Станислав Минин

Во все тяжкие 3

Глава 1

Утром, в понедельник, мы прилетели из Москвы в Анапу, в аэропорт Витязево. Получив свой багаж, направились на стоянку терминала. Не смотря на то, что не было и десяти часов утра, южное солнце припекало вовсю.

— До «Эллады», две машины. — сказал подбежавшим таксистам Валера.

— Как скажешь, командир! — заулыбался загорелый до черноты мужик в джинсах и футболке. — Прошу! — он указал на скопление машин.

Через минуту мы, закинув сумки и чемоданы в багажник, рассаживались «согласно купленным билетам» — я, Женя и Вадим в «девятку», а Валера, Ирина и Николай в «Волгу». Всю дорогу до санатория мы молча наслаждались открывшимися видами природы Краснодарского края и бесконечными толпами отдыхающих в пригородах Анапы. Наш санаторий располагался на Пионерском проспекте, и со стороны производил достаточно хорошее впечатление для этого времени, по крайней мере, внешне. Пока мы доставали свой багаж, Валера расплатился с таксистами и начал договаривался с ними на предмет постоянного обслуживания. «Бомбилы» были совсем не против, и радостно вручили ему визитки с номерами своих телефонов.

Пройдя ворота с будкой охраны, мы оказались на территории санатория. К главному корпусу вела чистенькая аллея, вдоль которой росли аккуратно подстриженные кусты. Холл впечатлял — мрамор, мрамор и ещё раз мрамор. Но стойка дежурного администратора из тёмного дерева не смотрелась чем-то инородным. Всеми вопросами нашего заселения занялся Валера, сходу заявивший женщине-администратору что у нас бронь, и минут через сорок, получив ключи от номеров и санаторно-курортные книжки, мы, в сопровождении горничной, шли по лестницам и переходам в свой корпус, стоявший ближе к морю. Горничная по дороге показала нам столовую, актовый зал, кинотеатр и выход на внутреннюю территорию санатория, через которую и проходила дорога на пляж. Поднявшись на последний, пятый этаж, мы свернули направо и пошли по коридору мимо номеров. Упёршись в дверь, которую горничная открыла своим ключом, мы оказались в просторном холле с диваном, журнальным столиком и четырьмя креслами, окна которого выходили на Пионерский проспект, а справа были расположены двери четырёх номеров, судя по табличкам, — наших.

— Это ваши. — горничная протянула Валере связку из четырёх ключей, одним из которых только что открыла дверь в этот отдельный «отсек». — У меня есть свой. Номера готовы. Приятного отдыха! — она улыбнулась и попыталась выйти в коридор, но была остановлена Женей:

— Извините, а можно попросить у вас утюг, а то все вещи мятые…

— После обеда принесу. — кивнула горничная.

После того, как она ушла, Женя с Ириной переглянулись и, бросив в кресла свои кожаные рюкзачки, купленные в Москве, протянули к нам с Валерой руки:

— Мы будем выбирать, где жить! — сказала Женя с улыбкой, а Ирина кивнула.

Нам ничего другого не оставалось, как подчиниться…

Девушки тщательно осмотрели номера, три из которых были абсолютно одинаковыми — при входе платяной шкаф и довольно просторный санузел, дальше шла гостиная с диваном, двумя небольшими креслами, журнальным столиком, телевизором, холодильником и узким столом. Также в гостиной были выход на балкон и дверь в спальню, в которой стояла двуспальная кровать и три стула. С балкона открывался замечательный вид на ухоженную территорию санатория и на море. Четвёртый номер был самый большой, но окна его спальни выходили на Пионерский проспект, и девушки, посоветовавшись с нами, решили оставить его для общих посиделок.

— И для Вадима с Николаем. — ухмыльнулся Валера. — Они же у нас холостуют… — оба сотрудника ЧОПа после слов своего начальника активно закивали головами.

В результате номера распределили следующим образом — первый от двери тамбура, из соображений безопасности, достался Вадиму с Николаем, которые тут же начали кидать монетку, кто спит на кровати, кто на диване в гостиной, номер посередине — нам с Женей, третий — Валере с Ириной. Решили, что пятнадцати минут нам всем должно хватить, чтобы переодеться, встретиться в холле и пойти на пляж.

Когда мы с Женей оказались в номере, она, первым делом, бросилась мне на шею:

— Лёшка! Я до сих пор не верю, что мы на море!

— Я тоже! Но если мы с тобой сейчас не переоденемся, то моря сегодня так и не увидим.

— Хорошо, хорошо! — отпустила она меня. — Открывай сумки, я не помню, куда всё положила.

Ещё десять минут мы рылись в сумках, просто выкладывая вещи, купленные в Москве, на диван. Если я, не раздумывая, одел плавки, спортивные шорты «Adidas» и наименее мятую футболку, то у Жени возникли серьёзные трудности с выбором купальника — у неё их было четыре штуки.

— Лёш, какой?.. — указала она на них.

— Чёрный, однозначно! — улыбнулся я. — Пока ты ещё не загорела, он, на контрасте, будет смотреться просто великолепно!

Девушка скептически посмотрела на чёрный купальник, но, подумав несколько секунд, кивнула:

— Ты прав. Его и одену!

Следующей проблемой для Жени стал выбор верхней одежды, но футболка с Микки Маусом и свободная короткая юбка, купленная специально для походов на пляж, после моего одобрения окончательно завершил образ стильной девушки из Екатеринбурга на отдыхе. Сложив бутылку с водой, полотенца, документы и деньги в купленную специально для этих целей матерчатую сумку, мы вышли в холл и непроизвольно засмеялись — если Ирина ещё успела где-то загореть во время малоснежного уральского лета, то вот Валера, Николай и Вадим, на которых красовались похожие на мои шорты, сверкали бледными волосатыми ногами.

— Ты на себя посмотри, Алексей! — усмехнулся Валера. — Бледная поганка!

— Пойдёмте уже витамин D естественным образом принимать! — сквозь смех сказала Женя. — Иначе такими же и останемся! А вам, молодые люди, — она смотрела на ноги Николая и Вадима, — срочно надо загореть, а то так холостяками и останетесь! — те что-то начали бурчать, гордо расправляя действительно широкие плечи, но не выдержали и засмеялись вместе с нами.

Закрыв дверь тамбура, мы спустились на первый этаж и вышли на центральную аллею внутренней территории санатория, которая вела в сторону пляжа. Слева от аллеи располагалась большая детская площадка, с тремя верандами, несколькими песочницами, горками, деревянными фигурами героев детских сказок, качельками и спортивным уголком, а справа — грамотно расположенные между декоративных зарослей скамейки в несколько рядов, и фонтан, который вяло сочился водичкой. Все эти ландшафтные изыски были безлюдны по причине палящего даже в двенадцатом часу солнце и температуре за тридцать градусов. Уже подходя к забору с будкой, мы услышали, а потом и увидели, некоторое оживление в углу аллеи — там располагалось заведение, которое, видимо, выполняло роль бара в этом санатории. Вся «меньшая» мужская половина нашей компании, включая и меня, сделали стойку, но, под выразительными взглядами «большей» женской части, которой не терпелось окунуться в море, договорилась обследовать объект стратегического назначения на обратном пути. Выйдя за высокий забор санатория, мы оказались на песчаном пляже, ширина которого, по моим прикидкам, была не меньше метров двухсот, до моря было идти и идти. Облагороженный пляж санатория занимал лишь первые метров пятьдесят из этих двухсот, и был заставлен лежаками и зонтиками. Отдыхающих было много, но виднелись и не занятые места. Недалеко от калитки был расположен душ и кабинки для переодевания.

— Мальчики, разбирайтесь сами! А мы пошли! — Женя с Ириной вручили нам с Валерой сумки, и, скинув сланцы, побежали в сторону моря.

Решение всех текущих вопросов опять взял на себя наш начальник СБ. Он направился к мужчине в форменной одежде санатория, который спасался от солнца под навесом с лежаками. Поговорив с ним пару минут, Валера махнул рукой нам рукой. Через пять минут мы устраивались под тремя зонтиками от солнца с другой стороны навеса.

— Так, бойцы, слушай мою команду! — усмехнулся Валера, обращаясь к своим сотрудникам. — Даю вам пятнадцать минут на водные процедуры, после чего вы уже должны будете присматривать за нашими вещами. — Задача понятна?

— Понятна! — с готовностью кивнули они и, сняв сланцы, рванули в след за девушками в сторону моря.

— Как тебе? — Валера изобразил рукой какую-то непонятную фигуру.

— Зашибись! — улыбнулся я. — Мозги проветриваться уже начали, а это самое главное! Номера нормальные, море рядом, осталось попробовать кормёжку и узнать на счёт развлечений, и можно будет делать предварительные выводы.

— Согласен с тобой. — кивнул он. — Но со слов Матанцева, этот санаторий хвалят.

Как мы и договаривались, Николай с Вадимом вернулись к положенному времени.

— Вода — парное молоко! — прокомментировал Вадим. — Девчонки вон там. — он указал Валере направление.

Когда мы с Останиным зашли в море, он показал рукой на плещущихся Женю и Ирину, к которым мы и направились. Глубоко они не заплывали, и плавали там, где можно было достать ногами до дна.

— Пугнём красоток? — хитро прищурился Валера.

— Давай! — согласился я.

Сделав небольшой крюк, мы, как и положено по всем правилам военной науки, подплыли к девушкам со стороны солнца, и, поднырнув с закрытыми глазами, схватили красоток, я Женю, а Валера Ирину. Визг было не остановить!

— Ты чего так пугаешь? — вцепилась в меня Женя.

— Чтоб ты не расслаблялась! — отплёвываясь от солёной морской воды, ответил я.

— Только волосы нам не мочите! — попросила Ирина, которая тоже мёртвой хваткой вцепилась в Валеру. — Нам ещё на обед идти.

— Хорошо. — согласился я. — Что нам за это будет?

— Мы вас поцелуем! — Женя обвила меня ногами, а Ирина уже вовсю лезла целоваться к Валере.

— Такой вариант меня устроит! — согласился я. — Целуй!

— Ирин, а пойдём на глубину?.. А то вы тут в лягушатнике плещетесь… — Валера сделал вид, что собирается идти в направлении открытого моря. — дружный визг Ирины и чуть не задушившей меня Жени был ему ответом.

Мы спокойно проплавали в море ещё минут десять, после чего Валера сказал девушкам:

— Давайте быстро на берег, а то сгорите, даже в воде! Вы же не хотите быть красными и облезлыми?

Девушки переглянулись и дружно заявили:

— Нет!

— Тогда вылезайте и быстро под зонтики! Николай с Вадимом вон там. — он указал направление. — После обеда снова на пляж пойдём. А мы с Алексеем пока поплаваем и скоро к вам присоединимся.

Вернулись мы с Валерой минут через двадцать, обсохли и засобирались в номера переодеваться для обеда, время уже было первый час дня. Когда зашли на территорию санатория, помыв ноги в душе от песка, решили, что бар посмотрим вечером. В холле нашего «отсека» договорились, что встречаемся в час, и организованно идём в столовую, после чего разошлись по своим номерам. Первой в душ пошла Женя, так и не мочившая волосы, потом я, вымывшийся от морской соли полностью. В столовой, предъявив официантке свои санаторно-курортные книжки, мы пожелали с Женей оказаться за столом с Валерой и Ириной, что и было устроено. Николая и Вадима подсадили за стол к двум дамам среднего возраста, которые хоть и сделали вид, что недовольны новыми соседями, но активно возражать не стали. После нашего перелёта и фактически голодного утра, капустный салат, куриный суп, пюрешка с котлетой и компот из сухофруктов, стали просто манной небесной. Оттого, что все проголодались, за столом не было слышно не звука, только звон ложек и вилок.

— Валерочка, ты наелся? — усмехнулся я, помня, что даже в военных училищах курсантам с его ростом полагалась повышенная пайка.

— Нормально. — кивнул он. — Червячка заморил. Дальше разберёмся.

Ирина, при этих словах, не на шутку обеспокоилась:

— Может до магазина сходим, колбасы там с хлебом возьмём?

— Сейчас всё решим! — заверил он её. — Тем более, что всё равно парней в город посылать.

Когда мы поднялись обратно в наш «отсек», то заметили стоящий на журнальном столике утюг, рядом лежал кусок марли. Женя с Ириной начали было пожирать сии предметы жадными глазами, и сделали робкую попытку приблизиться к ним, но были остановлены Валерой:

— Так, девушки, с утюгом потом разберёмся, а сейчас есть более важные задачи. План действий будет такой. — он оглядел нас. — Николай с Вадимом едут в Анапу, и закупаются нормальным алкоголем. Не стоит забывать и про закуску. Возьмёте колбас, мяска, сыров и так далее, не мне вас учить, мальчики взрослые. — он глянул на вышеуказанных «мальчиков», те кивнули. — Дальше. Не забудьте про фрукты. Тоже на ваше усмотрение. Тем более, что холодильники работают. А мы пока разберём вещи. К морю пойдём часа через полтора, как раз самое пекло пройдёт. У меня всё. Вопросы?

— У меня не вопрос, а дополнение. — влез я.

— Давай. — кивнул Валера.

— В Анапе потом, не сегодня, надо купить магнитолу с дисками попсы и батарейки к ней. С собой на пляж будем брать, да и здесь можно использовать, чтоб веселее было.

— Принимается. — кивнул он.

— И карты, в «дурака» на пляже резаться! — по моему примеру влезла Женя. — Книжки и журналы потом себе купим.

— Запомнили? — спросил Валера у «гонцов», те кивнули.

После того, как «гонцы», с выделенными деньгами, убыли в центр Анапы за покупками, мы разошлись по своим номерам. Утюг Женя благородно позволила забрать Ирине.

Если я со своими вещами разобрался меньше чем за десять минут, Женя потратила больше получаса. Каждое платье, футболку и юбку она прикидывала на себя у зеркала, и только потом вешала в шкаф. Хорошо, что джинсы она аккуратно сложила на полку без примерки. Когда девушка закончила, и я убрал чемоданы, в дверь постучалась Ирина и отдала подружке утюг, взяв с неё обещание вернуть его после того, как вернёмся с моря.

На пляж мы пришли в четвёртом часу дня. Основная жара уже спала, но для нас, привыкших к другому климату, даже такая температура была экстремальной. Валера остался сторожить вещи, а мы втроём побежали купаться, потом купался уже он, а я развлекал девушек. У моря пробыли до пяти вечера, большую часть времени проведя под зонтиками.

— Ничего, — хмыкал Валера, — с каждым днём будем увеличивать продолжительность солнечных ванн.

В половину шестого вернулись Николай с Вадимом. Даже они сгибались под тяжестью пакетов с покупками. Помимо пяти бутылок водки и трёх коньяка, они купили восемь бутылок вина под общим брендом «Вина Тамани».

— Всё свежее, мы проверили. — «гонцы» начали доставать колбасы и сыры разных сортов. — И ещё… — на столе в нашем «общем» номере появился набор столовых приборов, два кухонных ножа, маленький и большой, и три штопора. — Не в столовке же просить… — прокомментировал Коля.

— Сразу видно опытных людей с правильным пониманием жизни! — похвалил их Валера. — Фрукты купили?

Вадик молча стал доставать из пакета яблоки, сливы и виноград. Последним был извлечён здоровенный арбуз.

— Всё в холодильник! — скомандовал Валера. — Не будем себе портить аппетит перед вечерним приёмом пищи.

— А карты? — поинтересовалась Женя.

— Чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Коля, и достал со дна одного из пакетов три запечатанных упаковки игральных карт.

— Спасибо, мальчики! — заулыбалась Женя, которая поначалу слегка напряглась при виде такого количества алкоголя. — Что бы мы без вас делали! — «мальчики» «засмущались», и благодарно кивнули ей головой.

После того, как привезённое Николаем и Вадимом, распределили по холодильникам, мы с Женей, как и все остальные, озаботились вечерним туалетом. Если у меня это были джинсы и футболка, то девушка заморочилась с платьем. В результате длительных раздумий и совместных размышлений, было выбрано белое платьишко на бретельках, которое и было поглажено, как и мои джинсы с футболкой.

Ужин был хорош — на аперитив лёгкое белое вино, салат из свежих помидор и огурцов и жаркое с рисом. Плюс к этому морс из ягод и кусочек торта. На столе стояла ваза с яблоками, виноградом и персиками.

Вернувшись с ужина, мы решили прогуляться по берегу моря, взяв с собой три бутылки вина и штопор. Когда вышли на аллею, оказалось, что и другие отдыхающие именно таким образом проводят время после ужина. Гуляли мы около часа, периодически делая остановки на дегустацию вина, и как раз застали закат.

— Как красиво! — сказала Ирина, и её все поддержали.

— Слушайте анекдот! — привлёк я к себе внимание. — «Новый русский» решил устроить себе отпуск, но не обычный, а чтоб по высшему разряду! Выбрал самый дорогой пятизвездочный отель на берегу океана, и послал туда своего помощника с инспекционной проверкой, чтобы тот, собственными глазами, убедился в заявленном высоком уровне сервиса. Сам отель и прилегающая территория у прилетевшего помощника никаких нареканий не вызвала, но, когда он босиком вышел на берег океана с белоснежным песком, пяткой почувствовал некоторое неудобство.

— Любезный, — подозвал он управляющего, — что это такое? — и положил тому на ладонь малюсенькую ракушку.

— Это природа, уважаемый! — непонимающе смотрел управляющий.

— К приезду моего шефа песок на этом пляже должен быть как пух!

— Это совершенно невозможно! — воскликнул управляющий.

— Мы же платим! — процедил помощник.

— Как вам будет угодно! — кивнул управляющий.

Когда проверяющий спустился ближе к воде, необычно сильная волна намочила его белоснежные брюки.

— Это что такое? Надо исправить! Волна должна быть раз в минуту, не чаще!

— Вы это серьёзно? — уже перестал удивляться управляющий запросам этих русских.

— Мы же платим!

— Как вам будет угодно.

Подойдя к пирсу, проверяющий вспугнул чаек, одна из которых «испачкала» его белоснежную рубашку.

— Должна быть одна чайка! — снимая рубашку, зло сказал он. — И она не должна летать, а пусть бегает по пирсу туда-сюда.

— Вы же платите? — просто уточнил управляющий.

— Да! Мы же платим!

Настал день «Х», в отель заселился «новый русский». Всем доволен, настроение прекрасное, решил выйти на берег океана. Песок как пушинка, волна тихонько накатывает раз в минуту, чайка на пирсе бегает туда-сюда…

— Эх… Красота! — почёсывая пузо, заявляет «новый русский». — Такую за деньги не купишь!

На обратном пути мы всё-таки заглянули в бар. Обстановка и меню нас приятно удивили, да и большое количество посетителей говорило о многом. Время работы указывалось до одиннадцати вечера.

— Завтра посетим сие заведение. — оглядевшись, сказал Валера. — А сейчас пойдёмте в номера, посидим чуть-чуть, и спать, сегодня все устали.

Уже засыпая, я начал вспоминать события последних полутора недель…

Глава 2

Вечером, в пятницу, у меня был обычный прием местных клиентов. Хоть я и улыбался, демонстрируя оптимизм и веру в завтрашний день, но на душе скреблись кошки — напрягала атмосфера всего того непонятного, которое происходило вокруг нас. После того, как из дома вышел последний местный клиент, в гостиной появился Володя Казанцев.

— Всем привет! Скоро подъедет Матанцев, просил не расходиться.

— Что-то новое? — спросил у него Валера.

— Не в курсе. Послал меня к вам, и наказал проследить, чтобы были все на месте. Я минут сорок у ворот в машине просидел, ждал, когда вы закончите.

В ожидании генерала мы даже успели попить чай. Появился он не один, а в сопровождении высокого мужчины слегка за пятьдесят, одетого в деловой костюм в мелкую полоску. Не удостоив вниманием остальных присутствующих, Матанцев спросил меня:

— Алексей, где мы можем поговорить?

— Пойдёмте. — я направился в гостевую спальню, переоборудованную нами в кабинет для приёма клиентов.

Матанцев и незнакомый мужчина последовали за мной. Когда мы зашли внутрь помещения, генерал сказал:

— У Валентина Анатольевича есть к тебе вопросы, ответь на них, пожалуйста. — он повернулся и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

— Алексей Николаевич! Я полковник Тарасов Валентин Анатольевич, Служба безопасности Президента Российской Федерации. — он достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его пред моим лицом. — И у меня действительно есть к вам несколько вопросов. И первый из них будет самым простым: как с деканом пообщались?

Полковник с нескрываемым интересом стал наблюдать за моей реакцией.

— Ваши, значит, приходили… — протянул я.

— Наши. — кивнул Тарасов. — Вы не ответили на вопрос.

— Выпытывала у меня, что я такого натворил, если мной ФСБ заинтересовалась. — ответил я, и, в свою очередь поинтересовался. — Так что я натворил, Валентин Анатольевич?

Он хмыкнул и указал мне на стул, на котором я обычно принимал пациентов из столицы.

— Присаживайтесь, Алексей Николаевич. — а сам устроился на диване, закинув ногу на ногу. — Натворили вы очень много… Если посмотреть на это под определённым углом. — он опять хмыкнул. — Занятие незаконной предпринимательской деятельностью, оказание медицинских услуг без соответствующей лицензии, незаконное производство лекарственных препаратов и их дальнейшая реализация. Про неуплату налогов я вообще молчу! И, что характерно, всё это вы делали группой лиц и по предварительному сговору, с чётким распределением ролей. Прям организованная преступная группа получается, да ещё и с участием сотрудников правоохранительных органов. Я вам по секрету скажу, за раскрытие такого меня на руках носить будут, генерала конечно не дадут, но орденок с премией, должностишку повыше и уважение начальства я заслужу. — полковник весь лучился довольством. — А вам всем наш суд, самый гуманный и справедливый в мире, реальные срока впаяет, в том числе и родителям вашим, и родителям дружка вашего школьного, Полякова, да и ему самому. Как перспективы?

— Печальные. — ответил я, представив эту невесёлую картину.

— И я про то же… — кивнул он. — Но есть вариант пока повременить с отъездом в места не столь отдалённые, да и я орденок с должностишкой могу заслужить другим способом. — полковник устроился на диване поудобнее и продолжил. — Весь этот ваш бизнес пока, я подчеркну, пока, оставим за скобками, а конкретно сейчас меня интересует всё, что касается ваших взаимоотношений с Березовским Борисом Абрамовичем. — Тарасов впился в меня глазами и достал из кармана диктофон. — Итак, Алексей Николаевич, поделитесь воспоминаниями, или?..

«Твою же мать! — подумал я с облегчением. — Вот по чью душу опричники пришли! Что-то слышал я в будущем про то, что у генерала Коржакова были не очень хорошие отношения с Борисом Абрамовичем…»

— Поделюсь. — кивнул я.

— Вот и чудно, Алексей Николаевич. — полковник криво улыбнулся. — Это правильный ответ. С самого начала и очень подробно. — он нажал на кнопку записи.

Делать было нечего, и я начал рассказ с разговора в машине с Матанцевым о поездке в Москву к какому-то важному человеку по просьбе его столичного друга. Потом рассказал про то, как стояли под автоматами, как везли на дачу, про сам приём и моё требование подарить «гелик» за беспредел. После этих моих слов полковник остановил запись и хмыкнул:

— А очко не играло этому «важному человеку» за беспредел предъявлять?

— Играло. — кивнул я. — Но получилось же…

— Продолжаем. — Тарасов опять нажал кнопку записи.

Дальше я рассказал про то, как меня вернули Олегу Васильевичу, как мы с ним потрошили сумку с деньгами, про разговор на лестничной площадке с участием Валеры и Володи. Причём, весь свой рассказ я строил исходя из лёгкого негативного отношения к Березовскому, а просьбу московского генерала о построении взаимоотношений с олигархом только через него, расписал в особенно ярких красках.

— Скажите, Алексей Николаевич, Березовский с вами ещё хоть как-то связывался? — спросил меня Тарасов, когда я закончил.

— Нет. Машину его люди пригнали и всё. — ответил я.

— Хорошо. Подождите за дверью.

Когда я открыл дверь и шагнул в коридор, то чуть не налетел на высокого незнакомого мужика в костюме.

— Пройдёмте, Алексей Николаевич. — он указал мне рукой в сторону гостиной.

Саму гостиную можно было описать словами из детской загадки — полна горница людей. Матанцев, Володя и Валера сидели в разных концах этой самой горницы, а за их спинами стояли братья-близнецы моего сопровождающего. Мои бедные родители и Света находились на кухне, и тоже под присмотром мужика в костюме.

— Присаживайтесь. — мой сопровождающий указал мне на свободное кресло. — Не разговаривать. — предупредил он. — Казанцев, пройдёмте. — обратился он к Володе. — тот встал и направился в гостевую спальню.

Не было его чуть больше получаса. Следующим был Валера. Последним зашёл Матанцев, который пробыл совсем недолго и появился в гостиной в сопровождении Тарасова.

— Будем прощаться. — сказал полковник. — Вернее, до свидания. Все инструкции получите у Виктора Петровича.

Через минуту в гостиной ничего не напоминало о произошедшем. Генерал, первым делом, пошёл на кухню и принялся успокаивать не таких уж и расстроенных родителей.

— Виктор Петрович, да мы уже привыкать начинаем… — махнула рукой мама, а отец тяжело вздохнул.

— Так ничего страшного и не случилось. — начал улыбаться генерал. — Люди просто уточнили некоторые аспекты нашей деятельности, вот и всё.

— Ага, мы так и поняли… — кивнула мама. — Ужинать будете?

— Нет, спасибо. — отказался Матанцев. — Нам ещё надо переговорить с молодыми людьми. Светлана, — он обратился к девушке, — оставайся пока здесь, мы недолго.

Мы вышли во двор, и генерал начал рассказывать:

— Сижу вечером на работе, никого не трогаю, вдруг, звонок. Это вас, говорят, генерал Коржаков беспокоит, а на проходной ждёт некий полковник Тарасов. Будьте, говорит, так любезны, Виктор Петрович, принять и выслушать этого полковника, тем более что это и в ваших интересах тоже. Пришлось принять и выслушать… Тарасов ходить вокруг да около не стал, и дал полный расклад по всем нашим делам. На мой вопрос о причинах столь пристального внимания со стороны таких больших людей к нашим невинным шалостям, полковник назвал фамилию Березовского. У меня как-то сразу отлегло, тем более что и Олежка там был особо не причём, можно сказать, даже пострадал. А этот Тарасов продолжил. Прежде чем, говорит, мы с вами этот вопрос будем обсуждать, пошлите своего Казанцева к Балашову с Останиным, чтобы они после приёма этих ваших клиентов никуда не разъезжались. И усмехается, падла, гаденько так, типа я ситуацию контролирую… После того как я отправил к вам Володю, он потребовал рассказать всё про наше общение с Березовским. Думаю, что и с вами было тоже самое. — мы дружно кивнули. — Короче, судя по всему, хоть полковник этого и не сказал и не скажет, но я уверен практически на сто процентов, что Борис Абрамович начал что-то мутить, и это что-то связано с тобой, Студент! — Матанцев задумчиво на меня посмотрел. — Так что продолжаем работать в обычном режиме, но ушки держим на макушке! По инструкциям, про которые говорил Тарасов. О любых контактах с Березовским или его людьми докладывать мне, а я буду сообщать Тарасову. Все всё поняли? — мы опять дружно кивнули. — Вопросы?

— Долю не просили? — поинтересовался Валера.

— Пока нет, — хмыкнул Матанцев, — они же привыкли другими категориями бабки считать. А у нас так, детишкам на молочишко… Да и не забывайте, что в следующем году выборы президента, любая информация на такого человека, как Борис Абрамович, является стратегической. — генерал сделал паузу и продолжил. — Голова у них у всех сейчас именно о выборах болит, и к услугам твоим, Алексей, они пока решили не прибегать, потому что в следующем году многим из них здоровье может и не понадобиться… Но я этого вам не говорил.

Я решил высказаться:

— У меня тоже сложилось такое впечатление, что мы им пока, полковник особенно это подчеркнул, особо не и нужны, а интересует их сейчас только Березовский.

— Вот и славно! — генерал потёр руки. — Подведём итоги. Считаю, что мы сегодня к вечеру больше приобрели, чем потеряли. — он начал перечислять. — Познакомились с СБ Президента, а они с нами, это плюс, им от нас что-то нужно, это снова плюс, у них есть на нас компромат, это опять плюс, так дружба будет крепче, денег не попросили или там кого-нибудь полечить, опять жирный плюс! — Матанцев с улыбкой оглядел нас. — Из минусов я вижу только то, что придётся барабанить на крайне серьёзного мужчину Березовского, но тут уж так сложилось, ничего не поделаешь…

Мы ещё минут пятнадцать обсуждали все достоинства и недостатки сложившегося положения вещей, но общее мнение можно было выразить в двух словах — легко отделались. Напомнил я генералу и про свой отпуск.

— В отпуск поедешь, но туда, куда я тебе скажу. — кивнул он. — Сам понимаешь…

Проводив Матанцева и Казанцева, мы с Останиным вернулись в дом. Валера ещё раз извинился перед моими родителями, и мы, попрощавшись, повезли Светлану домой.

— Не испугалась? — поинтересовался Валера у девушки.

— Как правильно выразилась Ольга Ивановна, начинаю привыкать. — усмехнулась она. — А кто это были?

— Служба безопасности Президента РФ. — ответил ей он. — Беспокоили нас по поводу одного из московских клиентов. Большего тебе пока знать не надо.

— Понятно. — донеслось с заднего сидения.

Проводив Светлану до подъезда, я вернулся в «девяносто девятую» Валеры, и мы поехали уже до моего дома.

Как я и ожидал, Женя спать не ложилась, хотя время было в районе половины двенадцатого ночи.

— И где тебя носит? Я же волнуюсь! — с укором заявила она мне.

— Были проблемы, Женечка, которые успешно решены. — попытался я её успокоить.

— А позвонить не мог? Я места себе не нахожу! — уже более ровным голосом сказала девушка.

— Позвонить не мог, поверь мне! — улыбнулся я.

— Ты хоть ужинал?

— Не успел.

— Иди руки мой, а я пока еду подогрею…

* * *

На следующее утро, когда мы с Валерой и Светланой приехали в родительский коттедж, нас там уже ждал Володя.

— Отойдём. — сказал он нам с Валерой, после взаимных приветствий. — Меня с утра дёрнул к себе Петрович, ему ночью дружок московский отзвонился, к нему тоже приходили по аналогичному поводу. Олег Васильевич дал понять, что всё нормально, требования к нему такие же, как и к нам. — мы с Валерой выдохнули с облегчением. — Ещё Матанцев просил передать, что вопросом твоего отдыха, Алексей, он займётся в начале недели.

— Отлично! — обрадовался я. — Володя, к тебе будет просьба.

— Говори. — кивнул он.

— Тебе Валера рассказал про шалости СБ Президента в моём деканате?

— Да.

— Меня наш декан теперь непонятно за кого держит. Надо её успокоить.

— Когда у тебя экзамен? — поинтересовался он.

— Во вторник.

— Все вместе во вторник навестим твоего декана. Договорились? — я кивнул.

Приём московских клиентов прошёл без эксцессов, и в районе обеда я был уже дома и приступил к повторению «Истории государства и права зарубежных стран» — последнему экзамену летней сессии.

В воскресенье мы с Женей поехали к моим родителям в коттедж, взяли Рейниса, и больше двух часов гуляли на лыжной базе.

Понедельник опять был посвящен подготовке к экзамену.

Во вторник, на стоянке перед Академией, нас с Валерой ждал Володя. Мы все вместе зашли в здание и направились в деканат.

— Ирина Львовна, здравствуйте! — приоткрыл я дверь.

— А… Балашов! Заходи. — махнула она мне рукой.

— Ирина Львовна, я не один… — открыл дверь, и запустил вперёд себя Володю и Валеру.

Декан посмотрела на двух вошедших мужчин, сделала для себя какие-то выводы, и сказала молодой девчонке, видимо сотруднице деканата:

— Наташа, погуляй.

Та быстренько вскочила, протиснулась между Володей и Валерой, и исчезла за дверью.

— Слушаю вас внимательно. — сказала декан.

— Казанцев. — представился Володя и положил перед ней своё удостоверение. — Можете прямо сейчас позвонить в приёмную Управления, мою личность там подтвердят.

Декан хмыкнула, взяла со стола справочник телефонных номеров Академии и начала демонстративно искать страницу с телефонами тревожных служб.

— Хорошо. Верю. — с улыбкой отложила она справочник.

Володя повернулся к Валере, и тот положил перед Ириной Львовной своё удостоверение.

— Хм… Майор Останин… — декан с интересом начала разглядывать Валеру. — Высокий, здоровый, с седыми волосами… Как и говорил Балашов. И что тогда всё это значит, господа чекисты?

Володя повернулся ко мне и сказал:

— Можете быть свободны, Алексей Николаевич. Если будут вопросы, мы с вами свяжемся. — я кивнул и вышел из деканата.

Когда сдал экзамен и проверил зачётку на предмет очередного «отл», то попал в цепкие лапы своих одногруппников, которые собирались сегодня отмечать окончание сессии. Настроение было отличным, и им чуть-чуть не удалось меня уговорить. Но, вспомнив про завтрашних клиентов из столицы, я благоразумно отказался. На стоянке забрал из Валериной машины презент для Ирины Львовны и пошёл в деканат.

— Разрешите? — спросил я.

— Заходи, Балашов, заходи… — вздохнула декан.

— Ирина Львовна, это вам! — я протянул ей пакет с тремя бутылками вина и тремя же коробками конфет. — Спасибо огромное!

— Не за что, Алексей. Вон туда поставь. — она указала мне в угол деканата. — Я рада, что всё разрешилось. Будь аккуратнее.

— Буду, Ирина Львовна. — кивнул я.

— Как экзамен сдал?

— На отлично.

— Вот и молодец! — улыбнулась она. — Поздравляю с успешным окончанием сессии! До встречи в новом учебном году!

Когда сел к Валере в машину, поинтересовался у него, что они наплели Ирине Львовне.

— Сказали, что группа товарищей пыталась отжать бизнес твоих родителей. Один из них воспользовался моим украденным удостоверением для решения своих вопросов, и не только в юракадемии. Злодей пойман, и будет примерно наказан. Как-то так. — он посмотрел на меня и усмехнулся. — У нас с Володей сложилось стойкое ощущение, что твоя Ирина Львовна ни одному нашему слову не поверила.

* * *

В среду вечером Валера сказал мне, что Матанцев через своего дружка, Олега Васильевича, нашёл нам отличные места в хорошем санатории в Анапе. Вылет из Москвы в понедельник рано утром. В столице надо быть в воскресенье, заодно Вера Фёдоровна обещала повозить нас по магазинам в обмен на новую партию кремов. Обрадовал меня Валера и тем, что его Ирина сумела на работе решить вопрос с отпуском, а значит и мы с Женей на море будем хоть иногда отдыхать друг от друга.

Узнав от меня новости о поездке в Анапу, моя девушка тут же начала собирать чемодан, пришлось её останавливать и пообещать, что в Москве закупимся всем необходимым.

В четверг мы с начальником нашей СБ поехали смотреть гостиницу «Уктусские горы» на предмет использования её в качестве места для приёма иногородних клиентов. Совдепия, конечно, была полная! Но если приложить руки — переклеить обои, поменять двери, сантехнику, плитку и напольное покрытие, то должно было получиться очень даже ничего. Решающими факторами был свой ресторан, удобное месторасположение и дешевизна аренды. Окончательное решение данного вопроса мы с Валерой отложили на возвращение из отпуска.

Вечер пятницы, как и суббота, были посвящены клиентам, и в воскресенье, рано утром, мы вшестером, — я с Женей, Валера с Ириной, Николай и Вадим, — вылетели в Москву.

Вера Фёдоровна встретила нас в терминале, отвела на стоянку и усадила в ещё «живой» микроавтобус Рижской автобусной фабрики «Раф» синего цвета. Молчаливый мужик за рулём повёл машину только по одному ему известному маршруту, а генеральша заверила нас, что все в магазине предупреждены и на месте. И действительно, первая же комната в каком-то складском комплексе повергла Женю и Ирину обилием брендовых шмоток в натуральный культурный шок. Мы с улыбками наблюдали, как девушки, сначала осторожно, а потом и забыв про всё на свете, перебирают одежду на вешалках и тащат понравившееся в примерочную.

— Мальчики, идите за Виктором. — сказала нам Вера Фёдоровна, указав на работника склада. — Он вам мужские вещи покажет. А я за девушками присмотрю. — усмехнулась она. — И не бойтесь перегруза, о доставке в Свердловск Виктор позаботится.

Бояться мы и не стали — затарились по полной и рубашками, и футболками, и джинсами. Мне подошли по лекалу три итальянских костюма, которые я попросил Виктора завернуть, как и несколько пар обуви на все сезоны. Не обошёл я вниманием и спортивную тематику, отдавая, как и в «будущем», предпочтение торговой марке «Adidas».

Николай с Вадимом, поначалу, скромничали, но после гневного окрика Валеры осмелели, и тоже подобрали себе вещи для отдыха на море.

В общей сложности мы провели на этом складе больше пяти часов. Нас даже накормили в перерыве между перебиранием вещей бутербродами с копчёной колбасой и сыром, наливали по желанию кофе и чай.

— Это для оптовых покупателей. — прокомментировал с улыбкой Виктор.

Мы с Валерой чётко понимали, что нам из одежды пригодиться в Анапе, а вот на счёт девушек были вполне оправданные сомнения. Но они развеялись, когда мы заглянули в «женское отделение»:

— Зачем тебе это платье на отдыхе? — Вера Фёдоровна доставала из чемодана Жени какой-то комок мятой ткани. — Ты же в Анапе, даже вечером, в нём упреешь! Кладем в посылку. — платье было кинуто в отдельную кучу. — Это хорошее, лёгкое платьице, надо брать! Так, а туфли эти тебе там зачем? — и так далее…

В общей сложности, мы закупились больше чем на двадцать пять тысяч баксов, львиная доля из которых пришлась на женское шмотьё…

После шопинга, заметно довольная проведенным временем, Вера Фёдоровна повезла нас в ресторан «Армения», где мы плотно пообедали. Дальше по планам была гостиница.

— Всё, я с вами прощаюсь, молодые люди! Хорошего отдыха! — пожелала нам генеральша, выслушала ответные благодарности и залезла обратно в «Раф».

К Валере подошел молчаливый водитель.

— Гостиница наша, отдыхайте спокойно. Завтра утром заеду и отвезу в аэропорт.

Глава 3

Проснувшись следующим утром, мы посетили завтрак, после которого пошли к врачу. Санаторно-курортные карты у нас у всех были сделаны, давление нормальное, противопоказаний к лечению не было, и доктор прописал стандартные процедуры — гидромассаж, душ Шарко, обычный массаж, и для девушек — группу аквааэробики. С массажистами и медсёстрами, которые заведовали водными процедурами, удалось договориться, чтобы мы шли друг за другом в первой половине дня. Назначенное время как раз подходило, и мы вернулись в номера за купальными принадлежностями и полотенцами.

На пляж пришли уже в двенадцатом часу дня. Покупавшись по очереди в море, решили обсудить, чем будем заниматься вечером.

— В бар надо сходить. — предложил я.

— А погулять по берегу? — влезла Ирина.

— Сначала погулять, потом в бар. — подвёл итог Валера. — Здесь же ещё в главном корпусе по вечерам дискотеки проводят. Надо глянуть.

— Валера, — протянула Ирина, — ты же видел в столовой всех этих отдыхающих? Под Лещенко и Евдокимова я танцевать не намерена.

— Фантазёр, ты меня называла!.. — пропел я с улыбкой. — Ирина, купим магнитолу, поставим тебе «Ace of Base» с «Dr. Alban» в холле, и скачи на здоровье, хоть до утра!

— Я так не хочу! — чуть капризно ответила она. — А как же атмосфера, полумрак, светомузыка и романтика?

— Вино для атмосферы у нас есть, свет мы тебе выключим, фонарик купим, балдей! — не удержался я.

— Может в самой Анапе есть нормальная дискотека? — проигнорировав мои слова, спросила Ирина у Валеры.

— Узнаем. — кивнул тот. — Но сильно сомневаюсь, что в Анапе есть нормальные дискотеки. — а я не сомневался, я точно знал, что их нет.

— Надо было в Сочи ехать… — разочарованно протянула Ирина. — А то даже платья новые некуда одеть…

— Ирина! — не выдержала Женя. — Море рядом, номера хорошие, вкусно кормят! Что тебе ещё надо?

— Да ничего мне не надо! — отмахнулась та от подружки. — Так просто говорю.

Не знаю, что там наговорили Ирине Валера и Женя, но девушка совершенно не желала воспринимать меня всерьёз, относясь ко мне как к мальчику, у которого богатые родители. Это я начал замечать ещё в Кольцово, когда мы ожидали рейса в Москву. Авторитет у неё был один — Валера, который со всеми договаривался, всё организовывал и за всё платил. Его она пока уважала, слушалась и поддакивала. Явных поводов для конфликта Ирина пока не давала, но с каждым часом раздражала меня всё больше. Был, конечно, вариант поговорить с Валерой, чтобы он сам провёл с девушкой профилактическую беседу, но с каждым часом крепла уверенность, что адекватно воспринять претензии Ирина не сможет, и атмосфера в нашем маленьком, но дружном коллективе, станет ещё хуже.

Когда возвращались с пляжа на обед, Валера зашёл в бар и зарезервировал на вечер пару столиков, оставив денежный залог. После обеда, пока девушки ходили на аквааэробику, мы с ним спустились в холл первого этажа главного корпуса, и из телефона-автомата междугородней связи позвонили Светлане. С её слов выходило, что местные, Екатеринбургские клиенты ею записываются на конец июля, и даже на начало августа. От Матанцева и Казанцева новостей не было, они её ничего не просили нам передать. Мы же сказали, что у нас всё нормально, разместились и отдыхаем.

— Как там на море? — голосом, в котором чувствовалась зависть, поинтересовалась у меня девушка.

— Тёплое и солёное. — усмехнулся я. — А так, красота!

— Как же я тоже хочу на море! — вздохнула Света. — Загорели уже?

— Немножко. — ответил я. — Валера следит, чтобы не сгорели.

— Понятно. — опять вздохнула наш администратор. — Что Ивану передать для твоих родителей? Он сегодня вечером, как и договаривались, звонить будет.

— Передай, что всё хорошо, разместились отлично, море тёплое! И добавь, что Валера осуществляет общее руководство отдыхом, это должно маму успокоить. — хмыкнул я.

— Хорошо. — пообещала она.

— Ты сама-то как? — поинтересовался я.

— Пошла по твоему совету в бассейн, плаваю по сорок минут. Днём гуляю. Нашла тут парикмахерскую приличную, волосы подравняла, маникюр сделала. В книжный зашла, книжек купила, в видеосалоне пару кассет со свежими фильмами напрокат взяла. В пятницу к родителям собираюсь на все выходные. В общем, занимаю себя, как могу! — отчиталась Светлана.

— Молодец! — похвалил я её. — Отдыхай пока! Мы вернёмся, опять много работы будет.

— Скорей бы! — услышал я в трубке.

— Скорей бы что? — решил уточнить я.

— И ты приехал, и что работа будет. — рассмеялась Света.

Поболтав ещё пару минут с девушкой, я попрощался с ней, пообещав позвонить в четверг, и положил трубку.

— Всё нормально? — спросил меня Валера.

— Да. — кивнул я.

— Хорошо. Надо ещё один звонок сделать. — он взял трубку и начал набирать номер, который был записан у него в записной книжке, сделав при этом мне знак отойти.

Разговаривал он не больше минуты, а когда закончил и положил трубку, сообщил мне:

— После девяти к нам в баре присоединится ещё один человек, из местного ФСБ. Олег Васильевич, дружок Петровича, озаботился. Мы с ним, с подполом этим, сделаем вид, что, типа, давно знакомы. Женьке с Иринкой ни слова. Понял?

— Понял. — кивнул я.

Как и планировали, вечером, после ужина, пошли гулять по берегу моря. К половине девятого вернулись в бар на территории санатория. Разместившись за двумя зарезервированными столами, сдвинутыми вместе, мы заказали официанту вина, водки и лёгких закусок в виде сыра и фруктов. К девяти часам бар полностью был забит отдыхающими, музыку сделали громче и на маленьком танцполе начались танцы. Я заметил, что Николай с Вадимом цепкими взглядами охотников начали высматривать «добычу». Да и сама «добыча» разных возрастов, явно «разогретая» после ужина в номерах продукцией местных виноделов, кидала в сторону нашего столика весьма заинтересованные взгляды. У нас вообще было на что посмотреть — три здоровых, высоких мужика атлетического телосложения, «в самом соку», два из которых явно свободны, судя по отсутствию у них девушек, да и их взгляды, позы и движения говорили о многом… Про меня речь не шла точно — я на фоне Валеры, Коли и Вадика смотрелся хоть и не сущим заморышем, но юное, хоть и симпатичное, лицо не оставляло мне шансов стать объектом желания «охотниц». Да и постоянно жавшаяся ко мне Женя давала всем понять, что здесь ловить нечего.

— Ну, кобели, чего сидим? — ухмыльнулся Валера, обращаясь к молодым людям. — Танцы-то начались.

— Надо всех посмотреть! — улыбнулся Коля. — Нет смысла кидаться на первых попавшихся!

Мы все заулыбались, даже Женя, а вот Ирина, которая уже подпила, решила выступить от лица всей прекрасной половины человечества:

— Да как вы вообще можете так рассуждать? — заявила она, оглядев нас серьёзным взглядом. — Как будто женщины для вас какой-то товар! И вообще я против, чтобы наш общий номер использовался для подобных целей!

Коля с Вадимом замялись — Ирина, всё-таки, была девушкой их начальника, Валера, хоть и нахмурился, но молчал, Женя молчала тоже, наверное в душе поддерживая подружку — какой нормальной девушке может понравиться появление в компании ещё двух непонятных конкуренток.

— Ирина, — ухмыльнулся я, раздражала она меня всё больше, — тебя на отдых привезли, напоили, накормили, на пляж отвели и в море искупали! Кайфуй! И не мешай отдыхать другим.

— Я никому отдыхать не мешаю! — вызверилась она на меня. — И не ты меня на этот отдых привёз, Алексей! Валера, скажи ему! — она приобняла Останина, как бы спрятавшись за ним.

Дальнейшее выяснение отношений было прервано появлением темноволосого мужчины средних лет, в светлой рубашке с короткими рукавами, и в светлых же штанах и туфлях.

— Валера! — широко развёл руки он.

— Дима! — заулыбался Валера, встал, и они обнялись. — Прошу любить и жаловать! Мой старый товарищ, Дмитрий! — представил «товарища» Останин.

Дмитрий со всеми поздоровался, причём, с девушкам сделал вид, что целует им пальчики. Когда же он здоровался со мной, у меня осталось стойкое ощущение, что этот подполковник «сфотографировал» меня взглядом, и при желании сможет выдать мой подробный словесный портрет.

— Мы скоро вернёмся. — сообщил Валера, и они с Дмитрием направились на выход из бара.

Мне тут же на ухо зашептала Женя:

— Лёш, ты чего на Иринку напал? Она когда выпьет, всегда такая!

— Какая такая? — поинтересовался я.

— Дурная. — ответила девушка. — Не обращай внимания.

— Женя, я не позволю Ирине портить мне отдых! А она его портит не только мне одному.

— Лёш, не заводись. — девушка погладила меня по руке. — Попробуй не обращать на неё внимания.

— Это будет очень трудно сделать, но я постараюсь. — пообещал я.

Ирина же в это время откинулась на спинку стула, в мою сторону подчёркнуто не смотрела, и вид имела горделиво-обиженный.

«Хапнем мы ещё с ней…» — подумал я.

Валера вернулся минут через десять.

— Договорились, что он выходные к нам ещё заскочит. — сказал Останин больше для девушек.

— Валера? — Вадим показывал ему глазами в сторону танцпола.

— Идите уже! — махнул он им, ухмыльнувшись.

Когда мы остались вчетвером, за столом возникла напряженная пауза.

— Девочки, а вы не хотите потанцевать? — решил разрядить атмосферу Валера.

Ирина встала и вопросительно посмотрела на Женю, которая тоже встала, и они направились в сторону танцпола.

— Лёха, что с Ириной делать будем? — нейтральным тоном поинтересовался Валера.

— Разговаривать не пробовал? — спросил я.

— Сегодня после обеда разговаривал. — ответил он. — Она меня совершенно не слышит и слушать не хочет. Ты пойми, я же с ней в компании никуда не ходил, единственный раз был тогда, в «Эльдорадо», когда мы познакомились. Я и предположить не мог, что всё будет так… как будет.

«Слава Богу, что Валера сам понимает, что Ирина ведёт себя неадекватно. Конфликтов меньше возникнет». — с облегчением подумал я, а вслух сказал:

— Разбирайся сам. — на что он кивнул.

Когда девушки вернулись с танцпола, Валера что-то шепнул Ирине на ухо, и они вышли из бара. Минут через десять вернулся только Валера.

— А где Ирина? — поинтересовалась у него Женя.

— Ирина наказана, и пошла в номер. — ответил он.

— Как наказана? За что? — непонимающе посмотрела девушка на нас с Валерой.

— За плохое поведение. — спокойно ответил он.

— Вы совсем что ли?.. — Женя попыталась встать, но я успел перехватить её, и усадил обратно на стул.

— Не надо, Женя. — криво улыбнулся Валера. — Пусть немного в себя придёт, ей это полезно.

— Не вмешивайся, они сами разберутся. — добавил я.

Женя уселась обратно на стул, и всем своим видом начала демонстрировать солидарность с несправедливо наказанной подружкой. Я долго думать не стал, раз так, и положил перед ней ключ от номера.

— Тебя никто не держит. — усмехнулся я. — Девочка взрослая.

Женя, с гордым видом, взяла ключ, встала и вышла из бара.

— Выпьем? — спросил Валера, и плеснул мне в пустой бокал из-под вина водки.

— Давай! — кивнул я, и пересел на соседний с Останиным стул.

В баре как раз заиграл медляк, и мы с Валерой, выпив, стали наблюдать как Коля с Вадиком «топчутся» на танцполе со смутно знакомыми по пляжу женщинами.

— Завидую им! — пихнул меня в бок локтём Останин, отчего я чуть не свалился со стула. — Молодые, горячие! Вся жизнь впереди! — он снова плеснул мне водки, про себя тоже не забыл. — А мне опять с бабой не повезло! Выпьем! — мы выпили. — Студент! Вот у тебя Женька есть, есть ещё Светка! Видно, что они тебя любят! А мне почему мне всё время третий сорт, который не брак, достаётся, а? — посмотрел на меня Валера серьёзно. — Я, как ты понял, внешность не имею ввиду…

— Значит, не повезло! — пафосно ответил я. — Зато, когда хорошую бабу встретишь, вцепишься в неё как клещ! — заговорил я стандартными штампами, применимыми к такой ситуации.

— За везение! — Валера опять разлил водку, но я только пригубил — ему-то хоть бы хны, а я в начале вечера вина выпил уже достаточно.

Тем не менее, медляк закончился, заиграла очередная бодрая мелодия, а Николай с Вадимом так и не возвращались. Не было их и на танцполе. Присмотревшись, я обнаружил их за одним из столиков, в обществе трёх женщин чуть за тридцать, и, в свою очередь пихнув Валеру в бок, указал ему на молодых людей.

— Рад за них! — кивнул Останин. — Пусть отдыхают. Я сегодня у подпола спросил на счёт местных дискотек. Крайне не рекомендует. — сообщил мне он. — Драки, поножовщина и низкий уровень сервиса — вот его слова. Даже иногда стреляют. И не только из пистолетов… — Валера многозначительно смотрел на меня. — Никакой ночной жизни за пределами «Эллады» у нас не будет! В целях безопасности.

— Понятно. — кивнул я.

В баре мы с Валерой просидели ещё около часа, вяло отбиваясь от попыток запоздавших отдыхающих к нам присоседиться. Николай с Вадимом за наш столик так и не вернулись, оставшись со своими дамами. Пока шли до корпуса, успели подышать вечерним воздухом, который быстро меня отрезвил после душного и прокуренного помещения бара. В «отсеке» нас встретили сидящие на креслах обиженные девушки. По Ирине было заметно, что она недавно плакала. Они обе демонстративно встали при нашем приближении, и с гордым, несломленным видом разошлись по своим номерам.

— Ничего, — криво улыбнулся Валера, — завтра к вечеру будут как шёлковые. Пошли. — он направился в сторону нашего «общего» номера.

Там мы просидели больше часа, болтая под включённый телевизор о суровой мужской доле. В свой номер я зашёл уже ближе к полуночи. Женя спала, и я, пристроившись рядом, закрыл глаза…

Утром игнор со стороны девушек продолжился — в номере и за завтраком не было произнесено ни слова, даже про отсутствующих в столовой Николая с Вадимом. Уже в номере, когда мы с Женей молча собирались на процедуры, из-за стены раздался женский плач. Выскочив в холл, увидели, как Валера выставляет в коридор Иринину сумку.

— Сейчас поедем в аэропорт, куплю тебе билет до Москвы, дальше как-нибудь сама. — с такими словами он положил на сумку охапку платьев девушки прямо с плечиками.

— Валера!.. — подвывал голос Ирины из номера. — Не надо! Я больше не буду-у-у! — продолжала реветь она.

