Попаданка за штурвалом

Глава 1

Дженсен Рат

Высота стены храма Близнецов-Ветров полтора метра — не забраться. Отвесная, неровно отштукатуренная, она кажется непреодолимой преградой, но только не тогда, когда ты можешь проложить себе лестницу из золотых слитков.

Прячась в тени терновника, я выуживаю из нагрудного кармана свисток, резко дую. Звук неприятный, зато далеко разносится и похож на клёкот хищной серопёрой ярды. Кто услышит, не удивится, а вот для Карин, молодой жрицы храма, мой свист слаще музыки — он обещает ей хорошие деньги за пустяковую услугу.

Ожидание редко длится дольше четверти часа, но в этот раз верёвочная лестница, раскручиваясь, падает почти мгновенно. Я ухватываюсь за нижнюю перекладину.

Над стеной появляется лицо моей подельницы, и я, глядя снизу вверх, с первого взгляда понимаю, что Карин не на шутку встревожена.

— Барышня! — возмущённо шепчет она. — Почему так долго?!

— Как обычно. Что-то случилось?

Я карабкаюсь вверх и помогаю затащить лестницу обратно, вдвоём её скатывать легче.

— Ваши родители прислали за вами ещё час назад, — сообщает она.

Новость неожиданная и неприятная. Неужели что-то случилось? С чего бы родителям меня искать? Впервые такое…

Пять лет назад их дочка оправилась от очень тяжёлой болезни и решила, что её жизнь спасли не лекари, а молитвы матери и с тех пор проводит в храме Близнецов-Ветров времени больше, чем в родных стенах. Для всех девушка стала немного тронутой на тему религии, но правда в том, что пять лет назад душа настоящей Дженсен покинула тело, а опустевшую оболочку заняла я.

Пять лет назад храм стал моим убежищем — я понимала, что в семье быстро заподозрят подмену и проверять, что сделают родители, обнаружив в теле своей дочери чужую душу, не стала. Кто сказал, что меня примут? А вдруг вызовут экзорциста? Или просто выставят за порог без средств к существованию? Больше всего в тот момент мне хотелось жить, и я пошла на обман. Я до сих пор не представляю, как сказать матери, что её Дженни мертва… Да и зачем причинять боль доброй женщине, уже мне глубоко небезразличной?

Я не стала скрывать изменения — я их выпятила. Я ударилась в религию, как одержимая, и мой сумасшедший фанатизм затмил все остальные перемены: в характере, в мимике, в жестах, в предпочтениях. И пусть в высшем обществе я прослыла помешанной и малость слабоумной, зато никто не сомневается, что я настоящая.

Была и другая причина увлечься религией. Таким образом я знакомилась с новым миром и выбрала храм Близнецов-Ветров не случайно. Меня привлекли удобное расположение и огромная территория, как раз на случай поисков — пока всё оббегут я сто раз вернусь.

За звонкую монету одна из младших жриц согласилась мне помогать. На словах я уединялась в молельном павильоне, а на деле перебиралась через стену и отправлялась в свободное плавание.

— Слуга не упоминал, почему меня ищут? — я отдаю Карин две монеты вместо одной, за волнение. Будет плохо, если она побоится и дальше мне помогать, надо “подмаслить”.

— Впрямую он не сказал. Вы должны успеть подготовиться к обеду… Кажется, ваш жених приезжает? — Карин пожимает плечами и поспешно прячет монеты под ворот в висящий на шнурке мешочек.

А я застываю, как громом поражённая.

Какой такой жених?!

То есть я знала, что Дженсен сговорена, таскаю на мизинце помолвочное кольцо. Но за пять лет жених никак себя не проявлял, и я о нём не беспокоилась, не вспоминала о его существовании. Помолвка без жениха меня полностью устраивала. Но если к кольцу теперь будет прилагаться он, то колечко лучше снять. Я неосознанно трогаю ободок и мне мерещится, что полупрозрачный зелёно-жёлтый камешек на касание отзывается теплом.

Да уж, здравствуйте, господин Неприятность.

Окольным путём мы возвращаемся в молельный павильон. Я скидываю мужской дорожный костюм, благо истощённая болезнью фигура позволяет выдавать себя за худосочного парнишку, и кое-как натягиваю глухое мышино-серое платье, ужасное для юной кокетки и идеальное для недомонашки. Карин помогает пришпилить к волосам шляпу с густой вуалью, непроглядной дымкой скрывающей лицо. В таком облачении я больше похожа на старую вдову, чем на невесту, а значит идеальна.

Карин отступает на полшага, критически осматривает меня с ног до головы и, ничего не говоря, распахивает скрипучую створку.

Я выбираюсь наружу.

Крошечные павильоны разбросаны по дикому саду. Здесь не думают о ландшафтном дизайне и позволяют кустам расти, как им вздумается, лишь бы давали густую тень и ощущение уединённости. Утоптанные дорожки часто петляют, воздух наполнен свежестью и ароматами травы. Я ловлю себя на мысли, что успела искренне полюбить храм.

— Святые Ветра, наконец-то! — на дорожке впереди появляется ещё одна жрица. — Барышня, вас все ищут!

— Я молилась, — отвечаю я сухо и постно.

— За вами прислали ваши родители, барышня.

Я киваю, но шагу не прибавляю, продолжаю семенить, как полагается благонравной девице.

Старшая жрица поджимает губы, но вслух не возражает, всё же я регулярно пополняю не только личный мешочек Карин, но и казну храма, делаю щедрейшие пожертвования.

Когда мы добираемся до главных ворот, экипаж уже ожидает снаружи. Кучер нервно меряет расстояние между стеной храма и пустым вазоном — лошадка как раз доедает последний лист росшего в нём цветка. При виде меня кучер шумно выдыхает, не скрывая облегчения, всплёскивает руками, но своё мнение, как и положено хорошему слуге, оставляет при себе.

В экипаж я забираюсь с помощью Карин — горничных я с собой в храм не беру. Ни горничных, ни компаньонку, тихо меня ненавидящую за разбитые мечты о частых светских выходах.

Хлопает дверца, экипаж почти сразу трогается, и я, задёрнув штору, устало откидываюсь на спинку сиденья.

Жених, говорите?

Похоже его визит связан с тем, что я недавно отметила совершеннолетие. Напоминать о себе письмом или подарком он не стал, зато заявился лично. Впрочем я допускаю, что родители просто не упоминали о его знаках внимания и тем более не давали мне его писем, а отвечали от моего имени сами — боялись, что пространные цитаты из молитвенника произведут на беднягу неизгладимое впечатление. Кому нужна жена с приветом?

Ничего, я и без писем справлюсь — пускай бежит, теряя тапки. Возможно, мой жених хороший человек, но он мне чужой.

С какой стати я позволю ему распоряжаться моей жизнью?

Хорошо бы добиться отмены помолвки… Но как? Я пять лет убеждала родителей, что в голове у меня ничего, кроме молитв, я просто не могу говорить с ними серьёзно, как взрослая. Открыть обман? — Нет, нет и ешё раз нет, последствия обернутся катастрофой. Может, сказать, что собираюсь дать обет безбрачия? — Слишком неубедительно. Эх, мне стоило заранее подготовиться к подобному разговору. Да и про жениха разузнать стоило, а я отмахнулась, увлеклась своими делами, забыла про него напрочь. Кто же знал, что он вылезет, да ещё так внезапно?

Весь путь до дома я прикидываю, что можно предпринять, но здравых идей нет.

Экипаж останавливается, у меня от страха и дурного предчувствия холодеют руки, но я справляюсь с собой и чинно выбираюсь на мостовую. В конце концов пока ведь только знакомство, верно?

— Дженсен, дочка! Святые Ветра, скорее же.

— Матушка, что случилось? — вместо того, чтобы поторопиться я наоборот останавливаюсь и кланяюсь. — Храните вас боги, матушка.

Она подхватывает меня под руку и тянет с улицы в дом:

— Сегодня к нам на обед приезжает твой жених, Дженсен, и ты должна выглядеть достойно. А времени на подготовку меньше часа!

— Мама, не беспокойтесь. Я успею снять шляпку и переодеть платье.

— Дженсен! Твой обычный вид слишком скромный, в столице совсем другие нравы, а умение выглядеть элегантно для девушки добродетель.

Упс. Аргумент, на который я не могу возразить.

Зато могу спросить:

— Матушка, но почему он так внезапно объявился?

— Не думай о нём плохо, Дженсен. Он собирался инициировать кольцо ещё в день твоего совершеннолетия, но какие-то срочные дела не позволили ему прибыть вовремя. Зато сегодня сразу после обеда мы подтвердим вашу помолвку и назначим свадьбу, — улыбается мама. — Поздравляю, дочка.

Так помолвочное кольцо не просто дорогая побрякушка? Это артефакт?!

Глава 2

Солнечный луч падает на зелёно-жёлтый камешек, и кольцо будто подмигивает, смеётся надо мной как живое. Так бы и сорвала, но не на глазах у матери. Я давлю в себе раздражение и с притворным спокойствием следую на второй этаж. Жилой коридор убегает налево. Я чуть сбавляю шаг, прислушиваюсь. Судя по шуму суеты, почти все слуги внизу, наводят лоск в Большой столовой.

Мне везёт — мать решила лично проследить за моим внешним видом. Не удивлюсь, если в комнате меня дожидается новое, совсем не “вдовье” платье.

Я притворяюсь послушной — пока что меня всё устраивает. А вот комнате, обнаружив на плечиках подтверждение своей догадки — шифоновое весьма легкомысленное небесно-голубое чудо с россыпью жемчуга по лифу — я сухим не терпящим возражений тоном приказываю горничным удалиться.

Служанки вспархивают испуганной стайкой. Уходят не сразу, ждут реакцию госпожи Рат, но она их не останавливает.

— Матушка…, — обращаюсь я к ней, как только дверь за последней горничной закрывается.

Душевной близости между нами нет, воспринимать матерьюю эту немного полноватую, очень добродушную и совершенно несамостоятельную женщину я так и не стала. Я до сих пор подсознательно ощущаю угрозу, которую несёт тесное общение с ней, и невольно сторонюсь. Однако госпожа Рат мне не безразлична, и я искренне не хочу причинять ей боль.

А она смотрит на меня с любовью и умилением:

— Дженни, я знаю, что такие платья тебе не нравятся, — вздыхает она, — но ради меня потерпи сегодня, хорошо?

Вот мне интересно, а как родители планируют объясняться с женихом? Он увидит симпатичную тихоню-модницу, а после брака обнаружит, что вместо кисейной барышни получил религиозный синий чулок. Или жениху всё равно? Брак договорной, помолвка заключена задолго до моего появления в этом мире. Возможно, личные качества невесты просто не принимаются во внимание.

— Матушка, я… не хочу замуж. Я хочу быть с вами и молиться о вашем благополучии, — всерьёз моё возражение не воспримут, но это лишь первый пробный выпад, прощупывание почвы.

Госпожа Рат притягивает меня к себе и крепко обнимает:

— Глупый ребёнок! Дженни, что ты такое говоришь? Как ты можешь остаться с нами? Между прочим я мечтаю понянчить твоих малышей, — мать легонько щёлкает меня по носу.

— Но…

— Дженсен, обещаю, я поговорю с папой, и мы не будем торопиться со свадьбой.

— А кольцо? — уныло спрашиваю я и прокручиваю ободок на пальце.

Мама отстраняется, выражение её лица приобретает напускную строгость:

— Дженсен, не капризничай. Твой жених прибыл из столицы, чтобы инициировать помолвку. Как мы ему откажем? Ты же не хочешь, чтобы у нас были проблемы, верно?

— Я против брака с незнакомцем! А вдруг он окажется злым?

— Дженни, разве бы папа выбрал для тебя плохого мужа? И за незнакомца ты, конечно, не пойдёшь, потому что уже сегодня ты с ним познакомишься. Я обещаю, что до свадьбы хотя бы пару раз вы ещё обязательно встретитесь. К сожалению, он очень занятой и не может приезжать часто.

Вторую половину ответа я пропускаю мимо ушей, мне и первой хватило. Всё хуже, чем мне представлялось. Похоже, госпожа Рат вообще не имела отношения к устройству брака собственной дочери, господин Рат принимал решение один. Ах ты же… Слов цензурных нет!

Я напоминаю себе, что в этом мире подобное — норма. Вот взять для примера мать Дженсен, госпожу Рат. Классическая “правильная” жена — ведёт хозяйство, во всём слушается мужа, украшает собой его дом и поддерживает уют. Она вполне счастлива и, как мне кажется, уже после брака полюбила мужа. По крайней мере она к нему привязалась и относится с почтением и искренней теплотой. Когда-то выбор сделали её родители, мои дедушка и бабушка. Выбор удачный. Отец о нас заботится, не ограничивает в деньгах, ни разу не повысил голос. Если и изменяет матери, то тайно. Мда… Не из того я теста, чтобы принять подобный образ жизни. Мать на своём месте счастлива, а я, примеряя на себя её шкуру, готова взвыть от тоски.

Разговор не прошёл зря — я выяснила, что мать мне точно не поможет, причём из самых лучших побуждений.

— Папа дома? — уточняю я.

— Нет, Дженни, он уехал встречать нашего гостя, поэтому, пожалуйста, потерпи до вечера.

Угу…

То есть вернётся господин Рат сразу к обеду, будет безотлучно развлекать жениха, затем инициация — и отбрыкаться от свадьбы станет невозможно. Допустим, я всё же сумею вклиниться до ритуала и поговорить с отцом с глазу на глаз. Толку? Ответ будет один — “Дочка, я выбрал тебе хорошего мужа”.

Возможно, завтра я придумаю, как решить проблему без потерь, но вряд ли жених согласится подождать, когда меня наконец озарит, а прямо сейчас я вижу лишь один выход, не самый умный, зато самый очевидный — побег.

Я позволяю горничным нарядить меня, пару раз жалуюсь на волнение. Один раз — матери, которая зашла меня проведать.

— Простите, матушка, — выдыхаю я. — Мне действительно не по себе.

— Дженни, какая ты у нас красавица! Только взгляни, — она лично закалывает в мою причёску жемчужный гребень и тянет меня к ростовому зеркалу.

Мне больно смотреть на её нежную улыбку.

— Это не я…

В зеркале отражается болезненно-бледная кукла, на лице одни глаза и выделяются. Цвет платья мне совершенно не идёт, но в то же время я всё-таки похожа на дочь аристократа, а не на монашку.

Я не узнаю себя в отражении. Если в образе серой моли я вообще никакая, то в мужском костюме, очень даже живая, хоть и тощая. Впрочем, не могу не признать, что девушка в зеркале миловидна и очаровывает хрупкой женственностью. Тростинка-моргалка. ага.

— Это ты, Дженни. Ты очень красивая, моя девочка.

— Госпожа, экипаж появился в начале улицы, — докладывает старшая горничная.

— Идём, Дженни.

Зеркало отражает, как кровь отливает от моего лица. Волнение совершенно не наигранное.

Мы спускаемся в холл.

Сколько здесь ехать, минуту? И спускались мы столько же. Экипаж, наверное, прямо сейчас останавливается перед парадным крыльцом, ещё чуть-чуть, и они войдут. И тогда для меня всё будет кончено. Сердце проваливается куда-то в желудок.

Я не выйду замуж вот так, слепо!

— Матушка, — всхлипываю я и шёпотом жалуюсь. — Живот прихватило. Я сейчас!

— Дженни!

Приподняв юбку, я уже бегу прочь, а госпожа Рат лишь протягивает руку мне вслед. Встретить жениха в одиночку, без меня, плохо. Но вообще не встретить ещё хуже, поэтому она вынуждена остаться в холле, тем более дверь открывается.

Я успеваю скрыться с глаз вовремя, а дальше всё просто. Я бросаюсь в свою комнату, закрываюсь изнутри.

Потеря времени, но я оставляю прощальную записку с извинениями, наконец-то, срываю кольцо. Оно послушно сваливается с пальца, и я кладу его на записку сверху.

Я рушу причёску, выпрыгиваю из платья. Голубой шифон я так и брошу на полу. Из-под кровати вытаскиваю “тревожный чемоданчик”. Своё свидетельство о рождении я у родителей давно стащила, деньги приготовила. Я натягиваю брюки, рубашку с запахом. Грудь даже перетягивать не требуется, фигура у меня доска доской. Полюбившийся жилет с кармашками — я их купила несколько — я дисциплинированно застёгиваю на все ремешки. И последний штрих — я отстригаю волосы, для местных девушек немыслимое кощунство. Улик оставлять нельзя — я бросаю светлые лохмы на дно чемоданчика.

Вроде бы всё? Ничего не упустила, не забыла?

Очень скоро встревоженная госпожа Рат пошлёт за мной горничную. Служанка войти не сможет, и госпожа Рат поднимется лично. Дверь откроют быстро, найдут записку и… бросятся в погоню, без сомнения.

Времени у меня в обрез, думать некогда. Что бы я ни упустила, к демонам!

Окна моей комнаты выходят на сад, и я по верёвке без особых трудностей сползаю куда-то в цветущие гортензии, гордость нашего садовника. Путь отхода давно продуман — я несусь к старой яблоне, растущей неподалёку от забора, забираюсь на неё, а затем по ветке добираюсь до забора и спрыгиваю вниз. Охранный контур признаёт во мне “свою” и беспрепятственно пропускает.

Почти сбежала.

Я ныряю в проулок, выныриваю уже на проспекте и машу скучающему на облучке кучеру. Я бы предпочла закрытый экипаж, но и открытая коляска подойдёт, лишь бы скорее.

— Успеем в порт за полчаса, заплачу двойную цену, — рявкаю я и запрыгиваю.

— С ветерком прокачу, малец!

Вот и славно…

Побег я готовила “на всякий случай” и, если честно, никогда не думала, что случай действительно наступит. Возможно, я совершила ошибку. Возможно, можно было поступить иначе. Но что сделано, то сделано.

Я еду в столицу.

И из документов у меня при себе не только свидетельство о рождении, но и рекомендательное письмо в Лётную Академию. Рулить воздушными корабликами моя страсть.

Глава 3

Милан Авей

С невестой что-то нечисто.

По всем правилам она должна была встречать меня, стоя рядом с матерью, но почему-то осталась в своих комнатах. Госпожа Рат невразумительно извинилась от её имени и охотно рассказала, что у девушки хрупкая душевная организация.

Чушня! У всех девушек душевная организация очень хрупкая, но они почему-то этикетом не пренебрегают и свою хрупкость показывают иначе, благородно лишаясь чувств, когда это позволяют обстоятельства.

Похоже, полагаться на жену во время светских приёмов я не смогу.

— Какая изящная работа, — хвалю я напольную вазу, а мысленно представляю, как она от пинка разлетается на цветастые осколки.

— Имитация южно-ламейского стиля, — охотно поясняет господин Рат.

Мне без разницы, ясно?

Ожидание раздражает. Я был уверен, что не задержусь в городе, но прямо сейчас у меня зудит копчик, а это верная примета — к неприятностям.

— Вы коллекционер, губернатор? — хорошо бы, тогда я всегда буду знать, что дарить тестю.

— Нет, что вы! Баловство. Ваза приглянулась моей супруге, и я приобрёл.

Дженсен продолжает игнорировать меня и через пять минут, и через десять. Возможно, у неё действительно приключился какой-то конфуз, но давно пора решить проблему. Я-то ладно, но ведь она и родителей заставляет нервничать. Господин Рат всё чаще промакивает платком намечающуюся лысину.

— Дженсен вот-вот спустится, — обещает госпожа Рат.

В ответ на насквозь фальшивые заверения, я вежливо оскаливаюсь в улыбке.

Конечно, девушка так и не появляется. Больше того, начинается подозрительная суета, которую слуги тщетно силятся скрыть, но им не хватает способностей. Провинция-с. И дело не в выправке, а в том, что в столице слуги всего лишь чаще сталкиваются с разного рода неприятностями, поэтому и справляются лучше.

В доме разгорается сущий бардак, обед почти что сорван. Господин Рат рассыпается в извинениях и сбегает вслед за госпожой Рат. Я очень удачно оказываюсь представлен самому себе.

Я выжидаю момент и решительно взбегаю на второй этаж, лакеи и пискнуть не успевают, когда я проскакиваю мимо них.

Ориентируясь на шум, я вхожу в какую-то комнату и попадаю прямиком в спальню моей невесты.

Приличия меня больше не заботят, поэтому я не только не выхожу в коридор, а наоборот прохожу дальше.

Открывшаяся мне картина… на миг оглушает. Я ждал чего угодно, истерики, например, но не пустоты.

Моей невесты ни в будуаре, ни в спальне нет. В ванной, судя по всему, тоже. Зато на будуарном столике лежит моё кольцо, а в руках у четы Рат какая-то бумага, и они настолько увлечены содержанием записки, что меня не замечают.

Одного взгляда хватает, чтобы горничная, собиравшаяся что-то сказать, зажала себе рот обеими руками и попятилась.

Я выхватываю у госпожи Рат бумагу.

Мимолётно удивившись резкому какому-то рубленому, ни разу не женственному почерку, я вчитываюсь в текст.

“Мои драгоценные матушка и отец! Я молюсь святым Ветрам о вашем благополучии и глубоко сожалею, что причиняю вам боль, но я знаю, что вы меня любите и желаете мне счастья, и только поэтому я решилась уйти. Простите, но я отказываюсь выходить замуж, следуя вашей воли. Моё сердце давно принадлежит Рику, и только с ним я могу быть по-настоящему счастлива. Я обязательно буду писать и надеяться, что однажды вы сможете меня простить и принять”.

И подпись “Ваша Дженни”.

Хочется скомкать лист, смять, сжечь. Но я отбрасываю его на столешницу. Записка не мне — сжигать нельзя. Огонь всё же вспыхивает на пальцах, и я усилием воли заставляю его впитаться обратно.

Раздражение перерастает в опаляющую злость, а она сменяется ледяной яростью.

— Моя невеста изменяет мне с неким безфамильным Риком? — обманчиво спокойно спрашиваю я.

Ну разумеется!

Судя по письмам, которые я получал, Дженсен самая обычная девушка, скромная и застенчивая. Я думал, что слухи о её религиозности преувеличение. В любом случае, нет ничего плохого в том, что моя будущая жена проводит время в храме. Не в салонах же пропадает ночи напролёт, дегустируя вина и ликёры.

Но оказывается, храм был всего лишь прикрытием преступного романа.

И ещё… Почему почерк, которым были написаны письма отличается от почерка записки? Рик настолько вскружил Дженсен голову, что она позволила ему писать за себя? Почерк-то мужской.

Я смотрю на господина Рата, на госпожу Рат. И понимаю, что они шокированы. Похоже, они вообще ничего не знают о романе Дженсен. Гром среди ясного неба напугал бы их меньше, чем эта записка.

— Это какое-то недоразумение! — жалобно восклицает госпожа Рат. — Дженни очень хорошая девочка, послушная…

— Ваша послушная девочка только что сбежала из дома, — отрезаю я. — О Рике мы поговорим позже. Надеюсь, вы согласны, что Дженсен нужно найти и вернуть как можно скорее, до того как она попадёт в настоящую беду?

Домашняя, не знающая жизни девушка в городе, полном опасностей! Таким дурочкам одна дорога — в квартал сорванных цветков. Поймают, надругаются, продадут…

Дура!

Есть в кого.

Закивали… как болванчики.

Ладно, госпожа Рат. Но губернатор, чтоб его! Как он может управлять вверенной ему территорией, если даже с дочерью не справился?! Сколько лет она водила их за нос? Три года, четыре?

Я беру кольцо и надеваю на палец.

Будь кольцо инициировано, Дженсен бы просто не смогла от него избавиться, но и без инициации оно не бесполезная навеска. Остаточный след сохранился, и я вполне отчётливо ловлю направление.

— Но кто такой Рик? Я не представляю, к кому она отправилась, — господин Рас смотрит на меня, будто ждёт, что я в курсе его семейных дел.

Вот же вляпался с браком…

— Важно не к кому, а куда, — рявкаю я. — Я сам её найду и приведу.

Господин Рат мямлит что-то протестующее, даже сейчас больше беспокоясь о том, что я не стану церемониться с Дженсен, чем о том, что с ней может произойти, если я уступлю поиск здешней неповоротливой страже.

Ему следовало раньше думать, а сейчас я не позволю этому куску идиота мне мешать. И с невестушкой поговорю с глазу на глаз, поговорю так, как положено говорить с изменницей. А потом уже сдам с рук на руки семье.

Если повезёт, найду её вместе с Риком…

Собачий выкидыш, тебе не следовало приближаться к моей невесте! Урою.

От экипажа я отказываюсь, приказываю заседлать коня — верхом быстрее. Мне очень не нравится, с какой скоростью отдаляется моя невестушка. Вероятно, она тоже на лошадях. Чем дальше она уедет, тем слабее я буду чувствовать направление.

Конь подо мной недовольно фырчит, прядает ушами. Я трогаю его бока пятками и посылаю в галоп, благо проспекты центра города широкие, есть, где разогнаться и никого не затоптать, но очень скоро приходится замедлиться.

Куда её несёт?!

Неужели…?

Если я прав, а я прав, невестушка направляется в сторону порта. Решили сбежать из города? Ну, верное решение, которая им всё равно не поможет. Успокаивает, что Дженсен, вероятно, не одна, а под присмотром.

— Куда прёшь? — возмущается позади какая-то торговка.

Сказал бы я ей, что не надо со своим заляпанным лотком лезть под копыта всаднику.

Впереди появляется здание порта. Я натягиваю поводья, пускаю коня шагом, а сам прислушиваюсь к ощущениям. Незримая нить ведёт меня в порт, я угадал.

Почти догнал. Дженсен совсем близко.

Хорошо, что она не знает, как я выгляжу…

Я спрыгиваю на землю, отдаю коня подскочившему мальчишке.

— На нём клеймо Рат, собственность губернатора, — предупреждаю я и подкрепляю предупреждение монетой.

— Позабочусь в лучшем виде, господин!

Я уже не слушаю, вхожу в здание, и очень быстро понимаю, что в вестибюле беглецов нет, нить ведёт дальше, в пассажирский зал ожидания, только вот в зал без билета хода нет. Использовать своё имя и становиться посмешищем я точно не намерен.

— Куда отправляемся, господин? — приветливо улыбается девочка за кассой. В другой раз я бы оценил.

— Ближайшие рейсы? — уточняю я.

— А…

Ещё одна без капли ума!

Перегнувшись через стойку, я выхватываю у неё лист с перечнем сегодняшних отправлений. Почти все рейсы будут по ближайшим островам, и на месте беглецов я бы их не выбирал.

Чтобы попасть в зал мне любой билет сгодится, но на всякий случай я беру на рейс до столицы.

— Отправление через полтора часа, — радостно сообщает кассирша.

— Я уже прочёл.

— Багаж? — деловито уточняет она.

— Нет, — рыкаю я.

Девица надувает щёки и дальше работает без нареканий — забирает оплату и выписывает билет. Я не прощаюсь, выхватываю билет.

Почти поймал…

Досмотр много времени не занимает, и я попадаю в зал. Нить подсказывает, что Дженсен совсем рядом.

Глава 4

Дженсен Рат

Устроившись за столиком кафе, я лениво наблюдаю за суетой в зале ожидания. Казалось бы… мир другой, а в порту, как в привычном аэропорту, каком-нибудь Шарике или Домодедово, цены задраны до бессовестности. Так сказать, небесная наценка.

Но я заказала чай и булочку не столько ради перекуса, сколько ради того, чтобы не толкаться в толпе. Сижу я просторно, ещё и закинув ногу на ногу. Ни одна даже самая неотёсанная деревенщина так не раскорячится, да и мужчина-аристократ тоже подобной позы себе не позволит. Я же изображаю нахала, мальчишку пронырливого, способного, но напрочь бескультурного. Разве что на пол не сплёвываю…

Побег удался?

Больше всего я боялась “срезаться” на досмотре. Мне безумно повезло с новым именем. Дженсенами бывают не только девочки, но и мальчики. Я предъявила билет, а вместо свидетельства о рождении, где есть вся подноготная по родителям — удостоверение из местного клуба, в котором я состою уже четыре года с хвостиком. Стражи не стали придираться:

— В Лётную Академию?

— Ну да, — кивнула я и щёлкнула ногтем по прицепленному на жилет клубному значку, изображающему вписанный в круг трёхмачтовый парусник.

Багажа у меня как такового не было, стражи заглянули в “тревожный чемоданчик” и пропустили с миром.

Я делаю очередной глоток и кошусь в сторону табло. Будет два рейса до ближайших островов, на маршруте бегают небольшие одномачтовые челноки, а вот после них небольшой перерыв и мой рейс в столицу.

Наверное, родители уже обнаружили мою пропажу…

Стоило ли в письме упоминать Рика? Я сочиняла второпях, и решила, что тайная влюблённость станет лучшим объяснением моего побега. По крайней мере это то, что родители могут понять. Надо будет сразу по прибытию послать им второе письмо, рассказать, что у меня всё в порядке, наврать про Рике… Уверена, искать меня в Лётной Академии они не догадаются.

Эх, скорее бы.

Что-то я нервничаю.

От скуки и, чтобы отвлечься, я продолжаю осматривать толпу. Лавочку оккупировало большое семейство, их там поколений пять, и я надеюсь, они ждут челнок. Не хотелось бы мне оказаться их соседкой — дети цветы жизни, но любоваться ими я предпочитаю на расстоянии. Слушать крики годовалого малыша всю дорогу… Брр. А куда деваться? Не хочешь слушать — не слушай, либо уши затыкай, либо катайся на частных судах.

Чуть дальше грузный мужчина в деловом костюме прижимает к себе кожаный портфель. Этот почти наверняка, в столицу.

Немолодая пара, ещё одна большая семья, три жрицы, и им уступили лучшие места…

Взгляд цепляется за худощавого поджарого шатена, целеустремлённо пробирающегося через толпу. Я буквально прилипаю к нему глазами. Сколько я на него смотрю? Таращусь, пока он не выбирается на свободное пространство прямо перед кафе, где я засела. И лишь тогда, сообразив, что пялиться на незнакомца невежливо и странно, я отвожу взгляд и озадаченно прислушиваюсь к себе. Чем он меня так зацепил? Я бы даже сказала сразил. Он, конечно, симпатичный, но не настолько, чтобы терять разум.

Ответ легко находится. Шатен — хотя теперь уже кажется, что волосы светлее, цвет чистый русый — выделяется осанкой и аурой властной уверенности. Толпа перед ним сама расходится в стороны. Что он здесь забыл не ясно. Слишком холёный, затянут в синий камзол, подогнанный по фигуре. Наверное, камзол пошит на заказ. Парень явный аристократ, и не из последних. Вероятнее увидеть пингвина в Сахаре, чем такого экземпляра в общественной толчее провинциального порта. Но он почему-то здесь. И головой крутит, кого-то высматривая.

Мы встречаемся взглядами, и он морщится, отворачивается, идёт дальше, всем своим видом излучая нетерпение.

Я смотрю ему в спину.

Честно?

На долю мгновения я испугалась — подумала, что он может искать меня. Вдруг это мой жених?! Но нет. Во-первых, подозрительно хорош, слишком хорош для дочки провинциального губернатора, у меня наверняка что-то более простое. Во-вторых, как бы он меня так быстро выследил? Кольцо я сняла. Если предположить, что остаточный след не развеялся, а ещё держится, то жених бы подошёл ко мне, а не продолжал вертеть головой. Нет, он не магией ищет, а глазами.

Не важно…

Жених не муж, увести меня из порта против воли не сможет. И на крайний случай у меня приготовлен запасной план.

Шатен-нешатен так и крутится поблизости, чем меня нервирует, и самое нехорошее начинается, когда объявляют посадку на наш рейс. Почти все, кто в зале, ждут именно столичного рейса, и я пытаюсь затеряться в толпе, но шатен как прилип.

Только мне начинает казаться, что его от меня оттёрло, как я замечаю его в паре шагов слева. Ускоряюсь — он оказывается уже правее, но по-прежнему впереди. Я нарочно замедляюсь — он тоже позволяет другим себя обогнать.

Я решаюсь на финт ушами.

Помимо клубного значка у меня есть круглая бляшка от Альянса “Открытое небо”, а она даёт право прохода в отсек, примыкающий к командной рубке, так что разойдёмся мы с шатеном как в море корабли.

На повторном досмотре, предшествующем посадке, он оказывается впереди, и я вижу, как он несколько раз оглядывается. Снова закрадывается подозрение, что он ищет меня. Кого ещё? Но мало ли… Пусть дальше ищет, если он и по мою душу, то он меня не узнал. Я подбираюсь чуть ближе, убеждаюсь, что у него обычный билет, и его ждёт даже не верхняя, а нижняя палуба. Судно обещает быть битком, он ухватил явно один из последних билетов.

Подходит моя моя очередь на досмотр.

— Добрый день, — здороваюсь я, с готовностью протягивая билет и клубное удостоверение, в котором лежит вложенное рекомендательное письмо в Лётную Академию, моё козырное комбо.

— О, перед нами будущий командир? — добродушно усмехается страж.

Здесь мне тоже везёт, никто не требует свидетельство о рождении, в котором ясно написано, что я не сын четы Рат, а дочь.

Разгильдяйство, если честно. Зато багаж досматривают тщательно, не придраться.

— Уже, — подмигиваю я стражу.

— Проходи, командир “Уже”. Молоко мамкино со рта вытри, прежде, чем командирствовать будешь.

— Пфф!

Что такое сервис, стражи не слышали. Ну да ладно, однажды им придётся выучить страшное слово “клиентоориентированность”. Возможно, кто-то сляжет с переломом языка при попытке выговорить… И без разнице, что костей в языке нет, ломать нечего.

Я прохожу под аркой, и попадаю на Первый причал.

Всего причалов три, по числу взлётных каналов. Да-да, мир, куда я угодила, сумасшедший. Здесь есть авиация, но летает она не на керосине и даже не на магии, а на божественном благословении. На вид парусники самые обычные, они разгоняются в водном канале и… поднимаются в воздух.

Спроси меня пять лет назад, как я представляю себе другие миры, я бы чётко сказала, что это другие планеты, но вот насчёт моего нового мира я не уверена — планета ли?

Несколько веков назад этот мир оказался на грани катастрофы. Океаническое дно провалиось в Бездну, и из Бездны сперва в океан, а затем на сушу хлынули демоны и эманации чужеродной губительной силы. Мир погибал стремительно, у людей не было шансов. Первыми отреагировали богиня рек и её муж, бог войны. Они попытались остановить выплеснувшуюся из Бездны лавину, но их смело, как сквозняк смахивает бумажные фигурки. Многие боги предпочли спасаться бегством, а вот Близнецы-Ветра нашли решение. Они вырвали центральную часть континента и подняли в воздух.

Континент, точнее, его часть, в процессе небесной эвакуации развалился на крупные и не очень куски, впоследствии ставшие летающими островами.

Губернатором одного из таких островов отце Дженсен господин Рат. Поправочка — он мой отец.

Что касается полётов, то поначалу люди пытались строить мосты, иногда более-менее надёжные, иногда верёвочные, но острова дрейфовали, они и сейчас дрейфуют и даже иногда сталкиваются. Мосты рушились, пешеходов и экипажи нередко сдувало в Бездну, и тогда, увидев тяготы людей, Близнецы-Ветра откликнулись, пришли на помощь снова и даровали парусникам своё благословение. С тех пор отмеченные богами суда могут летать.

И сегодня мне предстоит прокатиться на трёхмачтовом крутобоком красавце, уже развернувшем белоснежные паруса.

У трапа встречает улыбчивая бортпроводница. Взглянув на мой билет, она приветливо сообщает:

— Нижняя палуба.

— Не-а, — развязно хмыкаю я. — Отсек у рубки.

Бляшка Альянаса “Открытое небо” действует безотказно.

— Верхняя палуба, по проходу до конца, и дальше вас направит моя коллега.

— Спасибо.

Может, я совершаю ошибку? Женишок по остаточному следу определит, куда я делась. Дотумкать, к кому именно его тянет, он сумеет даже если совсем тугой. А ведь я трясла рекомендательным письмом. Улизну в столичном порту — всё равно найдёт. Хм…

А вот нет, не найдёт! Потому что я не пойду в Академию.

Вот что хорошего рулить пассажирским парусником? Престижно, но очень скучно. Я предпочитаю малую авиацию. До попадания я очень “Цессну” любила, собиралась осваивать “Тешку”, а в результате уже здесь освоила челнок. Это такое корыто с треугольным парусом.

Помимо рейсовых воздушных судов, есть особые парусники, на которых спускаются к Бездне. Не вся отравленная суша ушла под воду, многое осталось на поверхности, и люди бы рады переселиться обратно, но, увы, долго внизу находиться нельзя — не демоны порвут, так эманации отравят. Именно из-за эманаций нельзя находиться внизу больше, чем час-два-три.

Короткие вылазки за наземными сокровищами — это тема, на которой убились тысячи авантюристов.

Моя мечта пополнить их число. В смысле авантирюстов-везунчиков, а не тех, кто убился. К тому же именно для командира воздушного судна в таких вылазках риск минимальный.

Из мечтаний я выныриваю, когда рядом кто-то садится. С очень нехорошим предчувствием я медленно отрываю взгляд от открывающегося из иллюминатора вида на причал, на котором заканчивается посадка, поворачиваю голову.

Рядом со мной плюхнулся он. Тот самый шатен в синем камзоле. Теперь я точно вижу, что всё-таки он русый. Шатеном он кажется из-за причёски — волосы слишком сильно зализаны назад, словно гелем намазаны.

Холёная мордулья, злой прищур тёмных глаз и кривая ухмылка на чётко очерченных губах. Меня окутывает древесный аромат его парфюма. Приятный запах.

Но это не значит, что я рада соседству! Надо же, выполз с нижней палубы… Наверняка либо банально заплатил бортпроводнице, либо тоже какой-нибудь бляшкой помахал.

Тьфу!

Мы встречаемся взглядами…

Глава 5

Милан Авей

Рядом, невестушка где-то рядом.

Чем ближе я подхожу, тем слабее чувствую направление, незримая нить растекается в такое же незримое облачко тумана, но Дженсен это не поможет, потому что в зале я её точно найду, никуда она не денется.

Плохо, что я очень смутно представляю, как она выглядит. Да, к её совершеннолетию, как и до этого к шестнадцатилетию, мне прислали портрет. Но я не настолько наивен, чтобы верить кисти художника. Как сказал мой дядя, когда увидел изображение в рамке на моём столе, мастерство портретиста в том, чтобы и жабу изобразить симпатичной. Девушка на портрете была очень… приятной, но всё, что я о ней знаю, это то, что она светловолосая. Золотистый блонд на холсте в жизни вполне может оказаться мышиным русым, но точно не иссиня-чёрным или огненно рыжим.

Я ищу пару. Дженсен уходила не одна. Через окно её явно вывел Рик, а значит они вместе. Возможно, к ним присоединился кто-то ещё? Но большой их компания точно не будет.

Взгляд цепляется за нахалёныша, развалившегося за столиком кафе. Худющий заморыш, а сидит с видом хозяина жизни. Ещё и знак местного Воздухоплавательного клуба на жилет прицепил. Показушник демонов.

Не знаю, почему он меня разозлил. Самый обычный выскочка, таких сама жизнь наказывает… Может, зацепил встрёпанными льняными волосами? Издали, заметив белую макушку, я рванул в уверенности, что догнал, а разглядев, осознал ошибку.

Я наворачиваю круги по залу, но невестушка будто невидимкой стала, а нить между тем слабеет. Ещё немного, и совсем растает.

Объявляют посадку, приглашают на выход.

И с людьми происходит что-то странное. В мгновение я оказываюсь зажат в толчее, хуже, чем базарной. Толпа прёт к арке выхода, пока не стопорится заграждением стражей — пропускают всё равно по одному, проверяя каждого полностью, правило три года назад продавил Альянс “Открытое небо” и умудрился навязать всем перевозчикам и портам, а не только членам Альянса. И очевидно, что пока всех не проверят, не загрузят, судно никуда не двинется. Так зачем ломиться? Места по количеству билетов… Пустые размышления.