— Выходи, говорю! — Останин был непреклонен. — Мне надоело терпеть твои выкрутасы.

В это время из своего номера выглянули заспанные, в одних трусах, Коля с Вадимом.

— Я больше не буду-у-у! — вой продолжился.

— Валера! — испуганно прижалась ко мне Женя. — Она больше не будет!

Одного взгляда Останина хватило, чтобы Женя спряталась за мою спину.

— Точно? — бросил он внутрь своего номера.

— Да-а-а!..

— Это было последнее предупреждение. — хмыкнул Валера. — В следующий раз просто выставлю за дверь. Поняла?

— Да-а-а!..

— Шмотки свои собери!

Когда мы вернулись в свой номер, Женя спросила меня:

— Лёш, зачем Валера с Ириной так жёстко?

— Она по-другому не понимает. — ответил я и усмехнулся. — Нет желания к ней побежать и утешить? Чисто из женской солидарности? Обсудить, какие мужики все козлы? — Женя попыталась было мне что-то возразить, но потом опустила голову. — Мы приехали на отдых, а отдых Ирины твоей заключается в том, что все вокруг неё должны скакать на цырлах и считаться только с её мнением. Она и тебе, Женечка, отдых испортит, постоянно жалуясь на бесчувственного Валеру и настраивая против наглого малолетки меня. Вчера вечером ведь так и было?

— Да. — кивнула Женя, не поднимая глаз.

— А она, насколько я знаю, за этот отдых ни копейки не заплатила. И даже не считает нужным помнить про это.

— Я тоже ни копейки не заплатила! — вскинулась Женя.

— Мы с тобой живём вместе! — успокоил я девушку. — У нас отношения другие! Так что поменьше слушай эту дуру, и наслаждайся отдыхом! Договорились?

Вместо ответа Женя подошла ко мне и обняла.

— Лёш, прости меня за вчерашнее и сегодняшнее поведение! — прошептала девушка мне на ухо. — Я больше так не буду!

Уже на пляже, когда Женя с Ириной пошли купаться в море, я поинтересовался у Валеры, что у них произошло утром.

— Да ходила по номеру и фыркала, что все плохие, одна Женя хорошая! Я, видите ли, не настоящий мужик, раз не встаю на её сторону. — он хмыкнул. — А когда она мне на полно серьёзе заявила, что я просто обязан поставить тебя на место, иначе она мне жизни не даст на этом сраном отдыхе, у меня колпак и отъехал…

— Да… — протянул я. — Всё ещё хуже, чем я думал…

— Лёха, я уже видеть её не могу! — признался он мне. — Надо было всё-таки отвести Ирину в аэропорт.

Тем не менее, отдых продолжился. Ирина, постоянно находясь под угрозой «депортации», вела себя образцово — когда надо, улыбалась, говорила только когда её спрашивали, пила в меру и держала себя в руках. Со слов Жени, робкая попытка Ирины найти в лице моей девушки союзницу для исправления ситуации, закончилась полным провалом. На пятый день пребывания в санатории, Валера переехал от Ирины в «общий» номер, тем боле что Николай с Вадимом «пользовались» номерами своих пассий.

Несколько раз все вместе съездили в Анапу, походили по магазинам и по самому городу. Не забыли мы и про подарки родственникам и друзьям — вино, ракушки и другие сувениры начали скапливаться в чемоданах. Уже в самом конце отдыха, чуть устав от лежания на пляже, вызвали такси, и съездили в станицу Тамань, где посетили дом-музей М.Ю. Лермонтова. Напитавшись атмосферой «Героя нашего времени», купили местного вина и искупались в Азовском море.

В Екатеринбург мы вернулись в середине июля, загорелые и отдохнувшие. Встречали нас Володя и Иван.

— Как тут дела? — первым делом поинтересовался Останин у Казанцева.

— Всё в текущем режиме, но пара вопросов есть. Потом обсудим. Лучше расскажите, как сами отдохнули?

— Всё по дороге. — пообещал Валера. — Лучше чемодан возьми, мне один вопрос решить надо.

Он подошёл к Ирине, что-то ей сказал, взял её сумку и повёл девушку на стоянку такси. Посадив Ирину в машину, дал денег таксисту и помахал ручкой.

— Ну, слава Богу! — вернувшись, с улыбкой сказал он. — Одной проблемой меньше!

А я обратил внимание, что наблюдавшая всю эту сцену Женя, смотрела на Валеру достаточно спокойно и без осуждения.

«Теперь и у меня меньше проблем будет…» — подумал я и расслабился.

Уважаемые читатели! Не забывайте ставить "лайк" произведению! Подобная обратная связь для автора очень важна! Заранее благодарю!)

Глава 4

Квартира нас встретила духотой и нагретым за день воздухом. Быстро пробежавшись по комнатам, я открыл все форточки настежь, пытаясь создать хоть какой-то сквозняк. Пока комнаты проветривались, по просьбе Жени подключил воду в ванной и на кухне.

— Ты сильно-то мочалом себя не три, — посоветовал я девушке, — а то от загара ничего не останется!

— Ну, снова, значит, меня на юг повезёшь! — улыбнулась она.

— Договорились! — кивнул я.

Пока она принимала душ, подключил к электросети телевизор, видик, настроил электронные часы. Когда включал холодильник, встала со всей очевидностью проблема отсутствия дома хоть какой-нибудь еды. Да и питьевой воды не было — я перед поездкой вылил остатки из канистры, чтоб не «зацвела». Пришлось пропускать воду из-под крана на кухне и наливать её в чайник.

Девушка вышла из ванной минут через сорок.

— Жень, я чайник вскипятил, можешь пить чай. Ты помнишь, что у нас вообще никакой еды нет?

— Помню. Что делать будем? — спросила она меня, поправляя «тюрбан» из полотенца на голове.

— Предлагаю сегодня сходить в пиццерию. На обратной дороге зайдём в магазин, купим необходимое, завтра можно поесть у моих родителей. А там разберёмся.

— Лёш, ты не забыл, что я хотела и к своим родителям съездить? — улыбнулась она.

— Смотри сама, когда тебе удобнее.

Когда уже я вышел из ванной, Женя болтала по телефону со своей мамой.

— Договорилась на днях заехать к ним вечерком, когда отец дома будет. — сообщила она мне. — Ну что, волосы сушу, и пойдём в пиццерию?

— Давай. — кивнул я.

До выхода, пока волосы девушки сохли, успели разобрать чемоданы и закинуть грязные вещи в стирку. Уже на улице поймал себя на мысли, что не находился с Женей вдвоём такое продолжительное время больше двух недель, рядом всё время кто-то был, а уж про то, чтобы куда-то сходить, я вообще не говорю.

— Женя, может нам с тобой, пока учебы нет, на водительские права выучиться? — поинтересовался я, пока мы ожидали заказ.

— Можно. — осторожно кивнула она.

— Тогда завтра-послезавтра надо будет заехать в автошколу ДОСААФ на районе, слышал про неё только положительные отзывы, да и от дома недалеко.

А про себя подумал: «Надо ещё туда Светлану отправить учиться, лишним точно не будет».

— Лёш, а сколько там учиться по времени? Мы до сентября успеем? — поинтересовалась Женя.

— Успеем. — кивнул я. — И будешь ты в свой СИНХ ездить на собственной машине.

— Здорово! — заулыбалась девушка. — На какой?

— А какую ты хочешь? — улыбнулся я в ответ.

— «Восьмёрочку»! — не думая ни секунды, выпалила Женя. — Цвет красный!

Кто бы сомневался! Практически вся молодёжь этого времени мечтала именно о «восьмёрках», причём, модными цветами были практически все, за исключением белого. А эти съёмные магнитолы с ручкой? С которыми автовладельцам приходилось ходить, как с маленькой сумочкой. Но зато все видели достаток подобного человека. Уже, конечно, стали появляться магнитолы со съёмной панелькой, но они были намного дороже. Специальный пластиковый футляр для этих панелек было не принято прятать в барсетку, его носили в руках, не обращая внимания на риск оставить ценную вещь на каком-нибудь столе. Потом футляр терялся, и панельку таскали так, с ещё большим понтом. А ключи с сигнализацией, вывешивающиеся из кармана штанов? Типа, кнопочку в кармане или в барсетке можно случайно нажать… Да и сами эти сигнализации годились лишь на то, чтобы управлять соленоидами.

— Женя, ты сначала на курсах отучись, может тебе не понравится за рулём ездить, а там посмотрим. Договорились?

— Да. — кивнула она.

* * *

— Валера, у меня через две недели день рождения. — сообщил я Останину, когда мы с ним и Женей возвращались от моих родителей.

— Я в курсе. — кивнул он.

— Подари мне водительские права? — со смехом попросил я.

— И не подумаю! — серьёзно ответил он. — Иди на курсы, учи ПДД, занимайся вождением, сдавай экзамен в ГАИ с автодромом и «городом», и будут у тебя права. Только так.

— Полностью согласна с Валерой! — влезла в разговор с заднего сидения Женя. — И сам угробишься, и ещё кого-нибудь с собой на тот свет заберёшь!

— Слушай Женю, мы тебе только добра желаем! — многозначительно сказал Валера.

— «Город» я тебе и сейчас сдам! — усмехнулся я. — Не веришь?

— Нет. — спокойно ответил он.

— Вон туда заверни, на Косарева, там движение не такое интенсивное, и пусти за руль.

Валера молча повернул в указанном направлении, остановился на обочине, заглушил двигатель с «воткнутой» третьей передачей, и вышел из машины, оставив ключи в замке зажигания. Сев за руль, я, первым делом, настроил под себя водительское кресло, потом зеркало заднего вида и боковое зеркало со своей стороны.

— Валера, будь другом, поправь правое зеркало. Нормально. — удовлетворённо кивнул я, когда просьба была выполнена, и пристегнулся.

Машину завёл, выжав сцепление, чем вызвал у Валеры усмешку, и только потом включил нейтралку.

— Крайнее левое положение — задняя? — поинтересовался я.

— Да. — кивнул он. — С первой перепутать не должен.

— Отлично! — я включил левый поворот, убедился, что сзади дорога пуста, «воткнул» первую, проверил, что ручник опущен, и начал аккуратно отпускать сцепление.

«Девяносто девятая» тронулась с места и выехала на дорогу.

— А теперь вторая! — усмехнулся я, переключив передачу.

Когда скорость дошла до сорока километров в час, Валера заметно напрягся, но то, с какой уверенностью я объезжал мелкие и не очень ямки на дороге, его слегка успокоило.

— У нас «главная», никого пропускать не надо. — прокомментировал я своё уверенное движение через перекрёсток. — И здесь «главная». — тормозя двигателем, я подъехал к очередному перекрёстку, включил поворотник и затормозил, пропуская пешеходов, с улыбкой глянув на сделавшего попытку схватится за руль Валеру.

Катались мы по нашему району ещё минут сорок. По просьбе Останина, я комментировал вслух все свои действия, маневры и встречавшиеся знаки. Под конец покатушек даже позволил себе слегка превысить скоростной режим и обогнать несколько машин, получив при этом давно забытое ощущение удовольствия от вождения. Жирной точкой моего выступления стала парковка «задом» между двух машин во дворе нашего дома.

— И где ты так шоферить научился, Студент? — с подозрением спросил Валера.

— Отец научил на даче, иногда в городе давал прокатиться, пока мама нас не видела. — гордо улыбнулся я, заранее переговорив сегодня с отцом на эту тему. — Так что насчёт прав, Валера?

— Уговорил, права я тебе сделаю, ты явно водишь лучше, чем большинство выпускников автошкол. Но на курсы всё равно пойдёшь, правила хоть выучишь! И что я про тебя ещё не знаю, Студент? — взгляд Валеры оставался подозрительным.

— Много чего! Я полон тайн! И категорию «С» не забудь в водительское удостоверение включить, вдруг пригодится… И давай завтра в школу ДОСААФ как раз и заедем?

— Договорились. — кивнул Останин.

Уже дома Женя спросила меня:

— Лёш, ты же походишь со мной на вождение?

— Обязательно! — пообещал я, и начал вспоминать свою учёбу в автошколе.

Учился я там сразу после окончания Юридической академии. Теоретические занятия по ПДД были для меня скучны — рассчитаны они были на обычных слушателей, без юридического образования, а меня пять лет пичкали всякими законами и подзаконными актами, навык запоминания и анализа выработан был хороший. Самое же интересное началось на занятиях по вождению — «город» и автодром. С «городом» и основными упражнениями на автодроме я справлялся неплохо, но однажды «затык» всё же случился на въезде на эстакаду — перетренировавшись с «задней» передачей на упражнении «заезд в гараж», на эстакаде я на автомате продолжал её «врубать», раз за разом недоумевая, почему клятая «шоха» даже не делает попыток поехать вперёд, да ещё сигналит машина, стоявшая за мной в очереди. Разобравшись, я успешно закончил упражнения и передал машину следующему курсанту, со смехом поделившись с инструктором всеми подробностями произошедшего нелепого конфуза. Тот, слегка побледнев, попросил никому про это не рассказывать. И понять его было нетрудно — если бы я, по неопытности, отпустил сцепление и тормоз, то обязательно бы влетел в следующую после меня машину, а он, за место того, чтобы заниматься с курсантами, с инструкторами других автошкол города спокойно курил в сторонке. Когда мы сдавали экзамены в ГАИ, от автодрома нас освободили, был только «город», где мне достался, казалось бы, лёгкий участок — заехать на мост. Но… Сотрудник ГАИ, сидевший рядом, сказал мне с этого моста повернуть налево. Включив поворотник и убедившись, что машин сзади нет, я перестроился в крайнюю левую полосу, где меня поджидало неожиданное препятствие — любитель ЗОЖ, бежавший трусцой не по обочине, а прямо по моей полосе. Все ПДД махом вылетели у меня из головы, и я не придумал ничего лучше, как просто пристроится следом за ним, благоразумно не трогая звуковой сигнал. Дождавшись, пока зожник пробежит прямо, я повернул под мост и услышал команду остановиться. Вождение я сдал с тремя штрафными баллами из пяти. Было и ещё одно обстоятельство, долго потом меня веселившее. Учиться в автошколе я начал зимой, права получил в конце апреля, а на 23-е февраля, как раз перед началом занятий по вождению, подружка подарила мне какой-то бальзам с травами, с напутствием добавлять его каждое утро в чай, якобы это должно было держать меня в тонусе. И я, как путный, каждое утро, в том числе и перед «вождением», пил чай с бальзамом, только потом обратив внимание, что крепостью он был под пятьдесят градусов. Вот и можно сказать, что учился я в постоянном «состоянии алкогольного опьянения».

Утром следующего дня, взяв с собой Женю, мы заехали в школу ДОСААФ.

— Валера, они наверняка будут рады индивидуальным ученикам, что по ПДД, что по вождению. — предупредил я его, помня свою учёбу. — Машину проси «девятку» какую-нибудь, Евгения у нас желает на «восьмёрочке» после получения прав передвигаться.

— Да. — чуть покраснела она, глядя на улыбающегося Останина. — Алексей обещал подарить!

Как я и предполагал, Останин быстро договорился с директором и насчёт индивидуальных занятий по ПДД, и насчёт переднеприводной машины.

— Любой каприз за ваши деньги! Просил завтра заехать к десяти. Преподаватель теории сейчас отсутствует. Инструктор по вождению будет тоже только завтра. Студент, за руль сядешь? — усмехнулся Валера. — Сколько можно тебя возить?

— С большим нашим удовольствием! — довольно заулыбался я.

Завезя Женю с подарками к её родителям, и пообещав забрать её вечером, мы поехали в гостиницу «Уктусские горы».

— Слушай, Алексей! Я тут вчера подумал… — Валера уже не делал попыток схватиться за руль, как вчера. — Твои права решают кучу проблем! На чём ездить собираешься?

— На «гелике», конечно! — усмехнулся я, глядя на дорогу. — Высоко сижу — далеко гляжу! Все меня бояться будут! Да и с точки зрения безопасности на дороге — самый лучший вариант.

— Он же здоровенный! — возразил мне Останин. — Пока ты к габаритам привыкнешь… Да и сам говорил, что «квадрат» у нас для важных клиентов.

— Дела фирмы на первом месте! — согласился я. — Значит надо ещё один купить, а лучше три! Один мне, два для фирмы, один — для тебя. Хватит, Валера, бедного родственника изображать, ты же у нас начальник всея СБ! Малиновый пиджак прикупишь, тачка будет чисто конкретная — реальный бизнесмен, без базара! — ухмыльнулся я.

— В натуре! — кивнул он и растопырил пальцы в характерном жесте.

В холле гостиницы нас уже дожидался Алексей Александрович, бригадир, занимавшийся ремонтом родительского коттеджа и моих квартир. Дождавшись администратора, мы поднялись на четвёртый этаж и показали бригадиру «фронт работ».

— Справишься, Саныч? — поинтересовался у него Валера.

— Справлюсь. — кивнул тот. — Как я понимаю, с бабками на материалы проблем нет?

— Нет. — усмехнулся Останин. — Да и за срочность будет хорошая премия. Привлекай ещё людей, хоть круглосуточно работайте, но через две недели, максимум три, здесь всё должно сверкать, как у кота яйца!

— Будет. — заверил тот. — И квартиру когда принимать будете? Там уже всё готово.

— Сегодня вечером гляну.

Выдав Алексею Александровичу аванс за работу и деньги на материалы, мы оставили его на этаже с рулеткой и блокнотом, а сами пошли в сопровождении администратора в кабинет директора, где Валера подписал уже готовый договор аренды на одиннадцать месяцев и вручил оговорённую сумму налички, пообещав плату по договору перечислить в течении пары дней.

— Так, уважаемые! — Останин смотрел на директора и администратора. — Как у нас обстоят дела в этой богадельне с проституцией?

— В каком смысле? — опешил директор, невысокий толстячок в хорошем костюме, а администратор сделал вид, что его вообще здесь нет.

— В прямом. — оскалился Валера и положил на стол своё удостоверение. — Я справки тут навёл, индустрия торговли телом в гостинице поставлена на широкую ногу. Вам фамилии сотрудников ментовки назвать, которые вас «крышуют»?

— Не надо. — проблеял директор, покрывшись потом.

— Я, в принципе, не против вашего маленького незаконного бизнеса. Каждый зарабатывает как может. — Валера убрал удостоверение в карман, и навис над столом. — Но во время проживания наших клиентов, в гостинице должна стоять тишь, гладь и божья благодать! Никаких весёлых вечеринок до утра с криками и воплями! И в холле пьяные шмары тереться не должны. Про звонки в номера с предложениями приятно провести время в обществе девушек, вообще молчу. Надеюсь, я достаточно понятно выразился?

— Да! — закивали они оба, а потом директор всё же решил уточнить. — А если ваши клиенты сами захотят, ну-у…

— Какой ты у меня неугомонный-то! — ухмыльнулся Останин. — А шлюхи приличные у вас есть?

Директор глянул на администратора.

— Есть! — заверил нас тот.

— Ремонт закончим, всех посмотрим! — пообещал им Валера.

Следующим объектом нашего посещения была база на Сортировке, куда мы и направились. Уже в машине, я поинтересовался у Останина:

— Ты насчёт проституток у директора на полном серьёзе спрашивал?

— Да. — кивнул он. — Всяко найдутся те, кто решит отдохнуть телом вдали от дома.

— Не верю я, что в «Уктусских горах» найдутся приличные шлюхи.

— Ты-то, Студент, когда успел и про эту сторону жизни во всех подробностях узнать? — усмехнулся Останин. — Или опять скажешь, что твой отец-работяга в тайне от матери тебя ещё и по борделям на экскурсию водил?

— Всё проще, Валера! — улыбался я. — В одно из посещений «Эльдорадо» Гриша мне предлагал воспользоваться услугами тамошних девах, говорил, что договорится без проблем. Тёлки все модельной внешности, не потасканные и нормально одетые, сам видел.

— Вона ты про что… — протянул он, ухмыльнувшись. — Неужели ты, Студент, думаешь, что твои старшие товарищи, неглупые и чуткие, организовывая элитный пансионат и места в гостинице, не подумали об элементарных человеческих слабостях?

— А мне почему не сказали? — я сделал вид, что обиделся.

— Так всё пока на уровне разговоров. Сам понимаешь, с нимфами, желающими заработать лёжа на спине с раздвинутыми ногами, в наше трудное время проблем нет никаких. А уж с нашей базой данных… — Валера смотрел на меня с улыбкой. — Будут только самые лучшие и проверенные в КВД!

— Понятно… — кивнул я.

База встретила нас организованной суетой и строительным шумом. Как я понял, на проходной уже сидели сотрудники Валериного ЧОПа, а за территорией бдел таинственный «комендант» Михалыч — невысокий плотный мужичок лет шестидесяти.

— Валера! — увидев Останина, воскликнул он. — Как отдохнул?

— Отлично, Николай Михалыч! — заулыбался Останин.

— А это у нас, я так понимаю, таинственный Алексей, про которого мне ничего лишнего знать не положено? — разглядывая меня, спросил «комендант».

— Он. — кивнул Валера.

— Михалыч. — «комендант» протянул мне руку.

— Николаич. — пожал я её.

— Так, Михалыч, мы ненадолго. — посерьёзнел Валера. — Экскурсию проведёшь?

— Проведу. — кивнул тот, обернулся и крикнул кому-то. — Васька!

Секунд через тридцать к нам подбежал толстый мужик в чистенькой, отглаженной спецовке, с огромным бланшем во всю левую половину лица, и уставился на «коменданта» преданными глазами.

— Это Васька, прораб тутошний. — представил мужика Михалыч. — Позавчера, подлец, посмел явиться на работу «с выхлопом», да и форма одежды не соответствовала уставу… Пришлось провести разъяснительную беседу с оформлением протокола в грудную клетку. — прораб сглотнул и невольно потянулся к груди. — Показывай, Васька, проделанную работу, — обратился к нему «комендант», — хозяева вверенного объекта пожаловали!

Экскурсия заняла у нас больше часа, оставив стойкое ощущение того, что осенью, под надзором Михалыча, все работы будут закончены, а лабораторию можно будет переместить и того раньше.

— А он вообще кто, этот наш «комендант»? — поинтересовался я у Валеры, когда мы с ним ехали с Сортировки обратно в наш район, намереваясь сначала заехать к Светлане, а потом принимать ремонт в его новой квартире.

— Скажем так… Михалыч у нас в прошлом любитель попутешествовать по миру без оформления всяких там загранпаспортов и виз. — с улыбкой посмотрел на меня он. — Ещё вопросы будут?

— Да… — протянул я. — Серьёзный старичок!

— Более чем! — кивнул он.

Светлана встретила нас визгом и кинулась мне на шею.

— Лёшка! Как я по тебе соскучилась!

— Я тоже, Светочка! — и в моих словах не было ни капельки лжи.

Вдоволь меня потискав, девушка переключилась на Валеру. Когда она немного успокоилась, то пригласила нас в гостиную, а сама побежала на кухню ставить чайник. Первым делом девушка потребовала полный отчёт о нашем пребывании на море, получила свои три бутылки вина и большую ракушку, а потом отчиталась сама:

— Звонят постоянно, очередь образовалась на пару месяцев вперёд. Вчера, как ты и просил, — она посмотрела на Валеру, — пообщалась с Верой Фёдоровной и подтвердила все договорённости. Когда профилакторий заработает?

— Матанцев сказал, что скоро. — ответил Останин. — Мы с Алексеем завтра как раз туда собираемся.

— Расскажите мне потом? — попросила она.

— Обязательно. — пообещал Валера.

Уже когда мы выходили, Светлана придержала меня рукой и многозначительно сказала:

— Я очень соскучилась!

— Позвоню. — улыбнулся я.

Валера в машине не удержался и, пряча улыбку, со вздохом прокомментировал ситуацию:

— Вот почему кому-то достаётся всё, а другим — ничего?

— Просто я молодой и красивый, а ты старый и седой! — ответил я и «воткнул» первую передачу.

Ремонт в Валериной квартире сделали весьма прилично, от того ужаса, что здесь был ещё пару месяцев назад, не осталось и следа.

— Лёха, как думаешь, если я вас с Женей на новоселье приглашу, через какое время твоя девушка меня отсюда выселит, узнав, что это тоже твоя квартира? — спросил с улыбкой Останин.

И действительно, потолки под три метра, большие светлые комнаты, ванная раза в два больше нашей, та же история и с кухней. А самое главное, в этой квартире, даже при отсутствии штор в жаркий солнечный день, было комфортно находиться!

— Ты подумай, Лёха, мне такие хоромы ни к чему… — продолжил он. — А вот ваша с Женей квартира, с мебелью, техникой и маленьким уютным кабинетом, вполне бы подошла…

— Ты это сейчас серьёзно? — опешил я.

— Да. — кивнул он. — Мы же всё равно за ней сейчас поедем, вот и давай её сюда на обратной дороге завезём, пусть сама решает. Если согласится, то ты только представь, сколько у неё забот сразу появится по обустройству нового семейного гнёздышка, до конца каникул хватит! Тебе же и спокойнее будет.

— И все эти заботы она будет решать с помощью нас с тобой. — возразил я ему.

— Николая с Вадимом ей выделим, пусть их напрягает. — подсказал Валера выход из положения.

И действительно, стоило Жене зайти в эту квартиру, мы её минут на пятнадцать «потеряли».

— Я хочу здесь жить! — озвучила она нам своё решение. — Когда переезжать будем?

Пришлось озвучивать условия, «выдвинутые» Валерой.

— Так будет ещё лучше! — важно кивнула Женя. — Надо сюда ещё раз с рулеткой придти… — на нас внимания она опять не обращала, решив по третьему разу обойти все комнаты и кухню.

* * *

На следующий день, к десяти утра, мы были в школе ДОСААФ. Первым делом познакомились с преподавателем ПДД, который отвёл нас на стоянку, где, в свою очередь, познакомил нас с инструктором по вождению. Договорились, что вождением Женя займётся на следующей неделе, а сейчас пока у нас будут только теоретические занятия.

— А вы, молодой человек, разве не будете с нами заниматься? — инструктор, представившийся Василием, указал на довольно-таки новую «девятку» красного цвета.

— Он возьмет у вас, Василий, один урок. — ответил за меня Валера. — Ему больше не надо. Я его на своей потренирую. — он указал рукой на «гелик», стоявший недалеко.

— Понятно. — кивнул Василий.

Следующие полтора часа мы просидели с Женей и Валерой в душной аудитории, по стенам которой были развешаны плакаты со знаками, схемами проезда перекрёстков и чертежами устройства различных агрегатов автомобиля. Если Жене всё, что говорил преподаватель ПДД Вячеслав Анатольевич, было ново и интересно, то вот мы с Валерой откровенно скучали. Но если Валера этого и не скрывал, то мне приходилось изображать заинтересованность, и даже делать пометки в принесённой с собой тетрадке.

— А что означает этот знак? А что этот? Почему эта дорога «главная», а эта «второстепенная»? — посыпались на нас с Валерой вопросы с заднего сидения от отнёсшейся очень серьёзно к изучению правил дорожного движения Жени.

Пока Останин отвечал, я наслаждался управлением немецким «уазиком» на Челябинском тракте.

— Лёха, не гони! — Валера периодически поглядывал на спидометр. — Видишь впереди «семьдесят»? Сбавь скорость. — что я послушно и делал.

Хоть мы и ехали, соблюдая скоростной режим, а встречные машины «моргали» фарами, от остановки сотрудниками ДПС это нас не уберегло.

— Сиди. — сказал мне Валера. — Я сам разберусь. — он вышел из «гелика». — не было его не больше тридцати секунд. — Поехали. — скомандовал он, вернувшись.

— Валер, а с правами такую же ксиву на день рождения подаришь? Или мне лучше в службе безопасности Президента попросить? У них статус явно круче вашего! — ухмыльнулся я.

Останин сделал страшное лицо и покосился глазами на заднее сидение, где сидела Женя.

— У тебя и без удостоверения всё в жизни хорошо! — наконец ответил он. — Одно место не слипнется?

— Если что, на удостоверение дружинника я не согласен! — продолжал я глумиться. — Это ниже моего достоинства!

Женя же, как я и предполагал, из нашего разговора ничего не поняла, слишком далека она была от этих «мужских» игрушек. На ксивы, удостоверения и службы безопасности каких-то президентов ей было откровенно наплевать.

За тот месяц, что мы не были в Сысерти, директором профилактория, Евгением Петровичем, была проделана большая работа — дорога радовала свежим, ровным асфальтом, забор и ворота сверкали свежей краской, стоянку расширили, покрыли асфальтом и нанесли разметку на два десятка машин. Сосновый лес стал ещё чище и аккуратнее.

— Какая красота! А запах! — заулыбалась Женя, когда вылезла из машины.

— Вещи не забудь. — напомнил я ей.

— Ах, да… — она достала из «гелика» сумку с нашими купальными принадлежностями.

Дав Жене возможность походить по дорожкам, посидеть на скамейках и повосторгаться белками, которые совершенно её не боялись, мы направились к крыльцу главного здания, где нас уже ждал Евгений Петрович.

— Прошу! — пригласил он нас внутрь, после того как мы поздоровались и представили ему Женю.

С нашего прошлого посещения практически ничего не изменилось, за исключением наличия охраны из сотрудников Валериного ЧОПа, пары горничных, поддерживающих чистоту в номерах, и уже работающей кухни. Со слов директора выходило, что на следующей неделе заедет весь остальной персонал, и профилакторий будет готов к открытию. Представил он нам и администратора нашего оздоровительного комплекса — Зою Ивановну, обаятельную, очень симпатичную и улыбчивую женщину за сорок, с фигурой молодой девчонки.

Женя пришла в полный восторг от проведённой экскурсии и уже на улице, когда мы шли на пляж после плотного обеда в ресторане профилактория, робко поинтересовалась:

— Лёш, а мы можем тут хоть иногда, хоть пару дней проводить?

— Можем. — кивнул я. — Только если будут свободные номера.

— Ты у меня самый лучший! — чмокнула она меня в щёку под хмыканье Валеры.

Пляж преобразился — песок разровняли, вкопали зонтики, под навесом появились лодки и катамараны. На отдельно стоящей забетонированной площадке, покрытой плиткой, стояли кабинки для переодевания и лейки с душем. Специально для нас охрана уже вытаскивала из-под навеса три деревянных лежака с матрасами. Когда Женя убежала переодеваться, я поинтересовался у Валеры:

— Что за Зоя Ивановна?

— Из наших… Спецподготовка, четыре языка — английский, немецкий, французский и итальянский, опыт работы… Сам понимаешь, какие люди здесь будут восстанавливать здоровье. Она тут будет за всеми приглядывать, и за директором, и за Айболитом, и за персоналом. Про клиентов я вообще молчу. Вся охрана, кстати, проинструктирована, и фактически подчиняется ей.

— Логично. — кивнул я. — А как же Светлана?

— А что Светлана? — хмыкнул он. — На ней все представительские функции, как и предполагалось. Сейчас с делами разберёмся, и будет наша Светлана у Зои стажироваться, опыт, так сказать, перенимать.

— Вы её с этой Зоей плохому не научите? — я сделал вид, что сильно обеспокоен.

— Только плохому, с точки зрения обычного человека, мы и будем учить. — серьёзно ответил Останин.

Да… Судя по всему, закончилась у Светланы спокойные деньки…

— Валер, и ещё. Про мои слова о службе безопасности Президента в машине никому не говори, это была неудачная шутка. — повинился я ему.

— Забыли. — кивнул он. — Но больше так шутить не надо.

На пляже профилактория мы пробыли до пяти часов вечера, вдоволь накупавшись и назагоравшись. Поужинав в ресторане и ещё немного погуляв по лесу, мы поехали домой, в Екатеринбург. В девятом часу вечера у нас в квартире зазвонил телефон, Женя ответила.

— Лёш, тебя. — Женя протянула мне трубку. — Какой-то мужчина.

— Слушаю. — сказал я.

— Добрый вечер, Алексей Николаевич! Это вас Вадим беспокоит, начальник охраны Березовского Бориса Абрамовича. Уделите мне минутку вашего времени?

Глава 5

— Да, Вадим, конечно. Слушаю вас внимательно. — напрягся я.

А про себя подумал — «Зря я сегодня насчет службы безопасности Президента с Валерой пошутил…»

— Алексей Николаевич, Борис Абрамович хотел бы с вами встретиться. Срочно. Он понимает, что у вас график, клиенты и свои дела, но господин Березовский готов компенсировать вам все финансовые потери, с учетом проведения сеанса для трёх его хороших знакомых. Сумма в пятьсот тысяч долларов вас устроит?

Напористо. Сразу быка за рога, а мне бабки в зубы! Ничего не поделаешь, деловой подход…

— Послушайте, Вадим, я же не один работаю! Вот так сразу всё бросить и согласиться я не могу. Надо посоветоваться со старшими товарищами.

— Когда мне можно будет перезвонить, Алексей Николаевич, чтобы вы дали точный ответ? — поинтересовался он.

— Завтра, часиков в десять вечера. По Москве — в восемь.

— Договорились, Алексей Николаевич. Обязательно позвоню. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — я положил трубку.

— Лёш, всё нормально? — спросила меня Женя.

— Нормально. Из Москвы один из клиентов звонил, просил приехать ещё раз.

— А меня с собой возьмёшь? — девушка состроила просящую мордочку.

— А кто правила будет учить и новой квартирой заниматься? — улыбнулся я. — Тем более, что в Москве некогда будет по магазинам шастать.

— Ну, ладно тогда. — она прижалась ко мне. — Я же понимаю, что ты работать едешь, а я только мешаться буду. Но подарок с тебя!

— Ты ещё те вещи из Москвы, которые в прошлую поездку купила, не разобрала, а уже новые требуешь! — усмехнулся я. — Слушай анекдот.

Заходят папа с дочкой в обувной магазин.

— Папа, папа! Купи мне вон те туфельки!

— Ты ещё коньки, дочка, не сносила!

Женя сначала засмеялась, а потом пихнула меня кулачком в бок:

— Что за намёки, Балашов?

— Будет тебе подарок, Женечка, будет! — пообещал я. — Дай только Валере позвонить.

Ничего по телефону я ему говорить не стал, а просто попросил приехать по срочному делу. Через полчаса Останин сидел у нас на кухне.

— Всё никак с тобой, Алексей, расстаться не можем. Рассказывай.

Я передал ему наш разговор с «полковником».

— Прав был Матанцев, когда предположил, что Березовский что-то мутит.

Давай сделаем так, я прямо сейчас свяжусь с генералом и Казанцевым, а уже завтра мы окончательно решим что будем делать. Договорились?

— Договорились. — кивнул я.

* * *

На следующий день, в среду, мы с Женей утром сходили на теоретические занятия в клуб ДОСААФ, после чего я направился в родительский коттедж — приезжали москвичи. Приём прошёл без эксцессов, и мы с Валерой поехали в гостиницу «Уктусские горы».

— Матанцев доложился дружку своему, генералу Егорову, и в СБ Президента. — рассказывал мне Останин. — Встречу согласовали. Летим завтра рано утром, билеты уже куплены. Олег Васильевич встретит и обеспечит охрану. Так что сегодня вечерком ждём звонка и соглашаемся на встречу. А уже в Москве действуем по обстановке.

В гостинице пробыли не долго, просто проверили, как идёт ремонт. Наш бригадир, Василич, нагнал рабочих, которые во всю разносили номера. Из-за пыли проходить не стали, а выслушали его отчёт на лестничной площадке. Получив заверения, что ремонт в график укладывается, и деньги пока не нужны, мы пообещали Василичу навестить его в пятницу, и направились на выход.

— В девять, для гарантии, буду у тебя. — сказал мне Валера, когда я выходил из «девяносто девятой». — И Женю предупреди, что на пару дней к ней Колю с Вадимом приставлю.

— Договорились. — кивнул я.

Девушка, когда я поднялся в квартиру, заканчивала уборку.

— Женя, всё согласовали, завтра рано утром улетаю в Москву. Ты остаешься на попечении Николая и Вадима. — сообщил я ей.

— Это хорошо. — улыбнулась она. — Хоть по улицам спокойно можно будет ходить, да по магазинам ездить. Когда вернёшься?

— Планирую завтра вечером и вернуться. Край, в пятницу утром, смотря как обстоятельства сложатся…

* * *

— Как долетели? — улыбаясь, протянул мне руку Олег Васильевич, когда мы с Валерой сошли с трапа самолёта в аэропорту «Шереметьево».

Поздоровавшись и с Останиным и услышав, что долетели нормально, генерал указал на свою «Волгу»:

— Присаживайтесь.

Я с Егоровым сел на заднее сидение, а Валера расположился на переднем пассажирском.

— Нас уже ждут. — сообщил генерал. — Я так понял, Березовский назначил нам встречу на той самой даче, где вы, Алексей, были в прошлый раз. Судя по тону Вадима, когда я с ним вчера вечером общался, он не сильно обрадовался моему навязанному присутствию. — хмыкнул Егоров.

— Мне вчера тоже так показалось. — улыбнулся я, вспоминая, как указывал это обстоятельство в качестве обязательного условия.

На выезде со взлётного поля водитель генеральской машины посигналил, и с парковки вырулил тот самый «Рафик», на котором мы передвигались по Москве три недели назад.

— Пять бойцов с собой взял. — прокомментировал Олег Васильевич. — Мало конечно, учитывая количество охраны у Бориса Абрамовича, но хоть что-то…

Ехали больше полутора часов, успев обсудить текущие моменты нашего «совместного бизнеса». Егоров подтвердил, что поток желающих купить крема стабильно растёт, как и желающих попасть на приём к «экстрасенсу Алексею». Валера, в свою очередь, рассказал генералу про ремонт, затеянный нами в гостинице.

— Да, мне Вера говорила. Хорошая идея. — кивнул Олег Васильевич. — А Виктор Петрович на следующие выходные пригласил в профилакторий. Вы сами-то там были после Анапы.

— Позавчера. — ответил Валера. — Виктор Петрович постарался. Вам, с Верой Федоровной, точно понравится!

И опять ничем не примечательная своротка с трассы, асфальтированная дорога, строящийся коттеджный посёлок и открывшиеся при нашем приближении железные ворота. А во дворе нас уже ждали — «полковник» Вадим впереди, за ним десяток охранников в гражданской одежде, но с АКСУ. Из нашего «Рафика» спокойно вышли пятеро бойцов в камуфляже и масках, с такими же автоматами.

— Алексей Николаевич! Товарищ генерал! — «полковник» натянул радушную улыбку и пошёл нам на встречу. Поздоровавшись, он обратил внимание на Валеру. — Майор Останин! Рад познакомится!

— Так мы вроде знакомы… — криво улыбнулся тот.

— И правда… — ухмыльнулся «полковник». — Вы имеете ввиду то досадное недоразумение при первой встрече? А мне казалось, что мы вам всё компенсировали. Как «квадрат»? Не мал, при ваших-то габаритах?

Валера хотел было что-то ответить, но я решил вмешаться:

— Вадим, будем и дальше титьки мять, или мы поехали?

— Прошу прощения, Алексей Николаевич! — «полковник» нагловато ухмыльнулся. — Это я так с бывшими коллегами шуткую… Прошу! — он указал нам на крыльцо. — Шеф ожидает.

Что-то Вадим слишком нагло себя ведёт. А ведь, по идее, прошлого раза ему должно было хватить надолго. Да и не стал бы он без санкции Березовского так «исполнять». Значит шеф дал добро на «раскачку» перед встречей, преследуя какие-то свои цели.

— Вадим, передай Борису Абрамовичу, что встреча отменяется. — спокойно сказал я, перехватив напряжённые взгляды Егорова и Останина. — Все претензии — к тебе. О компенсации моего потраченного времени, и времени Олега Васильевича, подумаю. — я развернулся и направился к машине.

Уже у генеральской «Волги» меня окликнул знакомый голос:

— Алексей Николаевич! Ну куда же вы? И даже не поздороваетесь?

На крыльце стоял помолодевший и посвежевший господин Березовский.

— Борис Абрамович! Здравствуйте! — заулыбался я, оставаясь стоять около машины. — Неласково гостей встречаете, неласково…

— Опять мой начальник службы безопасности с бдительностью переборщил? Так за это и держу! — олигарх развёл руками. — Не стойте там, проходите в дом! А Вадима я накажу, обещаю!

— Может мне его наказать? — ещё шире заулыбался я. — Здесь и сейчас.

Надо было видеть лицо «полковника», которое стало просто белым, да и Березовский занервничал. Он сбежал по ступенькам с крыльца, подскочил ко мне, протянул руку для рукопожатия, быстро поздоровался с Егоровым и Останиным, схватил меня под локоток, и буквально потащил в сторону дорожки, проложенной рядом с домом.

— Алексей, давайте успокоимся, и забудем про этот досадный инцидент. — предложил олигарх.

— Хочу подчеркнуть, очередной досадный инцидент, Борис Абрамович! И я уверен, что это вы приказали своему церберу слегка нас «раскачать»! Зачем?

— Это маленькая месть за то, что вы согласились работать на Службу безопасности Президента. — Березовский остановился и посмотрел мне в глаза. — Будете отрицать?

— Конечно, буду, Борис Абрамович! — улыбнулся я. — Кто ж в «стукачестве» добровольно признаётся! Отрицать буду до последнего! — а про себя подумал: «Везде течёт!» — А хотите анекдот расскажу?

— Давайте…

Мужик в тазике штаны «жулькает» и бормочет:

— Что за страна! Что за люди! Никому верить нельзя! Даже себе! Ведь только пукнуть хотел!..

Мы посмеялись, что позволило несколько разрядить обстановку.

— И, Борис Абрамович, прекрасно выглядите! Помолодели, посвежели! Моё лечение дало свой результат?

— Да, Алексей, результат, как говориться, на лицо. Я вам очень благодарен! Может, всё таки, пройдём в дом и нормально поговорим? — предложил Березовский.

— Провокаций не будет, Борис Абрамович?

— Нет. Будет только предложение о сотрудничестве.

— Вы меня заинтересовали.

Когда мы вернулись к крыльцу, я, проходя мимо «полковника», не удержался:

— Бу-у!..

Тот дёрнулся, но быстро взял себя в руки, старательно отводя от меня взгляд.

Для беседы, как оказалось, олигарх выбрал тот самый каминный зал на втором этаже, в котором в прошлый раз проходил наш с ним «сеанс». Видимо, к встрече готовились — к двум креслам добавился диван, а на столике стоял графин с коньяком и четыре бокала.

— Присаживайтесь! — махнул рукой Березовский, и сел в одно из кресел.

Я, по старой памяти, занял второе кресло, Егоров с Останиным расположились на диване, а «полковник» так и остался стоять за спиной у олигарха. К спиртному никто так и не притронулся.

— Ну-с, начнём. — хлопнул Березовский себя по коленям. — Для меня не секрет, что на всех вас, — он сначала посмотрел на Олега Васильевича с Валерой, а потом на меня, — «наехала» СБ Президента. Я прочитал подробный отчёт. Сколько я за него заплатил, и кому, говорить не буду. Вам это знать совершенно ни к чему. Я даже не буду вам «предъявлять» за то, что вы согласились на меня «стучать», дело-то, если так прикинуть, вполне житейское… Я бизнесмен. И вижу в сотрудничестве с вами очень хорошие перспективы, как для вас, так и для меня. — он опять нас оглядел, ожидая реакции.

— У нас и так с бизнесом всё хорошо, Борис Абрамович. — нейтральным тоном заметил я.

— А будет ещё лучше! — кивнул он. — Как раз сегодня, через пару часов, как вас и предупреждал Вадим, приедут клиенты на лечение. Это мои партнёры по бизнесу из Англии. Вы представляете, какие деньги можно заработать на этих всех интуристах? И не наших деревянных, а настоящих — фунтов, долларов, марок и франков! И это только за одну вашу таблетку, Алексей! А крема, которыми торгует сейчас ваша жена, Олег Васильевич? — он глянул на генерала. — За сущие копейки? А если их в Европе или в Америке продавать? Да там и за сто тысяч, и за двести купят! У них-то бабки есть! А лечение Алексеем наркоманов? Это ж золотое дно! Вы посмотрите на Голливуд — наркоман на наркомане, и наркоманом погоняет! Алкоголиков, я так понимаю, вылечить тоже не проблема? — смотрел на меня Березовский.

— Не проблема. — кивнул я.

— Ещё лучше. — заулыбался он. — А ваш аккумуляторный завод? Оказалось, что стране не нужны хорошие аккумуляторные батареи? С моими связями мы сможем их легко продать за рубеж. За валюту! Ещё какие-нибудь ноу-хау у вас есть Алексей?

— Это тема отдельного разговора, Борис Абрамович. — хмыкнул я.

— Согласен. — кивнул он. — А что вы делаете с деньгами, уважаемые господа? Ведь их у вас становится всё больше и больше. Ну купите вы десять квартир, пять домов, землю в конце концов! А дальше? Деньги должны делать деньги! А у меня есть банки! И выходы на банки других стран, где вашим деньгам будут очень рады! — он, наконец, решил сделать перерыв в своей пламенной речи.

А что, гладко стелет. Под видом полезности, в конце концов, замкнёт всю клиентуру и финансовые потоки на себя, а потом и приказы начнёт раздавать через губу. Красавчик! Ещё и потешаться над нами будет, лохами последними.

— Что конкретно вы предлагаете, Борис Абрамович? — поинтересовался я.

— Перевести ваш бизнес на качественно иной уровень! — глаза олигарха горели. — Естественно, с моим непосредственным участием.

— Сколько хотите?

— Надо обсуждать. — ответил он.

— Борис Абрамович, а вам не кажется, что у нас это всё и так будет? И без вашего участия? — серьёзно спросил я. — Только не так быстро. И деньги, о которых вы с таким придыханием говорите, с вами делить не придётся? Хотите пример того, что мы просто поспешаем медленно? — олигарх кивнул. — Олег Васильевич, через сколько часов вы сможете организовать мне встречу с представителем «Тойоты» или «Хонды», чтобы я им подарил несколько образцов аккумуляторных батарей?

Генерал задумался для вида, и ответил:

— Часа два. Максимум три. И то, основное время уйдёт на московские пробки.

— Спасибо, Олег Васильевич. — поблагодарил я его. — А мы с вами сможем в скором времени открыть свой банк?

— Безусловно. — кивнул генерал. — Тем более, что работа в этом направлении ведётся по просьбе генерала Матанцева ещё с апреля месяца.

— А счета в зарубежных банках?

— Возьмём на работу опытного ветерана ПГУ, у него и нужные связи за границей будут, и знание нескольких иностранных языков… А уж в банках контакты точно найдутся. Ещё и отбиваться потом от швейцарских банкиров будем, когда парочка из них на сеанс приедет…

— А как мы с вами, дорогой Олег Васильевич, на заграницу-то выйдем? — хмыкнул я.

— Да нет ничего проще, Алексей! Если очень срочно — грамотно подведём к жене какого-нибудь дипломата нужную женщину с кремом, пообещав тот же самый крем в награду. Если не очень срочно, просто будем ждать, когда жёны дипломатов про этот крем сами узнают. Среди тех, кто уже пользуется, есть весьма и весьма вхожие, знаете ли… Слушок пойдёт, просьбы, обращения… А мы уж свой шанс не уступим! Да ещё и контрразведке поможем, прямо у меня дома за здоровье и возвращение молодости и будем пачками вербовать представителей супостата!

— И займёт это всё у нас максимум год, если не меньше. — подвёл я итог, глядя на олигарха. — И ни с кем делиться не надо.

— Ошибаетесь, Алексей, ошибаетесь… — протянул Березовский. — Разговор с сотрудниками СБ Президента вас в этом должен был убедить. — хмыкнул он. — Если говорить «по понятиям», моя «крыша» «круче» комитетской. Так уж получилось, что я плотно завязан с семьёй… И только я реально способен защитить всю вашу компанию от Коржакова. Особенно перед предстоящими выборами.

— Может быть, Борис Абрамович. — согласился я. — Но позвольте мне процитировать фразу из кинофильма «Красная жара»: «Какие ваши доказательства?»

— Будут, Алексей, будут! — заверил он меня.

— Вот, тогда и поговорим более предметно, Борис Абрамович.

Олигарх хлопнул себя по коленям и встал.

— Прошу всех в столовую. А то скоро импортные люди приедут.

Столовая, как и всё в этом доме, отличалась роскошью и помпезностью — лепнина на потолке, колонны, тёмные обои с непонятным тиснением, такое ощущение, что золотым, большая люстра. Обеденный стол и стулья белого цвета, в ножках у которых были вставки полос или золота, или под золото. Про столовые приборы и говорить не приходилось, складывалось впечатление, что им лет сто пятьдесят, даже герб какой-то можно было рассмотреть. Прислуживала за столом нам моя старая знакомая девушка, опять обряженная в форму горничной. Та самая, что приносила мне еду в первый мой визит к Березовскому. Если хозяин дома и «полковник» достаточно равнодушно реагировали на её присутствие, то вот мы, с Егоровым и Останиным, получали настоящее эстетическое наслаждение при виде этой красавицы в униформе.

За обедом олигарх начал расспрашивать нас о тонкостях нашего бизнеса. Подумав, я решил, что смысла что-либо скрывать нет, и достаточно откровенно ответил на все вопросы Березовского. Олег Васильевич тоже не стал «ломаться», и последовал моему примеру. Уже когда мы вышли из-за стола, я предложил олигарху:

— Борис Абрамович, а приезжайте-ка вы на следующей неделе на открытие нашего профилактория! Сами всё посмотрите. Заодно и с генералом Матанцевым познакомитесь! Тем более, что он у нас главный.

— Спасибо за приглашение, Алексей! — кивнул Березовский. — Постараюсь быть. Но мне показалось, что главным во всём вашем предприятии, являетесь вы… — он смотрел на меня с усмешкой. — Да и в отчёте СБ Президента отдельно отмечен сей факт, учитывая, что вам только через две недели будет восемнадцать.

— Врут злые языки! — отмахнулся я. — А в гости ждём!

— Кстати! Чуть не забыл! — Березовский всплеснул руками. — Как у вас с английским?

— На уровне «Лондон из зе кепитал оф грейт бритн», Борис Абрамович. — улыбнулся я. — В Академии языком мы конечно занимаемся, но…

Он посмотрел на Валеру.

— Владею. — кивнул тот.

— Отлично! — потёр руки Березовский. — А то эти трое приедут с переводчиком, а его бы нежелательно допускать… Сами понимаете.

— Понимаем. — опять кивнул Останин. — Схема отработана. Не переживайте, Борис Абрамович.

Осмотрев выделенную для приёма комнату, я остался доволен. Диван, два кресла и журнальный столик были в наличии. Единственное что я добавил для антуража, — задёрнул наполовину шторы, создавая атмосферу полумрака и таинственности.

В это же время генерал Егоров, по просьбе «полковника», убирал со двора своих бойцов, которых обещали накормить.

— Борис Абрамович, у вас какие-нибудь часы пафосные есть, чтоб на руке выделялись? — спросил я.

— Есть. — кивнул он. — А зачем… Понял. — улыбнулся он. — Сейчас принесу.

Через пять минут на моей левой руке красовались золотые «Rolex».

— Достойно! — прокомментировал олигарх, а Валера кивнул. — Дарю! — он протянул мне ещё и футляр от часов. — Как извинения за холодный приём. И с надеждой на дальнейшее сотрудничество.

— Спасибо, Борис Абрамович. — кивнул я.

Отказываться от подарка я и не подумал — зачем обижать человека, тем более для него это мелочь.

Гостей Березовский встречал самостоятельно, мы с Валерой ожидали их в холле. Англичанам было всем примерно под пятьдесят. Дорогие костюмы, золотые запонки, туфли, явно сделанные на заказ, запах хорошего мужского парфюма, заграничный лоск и манеры, — всё это выдавало в них людей далеко не бедных. Переводчиком при них состоял мужчина лет тридцати, с типичным лицом выходца с Рязанщины. Я заметил, как переглянулись эти три нагла, когда осмотрели весь этот китч в холе. Наше общение продлилось чуть больше десяти минут, после чего один из наглов, какой-то там Джон, фамилии я не запоминал, не поинтересовался через переводчика, типа, не слишком ли я молод для целителя?

Пришлось переходить в своё состояние изменённого сознания, и, улыбаясь, слегка давануть на джентльменов… Когда их лица побледнели, спросил:

— Кто первый?

Такой же бледный переводчик озвучил этим троим мой вопрос, они переглянулись и двое остальных вытолкнули этого Джона вперёд. Я повернулся и пошёл в приготовленную комнату.

Как правильно сказал Останин Березовскому, всё прошло по отработанной схеме — первым делом, продолжая давить, я озвучивал «клиентам» результаты диагностики, вернее их озвучивал на английском Валера, потом они выпивали «заряженную» воду, следующим этапом я желал им здоровья и правил их эмоциональное состояние в лучшую сторону. Так что из комнаты выходили улыбающиеся и довольные жизнью немолодые состоявшиеся джентльмены…

— Лёха, ты только глянь! — пихнул меня локтём в бок Валера.

И действительно, в холле, сидя на диване, ни на кого не обращая внимания, эти импортные господа уже раскуривали сигары и о чём-то оживлённо болтали. Переводчик стоял понуро рядом, а Березовский, так же как и мы, с улыбкой наблюдал за происходящим.

— Это вы, Алексей?.. — подошёл к нам олигарх.

— Ага, Борис Абрамович. — кивнул я.

— И когда их… отпустит? — хмыкнул он.

— Скоро придут в норму. Но хорошее настроение у них останется надолго. Пользуйтесь, Борис Абрамович! — улыбался я. — А нам надо ехать.

— Вы страшный человек, Алексей Николаевич! — олигарх смотрел на меня серьёзно. — Доказательства своей полезности скоро предоставлю. Не сомневайтесь.

— Жду, Борис Абрамович. И у меня есть просьба. Как бы нам купить еще три-четыре «гелендвагена»? Перегоним сами.

— Без проблем. Все «мерседесы» идут в Россию через меня. Я имею ввиду новые. Ваши пятьсот тысяч уже у Олега Васильевича. Оставляйте четыреста, разницу я вам потом отдам.

— Договорились. И ждём на открытие профилактория!

* * *

— Олег Васильевич, это ваше. — я достал из сумки пять пачек стодолларовых купюр. Саму сумку передал Валере на переднее сидение.

Генерал молча взял деньги и сунул их в обычный пакет.

— Вы же понимаете, что мне в любом случае обо всём об этом придётся доложить в СБ Президента. — Егоров посмотрел на меня и на повернувшегося с переднего сидения Останина. Мы кивнули. — Сейчас в аэропорту вы мне в подробностях расскажете об этих трёх англичанах, а потом и на доклад можно будет ехать. Алексей, не боитесь Березовского к своим делам подпускать?

— Пока он действительно может быть нам полезен, Олег Васильевич. — ухмыльнулся я. — А начнёт становиться проблемой… Нет человека, нет проблемы. Повесится там, или из окна на улицу выйдет… Уж вы-то с Валерой всяко не будете горевать по безвременно почившему?

— Не будем. — хмыкнул генерал, а Останин кивнул. — И ещё, Алексей. Что за аккумуляторные батареи, если их можно японцам показывать?

* * *

— Ну, что, Вадим, как впечатления? — поинтересовался Березовский у своего начальника службы безопасности.

— Зря мы, конечно, решили на этого Балашова перед встречей «наехать»…

Полковник не стал напоминать шефу, что предупреждал его о последствиях, которые и случились.

— Это да… — протянул олигарх. — Но перспективы какие открываются? А-а?

— Перспективы действительно впечатляющие, Борис Абрамович. — кивнул Вадим. — Что делать дальше собираетесь? Всё по плану? Проблемы мы ему со службой безопасности Президента создали, сейчас надо их героически решать. Семья?

— Да. — довольно улыбнулся олигарх. — Уже позвонил. Через полчаса выезжаем.

Глава 6

Все два часа лёта до Екатеринбурга я анализировал предложение Березовского. Ситуация из разряда «Пустили козла в огород». И выхода нет, в любом случае придётся соглашаться, только торговаться надо будет до последнего, чтобы в будущем, в случае возникновения непреодолимых противоречий, в возникновении которых я не сомневался, у меня было полное моральное право устроить олигарху «несчастный случай». Из того, что я помнил о репутации Бориса Абрамовича, его не интересовало построение бизнеса в нормальном понимании этого слова. Цель была одна — деньги и власть, с помощью которой лучше всего зарабатываются эти самые деньги! Березовский ничего не развивал, не строил, толком никуда не вкладывал. Он приходил на готовое, приватизировал, разваливал, продавал дороже, присасывался к «сладкому», просто перенаправляя денежные потоки через себя, с дальнейшим выводом их за рубеж… То, что именно по этой схеме он будет действовать и с нами, я нисколько не сомневался — одно только его заявление о продаже кремов в Европе или Америке чего стоит! А толстый намёк на хранение наших сбережений в иностранных банках? Нет, поначалу всё будет кошерно — деньги перечислены, поток новых богатых клиентов, любой каприз «экстрасенса» Алексея, а вот потом…

С другой стороны, если взять Березовского в партнёры и максимально долго им пользоваться, его связями, возможностями и близостью к семье, это позволит снять очень и очень много проблем, как сейчас, так и в будущем. А уж про перспективы я вообще молчу! Они открываются просто фантастические! Когда же олигарх начнёт борзеть… «Я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра…» — именно по такой схеме героини одного известного фильма и будем действовать.

К концу полёта я полностью успокоился и смирился с тем, что Борис Абрамович будет нашим партнёром. В его участии действительно виделось больше плюсов, чем минусов.

* * *

Встреча с генералом состоялась в уже привычной хрущёвке в пятницу утром, на следующий день после того, как мы вернулись.

— Всё понятно, от Березовского нам не отделаться. — подвёл итог Матанцев, выслушав наш с Валерой отчёт о поездке в столицу. — Мне позвонил полковник Тарасов, сказал, что СБ Президента к нам претензий не имеет. Сам Коржаков позвонить не соизволил, чего и следовало ожидать — где мы, и где он… — генерал оглядел нас. — Быстро Березовский вопрос порешал. Складывается у меня ощущение, други мои, что это именно он Коржакова на нас и натравил, чтобы потом «отмазать»…

— Скорее всего. — кивнул Валера. — У меня тоже есть такое ощущение. Слишком много «за».

— Ну, а ты, Студент, что думаешь? — поинтересовался генерал.

— Не знаю, Виктор Петрович, вам виднее. — ответил я. — Но с Березовским нам надо плотно задружиться. Перспективы — закачаешься! А с остальным разберёмся по ходу пьесы.

Не объяснять же мне им, что в ближайшие пять лет, если моя деятельность не будет носить в отношении олигарха разрушительного «эффекта бабочки», он останется одним из самых влиятельных людей в России. А вот с каким знаком, «плюс» или «минус», будем посмотреть.

— Этот ещё хуже, чем СБ Президента. — высказал своё мнение Володя. — От этих ещё понятно, что ждать, одну школу проходили, а Березовский беспредельщик, судя по той информации, что удалось нарыть. Один «ЛогоВАЗ» чего стоит, да и на запчасти для моей «девятки» цены растут! Ладно я, а работягам как своих «железных коней» содержать? А ведь это рост социальной напряженности! Дополнительная работа опять же нам! И куда земляк наш, Борька-волейболист, смотрит?

— Ты за языком-то своим следи, Вова! — одёрнул Казанцева Матанцев. — Где-нибудь в другом месте не ляпни! Это здесь мы все повязаны, а другие… И вообще, сейчас он не волейболист, а теннисист. Выхода всё равно нет, придётся работать с Березовским, может и будет какой толк, лишь бы хуже не стало. То, что он нас «отмазал» от СБ Президента, видимо должно означать его полезность и крутость, как он тебе и говорил, Студент. Думается мне, что скоро раздастся в твоей квартире звонок из столицы. Говоришь, на открытие профилактория Бориса Абрамовича пригласил?

— Да. — подтвердил я.

— Вот, пусть через неделю, в следующую пятницу и прилетает. Заодно и познакомимся. То, что ты дал денег ещё на четыре «квадрата», одобряю. Для перевозки важных гостей самое то. Кстати, будут Россель и Чернецкий. Представлять, надеюсь, не надо?

— Делайте всё, чтобы они остались на ночь, Виктор Петрович! — возбудился я. — Вечером сеанс у меня с процедурами в спа, хорошие впечатления и настроение им гарантирую. Если всё-таки прибудет Березовский, устроим им совместный ужин с вами. Лишним точно не будет. После того, как они поймут, что у вас с Борисом Абрамовичем общие дела, эти два деятеля относится к вам будут совершенно по-другому!

— Думаешь? — скептически посмотрел на меня Матанцев.

— Обещаю! — улыбнулся я, вспомнив, что именно Россель Эдуард Эргартович был хозяином области следующие пятнадцать лет, а Чернецкий Аркадий Михайлович эти же почти пятнадцать лет будет хозяином Екатеринбурга.

— Хорошо, Алексей, договорились. — кивнул Матанцев. — И жди звонка от Березовского, «главный» ты наш! — усмехнулся генерал. — Теперь по аккумуляторам. Василич требует приезда директора нашего аккумуляторного завода с образцами продукции в Москву, билеты уже ему на вечер забронировал. Как ты Олегу и говорил, Студент, выходы на представителей зарубежного автопрома он нашёл, и не только японского. На «Sony» и «Toshiba» тоже. Ты уверен, что батарейки мы тоже сможем изготовить лучше мировых аналогов?

— Безусловно, Виктор Петрович. — заверил я его. — Олег Васильевич надеется на свои проценты, проявляет инициативу. Неужели мы его подведём? Сделаем всё в лучшем виде! Может пока под логотипом «Sony» или «Toshiba», а там и «Эдельвейс» на мировой рынок выйдет, или «Спутник», к примеру. Внешнеэкономическая деятельность нашей маленькой, но дружной компании, с её валютной выручкой, явно не укроется от СБ Президента, вот тут и сыграет свою роль господин Березовский, за долю малую! — усмехнулся я.

— Это, да… — протянул Матанцев. — А в бабках не боишься утонуть, как Скрудж Макдак, Студент? — генерал смотрел на меня серьёзно.

— Так мы с вами в производство будем эти бабки вкладывать, Виктор Петрович! — продолжал усмехаться я. — Ещё и мало будет, поверьте мне!

Матанцев смотрел на меня с сомнением, как и Казанцев. Один Останин улыбался.

— В очередной блудняк нас втравливаешь, Студент, но деваться некуда… — вздохнул генерал. — Наш бронепоезд набирает обороты, и одному Богу известна его следующая станция… Дай хоть часы посмотреть свои, Алексей.

Я снял «Ролексы» с руки и протянул Матанцеву. Тот, осмотрев их со всех сторон, протянул дальше — Казанцеву. Валера за всем этим продолжал наблюдать с улыбкой.

— И что в них такое, за что платят такие деньги? Обычные же котлы, золотые только… — спросил генерал, вернув часы.

— Смотрите, Виктор Петрович. — я указал ему и Володе на надпись «Rolex». — Имя. Плюс узнаваемый характерный дизайн. Плюс надёжность. Именно за это и платят. И наша с вами задача, чтоб название «Эдельвейс» или ещё какое-нибудь наше, было так же узнаваемо не только в России, но и в мире! И являлось гарантией качества! Именно так и формируются бренды. Которые сами себя продают. Я понятно объяснил?

— Вполне. — кивнул Матанцев. — Заканчиваем уже. По звонку Березовского доложишь. — кинул он Валере.

— Есть, Виктор Петрович! — кивнул Останин.

Когда мы ехали домой, Валера осторожно поинтересовался:

— Лёха, я ещё вчера думал, да и сегодня пытался абстрагироваться… Мнение СБ Президента о том, что ты у нас главный, верно. А знаешь почему?

— Почему? — усмехнулся я, переводя коробку передач «девяносто девятой» в нейтральное положение.

— Мне кажется, что у тебя есть какая-то цель, в соответствии с которой ты действуешь, волей-неволей заставляя всех окружающих тебе помогать. И это совсем не личное обогащение, как может показаться со стороны. И не бабы, что естественно для твоего возраста. И не тщеславие, опять же характерное годам. Здесь что-то другое. И я не могу понять, что…

— Ты будешь смеяться, Валера, но это патриотизм. — усмехнулся я. — Богатейшая страна в пиз-де, на самом дне! Такие, как Березовский, её обворовывают, набивая собственный карман, америкосы с наглами ведут себя как дома! У большинства так называемой элиты цель одна — спиз-ть побольше и унести подальше! Ладно бы эти суки вкладывали деньги здесь, в России, но нет — зарубежные банки к их услугам! Они ещё не понимают, что относятся к ним в том же самом Цюрихе или в Лондоне как к людям второго сорта, улыбаются, пока бабло несут! Эти Швейцарии, Германии, Франции и Великобритании понимают только язык силы, экономической мощи и гарантированного ответа на любое ущемление прав! А я хочу добиться, чтобы моя страна была равноправным партнёром для всего мирового сообщества, а не бензоколонкой! Именно для этого и был тот разговор с генералом Егоровым в Москве. Если нам удастся создать производство тех же самых аккумуляторов и батареек, это будет первый шаг в повышении престижа России, создании на её территории производства, рабочих мест и повышения благосостояния простых граждан. А дальше будет больше. Рабочая сила у нас сейчас дешевая, — вспомнил я Китай из своего «прошлого», — производственные мощности тоже. Да и я чем смогу, тем помогу.

— Однако. — поджал губы Останин. — Достойная цель. Теперь у меня всё встало на свои места. Почему Матанцеву это всё не озвучишь?

— Потому что он на государевой службе, Валера. — усмехнулся я. — Это ты, можно сказать, предприниматель. Поэтому лучше меня поймёшь. Успел уже на нашу власть посмотреть с другой стороны? Шкуру «коровки» примерил, которую постоянно отдаивают?

— Сам же понимаешь, что со мной такая ерунда не пройдёт, хотя попытки были. — кивнул Останин. — Но правда сермяжная в твоих словах есть. Доходишь до определённого уровня бизнеса, и всё… Ты попал в орбиту интересов власть имущих. И, как ты правильно выразился, тебя начинают отдаивать. Других вариантов нет.

— Вот. — усмехнулся я. — А Матанцев с Казанцевым на своей шкуре этого никогда не испытывали! Хотя, уверен, что и на их хребте кто-то лишнюю звёздочку получил. Что, по большому счёту, та же фигня, что и отдаивание в бизнесе. Те же эмоции несправедливости и потери, если не денег, то должности и возможностей с ущемлением здорового самолюбия. Согласен?

— Да. — кивнул Валера. — На себе испытал. Не думал всё-таки Матанцеву всё это рассказать? Он, мне кажется, адекватно воспримет твой патриотический порыв.

— Уверен? — ухмыльнулся я. — Генералу надо всё это постепенно преподносить, чтоб он привык, осознал и проникся. Иначе будет много лишних слов, нотаций и телодвижений. — я вопросительно посмотрел на Останина.

— Может ты и прав… — кивнул он. — Жизнь покажет. Я — могила. — пообещал Валера.

— Почему? — спросил я.

— Ты у нас действительно «главный», как ни крути. — усмехнулся он. — Значит и подчиняюсь я в первую очередь тебе. Остальные — потом.

— Ты, Валера, не переусердствуй! Если я «звезду» словлю, на грешную землю вернёшь?

— Даже не сомневайся, Студент! Изъятие с орбиты звезды по имени Алексей будет заметно издалека! — серьёзно пообещал Останин.

По дороге заехали в «Уктусские горы». Проверив, что ремонт нашего этажа идёт по графику, мы зашли к директору гостиницы и договорились с ним об аренде одного номера на втором этаже рядом с большим холлом. Всё это мы собирались использовать для приёма афганцев.

Вернувшись домой, мы с Валерой пообедали приготовленными Женей куриным супом и жаренной картошкой с котлетами. Сама она после автокурсов собиралась с Николаем и Вадимом по магазинам, присматривать мебель и шторы для новой квартиры, и вернуться ещё не успела.

— На, звони. — Валера протянул мне трубку и визитку Лебедева.

Тот взял трубку после четвёртого гудка.

— Добрый день, Олег Владимирович! Это Алексей, «экстрасенс» который. Мы с вами в «Зимнем саду» встречались чуть меньше месяца назад.

— Добрый день, Алексей! Как отдохнул?

— Нормально. На следующей неделе готов принять пару десятков ветеранов в гостинице «Уктусские горы». Можно прямо в понедельник, часиков в десять. Номер двести тринадцать.

— Дай подумать, Алексей. — молчание в трубке, впрочем, длилось недолго. — За выходные двадцать человек соберём. Буду и сам. Понедельник, десять, номер двести тринадцать. До встречи.

— До встречи. — я отключил телефон.

— Как я понял, всё нормально? — поинтересовался итогами переговоров Валера.

— Да. Обещался и сам быть. — кивнул я.

— Ну, и славно. — расслабился Валера. — А то там такая вольница, половина контуженные, всёго чего угодно можно ожидать. Надо будет с этим Лебедевым договориться, чтобы с ветеранами приезжал кто-нибудь авторитетный и смотрел за порядком. А то некрасиво может получиться…

* * *

Как и предполагал Матанцев, когда мы с Валерой вернулись от моих родителей с приёма местных пациентов, Женя сказала:

— Лёш, опять звонил тот мужчина, что и несколько дней назад. Я по голосу узнала. Сказала ему, что ты скоро будешь. Опять в Москву полетишь?

— Нет. — успокоил я её. — Это он в гости собирается.

— Ну, слава богу! — выдохнула девушка. — Проходите на кухню.

Пока ужинали, Женя рассказала нам про учёбу в автошколе и поездку по магазинам.

— А знаете, что самое интересное? — она улыбалась. — Если эту квартиру я обставляла толком и не понимая, что мне надо, то вот мебель для новой выбираю более тщательно. Тем более что сейчас есть из чего выбирать.

— Ага… — хмыкнул Валера. — Мне ребята уже отчитались. Больше ста километров по городу за сегодня намотали. А уж мебели-то насмотрелись… Со шторами и тюлью…

Наш разговор прервал звонок телефона.

— Смольный на проводе! — рявкнул я в трубку.

— Алексей Николаевич? — голос принадлежал «полковнику» Вадиму. — Борис Абрамович хочет с вами поговорить. Передаю трубку.

— Алексей, добрый вечер!

— Добрый, Борис Абрамович!

— Алексей, надеюсь генерал Матанцев поставил вас в известность о потере интереса со стороны СБ Президента к вашим делам?

— Да, Борис Абрамович, поставил.

— Сойдёт это за доказательства моей полезности?

— Сойдёт. Даже если этот «наезд» СБ вы сами и организовали. — не удержался я от «шпильки».

— Ну что вы такое говорите, Алексей? — укоризненно протянул олигарх. — Сроду подобным не занимался. Ваши четыре «гелендвагена» готовы, присылайте людей. Вы переговорили с Матанцевым и Егоровым насчёт сотрудничества со мной?

— Переговорил. Мы склонны принять ваше предложение, Борис Абрамович. Так что прилетайте на открытие профилактория в следующую пятницу. До вечера успеем пообщаться. Заодно на себе испытаете весь комплекс предоставляемых услуг.

— Договорились, Алексей. Буду. Всего хорошего. Передаю трубку Вадиму.

— Алексей Николаевич, — сказал мне «полковник», — я предполагаю, что Останин сейчас с вами рядом? Не могли бы вы дать ему трубку?

Я молча протянул трубку Валере.

— Слушаю. Понял. Запишите мой номер. — он продиктовал свой телефон. — Запомню. До свидания.

Закончив разговор, Останин посмотрел на меня вопросительно.

— Ты же сам всё слышал, добавить нечего. — пожал плечами я. — Про «квадраты» тебе Вадим сказал? — Валера кивнул. — А телефонами зачем обменялись?

— Ну, мы же, типа, начинаем сотрудничество с Березовским. Он собирается в следующую пятницу нас посетить. Вопросы безопасности будем решать совместно с Вадимом. Не хватало нам, чтобы Бориса Абрамовича здесь кто-нибудь грохнул! А желающих, я так подозреваю, масса… Женя! — он позвал на кухню девушку, которая ушла в гостиную сразу же, как я ответил на звонок. — Твои поездки по магазинам временно прекращаются. Николая с Вадимом я завтра отправлю в Москву за машинами. Уже в понедельник, к вечеру, они будут в полном твоём распоряжении.

— Хорошо, Валера. — кивнула она. — Тогда диссертацией займусь, а то запустила её совсем…

— Надо Матанцеву отзвониться… — Останин взял трубку и уже сам пошел в гостиную.

* * *

В субботу, после очередного приёма москвичей, я уговорил Валеру поехать в профилакторий, мотивируя это тем, что там пока нет «больных», и скоро такой возможности может и не представиться. Так что мы успели втроём, я, Женя и Останин, в Сысерти чуть позагорать и покупаться. Вечером, после ужина, разместились в уютном баре профилактория и проболтали под вино практически до полуночи. В воскресенье, в районе обеда, приехал с проверкой Матанцев, который сообщил, что отзвонился его дружок, генерал Егоров, по поводу встреч с представителями японского автопрома. Несмотря на субботу, работники «Тойоты» и «Хонды» приняли нашего директора, проявили явный интерес и забрали образцы продукции на исследование, пообещав связаться с ним позже. На начало недели запланированы встречи с «Sony» и «Toshiba». Рассказал генерал и про то, что с понедельника в профилакторий выходит на работу наш Айболит, который и будет готовить здесь всё к открытию. Прогулялись мы и на соседнюю территорию, которую за прошедший месяц основательно почистили от мусора и старых щитовых домиков, провели коммуникации, подвели газ и воду. Со слов Матанцева выходило, что отдельных коттеджей планировалось построить десять штук. Подведя нас с Валерой практически на самый берег, он указал на четыре размеченных участка.

— Это для нас с вами и Володи. Их начнут строить в первую очередь. Свой отдельный пляж с пирсом прилагается.

— Шикарное место! — озвучил Валера и мои впечатления тоже. — А когда проложат дорожки, в лесу почистят, беседки поставят, так вообще! Рыбалка, даже зимняя! Катера, снегоходы, охотхозяйство недалеко… Красота!

— Ещё будет возможность еду из ресторана заказывать. — усмехнулся генерал. — По меню. С доставкой. Прям, райский отдых получается!

— Хорошо, что предупредили, Виктор Петрович! — улыбнулся я. — А то уже начал задумываться о покупке в Сысерти какой-нибудь развалюхи, и постройке на её месте дома, ездить-то сюда частенько придётся. А то номеров свободных, я надеюсь, в скором времени в профилактории не будет, не в собственном же кабинете или в подсобке ночевать.

— Я тоже надеюсь, что вскоре свободных номеров не будет. — кивнул Матанцев. — Пойдёмте уже, ехать пора.

Проводив генерала, мы с Валерой присоединились к Жене, которая загорала на пляже.

В Екатеринбург вернулись в понедельник утром, завезли девушку домой, а сами поехали в «Уктусские горы», где нас уже ждали два крепких мужика, представившихся мне Дмитрием и Егором. Приготовив всё в номере, мы с Валерой спустились на улицу ждать приезда афганцев. Появились они, как мы и договаривались, около десяти, колонной из пяти машин — впереди два джипа «широких», за ними три «Рафика», явно использовавшихся в качестве маршруток, даже таблички с номерами убраны не были. С заднего сидения первого «широкого» вылез Лебедев и направился к нам.

— Приветствую. — протянул он нам руку. — Если не против, Алексей, сначала я хотел бы переговорить, а уж потом… — Лебедев мотнул головой в сторону покидающих «Рафики» афганцев.

— Пойдёмте, Олег Владимирович.

Уже когда зашли в номер, Лебедев заметил:

— Я смотрю, Алексей, у тебя с охраной всё в порядке? — он, видимо, имел ввиду Дмитрия с Егором, которые стояли рядом с дверью.

За меня ответил Валера:

— Более чем.

— Понял. — кивнул афганец. — Я тут справки навёл… Вы, Валерий, тоже с Вайнера? — на что тот только пожал плечами. — Ну да ладно, не на стрелке же, в конце концов, и не на допросе… Теперь к делам. — Лебедев посерьёзнел. — По твоим просьбам, Алексей. Детским домам начали помогать, в первую очередь продуктами. Всё организовывать взялась Наталья, девушка Гриши. Хваткая оказалась баба! — усмехнулся он. — Теперь по пацанам, которые ранения получили в Чечне. Покупаем для них лекарства, подкармливаем, помогаем с реабилитацией. Психолога даже нашли. Как-то так.

— Спасибо, Олег Владимирович. — поблагодарил я его. — Постараюсь раз в неделю человек по двадцать ваших принимать. У Валерия была к вам просьба.

— Слушаю внимательно.

— Хотелось, чтобы ветеранов каждый приём кто-то сопровождал, во избежание, так сказать…

— Сопровождающего обеспечу. — пообещал Лебедев.

— Вот и отлично, Олег Владимирович. — кивнул я. — Начнём лечение с вас. — и слегка на него «даванул», а Валера уже ставил на журнальный столик стакан с «заряженной» водой.

Лебедев покинул номер через десять минут, получив исчерпывающие сведения о своих проблемных органах, и заверения, что скоро он почувствует себя гораздо лучше. Приём остальных ветеранов напоминал конвейер — на каждого не больше десяти минут с заключительными пожеланиями здоровья. Зрелище было ещё то, и я не имею ввиду отсутствие конечностей у некоторых афганцев, следы ожогов и изуродованные отдельные участки кожи. Просто у многих были видны следы серьёзного злоупотребления алкоголем, а некоторые так вообще явились с жутким выхлопом. Всех их я честно спрашивал, хотят ли они бросить пить. Все, как один, сказали, что хотят. Это и понятно — если бы окончательно было на себя насрать, ко мне бы и не поехали. «Кодировал» и от зелёного змия. Надо отдать должное Лебедеву, он просидел в холле все эти четыре часа, и, когда ветераны закончились, зашёл меня поблагодарить. Договорившись, что следующий приём состоится также в понедельник, мы попрощались.

Чуть отдохнув убравшись в номере, поехали на Сортировку — проверить как идет ремонт базы, да и «гелики» должны были пригнать именно туда.

Глава 7

Первое, что мы увидели, когда зашли на территорию базы, были четыре чёрных… нет, не чертёнка, а «гелика», вокруг которых с вёдрами и тряпками, передавая друг другу шланг, суетились ребята, стараясь привести машины в порядок после перегона их из Москвы. Подойдя поближе, поняли, что основная мойка уже закончилась, и наводился последний блеск. Подскочивший Николай отчитался о поездке, сказав, что особых проблем нигде не было. Смотреть машины внутри не стали — «гелики» ничем не отличались от своего брата, стоявшего на стоянке недалеко от дома, где снимал квартиру начальник нашей СБ.

— В ближайшие пару дней поставим их на учёт, — сказал мне Валера. — знакомого проще сюда пригласить, чем в облГАИ ехать.

— Тебе виднее. — кивнул я.

Следующие полчаса посветили общению с Михалычем, который кратко отчитался о ведущемся ремонте базы. Отклонений от первоначального плана по объёмам и срокам не было.

— Так и знал, что здесь вас застану. — к нам со спины подошёл Володя. — я только из профилактория. Возникло два вопроса. Первый от нашего Айболита — после ревизии запасов крема, выяснилось, что они не так уж и велики. Так что планируйте на этой неделе плотно поработать, ингредиентами я обеспечу. Вопрос второй. Пойдёмте к моей машине.

Из своей «девятки» Казанцев достал проспект. «Эдельвейс. Ваш элитный отдых» — гласило яркое заглавие. Дальше шли неплохие фотографии «райского уголка» с видами пруда, пляжа, леса, и центрального здания. На последнем развороте присутствовали фотографии спа и «комфортабельных» номеров. Содержание брошюрки отличалось простотой и лаконичностью, не дошли ещё до России последние веянья мировых рекламных технологий. Учитывая, что кому надо, и так про наш «Эдельвейс» узнают, данный проспект можно было оставить без изменений. Следующим, что нам достал Казанцев, было «меню» в кожаной папке с тиснением логотипа. Текст меню был напечатан на русском, английском и французском языках, и содержал традиционные блюда как русской, так и европейской кухни.

— Список телефонов в номера выполнены в таком же стиле, привозить не стал. — сообщил Володя. — Это всё пробная партия, только из типографии. Матанцев просил показать. Если вас всё устраивает, я звоню, и они делают всё с запасом.

Переглянувшись, с Валерой, я ответил:

— Вроде, ничего… Но название «Эдельвейс» меня категорически не устраивает.

— Не понял? — уставился на меня Казанцев.

— «Эдельвейс» у с вами был для таблеток и кремов, чтоб люди вопросов лишних не задавали по поводу страны их происхождения и их «волшебных» свойств. Сейчас у нас с вами эта необходимость отпала. Значит пора проводить ребрендинг.

— Чего проводить? — Володя смотрел ещё более непонимающе.

— Ребрендинг. Надо менять название.

— Зачем? Всё отлично продаётся. — возразил он.

— Я уже не хочу, чтобы наши таблетки и крема кто-то связывал с Германией там или Австрией, эта необходимость отпала. А называть профилакторий «Эдельвейс», так вообще большая глупость.

— Почему?

— Приехать в Россию, в Екатеринбург, чтобы посетить «Эдельвейс»? Что за маразм? — усмехнулся я.

— Володя, послушай Алексея. — влез Валера. — Он дело говорит.

Казанцев тяжело вздохнул и спросил меня:

— Хорошо. Как предлагаешь всё это назвать? — он сделал круговой жест рукой, должный, видимо, обозначать всю широту и размах нашей деятельности.

— «Урал». По-английски «Ural». Просто, и со вкусом. «Урал — опорный край державы!» — процитировал я ему плакат из времён СССР.

— А ты знаешь, сколько у нас санаториев, домов и баз отдыха с таким названием? — хмыкнул Казанцев.

— И что? Такой «Ural» будет только один. — улыбнулся я. — Да и у иностранцев это название ассоциируется и будет однозначно ассоциироваться с Россией, как и очень страшное для них «Siberia». Ну, для образованных иностранцев, я хотел сказать…

Володя опять вздохнул, кинул внутрь своей «девятки» «меню» с проспектом, и сказал:

— Поехали к генералу. Он у нас за профилакторий ответственный.

Разговор с Матанцевым не занял много времени. После долгих препирательств и взаимных извинений (он со мной не посоветовался, а я не удосужился поинтересоваться), Виктор Петрович, наконец, признал, что «Эдельвейс», как название, изжило себя. «Урал» — слишком простое, но, в то же время, универсальное и, что немаловажно, патриотичное. По итогам разговора был принят ряд решений — Казанцев едет к художнику, который рисует новый логотип, завтра днём мы дружно его утверждаем, и отдаём в типографию на срочную печать. Это же самое касается и нашей продукции — остатки распродаём под старым брендом, а следующие партии делаем уже в новой упаковке, за которую опять же ответственен Володя.

— Кстати, мне недавно отзвонился Олег Васильевич. — сказал, улыбаясь, Матанцев. — К Вере Фёдоровне обратился за приобретением крема Лев Лещенко.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

— Виктор Петрович, как вы думаете, а Лев Валерьянович хочет заработать денег?

— Студент, что у тебя за привычка задавать вопросы? — усмехнулся генерал. — Говори прямо, что придумал.

— Надо пригласить его к нам на открытие. Денег заплатить и крем подарить. Контингент-то у нас соответствующий подберётся, на песнях Лещенко воспитывавшийся. Как идея?

Матанцев переглянулся с Казанцевым и Останиным.

— Идея неплоха. — сказал генерал, а Володя с Валерой кивнули. — Переговорю. И ещё. У тебя же в воскресенье день рождения, Алексей. Как собираешься отмечать?

— Да не думал… — отмахнулся я. — Не люблю собственную днюху.

Это было действительно так. Ну, не нравилось мне отмечать собственный день рождения, ни в детстве, ни потом. С самого утра росло раздражение, которое приходилось постоянно сдерживать, и только к вечеру наступало облегчение, когда поток поздравлений сходил на нет. Головой я понимал, что близкие и знакомые хотят сделать мне приятное своими поздравлениями, и просто терпел. Самый лучший вариант для подобной ситуации, который я проворачивал в своём «прошлом», это поездка в эти даты на отдых — купаешься, загораешь, иногда отвечаешь на звонки особенно непонятливых поздравляющих, не обративших внимание на отличные гудки, свидетельствующие о том, что телефон находится в роуминге. А вечером идёшь в ресторан, спокойно сидишь, грустишь и под алкоголь вспоминаешь прожитые годы…

— Любишь, не любишь, а отмечать надо! — хмыкнул Матанцев. — Тем более, восемнадцать лет наступает, совершеннолетие, как-никак. Предлагаю отметить в профилактории. Природа, свежий воздух и шашлыки — все останутся довольны. Как тебе?

— Договорились. — кивнул я.

* * *

Во вторник утром мы с Женей сходили на автокурсы, после которых за ней заехали Николай с Вадимом, а за мной — Валера. Договорившись, что увидимся вечером дома, мы попрощались с девушкой, и собрались ехать к Светлане.

Когда я залез в «девяносто девятую», Валера показал мне два варианта изображения нашего бренда «Урал». Первый, с узорами и финтифлюшками, я отверг сразу, а вот второй — с простыми, но объёмными буквами, выполненными стандартным шрифтом, мне понравился.

— Этот. — протянул я листок Останину.

— Матанцев, Казанцев и я с тобой полностью согласны. — улыбался начальник нашей СБ. Отдаём в типографию?

— Отдавайте. — кивнул я. — Что-нибудь поправить или изменить всегда успеем.

Когда мы подъехали к дому нашего администратора, то услышал от старшего товарища:

— Ты смотри, Алексей, сильно-то не расслабляйся там. — усмехнулся Валера, когда я уже собрался выходить из «девяносто девятой». — Часиков в восемь за тобой заеду. Договорились?

— Да. — кивнул я.

Света встретила меня в шелковом домашнем халатике.

— Лёшка! Как же я по тебе соскучилась! — она кинулась мне на шею.

Через минуту мы оказались на диване в гостиной. Светин халатик, под которым ничего не оказалось, полетел в одну сторону, мои футболка и джинсы — в другую.

— Лёш, я всё понимаю, но приходи почаще. — пристроившись через некоторое время у меня на плече, сказала девушка.

— Как могу, Светочка, как могу. Как у тебя дела?

— Да хорошо всё, работаю потихоньку. — вздохнула она. — Тут к вашей Зое Ивановне меня пару раз ребята возили, типа, на стажировку. Хоть английский с немецким вспоминать начала. Она кто вообще такая, Лёшка? У меня от неё мурашки по всему телу — сама улыбается, а глаза холодные!

— Из бывших, Света, а может и из действующих. Коллега Валеры и Володи.

— Я так и поняла. Сразу меня инструктировать начала по поводу распускания языка и последствий этого. Меня ещё Володя с Валерой в своё время с этой темой весь мозг вынесли, а Зойка так вообще застращала.

— И всё? Ни о чём больше вы с ней не разговаривали? — не поверил я, ведь Валера мне говорил совсем другое.

— Да как не разговаривали… — протянула Света. — Мы с Зоей Ивановной этикет прошли, в том числе и в ресторане с этими приборами столовыми, будь они неладны. Потом она мне целые лекции прочитала об особенностях менталитета представителей разных европейских стран. Про США отдельно рассказала. Знаешь, как интересно? Нам в педе и десятой части всего этого не говорили! А когда я, как дура последняя, у неё поинтересовалась, в каких странах она была сама, думала, что всё… из Сысерти домой я уже не вернусь! — девушку аж передёрнуло. — У Зойки такой взгляд стал…

— Да ладно, Свет, со всеми бывает. — успокоил я её. — Привыкнешь.

— Да я уже и так постоянно за словами слежу, точно скоро на уровне рефлекса речь контролировать буду! Только с тобой и можно что-нибудь обсудить и поделиться, да с Валерой ещё… А вот Володя совсем другой! Лёш, как ты думаешь, а у меня телефон прослушивается? — Света подняла голову с моего плеча, перевернулась на бок, опёрлась на локоть и посмотрела на меня.

— Не знаю. — ответил я. — Не знаю даже, прослушивается ли мой телефон. Не интересовался. Но исхожу из того, что да, прослушивается. И тебе советую исходить из этого же.

— Понятно. — кивнула девушка. — Тоже из этого исхожу. Но за те деньги, которые получаю за такую работу, я готова терпеть подобные неудобства! Сейчас вернусь. — улыбнулась она, слезла с дивана и вышла из гостиной. Вернувшись, протянула мне свёрток из газеты. — Лёш, тут четыре тысячи долларов, накопила за всё это время. Часть долга за квартиру.

— Ты мне ничего не должна, Света. — я с улыбкой смотрел на голую девушку, протягивающую мне деньги. — Оставь себе. Потратишь на улучшение жилищных условий или родителям поможешь, сама решай. Ты же знаешь, что я без твоих четырёх тысяч не обеднею.

— Лёшка! — газетный свёрток полетел в сторону…

До вечера провалялись со Светой на диване, перерыв был сделан только на поздний обед. Послушав, как наш администратор общается с клиентами по телефону, остался доволен — рост профессионализма девушки за эти месяцы был очевиден, да и на самих приёмах «больных» это было заметно. Успел ей рассказать про ремонт в гостинице и планы пригласить Льва Лещенко на открытие профилактория. Предупредил, что в пятницу прилетит влиятельный московский бизнесмен Березовский, и, скорей всего, ей надо будет встречать его вместе с нами, в качестве очередной тренировки рабочих навыков и формирования иммунитета к девичьему трепету при появлении всяких там важных персон. Не забыл пригласить Светлану и на день рождения.

Валера, как и обещал, появился около восьми.

— «Гелики» на учёт поставлены, номера получены. — сообщил он, когда Света наливала ему чай. — Тебе Вера Фёдоровна не звонила? — спросил он у девушки.

— Нет.

— Значит, позже позвонит. Алексей, ты Светлане про Лещенко рассказал?

— Да.

— Хорошо. Лещенко согласился выступить за двадцатку, плюс крем. Прилетает вместе с Егоровым и Березовским. Вера Фёдоровна должна тебе, Света, позвонить и продиктовать требования для аппаратуры. Хотя, насколько я в курсе, Матанцев в профилактории поставил всё самое лучшее, там дискотеки можно устраивать, мощи и качества с запасом. Света, ты с нами в пятницу едешь встречать всех этих гостей. При виде Льва Лещенко визжать и в обморок падать не будешь?

— Не буду. — усмехнулась она. — Тем более, что у меня другие кумиры. — она указала на полочку с дисками, где Bon Jovi, Guns N’ Roses и Ace of Base соседствовали с «Опиумом» Агаты Кристи и «Перекрёстком» Чижа.

— Завтра в магазин заеду, куплю диск "The best of" Лещенко. Чтоб к пятнице все композиции наизусть знала! Особенно про соловья, который «российский славный птах»! — усмехнулся Валера. — А ты, Лёха, что скалишься? — посмотрел он на меня. — Тебя это тоже касается.

Уже когда он меня довёз до дома, то сообщил:

— В четверг, рано утром, идёте работать в лабораторию. Завтра вечером Казанцев обещал все ингредиенты завести. Ольгу Петровну с Евгением я предупредил, они будут. Всё, пока!

— Пока!

* * *

До вечера четверга пластались в лаборатории. В кратких перерывах успел пригласить Поляковых в воскресенье на день рождения. Когда мой школьный друг намекнул, что мы давно не встречались втроём — я, он и Димон Паршин — пришлось пообещать, несмотря на занятость, отметить днюху отдельно с ними, на следующей неделе.

В пятницу утром, около девяти утра, за мной заехал Валера на «гелике», который прямо сверкал чёрным лаком. Чисто было и внутри. Да и сам Останин принарядился — деловой костюм бежевого цвета, галстук в тон и белая рубашка. Я тоже был в костюме, но тёмно-синего цвета, который приобрёл в Москве. Оглядев друг друга, мы одновременно усмехнулись, так как привыкли уже таскаться в джинсах и футболках, реже в рубашках.

— Как на свадьбу собрались! — не удержался я от комментария.

— Ага. — хмыкнул Валера. — Только «квадрат» осталось ленточками украсить, и на выкуп! Садись уже, поехали! Ещё Светку забирать.

Девушка, в белой блузке, чёрной длинной юбке с разрезом, на шпильках, в боевом раскрасе и с затейливой причёской, смотрелась просто убойно!

— Светочка, ты сегодня особенно хороша! — не удержался от комплимента Останин, а я подтверждающее кивнул.

— А как вы хотели! — ответила она, устраиваясь на заднем сидении. — Даже парикмахершу к себе домой с утра пораньше пригласила. Мероприятие-то ответственное!

— Ты песни Лещенко выучила? — усмехнулся Валера. — С ним в машине поедешь.

— Не наизусть, конечно, но подпевать смогу.

— Молодец. Родина тебя не забудет. — пообещал Останин.

На стоянке аэропорта мы подъехали к ещё четырём, таким же как наш, немецким «уазикам». Рядом стояли ГАИшная «девятка» и «каравелла».

— Генерал договорился насчёт сопровождения. — Валера указал на «девятку». — В нашем фургоне охрана для Березовского. Есть и ещё сотрудники на территории аэропорта, и за его пределами.

— Как президента встречаем. — хмыкнул я.

— И близко не так. — ответил Останин. — Там мероприятия на несколько порядков превышают те, которые проведены сегодня нами. Пошли, Матанцев с Казанцевым уже в терминале.

Пока шли, я вспомнил один из приездов в Екатеринбург Б.Н. Ельцина перед выборами 1996-го. Мне тогда пришлось до Академии добираться чуть ли не пешком — весь центр города был перекрыт, транспорт не ходил, и я пошёл на трамвайную остановку около Дворца молодёжи. И когда пересекал улицу Московскую, мимо пронёсся кортеж первого президента. В самой Академии преподаватели сообщили, что именно во Дворце молодёжи состоится какое-то торжественное мероприятие с участием Ельцина, на котором, в качестве почётного гостя, будет присутствовать и наш ректор, как один из авторов Конституции РФ 93-го года. Дорога домой всё равно лежала через Дворец, и мы с несколькими одногруппниками решили посмотреть на Бориса Николаевича «в живую», надеясь увидеть рядом и нашего ректора. Ельцина посмотрели, даже ручками помахали, но перед этим успели обсудить большое количество охраны и снайперов на крышах домов напротив, которые и не думали ни от кого скрываться. Второй раз, когда я видел уже чету Ельциных «в живую», было году в 2005 или 2006. Мне тогда дали билеты на ВИП-трибуну в Дворец игровых видов спорта на волейбольный турнир «Кубок Ельцина». Играли наши девчонки с китаянками. Почему помню — очень уж много было китайцев на противоположной трибуне. Складывалось ощущение, что приехали все продавцы с «Таганского ряда» родом из Поднебесной. И они очень здорово поддерживали свою команду! Чета Ельциных сидела от меня метрах в десяти, их окружали всего пять или шесть телохранителей. Ажиотажа никакого было, у меня даже никто билеты с документами не проверил, как и у других простых смертных. Эта ВИП-трибуна так и осталась практически пустой, а зрители обходили её стороной, хотя размещаться на свободных местах никто им не запрещал.

Вот и Березовского мы будем встречать, видимо, по варианту «лайт». По большому счёту, одна показуха для успокоения нервов олигарха. А если говорить уж совсем откровенно, даже если его и грохнут у меня на глазах, особо не расстроюсь. Главное, чтоб никого из моих не задело…

— Так, господа и дамы. — сказал нам Матанцев, когда мы поздоровались с ним и Володей. — Встречаем, знакомимся, обмениваемся любезностями и едем в профилакторий. До машин идём быстро, нигде не задерживаемся. Алексей, ты с Валерой везёшь Березовского с его начальником СБ, мы с Володей Егоровых. Светлана садит в третью машину Лещенко и развлекает народного артиста всю дорогу. Четвёртый «квадрат» запасной, мало ли что… План пока такой. Если что-то поменяется, по ходу разберёмся. Все всё поняли? — мы дружно кивнули. — Вот и ладненько. Руководство области и города должно быть в профилактории к семи, не раньше. Зная их, могу предположить, что реально они будут только к восьми.

Самолёт из Москвы сел точно по расписанию. Первыми появились Егоровы, за ними шли оживлённо беседующие Березовский с Лещенко, замыкал процессию бесфамильный «полковник» Вадим, который буквально сканировал окружающее пространство напряженным взглядом. Сделав для вида несколько шагов навстречу, мы, с Матанцевым во главе, остановились и стали дожидаться, когда Егоровы и остальные приблизятся. Церемония знакомства и обмен впечатлениями от полёта не продлились долго, однако я успел заметить, какими масляными глазками рассматривали Светлану Березовский с Лещенко.

Уже когда выехали с территории аэропорта в направлении челябинского тракта, олигарх поинтересовался:

— Алексей, а эта девушка, Светлана, ваш администратор, нельзя ли с ней познакомится поближе?

— Нельзя, Борис Абрамович. — улыбнулся я. — Администратором у нас, точнее, у меня, она работает не просто так. Вы же понимаете… Но мы можем подобрать вам достойную замену…

— Очень жаль, Алексей, очень жаль… — Березовский сделал вид, что расстроен. — Очень красивая девушка! А на счёт замены я подумаю…

Глава 8

По дороге в Сысерть мы с Березовским, помимо его вечернего досуга, успели обсудить достаточно много — положительные впечатления тех трёх англичан, которым я провёл сеанс у олигарха на даче, бодрость и отличное самочувствие самого Бориса Абрамовича, его планы пригласить в ближайшее время к нам на приём ещё платёжеспособных граждан, как из стран бывшего Советского союза, так и из-за рубежа. Естественно, подчеркнул он, если мы достигнем устраивающих всех договорённостей. Не забыл Березовский поддеть меня и насчёт Лещенко, заметив, что сейчас в Москве у бизнесменов больше в почёте женские коллективы, с короткими юбками, глубокими вырезами и симпатичными мордашками. Когда я, с усмешкой, пообещал олигарху в следующий его визит к нам обеспечить явку «поющих трусов», он расхохотался от этого выражения, как и Валера с Вадимом.

В профилакторий мы добрались в районе двенадцати часов дня. Первым делом познакомили московских гостей с нашим Главным врачом, Айболитом, и администратором, Зоёй Ивановной. Затем, заселили в номера. Пока гости приводили себя в порядок, спустились в ресторан.

— Лёшка, — начала жаловаться мне Света, — Лещенко ко мне приставал всю дорогу! Ещё бы чуть-чуть, и за коленки бы начал хватать!

— Как же я его понимаю! — улыбнулся я. — Терпи пока, ничего с этим не поделаешь.

— Да понимаю я всё… — девушка вздохнула. — И этот, который Борис Абрамович, в аэропорту чуть глазами не затрахал! С ним проблем не будет?

— Не будет! — успокоил я её. — Занимайся Львом Валерьяновичем, улыбайся ему, развлекай! Терпи, в общем… Мы тебе потом премию выпишем, и молока за вредность дадим, но наша эстрадная звезда должна быть вечером в хорошем настроении и заливаться соловьём.

— Хорошо, Лёша. — кивнула она.

Обед прошёл довольно-таки быстро, алкоголя не было. Я сидел за столом с Березовским и Матанцевым, которые периодически обменивались ничего не значащими фразами. Лещенко посадили со Светой, Верой Фёдоровной и нашим Айболитом, Валера с Володей соседствовали с Вадимом, который сел так, чтобы его шеф постоянно был в поле зрения.

После обеда Айболит провёл экскурсию по зданию профилактория. Всё это время я наблюдал за реакцией Березовского, который внимательно рассматривал интерьеры помещений и оборудование спа. Не поленился он зайти и на кухню, наполнением которой остался доволен. Дальше мы дружно направились исследовать территорию, в том числе и пляж. Уже когда мы были на пирсе, Егоров сделал знак жене, и она, подхватив под локотки Лещенко и Светлану, удалилась с ними «кормить таких замечательных ручных белок». Останин с Казанцевым тоже отошли на приличное расстояние.

— Очень неплохо. — прокомментировал олигарх увиденное, опёршись на перила пирса. — Приличия соблюдены, территория осмотрена, о всей вашей деятельности я в курсе из отчёта СБ Президента. Приступим непосредственно к переговорам. — он посерьёзнел, и оглядел по очереди меня, Матанцева и Егорова. — Виктор Петрович, — обратился он к генералу, — Алексей с Олегом Васильевичем должны были вам передать содержание нашего с ними последнего разговора.

— Да, Борис Абрамович. — кивнул Матанцев. — Передали.

— Отлично. — кивнул в ответ олигарх. — Повторюсь тогда только в общих чертах. Со своей стороны предлагаю защиту на всех уровнях и очень обширные связи, как в России и бывших республиках почившего в бозе СССР, так и в странах ближнего и дальнего зарубежья. Клиентов вам буду поставлять на постоянной основе. Учитывая, что вы уже вышли на известные фирмы с этими вашими аккумуляторами, — Березовский покосился на Егорова, — готов поучаствовать в организации производственных мощностей, в том числе и деньгами, если аккумуляторы будут востребованы. С мой помощью вы экономите самый главный и невосполнимый ресурс — время. Которое ещё и деньги… — он замолчал, ожидая нашей реакции.

Матанцев с Егоровым переглянулись и повернулись ко мне. Понятно, что Олег Васильевич вообще, можно сказать, ни при делах, а вот Виктор Петрович совсем даже наоборот, но решил, всё-таки, отдать инициативу мне…

— Борис Абрамович, сколько хотите? — прямо спросил я.

Березовский, как будто, только и ждал этого вопроса.

— Тридцать процентов от всего! — твёрдо ответил он.

Где-то примерно столько я и ожидал. Слава богу, что сорок или пятьдесят не попросил!

— Ничего себе! — усмехнулся я, и для вида скривил лицо. — Однако, запросы у вас, Борис Абрамович! — и посмотрел на двух генералов, стоявших с кислым выражением на лицах. — Пришли на всё готовенькое, и сразу тридцать процентов!

— Алексей, я могу вообще сделать так, что эти тридцать процентов будет брать не с кого. — хищно улыбнулся олигарх.

— Вы мне угрожаете, Борис Абрамович? — я чуть «даванул» на него.

Березовский слегка побледнел, но присутствия духа не потерял. «Полковник» Вадим, было, дернулся достать оружие, но на него уже смотрели два «ПМ» генералов.

— Алексей, не забывайте про своих родителей. — криво улыбнулся олигарх. — В доме ведь всего один охранник. И вы, оба-двое, пукалки свои убирайте, в ковбоев сраных на основной работе будете играть.

Я «отпустил» Березовского, и обратился к генералам:

— Всё нормально. Переговоры продолжаются.

Наблюдая, как Матанцев с Егоровым убирают оружие, заставил себя успокоится и подумал: «Пиzдец тебе, Беня, пришёл! Рано или поздно, но я тебя грохну! При любых раскладах!»

— Тридцать процентов, Алексей, тридцать! — повторил Березовский. — Ваши родители будут гарантией выполнения наших договорённостей на весь период их действия. И не делайте такого лица, Алексей, это всего лишь бизнес! Мы договорились?

Я посмотрел на Матанцева, который мне кивнул.

— Да.

— Отлично. Теперь обсудим детали.

Как я и предполагал, Березовский все финансовые потоки попытался замкнуть на себя. Наша с Матанцевым попытка возразить не возымела никакого эффекта — зачисление всего объёма денежной наличности должно было проходить через подконтрольный олигарху банк. Кроме того, он возжелал «лечить нужных людей» бесплатно, мотивируя это тем, что это пойдёт только на пользу «нашему общему бизнесу». Были и ещё условия, не выгодные нам, но для Березовского открывавшие нехилые перспективы. А уж когда он заявил, что должен контролировать всю «лечебную» деятельность, и это не обсуждается, я принял для себя решение…

— Ну что, — улыбался Березовский, видимо довольный результатами переговоров, — всё обсудили, к общему знаменателю пришли. Пора домой возвращаться.

— У на вечер визит Росселя с Чернецким ожидается. Не останетесь? — с каменным лицом спросил Матанцев.

— Да на кой они мне, Виктор Петрович? — ухмыльнулся олигарх. — Да и вам, под моим крылом, они не особо и нужны. Так что поеду я. До Кольцово добросите? — спросил он.

— Конечно. — кивнул генерал.

Когда мы все вместе подходили к крыльцу корпуса, я, чуть приотстав, показал знаками Валере и Володе, двигаться за нами. Зайдя в холл, отодвинул в сторону обоих генералов, и, войдя в своё состояние измененного сознания, оглушил Березовского вместе с его охранником. Сидевшая за стойкой Зойка вскочила и круглыми глазами уставилась на два лежащих тела. Сзади уже подскочили Останин с Казанцевым.

— Хватайте, и ко мне в кабинет! Быстро! — негромко скомандовал я. — Зоя Ивановна, на шухер!

Вопросов не последовало — Матанцев с Егоровым схватили Березовского, Останин с Казанцевым — «полковника». Зойка, в расслабленной позе, перегородила вход в ресторан, успевая при этом поглядывать ещё и в сторону спа. Да… Эти товарищи в стрессовой ситуации приучены действовать быстро, и головы не терять. Но накладка всё же случилась — уже когда Валера открыл дверь моего кабинета, на шум из своего выглянул Айболит.

— Закройся! — кинул ему Матанцев. — Зоя, проследи. — администратор кивнула и толкнула оторопевшего доктора внутрь его кабинета.

— На диван их садите. — указал я, закрывая дверь.

Когда олигарх с охранником оказались на диване, четверо моих подельников уставились на меня с немым вопросом.

— Эти твари в отключке, можете говорить. — усмехнулся я.

— Ты же понимаешь, Алексей, что если они это всё вспомнят, нам всем пиzда? — серьёзно спросил Матанцев, а Егоров кивнул.

— Понимаю. — согласился я. — Сделаю так, что они ничего не вспомнят. Как вам переговоры?

— Это не переговоры, а очередной захват ресурса господином Березовским. — криво улыбнулся Егоров. — Он Алексею расправой над родителями угрожал. — пояснил генерал Останину и Казанцеву. — Надо срочно туда группу высылать! — это было сказано Матанцеву.

Тот уже было дернулся к телефону на столе, но я его остановил:

— Виктор Петрович, они сейчас сами всё расскажут. Там посмотрим.

— Хорошо. — он вернулся на место. — Что делать собираешься?

— Сначала допрашивать, потом кодировать. — хмыкнул я. — Вернее, допрашивать будете вы, а я помогать, в меру своих скромных сил…

Все четверо комитетчиков переглянулись и Матанцев кинул Валере:

— У Зои должен быть магнитофон. Пусть тащит.