Но отвлёкся я с пользой. Я снова чувствую тающую нить, после “переключения” восприятие обострилось.

Поймать бы невестушку на досмотре — но кто мне позволит стоять и глазеть? Придётся объясняться со стражами, а это повод для скандала, который неизбежно станет достоянием света. Нет, меня не устраивает.

Но и в столицу тащиться меня тоже не устраивает, надо во что бы то ни стало найти её до отлёта и успеть покинуть судно. Такой выход объяснить легче лёгкого — девушке стало дурно, тонкая душевная организация, все дела…

Решившись, я вливаю в нить собственную магию. Нить таким образом погибнет быстрее, зато в последние минуты существования будет яркой, как путеводная звезда, а не размытой кляксой, указывающей во все стороны разом.

Я ловлю направление на верхнюю палубу.

Сам я на… нижней.

— Господин, располагайтесь, — бортпроводница указывает мне на одно из жёстких сидений между полнотелой старой крестьянкой и сальным замухрышкой, немного осоловевшим от хмельного пойла.

Рядом — не сяду. Им жизни не хватит, чтобы оплатить чистку моего камзола, который они своими штопаными трапками запачкают.

Нижняя палуба для самой простой публики, но бортпроводница держится не хуже экономки богатого дома. Чувствуется, что прошла хорошую школу. Ещё одно нововведение Альянса — любой пассажир имеет право на вежливость, даже тот, которого выбрасывают с борта за дебош.

— Я предпочитаю более удобные кресла. Отсек у командной рубки, пожалуйста, — несколько мест всегда держат в резерве, билеты на них не продают, так что проблем быть не должно.

Бортпроводница легко принимает моё пожелание, выписывает дополнительный квиток и принимает оплату.

— Поторопитесь, господи. Скоро взлёт.

— Ага…

Невестушку я чувствую, задержек не будет.

На верхней палубе шесть отсеков и один элитный. Я прохожу насковозь. Надо же, Рик раскошелился на два самых дорогих билета? Почему-то он мне представлялся безденежным пустозвоном. Кто бы ещё стал уводить девушку из дома вместо того, чтобы жениться как полагается, обеспечив ей всё?

В любовь я не верю, это чушь для дурочек вроде моей невесты.

Если интерес не к деньгам её отца, то зачем она понадобилась Рику?

Сейчас узнаю…

Я следую нити, чувствую, как она вибрирует, натягивается. Яркий всплеск, и нить развеивается, но это уже не важно, потому что я нашёл.

Я останавливаюсь у свободного кресла. В соседнем сидит…

Бездна!

В соседнем кресле сидит тот самый выбесивший меня белобрысый мальчишка, сверкает теперь уже не одним, а двумя значками, и второй, от Альянса, объясняет, как он сюда попал. Мальчишка настолько занят иллюминатором, что меня просто не замечает.

Придушил бы.

Я сажусь просто чтобы не маячить в проходе.

Чувствую себя последним идиотом.

Рик, я тебя недооценил, признаю. Мне следовало сразу понять, что побег подготовлен очень тщательно. Скорее всего Рик с Дженсен действительно появились в порту, но они либо на челноке на соседний остров ушли, либо вообще вернулись в город. А нить, прежде, чем уйти, перекинули на мальчишку, вот я об него и спотыкаюсь который раз. Надо признать, ловко. Давно меня так не одурачивали.

Тол вот… Да, Рик, ты продуманный засранец, но не радуйся, ушлёпок, я тебя всё равно достану, и разговор у нас будет особенный.

Мальчишка медленно поворачивает голову и мы сталкиваемся взглядами.

Я не выдерживаю, кипящее во мне раздражение выплёскивается:

— Вырядился! — рыкаю я.

— О-о? — он будто удивляется, словно ожидал от меня чего-то ещё, а не претензий к внешнему виду.

— Думаешь, нацепить значок, чтобы командовать судном, достаточно?!

Чего я к нему прицепился?

Сам себе объяснить не могу. Мальчишка ведь наверняка “жертва”. По нему хорошо видно, что летит в столицу, цвет волос совпадает — вот и скинули на него как на лучшего кандидата.

На задворках сознания крутится мысль, что, возможно, мальчишка и есть Рик, но нет. Какой смысл перетягивать нить на себя, когда её нужно сбросить? И куда бы он дел Дженсен? Нет, он не Рик. Я, конечно, для порядка проверю, однако заранее понимаю, что это будет пустая трата времени. Но небрежности допускать нельзя. Не тогда, когда речь о жизни и безопасности моей невесты.

— Ну… ты вот думаешь, что камзол нацепить достаточно, чтобы своей глупостью других грузить.

Ещё и огрызается.

Ладно, раз с характером, сделает доброе дело — послужит громоотводом для моего раздражения.

Такого наглеца за штурвал пускать нельзя, и себя и других угробит. Да я бы ему ботинки чистить не доверил!

— В Лётную Академию поступаешь? Забудь, — ухмыляюсь я. — Будешь сдавать на квалификацию заново, уж я постараюсь.

— О-о? Да хоть сейчас, — и мальчишка отворачивается к иллюминатору.

Тупейшая перепалка, на которой я бездарно потерял драгоценные мгновения.

— Уважаемые пассажиры, пожалуйста, убедитесь, что вы пристёгнуты. Мы готовы к разбегу и взлёту.

Рядом оказывается бортпроводница и с извиняющейся улыбкой застёгивает на мне пряжку ремня безопасности. Тоже Альянс продавил — с появлением ремней травм на рейсах стало в разы меньше.

Бездна!

— Подождите!

На борту мне делать больше нечего, я тянусь, чтобы расстегнуть пряжку, встать и потребовать снять меня с рейса. Раз невестушки на борту нет, истинная причина скандала останется тайной.

Но я не успеваю. Вторая бортпроводница — на наш отсек их две — уже отчиталась перед командиром судна.

— Уважаемые пассажиры, говорит командир воздушного судна. Мы начинаем разбег.

“Моя” бортпроводница спешно садится.

Почти сразу я чувствую рывок, меня мягко вдавливает в спинку кресла.

Прямо сейчас взлёт никто не прервёт. Пока моё требование дойдёт до командира, парусник уже не только разгонится, но и пройдёт две трети длины канала, значит тормозить будет смертельно опасно. Расстояния не хватит, судно пробьёт носом ограничители и свалится в Бездну.

Единственный вариант — полноценный взлёт и посадка.

Придётся сидеть, терять время дальше и смотреть на профиль бесящего меня безмятежного мальчишки. Внешность у него для парня смазливо-приторная, а сам заморыш худющий. Зато гонору как у самого толстого индюка. Нет уж, проверку квалификации я ему устрою, всё равно выяснять, кто он такой и как подцепил нить.

Опять я об этом выскочке?

За иллюминатором узкая полоса водной глади и зеленый трвяной ковёр, тянущийся вдоль канала.

Парусник разгоняется, набирает скорость. Я чувствую, как задирается его нос. Отрыв, и мы над островом. Точнее, над краем острова. Я успеваю увидеть, как за стеклом мелькнул скалистый обрыв, и всё, под нами больше не земля, под нами Бездна.

Глава 6

Дженсен Рат

Не худший у меня сосед, не худший. Это я себя так утешаю. Мог попасться какой-нибудь дышащий перегаром кабан, залитый хмелем по самые уши, а этот просто рожи корчит надменные. И чего прицепился вообще не ясно.

Вид ему мой не нравится, ха! За штурвал он меня не пустит — дважды ха!

Я между прочим его тушку возить и не собираюсь. Ну его, пусть хоть лопнет. Лучше в иллюминатор смотреть. Зря я что ли у стеночки устраивалась?

Взлёт проходит обычно. Божественное благословение надувает паруса, парусник разбегается по каналу, и отрыв от поверхности едва ощущается. Мы почти сразу оказываемся над Бездной. Лёгкий крен — парусник забирает левее. Сейчас мы вырвемся на открытый простор и начнём снижение.

Корабль ни разу не самолёт, про герметичность деревянное корыто ничего не знает и к большим высотам банально не приспособлено. Нет, в теории парусник легко пробьёт облака и пойдёт над ними, но, простите, что в это время будет с пассажирами? Командир довезёт сосульки. То есть не довезёт, потому что сам в такую же сосульку превратится. Проблему высоты местные решили просто — они не забираются наверх, а идут наоборот под островами. И тут главное чётко соблюдать высоту. Снизишься к океану — нахлебаешься отравляющих эманаций Бездны. А в худшем случае ещё и на летающих демонов нарвёшься, тогда всё, конец. Без шансов.

Мы снизились аккуратно, почти без тряски — с погодой сегодня повезло. Сейчас встанем в воздушный коридор…

— Барышня, будьте любезны! — вскинув руку, громогласно зовёт мой сосед.

Что за нетерпёж? И ведь даже артефактом связи воспользоваться не удосужился.

— Это делается вот так, — сообщаю я и зажигаю лампочку. — Неужто первый раз летите?

Он пронзает меня гневным взглядом.

Я усмехаюсь.

— Господин, чем я могу вам помочь? — появление бортпроводницы пресекает перепалку в зародыше.

— Личные обстоятельства, — хмуро поясняет он. — Мне требуется немедленно вернуться на остров.

— Что, простите? — переспрашивает она.

У меня такое же состояние. Что, прости? Ты, дружище, берега попутал или голову дома забыл? Насчёт головы согласна, она такой предмет, что за ним вернуться стоит.

Если он мой жених… Допустим, он пришёл, ориентируясь на магический след, но меня не узнал, принял за мальчика и закономерно решил, что ошибся. Разве след не должен был уже развеяться? Так вот, кем он себя возомнил, что считает возможным разворачивать рейс на сотню пассажиров как ему вздумается?! Нет, мне такое индюшачье чудо в перьях не надо.

— Мне нужно вернуться на остров, — спокойно повторяет он и с ленивой вальяжностью взмахивает кистью жестом повелителя.

М-м-м… пальцы как у пианиста, длинные и тонкие, моя слабость.

— Господин.

— Барышня, я не прошу сажать ваше корыто обратно. Передайте командиру, пусть свяжется с “Синей розой”. Меня устроит стыковка.

Даже так?

Парусники не самолёты, и пересадки с одного судна на другое прямо в воздухе для здешних обычное дело. Есть, например, россыпь малых островов. Площади дефицит, влётно-посадочный канал один, да к тому же узкий и короткий, большой парусник не сядет, банально не поместится. Как поступают в этом случае? Очень легко! Пассажиров собирает челнок и доставляет на парусник.

— Господин.

— Передайте. Принимать решение ведь не ваша обязанность, верно?

Бортпроводница сдерживается, но заметно, что сохранить бесстрастное лицо и приветливую улыбку стоит ей усилий.

— Я доложу, — обещает она, разворачивается и действительно уходит в рубку.

Думаю, сообщит.

А вот какое решение примет командир?

Женишок не потрудился представиться. “Синяя роза”, как я понимаю, его персональная лоханка? Он уверен, что одного названия достаточно, чтобы произвести на командира впечатление и заставить выполнять свои хотелки?

Всё-таки странно. Если он жених, то зачем такому индюку жениться на дочке провинциального губернатора? Ни политической выгоды, ни финансовой. Я даже на роль украшения не особенно гожусь, потому что лишена столичного лоска.

Возвращается бортпроводница.

И выглядит она озадаченной.

— Командир сказал, что свяжется с “Синей розой”. Господин, могу я помочь вам чем-то ещё?

Пфф.

— Держите меня в курсе, сообщите ответ “Синей розы”.

— Да, господин. Я проверю ответ через пять минут, — отвечает она.

Внезапная встряска, парусник слишком резко заваливается на бок. Меня спасает ремень, а вот проводницу от падения удерживает индюк. Поймал и спокойно придерживает.

За первой встряской следует вторая.

Нехотя отстранившись, бортпроводница кое-как добирается до своего кресла и пристёгивается, а я смотрю в иллюминатор. Внизу бескрайний океан, а я не транспортир, чтобы на глаз определять угол наклона, то есть могу ошибаться, но… Почему парусник выровнялся, странно подёргался и ровно пошёл вниз?! Причём стремительно… Чуть ли не на нос встал. Ладно, я преувеличиваю. Судно из флота Альянса “Открытое небо” и в отличии от неальянсовых, оно оборудовано стопорами. Опустить или задрать нос круче безопасного угла просто нереально, сколько рычаги ни дёргай, только предупреждающие сигналы будут орать.

Мы снижаемся слишком быстро, на пределе допустимого.

Так низко пассажирские и грузовые парусники не летают!

Что за ерунда происходит?

Запрошенная индюком стыковка тут точно не при чём, на стыковку парусник бы наоборот поднялся над островами. Я буквально влипаю лбом в стекло, силясь рассмотреть хоть что-то. Если мы продолжим снижение под тем же углом, то очень скоро нас ждёт кораблекрушение.

Фантазия быстро рисует самые вероятные сценарии катастроф. Возможно, мы разобьёмся о твёрдый континент. Боги выдрали из материка лишь центральную часть, так что земли внизу предостаточно. Собственно, именно нижние земли продолжают обеспечивать летающие острова основными ресурсами. Если же мы шлёпнемся в океан, то вариантов, пожалуй, два. Либо от удара парусник развалится, либо пойдёт дальше в глубину…

Без шансов.

Да что происходит?! Почему не выравнивается?!

Нет, не так. Не важно, что происходит. Важно, что я могу сделать. Погоду отметаем, она сегодня радует. Технические неполадки? В смысле, магические? Но судно Альянса проходит тщательную проверку перед каждым вылетом.

Крен начался после того, как из рубки вышла бортпроводница. То есть сразу после того, как командир связался с “Синей розой”.

Я вдавливаю лампочку вызова, но при снижении положено сидеть пристегнувшись, бортпроводница не отреагирует.

— Барышня! — зову я. — Это срочно!

— Кто-то разучился приглашать правильно? — фыркает индюк.

Девушка, цепляясь за кресла , всё же подходит.

— Господин? — обращается она ко мне, но косится на индюка. Похоже, она даже не против упасть при условии, что окажется в его объятиях.

— Вы ведь часто летаете. Такое снижение ненормально. Проверьте рубку.

— Но…

— Проверьте рубку! И не одна.

Я удивлённо поворачиваюсь к индюку. Его поддержка — последнее, что я ожидала.

Бортпроводница бледнеет.

И необходимость проверки отпадает сама собой. Дверь в рубку распахивается, и в проёме появляется мужчина в узнаваемой чёрно-синей форме командира пассажирского воздушного судна. На груди значки, подобные моим. Белоснежный манжет испачкан чем-то ярко алым.

Страшнее всего его выражение лица, он улыбается совершенно безумно.

— Командиру и его помощнику категорически запрещено покидать рубку, — шепчу я.

— Уважаемые пассажиры, среди вас присутствует князь Милан Авей? — спрашивает мужчина.

— Да, это я, — мой индюк спокойно поднимается. Только вот на индюка он теперь ни капли не похож. Ястреб. Хищный ястреб, готовый к броску.

Командир окидывает его внимательным взглядом, словно подозревает в обмане. Знает князя в лицо? Сумасшедшая улыбка становится не только безумной, но и счастливой. Командир обозначает поклон, из-за наклона палубы это трудно. Из-за его пояса выглядывает окровавленный кортик.

У меня мороз по спине.

— Уважаемые пассажиры, сегодня сама судьба коснулась нашего судна. Мои братья и сёстры уже не один год пытаются низвергнуть князя Милана Авея во славу Тёмной Сиян, однако в столице до его светлости было не добраться. Какое же чудо, что князь взошёл на наше скромное… корыто. Уважаемые пассажиры, мой помощник уже мёртв, я рад сообщить, что вас никто не спасёт. Уважаемые пассажиры, наше судно отправилось в свой последний полёт. В Бездну! Во славу Сиян!

Неуловимое движение, и он вонзает лезвие кортика себе в горло по рукоять.

Пилоты мертвы, оба. Неуправляемое судно летит в Бездну.

Глава 7

Не может быть, что это происходит со мной…

Я не хочу умирать снова! Сомневаюсь, что мне выпадет ещё один шанс оказаться в чужом теле.

В отсеке крики, сзади вскакивает мужчина и случайно цепляет меня за волосы. Лёгкая боль помогает выйти из ступора. Я оглядываюсь и заставляю себя выдохнуть. Парусник не падает, он снижается. Итог один, но разница принципиальная. Пусть у нас нет шлюпок, но я могла бы накрутить штурвалом крен. Люди успеют выпрыгнуть в воду до крушения. Придётся побарахтаться, но есть шанс, что нам пришлют помощь. По крайней мере по правилам Альянса диспетчеры ведут рейс на всём протяжении маршрута, то есть о том, что мы терпим крушение уже известно.

Я прижимаюсь к иллюминатору, чтобы оценить высоту и прикинуть запас времени. Сероватая дымка за стеклом подсказывает, что мы уже ниже безопасной отметки, дышим отравляющими эманациями.

— Сидеть, — рявкает князь.

По ушам бьёт тишина. Не знаю, как у него так получилось, но замолчали все и разом.

Я отворачиваюсь от иллюминатора.

— Бездна…

Эвакуировать отсеки нижней палубы я точно не успею. Но это и не требуется. Относительно безопасно спрыгнуть можно только в воду, а под нами твердь континента. Смертельно не повезло.

— Мы умрём, мы все умрём, — бортпроводница подскакивает к телу командира и под рёв, размазывая слёзы и потёкшую по лицу косметическую краску, принимается остервенело пинать его сначала мысками туфель, потом каблуками.

— Есть идеи? — спрашивает меня князь.

— Внизу земля, какие тут могут быть идеи?! Пшёл вон.

Бесит он. Хоть и помогает. По крайней мере порядок в отсеке навёл, только бортпроводница с ума сходит.

Я отцепляю ремень безопасности, поднимаюсь. И едва не наворачиваюсь — парусник явно попал то ли в околоземное вихревое течение, то ли в воздушную яму. Ни один вариант мне не нравится. Князь ловит меня за шкирку, неприятно встряхивает и на вытянутой руке относит в рубку… как нашкодившего котёнка.

И даже не брыкнуться.

Кресло помощника занято… телом. Командир, прежде, чем начать самоубийственную смену курса, убил его ударом кортика в шею.

Кровь повсюду.

Пока я осматриваюсь, князь действует. До меня долетает хлопок звонкой пощёчины, и я слышу, как бортпроводница набрасывается уже на князя:

— Это всё из-за вас! — истерично кричит она. Лёгкая пощёчина её не успокоила.

Запаса высоты почти не осталось. Я устраиваюсь в кресле и кручу регулятор спинки, потому что комфорт важен. Без комфорта я потеряю в точности.

Сирена орёт. Звук резкий, похожий на кряканье клаксона. Знать бы ещё что именно не нравится контролирующему артефакту: угол наклона, высота? А вот новый сигнал я “считываю” — его выдаёт система эхолокации, и означает он, что земля недопустимо близко.

Мы вот-вот разобьёмся.

Я обхватываю ладонями обтянутый шершавой кожей штурвал и мягко тяну на себя.

Проблема не в том, чтобы задрать нос и пойти наверх. Проблема в том что паруса развёрнуты в конфигурацию снижения. Если я попытаюсь пойти наверх, мы банально свалимся. Железное правило для всех судов независимо от размера: сначала паруса — потом штурвал. Только так и никак иначе.

Я нарушаю. Но нарушаю с умом. Я поднимаю нос настолько плавно, насколько это возможно, беру курс параллельно земле. Снижение продолжается, но оно микроскопическое. Я оттянула неизбежное крушение и выиграла время.

Разница в габаритах — мелочь.

Мне незнакома почти вся “начинка” рубки. Штурвал — да. Я опознаю горизонт и артефакт связи. Догадываюсь, что гигантская панель с сотней клавиш как раз и отвечает за паруса, но я вообще не представляю, куда там жать, в челноках куда проще.

Мы недопустимо низко, а впереди возвышенность, которую мы собираемся протаранить.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Каждый манёвр — риск, но я забираю вправо.

Я смотрю только вперёд, но всё равно чувствую, как из соседнего кресла исчезает тело убитого помощника. Рядом, не боясь запачкать свой щёгольский камзол, садится князь.

— Спокойнее, ты отлично справляешься, — его уверенность придаёт мне сил, но я всё равно срываюсь.

— Я хожу на челноках! Ты понимаешь разницу между корытом и большим пассажирским двухпалубным парусником?! Это всё равно что крестьянину вместо картошки дать на разведение фиалку!

— Мы всё ещё теряем высоту?

— Хочу сесть в океане, — объясняю я. — Два-три часа, и за нами придут.

— Просто набери высоту.

— Это не просто. Нам бы до воды дотянуть.

— Прости, но у нас и часа нет. Слева мелькнул рой демонов. Нас нагонят и порвут до того, как придёт помощь. Набирай высоту. С любыми рисками.

Дуболом демонов!

Нельзя её набрать, нельзя!

— Мне нужно хотя бы четверть часа, — прошу я.

— Десять минут. Дольше я их не задержу, — он поднимается, и я слышу хлопок двери.

На миг я невольно оборачиваюсь. Именно рубка защищена. Если ничего не предпринять, демоны пробьются в отсеки верхней палубы и прежде всего пострадают пассажиры. Князь мог оставаться в безопасности со мной и спокойно ждать набора спасительной высоты, ведь за пятнадцать минут в рубку демоны не пробьются, но князь предпочёл рискнуть собой.

Вообще не индюк…

Я хлопаю по артефакту связи:

— Рейс двенадцать-сорок, мейдей! Мейдей!

А в ответ тишина. Почему — загадка. Возможно, перед смертью командир сбил настройки. Работает магия, но принцип то же, что и у радиосвязи, то есть командир общается с диспетчером на определённой частоте.

Частоте, которую я не знаю, а искать бесполезно — слишком долго.

Я выкручиваю рычаг в крайнее нижнее положение.

— Мейдей! — ору я. Если это не сработает…

Переживаю я зря, аварийная частота не подводит.

— “Открытое небо” на связи! — откликается бодрый голос.

— Рейс двенадцать-сорок, командир убил помощника, задал курс на снижение без ограничений и покончил с собой. В рубке пассажир, у меня есть опыт управления челноками, — докладываю я.

— Понял вас. Медленно потяните штурвал на себя, возьмите курс параллельно земле, не пытайтесь взлетать.

— Уже. Но я продолжаю терять высоту.

Приятно узнать, что я действую верно.

— Вы наблюдаете большую воду впереди? Сможете дотянуть? Рекомендую посадку и ожидание помощи.

— Воду не вижу, на хвосте большой рой демонов. Времени ждать вообще нет. Мне нужно выставить паруса в позицию нейтрал, а я понятия не имею, как это делать.

— Рейс двенадцать-сорок, вы видите перед собой большую панель с клавишами? — тенор сменяется басом. Видимо, меня “перекинули” с дежурного диспетчера на инструктора, который досконально знает тип парусника, на котором мы идём.

— Вижу.

— Найдите красный шар на ножке и вдавите в панель. Он в дальнем правом углу под стеклянной крышкой.

У меня две руки! И обе заняты штурвалом. Невовремя князь сбежал.

Я выполняю указание:

— Вдавила.

— Под шаром длинная шкала , под ней только что зажглись названия конфигураций. Нейтральная посередине. Выставьте ползунок в центр и нажмите на него. В шаре справа…

— Шара нет.

— Сфера…

— Я знаю значение слова “шар”, и на челноках шар тоже есть! Но здесь его нет. Есть пустая лунка.

Инструктор обогощает мои знания языка особенно заковыристой бранью, а мне остаётся ориентироваться на эхолокацию. Я нахожу окошко с циферками, показывающими высоту. Если раньше они медленно убывали, то теперь застыли, не меняются.

— Попробуйте оценить положение визуально. Вы снижаетесь?

Эхолокация — коварный костыль. Он показывает фактическое расстояние до земли по вертикале. То есть судно может идти ровно, а цифры всё равно будут прыгать из-за особенностей рельефа, расти на впадинах и уменьшаться на горочках.

— Демоны! На одиннадцать часов вижу рой демонов.

— Поворачивайте вправо, выруливайте.

— Справа лес, сядем брюхом на ёлки. Паруса, мне нужны паруса!

— Ползунок в третью позицию справа и чуть-чуть штурвал на себя. Как только набор высоты начнётся, потихоньку задирайте нос.

— Выполняю.

Автопилот или, по-здешнему, самопилот, величайшая вещь. Я ни за что бы не выбила по клавишам правильную последовательность изменения конфигурации парусов. Вместо меня это делает контролирующий артефакт. Моё дело прислушиваться к судну, плавно набирать высоту. Только вот паруса теперь стоят “как в учебнике”, без корректировки с учётом воздушных течений, а значит не паруса будут помогать мне, а я — подстраиваться под них. Например, нос задрать по максимуму нельзя, придётся держать не выше “классических” пятнадцати градусов против теоретически разрешённых тридцати. То есть взлетаем мы в два раза медленнее, чем могли бы. А ведь ниже десяти градусов тоже нельзя, иначе свалимся.

Я ведь ни разу не транспортир, как мне на глаз с точностью до градуса мерить и удерживаться в “пятиградусном окошке”?!

— Рейс двенадцать-сорок, доложите, как у вас?

— Набираем высоту.

— Воздух без эманаций демонам неприятен, они отстанут до того, как вы поднимитесь до безопасного уровня, даже раньше.

Парусник сотрясается всем корпусом. То ли удар, то ли воздушное течение. Возможно, демоны добрались — за стеклом всё ещё серая дымка, так называемое дыхание Бездны. Я рискую и ещё чуть-чуть приподнимаю нос. Оравшие сирены давно заткнулись, и раз они помалкивают, значит увеличить наклон можно.

За стеклом проносится крылатая тварь. Я не успеваю разглядеть подробностей, лишь вижу, что она кувыркается в свободном падении. Князь подбил?

Похоже, у него там жарко, а я ничем не могу помочь.

Глава 8

Милан Авей

Как только мальчишка с унылой обречённостью поминает Бездну, я окончательно уверяюсь, что судно погибнет, шансов нет.

Неотёсанный бесячий нахалёныш оказался не таким уж и выскочкой — по крайней мере в воздухоплавании он разбирается. Бортпроводницы с опытом ежедневных перелётов ничего не заподозрили, а он потребовал проверить рубку до того, как командир вышел и перерезал себе горло. Впрочем, уже тогда было поздно.

Я отказываюсь принимать неизбежное, перебираю в уме самые нелепые варианты. Попытаться спрыгнуть на небольшой высоте? Мы идёт над землёй, прыжок окончится с тем же финалом, что и крушение парусника. Даже наоборот, именно в паруснике есть крошечный шанс пережить падение. Может, попытаться связаться с “Синей розой”? Но толку? Нас не догонит даже самое быстрое судно, заточенное на “нырки” в Бездну.

— Есть идеи? — на что я всё ещё надеюсь? Но ведь надеюсь.

Мальчишка удивляет. Обругав меня, нахал поднимается и едва не падает из-за наклона палубы. Я ловлю его и провожаю в рубку. Не к месту, но я невольно поражаюсь, какой он лёгкий — вообще ничего не весит, скелет и кожа.

В чём только душа держится?

То, с каким спокойствием мальчишка обустраивается в рубке, обескураживает и одновременно вызывает уважение. Нахалёныш даже сейчас остаётся верен себе — он не хватается за штурвал, а без суеты отлаживает командирское кресло, регулирует спинку, устраивается с комфортом и по-хозяйски. И лишь затем он крепко обхватывает штурвал необычайно тонкими пальцами с аккуратно подпиленными ноготками.

Парусник послушно поднимает нос, падение останавливается.

Да уж, внешность обманчива. Мальчишка носит значок воздухоплавательного клуба абсолютно заслуженно.

Надо будет… извиниться?

Я выхожу из рубки, чтобы проверить отсек — удар с тыла последнее, что нам нужно.

Бортпроводница так и пинает тело командира. Женщина в истерике, и вот-вот, глядя на неё, остальные впадут в панику. Я не хотел, но…. я несильно хлопаю проводницу по щеке. Была бы под рукой вода, плеснул бы воды.

Отвлечь женщину от тела командира мне удаётся. Она замирает, смотрит на меня пустыми глазами. На миг её взгляд становится осмысленным. Женщина дёргается в попытке освободиться из захвата.

— Это всё из-за вас! — выкрикивает она и замахивается, выставив скрюченные пальцы на манер хищной птицы.

Я ловлю проводницу за запястье и рывком сажаю в кресло, насильно пристёгиваю.

— Уймись! — рявкаю я, хотя в глубине души признаю её правоту.

Культ Сиян давно пытается меня достать. Именно поэтому я отсиживался в столице, был предельно осторожен, не наносил визитов господину Рату — опасался, что приведу в их дом проблемы, опасался, что пострадает Дженсен. Как показала жизнь, правильно поступал.

Если бы я не появился на борту, если бы я не привлёк к себе внимание командира…

Если бы службы безопасности проверяли персонал тщательнее…

Люди пострадали из-за меня, но не по моей вине.

Возможно, через командира удастся выйти на след других членов культа?

— Я присмотрю за ней, — робко обещает вторая бортпроводница.

— Оставляю это на вас.

Я возвращаюсь в рубку.

Мертвецу в кресле делать нечего, я освобождаю место для себя, сажусь. Жаль, что я ничем не могу помочь. Мальчишка сражается за наши жизни. Парусник идёт над землёй. Подняться мальчишка не пытается. Хочет сесть в океан? Наверное, это разумно. Он отлично справляется, но надо помнить, что управлять большими воздушными судами он не обучался.

Тихое шипение и ругань сквозь зубы мне очень не нравятся. Мальчишка явно увидел какую-то проблему, которой не вижу я.

— Спокойнее, ты отлично справляешься, — пытаюсь я подбодрить.

В ответ я получаю многословную тираду да ещё и на повышенных тонах. Пиетета перед титулом нахал явно не испытывает. И мне это… нравится? Не сам тон, не то, что на мне срываются, а… Да какое мне дело?! О чём я вообще сейчас?

Я отмечаю подозрительное движение справа. Мальчишка то ли не видит — он сосредоточенно смотрит вперёд, почти не моргает и злобно сопит — то ли не понимает, что видит.

Парусник привлёк крылатых демонов, нам не повезло — поднимается целый рой. Не самый крупный, насколько я могу судить, но это может быть просто авангард стаи.

Бездна!

— Прости, но у нас и часа нет, — выдыхаю я в ответ на объяснение мальчишки.

Сесть в океан, дождаться помощи — отличный план, но демоны вскроют парусник как картонную коробку. Когда помощь придёт, живых не останется. Я кратко обрисовываю мальчишке наше незавидное положение, командую набирать высоту с любыми рисками и покидаю рубку.

Я прекрасно осознаю, что резкий набор высоты вряд ли возможен, поэтому я попытаюсь выиграть для нас время. Повезло, что рубка на верхней палубе, бежать недалеко. Правда, люк задраен, и приходится повозиться. Я бы вышиб, но нельзя — люк, хоть и ненадёжная, но хоть какая-то дополнительная защита.

Выбравшись, я ремнём присёгиваю себя к мачте, иначе рискую сверзиться. И лишь затем оглядываюсь. Рой, который я заметил из рубки, догоняет быстрее, чем мне хотелось бы, а в другой стороне маячит ещё один рой, и это совсем скверно.

Приятным сюрпризом становится раскрытие магического купола. Не знал, что на пассажирских парусниках такие ставят. Парусники ведь не спускаются в Бездну.

Первые демоны ударили в купол.

Низшие летающие твари. Разумными их не назвать, но интеллекта в крепких черепушках всё же больше, чем у животного. Опасными низшие твари не считаются. Только вот не в нашем положении, когда их больше сотни, а у нас ни возможности взлететь, ни надёжной защиты, ни отряда боевых магов.

Идею поискать помощи среди пассажиров я отбросил сразу — маги едва ли окажутся в отсеках нижней палубы. Зачем им тесниться с чернью в духоте? А вот панику спровоцировать легко. Внизу и в отсеках верхней палубы, кроме примыкающего к рубке, а катастрофе никто не знает, и пусть так остаётся как можно дольше.

Твари отскакивают, их яростный визг бьёт по ушам.

Обожгло, но не покалечило.

Чуть выше, хлопая серыми кожистыми перепонками, поднимается лысое морщинистое подобие очень большой обезьяны — вожак. Его рёв, низкий, утробный, оглушает. И твари бросаются вперёд, визжат от боли, но задние напирают, и передних вдавливает в щит.

Не обращая на них внимания, я выбираю целью вожака, точнее, его крылья. Толстая грубая кожа почти не пробивается оружием, а вот от магии защищает слабо, особенно если бить по уязвимым местам, и одно из них — складка, образующаяся между телом и верхними лапами.

Удар.

Заорав, демон кувыркнулся, забил всеми конечностями разом и пропал с глаз — выбыл.

Не удивлюсь, если после падения он выживет и даже не особенно поламается, но здесь и сейчас про него можно забыть.

Падение вожака подействовало как надо — твари занервничали, напор ослаб, и те, которых обожгло, с визгом бросились врассыпную, а оставшиеся нелепо заметались. Всё, рой не опасен. Смелости обжигаться у рядовых не осталось. И они бы пошли вниз.

Только вот на купол обрушивается второй рой. Новый вожак подгоняет тварей рёвом, и своих, и остатки чужого роя, однако сам держит безопасную дистанцию. Ещё и прикрывается от меня парусами, так что достать как первого не выйдет. Новый явно матёрый.

Я атакую и даже попадаю, но пробить шкуру с одного удара не выходит.

Вожак обрушивается на купол, орёт. Его хвост изгибается, из крысиного кончика выскакивает жало. Я посылаю воздушный кулак — чтобы хотя бы откинуть тварь. Но вожак успевает и увернуться, и ткнуть жалом в купол.

Я вижу, как набухает чёрно-серая капля и как от неё ручьями во все стороны растекается чужеродная магия. Сбоку налетает третий рой, а позади появляются преследователи, но те хотя бы пока далеко.

Купол лопается.

Я встречаю посыпавшихся на голову тварей веером молний, буквально оплетаю парусник искрящимся небесным гневом.

Затратно, но твари гибнут, и я получаю передышку.

Парусник уверенно идёт ввысь, нахал справился с задачей. Я уже вижу просвет, а самый опасный рой вроде бы отстал и больше не преследует.

Нападают сбоку, и самое гадкое, что я их до последнего не видел — их прикрывали борта парусника. Я то сам почти по центру.

Я встречаю новых тварей молниями. Огнём было бы проще и “дешевле”, но гореть будут не только демоны, но и паруса, и корпус.

Краем глаза я замечаю мельтешение цветных точек, поле зрения сужается, а к горлу подступает тошнота. Я выложился больше, чем рассчитывал… Хорошо, что пристегнулся. Я выкладываюсь до конца, все силы бросаю на гнев небес, выжимаю себя до последней капли.

Я слышу визг и вой демонов, треск молний, чувствую характерный запах перца. Кажется, я чихаю. Я успеваю порадоваться, что достал тварей — перцовая вонь говорит именно об этом, и её ни с чем не спутать.

Я победил?

Зрение гаснет, я проваливаюсь в темноту…

Едва ли беспамятство длится больше нескольких секунд. В себя я прихожу от дикой острой боли в плече. Глаза сами собой широко открываются, и на расстоянии ладони я вижу перед собой морщинистую морду. С клыков течёт белёсая пена.

Когти продолжают рвать руку, и я едва не отключаюсь от боли. Неосознанно пытаюсь отмахнуться. Без толку. Зарычав не хуже демона, я зажмуриваюсь и мысленно призываю родовую реликвию — шпагу, по легенде подаренную моему предку богом войны, тем самым, погибшим вместе с супругой при попытке остановить первую волну демонов.

В свободную руку ложится чуть тёплый эфес, в голове сразу же проясняется, а боль притупляется. Я отмахиваюсь от демона тонким клинком. Никакое обычное оружие не возьмёт дубовую шкуру. Демон на клинок даже внимание не обращает.

И разваливается, рассечённый надвое.

Я кое-как приподнимаюсь. Надо зажать рану, остановить кровь…

Демонов осталось немного, но все матёрые, а кровь их только заводит.

Меня ужасает состояние парусов — там уже не паруса, а какие-то лохмотья. И одно ближайшее ко мне треугольное полотно рвётся прямо сейчас. Парусник вздрагивает будто живой.

Подъём продолжается.

Просвет близко, и двойка демонов спрыгивают, уходят к земле. А вот трое оставшихся бросаются на меня. Ремень, пристегнувший меня к мачте теперь только мешает. Отцепить пряжку я не успеваю, лишь пригибаюсь, ощущаю над головой ветерок, и когти твари, целившейся мне в голову, выбивают из мачты щепки. Я в ответ колю шпагой. Тварь с визгом отскакивает.

Жаль, замертво не падает. Демоны живучи, какие бы внутренности я ни проткнул, демон нападёт снова. Два других оказываются умнее, они заходят с разных сторон. Рычат, готовясь к броску.

Первый, которого я ранил, пытается нанести укол жалом.

Я отсекаю хвост на треть.

Тварь, взвыв, бросается на меня, мешая остальным. Этот меня просто своей массой расплющит.

— Не убивать, — раздаётся в воздухе женский голос, приторный до удушливости. Тошнота возвращается, голову будто железным обручем сдавливает. Хотя женщина говорит на незнакомом языке, я её понимаю. — Привести живым.

Ощущение её присутствия исчезает.

Полагаю, Сиян?

Воспользовавшись заминкой, я достаю одного из трёх демонов. Шпага легко проходит через мощную шею.

Минус один.

Парусник почти достиг безопасной высоты, так что вряд ли пожалуют новые твари. Здесь они нас просто не догонят.

Но два противника, один из которых цел и невредим, второй почти цел, а я ранен и обессилен…

Я стискиваю эфес шпаги. В ушах опять звон. Терять сознание нельзя, только не сейчас…

Демоны перерыкиваются. И тот, что ранен, вновь бросается ко мне, только целью выбирает не меня, а ремень. Отмахнуться не выходит — мешает мачта. А демон захватывает петлю когтями, резко дёргает. Меня вдавливает в мачту, ремень болезненно впивается в поясницу, плечо и вовсе взрывается болью.

Удар по здоровой кисти, шпагу у меня из рук выворачивает.

Матёрые, но интеллекта не хватает. Я почти не сопротивляюсь когтям. Ремень лопается, и когти через пару мгновений пропорят бока. Есть у демонов привычка хватать жертву задними лапами и тащить.

Я повторно призываю шпагу, потерянный клинок материализуется в руке. Взмах, и минус один. Я таки добиваю бесхвостого, и остаюсь один на один с последним.

Демон утробно рычит, нападать не спешит, и вместо того, чтобы рвануть ко мне или прочь с судна, бросается на паруса. Порвёт их окончательно — парусник закувыркается вниз, а вместе с парусником и я, как того желает Сиян.

Я пытаюсь зашвырнуть шпагу на манер копья или скорее дротика. Промахиваюсь.

На вторую попытку времени нет. Да и не попаду.

Сцепив зубы, я усилием воли прогоняю из головы туман, собираю крохи сил. Мне не нужны десятк молний, достаточно одной. И я достаю демона. А затем происходит то, что и должно случиться — расплата за потерю сил. Я падаю, и, теряя сознание, понимаю, что скольжу по наклонённой палубе вниз.

Глава 9

Дженсен Рат

Муть за стеклом исчезает, словно её как штору сдёрнули, по глазам бьёт яркий свет чистого неба. На миг я зажмуриваюсь.

— Вырвались, — докладываю я. — Продолжаю подъём.

— Хорошо. Что планируете предпринять?