Останин кивнул и вышел из кабинета. Вернулся он с пакетом, из которого достал «Весну».

— Не смотри так, Студент, это только снаружи «Весна»… — хмыкнул Матанцев. — Можем приступать. — кивнул он, глянув на зажегшийся красный огонёк.

Перейдя в состояние изменённого сознания, я «привёл в чувство» Березовского. Из его «показаний» следовало, что, учитывая мои непонятные способности, по совету Вадима, на переговорах, как и в дальнейшем, они решили перестраховаться с помощью моих близких. Для этого в Екатеринбург на неделе приехала специальная группа в составе четырёх человек, которых, через местные связи олигарха в криминалитете, обеспечили всем необходимым, в том числе и оружием. Этим же объяснялось его появление у нас в профилактории в сопровождении только «полковника» — в случае, если переговоры пойдут не так, слишком много людей знало, куда отправился олигарх. Оставив решение этого вопроса на потом, я поинтересовался у Березовского, по чьей инициативе действовала Служба безопасности Президента. Последовал ответ, что по его. Следующим, что мне очень хотелось выяснить, это дальнейшие планы олигарха на «наш общий бизнес». Выяснилось, что конечной целью Бориса Абрамовича являлось постепенное завладение всеми моими «знаниями», с последующим моим устранением. Он очень хорошо себе представлял все те блестящие перспективы, открывающиеся перед ним в случае удачного развития сценария. И финансовые перспективы были совсем не на первом месте. Он прекрасно понимал, что без усиления своего влияния в мире, эти бумажки и цифры с нулями на счетах — полная ерунда! Матанцеву с Егоровым, не говоря про Останина с Казанцевым, через некоторое время, грозило увольнение с должностей с последующим уголовным преследованием. Закончить жизнь они должны были самоубийством. Дальше «допрос» учинили Вадиму, у которого Матанцев выяснил подробности о группе. Оказалось, что группу курирует заместитель «полковника», который тоже сейчас находится в Екатеринбурге. Если до семи вечера ему не отзвониться — будет произведён захват моих родителей для дальнейшей торговли.

— Предлагаю пока не суетиться, в непосредственной опасности твои родители не находятся, Алексей. — задумчиво сказал Матанцев. — А если мы начнём предпринимать какие-либо действия, у этих двух пидо…сов могут возникнуть подозрения… — он кивнул в сторону дивана.

— Согласен с Витей. — это был уже Егоров. — Если всё пройдёт так, как ты обещал, Алексей, эта группа уедет, никому не причинив вреда.

— Уговорили. — кивнул я. — Олег Васильевич, предлагаю вам допросить Березовского по поводу его финансовых махинаций, вы больше в курсе, что надо спрашивать. Но у меня условие — вся эта информация останется между нами. И использовать мы её будем в собственных интересах.

— Да я и так в курсе всех его мутных дел, Алексей. — хмыкнул москвич. — Так, если только кое-какие детали могу уточнить. И прекрасно понимаю, что использовать эту информацию можно только в частном порядке, никак не в служебном. У этой гниды такие завязки в Кремле, что… — генерал махнул рукой.

— Вот и воспользуемся проверенной схемой Бориса Абрамовича! — улыбнулся я. — Перенаправим финансовые потоки обратно в Россию. К нам. Не сразу, конечно, но этот, — указал на сидевшего со стеклянными глазами олигарха, — профинансирует все наши начинания.

— А сможешь, Студент? — первым «въехал» в тему Матанцев, а у Егорова, Останина и Казанцева на лицах стало появляться выражение понимания.

— А у нас есть другой выход? — серьёзно спросил я.

Надо было отдать должное Егорову — он действительно очень хорошо представлял себе, что надо было спрашивать у Березовского. В течении получаса звучали названия банков и фирм, отечественных и зарубежных, номера счетов и суммы, исчисляемые десятками и сотнями миллионов долларов. Попытка Олега Васильевича начать выяснять порядок доступа к этим счетам и пароли была мною пресечена:

— Он, если что, сам нам эти деньги отдаст.

Генерал кивнул и продолжил. Незачем моим коллегам «по опасному бизнесу» знать подобные вещи — слишком велик соблазн! Пусть только у меня будет возможность получить через Березовского эти бабки, преданнее будут. Когда Олег Васильевич закончил, пришло время думать про то, как мы будем «обставляться», и какие «установки» должен получить Березовский со своим охранником.

— Предлагаю, чтобы они очухались в нашем спа, на массажных столах. — сказал я.

— Нормально. — согласился Матанцев, переглянувшись с Егоровым. — Валера, переговори с Зоей, пусть готовятся. — Останин выскочил в приёмную, а Виктор Петрович уточнил у меня. — Сколько процентов ты ему внушишь?

— Думаю, двадцать. Плюс обещание помочь с деньгами и связями на организацию перспективных производств.

Матанцев опять переглянулся с Егоровым.

— Работай.

Следующие пятнадцать минут я потратил на кодирование олигарха и его охранника. Установки были следующие: Алексей Балашов для Березовского лучший друг, товарищ и брат, которому надо помогать во всех его начинаниях и защищать всеми доступными средствами от посягательств третьих лиц; переговоры прошли успешно, Борис Абрамович имеет долю в двадцать процентов от всего, но деньгами брать не будет — все эти доходы будут вкладываться в другие проекты Алексея Балашова, более того, про просьбе последнего, олигарх будет выделять ещё и дополнительное финансирование в неограниченном количестве американских рублей. В ближайшие дни Борис Абрамович займётся организацией нашего общего банка, в котором также будет иметь свои двадцать процентов, но никаких «левых» дел через этот банк проворачивать не будет, он создаётся для обслуживания только наших интересов. Группа, присланная в Екатеринбург, подлежит отзыву, как излишняя перестраховка.

Особое внимание я уделил «провалу в памяти» — после переговоров мы долго гуляли по берегу пруда, дышали чистым лесным воздухом, потом Березовский решил испробовать на себе всю целительную силу нашего спа, а во время сеанса массажа заснул, как и его охранник.

Когда мы перетащили, со всеми предосторожностями, эти два тела в массажный кабинет, и уложили на столы, предварительно раздев, я попросил Зою, смотревшую на меня с плохо скрываемым страхом, приказать массажисткам хорошенько «промять» Березовского и его охранника, чтобы скрыть следы падения в холле — мало ли что, спишут боль на массаж. Всех остальных отправил в ресторан, а то Вера Федоровна с Львом Валерьяновичем нас уже точно потеряли. Не забыл напомнить Матанцеву про Айболита, на что услышал: «Не учи отца…» Остаться с собой попросил Валеру, чтоб скучно не было.

— Ну ты, Лёха, дал… — вздохнул Останин, когда мы с ним сели в зоне отдыха. — Но этот пид…р каков? Опять на чужом горбу в рай решил заехать!

— Валер, зачем менять схему, если она работает? — усмехнулся я, пытаясь придти в себя — меня начало отпускать дикое напряжение последних трёх часов.

— Как думаешь, они не прочухают? — он мотнул головой в сторону открытой двери массажного кабинета, в котором, под присмотром Зойки, трудились две массажистки.

— Если уж я наркоманов кодировал, то с этими-то…

— Остаётся только на это и надеяться… Иначе, Лёха, как правильно выразился Петрович, нам всем пиzда!

— Не ссы, Валера, прорвёмся!

Минут через сорок выглянула Зойка:

— Мы закончили. Девушки проинструктированы и будут улыбаться, как ни в чём не бывало. — заверила она. — Моё присутствие необходимо?

— Да. — кивнул я. — Сейчас их разбужу, когда оденутся проводите в ресторан.

— Хорошо.

Зайдя в массажный кабинет, я усмехнулся — эти два тела, накрытые простынками, так напоминали мне трупы в морге, что хотелось умилиться.

— Просыпайтесь! — скомандовал я, после чего Березовский со своим охранником завозились на столах. — Как вам массаж? Классные у нас специалисты?

— Да. — прокаркал Борис Абрамович, видимо у него всё во рту пересохло. — Аж заснул.

— Ну, одевайтесь. Ждём вас в ресторане. — кинул я, обратив внимание на вполне довольные лица олигарха с «полковником», и вышел из кабинета.

В баре негромко играла попса, все гости с «хозяевами» сидели за столиками и негромко общались. Матанцев, Егоров и Казанцев встретили меня вопросительными взглядами, на что я с улыбкой кивнул, успокаивая их. Взяв себе стулья, мы с Валерой присоединились к общей компании. Наш Айболит хоть и был слегка бледноват, но вёл себя вполне адекватно. Душой вечера, конечно же, был Лев Валерьянович, который травил анекдоты и рассказывал смешные истории со своих гастролей. Своё обаяние он, конечно же, направил на Светлану, которая подыгрывала певцу, но в меру. Не оставалась без внимания и Вера Фёдоровна. «Комитетчики» же, хоть и улыбались, периодически вставляя пару слов для поддержания видимости разговора, но поглядывали в сторону холла, ожидая появления Березовского. Появился он минут через тридцать после моего прихода, довольный, расслабленный и улыбающийся.

— Теперь верю, Алексей, что у вас тут всё организовано в соответствии с самыми высокими мировыми стандартами! — заявил он. — Как заново родился!

Да и Вадим не выглядел таким напряженным, каким я привык его видеть.

— Присаживайтесь, Борис Абрамович! — встал я, и перенёс очередной стул к нашему столу. — Позвать официанта?

— Если вам не трудно, Алексей. Лев Валерьяныч, а ты на массаж не ходил?

— Нет, Борис Абрамыч. Я девушек развлекал! — улыбнулся Лещенко.

— Настоятельно рекомендую. — зажмурился Березовский. — Виктор Петрович, Вадиму позвонить надо, где это можно сделать?

— Володя, займись. — повернулся генерал к Казанцеву.

Понаблюдав за Березовским и его вернувшимся охранником ещё какое-то время, я, как и мои «коллеги», пришёл к выводу, что всё, пока, идёт по плану, олигарх уезжать не собирается, а, напротив, находится в самом благодушном настроении. Но я, всё же, напрягся, когда Борис Абрамович наклонился ко мне, и попросил с ним отойти в сторонку.

— Алексей, а помните наш с вами разговор по дороге из аэропорта насчёт девушек? — он мне хитро подмигнул.

— Созрели, Борис Абрамыч? — усмехнулся я.

— Есть такое дело… — кивнул он. — После массажа как заново родился! Настроение прекрасное, отличная компания, да ещё и ваша Светлана своей красотой прямо провоцирует на романтику!

— Секунду, Борис Абрамович. — я повернулся к компании. — Валера, можно тебя? Как у нас с девушками, Валера, а то Борис Абрамович… — многозначительное молчание вкупе с характерными жестами рук и соответствующей мимикой должны были дать понять Останину всю серьёзность романтических желаний олигарха.

— Каких предпочитаете, Борис Абрамович? — не растерялся Останин. — Блондинок, брюнеток, шатенок, умных? На Вадима брать? — я же предпочёл не присутствовать на «взрослых» разговорах, и вернулся за стол.

Улучив момент, меня выдернула из-за стола уже Светлана, которую Лещенко проводил слегка ревнивым взглядом.

— Лёшка, я такими темпами курить начну! — выдохнула она, когда мы вышли на крыльцо. — Хоть иногда отлучаться можно! В туалет ведь не набегаешься, а Лёв вцепился, как клещ! Только Вера Фёдоровна и спасает!

— Лев?.. — поднял бровь я.

— Не придирайся к словам! — отмахнулась она. — Лещенко чуть ли не сразу его только по имени попросил называть. Я сегодня с тобой ночую, и не смей возражать! — припечатала она. — С этого Ромео станется и ночью ко мне припереться! Запал конкретно, отказа не примет, я это сразу вижу… Пустишь?

— Куда я денусь. — кивнул я.

— Теперь по делу. — девушка неуловимо изменилась. — Аппаратуру в ресторане Лещенко проверил, пока вы там переговоры свои переговаривали. Остался доволен. На его пробы даже повара сбежались, не считая официантов и горничных. Все аплодировали… Поёт он, конечно, классно! Видеть и слышать это всё в живую — просто улёт! Я даже к его творчеству отношение поменяла!

В этот момент на крыльцо вышел Валера.

— Воркуете, голубки? — хмыкнул он. — Слушайте меня внимательно. К нам выезжают десяток девушек. То бишь, проституток, если говорить прямо. Дамы все с понятием, херню не сотворят и не сморозят. Прошу отнестись к ситуации с пониманием. Особенно это касается тебя, Света. Может и твоему Льву Валерьянычу кто приглянётся. Ревновать не будешь?

— П-ф… — фыркнула она. — Я, к твоему сведению, уже с Алексеем о ночёвке в его номере договорилась. — гордо ответила наша красавица.

— Это снимает кучу вопросов. — серьёзно сказал Валера.

— Ты и сам не теряйся. — посоветовал я. — Или ты с сексотами не спишь?

— Всяко бывало… — деланно повинился Останин. — Отойдём, Алексей, на секунду. — мы спустились с крыльца. — Вадим явно отозвал группу. — сказал он мне негромко. — Из записи разговора, который мы прослушали с Зоей, с большой долей вероятности, можно сделать именно такой вывод.

— Слава богу! — окончательно отлегло у меня, хотя после череды всех этих наркоманов должна была уже сформироваться уверенность в собственных возможностях, которыми меня наделили Высшие Силы. — Да и эти двое ведут себя полностью в соответствии с моими пожеланиями.

— Это да. — кивнул Валера. — Я успел с Петровичем и Василичем парой фраз перекинуться, они тоже так считают. Так что расслабься, и получай удовольствие, Студент! А сейчас пошли в ресторан, негоже гостей без присмотра оставлять! — усмехнулся он.

В баре, как раз, накрывали поздний полдник — бутерброды с сёмгой и маслом.

— Руководство области и города подъедет непонятно когда, а кушать мы захотим уже скоро! — прокомментировал всё это Матанцев.

— Может чуть вина? — спросила Вера Федоровна.

— А мы совсем не против! — ответили ей муж и Матанцев в один голос.

— Тогда две бутылки белого! — скомандовала генеральша официанту.

Пока дегустировали вино, а Березовский традиционно тянул коньяк, к Валере подошла Зоя, и шепнула ему что-то на ухо. Он, первым делом, подошёл к Березовскому и, в свою очередь, что-то сказал, после чего олигарх поднялся и направился на выход, в сопровождении своего верного Вадима.

— Пошли, — шепнул мне Останин, — нимфы прибыли.

Девушки ждали нас в холле. Зоя Ивановна, как заправская мамка, хлопнула в ладоши и скомандовала:

— Построились, девочки!

Да, посмотреть было на что! На любой вкус и тугой кошелёк! Все десять! Высокие и не очень, блондинки, брюнетки, рыжие, в теле, с роскошными формами, худые, с небольшой грудью и попой. Все при вечернем недешевом туалете и ярком макияже. Вульгарности, а так же некой пресловутой «печати порока», ни на одном лице я так и не заметил — это были просто очень красивые и яркие девушки. У некоторых так вообще в глазах высшее образование читалось, а не учага на районе или торговый техникум… Даже сакраментальный вопрос — «А можно всех посмотреть?» — к этой ситуации не подходил совершенно, красавиц хватало с головой! Что они забыли в Екатеринбурге? С такими внешними данными и низкой социальной ответственностью была им прямая дорога в Москву, приличные бы деньги зарабатывали!

Березовский оживился, заулыбался в ответ на выглядевшие вполне искренними улыбки девушек, и начал прохаживаться вдоль «строя». Маслянистыми стали глазки и у Вадима. И я его прекрасно понимал! Было б мне на самом деле семнадцать лет — сам ни одну бы не пропустил! Это у нас Борис Абрамович, с его-то деньгами, возможностями и соответствующим опытом с московскими модельками, мог себе позволить быть гурманом. Выбор олигарха, в конце концов, остановился на двух красотках, высоких блондинке и брюнетке, годков этак двадцати трёх, двадцати четырёх, явно подружках. Этот вывод можно было сделать по тому, как они стояли, чуть прижимаясь друг другу.

— Как зовут, красавицы? — поинтересовался он.

— Наташа. — продемонстрировала белые зубки блондинка.

— Лена. — не менее белыми зубки были и у брюнетки.

— Валера, я выбрал Наташу и Лену. — повернулся олигарх к Останину.

— Вадиму? — Валера мотнул головой в сторону «полковника».

Видимо, и тут сказались мои «установки» — Березовский чувствовал себя в безопасности, вокруг не злые конкуренты, норовящие «отжать евойное», а, в первую очередь, друзья, с которыми организован очень перспективный и доходный бизнес. Так что олигарх, особо не парясь, разрешающе кивнул своему охраннику. Тот тоже, находясь под «установками», слегка расслабился, и, ни секунды не раздумывая, указал на невысокую фигуристую шатенку с очень приличной грудью.

— Марина. — представилась она.

— Отлично! — подытожив, сказал Валера. — Зоя Ивановна, разместите всех девушек, вечер только начинается.

Та кивнула, и, уже заходя в ресторан, я услышал:

— Так, красавицы, слушайте меня внимательно…

Произнесено это было таким тоном, что я начал понимать Светлану, которая Зойку не то чтобы боялась, но опасалась точно.

К восьми вечера приехал Чернецкий Аркадий Михайлович. Матанцев встретил его и проводил в ресторан, где и познакомил с нами со всеми. Особенно мне понравилось выражение удивления на его лице, когда градоначальник увидал Березовского. Были они знакомы, и даже перекинулись парой фраз. Моя скромная персона Чернецкого не заинтересовала совершенно — он, наверное, принял меня за сына кого-нибудь из присутствующих. В половине девятого пожаловал Россель Эдуард Эдгартович, и всё повторилось как под копирку. Затем Матанцев, прихватив нашего Айболита, повёл глав области и города на экскурсию, а в ресторане в это время уже заканчивали накрывать столы для торжественного ужина, да бармен Виктор с Лещенко проверяли в последний раз аппаратуру для выступления артиста. Самое интересное началось, когда вернулся Матанцев с чиновниками и мы начали занимать столы, поставленные полукругом напротив сцены.

— Виктор Петрович, вы садитесь там как-нибудь сами… — отказал генералу Березовский, когда тот пригласил его за центральный стол. — Мы с Алексеем за соседним столиком расположимся. — олигарх демонстрировал лёгкое пренебрежение по отношению к Росселю и Чернецкому.

— Хорошо, Борис Абрамович… — усмехнулся Матанцев, но так, чтобы эти двое не заметили, налил себе водки и повернулся ко всем остальным.

Дальше была речь, в которой генерал желал удачи и процветания профилакторию «Урал», его владельцам и нам с Айболитом. Ни одним словом Матанцев не обмолвился о своём участии в этом проекте. Когда он закончил, все похлопали и выпили. Следующему, кому предоставили слово, был Айболит, который был краток — дайте только пациентов, а уж он всех вылечит, особенно с той командой профессионалов, которые здесь собрались! Оказалось, что это была грамотная подводка к выступлению Лещенко с «Команда молодости нашей», после которой сразу последовала «Ни минуты покоя». И это было круто! Подпевали все без исключения! Третий тост, через некоторое время, произносил Егоров, подчеркнув особую связь Екатеринбурга и Москвы. Закончил он слегка пафосно — предложил выпить за Россию-матушку, а в динамиках заиграло вступление к «Родная земля». Когда песня закончилась, поднялись Россель с Чернецким, пожелавшие профилакторию и его работникам процветания в эти непростые времена, и попросившие Льва Валериановича исполнить «Городские цветы», что и было сделано к их вящему удовольствию. После исполнения «Цветов» чиновники засобирались, поблагодарили Лещенко за его творчество и со всеми попрощались. Матанцев с Березовским пошли их провожать, а у нас продолжилось веселье. Лещенко, по просьбе Веры Федоровны, исполнил «Городские цветы» ещё раз, и чета Егоровых закачались в танце, а я пригласил Светлану, которая буквально повисла на мне.

— Это чтоб у Льва Валерьяновича вообще никаких иллюзий не осталось. — услышал я.

После возвращения Матанцева с Березовским банкет превратился в фуршет — никто уже не сидел, все расслабились и начали свободно перемещаться по ресторану. Лещенко продолжал исполнять свои хиты, «Родительский день» пели только мы, он подпевал.

— Виктор Петрович, а эти-то двое почему так быстро срулили? — поинтересовался я, когда мы вышли на крыльцо «проветрится».

— Россель с Чернецким Бориса Абрамовича испугались! — ухмыльнулся Матанцев, глянув на стоящего рядом олигарха. — Так что со стороны областных и городских властей подлянок, я думаю, не будет!

— Их не будет и на федеральном уровне. — отсалютовал Березовский генералу бокалом с коньяком. — Обещаю! За наш проект! — мы чокнулись и выпили.

В половине двенадцатого ночи Егоровы засобирались к себе в номер, а олигарх вспомнил про ожидающих девах:

— Алексей, может позовём красавиц? — хитро прищурив глаза, спросил он. — Всех? Повеселее будет…

— Давайте, Борис Абрамович. — кивнул я и направился к Валере.

Когда, под чутким контролем Зойки, в ресторане появились проститутки, обалдели трое — Светлана, Айболит и Лещенко… К последнему сразу подошёл Останин, и начал что-то говорить, указывая на девушек. Вот тут Борис Абрамович оживился и начал веселиться по-настоящему! Бармену Виктору, который у нас сегодня исполнял обязанности ещё и диск-жокея, была засунута в жилетку пачка мятых баксов со словами:

— Давай, сынок, не подведи! Красавицы, под что будем плясать?

Выбор красавиц пал на группу «Комбинация», а Лещенко заметно расстроился, но ровно до того момента, как был увлечён на танцпол тремя нимфами. Мы со Светой поплясали тоже, а потом вернулись к Матанцеву, Останину и Казанцеву, которые с улыбками наблюдали за танцульками.

В номера поднялись уже после двух, причём Березовский с Лещенко продолжали веселиться в компании девушек под надзором Валеры, Вадима и Зойки.

* * *

Проснулись мы со Светой в одиннадцатом часу утра. Она, быстро одевшись, чмокнула меня в щёку и убежала в свой номер, приводить себя в порядок. Повалявшись в постели ещё минут пятнадцать, я выпил бутылку «Боржома» и пошёл в душ. Спустившись в бар, застал завтракающего Матанцева в компании Казанцева и Останина.

— Зря ты, Лёха, вчера так рано спать ушёл! — хмыкнул Валера. — Тут такое началось!..

Из его рассказа следовало, что отрывался Березовский по полной — девок напоил и устроил конкурсы с призами в виде бумажек с портретами мёртвых американских президентов, за которыми метнулся в номер Вадим. Был и стриптиз, и «бутылочка», и конкурс на акробатический этюд в обнаженном виде, и «самый страстный поцелуй», причём, целовались девушки между собой! Закончилось всё купанием голышом в пруду, после которого все более или менее пришли в норму.

— Так что ты, можно сказать, всё пропустил! — улыбался Останин.

— Да… — протянул я. — Обидно, слюшай! Хотел бы на это всё посмотреть. Слушайте анекдот!

Любовник приходит к замужней женщине. Пока они шли в спальню, он возбужденно начал рассказывает, что придумал:

— Короче, ты ложишься на кровать и раздвигаешь ноги! Я, в это время, раскачиваюсь на люстре и прыгаю на тебя! А потом…

Жена прерывает его:

— Подожди ты с этой люстрой! Я клетку с попугаем в гостиную перенесу, а то эта скотина в последнее время мужу всё рассказывает.

Голос из клетки:

— Вырвите мне язык, но я должен это увидеть!

К обеду появились Березовский с Лещенко, слегка похмельные, но довольные. Обсуждать ночные забавы они не стали, но дружно взяли в баре по бокалу коньяка. Поев, народ направился на прогулку, до отъезда в Кольцово оставалось ещё достаточно много времени. А я предложил Льву Валериановичу «подлечиться».

— Иди, Лёва, с Алексеем. — поддержал меня Березовский. — Я тоже у него на «сеансе» был. Мальчиком молоденьким себя теперь чувствую! Ну, ты ночью видел… — хмыкнул олигарх.

Что уж там должен был видеть Лещенко ночью, не знаю, но со мной певец пошёл. Когда закончил с ним, то подумал: «Будет ходячей рекламой профилактория «Урал» в этой их тусовке под названием «Российский шоубизнес»…

До отъезда успели подвести итоги встречи — Березовский сам предложил переговорить ещё раз. Он заверил меня, Матанцева и Егорова, что с банком проблем не будет, его юристы начнут готовить документы на следующей неделе, деньги для его двадцатипроцентной доли есть, с клиентами «на лечение» проблем не будет, а за оборотными средствами на покупку и расширение производственных мощностей мы можем обращаться в любой момент. В конце разговора олигарх протянул мне визитку со своим прямым номером и предложил звонить в любое время, а лучше почаще приезжать в Москву.

* * *

— Ну что, подведём промежуточные итоги… — Матанцев оглядел нас, разместившихся в одном из «геликов» на стоянке «Кольцово», после того как проводили московских гостей. — С Березовским, слава богу, разобрались! Алексей, спасибо! — я, улыбаясь, кивнул. — Россель с Чернецким к нам точно не полезут, явно испугались Бориса Абрамыча. Вы бы видели, как он их просил оказывать нам всяческое содействие… — генерал хмыкнул. — Это не просьба была, а, фактически, приказ! Да и когда за столом до этого сидели, главный вопрос, который их интересовал, это что делает на открытии «Урала» Березовский? Пришлось сказать о его доле… Больше вопросов не возникало… Так, поздно уже, опять встречаемся завтра в профилактории в двенадцать, день рождения праздновать будем. Всем пока!

* * *

День рождения, по сравнению с «хлопотами» пятницы и субботы, прошел очень спокойно — Матанцев, Казанцев и Останин были расслаблены и довольны жизнью. Причиной этого, со слов генерала, явился тот факт, что ему отзвонился Егоров, — Березовский весь полёт делился с Олегом Васильевичем своими первоочередными планами на развитие нашего совместного бизнеса, был полон надежд и нескромных ожиданий.

— Твоя установка работает. — похлопал генерал меня по плечу. — Надеюсь, и дальше Борис Абрамыч будет действовать в этом же направлении.

Подарили мне мои «коллеги по опасному бизнесу», в том числе и Светлана, помещение бывшего промтоварного магазина в центре города, на улице Малышева, площадью больше трёхсот метров. Документы уже были оформлены на моих родителей.

— «Сладкое» место, у «Уралмашевских» из под носа увели. — прокомментировал Валера. — Нас даже пытались на «стрелку» позвать. Пришлось «объяснять» этим беспредельщикам доступными методами в чём они не правы, Михалыч даже молодость вспомнил. — усмехнулся он, имея ввиду «коменданта» нашей базы.

Помимо документов на помещение мне было вручено удостоверение лейтенанта Федеральной службы безопасности РФ, с напутствием пользоваться им только в крайних случаях. Водительское удостоверение Останин обещал привезти завтра, вместе с одним из новых «геликов» — первый, который я «отжал» у Березовского, Валера решил оставить себе — типа, уже привык к нему.

Поляковы подарили «Паркер» с золотым пером. Судя по тому, с какой улыбкой наблюдал начальник нашей СБ за вручением, именно он эту ручку и помог им купить, во избежание подделок, так сказать. Родители удивили — оказывается, они купили большую кровать с хорошим матрасом в мою комнату в коттедже, и пожелали мне их не забывать и почаще ночевать с Женей у них, особенно после бани. Моя девушка, ещё утром, подарила мне четыре рубашки — две с коротким рукавом, две с длинным. Именно в одой из них я и щеголял на празднике.

Как я и предполагал, главной проблемой оказались мои дамы сердца — если Светлана всё прекрасно знала и понимала, лишь украдкой разглядывая Евгению, то вот последняя, в один прекрасный момент, не выдержала и отвела меня в сторонку.

— И что это за Светлана такая? — спросила она меня недовольно.

— Администратор наш. — ответил я спокойно.

— Слишком уж она молода… и красива для администратора!

— Это кандидатура Матанцева. — кивнул я в сторону генерала. — Она иняз закончила, курсы соответствующие, плюс кое-какой опыт работы присутствует.

— А почему она на тебя и меня так смотрит? — Женя прищурила глаза.

— Как так? — «не понял» я.

— Так.

— Она меня вообще боится! После того, что видела. — усмехнулся я. — А про тебя думает, наверное, как ты со мной таким страшным живёшь.

Моих объяснений Жене хватило, чтоб прошёл первый приступ ревности. Позже, девушки даже довольно-таки мило пообщались, и Женя окончательно успокоилась.

В ресторане никто есть не захотел, и мы весь день провели на территории профилактория, кушая по традиции шашлык, запивая его вином. Дома с Женей были в районе девяти вечера. Оказалось, что рубашки были не единственным подарком — девушка прикупила кружевное нижнее бельишко, которое и надела после душа. А меня, как оказалось, ждало продолжение праздника, чему я был только рад.

Глава 9

Закончилось лето, и наступили первые дни осени. За август мы успели сделать довольно-таки много.

Женя отучилась на автомобильных курсах, сдала внутренние экзамены в школе ДОСААФ, затем у неё были экзамены в ГАИ, естественно, под чутким Валериным надзором, и, наконец, девушка получила водительское удостоверение. Получила она и вожделенную «восьмерочку» модного цвета «мокрый асфальт». «Восьмерка», конечно, была уже не такой вожделенной после наших совместных поездок на моем «гелике», на который я окончательно пересел, но Женя была довольна, и вполне успешно осваивалась с ролью начинающего автолюбителя.

Валера сбагрил обязанности по охране моей «беззащитной тушки» на Николая с Вадимом, которые приглядывали еще и за Женей. Они же помогали нам с переездом в полнометражную трешку, которую моя девушка, наконец, обставила в соответствии со своими представлениями о красоте и домашнем уюте. Старания Жени мне тоже пришлись по вкусу. Останин же благополучно занял нашу старую квартиру, тоже оставшись довольным произведенным обменом.

Светлану, по примеру Жени, мы отправили на индивидуальные курсы по вождению. Посещала она их рано утром — весь остальной день сидела на телефоне или занималась нашими клиентами. Не забывала Света и про занятия с Зоей Ивановной, которые, с её слов, проходили теперь только на английском и немецких языках. Кроме того, Валера нашёл ей хорошего репетитора по французскому, который приезжал к девушке домой пару раз в неделю.

Закончился ремонт нашего этажа в гостинице «Уктусские горы». Конечно, до уровня профилактория он не дотягивал и близко, но откровенная убитая совдепия исчезла. Каюсь, иногда очень хотелось оставить хотя бы пару номеров в их первозданном виде, с кроватями, стульями, тумбочками и столами 70-х годов, если не 60-х, с этими яркими белыми или красными инвентарными номерами, нанесёнными, как будто специально, в самых видных местах, белым или голубым потрескавшимся кафелем в санузлах с маленьким зеркалом и неработающей сантехникой. Я думаю, многие из москвичей, в тайне, отнеслись бы с пониманием к моему маленькому капризу, и с огромным удовольствием провели время в подобных номерах, мило ностальгируя о прошедшей бурной молодости. Но, тем не менее, ремонт завершился, и приём мы начали вести в гостинице, что сразу дало тот результат, на который я и рассчитывал ранее.

В начале августа Валера нашёл практически новый туристический «Икарус». С его слов получалось, что руководство одного из автотранспортных предприятий решило подзаработать — денег на зарплату и содержание автопарка из бюджета города они не получали уже восемь месяцев. Автобус простоял на стоянке больше года, но разворовать его не успели — искали покупателя. За руль этого пепелаца я уговорил сесть отца, у которого были все категории, кроме «А» — мотоцикла. Очень хорошо помню его учёбу на категорию «D" автобус — в советское время к таким вещам относились очень серьёзно. Помимо стажа требовалось направление от организации, заново учили и сдавали ПДД, плюс вождение учебного автобуса, углублённое изучение матчасти и правил оказания первой медицинской помощи. Отец, поломавшись, согласился, уволился с работы и «принял» автобус. После необходимого ТО в той же самой организации, где «Икарус» купили, отец два дня потратил на тщательную уборку внутри автобуса, буквально его вылизав. Так что, когда прибыла первая «экспериментальная» партия москвичей численностью в двадцать пять человек, мы были во всеоружии, наняв, до кучи, еще и профессионального экскурсовода Лидию Васильевну. Не забыли мы и про ресторан гостиницы — Останин, пользуясь влиянием Матанцева в городе, вышел на ЕКУГИ, Екатеринбургский комитет по управлению госимуществом. Директору «Уктусских гор» было сделано соответствующее внушение, после которого в срочном порядке сделали косметический ремонт в холле гостиницы, на лестничных площадках и в ресторане. Ну как ремонт, тщательно помыли и чуть подкрасили. Главное, лифты привели в божеский вид — кинули новый линолеум на пол, заменили кнопки, да лампы в плафонах поменяли. Побеспокоился Валера и о кухне — был назначен новый шеф-повар, сменили и поставщиков продуктов. С официантами разобрались тоже — на время присутствия москвичей работала специально нанятая команда молодых людей с соответствующим опытом. И, что характерно, нам эти все мероприятия обошлись буквально в копейки! Если учитывать «выхлоп» даже с одного клиента!

Был у меня на отремонтированном этаже и свой кабинет — тот же самый двухкомнатный номер, обставленный офисной мебелью, кожаными диваном и двумя креслами. Для антуража в шкафы понаставили каких-то книг, а на стол ноутбук — это всё сразу погружало наших клиентов в привычную деловую обстановку и способствовало их расслаблению. В первой, проходной комнате у нас располагалась Светлана, на которой сейчас ещё возлагались функции расселения «понаехавших», и вызова их на «сеанс» из номеров. Охрану во время пребывания москвичей осуществляли сотрудники Валериного ЧОПа, и не только на этаже, но и в холле гостиницы. Первая партия москвичей осталась очень довольна подобным приёмом, практически все согласились на обзорную экскурсию по городу, не пожелав остаться в гостинице.

В «Уктусские горы» я перенёс и все остальные свои «приёмы» — местных клиентов, и афганцев, к которым начали присоединяться ещё и молодые парни, прошедшие Чечню. С ними, после моего сеанса, беседовал улыбчивый подполковник Алексей Дмитриевич, присланный Матанцевым, видимо, профилактировал на предмет вливания в стройные ряды криминала. Несколько раз Лебедев, лидер афганцев, присылал ко мне «левых» людей с просьбой их подлечить. Я не отказывал, но каждый раз напоминал ему про детские дома и госпитали.

Наш профилакторий за август месяц посетило порядка десяти человек по рекомендации Березовского. Денежную планку в сто тысяч долларов за неделю пребывания он установил сам. Клиент мог приехать и на меньший срок, но сумма оставалась той же самой. Среди этих десяти человек были три англичанина, каких-то знакомых тех наглов, которых я лечил у Бориса Абрамовича на даче. Остальные были нашими бизнесменами, тоже приятели олигарха. Все остались довольны и лечением, и отдыхом в компании весёлых девиц, с которыми всё обходилось без каких-либо эксцессов — Зойка, со слов Валеры, бдела и составляла на каждого досье, с аудио и видео подтверждениями. Светлана, встречавшая и провожавшая наших гостей, на этих бизнесменов мне тихонько жаловалась, типа, «непристойные предложения» поступают не только от каждого второго, но и от каждого первого! Единственное, англичане делали это более культурно, но суть оставалась той же. В общем и целом, профилакторий уже практически окупился за месяц своей работы, а на сентябрь номера забронировали ещё пятнадцать человек, и, со слов Березовского, это был не предел. Да ещё и генерал Егоров в беседе с Матанцевым обмолвился, что вокруг его жены, Веры Фёдоровны, круги нарезает столичная богема — Лев Валерьянович Лещенко действительно стал ходячей рекламой профилактория «Урал» и экстрасенса Алексея. Единственное, что останавливало эту самую богему — высокий ценник за лечение. После недолгого обсуждения, в том числе и с Березовским, для особо заслуженных и любимых народом артистов решили сделать исключение — принимать их в профилактории за чисто символическую сумму в тысячу долларов. Первой в списке была Алла Борисовна, приезд которой ожидался в середине сентября. Вот уж после её посещения профилакторий «Урал» точно должен был стать культовым местом. Второй по списку шёл Иосиф Давыдович Кобзон, которому я сам был готов доплатить за лечение — как бы к нему кто не относился, но его переговоры с террористами, захватившими мюзикл «Норд-Ост», снимали все вопросы к этому, без всякого сомнения, великому артисту и человеку! Флагманом всей этой движухи у нас стала Вера Фёдоровна, которая, после соответствующего инструктажа мужа, строила из себя «роковую женщину», имеющую «доступ к телу» таинственного экстрасенса Алексея. Никаких обещаний она никому не давала, но вот похлопотать…

Не забывал Матанцев и про соседний с профилакторием участок — его окончательно очистили от мусора, засыпали центральную дорогу щебёнкой, залили фундаменты, как под гостевые коттеджи, так и под наши четыре, проложили дорожки до территории профилактория. Особое внимание уделили пляжу — его почистили, завезли песок и соединили с уже действующим, не забыв выделить отдельную зону для наших с моими партнёрами нужд. Основные работы по строительству коттеджей генерал планировал на следующую весну и лето — у нас не Краснодарский край, зимой особо не разгуляешься.

Дела продвигались и по банковскому направлению — в конце августа был, наконец, зарегистрирован коммерческий банк «Урал». Основной проблемой при подготовке документов, как бы это не было смешно, стало название. Березовский настаивал на каком-нибудь эдаком, по аналогии со своими другими банками, типа, это сейчас модно и привлечёт больше средств потенциальных вкладчиков. Мои же аргументы за «Урал» лежали в другой плоскости — банк мы, прежде всего, создаём для обслуживания собственных проектов, привлечение средств вкладчиков и кредитование бизнеса находятся чуть ли не на последнем месте и не так актуально в ближайшее время. Борису Абрамовичу, в конце концов, пришлось согласиться с моими аргументами. Быстро решили вопрос и с помещением банка — Матанцев через ЕКУГИ помог выкупить половину небольшого трёхэтажного здания на улице Луначарского, с условием того, что остальную половину мы выкупим в ближайшее время. Березовский, даже после моего «внушения», хватку не потерял, и предпринял попытку, по уже стандартной схеме, поставить на места председателя правления и главного бухгалтера своих людей. Его действия не нашли у остальных акционеров, во главе со мной, никакого позитивного отклика, мне даже пришлось лететь в Москву и разговаривать на эту тему с Березовским лично. Пришли к компромиссу — председателем правления был назначен наш человек, вернее, человек Матанцева, главбухом тоже, а вот первым заместителем председателя правления — человечек Бориса Абрамовича. Недавняя встреча со всеми этими тремя товарищами оставила у меня двоякое впечатление — если со ставленником Березовского было всё понятно, крайне ушлый был типок, то вот председатель правления и главбух являлись выходцами из финорганов Советского Союза, важными и очень основательными, смотрели на молодого меня чуть свысока, даже несмотря на явное предупреждение со стороны генерала. После беседы с ними, вернее, моих вопросов наподобие: «Как собираетесь организовывать работу?», «Что вам для этого понадобиться?», «Где собираетесь брать сотрудников?», «Обозначьте сроки каждого мероприятия.», «Как вы видите дальнейшее развитие банка?», у меня сложилось стойкое впечатление, что вверенные бабки будут приняты, размещены на счетах и в хранилище, с ними точно ничего не случится, и воспользоваться ими можно будет в любой момент. Всё!!! О работе с населением по вкладам и кредитам новое руководство говорило с большой неохотой. Привлечение организаций и ИП на расчётно-кассовое обслуживание было сказано всего пару слов. Я мысленно схватился за голову! Понятно, что на первое время хватит и этого, но они же поставят на руководящие должности таких же, как они, хамовитых бывших работников сберкасс, которые только и умеют бабки от населения принимать и выдавать обратно! Вопрос с кадрами решил оставил себе, вернее, на конечное согласование со мной и Валерой, который пока исполнял обязанности главы СБ банка. К концу беседы председатель с главбухом смотрели на меня уже по-другому, а Матанцев с Останиным откровенно ухмылялись. Но разговор на этом не закончился — я прямо заявил ставленнику Березовского, что похороню его, если он вздумает мутить в банке «левые» дела, и Борис Абрамович ему точно не поможет. И даже если на «исполнение темы» будет прямой приказ олигарха, без согласования с нами, результат будет тот же. Добавил к этому ещё и моё «давление»… Мужичонка слегка спал с лица, и клятвенно заверил в своей полной лояльности «правящему режиму». Когда же я обратно повернулся уже к «нашим» двум персоналиям, спрашивать ничего не пришлось — активная жестикуляция и поток заверений в верности говорили сами за себя. Когда разъезжались, Матанцев пошутил, что как бы не пришлось искать новое руководство для банка после сегодняшней беседы, а я ответил, на полном серьёзе, что в скором времени этот вопрос может стать весьма актуальным — эти двое «совков» быстрое развитие, каким я его видел, точно не потянут. Генерал только махнул рукой и заявил, что хотел банк — получай, теперь это моя зона ответственности. Что характерно, во мне это не вызвало неприятия — примерно представляя тенденции развития в этой сфере, можно было «рулить» банком в «правильном» направлении. И если с деньгами проблем не было, то вот с кадрами была полная беда…

Вопрос по нашим аккумуляторам пока подвис — японцы пока себя практически никак не проявляли, явно пытаясь разгадать «рецептуру» и испытывая нашу продукцию. Но директору представители всех фирм позвонили и сообщили, что испытания идут, результатами они более, чем довольны. Вежливость японцев объяснялась ещё и тем, что директор не стал скрывать своих визитов к их конкурентам. Думаю, что в ближайшее время нам должны будут сделать предложения, подкупающие своей новизной.

Кардинальным образом я решил поступить и с учёбой — на лекции и семинарские занятия не ходить, а сдавать только сессии. Этот вопрос отдельно обговорил с Матанцевым, который был вынужден признать, что нормально учиться с моим рабочим графиком всё равно не получится. Он позвонил ректору, с которым я позже и встретился. Выслушав заслуженные упрёки с обещанием проконтролировать, чтоб у меня не было проблем из-за прогулов, ректор набрал Ирину Львовну, моего декана, и попросил встретится со студентом второго курса Балашовым и взять его на личный контроль. К встрече с Ириной Львовной подготовился — помимо обязательных вина и конфет, был приобретён недешевый набор из золотых серёжек, цепочки и браслета. Повторилась история с ректором — упрёки, упрёки и ещё раз упрёки. Высказав, что она обо мне думает, декан с благодарностью приняла подарки, и, пользуясь нашим совместным участием в неких июньских событиях, попыталась выяснить, чем же я таким занимаюсь, что не могу посещать учёбу? Ответ был стандартен — бизнесом, без уточнения сферы этого самого бизнеса. Уже конце разговора подарил Ирине Львовне ещё и «фирменный» крем, пояснив, что стоит он больше десяти тысяч долларов. Глядя на её расширившиеся глаза, добавил, что когда эффект будет «на лицо», она должна позвонить по указанному мной номеру Светланы для прохождения дальнейших процедур по омоложению, не забыв предупредить, что инициатива исходит прямо от меня.

На нашей базе продолжался ремонт, оставались чисто косметические моменты. ЧОП Останина окончательно разместился в административном здании. Кабинет директора Валера забрал под себя, Михалыч «ютился» в небольшой комнате на первом этаже. Асфальт на территории подлатали, сделали разметку, выделили отдельное место для стоянки «геликов», «каравеллы» и «Икаруса». Лабораторию перевезли неделю назад, и провозились с установкой оборудования два дня. Параллельно с этим Казанцев добывал ингредиенты как для таблеток с кремами, так и для аккумуляторов. Аккумуляторный заводик работал, но вся продукция шла на склад — покупателей за те деньги, которые мы просили, не было, не нужна была стране наша продукция. На совещании, устроенном Матанцевым в начале августа, после возвращения директора завода из Москвы, решили продолжать производство, убивая сразу двух зайцев — создать запасы на будущее, и не потерять рабочих, зарплату которым всё равно надо было платить.

Женьку Полякова, помимо помощи в лаборатории, я ещё устроил на работу в Валерин ЧОП, вернее, в нашу службу безопасности, во вновь созданный компьютерный отдел. Из «прошлого» помнил, что именно с этой сферой будет связана дальнейшая трудовая деятельность моего школьного друга. Кроме того, этому отделу предстояло заниматься всем компьютерным оснащением банка, а значит Женька должен был набраться хорошего опыта. Его, как и его мать, Ольгу Петровну, мы с Валерой планировали в последствии официально трудоустроить в коммерческий банк «Урал» на разные должности.

Это же самое касалось и Светланы с моей Евгенией. Если с первой было всё понятно — формальная должность помощника председателя правления банка в трудовой книжке с сохранением прежнего функционала, который у неё всё время расширялся, то вот в отношении Жени были определённого рода сомнения — мне очень хотелось, чтобы девушка набралась реального опыта в банке, который у неё отсутствовал вообще. Она пока была не в курсе моих планов, про банк ничего не знала, поговорить на эту тему я собирался с ней в ближайшее время.

Глава 10

— Алексей, а можно с вами поговорить наедине? — вдруг спросил на неплохом русском сидящий напротив меня мистер Уолш, или просто Джон — именно так он настаивал его называть.

Мой с ним сеанс уже подходил к концу. Я перевёл взгляд на Зою Ивановну, которая, играя роль переводчика, продолжала сидеть с улыбкой и ничем не обозначила своего отношения к предложению англичанина, да ещё и сделанному на русском.

— Зоя Ивановна, спасибо! Вы свободны. — сказал я ей.

Он встала и вышла из моего кабинета.

— Слушаю вас внимательно, Джон. — кивнул я, уже начиная догадываться о чём пойдёт речь. И не ошибся…

— Алексей, а не хотите в Британии очень много денег заработать? — англичанин чуть позволил себе развалиться в кресле и достал трубу, видимо с сигарой внутри. — Вы позволите, Алексей?

— Нет, Джон, не позволю. — усмехнулся я.

— Хорошо, Алексей. — Уолш убрал трубу обратно во внутренний карман пиджака, ничем, впрочем, не показав своего недовольства. — Итак, самые лучшие клиенты, огромные заработки, новый уровень жизни! — продолжил он. — Весь мир у ваших ног, Алексей! Общение только со сливками общества, так ведь у вас говорят? — я кивнул. — Как вам моё предложение?

— Это всё так неожиданно, Джон… — мне пришлось сделать вид, что задумался. — Даже и не знаю, что вам ответить.

— А вы и отвечайте сейчас, просто пообещайте мне подумать.

— Обещаю. — кивнул я.

— Возьмите мою визитку. — он протянул мне карточку. — Мне здесь находиться ещё пять дней. Жду нашей встречи для серьёзного разговора до моего отъезда. Всего хорошего. — англичанин встал и протянул мне руку для рукопожатия.

Пришлось вставать и с улыбкой жать руку Уолшу.

После того, как он ушёл, в кабинет вернулась Зойка и уставилась на меня вопросительно.

— Что вы так на меня смотрите, Зоя Ивановна? — усмехнулся я. — На мне узоров нет, и цветы на мне не растут… Ваши предположения?

— В Британию звал работать. — серьёзно сказала она. — Деньгами и лучшей жизнью соблазнял. Ведь так?

— Ведь так. — кивнул я.

— Этот Джон не так прост, как кажется. — продолжила Зойка. — Везде ходит, всем улыбается, пытается разговорить… На английском правда… Знание русского не демонстрировал. Насчёт девок не интересовался, опять же. Короче, крайне мутный тип, похоже связанный с разведкой. Или МИ-5, или МИ-6. Абы кого не прислали бы. Даже если уже там не работает, то вот в прошлом… Доклад для Валеры подготовлю. И… что вы ему ответили, Алексей?

— Свободны, Зоя Ивановна. — усмехнулся я.

Да… Именно так у нас из страны мозги и утекают. «Поехали-ка мальчик с нами, будешь нашим королём!» Большие заработки, другой уровень жизни, социальные гарантии, иллюзия защищённости от всего на свете. Но ты всегда будешь человеком второго сорта, вонючим эмигрантом. Да и что мне могут дать в этой Великобритании такого, чего нет у меня сейчас в России? Ничего. Да и общение со «сливками европейского общества» меня нисколько не возбуждает. Сами сюда приедут и всё дадут, ещё и в очередь выстроятся, болезные! А с этим Уолшем встречаться я не собираюсь — невелика птица, перебьётся, на потоке клиентов это точно не скажется.

* * *

В моей личной жизни с наступлением сентября произошли изменения к лучшему — Женя стала ездить на работу в СИНХ на своей «восьмёрке», а значит видеться мы стали меньше, чем летом, да и темы для разговоров появились новые, касающиеся её преподавательской деятельности и отношения научного руководителя Жени к той части диссертации, которую моя девушка успела написать за лето. Новыми впечатлениями стало ещё и то, что ей пришлось ездить на машине одной, а не со мной в качестве штурмана. Предвидев сложности Жени с маршрутом до СИНХа, в конце августа мы этот самый маршрут с ней разработали и даже несколько раз по нему проехали — уверенности за рулём девушке ещё ой как не хватало. Вот и получалось так, что она теперь возвращалась домой переполненная эмоциями и новыми впечатлениями от машины, работы преподавателем и отзывов научного руководителя, которыми и делилась со мной каждый день.

Не забывал я и про Светлану, стабильно бывая у неё в гостях раз в неделю. Девушка была счастлива, у неё наконец-то началась «нормальная работа» — регулярные встречи и проводы «гостей», Зойкины уроки, занятия в автошколе и французский язык, а не тупое просиживание в квартире у телефона с редким сопровождением московских и местных клиентов. Теперь уже у нас возникли определённого рода проблемы — нужен был отдельный человек на телефон. Выход нашли довольно-таки быстро — на нашу базу посадили женщину-секретаря, знакомую Валеры, а Светлане поставили автоответчик с новым номером телефона, а на ГТС «пробили» ещё один — связь девушке была нужна в любом случае. Понятно, что нашему администратору пришлось пару дней посветить обучению секретаря, пока та окончательно не освоилась.

* * *

— Жень, у меня есть возможность устроить тебя на работу в банк. — в один из вечеров сообщил я девушке.

Надо отметить, что в это время работа в банке была крайне престижной. Коммерческие банки у населения России ассоциировались буквально с манной небесной, с местом, где бабло просто не заканчивалось. Оно и не могло закончится — практически все банки использовались для обнала и мутных схем по выводу «честно заработанного» за рубеж. Говорить и писать про это было не особо принято — пара выстрелов из китайского «ТТ» запросто могли стать рецензией на подобную публикацию. Но спрос рождает предложение — уже начала формироваться определённая прослойка людей, именуемых «обнальщиками», которые имели хорошие связи в банках и были готовы выполнить любой финансовый каприз за долю малую. Не отставали и юристы — фирмы с «номинальными» директорами из алкоголиков и наркоманов улетали с завидной быстротой, как горячие пирожки, а заказчики требовали ещё и ещё. Не оставался в стороне и крупный бизнес — нефтяные компании для уменьшения, вернее, неуплаты налогов, начнут регистрировать по всей стране «поганки» для обременения именно этих «прокладок» налоговыми платежами. Всем в будущем станет известно про дело «Юкоса», про доначисление этой компании задним числом налогов, пеней и штрафов. Так вот, сумма точно была предъявлена далеко не вся, сроки поджимали, брали только самое крупное. И это всё на фоне всеобщего обнищания, долгов по заработной плате и закрывающихся предприятий, многие из которых выживали только благодаря бартерным сделкам — меняли товар на товар. При наличии хорошей головы на плечах и везения, на этих бартерных сделках можно было очень неплохо «подняться» — в конце цепочки этих обменов чистая прибыль порой достигала сотен и тысяч процентов. А учитывая, что счета в банках при подобных операциях в большинстве случаев не были задействованы и использовались фирмы-однодневки, налоги естественно никто платить не собирался. Самое главное в этих схемах было найти, в конце концов, покупателя на товар с живыми деньгами.

Девушка уставилась на меня с неподдельным интересом:

— Лёш, это конечно очень хорошо, но как я работу в банке буду совмещать с институтом?

— Придумаем что-нибудь. Принципиально-то ты не против?

— Конечно. — кивнула она.

— Учти, начать придётся с самого низа банковской пищевой цепочки, с кассира.

— Слава богу, что не с уборщицы. — хмыкнула она. — Я на всё согласная. А что за банк?

Пришлось сказать, что банк хороших знакомых Матанцева, после чего Женя успокоилась и начала выспрашивать у меня подробности, которых я и сам ещё не знал — банк только-только начал обрастать сотрудниками, а офис еще даже не открылся. Порадовал меня и тот факт, что девушка не стала отказываться от дополнительной работы, сославшись на свою занятость в СИНХе, ведь с деньгами у неё не было проблем — у нас дома всегда буквально валялась стопка рублей и долларов, которую я периодически пополнял.

* * *

Закончился очередной приём местных клиентов, и мы со Светланой пили чай в номере «Уктусских гор», который был переделан в мой кабинет.

— Лёша, а ты со мной Пугачёву поедешь встречать? — спросила у меня Светлана.

Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик…

— Наверное, поеду. — кивнул я.