— Хей! — рявкаю я, прервав связь с землёй. — В отсеке!

— Господин? — незамедлительно откликается одна из бортпроводниц.

— Притащите князя, пожалуйста. Он выходил проветриться.

Что-то невразумительно пикнув, бортпроводница исчезает, а я задумываюсь над вопросом диспетчера. Парусник, увы, не вертолёт, зависнуть на одном месте не способен, судно либо ждёт вылета, либо идёт в воздушной струе, либо неуправляемо падает, четвертого не дано.

— Мы продолжаем подъём, — решаю я.

В идеале нам нужен челнок, с которого спрыгнет новый командир и возьмёт штурвал в свои надёжные руки, а я спокойно вернусь в пассажирский отсек. Правда, про спокойствие можно заранее забыть — от разбирательства никуда не деться.

Мне придётся показать свидетельство о рождении.

Все узнают, что я дочка губернатора — и демонов жених, и, что обиднее, воздухоплавательный клуб. Меня же не лишат значка?

Нет закона, запрещающего женщине рулить корабликами, более того, на мелких островах женщины спокойно управляют челноками, там у каждой семьи свой, а то и несколько, муж уходит по делам на одном, жена идёт за покупками на другом…

Но я-то хочу не домашним корытом рулить, а остаться в клубе!

Борьба за идеи феминизма в мои планы точно не входила, я предпочитаю программу “Безопасное небо”.

С родителями придётся объясняться…

Скрыть, что я ненастоящая Дженсен, едва ли получится.

Р-р-р, демонов князь.

В рубку он не входи, а вползает. Рука выше локтя и до шеи перемотана бинтами, крови заметно прибавилось. Князь бледен, в левом глазу лопнул сосуд. Пошатывается, чуть ли не валится на бортпроводницу, но упорно прёт ко мне.

— Сзади, между прочим, удобные кресла, — раздражает он меня несмотря на весь героизм.

— Такелаж в хлам, часть парусов утеряна.

Так вот откуда тряска.

— А хорошие новости есть? — если у нас проблемы с парусами, то ждать десанта спасателей не вариант. — Рейс двенадцать-сорок, нас потрепало, разваливаемся на ходу. Запрашиваю срочную посадку.

— Справитесь, рейс двенадцать-сорок?

— Лучше мы ляпнемся в воды взлётно-посадочного канала, чем в океан. Дайте нам пространство.

— Выполняю, — о, это первый голос, вместо инструктора отвечает диспетчер.

Да уж, прямо сейчас ради меня, другие парусники разворачиваются и уходят на соседние острова, челноки разбегаются. В небе буду только я и остров.

Угу, размечталась.

— Вижу землю, — отчитываюсь я. О том, что при нынешнем курсе мы идём на таран, умалчиваю.

— Рейс двенадцать-сорок, наблюдаю вас в шаре. Лево руля на десять градусов.

— Выполняю.

— Желаете сесть в ближайшем порту?

Хм…

С одной стороны, так и надо, но мы ведь не могли уйти от “родного” острова далеко. Что бы я ни говорила про ляпнуться, посадить парусник будет трудно. Не лучше ли выбрать знакомый порт?

— Он рядом?

— Да, но требуется крутой разворот. Заход по широкой дуге невозможен, так как дальше помешает россыпь малых островов.

— А что насчёт Энтайкаса?

— Это второй рекомендованный вариант. Лететь дальше, и вам придётся маневрировать между островами, от которых вы сейчас отклонялись. Заход на посадку по широкой дуге.

Парусник хоть и трясёт, но пока что он держится. Как отреагирует на резкие манёвры — неизвестно.

— Мы идём в Энтайкас, — решаю я.

— Принято.

Диспетчер берёт на себя роль разбитого шара. Конечно, голос не заменит объёмную карту-проекцию, но нам сойдёт.

Я кошусь на князя.

— Пусть нас встречают целители. Князь Милан Авей ранен в бою с демонами.

Вообще-то говорить не обязательно, целители в любом случае будут, этого требует протокол, но с моей подачи они начнут оказывать помощь так быстро, как это возможно.

Я осторожно протискиваюсь между двумя небольшими островками. Очередная встряска намекает, что мы лишились ещё одного паруса. Судно нехорошо накреняется, но пока некритично. Перекос “сыграет” на посадке.

— Лево руля на два градуса.

С самопилотом я капельку освоилась. Я выставляю ползунок и вжимаю клавишу. Штурвал сам собой чуть поворачивается, а затем также сам возвращается в исходное положение. Где бы я такую точность вручную обеспечила?

— Вижу Энтайкас, — докладываю я. — Вижу канал.

— Рейс двенадцать сорок, переводите паруса в нейтрал и сразу же в конфигурацию на снижение.

Самое сложное. В том плане, что меняя конфигурацию, я рискую порвать такелаж.

— Выполняю.

Парусник в ответ на мои действия затрепыхался, пришлось доворачивать штурвал вручную “на глаз”. И садиться нам тоже придётся на глаз. Самопилот на рваные паруса, увы, не рассчитан, а просчитать все нужные параметры инструктор просто не успеет. Между кружить над островом в ожидании программы для самопилота и срочным приводнением, я выбираю посадку “ручками”.

— Рейс двенадцать сорок, вы выше глиссады.

— Что? — притихший было князь, о котором я успела благополучно позабыть, напоминает о своём существовании.

— Траектория снижения, — поясняю я и одновременно отклоняю штурвал от себя, нос парусника опускается.

— Вы ниже глиссады! И вы снижаетесь слишком быстро.

Я тяну штурвал на себя, теперь уже поднимаю нос.

Со скоростью проще — я запрашиваю параметр у инструктора, вбиваю на панели и выжимаю клавишу, парусник начнёт тормозить своими силами, без моего прямого управления.

— Вы выше глиссады!

— Ай, зараза.

Чёртово корыто.

Челноки маленькие, манёвренные, а эта туша весом больше тонны, инертная и неповоротливая. Да я банально “не чувствую” габаритов, всё равно что с трёхколёсного детского велосипеда пересесть за руль грузовика. Да, я держу в уме разницу в размерах, но отсутствие опыта подводит. К тому же челнок реагирует на штурвал сразу, а парусник — с задержкой. Надо спокойно ждать отклика, а не выкручивать штурвал до предела, как очень хочется. Я про плавность и задержку помню, но всё равно то передавливаю, то перетягиваю.

— Вы ниже глиссады!

— Замедляйтесь в два раза, — вклинивается инструктор.

— Есть, — я выдаю самопилоту новые показатели.

Остров уже близко, взлётно-посадочный канал вижу, идём мы чётко на него.

Только с глиссадой никак не справлюсь.

С челноками проблемы “попасть” просто нет. Судно маленькое, а рамки наоборот широкие. Если продолжить сравнение — заехать в ворота на велосипеде в сто раз легче, чем на грузовике.

— Скорость ноль! — подсказывает инструктор.

Дальше пойдём на инерции.

— Вы ниже глиссады!

Чуть задираю нос, запаздываю, и корпус парусника сотрясается от удара о водную гладь.

Я жму клавишу, возвращающую штурвал в нейтральное положение — нам только взлететь случайно не хватало.

Всё, тормозим и молимся, чтобы туша парусника остановилась до того, как кончится длина канала.

Сбоку раздаётся тихий стон — князя приложило. Сочувствую ему, потому что плюх вышел знатным, ничего удивительного, что сирена начинает опять орать.

— В трюме течь, — переводит её вопли инструктор.

— Как тут связь с пассажирами врубить? — уточняю я и, следуя подсказкам, быстро нахожу второй артефакт связи. — Внимание бортпроводникам! Немедленно начать полную эвакуацию.

Быстро парусник не затонет, но всё равно засиживаться нечего.

Покосившись на князя, я снова встречаюсь с ним взглядом, и в душе зарождается что-то очень похожее на уважение. Пусть Милан Авей вредный индюк, решивший сорвать на мне своё дурное настроение, от демонов он нас спас.

Если бы он не вышел, демоны не стали бы трогать паруса, они бы вскрыли люк и занялись пассажирами, а мы в безопасной рубке дождались бы набора высоты. Только вот зародиться хорошему чувству князь не даёт:

— На квалификацию ты сдал. Оценка наивысшая.

— Ну что вы, господин. Это у вас нет квалификации, чтобы меня оценивать, — усмехаюсь я и выбираюсь из кресла.

— Ты…

Что он хочет сказать, мне не интересно, я взмахиваю рукой в знак прощания. Жизни его ничего не угрожает, вот-вот прибудут целители, а у меня единственный шанс под шумок смыться из порта. До земных стандартов контроля здешним далеко, и вполне вероятно, что в общей суете я затеряюсь. По крайней мере я попробую это сделать.

Я не рвусь к выходу вместе с пассажирами верхней палубы, а ввинчиваюсь в толпу, хлынувшую с нижней и почти сразу получаю баулом по кончику носа.

Люди идиоты.

Если бы пробоина оказалась большой, и мы не просто трюмом глотали воду из канала, а шли ко дну, их баулы кому-то стоили бы жизни.

Развёрнуто три узких трапа, и мужчина с баулом застревает, тормозит очередь.

— Уважаемый, пожалуйста, оставьте вашу сумку слева от меня, вы получите свои вещи вместе с остальными пассажирами, — просит проводница.

В ответ он её грубо посылает.

— Подайте нормальный трап! — требует он.

Проводница реагирует идеально:

— Да, уважаемый, запрашиваю для вас широкий трап. Пожалуйста, на время ожидания подачи встаньте за моим плечом.

— Да щас! — он всё ещё пытается протиснуться.

Кортика у меня нет, поэтому я подскакиваю и грубо дёргаю за верёвочные лямки. Баул сваливается, и я без зазрения совести скидываю его за борт.

— Тебя тоже пинком поторопить? — уточняю я. Расправиться с крупным телом мне силёнок не хватит, но на мужчину действует.

Испуганно пискнув про неумение плавать, он скатывается аж бегом.

Я стараюсь не отставать.

У меня не так много времени, чтобы в общей суматохе ускользнуть.

Кстати, а куда мне податься? Ни домой, ни в храм нельзя. Разве что одолжить княжескую “Синюю розу”…

Глава 10

Бросив тоскливый взгляд в сторону причала, где отдыхают челноки и мелкие парусники, обслуживающие маршруты до ближайших островов, я с сожалением кошусь на стражей, выстроившихся живым коридором от трапа до арки. Увильнуть не получится, да и не собираюсь я угонять незнакомую лоханку, мне на сегодня приключений хватило.

Нас вежливо-настойчиво приглашают в зал ожидания.

Я привстаю на цыпочки, верчу головой. Прямо сейчас вылетов не будет, и всех пассажиров явно попросили перебраться в общий холл, где располагается касса, то есть в зале ожидания будем только мы, пассажиры парусника.

Ускользнуть не получится.

Впрочем, я не сдаюсь, жду подходящего момента, потому что уверена, что он наступит.

Потихоньку я подбираюсь к выходу, но близко не подхожу, чтобы не мозолить глаза стражам.

Люди волнуются, кто-то испуганно плачет, кто-то возмущается из-за оставленного на борту багажа. В толпе мелькают форменные шапочки целителей. Пострадавших среди пассажиров нет, но у кого-то нервы сдали, у кого-то сердце слабое. Словом, я издали чувствую запах успокоительных капель.

— Уважаемые пассажиры, просьба сохранять спокойствие! Весь багаж будет снят с борта и передан владельцам. В связи с непредвиденными обстоятельствами вы можете вернуть полную стоимость билета или ожидать специального рейса. На время ожидания вам будет предложен обед от Альянса “Открытое небо”.

Ропот, гул.

— И сколько нам ждать?! — восклицает дородная женщина в цветастом платье. Такую ожидаешь увидеть торговкой на рынке.

— Мы рассчитываем подать новый парусник в течение нескольких часов, — заверяет проводница.

Чушь. В лучшем случае вылет будет поздно вечером, но я ставлю на завтрашнее утро.

Я пробираюсь к выходу.

— Куда? — удивляется страж.

— Сдать билет, — честно вру я. — Багажа у меня нет.

На самом деле сумка брошена под креслом в отсеке, но я же умная, документы и деньги я спрятала во внутренний карман, так что сумкой жертвую без проблем. Вон, жених пусть забирает.

Я показываю удостоверение клуба.

— Ну… проходи, малец.

Страж моё бегство явно неодобряет, но и задержать не может — с какой стати? Я ведь ничего не нарушаю. Да и в целом к пассажирам вопросов быть не может — вина целиком и полностью на командире. Про мою роль страж не в курсе, мне повезло.

Я выхожу в общий зал.

Сдавать билет — тратить время, но я спиной чувствую взгляд стража. Что же, задуманное как ложь внезапно становится правдой. Я пишу заявление и получаю наличность.

Свобода, я иду!

Остаётся понять, куда именно я направлю стопы. Ни домой, ни в храм нельзя. Как вариант — снять комнату в гостинице, однако приличных гостиниц на Энтайкасе всего две, а значит их обязательно проверят.

Клуб, конечно, тоже проверят, но пространства для манёвра у меня будет явно больше. Да и вообще, если в гостинице князю пойдут навстречу, то в клубе его появление наоборот расценят как вторжение.

Куда больше меня беспокоит, как быть с родителями Дженсен.

Я не представляю…

Я нанимаю более дорогой закрытый экипаж и первым делом в салоне задёргиваю штору, оставляю щёлку, чтобы следить за дорогой — мало ли, меня по пути осенит.

Экипаж выезжает на проспект, широкая мостовая режет город наискось. Я краем глаза слежу за мелькающими за стеклом домами.

Над всеми возвышается трёхэтажное представительство Альянса. В небо вонзается серебристый шпиль, увенчанный подвесной конструкцией — у вершины на тонких цепочках кружат три метровых парусника. Ниже парусников, у основания шпиля, устроена круговая обзорная площадка. Выглядит эффектно, но я смотрю на шпиль не поэтому.

Альянс — это мой проект.

Да-да, деньги, которые я тянула из отца под предлогом пожертвований храму, я частично прикарманивала. Причём, себе я забирала большую часть, не меньше двух третий, и очень скоро у меня накопилась весьма внушительная сумма.

Поверить трудно, что ещё пять лет назад никакого самопилота и в помине не было, парусники летали, как придётся, кораблекрушения были обычным делом. Купить билет на рейс было всё равно что купить лотерейный билет, где на кону жизнь и смерть.

Самопилот перевернул представления местных о воздухоплавании. Внезапно полёт перестал быть опасным.

Оглядываясь назад, я невольно удивляюсь — я действительно смогла?

Альянс начался с того, что я нашла хорошего юриста и “посадила” на зарплату. Я не настолько бескорыстная, чтобы делиться идеей просто так, поэтому юрист сперва открыл от моего имени контору, а затем нанял магов, судостроителей, воздухоплавателей и даже жрецов пригласил на роль консультантов по топливу, в смысле консультантов по благословению Близнецов-Ветров.

Три группы работали независимо друг от друга — каждая предложила своё решение поставленной задачи. Сама я автопилот не разрабатывала, я не конструктор, не маг. Я была вдохновительницей, автором технического задания и… в конечном итоге единоличной владелицей пачки бессрочных лицензий

Поначалу интереса к моему проекту не было, но мне удалось договориться с одним не самым крупным перевозчиком… И результат превозошёл самые смелые ожидания — катастрофы как отрезало.

Я представила статистику другим перевозчикам, презентовала программу “Безопасное небо”. Многих смущало, что “Дж. Рат” не показывает лица, а предпочитает общаться в переписке или через юриста, и никто не спешил вступать в новорожденный Альянс с количеством членов аж целый ноль.

Успех пришёл в один день.

Видят боги, я бы предпочла спорить до хрипоты, шаг за шагом продвигая программу, чем взлететь на трагедии. Потерпело крушение самое крупное парусное судно. Причина — ошибка командира корабля, он опустил нос недопустимо низко, и судно сорвалось в штопор. Погибли двести семь человек, среди них были дочь и сын одного из министр внутренних дел. Он написал мне через два дня после похорон, спросил, предотвратил бы самопилот трагедию или нет. Я ответила, что самопилот не даёт и не может дать абсолютных гарантий, но почти наверняка трагедию действительно удалось бы предотвартить, только не благодаря самопилоту, а благодаря контролирующему артефакту, блокирующему недопустимые команды.

Поддержка господина министра стала ключом к прорыву.

Правда, до сих пор остаются перевозчики, которые летают по-старинке и игнорируют не только Альянс, но и программу “Безопасное небо”, которое мы бесплатно предлагаем для всех. Заплатить придётся непосредственно за обвес артефактами и за их дальнейшее обслуживание.

Экипаж поворачивает, шпиль пропадает из поля зрения.

Оставлю обращение в представительство Альянса на самый крайний случай — я пустила слух, что Дж.Рат однорукий инвалид с лицом, искорёженным ожогами. Во мне-мальчишке владельца просто не признают. Разберутся, конечно, куда денутся, но вместо тихого бегства получится шумный камингаут. Оно мне надо? Те, кто знают меня в лицо, увы, в столице, главный офис с Энтайкаса давно съехал.

Да и вообще мою связь с Альянсом стоит оставить как последний козырь.

Мы выезжаем за город, хотя это понятие к островам трудно применимо. Земля в дичайшем дефиците, не застраивают только полосу вдоль обрыва и только потому что из-за строительства край начинает крошиться, и в самом начале было несколько случаев, когда острова разваливались на части. С тех пор любую стройку контролируют строжайшим образом.

Окраины не пустуют. Здесь площади делят воздухоплавательные клубы, порт и конторы, держащие собственные взлётно-посадочные каналы. Между всем этим богатством втискиваются сады и теплицы.

— Прибыли, малец!

Задумалась так, что полдороги не заметила.

Я спрыгиваю на грунтовку, расплачиваюсь.

— Бывай, дядя, — прощаюсь я.

Территорию клуба опоясывает забор, но поставлен он чисто символически. Перелезть — раз плюнуть. Ворота заперты, я прохожу через калитку. На ней замок уже года три сломан, и никто не чешется.

В штабе безлюдно. Я топаю прямиком на кухню. Есть у нас закуток, где всегда можно найти, чем набить пузо. Я отрезаю себе мяса, кладу на хлеб, попутно завариваю чай и устраиваюсь на подоконнике с видом на клубный причал.

Думаю, сегодня князь точно не появится — рана у него серьёзная. Завтра? Попрошу кого-нибудь перекинуть меня на соседний остров.

По-хорошему нужно не бегать, а разорвать помолвку.

Я до сих пор не знаю, зачем я сдалась князю. Может, написать ему?

— Кого я вижу! Джен-прогульщик уминает мой ужин.

— Ужин общий, дядя Тар, — возражаю я своему любимому инструктору.

Мужчина-шкаф, абсолютно лысый, во рту не хватает зубов, отчего щербатая улыбка выглядит особенно угрожающе. Такого в тёмном переулке встретишь — сам все деньги отдашь добровольно и не дожидаясь требований. Однако внешность обманчива, господин Тарвин Дигон добрейшей души человек.

— Совести у тебя нет, Джен, — упрекает он и тотчас меняет тему. — Слушай, Джен. У меня к тебе предложение. Ну или просьба, сам решай.

— Да?

— Давай прямо сейчас спустимся в Бездну?

Глава 11

— В Бездну? — переспрашиваю я.

В любое другое время я бы прыгала от радости, потому что именно нырки в Бездну влекут меня больше всего, но сегодня я Бездны нахлебалась.

— Хей, не делай такое лицо! Неужели наш маленький Джени испугался?

По сравнению с бугаём-инструктором я действительно маленькая.

— Я желаю подробностей, дядя Тар, — фыркаю я и невежливо вгрызаюсь в остатки бутерброда.

— Слышал, что в порту случилось?

— Эм…

— Джен, да это только глухой не слышал! Один из этих, ну… Короче, командир судна попытался всех угробить, направил корыто носом вниз и зарезался, а его помощник смог судно поднять.

То есть про моё участие ещё не раззвонили? Хорошо…

— И-и? — подталкиваю я.

— Говорят, на них напали сразу три или четыре роя, а где гнездятся демоны, там растёт дукка. Дальше разжёвывать?

Ну, я бы поспорила. Не дукка растёт там, где гнездятся демоны, а наоборот, они гнездятся там, где она есть. Бездна принесла не только зло. Дукка обладает исключительными целебными свойствами, и за каждый кочан богатеи готовы платить золотом по весу этой волшебной капусты. Добудь несколько штук — и ты богат.

— Мы не нырнём, так другие?

— Ну!

Самопилоты расходятся как горячие пирожки, небольшая контора превратилась в крупный концерн, обслуживающий как отдельных перевозчиков или даже частников, так и Альянс. Именно у меня самый качественный “обвес”, контролирующие артефакты и магическая “начинка”, обеспечивающая их работу.

Доход идёт, но при этом я… почти нищая. Потому что всё, что я получаю, я незамедлительно вкладываю в развитие дела.

Я дожёвываю мясо, залпом опрокидываю в себя остатки чая и спрыгиваю с подоконника, мимоходом отряхнув с губ крошки:

— Занырнём.

— Занырнём! — дядя Тар потирает руки. — Тебе штурвал, а мне дукку.

— Идёт, — киваю я, хотя в глубине души подозреваю, что инструктор наши силы переоценивает. Демоны после трёпки от князя злые и беспокойные, проскользнуть у них под носом и ограбить будет проблематично.

Но ведь мы не на корыте пойдём, а на “Селёдке”, весьма странном порождении местной инженерной мысли. Наверное, больше всего она похожа на подводную лодку: если парусник — это одна половинка скорлупы, то “Селёдка” представляет собой полый орех, утыканный боковыми и хвостовыми парусами.

Клянусь, я не знаю, как это деревянное чудовище летает.

“Селёдка” манёвренная, скоростная, способна к пикированию.

— Наша задача упасть, схватить, убежать.

— Да, дядя Тар, — план нехитрый, запомнить легко.

Трудность одна — садиться мы можем только в воду. Не обязательно в океан, широкая река или большое озеро тоже подойдут. То есть надо приводниться, доплыть до берега, потом углубиться в лес, найти и собрать дукку. И успеть вернуться в “Селёдку” до того, как демоны о нас прознают. На “Селёдки” мы уйдём, а вот пешком… Ноги против крыльев, расклад будет не в нашу пользу.

“Селёдка” уже ждёт, люк гостеприимно распахнут.

Я забираюсь внутрь.

— Садись за штурвал, Джен.

— Мы идём вдвоём? — хмурюсь я.

— А ты хочешь делить добычу на десятерых? Давай на взлёт.

То есть он даже рядом не сядет? Останется в салоне? Не то чтобы я испытывала с “Селёдкой” какие-то трудности, с ней я на “ты”, но лётное удостоверение у меня только на челноки, и по правилам инструктор обязан меня контролировать.

Ненавижу разгильдяйство в воздухоплавании.

— Дядя Тар.

— Джен, не нуди. Кто тебе мешал оформить удостоверение? Я тебе ещё месяц назад сказал, что ты полностью готов. Давай, вперёд.

— На ночь глядя, — продолжаю ворчать я.

— Так хорошо же, дукка будет светиться, — легкомысленно отмахивается он, увлечённо фиксируя на крючки с защёлками большие корзинки.

Я отворачиваюсь, устремляю взгляд через стекло и прислушиваюсь к себе. “Селёдка” обвешана по последнему слову, эхолокация в полном порядке, то есть отсутствие видимости преградой для рейса не является.

Нормативы? Их я знаю наизусть, но всё равно вытаскиваю папку с паспортом “Селёдки” и ещё раз сверяюсь с характеристиками судёнышка, особенно с разделом, касающимся ограничений.

По факту нарушение у нас только одно — инструктор не сидит там, где ему положено. Но дядя Тар прав, выйти на экзамен я готова хоть сейчас.

Я шлёпаю по артефакту связи:

— “Селёдка” на связи, — обращаюсь я к дежурному диспетчеру.

— Клуб Семь на связи, “Селёдка”, слушаю вас.

— Клуб Семь, прошу разрешение на выход в третий канал и взлёт.

— Эм… “Селёдка”, вы уверены?

Нет.

Хотя…

Документы при мне, и никакой инструктор не помешает мне “промахнуться” мимо Энтайкаса. Приземлюсь на другом острове, да ещё и с капустой в кармане.

— Да!

— “Селёдка”, разрешаю.

Я запускаю контролирующие артефакты и “бужу” самопилот.

Маршрутный лист для нашей вылазки, увы, обязательным не является, но дядя заранее просчитал все, что касается начала полёта. На последнем листе кооридинаты острова и клуба, так что возрвщаться тоже можно будет на самопилоте. Я выкручиваю на панели рычажки.

Самопилот “Селёдки” несравним с панелью пассажирского парусника. Всё равно что рядом положить простенький калькулятор и клавиатуру, а потом заявить, что ничего сложного, ведь и там и там кнопки.

Я вывожу нашу лоханку в начало взлётно-посадочного канала.

— Клуб Семь, “Селётка” готова к взлёту.

— Разрешаю.

Благословение Близнецов-Ветров надувает паруса, “Селёдка” набирает скорость. Короткий разбег, паруса в конфигурации взлёта. Я мягко тяну штурвал на себя, и “Селёдка” послушно отрывается от водной глади.

Я выставляю координаты из маршрутного листа.

— И как мы будем искать нужное место? — хмурюсь я.

— Джен, не тупи. Точка начала снижения и градус нам известны. Я прикинул.

Ладно…

Прикинуть и я могу — зажмурившись, ткнуть пальцем в карту. Но это я ворчу после дневного приключения. Как вспомню просвистевшую мимо рубки образину, так вздрогну.

Вести “Селёдку” одно удовольствие. Мы поднимаемся над островом, закладываем дугу, и уходим в открытое воздушное пространство под остроа.

У нужной точки мы уже через каких-то пятнадцать-двадцать минут.

Я поправляю ремень безопасности, из вредности не напоминаю дяде Тару вслух, просто молча врубаю сигнал-предупреждение. Затылком я не вижу, но хорошо представляю, как он закатывает глаза. Щёлкает крепёж — дядя проверил свой ремень.

Вся дядина безалаберность иллюзорна. Я бы никогда не пошла с ним, если бы не доверяла его профессионализму.

— Пикирую, — отчитываюсь я.

Мысленно я достчитываю до десяти — даю время ещё раз проверить крепёж.

Перещёлкиваю рычак — он переведёт паруса в одно из базовых положений. И уважу штурвал от себя. “Селёдка” моментально “клюёт”. Наш полёт очень похож на ускоренное падение.

В сгустившейся темноте я полагаюсь на эхолокацию, у земли плавно поднимаю нос, полёт становится горизонтальным.

— Ищим дукку, — дядя наконец-то перебирается ко мне, но во второе кресло не садится, остаётся стоять, опираясь на мою спинку.

— Не воду? — уточняю я.

— Зачем нам вода без дукки?

— А дукка без воды?

Дядя Тар ответом себя не утруждает. Он чуть ли не на плечо мне ложится, упираясь в стекло ладонью. Ясно, что он полностью погружён в высматривание перспективных полян. И он прав — времени у нас мало, в любой момент могут появиться демоны, и нам придётся драпать на всех парусах.

Бояться нечего — защита у “Селёдки” в несколько раз превосходит защиту парусника, так что уйдём легко, но… без добычи.

— Лево руля на десять, — командует дядя.

— Вижу отблески, правлю на них, — подтверждаю я. — Вижу реку.

Её мне эхолокация показывает.

— Лево руля! Ускоряйся, Джен.

Что?

Место не просто удобное, оно идеально подходит. Какого чёрта ему ещё надо? Но главный в нашем рейде дядя Тар, поэтому я бесприкословно подчиняюсь. Есть только одна причина забрать командование на себя — спасение жизни.

Я следую указаниям.

Дядя не так уж и ошибается — отблески дукки попадаются всё чаще. Но толку-то? От воды мы ушли, сесть не сможем.

— Ты знаешь эту местность? — уточняю я.

— Нет, Джен, я знаю, как чаще всего растёт дукка. Чуть правее. Замедляйся, идём на минимуме.

Да хоть вниз головой.

Впереди радужными огоньками расцветает целая поляна. Какой рельеф вкруг в темноте не рассмотреть, знаю только что пространство открытое, не лес, и идёт подъём, а значит мы либо над пологим холмом, либо над пригорком.

Неправильной формы пятно при приближении распадается на отдельные кучки.

— И где мы будем садиться? — уточняю я.

Дядя уже кинулся к нижнему люку, откидывает его с грохотом.

— Снижайся до предела, проходи над левым краем поляны. Скажи, когда она под нос уйдёт.

Угу.

— Выполняю. Проход!

Он же не настолько сумасшедший, чтобы высовываться из люка и пытаться хватать демонову капусту на лету?

Обернуться нет никакой возможности — на мне управление.

Что он там делает?! Кряхтит, ругается… Спасибо, что не выпал.

Мы проскакиваем над поляной.

— Заворачивай, Джен! Давай опять по краю, пока не вычистим её в ноль!

Хочу обернуться.

Какая жалость, что я слишком сознательная.

Глава 12

“Селёдка” разворачивается чуть ли не на пяточке. Если представить, что наша лоханка никакая не лоханка, а карандаш, то моя моя задача закрасить светящееся пятно штрихами, положить линии одну к одной.

Я справляюсь — световых пятен всё меньше.

— Последний заход, — сообщаю я.

— И сразу свечкой вверх, — командует дядя Тар. — Чую, демоны вот-вот заявятся смотреть, кто их грабит.

Я прохожу над последним оставшимся кочаном дукки, перевожу рычаг конфигурации парусов на взлёт и, как только паруса перестраиваются, задираю нос.

Сзади раздаётся ругань и грохот.

— Дядя, ты упал?

— Как бы я упал, если я пристегнулся? Бритву уронил.

Какую ещё бритву?

Взлетаем хорошо, поза — лёжа на спине. Если за нами кто и гонится, то на кожаных лоскутах-махалках нечего и мечтать угнаться за парусами.

Огонёк на панели подмигивает дружелюбной зеленью — мы вышли на безопасную высоту, и я потихоньку опускаю нос. Мы продолжаем набор высоты, но теперь без экстрима.

И я наконец-то оборачиваюсь.

Корзинки надёжно зафиксированы вдоль стены, крышки закрыты, но дукка светится сквозь прутья, и я легко могу оценить, что корзины набиты битком.

— Дядя! — возмущаюсь я.

Корзин не хватило, и дядя часть добычи дядя оставил на полу. Надо ли говорить, что кочаны укатились в хвост? Но беда не в этом. Если бы мне по каким-то причином пришлось маневрировать и уходить в пике, я рисковала получить кочаном по макушке, благо затылок надёжно прикрыть подголовником.

— Нормально.

Среди кочанов я замечаю сачок на непомерно длинной ручке. У горловины поблёскивает лезви. Полагаю, я вижу бритву? Да уж… Снимать кочаны на ходу, затаскивать, высыпать в корзины и снова брить поляну… Я переоценила дядин профессионализм. Рисковать собой его право, но он и меня подверг опасности.

— Любой багаж должен быть жёстко и надёжно зафиксирован, — цежу я.

— Не нуди. Если такой умный, оформляй бумажки и летай сам.

— Оформлю и буду командовать, как тебе можно дукку собирать, а как нельзя.

Дядя в ответ расхохотался, а я повела “Селёдку” в клуб.

Моральных сил, чтобы уходить на другой остров не осталось, да и идея побега уже перестала казаться такой уж хорошей, надо попытаться поговорить и отменить помолвку, поэтому я задаю возвратные координаты и позволяю самопилоту рулить вместо меня. Я только контролирую, ну и посадка без ручного управления невозможна.

— Командовать он будет, командир, — ворчит дядя, шурша дуккой.

Вообще-то мне даже документ не нужен, чтобы начать. “Селёдка”, как и остальные лоханки клуба относятся к флоту Альянса, а значит, я через Альян могу “спустить” новую пачку правил техники безопасности.

— Зря ты её столько нагрёб, — хмыкаю я.

— Что?

— Сам подумай. Дукку добывают не так уж и часто, если вывалить в продажу целый мешок, цена упадёт.

— Ха! Я, Джен, не такой дурак, как ты думаешь. Я подписал договор с одним купцом, что он обязуется выкупить у меня весь сегодняшний улов. Купе, конечно, не рассчитывал, что мы богатую поляну оберём, но раскошелиться ему всё равно придётся. Так-то. Ты там не отвлекайся, рули. “Селёдка” внимание любит, а не пустой трёп.

— Клуб Семь, Селёдка на связи, запрашиваю посадку на третий канал.

— Разрешаю.

Ориентиурясь на эхлокацию, я снижаюсь. Третий канал уже и теснее того, “взрослого”, на который я шмякнула парусник, но сесть легче. Хоть в середине канала приводнись — “Селёдке” хватит расстояния для полного торможения.

— Джен, я серьёзно. Почему ты до сих пор не оформил документы? Ты же летаешь не хуже меня. В чём-то даже лучше. Честно, Джен, в трудной ситуации я бы отдал штурвал тебе, а не сам крутил.

Потому что у меня за плечами опыт пилотирования одномоторных самолётов.

“Селёдка” мягко соприкасается с водной гладью. Будь дело днём, я бы увидела красивый разлёт мириадов бриллиантовых брызг. Плеск, торможение.

Я запрашиваю руление к причалу.

— Подтверждаю, — откликается диспетчер, которому я явно помешала дремать. Спать он не имеет права, ведь запросить сопровождение может любое судно Альянса, не только клубное. Впрочем, когда кого запреты останавливали? Надо признать, что заминки с ответом не было.

— Джен, ты как? Со мной к купцу? Ехать надо сразу.

— Не-а, спать пора, детское время.

— Какое? А ты у нас что, деть?

Я пожимаю плечами.

Очередной мой промах — я привыкла считать, что детям нужно ложиться вовремя, да и взрослым тоже, а здесь, особенно среди простолюдинов, с пользой режима не знакомы. Дети, как и взрослые, встают с солнцем, а гулять могут хоть до утра. Правда, я не ручаюсь, что так во всех семьях. Возможно, это дядя Тар безалаберный папаша.

— Ты не знаешь, что я малолетка?

— Хлюпик ты. Джен… Доход, мы договорились, пополам. Не думаешь, что я поделю не поровну?

Я смотрю на него.

Доверчивостью я не страдаю и риск прекрасно понимаю, но тащиться к купцу мне лень. Цены я узнаю, прикинуть, сколько он мне приблизительно должен — смогу.

— Я ведь узнаю, — ухмыляюсь я. — И последствия, дядя, тебе не понравятся.

— Поглядите-ка, кто нам угрожает.

Даже если я пойду с дядей, при желании он меня обломает, ведь купец заплатит ему, а не нам. А что я докажу без официального договора?

На жадного дядя не похож…

Оставить бы пару кочанов себе, но не получится — они долго не хранятся. Дядя заключал договор заранее, не только чтобы гарантировать оплату, но и для того, чтобы купец заранее поискал зельевара, который сцедит и законсервирует полезный сок. Да там не только сок, там и кочерыжка, и листья — всё полезно.

В ход не идут только совсем маленькие кочаны, размером с кулак, и один такой я подхватываю — засушу и подвешу на цепочку как памятный трофей.

Дядя фыркает.

Махнув на прощание, я оставляю “Селёдку” на его попечение и выбираюсь через верхний люк

Вдохнув ночную прохладу, я поднимаю лицо к небу. Что с земли, что с летающего острова, звёзды одинаково далеки.

От причала к штабу я шагаю не торопясь, ловлю мгновения тишины. Напряжение постепенно отпускает. Говоря откровенно, вылет на “Селёдке” был одновременно и лишним, и очень интересным. Для меня открытие, что дукку можно “брить”, закладывая над поляной. Я-то была убеждена, что надо непременно садиться и выходить.

Я доплетаюсь до штаба.

Постоянно жить в клубе не то чтобы нельзя… Закуток для подремать устроен, но всё же воздухоплавательный клуб не гостиница, комфорта не будет. Я забираюсь на топчан, укрываюсь потрёпанным пледом. Несмотря на то, что я проветрилась, сон не идёт, я долго ворочаюсь с боку на бок.

Моя мечта, моя страсть — водить кораблики. Мне не нужны тяжёлые неповоротливые корыта с пассажирами. Моё — это акробатика на “Селёдке”. Но как я могу отдаться мечте, когда надо сесть в кресло главы Альянса и на волне едва не случившегося крушения продавить новые стандарты безопасности? Вот-вот, вопросы безопасности важнее.

Не будь на борту контролирующего артефакта, мы бы разбились без шансов.

Засыпаю я только под утро.

Ничего удивительного, что дрыхну я чуть ли не до обеда, просыпаюсь, когда день уже в разгаре.

Я выбираюсь из-под пледа, иду умываюсь и перебираюсь на кухню завтракать, причём завтрак не отличается от ужина, то же мясо на хлебе и чай. Я, как и вчера, сижу на подоконнике. Как и вчера, я вздрагиваю от громогласного:

— Ба! Кого я лицезрею… Джен-мерзавец!

— Командир! Так и не в то горло попасть может, — я отплёвываюсь от крошек.

— Ты, поганец, что вчера учудил, а?

— А?

Он про то, как я посадила парусник? Не похоже — глава клуба откровенно зол. Я мысленно перебираю, что я вчера делала и что могло пойти не так. На ум ничего не приходит. Узнать, что дядя Тар не сидел рядом, а рисковал у люка, командир точно не мог.

— “А”? Ну знаешь ли! Ты мне глазками не хлопай, невинность из себя не строй. За наглость не посмотрю, что ты у нас талант, вылетишь из клуба пинком без парусов.

— Что не так-то? — продолжаю недоумевать я.

— Продолжаем играть в несознаннку? Отлично! У нас через пятнадцать минут всё равно общий сбор, вот и перед всем клубом будешь объяснять, как ты додумался самовольно нырять в Бездну.

С диспетчером общалась я, дядя Тар своё присутствие на борту никак не обозначил. Вот же!

Командир хлопает дверью, и я невозмутимо доедаю бутерброд. Можно сказать, из оставшейся четверти часа я проедаю пять минут. Кстати, а по какому случаю сбор? Явно не ради того, чтобы меня пропесочить. Ну, на сборе узнаю.

Я направляю свои стопы в приёмную, соседствующую с диспетчерской и заглядываю в лётный журнал. Командиром ночного рейса “Селёдки” указан дядя Тар, в журнале красуется его размашистая подпись.

Произошла путаница. Видимо, диспетчер наябедничал, а командир, не разобравшись, устроил мне взбучку.

Ладно…

На сбор я прихожу одной из первых и невозмутимо устраиваюсь на стуле в первом ряду. Командир бросает на меня многообещающий взгляд. Я только плечами пожимаю.

Летучка начинается вовремя.

— Все в сборе? Прекрасно! Вчера поздно вечером, не имея допуска к самостоятельным вылетам на судне типа “Бочка”, Джен Рат совершил нырок в Бездну на “Селёдке”. Джен, изволь объясниться.

Я, конечно, могу помахать журналом, но в клубе я всё равно не задержусь. Так с какой стати? В следующий раз пусть разбирается прежде, чем сыпать обвинениями. Он же не спросил, что к чему, он сразу наехал.

Поднявшись, я разворачиваюсь к залу лицом.

— Объясняю, командир! Всему виной… красота! Только представьте высокий рост, тёмно-русые волосы и карие глаза, пронзающие насквозь, полные губы…

— Ты что несёшь?!

— Командир, а вы бы при виде такой красоты не потеряли голову? На красоту между прочим нужны деньги, и немаленькие, — вздыхаю я.

Командир свирепеет.

Я только ухмыляюсь. И вдруг вижу в проёме целую делегацию. Дядя Тар, незнакомый чиновник, и за их спинами тот, кого я только что описывала. Выражение лица у князя Авея… Он явно себя узнал.

Глава 13

Милан Авей

Нахалёныш бросает меня в рубке на попечение целителей, и я почти мгновенно отключаюсь. Магическое истощение само по себе состояние опасное и ни разу не полезное, так ещё и демоны потрепали меня сильнее, чем я.

Остаток дня разлетается на осколки. В памяти остаётся, как я, шатаясь, спускаюсь по трапу. Целители уговаривают лечь на носилки, но я крепче сжимаю поручень. Лечебница, отдельная палата и горечь зелья, оставившего во рту характерный металлический привкус, какой даёт только зрелая дукка.

К вечеру я прихожу в себя. Лёгкая слабость ещё остаётся, но голова больше кругом не идёт.

— Князь, воля ваша, но вам бы ещё денёк пролечиться, — вздыхает лекарь в ответ на моё заявление, что лечебницу я покидаю.

— Я буду пить зелья по графику, — заверяю я. — И приду на осмотр.

— Воздержитесь от применения магии, — советует он напоследок.

Рен, мой бессменный помощник, уже ждёт. Стоит, облокотившись на стену и всем своим видом выражает неодобрение. Будь его воля, он бы меня в лечебнице на неделю запер. Я прохожу мимо, и Рен молниеносно отлипает от стены, распахивает для меня дверь.

Экипаж уже ждёт. Как ни неприятно признавать, но от верховой прогулки мне действительно следует отказаться.

Я останавливаюсь на ступеньках. Лёгкий ветерок дует в затылок. Я не планировал задерживаться на Энтайкасе, был уверен, что обед и подтверждение помолвки много времени не займут. Податься в гостиницу? На месте культистов я бы искал себя именно там. И в лечебнице.

Мне повезло, что среди лекарей не было ни одного последователя Сиян.

Переночевать на “Синей розе”?

— Губернатор будет рад принять вас, мой господин.

— Этот идиот? — кривлюсь я. — Тебе удалось что-нибудь выяснить о моей невесте?

— Господин… Может быть, сядем в экипаж?

Я оборачиваюсь, смотрю на Рена. Он как всегда невозмутим, по выражению лица не понять, какими новостями он меня осчастливит. Раз предлагает уйти с открытой улицы, значит что-то серьёзное.

Учудила невестушка…

Хоть бы не тайный брак с этим демоновым Риком. С остальным я так или иначе справлюсь.

Я забираюсь в салон и, не сдержавшись, устало откидываюсь на спинку сиденья.

— Ну? — тороплю я. — Говори уже.

— Согласно журналу регистрации, Дженсен Рат была среди пассажиров судна.

Я всё-таки не ошибся.

Только где, демоны побери, она пряталась?

— Ну!

— Позднее Дженсен Рат сдала билет. Найти её в гостиницах не удалось, но у меня есть предположение, куда она отправилась.

— Что ты тянешь? — я начинаю злиться.

Совершенно не в духе Рена.

— Господин, я выяснил имя того, кто посадил судно. Ошибка исключена. Дженсен Рат.

— Что?

Это ведь… совпадение?

— На рейс был зарегистрирован только один пассажир с фамилией Рат.

Тощий нахал с по-девичьи смазливым лицом Дженсен?! Но… Я вспоминаю, что намалевал художник. С портрета на меня смотрела миловидная худышка. Если мысленно убрать с портрета причёску и обрезать волосы, а затем вместо платья подрисовать штаны и рубашку с чужого плеча, то на портрете действительно получится нахал с бесстыжими глазами.

Но как она могла отрезать волосы?!

— И где она?

— Предполагаю, что в воздухоплавательном клубе, мой господин. Дженсен Рат присоединилась к клубу больше четырёх лет назад.

Вот как…

В голове не укладывается, что дочка губернатора уже не один год обманывает целый остров. Ладно, обманывает. Она челноки водит! И не просто водит простенькие скорлупки, с которыми и ребёнок справится. Она показала себя в высшей степени профи, справилась там, где не каждый обладатель допуска справится.

Интересно, а в клубе-то знают, что она не мальчик, а девочка? Нет, это не важно. Я тру переносицу, мысли разбегаются. Видимо, мне и впрямь стоит поспать. По крайней мере за Дженсен я могу больше не беспокоиться — она не пропадёт.

Но как с ней подтверждать помолвку? Жена должна быть в меру умной и следовать за мужем как за непререкаемым авторитетом, а это не женщина, это сущая дьяволица. Ты ей слово — она тебе десять. Ты ей говоришь собираться на пикник, где будут важные люди — она требует, чтобы ты сопровождал её в клуб и смотрел с трибун, как она выступает в гонках на челноках. Ты ей говоришь присматривать за няней — она вручает младенца тебе. От последней сцены меня аж передёргивает. Простите, но нет, младенцы слишком хрупкие, ими должна заниматься нежная мать, а не отец, который не знает, как к крохе подступиться.

Ты требуешь, чтобы жена отправилась в свою комнату и думала о своём поведении — она уходит и сбегает через окно. А ты потом как последний идиот ищешь её по всем островам, куда она усвистела на личном парусе.

Кошмар.

На Сиян, наверное, жениться и то не так страшно — та, возможно, больше похожа на женщину.

— Господин Рат знает?

— Я не стал ему сообщать.

— Ладно, давай к нему, — решаю я.

Рен высовывается и даёт извозчику указания, а я прикрываю глаза. Может зря я? У всех жёны как жёны, кому-то везёт больше, кому-то меньше. Но вот демоницы в качестве супруги нет ни у кого. Скучно мне с Дженсен точно не будет.

Пусть Рик не надеется, что я ему уступлю.

Только не понятно, как подступиться к Дженсен. Чем он её соблазнил, что она от брака с князем отказалась? И как быть с ней потом? От того, что я на ней женюсь, послушнее она не станет.

По уму мне бы думать, как расторгнуть помолвку, а я… я собираюсь жениться. Точка.

Когда экипаж останавливается перед домом губернатора, настроение у меня самое мрачное. Я спускаюсь на мостовую, киваю губернатору. Естественно, он в курсе происшествия и вежливо интересуется моим самочувствием, задаёт вопросы, но о дочери не упоминает. Полагает, что я ничего не узнал?

Я прошу принести ужин в комнату, где я остановлюсь, и, прежде, чем скрыться за закрытой дверью, сообщаю, что найти след Дженсен удалось. Девушка в безопасности, и завтра я за ней поеду.

— Спасибо, князь! — жена губернатора, державшаяся за его плечом, протягивает ко мне руку, и я вдруг перестаю узнавать эту женщину, настолько счастливая улыбка её преобразила.

Господин Рат перехватывает её ладонь и утешающе похлопывает.

— Дорогая, наша Дженни обязательно вернётся.

— Вы… откажетесь от помолвки, князь?

— Нет, — успокаиваю я.

Только губернаторша почему-то радостной не выглядит.

Она знает, кто такой Рик и поддерживает их связь?!

Очень хочется расспросить с пристрастием, но я сдерживаюсь. Завтра я доберусь до Дженсен. Я сухо желаю будущим родственникам доброй ночи и Рену кивком указываю, чтобы зашёл за мной.

— Да, мой господин?

— Проследи, чтобы мать не попыталась связаться с Дженсен. Заподозришь, что она предупреждает дочь, зови меня или перехвати сообщение.

— Да, господин, будет исполнено.

Я остаюсь один.

Ужин приносит горничная. Я расправляюсь с блюдами, почти не чувствуя вкуса, отдаю грязную посуду и заваливаюсь спать. Завтра меня ждёт трудный день, и трудным его сделает моя невеста.

Утро начинается с солнечных лучей, бьющих по глазам. Оказывается, меня угораздило заснуть с раздвинутыми шторами. Почему горничная вчера не позаботилась?! Пока я ел, стояла безучастно и таращила на меня глаза как овца какая-то. Умывшись, я меняю костюм на свежий и в очередной раз вспоминаю дядю — это он настоял, что я должен возить с собой гардероб, даже если поездка по плану не займёт и трёх часов. Хорош бы я был в несвежей рубашке.

Я спускаюсь на первый этаж, и первым вижу Рена.

Зная мою привычку рано вставать, Рен уже ждёт.

— Госпожа не предпринимала попыток. Доброе утро, господин.

— Губернатор…?

— Ещё спит.

— Тогда поехали, — позавтракаю в какой-нибудь ресторации.

Велик соблазн сразу рвануть в воздухоплавательный клуб, но я приказываю ехать в Лётную администрацию, и решение оказывается верным. Во-первых, я убеждаюсь, что по документам нас действительно спасла Дженсвен. Во-вторых, я узнаю, что ей собираются присвоить награду героя-командира.

Ни у кого нет жены с такой наградой.

Правда… Можно ли считать героизмом то, что сделала Дженсен? Да, она предотвратила крушение парусника и спасла сотни жизней. Она показала высший профессионализм. Но ведь она спасала не только нас, но и себя. У неё не было выбора — брать штурвал в свои руки или нет.

Но награда заслуженная, определённо.

— Я готов дать дополнительные рекомендации в Лётную академию и выплачивать стипендию, — предлагаю я.

Хочет учиться — пусть учится.

Лишь бы водила челноки и паруснки, а не “бочки”. А то с неё станется…

— У нас проблема, — морщится один из чиновников. — Нигде нет адреса проживания Дженсена Рата. Куда я отправлю приглашение на награждение?

— Послать письмо в клуб? — предлагает секретарь.

Хм…

— Поскольку я хочу поблагодарить Дженсена лично, я настаиваю на поездке, — вмешиваюсь я. — Всё же Дженсен заслуживает не только награждение, но и речь перед другими воздухоплавателями. Кстати, я полагаю, влётно-посадочный канал потребует проверки и ремонта? Я бы хотел внести вклад, всё же происшествие случилось из-за меня.

Деньги решают всё.

— Поддерживаю, — горячо соглашается чинуша. — Молодой талант нужно поддерживать и поощрять. Нам нужны такие командиры, как Дженсен.

И в результате в клуб я еду не сам по себе, а в компании секретаря, который не только лично доставит приглашение на полноценную церемонию награждения, но и перед всеми в клубе зачитает приказ о награждении.

О нашем прибытии предупредят заранее, так что, когда мы входим в штаб, все уже должны ожидать нас в зале. Только один кто-то торопится на сбор, но, как я понимаю, он тоже только что прибыл.

Когда мы входим…

Дженсен!

Я чуть не задыхаюсь от злости, когда слышу про нырок в Бездну на судне типа “Бочка”. Это же опасно! Ей было мало на паруснике?!

Вот я дурак. Думал, что, пока она будет учиться в Лётной академии управлять большими парусниками, про “Бочку” можно не переживать.

Вместо нормальных объяснений Дженсен несёт какую-то чушь про красоту. Будь она парнем, решил бы, что она перед приглянувшейся барышней хвост распускает. Но её и считают парнем…

Ха?! Она описывает… меня?!

Глава 14

Дженсен Рат

Упс, неловко.

А ведь я не только глаза описала, но и выдающиеся тылы упомянула, то-то у я князя из глаз искры. И не только у князя. Глава клуба в неменьшем бешенстве. По-моему, только чудо удерживает его от рукоприкладства.

Мне прятаться под стол, которого нет?

— Джен! — глава резко успокаивается. — Ты перешёл черту. Я лишу тебя всех допусков и из клуба ты вылетишь.

Я в ответ только ухмыляюсь, потому что вперёд уже шагает дядя Тар.

— Про какой такой самостоятельный вылет речь?! В журнал журнал смотреть не пробовали? Для кого там моя подпись красивая стоит?

— Джен? — чуть растерянно переспрашивает глава.

— Под контролем инструктора вести связь с диспетчером не запрещено, — пожимаю я плечами.

— И ты сразу не сказал?! Зачем цирк устроил?!

— А зачем обвинять не разобравшись? — пожимаю я плечами.

— Инцидент исчерпан? — вмешивается чинуша. — Я прошу внимания.

Глава клуба вынужден уступить место, и от этого становится только злее. Взгляд многообещающий. Я только плечами пожимаю. Гнев главы меня не особенно волнует. Вот жених, перекрывающий собой единственный выход из зала — ещё как.

Удрать можно и через окно, но я ещё вчера определилась, что надо бы поговорить.

Быстро он нарисовался…

Я делаю шаг в сторону стула, но чиновник меня останавливает, приобнимает за плечи. Этакий покровительственный жест, ничего предосудительного, но князь аж вскидывается. К счастью, ему хватает выдержки, только пальцы сжимает, будто в воображении душит чинушу.

На лицах воздухоплавателей отражается недоумение, а я догадываюсь, что сейчас будет.

— Он что-то ещё натворил? — слышу я тихое ворчание главы.

— Полагаю, все вы слышали о том, что вчера едва не случилась катастрофа. Командир и его помощник оба оказались мертвы. Пассажирский парусник шёл прямиком в Бездну. Даже на скоростном челноке было бы невозможно догнать парусник до того, как он на полном ходу разбился бы о землю. Казалось бы, что трагедия была неизбежна, но на борту, на верхней палубе, пассажирском отсеке, примыкающем к рубке, находился Дженсен Рат. Парусник был спасён профессионализмом Дженсена в первую очередь и наземной поддержкой Альянса, я не не могу не отметить слаженную работу диспетчера и инструктора.

По залу проносится вздох.

На меня смотрят с неподдельным изумлением. Ну да, нахалёныш Джен, которого они знают и не прочь погонять шуточными подзатыльниками, когда я веду себя особенно нагло, и вдруг герой.

Говоря откровенно, я не думаю, что на моём месте они бы справились также хорошо. Не в упрёк тому же дяде Тару, но он больше полагается на традиционное ручное урпавление, а не на продавливаемые Альянсом контролирующие артефакты.

Чинуша зачитывает длинный приказ о признании моих заслуг и — с ума сойти! — присвоении мне звания героя-командира. И вместе с приказом вручает приглашение на церемонию награждения.

В зале раздаются аплодисменты.

Сперва единичные, хлопает дядя Тар и, неожиданно, князь. Он-то и задаёт тон. Люди, не оглядываясь, тоже апплодируют, а некоторые даже вскакивают.

— Спасибо, — растерянно отвечаю я.

Чинуша на прощанье снова хлопает меня по плечу и, пожелав обязательно прибыть на церемонию, так как её устроят исключительно ради меня, направляется к выходу.

В зале вскакивают с мест, и на меня надвигается толпа, а я пытаюсь сообразить, почему князь не вмешался? Он мог бы меня разоблачить, но вместо этого он хранит мой секрет и, кажется, даже поспособствовал появлению приказа.

— Ну, поганец. Ты почему мне вчера ничего не сказал? — возмущается дядя Тар.

— Джен, ты опять всё перебаламутил, — как то устало вздыхает глава клуба.

— Дженсен, позвольте мне лично поблагодарить вас, — через толпу протискивается князь.

— Что вы, не стоит, — улыбаюсь я, но получается натянуто.

— В благодарность я бы хотел пополнить флот клуба тремя челноками.

Во что он играет?

— Клубу будет приятно, — фыркаю я и перевожу взгляд на дядю Тара. Он же уже готов рассчитаться со мной за дукку?

Только вот князь отставать не собирается.

— Дженсен, вы не откажете мне в маленьком капризе? Покажите мне клуб, Дженсен.

Перспектива получить челноки действует на главу безотказно:

— Князь Авей, Джен покажет всё, что вы хотите увидеть. Добро пожаловать в клуб!

Ладно…

Он сам напросился на знакомство с Риком.

Князь ухитряется одним взглядом раздвинуть в толпе коридор. Нас беспрепятственно пропускают. Правда, мне по дороге достаётся — меня одобрительно хлопают по плечам, по спине, давая мне в полной мере прочувствовать всю мощь общественного признания.

Глава клуба так и вовсе едва не роняет меня на пол. Плечо после его тяжёлой руки ноет.

Выбравшись из зала я устремляюсь по коридору к выходу на территорию. С одной стороны, самое интересное действительно под открытым небом. С другой стороны, я понимаю, что мы не на экскурсию идём.

Мой быстрый шаг князь не замечает, приноравливается не напрягаясь.

— Значит, вам нравится моя корма, моя дорогая невеста? — вроде бы злится, спрашивает с вызовом, но сам же в конце концов смущается и резко отводит взгляд. Ещё и краснеет самым очаровательным образом.

— Ну, есть за что подержаться, — хмыкаю я и беру курс на причал.

Взлётно-посадочный канал достаточно глубокий, чтобы кого-нибудь… утопить.

— В таком случае, моя драгоценная невеста, предлагаю прямо сейчас вернуться к вашим родителям и подтвердить нашу помолвку. Сразу после свадьбы, держитесь, сколько хотите.

Какой интересный у меня… жених. Князь не требует, а предлагает. То, что он использует именно это слово в отношении женщины уже интригует. Остаётся понять, готов ли он уважать отказ.

— У меня, князь, встречное предложение. Вы возвращаетесь без меня, затем как благородный человек, сообщаете моим родителям, что я в порядке и передаёте от меня письмо, и, наконец, разрываете помолвку. Я сбежала, поэтому отец не сможет вам отказать в совершенно справедливом требовании.

Князь выгибает бровь и состраивает на лице скептическую рожу. Хм, у него весьма выразительная мимика. Жаль, что волосы зализывает. Мне кажется, волной ему пошло бы больше. Так, о чём это я?!

— Вообще-то может, тем более ваша репутация не пострадала.

— Князь, меня не колышет, пострадала моя репутация или нет. Мне жаль, что я напугала родителей, но это моя жизнь. Я никому не позволю решать за меня, даже им, поэтому… Я. Разрываю. Нашу помолвку.

Взбесится?

Я словно невзначай разворачиваюсь полубоком, чтобы, если придётся, отправить князя в короткий полёт. Приводнится, как настоящий парусник…

Но князь снова удивляет, он сохраняет спокойствие, причём оно не выглядит наигранным.

— Почему, Дженсен? — очень буднично спрашивает он. — Вы не готовы выйти замуж за незнакомца, согласен. Но я готов отложить свадьбу на год или даже полтора. За это время вы лучше меня узнаете.

— Дело не в вас, князь. Я не хочу замуж. Вы видели мою маму? Вот она по-настоящему замужем, она тень отца, безвольно и бездумно следующая его решениям. Хотя она прекрасно управляет домашним хозяйством, она не хочет брать ответственность за себя саму, за свою жинь. Она ведомая, и её устраивает её положение. Но я другая.

— Замуж нужно, чтобы была семья, дети.

Это, по его мнению, аргумент? Пфф!

— Ну-ну, про внебрачных деток вы, князь, никогда не слышали? Чтобы забеременеть, нужна близость с мужчиной, а не брачная церемония.

Так забавно смотреть, как у него округляются глаза.

Давай уже, князь, признай, что я похуже той же Сиян, и отстань.

— И вы бы…? — теряется он.

— А почему нет? Вчера мы с инструктором добыли несколько кочанов дукки. Я могу обеспечивать себя сама. Себя и возможных детей. Так зачем мне муж? Перед законом и Небесами дети, рождённые в браке и вне брака, равны.

— Я богат.

— Со временем я разбогатею, ещё и ваше состояние превзойду.

— Раньше вы не возражали…

Почему он до сих пор упирается?

— Раньше вы сидели в столице и носа оттуда не показывали. Благодаря вам никто не донимал меня брачными предложениями, было очень удобно, но всё изменилось, когда я узнала, что вы решили подтвердить помолвку. Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем вам приспичило жениться на дочери местечкового губернатора. Должность громкая, только остров маленький.

Князь смотрит на меня…

В его глазах немое удивление.

Молчание затягивается, однако он не спешит его нарушать, а его брови лезут куда-то к линии волос.

Наконец, решившись, он осторожно уточняет:

— Дженсен, вы не знаете обстоятельств нашей помолвки?

— Нет, — пожимаю я плечами. — Какое мне дело?

— Вы снова меня удивили, Дженсен. Шестнадцать лет назад мой отец попав в очень неприятную ситуацию, под угрозой оказались и его доброе имя, и сама жизнь. Ваш отец стал его благодетелем, и в благодарность мой отец предложил породниться.

— Это было давно. Я понимаю, что честь не позволяет вам отказаться от данного обещания, но отказываюсь-то я.

— Дженсен, вы слишком хорошо обо мне думаете. Я не был заинтересован в нашем браке. Если бы речь шла об устных или письменных обязательствах, поверьте, ещё мой отец придумал бы, как расторгнуть нежелательную помолвку. Но обязательства были даны в храме Близнецов-Ветров. Я не намерен гневить богов. Предупреждая ваш вопрос, сразу говорю, что в храме причина помолвки не упоминалась. Наши отцы вошли в храм. Мой отец у вашего попросил вашей руки для меня. Ваш отец согласился. Вы были совсем крохой, не помните. Я взял с алтаря кольцо и надел на ваш пальчик. Так волновался, что едва не уронил, — князь улыбается.

Из всей его тирады меня цепляет, что он не был заинтересован в нашем браке. А сейчас, получается, передумал и жаждет свадьбы?!

Глава 15

Милан Авей

Невеста у меня… забавная. Лишь бы вся её забавность доставалась не мне, а хоть бы главе клуба. Точно, пусть его достаёт. Точнее, главу любого клуба столичного острова — не останемся же мы на Энтайкасе.

Я следую за Дженсен. Разговор нам предстоит личный, и я не удивлён, что она выбрала прогулку до причала. Впереди остаются взлётно-посадочные каналы, а мы идём по лабиринту стоянки челноков. Дженсен косится на гладь воды, словно прикидывает, какая в каналах глубина. В своих фантазиях она, похоже, меня топит.

Над нами с криком проносится серопёрая ярда. Я провожаю птицу взглядом.

Дженсен останавливается. В первое мгновение я думаю, что она хочет подразнить меня видом челнока типа “Бочка”.

Я действительно не понимаю… Вчера ей было мало?! Зачем снова лезть в Бездну? Я, конечно, догадываюсь, что авантюристы в местах обитания демонов ищут дукку, но, по-моему, нужно иметь стальные нервы, чтобы после пережитого сесть за штурвал буквально через несколько часов.

Я смотрю дальше…

Рик!

Рик, упомянутый в письме. Мой соперник и её любовь.

Рикардо…

Да уж, я ему не соперник. Но и за честь Дженсен можно не переживать, потому что Рик, демоны его дери, дерево. Деревянный корпус, вместо костюма паруса и снасти. Рикардо оказался новеньким судёнышком. Хищные очертания и вытянутый нос-игла намекают, что парусник создан для нырков в Бездну, а крытый верх об этом буквально кричит.

Получается, Дженсен и не собиралась в Лётную Академию? Пассажиры и тяжёлые парусники для фигур высшего пилотажа не приспособлены.

Я рассказываю про нашу помолвку.

Судя по взгляду, Дженсен ничего не помнит.

— Наши отцы вошли в храм, — повторяет она. — Почему мы не можем войти в тот же храм и отменить помолвку?

— И это спрашивает самая религиозная барышня островов? — вот как удержатться?

Дженсен закатывает глаза:

— В каком месте я религиозная?

— Может, с тыла?

Она фыркает и поворачивается ко мне… спиной, заглядывает себе за плечо:

— Не-а, нету.

— Тебе любой жрец скажет, что слово, данное в храме, не должно быть нарушено. Для отказа от помолвки требуется очень веская причина. Например, бесплодие. “Не хочу” это не причина.

Дженсен надувает щёки.

Явно, что мой ответ её не убедил, но хотя бы заставил задуматься.

— О, знаю! — мне заранее не по себе. — Мы можем заключить фиктивный брак на год. Выполним свадебные обязательства и одновременно получим свободу друг от друга. Как тебе?

— Самоубийца, — вздыхаю я. — То, что ты предлагаешь, самое настоящее кощунство. Брак заключается на всю жизнь. Дженсен, твой отец выбрал помолвку в храме именно потому что от неё нельзя отказаться. Легенду о Клэр и Сарте вспомни, а?

Встретившись на праздничной ярмарке в весёлом танце, юноша и девушка полюбили друг друга с первого взгляда. Как водится в сказках, родители были против их союза, и тогда Сарт и Клэр решили добиться своего во что бы то ни стало — они заключили помолвку в храме Близнецов-Ветров.

Родителям пришлось уступить, только вот мать Сарта не смирилась с выбором сына и обратилась за помощью к ведьме. Ведьма взвесила на ладони набитый золотом кошелёк и согласилась наслать на Клэр смертельное проклятье.

Не прошло и дня, как кожа девушки покрылась уродливыми язвам, сморщилась. Клэр стала неотличима от древней старухи, разве что волосы оставались гладкими и шелковистыми, солнечно-золотыми.

Сарт мигом забыл свою любовь. Всё, что он теперь испытывал — это отвращение. Но дата свадьбы была давно назначена, и в полдень Клэр из последних сил прибыла в храм, однако Сарт не появился ни в полдень, ни через час, ни через два. Клэр терпеливо ждала до самого заката.

Её жизнь погасла с приходом вечерних сумерек, глаза навсегда закрылись. Казалось бы, смерть девушки освободила Сарта от помолвки, более уважительную причину трудно вообразить, но Близнецы-Ветра рассудили иначе. Внезапно язвы с тела покойной исчезли, лицо вернуло утраченную красоту. А проклятие перешло на Сарта.

Ни ведьма, ни жрецы не смогли ничем помочь, и вскоре Сарта похоронили рядом с Клэр.

— Я слышала, на их могилу девушки до сих пор носят цветы в надежде на счастливое замужество.

— Да. Как по мне, весьма странное поверье.

— Странное, — соглашается Дженсен.

— Так стоит ли гневить богов? Давай хотя бы вернёмся к тебе домой, успокоим твоих родителей.

— Они уже знают про клуб?

Хм…

Вряд ли господин Рат будет нарочно выяснять подробности вчерашнего происшествия. У него нет причин интересоваться, как именно звали пассажира, севшего за штурвал. Если я вовремя, прямо сейчас, отреагирую, то имя так и не прозвучит.

Общая тайна сближает, верно?

— Насколько я знаю, нет.

Дженсен кивает. Рада она или нет, не понять. Она вообще уходит куда-то глубоко в себя, и её странная задумчивость мне не нравится. Сейчас как выдаст очередную безумную идею… Но пока молчит, во взгляд возвращается осознанность.

— Ты остановился в гостинице? — внезапно уточняет она.

— Нет, у твоих родителей.

— Мне нужно купить шпильки, — она запускает руку в волосы и пропускает между пальцами ужасно короткие пряди.

Чем ей помогут шпильки, я не представляю, просто соглашаюсь. Заедем в магазин дамских мелочей, купим всё, что она хочет. Гостиницу снять тоже не проблема.

Меня беспокоит, что на словах Дженсен согласилась вернуться, однако с места не двигается, так и продолжает теребить кончики волос.

— Я обещаю, что сегодня подтверждать помолвку мы не будем. Так годится?

— Да, замечательно, — Дженсен буквально на глазах оживает. — Мне надо забрать сумку, и можем ехать.

Значит, с причиной тревоги я угадал. Хоть что-то обнадёживающее. А вот очередная задержка совершенно не радует. Раньше полуночи подтвердить помолвку не получится, да и полночь — слишком оптимистично. Я уверен, что Дженсен будет отбиваться изо всех сил, а значит, давить и торопить нельзя. Мало того, что разобью возникающее между нами хрупкое доверие, так ещё и спровоцирую на противостояние.

Нет уж, ловить Дженсен по всем островам или в самой Бездне я не намерен, придётся приручать.

И я остаюсь на улице, пока она собирает вещи — пусть чувствует себя свободно, мне достаточно контролировать выход к причалу, на случай, если она меня обманывает, а сама решила удрать.

Дженсен появляется неожиданно быстро, с новомодной дорожной сумкой на широком ремне через плечо.

— Позволишь? — носить багаж девушка не должна.

— Хей, меня здесь всё ещё считают мальчиком вообще-то.

Я уступаю.

В конце концов сумка не выглядит тяжёлой, а до экипажа недалеко. И разу уж невестушка упрямо продолжает изображать мальчика, я первым забираюсь в салон, но сажусь против хода движения, оставляя за ней сиденье лицом по ходу.

Экипаж трогается, и Дженсен отводит взгляд к окну. Неужели собирается промолчать всю дорогу? Ну уж нет. Я не буду смущать её неудобными вопросами, поговорим о чём-нибудь безобидном.

— Спасибо, что спасла меня.

— Я спасала себя, — пожимает она плечами. — У меня не было других вариантов.

— Всё равно, — пожимаю я плечами. — Если бы не ты…

Я приятно удивлён, что она не мнит себя самоотверженной спасительницей пассажиров. Её мысли совпадают с моими.

Профессионализм — да, сто раз да.

Героизм — не-а.

— Если уж искать на вчерашнем рейсе героев, то это ты, — улыбается она.

— Я?

— Ты, — кивает она. — Ты мог остаться в рубке. Демоны бы разнесли верхнюю палубу, прошлись по отсекам. Вероятно, забрались бы и на нижнюю палубу, но рубка защищена хорошо. Мы бы успели набрать высоту.

— Я не мог остаться. Но это не героизм. Я спасался от мук совести.

— Угу.

— Прости, что сомневался в твоём мастерстве.

— Без артефактов и самопилота ничего бы не получилось, — пожимает она плечами. — Если хочешь сделать что-то полезное, поддержи Альянс “Открытое небо”.

— Почему бы не получилось? — я понимаю, что самопилот взял на себя часть управления, но мне хочется поддержать разговор.

— Да хотя бы по той простой причине, что я бы не успела добраться до рубки до удара о землю.

— Почему?! — такого ответа я не ожидал.

— Милан, а почему, по-твоему, мы снижались под углом, а не шли вниз по вертикали?

Она назвала меня по имени?!

Хороший знак, надо продолжать разговор в том же ключе. И раз Дженсен хочется, Альянс я поддержу, мне не трудно. Скажу Рену написать от моего имени открытое благодарственное письмо, выступлю с речью.

— Почему?

— Потому что слишком крутой наклон приводит к потере контроля, и артефакты блокируют любые команды, которые заведомо угрожают безопасности пассажиров. Культист при всём желании не мог выставить наклон больше допустимого, и это заслуга Альянса. Это их требование к судам своего флота. И про самопилот не забывай. У меня нет знаний, чтобы управлять парусами большого судна. Я использовала готовые настройки.

— Я поддержу, — обещаю я.

Похоже, пришло время познакомиться с Альянсом поближе.

Глава 16

Дженсен Рат

Чего-то я не понимаю…

Причём не понимаю глобально. Вместо того, чтобы позволить мне наделать ошибок, князь терпеливо оберегает, разжёвывает прописные истины. Ту же легенду я помнила, но воспринимала как сказку, не придавала значения. А ведь могилы-то вполне реальные, устроены на территории храма.

Хотя я, честно говоря, не верю, что прах действительно под надгробиями. На островах каждый клочок земли настолько ценен, что наверху могил никто не устраивает. Хоронят внизу. Кто побогаче — строят семейные склепы, кто победнее, ограничиваются погребальным челноком, который отправляют в последнее плавание. Иногда тела сжигают, но опять же внизу. В совсем печальных случаях, тела сбрасывают.

Куда-то не туда мои мысли свернули. Думать надо о князе, о том, что он вдруг стал подозрительно покладистым, даже помолвку пообещал не подтверждать. Правда, срок только до полуночи…

Я не верю, что нет способа избежать брака, но Милан явно не будет мне помогать искать. Спрашивается — почему? Он сам признал, что помолвку ему навязали, что он бы предпочёл девушку из более статусной семьи. Во “влюбился” я не верю. Заинтересовался?

— Магазин дамских мелочей, — князь кивает на яркую вывеску за окном.

Экипаж замедляется и останавливается.

Я открываю свою сумку, достаю шляпку и откладываю на сиденье.

— Отвернись, — прошу я и, не дожидаясь реакции, принимаюсь раздеваться.

Он таращится на меня как на восьмое чудо света. Или на бельё? Спохватившись, Милан прикладывает к лицу ладони.

— Дженсен! Что я только что видел?

— А ты разве не знаешь? Грудь.

— Я не это имел в виду.

— Тогда о чём ты?

— О том, что девушка не должна…, — он теряется в словах.

— Всё, я оделась. Можешь открывать глаза, твоей нравственности больше ничего не помешает, — ну, почти, потому что с застёжкой я всё ещё продолжаю сражаться.

Князь наивно слушается, и первое, что он перед собой видит, моя полуголая спина.

— Дженсен!

— Помоги, пожалуйста. Я, конечно, могу пойти так, — начинаю я.

— Нет!

— И зачем так нервничать? — удивляюсь я.

Князь молчит. Я ощущаю бережное прикосновение к коже. Последние крючки находят свои петельки. Я оправляю платье, меняю грубые ботинки на туфельки, а стрижку прячу под шляпку. А раньше наоборот было — длинные волосы подворачивала и скрывала под мужской кепой.

— Идём? — предлагает Милан.

Он собирается в “Дамские мелочи”?

— Ага.

Милан выходит первым и галантно подаёт мне руку.

Может… он не так уж и плох? Даже побегом ни разу не попрекнул. Впрочем, побег оказался правильным решением. Если бы я осталась дома и пыталась донести своё несогласие словами, меня бы слушать никто не стал, а так разговор прошлё на моей территории, да ещё и с неожиданными козырями.

Даже интересно, как бы Милан стал относиться ко мне после свадьбы. Проверять я не буду, так что не узнаю.

Я устремляюсь к прилавку, выбираю шпильки, сеточку для волос. Клей тоже пригодится, но его предстоит искать в другом магазине. Нет, я не надеюсь сделать наращивание, всего лишь попробую собрать шиньон, и буду цеплять к затылку шпильками.

Но для начала волосы можно обмотать лентой и свернуть в сеточку.

Милан не спешит оплатить мою покупку. Я оглядываюсь и князя не вижу.

— Ваш спутник увидел знакомого и отлучился, — подсказывает продавец.

— Спасибо, — я расплачиваюсь.

Продавец принимает монеты с заминкой. Ну да, где это видано, чтобы барышня сама за себя платила? Забрав пакет, я прощаюсь и выхожу на улицу.

Милан неподалёку, и он действительно с кем-то разговаривает. Я привлекаю его внимание взмахом руки и сама забираюсь в экипаж. Милан появляется буквально через минуту… в самый неподходящий момент. Я как раз извлекла со дна сумки свои отрезанные волосы и, держа на весу, разглядываю.

— Дженсен! Ты меня с ума сведёшь…

— И тогда нам не надо будет жениться?

— Не дождёшься, — он отворачивается. — Я поговорил со своим помощником. Он займётся, постарается замять, чтобы твоё имя не светилось.

Я оплетаю пряди тесьмой, чтобы не “разваливались” и аккуратно укладываю в сеточку для волос. Остаётся исхитриться и приколоть тяжёлую сетку к короткой огрызкам на затылке. Да уж… Ничего не получается, как я ни стараюсь.

Князь наблюдает за моими потугами и озвучивает очевидное:

— Бесполезно.

— Придётся приклеивать к волосам, — вздыхаю я. И намазать пожирнее.

— Прости, но идея плохая.

Отчасти так и есть. Как я потом буду отлеплять своё художество? Родители непременно спросят, почему я продолжаю ходить с причёской, превратившейся в мочалку.

— Не скажи, — хмыкаю я и топорщу концы. — Портить, уже нечего. Или у тебя есть предложения? Учти, парик мама опознает.

— Есть.

Князь дважды ударяет в стенку, затем сдвигает заслонку небольшого окошка и называет кучеру новый адрес. Если номер дома мне ни о чём не говорит, то вот название известное. Стародубная улица считается главной улицей города благодаря дубу, который, как говорят, старше Энтайкаса. Когда мир рухнул в Бездну, дерево уже не было молодым, но оно пережило поднятие обломка суши в воздух, выжило и считается талисманом нашего летающего острова.

Экипаж останавливается.

Я прикрываю своё головное безобразие шляпкой.

Милан предлагает мне руку, помогает спуститься на мостовую и уверенно направляется в тесный проход между двумя зданиями. Два шага, и я… словно в другой мир попадаю. За двухэтажными представительными зданиями спрятался одномачтовый кораблик средних размеров. Верх мачты обломлен по “воронье гнездо”, парусов нет, а вот с носа щерится деревянная морда то ли дракона, то ли морского чудовища.

— Как он здесь оказался? — удивляюсь я.

Кораблям, даже летающим, нужна вода, а этот лежит на суше, причём заметно, что давно. Обшивка местами содрана, в щели между треснувшими досками растёт гриб, крепкой сопливой шляпкой напоминающий маслёнок, только вот цвет у шляпки подозрительно мухомористый.

— Кто знает? Хозяйка гонит любого, кто пытается её об этом расспросить. Говорят, судно было проклято в полёте и упало сюда, не дотянув до порта.

— Чушь какая. Ты хоть раз видел, чтобы над городом летали? Если требуется разворот, то командир облетает остров по краю. И это правило действовало задолго до прихода Альянса. И ещё. Ты видишь следы повреждения?

— Нет.

— При падении с высоты повреждения неизбежны.

— Может, судно не упало, а тормозило на брюхе?

— Тогда бы остались следы торможения. Он бы банально в почу зарылся, а здесь и этого нет. Выглядит так, будто судно сюда доставили на колёсах и аккуратно опустили.

— Ишь, умная, — раздаётся новый голос.

Из-за корпуса выходит весьма странного вида женщина. Левая половина лица самая обычная, а правая не просто изрезана глубокими складками, но и цвет имеет нездоровый серовато-бурый. Левый глаз ясный головубой, правый — чёрный провал без намёка на белок и зрачёк, однако пустой глазница не выглядит. Справа из-под губы выпирает изогнутый клык. Непомерно длинные рукава скрывают кисти. Платье тоже длинное, подол волочится по земле.

Не дожидаясь ответа, женщина приглашающе кивает и первой скрывается за корпусом судна.

Князь уверенно идёт за ней, и я мысленно пожимаю плечами. В душе разгорается любопытство. Никогда бы не подумала, что подобные странности можно найти чуть ли не в самом центре города.

Парусник встречает нас проломом в корпусе, будто кто-то кувалдой проделал внушительную дыру в трюм, ставший для женщины домом.

Нырять в недра парусника я не спешу — опасаюсь. Мало ли на что женщина способна. Вдруг князь привёл меня сюда не волосы спасать, а мозги промывать?

— Дженсен? — замечает он мою заминку.

— Брезгуешь? — усмехается женщина и обнажае руку. Узловатые пальцы пахожи на паучьи. Ногтей нет, вместо ногтей когти.

— Задаюсь вопросом, зачем мы вас потревожили, — пожимаю я плечами.

— Ко мне приходят сводить шрамы и бородавки, избавляться от родимых пятен и восстанавливать выщипанные в ноль брови. Что нужно тебе?

А к ней точно можно обращаться за избавлением от внешних…. особенностей? Ничего не имею против её внешности, но мне странно доверять свою красоту тому, кто… далёк от общепринятых идеалов.

Послушать, что она скажет, в любом случае стоит. Я молча снимаю шляпу и поворачиваюсь затылком.

— Вот, — я ещё и пальцами поднимаю куцые прядки.

— Лейла Светлоокая! Деточка, кто это тебя так? — тон женщины поразительным образом меняется. Вредная ворчунья в миг становится доброй тётушкой.

— Ножницы, — хмыкаю я.

— Джен сама себя подстригла, — поясняет князь. — Моя невеста переоделась под мальчика и почти сбежала. Если бы командир рейса не оказался культистом…

— И что вы мне голову морочите? Вы демонстрируете мне этот срам вместо того, чтобы сразу сказать, что пришли не красоту наводить, а отменить помолвку.

Глава 17

А чего он втирал, гад такой, что помолвку расторгнуть нельзя?! Я же поверила! Оказывается, лапши на уши навесил столько, что до земли свисает. Я подаюсь вперёд:

— Да! — сейчас я избавлюсь от этой липучки-приставучки с матримониальными планами.