И действительно, Аллу Борисовну, живую легенду нашей эстрады, встретить стоило лично. Но почему я об этом не подумал сам? А дело всё в соответствующем опыте из «прошлой жизни». С самого моего советского детства все вокруг говорили про знакомства, связи и блат, без которых невозможно было нормально прожить в СССР — книги по блату, модная одежда по блату, обставить квартиру — тоже по блату. Даже в юракадемии студенты открыто обсуждали через кого из преподавателей решали свои проблемы по учёбе. Да и дальнейшее трудоустройство, если оно касалось госорганов и не только, тоже зависело от связей родственников. Показателен был случай с моим одногруппником. Мечтал парнишка о должности следователя в прокуратуре. После практики на третьем курсе взяли его в одну из районных прокуратур Екатеринбурга общественным помощником, где он и проработал два года до окончания академии, надеясь что его возьмут туда на работу. Щаз! Наивный чукотский вьюнош!.. И поехал он, как миленький, в область, ещё и радовался, что уж совсем в тьму тараканью не загнали! Первое время жил в кабинете, спал на стульях, зато работал в прокуратуре! А места в районных прокуратурах города доставались или уже прошедшим подобную «школу» опытным следователям, или «блатным». Вот и я, наслушавшись и насмотревшись подобного, после устройства в налоговые органы стал активно «заводить связи» — и ментовка, и прокуратура, и администрации районов и города. Совместные пьянки, праздники, походы в баню… Эффект, в конце концов, получился обратный — меня тупо начали использовать. Помимо обычных консультаций по телефону, приходилось помогать бесконечным знакомым моих знакомых, их родственникам и друзьям. А когда я, в свою очередь, очень редко обращался за помощью в решении вопросов, эти товарищи «надували щёки», разводили руками и переводили разговор в плоскость товарно-денежных отношений. Пришлось постепенно «завязывать» с этими «связями», вдоволь насладившись «парадом тщеславия» — никаких совместных пьянок, праздников и бань, что, неожиданно, привело к повышению моего авторитета и «диалог» наладился. Кстати, что характерно, именно в прокуратуре попадались самые адекватные люди. Ещё больше меня поражали некоторые мои товарищи, которые шли получать второе высшее образование в Академию Государственной Службы под обещание знакомых высокопоставленных чиновников пристроить их в дальнейшем на «тёпленькое местечко» на эту самую государственную службу. Понятно, что времени и желания учиться у этих моих товарищей не было, экзамены они сдавали за бабки, а на «сладкую» госслужбу почему-то так и не попали. Был и ещё один знакомый, у которого начальник, в соё время, пошёл учиться в УПИ на какие-то там курсы при Президенте РФ, где познакомился с одним из будущих министров правительства Свердловской области, чем обеспечил процветание своего бизнеса на тот период времени, пока этот министр находился при должности. Мой знакомый решил не отставать, и поступил на эти же курсы, в первую очередь надеясь, что группа подберётся «нужная». Ожидания не оправдались — с его слов выходило, что остальные студенты «полные лохи», один он нормальный. Кстати, отучился он добросовестно все два года, а диплом ему вручал или сам губер, или его зам, что никак не сказалось на его дальнейшей карьере.

Вот и не подумал я о личной встрече Примадонны отечественной эстрады — не особо она мне была и нужна для реализации дальнейших планов, а пиита я перед ней не испытывал, что характерно. Это многие и многие другие мечтали бы оказаться на моём месте, рассказывая потом с придыханием друзьям и знакомым о сём факте. А если ещё и удастся попасть в эту богемную тусовку — вообще предел мечтаний. Я могу понять людей, которые лезут туда для продвижения себя в качестве артиста, композитора, музыканта или поэта. Даже могу понять девушек, стремящихся найти себе в этой тусовке мужа, или просто посветить лицом на телевиденье и в глянцевых журналах для наработки нужных связей и увеличения своей «стоимости» на рынке невест. Но вот просто тусоваться? Сплетничать? Рыться в чужом грязном белье и кайфовать от этого? Жить не своей жизнью? Благодарю покорно!.. Так что тешить своё тщеславие попаданием в богемную тусовку я не собирался — пользы никой, а времени может отнять туеву хучу. Опять же начнутся просьбы, одолженья, попытки предложить себя в обмен на бесплатное лечение, как будто у них там «поперёк» и меня точно ждут «непередаваемые очучения»…

* * *

К моему некоторому удивлению, ожидаемых проблем с Аллой Борисовной у нас не случилось. Встретили её в «Кольцово» с огромным букетом роз, посадили в один из «геликов» и повезли в профилакторий. Светлана конечно слегка робела и смотрела на Примадонну с плохо скрываемым восторгом и обожанием. Пугачева же, в свою очередь, с опаской смотрела на меня. На мою попытку предложить ей на следующий день съездить на экскурсию по Екатеринбургу и окрестностям, ответила отказом, типа, бывала в Екатеринбурге не раз, и основные достопримечательности видела. Добравшись до профилактория, мы дали возможность Алле Борисовне привести себя в порядок с дороги, после чего отобедали в ресторане. Разговор за столом крутился вокруг предстоящих гастролей артистки, но потом плавно свернул на тему досуга в профилактории. Узнав, что у нас довольно таки большая охраняемая территория, Пугачева обрадовалась возможности в тишине вдоволь нагуляться по сосновому лесу.

Сеанс с Примадонной прошёл в лучших традициях «Битвы экстрасенсов» — задёрнутые шторы, полумрак, негромкие звуки «Enigma» из музыкального центра, «давление» на «женщину, которая поёт», и я, весь из себя на «серьёзных щах» со специально чуть опущенным тембром голоса. Шоу удалось — Пугачёва покинула мой кабинет на полусогнутых.

— Не думаю, что у нас теперь с ней будут проблемы. — хмыкнула Зойка, глядя на удаляющуюся по коридору Примадонну. — Капризничать, как все они любят, точно не будет.

— Надеюсь, Зоя Ивановна. — кивнул я. — Если что, звоните. Урезоним.

— Договорились.

* * *

— Докладывай, Валентин Анатольевич. — Владимир Александрович Гусинский поудобнее устроился за рабочим столом и приготовился слушать доклад полковника Тарасова из Службы безопасности Президента РФ.

— С момента нашего последнего общения с Борисом Абрамовичем Березовским в июне месяце ситуация с этим Балашовым кардинальным образом поменялась, Владимир Александрович. Если тогда он был фактически никем, по вашим меркам конечно же… — решил уточнить Тарасов. — То сейчас, в тандеме с Березовским, молодой человек серьёзно «поднялся». В этот его профилакторий «Урал» уже иностранцы начинают ездить, англичане, если быть совсем точным. А Березовский продолжает слухи среди представителей и других стран распускать, а генерал Егоров из ФСБ ему в этом активно помогает.

— Сколько он там за лечение берёт? — прервал Тарасова Гусинский.

— Сто тысяч долларов, Роман Аркадьевич. — с готовностью доложил полковник.

— А эффект?

— Выше самых смелых ожиданий!

— И всего сто тысяч? — хмыкнул олигарх. — Хреновые они бизнесмены. Я о Боре был лучшего мнения. Что ещё, Валентин Анатольевич?

— Вовсю торгуют кремом. По десять тысяч. Омолаживающий эффект очень сильный.

— Вопрос тот же — всего десять тысяч? Боря окончательно упал в моих глазах. — покривился Гусинский. — Продолжай.

— Эти деятели вышли на японцев со своими аккумуляторами. Те пока молчат. Как вы и просили, Владимир Александрович, мои люди купили в Екатеринбурге парочку образцов, а я на прошлой неделе передал эти образцы вашим специалистам.

— Да, да… — Гусинский взял с края стола папку с предварительным заключением по результатам испытаний. — Мои специалисты в восторге. Что-то ещё?

— Да. Они открыли свой коммерческий банк, назвали его «Урал».

— Понятно. Деньгами после этого их не купишь, раз уже и банковской деятельностью занялись.

Когда за Тарасовым закрылась дверь, Гусинский встал из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. Олигарха особо не волновала информация про аккумуляторы и банк Балашова с Березовским, об этом можно было подумать потом. Владимир Александрович вдруг очень отчётливо представил себе все перспективы «медицинского» бизнеса, который можно наладить с помощью этого Алексея. Уж он-то сможет организовать всё так, что президенты, главы правительств, владельцы транснациональных компаний и прочие влиятельные люди мира будут стоять перед ним на коленях, вымаливая свой кусочек здоровья…

Но вот лепшего приятеля, Бори Березовского, в этой новой картине мира наблюдать совсем не хотелось…

Глава 11

Неприятности у всех нас начались одновременно — к Матанцеву внезапно нагрянула проверка из Москвы, о которой не знал даже Егоров, на Останинский ЧОП наехали менты из разрешительной системы, которых очень активно науськивала областная прокуратура, якобы получившая ряд анонимных жалоб. Ну, как анонимных… Заявителями числились вполне живые граждане с настоящей пропиской, решившие активно проявить свою гражданскую позицию. Но после аккуратного выяснения Валериными сотрудниками подробностей оказалось, что граждане эти о нашем ЧОПе никогда и ничего не слышали, а в прокуратуру их так никто из помощников и следователей не удосужился вызвать для беседы. Эту информацию собрали так, больше для очистки совести, было понятно сразу, что «рыпаться» бесполезно, и никому из нас даже в голову не пришло идти куда-то жаловаться. Валера, было, начал мне объяснять всю бесперспективность наезда на прокурорских со стороны Матанцева, но я отмахнулся — было понятно, что на них тоже давят, и давят неслабо, раз они не боятся «наезжать» на контору, дружественную начальнику областного ФСБ. Не остался в стороне и наш профилакторий с банком — налоговая полиция, в очередной раз, показала себя во всей красе со своими «маски-шоу», и положила всех в офисе банка и в Сысерти мордой в пол, даже наших клиентов, хотя руководство этого правоохранительного органа также, как и прокуратура, прекрасно знало о том, на кого фактически они «наезжают». Генералу Егорову, как я понял, было не до нас — его самого начали «прессовать». Попытка позвонить Березовскому закончилась ничем — Борис Абрамович сообщил, что у него у самого целый букет неприятностей, происхождение которых он выясняет, предложил немного потерпеть, не делать резких движений, и пообещал всё решить, для чего ему нужно было какое-то время. После недолгих раздумий, было принято решение о приостановлении «приёма», и Светлана отзвонилась Вере Фёдоровне, которой объяснять ничего не пришлось — она была в курсе не только неприятностей мужа, но и наших. Самым же хреновым было то, что через три дня после начала всей этой свистопляски менты из Чкаловского РУВД «провели рейд» и, в присутствии «правильных» понятых, «нашли» в доме моих родителей пару увесистых пакетов с «порошком белого цвета». Экспертиза, проведённая в кратчайшие сроки, показала, что это был героин очень высокого качества, а моих родителей, вместе с сильно избитым Иваном, после допроса поместили в ИВС.

* * *

— Лёха, ты как? Глупостей не наделаешь? — мы сидели с Останиным и Казанцевым в «гелике» Валеры во дворе моего дома.

А «глупостей» наделать очень хотелось. Руки не просто чесались, а дико зудели! Ладно, когда «кошмарят» бизнес! Хрен с этими квартирами, машинами и деньгами! Но родители-то причём? Должны же быть какие-то рамки? Или главное — результат?

— Я только из ментовки. — сообщил Володя. — Был у твоих… Слава богу, менты сами всё понимают, и твоих не прессуют. По слухам, приказ об организации провокации в отношении твоих родителей пришёл с самого верха, из центрального аппарата МВД, а не из областного главка.

— Выяснили, откуда ноги растут? — еле сдерживая себя, поинтересовался я.

— Из Москвы. — уверенно ответил Казанцев. — Нас напрягают по всем направлениям. И Генеральная прокуратура, и центральный аппарат МВД, на Матанцева вон пару уголовных дел военная прокуратура грозится возбудить… Егорову Директор службы приказал сидеть на попе ровно и молиться, чтоб не присесть по разным старым грехам… Адвоката мы для твоих родителей наняли, но ты сам понимаешь, что он ничего фактически сделать не сможет. Так, подскажет разные мелочи, да позволит нам с твоими родителями и Иваном контакт поддерживать.

— Спасибо, Володя. — поблагодарил я Казанцева. — А мне их повидать можно?

— Нет. Можешь из ментовки просто не выйти. Сейчас провокацию ожидать нужно в любом месте и в любое время.

— Валера, а ты с этим Вадимом, начальником СБ Березовского, общался? — обратился я к Останину.

— Да. Они там сами в лёгкой прострации находятся. МВД, ФСНП с ФСБ очень круто на них наехали, весь бизнес трясут. А там и трясти-то толком у господина Березовского не надо — «закрывай» его смело, доказательственной базы выше крыши, только материалы успевай подшивать. Они с Вадимом выясняют подробности. Может ты сам, Лёха, в Генеральную прокуратуру позвонишь, этим своим пациентам? Узнаешь, что к чему?

— Обязательно позвоню. — кивнул я. — Какие предварительные выводы сделаете по сложившейся ситуации, господа чекисты?

Казанцев с Останиным переглянулись.

— Похоже, на тебя нацелился кто-то очень влиятельный, Алексей. — Валера озвучил мои догадки. — Это подтверждается и задержанием твоих родителей по такой стрёмной статье. Даже, суки, чистого героина в большом количестве не пожалели на провокацию. А нас всех, включая Березовского с его нехилым влиянием, просто компрометируют и связывают руки.

— Ельцин с семьёй? — предположил я.

— Вряд ли… — помотал головой Володя. — Если бы это был он, тебя бы просто доставили в Кремль под конвоем, и вежливо приказали бы работать только на них, естественно прикрываясь высокими интересами России. И никуда бы ты, Алексей, не делся. А нас всех, в лучшем случае, оставили бы на своих местах с грозной подпиской о неразглашении… Про худший вариант я думать не хочу. Так что это точно не Семья. — вздохнул он. — В любом случае наш недоброжелатель скоро должен закончить подготовительные мероприятия по созданию у тебя нужного психологического настроя, после чего сделает тебе предложение, подкупающее своей новизной. А там уж как повернётся… Нам остаётся только ждать. Всё это классика проведения подобного рода спецопераций. За родителей не переживай, уголовное дело на них, в конце концов, исчезнет, в случае благоприятного для этого неизвестного лица результата переговоров. Как и наши неприятности. — они опять переглянулись с Останиным. — Если ты про нас не забудешь…

На этот прозрачный намёк я не стал никак реагировать, а спросил про другое:

— Ваши рекомендации?

Ответил мне Валера:

— Полное прекращение всей текущей деятельности, что мы уже фактически сделали. Твой переезд в профилакторий вместе с Евгенией даже не обсуждается. Светланы тоже. Там хоть какая-то охрана и гарантии безопасности. Дальше посмотрим.

— А родители Жени и Светы? — я уже начал «дуть на воду».

— Присмотрим. — кивнул Останин. — Иди домой, берите с Женей самое необходимое, а я пока поехал к Светлане. Потом в профилакторий.

Женя безвылазно сидела дома уже второй день. В СИНХ я запретил ей ездить сразу же после задержания моих родителей. Состояние девушки было близко к истерике, тем более что я имел неосторожность рассказать ей по какой именно статье «закрыли» моих родственников. На информацию о том, что нам придётся какое-то время пожить в профилактории, прореагировала достаточно спокойно и стала собирать вещи. Через полчаса приехал Валера со Светланой, и мы рванули в «Урал». По дороге молчали — у всех было настроение, совсем не располагающее к беседам. Кинув вещи в номера, спустились ко мне в кабинет, на компьютере открыли нашу базу данных, и я начал звонить в Москву. Сотрудники Генеральной прокуратуры, побывавшие на моём приёме, в выяснении всех обстоятельств «наезда» на нас не отказали, хотя я их честно предупреждал о возможных неприятностях, пообещали узнать всё, что смогут, и перезвонить на следующий день. Это же пообещали и сотрудники центрального аппарата МВД. Сделав в общей сложности более десятка звонков, я позволил себе чуть расслабится — всё что мог, сделал. Оставалось одно — ждать…

* * *

Борис Абрамович Березовский достаточно быстро выяснил по своим каналам, что за всеми «наездами» на его бизнес, в том числе на совместный бизнес с Балашовым, стоит Владимир Александрович Гусинский. И очень сильно удивился наглости своего заклятого приятеля — кормились они с руки одной Семьи, да ещё и предстоящие выборы совсем не предполагали подобного оборота дел. После того, как олигарху доложили о задержании родителей Балашова, Борис Абрамович окончательно понял, на какой актив его бизнес-империи направлен основной удар. Учитывая богатый опыт разных аппаратных игрищ, олигарх сразу звонить приятелю не стал, а решил выяснить настрой «силовиков». На встречах с Генеральным прокурором, Министром внутренних дел и Директором ФСБ его дружно отправили к генералу Коржакову, якобы от него поступило устное распоряжение проверить, как обстоят дела в «Березовском королевстве», и особенно обратить внимание на деловые интересы Бориса Абрамовича в Екатеринбурге. Подробная информация прилагалась. Начальник же службы безопасности президента, генерал Коржаков, только развёл руками и отправил олигарха решать все вопросы с Гусинским, якобы он сам выполнял просьбу Владимира Александровича

, подкреплённую звонком САМОГО.

Информация о звонке САМОГО Березовского очень напрягла и заставила задуматься — Балашова ни в коем случае нельзя было отдавать Семье, Алексею точно ограничат свободу и заставят трудиться только на Семью, а друга и бабки терять очень не хотелось. С другой стороны, если бы Гусинский всё им рассказал, а то, что Володя собрал всю информацию, Борис Абрамович даже не сомневался, Балашов бы уже сейчас сидел в Кремле и лечил алкаша Борьку от запоев. Значит, Гусинский наплёл САМОМУ какую-то «левую» байку, а все эти телодвижения Володи направлены только на одно — занять на переговорах очень выгодную для него позицию. Да и переговорами-то это будет трудно назвать, получались фактически ничем не прикрытый шантаж и угрозы, с навязыванием выгодных только Гусинскому условий. Но вопрос с Володей надо было как-то решать, Борис Абрамович каждый день терпел колоссальные убытки, да и о родителях Балашова необходимо было позаботится.

Березовский даже не вспомнил, как сам пару месяцев назад хотел взять в заложники семью Балашова…

* * *

На следующий день я не покидал своего кабинета — звонили московские менты и прокурорские, которые все, как один, утверждали, что ноги растут из Службы безопасности Президента, и они ничем помочь мне не в состоянии. Меня это всё совсем не обрадовало. Уже вечером позвонил Березовский:

— Алексей, это всё дело рук Гусинского, Владимира Александровича. Слышал про такого?

— Слышал, Борис Абрамович. Чего он хочет?

— Видимо, тебя… Судя по действиям ментов, которые задержали твоих родителей. Собираюсь с Володей встретиться и поговорить. О результатах сообщу.

— Борис Абрамович, передайте этому Гусинскому, что пока мои родители сидят, я с ним разговаривать ни о чём не буду. — меня начало потряхивать.

— Хорошо, Алексей. Я постараюсь всё уладить. Сообщу. — олигарх положил трубку.

Валера, сидящий рядом, смотрел на меня с немым вопросом.

— Гусинский это всё устроил. — пояснил я ему. — Березовский обещал попробовать договориться.

— Будем надеяться. — кивнул Останин.

* * *

К казино «Метелица» на Новом Арбате, где Березовскому «забил стрелку» Гусинский, Борис Абрамович подъезжал в смешанных чувствах. С одной стороны, он понимал, что придётся делится, с другой — делиться очень не хотелось. Не делиться получалось только в двух случаях — или рассказывать про Балашова САМОМУ, что опять же не гарантировало долю, или вопрос решался физическим устранением Володи с последующей непредсказуемой реакции Семьи, с которой Гусинский был очень плотно связан, не менее плотно, чем сам Березовский.

Администратор «Метелицы» лично встретил олигарха и проводил в отдельный кабинет, где его уже дожидался Гусинский.

— Боря! Рад тебя видеть! — Владимир Александрович поднялся с дивана и распахнул объятия.

— Володя! — Березовский «прильнул» к приятелю и похлопал того по спине. — А я-то как рад!

— Присаживайся, дорогой! — Гусинский указал на диван с другой стороны накрытого стола. — Угощайся.

Десять минут было потрачено на пустые разговоры о здоровье и самочувствии родственников. Гусинский не преминул заметить, что Березовский помолодел, посвежел и вообще прекрасно выглядит.

— Не стараниями ли этого твоего Балашова, Боря? — усмехнулся Владимир Александрович

.

— Его, Володя, его… — кивнул тот. — А ты с его родителями так нехорошо поступаешь… Наркоту подкидываешь…

— Бог с тобой, Боренька! — замахал руками Гусинский. — При чём тут я? Как мне доложили, эта семья Балашовых давно у милиции в разработке была, просто ждали партию покрупнее. А ты не знал, что они барыжат? — Березовский никак не отреагировал на этот вопрос. — Проверять надо тех людей, с которыми работаешь. Хотя, кому я это говорю, после всех твоих делишек, в том числе и в Чечне…

— Ты, Володя, завидуй молча! — ощерился Березовский. — Говори прямо, чего хочешь?

— Я много чего хочу, Боренька! — усмехнулся Гусинский. — Но если говорить про текущий момент, то хочу предъявить тебе за крысятничество! — он немигающе уставился на Березовского.

— Поясни. — Борис Абрамович остался внешне спокоен.

— Поясню. — опять усмехнулся Гусинский. — И обосную, Боря. Мы с тобой с одного хозяйского стола кормимся, и кормимся вкусно, ни в чём себе не отказываем. Скоро у кормильца выборы, а рейтинг ниже плинтуса. Его уже все алкашом не стесняясь называют. Ладно бы он по-тихому бухал, но нет! Ему оркестрами дирижировать надо во время трансляции на весь мир. А у тебя мальчик есть, который даже от тяжелых наркотиков «зашивает» с гарантией, не говоря уже про «синьку». И за место того, чтобы привести его к Хозяину, которому хотя бы на период избирательной кампании необходимо выглядеть пристойно, ты лечишься сам, и лечишь за бабки каких-то левых пассажиров. Нехорошо, Боря, не по-товарищески… — Гусинский тяжело вздохнул. — Вот и получаешься ты у нас самой настоящей крысой в нашем дружном коллективе…

— Хорошо, Володя, хорошо… — улыбнулся Березовский. — Раз ты так хорошо к разговору подготовился, да про мальчика всё так подробно выяснил, что ж сам-то к кормильцу на доклад не бежишь? А меня с этим мальчиком активно «прессуешь»? А-а?

— К кормильцу сбегать я всегда успею. — откинулся на спинку дивана Гусинский. — Да и выборы он должен выиграть. Главное, административный ресурс правильно подключить и побольше бабла в избирательную компанию ввалить, пипл всё схавает! А что касается тебя, Боренька, то ты ведь нормальных слов не понимаешь, всё хапаешь и хапаешь, и ни с кем делиться не хочешь! Ты же сам первый Балашова этого поставил в безвыходную ситуацию, несмотря на его ФСБшную «крышу». Вот я и последовал твоему примеру, дорогой ты мой. Договариваться будем?

— Я без Балашова с тобой ни о чём договариваться не буду. — твёрдо заявил Березовский. — А он просил передать, что пока не выпустят его родителей, разговор точно не состоится.

— Вот как?.. — задумался Гусинский на минуту. — Хорошо, Боря, сделаю жест доброй воли. Считай, что у тебя никаких проблем уже нет. А мероприятия касательно деятельности этого Балашова, в том числе и его родителей, остаются в силе, а он сам пусть подумает о своём поведении.

— Володя, как так? — возбудился Березовский. — Родители-то Балашова здесь причём?

— Только бизнес, Боря, ничего личного… — улыбнулся Гусинский. — Разговор на этом считаю законченным. Коньячку?

— Да пошёл ты! — вскочил Березовский и направился на выход.

— Жду звонка, Борис Абрамыч! — кинул ему вслед улыбающийся Гусинский.

Через минуту в кабинет заглянул начальник охраны Владимира Александровича и уставился на шефа в ожидании.

— Коля, набери полковника Тарасова, и вели ему действовать по «Варианту 2».

Когда за кивнувшим Николаем закрылась дверь, олигарх хищно улыбнулся и сказал:

— Этот Балашов мне ещё условия будет ставить… Родителей ему выпустить…

* * *

Алексей, я попытался договориться с Гусинским. Он даже отозвал всех силовиков от моего основного бизнеса. На твои условия по освобождению родителей Владимир Александрович не согласился. Ты слышишь меня?

Да, Борис Абрамович. — ответил я. — А никак по-другому мы проблему с этим Гусинским решить не можем?

— Нет, Алексей. Я рассмотрел и попробовал все доступные варианты. Володя крепко держит нас за яйца. Я даже к семье обратится не могу.

— Борис Абрамович, дайте мне, пожалуйста, минутку подумать.

— Хорошо, Алексей, думай. — услышал я в трубке.

Итак, что мы имеем? Мой блеф с выставлением условия по освобождению родителей не прошёл. Что мне остаётся? Соглашаться на любые условия этого ёб…ного Гусинского и вытаскивать отца, мать и Ивана из-под стражи. Если с ними хоть что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу. А с Владимиром Александровичем можно будет решить вопрос так же, как и с Борисом Абрамовичем, но только чуть позже.

— Борис Аркадьевич, связывайтесь с Гусинским. Я согласен на переговоры. — сказал я, наконец, в трубку.

— Алексей, это действительно правильное решение. Там, по ходу, что-нибудь придумаем. Жди звонка.

Я положил трубку и вздохнул.

— От нас не отстанут? — поинтересовался Валера, сидящий на диване. — И Березовский не может помочь?

— Не может. — кивнул я. — Надо соглашаться на все условия этого Гусинского, выхода другого нет. А там… Посмотрим.

На следующий день приехал Казанцев. Он хоть и хотел казаться спокойным, но бледное осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами от недосыпа и несколько суетливые движения выдавали его переживания.

— Матанцева и меня здорово прессуют. — начал рассказывать он. — Генерала уже три раза допрашивали московские следаки. Меня только один раз. Мы с ним пока числимся «свидетелями», но этот статус может поменяться в любой момент. За нами очень плотно следят, шагу без присмотра сделать не можем. С генералом удалось переговорить, и его, и меня про наши общие дела, — Володя посмотрел на меня и Валеру, — пока не спрашивали, трясут по службе. Намекают на превышение должностных… С твоими родителями, Алексей, всё нормально, Иван от побоев оклемался. Адвокат бдит. У вас тут как?

Рассказали… Казанцев от досады весь искривился.

— Володя, передай Виктору Петровичу, чтобы не переживал. — попытался я успокоить Казанцева. — Всё решим. Потерпите. А с ментами и прокурорскими потом поквитаемся. Они мне за родителей, суки, ответят!

— У меня тоже руки чешутся. — признался он. — Пару раз уже останавливал себя, когда рука сама к табельному тянулась… Ладно, я поехал. Генералу всё передам.

Не прошло и полчаса с момента отъезда Казанцева, как ко мне в кабинет буквально ворвалась Зойка:

— Очередной спецназ на подходе. Через минуту будут здесь.

— Твою же мать! — выдохнул Валера. — Ложимся на пол, руки за голову. Лёха, и без твоих этих штучек!

Мы все трое растянулись на полу и услышали приближающийся топот.

— Поднять! — услышал я смутно знакомый голос, меня схватили за шкирку и поставили на ноги.

Принадлежность рослых ребятишек в масках и камуфляже к какой-либо из силовых структур определить не представлялось возможным, ввиду отсутствия у них любых надписей и шевронов. АКСУ ещё ни о чём не говорили, да и спецназов этих развелось… Каждый высокопоставленный дяденька прямо считал своим долгом завести себе подобный отряд, а то и не один. Так что гадать было бесполезно.

— Ордерок-то какой-нибудь покажете? — попытался улыбнуться я, хотя было совсем не до смеха. — С корявой подписью прокурора?

И тут же получил удар в живот, от которого меня скрутило, но согнуться не дали держащие за руки спецназовцы. От второго удара в район печени я захрипел, а в глазах потемнело.

— Это тебе ордерок и подпись прокурора. — с трудом услышал я опять этот смутно знакомый голос. — Пакуем его и уходим. Вам двоим лежать ещё пять минут. Высунетесь, будем стрелять на поражение.

Мои руки завели за спину, защёлкнули наручники, на голову натянули какой-то мешок и, подхватив, потащили. Через минуту я оказался на полу машины, попытка занять более удобное положение закончилась парой болезненных пинков по рёбрам и окриком «Не дёргайся!». Дверь закрылась, и машина тронулась с места, а на меня поставили ноги, видимо, чтоб не катался по полу. А мысль была только одна — зачем я начал торговаться с Гусинским? И родителей не вытащил, и самого «закрыли»…

* * *

— Петрович, Студента взяли! — выпалил Останин, набрав прямой номер Матанцева.

На наличие лишних ушей ему было наплевать.

— Кто взял? — не сразу «въехал» генерал.

— Вполне профессиональный спецназ, судя по повадкам. Наша проинструктированная охрана, во избежание провокаций, сопротивления не оказала. Эти ребятки не представились, документов не показывали и ведомственную принадлежность не светили. Просто упаковали Студента и ушли в темпе вальса, проколов колёса у всего нашего транспорта. Что, блядь, делать, Петрович?

— Ничего не делать! — выдохнул генерал. — Ждать вестей из Москвы. Выхода другого я всё равно не вижу. Ты с нашим благодетелем влиятельным, который без погон, связался?

— Тебе первому позвонил, Петрович.

— Вот и набери его, распиши ситуацию в красках! Пусть наша «крыша» сраная жопу поднимает и решает вопрос на своём уровне! Сам знаешь, я сейчас не сильно в состоянии дела делать и по телефону болтать. Потом доложишь.

— Всё сделаю, Петрович. — Останин положил трубку и принялся искать на рабочем столе Алексея записную книжку с прямым телефоном Березовского.

Глава 12

Уважаемые читатели! Один олигарх был заменен на другого олигарха, менее одиозного.) Это коснулось только фамилии, имени и отчества.) На сюжет никак не повлияло. Изменения затронули ранее прочитанные вами конец 10-й главы, и 11-ю. Прошу понять и простить!)

Везли меня в таком положении на полу машины в районе полутора часов. Судя по ощущениям, после выезда на Челябинский тракт, мы двигались в сторону, противоположную Екатеринбургу — кругового движения около поста ГАИ не было, но отчётливый шум машин, в том числе и большегрузов, был слышен как в попутном, так и во встречном направлении. В машине все молчали, а мои попытки растянуться и занять более удобное положение на полу микроавтобуса приводили лишь к болезненным пинкам по рёбрам и окрикам «Не дергайся!». А вот когда машина, после нескольких поворотов, съехала с асфальта на просёлочную дорогу и меня ощутимо начало болтать по полу, «мучители» просто сильнее вдавили свои ботинки в мою спину и ноги, плотнее прижав к полу. Хорошо, что на голове был мешок, это позволило хоть как-то уберечь лицо от царапин и ссадин. Краткая остановка, звук лязгнувших ворот, опять движение, опять остановка, звук отъезжающей автомобильной двери, и мою бедную тушку бесцеремонно подняли на ноги за шиворот, подхватили с двух сторон под локотки, нагнули голову и вытащили из машины.

— Ножками топай! — команда сопровождалась очередным болезненным тычком под рёбра.

И пришлось мне «топать» плохо слушающимися затекшими ногами.

— Ступенька! — я послушно поднимаю ногу. — Лестница вниз. — мы начали спускаться с моими «сопровождающими» по лестнице.

Я пару раз чуть не упал, но меня «заботливо» поддержали. В конце концов, лестница закончилась, мы переступили через порог, мне, не снимая мешка с головы, сняли с правой руки браслет, и на чем-то защелкнули.

— Располагайся. — издевательски сказали мне, и я услышал удаляющиеся шаги, а потом звук закрывающейся на засов двери.

Поняв, что остался один, зажмурился и снял мешок с головы. Открыв глаза, которые постепенно привыкли к свету, огляделся. Находился я, судя по всему, в полуподвальном помещении площадью около 50-ти квадратов, с узкими окнами под самым потолком, дававшими хоть какое-то освещение, помимо одной тусклой лампочки над входом в помещение. Моя левая рука в браслете была пристегнута к толстой, не особо длинной цепи, которая, в свою очередь, крепилась к кольцу, приваренному к штырю, вмурованному в бетонную стену подвала. Недалеко от меня валялся какой-то грязный матрас, и стояла ведро, как я понял, для оправления мной физиологических нужд. Садиться на этот матрас желания никакого не было, но, немного постояв, пришлось сделать над собой усилие, подтянуть матрас к себе и аккуратно на него сесть — рёбра ныли, а сидеть на голом и холодном бетонном полу желания никакого не было.

Кое-как заняв на матрасе «удобную» позу, принялся анализировать сложившуюся ситуацию. Понятно, что некоторые мысли мне приходили и в машине по дороге сюда, главная из которых была — шутки закончились, и за меня взялись серьёзно. Подвал, цепь и нужник в виде ведра довольно красноречиво подтверждали эти неутешительные выводы. Ладно хоть пока не отпиzdили как следует, что радовало, только по рёбрам и надавали. Если я до сих пор жив, и даже здоров, не считая синяков по всему телу, значит нужен Гусинскому в товарном виде, и даже вполне понятно зачем. А вот моё похищение и заключение в этом подвале говорило о другом — партнёрских отношений с очередным олигархом не будет точно никогда, и мне это довольно доходчиво демонстрируют. Вопрос в другом — сколько по времени продлиться моё заключение, пока Гусинский или его «консультанты» не сочтут достаточным по времени эффективность воспитательной работы? А мне в любом случае придётся терпеливо ждать освобождения, свои способности не применять ни в коем разе, учитывая положение родителей. Это только в фильмах и книжках главный герой вырывается из заточения, расшвыривая злодеев направо и налево, наказывает антигероя и освобождает девушку-красавицу, которая бросается ему на шею в слезах от переизбытка любви и благодарности. А я буду просто ждать, покорно соглашаться на все предложенные Гусинским условия, и искать возможности наказать его за то, что он сделал с моими родителями и мной. Кроме того, Матанцев, Казанцев и Останин, я уверен, сейчас занимаются вопросом родителей, и достают Березовского звонками по поводу моего похищения. Остаётся только терпеть и ждать.

* * *

— Борис Абрамович, Алексея забрал чей-то спецназ. — Останину наконец-таки удалось связаться с олигархом, перед этим успев поговорить с начальником его службы безопасности.

— Подробности. — потребовал Березовский.

Останин кратно доложился, описав лишь самое необходимое.

— Я тебя понял, Валера. Буду в очередной раз разговаривать с Гусинским. Не думаю, что чем-то помогу, чудес не жди, настроен он очень уж серьезно. А значит и вопрос будет решаться долго.

— Вы уж постарайтесь, Борис Абрамович! — расстроенно протянул Валера. — Не думаю, что с Алексеем могут сделать что-то серьезное. Но лишний раз напомнить Гусинскому о порядочности не помешает.

— Да, Валера, согласен с тобой. Я обязательно напомню Владимиру Александровичу лишний раз о порядочности, от меня не убудет. И не думайте там, в Екатеринбурге, что я ничего не предпринимаю по поводу всего этого беспредела. Закрыть этот вопрос и в моих интересах тоже. По итогам разговора с Гусинским отзвонюсь.

Тянуть со звонком олигарх не стал.

— Владимир Александрович, дорогой, что ж ты уж совсем лютый беспредел-то на ровном месте устраиваешь? — услышав «Алло» Гусинского, спокойным голосом поинтересовался Березовский.

— Так твой экстрасенс сам на принцип пошел, Боренька. — усмехнулся в трубку Гусинский. — Условия начал какие-то ставить, выёживаться не по рангу, родителей своих, барыг, требовал из тюрьмы освободить…

— Володя, ты же сам прекрасно знаешь, что никаких наркотиков там и в помине не было. Как вопрос будем решать?

— Вот посидит твой Алексей в одном уютном и тихом местечке, подумает хорошенько о своём поведении, может и посговорчивее будет. Как, впрочем, и ты Боренька. Долго я держать твоего экстрасенса не собираюсь, дней пяти я думаю хватит, чтобы в себя пришел и трезвыми глазами на окружающую реальность взглянул. Да и тебе, я думаю, этого срока хватит понять, как дела делать и не жадничать.

Если бы при разговоре в кабинете Березовского присутствовал кто-то, кто хорошо знал олигарха, вернее, хорошо знал, как тот ведёт дела, он бы сильно удивился от следующего вопроса Бориса Абрамовича:

— Володя, я надеюсь, что с Алексеем и его родителями ничего серьёзного за это время не произойдёт?

— Боря, не узнаю тебя, дорогой! — хмыкнул тоже слегка удивившийся Гусинский. — Сентиментальным становишься, хватку теряешь. А насчёт пацана твоего и его родителей ничего определённого сказать не могу. Там видно будет. Пока, Боря! — он прервал связь.

Березовский, услышав короткие гудки, еле справился с огромным желанием разбить телефонную трубку об столешницу, и только усилием воли заставил себя отказаться от этой затеи. И так огромный долг Гусинского по старым делам превратился теперь для Бориса Абрамовича в личное. Ничего, пока можно подождать, а вот потом, в нужный момент, нанести ответный удар по самому ценному для Гусинскому — по его империи.

Для того, чтобы окончательно успокоиться, олигарху понадобилось больше пятнадцати минут. Выпив принесённого секретарём чая, Борис Абрамович набрал записанный номер Валерия Останина, и сообщил о содержании разговора с Гусинским. Выразив свои сожаления по поводу того, что ничем не смог помочь, олигарх договорился с Останиным о регулярных звонках и обмене актуальной информацией, после чего собеседники положили трубки.

* * *

— Присаживайтесь, девушки. — Останин вежливо встал при появлении Светланы и Евгении на ужине в ресторане.

Если для Светланы всё произошедшее сегодня было, фактически, не в первый раз, и она успела лишь сильно испугаться, но без истерики отнеслась даже к похищению Алексея. То вот у Евгении реакция была более эмоционально выраженной — у неё приключилась истерика, и Зое Ивановне пришлось оказывать первую психологическую помощь успокаивающими разговорами, в процессе которых всё же пришлось накачать Женю медикаментами, которые именно на подобные случаи хранились в личной аптечке администратора профилактория. Даже сейчас девушка была слегка сонной и вялой.

— Так, слушайте меня внимательно, красавицы. — начал Валера. — По сведеньям, которые мне удалось выяснить из проверенных источников, с Алексеем всё нормально. Его увезли в Москву, на переговоры по объединению нашего бизнеса с одной крупной компанией. В Москве он будет находиться минимум неделю. Доступа к телефону у него нет, а поэтому позвонить он нам не может.

— А разве вот так на переговоры увозят? — всхлипнула Женя. — Я же видела из окна, как Алексея с мешком на голове в машину грузили…

— Он сначала отказался от переговоров с этими людьми, поэтому мы с вами сюда и переехали, Женечка. — спокойно ответил Останин. — Люди отказа не приняли, и прислали спецназ, который только так и обучен действовать. Так что не переживай, с Алексеем всё будет в порядке. Этим людям просто не выгодно причинять ему хоть какой-то вред, поверь мне на слово. А мы с вами продолжим спокойно ждать возвращения Алексея пока здесь, на свежем воздухе и под усиленной охраной. Так что можешь спокойно заняться своей диссертацией, Женя. Приятного аппетита! — официант как раз принёс салаты.

После ужина Зоя «накормила» Евгению очередной порцией таблеток, довела до номера и уложила спать, а Светлана осталась сидеть с Валерой.

— Где на самом деле Алексей? — спросила она у Останина.

Тот остро глянул на девушку и, отведя глаза, вздохнул.

— Не знаю. Где-то держат его в профилактических целях, чтоб был посговорчивее и согласился на условия противной стороны. По всем расчетам, вреда никакого ему точно причинить не должны. Так что не переживай. Насчёт сроков — всё верно, Березовскому именно эту цифру и озвучили. Больше можешь не пытать, ничего не знаю.

— Я поняла, Валера. — кивнула Светлана. — Как что-то новое узнаешь, скажи.

— Обязательно. — заверил девушку Останин. — И не вздумай Женьке что-нибудь ляпнуть. Сама видишь, девочка воспитывалась в тепличных условиях, и к нашему суровому времени совсем не приспособлена.

— Я всё понимаю. — кивнула Света. — и направилась к выходу из ресторана, ей сегодня предстояло ещё одно занятие по языкам с Зоей Ивановной.

* * *

Вечером этого же дня, когда за амбразурами окон стало совсем темно, мне принесли поесть. На ужин была картошка с сосисками в металлической миске, такое ощущение, что собачьей. Прибором служила алюминиевая ложка.

— Может, наконец, объясните мне, для чего вы меня здесь держите? — попытался выяснить я, не особенно, впрочем, и надеясь на ответ, да и тоном спросил «просящим».

— Хавай, и ложись спать. И помни, выкинешь какую-нибудь финт, родителям твоим не поздоровится. Ты меня понял? — зло поинтересовался спецназовец в маске.

— Понял. — кивнул я.

Поев без особого аппетита, отодвинул миску, лег на матрас и закрыл глаза, пытаясь уснуть. Это у меня не получалось довольно продолжительное время — разные мысли опять полезли в голову. Господин Гусинский, который меня сюда засунул, сука такая, точно знал, что делать — безнадёга, отсутствие возможности помочь родителям, раскаянье в моём упрямстве и самомнении, ставшее причиной всего этого, понимание того, что мои действия стали прямой причиной неприятностей у моих компаньонов, рисковавших получить реальные срока, накатили с новой силой. Оставалось одно — терпеть, и настраивать себя на долгое заключение. Чтобы хоть как-то вывести себя из подавленного состояния, заставил себя начать строить планы мести виновникам моих неприятностей. Что я только не представлял, — и как ментов со следователями и прокурорскими увольняют с работы, а Матанцев отслеживает вопрос возбуждения против них уголовных дел «по совсем даже не подброшенным наркотикам», как этот сраный спецназ, похитивший меня, сядет за превышение должностных полномочий. Дальше же можно было заняться лицами, отдававшими преступные приказы своим подчинённым. В этом вопросе надо будет обязательно посоветоваться с Матанцевым и его московским дружком, генералом Егоровым. Простая провокация здесь не прокатит, МВД и Прокуратура точно впрягутся за своих со всеми повязанных высокопоставленных сотрудников, сомнений в этом у меня нет никаких. Но, я уверен, если творчески подойти к решению этой проблемы, можно будет что-нибудь потом придумать. И, наконец, апофеоз мечтаний — господин Гусинский! Венец, так сказать, мести. Что я только себе не навоображал… Что я только с ним не творил… А что я при этом чувствовал… Именно под эти «успокаивающие» мысли, в конце концов, мне и удалось забыться тревожным сном.

Пробуждение было хреновым, и причин тому было несколько — начиная с того, что я, проснувшись, не сразу, но всё же вспомнил о своём статусе похищенного, матрас не давал мне того комфорта, к которому я привык, и кончая тем, что постоянно, на протяжении всей ночи, я просыпался из-за звенящий цепи, ноющих рёбер и натертого предплечья от браслета. Кофе в матрас мне так никто и не соизволил принести, пришлось довольствоваться оставленной водой, заодно кое-как ей и умылся. Завтрак мне тоже никто не принёс, давешний спецназовец появился только днём. На этот раз обед состоял из какого-то жиденького супа из кубиков Магги, а на второе — холодная картошка и небольшой кусок шашлыка. Видимо охрана в этом доме вчера вечером готовила мясо на углях, хотя характерного запаха я не слышал. Моя попытка заговорить со спецназовцем не увенчалась успехом, меня просто предупредили, в очередной раз, о возможности получить по рёбрам. И оставили одного до вечера. Ужин напоминал вчерашний, но с вариациями — за место картошки принесли холодную лапшу с теми же сосисками.

На третий день всё повторилось с некоторыми различиями в еде. Со мной так никто и не желал общаться, у меня ничего не спрашивали, ничего не просили, ничего не требовали… Это, конечно, убивало — не было никакой определённости. Но как же это всё стимулировало мою фантазию! Какими извращенными способами я расправлялся с Гусинским и с его подручными, какие мучения и я им придумал вновь и вновь, как я над ними извращённо глумился в своих мечтах! Но, порой, на смену этому всему «буйству фантазии в воспалённом мозгу подростка» приходило лёгкое отчаяние — я готов был простить им все что угодно, отдать все что угодно, и работать на них за копейки, в обмен на свою свободу и свободу своих близких.

Да, я прекрасно понимал, что именно этих мыслей от меня и ждут, именно к такому результату и готовят, но ничего с собой поделать не мог. Ну не учился я ни в каких специальных заведениях, где психологически готовят, в том числе, и к такому, опыта специфического у меня не было, на зоне я не чалился, и под следствием никогда не был.

Теперь я начал прекрасно понимать Эдмона Дантеса, графа Монте-Кристо, героя бессмертного романа Александра Дюма, который, сбежав из заключения и найдя сокровища, посветил весь остаток жизни и своё богатство на осуществление возмездия.

«Не раскисать, думать о мести!» — именно это я постоянно повторял себе…

* * *

С Матанцевым и Казанцевым Останину удалось увидеться только лишь на третий день после похищения Балашова.

— Докладывай текущую ситуацию. — устало откинувшись в кресле, приказал генерал.

— Как я и говорил ранее, с Березовским связался. — начал Валера. — Тот переговорил с Гусинским. Внятного ответа наш деловой партнёр так и не добился, кроме обозначенных сроков содержания Алексея непонятно где. Березовский ничего сделать не может, мы — тем более… Остается только ждать. Девушки в профилактории под присмотром и охраной, состояние удовлетворительное. У меня всё.

— Понятно. — кивнул генерал. — Володя, что у тебя?

— За Балашовыми я слежу. У них все нормально. Удалось в очередной раз переговорить со следаком. Дело у него пока лежит, ход даст только по команде, который пока не было. Адвокат к Балашовым ходит как на работу, морально их поддерживает.

— Понятно. Теперь по моим делам. Давление на меня пока ослабло, только один раз со своим следователем разговаривал. Как я понял, он тоже ждёт команды, и без неё ничего не делает. Намекнул мне, что даже если в этот раз для меня всё обойдётся, материалы никуда не денутся, и будут лежать до первой команды сверху, после которой пыль с папочки сдуют с большим удовольствием. — Матанцев вздохнул. — Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что господин Гусинский нам показывает свои возможности и рамки нашего приемлемого поведения. Остается одно — ждать, когда появится Алексей. До этого времени предпринимать ничего не будем, всё равно ничем ему помочь не можем. — генерал оглядел Казанцева и Останина, которые согласно кивнули. — Теперь к текущим делам. Володя, до конца всей этой херни занимаешься только служебными вопросами, за исключением контроля над делом Балашовых и их содержанием в изоляторе. Валера, по возможности в городе не отсвечивай, не дай бог и тебе какую-нибудь провокацию устроят. Сиди в профилактории рядом с телефоном, может Березовский за это время сумеет зарешать вопрос. Вопросы? Нет вопросов. Расходимся.

* * *

Четвёртые и пятые сутки в подвале прошли у меня уже спокойнее — я немного успокоился, попривык к создавшемуся положению, появился здоровый фатализм. Даже запашок от ведра, которое выносили раз в сутки, и собственного немытого тела меня уже особо не напрягали. Чтобы развлечь себя и немного отвлечься, с вечера третьих суток, несмотря на ноющие рёбра, занялся физкультурой — обычные упражнения чередовал с растяжкой, приседаниями и отжиманиями, просто валяться на матрасе тупо надоело. Вечером пятого дня все тот же охранник появился не один, а в сопровождении своего брата-близнеца.

— Натягивай. — он ногой подцепил мешок, в котором меня сюда привезли, все эти пять дней так и провалявшийся неподалёку.

С одной стороны я обрадовался — появилась надежда на предметный разговор с дальнейшим моим освобождением, но с другой стороны, меня могли просто перевозить в другое место.

— Отпускаете? — не удержался от вопроса я.

— А по рёбрам? — услышал стандартный ответ.

Когда одел мешок на голову, к своей огромной радости почувствовал, как снимают браслет с моей руки, и не церемонясь хватают под локотки.

— Шагай вперёд, и без глупостей. Порог. Лестница. — меня вывели на улицу, и я задышал после душного подвала. — Крыльцо. Идём. Стоять. — открылась дверь, и меня завели в какое-то помещение и сняли мешок. Это было довольно-таки большая ванная комната, отделанная синей плиткой. — Свои провонявшие шмотки кинешь в угол. Мойся, брейся, чистые вещи сейчас принесём. И без глупостей, мы за дверью.

С каким же удовольствием я скинул с себя своё провонявшее шмотьё, открыл воду в душе и встал под него!

— Быстрее давай! — не дал мне охранник понежиться под горячей водой. — Зубная щётка вот, вещи тоже. — он положил на крышку унитаза свёрток с какими-то вещами.

Помывшись, вылез из ванной, почистил зубы, вытерся полотенцем, и начала одеваться. Как же было приятно оказаться во всём чистом. Не знаю, чья это была одежда, но по размеру она мне вполне подошла — что рубашка, что джинсы, что джинсовая курточка. Ботинки мне оставили свои, единственное, успели пройтись по ним щеткой, так что выглядели они после подвала вполне прилично.

— Готов? — заглянул охранник.

— Готов. — ответил я.

Он протянул мне мешок, но другой, чистый.

— Натягивай. Наручники тоже. — спецназовец защелкнул на моих запястьях браслеты. — Вперед.

И меня опять повели под локотки.

— Интересоваться, куда идём, имеет смысл?

Очередной болезненный удар под ребра был мне ответом.

На этот раз в микроавтобусе меня на пол класть не стали, а усадили на сидении между двумя спецназовцами, зажавшими меня так, что дышать приходилось с некоторым трудом.

Ехали мы опять около полутора часов, судя по моим внутренним ощущениям. Последние минут 40 явно по большому городу, судя по звукам. А вот последние десять минут перед остановкой звуки стали выдавать близость аэропорта — очень уж характерно выли двигатели самолётов. Когда остановились окончательно, я получил очередной приказ:

— Сиди и не дёргайся. — мои сопровождающие вышли из машины.

А в машину кто-то зашёл. С меня сняли мешок, и я зажмурился от света фонарей.

— Добрый вечер, Алексей. Слушайте меня внимательно. — я, наконец, сумел разглядел перед собой мужчину лет пятидесяти, в костюме и галстуке, который устроился на кресле передо мной. Рядом с ним пристроился другой мужчина в костюме, чуть помоложе. — Вы помните, Алексей, что ваши родители сейчас находится под стражей? — вежливо поинтересовался он.

— Да. — кивнул я.

— Хорошо. Тогда вы понимаете, что делать глупости совсем не в ваших интересах? Впрочем, как и не в интересах ваших родителей?

— Понимаю.

— Отлично! — улыбнулся он. — Тогда слушайте меня внимательно. Сейчас мы с вами выйдем из машины, сядем в самолёт и спокойно вылетим в Москву на встречу с очень важным человеком. Если вы себя будете ввести хорошо, с вашими родителями ничего не случится. Вы меня поняли, Алексей? — мужчина продолжал улыбаться.

— Понял. — опять кивнул я.

— Очень хорошо. — он отвернулся от меня и обратился к моим охранникам, маячившим в проёме двери. — Снимите наручники.

В салон микроавтобуса протиснулся один из спецназовцев, и снял с меня наручники. Мой новый надзиратель с коллегой вылезли из микроавтобуса вслед за ним.

— Пойдёмте, Балашов. — «улыбающийся» сделал мне приглашающий жест рукой. — И не делайте глупостей.

Мы вылезли из микроавтобуса, и оказалось, что мы стояли на краю взлётного поля. Оглядевшись, заметил на сравнительно небольшом здании аэропорта надпись «Челябинск». Мои предположения, что я все это время находился в Челябинской области, подтвердились. Этого и стоило ожидать — Матанцев в Свердловской области меня уже, поди, обыскался, по крайней мере я на это рассчитывал, а вот в соседней области его возможности были не так велики. Этот факт людьми Гусинского точно учитывался при моём похищении. Значит, и на Челябинскую область моя месть тоже должна распространиться. А тем временем, «улыбающийся» не очень-то и вежливо толкнул меня в спину, и указал на самолёт:

— Веселее, Балашов, шевелим ножками! Только нас ждут.

И действительно, когда мы поднялись в самолёт по трапу, стюардессы, не попросив предъявить билеты, сразу же задраили за нами люк. Пройдя вслед за «улыбающимся», я был вынужден, по его указанию, сесть к иллюминатору, он сел рядом, а второй мой конвоир расположился на соседнем ряду. Командир воздушного судна объявил о вылете в Москву, и самолёт начал выруливать на взлётную полосу.

За все время полёта мой новый охранник и сопровождающий в одном лице не произнёс ни одного слова. А я даже сумел немного расслабиться — ещё несколько часов и все будет ясно. Кроме того, я радовался, как ребёнок, удобному креслу, людям вокруг, симпатичным стюардессам и тёмному небу за иллюминатором. А уж как радовало отсутствие наручников и цепи! Именно в такие моменты и начинаешь ценить свободу с элементарными радостями жизни, на которые раньше не обращал никакого внимания, или считал их само собой разумеющимися. Не раздражало даже впереди стоящее кресло, в которое упирались коленки. Пусть так, лишь бы не подвал с матрасом и цепью. Попытка заснуть так и не увенчалась успехом — радость от относительной свободы бодрила, да и сама возможность скорой развязки держала в тонусе. Про месть, на радостях, совсем не хотелось вспоминать — хрен с ними, жизнь накажет! Вот и просидел я в слегка возбужденном состоянии до самого приземления.