— Нет! — подаётся вперёд Милан.

Мы с ним проявляем удивительное единодушие, если забыть, что смысл в слова вкладываем противоположный. Милан оборачивается ко мне. Взгляд бешеный. Я отвечаю широкой улыбкой. На его искры злобы у меня сияние счастья.

— Какая страсть, огонь! — ехидно ухмыляется женщина, обходя нас по кругу какую-то композицию.

— Моя невеста не понимает последствия расторжения помолвки. Джен, напомни пожалуйста, что делают командиры парусников в День Вознесения?

Самый главный, самый любимый праздник местных. В этот день поют хвалебные гимны Близнецам-Ветрам, благодарят богов за спасение, чествуют жрецов и тех, кто связан с воздухоплаванием, потому что без воздухоплавателей жизнь на островах быстро закончится, ведь основные ресурсы поднимаются с земли.

В День Вознесения все, кто берут в руки штурвал, приходят в храм за благословением.

— При чём здесь церемония Паруса?

— При том, дорогая невеста, что отказавшись от покровительства Близнецов, ты не сможешь получить благословение. Мне продолжать?

— Ты хочешь сказать, что я не смогу водить кораблики?

— Князь, не отказывайтесь расторгать помолвку, — влезает женщина. — Барышка, которая любит рулить корабликами, будет пытаться рулить не только деревянным другом, но и мужем.

— Рикардо очень послушный, — киваю я. Зря, наверное, но удержаться невозможно.

Однако Милан в ответ только улыбается, от вспышки злости не остаётся и следа, во взгляде проступает этакое снисходительное величие, будто он убеждён, что крутить его штурвал мне силёнок не хватит, и он заранее разрешает пробовать сколько угодно раз.

Ну-ну.

Вот посажу нянчится с младенцем вместо няни — будет знать.

Эм?

Э-э?

Это как я так быстро до младенца додумалась?! Свят-свят! Рано мне о детях думать.

— Невеста передумала? — хмыкает женщина.

— Я действительно лишусь возможности управлять летающими кораблями? — переспрашиваю я.

— Да.

— Кто вы?

— Внешность моя понравилась?

— Задавать столь личный вопрос с моей стороны было бы слишком грубо. Кто вы, что способны расторгнуть помолвку, которую одобрили боги?

Хотя про внешность мне тоже интересно. Выглядит очень… экзотично. И я не могу сказать, что прям отталкивающе, хотя сама жить бы с такой внешностью точно не хотела.

— Какая ты скучная, — фыркает она. — Я жрицы Лейлы. Я почти также стара, как ваш Старый Дуб. Моя богиня покровительствовала красоте, юности и любви, поэтому мне нетрудно восстановить твои волосы.

Лейла… Я не знаю такой богини. Она из тех, кто предпочёл уйти? В прошлом богов было под сотню, если не больше. Нет, если бы Лейла Светлоокая ушла, то её жрица потеряла бы силу, но жрица сохранила дары своей богини. Однако Лейлу на островах не помнят и не почитают — загадка.

Женщина наверняка замечает немой вопрос в моих глазах.

Я напрягаю память.

В самом начале я прочитала немало храмовых книг, именно с них я начинала знакомство со своим новым миром. Старый пантеон мне был не особенно интересен, я не искала информацию специально, но и не пропускала, если она мне всё-таки попадалась. Лейла, богиня красоты…

— Старшая сестра Кионы? — озаряет меня.

Киона была богиней рек и погибла вместе с мужем, защищая землю от ринувшихся из Бездны полчищ.

— Верно, деточка. Ишь, помнишь. Вот он, — она невежливо указывает на Милана пальцем, — не помнил.

— Но я не помню, что произошло с вашей богиней.

— В день, когда Киона и Райз погибли, Лейла была там, но она не сражалась — это точно известно. Возможно, её схватили демоны, или она отравилась дыханием Бездны, или… За сотню лет я придумала десять сотен версий. Правда в том, что я не знаю, где Лейла. Всё, что я знаю, это то, что она ещё жива, а значит жива моя надежда. Садись, детка, будем восстанавливать твои волосы.

— Спасибо. Простите, я так и не знаю, как к вам обращаться.

— Обычно меня зовут старой каргой, — хмыкает жрица.

Она скрывается в недрах трюма и возвращается с длиннозубым костяным гребнем.

Белое, отдающее в желтизну, резное изделие выглядит устрашающе — его будет сделали из половинки настоящей челюсти хищного зверя. До сих пор красота у меня ассоциировалась с садовыми цветами и бантами, а не дикими волками и черепами.

Жрица достаёт флакон, свинчивает крышку, и по помещению тотчас распространяется болотная вонь гниющих трав. Запах такой, что глаза начинают слезиться. Милан, не выдержав, чихает, но, удивительное дело, наружу не бежит, остаётся рядом.

— Что это? — с опаской уточняю я.

— Что надо. Не вертись. Ох, Лейла Светлоокая, что же ты тут настригла, болезная? Криво-косо, какими-то клоками.

Я всё же поворачиваюсь.

Жрица капает жидкость из флакона на ладонь, и на её коже бурая жижа начинает светиться изумрудным сиянием. Я наблюдаю с нескрываемым любопытстовом — жрецы редко допускают праздных зрителей до своих таинств. Удовлетворённо крякнув, женщина опускает на ладонь гребень и жижа втягивается в зубцы будто лекарство в иглу шприца.

— Я после такой “красоты” не облысею с концами?

— Не вертись! — повторяет она и безболезненно хлопает меня по макушке плоской стороной гребня.

Мне остаётся только покориться.

Жрица не просто расчёсывает, она начинает речитатив. Из её бормотания я тольком ничего не могу разобрать, только выхватываю имя богини.

Жаль, зеркала нет. Кое-как скосив глаза, я вижу, что зелень оседает на прядях. Волосы превращаются в фосфоресцирующие водоросли. Просто отлично! Я больше не похожа на мальчика, я вылитая кикимора.

А жрица продолжает расчёсывать под непрекращающийся речитатив. По ощущениям ничего вроде бы не происходит. Кожу головы не жжёт, не печёт. Я только жвижения гребня чувствую. Изменения я замечаю минут через пять — каждый “проход” гребня становится дольше. Ещё через минуту жрица впервые цепляет меня по плечу.

Я оборачиваюсь.

— Тебе идёт светящаяся зелень, — хмыкает Милан.

— Не вертись, — в очередной раз напоминает жрица.

А как я могу не вертеться, когда волосы… отросли?! И пусть пока они зелёные, главное, что они длинные!

Жрица продолжает.

— Спасибо, конечно, но вы бы не увлекались?

До стрижки я носила волосы до лопаток.

— Деточка, ты правда думаешь, что я, жрица богини красоты, прислушаюсь к твоему мнению после того, как ты себя обкорнала? — она перехватывает волосы и дальше чешет хвост.

— Нам нужно восстановить длину, а не создать, — вмешивается Милан.

— И ты молчи, — немедленно откликается жрица. — Думай об отмене помолвки. Так и быть, от такого чуда, как барышня за штурвалом, я тебя избавлю.

Милан не утруждает себя ответом.

Я в очередной раз пытаюсь посмотреть себе за спину и в очередной раз получаю гребнем по макушке. Жрица тяжело вздыхает и дальше расчёсывает молча, без речитатива. Я терплю, ждё и честно стараюсь не ёрзать на табурете. Если представить, что я за штурвалом…

Нет, за штурвалом кресло удобное, и полёт начинается с регулировки спинки подлокотников. Слишком легко дёрнуть штурвал по ошибке просто из-за неудобной посадки. Именно поэтому вчера я начала не с того, что задрала нос парусника, а с того, что устроилась с комфортом и пристегнулась.

Жрица отступает на шаг.

— Вот теперь я узнаю свою невесту с портрета, — заявляет Милан.

— У тебя был мой портрет? — удивляюсь я.

— Странный вопрос, Джен. Ты забыла, как прислала мне его к своему совершеннолетию?

— Ещё скажи, что письмо прислала.

— Да…

— Не знаю, с кем ты переписывался, с мамой или папой, но точно не со мной.

— Вот как.

— Ага.

Я запускаю пальцы в волосы. Длина и впрямь вернулась. Даже не так — жрица перестаралась. Но стоит ли укорачивать? Выходить из спальни без лёгкой причёски здесь не принято, так что родители никогда не видели меня с распущенными волосами. А вот горничная заметит и может наябедничать.

Зелень исчезла, волосы прежнего светло-золотистого оттенка, блонд, но стали ярче и шелковистее. Прям не волосы, а роскошная грива. А я с клеем и сеточкой мучилась… Могу представить, как Милан потешался, наблюдая моё “рукоделие”.

— Спасибо, — искренне благодарю я жрицу.

— Пропади уже с глаз, невеста.

Милан протягивает женщине… кошелёк.

Ха… Моя причёска стоила дорого.

Я быстро собираю пучок, закалываю, а на голову, как и положено барышне, водружаю шляпу.

Милан подаёт мне руку. Я беру его под локоть. Казалось бы ничего особенного, но я вдруг чувствую, как кровь приливает к щекам.

Глава 18

Милан Авей

Вот же карга! Я не про внешность, исключительно про вредный характер. Додумалась подсказать моей невестушке, что расторжение помолвки дело не настолько трудное, как я пытался представить. Я не лгал — отказ от помолвки почти наверняка лишит Джен возможности управлять парусниками, но вот именно что почти.

Будет плохо, если Дженсен вместо того, чтобы смириться с неизбежностью нашего брака, будет искать варианты.

Вот как мне убедить её?

Хм…

Вообще-то, Дженсен сама мне и подсказала. Дословно я её объяснение не повторю, но смысл я запомнил. Она убеждена, что брак ей невыгоден. Следовательно, чтобы получить согласие, мне достаточно эту самую выгоду ей показать? Проблема в том, что ни титул, ни мои деньги ей не интересны. Хотя титул её всё же будет полезен — не зря ведь она просила поддержать Альянс.

Получается, чтобы добиться согласия, интересным ей должен быть я сам?!

— Ты подозрительно притих, — замечает Джен.

— У меня к тебе… предложение.

Я толком не успеваю обдумать, что собираюсь предложить, но, возможно, так даже лучше.

— Заинтриговал.

— Я предлагаю тебе поездку в столицу в статусе моей невесты. Благовидный предлог не проблема. Допустим, я забираю тебя, чтобы познакомить со столичным образом жизни. Репутация не пострадает, я приглашу для тебя дуэнью.

— Хм…

— Я обещаю не принуждать тебя к браку. Мы просто будем выходить в свет, будем бывать в театре, на дневных прогулках. У нас будет время, чтобы разобраться в наших непростых отношениях, познакомиться поближе. Джен, когда я летел на Энтайкас, я совершенно не хотел подтверждать нашу помолвку, но, узнав тебя, я изменил своё мнение. Дай мне шанс. Я ведь немного прошу. В ответ я обещаю не препятствовать тебе в поисках способа безопасного разрыва помолвки.

— Хм… Звучит заманчиво, но я подозреваю подвох.

Я сам его подозреваю.

Попробую зайти с другой стороны:

— Если не со мной, то что тогда? Ты останешься с родителями? Джен, сегодня или завтра я возвращаюсь в столицу. И лучше бы сегодня, потому что культисты здесь обязательно попытаются меня достать. В столице им труднее. Я не хочу, чтобы из-за меня горожане были в опасности, — говорю я чистую правду.

По натуре Джен авантюристка. Неужели ей не скучно в тесноте провинциального островка? Простор столицы её подкупит…

И одна поддаётся!

— Ты обещаешь не подтверждать помолвку без моего согласия и не принуждать меня? — выдвигает она встречное условие.

— Я обещаю устроить тебя в воздухоплавательный клуб “Мёртвая петля”, — хмыкаю я, хотя на самом деле мне не весело. Я поседею, когда она пойдёт на первый самостоятельный нырок.

— Соблазнять ты умеешь, и увиливать от неудобных вопросов тоже, — Джен понимающе кивает и, насупившись, отворачивается.

Да уж, легко её не пронять.

Тем интереснее.

— Дженсен… Я намерен подтвердить помолвку, потому что это мой долг. Можно сколько угодно спорить, была ли сделка наших отцов взаимовыгодной, но она была абсолютно честной. Всё, что я готов тебе пообещать — это не торопиться со свадьбой.

Дженсен прищуривается с какой-то новой лукавой хитринкой:

— Посмотрим, — улыбается она. — Я согласна поехать с тобой в столицу, Милан, если ты сумеешь подтвердить помолвку.

Смысл слов доходит до меня с запозданием. Я смотрю в её глаза и вижу пугающе хрупкую и бесконечно притягательную юную особу. Дженсен кажется женственной и нежной, пока я не вспоминаю, как уверенно она выдавала себя за мужчину.

Самое неприятное, что я действительно не хочу её принуждать, а как добиться согласия прямо сейчас просто не представляю.

Экипаж останавливается, и я помогаю Джен выбраться на улицу.

Нас уже ждут.

— Доченька! — восклицает супруга господина Рата и бросается к Дженсен, заключает дочь в крепкие объятия, да ещё и с рыданиями.

Прямо на улице…

К счастью, господин Рат голову не теряет, он подхватывает обеих и утягивает в дом. Я захожу следом. Лакей захлопывает дверь, и я прошу его проводить меня в гостиную на второй этаж, на семейном воссоединении я явно лишний, однако побыть в одиночестве не выходит.

Почти сразу появляется господин Рат и сообщает, что приказал подать нам вина.

Я пожимаю плечами — вино так вино, хотя я бы предпочёл крепкий чай — и всё-таки уточняю:

— Разве ваше присутствие не требуется внизу, господин Рат?

— Разве вы не желаете поговорить, князь? — отвечает он вопросом на вопрос. — Я не знаю, в какой момент я недосмотрел за дочерью, но теперь уже это не имеет значения. Я предлагаю немедленно отправиться в храм, чтобы решить нашу проблему.

— В храм? Зачем?

Для подтверждения помолвки визит в храм не требуется.

— Поскольку я не смог воспитать Джен достойной девушкой, я возьму ответственность на себя и расторгну помолвку от своего имени. Гнев Близнецов-Ветров вас не коснётся.

Вот как?

Я стискиваю пальцы в кулак. Вроде бы господин Рат прав, но у меня перед глазами Дженсен за штурвалом. Язык не поворачивается называть её недостойной.

— Губернатор, вы преувеличиваете, — цежу я. — Хотя исчезновение вашей дочери не удалось скрыть, мы представим всё так, будто она сбежала в храм. Я уже отдал распоряжения, так что репутация вашей дочери не пострадает, и я не вижу причин отказываться от нашего союза.

— Князь… Признаться, я не совсем вас понимаю. Для вас брак с Дженсен всегда был нежеланным, а сейчас Джен показала, что она не будет для вас… верной супругой, которой вы сможете доверять.

Чушь.

Я уже доверяю, если то, что я испытываю, можно назвать доверием. С одной стороны, я не сомневаюсь, что Джен легко упорхнёт и отправится на поиски приключений, не заботясь о своей и моей репутации. С другой стороны, в трудную минуту встанет рядом со мной, возьмёт на себя часть проблем. Я ни в коем случае не собираюсь сваливать не неё свои обязанности, скорее уж мирюсь с неизбежностью — Джен, если решит, сама влезет в мои дела и таки возьмётся рулить.

Что касается супружеской верности, то я могу быть спокоен. Если Дженсен выберет меня, то столичным проходимцам не на что рассчитывать. Соблазнить её может только очередной парусник.

— Рик, упомянутый в письме, Дженсен не возлюбленный. Их отношения скорее… братско-сестринские. Я не стану препятствовать.

Демоны, я не знаю, как объяснить отношения с кораблём, не упоминая его деревянность! К “Рикардо” я действительно больше не… ревную.

— Князь?

— Я намерен подтвердить помолвку. Я бы сделал это прямо сейчас, но Дженсен согласилась вернуться при условии, что до конца дня она может не опасаться, что я её окольцую. Губернатор, отмените вы помолвку или нет, не имеет значение. Слово было дано в храме, и ваш отказ ничего не будет значить, я всё равно подтвержу свои обязательства.

Наверное, я наговорил лишнего, потому что губернатор смотрит на меня так, словно сомневается в моём душевном здравии. Неужели в его глазах я действительно похож на безумца?

Впрочем, я действительно сошёл с ума, раз женюсь на Дженсен.

— Но зачем? Князь Авей, я категорически не понимаю ваших намерений.

И что сказать?

Нас прерывает лакей, он вносит бутылку вина, бокалы и, получив одобрение губернатора, разливает. Я, как гость, первым беру бокал, делаю пробный глоток и одобрительно киваю, хотя вино как вино, неплохое, но самое обычное. Лакей ставит бутылку на стол, дожидается разрешения губернатора и, поклонившись, оставляет нас.

Я поднимаю бокал, но пить не тороплюсь.

Господин Рат тоже пробует вино.

Повисает нехорошее молчание.

— Ваша дочь мне понравилась. Дженсен особенная, с интересным характером, а её побег не такая уж и глупость, ведь она заставила меня услышать её мнение.

— Джен против брака с вами.

— Не совсем так, господин Рат, — хмыкаю я. — Дженсен не против меня, она против брака с незнакомцем, поэтому я готов отложить свадьбу. Пусть Дженсен приедет в столицу. Познакомиться с высшим светом ей в любом случае будет полезно. Уверен, что со временем она ко мне привыкнет, и перестанет считать свадьбу личной катастрофой.

— Простите, князь, но Джен слишком религиозна. Столица не для неё.

— В столице тоже есть храмы, господин Рат. Впрочем, я предлагаю завтра узнать мнение самой Дженсен, — улыбаюсь я.

Да, я играю нечестно, ведь Джен заранее пообещала принять моё предложение. Правда, условие выставила, но это мелочи. Уж что-что, а как её завтра окольцевать, я придумаю. Если только господин Рат не встанет стеной. От меня он явно не в восторге.

Я допиваю вино и отставляю бокал.

— Ещё, князь? — незамедлительно предлагает господин Рат.

— Не стоит.

— Значит, вы твёрдо намерены жениться на Джен… Что же, надеюсь, выши слова не окажутся пророческими, князь.

— Вы о чём, господин Рат?

— Вы предложили пустить слух, будто Джен сбежала не к мужчине, а в храм. Джен очень религиозна, и я опасаюсь, что она действительно может отказаться от всего мирского. По закону она будет оставаться вашей супругой, и развестись вы не сможете.

Из Джен жрица, как из меня скоморох.

— Боюсь, вы плохо знаете свою дочь, господин губернатор. Джен обратилась к храму после перенесённой тяжёлой болезни, насколько я помню. На самом деле Джен очень жизнерадостная. Я уверен, что смена обстановки скажется на ней благотворно, и Джен найдёт новый интересы.

Уже нашла.

А я… кажется, придумал, как подтвердить помолвку.

Глава 19

Дженсен Рат

Мама послушно пьёт успокаивающий отвар мелкими глотками, а я сижу подле неё, как и полагается добродетельной дочери, и мне грустно. Я ведь успела попрощаться с домом, ощутить вкус свободы, и вдруг я снова в клетке.

Я не представляю, что мне делать — показать себя настоящую или продолжать врать? Моя правда о смерти настоящей Дженсен не принесёт семье счастья, а правда о кораблях вызовет слишком много подозрений.

Но и продолжать притворяться невыносимо.

Чем больше думаю, тем больше мне нравится приглашение князя. За исключением одного нюанса, разумеется. Подтвердить помолвку — это отрезать себе путь назад. Через год или через два мне придётся выйти за князя замуж.

В самом начале Милан прицепился ко мне просто срывая дурное настроение, и это его не красит. Но кто безупречен? Уж точно не я. В остальном же жених показал себя надёжным и понимающим. Но будет ли он таким после свадьбы?

Возможно, он станет очень хорошим мужем, но… нелюбимым.

— Дженни, не грусти. Свадьбы с князем не будет.

— Как… не будет? — удивляюсь я.

— Твой отец поговорит с князем и отменит вашу помолвку.

Серьёзно? Но…

Не придумать момента удачнее, чтобы задать вопрос:

— Разве тогда на папу не обрушится гнев Близнецов-Ветров?

— Не волнуйся, Дженни. Твой папа справится. Боги бывают жестоки, но всегда справедливы, и они не будут слишком суровы.

То есть Милан сказал правду.

Мне бы с жрицей поговорить, но здравый смысл подсказывает, что ничего нового она мне не скажет.

Я поднимаю голову и всматриваюсь маме в глаза. Под гнётом усталости её красота поблёкла, и я чувствую укол вины. Чёрные тени, впалые щёки и резко обозначившиеся морщинки. Самое гадкое, что я не вижу в её глазах спокойствия. Она была рада, когда увидела меня целой и невредимой, плакала от счастья, но теперь настроение у неё… похоронное. Она старается скрыть, но от этого мне только ещё заметнее — я неплохо её изучила.

Сбегая из дома, я думала о последствиях.

Я рушила своё будущее благородной барышни, я стала бы героиней сплетен. Зацепило бы и родителей, куда без этого, но местный свет быстро бы успокоился. Не могут же они игнорировать жену губернатора? Отец в своём кресле сидит крепко, а побег дочери не повод для увольнения.

К тому же я могу предложить папе должность руководителя в Альянсе. Это не так престижно, как место губернатора, но тоже неплохо.

Но сейчас на кону не моё будущее, а благополучие всей семьи.

Демоны!

Я не могу позволить, чтобы отец подставился.

Пути назад не будет, но…

— Я согласна подтвердить помолвку, — выдыхаю я.

— А как же Рик? — удивляется мама.

— Он друг, я никогда не собиралась за него замуж.

Мама вздыхает:

— Дженни, дочка, после того, что произошло, князь не будет к тебе хорошо относиться, поэтому нет, дорогая, твой папа отменит помолвку, — мама поднимается и, пожелав мне отдыхать, торопливо скрывается за дверью. А я…

Я падаю обратно на диван и сжимаю голову ладонями. Что мне делать? Вопрос крутится, как поставленная на повтор прилипчивая мелодия, заполняет сознание, и нормальные мысли просто не могут пробиться через заевшее “что мне делать”.

Я не хочу помолвки, но одновременно я должна…

Должна ли? Я знаю, что другие дочери чиновников завидуют Дженсен лютой завистью. Титул, деньги, да ещё и жених молод и хорош собой — предел мечтаний. По любви здесь не выходят, браки сплошь и рядом договорные, и пример родителей доказывает, что это не всегда плохо. Отец позаботился обо мне, устроил лучшую партию из возможных.

Решительно поднявшись, я высовываюсь из своей комнаты и замечаю, что поблизости крутится горничная, обмахивает пёрышками и без того чистую вазу.

Я прохожу мимо и чувствую её внимательный взгляд. Угу, доверия я лишилась, слугам приказано за мной присматривать. Поскольку я иду открыто, горничная не торопится поднимать панику

Чтобы подтвердить помолвку, нужно кольцо. Чтобы отменить помолвку… тоже нужно кольцо.

Интересно, смогу я его найти? Милан потерял след быстро, но ведь не он носил артефак. Моя связь с кольцом должна быть прочнее.

— Барышня, что-то не так? — окликает меня служанка.

Я отмахиваюсь.

Кольцо, отзовись. Где ты, моя пре-е-елесть…

Легко сдаваться князю мне не хочется, а в уме крутится легенда о Фьите и Пене, тоже любовная история, но в отличии от истории Клэр и Сарта, со счастливым концом. Если я проверну нечто подобное…

Без кольца отец не отправился бы в храм, а раз кольцо в доме, значит, и папа тоже. Стоило только подумать, как он появляется в начале коридора и скрывается в своём кабинете, а кольцо явно дальше. Как это понимать, я не знаю, я иду за кольцом, и незримая нить приводит меня под дверь гостевых покоев.

Получается, кольцо у Милана? Отец предложил расторгнуть помолвку и получил отказ?

Хм…

Я могу вернуться к себе, но я, оглянувшись и убедившись, что прямо сейчас меня никто не видит, вхожу, замираю на пороге. В комнате никого. Кольцо чувствуется за следующей дверью, в спальне. Я спокойно прохожу.

Судя по шуму воды, Милан решил искупаться перед ужином, и я, пользуясь моментом, совершаю самый настоящий грабёж — открываю верхний ящик тумбочки, поднимаю угол шёлкового платка и забираю кольцо. Ободок отзывается теплом, и я вдруг понимаю, что без него палец ощущается голым.

Но надевать кольцо я не планирую. Я планирую сущее хулиганство и подкрадываюсь к двери в ванную.

Долго ждать не приходится, вскоре шум воды стихает, а ещё через пару минут дверь открывается, и Милан слепо делает шаг вперёд — он вытирает лицо и отбрасывает полотенце назад, прямо на пол. Не ожидая вторжения, набедренную повязку он не сооружал. Милан полностью обнажён, и мы встречаемся взглядами.

Его глаза широко распахиваются. Он застывает, не догадываясь прикрыться или уйти за дверь. Я успеваю оценить длину ног и скульптурность мышечного рельефа, разворот плеч и гармоничность пропорций.

— Дженсен!

— Да-а? — я почти мурлыкаю.

Мне нравится выводить Милана из себя?

Ой…

Но раз он продолжает спокойно стоять, то и мне стесняться нечего, и я наслаждаюсь моментом.

— Что ты здесь делаешь?! — он спохватывается и поспешно натягивает штаны, прямо так, без белья. И зря. От того, что Милан одевается на моих глазах, он выглядит только неприличнее.

Я дожидаюсь, когда Милан затянет ремень и сокращаю между нами расстояние, подхожу настолько близко, что ещё чуть-чуть, и, глубоко вздохнув, коснусь его грудью. Путь к отступлению Милану перекрывает стул, и я победно ухмыляюсь.

Милан сглатывает и заливается краснотой.

— Я просто пришла спросить, — пожимаю я плечами, словно не происходит ничего особенного.

— Так спрашивай.

— Ты правда готов стать моим мужем? — склоняю я голову к плечу.

— Да, — без колебаний отвечает Милан.

Я беру его за руку и с ловкостью мошенницы надеваю артефакт ему на палец. По легенде именно Фьита, девушка, окольцевала Пена. Так почему бы мне не сделать по-своему? Хоть какое-то утешение с этой вынужденной помолвкой.

Кольцо садится как влитое.

Милан запоздало выдёргивает руку из моих пальцев, и поднимает руку, смотрит на стремительно меняющийся ободок. Кольцо будто превращается в закольцевавшуюся тугую струю воздуха.

Порыв ветра касается и моей руки, воздух проходит между пальцами, и волшебство тает. Кольцо на руке Милана возвращается к первоначальному виду, а второе, невесть откуда взявшееся кольцо появилось на моём пальце.

Я смотрю с недоумением:

— Что это? — подтверждение помолвки должно выглядеть иначе.

— Дженсен, — устало выдыхает Милан. — Ты… Вот как ты… У меня слов нет.

Милан смотрит на меня с совершенно непонятным выражением лица. Я начинаю подозревать, что в чём-то просчиталась. Но ведь я читала легенду!

Лишившись родителей, Фьита оказалась под опекой своей тётушки.

Пожилая женщина приехала к девушке не одна, а со своим дворецким. Мужчина влёт оценил и размеры особняка и убедил тётушку, что жених Фьиты, молодой пройдоха Пен, ни разу не влюблён. Ясно же, что нищий парень положил глаз на внушительное наследство. Не лучше ли выдать девушку за того, кто точно о ней позаботится, за того, кому можно доверять — то есть за него самого. Тётя согласилась, и отказала Пену от дома.

Понимая, к чему идёт, Фьита решилась на побег и тайный брак. Увы, управляющий узнал о побеге слишком рано и бросился в погоню. Он успел ворваться в храм до того, как ритуал завершился. Угрожая Пену клинком, он заставил Фьиту поклясться на алтаре, что она примет только его кольцо и ничьё больше.

Со слезами Фьита подчинилась и лишь попросила позволить ей попрощаться с Пеном. Довольный победой, управляющий вышел из храма, и тогда Фьита и Пен завершили ритуал: кольцо надел не Пен на Фьиту, а она на него.

— Что? — недоумеваю я. — Ты хотел подтвердить помолвку, и мы её подтвердили. Я согласна ехать в столицу. Ты же сказал, что чем раньше, тем лучше. Что тебе не нравится?

— Мне всё нравится. Абсолютно всё. Только Джен, я тебя очень прошу, следующий раз, когда решишь что-нибудь сотворить, спрашивай меня, а? Я бы хотел заранее представлять масштаб бедствия, которое мне предстоит разгребать.

— Эм…

— Ты не подтвердила помолвку, Джен. Ты завершила брачный ритуал. Ты молодец, я просто в восторге!

Я озадаченно пробую стянуть с руки ободок, но кольцо будто призрак. Я его вижу, а потрогать не могу.

— Я…

Милан, ухмыльнувшись, подхватывает меня под локоть и притягивает к себе. Сквозь ткань платья я ощущаю жар его тела. Милан наклоняется ко мне, его лицо оказывается близко-близко. Он… поцелует?! Милан медлит, словно даёт мне шанс отказаться. Я пытаюсь отступить, и Милан позволяет мне отстраниться.

Я смотрю на него и совершенно не понимаю, рада я, что Милан мне уступил или хочу ощутить вкус его губ и силу объятий. Его зрачки затопляют радужку, в глазах разгорается огонь желания, но Милан себя сдерживает и поспешно натягивает рубашку, словно кутается в неё, как в броню.

— Зато нет нужды искать дуэнью, — кривовато улыбается… муж. — И скучно мне с тобой точно никогда не будет.

Вот стоило сбегать, чтобы в результате самой же его и захомутать?

Получилось… неловко.

Но раз он уже точно муж, то зачем отказывать себе в удовольствии? Подавшись вперёд, я закидываю руки ему на шею, встаю на цыпочки и уверенно целую.

Я ещё не влюблена и тем более не люблю, Милан мне просто безумно нравится.

Глава 20

Милан Авей

Дженсен нечто.

Если бы мне сказали, что в одном человеке может сочетаться исключительная ответственность и ветреность, я бы не поверил, что подобное возможно, но, глядя на Дженсен, убеждаюсь, что я заблуждался, и мир гораздо шире, чем мне представлялось.

Вот чем она думала?

Миг, и мыслей в голове не остаётся, потому что Дженсен… Я ощущаю её близость, тепло её дыхания, касание её губ… Она проводит по моим волосам, ерошит пряди, которые я только что зачёсывал. Я целую в ответ, и Дженсен, задохнувшись, откидывает голову, но не отстраняется, и взгляд притягивает её шея, острая ключица.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не продолжить, потому что Джен, сейчас уверенная в себе, может испугаться. Нет уж, пусть делает, что хочет, а я… я просто буду помогать ей осознать, чего именно она желает. Как со столицей получилось.

— Когда отправимся? — спрашивает она как ни в чём не бывало.

— После ужина? — предлагаю я полуутвердительно-полувопросительно.

— После ужина, — кивает Джен. И тон у неё командный.

Прелесть какая…

Ключик к невестушке я подобрал. Точнее, к супруге.

Проводив Джен до дверей, я возвращаюсь к зеркалу. На голове гнездо бешеной серопёрой ярды. Исправить будет трудно, но я берусь за расчёску и начинаю очередной раунд сражения с волосами.

Время до ужина пролетает незаметно.

В дверь разадаётся стук, и на пороге появляется господин Рат. Мой теперь уже тесть явно чувствует себя неловко. Он первым делом бросает взгляд на мою руку, находит кольцо. Похоже, Дженсен сообщила родителям и про брак, и про наш скорый отъезд.

Счастливым господин Рат не выглядит. Похоже, всерьёз беспокоится за дочь, но я ему не сочувствую. Раньше нужно было беспокоиться. Отец и не заметил обман — я отказываюсь это понимать.

— Дженни хорошая девочка, но она ещё не повзрослела, — вздыхает тесть.

Чушь. Взрослости в Джен хватает. Ребячества, впрочем, не меньше.

— Господин Рат, я намерен показать Дженсен столицу и дать время привыкнуть к новому дому, ко мне. Заверяю, что поначалу у нас будут раздельные спальни, и, хотя выходка с побегом меня не порадовала, я не намерен обижать свою жену.

Господин Рат неуклюже пожимает плечами. Он ещё больше не в своей тарелке, чем в начале разговора, но вроде бы успокоился и выдохнул с облегчением.

— А что насчёт торжественной церемонии? — уточняет он.

Моя очередь пожимать плечами, потому что я планировал познакомиться с невестой, подтвердить помолвку и уехать, а не получить кольцо на палец. С одной стороны, в церемонии нет необходимости.

Хочет ли пышный праздник Дженсен неизвестно. Обычно девушки мечтают о том, как они будут самыми красивыми в свой особенный день, но Дженсен необычная, с ней не угадаешь.

С другой стороны, я князь, и статус обязывает представить будущую княгиню должным образом.

Хм…

А зачем мне самому голову ломать? Пусть Дженсен ищет, как совместить необходимость и свои желания.

— Устраивать церемонию наспех не вижу смысла. Я представлю Дженсен в качестве княгини, а торжество подготовим отдельно. Я понимаю, что это будет некоторым отступлением от традиций, но свет такое решение вполне примет.

Господин Рат кивает.

Спрашивать его о предпочтениях Джен бесполезно, поэтому я закругляю пустой трёп, и мы спускаемся в столовую на первый этаж.

Дамы появляются минутой позже. И если госпожа Рат встревожена, как и её супруг, то Дженсен выглядит вполне довольной и на меня смотрит с весёлым интересом.

Если она решила проверить крепость моих нервов, то мне остаётся только смириться.

Я подвигаю Дженсен стул и сажусь рядом, лакеи вносят первые блюда. Господин Рат заводит разговор о погоде — прогноз обещает сильные ветра. Намёк, что мне следует задержаться в гостях, читается между строк. Задержка в мои планы не входит, поэтому намёк я игнорирую, а Дженсен и вовсе приходит мне на помощь и начинает расспрашивать о храмах столицы.

— Князь, всё же время позднее, — робко замечает госпожа Рат после ужина.

— Не беспокойтесь. Дженсен сможет отдыхать в отдельной каюте, и как раз к утру мы будем в столице.

— Однако…, — госпожа Рат умолкает.

Характером Джен пошла явно не в неё. Но и не в отца. Она будто репей, затесавшийся между фиалкой и шафраном. Очень странная чужеродность…

Я пытаюсь вспомнить, какие впечатления у меня были от маленькой Джен.

Когда отец сказал, что белобрысая поганка станет моей невестой, я не слишком обрадовался. Девочка смотрела на меня испуганными глазами и молчала будто воды в рот набрала. Кажется, она даже на приветствие не ответила. Или пробормотала его настолько тихо, что я не понял? Впечатления стёрлись, всё же я и сам тогда был ребёнком. Но в одном я уверен — маленькая Джен бунтаркой и авантюристкой не была.

Откуда что взялось?

Лакей спускается с парой сумок. Всего-то? Багаж у Дженсен скромный.

Я выхожу первым, чтобы не мешать Джен попрощаться с родителями. Сумерки сгустились, и вылетать придётся в кромешной темноте.

Может, действительно остаться переночевать? Лететь ночью не лучшая идея, но и давать время культистам тоже скверно.

— Рен, прогноз погоды, — окликаю я своего помощника.

— Шкальные ветра ожидаются ближе к утру.

Ждать два дня я не готов. Уж лучше приземлимся на полпути до столицы и переждём.

— Князь? — супруга касается моего локтя.

— Отправляемся? — спрашиваю я.

Джен кивает и слишком быстро забирается в салон экипажа, я даже не успеваю подать ей руку, за что получаю обеспокоенно-неодобрительный взгляд от госпожи Рат.

Я прощаюсь с губернатором, госпоже Рат целую руку.

— Я буду рад принять вас в столице, — заверяю я и, наконец, дверца экипажа отрезает меня от не слишком приятных родственников.

Джен сидит закинув ногу на ногу. Поза… далёкая от приличий, но я молчу. Уверен, вести себя на публике Дженсен умеет, иначе бы не прослыла самой религиозной барышней Энтайкаса.

Экипаж трогается.

Джен приникает к окну и машет родителям, но почти мгновенно отворачивается и возвращается на место. Во взгляде вновь вспыхивает адресованный мне весёлый интерес, но настроение супруги быстро меняется, Дженсен становится непривычно серьёзной. Такой, какой она была за штурвалом.

— Расскажешь мне про культистов, Милан?

— Что ты хочешь знать? — про культистов не слышал только глухой, но с Дженс всё всегда по особенному.

— Например, что им нужно в целом и причём здесь ты?

То есть про культистов Джен не знает ни-че-го.

— Они верят… в Бездну? Наш мир погиб, остались осколки, которые продолжают существовать только благодаря милости Близнецов-Ветров. Если боги нас оставят, мы все погибнем. Культисты верят, что держаться за мёртвый мир ошибка, которая ведёт нас всех к неизбежному концу, что осколки неизбежно погибнут.

— Звучит здраво.

— Лучше вслух такого не говори, — вздыхаю я.

— Боги обидятся?

— Люди. Я думаю, многие в глубине души понимают, что на осколках можно протянуть сто или двести лет. А дальше? Острова потихоньку разрушаются. Край крошится, площадь сокращается. Не было поднято ни одного нового куска суши.

— Боги не могут или не хотят поднять ещё?

— Не знаю.

Возможно, Близнецы-Ветра слабеют. Этого я точно не произнесу вслух. Разговор и без того слишком… острый.

— Так что там с культистами?

— Они хотят отказаться от своей человеческой природы, для которой атмосфера Бездны смертельна, и переродиться, став… демонами. Не теми, которых мы видели, а в разумных, внешне похожих на людей. Как Сиян. Тогда они смогут жить внизу, как когда-то жили наши предки.

Джен ненадолго задумывается.

— А ты им зачем нужен? То есть понятно, что культистам тебя Сиян заказала, они для неё стараются. Ей-то ты с какой целью понадобился?

Отшутиться?

Сказать полуправду?

Есть тайны, которые лучше не разглашать.

Но жена имеет право знать. Тем более такая жена, как Дженсен.

— Дело в моём происхождении. Моя прапрабабушка была дивной красавицей, и, увидев её на празднике, с небес на землю спустился сын бога войны Райза и богини рек Кио. Знаю, звучит как дешёвая легенда, но история правдивая. прапрабабушка провела с юношей несколько ночей, и в род Авей влилась божественная кровь. Кстати, не впервые.

— Вот как, — Джен прикусывает губу.

— Я полагаю, что Сиян хочет использовать меня в ритуальном жертвоприношении в роли главного блюда.

— И в чём смысл?

— Ударить по летающим островам, обрушить осколки в Бездну, поглотить питающее их благословение Близнецов-Ветров и в конце концов обрести божественность. Сиян хоть и считается высшей демоницей, она в шаге от перерождения. Говорят, тысячу лет назад она была простой смертной крестьянкой. Девушку обесчестил отчим, а мать, решив, что дочь соблазняла её молодого мужа, выгнала из дома. Девушке ничего не оставалось, кроме как стать ученицей травницы.

— Впечатляющая карьера.

— Что есть, то есть, — соглашаюсь я.

Экипаж останавливается.

Мы прибыли на вокзал.

Глава 21

Дженсен Авей

Лететь в ночь мне не особенно нравится, хотя сама тем же грешна. Я полагалась на артефакты и диспетчера, а вот чем может похвастаться “Синяя роза” не представляю. Парусник у моего мужа, конечно, не трёхмачтовая громадина, но и не челнок, а одномачтовый тендер.

Судёнышко комфортное для перелётов, но я бы его никогда не выбрала, потому что в угоду удобства пассажира убиты манёвренность и скороходность.

— Корыто, — припечатываю я. — Тот, кто тебе его советовал, либо не разбирается, либо вредитель.

— Почему? — удивляется Милан. — Сколько летаю, проблем не было.