В аэропорту «Шереметьево», возле трапа, нас уже ждал автомобиль Mercedes одной из последних моделей, на заднем сидении которого я и был зажат своими сопровождающими, так и не сказавшими мне ни одного слова, за исключением команд «На выход» и «В эту машину на заднее сидение». А дальше была поездка по вечерней Москве. Конечным пунктом, судя по вывеске, стала знаменитая «Метелица», в которую меня и повели. Охрана заведения никак на нас не реагировала, и мы беспрепятственно дошли, судя по всему, до отдельного кабинета, у дверей которого стояла куча вооруженных людей, среди которых я узнал кивнувшего мне полковника-Вадима и ещё несколько бодигардов Березовского. Однако два моих сопровождающих, демонстративно не обращая внимания на людей моего бизнес-партнёра, передали меня незнакомому рослому детине, который сделал попытку улыбнуться и басом сказал, открывая передо мной дверь:

— Проходите, господин Балашов. Вас ждут.

Как и предполагалось, в кабинете меня встретили Березовский, смутно узнаваемый Гусинский и накрытый по высшему разряду стол, который после жиденького бульона, холодной картошки, слипшейся лапши и вялых безвкусных сосисок, смотрелся просто пределом человеческих желаний.

— Алексей, с тобой все в порядке? — поднялся мне навстречу Березовский.

— Да, Борис Абрамович. — кивнул я, разглядывая при этом Гусинского.

— Вот видишь, Боря, — усмехнулся тот, в свою очередь разглядывая уже меня, — с твоим партнёром ничего не случилось, как я и обещал. — Березовский при этих словах скривился, но ничего не сказал. — Проходите, Алексей, присаживайтесь. В ногах правды нет, как, впрочем, и в другом месте тоже. Меня зовут Владимир Александрович, фамилия Гусинский. Да вы и так наверно знаете, кто я такой?

Очень мне хотелось сказать ему, кто он такой, но, думаю, его бы мои слова не очень порадовали. Да и моё пребывание в подвале и родители под следствием заставляли очень тщательно выбирать слова при общении с очередным олигархом.

— Да. — ответил я, присаживаясь за стол.

— Раз знаете, значит это позволит нам сэкономить время. — довольно улыбнулся он. — Ну что, приступим к нашим делам. Возражений, надеюсь, нет?

— Нет. — одновременно кивнули мы с Березовским.

— Замечательно. Прежде всего, я хотел бы принести свои искренние извинения за причинённый вам, Алексей, некоторые неприятности. Это мир большого бизнеса, больших денег. И ещё большей власти. Глупые сантименты только вредят бизнесу. Если вы, Алексей, не готовы их оставить за скобками, вы всегда будете последним, а все остальные будут вас просто использовать. Алексей, вы понимаете, что я имею ввиду?

— Безусловно, Владимир Александрович. — покорно согласился я, а моё желание отомстить велеречивому Гусинскому вернулось с новой силой. Однако, стараясь этого не показывать, я, как можно спокойнее, продолжил. — Полностью с вами согласен. Именно этими правилами всегда руководствовался и буду руководствоваться впредь. — выдавил улыбку я.

Ну, сука, ты у меня попляшешь! При любом удобном случае воспользуюсь своими способностями и возможностями, опровергнув твой тезис о вредности эмоций для бизнеса, переформулировав его в другой, более подходящий для этой ситуации — «Бей своих, чтоб чужие боялись». Сейчас же время для этого пока не пришло, родители в тюрьме, да и проводить «сеанс» с Гусинским прямо здесь и сейчас — верх глупости, кабинет вполне могли прослушивать.

— Вот, и отлично! — улыбка олигарха была сама искренность. — А теперь приступим, так сказать, к переговорам. Я хочу отметить сразу, не надо воспринимать предпринятые мною ранее действия как попытку отжать ваш совместный бизнес. Это совершенно не так, поверьте мне! — Гусинский прямо тащился от собственных слов и своей значимости, на ходу подменяя понятия. — Как мне кажется, вы все это время занимались откровенной ерундой, совершенно не представляя открывающихся перспектив. Поймите одно, — он прижал руки к груди, — если бы я попытался с вами связаться в обычном порядке, вы бы меня послали далеко и надолго. И были бы правы! А так я просто привлек ваше внимание для лучшего понимания, только и всего! Итак, теперь к делу. — кривляния, наконец, закончились. — Никто не возражает против моего полноправного партнёрства?

Мы переглянулись с Березовским, который едва заметным наклоном головы дал мне понять, что надо соглашаться. Я же, в свою очередь, отвечать не спешил, тянул время, решив воспользовался данной Гусинским иллюзией выбора для сохранения «собственного лица».

— Ну?.. — уже угрожающе протянул Владимир Александрович, растеряв всю свою доброжелательность в один миг.

— Не возражаем. — кивнули мы с Березовским.

— Молодцы! — похвалил нас тот, вернув себе маску доброго приятеля. — Боря, какая у тебя доля?

— Двадцать процентов.

— А почему так мало? — делано удивился Гусинский. — Такая скромность на тебя совсем не похожа, Борис Абрамович.

— Двадцати процентов мне вполне достаточно, Володя. В твоей любимой перспективе это и так дохрена бабок. — поморщился Березовский. — Куда жадничать-то? Тем более, без Алексея весь этот бизнес сразу пойдёт по пиzdе. Будешь спорить?

— Спорить не буду, Боря, времени нет. — хмыкнул Гусинский. — Но бабла никогда не бывает дохрена, дружище, тебе ли этого не знать. Предлагаю следующий вариант. Мне от всего пятьдесят процентов, а между собой делите как хотите. — Березовский дёрнулся было, да я для вида попытался встать с дивана, демонстрируя возмущение, но Гусинский продолжил. — Иначе я иду к Президенту, и все ему рассказываю. И вы оба останетесь вообще без ничего.

— Как и ты, Володя. — попытался возразить Березовский.

— Да, как и я. Ну, не даром мы с вами в казино встретились, господа. Я сделал свою ставку.

— И к моим родителям больше не будет претензий? — поинтересовался я. — Как и к моим остальным партнёрам?

— Не будет. — кивнул Гусинский. — Обещаю.

Вертел я твои обещания на… уважаемый Владимир Александрович! Веры олигарху не было никакой. От слова совсем. Но других вариантов всё равно не оставалось.

— Володя, нам надо поговорить с Алексеем. — попросил Березовский.

— Хорошо, Боря. Даю вам пять минут. — Гусинский встал, и вышел из кабинета.

— Что будем делать, Борис Абрамович? — больше из чувства противоречия спросил я, понимая, что нас зажали со всех сторон.

— Вариантов нет, Алексей. Мы действительно можем все потерять. Вообще всё. Если Гусинский доложится Президенту, тебя, в лучшем случае, сделают придворным целителем, а у меня заберут всё, с организацией последующего несчастного случая. Это они умеют. Так что выхода нет, надо соглашаться. Володькины пятьдесят процентов это конечно полный грабёж, но родителей твоих надо с кичи вытаскивать. А там посмотрим…

— Полностью согласен, Борис Абрамович. Надо соглашаться. А потом действительно посмотрим.

— Что с моей долей Алексей?

— Ваши предложения?

— Пусть остаётся прежней, это позволит хоть как-то ограничить беспредел Гусинского.

Если бы у Березовского не стояла моя «закладка», я бы, грешным делом, всерьёз подумал, что он пытается меня «кинуть». Однако, Борис Абрамович сам поднял эту тему, что само по себе говорило о многом.

— Договорились, Борис Абрамович. — кивнул я.

Вернувшийся Гусинский прямо лучился довольством:

— Ну, переговорили? — мы кивнули. — Молодцы. Я так понимаю, моя доля составляет пятьдесят процентов?

— Да. — подтвердил я. — Когда мои родители выйдут на свободу? И когда закончится проблемы у моих компаньонов?

— Алексей, не бегите вперёд паровоза! — Гусинский развалился в кресле, успев зацепить со стола бокал с коньяком. — Мне нужны гарантии, а пока у нас тут просто разговоры ни о чём. Сейчас мы с вами обсудим все подробности нашего общего бизнеса, договоримся о том, каким образом я смогу оформить это официально, и всё решим с вашими родителями и компаньонами в погонах.

— Я так понимаю, Владимир Александрович, что другие условия освобождения моих родителей ставить не бесполезно? — «для галочки» поинтересовался я.

— Вы правильно понимаете, Алексей. Чем быстрее мы договоримся по разным мелочам, тем быстрее выйдут ваши родители из тюрьмы. Мы поняли друг друга?

— Безусловно, Владимир Александрович. — я сделал вид, что расстроился.

— Отлично. — барственно кивнул тот и продолжил. — Ну, раз мы с вами тут не только равноправные партнёры, но и друзья, давайте обсудим текущие вопросы нашего совместного бизнеса. — довольно откинулся Гусинский на спинку кресла. — Собрание акционеров объявляю открытым. Борис Абрамович, тебе слово. Какие у нас там сейчас проекты в процессе реализации?

Березовский перечислил все наши проекты, в том числе и планируемые с японцами.

— Алексей? — Гусинский посмотрел на меня.

Я уточнил отдельные моменты.

— В общем и целом, это совпадает с моей информацией. — протянул олигарх. — Моё же видение ситуации и дальнейших перспектив развития бизнеса несколько отличаются от вашего. Слишком мелко плаваете, господа. Слишком! Теперь по перспективам. Больше никакой благотворительности. Работаем только на элиту, и только за очень большие деньги. А то вы тут наш продукт обесцениваете.

— В каком плане? — я сделал вид, что не понимаю о чём он говорит.

— Что тут непонятного? — раздражённо бросил Гусинский. — Наш с вами продукт должен быть эксклюзивным и крайне элитным. Доступ к нему должен иметь только тот человек, которому мы сами даём разрешение. Делаем как бы одолжение. И только за те деньги, количество которых определяем мы. Только так, и никак иначе! Это хорошо, что ты, Боря, начал выходить на международный уровень, молодец! Только там все бабки, там связи, и крайне нужные нам люди. А эти люди сами к нам придут, и отдадут за свое здоровье все что угодно. Какие, к лешему, вшивые сто тысяч баксов, мои дорогие? У нас же правительства всех ведущих стран мира могут быть в кармане в полном составе, а на подстраховке члены их семей! А вы в песочнице тут возитесь, прости господи! За какие-то вшивые копейки! Вы меня поняли?

— Мы поняли тебя, Володя. — кивнул Березовский. — Широко шагаешь, штанишки не порвутся?

— Не порвутся, Боря. — заверил Гусинский.

— Вы, Владимир Александрович, главное моих родителей освободите. — влез я. — А там и правительства с семьями в придачу раком поставим.

— Не переживай, Алексей. Всё решим. — хмыкнул он. — Мы же договорились?

— Да. — кивнули мы с Березовским.

— Если наш разговор в конце этого вечера не зайдёт в тупик, то завтра твои родители будут на свободе. Обещаю. И у дружков твоих в погонах неприятности закончатся. — улыбался Гусинский. — И вообще, надо бы тебе в Москву перебираться. Нечего на Урале этом штаны протирать, все дела здесь делаются.

— Чтобы здесь, как раз, под колпак Службы безопасности Президента и попасть? — уверенно ответил я. — Найдется кто-нибудь, вами не ангажированный, выслужиться захочет, и сдаст нас с вами со всеми потрохами. И накроются все наполеоновские планы медным тазом! Так хотите, Владимир Александрович? — резко спросил я.

— Нет. — задумался тот.

— Да ещё и производство на Урале проще организовать, производственные мощности позволяют. Да и контролировать легче. А профилакторий наш? У Бориса Абрамовича спросите! Природа, чистый воздух, персонал основными европейскими языками владеет, процедуры нужные, оборудование современное, да и девки, наконец! — закинул я удочку. — Можете сами проверить, Владимир Александрович!

— Тоже верно. — Гусинский продолжал что-то прикидывать. — Надо этот вопрос хорошенько обдумать, потом встретиться, и снова обсудить.

В общей сложности за «переговорами» мы просидели больше четырёх часов. Чувство голода надо мной, в конце концов, взяло верх, и я перестал стесняться во время беседы набивать себе рот. Успел выпить и пару бокалов «Хеннеси», чуть захмелев. Постоянно продолжал напоминать про своих родителей. В конце концов, по моим ощущениям, Гусинский «смилостивился», учитывая плодотворность дележа моего бизнеса, и «отошёл на заранее подготовленные позиции» — мои родители точно завтра выходят из СИЗО, но дело на них остаётся актуальным до юридического оформления его пятидесяти процентной доли в нашем бизнесе, после чего материал растворяется в небытии. Верилось, конечно, с большим трудом, но вариантов других, к сожалению, не было. Согласился. Главное, на чём я настаивал всё это время, — решение всех текущих моментов только с моим личным участием. Гусинский даже похвалил меня, заметив, что такое внимание к мелочам только приветствует в молодёжи. А я порадовался про себя — мотивировка как-нибудь остаться с Владимиром Александровичем наедине для проведения «сеанса» теперь была железной.

Гусинский беседой остался доволен, и не скрывал этого. Когда он удалился, засобирались и мы с Борисом Абрамовичем. Из его машины я позвонил в наш профилакторий, и поговорил с Валерой, заверив, что у меня всё хорошо, узнал про родителей, с которыми тоже было всё в порядке, предупредил о их предполагаемом завтрашнем освобождении и попросил Останина меня встретить завтра в Кольцово — охрана олигарха пообещала мене, что на самолёт они меня посадят. И снова я оказался на знакомой даче Бориса Аркадьевича, но ощущения были совершенно другие — этот безвкусный дом сегодня воспринимался мной как родной, как надёжное, хоть и временное, убежище от текущих невзгод. Расположившись с бокалами коньяка перед камином в знакомой зале, мы долгое время с Березовским молчали, наблюдая за игрой языков пламени.

— Алексей, что с этой пиявкой делать будем? — нарушил, наконец, молчание Березовский. — Ты же понимаешь, что он со своими грандиозными планами нас всех под монастырь подведёт? А я так вообще ему совсем не нужен, и только мешаюсь.

— Понимаю, Борис Аркадьевич. Пока ждём и ничего не делаем. — нейтрально ответил я. — У него мои родители на коротком поводке, да и Матанцев с компанией тоже. Да и вас он, прошу прошения за вульгарное выражение, за яйца держит, с той информацией, которую Президенту сообщить может. Скажете, не так?

— Так. Ты лучше расскажи, ты где эти пять дней был?

Рассказал.

— Так что, Борис Абрамович, понял я для себя одно — борец с режимом из меня никакой, слишком идеи равенства и братства, вкупе со всеобщей справедливостью, во мне слабы, да и комфорт люблю. — закончил я описание предшествующих появлению в Москве событий. — А насчёт Гусинского не переживайте, найдём на него управу, Владимир Александрович аппетиты свои и поумерит.

— Точно? — покосился на меня Березовский.

— Точно. — кивнул я. — Правильно вы сказали, Борис Абрамович, ему б штанишки не порвать, уж слишком широко шагает, бизнесмен хренов. И ищите хороших юристов, как бы эта пиявка нас и в документах не кинула.

— Не переживай. — Березовский поставил бокал на столик. — Уж за составлением документов мои юристы проследят. Только вот выкинуть Володе с этими документами что-нибудь в самый неподходящий момент ничего не мешает.

— Согласен. — кивнул я. — Ну, так уж обстоятельства сложились…

Разместили меня на ночь в одной из больших гостевых спален. Когда помылся и вышел из ванной, совсем даже и не удивился присутствию в моей кровати той самой «горничной», так ненавязчиво и безуспешно предлагавшей мне свои сексуальные услуги ещё пару месяцев назад, в мой первый визит в дом Березовского.

— Борис Абрамович просил позаботится о вас, Алексей! — томным голосом озвучила она причину своего появления в моей комнате, и, для большего моего понимания, откинула одеяло в сторону, продемонстрировав все прелести своего полностью обнажённого великолепного тела.

— Кто бы сомневался… — протянул я, разглядывая девушку. — Только попрошу учесть некоторые моменты, красивая. — скинул с себя халат, и продемонстрировал синяки на рёбрах.

— Бедненький! — она прикрыла рот ладошкой. — Я буду нежна, как никогда!

— Договорились. — кивнул я, и уселся на кровати.

* * *

Следующим утром, после завтрака, за мной заехал генерал Егоров, который и повёз меня в аэропорт на своей служебной «Волге» под охраной пары «Геликов» из службы безопасности Березовского. Кратко поведав ему о своих злоключениях, узнал, что того вчера, поздно вечером, вернули на службу.

— Вот же Гусинский, тварь такая! Всем поднасрал! — он тихо матерился. — Я-то уже, грешным делом, сухари начал сушить, Алексей. Да и Матанцев тоже. Жена кремом прекратила торговать, а телефон продолжает надрываться, клиентов масса! Этот Гусинский ничем не лучше Березовского, у меня на его «Мост» даже не папочка, а целые талмуды собраны! Команды на реализацию материала только нет… А вот по нам он такую команду дал, не постеснялся. А пятьдесят процентов бизнеса, Алексей, это ведь только начало. Ты это понимаешь?

— Понимаю, Олег Иванович. — кивнул я.

— Он и Березовского не постесняется грохнуть, тем более, что они давние враги. А уж про нас и говорить не приходится… У тебя при встрече возможности не было? Ну… ты понял… — генерал мимикой пытался изобразить страшного гипнотизёра.

— А если бы нас там писали? — хмыкнул я.

— Тоже верно. — кивнул он. — Риск действительно был неоправдан. Правильно сделал, что… — генерал осёкся. — Но в будущем?

— Без вариантов, Олег Иванович. — заверил я его. — Понимаю, что это вопрос элементарного выживания. И для меня, и для моих близких, и для всех вас.

— Очень рад, Алексей, что ты это понимаешь. — чуть успокоился он.

Посадка на самолёт до Екатеринбурга в сопровождении генерала прошла спокойно, с меня опять не попросили никаких документов и билета, и, усевшись в кресло, я начал ждать взлёта. Когда это произошло, с облегчением выдохнул — до этого момента меня не покидало ощущение, что вот-вот в самолёт ворвётся спецназ, меня выволокут и притащат пред светлые очи Гусинского, передумавшего меня отпускать.

Сели по расписанию, а в самом аэропорту «Кольцово» меня встретил улыбающийся Останин с парой знакомых мне ребят из его ЧОПа. Обняв меня, он сказал:

— Едем в профилакторий. Адвокат отзвонился, твоих родителей должны скоро выпустить. Не переживай, их встретят, и привезут в профилакторий. Матанцев с Казанцевым будут вечером, у них неприятности вроде как тоже закончились.

— Не соврал Гусинский. — с облегчением выдохнул я.

На стоянке аэропорта сели в две машины — мы с Останиным в его «гелик», а наши сопровождающие в «каравеллу». Пока ехали, успел коротенько рассказать Валере и про время, проведённое в подвале, и про доставку в Москву, и общение с Гусинским, Березовским и Егоровым. Он, в свою очередь, поведал обстановку в Екатеринбурге, что с родителями всё в порядке, с Ваней, их охранником, тоже. С его слов получалось, что Женя со Светой так и просидели всё это время в профилактории, за их родителями приглядывали Валерины подчинённые.

— Лёха, девушкам я выдал версию, что тебя увезли на переговоры. — глянул на меня Останин. — Хоть и под принуждением, но переговоры. Женька проглотила это всё как миленькая, а вот Светка нет. Так что сам решай, кому что скажешь.

— Спасибо, Валера. Понял. Думаю, про подвал им обеим знать совсем ни к чему. — поморщился я от воспоминаний.

— Согласен. — кивнул он.

Эти самые Женя со Светой ждали нашего появления на парковке профилактория. Если моя девушка с рыданиями кинулась мне на шею, когда я вылез из машины, то вот Светлана, надо отдать ей должное, шмыгала носом в сторонке, и подходить не спешила. Мне её тоже хотелось обнять, но пришлось просто кивнуть и улыбнуться. Женя же вцепилась в меня как клещ, и всю дорогу до корпуса сжимала мой локоть. Не отпускала она его и в ресторане, сев на соседний с моим стул, после чего потребовала в категоричной форме подробностей моей вынужденной поездки в Москву.

— Этот спецназ погрузил меня в микроавтобус, и мы, как оказалось, поехали в Челябинск, в аэропорт. Там, с двумя сопровождающими, сели в самолёт и вылетели в Москву. В Москве поселили под охраной в какую-то квартиру, и держали там пять дней. — вдохновенно начал врать я. — К телефону не подпускали, на прогулки не водили, кормили нормально, не били, ничего не требовали. Вчера вечером отвезли на встречу с инициатором всего этого безобразия, который и озвучил мне свои требования. Пришлось согласиться, других вариантов попросту не было. Кто этот человек, — опередил я вопрос Жени, — не скажу. И не просите. В целях вашей же безопасности.

— Да и наплевать! — отмахнулась девушка. — Главное, что ты живой вернулся!

— Согласен. — кивнул я. — Лучше вы мне расскажите, чем в моё отсутствие занимались?

Слушая в пол уха эмоциональные тирады Жени по поводу беспокойства всех присутствующих по поводу моего похищения, как они места не находили и ночей не спали, я начал потихоньку расслабляться — дома и стены помогают. Главное, что ни с кем из моих близких ничего страшного не случилось, никто физически не пострадал, синяки с ссадинами заживут, а моральные терзания сделают их только сильнее.

Ближе к вечеру привезли моих похудевших и осунувшихся родителей. Если отец держался вполне бодро, и даже улыбался, то вот мама разрыдалась у меня на плече. Когда она чуть успокоилась, то, всхлипывая, спросила:

— Лёшка, это теперь всегда так будет?

— Нет, мам. Обещаю, что приложу все силы, чтобы подобного не повторилось. — мысли о мести всем замешанным в беспределе лицам заиграли у меня в голове новыми красками. — Они все поплатятся за подставу с вами!

— Лёша, бог с ними! — мама вытерла слёзы. — Не нарывайся на неприятности! Это же нелюди!

— Хорошо, мам. — покорно кивнул я головой, но пообещал себе, что за эти слёзы твари ответят сполна.

— Забудь, сынок, про этих гнид. Это Россия. — пожал плечами отец. — От сумы и тюрьмы… Сам же знаешь. — он махнул рукой.

За ужином родители, к моему удивлению, не проявили повышенного аппетита.

— Кусок после кичи в горло не лезет. — хмыкнул отец, заметив мой удивлённый взгляд. — Не переживай, отойдём. — успокоил он меня. — Да и держали нас с матерью во вполне приличных, по сравнению с другими, условиях. Грех жаловаться…

Мама же, как Женя днём, потребовала рассказать о том, как мы тут жили всё это время. Опять пришлось выдавать версию лайт, молчать про похищение, и извиняться за своё упрямство, которое привело к более долгому содержанию родителей в следственном изоляторе.

— Не извиняйся, Лёшка! — отец «намахнул» очередную стопку водки. — Если тебе это всё в тот момент казалось правильным, значит так и надо было делать. Ну, посидели лишнюю недельку на баланде, подумали о бренности бытия, зато сейчас жизнь любить с новой силой научимся. Так ведь, мать?

— Так ведь. — улыбнулась она и погладила меня по голове. — Главное, что у тебя всё в порядке, сынок.

Моральное состояние родителей меня откровенно порадовало. Не было ожидаемых упрёков и вполне обоснованных обвинений в доставленных неприятностях, а была поддержка и тихая радость от того, что всё закончилось. Как же я в этот момент был благодарен своим родителям за понимание и терпение! А самое главное, за то, что не пришлось оправдываться по новой за свою гордыню.

К девяти вечера, когда родители уже ушли спать в свой номер, приехали Матанцев с Казанцевым.

— Живой, и даже здоровый! — обнял меня генерал. — Остальное — херня!

Володя обниматься не полез, что полностью соответствовало его характеру, но улыбался и крепко пожал мне руку. И мы опять расположились в ресторане — оказалось, что Матанцев с Казанцевым поужинать ещё не успели.

— Валера мне уже коротенько доложился. Знаю, что с твоими родителями всё хорошо, так что сразу к основным событиям. Рассказывай все подробности, Студент. — потребовал генерал.

На протяжении часа рассказывал, больше всего времени уделив вчерашней встрече с Березовским и Гусинским в «Метелице». Не забыл упомянуть и про общение с генералом Егоровым. По ходу моего повествования Матанцев периодически задавал уточняющие вопросы, а в конце подвёл итог:

— Полная жопа! Как ни крути! Олежа прав, и остаётся нам как-нибудь аккуратно провернуть тот же финт, что и с Березовским. Вариантов других я не вижу. Согласны? — мы с Останиным и Казанцевым кивнули. — Молодец, Алексей, что настоял на личном участии в обсуждении всех мало-мальски важных вопросов, это действительно увеличивает шансы на успешное проведение нужного мероприятия. А там поглядим, посмотрим… Должничков у нас с вами накопилось много, и здесь, и в Москве, но требовать расчёта будем только после… мероприятия. Все согласны? — генерал опять нас оглядел, а мы опять кивнули. — Теперь по тому, что удалось нарыть. Студента нашего, как я и предполагал, брал Челябинский спецназ УФСБ. Есть у меня там пара хороших знакомых. А командовал ими некий подполковник из Москвы, по описанию очень похожий на хорошо нам известного полковника СБ Президента Тарасова Валентина Анатольевича.

— Это был точно Тарасов! — кивнул я. — То-то мне голос их старшего показался знакомым!

— Подтверждаю. — это был уже Валера. — Точно он.

— Вот и я думаю, что именно через этого Тарасова информация к Гусинскому и утекла. — продолжил Матанцев. — Двух маток полковник сосёт, тварь. А может и больше. СБ Президента, тем не менее, не наш с вами уровень. Пока не наш уровень… — многозначительно протянул генерал. — А по сему, Студент, надо эту информацию аккуратно слить Березовскому, пусть наш деловой партёр сам на своём уровне решает, что с этой тварью двуличной делать. По крайней мере, хоть дела прекратит через Тарасова крутить. Дальше. По нам с Володей все проверки закончены, но могут быть возобновлены в любой момент. То же самое по Валере. Так что сидим пока на попе ровно, выполняем все требования Гусинского, и ждём его внезапного приступа меценатства после «сеанса» со Студентом. А ты пока поживёшь здесь. — Матанцев смотрел на меня. — Здоровье на свежем воздухе поправишь. Из профилактория без охраны никуда. В Москву только в сопровождении Валеры. А там пусть Березовский с Егоровым тебе безопасность обеспечивают.

Просидели мы в ресторане до полуночи, продолжая обсуждать мелочи официальной передачи активов Гусинскому. Проводив Матанцева с Казанцевым, вернулись с Валерой в корпус и разошлись по своим номерам.

Глава 13

Утром Женя устроила мне форменный допрос, после того как заметила мои синяки. Всё свалил на моё жёсткое задержание в профилактории, а дальше продолжал придерживаться версии о нормальном содержании в московской квартире, где и пальцем не тронули. Так что меня ещё раз пожалели, приласкали и снова надолго уложили в постель. На завтрак мы с девушкой явились поздно, когда уже все разошлись по своим делам. Позавтракав, пошли гулять, не забыв потеплее одеться — по ночам прилично подмораживало, хотя днём ещё стояла плюсовая температура. Скоро должны были и белые мухи полететь… Встретили моих родителей, которые тоже решили устроить себе моцион на свежем воздухе. Выглядели они явно лучше, чем вчера, да и их настроение свидетельствовало о желании снова с оптимизмом смотреть в будущее. Немного поболтав, и выяснив друг у друга, что все ночью спали нормально, разошлись по разным тропинкам, договорившись встретиться за обедом. В конце концов, Женя заговорила о том, что её терзало. Основной вопрос, который волновал девушку, был ею сформулирован очень незатейливо, но точно — когда мы сможем вернуться к нормальной жизни? Комментарий же к этому вопросу был более развёрнут и эмоционален — Женю пугало, что в последнее время постоянно приходится жить в напряжении, переживать за мою и свою безопасность, бояться и не знать, чем закончится день.

— Лёш, бросай ты все эти свои мутные дела! И наплевать на деньги! Проживём как-нибудь. — закончила она, а на глаза девушки навернулись слёзы.

И её можно было прекрасно понять — на дворе хоть и 90-е, но многих они в своих жутких проявлениях в виде преступности, бандитских разборок, беспредела, стрельбы средь бела дня и наркомании с алкоголизмом, всё же обошли стороной. Да, народ обнищал, порой еды не было, но выживали как-то. А тут девочка из интеллигентной семьи, которую содержали родители, жившая в центре города, а не на рабочей окраине типа Уралмаша, Эльмаша, Сортировки и Химмаша. И вдруг попадает эта девочка в такую ситуацию, когда её охраняют, увозят из дома под ещё большую охрану, но и тут врываются вооруженные злые дядьки и увозят её молодого человека. О чём Жене остаётся мечтать? Правильно, чтоб весь этот кошмар побыстрее закончился, а жить опять стало просто и понятно.

— Жень, я бы с радостью. — обнял я её. — Но, боюсь, уже поздно, дороги назад нет…

— Почему? — всхлипнула она.

— Эти люди, с которыми я встречался в Москве, не отстанут. Пока не отстанут. Да и дело на родителей «висит», они под подпиской. Но я обязательно что-нибудь придумаю, надо только чуть потерпеть. — я погладил Женю по голове. — Потерпишь?

Девушка вздохнула, и кивнула.

— Потерплю.

— Вот и молодец, Женечка. Не переживай, всё наладится. Пойдём лучше к белкам.

Слава богу, девушка, высказав мне всё, что думает, хоть немного, но успокоилась и переключилась на посторонние темы. Оказалось, что она успела за время моего отсутствия подружиться со Светланой.

— Лёш, а она тоже из этих? — Женя изобразила рукой у себя на плече погон. — А то Зоя Ивановна точно из них, порой как глянет, мне аж страшно становится. А Светка попроще что ли… Или заматереть ещё не успела… А как они на английском шпарят! А когда на немецкий переходят, мне сразу смешно становится, как немецкую порнуху смотришь! — улыбнулась она.

— Светка тоже из них. — я с готовностью согласился на предложенную версию. — Валерина кандидатура. И вообще, с кем это ты успела немецкую порнуху посмотреть, я стесняюсь спросить? — я попытался перевести разговор со скользкой темы.

— Я тебя умоляю, Лёшка! — отмахнулась от меня Женя. — Ещё в начале 90-х мы с подружками всё, что можно было тогда достать, и посмотрели.

— К взрослой жизни готовились?

— Не без этого. — девушка сделала вид, что смущена. — Интересно же было. По молодости… Да и сейчас мы с тобой могли бы иногда посматривать, может чего новенького потом попробовали бы…

— Интересная мысль. — я сделал вид, что задумался. — Можно и глянуть для разнообразия.

В конце концов, разговор вернулся к обычным бытовым вопросам, Женя, как мне показалось, сознательно больше не касалась темы нашего бегства в профилакторий и моего похищения, чему я был только рад. С прогулки в корпус вернулись только к обеду.

Вторую половину дня просидел у себя в кабинете в обществе Валеры и Светланы, доведя до последней грандиозные планы господина Гусинского.

— Так это получается, что у нас практически не будет работы? — расстроилась она. — Редкие клиенты за очень большие деньги?

— Какое-то время, да. — кивнул я. — А потом, я думаю, всё вернётся на круги своя.

— Вы меня не уволите? — с надеждой спросила она, взгляд девушки заметался между мной и Валерой.

— Никто тебя увольнять не собирается, Света. — попытался я успокоить её. — Сказал же, через какое-то время всё вернётся на круги своя.

— Ну, ладно. — выдохнула она. — А то я уж испугалась.

Отправив девушку к Зойке, Валера мне доложился:

— Сегодня переговорил с Вадимом, начальником СБ Березовского, информация следующая. Документы начали готовить, попросили выслать копии правоустанавливающих документов и на профилакторий. Вадим говорит, что Березовский материться — юристы Гусинского с него сразу всю учредиловку по нашему банку требуют, намекнув о фиктивной продаже акций, а не об увеличении капитала. Получается по все раскладам, что Гусинский не собирается вкладывать в нас ни копейки, а будет эти самые копейки тянуть из нас. Да и от тех же юристов прошла информация, что уже, якобы, есть новый управляющий для банка, а сам банк перекинут в Москву. И станет он очередной обнальной конторой у Гусинского. Вот такие дела, Лёха. — Останин раздражённо уставился в окно.

А я даже и не удивился такому подходу медиамагната. Прямо об этом всём Гусинский на нашей встрече не говорил, но его поведение об этом просто кричало.

— Этого следовало ожидать, Валера. Но посмотри на всю эту ситуацию с другой стороны.

— С какой другой стороны можно на это посмотреть? — вскочил он с дивана. — С какой стороны не посмотри, везде самый натуральный грабёж!

— Вы кабинет проверили? На прослушку? — поинтересовался я.

— Каждый день везде проверяем. — он сел обратно.

— Тогда ладно. — уже спокойней продолжил я. — Смотри на эту ситуацию, как на ситуацию с Березовским. Тот тоже ничего вкладывать не хотел. Поначалу… А потом?

— Ты в этом смысле, что ли? — хмыкнул Валера. — Да… Группа «Мост» сладкий кусок. Но каков наглец!

— Пойми, Валера, — грустно сказал я, — мы для господина Гусинского холопы, лохи, терпилы. Только он имеет право на бабло и сладкую жизнь, вот Владимир Александрович и ему подобные и отдаивают Россию по полной программе!

— Да… — сжал кулаки Останин. — Иногда очень хочется повторить сакраментальную фразу стариков — Сталина на них нет!

Останин ещё долго не мог успокоиться, или не хотел. Ведь на него тоже в последнее время много чего навалилось. В конце концов, не Матанцеву же ему так своеобразно «плакаться», тот может и не понять Валериных душевных порывов.

Вот так, в течении дня, моя первая эйфория от благополучного возвращения домой потихоньку и улетучилась…

Спокойно пожить в профилактории получилось ещё два дня. На третий до меня дозвонился Березовский:

— Алексей, я ещё раз встретился с Гусинским по нашему вопросу. Всё идёт, как договорились, юристы документами занимаются. Условия он пока не менял, но попытался прощупать меня насчёт моих связей с Туманным Альбионом. Я пока отмазался, сославшись на выставленные им же требования по оформлению всех документов. Прокатило. Поинтересовался и гарантиями безопасности для тебя и твоих родителей. Володя клянется и божится, что сейчас у вас будет всё в порядке, продолжать вас прессовать и дальше у него и в мыслях не было. — хмыкнул олигарх. — Я в курсе, что вы там в профилактории засели в осадном положении, Гусинский откуда-то тоже в курсе. Так вот, он просил передать, что можете спокойно возвращаться по домам. Ты скажи Матанцеву, чтобы он меня набрал, мы этот вопрос с ним обсудим.

— Хорошо, Борис Абрамович, передам. Как ваши дела?

— Оправляемся после наезда органов. — опять хмыкнул он. — Но ничего, не впервой. Как родители-то?

— Нормально, Борис Абрамович, тоже оправляются после наезда органов.

— Привет передавай.

— Хорошо.

Естественно, что никакой привет Березовского своим родителям я передавать не собирался. Не хотелось мне им напоминать про все эти травмирующие события. Им ещё в Москву поездка предстояла на подписание документов, о чём они пока не знали. А может их присутствие и не понадобится, кто его знает, этих олигархов. Это со мной первое время Гусинский в видимость законности поиграет, а вот потом…

О состоявшемся разговоре доложился Валере, который тут же набрал Матанцева, и сообщил о желании Березовского с ним пообщаться. В итоге генерал разрешил нам вернуться домой, вернее, в родительский коттедж. Все, конечно, обрадовались, одна Женя немного расстроилась — она планировала сразу вернуться в нашу квартиру. Пообещал, что это скоро произойдёт.

* * *

Когда зашли во двор, встретивший нас Рейнис устроил форменную истерику с завывающим скулежом, дикими прыжками и бешенным мотанием обрубком хвоста.

Ещё когда моих родителей «взяли» менты, Валера рассказал мне про судьбу пса — Рейнис, слава богу, гулял на участке, когда «правоохранители» приехали брать «барыг», а так могли бы и пристрелить грозного ротвейлера. А так как менты точно знали, что на участке наркоты нет, туда и не пошли, с головой хватило и того, что «нашли» в доме. А всё это время ребята из Валериного ЧОПа заботились о собаке — кормили, днём выпускали на улицу, заодно и за коттеджем приглядывали.

Родители, конечно, сначала хмурились, обходя дом, следы обыска ещё присутствовали — те же самые ЧОПовцы просто сложили разбросанные на полу вещи на столы и стулья, но потом вздохнули, и мама скомандовала:

— Приступаем к генеральной уборке! Глаза бояться, руки делают.

Попытка Светланы поучаствовать не увенчалась успехом, я попросил Валеру отвести её домой — чем они меньше будут проводить времени вместе с Женей, тем для меня лучше. От греха. Большую часть работы, а именно мытьё полов, делали мы с отцом и вернувшийся Валера, мама с Женей, быстро убравшие вещи в шкафы и протёршие пыль, загрузили стирку и занялись наведением чистоты на кухне с приготовлением еды. С уборкой закончили только к восьми часам вечера. После позднего ужина мы с Останиным пошли гулять с собакой.

— Валер, я тут подумал… Надо срочно наличку из банковской ячейки доставать. — начал я. — Хорошо, что с созданием банка у родителей в доме деньги держать перестал. Представляешь, как бы менты охренели, если бы при обыске больше двухсот тысяч баксов нашли? — хмыкнул я.

— Не охренели, а обрадовались, Лёха. — спокойно ответил он. — Никто бы этих денег ненашёл. Если бы нашли, они эти деньги были обязаны указать в протоколе обыска. А так просто бы присвоили себе денюжку и радовались молча, мол, как удачно по наводке к «барыгам» зашли.

А я вспомнил нашумевший случай, произошедший на екатеринбургском рынке «Таганский ряд» в 2013 или 2014 годах. За достоверность не ручаюсь, но со мной делился подробностями знакомый сотрудник правоохранительных органов. Якобы полиция получила информацию, что в одном из самых обычных контейнеров на рынке хранится «чёрный нал» китайских торговцев. И действительно, когда открыли контейнер, оказалось, что он был буквально забит деньгами. Быстренько возбудили бесфигурантное уголовное дело, как и водится, всё вокруг контейнера оцепили спецназом и приступили к «оформлению доказательств», то есть к тщательной фиксации серии и номера каждой купюры в протоколе обыска. Несмотря на нудность и скучность этой монотонной, но несомненно важной процессуальной составляющей, желающих поучаствовать в мероприятии среди сотрудников полиции было хоть отбавляй, тем более, их коллеги в контейнере, да ещё и зимой, очень быстро замерзали без движения и уставали. На всех была только пара безразмерных пуховиков, которые только и согревали в этом контейнере, и пухли, видимо от холода, когда полицейские этот контейнер покидали, направляясь к машинам, где их ждала очередная смена. В конце концов, объявились хозяева-китайцы и контейнера, и денег, которым китайские же торговцы, на вполне законных основаниях, постоянно передавали выручку, и эти хозяева не досчитались достаточного количества налички, о чём и заявили руководству областного полицейского главка. Скандал разразился нешуточный, даже был риск его перерастания в международный, но как-то быстро всё утихло. И я очень сильно сомневаюсь, что китайцам удалось хоть что-то доказать и вернуть потерянное.

— Да, Валера, тут ты прав. И пришлось бы сейчас у этих товарищей нам эти деньги выбивать бандитскими методами. Я прав?

— Прав. — кивнул Останин. — По-доброму бы точно не получилось.

— Послушай, надо бы нам запас таблеток сварить… — остановился я. — Мало ли, как дальше дела пойдут. Гусинский вряд ли потом меня к чему-то, хоть отдалённо напоминающую лабораторию, без присмотра подпустит…

— Это да… — тоже остановился Валера. — Этот момент мы упустили. Теперь надо хорошо подумать над тем, как бы нам на базе не засветится. Если исходить из того, что за нами приглядывают профи из службы безопасности Гусинского, то в лаборатории нам надо будет работать так, чтобы об этом знало как можно меньше людей. В том числе, и ребят из моего ЧОПа. Насколько я помню, Казанцев нужных компонентов натаскал в лабораторию в достаточном количестве?

— Да. Мы же на расширение «лечебной» деятельности рассчитывали. Вот и делали запасы…

— Вот то, что Володя запасы сделал, это нам повезло. — кивнул Валера. — А то бы сейчас и эту проблему пришлось бы решать. Хорошо, завтра мы с тобой в открытую посетим банк, а вот потом надо будет как-то с Поляковыми пообщаться. Звонить им точно нельзя, в дом твоих родителей привозить тоже, значит сами к ним завтра вечерком заглянем, и обо всём договоримся. Такой план тебя устраивает?

— Устраивает. — согласился я с предложением Останина. — И ещё. Валера, мне эта ситуация с Гусинским очень не нравится, как всё будет дальше, непонятно, особенно учитывая его жёсткий на нас наезд. О своих родителях я уже позаботился, недвижимости у них хватает, да и наличку завтра в банке возьму, они часть припрячут. Вы все мужики взрослые, опытные, успели тоже часть отложить… — я вопросительно посмотрел на Останина, тот подтверждающе кивнул. — Не пропадёте. Теперь надо решать вопрос с Женей и Светой. Валер, ты только не подумай, что я вас всех бросать собираюсь, просто мало ли…

— Прекрати, Алексей. — поморщился Останин. — Будем считать, что ты, будучи человеком умным и предусмотрительным, решил пойти к нотариусу и составить завещание.

— Именно. — кивнул я. — Так вот, если у Жени есть папа, который о ней позаботится, то вот Светка сама, насколько я знаю, заботится о своих родителях. Вы же её проверяете?

— А как же. — и не подумал отпираться Валера. — Регулярно. Всё обстоит именно так, как ты говоришь. Ремонт им в квартире помогла сделать, деньги постоянно возит. Да и накоплениями потихоньку занимается, сильно не тратясь.

— Вот и решил я им купить по квартире, пока деньги и возможность есть.

— Хоть ты и нагнетаешь, Лёха, — хмыкнул Валера, — но тут я тебя, пожалуй, поддержу. Мало ли, как оно там дальше сложится, а квартиры это хоть что-то. И можешь не переживать, ежели что, мы с Матанцевым и Казанцевым девчонок не оставим на произвол судьбы. Значит, нам надо встречаться ещё и с риэлтором, Светланой Владимировной этой?

— Да, Валера. — опять пошёл я. — И желательно завтра, сразу после банка. Раньше задачу перед ней поставим, раньше она варианты подходящие подберёт. Согласен?

— В дом вернёмся, наберу. — кивнул Останин.

* * *

К одиннадцати поехали с Валерой в банк, оставив Женю дома. Про то, что девушка вскоре может стать счастливой обладательницей недвижимости, ничего ей говорить не стал, решил сделать сюрприз на просмотрах. Да и вся эта Женина хозяйственность, так ярко проявившаяся при подборе мебели в первую квартиру и переделке ремонта в нашей нынешней, сулила мне нешуточные хлопоты и отвлекала бы от более важных дел.

По дороге Валера предупредил меня, что риэлтор подъедет в банк к половине двенадцатого.

— Эта Светлана Владимировна как мой голос по телефону узнала, готова была хоть ночью к нам примчаться! — ухмылялся Валера, рассказывая о своём вчерашнем общении с риэлтором. — А что? Мы, Лёха, для неё идеальные клиенты — бабки у нас есть, задачи ставим конкретные, не капризничаем, решение принимаем быстро, кидать не пытаемся, расплачиваемся сразу. Золото, а не клиенты. Да и знает она, что по мелочам беспокоить не станем, в прошлый раз вон сразу кучу квартир купили, не считая Светкиной.

— Это да… — улыбался я. — Она в прошлый раз и не напряглась совсем.

— Точно. — кивнул Валера.

Выемка денег из моей ячейки в банке прошла без эксцессов, за исключением того, что Останин прямо запретил возбудившимся работникам и охране информировать руководство банка о нашем столь внезапном появлении.

Появившуюся в назначенное время улыбающуюся Светлану Владимировну мы отвели в сторонку, и я начал ставить перед ней задачу:

— Светлана Владимировна, требуется найти две трёх или четырёхкомнатные квартиры в более или менее новых кирпичных домах в центре города. Сразу предупреждаю, покупателями будут две девушки, которые о друг друге не должны ничего знать. А то, мало ли что… Одну из них вы, кстати, знаете, это Светлана. Мы ей по весне двушку покупали. Справитесь?

— Светлану помню. — кивнула риэлтор. — Насчёт девушек поняла. А что касается квартир, проблем возникнуть не должно — такие квартиры не так ликвидны, как однушки и двушки, могут и месяцами продаваться, даже если цена нормальная. Так что, подберу. — заверила она.

— И ещё, Светлана Владимировна. Давайте пока разделим все наши действия на три этапа. Первый — вы спокойно подбираете достойные варианты, всякой ерунды нам не надо. Второй — договаривайтесь на просмотры и звоните нам, мы с Валерием и вами квартиры смотрим и выбираем понравившиеся. Третий — подключаем девушек, с которыми и делаем окончательный выбор. Договорились?

— Как скажите, Алексей. — согласно кивнула Светлана Владимировна.

— И ближайшие три-четыре дня мы будем заняты, так что на просмотры договаривайтесь по истечении этого срока.

— Учту. — опять кивнула она, получила триста баксов аванса за свою работу, попрощалась с нами и с довольным видом вышла из банка.

Уже когда садились в Валерин «гелик», он хмыкнул, глянув на меня, и тяжело вздохнул:

— Ловко ты ей задачи нарезал. Ты это, Лёха, главное с родителями и Женей так разговаривать прекращай.

— Как так? — я сделал вид, что не понимаю о чём он говорит.

— Как начальник, Лёха. — он опять хмыкнул. — Ты сам не замечаешь, а им не всегда приятно. Обрати внимание, короче…

— Хорошо. — я и не подумал возражать, ему со стороны было виднее.

Вечером же Останин «замутил» целую спецоперацию. Мой отец, с сумкой в одной руке и заранее купленной нами бутылкой пива в другой, был отправлен, типа, в остановочный ларёк за «догнаться». Не доходя ларька, отец должен был по параллельной улице подняться в горку и выйти на лыжную базу. Мы же с Валерой, вслед за отцом, типа, пошли гулять с Рейнисом по привычному маршруту, который и закончился встречей с батей и передачей ему собаки. А дальше на одной из улиц нас ждала ВАЗовская «девятка», на которой мы и поехали к Поляковым.

Открывший нам Женька очень удивился, но от комментариев воздержался. От приглашения пройти в квартиру мы с Валерой отказались, и, наоборот, попросили их с Ольгой Петровной выйти к нам на лестничную клетку.

— Как всегда срочно и завтра? — улыбалась мать моего школьного друга, поздоровавшись с нами.

— Вы очень проницательны, Ольга Петровна. — улыбнулся в ответ Останин. — И не только завтра, но и ещё на пару дней. Больничным листом мои ребята вас обеспечат. И вас, и Евгения.

— Хорошо. — кивнула она, а Женька вслед за ней.

— К девяти утра за вами заедет Иван, вы его знаете. До встречи на базе.

Попрощавшись с Поляковыми, быстро спустились по лестнице и вышли из дома. По дороге домой заскочили в ларёк и закупились «Сибирской короной», легендируя отца.

— Лишним точно не будет. — прокомментировал Валера.

Только вот я не стал уточнять, что конкретно он имел ввиду — то ли все эти заморочки с посещением Поляковых, то ли пиво, которое можно будет употребить дома…

Оставив машину на том же самом месте, по тёмным тропинкам вернулись на лыжную базу, где тоже было не очень-то и светло — единственная уцелевшая лампочка на одном из фонарей очень слабо разгоняла темноту.

— Всё хорошо? — поинтересовался отец.

— Всё замечательно. — ответил Валера. — Спасибо, что помог.

— Обращайтесь.

Засунув в сумку пакет с пивом, проводили отца до первых домов и пообещались скоро тоже быть дома, наказав ему до нашего прихода всё не выпивать, а сами, с Рейнисом на поводке, вернулись на базу и стали неспеша возвращаться своим обычным маршрутом.

— Валера, я вот в очередной раз в подобной фигне участвую, ну, ты понял… А удовольствия почему-то не получаю? Одно напряжение, а потом моральная усталость…

— Это нормально, Лёха. — хлопнул меня по плечу Останин. — Привыкаешь. Как к части работы начинаешь относиться. И вообще, все эти погони, засады, уход от слежки или ты за кем-то следишь, — крайние ситуации, доводить до которых надо только тогда, когда другого варианта не остаётся. И не забывай, что мы с тобой сейчас выступаем в качестве частных лиц, а были бы на службе… План оперативно-розыскных мероприятий составь, с начальством его согласуй, о выполнении отчитайся, результаты дай! Да я бы полночи просидел, составляя отчёт за сегодняшний день. А если бы что-то пошло не так? А тут бумажка, в которой подобный вариант не только указан, но и обозначены пути выхода. И ты хоть как-то прикрыт, и начальство твоё тоже. Есть свои прелести… Вот и утрачиваешь в какой-то момент весь свой романтизм, начиная на автомате перечислять в голове казённые формулировки. А у тебя так и вообще с самого начала, по моим ощущениям, ко всем этим играм отношение было скептическое — необходимость понимал, а энтузиазма и интереса, свойственного возрасту, не проявлял.

— Валера, если говорить уж совсем цинично, главное — результат. — ответил я. — А уж каким образом он достигается, каждый для себя решает сам, в силу своего воспитания, моральных принципов, навыков и способностей. Ты абсолютно прав, отмечая моё равнодушие ко всем этим заморочкам, которые мало чем отличаются от того, что творят люди в обычной жизни. Тебя вот специально учили, развивали твои склонности к оперативной работе, а у кого-то эти способности врождённые. Ты возьми, к примеру, женщин. Они эти навыки с детского садика начинают применять, в школе развивают, а в институтах и на работе оттачивают. Мне мама про свою работу и их женский коллектив много чего порассказывала. — «обставился» я. — И в школе, и в академии я на это насмотрелся, когда некоторые девушки каким-то непостижимым образом знают про всех абсолютно всё! Даже то, что ты сам про себя не знаешь. Все сплетни собирут! И следят, порой, и засады устраивают, и «динамо» включают. Для них это всё до жути интересно, они этим живут, практически каждую свою встречу начиная с фразы: «Что новенького произошло?» И ведь точно знают, кому эту фразу задать. Да и мужиков таких много, чего уж там. «А ты слышал?», «А ты видел?». Тьфу! А мне неинтересно этим жить. Есть цель, есть определённые этапы достижения этой цели, есть информация, которая необходима, и есть единомышленники, которые идут к этой цели вместе с тобой. Всё просто. Зачем огород городить? Но если надо, то надо. А если есть возможность обойтись без этого, зачем на ровном месте цирк устраивать? Ну, ты понял…

— Да понял я. — ответил Валера. — И со многим согласен. Так что терпи, Студент, особенно учитывая возможности нашего нового партнёра, господина Гусинского.

— Это да… С этим господином, чует моё сердце, мы точно не заскучаем.

Благополучно вернувшись домой, и помыв лапы Рейнису, уселись вместе с отцом в гостиной пить пиво, причём, мама с Женей даже не поинтересовались результатами «спецоперации» — явно отец им сказал, что всё нормально. Перед самым сном отдал родителям сто тысяч баксов и пластиковый контейнер, который где-то достал Валера, и велел им закопать эти деньги в ближайшие дни на участке, желательно в тёмное время суток, пояснив, что это наш неприкосновенный запас, о котором знать должны были только мы. К моему облегчению, родители только вздохнули и воздержались от вполне ожидаемых комментариев.

Да и вообще, у моих родителей снова начала налаживаться спокойная, размеренная жизнь — мама с удовольствием готовила, стирала, гладила и убиралась в доме, отец возился на участке и во дворе, не забывая лишний раз погулять с Рейнисом. Чуть успокоилась и Женя, которая постоянно начала мне намекать на своё желание вернуться к обычной жизни — переезд обратно в нашу квартиру, снова ездить в институт, и, наконец, повидать собственных родителей. Пообещал ей при первой же возможности переговорить с Матанцевым на эту тему.

* * *

Следующие три дня мы пахали в лаборатории как проклятые, занимаясь «варкой» таблеток. Не сказал бы, что наша новая лаба в лучшую сторону отличалась от старой, но вот места в ней было гораздо больше. Вдоволь наобщался с Ольгой Петровной и Женькой, которые в очередной раз поблагодарили меня за возросшее благосостояние их семьи.

— Мы Жене собрались квартиру покупать поближе к центру. Чтоб в Университет недалеко ходить было. — рассказывала мне мама моего школьного друга. — Не знаем, к кому обратится, боимся, что обманут. Лёш, может ты переговоришь с Валерой, а он бы нам кого-нибудь из ребят потом выделил… Ну… Чтоб не обманули…

Поляковы-то соображают. Не на какую-то ерунду деньги тратили, а копили. Тем более, «зарплату» последнее время я платил не только матери, но и сыну.

— Ольга Петровна, это даже не обсуждается, я имею ввиду Валерину охрану. Обеспечим. — после этих слов Полякова заметно расслабилась. — Кроме того, у меня есть хороший риэлтор, который займётся подбором вариантов. Она у меня на зарплате сидит, так что вы никаких затрат не понесёте. — слукавил я. — И ещё, за эти три дня я планирую заплатить вам десять тысяч долларов. Так что можете квартиру Женьке подобрать получше.

Ольгу Петровну как пыльным мешком по голове ударили, именно такое выражение лица у неё и было. Женька по эмоциям не сильно-то и отличался от мамы.

— Алексей! — выдохнула она. — Ты и так для нас много сделал… Мужа моего с того света вытащил… Может, не надо так много?

— Надо, Ольга Петровна, надо. — решительно заявил я. — Вы честно заработали.

— Мам, соглашайся! — подмигнул мне с улыбкой Женька. — Отработаем!

Фактически, именно Ольга Петровна была со мной с самого начала, вот и надо было хоть как-то обезопасить Поляковых в финансовом плане, если у меня дела пойдут не так, как я планировал. Понятно, что в лаборатории она меня устраивала полностью, и я постараюсь с ней работать и дальше, только вот получится ли?

— И ещё, Ольга Петровна. — продолжил я. — Не знаю, как пойдут у меня дела дальше, и будет ли у нас с вами возможность сотрудничать и дальше, так что деньги не сильно тратьте и не переводите их ни в коем случае в рубли, с нашей-то инфляцией. Договорились?

— Договорились. — кивнула она чуть расстроено.

И Полякову можно было понять — сама она преподаватель в техникуме с копеечной зарплатой, муж на заводе с зарплатой не сильно-то и больше, сын учится, а тут постоянные подработки, дающие возможность не выживать, а вести нормальный образ жизни, да ещё и копить на новое жильё. К такому быстро привыкаешь.

— Женя, по твоей работе в банке. — обратился я к школьному другу. — Пока придётся подождать, не всё так просто, но вот к Валере в его ЧОП я тебя в любом случае пристрою. Не обидишься?

— А чего мне обижаться? — пожал плечами тот. — Больше времени на учёбу останется.

С Женькой тоже успели поболтать на волнующие его темы, обсудили его студенческую тусовку, походы на концерты местных рок-групп, его учёбу в Университете с бесконечными лабораторными работами. Рассказал он мне и про нашего общего друга Димона Паршина, с которым он периодически встречался. У того тоже всё было в порядке, учеба шла своим чередом. На предложение Женьки встретится нам троим и посидеть как-нибудь вечерком, ответил неопределённо — планировать хоть что-то уже боялся, но пообещал позвонить, если выдастся свободный вечерок.

Все эти дни «сторожил» нас с Поляковыми Иван, а Валера в это время наводил шороху на территории базы — с его слов получалось, что ЧОПовцы слегка расслабились за время его отсутствия, несмотря на постоянную муштру, проводимую заместителем Валеры и комендантом Михалычем.

Не забыл я проверить производство аккумуляторов и пообщаться с директором заводика, который с грустью отчитался, что продаж практически нет, потому что довольно-таки высокую цену они ещё и указывали в условных единицах, то бишь в долларах, а учитывая дикую инфляцию в стране, люди, нуждающиеся в новом аккумуляторе, предпочитали гораздо дешевые отечественные «аналоги». Японцы периодически звонили, напоминали, что они заинтересованы в сотрудничестве с нами, и снова пропадали. Явно тянули время и пытались понять, как организовать своими силами производство аккумуляторов с подобными же характеристиками, так неосторожно переданными им идиотами-русскими. Были даже попытки потребовать, да-да, именно потребовать присутствия японских инженеров на нашем заводе, якобы у них есть серьёзные опасения по поводу несоблюдения нами экологических норм при производстве таких мощных аккумуляторов. Японцев с этой дичью вежливо, но послали, — такие варианты Матанцевым и Казанцевым тоже просчитывались заранее. А так завод работал на склад, в котором скоро уже должно было закончится место, да и насчёт японцев, с появлением у нас Бориса Абрамовича, стали возникать определённые сомнения — по большому счёту, они нам больше были не нужны, с деньгами и связями Березовского и Гусинского можно было вовсю развернуть производство в России, и экспортировать аккумуляторы и батарейки за рубеж. Одни аккумуляторы для мобильных телефонов чего только стоили — смотреть в Москве на эти бандуры мне было очень смешно. Была только одна проблема — продвижение продукта на зарубежных рынках. И на этот счёт иллюзий я никаких не строил, «свобода предпринимательства и равные возможности» в странах Запада вызывали у меня вполне обоснованные сомнения. И для продвижения нашей продукции на этих рынках нужна была не только реклама, но и серьёзные завязки в правящих элитах этих стран.

Поздно вечером третьего дня, когда мы в лаборатории закончили работу, всё помыли и отправили Поляковых домой со сделанными Валерой больничными листами на руках, приехали Матанцев с Казанцевым. Разместились в директорском кабинете.

— Я так понимаю, запас таблеток на трудные времена сделан? — больше для галочки поинтересовался генерал, на что мы с Валерой кивнули. — В лаборатории что-нибудь из ингредиентов осталось?

— По мелочи. — сообщил я.

— Володя, надо всё почистить. — многозначительно посмотрел Матанцев на Казанцева. — Не мне тебя учить.

— Сделаю, Виктор Петрович. — пожал плечами тот.

— Хорошо, с этим вопросом разобрались. — продолжил генерал. — Валера, Поляковым продолжаем обеспечивать негласную охрану. — я в первый момент удивился, а потом понял, что семья моего школьного друга тоже входит в мой «ближний круг», а значит и им охрану обеспечивали на всё время наших неприятностей. — До моего особого распоряжения не снимаем. Дальше. Мои ребятки все эти три дня пытались аккуратно определить, ведётся ли за нашей базой скрытое наблюдение. Выявили только одного наблюдателя, трогать не стали. Михалыч! — крикнул Матанцев.

Дверь без стука открылась и в кабинет зашел комендант.

— По вашему приказанию… — начал было он с достоинством.

— Садись, Михалыч. — прервал его генерал. — Как клиент?

— Нет больше иуды. От сердечного приступа скончался. — ощерился тот. — Майор подтвердит. — Михалыч мотнул головой в сторону Валеры. — Он у меня, тварь, с самого начала на заметке был. Время-то поджимало, а кураторы требовали результата. Вот и шлялся везде, где не положено, всё что-то вынюхивал, вопросики мутные задавал… Он один был. Зуб даю.

— Тело? — бросил Матанцев.

— Обижаешь, Петрович… — протянул комендант. — Вывезли. Не найдут.

— Ладно, спасибо, Михалыч. — кивнул Матанцев.

— Чего уж там… — поднялся комендант. — Вы, ежели чего, обращайтесь… Я завсегда готовый. — он вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

А генерал повернулся к Останину.

— Стандарт. — пожал плечами тот. — Был завербован коллегами ещё на службе. Человека, который к нему пришел, описал, информацию о базе сливал по телефону, который уже отключён. Пустышка.

— Чего и следовало ожидать. — кивнул Матанцев. — Ладно, умер Максим, ну и хрен с ним. Уверен, что других не осталось?

— Сто процентов дать не могу, но близко к этому.

— Хорошо. Алексей, что думаешь по поводу японцев? — теперь Матанцев всё внимание перенёс на меня. — Директор доложился о вашем разговоре.

— Ручкой им помахать надо. Теперь и сами справимся своими силами на территории России, если господин Гусинский свои коррективы не внесёт.

Рассказал все свои мысли. «Честную» конкуренцию, вопросы рекламы, поддержку властных структур иностранных государств и своё видение всего этого описал без всякой утайки — уж работники легендарного КГБ точно не смотрели сквозь розовые очки на «демократические» институты стран развитого капитализма. Как я и предполагал, иллюзий никто из них не строил, и глупых вопросов не последовало.

— Принимается. — подвёл итог Матанцев. — Я сам позвоню Егорову, чтобы он по этому вопросу с Березовским поговорил. А уж тот пусть на Гусинского своим авторитетом давит на переговорах. Этот вопрос закрыли. Следующее. Те же самые мои ребятки выявили наблюдение за домом твоих родителей, Алексей, как и за твоей квартирой. Складывается стойкое впечатление, что господин Гусинский просто перестраховывается, и это вполне нормально в сложившейся ситуации. Я бы на его месте тоже поступил подобным образом. А значит ты, Студент, спокойно можешь возвращаться домой. И Женя твоя может в институт свой на работу ездить. Рад?

— Как никогда. — криво улыбнулся я. — Слава богу, что хоть так.

— Куда таблетки девать собираешься? — как бы, между прочим, поинтересовался Матанцев.

— Поступлю в соответствии с национальной традицией, на огороде закопаю. — хмыкнул я. — Или есть другие предложения в сложившейся ситуации?

— С местом потом только не ошибись. — напутствовал меня генерал. — Некоторым потом экскаватор требовался для поисков. Так, совещание закончено. Студент, веди себя прилично и не болтай лишнего. Помни, что за тобой наблюдают люди Гусинского. Володя, остаёшься. Чистота в лаборатории с тебя. Валера, с тебя общая безопасность. Все на телефоне. До свидания!

На обратной дороге спросил у Валеры:

— Этого казачка засланного действительно звали Максим?

— Нет, конечно. Поговорка просто такая. И не спрашивай подробностей, спать лучше будешь.

— Понял. — после подвала у меня была проблема с человеколюбием. — Валер, куда таблетки денем? Не закапывать же их?

— Решай сам. Мне без разницы. — пожал плечами Останин.

— Вот и заберёшь всё себе. — хмыкнул я. — Только ты мне пообещаешь, что Матанцеву с Казанцевым ничего об этом не скажешь. Если спросят, я где-то прикопал…

Кому я мог доверять, если не Валере? Да и вообще, если доверять только самому себе, это ж какая паранойя должна быть?

— Хорошо. — вздохнув, согласился он. — Сам только про это молчи. Договорились?

— Договорились.

* * *

Наш переезд на квартиру для Жени был облегчением, у моих родителей она всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. И опять пыль, и опять уборка, с которой мы провозились до глубокой ночи, успев в перерыве проверить на стоянке Женину «восьмёрку» и мой «гелик» силами и специальными средствами, которые обнаружились у Валеры. Когда шли до дома, Женя аккуратно поинтересовалась возможностью хоть иногда ездить в институт на моей машине, а когда получила согласие с условием, что мне самому никуда ехать будет не надо, то восторгам девушки не было пределов, «восьмёрочка» была сразу позабыта, а с меня, в категоричной форме, потребовали ключи от «гелика». Безропотно отдал. А Валера тихонечко предупредил меня, что за Женей присмотрят, значит и волноваться мне было не о чём.

На следующий день, когда Женя уехала в институт, получив от Останина очередной больничный лист, наш домашний телефон буквально стал разрываться — звонили юристы Гусинского, предупреждавшие о своём желавшие приехать в Екатеринбург для согласования документов. Заверил их, что прямо сгораю от нетерпения. Вслед за ними позвонил Березовский, который после разговора с Егоровым, поддержал нашу инициативу по аккумуляторам, и сообщил, что вместе с юристами Гусинского прилетят и его юристы. Но это был еще не конец — следующими были какие-то аудиторы Гусинского, пожелавшие проверить банк «Урал». Мои возражения, что сам банк получил лицензию меньше, чем два месяца назад, в зачёт они не приняли, и пообещали проверить кредитную организацию по полной программе, после чего отправить «объективный» отчёт в Центробанк. Беда… Когда раздался следующий звонок, я не ждал ничего хорошего, и был готов «порвать» звонившего:

— Слушаю внимательно. — как мне казалось, моим голосом можно было замораживать лёд.

— Добрый вечер, Алексей. это Светлана Владимировна вас беспокоит. — я узнал несколько испуганный голос риэлтора. — Варианты подобраны, я договорилась на просмотры.

— Замечательно, Светлана Владимировна. Как насчёт сегодня? Именно сегодня вечером у меня выдался свободный вечерок.

— Без вопросов. Жду вас в семь вечера, по адресу Луначарского…

Луначарского? Недалеко от нашего банка? Хороший вариант, надо обязательно глянуть.

— Будем. — пообещал я.

Последний, более или менее, свободный вечер мы использовали с Валерой по полной программе — обошли со Светланой Владимировной шесть достойных квартир в первом поясе Екатеринбурга.

— Даже и не знаю, что сказать. — не скрывая своих эмоций, прокомментировал Валера. — Тысяча баксов туда, полторы сюда… Все хаты классные!

— Какая понравилась тебе больше всех? — поинтересовался я.

— Четырёшка в первом доме, на Луников. — ответил он. — Окна на разные стороны, подъезд чистый, центр. Что ещё можно желать?

— А вторая? — спросил я.

— Трёшка в этом же доме. Но всё не так круто, как в четырёшке, да и этаж восьмой, а там двенадцатый…

— Так, Валера, значит возвращаемся на Луников, и оставляем аванс за четырёшку для Женьки. Про трёшку забываем, нечего девушкам квартиры в одном доме иметь. — сказал я. — А для Светы, мне кажется, вполне подойдёт та кирпичная четырёшка на Московской горке?

— Согласен. — кивнул он.

Общение с хозяевами квартир насчёт авансов прошло хорошо, особенно в присутствии Валеры. Договорились и о сроках подготовки необходимых документов, наша риэлтор с оформлением хозяевам обещала помочь.

— Светлана Владимировна, вы хорошо потрудились, но надо сделать ещё кое-что. — подвёл итог я, когда мы сели в машину.

— Внимательно слушаю. — отозвалась та с заднего сидения.

— Надо помочь купить квартиру моим друзьям. Фамилия их Поляковы, контакты все дам. Их я предупредил о вашем звонке, они ждут. Ваши услуги оплачу я, Поляковы думают, что вы у меня работаете. Договорились?

— Договорились. — услышал я.

Высадив довольную Светлану Владимировну на перекрёстке Белинского-Декабристов, поехали домой.

— Валер, Ольга Петровна просила подстраховать её во время покупки квартиры. Ивана им выделишь?

— Без проблем. — кивнул он. — Собственников и соседей тоже проверим, как и по этим четырёшкам. А то всякое бывает…

— Спасибо. — поблагодарил я. — И Светке ничего только не сболтни, пусть для них с Женей это будет сюрпризом.

— Обижаешь… — хмыкнул он.

* * *

Юристы Гусинского и Березовского, в сопровождении сотрудников служб безопасности олигархов, добрались, наконец, до Екатеринбурга, заселившись, для удобства, в одной гостинице — «Исеть». Там же сняли на пару дней конференц-зал.

Одновременно с ними прибыли аудиторы Гусинского для проверки деятельности нашего банка. Как сказал позвонивший накануне Березовский, Гусинский не верит в отсутствие криминала в «Урале», и хочет выяснить его масштабы. Этих аудиторов поручили заботам человечка Бориса Абрамовича, который за всё это время зарекомендовал себя как грамотный специалист в банковской сфере, хоть и излишне ушлый.

Наши интересы по юридическим вопросам представлял мой давнишний знакомец, адвокат Александр Григорьевич, присланный Матанцевым. Сопровождали его два таких же важных и не менее надменных адвокатов, но помоложе. Впрочем, на нас с Валерой эти «понты» не распространялись, но вот на москвичей… Хотя, те тоже не отставали, всячески демонстрируя свой деловой настрой и готовность глотки порвать за интересы своего клиента.

С юристами Березовского, до начала мероприятия, мы успели переговорить, и они заверили меня, что одной из задач, поставленных перед ними Борисом Абрамовичем, является защита моих интересов. Так что мог надеяться на них, как на союзников.

Все двухдневные заседания в конференц-зале я откровенно скучал, слушая все эти бесконечные формулировки в договорах, новые пункты и споры по поводу излишне сжатых сроков. Однако же, как все эти юристы не надували щёки, суровая Российская реальность банально сводилась к одной простой вещи — кто сильнее, тот и прав. Ну, нарушат мои права, указанные в договоре, и что? В суд бежать, который самый гуманный в мире? Не смешите мои тапки! Что самое интересное, я в своей «прошлой» жизни писал дипломную работу на тему «Правовой нигилизм», перечитав в библиотеках массу литературы на эту тему. Вывод был прост и незатейлив — законодательство России на тот момент было вполне адекватным, и продолжало совершенствоваться, а вот вся страна жила «по понятиям», и в суд шли немногие, проще за восстановлением справедливости было обратиться к бандосам и надеяться, что и они не «кинут». А мне к кому пойти, если Гусинский меня «кинет»? То, что он в любом случае это хочет сделать, сомнений не было никаких. Вот и рассматривал я это копошение с бумагами как некое скучное, ни на что не влияющее мероприятие, единственные плюсы которого заключались лишь в том, что пока соблюдается видимость законности, тянется время и потом, когда я проведу с Гусинским «сеанс», будет меньше всех этих юридических заморочек.

В конце концов, проекты документов, более или менее устраивающих все стороны, составили, и юристы Березовского и Гусинского отбыли в Москву на окончательное согласование проектов с олигархами. Уехали и аудиторы из банка, которые выявили какую-то сущую ерунду, а у нас образовалось несколько свободных дней перед тем, как должно было состояться окончательное подписание договоров в Москве.

Но всё поменялось в один миг.

Глава 14

— Какие же вы оба молодцы! — улыбался Александр Павлович Смоленский, глядя на Березовского и Гусинского, сидящих напротив в одном из тщательно проверенных кабинетов «Метелицы». — Какие же молодцы! У нас выборы чуть больше, чем через полгода, а вы себе соломки подстелить решили?

— Ты о чём, Саша? — поморщился Березовский. — Назначаешь встречу по какому-то важному поводу, повод не называешь, а разговор начинаешь с непонятного наезда. Какая соломка?

— Да, Саша. Какая соломка? — изогнул бровь Гусинский, всем своим видом продемонстрировав полное непонимание.

— Я имею ввиду ваш совместный бизнес с этим экстрасенсом. Балашовым, кажется. — Смоленский продолжал улыбаться, но его глаза стали колючими. — И не надо тут мне строить непонимание, а тем более делать резких движений, Володя. — Александр Павлович остался сидеть, тогда как Владимир Александрович встал, сжав кулаки. — Сядь, Володя, если что-нибудь со мной случится, информацию найдётся кому до Семьи донести. Вы меня поняли?

— Поняли. — кивнули Гусинский с Березовским.

Если первый просто начал злиться от досады при появлении нового конкурента, то вот второй и правда задумался о том, что под крылом Семьи, при таких раскладах, может быть, Алексею будет и лучше. Этот вопрос Борис Абрамович решил обдумать потом, в более спокойной обстановке, а сейчас старательно изобразил на лице соответствующую злость и досаду, что тоже вполне соответствовало его чувствам.

— Саша, а откуда ты-то узнал? — сквозь зубы спросил Гусинский.

— Сорока на хвосте принесла. У вас службы безопасности, у меня служба безопасности. А кадры-то у нас у всех комитетские, а там работать умели. Кто бы что сейчас не говорил. — усмехнулся Смоленский. — Так что о вашей внезапной дружбе мне очень быстро доложили, Володя, а уж анализ ситуации стали делать и без моего приказа. Бобковы не только у тебя работают.

— Врёшь ведь, поди… — не поверил Гусинский. — Точно кто-то стуканул!

— Да хоть даже и так! — опять усмехнулся Смоленский. — Это ничего не меняет в общем раскладе. Ни для тебя, Володя, ни для тебя, Боря. Берите в долю, дорогие мои, равноправным партнёром, так сказать! — банкир с довольным видом пригубил из бокала коньяк. — Иначе, как по классику: «Так не доставайся же ты никому!»

— У нас есть время подумать? — спросил Березовский.

— Нет, Боря. — мотнул головой Смоленский. — Подумать у вас времени нет. А вот в случае вашего согласия я, так и быть, дам вам пару-тройку дней на привыкнуть, осознать и смириться. После чего мы снова встретимся, и поговорим о нашем совместном бизнесе более предметно. Можно и экстрасенса вашего пригласить, уж очень хочется на него глянуть. Так как? Я в доле?

Березовский с Гусинским переглянулись, и Борис Абрамович кивнул. А вот Владимиру Александровичу согласие далось с большим трудом — он сам оказался точно в такой же ситуации, в которую поставил Березовского три недели назад, да и «замазаться» успел по полной программе, со всеми этими наездами на заклятого дружка, и на этого клятого Балашова и его родителей. Гусинский даже представил себе ситуацию, как Ельцин спрашивает его: «Володя, ты прекрасно знаешь состояние моего здоровья. Выборы на носу. Так почему не привёл ко мне этого экстрасенса? Хочешь, чтобы коммунисты следующим летом победили?» О дальнейшие выводах Президента и своей судьбе после них думать не хотелось совсем.

— Хорошо, Саша, мы берём тебя в долю. — кивнул, наконец, Гусинский с кислой миной на лице.

— Замечательно! — потёр руки Смоленский. — Везите своего Балашова в Москву, будем встречаться и разговаривать. И я вас умоляю, без глупостей! — он стал серьёзен. — Я знаю, Володя, про твоих людей в Екатеринбурге, которые приглядывают за экстрасенсом. Мои люди приглядывают и за твоими, и за этим Балашовым. Мы хорошо поняли друг друга?

— Да, Саша. — выдавил из себя Гусинский.

Когда Смоленский ушёл, Березовский не выдержал и ухмыльнулся:

— Ну что, Володя, как тебе такие восхитительные перспективы развития нашего элитного бизнеса?

— Да пошёл ты! — в сердцах ответил Гусинский.

Уже ближе к ночи Березовский встретился с генералом Егоровым.

— Вот такие пироги, Олег Иванович. — протянул олигарх, рассказав о встрече в «Метелице».

— Алексей знает?

— Нет. Я ему ещё не звонил. Вы первый узнали. Если честно, мне совет от вас нужен, прежде чем я с Алексеем буду разговаривать. Может, ну их, этих Гусинского со Смоленским? Пойти к Самому, в ножки упасть, и прощения попросить? А то эти двое вообще непонятно что вытворить могут…

Егоров задумался. Определённый резон в словах Березовского присутствовал, уж генерал-то в разы лучше Бориса Абрамовича представлял себе все методы ведения дел что Гусинским, что Смоленским. Но вот как с Алексеем поступит Сам? Или его ближайшее окружение? Итог предсказать было невозможно. А что будет в таком случае с ними? С Матанцевым, Казанцевым, Останиным и с ним самим? Они-то все точно в этом раскладе будут лишними. С другой стороны, Балашов проявил себя как человек, не бросающий своих на произвол судьбы, а значит и при таком раскладе были шансы не только остаться на службе, но и продолжить делать карьеру. Опять же, оставалась надежда, что Алексей, рано или поздно, проведёт «сеанс» и со Смоленским с Гусинским, а там, как говорится, будем посмотреть…

— Борис Абрамович, давайте не будем пороть горячку, поглядим-посмотрим, прикинем все варианты. Ничего страшного пока не случилось, непосредственной угрозы нет. А насчёт Самого… Всегда успеем. Так что звоните Алексею, а я Матанцева наберу.

— Хорошо, Олег Иванович, так и поступим. — согласился олигарх.

* * *

Информация, которую сообщил мне по телефону Березовский, буквально вывела меня из себя. Кроме того, Борис Абрамович мне посоветовал не натворить глупостей, прямо сказав, что я под плотным наблюдением теперь уже двух служб безопасности, и телефон точно прослушивают. Твою же мать! Ещё один желающий на халяву добраться до комиссарского тела! Это что же получается, год усилий прошёл зря? И моя ставка на Матанцева оказалась неверной? Налетели коршуны! Сначала Березовский попытался влезть в бизнес, потом Гусинский наехал по беспределу, не соблюдая совершенно никаких правил, а что мне прикажете от Смоленского ждать? Стрельбы на поражение? А если все эти трое между собой меня не поделят, или, не дай бог, почувствуют себя в чём-то ущемлёнными? Паны дерутся — у холопов чубы трещат? А самое главное, был один кандидат на «сеанс» — Гусинский, и был Березовский, который бы не обратил особого внимания на изменения в поведении своего заклятого дружка. А сейчас добавился ещё и Смоленский, который точно обратит внимание на эти странности и сделает соответствующие умозаключения, как и Гусинский на его месте. Так что вариант с «сеансом» усложняется во стократ. А кто вообще сказал, что Гусинский со Смоленским собираются со мной общаться лично? Кто им мешает просто передавать через доверенных лиц соответствующие приказы, и, довольно похохатывая сидя у себя в офисе, считать чистую прибыль? Нет, конечно, можно долго и упорно «вербовать» всех подряд, постепенно подбираясь к олигархам, но если я где-то ошибусь или что-то пойдёт не так? Меня точно на цепь посадят, а родителей в заложники возьмут, и вот тут наступит полный и законченный пиzdец!

Кое-как попадая в клавиши трясущимися пальцами, набрал номер Валеры и попросил его срочно ко мне придти. Чуть успокоившись, зашёл в гостиную и предупредил Женю, о его скором визите. С Останиным разместились не кухне.

— Лёха, что, полная жопа? — Валера, сидящий напротив, смотрел на меня с тревогой.

— Хуже. У нас добавился, бл@дь, ещё один концессионер! Некий господин Смоленский, Александр Павлович. — и я пересказал ему слова Березовского со своими первыми выводами. — И мне снова надо теперь лететь в Москву новому партнёру на смотрины.

Только закончил, как телефон зазвонил снова. Поднимать трубку желания никакого не было, я просто боялся очередных плохих новостей. За меня ответил Валера:

— Да… Мы дома… Ждём… Матанцев с Казанцевым едут, скоро будут. — пояснил он мне.

— Валера, ты знаешь… — протянул я. — А мне по…уй, что они едут. В утешении я не нуждаюсь, а помочь они точно ничем уже не смогут.

— Лёха, ты чего? — уставился Останин на меня. — Мы же вместе все… Одна команда…

— Вот и проеbали всё вместе, одной командой! — я уперся головой в стену.

Тут в кухню зашла Женя.

— Что случилось? — спросила она.

— Опять в Москву через пару дней ехать. Надоело уже. — улыбнулся я криво. — У юристов какие-то очередные вопросы к документам появились. Подписание затягивается на неопределённый срок.

— Понятно… — расстроилась она.

Матанцев с Казанцевым появились через час, в квартиру заходить, по понятным причинам, не стали, и мы устроились на лестничном пролёте между четвёртым и пятым этажом. Честно говоря, видеть мне их двоих совсем не хотелось, что я и озвучил:

— Приехали сообщить, что среди наших концессионеров теперь ещё и некий банкир Смоленский? Я в курсе, с Березовским разговаривал. Если нет путей решения всех этих проблем, разговаривать нам не о чем.

— Алексей, прекрати истерику. — спокойно отреагировал на мои слова Матанцев. — Сейчас самое неподходящее для этого время. Всей этой ситуацией озабочен не только ты, но и все мы. И даже Березовский, который разговаривал сегодня с Егоровым. Олег мне и позвонил.

— И что сказал Егоров? Дайте-ка угадаю — терпеть, а потом посмотрим? — ухмыльнулся я. — Это не ваших родителей за подброшенную наркоту посадили, и не вас в подвале на цепи держали. А ты терпи, Алексей, оно как-нибудь само рассосётся, да? Виктор Петрович, — меня несло, — это вы в сложившейся ситуации виноваты! И только вы! Я в ваших хитрых оперативных играх нихрена не понимаю, курс оперативно-розыскной деятельности не проходил, и действовал исходя из своих представлений о целесообразности. Это вы должны были за меня думать, а потом подсказывать и направлять. Я хоть один косяк за время сотрудничества с вами упорол?

— Нет. — спокойно ответил Матанцев.

— И какой из этого можно сделать вывод?

— Что я во всём виноват. — кивнул он. — Ты это хотел услышать?

— Да.

— Полегчало?

— Да.

— И слава богу. — удовлетворённо кивнул он. — А теперь к делу. В беседе с Егоровым Березовский однозначно дал понять, что вся эта инициатива Гусинского со Смоленским ему категорически не нравится. Борис Абрамович в серьёз опасается, что совместного бизнеса не получится, и это, в первую очередь, отразится на тебе, Алексей.

— Да что вы такое говорите? — криво улыбнулся я. — Да неужели?

Матанцев не обратил на мои реплики никакого внимания и продолжил:

— Короче, Березовский, как запасной вариант, предлагает пойти к Президенту и сообщить о тебе, Алексей… — генерал смотрел мне прямо в глаза, а Валера с Володей аж присвистнули.

Всё, пиzdец, приехали… От чего пытался убежать год, к тому, в конце концов, сам и прибежал… В лучшем случае, «золотая клетка». О худшем варианте думать не хотелось.

— Ну, что могу сказать… — хриплым голосом сказал я. — Это он оху…нно придумал. А вы, я вижу, Виктор Петрович, уже склоняетесь к этому варианту?

— Я обязан просчитывать все варианты. — кивнул он.

— Дайте мне минуту подумать. — попросил я.

Но о «золотой клетке» думать не стал. Приемлемых для меня вариантов, на самом деле, оставалось только два — или я работаю на Гусинского, Смоленского и Березовского, хоть как-то пытаясь сделать так, чтоб они, в конце концов, стали работать на меня, или сваливаю за границу, и начинаю там всё с самого начала.

— Виктор Петрович, сможете мне и моим родителям сделать иностранные паспорта на чужие имена? — спросил я генерала.

— Лучше это через Егорова провернуть. — нисколько и не удивился он моему вопросу. — В Москве подобные вещи не так контролируются. Но ты же понимаешь, Алексей, что это вообще крайний вариант? За границей всё это повторится, только нас рядом не будет.

— А мне и здесь это не сильно помогло. — не удержался я. — С Егоровым сам поговорю, тем более, через пару дней всё равно в Москву лететь.

— Как скажешь. — кивнул Матанцев. — Но это всё, повторюсь, крайний вариант. Если ты сумеешь и Смоленского с Гусинским… перетянуть на нашу сторону, только представь, какие открываются перспективы? С какого-то момента ты станешь просто неприкасаемым, и мечты Гусинского могут постепенно сбыться, но уже под твоим чутким руководством. Подумай об этом, и не пори горячку. Обещаешь?

— Обещаю. — только чтобы закончить этот бессмысленный разговор, ответил я.

Когда Матанцев и Казанцев спустились по лестнице вниз и за ними хлопнула дверь подъезда, Валера схватил меня за плечи и прислонил к стене.

— Лёха, ты нахрена на Матанцева наехал? — начал он отчитывать меня громким шёпотом. — У тебя друзей много? Мог бы мне всё это высказать, пар спустить! Ты думаешь, Петрович не понимает, в какой мы жопе оказались при его непосредственном руководстве? Всё он прекрасно понимает! И больше всех заинтересован в благоприятном для нас всех исходе! Даже вариант с Президентом от тебя скрывать не стал. А ведь в этом случае у Матанцева остаётся только одна надежда, что ты нас всех не забудешь и словечко замолвишь. Иначе… — Валера вздохнул. — Пойми, в случае чего, нас всех зачистят! А генералов в первую очередь! И Матанцева, и Егорова! Потому что они генералы, и при должностях, которые дают очень нехилые возможности. А уж потом спокойно примутся за нас всех, Лёха, кто имеет к тебе какое-либо отношение! И меня зачистят, и Казанцева, и жену Егорова, и Светку, и Женьку! А ты живой будешь, как и твои родители! Потому что без тебя все эти мероприятия теряют всяческий смысл! А паспорта? Да Егоров тебя сразу сдаст, когда его жену или сына пытать начнут. — озвучил мои мысли Валера.

На самом деле, паспортами, сделанными через Егорова, я и не собирался пользоваться ни в коем случае, понимая, что если удастся свалить за границу, в первую очередь придут к Матанцеву и Егорову. Надо было однозначно искать альтернативные варианты приобретения «чистых» документов. И делать это надо было в Москве, а не в Екатеринбурге. Соответствующие намётки в голове уже начали формироваться…

— Лёха, пойми! — тем временем продолжил Валера. — Ещё ничего не потеряно. Ну, появился ещё один желающий ручонки погреть… Не в первой. С Березовским же вон как чудно всё прошло! И с этими двумя получится! Не так быстро, конечно же, но мы, я уверен, что-нибудь придумаем! Главное, руки не опускать. Так что взбодрись, Лёха, ещё повоюем! — он хлопнул меня своей лапищей по плечу. — А сейчас для тебя самое выгодное поведение — затаиться, вести себя спокойно, демонстрировать уверенность, не давать повода для провокаций, и ждать подходящего случая для «сеанса» с этими двумя. Согласен со мной?

— Согласен. — кивнул я, понимая всю правоту Валеры.

— А сейчас пошли, выпьем. Хоть расслабишься. А то смотреть на тебя тошно! — хмыкнул он. — И лицо попроще сделай, Женьку не пугай.

— Хорошо.

Выпивать сели на кухне, попросив Женю порезать нам красиво сыр с колбасой. Как говорят психологи, улыбайся чаще, и настроение поднимется само собой. Именно это со мной и произошло — при попытке продемонстрировать Жене оптимизм и веру в завтрашний день, настроение моё постепенно улучшилось. Да и первая полная рюмка водки расслабила и дала лёгкое, приятное опьянение.

— Лёш, а почему Виктор Петрович с Володей не зашли? — спросила Женя.

— Они на секундочку заезжали. — ответил я. — Так, пообщаться по текущим делам.

— Ничего серьёзного? — девушка «дула на воду» после всего пережитого.

— Ерунда всякая! Мелочёвка… — отмахнулся я. — Не волнуйся.

Женя просидела с нами не больше получаса, утром ей надо было в институт, и, пожелав нам долго не засиживаться, ушла в спать.

— Вижу, успокоился? — разливая водку по рюмкам, хмыкнул Валера. — Ничего, Лёха, время лечит, а утро вечера мудренее. Завтра сам посмеёшься над своим паническим настроением.

— И совсем у меня настроение не паническое. — вяло возразил я ему, снова выяснять отношения не было никакого желания. — А точно отражающее соответствующие выводы из сложившейся херовой ситуации.

— Завтра, Лёха. Всё завтра. Давай. — мы с Валерой чокнулись и выпили.

К двум часам ночи мне уже совсем «похорошело», посидев ещё немного, застелил Валере диван в гостиной, а сам пошёл к Жене в спальню.

Как такового похмелья утром не было, пили всё-таки «Финляндию» совсем не отечественного разлива, но чувства беспричинного стыда и тревоги присутствовали. Вот и провалялся в кровати больше часа, заново переживая все вчерашние отрицательные эмоции. Потом, слава богу, отпустило, я умылся и расположился в кухне пить чай с бутербродами, где ко мне присоединился Валерой.

— Как состояние? — поинтересовался он, когда молчание затянулось.

— Нормально. Ты был прав, шансов на благополучный исход нашей безуспешной авантюры всё же много.

— И эта авантюра может превратится в весьма успешное предприятие, Алексей. Разговаривать, кстати, можем свободно. — хмыкнул он, доставая из кармана какой-то прибор, напоминающий рацию. — Рано руки опускать, рано. Побарахтаемся ещё. И ещё, вот что я вчера подумал. Постарайся теперь везде брать меня с собой, когда дело коснётся общения с этой троицей. Даже с Березовским. Настаивай, требуй, скандаль, но я всегда должен быть рядом. Понимаешь зачем?

— Поиск удобного момента?

— Точно. — кивнул он. — Кто-то где-то что-то сказал, упомянул вскользь, намекнул… А сотрудники охраны — это прекрасный источник информации о своём патроне. И ты тоже клювом не щёлкай, больше слушай, а не говори. И вообще, самый идеальный для нас вариант, если ты сам сумеешь спровоцировать подобную ситуацию.

— И как? — заинтересовался я.

— Да очень просто. — хмыкнул Валера. — Что Гусинский, что Смоленский, люди с завышенной самооценкой. И есть отчего — они, и ещё чуть больше десятка человек, сейчас контролируют, по самым скромным подсчётам, около пятидесяти процентов экономики России, а то и больше! Ты себе такое можешь представить вообще?

— Откуда, Валера? — сделал я круглые глаза, хотя «в прошлом» что-то такое слышал.

— Точно тебе говорю. Информация проверенная, со мной Матанцев как-то поделился. А с ним Егоров. Ты посмотри, как они с нами действовали, и Березовский, и Гусинский — нагло, дерзко, не взирая на любые последствия! Особенно, конечно, последний отличился, полный беспредел устроил, точно зная, что ему за это ничего не будет. Да и Смоленский, поверь мне, не далеко от своих корешков ушёл, все они одного поля ягоды. Так вот, Лёха, на этом их самомнении и чувстве своей исключительности можно попытаться сыграть. Аккуратно кидаешь прозрачный намёк одному из последних двух присоединившихся товарищей о своём желании поделиться чем-то особенно важным и исключительным, и ждёшь приглашения на встречу. Другой вариант — демонстрация желания работать только с ним. Всё по ситуации, Лёха, и в контексте беседы, чтобы выглядело естественно и правдоподобно. Именно из-за своего раздутого самомнения они могут и повестись, наплевав на предупреждения своих служб безопасности. Только, на всякий случай, и действительно надо будет что-нибудь придумать на тот случай, если ситуация сложится не лучшим образом. — Валера замолчал и серьёзно на меня посмотрел. — Для того, чтобы это всё у нас получилось, ты должен быть в форме. А не такой размазнёй, как вчера. Уяснил?

— Уяснил. — кивнул я. — Но ты же понимаешь, что в ближайшую встречу в Москве я не смогу это всё провернуть? Смоленский явно захочет сначала на меня посмотреть, а потом начнётся очередная делёжка пирога. Там не до прозрачных намёков будет. Да и время Гусинскому со Смоленским надо дать чуть ко мне привыкнуть… Понятно, что я, как и с Гусинским в прошлый раз, начну настаивать на личном участии в принятии решений, но в какой формат это, в конце концов, выльется, даже не представляю, Валера.

— Так спешить и не надо, Лёха. — пожал он плечами. — Будем исходить из того, что Гусинский со Смоленским сами напросились… — Останин хищно оскалился. — Сами и виноваты… Прозрачный намёк понял, Студент?

— Понял, но оптимизма твоего не разделяю. — всё же улыбался я.

На следующий день, прямо с утра, поехал к Светлане. Хоть и предупредил её о своём визите заранее, свою искреннюю радость девушка скрывать и не подумала, затискав меня прямо в прихожей. Для «настроения», а на самом деле, для «посторонних ушей», включил на музыкальном центре музыку максимально громко, но так, чтобы у Светланы не было проблем с соседями. Через пару часов, лёжа на разобранном диване, повертел пальцем, указывая на потолок, и потом приложил этот палец к уху. Света понятливо кивнула.

— Может в душе продолжим? — спросил я её.

— С большим нашим удовольствием! — радостным голосом ответила она, лицо девушки при этом осталось серьёзным.

В ванной плотно затворили дверь и открыли на максимум оба смесителя. Я улёгся в ванную, Светлана пристроилась на меня.

— Что, очередные неприятности? — тихонько спросила она.

— По мне так заметно? — так же тихо ответил я.

— Не без этого. Чувствуется некоторая напряженность. Поделишься?

Поделился, описав сложившуюся ситуацию. Не забыл предупредить и о очередном визите в Москву.

— Да… — протянула она, обнимая меня. — Жить бедной девушке становится всё страшнее и страшнее… Насколько я тебя знаю, Алексей, ты вот так просто это всё не оставишь? Я права?

Учитывая, что Светлана не была в курсе про «сеанс», проведённый с Березовским и начальником его службы безопасности, то и про всё остальное ей знать было ни к чему.

— Права, Света, права. — улыбнулся я. — Только о подробностях не спрашивай, всё равно ничего не скажу.

— Понимаю. — она и не подумала обижаться. — Но я точно знаю, у тебя всё получится!

Как же нам иногда не хватает для обретения душевного спокойствия и железной уверенности в себе вот такого вот: «Я точно знаю, у тебя всё получится!» А Света, тем временем, продолжила:

— Лёш, ты уж постарайся там опять… не пропасть… Ну, ты понял… А то мы тут с Валерой чуть с ума не сошли, а про твою истеричку я вообще промолчу. Хорошо?

— Хорошо. — я сознательно не стал придираться к «истеричке».

— И ещё. Лёш, говорю прямо, раз уж пошёл такой разговор. — она прижалась ко мне ещё сильнее. — На нас с Валеркой можешь рассчитывать всегда, мы не предадим. Просто я видела, что с твоим другом за время твоего вынужденного отсутствия творилось. Меня-то Зойка сознательно всякой фигнёй грузила с утра до ночи, вечером в койку валилась без задних ног, а вот Валера по всему «Уралу» и прилегающей территории как зверь загнанный носился, посадив на телефон в твоём кабинете очередного дежурного. А что он с охраной делал? Ты в курсе?

— Нет. — заинтересовался я.

— Он их кроссы заставлял бегать многокилометровые, а потом бои без правил устраивал! Представляешь? Заставлял по двое-трое против него выходить. А когда сам удары пропускал, только рычал и ещё ожесточеннее драться продолжал. Всем из охраны досталось, до корпуса хромая и держась за разные части тела доходили. Бывало, и на себе уносили… Слава богу, твоя истеричка всего этого не видела, Валера на поляну в лес уходил, а вот меня Зойка, видимо, для общего развития, специально туда водила, и даже сама участвовала, надев боксёрскую маску. Представляешь?

— Да ну… — оказывается, я, сидя в подвале, умудрился пропустить всё самое интересное.

— Ага! — продолжила Света. — С Валерой она, конечно, не дралась, там без шансов, но вот один на один с разными охранниками… Леш, я её ещё больше бояться после этого стала. Зойка, кстати, и меня всяким там приёмам учить начала, похвалив за хорошую физическую форму. — не без гордости отметила девушка. — А мне после танцев это всё легко даётся. А когда Зойка злобствовать начинает, я теперь знаешь, что представляю?

— Что?

— Как она на пилоне извивается. — мы посмеялись. — И жизнь снова становится прекрасной и замечательной. Так что, Лёш, на Валерку можешь надеяться во всём. А меня так ты вообще из дерьма вытащил…

— Свет, спасибо за эти слова. — поблагодарил я девушку. — Но это всё лирика. Давай рассчитывать на лучшее, но исходить из худшего. — чувствовалось, как после моих слов тело девушки напряглось. — Ситуация складывается таким образом, что каждый день на свободе для меня как праздник. Успокойся, ничего страшного не произошло, но может произойти. И я просто обязан обо всех вас позаботится. И о тебе, и о Валере с Матанцевым и Казанцевым, и о своих родителях, и о Жене. Ты успела что-нибудь отложить?

— Успела. Но не так много, как хотелось бы.

— Вот и не трать никуда. Не на шмотки, не на косметику, развлечения и тому подобное. Постараюсь выдернуть часть денег и дать тебе ещё. Договорились? — я сознательно не стал ей сообщать о предполагаемой покупке квартиры, у меня стали возникать серьёзные сомнения в правильности такого вложения денег.

— Лёш, не надо, всё наладится. — сжала она мою руку.

— Мне виднее, просто поверь. Кризис наступит не так быстро, я приложу все силы, чтобы его отсрочить, но, по моим внутренним ощущениям, он неизбежен. Так что будем готовиться к худшему, Светик. На крайний случай, часть этих денег я у тебя потом возьму. Договорились?

— Договорились. — упавшим голосом сказала она.

— Теперь следующее. Мне нужна копия нашей базы с клиентами. Пару чистых дискет я с собой принёс. После ванной возвращаемся в гостиную, в которой играет музыка, продолжаем спокойно и весело разговаривать, а ты в это время включаешь компьютер и делаешь мне на эти дискеты копии базы. Договорились?

— Сделаю.

— О сегодняшнем разговоре никому ни слова, тем более Валере. Поняла?

— Поняла.

Быстро вернуться в гостиную не получилось — пришлось «утешать» совсем расклеившуюся от переживаний Светлану. Но зато потом, с базой клиентов, всё прошло просто замечательно — девушка при работе с компьютером не пожелала садиться на стул, и принимала такие соблазнительные позы, что я почти четверть часа охал, ахал и сыпал сальными комментариями на тему видеокассет с фильмами, с выбором которых у Светланы, якобы, возникли трудности. В конце концов, «решили глянуть» «Водный мир» с Кевином Костнером, а на самом деле просто валяясь на диване и думая каждый о своём.

В прихожей, когда за мной приехал Валера, повторилась утрешняя история — Света повисла на мне и до слёз не хотела отпускать. Уже в «гелике» Останин прокомментировал:

— И за что тебя, балбеса, девки любят?

Очень хотелось ответить ему словами из песни «Сектора газа» про «длинный и горбатый», но сдержал себя, напомнив Валере наш прошлый разговор на эту тему:

— Я молодой и…

— А я старый и… — подхватил он.

— Валера, я разочарован в твоих оперативных навыках! — не удержался от подколки я. — Не задавай никогда вопросов, ответы на которые тебе не понравятся. Это же азбука!

— Поучи меня, поучи… — заворчал он для вида. — Позавидовать по-доброму уже нельзя! В то время, как у тебя и Женя, и Светка, я всё время посвящаю работе и обхожусь только лишь случайными связями на стороне.

— Уверен, Валера, что уж во время этих случайных связей ты отрываешься по полной!

— Не без этого. — с достоинством кивнул он, и, не без игривости, добавил. — Заодно совмещаю приятное с полезным.

— Неужели после секса на пробежку выходите? — опять не удержался я.

— Всё проще, Лёха. — хмыкнул Останин. — Пока ты в Челябинской области в подвале отдыхал, твой телефон в квартире просто разрывался от звонков. Угадай, кто трезвонил?

— Даже не представляю. — заинтересовался я.

— Дружок твой, Гришаня. Из «центровых» который. — Валера ухмыльнулся. — Влетел он на очередной делюге так, что менты плотно сели твоему Гришане на хвост. Опуская ненужные подробности, скажу сразу, ему нужен был не ты, а мы, отчётливо маячившие за твоей спиной. Ну, и вербанул я его со всем прилежанием, по всем правилам, так сказать, и Казанцеву дальше по эстафете на связь передал. Но, помня о его связях в модельных агентствах города, решил воспользоваться оказией, и вербануть, до кучи, и нужных моделек, которые без комплексов, со знанием импортных языков, и очень любят денюжку с портретами мёртвых президентов на зелёном фоне.

— И как прошёл кастинг? — я завидовал Валере всё больше и больше.

— Ты знаешь, Алексей, кастинг продолжается… — протянул Останин, явно мстя мне за обидные слова про свои оперативные способности. — Ещё многих надо посмотреть… Попробовать… Оценить раскрепощённость…

— А ты мне не врёшь, Валера? — не выдержал я. — И когда бы ты это успел? Последнюю неделю ты всегда рядом!

— Успеваю потихоньку… Не каждую ночь, но… — довольно сказал он. — Но вот в профилакторий мне этих моделек привозили регулярно. Сначала они, как полагается, медосмотр проходили с повторной сдачей анализов, потом Зоя Ивановна, а уж затем ко мне, на натурные, так сказать, испытания. Бывало, что и по двое… Светке с Женькой только не сказани, они ничего не знают.

Охренеть! Жизнь проходит мимо!

— Получается, что пока я там на цепи сидел, ты моделек со всем прилежанием драл? — для вида возмутился я.

— Получается так. — довольно кивнул Валера, явно уловив всю фальшь моего возмущения. — Даже картотеку, как положено, составил. Фотки там в голом виде, рост, вес, объёмы, особенности характера и характерные особенности… Они эти фотки с собой приносили. Интересует? — мы как раз подъехали к моему дому, и Останин достал с заднего сидения ноутбук, большой конверт и посмотрел на меня с ехидной улыбкой.

— Конечно, Валера. — кивнул я. — Очень хочется взглянуть на результат твоих исследований.

Останин с компьютером не заморачивался — цветные фотки нимф в разных фривольных позах, в нижнем белье и без, были у него в конверте, на обороте которого размещались установочные данные прелестниц и какой-то код — «а-1», «а-2», «а-3», и так далее. «Тактико-технические» характеристики девушек Валера записал в «блокноте» компа, и содержали упоминание на номера фотографий и номер контактного телефона.

— Фотки потом отсканирую и база будет полностью в компе. — гордо сообщил он мне.

— Х-м… Идёшь в ногу со временем? Слушай, а почему нет ни на одну проститутку отрицательного отзыва? — поинтересовался я. — Все, прям, огонь?

— Была парочка вялых… — хмыкнул он. — Типа, я вся такая, никакая… Вот она я, любите меня… Трахнул, конечно, для порядка, но забраковал. Они и в койке вялые — ноги раздвинут, и лежат бревном, как будто одолжение тебе делают. Даже когда раком ставишь, у них коленки начинают разъезжаться… Про минет я вообще молчу, никакого энтузиазма, пару раз чуть не заснул. Нам такие цацы ни к чему, хоть и красивые, и ноги от ушей. На, глянь.

Валера достал другой конверт с фотографиями, где действительно оказались фото пары весьма даже симпатичных девах с аппетитными формами, но вот в их взглядах совсем не было игривости, одно только холодное высокомерие.

— Это правильно. — согласился я. — Наш вариант, это когда шуба есть и голова не болит.

— Точно. — кивнул Валера, убирая ноутбук и конверты обратно на заднее сидение. — Ну, что, на телефоне?

— На телефоне. — я вышел из машины.

На следующий день, пока Женя была в институте, глянул на её ноутбуке простенькую базу данных наших клиентов, особое внимание уделяя сотрудникам Генеральной прокуратуры. Именно через них я и собирался делать иностранные паспорта, учитывая специфику работы ведомства и его взаимодействие с остальными правоохранительными органами. Составленный мною список включал двенадцать фамилий, некоторых прокурорских я даже зрительно помнил — даты приёма в базе в этом очень сильно мне помогли. Остановился на Проскурякове Павле Геннадьевиче, именно к нему решил обратиться за консультацией по поводу кандидатуры того из его коллег из моего списка, кто сможет мне помочь в столь щекотливом деле. Если же Павел Геннадьевич возьмётся сам — буду только рад, никого другого искать не придётся. Свернув лист со списком и положив его к себе в сумку, выключил Женин ноутбук, смял обе дискеты и выбросил их в мусорное ведро. Слава богу, что база открылась, запасная дискета не понадобилась, а список на листочке и есть список — может я у перечисленных лиц «крышу» собираюсь просить?

Паспорта я собирался делать для себя, своих родителей и Жени, не ставя их об этом в известность. Предлогом для фотографирования собирался указать факт оформления заграничных паспортов для возможного отдыха в других странах. Женю с собой надо было брать в любом случае, если меня начнут искать, после Матанцева и остальных точно придут к ней. За Свету я переживал, но не так сильно — она хоть и была моей любовницей, но в нашем бизнесе исполняла обязанности простого администратора и знала не так много, да и Валера обещал за ней присмотреть. А уж про моих коллег в погонах я не особо переживал — мужики опытные, выкрутятся, да и кому они без меня нужны? Нервы им, конечно, помотают, Матанцева с Казанцевым наверняка со службы выпрут, но без работы они точно не останутся. И вообще, за эти пару дней слегка отошёл от своих переживаний по поводу того, что ситуация всё больше выходит из-под контроля. Чему быть — того не миновать, а проблемы будем решать по мере их поступления.

А вечером позвонил Березовский и сообщил, что завтра надо быть в Москве, где состоится очередная встреча дольщиков моего бизнеса.

* * *

В «Шереметьево» меня встретил генерал Егоров.

— Садитесь, отвезу вас к Березовскому, по дороге поговорим. — он указал нам с Валерой на уже знакомую «Волгу».

Перед отлётом, в «Кольцово», состоялась ещё одна встреча с Матанцевым и Казанцевым.

— Отошёл? — хмыкну генерал, на что я молча кивнул. — Вот и замечательно. Главное, Алексей, что ты должен помнить простой факт — мы тут все в одной лодке. Начнёшь раскачивать лодку, все на дно пойдём, и ты в том числе. Понимаешь, о чём я говорю?

— Понимаю, Виктор Петрович. Глупостей не наделаю, не переживайте. — пообещал я.

— Хорошо. — на лице генерала появилось удовлетворение. — Ещё ничего страшного не случилось, идут деловые переговоры, большие дяди только начинают меряться писюнами… — Матанцев улыбнулся. — Наша же задача не допустить прямого противостояния с дядями, которые между собой явно склонны договариваться на фоне приближающихся выборов, и не упустить свой шанс на мягкую корректировку их поведения. Валера же проинструктировал тебя на эту тему?

— Да.

— Вот и прикидывай возможности. Можешь не спешить, как я уже отметил, время пока терпит. Главное, настаивай на личном участии в решении всех текущих вопросов, так шансов на корректировку будет больше. Что касается нашего земляка… — генерал неуловимо изменился. — Это крайний вариант, на тот случай, когда выхода другого не будет. И мы, — он показал глазами на Валеру и Володю, — в нём тоже совершенно не заинтересованы, как и Егоров, кстати. Очень уж велика вероятность лишиться всего. И даже головы… Так что ты там аккуратней, Алексей. Удачи!

Вот с такой психологической накачкой я и сел в самолёт, где Валера, слава яйцам, больше к этому вопросу не возвращался, видимо посчитав, что Матанцев накрутил меня уже достаточно.

В машине Егорова мы с генералом разместились на заднем сидении, Валера сел рядом с водителем.

— Виктор Петрович сообщил мне, что разъяснительная беседа с тобой проведена, акценты расставлены, так что повторяться не буду. — нейтральным голосом начал Егоров. — У меня же возникла проблема, связанная с торговлей кремом и записью на твой приём. Вернее, проблема возникла у моей жены. Сарафанное радио и эффективность крема с твоими сеансами сейчас играют против нас — Вера кормит желающих завтраками, не в состоянии дать внятного ответа по срокам. Пойми меня правильно, Алексей, всё это я тебе не ставлю в упрёк, с ситуацией знаком изнутри, и просто информирую.