— И много летаешь? — скептично фыркаю я.

— На соседние острова, бывает, что и каждый день.

— Челночные рейсы, ага. Взлетел и тут же сел. С такой задачей даже настоящее корыто справится, если кто-то из жрецов согласится его благословить.

— Но и на Энтайкас мы долетели.

— Угу. Только сейчас задача другая, долететь с Энтайкаса до столицы. Ты ведь сам уверен, что культисты попытаются тебя перехватить, а твоя “Синяя роза” убегать не способна. Всё, что она может, это тащиться вперевалочку.

Управлять тендером я не умею, что тоже минус, хоть и не критичный.

Милан склоняет голову к плечу:

— То есть лучше не рисковать.

— Зато она устойчива к сильным и очень сильным ветрам. Там, где челнок будет мотылять из стороны в сторону, “Роза” только боками покачает.

— Брать незнакомое судно и незнакомого командира…

— Зачем незнакомого? У нас есть “Рик”.

Милан оборачивается. Выражение лица у него становится очень сложным. Я изображаю на лице полнейшую невинность.

— “Рикардо” принадлежит тебе? — уточняет Милан.

— Клубу, но за мной закреплено право вылета в любое время. То есть мне достаточно сделать запись в журнале и сообщить диспетчеру. Проблема в том, что рейс должен быть возвратным, иначе судно объявят в розыск. Тебе нужна княгиня-угонщица?

— Разберёмся.

Разберётся, не сомневаюсь. Милан вполне может позволить себе выкупить “Рика”. Я и сама могу, если вытащить часть активов из Альянса, точнее, из “дочек”, занимающихся артефактным обвесом парусников.

— У нас есть ещё одна проблема. Формально со мной должен быть инструктор, потому что экзамены на тип “бочка” я ещё не сдала. Ещё бы недельку, и я была бы при полном параде.

— Ну извини, — хмыкает Милан. — Только ты один нюанс упускаешь.

— М-м-м? — что за чушь? Как я могу упускать что-то, касающееся парусников?

— Лётные ограничения не касаются частных перелётов. Думаешь, домохозяйки на осколочных островах сдают экзамены? Я оформлю вылет, как частный, и ты сможешь абсолютно законно сесть за штурвал.

— Безобразие, — морщусь я. — Оформляй, конечно.

На самом деле я против излишне жёсткого регулирования. Как ни странно, больше всего катастроф происходило именно с крупными судами, а челноки, шныряющие небыстро и недалеко по статистике не опаснее конного экипажа, если не считать случаев, когда за штурвал рался кто-то перебравший вина или браги.

Я за жёсткое регулирование крупных и средних парусников, особенно на общих маршрутах, где ошибка одного может дорого обойтись парусникам, следующим поблизости.

Милан даёт командиру “Синей розы” сменить стоянку и выждать пару дней на соседнем острове. Насколько я понимаю, Милан таким образом хочет защитить “Розу” от атаки культистов — когда станет известно, что он вернулся в столицу, смысл трогать “Розу” отпадёт.

Мы задерживаемся на вокзале. Мила зачем-то приглашает меня в кафе и заказывает чай, предлагает сладкое на десерт.

Объяснение оказывается очень простым:

— Я отправил своего помощника уладить формальности. Полагаю, получаса ему хватит.

— Отлично.

— Раз уж в твоём сердце только Рик, я его тебе выкуплю, — улыбается Милан.

— Не думай, что из-за этого я откажусь сдавать экзамен. И в клуб в столице я пойду.

— И в гонках поучаствуешь, ага.

— Не поучаствую, а выиграю главный приз. Или ты сомневаешься в моих воздухоплавательных талантах?

Качнув головой, Милан вскидывает ладони:

— Действительно, как я мог так ошибиться? Конечно же ты выиграешь. Я обязательно приду, чтобы поприветствовать твою победу.

Я задираю нос и удовлетворённо улыбаюсь.

Правильно я на мужа кольцо надела, такого мужчину упускать нельзя.

Милан заказывает ещё одну вазочку взбитых сливок с кусочками фруктов, и я погружаюсь в наслаждение лакомством. Со стороны, наверное, кажется, что меня не интересует ничего, кроме десерта и чая, но на самом деле я пытаюсь осмыслить всё то, чем поделился Милан.

Само по себе божественное происхождение меня не впечатлило. Мало ли, кто там у кого в предках был. К богам я отношусь неоднозначно. Сомневаться в их существовании не приходится — летающие острова и парусники лучшее доказательство их существования, потому что полёты на бревне никакая физика не объяснит. В религиозных праздниках я искренне участвую — я действительно благодарна Близнецам-Ветрам за возможность жить и летать. Но ни пиетета не испытываю, ни благоговейного трепета.

Муж — потомок бога? Ну и ладно. Это скорее проблема, чем достоинство. Сиян ведь не репей, не отцепишь. Я, конечно, замуж не хотела, но уступать князя не собираюсь.

Милан расплачивается за заказ, и мы поднимаемся.

Чуть больше, чем через полчаса, наш экипаж останавливается перед въездом в клуб. Милан выпрыгивает первым и подаёт мне руку, а я на миг замираю. Я вдруг понимаю, что морально не готова к тому, что меня узнают.

В темноте, наверное, не рассмотрят. Территория почти не освещена, фонари дают лишь редкие пятна света. Вот взлётно-посадочные каналы и причал горят огнями. Сказать, что светло как днём нельзя, но света достаточно, чтобы не промахнуться мимо воды.

От стены отделяется тень, делает шаг в круг света, и я узнаю помощника Милана.

Рен протягивает Милану папку:

— Мой господин, я оформил судно “Рикардо” типа “Бочка” в среднесрочную аренду, на месяц.

— Почему не выкупил? — удивляется Милан.

— Сделка купли-продажи должна проводиться через администрацию, то есть не раньше утра, мой господин.

Милан кивает, и мы сразу же направляется в сторону причала минуя штаб. Так как “Рик” оформлен в аренду, регистрировать вылет в журнале больше не нужно, достаточно запросить взлёт непосредственно у диспетчера.

— Кстати, а куда мы летим? — оборачиваюсь я к мужу.

— В столицу…, — отзывается он с некоторым недоумением.

— Столица большая, шесть портов и двадцать семь воздухоплавательных клубов, входящих в Альянс. А сколько ещё клубов вне Альянса?

— Ах, вот ты о чём…, — Милан оглядывается на Рена.

Ну да, понятно, что князю незачем вникать, откуда именно взлетает его “Синяя роза”. Ему даже название судна знать не обязательно.

Рен на миг теряется.

— Воздухоплавательный клуб “Полосатое гнездо”.

Я морщусь:

— Это название, а не позывной. Ладно, не проблема. Запрошу у диспетчера.

— Джен?! — раздаётся возглас со стороны причала. — Дже-е-ен?

— Райн, — оборачиваюсь я с насмешкой.

Он мой… соперник. Я пришла в клуб на месяц позже него, а экзамен на челнок сдала на неделю раньше, причём блестяще. Райн попытался меня догнать и перегнать, но у него не было шансов, потому что земной опыт в авиации, помноженный на опыт работы с автопилотом давали мне плюс сто очков вперёд.

Помнится, сдавшись, он крепко хлопнул меня по плечу и заявил, что я хоть и смазливый хлюпик, но настоящий командир. У Райна пунктик — он считает, что женщин за штурвал пускать нельзя и очень надеется, что Альянс продавит запрет.

Беднягу ждёт двойное потрясение — и я в юбке, и Альянс однажды откроет женскую школу воздухоплавания.

— Ты…?! — он задыхается от возмущения. — Нет, должно быть я обознался, барышня. Я знаком с вашим братом. Прошу прощения.

— Джен, представите меня вашему знакомому? — в голосе Милана зазвучали ревнивые нотки.

Я киваю:

— Познакомься, один из лучших командиров малых судов, Райн Катц. Райн, ты не обознался, я не сестра, я и есть Дженсен. А это мой муж Милан Авей.

Вид у Райна становится оглушённый.

— Это шутка?!

— Сам ты штука, — фыркаю я. — Счастливо. Я улетаю, так что с завтрашнего дня ты наконец-то в клубе будешь номер один. Поздравляю.

Райн отступает с дорожки, и мы поворачиваем к “Рику”. Я так давно мечтала о самостоятельных вылетах… Да, можно было купить себе челнок и каруселить вокруг Энтайкаса в своё удовольствие, но я была не готова тянуть деньги из Альянса, я ведь до сих пор все доходы бросаю в продвижение программы “Безопасное небо” и разработку артефактов.

Я первой взбегаю к люку, откидываю крышку. Про Райна я больше не думаю, но он напоминает о себе:

— Джен, это было обидно! — выкрикивает Райн мне в спину.

Я машу на прощанье и ныряю в недра судна.

Первое, что я сделаю — отрегулирую кресло под себя.

Второе — запрошу прогноз погоды.

Глава 22

Папа не обманул, к утру действительно ожидаются шквальные ветра. Погода ни разу не лётная, но это не повод откладывать вылет. По двум причинам. Во-первых, прогноз может не оправдаться. Порывы могут пройти стороной от нашего маршрута, или начаться позже, и мы успеем проскочить. Да и вообще, пока долетим всё сто раз изменится. Во-вторых, мы всегда можем запросить посадку на островах по курсу. Нет необходимости ждать улучшения именно на Энтайкасе. Поэтому я вызываю диспетчера и сообщаю о желании вылетать.

— “Рикардо”, вам первый канал, — назначает диспетчер и, нарушая все правила чистоты эфира, спрашивает. — Джен, это ты?!

А по голосу не узнал?

— Конечно, я. Кто же ещё, — я медленно набираю скорость и, ориентируясь на линии огней, рулю через лабиринт каналов.

— Тут Райан прибежал. Глаза на выкате, из ушей пар. Орёт, что ты барышня в юбке.

Пфф!

— Он слепой? Я не в юбке. Я… в платье.

— Джен!

Рассмеявшись, я наконец выруливаю в начало взлётно-посадочного канала.

— Клуб Семь, “Рикардо” готов к взлёту.

— “Рикардо”, разрешаю.

Я перевожу паруса в конфигурацию взлёта, выкручиваю скорость. “Рик” разгоняется в считанные мгновения, я плавно тяну штурвал к себе, нос задирается, и мы отрываемся от водной глади.

Следуя указаниям с земли, я по дуге выхожу в открытое воздушное пространство и теперь чуть вдавливаю штурвал. “Рик” опускает нос, мы снижаемся и занимаем “столичный” воздушный коридор под островами.

— Прошу маршрутное сопровождение.

Вообще-то маршрутный лист является обязательным документом, но у частников бумагу никто не проверяет, поэтому вылететь можно и без неё. Будь у нас крупный парусник, лететь без предварительных расчётов я бы отказалась наотрез, но “Рик” по своей сути ближе к челноку, так что некоторые вольности можно себе позволить, тем более я представляю, под какими островами мне нужно пройти, а все нюансы как раз и буду получать от диспетчеров.

— Принято, курс подтверждаю.

— Принято, Клуб Семь. Конец связи.

Я настраиваю самопилот и отпускаю штурвал. Ближайшие пару часов от меня ничего не требуется, только время от времени выходить на связь и сверять показания артефактов с тем, что мне будут передавать с земли. Если же от меня что-то потребуется, значит у нас проблемы. Вопреки расхожему мнению, самопилот работает в условиях близких к идеальным, а чуть что не так — извольте перейти на ручное управление.

Про прогноз пока можно забыть — ближайшие два часа ухудшение погоды не ожидается. Куда больше шквальных ветров меня волнует, какой именно маршрут выбрать. Вариантов много. Например, пройти низом вне контроля диспетчеров. Можно забрать по Большой дуге, серьёзно увеличив время в пути, зато маршрут считается самым безопасным, потому что с любой точки можно подняться и сесть в течение пяти-десяти минут. Можно пойти по Малой дуге. А можно напрямую через Колодец, как называют странный участок, на который никогда не залетают дрейфующие острова, будто невидимый ограничитель стоит.

Через Колодец быстрее всего, однако про возможность сесть при его прохождении придётся забыть. И связь там будет урезанная.

Трудное решение, которое должна принять я, как командир.

Но посоветоваться мне никто не запрещает.

Я излагаю варианты Милану и сразу же вслух отвергаю вариант с Большой дугой — бессмысленно долго.

— Нырнуть не хочешь? — уточняет он.

— В смысле пройти низом на грани безопасной высоты над дыханием Бездны?

— Да.

— У нас нет расчётов. Я не буду знать, где выныривать и почти наверняка промахнусь мимо столичного острова. Меня беспокоит не столько сам маршрут, сколько то, что культисты могут организовать засаду. Они на это способны?

— Увы.

Суда предпочитают Малую дугу, напрямую через Колодец идут редкие авантюристы-одиночки. На месте культистов…

— Каким флотом они могут располагать? Я так понимаю, что среди диспетчеров у них могут быть свои уши?

— Наверняка есть.

— Тогда, пожалуй, вы правы. Пойдём низом.

Я бы предпочла верхом, но, чтобы выйти из зоны видимости диспетчеров, придётся подняться к самым облакам, а “Рик” парусник, а не самолёт. Отопления нет, герметичного салона нет. Всё, что нам грозит на высоте — это или замёрзнуть, или задохнуться.

Что же…

Изначальный план меня устраивает, поэтому в течение первых двух часов полёта я следую указаниям с земли, а вот когда мы приближаемся к повороту на Малую дугу и, соответственно, колодца, прерываю маршрутное сопровождение, отключа связь и, не оборачиваясь, предуреждаю мужчин:

— Держитесь крепче, я ныряю.

Я задаю почти вертикальный угол снижения и новую высоту относительно моря.

Может показаться, что “Рик” свободно пикирует.

Желудок подпрыгивает к горлу.

Ремни врезаются в тело и я отстранённо думаю, что впредь для типа “Бочка” ремни следует делать шире, потому что сейчас я на них фактически повисла. Может вообще крепление как на аттракционах попробовать? Скину разработчикам задачу…

До дыхания Бездны остаётся сотня метров, и я плавно поднимаю нос, дальше пойдём параллельно земле. Я чуть забираю левее, чтобы обойти Колодец. Вообще в нём нет ничего особенного, мелкие челноки шныряют по десятку раз на дню. Почему острова не залетают — загадка. Лично я подозреваю, что через Колодец проходит силовая ось, без которой острова давно бы просто разлетелись во все стороны. А поскольку воздушные суда никуда никакими магическими нитями не привязаны, для них проблем с прохождением Колодца нет.

Отказавшись от маршрутного сопровождения я рискую. В ночи придётся полагаться даже не на глаза, а исключительно на артефактный обвес. Зато диспетчеры нас “не видят” и “не слышат”, а значит и не сольют культистам.

Впрочем, на “Рике” я могу себе позволить лихачить и покруче.

Я выбираю рычаг скорости на максимум, потому засады впереди может и не быть, а вот прогноз погоды достоверный, и я хочу проскочить до шквальных ветров.

Час мы идём в кромешной темноте. Луна и звёзды затянуты далёкми тучами. В воздухе затишье, Рик лишь слегка подрагивает, пронзая носом воздушную толщу.

Я слежу за артефактами и одновременно по рулонам таблиц координат вычисляю, где именно нам следует подниматься. Фактически я составляю маршрутный лист.

Вроде бы всё идёт неплохо…

Оглянувшись, я обнаруживаю, что и Милан, и Рен ухитрились заснуть, и если князь задремал сидя, то Рен устроился полулёжа, почти что с комфортом. Даже завидно самую малость, потому что мне спать нельзя.

Я отворачиваюсь — разбужу перед взлётом. Я бы и перед взлётом не будила, но я планирую задрать нос до предела.

Мои размышления перебивает резкий сигнал тревоги.

Я подаюсь к артефактной панели.

— Что случилось? — Милан просыпается моментально.

— Проблема случилась, — я выкручиваю штурвал. — Нас…

Можно было предположить, что пикирующее на нас судно появилось случайно, и пикурует оно не на нас, а в Бездну, как мы я дядей Таром вчера на “Селёдке”, вот только моя попытка уйти в бок ничего не даёт. Неизвестное судно тоже забирает вбок.

— Джен?

— Нас хотят взять на абордаж, — пожимаю я плечами.

Бессонная ночь сказывается, и я широко зеваю.

— Джен?!

Щёлкает пряжка ремня.

— С ума сошёл?! Сиди пристёгнутым! Или за борт выкину.

Милан игнориует угрозу и перебирается во второе кресло справа от меня. Из-за него я не могу крутить штурвал, как мне вздумается, приходится помнить, что при особо резком наклоне пассажир рискует не только забодать стенку или потолок, но и проломить собственную голову. Приходится ждать, а за это время абордажники успевают сократить расстояние между нами.

— Я бы мог…

— Пристегнись, пока я не овдовела!

Милан подчиняется.

Резко выдохнув, разворачиваю “Рика”, чуть ли не на нос становлюсь. Контролирующий артефакт немедленно предупреждает о лопнувшем парусе.

Плохо…

Я выжимаю максимум по скорости. Тревога надрывается.

— Разве мы не идём на вражеское судно? — осторожно спрашивает Милан.

— Открой военный справочник и почитай, что такое таран, — фыркаю я.

Избежать удара наш преследователь не успевает — слишком разогнался, слишком удивлён моим манёвром. Всё слишком. За миг до столкновения я перестраиваю паруса в конфигурацию посадки, но при этом тяну штурвал на себя, на взлёт.

Самопилот орёт громче, но я не обращаю внимания.

Удар, треск.

Рик лишается вытянутого носа, в салон врывается холодный уличный воздух.

Треск. Днищем “Рика” я буквально сбриваю с вражеского судна мачты и парусную оснастку. Если мы с пробоиной можем продолжать полёт, то наши абордажники отправляются в свободное падение прямиком в Бездну.

Неплохой размен, я считаю.

— Джен…

— Какой у культистов флот? — перебиваю я. Хотя вопрос бессмысленный. Кто считает мелкие челноки для перелётов между соседними островами? Никто. А ведь ими можно устроить настоящий челночный град.

Артефакт показывает приближение ещё одного неизвестного судна.

Похоже, абордаж продолжается.

Глава 23

Меня передёргивает. Если запустить челноки додумалась я, то и другие смогут. Среди культистов ведь должны быть тактики, верно? Наверное, в нашу пользу играет тот факт, что до сих пор острова не знают ни одного воздушного сражения. Близнецы-Ветра не потерпят…

Так, а как культисты, противники Близнецов-Ветров, ухитряются летать? Командир парусника, насколько я понимаю, свою приверженность Сиян скрывал. А те, которые нападают сейчас? Ну, вряд ли боги следят за каждым судёнышком круглые сутки. Маловероятно, что они вообще следят…

Новый корабль не пытается атаковать, но упорно держится рядом.

Я пытаюсь потеряться в темноте, петляю и прыгаю по высотам, но сканирующие артефакты в обвесе преследователей не уступают артефактам в обвесе “Рика”. Я иду на предельной нашего красавца скорости, и оторваться не получается, причём на поворотах я проигрываю — преследователи плавно корректируют курс.

Уйти в Бездну и нацеплять на хвост ещё и рой демонов?

Скорее надо подниматься и запрашивать экстренную посадку.

Ветер свистит через пробоину. Я тяну штурвал на себя.

Может, тоже “побрить”? Я и без носа справлюсь. Повреждения “Рик” получит серьёзные, но не критичные, так что вариант мне нравится, за исключением одного нюанса — второй корабль хоть и преследует, но агрессии не проявляет.

Я сомневаюсь, какое решение будет правильным…

Сигнал артефакта связи предупреждает о запросе на контакт.

Почему бы и нет?

— “Рикардо”, приём. “Белый лебедь” на связи.

— “Рикардо” на связи, “Белый лебедь”.

— Нам нужен только князь Милан Авей. Сдайтесь, и никто больше не пострадает.

— И с чего бы мне вам верить?

Даже по прямой они нас неотвратимо нагоняют, хоть и медленно. Я прикидываю шансы успеть добраться до островов с одной стороны и шанс влететь в засаду с другой.

— Клянусь именем Сиян, госпожа Рат. Я понимаю, что у вас создалось о нас неприятное впечатление, однако я вас уверяю, что мы стремимся спасти жизни, а не отнять. К сожалению, некоторыми всё же приходится жертвовать. Во имя жизни и будущего цена воистину малая.

Голос у собеседника странный, убаюкивающий, словно он укутывает меня незримым тёплым одеялом.

— Кто дал вам право решать за других? — хмыкаю я. — Я, мои родители, мои соседи, подчинённые отца… Вы спросили их, хотят они вместе с вами в Бездну?

— Разве они могут решить, госпожа Рат?

— Голова есть, мозги варят. Не вижу, почему они вдруг не могут решить? — сама не знаю, зачем я поддерживают разговор.

— Их разум затуманен чушью, которую внушают жрецы. Согласитесь, госпожа Рат, чтобы принять решение, нужно располагать всей полной информацией.

— Вот уж чепуха! — смеюсь я. — Знать всё просто невозможно. Вот сейчас я решила, что лечу в определённом направлении, но я ведь не понятия не имею, что впереди. Да, я предполагаю, что иду через свободное пространство, но нельзя исключать, что впереди меня поджидает не видимая для артефактов преграда. Отсутствие полной информации никак мне не мешает. Я строронница личной свободы выбора. Хотите поклоняться Сиян? Вперёд! Но не мешайте тем, кто поклоняется другим богам.

— Какая занятная точка зрения, и какое феноменальное чутьё, — в беседу вклинивается новый голос. Женский.

— Сиян?!

— Приятно познакомиться, барышня Дженсен, — отвечает демоница.

Её приветствие тонет в вопле эхолокации.

Остальные артефакты ничего не видят, а “эха” орёт, что мы идём прямиком на твёрдую преграду.

Поднырнуть?

Под смех Сиян я до упора рывком забираю штурвал. “Рикардо” содрогается всем корпусом, скрипит. В сфере ещё один парус наливается краснотой — лопнул.

— К демонам!

— Да, барышня? — Сиян явно чувствует себя победительницей.

Зря она.

Мне удаётся избежать непонятной преграды. Вроде бы не корабль, что-то другое. Или демонический корабль.

Жёсткий удар сверху.

Милан почему-то вскидывается и с тревогой оборачивается. Ещё удар, но уже не глухой, а сопровождаемый треском. Я тоже оглядываюсь, хотя должна следить за артефактами.

В потолке появляется пролом, и сквозь него проходит изящная девичья кисть, только вместо ногтей, изогнутые когти.

Надо полагать, Сиян пожаловала собственной персоной.

Ни Милан, ни Рен ничего не успевают сделать. Нежные ручки с когтями работают так, что иная бензопила позавидует. Щепки летят во все стороны, дыра расширяется в считанные секунды, и Сиян мягко спрыгивает на пол.

— Совсем одичала? — сочувственно спрашиваю я. — Цивилизованные разумные пользуются люками.

По виду и не скажешь, что перед тобой не человек, а очень опасное создание. Девушка выглядит трогательно-хрупкой. Тонкокостная, на голову ниже меня, она воспринимается как подросток, а не как молодая женщина, хотя за плечами у неё века. И крылья, которые Сиян пытается расправить в тесноте салона.

— Кто придумал строить так узко? — возмущается она и, дёрнув плечиком, сворачивает кожаные лоскуты… Или даже частично втягивает, потому что два крыла утрамбовываются на манер рюкзачка. Когти Сиян втягивает, но не до конца.

Чёрные волосы ниспадают до плеч и резко контрастируют с миловидными чертами лица.

— Тебе придётся оплатить ремонт.

Сиян усмехается, взмахивает обеими руками.

Я ощущаю порыв незримой магии и…

Зашибись — половина артефактов перестаёт работать. Гаснет сфера пути, приходит в негодность самопилот. И это только то, что замечаю в полглаза, потому что смотрю я на Сиян. Я не представляю, как ей противостоять.

Самое время вспомнить, что я девушка и уступить разруливание проблемы Милану, но он не выглядит решительно настроенным на победу.

— Я тебе подарю, на чём летать, — улыбается она, демонстрируя голливудскую улыбку матёрой акулы.

Обещание звучит угрожаюше.

Но даже сейчас сдаваться я не намерена. Я думаю о “Рике”, о его возможностях, и в голове вырисовывается что-то похожее на план. Правда, мой план сработает против человека. Но против древней демоницы?

— Как мило, — поддерживаю я разговор, а сама, не глядя, тянусь к клавише включения лампочки, означающей, что нужно пристегнуться.

В “Бочке” такая лампочка по убеждению многих лишняя, но требования к обвесу воздушных судов, у Альянса одинаковые для всех. Точнее, специфика есть, но она работает в сторону ужесточения требования, а не послабления.

Лампочка пригодилась. Не зря я её протолкнула, копируя земные решения.

Милан прикрывает глаза в знак, что понял, а Рен плюхается обратно на сиденье.

Сиян оглядывается, но подвоха не замечает и снова переводит взгляд на нас. Рен, воспользовавшись шансом, пристёгивается. По-хорошему надо бы и Милана пристегнуть, но тогда Сиян заметит возню и, вероятно, сделает правильные выводы. Милан предупреждение видел. Надеюсь, позаботится о себе.

Мне бы свою голову не проломить.

— Что же…, — улыбается Сиян. — Дженсен, сажай корабль, и я обещаю, что никто не пострадает больше, чем это действительно необходимо.

Ого, да мне везёт! Но я стараюсь не подавать вида и выдаю очередную порцию возмущения:

— Как я, по-твоему, должна вести вслепую?!

Я сажусь и щёлкаю пряжкой.

До Сиян слишком быстро доходит, что что-то не так. Она бросается к нам. Я рывком поворачиваю штурвал. Тип “Бочка” получил название за то, что в отличии от челноков и парусников, не имеет ограничений по углу наклона.

Миг, и я на ремнях вишу вниз головой.

Грохот обнадёживает и пугает одновременно.

Я доворачиваю штурвал, и “Рик” завершает полный оборот вокруг своей оси.

Милан с тихой руганью поднимается, хватаясь за моё кресло.

— Верни кверх ногами, — просит он.

Я выполняю.

Снова грохот.

Милан умудряется избегать падений. Он цепляется за кресла, повисает на руках и вполне уверенно спрыгивает на потолок, временно ставший полом. А вот Сиян получила сполна, и Милан, воспользовавшись тем, что древняя демоница банально оглушена, выкидывает её в ею же созданный пролом.

Сиян тоже легко не сдаётся. В попытке удержаться, она распахивает крылья и банально застревает в проломе, а ещё и когти выпускает и вбивает их в деревянный настил. Милан пытается ударить по когтям ногой, но Сиян показывает недюжинную силу.

— Вы женаты? Почему я чувствую божественный след? — буднично интересуется она, словно не болтает сейчас ногами в пустоте без опоры.

Рен, освободившись от ремней, бросается Милану на помощь. Я бы тоже рада, но я не оставлю штурвал. Да и не спрыгну я из положения вниз головой.

Сиян со смехом выпускает длинный гибкий хвост и, обвив Рена за ногу, дёргает. Рен заваливается навзничь.

Глава 24

Милану удаётся сбить её руки, Сиян повисает на растопыренных крыльях.

— Зачем так грубо? — смеётся она. — Если ты мне настолько не рад, просто скажи, и я уйду.

— Неужели? — в руках у Милана появляется невесть откуда взявшийся клинок.

Узкое лезвие опускается демонице на кончик хвоста и… кожа пружинит, клинок бесславно отскакивает, а Сиян заливается хохотом. Артефактное оружие против древней демоницы оказывается, увы, бесполезным.

— Раз ты настаиваешь… Поздравляю с браком. Джен, ты непременно станешь моей гостьей, обещаю.

Она словно… передумала?

Сиян резко складывает крылья и выпадает из пролома вниз. Рен пытается уцепиться хоть за что-то, но его утягивает в пролом. Милан пытается теперь уже наоборот задержать Сиян и пришпилить её крыло к полу, но нет. Отбросив бесполезную шпагу, Милан падает на колени, удерживает Рена, тянет на себя.

Я поворачиваю штурвал и кладу “Рика” на бок, Сиян повисает снаружи. Внутри только её хвост остаётся. Рен поднимает голову:

— Не отпускай…

Сиян хочет и с треском выламывает ещё три доски, пролом превращается в хорошую такую дыру, и через неё забирается некрупный демон, причём нацеливается явно на меня.

Милан тянется за шпагой и швыряет её на манер копья. С мелким демоном удар срабатывает, тварь, не успев взвизгнуть, падает. Вместо демона кричит Рен. Сиян, воспользовавшись моментом, всё-таки выдёргивает его к себе.

— Насколько тебе дорог твой друг, Милан? — с улыбкой спрашивает она, вернувшись в пролом.

— Господин! — слишком быстро затихает крик Рена.

При падении с высоты ему… не выжить. Даже если ему посчастливится упасть в большую воду. А даже если выживет, я не представляю, как его искать. Самопилот Сиян уничтожила, координат не снять, а “Рик” ведь не стоит на месте, он летит невесть куда, мы полностью дезориентированы.

— Рен!

— Дженсен, дорогая, ты посадишь корабль сама или мне продолжать помогать?

Мне следовало идти на высоте, петляя между островами, чтобы не нарушать запрет. Мы бы потеряли во времени и удобстве, но зато выиграли бы в безопасности. Теперь-то что…

— Держись, — рявкаю я Милану и ставлю “Рика” на пробитый нос, выворачиваю штурвал, кручу, будто ручку от древней мясорубки.

Паруса…

Я не знаю, как они все ещё не полопались, но “Рик” раскручивается бешеной юлой, и Сиян, не удержавшись, наконец, улетает спиной вперёд. Крик быстро стихает.

Я возвращаю “Рика” в нормальное положение.

— Милан, что делать?! Уходим или ныряем?

Я бы предпочла драпать со всех оставшихся парусов, но я командовать должен тот, кто хоть немного смыслит в военной тактике и стратегии. Я не забыла, что где-то рядом могут ошиваться и культисты, и демоны, а мы потрёпаны.

Да, “Рик” рассчитан на подобные приключения, но мы опасно вычерпали его запас прочности. Ещё столкновение или два, и “Рик” развалится.

Милан выглядывает в пролом:

— Демоны, уходим.

Когда мы успели потерять высоту?! Я теперь вообще не представляю, где мы находимся.

Рычаг скорости и так в самом дальнем положении.

— Иди сюда, — зову я и отстёгиваюсь.

— Джен?

— Держи. Следи, чтобы оставлся как есть, не крутился, — я уступаю штурвал, а сама подскиваю к люку и, дёрнув за петлю, освобождаю верёвочную лестницу.

— Джен?

— Сейчас.

Без сферы, показывающей проекцию “Рика”, я не могу увидеть, насколько плачевно его состояние. Да, кое-что понятно по панели, но там всё отражается неточно. В смысле, сейчас неточно, после того, как Сиян постаралась угробить всю систему управления.

Я вылезаю по пояс и дёргаю рычаг освещения. “Рик” в ночи превращается в световой маяк. На глазах выступают слёзы. Я смаргиваю пелену, осматриваюсь. Плохо, что мне видно лишь основные паруса, но не боковую оснастку. Хорошо, что паруса в куда лучшем состоянии, чем я ожидала, крутёж юлой выдержали безупречно.

Вырубив освещение, я спускаюсь вниз, убираю лестницу, захлопываю люк.

— Что там?

— Нормально.

Я вручную корректирую конфигурацию парусов. С самопилотом мне было достаточно выбрать желаемый шаблон, а теперь приходится регулировать каждый парус, приём показатели выставлять по памяти. Схемы я заучила, проблем нет.

— Хорошо.

Милан садится в соседнее кресло, щёлкает пряжкой ремня.

— Мне жаль, — моей вины в том, что Сиян смогла выбросить Рена за борт вроде бы нет, но именно я привела “Рика” в засаду.

Меня только сейчас начинает по-настоящему догонять осознание, что Рен… больше не с нами. Незаметный, этакий классический помощник-тень, беспрекословно выполнявший указания Милана. Мне почти нечего о нём сказать, кроме того, что Милан на него полагался.

Для меня Рен незнакомец, посторонний мужчина, мелькнувший в моей жизни, как случайный прохожий, но мне действительно жаль.

— Он мог выжить, — морщится Милан, только вот в голосе не слышно уверенности.

— Мы должны вернуться? — уточняю я.

Окончательное решение принимать мне, как командиру…

Удачный нырок “Рик” потянет, но любая даже самая мелкая проблема грозит обернуться катастрофой. Учитывая, что без проблем мы не нырнём, я не готова рисковать Миланом.

— А ты можешь?

— Я не представляю, где именно мы его потеряли, но могу вычислить приблизительный район для поиска, — и тихо добавляю. — Очень приблизительно.

Мало того, что точка выброса неизвестна, так ещё и траектория падения под вопросом.

— Я почти уверен, что Рена перехватили демоны. Высота была достаточная, чтобы они нагнали его до земли, так что он не разбился. Я думаю…

— Но ведь человек не может выжить в Бездне…

— Часов шесть можно дышать без последствий для здоровья. За это время его передадут культистам.

Логично.

То, что у Рена есть шанс, меня бесконечно радует, но то, что он неизбежно окажется в руках Сиян… Боюсь, что это может оказаться участью похуже смерти. Помочь лично я сейчас не могу, но я могу задрать нос вверх и начать набор высоты.

Настроение поганее некуда.

Я стараюсь отбросить эмоции и сосредоточиться на управлении судном, но во рту всё равно разливается привкус горечи. Я поочерёдно проверяю артефакты. Панель управления, отвечающая за оснастку, повреждена частично. Погибли все навороты, но возможность перестраивать конфигурацию парусов сохранилась. Рычаг скорости работает. Сферы пути больше нет, но я без неё у меня уже второй полёт, так что ничего нового.

На учёбе я сажала “бочку” в ещё более плачевном состоянии, но та “бочка” была ненастоящей, а всего лишь качественным тренажёром, идею которого я опять же позаимствовала и протащила через Альянс.

Справа наверху из ячейки достань красную папку и третью страницу зачитай вслух, — прошу я Милана. — Вдруг у тебя талант помощника командира?

— Угу, талант, — Милан послушно тянется за папкой.

Текст третьей страницы, как и остальных, я давно зазубрила наизусть и время от времени освежаю в памяти, но прочтитать и убедиться, что я помню верно, лишним не будет.

Пункт за пунктом Милан озвучивает, что и в какой последовательности следует проверять, добирается до эхолокации.

— О, работает! — за неё я особенно переживала.

— А остальное, что я перечислял? — с опаской уточняет Милан.

— Не работает, — спокойно объясняю я.

Эхолокация нужна, чтобы не протаранить острова снизу. Я же на знаю, на какой мы высоте и куда летим. Всё бы ничего, но в темноте глаза бесполезны. То есть есть вариант снова взять курс параллельно земле… Тогда с островом мы не столкнёмся. Просто усвистим в неизвестность и не факт, что потом сможем вернуться, так что надо выбираться.

Артефакт связи тоже, наверное, не проверить. Да и незачем пока. Выйти на связь — всё равно что приглашающе помахать культистам лапкой.

— Метиолокатор, — зачитывает Милан очередной пункт и с тревогой переспрашивает. — Работает?

— Навернулся.

Если сейчас ещё ветра начнутся… Меня пугает не столько возможное сильное воздушное течение, сколько резкие порывы ветра, способные опрокинуть “Рика”.

Ладно, порывы мы переживём и даже сядем. Главное в процессе не развалиться на совсем уж нелетающие части. Парашют из парусов собрать явно не получится.

Небо светлеет, восток окрашивается румянцем. Появляется возможности различать контуры. По моим прикидкам мы очень скоро поднимимся к земле.

— Неопознанное повреждённое судно типа “бочка”, ответьте Второму клубу Парлака. Приём.

— Второй клуб, “Рикардо” на связи. Мы терпим крушение.

Раз уж нас увидели, глупо отмалчиваться.

— “Рикардо”, какая помощь вам требуется?

— Где мы относительно ближайшего острова? — уточняю я

Диспетчер выдаёт координаты и вдруг спохватывается:

— “Рикардо”, вы не сможете там сесть! Взлётно-посадочный канал один, и рассчитан только на челноки.

— Тьфу!

Но если я не ошибаюсь, Парлак дрейфует в часе полёта от столичного острова.

Глава 25

Милан Авей

Бессилие убивает сильнее, чем боль потери. Рен со мной долго. Он сопровождал меня, когда я был ещё мальчишкой. Можно сказать, что мы вместе взрослели, и Рен давно стал для меня не просто помощником, слугой, а другом, хотя он и называл меня господином.

В гибель Рена я не верю.

Рядом была Сиян, рядом кружили демоны, а высота достаточная, чтобы успеть поймать, так что Рен не мог разбиться, ему бы просто не позволили. Но радоваться особо нечему — я не представляю, что захочет сделать Сиян. Воображение рисует картины одну страшнее другой. Возможно, Сиян предложит обменять Рена на меня, но вряд ли, потому что хозяева не рискуют ради слуг. Я бы…да, я бы рискнул. Только не имею права. Я не имею права ради Рена ставить на кон существование осколков нашего мира.

Я закрываю глаза и тут же открываю — Джен больше ничего не спрашивала, но, возможно, ей ещё нужна помощь?

Супруга ворчит себе под нос, руки расслабленно лежат на штурвале. В кресле командира она — я в очередной раз убеждаюсь — на своём месте. Поразительное спокойствие при том, что парусник раздолбан в хлам, и вообще не понимаю, как она им продолжает управлять.

— Джен, — окликаю я.

— М-м-м? — супруга бросает на меня косой взгляд, но от расцветающего за стеклом утра не отвлекается. — Что?

— Нет, ничего.

Зря я её позвал.

— Насколько я понимаю, ей нет смысла убивать твоего друга. В Бездне можно выдержать несколько часов, и потом всё… Я вижу два варианта. Либо и у Сиян есть либо свой остров, либо летающий корабль… Либо она передаст Рена культистам. В любом случае у тебя ещё есть шанс его найти.

Если бы всё было так просто… Но мои возражения прозвучат настоящим нытьём, поэтому я ничего не говорю, киваю.

Вообще в словах Джен есть смысл…

— Ты думаешь, у них есть своя отдельная база? — я поворачиваюсь к Джен.

Не знаю, какого ответа я жду.

Джен пожимает плечами:

— А почему нет? Сам посуди. Командир парусника был культистом, что не мешало ему водить кораблики, благословлённые Близнецами-Ветрами. Думаю, при желании, он мог бы угнать парусник. Остров украсть сложнее. У жрецов спрашивай, почему острова хоть и смещаются, но никогда не сталкиваются и не теряются из общей кучи. Не знаю, что их держит.

И почему они дрейфуют приблизительно в одной плоскости, не “прыгая” по высоте?

— Хорошо, я вызову жрецов.

— В теории у Сиян может быть своё решение. Если Близнецы-Ветра научили куски суши летать, то почему она не может устроить что-то подобное?

— Она ещё не богиня, демоница.

— Так её достаточно поднять одну платформу, а не целый остров. И не обязательно поднимать лично. У неё вон, летающие демоны есть. Звучит по-дурацки, но, меняясь, они могут удерживать платформу в воздухе сколько угодно долго. Причём они будут в родной среде, а платформу на шестах поднимут над дыханием Бездны. Опять же, ты уверен, что поблизости не уцелели горы? Представь вершину, пронзающую облака. Острова дрейфуют значительно ниже. То есть в теории полёт вообще не особенно нужен.

Что за…?!

Слово “горы” настолько редкое, что я с трудом ловлю его значение. Да, в книгах оно мне попадалось, и на картинах я горы тоже видел… Но разве они могут быть настолько высокими? Гора — это же большой холм? Как он поднимется над дыханием Бездны? То, что описала Джен, звучит безумно, но вдруг правда где-то есть горы?

Я пытаюсь представить как это, холм высотой до облаков. На картинах ничего подобного не было.