— Я понимаю, Олег Иванович.

— Дальше. За нас не переживай, отобьёмся как-нибудь. Тем более, судя по общим впечатлениям, основная масса наших потенциальных клиентов хоть и ропщет, но готова ждать сколь угодно долго, но в разумных пределах. Теперь по сегодняшнему мероприятию. Проходить оно, как и в прошлые разы, будет в «Метелице», Березовский обещал тебя подстраховать. Я, сам понимаешь, смогу за этим вертепом наблюдать только издалека, службы безопасности Гусинского и Смоленского меня с моими ребятами и близко не подпустят. А пока мы едем на Новокузнецкую, слушай меня внимательно.

И Егоров практически слово в слово повторил мне то, что говорил Останин про завышенное самомнение этих олигархов, особенно подчеркнув, что, к большому сожалению, дураков среди них нет.

— Я бы тебе на Гусинского и Смоленского отдельные характеристики прямо сейчас дал, но боюсь лишней информацией перегрузить. — подошёл к концу генерал. — Всё передам Валере, с ним потом разберётесь. А пока могу посоветовать только одно — доверяй своей чуйке. Договорились?

— Договорились. — кивнул я. — Олег Иванович, мне и моим родителям паспорта иностранные нужны, на всякий случай… Сможете сделать?

— Смогу. — он остро глянул на меня. — Но процесс это не быстрый… Может занять какое-то время. С плохо сделанной липой далеко не уедешь…

— Я всё понимаю и не тороплю. Что вам для этого надо?

— Ваши фотографии для начала, а потом буду думать, как не подставиться и не подставить тебя с этим картоном. Фотографии сделаешь через Матанцева, он фотографа к тебе отправит. Договорились?

— Да.

— Ну, вот мы и на месте. — «Волга» остановилась не доезжая метров ста до одноэтажного комплекса зданий серого цвета с чёрными воротами посередине. Адресом значилась Новокузнецкая улица, 40. — Это и есть резиденция Березовского. Вас там ждут. А меня здесь вообще видеть не должны. Удачи!

И действительно, только мы с Валерой вылезли из машины, как из подъезда к нам навстречу выдвинулась пара охранников.

— Добрый день. — вежливо сказал один из них. — Пройдёмте, вас ожидают.

И действительно, в самом подъезде нас поджидал Вадим, начальник службы безопасности олигарха. Поздоровавшись, он повёл нас по коридорам. Вскоре мы оказались, как я понял, в приёмной Березовского, хотя никакой таблички на двери не было. Не обращая никакого внимания на троих посетителей, Вадим сделал какой-то знак секретарше средних лет, и она, подняв трубку телефона, начала в неё что-то негромко говорить.

— Проходите. — кивнула, наконец, женщина.

Не сказал бы, что кабинет у Березовского отличался особой роскошью, но вот функциональным он был точно — отдельная рабочая зона со столом, приставным столиком и стульями, зона для переговоров с двумя кожаными диванами, парой кресел, телевизором и большим журнальным столиком, по одной из стен шкаф с баром и множеством фотографий, в том числе и с Ельциным. В углу кабинета была ещё дверь. Подозреваю, что там, как и положено, находилась комната отдыха с санузлом.

— Приветствую! — встретил нас Березовский. — Добрались без приключений?

— Всё хорошо, Борис Абрамович. — улыбнулся я.

— Отлично! — заулыбался он в ответ. — Встреча у нас вечером, поговорим по дороге в «Метелицу», а сейчас Вадим проводит вас в один из кабинетов, там и отдохнёте с дорожки. А у меня дела, дела. Кручусь, понимаешь, — это «понимаешь» он сказал, пародируя гундёж Ельцина, — как белка в колесе!

Вадим привёл нас в самую натуральную сауну. Ну, как сауну… Помещение с комнатой отдыха, небольшим банкетным залом и, собственно, сауной с небольшим бассейном. В отдельной комнате стоял бильярдный стол.

— Вот вам меню, выбирайте. — Вадим протянул нам пару кожаных папок. — Пошлю ребят, привезут из ресторана. Можете переодеться в банные халаты и тапочки, посторонние к вам не зайдут. Сауну я уже включил. Холодильник с водой, минералкой и соками в углу. Алкоголь в баре зала, но я бы не рекомендовал… Вечером всё-таки работать…

Мы последовали совету Вадима и, сняв с себя костюмы, вырядились в банные халаты. До того, как привезли еду, успели сходить в сауну и поплавать в бассейне. Пообедав, поиграли на бильярде под какой-то музыкальный канал, после чего предались ничего неделанию под прохладительные напитки.

Вадим за нами зашёл около семи часов вечера.

— Так, Алексей, слушай меня внимательно. — начал Березовский, когда мы с ним сели в его «Мерседес», Останин ехал с Вадимом. — Я пообщался с Гусинским, договорились настаивать на четверть каждому, в том числе и тебе. Сам понимаешь, чем больше у нас с тобой будет доля, тем проще потом продавить нашу позицию. Согласен?

— Да.

— Дальше. Если что-то пойдёт не так, всегда успеем сдаться Самому. Но этот вариант я рассматриваю как совсем крайний. Ты понимаешь, о чём я?

— Да, Борис Абрамович. — кивнул я. — Мы с Матанцевым и Егоровым считаем точно так же.

— Отлично. Я бы, конечно, этим вариантом мог и козырнуть на переговорах… — продолжил Березовский. — Но, боюсь, Гусинский со Смоленским меня бы совсем не поняли… И стали бы решать возникшую проблему радикальными способами. А возможности у них для этого есть. Так что про этот вариант молчим. Договорились?

— Договорились. — я был полностью согласен с олигархом.

И опять «Метелица», и опять отдельный кабинет. После того, как мы поручкались с Гусинским, Березовский представил меня Смоленскому, разглядывавшему меня, по ощущениям, как неведомую зверушку. Рассевшись по диванам, олигархи неспешно начали разговор. Смоленский первое время нет-нет, да и поглядывал на меня с интересом, хотя я старался молчать, доверив представлять наши общие интересы Березовскому. Господин Смоленский, как оказалось, тоже владел той полнотой информации, которую в прошлый раз демонстрировал Гусинский, и прекрасно представлял себе все нюансы нашего с Березовским совместного бизнеса. Кроме того, банкир дал понять и о своей информированности в отношении планов владельца «Моста», и, к тому же, горячо их поддержал. В конце концов, высокие договаривающиеся стороны принялись активно распределять доли в будущей группе компаний. Березовский бился как лев, защищая свои и мои интересы, упирая на то, что именно он был первым, открыл «самородка» и успел ввалить в дело туеву кучу бабла, тогда как остальные двое заявились на всё готовенькое. Что касается Гусинского, то тому было очень обидно за фактическую потерю контроля над нашим бизнесом, который уже, фактически, был у него в руках. Владимир Александрович, совершенно не стесняясь, упирал на своё потраченное время и задействованные ресурсы в деле принуждения меня и Березовского к сотрудничеству, и обвинял Бориса Абрамовича в жадности и крысятничестве, а Смоленского в любви к халяве. Смоленский же только похохатывал, слушая всё это, и настаивал на своих сорока процентах.

Самое же обидное было то, что Гусинский со Смоленским не обращали на меня никакого внимания и вообще не рассматривали в качестве партнёра! Это было очень заметно. Для них я был просто ещё одним источником власти и бабла, ценным, но ресурсом, мальчишкой на побегушках, одним из армии себе подобных, предназначенных, по их мнению, прислуживать им великим… Как же мне хотелось сделать с ними что-нибудь страшное! Издеваться над ними медленно и печально… И только мысль о том, что сейчас не место и не время, заставляла сдерживаться из последних сил, а возможный профит от их империй в будущем позволял даже улыбаться.

В конце концов, после долгих споров и взаимных уговоров, остановились на «устроившем» всех варианте — Гусинский со Смоленским получали по 27,5 %, у меня 25 %, а у Березовского, с формулировкой «за крысятничество», с которой полностью согласился Смоленский, его 20 %, как и было до этого. Одно было хорошо для Бориса Абрамовича — он сумел добиться от остальных двоих олигархов обещания поучаствовать в развитии нашего совместного бизнеса ещё и деньгами, особенно это касалось банка, куда наш медиамагнат до этого не собирался вкладывать ни копейки.

Дальше Гусинский запел старую песню о главном — замечательные перспективы, элитное лечение только для избранных и огромные деньги с огромным же влиянием в итоге для нас. Владимир Александрович так разошёлся, что в запале даже позволил себе прозрачно намекнуть на возможность начать двигаться в этом направлении уже прямо сейчас, так как здоровье одного из участников президентской гонки вызывало серьёзные опасения, а значит и попросить у него можно было много чего… Все присутствующие прекрасно поняли, кого имеет ввиду Гусинский, но никак на намёк не прореагировали — к такому размаху следовало привыкать постепенно, да и страшно им было, по моим ощущениям.

Мой прямой вопрос к Гусинскому по поводу уголовного дела моих родителей остался без вразумительного ответа, и я лишний раз уверился, что медиамагнат решил этот свой козырь точно приберечь для сохранения моей лояльности и в будущем.

Дальше, как всегда и бывает после решения принципиальных вопросов, пошло обсуждение мелочей. Тут уж я стал настаивать на своём участии в принятии решений:

— У меня этой практики накопилось вагон и маленькая тележка! — ответил я на предложение Смоленского создать некий специализированный медицинский центр в Москве, руководителем которого, естественно, он планировал назначить какого-то своего хорошего знакомого академика. — И подобный центр уже нами создан на Урале и прекрасно функционирует, Александр Павлович. Можете убедиться сами, милости просим! И вас, Владимир Александрович, тоже. — заулыбался я. — Посмотрите на Бориса Абрамовича. Помолодел, посвежел, и прекрасно себя чувствует! — Березовский активно закивал. — А вопрос размещения центра в Москве мы с Борисом Абрамовичем и Владимиром Александровичем уже обсуждали в прошлый раз, и пришли к общему мнению, что будет целесообразнее его оставить на прежнем месте.

— Да? — несколько удивился Смоленский. — И почему же, позвольте поинтересоваться?

За меня ответили Березовский и Гусинский, через какое-то время убедившие оставить пока профилакторий действующим, а там можно будет и переиграть в зависимости от складывающейся конъюнктуры рынка.

Как оказалось, мои слова о прохождении «лечения» в профилактории Гусинский со Смоленским мимо ушей не пропустили, тем более помолодевший и весьма бодрый Березовский сидел прямо напротив них, и изъявили желание посетить «Урал», тем более им, как они выразились, надо было найти время в своём плотном рабочем графике, глянуть на свой новый актив собственными глазами и оценить перспективы его использования. А я, на радостях, еле сдержал себя от вопроса по поводу точных сроков посещения олигархами нашего скромного пансионата, так мне их сразу полечить захотелось, аж ладошки вспотели! Не обошли мы стороной и производство аккумуляторов и кремов, но олигархи отложили этот вопрос на потом, решив более предметно поговорить на эту тему после оформления всех документов. Расходились довольные друг другом, по крайней мере, все изображали именно это, договорившись в скором времени встретится вновь.

— Пока всё прошло более или менее гладко. — поделился со мной своими впечатлениями от встречи Березовский, когда мы сели к нему в машину. — Уверен, что Гусинский со Смоленским через некоторое время начнут новую игру. На их месте я поступил бы именно так. Так что не расслабляемся, Алексей.

— Я понимаю, Борис Абрамович. Егорова и Матанцева предупрежу.

Своё обещание начал выполнять этой же ночью — через некоторое время олигарх передал меня Егорову, который повёз нас с Валерой в ту гостиницу, в которой мы ночевали перед вылетом в Анапу. Именно там я генералу с Валерой и отчитался за «переговоры», если их можно было назвать таковыми.

— Это ты с профилакторием хорошо придумал. — похвалил меня Егоров. — Там шансов гораздо больше, да и с охраной можно будет что-нибудь решить. Главное, чтоб эти двое туда приехали, а не шестёрок своих отправили…

Глава 15

Прилетев в «Кольцово», сразу же поехали на встречу с Матанцевым и Казанцевым, которые ждали нас в уже знакомой явочной квартире в «хрущевке». После взаимных приветствий сразу подробно отчитался об очередной встрече с олигархами, добавив свои комментарии и выводы.

— Значит, говоришь, клюнули на приглашение в профилакторий? — задумчиво протянул генерал. — Это хорошо… Самый для нас лучший вариант. Дергаться пока не будем, вообще не факт, что они приедут, а если и приедут, то заранее предупредят. Вот когда предупредят, и начнём подготовку по тому варианту, по которому действовали с Березовским. Я имею ввиду Зою Ивановну и наших девочек-массажистов. — Матанцев оглядел нас, и, не встретив возражений, продолжил. — Алексей, ты с Олежей поговорил насчёт паспортов?

— Да, Виктор Петрович. — несколько напрягся я. — Он обещал сделать, сказал, что фотографии через вас надо будет передать.

— Это-то понятно… — хмыкнул он. — Я тут на досуге подумал, прикинул так и эдак, и пришёл к выводу, что и нам с вами, господа офицеры, пора иностранными ксивами обзаводиться… — генерал смотрел на Останина и Казанцева.

Те даже выражения лица не изменили, сохраняя внешнее спокойствие.

— Вижу понимание в ваших глазах. — опять хмыкнул Матанцев. — И не надо мне врать, что не думали об этом варианте после того разговора, когда Алексей про паспорта у меня спросил. Так? — Останин с Казанцевым кивнули. — Что думаете по этому поводу?

Они переглянулись, и Валера начал:

— Меня тоже перспектива работать с Гусинским и Смоленским не возбуждает в том случае, если Алексей с ними не сумеет «договориться» быстро. А такой вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов. Даже если через какое-то время ему это удастся, с нами, как с ненужными свидетелями, может произойти всё что угодно. Мы просто напросто этим большим дядям без надобности, да ещё и Алексею можем чем-то помочь в случае давления, что тоже Гусинскому со Смоленским не выгодно. На Березовского надежды никакой, он сам в сторону Семьи уже смотрит. — Валера оглядел нас. — Что касается Семьи. Расклад такой же, если не хуже. Там своих прихлебателей хватает, нашей судьбой, даже если Алексей будет настаивать, в чём я нисколько не сомневаюсь, кстати, никто не озаботится… — закончил он.

— Полностью согласен с Валерой. — кивнул Казанцев. — Куда не кинь, везде клин. Надо заиметь запасной план. В России нас достанут везде и сделать смогут всё, что угодно, а вот за границей… И там достанут, но к этому можно успеть подготовиться.

Слушая эти разговоры, я начал про себя тихо радоваться — одно дело сваливать из страны одному, тем более с родителями, без знания языков и связей. А совсем другое дело — в обществе и под защитой трёх опытных комитетчиков, прямо связывающих свои судьбы и жизни с твоими.

— Студент, чего затих? — ухмыльнулся Матанцев. — Вижу, что ты доволен поднятой темой.

— Сваливать в полную неизвестность одному? — уже не скрываясь, улыбнулся я. — Хоть и вынужденная, но не самая удачная затея. Со старшими товарищами, неглупыми и чуткими, на новом месте явно будет гораздо комфортнее. Но меня волнует другой вопрос. Вы точно будете делать паспорта на свои семьи и семью Егорова тоже, а что мы с Женей, Светой и Поляковыми решать будем?

— Говорю один раз. — Матанцев сразу стал серьёзным. — Евгении и Светлане паспорта сделаем. Их родителям нет, как и Поляковым. И так много народа набирается. Смирись. Понял меня? — спросил генерал жестко.

— Понял. — кивнул я, головой понимая всю обоснованность требований Матанцева.

— И молчи пока про наши планы на чёрный день. Родителям, Жене и Свете пока ни слова. И бабки не трать, могут пригодиться. Покупку квартир своим пассиям отменяй тоже. Договорились?

— Договорились. — опять кивнул я.

— И вообще, все ведём привычный образ жизни, поводов для подозрений никаких не даём, помним, что за нами наблюдают. А я пока аккуратно с Егоровым переговорю насчёт паспортов. Будем потихоньку готовиться… Валера, помнишь того англичанина, который нашего Студента красивой жизнью на своём поганом острове соблазнял?

— Уолш его фамилия. — вспомнил через пару секунд Останин.

— Один чёрт! — отмахнулся Матанцев. — Аккуратно изыми все собранные досье и сопутствующие материалы из профилактория, спрячь в надёжном месте, а на этого Уолша и других иностранцев папочки привезёшь мне. Я установочные данные по этим интуристам Олеже в Москву передам, пусть контрразведку аккуратно напряжёт, хотя бы примерно поймём, что они за птицы. Раньше было без надобности, а в свете нашего сегодняшнего разговора может и пригодиться…

— Сделаю, Виктор Петрович. — кивнул Останин.

— Еще раз повторяю. Живём тихо, надеемся на лучшее, и копим бабки. — оглядел всех Матанцев. — Вопросы есть? Вопросов нет. Расходимся.

Уже когда ехали домой, Валера принялся меня успокаивать:

— За Поляковых не переживай, дай бог, и пронесёт. Так же, как родителей Жени и Светки. Их просто всех поставят на контроль, в надежде, что мы с ними в конце концов свяжемся.

— А что с ними перед этим сделают? — возразил я. — И не надо меня лечить, Валера, просто дай время привыкнуть к этим мыслям. В случае чего, мне потом ещё от Жени со Светкой упрёки выслушивать, что мы их родителей с собой не взяли.

— На Матанцева всё вали, он сдюжит. — подсказал вариант Останин. — Тем более, именно такой приказ он тебе и отдал. Приказ, Лёха. Который в данной, конкретной ситуации не обсуждается. И вообще, мы сейчас с тобой крайний вариант обсуждаем, если ты постараешься с Гусинским и Смоленским, этого всего и не произойдёт, а значит и переживать пока не о чем.

Слова Валеры меня, конечно, утешили мало, но он и Матанцев были правы — сваливать таким табором было верхом безумия, да ещё и непонятно как на это всё прореагировали бы сами Поляковы и родители девушек. Упёрлись бы, и просто никуда не поехали. Беда…

Женя приехала домой вечером, когда я уже был «в норме», и тут же устроила мне допрос о поездке в Москву. Заверив девушку, что поездка прошла нормально, дела налаживаются, и беспокоиться совершенно не о чем, поинтересовался уже её делами. Оказалось, что Женя, пользуясь моим отсутствием, вчерашний вечер провела у родителей, которые буквально замучили её вопросами по поводу неприятностей с бизнесом моих родителей, именно такую легенду Женя им выдала с подачи Валеры.

— А знаешь, как мне было стыдно врать? — пожаловалась мне девушка. — Хорошо, что удалось отделаться общими фразами.

— Так и сказала бы им правду. — улыбнулся я. — Про то, как меня увозили под автоматами, а потом держали неделю…

— Ты что, Лёшка? — возмутилась она. — Отец-то ещё бы нормально прореагировал, а вот маме заранее надо было скорую вызывать. Пусть спокойно живут, и лучше ничего не знают, ведь у нас теперь будет всё хорошо? — она прижалась ко мне.

— Обязательно, Женечка, обязательно… — погладил я её по голове.

* * *

И наступили у меня скучные дни. Заняться было совершенно нечем. Даже Валера где-то пропадал по своим делам и только звонил периодически узнать, как я поживаю. На третий день он заехал, мы вышли на лестничную площадку, где он мне и сообщил, что вечером нам с Женей надо приехать к моим родителям, там будет фотограф. Моим родителям он уже успел сказать, что это для загранпаспорта, типа, зимой, на новогодние каникулы, мы сможем куда-нибудь съездить отдохнуть. Светлана будет тоже, и он ей скажет тоже самое, а уж Жене должен был сообщить я.

— Лёшка! А куда поедем? — обрадовалась она, вернувшись из института.

— А куда ты хочешь?

— В Париж хочу! И в Рим хочу! И в Венецию! — начала перечислять девушка.

— Ничего не обещаю, но обязательно что-нибудь придумаю. — пообещал я, тем более, со слов Валеры выходило, что российские загранпаспорта нам действительно будут делать, а вот параллельно с ними и другие, более нужные в этот момент документы.

Съёмка прошла успешно, фотограф благополучно убыл, а Женя со Светой принялись бурно обсуждать те места, где они хотели бы побывать. Мы с Валерой в этом разговоре оказались лишними из-за полного равнодушия, по мнению девушек, к красотам и образу жизни западной цивилизации, и были высланы на кухню к моим родителям, пить чай с принесённым нами тортом.

А Светлана всё-таки молодец! Наблюдая со стороны, складывалось полное впечатление, что к Жене она сейчас относится, как к лучшей подружке, а со мной наедине демонстрировала совершенно противоположные чувства. Что же с ней станет дальше, если всё-таки дела у нас наладятся? С другой стороны, с этой нашей работой у Светланы совсем не осталось подружек, с которыми можно пообщаться о своём, о девичьем, вот она и вынуждена болтать с «истеричкой», ладно хоть общие темы для разговора есть.

В конце концов, девушки всё же решили, что посещение Парижа им вполне подойдёт для первого выезда за упавший «железный занавес», о чём они нам и сообщили, присоединившись к общему чаепитию. Валера же на заявление девушек только хмыкнул и сказал, что зима не лучшее время для посещения Парижа, и наши красавицы рискуют получить совсем не те впечатления, которые будут весной и летом. И вообще, планировать какую-то поездку, не имея на руках документов, по крайней мере преждевременно, а вместо мечтаний о Париже им лучше спокойно рассмотреть все доступные варианты пляжного отдыха. Девушки огорчённо переглянулись и кивнули.

— Но мы от вас всё равно не отстанем! — пообещала Женя.

Она же на улице, когда мы уже попрощались, предложила:

— Завтра суббота. Может в «Эльдорадо» сходим?

Даже при свете фонаря было заметно, как у Светланы от этого предложения загорелись глаза, и она просящее уставилась на Валеру. И её можно было понять — она в своей квартире «скучала» ещё больше по времени, чем я.

Останин вздохнул и согласился:

— Хорошо. Насчёт столика я договорюсь. Завтра едем в «Эльдорадо».

— Света, может телефон дашь? — спросила Женя. — Завтра созвонимся вечером, и решим в чём на дискотеку пойти?

— Конечно, Женя. — Светлана и бровью не повела. — Записывай.

* * *

— Михаил Борисович, информация, проданная вам полковником Тарасовым, полностью подтвердилась. — докладывал Ходорковскому начальник Управления безопасности банка «Менатеп» Шестопалов Михаил Иосифович. — Денег столько отдали совсем не зря. Если верить нашим источникам, на которые тоже пришлось солидно потратится, сначала на Березовского с этим Балашовым «наехал» Гусинский, даже родителей последнего за наркоту прикрыл, а уж потом появился Смоленский. Как и отмечал Тарасов, все боятся, что информация дойдёт до Семьи, и упирают на ваши летние негласные договорённости выступить единым фронтом на предстоящих выборах. Последняя встреча у Березовского, Гусинского и Смоленского, включая Балашова, прошла в начале этой недели. Подробности неизвестны, но судя по возне юристов, можно предположить, что основные моменты они уже порешали, а сейчас собираются закрепить их на бумаге. У меня всё, Михаил Борисович.

— Твоё личное впечатление от результатов лечения этого экстрасенса, Миша? Ну, ты понял… — поинтересовался Ходорковский.

— Лещенко в прекрасной форме, Пугачёва помолодела, судя по тому, что говорят, сам Березовский молоденьким козликом скачет, а у жены генерала Егорова скоро митинг под окнами желающие купить крем устроят. Короче, Михаил Борисович, это самый натуральный Клондайк, только ещё круче! — взмахнул руками Шестопалов.

— Похоже, что так… — протянул Ходорковский. — И мне очень не хочется себя чувствовать лишним на этом празднике жизни… Спасибо, Миша, можешь быть свободен.

Кивнув, Шестопалов покинул кабинет банкира, а тот задумался над словами своего подчинённого, который был абсолютно прав — потенциал этого Балашова был очень велик. Оставалось придумать способ, как сначала залезть в компанию к этим зубрам, Березовскому, Гусинскому и Смоленскому, а уж потом…

Подобным же размышлениям предавался в эти дни не только Михаил Борисович Ходорковский, но и Владимир Олегович Потанин, «Онэксимбанк», Владимир Викторович Виноградов, «Инкомбанк», и представители «Альфа-Групп», Михаил Маратович Фридман и Пётр Олегович Авен.

* * *

Ближе к обеду субботы мы с Женей, воспользовавшись приглашением родителей, приехали в коттедж. План был нехитрый — поесть маминой стряпни, пока отец топит баню, погулять с Рейнисом на лыжной базе, а потом в эту самую баню сходить попариться.

С псом гуляли довольно долго, больше двух часов, вдоволь надышавшись лесным воздухом. Особенно прогулка понравилась Жене, которая, однако, заметила, что по сравнению с Сысертью, воздух здесь всё равно не тот. Баню отец натопил не очень сильно, зная, что моя девушка сильный жар переносила не очень, но попариться и похлестать друг друга вениками нам всё же удалось. А в доме ждал чай с мятой, после которого мы с Женей чуть не уснули, но нашли в себе силы и отправились обратно домой. А небольшая прогулка со стоянки взбодрила окончательно.

А вечером началось самое интересное — Женя позвонила Свете, и они «зацепились языками» часа на два, обсуждая шмотки, маникюр и причёски. Выгонять девушку из гостиной, чтобы не слышать весь этот трёп, не пришлось — шкафов с обсуждаемым шмотьём в гостиной не было. По поводу собственного лука не переживал — Женя мне его подберёт в зависимости от своего наряда.

Так и получилось. Девушка выбрала себе на вечер длинное, облегающее её платье машинной вязки светло-серого цвета без рукавов, а мне безапелляционно указала на серый костюм и белую рубашку, которую сама и погладила.

— Хороша, чертовка! — искренне охарактеризовал я, когда Женя обрядилась ещё и в туфли, а в руки взяла светло-коричневый клатч. — Я б тебе вдул!

— Одевайся, вдуватель! — хмыкнула она, но было заметно, что «комплимент» ей понравился. — Валера со Светой скоро уже будут внизу.

И действительно, только мы вышли из подъезда, как подъехал Останин на своём «гелике», заднее пассажирское стекло которого было открыто, и из салона на нас смотрела Света.

— Женя, садись ко мне. — предложила она и пересела вглубь салона.

Я открыл дверь, и помог Жене забраться в машину, а сам обошел «гелик» и уселся рядом с Валерой. Девушки занялись друг другом, а Останин начал рассказывать:

— С Гришей договорился, столик у нас будет, да и сам Григорий с компанией обещался быть. И ещё, Лёха… — Валера чуть замялся. — К нам потом девушка присоединится… Из этих, из моделек. Ты не против? Если что, мы можем отсесть…

— Заинтриговал. — хмыкнул я. — Чуйства, или так?

— Да какие там чувства? Я старый солдат… — отмахнулся он. — За бабки, конечно, но с большой скидкой. Так, приятная деваха, решил совместить…

— Какие деньги, Валера? — опять хмыкнул я. — Ты ж вроде у них теперь за этого… Пистолет у тебя есть, костюм осталось только поярче пошить, шляпу подобрать… И на улицу Щорса живым товаром барыжить. Заживёшь!..

— Тихо ты! — зашипел он на меня. — И зачем я тогда тебе это всё рассказал?

— Жене со Светой сам про свою даму сообщишь. — улыбался я.

Запарковав машину недалеко от «Космоса», помогли вылезти девушкам и направились ко входу на дискотеку. Беспрепятственно пройдя охрану, сдали курточки в гардероб, заплатили за вход и поднялись по лестнице. Официант в ВИП-зоне проводил нас до столика, подождал, пока мы рассядемся, и принял наш стандартный заказ — нам с Валерой виски, девушкам шампанское, и две нарезки, мясная и фруктовая. Пока официант ходил за заказом, Останин предупредил Женю и Свету о том, что вскоре к нам присоединится ещё одна девушка, чем вызвал у них приступ нездорового любопытства.

— Сами увидите. — отмахнулся он от града посыпавшихся вопросов.

Светлана, видимо по договорённости с Женей, была сегодня в чёрном платье, и выглядела роскошно, о чём ей и сообщил Останин, а я подтверждающе кивнул. Сделал он комплимент и Жене, тут уже довольно кивала она.

Выпив «по первой», девушки отправились танцевать в проход недалеко от ВИП-зоны, а я поблагодарил Валеру:

— Спасибо, что вчера согласился на это мероприятие.

— Не за что. Я же понимаю, что девчонкам развеяться надо. Ладно твоя Женька в институт свой ездит, а Светка что? Опять целыми днями вынуждена дома сидеть, а не делом заниматься. Я уж тут, грешным делом, хотел её вообще к Зойке в профилакторий отослать, чтоб не скучала. На следующей неделе отправлю, у неё как раз водительские курсы заканчиваются, на права сдаст, и пусть едет, пока у нас тут хоть какая-то определённость не наступит.

— Тоже верно. — согласился я, и, в свою очередь, рассказал Валере про сегодняшнее общение девушек по телефону.

— А чего ты хотел-то? — хмыкнул он. — Они в профилактории больше недели вынуждены были общаться, какие-никакие приятельские отношения всё равно завязались, да и я просил Светлану к Жене помягче относиться. Переживаешь, что Светка что-нибудь сболтнёт?

— Не особо… — протянул я. — Но такая вероятность всё же существует.

— На эту тему тоже разговоры были. Так что не переживай. — успокоил меня Валера.

Где-то через час появилась компания «Центровых» во главе с Гришей. После «обнимашек» и предложения выпить «по одной», я сел с братком за свободный столик и принялся расспрашивать о его жизни, сразу предупредив, что в курсе Гришиных проблем и благополучного их разрешения. Тот покосился в сторону Валеры, и отметил, что друзья у меня серьёзные, если сумели «отмазать» от ментов. Как бы мне хотелось согласиться с Гришей… Друзья у меня действительно серьёзные, но вот как показала жизнь, недостаточно. Дальше он отчитался за деятельность Лебедева по детским домам.

— Прикинь, Лёха, братва за место церквей сейчас к детишкам ездят с подарками. Радости и детских эмоций надолго хватает. — довольно заулыбался Гришаня. — Лебедев тут у меня по поводу тебя спрашивал, не закончились ли проблемы? Что передать?

— Не закончились, Гриша. Так и передай ему, что когда всё наладится, я его сам наберу.

— Передам, Лёха. — он кивнул. — Ты только не подумай чего, Лебедев сам себя очень хорошо чувствует, добрыми словами тебя поминает. Да и народу ты много на ноги поставил. Так что он не в претензии. — заверил меня браток. — А помощь не предлагает только из-за того, что знает, кто за тобой стоит. — Гришаня мотнул головой в сторону Валеры. — И мне велел не лезть, типа, если уж если эти не могут помочь…

— Ты мне лучше про Наташу свою расскажи. — остановил я поток мыслей «центрового».

— Наташка при деле. — расплылся в улыбке Гриша. — Она всю работу с этими детдомами на себе и тащит. Довольная до жути! Лебедев, насмотревшись на её старания, начал подтягивать Наташку к управлению нашими легальными фирмами. Вроде и там у неё получается вполне неплохо. Важная она теперь у меня! — гордо выпрямился он на стуле.

— Гриша, ты косячь поменьше и держись Натальи, — серьёзно сказал я, — она тебе плохого не посоветует.

— Да знаю, Лёха, знаю. — погрустнел он. — Это ведь она меня надоумила тебе звонить, чтоб, значит, отмазываться, а не в бега ударяться… А когда вчера Валера позвонил договариваться насчёт дискотеки, просила тебе спасибо передавать.

— Привет Наталье передашь от меня, и спасибо за детские дома.

Когда я вернулся за наш столик, помимо Валеры, Жени и Светы, за ним сидела очень миловидная брюнетка в бежевом костюмчике.

— Алексей — Елена, Елена — Алексей. — представил нас друг другу Останин.

— Очень приятно. — улыбнулся я.

— Взаимно. — улыбнулась в ответ девушка.

И я вспомнил её фривольные фотографии из Валериного архива. Если там Елена была в образе сексуальной хищницы, то вот сейчас передо мной сидел прямо образец целомудрия и порядочности. Может именно это и зацепило нашего Останина?

— Учитесь или работаете, Елена? — светским тоном поинтересовался я.

— Работаю, Алексей. — в том же тоне ответила девушка. — Моделью.

— А как с нашим Валерием познакомились? — продолжил я.

— На одном… показе. — улыбнулась она. — И не смогла устоять перед Валериным обаянием. А если учитывать, что я просто обожаю высоких мужчин… У Валерия не было шансов отказать. — она глянула на Останина, сидящего с каменным лицом, так, что я как-то сразу захотел оказаться на его месте.

— Валерий точно попал в хорошие руки. — продолжил, тем не менее, я. — Не буду вас больше отвлекать от общения, Елена.

— И вам хорошего вечера, Алексей. — кивнула она.

И вечер продолжился. Медляки я танцевал по очереди с Женей и Светой. Последняя меня и спросила во время танца:

— Мне кажется, или эта Лена проститутка?

— Тебе не кажется, Света. — хмыкнул я.

— И нахрена Валера с ней путается? — недовольно поинтересовалась девушка. — Приличную себе не мог найти?

Как же мне хотелось ответить, что Валера путается с этой Леной по тем же самым причинам, что и я с тобой полгода назад. И сейчас продолжаю путаться. Против собственной природы не попрёшь. А эта Лена, как и собственно Света, были теми бабами, который нормальный мужик хотел бы иметь в своей постели. А умный нормальный мужик — только и исключительно в постели, потому что с ними уж очень много проблем. У Валеры имелась такая возможность, значит остаётся ему по-доброму завидовать. Но не рассказывать же это всё Светлане, не поймёт.

— Ты его график знаешь так же хорошо, как и я. — ответил я. — Вот и представь, какая нормальная девушка его выдержит?

— Тоже верно. — согласилась она. — И вообще, забудь, Лёша, про мой интерес к этой Лене. Не моё дело.

— Хорошая девочка. — похвалил я, и ущипнул её пониже спины — она как раз была лицом к випке.

— Прекращай, Алексей! — деланно возмутилась она. — Лучше скажи, когда в гости придёшь?

— На неделе буду. — пообещал я.

Что характерно, Женя так и не поняла, что сегодняшняя спутница Валеры проститутка. Они даже мило пообщались на тему учёбы в СИНХе, зрительно друг друга помня. Но всё же основное время Женя со Светой провели в танцульках, отрываясь по полной, и поездкой в «Эльдорадо» остались очень довольны. Я тоже успел ещё несколько раз выпить с Гришей и выслушать его очередные истории о непростой жизни бандоса. Домой собрались уже под утро. Девушки без труда втроём разместились на заднем сидении «гелика», я опять сел вперёди. Нас с Женей Валера завёз первыми.

— Лёш, спасибо! — Женя обессилено опустилась на пуфик в прихожей, чтоб снять туфли. — В душ, и спать!

* * *

Начало рабочей недели для Бориса Абрамовича Березовского совсем не задалось. Около девяти часов утра ему позвонил Ходорковский Михаил Борисович, и попросил о срочной встрече. В офис «ЛогоВАЗа» владелец «Менатеп» прибыл к одиннадцати. Сначала разговор между двумя олигархами шёл на отвлечённые темы — успехи в бизнесе, сплетни в правительстве, политическая обстановка в стране, пока Ходорковский не перешёл к тому вопросу, ради которого и прибыл.

— Боря, до меня дошла информация, что ты с Гусинским и Смоленским общее дело затеял… Весьма перспективное и прибыльное. А всех остальных вы почему-то забыли в известность поставить… — хоть Ходорковский улыбался и выглядел расслабленным, но Борис Абрамович без труда уловил напряжение в мимике Михаила Борисовича.

— Вот вообще не понимаю о чём ты сейчас говоришь, Миша. — пожал плечами Березовский. — У меня с Сашей и Володей много совместных проектов, ты не мог бы уточнить, какой именно ты имеешь ввиду?

— Брось, Боря. — стёр улыбку с лица Ходорковский. — Я имею ввиду этого экстрасенса Балашова из Свердловска. И я хочу войти в предприятие, как равноправный партнёр, иначе… — он замолчал.

— Что иначе, Миша? — хмыкнул Березовский. — Говорю один раз, ты не участвуешь. И что ты после этого нам сделаешь?

Ходорковский долго молчал, и, наконец, спросил:

— Это окончательный ответ?

— Окончательнее не бывает. — кивнул Березовский. — Аудиенция закончена, Миша, можешь быть свободен. — и указал приятелю на дверь.

Когда Ходорковский покинул кабинет, Борис Абрамович нажал кнопку интеркома и бросил в микрофон:

— Вадим, зайди.

Появившийся начальник службы безопасности после жеста Березовского сел напротив олигарха.

— У меня только что был Ходорковский. — он пересказал разговор. — Что думаешь по этому поводу, Вадим?

— Знают двое, знает свинья. — ответил тот. — Мне вся эта ситуация категорически перестаёт нравится. Собственно, она мне перестала нравиться ещё после «наезда» Гусинского, но у того мощнейшая служба безопасности, там я мог списать на профессионализм её сотрудников всё, что угодно. Но вот появление Смоленского меня сильно напрягло. Об этом я вас, Борис Абрамович, ставил в известность. — Березовский на это кивнул, а Вадим продолжил. — И появление Ходорковского с его требованиями меня не напрягает, а заставляет думать, что нами всеми кто-то элементарно играет. Очень уж всё ложиться под эту версию, Борис Абрамович. Подумайте сами.

Березовский после слов своего главы службы безопасности задумался и стал подгонять всё произошедшее в последнее время под это допущение — и свои неприятности и неприятности Алексея, хоть и случившиеся по вине Гусинского, но санкционированные СБ Президента, и договорённости с продажным полковником Тарасовым из той же службы, который провёл для него проверку Балашова, и тот факт, что информация по Алексею как-то странно и в полном объёме дошла до Гусинского, после чего и начались все эти «наезды». Потом появляется Смоленский, оказавшийся тоже в числе посвященных, а теперь и Ходорковский. И, как отметил для себя олигарх, он совсем не удивится, если до конца дня к нему придёт ещё кто-нибудь с требованием взять его в долю.

— Весело, Вадик. — хмыкнул Березовский. — И дай-ка я угадаю, на кого ты намекаешь. Коржаков, верно?

— Именно, Борис Абрамович. — кивнул тот. — Больше просто некому. Он же давно мечтает нас всех к ногтю прижать. И что получается? Этот полковник Тарасов у него информацию до всех и доводит под видом крайней продажности. Что самое смешное, торгует-то он действительно правдивой информацией, а его статус позволяет напрямую выходить что на Гусинского, что на Смоленского, что на Ходорковского. И я очень удивлюсь, если скоро на горизонте не появятся Потанин, Виноградов и Фридман с Авеном. Если бы это был Сам, такую комбинацию никто бы крутить не стал, а раздался бы грозный рык из Кремля, типа, а подайте-ка мне этого Балашова, а вы все брысь, мелюзга! Согласны, Борис Абрамович?

— Согласен, Вадик. — начальник СБ озвучил и его мысли. — И что нам делать в этой ситуации?

— Плясать от того, какова цель операции Коржакова, Борис Абрамович.

— Ну, тут-то как раз всё понятно — взять всех нас под контроль. — хмыкнул олигарх. — К гадалке не ходи…

— С этим разобрались. Теперь следующий вопрос, чем он нас за ноздри держать собирается?

— Тем, что Балашова к Самому не привели для поправки здоровья. — ответил Березовский. — Всё, как делали Гусинский и Смоленский, Вадик! А ведь получается, что Коржаков об Алексее с самого начала знал, когда я Тарасова подрядил на его проверку… И значит…

— Именно, Борис Абрамович. — кивнул Вадим. — Я вам даже больше скажу, СБ Президента точно писала все ваши встречи с Гусинским и Смоленским, собирая компромат. А этот компромат одновременно является компроматом и на них — сколько по времени они этим занимаются, а Самому так и не доложились. Так что надо вам с генералом Коржаковым срочно встречаться, пока эта их операция не завершилась. Да и для Балашова это лучший вариант.

— Согласен. — откинулся в кресле Березовский.

Зазвонил телефон.

— Боря, ко мне с утра пораньше напросился на встречу Потанин. — услышал Борис Абрамович голос Смоленского. — Требовал участия в нашем совместном бизнесе. Я его послал. Только что разговаривал с Гусинским, с ним пытаются встретится Виноградов и Фридман с Авеном, чую, по тому же самому вопросу.

— Саша, а ко мне заскочил Ходорковский, я тоже его послал. Но, зная его, уверен, что он точно вернётся. — хоть Березовский и пытался изобразить в голосе тоску-печаль, получалось у него это не очень хорошо, хотя, по телефону должно было прокатить.

— Что делать будем? — услышал Борис Абрамович из трубки.

— Пока ждать, что наши товарищи предпримут. А там по ситуации. Но, Саша, по ходу придётся нам брать их в долю. Других вариантов не вижу. — грустно сказал олигарх.

— Я тоже так думаю. Ещё войны нам между собой не хватало. — согласился Смоленский. — На связи.

Березовский, с улыбкой поглядывая на начальника своей СБ, достал записную книжку, нашел нужный номер и набрал его.

— Александр Васильевич, приветствую! Есть повод для встречи. И очень срочной встречи. Думаю, вы понимаете, о чём пойдёт речь…

* * *

Воскресенье и понедельник для меня прошли спокойно, а вот во вторник, около десяти часов утра, без предупреждения ко мне приехал Валера.

— Собирайся. Матанцев в профилактории встречу назначил. — сообщил он мне с порога.

— Неожиданно. — ухмыльнулся я. — А почему там?

— Он мне не доложился, Лёха. — отмахнулся Останин. — Просто сказал явиться вместе с тобой как можно быстрее. Якобы, есть важный разговор. Так что давай, собирайся в темпе вальса.

А что я? Я завсегда готов. Особенно когда заняться нечем, а тут, смотришь, и день незаметно пройдёт…

По дороге в Сысерть Валера делился со мной впечатлениями от похода в «Эльдорадо»:

— Я этим бабам сколько живу, столько поражаюсь! — смеялся он. — Ленка-то эта враз просекла, что ты спишь с обоими девушками, а я так, лицо сопровождающее. Женьку сразу записала в лохушки, а вот Светку матёрой назвала. Видимо, у Лены это комплимент был и признание наличия у Светы необходимого для стервы набора навыков. А вот ты для неё остался загадкой. Сразу сказала, что ты у нас главный, несмотря на юный возраст, да ещё и у «центровых» в авторитете. Короче, ты теперь у Лены человек-загадка. И она готова тебе отдаться за недорого. — заржал он. — Чтоб попытаться разгадать. Интересует?

— Валер, на данном жизненном этапе я ищу более содержательных отношений. — ханжески засмущался я. — Меня с Женей и Светой всё устраивает. Ты же знаешь, что если бы я захотел…

— Знаю. — улыбался он. — Конверт с фотографиями, кстати, на заднем сидении. Так что, весь каталог к твоим услугам, человек-загадка. К Светке вчера заезжал, так она меня жизни начала учить, представляешь? Типа, зачем я с проститутками путаюсь, пора мне уже нормальную семью заводить.

— Ага, она меня ещё в «Эльдорадо» про эту Лену твою спрашивала и возмущалась. — улыбался я.

— Вот-вот! Целую лекцию мне прочитала. А когда тут серьёзные отношения заводить? Каждый день всякая херня происходит. И вообще, очень велика вероятность вынужденной эмиграции… — продолжая смеяться, добавил Валера.

— Это да… — кивнул я.

Поставив машину на стоянку рядом с генеральской «Волгой», мы по тропинке направились к корпусу. На крыльце нас ждала Зойка, которою, видимо, предупредила охрана. Поздоровавшись, она повела нас в ресторан. А вот там мы с Валерой очень сильно напряглись — за одним из столиков сидел генерал Матанцев в обществе полковника Службы безопасности Президента Тарасова, который нам улыбался, как будто мы расстались буквально вчера.

— Добрый день! — поприветствовал он нас.

— Виктор Петрович, что за херня происходит? — мои кулаки непроизвольно сжались.

— Присаживайтесь. — устало махнул рукой Матанцев. — Валентин Анатольевич вам всё пояснит.

— Он мне пояснит, как в подвале меня держал? — злость во мне закипала всё больше.

— Как по мне, вас, Алексей, держали во вполне сносных условиях. — продолжал улыбаться Тарасов. — Не издевались и даже кормили, а остальное ерунда.

Только я собрался предложить полковнику провести в таких же условиях недельку-другую, как опять вмешался Матанцев:

— Сядьте! Оба! — рявкнул он.

Хорошо, будь по-твоему. Мы с Валерой сели.

— Уважаемый Алексей, можете меня загипнотизировать прямо сейчас, это всё равно ничего не изменит. — с улыбкой начал полковник. — Просто в следующий раз с вами вежливо разговаривать никто уже не будет. Мы поняли друг друга?

— Поняли. — кивнул я, пытаясь успокоиться.

— Замечательно! Итак, господа, а теперь послушайте мою историю. — улыбка как приклеилась к Тарасову. — Ваша разработка началась с обращения ко мне Березовского, именно тогда вы все попали в поле зрения Службы безопасности Президента. Я там числюсь самым продажным сотрудником, готовым ради бабла буквально на всё. Вот Борис Абрамович ко мне и «подкатил»… — усмехнулся он. — Вернёмся, однако, к теме нашей беседы. Первым информацию от меня по вам получил мой начальник, генерал Коржаков, а уж потом, после согласования с ним, досье передали Борису Абрамовичу. В это же время мы проанализировали весь ваш потенциал, господин Балашов. И родилась идея использовать ваши экстрасенсорные способности, которые мы в отчете для Березовского несколько преуменьшили до простой кодировки от наркомании и алкоголизма. — полковник ухмыльнулся. — И вы нас не подвели! Учитывая характер Бориса Абрамовича, он, в любом случае, попытался бы забрать себе под контроль всё. А учитывая уже ваш характер, Алексей, вы бы сдохли, но ему бы это не позволили. Вот мы и наблюдали за вашим противостоянием, в котором вы себя прекрасно зарекомендовали. Не так ли, Зоя Ивановна? — он посмотрел за мою спину.

— Так точно, товарищ полковник. — услышал я голос нашего администратора.

— И записи беседы есть. Зоя Ивановна постаралась. — Тарасов смотрел на смурного Матанцева. — Короче, скажу прямо, у моей службы есть веские основания сомневаться в лояльности Президенту господ Березовского, Гусинского, Смоленского, Ходорковского и еже с ними в преддверии предстоящих выборов. Если хоть кто-то из них затеет в один прекрасный момент свою игру, мы все можем вернуться назад, в светлое коммунистическое будущее, которое всё никак не наступало семьдесят лет. Вот мы и затеяли всю эту операцию. — полковник оглядел нас. — Березовский был проверкой, которую вы успешно прошли, теперь настала очередь всех остальных.

— То есть, мне просто надо будет провести с ними «сеанс» с нужными вам установками, а потом я спокойно буду жить дальше? — скривился я.

— Не всё так просто, но смысл вы, Алексей, уловили правильно. — кивнул Тарасов.

— Верится с трудом. — хмыкнул я. — Отказаться могу?

— Нет. — был он краток. — И Березовский вам в этой ситуации никак не поможет, Семье на этот случай приготовлена соответствующая деза. Дальше. Мы позаботились, чтобы информация о вашем бизнесе и уникальных возможностях дошла до всех интересующих нас лиц, так что к Борису Абрамовичу уже приезжал Ходорковский требовать долю, а у Гусинского и Смоленского побывали Потанин, Фридман с Авеном и Виноградов по тому же вопросу. Надо отдать должное Березовскому и начальнику его службы безопасности, они пока единственные, кто догадался, что дело стало попахивать керосином. — усмехнулся Тарасов. — Борис Абрамович даже встретился с генералом Коржаковым и попытался шантажировать того информацией о нашей операции, но был послан далеко и надолго с приказом засунуть язык в одно место. Отдельно мой начальник предупредил Березовского, что вам, Алексей, ему звонить не стоит. Пришлось даже пригрозить проблемами у родственников Бориса Абрамовича, иначе бы он плюнул на все эти просьбы и кинулся вам звонить. Ведь так?

— Так. — кивнул я.

— Теперь, что касается мыслей Березовского. — продолжил Тарасов. — Понятно, что он думает о попытке захвата полного контроля СБ Президента над их группой товарищей под угрозой доклада об их играх Самому, но не догадывается о контроле с помощью вас, Алексей. Пока никакие мероприятия в отношении Бориса Абрамовича мы не проводили, просто держим на контроле, и очень надеемся, что вы сумеете его привести в чувство. Иначе… — полковник развёл руками. — С вашим самым преданным партнёром по бизнесу может случиться внезапный сердечный приступ.

— Понятно. — кивнул я. — А весь этот наезд Гусинского тоже с вашей подачи происходил?

— Что вы, Алексей! — Тарасов поднял руки в защитном жесте. — Это методы работы у Владимира Александровича такие. Впрочем, Борис Абрамович ведь тоже вашим родителям угрожал?

— Да.

— Так и остальные дяди из этой компании недалеко ушли, поверьте мне. А если мне не верите, спросите у генерала Егорова. — улыбнулся он. — Он вам такую картинку нарисует, спать перестанете! Мы же наоборот, действия Гусинского тщательно контролировали и не допускали перегибов на местах. Вы же с Останиным опознали меня по голосу, когда я сюда к вам с челябинскими ребятишками приехал?

— Опознали.

— Вот. Думаете, я после стольких лет работы в органах так бы лопухнулся? А ребятки эти под моим чутким руководством вам даже ничего не сломали, да и держали не в таком уж сыром подвале. Лично всё проверил.

— И на цепи сидели? — не удержался я.

— Каюсь, так тщательно проверять не стал. — усмехнулся он. — Моя недоработка. Но Гусинский со своими методами вам наглядно продемонстрировал, что на самом деле представляют из себя эти люди. Иллюзий вредных не осталось, Алексей?

— Не осталось.

— Верю. — кивнул он. — Особенно после прослушивания соответствующих записей, где вы все вместе обсуждаете некую процедуру по их правке.

— Это уже кнут, я полагаю?

— Что вы, Алексей! — усмехнулся Тарасов. — Это я так свою информированность неуклюже показываю. Ещё вопросы будут?

— Когда дело на моих родителей уничтожат?

— Пока эти вопросы контролирует не прошедший беседу с вами Гусинский, мы вмешиваться не станем. А вот потом… Не вижу к этому никаких препятствий.

— Какие гарантии для меня и остальных?

— Извините, но не уполномочен давать каких бы то ни было серьёзных гарантий. Все эти вопросы будете лично обсуждать с генералом Коржаковым в Москве. — уже серьёзно ответил он.

— А с Матанцевым и Останиным посоветоваться можно? — поинтересовался я.

— Ради бога, только недолго, иначе на самолёт опоздаю.

Я встал со стула и молча направился на выход из ресторана, а потом и из корпуса. Матанцев с Останиным шли сзади. Остановились только на берегу. Молча стояли довольно долго.

— Мне утром на работу Коржаков позвонил, и сказал, чтобы я Тарасова на проходной встретил. Всё, как в прошлый раз… — заговорил, наконец, Матанцев. — Он мне с порога всё это и вывалил… Жопа полная! — генерал выматерился.

— Полностью согласен, и подписываюсь под каждым словом… — протянул Валера. — Этих точно не обработаешь на лояльность, страховаться будут по полной. Лёха, что сам думаешь?

— Торговаться буду до упора. — ответил я. — Других вариантов нет, тем более, без меня эта их затея теряет всяческий смысл. Не переживайте, вас всех прикрою. Пойдёмте обратно, чего тянуть. Наговориться ещё успеем.

Когда мы зашли в ресторан, Тарасов мило беседовал с Зойкой.

«Страхует свою агентессу полковник» — подумал я.

— Итак, Алексей, каково же будет ваше положительное решение? — поднялся со стула Тарасов.

— Я согласен на встречу с генералом Коржаковым. И на ней должны присутствовать Матанцев, Останин, Казанцев и Егоров.

— Будем считать за согласие. — кивнул он. — Хорошо, я передам Александру Васильевичу ваши пожелания. Связь будем держать через Виктора Петровича. И, господа, без глупостей, я вас очень прошу. Кстати, паспорта вы сделать не сможете, и из страны выехать тоже. По крайней мере, до окончания операции. Мы проследим. — улыбнулся Тарасов. — И не забывайте о наблюдателях и прослушке Гусинского, к которым ещё и орлята Смоленского присоединились. Зою Ивановну берегите, она прекрасный работник. Всего хорошего!

Когда полковника увезли в «Кольцово», мы вернулись обратно в ресторан. Дуя на воду, взял салфетку и изложил на ней мысль, которая пришла мне в голову ещё на берегу, после чего отдал салфетку Матанцеву с Останиным. Надпись гласила: «Коржаков, видимо, работает один, или их там ограниченная группа, а значит возможны варианты. Ещё побарахтаемся!»

Конец третьей книги.

Уважаемые читатели! Написание четвёртой книги в ближайшем будущем не планирую. Может быть, позже… Спасибо, что читали!

Content

Станислав Минин
Во все тяжкие 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15