— Ты видела горы с высоты полёта? — осторожно уточняю я.

— Да, — уверенный ответ.

— Где?

Джен словно спохватывается, смотрит на меня чуть ли не с испугом:

— Таких больших не видела. Я ныряла несколько раз, и видела неровный рельеф, холмы, возвышенности. Больших гор не было, но мне попадалось описание в какой-то книге… Ты сможешь найти старые карты, Милан? Я имею в виду карту континента до поднятия островов?

— Смогу.

Копии таких карт весьма популярны у авантюристов, пытающихся выбирать наиболее перспективные территории. Есть даже современные подобия карт. И я уверен, что на них гор нет. Получается, надо поднимать карты более отдалённых районов?

Я стараюсь ничем не выдать своих подозрений. Даже не подозрений, а железной уверенности, что Дженсен мне лжёт. То, что она про горы рассказала, не фантазия, не спорное описание из старой книги. Дженсен точно знает, о чём говорит.

Но откуда?

— Мне нужна “Бочка”, — меняет Джен тему. — Что? “Рик” восстанавливать долго и, возможно, неоправданно дорого. Проще будет переделать в челнок…

— Зачем тебе именно “Бочка”? — с подозрением уточняю я.

— Базу искать.

— Это опасно.

Как представлю, что ещё и Джен окажется в руках Сиян, дурно становится. К демонам! Пусть я испорчу отношения, но я посажу её дома под замок, а на окна поставлю решётки, и пока Джен будет таранить стену, чтобы выбраться, я решу проблему с культистами.

Я выдыхаю.

Разумнее оставить Джен рядом с собой. Пусть “помогает”. Я выслушаю всё, что она посоветует, зато жена будет добровольно присмотрена. Главное, не упустить момент, когда она в очередной раз решит удрать.

— Я буду осторожна. Кстати, а тебе не показалось, что Сиян слабая? Я не знаю, чего следовало ожидать, но, слыша, что она древняя демоница, я ожидала большего.

— Хм… Сложно сказать. Достоверных сведений нет, но из обрывков складывается впечатление, что она сражалась с богом войны и его женой.

— Бога войны и его жену разве не массой смели?

— Предположительно, она там была, и могла быть серьёзно ранена. Но ты права. Она не показывала всего, на что способна.

Это странно. И тревожно.

Пол уходит из-под ног, “Рик” куда-то проваливается. У меня от неожиданности желудок к горлу подпрыгивает, и ощущение возникает, что мы падаем.

Джен, ругнувшись, тянет штурвал на себя и второй рукой перестраивает паруса. Что-то у неё, похоже, не получается, потому что одну клавишу она вдавливает трижды и, ничего не добившись, снова перестраивает паруса.

Набор высоты продолжается, ветер свистит, продувая салон насквозь.

— Милан, у тебя дом или поместье?

Я не понимаю, как прыгают её мысли.

— Есть и дом, и поместье под столицей, есть остров.

— Хорошо… А поместье с какой стороны острова?

— Джен, ничего не получится. Ты видела “Синюю розу”. В поместье взлётно-посадочный канал узкий и короткий. Ты не сможешь там сесть.

— Я? Не смогу? Пфф! Милан, естественно, я посмотрю своими глазами. Координаты знаешь?

Спорить бесполезно.

Да и… нужно ли? В том, что касается полётов, я доверяю Джен.

Впереди показывается столичный остров.

“Рик” в очередной раз проваливается. Меня оглушает вой замигавшего красным аретфакта. Джен с ругань перещёлкивает паруса. Я чувствую удар в бок. Порыв ветра протаскивает нас в сторону не знаю сколько, но мы остаёмся в воздухе — Джен даже с уполовиненной оснасткой умудрилась парировать.

— Мейдей! — рявкает она на артефакт связи. — Мы не дотянем.

— Ближайший канал от вас на три часа.

Диспетчер предлагает уйти от столичного острова и сесть на соседнем? По-моему, он усложняет… Джен спокойно закладывает дугу налево, к столичному острову, причём заходит в пространство над островом.

— Мы не дотянем, — объясняет она то ли диспетчеру, то ли мне.

Порыв ветра нас едва не опрокидывает.

— “Рикардо”, вы нарушаете! Немедленно вернитесь в воздушный коридор.

Джен на оклик и посыпавшиеся угрозы никак не реагирует. Она поностью сосредточена на том, что видит впереди. По-моему, диспетчера она уже попросту не слышит.

Ещё одна встряска, и сверху свешивается лоскут основного паруса. Корупус лихорадочно дрожит, а треск не оставляет сомнений — “Рикардо” разваливается. Порывы штормового ветра его доконали, и мы ни до какого канала не дотянем.

Джен по-прежнему спокойна. Выглядит так, будто она на воздушной прогулке, а не терпит крушение.

— Захожу на посадку, — сообщает она.

— Куда?!

Я тоже не понимаю, куда. Впереди абсолютно ничего нет, ни намёка на воду. Допустим, она хочет сесть в озеро. В столице сохранилось три из пяти. Но озёр прямо по курсу нет. Джен же продолжает парировать порывы ветра, не заботясь о курсе. Как шла вперёд, так и идёт.

Ветер усиливается. Лоскут паруса отрывает и уносит, обзор вновь полный.

Джен перестраивает паруса в очередной раз и мягко накреняет нос. “Рик” начинает очень пологое снижение.

Ни канала, ни просто воды впереди по-прежнему нет.

Что она творит?! Мы же сейчас врежемся в поверхность.

Зелень травы сменяется дорогой поперёк курса, и Джен заворачивает. “Рик” теряет высоту. Я могу ошибаться, но до земли остаётся расстояние в кулак. Джен чуть приподнимает нос. Кажется, что мы идём параллельно поверхности, но нет.

И без того повреждённый нос сокрушается, “Рик” ложится на дорогу пузом. Скорость падает.

— Ну вот, а ты боялся. Альянс, “Рикардо” совершил благополучную посадку. Прошу помощи.

Последние слова Джен тонут в грохоте. Корпус судна трещит и раскалывается надвое, как скорлупа ореха.

Приплыли.

Глава 26

Соорудив из паруса и обломков мачты подобие шалаша, Джен устраивается в тени на подстилке из ещё одного паруса и, вручив мне выломанный из панели артефакт связи предоставляет разбираться дальше самому.

Соломинка в зубах и довольный прищур подходят человеку на пикнике, но никак не человеку, только что пережившему крушение. Наверное, я начинаю привыкать к её стилю.

— У нас где-то там должна быть коробка с завтраком, — оповещает Джен, лишь подтверждая моё сравнение с пикником. Иногда мне кажется, что Джен умеет подслушивать мысли.

Найти коробку под нагромождениями досок та ещё задача, но всё оказывается не так уж и плохо, сумки не пострадали, и коробку я тоже вытаскиваю. Почему она такая тяжёлая? Словно завтрак в ней на пассажиров большого парусника, а не на командира “Бочки” и пару помощников. Это ведь не наша коробка, продукты уже были в “Рикардо”.

Довольно потерев руки, Джен вытаскивает… два бурдюка, каждый размером с голову, кастрюлю с очень странными толстыми стенками и что-то совсем непонятное.

— Зачем здесь крупа? — уточняю я с нехорошим подозрением.

Джен не подводит:

— Ты будешь её варить, пока я делаю чай и бутерброды.

— Делаешь? — скептично переспрашиваю я.

В отдельном мешочке сухари, в отдельном — полоски вяленого мяса.

— Собираю из составных ингридиентов, — объясняет Джен. — Так что да, делаю.

— Кастрюля на магии?! — поражаюсь я. — Это ты додумалась?!

Это же…

Это всё равно что родовыми бриллиантами мостовую покрывать!

Но Джен моего мнения не разделяет:

— Для таких ситуаций как наша, идеально. Кстати, ты знаешь, что во время дальних перелётов на некоторых парусниках пассажирам подают чай, а с недавнего времени стали подавать и второе блюдо?

— Слышал.

На пассажирских парусниках я не летаю, так что никогда не интересовался. Хотя стоило задуматься хотя бы потому что на “Синей розе” чай не попить. Только принести с собой или запрашивать посадку в порту.

— Откуда, по-твоему, проводники берут кипяток? Магия, самая настоящая магия! Подобные штуки, — она щёлкает ногтем по толстой стенке кастрюли, — уже как год продвигает контора “Удобное небо”.

— Дай угадаю, тоже входит в структуры Альянса?

— Разумеется.

С Альянстом, кстати, тоже что-то не то. Возник из ниоткуда. Причины его расцвета я понимаю. Пользу, которую Альянс принёс, невозможно отрицать. Полёты действительно стали безопасными и даже крушения порой обходятся без жертв, вот как сейчас у нас. Без артефактного обвеса Джен бы “Рика” не посадила.

Но прояснить надо. Уж не от Альянса ли Джен узнала про горы? Очень похоже. Тогда возникает закономерный вопрос — что именно мутит Альянс, какую цель преследует?

До поры до времени подозрения я оставлю при себе. Сейчас важнее попытаться найти Рена, но расследование я обязательно начну и до истины доберусь.

— Джен, а ты не могла бы мне помочь? — каша булькает в саморазогревающейся кастрюле и всё больше напоминает невнятную жижу, чем съедобное блюдо.

— Нет, — отрезает супруга. — Кашу всегда варил дядя Тар. Он пытался меня научить. Забавный! Говорил, что мужчина должен уметь готовить на случай, если жена попадётся безрукая. Он же не знал, что я и есть такая жена.

Что-то мне подсказывает, что при желании Джен справится и с кастрюлей, и с плитой. Но желания у драгоценной супружницы нет, зато есть я, поэтому завтракать будем бурой жижей.

Джен высыпает в кашу сухофрукты, щедро выливает варенье и первой снимает пробу:

— Съедобно. Милан, ты прекрасный повар!

— Издеваешься.

В ответ Джен лишь безмятежно улыбается.

После завтрака, отставив грязную посуду, Джен ложится на парус, уголком накрывается, а меня просит разбудить, когда за нами приедут.

Железные нервы.

Только вот, увы, отдохнуть после бессонной ночи я ей не дам.

— Знаешь, что меня беспокоит? — меняю я тему.

— М-м? — Джен корчит смешную рожицу, открывает правый глаз, а левый оставляет закрытым.

— Я вызвал помощь, причём связался не только с диспетчером от Альянса, но и через него говорил со своим родным дядей. За нами придут, однако я не могу быть уверен, что координаты не перехватили культисты, как это было сейчас и раньше в порту.

— Поблизости чужих кораблей не было. Даже если культисты рванули к нам, у нас есть время подготовить радушную встречу, — Джен с ленцой тянется, напоминая большую кошку.

Сказать, что Джен слишком легкомысленна язык не поворачивается. Я достаточно её узнал, чтобы понять, что легкомысленность её наигранная.

Поразительно, как я мог принять её за мальчика… Фигура вполне оформившаяся. Но сейчас не до изгибов.

Джен поднимается и в задумчивости останавливается перед обломками “Рика”. Не знаю, что она хочет. По-хорошему нам как можно скорее следует уйти с открытого места, однако высоких деревьев поблизости нет, а кусты жиденькие, нас с Джен сверху будет видно.

Пока я прикидываю план действий, Джен ныряет в груду обломков. Что именно она ищет, она не объясняет, но вскоре выбирается с какими-то досками и зачем-то прибивает к ним обломок мачты от шалаша, натягивает парус.

Сначала в кошевара превратила, потом в плотника. Прибивать парусину к доскам мне ещё не доводилась.

— Что ты делаешь? — не выдерживаю я.

— У тебя с равновесием как? Встань на доску и держись за мачту.

— Что?

— Благословение Близнецов-Ветров кое-где ещё держится. Как командир рейса, сообщаю, что стоянка окончена, отправляемся дальше.

Она собирается поднять в воздух обломки?!

Пока я медлю, Джен вспрыгивает на доску и с недоумением оборачивается. В глазах явно читается непонимание, чего я тяну. И я почти неосознанно делаю шаг вперёд, почему-то я не готов в её глазах показаться трусом, хотя глупо думать о подобном.

Места на доске мало, и я оказываюсь вплотную к Джен. От её волос приятно пахнет мятой, но это не парфюмом, а что-то совсем лёгким, едва уловимым.

Доска издаёт надсадный скрип.

Всё же Джен недооценивает благословение. Оно даётся паруснику, а не отдельным деревяшкам. То, что благословение не выветривается сразу, не значит, что доска поднимется в воздух!

Однако Джен не сдаётся. За верёвку чуть меняет наклон парусника и доска… соскальзывает по траве вперёд, не проходит и половины шага. Кажется, что она вот-вот зароется острым концом в землю и застярнет, но Джен снова меняет наклон паруса, и доска выравнивается, набирает скорость. Джен, как оказалось, не пыталась взлететь, доска скользит по траве, и с каждой секундой скорость возрастает. Я крепче сжимаю мачту и подхватываю Джен под локоть, чтобы не упала. Она, по-моему, настолько поглощена управлением парусом, что даже не замечает.

И рулит она с помощью паруса… к крутому склону холма, в то время как дорога идёт по пологому.

— Джен?

— Держись!

Мы срываемся во что-то очень похожее на управляемое падение. У меня перехватывает дыхание. Зелень сливается в сплошную полосу, ветер бьёт в лицо. С разгону мы заходим на склон холма впереди, вылетаем на дорогу и чуть замедляемся.

Впереди появляются первые городские строения.

— Сворачивай налево, — предлагаю я.

Джен, не переспрашивая, послушно меняет направление.

Я ожидаю вопросов, но Джен их не задаёт. Точнее, задаёт, но совершенно другой:

— Дальше по дороге?

— Да.

Столицу окружает так называемый пояс — поместья, содержать которые могут себе позволить только очень состоятельные рода. Размер налога, который мы платим ежегодно, страшно вспоминать.

В скорости доска не только не уступает самым быстроногим коням, она их превосходим.

Навстречу появляется экипаж в сопровождении всадников. Я узнаю герб Авей.

Всадники нас явно заметили, и экипаж останавливается. Наружу, судя по очертаниям силуэта, выбирается мой дядя. Джен забирает на обочину, а потом вдруг резко задирает доску, и мы таки поднимаемся в воздух, перелетаем экипаж.

— Ю-ху! — Джен ещё и вопит от восторга

— Это свои, — пытаюсь я её остановить.

— Поздно!

Я только вздыхаю.

У меня закрадывается очень нехорошее подозрение, и оно оправдывается. Ворота Джен не останавливают, она не ждёт, когда нам откроют створки. Она выдаёт очередной воздушный пируэт, и мы тормозим даже не на подъездной дорожке, а, практически, под нижней ступенькой. Лихо тормозим, с разлётом щебня и треском переламывающейся мачты. Я пытаюсь удержать обломок, чтобы он не ударил Джен, и естественно меня накрывает парусом. Джен же успевает выскользнуть из-под тяжёлой ткани.

— Юная госпожа? — слышу я голос дворецкого.

Даже по голосу понятно, что он растерян. А ведь всегда гордился своей выдержкой потомственного дворецкого.

Да уж, впечатление Джен произвела неизгладимое.

Я не без труда выпутываюсь из-под паруса.

— Рейс завершён, — объявляет Джен, глядя на меня смеющимися глазами.

— Мой господин?

— Лидар, собери слуг, — распоряжаюсь я. — Также передай дяде, что я встречусь с ним в Бежевой гостиной. Открой гостевую комнату на время, пока горничные готовят покои княгини. Вызови портниху, а лучше… Джен, проще всего, как мне кажется, посетить магазин готовых платьев.

— Достаточно каталога и мерок, а портниха потом всё равно готовые будет на меня подгонять, — пожимает она плечами. — Надо бы кого-то отправить за багажом.

— Отправлю, — обещаю я.

Как дядя вернётся, так и отправлю.

— Мне нужен экипаж и доступ к банковскому счёту.

Эм…

Я не против, но как-то лихо.

— Джен?

— Два дня назад в столице продавался близнец “Рика”. Я так понимаю, его купил не очень умный аристократ, осознал, что тип “Бочка” ему даром не нужен и, вместо того, чтобы перегнать судно туда, где крутятся авантюристы, он пытается продать “Бочку” в столице. Есть шанс, что судно ещё никто не увёл.

— Джен…

Она ведь не просто выкупит судно, она сразу стартанёт на поиски базы?

Я понял — не надо запирать, надо пристегнуть цепочкой к себе и не отставать.

Глава 27

Дженсен Авей

По-моему, я всё логично изложила, и любой человек, хоть немного умнее табуретки, поймёт, что нужно бежать и покупать, а Милан смотрит на меня глазами обиженного котика и не торопится.

— Милан, — в тон отвечаю я.

— Обязательно бежать самой? Ты ведь хочешь конкретный парусник. Достаточно поручить помощникам, нет?

Я закатываю глаза:

— Разумеется, нет! То есть тогда нужно дополнительно приглашать эксперта из Альянса. Документы это хорошо, но судно было в частном владении, а не принадлежала флоту одного из воздухоплавательных клубов. В каком оно состоянии, неизвестно. Нужно проверять и корпус, и оснастку, и артефактный обвес. В идеале вообще нужен пробный вылет. Знаешь, почему “Рик” уцелел ночью? Потому что всё было в идеальном состоянии. И-де-аль-ном.

— Дорогая, у меня для тебя плохая новость.

— М?

Своё судно — удовольствие не из дешёвых. Я не про челноки. Они где-то на уровне велосипеда идут, если искать параллели с Землёй. “Бочка” же… пусть не спорткар, но где-то рядом.

Милан взял “Рика” в аренду, а я угробила, и теперь князю придётся выплатить не только стоимость парусника, но и компенсацию. Требовать ещё одно судно с моей стороны… Неправильно? Но я ведь не для себя.

Взять новую “Бочку” у Альянса? Я могу воспользоваться служебным положением, но я упрусь в прежнюю проблему — для управлением “Бочкой” нужны документы, которых у меня нет. Лететь без документов и тем самым подавать дурной пример? Оформить дарение, чтобы перевести вылеты в категорию частных? В любом случае с Альянсом будет бюрократическая волокита. Купить напряму проще и быстрее.

— Джен, повернись вполоборота налево. Что видишь?

— М-м-м?

— Солнце взошло пару часов назад. Через сколько можно будет зарегистрировать сделку купли-продажи?

— Р-р-р-р.

— Пожалуйста, потерпи?

Когда так просят, разве можно отказаться? Тем более про часы работы официальных учреждений я действительно забыла.

— Только ради тебя, Милан, — хмыкаю я.

И Милан, подхватив меня под руку, увлекает в дом. Вроде бы надо оглядеться — всё же новое место, но адреналин, кипевший в крови, уходит, зато приходит усталость, и я останавливаюсь у окна. Хочется прислониться лбом к прохладному стеклу, но я этого не делаю, чтобы не оставить на прозрачной поверхности некрасивых пятен. Я ведь ни вечером, после ужина, ни утром не умывалась.

Князь отвлекается на дворецкого, что-то говорит. Потом я слышу голоса в холле. Наверное, дядя вернулся?

— Джен, может чаю? — раздаётся над самым ухом.

Когда он успел вернуться? Я не заметила…

Ладони ощущают тепло. Я пытаюсь ухватить предложенную чашку, но пальцы соскальзывают. Милан спокойно удерживает блюдце и, подхватив меня под локоть, провожает к дивану, сам садится рядом со мной, приобнимает за плечи. Жест совершенно ненавязчивый, в нём ни капли романтики, только забота, и я, увереннее взявшись за дужку, делаю глоток.

Чай приятный, с непривычным травянистым привкусом. Я улавливаю что-то похожее на мяту, но не уверена. Второй глоток, третий.

В какой момент чашка возвращается на блюдце, а моя голова оказывается у Милана на плече, я не знаю.

Я пытаюсь приподняться. Милан не удерживает, зато собственная голова отказывается расставаться с удобством, и я закрываю глаза. Насколько же я устала? И дело не в усталости как таковой, а в нервах. Толком не придя в себя после посадки парусника, я нырнула в Бездну с дядей Таром, потом встала за штурвал, чтобы лететь к столице…

Так нельзя делать, совершенно нельзя.

А что я сотворила после завтрака?! Я, которая всеми лапами топлю за безопасность, поступила в духе воздухоплавателей прошлых лет. Я попусту рискнула нашими жизнями. Пусть всё прошло хорошо, но могло быть иначе.

Меня будто придавливает ладонь невидимого гиганта, и я сдаюсь. Хорошо, что Милан меня остановил. Я бы банально пропустила дефект в обвесе, а после оформления рванула бы искать базу, а ведь сперва надо карты изучить, статистику поднять… И всё это вдумчиво, но мысли буквально вязнут во тьме, и я засыпаю. В объятиях Милана спокойно и легко.

Тьма колышется, качается. Во сне я куда-то плыву, то поднимаясь на чёрных волнах, то соскальзывая вниз. Сон гаснет.

И когда я открываю глаза, я понимаю, что проспала очень долго, и что чай был если не со снотворным, то с успокоительным. Тяжёлое одеяло придавливает, и я вижу только белый потолок и полупрозрачный синию тюль, зацепленный на витые столбики. Подобные кровати давно не в моде… Насколько я знаю, после поднятия островов кровати с балдахином вообще никогда не были в моде. Но князьям мода не указ. Может, это вообще семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение?

Сбросив одеяло, я сажусь, оглядываюсь.

Неужели уже вечер? Я не чувствую себя полностью отдохнувшей.

Наоборот, есть стойкое желание завалиться обратно и просто понежиться под одеялом. Только вот разбудило меня чувство голода. Я осторожно спускаю ноги на скрытый под ковром пол, ворс щекочет ступни, и только сейчас я замечаю, что вообще-то я раздета. Не догола, нижнее бельё не тронуто, но вот платье, чулки и туфельки с меня сняли. Интересно, кто? Горничная?

В комнате пусто.

Наверное, если позову, то кто-то из слуг появится, но я не тороплюсь и осматриваюсь. Спальня светлая, интерьер выдержан в кремово-голубых тонах с редкими синими акцентами, но вот мебель и, главное, кровать с балдахином, никак не похожи на “начинку” гостевой комнаты, про которую говорил Милан.

Я уснула у него на плече, и он… принёс меня к себе? Ну да, на столешницу трюмо небрежно брошена смятая рубашка. Милан явно переоделся.

Своей одежды я не вижу, зато нахожу неразобранные сумки. То ли слуги боялись разбудить, то ли не стали трогать вещи без разрешения. Меня пока устраивает.

Я прохожу в ванную — очень хочется смыть с себя дорожную пыль.

Обычно госпожам помогают горничные, но я и сама в состоянии о себе позаботиться, тем более у Милана всё на виду: и стопка чистых махровых полотенец, и шампунь. Не хватает только мочалки и зубной щётки. Не в том смысле, что их нет, а в том плане, что эти предметы слишком личные. Как и расчёска, кстати. Мочалку я заменяю полотенцем. Не очень удобно, но на разик сгодится.

После купания надевать несвежую одежду не хочется. Заранее вытащить из сумки сменный комплект я не догадалась, поэтому, завернувшись в полотенце, я выглядываю в спальню. В комнате по-прежнему никого, тихо.

Придерживая полотенце на груди, я склоняюсь над сумкой, но искать нужные вещи одной рукой очень неудобно. Я отпускаю полотенце, и оно соскальзывает. И именно этот момент кто-то выбирает, чтобы войти. А я, вместо того, чтобы подхватить полотенце, глупо замираю.

Входит Милан.

И он почему-то тоже замирает. Не отворачивается, не выходит, а смотрит на меня широко распахнутыми глазами, будто оглушённый, и, кажется, не дышит.

Зря он так, потому что во мне просыпается мелкая хулиганка. Устоять перед соблазном невозможно, и я медленно опускаю руку, ловлю край полотенца.

Сверкать наготой мне неловко, и прикрываюсь. Из полотенца получается этакое маленькое платье, только не чёрная классика, а белое махровое. Вместе с полотенцем ко мне возвращается уверенность, а вот по местным меркам я скорее по-прежнему обнажённая, чем прикрытая. Голые ноги даже мужчины не демонстрируют, разве что бедняки ниже колен. У меня же взгляду открыто почти всё: ноги, руки, плечи, декольте…

— Джен…, — он так и стоит столбом,

— Да-а-а? — по-моему, моя улыбка его немного пугает.

— Джен…

В такт своим шагам я почти неосознанно покачиваю бёдрами. Милан сглатывает Он не пытается приблизиться, но и не отступает. Мне до него остаётся последний шаг, я оказываюсь к Милану настолько близко, что могу встать на цыпочки и поцеловать. Я могу прижаться, но я этого не делаю, я просто смотрю ему в лицо.

Его зрачки затапливают радужку, отчего глаза начинают казаться чёрными.

— Отомри. Не забывай дышать, — я легонько, будто пылинку смахиваю, касаюсь кончика его носа.

Милан шумно втягивает воздух.

Он и правда не дышал?!

Его реакция… будоражит. Я очень давно не видела в мужских глазах искреннего восхищения, принадлежащего мне и только мне. Я неосознанно подаюсь вперёд.

— Джен… Кто из нас не хотел свадьбы, а?

— Пфф! Милан, не надо путать свадьбу и спальню.

Я запоздало прикусываю язык. Фраза про спальню слишком фривольная для местного уклада, и Милан заметно напрягается, но тотчас расслабляется.

— Как пожелаешь, Джен, — ухмыляется он и подхватывает меня на руки.

Взвизгнув от неожиданности, я цепляюсь за его плечи.

Милан ногой закрывает входную дверь и, перехватив меня поудобнее, относит к кровати, а я вместо того, чтобы потребовать отпустить меня, молчу, и Милан бережно опускает на подушки, а сам нависает сверху.

Не знаю, как далеко я готова зайти, но вот поцелуя мне точно хочется, и я, обняв Милана за шею, привлекаю к себе и прижимаюсь губами к его губами, а ещё я почему-то оказываюсь сверху и полотенце опять самым неподходящим образом сползает.

Глава 28

Милан Авей

Моя супруга…

Определённо, стать седым мне не грозит. С Джнесен я положительно сойду с ума. Она устроилась у меня на плече, ногу собственнически закинула мне на бедро и дремлет. Сейчас она очень похожа на блаженствущую кошку, и я подспудно ожидаю, что вот-вот ей надоест лежать и она выпустит когти. А я… здраво опасаюсь, но в то же время предвкушаю.

А ещё я пытаюсь ответить на простой вопрос — как так? Сперва Джен бежит от нашей свадьбы, потом уступает. И нет, я не верю, что она завершила ритуал по ошибке. Едва ли она обдумывала последствия своего порыва, но в общем и целом она вполне осознавала, что делает. Потом Джен ясно дала понять, что не спешит сближаться, и я согласен — спешка только навредит. Но и тут Джен удивляет… Самое удивительное, что непоследовательной она не выглядит.

Скорее… Выглядит так, будто там, где мне понадобилась бы неделя, Джен “проскакивает” за час, да ещё и меня за собой тянет.

Посчитать те же вылеты… Я ради интереса запросил статистику. В среднем командиры встают за штурвал раз в неделю. Раз в два-три дня считается непомерно тяжёлой нагрузкой. Джен же за сутки трижды, причём все три вылета проблемные. Да, она устала… но ведь справляется! И я не заметил, чтобы она всерьёз напрягалась, пересиливала себя. Наоборот, она держится спокойно и естественно.

Неприятное чувство отставания…

Темп, в котором живёт и мыслит Джен, запредельный, как и скорости, которые она вижимает из парусников.

Любопытно, что про Альянс “Открытое небо” тоже можно сказать, что возник и захватил позиции очень быстро. За несколько лет захватил и укрепил позиции.

Определённо, Джен связана с Альянсом гораздо глубже, чем показывает.

— Я опять уснуна?

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, но немного оглушённо. Знаешь, мне лучше не вставать за штурвал хотя бы пару дней. При необходимости я справлюсь…

— …но лучше не надо, — завершаю я за неё.

Я приподнимаюсь на локте, и Джен отвечает на поцелуй и с улыбкой отстраняется. Видно, что нежности ей наскучили, и она готова выпустить коготки. Но раз Джен сама признала, что ей требуется отдых, отдам ей на растерзание слуг.

Ну и статистику вместе посмотрим. Скорее всего Джен заметит то, что я пропущу.

— А что там с готовыми нарядами? Их доставили? — Джен достаёт из сумки платье и тут же надевает.

Прогнувшись в спине, она дотягивается до шнуровки.

— Позволь, я помогу?

— Угу.

Джен вроде бы разрешила, но сопеть в попытках справиться самостоятельно, не перестала. В этом вся она. Если я не успею ей помочь, значит, опоздаю. Терпеливо ждать не в духе Джен.

— Хочешь сначала поужинать или познакомиться со слугами? — уточняю я.

Я приказывал им собраться, но Джен уснула. Естественно, я не стал её будить и перенёс в спальню, но теперь, когда она проснулась, формальности желательно соблюсти. Слуги должны знать свою княгиню в лицо.

— Это обязательно, да? — морщится Джен. — Ну да, конечно…

— Я помню, что заниматься хозяйственными делами ты не хочешь и не настаиваю, — не хочу однажды проснуться и узнать, что супруга продала всё имущество и на вырученные деньги приобрела флот. — Однако слуги должны знать, кто ты.

Я затягиваю шнуровку, завязываю. Бант у меня не получается, получается горсть петлей, но Джен не возражает.

— Признайся, — она упирается указательным пальцем мне в грудь. — Ты начал смотреть статистику без меня?

Да, начал. Если Рен жив, а я буду верить, пока не получу доказательств, то терять время непозволительно.

— Дальше смотреть будем вместе.

— Да, вместе.

Слышать от Джен “вместе” неожиданно приятно. Меня будто в тёплое облако закутали, только вот не похоже, что Джен придала словам какой-то особый смысл. Даже… обидно? Хотя обижаться совершенно не на что.

Удивляюсь я себе…

Догнав Джен у двери, я едва успеваю открыть. Супруга уже тянулась к ручке. И ведь она даже не понимает, что ставит меня в неловкое положение. Пожалуй, учителя этикета я Джен навяжу. Столица в любом случае отличается от провинции, так что месяц или два…

— Чаю? — я подхватываю Джен под руку, чтобы не убегала.

— Опять?! Но-но! Или ты решил, что вечно спящая жена лучше буйной?

— Я обязательно обдумаю твою идею, Джен, — предельно серьёзно обещаю я. — Но сейчас я предлагаю бодрящий сбор.

— Убедил.

— Слуг, — одними губами произношу я, поймав взгляд дворецкого.

Он понятливо кивает и отступает в коридор для слуг, а я в очередной раз догоняю супругу.

— Где твой кабинет? — она с любопытством крутит головой.

— То есть заманивать тебя на балкон с видом на сад бесполезно?

Как я потом буду её отрывать от документов и заманивать на знакомство со слугами?

— Именно! — Джен расплывается в счастливой улыбке.

— Значит, кабинет, — сдаюсь я.

Жилая часть отделена от рабочей холлом. Вниз, в вестибюль, сбегает парадная лестница. Джен задерживает взгляд на мозаичном поле. Похоже, узнаём интерьер, но не задерживается.

Не представляю как, но дворецкий ухитряется нас обогнать. Когда мы приближаемся, он уже ожидает, удерживая на руке поднос под плотной скатертью-полотенцем. Поклонившись сперва мне, затем Дженсен, он пропускает нас в приёмную, без Рена кажущуюся опустевшей.

Я стараюсь не показать, насколько болезненно для меня видеть пустой стол, знать, что прямо сейчас Рен в плену Сиян, и это лучший расклад из возможных. Джен ничего не говорит, но крепко обхватывает мою ладонь, словно хочет передать мне свою решимость найти Рена.

Дворецкий сервирует чайный столик и, поклонившись, докладывает:

— Через четверть часа, господин, слуги ожидают вас и госпожу.

— Хорошо.

Мы как раз успеем…

У Лидара внезапно дёргается глаз. Ещё один поклон, Лидар склоняется ниже обычного:

— Мой господин?

— Можешь идти, — разрешаю я и оборачиваюсь к Джен.

Если бы я её не знал… у меня бы тоже глаз задёргался. Юная барышня, удерживая чашку в одной руке, другой шуршит в бумагах, а сама при этом… сидит на столешнице. Мало того, что подол задрался почти до колена, так Джен ещё и ногами болтает.

Читает она с дивной быстротой, а Джен именно читает, а не бездумно перекладывает странички.

Я подхожу к чайному столику. Мне Джен тоже налила. Надо же… Приятно.

— Поехали в Альянс? Хочу статистику из архива.

— Джен, время к вечеру.

— Альянс никогда не спит, небо должно быть безопасным и днём, и ночью. Только смены меняются, так что поехали. Я покажу тебе, как открывать дверь с ноги.

Допустим, с ноги открывать я тоже умею, хотя и не часто практикую.

— Ты как-то связана с Альянсом? — я ведь хотел отложить этот вопрос до более удобного случая, но Джен буквально напрашивается.

— Ага.

Я внимательно слежу за реакцией, но реакции просто нет. Как будто я спросил, бывалал ли Джен в храме. Она вообще не придала значения вопросу и отрицать связь с Альянсом не стала. Как и вдаваться в подробности.

Двен спрыгивает со стола, отдаёт мне пустую чашку и неожиданно бережно разворачивает рулон старой карты. Перед нами предстаёт континент, каким он был когда-то. Джен, прикусив губу обводит карандашом, причём обратной его стороной, не касаясь бумаги, область, которую Близнецы-Ветра выломали и подняли в небо.

— Насколько мне известно, карта довольно точная. Когда-то она украшала стену в главном здании купеческой гильдии.

— Какой феерический обман.

— Ты о чём, Джен?

— Представь, что у тебя есть божественная сила, и ты решаешь поднять в небо континент.

— Часть континента, — поправляю я.

Об этом не принято вспоминать, но истина заключается в том, что Близнецы-Ветра не пытались спасти всех людей. Очень многие были оставлены внизу и обречены на неминуемую смерть.

Боги не всемогущи.

Близнецы-Ветра не смогли удержать даже тот кусок суши, который выбрали изначально. Плита, поднявшись в воздух, раскрошилась и развалилась на осколки. Скольким людям тогда не повезло оказаться на линии разлома и сорваться? Счёт идёт на десятки тысяч, если не сотни тысяч жертв.

Спасти всех боги не могли.

— Часть континента, — соглашается Джен. — Вот ты вырвал из кусочка хлеба мякиш — что у тебя останется?

Её сравнения…

— Что?

— Дыра. Однако внизу никакой дыры нет, зато есть вполне угадываемый по старым картам рельеф, есть опознаваемые руины городов. А вот наверху почему-то нет ни одного старого здания. Я имею в виду здание, построенное до поднятия островов.

— Хм…

— Очень странно.

— Джен, это было… больше, чем катастрофа. Настоящий конец мира. Возможно, Близнецы-Ветра вырвали платформу не из центра континента, а с края? Люди гибли… Кто там вдавался в детали? И какая разница?

— Большая. Я думаю, Близнецы-Ветра не ломали континент и никакую плиту в воздух не поднимали.

— Тогда, по-твоему, где мы сейчас находимся?

Возможно, в её рассуждениях и есть смысл, но факт остаётся фактом — Близнецы-Ветра спасли тех, кого смогли, и дали нам и пространство для жизни, и возможность не умереть с голоду.

Но вот отрицать, что мы находимся на парящих обломках континента…

— На обломках горных пиков, полагаю. Словно у горы отломили макушку, перевернули острой частью вниз,затем остриё оббили, а на плоском срезе устроили травяной ковёр. Ты не замечал, обрывы идут под углом, край словно козырьком нависает над Бездной.

— Замечал. Но что это меняет?

— Мы теперь знаем, что горы искать бесполезно. Их нет. База Сиян устроена как-то иначе.

Глава 29

Дженсен Авей

Открытие, с одной стороны, интересное, а с другой стороны, почти бесполезное. Какая разница, из центра материка Близнецы-Ветра выдрали кусок или “спилили” горные пики, перевернули плоской стороной к небу и устроили острова? Да, мы поняли, что искать эти самые горы и базу в них бесполезно.

Рена должны держать над дыханием Бездны, иначе его ждёт неминуемая смерть.

В теории угнать парусник реально. Достаточно снизиться, ободрать часть обвеса, и диспетчеры перестанут “видеть” судно, не говоря уже о том, что изначально можно выбрать парусник не из флота Альянса. Однако… Как долго парусник способен держаться в воздухе? Благословение Близнецов-Ветров не превращает парусники в подобие волшебных ковров-самолётов, отнюдь. Их благословение сродни топливу, которое постепенно расходуется, причём… Отложив карты, я перепрыгиваю со столешницы в кресло и задумываюсь. Больше всего вылетов у мелких челноков с островов-крошек, порой с десяток в один день: на соседний остров-рынок, к соседке на чашечку чая, к пекарю за свежей булочкой… Казалось бы, именно челнокам потребуется обновлять благословение чаще всего. Но им хватает раз в год на празднике.

Вес судна? Тоже мимо. Тяжёлые пассажирские парусники, рассчитанные на тонны груза, обновляются приблизительно раз в сезон, а вот “Бочки”, у которых обычно вылетов меньше, нуждаются в визите жрецов чаще, где-то раз в месяц.

Раньше я не искала закономерность — не было необходимости. Есть два стандарта, и достаточно. Первый стандарт регламентирует частоту обновлений. Проще говоря, расписание. А второй стандарт — это проверка перед каждым вылетом. Если божественной силы будет недостаточно, то никто никуда парусник не выпустит, пока жрец не благословит его внепланово.

Получается, что максимальный расход идёт на акробатику, а вот длительность нахождения в воздухе идёт вторым номером. Как же не хватает архивных данных Альянса! Я ведь начинала выводить формулу. Если говорить грубо, то прогрессия геометирическая. В секунду незадолго до посадки парусник тартит в разы больше, чем в секунду сразу после вылета. Иными словами, чтобы сэкономить, надо разбить все дальние перелёты на сегменты и сажать парусники каждые два-три часа. По времени, полёт, естественно, удлинится раза в два, зато подешевеет.

Но исследование я свернула и похоронила в архиве — побоялась ссориться с храмом. Жрецы бы точно не обрадовались, что станут главной статьей экономии.

Но меня сейчас интересует другое…

— Знаешь…

— Пока нет, но ты мне сейчас скажешь.

— Это не парусник. Не угнанный парусник. Разве что… Нет, не парусник.

Милан ставит стул ближе, но разворачивает спинкой ко мне и осёдлывает задом наперёд.

— Джен, о чём ты думала, когда сказала “разве что”?

— Парусники не могут летать долго. Пара суток предел. Для базы это совершенно не годится, согласен?

— Да.

— В теории жрецы могут поддерживать благословение, и тогда парусник сможет продержаться в воздухе и три, и четыре дня. Но нет. Во-первых, в какой-то момент даже непрерывных усилий жреца станет недостаточно. Представь, что ты наполняешь дырявое ведро. Чем больше воды ты зальёшь, тем больше она давит на щели, тем быстрее вытекает. Не самое удачное сравнение, зато суть передаёт. Во-вторых, боги явно заметят, что один парусник “ест” подозрительно много. В-третьих, сомневаюсь, что среди жрецов будут предатели. Скорее, я поверю, что культисты прибрали к рукам пару островов.

— Умеешь ты озадачивать.

Милан радостным не выглядит, хотя, как по мне, мы проделали большую работу. Со стороны, наверное, так не кажется, но я считаю успехом, что мы исключили две самые вероятные версии.

Нет.

Самая вероятная версия проста и отвратительна — Рен мёртв.

В дверь разадаётся стук, и в кабинет входит дворецкий:

— Господин, госпожа, прикажете слугам разойтись? Люди ждут уже ждут пару десятков минут.

— Мы идём, Лидар. Джен?

Не хочу идти — хочу думать. Впрочем, думать можно и на ходу, поэтому я, не сопротивляясь, поднимаюсь.

Милан подаёт локоть, и я с удовольствием цепляюсь.

Возможно ли, что Рена над дыханием Бездны удерживают демоны? Звучит очень бредово, ведь демоны могут находиться вне эманаций Бездны считанные минуты. То есть их участие будет выглядеть примерно так — Рена сажают в клетку, клетку вешают на длинный шест, и демоны держат этот шест над серым маревом, в то время как сами из него не высовываются. И меняются, чтобы не уронить пленника от усталости.

— Милан.

— Да?

— Как думаешь… А вдруг внизу есть места, свободные от дыхания Бездны? Вдруг храмы остались не затопленными? Давай проверим какой-нибудь храм, а?

Кажется, я улавливаю, как дворецкий на грани слышимости бормочет:

— Сочувствую, мой господин.

Милан аж останавливается, только вот осчастливленным моим озарением он совершенно не выглядит, скорее немного напуганным, а ещё злым, аж искры из глаз. Я смотрю с недоумением, и мне интересны не столько причины полыхнувшей злости, сколько то, как Милан себя поведёт. А он радует — резко выдохнув, берёт эмоции под контроль и молчит, то ли не желая ляпнуть лишнего, то ли подбирая слова.

Я спокойно жду.

— Джен…, — начинает он. — Обязательно нырять самим? Думаешь, остальные воздухоплаватели не осилят проверку храма?

Это называется шах и мат, потому что Милан прав, у меня нет ни единой причины рисковать собой, зато есть любовь к полётам и тяга к авантюрам, в избытке.

Состроив виноватое выражение лица, я пожимаю плечами:

— Самой не обязательно, ты прав.

— Не обязательно, — кивает он, и злость сменяется подозрительностью.

Неужели думает, что я тайком сбегу?

Доверять друг другу нам ещё учиться и учиться.

Я смотрю ему в глаза и твёрдо обещаю:

— Я не полечу проверять храм за твоей спиной, хорошо? Милан, признаю, я порой увлекаюсь так, что теряю всякие берега, но не в этот раз.

— Хорошо.

— Если я решу лететь, я предупрежу.

— Хорошо. Джен, ты готова познакомиться со слугами? По традиции после представления княгиня произносит несколько слов.

— Готова, — киваю я.

Когда я после попадания листала книгу по домоводству, автор которой уделяла внимание не только и не столько хозяйственной части, сколько этикету и правилам поведения. Про представление молодой супруге слуг там, конечно, было, но я, решив, что мне это не пригодится, переключилась на следующую главу. Как оказалось, зря.

Я пытаюсь вспомнить, что именно положено говорить.

На ум ничего не приходит.

Дворецкий распахивает двери и, исполняя обязанности церемониймейстера, торжественно объявляет:

— Князь и княгиня Авей.

Слуги выстроились вдоль стен, справа горничные, слева — лакеи. Их я опознаю по форме. У мужчин одинаковые горчичные ливреи, у горничных более спокойные коричневато-бежевые платья, но с горчичными вставками. В честь праздника — а свадьба господина, пусть и скоропалительная, это праздник — в пышных кружевных передниках и не менее пышных чепчиках.

Ближе стоят старшие слуги. И по возрасту, и по статусу. И если мужчины одеты более-менее похоже, то у женщин платья отличаются. Узнаваемо одета повариха… И у всех без исключения старших слух в одежде есть что-то горчичное: либо накидка, либо шейный платок. Даже у дворецкого в нагрудный карман вставлен горчичный носовой платок.

Мы делаем три шага и останавливаемся.

Слуги приветствуют нас низкими поклонами.

— Добрый вечер, — здоровается Милан, и слуги выпрямляются.

Лакеи вытягивают руки по швам, горничные — соединяют ладони на передниках.

Дворецкий вливается в общий строй.

— Добрый день, — с лёгкой заминкой повторяю я, с трудом вспомнив, что супруга тоже здоровается.

— Моя княгиня, слуги дома отныне в твоём распоряжении. Позволь представить тебе дворецкого. Ты во всём можешь положиться на Лидара, и нет задачи, с которой Лидар не мог бы справиться.

— Рада знакомству, — киваю я.

— Госпожа, с вашего позволения я представлю остальных слуг, — с лёгким полупоклоном обращается ко мне Лидар и выливает на меня поток имён: экономка, кухарка, старшая горничные, кастелянша, помощница кухарки, горничные, садовник, кучер, лакеи.

Я даже не пытаюсь запомнить всех.

— Госпожа, вы прибыли без личной горничной. Желаете выбрать временную?

Обычно горничная, служащая юной девушке, отправляется в дом мужа вслед за своей госпожой, но я от личной горничной давно отказалась под предлогом аскезы.

— Временно девушки могут помогать мне по очереди, — посмотрю на каждую и выберу. Вариант с наймом я не рассматриваю, незачем тащить в поместье непроверенного человека.

— Да, госпожа.

А вот теперь я должна сказать ту самую речь. Только вот я до сих пор ничего умного не придумала. Не умного — тоже.

— Для меня большая честь стать частью семьи Авей, — улыбаюсь я. — Я рада знакомству и надеюсь… — на что я надеюсь, а? — что, это будет взаимно. Я не планирую серьёзно вмешиваться в в дела управления, поскольку то, что я увидела, вызывает лишь желание выско оценить ваши усилия и похвалить. Поскольку заботу о доме вам доверяет мой супруг, вам доверяю и я.

Хватит, правда же?

Слуги в очередной раз кланяются, и я в душе радуюсь, что могу вернутсья к документам.

Однако не судьба.

В холле на втором этаже нас перехватывает родственник Милана. Вероятно, дядя.

— Мальчишка, ты представил супруге слуг до того, как познакомил меня со своей… избранницей? — последнее слово мужчина чуть ли не выплёвывает, и я мигом вспоминаю, что для Авеев я невеста нежеланная.

Глава 30

По некоторым оговоркам Милана я подозреваю, что дядя ему не просто родственник, а по-настоящему близкий человек, а значит стоит быть… немного деликатной. Может, человек не с той ноги встал? Может, с трудом пережил наш прыжок через экипаж. Если бы у меня над головой кто-то вздумал носиться на летающей доске, я бы разозлилась. Или просто ворчливый тип. Суровый снаружи и добрый в душе, ага.

Я вопросительно смотрю на Милана.

Он делает шаг к дяде и одновременно частично прикрывает меня своим плечом и усмехается:

— Думаешь, я должен был начать с тебя? Дорогая, познакомься. Это мой дядя Говард, скорее всего он будет с тобой на уроках этикета. Как видишь, дяде есть, что освежить в памяти. Дядя, моя супруга княгиня Дженсен Авей.

— Пфф!

Подтянутый мужчина с зализанными как у Милана волосами скрещивает руки на груди и даже не пытается выглядеть дружелюбно. Кстати, с Миланом сходство поразительное. Я бы за отца приняла.

Двойняшки?

Рождение в семье близнецов считается счастливым знаком…

Милан подхватывает меня под руку с явным намерением идти дальше, однако дядя сдаваться не собирается и встаёт у нас на пути и недовольно надувает щёки, отчего приобретает смутное сходство с бульдогом. Вгляд грозный, но вот настоящей агрессии я не чувствую. Мужчина недоволен моим происхождением и необходимостью мезальянса, но не мной лично.

— Дорогой мой племянник, ты ехал подтверждать помолвку. Объясни мне пожалуйста, как помолвка переросла в свадьбу? Есть хоть одна причина для спешки?

— Причина для спешки не одна. Причина единственная, и зовут причину госпожа Дженсен.

Оу…

— Милан!

— Ты выкупил парусник, про который я говорил?

— Да, Милан, и я не понимаю, зачем тебе понадобилась “Бочка”.

— Затем, что это самый надёжный тип, когда в приоритете скорость и манёвренность, — влезаю я.

И мне хочется незамедлительно проверить… мою пре-е-елесть. Однако я сдерживаю порыв. Тем более неизвестно, где именно находится корабль после покупки. Не факт, что его перегнали. А если и перегнали, то куда именно.

— Госпожа Дженсен, со всем почтением… но в столице считается дурным тоном высказываться о том, в чём не разбираешься. Что вы понимаете в парусниках?

Это он зря.

В целом мужчина мыслит в верном направлении. Религиозной дочке губернатора провинциального островка неоткуда знать о кораблях. Мой ответ больше похож на бездумное повторение подслушанной фразы, чем на осмысленный ответ.

Его жёсткий упрёк не пустой. Лучше сейчас уколоть, чем допустить, что провинциальная недотёпа опозорит супруга на публике.

— Говоря о скоростных пределах и манёвренности “Бочки” в сравнении с воздушными судами других типов, я имела в виду…— и я начинаю наизусть шпарить техническую документацию, и залпом выдаю всё, что касается лётных ограничений разных типажей. Перечисляю цифры, параметры, реальные показатели судов и артефактные ограничения безопасности.

И свою пятиминутную речь я завершаю выводом, что у “Бочки” номер один по манёвренности, а по скорости уступает только гоночным “Иглам”, имеющим весьма узкое применение и способных развивать скорость только по горизонтали. Нырки в Бездну на “Иглах” такая же дурь, как использование таза вместо чемодана.

Я делаю глубокий вдох, чтобы продолжить, но Милан придерживает меня за руку и щёлкает пальцами у дяди перед самым носом. Реакции нет.

— Джен, дорогая, это было жестоко, — усмехается Милан.

— Что это я сейчас услышал? — отмирает дядя. Но по виду он по-прежнему пришибленный.

— Повторить, господин Говард? — Или прокатить вас на “Бочке”, чтобы вы на практике могли убедиться в правильности моих суждений? Да-да, я готова подтвердить свои слова делом. Господин Говард, почему вы так побледнели и зачем вы от меня пятитесь? Милан, дорогой, помоги, пожалуйста, своему дяде дойти до паруснка, и я покажу, что такое свободное падение и полёт вниз головой.

— Дорогая, дядя уже всё понял. Да, дядя?

— Понял, Милан, сочувствую.

— Пфф! — я отворачиваюсь, обхожу дядю.

— Дженсен, не убегай, подожди меня! — в шутку окликает Милан и как-то само собой получается, что дядя Говард вслед за нами входит в кабинет.

Зрелище, как я хозяйничаю в документах, становится для него ещё одним шоком.

Он открывает рот, закрывает и резко дёргает воротник в явной попытке ослабить. Милан пододвигает дяде стул и чуть ли не силой усаживает — ощутимо надавливает на плечи. Я наблюдаю краем глаза, как господин Говард обмахивается платком.

Милан присоединяется ко мне, заглядывает через плечо и одновременно берёт на себя роль помощника — забирает просмотренные документы и прямо в руки вкладывает новые.

— Мы едем в Альянс? — уточняю я.

Я вожу кораблики, тактик из меня никудышний. Я всего лишь опираюсь на обрывки теории и выигрываю по одной единственной причине: у местных вообще нет опыта воздушных боёв, а военных действий не было с момента поднятия островов.

Где бы я размещала базу, если отбросить вариант с храмом? С одной стороны любимые кормушки авантюристов-ныряльщиков и установившиеся маршруты транспортников мимо, с другой стороны базу не удобно размещать далеко от осколков погибшего мира.

Как же не хватает электронных карт, а лучше объёмных моделей…

Я разворачиваю на полу две карты — континента и островов, причём карта островов приблизительная, ведь обломки суши дрейфуют, смещаются. Спасибо, что относительно медленно.

А если…

— У тебя есть сводка по местам обитания демонов?

Ещё одна тема Альянса, но пока, увы, безуспешная. Делиться кормушками авантюристы не спешат, и это естественно. Кто захочет сдавать источник своего дохода? Самим мало. Информацией делятся гильдии, занимающиеся заготовкой ресурсов — древесина, камни, продовольствие… Но гильдии давно поделили территории, и на их участках обычно спокойно. Зачем рубить лес там, где расплодились демоны, когда можно рубить в другом месте, где демонов нет? Вот и получается, что полезной информации от гильдий идёт минимум.

— Нет.

Попросить дядю Тара?

Что-то мы получим, но ждать слишком долго, а главное, про столичный район дядя мало что найдёт.

Собрать боевых магов и спуститься толпой? Мы раскроем, что знаем про базу и ничего не добьёмся — вполне вероятно, что Рена убьют. Хотя нет, толпой надо идти не на базу, а в логово Сиян.

— Милан…

— М-м-м?

— А почему континент до сих пор не зачистили?

— От демонов? — уточняет Милан. — Слишком сложно и бессмысленно. У гильдий статистика положительная, гибель людей редкость. То есть гильдии оплачивать зачистку не станут, их и так всё устраивает. Больше всех заинтересованы авантюристы, но всё та же статистика говорит, что причиной гибели чаще всего становится несоблюдение правил безопасности. К тому же с появлением “Бочек” количество несчастных случаев значительно сократилось. Дешевле уйти от роя на высоту, чем приводить отряд боевых магов.

Я думала о зачистке от имени Альянса, но на стадии идеи признала, что континент большой, часть гнёзд маги неизбежно пропустят, и демоны расплодятся снова. Или из Бездны вылезут. Лучше не чистить, чтобы у людей не возникало ложное чувство расслабленности.

— Сиян. Она высшая демоница, стремящаяся стать богиней. Зачем ждать, когда у неё получится?

— Джен, ты сама ответила. Сиян высшая. Ты ведь помнишь, что божественный меч её даже не поцарапал? Думаешь, у магов получится? Мы смогли уйти, потому что Сиян позволила нам уйти. И потому что она не стремилась нас убить.

— А боги? Близнецы-Ветра благословляют парусники. В чём проблема благословить оружие, способное пробить Сиян шкуру?

— Не знаю, Джен. Если бы всё было так просто, то её бы уже… зачистили.

— У Сиян есть божественная защита, — вклинивается господин Говард. — Только такая защита могла остановить дарованный нашему роду меч.

— Дядя, ты уверен?

— Милан, не фантазируй лишнего. У Сиян может быть божественный артефакт.

— А ещё она может тянуть божественность из потерпевших крушение парусников, — ляпаю я.

Я сначала озвучиваю мысль, только потом задумываюсь, что именно я сказала. Если Сиян и впрямь достигла божественных высот… То всё, гораздо хуже, чем мне представлялось. Чем я отличаюсь от местных? Они родились и выросли на летащих островах, привыкли жить над Бездной. В буквальном смысле над Бездной. А я? Вместо того, чтобы увидеть весь ужас нашего положения живу, как ни в чём не бывало, Альянс развиваю.

— То есть… Сиян, возможно, уже богиня?!

— Ага.

Только глобально проблема не она, а дыхание Бездны, лишающее людей возможности вернуться.

В дверь раздаётся стук. Нас прерывает дворецкий.

Лидар входит и молча кладёт перед Миланом белоснежный конверт. Ни адресата, ни отправителя. На конверте нет ничего, кроме восковой печати с символом культистов.

Глава 31

Милан Авей

Быстро они…

Мне очень не нравится, что Лидар принёс конверт открыто. Раньше я никогда не прятал своих дел от дяди — ему я доверяю, наверное, больше, чем самому себе. Но теперь-то я женат, и меня беспокоит пылающее в глазах супруги любопытство. Не столько любопытство, сколько очередная безумная идея, которая может прийти ей в голову после прочтения.

Надо отдать Джен должное — она не тянется за конвертом, не хватает и вообще возвращается к документам. Показать письмо или не показать — решать только мне. Сейчас я уверен, что Джен даже не спросит о содержании.

Как ей удаётся быть одновременно неудержимой авантюристкой и ответственной, дисциплинированной профессионалкой? Взаимоисключающие качества уживаются в одном человеке, и при этом Джен цельная зрелая личность.

Не о том думаю.

Я вскрываю конверт.

Вся поступающая корреспонденция прежде, чем лечь ко мне на стол, проходит магическую проверку, так что сюрпризов я не опасаюсь. Вытряхиваю письмо на ладонь, читаю.

— Что там за гадость? — любопытство не сдерживает как раз дядя, а не Джен.

— Некий последователь Сиян утверждает, что Рен выжил. Мне предлагают одному или с супругой спуститься, чтобы обсудить условия его возвращения.

— Ты же не пойдёшь, правда? — Джен отбрасывает документы.

— Не имею права, — пожимаю я плечами. Мне с трудом удаётся сохранить лёгкий, почти легкомысленный тон.

Рен мне дорог, и я не хочу показать, насколько мне больно осознавать, что он обречён. Сиян убьёт его мне назло как только я попытаюсь хоть что-то предпринять, а идти без охраны… Я отвечаю не только за себя, я действительно не имею права.

— А на что они рассчитывают? — Джен возвращает разговор в деловое русло. — Они должны понимать, что князь не будет рисковать собой ради слуги. В чём смысл приглашения?

— Потрепать нервы, — морщится дядя.

— Слишком размыто, — фыркает Джен. — Как по мне, должно быть что-то определённое.

Возможно, она снова права?

Я перечитываю письмо и, ничего не найдя, отдаю не дяде, а Дженсен, слежу, как она читает, и словно жду чуда, что Джен сейчас разгадает ребус, придумает способ вернуть Рена, и всё получится. Аж стыдно становится за свою слабость, но ждать я не перестаю.

— Что там? — дядя не выдерживает, отбирает письмо. Джен не препятствует, она уже дочитала.

Быстро она…

— Координаты указаны по стандарту Альянса. Вроде бы ничего необычного, хотя бы по той очевидной причине, что других стандартов просто нет. До Альянса в ходу было описание места по ориентирам, а сейчас независимые воздухоплаватели приняли новую систему, то есть пользуются все, не только флот Альянса.

— Тебя что-то смущает?

— Ага. Прямой связи между Сиян и Альянсом нет, но мелких совпадений столько, что впору задуматься о закономерности.

— Ты думаешь, за Альянсом стоит Сиян? — уточняю я.

Глава Альянса держится в тени и личным встречам предпочитает переписку. Слухи разные. Кто-то считает, что он болен, кто-то — что уродлив. Правда в том, что Альянсом руководит Сиян? Но на её месте я бы посадил в кресло марионетку, тем более для Сиян не проблема выбрать надёжного человека из последователей. Ореол таинственности скорее привлекает, чем скрывает.

Но есть нестыковка.

Сиян пришла из Бездны двести лет назад и приблизительно тогда же зародился её культ. Альянс возник меньше пяти лет назад и сразу же завоевал прочные позиции. Он опирался на поддержку культа? Скорее нет, чем да. Культ хоть и пустил корни очень глубоко, серьёзной мощностью не обладает. Культ больше похож на паразита, тянущего соки из Альянса.

— Я думаю, что есть какой-то мостик. Возможно, кто из руководителей отделов культист.

Логично…

— Ты уверена, что Альянс не детище Сиян?

Джен странно округляет глаза и смотрит на меня чуть ли не с обидой, но я чем больше думаю, тем больше уверяюсь, что в своём предположении могу быть прав. Да, я по-прежнему признаю вклад Альянса в безопасность воздухоплавания, однако это не повод игнорировать возможную опасность.

— Абсолютно, — спокойно отвечает Джен.

— Джен, я понимаю, что ты относишься к Альянсу с особым почтением…

Да она на него чуть ли не молится! Это ли не косвенное доказательство?

— Юная госпожа, — влезает дядя. — Ваше слово сейчас это слово княгини Авей. Вы готовы взять на себя ответственность и ответить за столь смелое утверждение? Почему вы вдруг решили, что Сиян не управляет Альянсом из тени?

Джен поднимается, и мне вдруг становится не по себе. Уж больно внушительно смотрится. Дядя прав в том, что касается ответственности, но сейчас явно получит ещё одну словесную оплеуху. Джен останавливается перед ним, ухмыляется.

— Потому что Альянсом управляю я. И создала его тоже я.

После продолжительного молчания дядя поворачивается ко мне:

— Мальчишка, ты что, невест перепутал? Ехал за провинциальной монашкой, а привёз исключительно выдающуюся особу?

Я криво усмехаюсь. Дядя попал в яблочко. Я привёз совершенно не ту девушку, за которой ехал. Мне повезло, как мало кому везёт.

Подумать только, создала Альянс… У меня нет причин подозревать Дженсен в обмане, однако принять её слова на веру не получается. Девушка пятнадцати или шестнадцати лет внезапно в тайне от родителей открывает контору и меньше, чем за пять лет, достигает поразительного успеха. Звучит слишком нереально, и вопросов целый список, начиная с очевидных — зачем скрывать от родителей? Зачем притворяться религиозной? То есть как раз понятно, что религиозность Джен использовала как ширму, не понятно, зачем ей эта ширма.

Идея создать Альянс пришла к Джен после тяжёлой болезни? Господин Рат тогда написал мне, что целители посоветовали готовиться к худшему.

Как-то оно странно, очень странно.

Джен поджимает губы. Кажется, она не слишком довольна тем, что сказала, и я окончательно уверяюсь, что супруга скрывает какую-то тайну.

Но связана ли Джен с культом? Я нужен Сиян живым и не слишком покалеченным. Если бы Джен была частью культа, она бы не спасала парусник, не уходила от погони на “Рике”. Наоборот, на “Рике” она могла доставить меня прямиком к Сиян, и я, вероятно, оказался бы в безнадёжном положении.

Исключать, что Джен добивается моего доверия, чтобы нанести по-настоящему сокрушительный удар, конечно, нельзя, но…

На её лице расцветает понимающая и в то же время полная самоиронии усмешка, Джен слегка кивает, словно соглашается с моими мыслями и не возражает против подозрений.

У меня идеальная жена.

— Так что, тряхнём Альянс? — как ни в чём ни бывало предлагает Джен. — А вообще… Так ведь дальше продолжаться не может.

— Вы о чём? — дядя склоняет голову к плечу. Жест выдаёт искренний интерес.

— Сами посудите. Сиян нападает, Острова обороняются. Обороняются более-менее успешно, расплодиться культу не позволяют, но в долгосрочной перспективе ситуация выглядит пугающе. Если у Сиян череда мелких побед, то у Островов только эпизоды успешной самообороны. Где контратака? Если ничего не изменить, то однажды Острова рухнут.

— Божественный меч не оставил на теле Сиян даже царапины. Я подозреваю, что совладать с ней могут только боги, а мы всего лишь люди.

— Потомки богов, — уточняю я. — Дядя прав, Джен. Нам нечего противопоставить Сиян.

— Когда-то она тоже была простым человеком. Даже не аристократкой, крестьянкой.

С этой точки зрения Джен права, но… Делать-то что?

— Я бы прогулялась в главный храм Богов-Близнецов и побеседовала со старшим жрецом. Кто как ни он, может посоветовать что-то дельное? Я по-другому спрошу. Жрецов вообще пытались привлечь к решению проблемы? У меня стойкое впечатление, что о будущем не думает никто. Гильдии и авантюристы достают ресурсы, острова летают, и всех всё устраивает. О том, что такое подвешенное состоняние не может длиться дольше нескольких веков, никто не думает и не шевелится. В этом смысле культисты выглядят выигрышнее. Они хоть что-то предлагают. И, кстати, куда делась орда демонов?

— Орда? — переспрашиваю я.

— Орда. Если верить легендам, в первый день катастрофы из Бездны выплеснулась лавина неразумных низших тварей, которые буквально затоптали вставших у них на пути бога войны и богиню рек. С ордой никто не боролся, но сейчас внизу демонов почти нет. Куда делась орда?

Понятия не имею.

Если подумать…

— На момент прорыва континент ещё не был пропитан эманациями бездны. Возможно, орду убил чистый воздух. Это самая логичная версия, потому что сведений о засилии демонов не было практически с самого поднятия островов.

— Я еду в храм, — безапелляционно заявляет Джен, но смотрит на меня вопросительно.

— Едешь, и тебя сопровождает дядя Говард, а я, учитывая обстоятельства, должен встретиться с капитаном гвардейского отряда боевых магов.

— Я распоряжусь по поводу экипажа, — кивает дядя и оставляет нас с Джен наедине.

Супруга в два шага оказывается рядом и вдруг крепко обнимает меня за шею:

— Глупо, наверное, но я почему-то заранее скучаю без тебя. С тобой, дорогой муж, оказалось неожиданно интересно.

— Я тоже заранее скучаю. Возвращайся быстрее.

И я провожаю Джен с несвойственным мне беспокойством, с каким-то муторным дурным предчувствием, объяснения которому не нахожу и пытаюсь отмахнуться.

Глава 32

Дженсен Авей

Дядя Говард устраивается против хода движения, уступив мне самое удобное место полностью, хотя мог сесть справа или слева от меня. Или этикет запрещает? Я хоть и старалась учиться, но во многих вещах всё равно “плаваю”. Ну, обвешивать парусники артефактами мне было интереснее, чем выяснять правила рассадки, так что всё закономерно.

— Альянс заявил о себе четыре года назад, если я не ошибаюсь? — спрашивает дядя таким тоном, словно он нашёл, как поддержать пустую болтовню.

Я не обманываюсь.

Кажется, дядя Говард не слишком верит моим словам о создании Альянса.

— Верно.

— Признаться, я поражён. С появлением Альянса крушения перестали быть обыденностью, полёты стали по-настоящему безопасными. По крайней мере не опаснее поездки на экипаже. Как вам пришла в голову идея создания Альянса, Джен?

Для публики я давно создала красивую сказку по образу и подобию тех, которые очень любят рассказывать земные корпорации. Тот самый успешный успех, озарение и шаг из грязи в князи. Непритязательным слушателям заходит. Но дяде скармливать ту же байку явно плохая идея.

Соврать что-то правдоподобное?

А стоит ли? Это поначалу я боялась, что меня отправят на костёр или просто скинут с острова в Бездну, а в последнее время я скрывала правду о своём перерождении, чтобы защитить родителей Дженсен от боли…

Однажды Милан сам поймёт, что я обладаю готовыми знаниями, которыми не обладает никто в этом мире.

Заподозрит, что я явилась из Бездны?

Гораздо безопаснее самой начать разговор, и лучше мне сделать это… А пожалуй, сразу после возвращения из храма. Пока Милан занять спасением Рена, у него не будет времени долго думать о моём происхождении.

Только вот я готова к откровенности с Миланом, но не с его дядей.

— Идея не пришла мне в голову, — пожимаю я плечами. — Вы так говорите, будто идеи самовольно бродят и сами решают, к кому прийти, а кого проигнорировать. Альянс, по своему устройству, не так уж и отличается от купеческой гильдии. Я имею в виду объединения прошлого, о которых мы можем только читать. Ввести ограничения тоже не моё изобретение. Галоп в городе запрещён. Что это как не ограничение? Я опиралась на готовый опыт. Лучше расскажите мне, что я должна знать перед визитом в храм. Полагаю, в столице гораздо строже.

Смена темы дяде явно не нравится, но вопрос я задала по делу, поэтому отказаться отвечать он не может.

В конце концов, как он сам недавно сказал, теперь я говорю и действую от имени Авей, и я не должна опозорить фамилию.

— Вы же религиозны! — раздражённо цыкает он, когда я докапываюсь, могу ли я притронуться к угощению раньше младших жрецов.

— Дядя Говард, если вы до сих пор не поняли, я перебиралась через стену, и вся моя религиозность в прыжке терялась.

— Зачем такие сложности? Неужели господин губернатор не стал бы прислушиваться к дочери? Он показался мне умным человеком. Вон, брата моего как лихо поймал на брачный крючок.

— Я сомневалась, что получу поддержку, — пожимаю я плечами. — К тому же мне хотелось летать. Отец бы волновался, а мне этого не хотелось. Знаете… Меньше знает — крепче спит.

— Пфф.

Продолжить расспросы дядя не успевает. Экипаж останавливается перед стеной в пару метров высотой. Кучер предупреждает о себе стуком и распахивает дверцу. Вскакивать я не тороплюсь, потому что сперва кучер устанавливает откидную ступеньку, затем наружу выбирается дядя Говард и именно он подаёт мне руку. Несмотря на предубеждение, с которым он ко мне относится, про галантность мужчина не забывает.

Пожалуй, со временем мы поладим.

Или рассоримся вдрызг.

В стене устроена узкая калитка, пройти можно только по одному, и дядя пропускает меня вперёд.

Храм встречает нас ароматами садовых цветов и пышной зеленью. Слева белеет россыпь молельных домиков. Справа возвышается громада храма.

Кстати, а если посчитать… Близнецы-Ветра получали больше сил, когда их почитали на континенте или здесь, на островах? На континенте у них было немало последователей, однако далеко не все люди отдавали свои молитвы Близнецам-Ветрам. Кто-то вообще не молился и посещал храм от случая к случаю, кто-то шёл к тому же богу войны… Сейчас людей мало, Близнецам-Ветрам приходится тратиться на острова и парусники, зато молятся им практически все за редким исключением. И молятся искренн, от души.

Хм…

Опасные мысли, которые лучше задвинуть в самый дальний уголок сознания. По крайней мере пока я не выйду из храма.

У входа, но уже с внутренней стороны стены нас встречает младшая жрица. Девчушке лет четырнадцать. Вертлявая, бойкая — сидеть и караулить визитёров ей откровенно скучно, и девочка развлекается ловлей большекрылых бабочек.

При виде нас она ойкает и, оступившись, садится на зелёный холмик справа от мощёной дорожки.

— Добрый вечер, — здороваюсь я.

Дядя Говард подаёт жрице руку.

— Ой, — повторяет она, но ладошку в его руку вкладывает и помощь принимает.

— Добрый вечер, — дядя тоже здоровается. — Пожалуйста, проводите нас в Малый зал и доложите старшему жрецу, что мы просим о встрече.

— Следуйте за мной, — жрица отряхивает юбку и припускает по дорожке прочь.

Я провожаю её слегка недоумённым взглядом. Допустим, она не знает дядю князя в лицо, но ведь хотя бы по одежде должна понять, что перед ней не простые смертные. Собственно, в главный столичный храм простые смертные не ходят.

Я вспоминаю младших жриц в храме на Энтайкасе — там они зашуганные, а здесь… Может, девочка родственница старшего жреца?.

Она приглашает нас в круглую беседку. Островерхая крыша держится на витых колоннах, вырастающих из спинок каменных лавочек. Кажется, будто павильон создан из монолитной глыбы, но это вряд ли, просто искусная работа.

Пока я кручу головой и ищу сходства и отличия с храмом Энтайкаса, девчушка убегает, зато вместо неё минут через пять появляется младший жрец и приносит чай и тарелку с традиционным овсяным печеньем. Поклонившись, жрец напоминает, что мы можем свободно прогуляться по саду и торопится уйти.

— Фамилии Авей недостаточно, чтобы сократить ожидание? — тихо уточняю я.

Ждать мне ну никак не хочется. Кажется, что всё самое интересное пройдёт мимо. А вдруг Милан рванёт в Бездну без меня? И я не знаю, что беспокоит меня больше — что он рванёт и будет подвергать себя опасности или что он сделает это один и не позволит мне подвергать опасности себя вместе с ним.

— Увы, — откликается дядя.

Ожидание затягивается.

Незаметно начинает смеркаться, и я подозреваю, что нас могут проигнорировать до утра, но на дорожке вроде бы появляется младшая жрица, та самая, которая ловила бабочек.

— Старший жрец приглашает вас разделить с ним ужин через полчаса, — сообщает она.

— Спасибо.

Если у меня есть полчаса…

Чай подействовал неожиданно сильно, и мне не помешает с ним расстаться.

— Дядя Говард, я отлучусь? Вы не могли бы проводить меня в дамскую комнату?

— Да, конечно, — кивает девушка. — Пойдёмте, госпожа.

Я торопливо поднимаюсь. Дядя, разумеется, остаётся скучать в павильоне.

Жрица огибает одноэтажный дом, соседствующий с беседкой. Насколько я понимаю, именно здесь живёт и работает старший жрец, поэтому девушка сворачивает по дорожке в сторону и указывает мне на ближайший молельный домик:

— Можете воспользоваться им. Госпожа, сами дорогу назад найдёте? Простите, но меня позвали, и я должна бежать

— Найду.

Странно…

Обычно гостей всегда сопровождают. В том же храме на Энтайкасе я была, что называется, постоянным клиентом, но всё равно меня встречали и провожали, гулять без присмотра позволялось только по саду.

Но у организма нужда, и мне не до размышлений.

Домик, внешне похожий на молельный, оказывается гостевым, только видно, что им очень давно не пользовались, и это логично. Я не питаю иллюзий — в главном храме решают хозяйственно-деловые вопросы, религиозность идёт фоном.

Я возвращаюсь из дамской комнаты в жилую, играющую роль одновременно и спальни, и гостиной, и кабинета.

Почему-то за то время, пока я отдавалась зову природы, в комнате появился запах жжёных трав.

Взгляд цепляется за круглую плошку, от которой вьётся дымок благовоний. Когда я пришла, курительница “молчала”. Что за…?!

Толком не обдумав, что к чему, я резко выдыхаю и задерживаю дыхание.

Мне бежать на улицу? Подозреваю, что за дверью меня перехватят. Ломиться в окно? Но оно слишком узкое, я не протиснусь.

В дамской комнате глухие стены, не выбраться. Если я вернусь, я наоборот загоню себя в ловушку.

Воздуха не хватает.

Я вдруг понимаю, что лежу на полу. Я упала? Рядом раздаются шаги. Кто-то молча подхватывает меня на руки. Кто бы он ни был, он, вероятно, ждёт, что я сплю. Я заставляю себя обмякнуть, повисаю в руках похитителя безвольной куклой.

Мужчина, кстати, бережен, не пытается облапать. Он опускает меня на кровать и заворачивает в покрывало, как в смирительную рубашку — нечего и мечтать вырваться. У меня даже мелькает мысль, пока я ещё сохранила остатки свободы движения, резко вскочить и, сыграв на неожиданности, попытаться вырваться, но я не успеваю.

— Ха, кто-то совсем не спит?

И мгновение спустя я проваливаюсь в кромешную тьму.

Глава 33

Милан Авей

Отпустив капитана, я откидываюсь на жёсткую спинку стула.

Возможно, в вопросах, которыми сыпала Дженсен, гораздо больше смысла, чем может показаться. Мой отец, мой дед — все мы родились на островах, выросли на островах. Жизнь, какой она была внизу не забыта, но в то же время давно стала не больше, чем правдивой сказкой. Спроси людей хотят ли они вниз, и многие спросят — а зачем?

Только в этом году край столичного острова осыпался шагов на пять. В прошлом году — столько же, но ещё и Селезнев мыс, названный так за сходство с утиным клювом, обвалился.

А что я? Я в тот же день приказал готовить план эвакуации людей на другие острова и выехал к Селезнёву мысу, точнее, к тому месту, где он недавно был. Я дождался доклада о состоянии края обрыва, лично убедился, что трещин нет, крошение прекратилось и… выступил с речью, горожане успокоились. И я тоже успокоился.

План срочной переброски людей по соседним островам у меня в верхнем ящике стола, я проверяю и обновляю его каждый месяц. И совершенно не думаю, куда я дену людей, если разом рухнут пусть даже не все острова, а самые крупные.

Разговор о том, что мы не пороге конца завёл князь Горцин и вскоре трагически погиб от рук культистов. Тогда я не придал значения, а теперь… Обычно культисты берут на себя ответственность, как было со мной. Капитан, прежде чем вонзить в себя клинок, чётко сказал, что и во имя кого он совершает. Но в тот раз культисты заявили, что князя Горцина они не беспокоили. Приблизительно в то же время жрецы Близнецов-Ветров развернули хвалебные молебны. Успокоить людей — нормально, но… Больше тему грядущей катастрофы никто не поднимал.

Детали, которые раньше я считал обыденностью и не замечал, Джен подсветила совершенно по-новому. и они складываются в единую картину…

Я вскакиваю.

Отпускать Джен в храм было плохой, очень плохой идеей!

Стул с грохотом падает.

— Мой господин, — в дверях появляется Лидар. Он как всегда невозмутим, но всё же выражение его лица отличается от обычного.

— Прикажи подать коня.

— Мой господин, плохие новости. Господин Говард Авей прислал слугу. Ваша супруга пропала в храме.

— Что?

Прямо в храме?

Я опоздал…

Лидар проходит в кабинет и опускает на стол конверт, затем невозмутимо поднимает стул:

— Свидетельница, младшая жрица, сейчас в Чайной комнате. Также на словах слуга передал, что господин Говард Авей остаётся в храме и предпринимает попытки прояснить ситуацию.

— Сначала я поговорю со слугой.

— Простите, мой господин, но речь о кучере. Он уже возвращается в храм. Прикажете вернуть?

— Нет.

— Сообщаю, что господин вызвал к себе…

— Избавь, — останавливаю я.

Долгую секунду я растираю переносицу. Сейчас самое важное выслушать жрицу, чтобы принять решение. И не важно, что она младшая и в храме она, практически, служанка. Я обязан говорить с ней спокойно и не имею права показать чувства, не имею права сорваться.

Лидар отступает в сторону, пропуская меня.

Я давлю в себе порыв броситься в храм — толку? Там уже дядя разбирается. С высоты его опыта… он справится лучше меня.

В Чайной девчушка в традиционном одеянии лопает предложенное угощение, и я застаю её в неудобный момент: набитый рот, щёки раздулись как у очень жадного хомяка, а столешница в крошках.

Это точно жрица главного храма? Откуда такое чудо?

— Ой.

Она пытается одновременно вскочить, поздороваться, проглотить и избавиться от крошек.

— Не смущайтесь. Я предлагаю забыть о формальностях. Лидар, кажется, нашей гостье понравились закуски. Распорядись принести ещё.

— Да, мой господин.

Жрица кое-как справляется с пирогом, который она, по-моему, целиком ела.

— Простите, князь.

— Чувствуйте себя свободно, — повторяю я. — Пожалуйста, расскажите мне, что произошло.

— В храм прибыли господин и молодая госпожа. Я позже узнала, что это господин Говард Авей и княгиня. Они сказали, что пришли увидеть старшего жреца, но он завершал вечернее почитание Близнецов-Ветров и не мог принять гостей немедленно. Он пригласил их разделить с ним ужин.

— Дальше, — подбадриваю я, потому что жрица замялась.

— Я проводила гостей в павильон, как и положено в таких случаях и пошла докладывать.

Мне стоит её перебить или пока просто слушать? Девочка явно “прыгает” по времени. Начала с приглашения на ужин, потом “отступила” к докладу. У меня от неё ощущение сумбура, но в то же время честности. Не похоже, что она нарочно наводит муть.

— Чаю? — я сам наполняю её чашку.

Эффект получается своеобразный. Девушка восторженно распахивает глаза и впадает в прострацию. Испытывает мои нервы!

— Спасибо! — очнувшись, она расплывается в счастливой улыбке. — И, кстати, господину и княгине тоже подали чай, но не я.

— А кто?

— Кто-то из младших, наверное.

— То есть вы не видели?

— Нет. Когда я пришла сообщить, что старший жрец примет гостей за ужином через полчаса, чай уже был. Княгиня…, — жрица сжимается и прикрывает рот ладошкой, отводит взгляд.

— Что княгиня?

— Княгиня попросилась в дамскую комнату, и я отвела её в гостевой домик. Княгиня заверила, что найдёт обратную дорогу, и я ушла.

— Гости не должны находиться на территории храма без сопровождения.

— Да, но старший жрец сказал, чтобы я сообщила на кухню, что ужин следует подать на троих.

— Дальше.

— А больше я ничего не знаю. Княгиня долго не возвращалась, и господин Говард начал беспокоиться. Нашли меня, и я сказала, куда отвела княгиню. В домике её не нашли.

То есть не факт, что Дженсен похитили. Возможно, она сама куда-то ушла. Только куда и зачем?

— Ясно.

— Я слышала, что старший жрец лично руководит поиском.

Конечно, если он причастен к пропаже, то ничего он не найдёт. Точнее, найдёт фальшивые улики и пустит нас по ложному следу.

Дядя не доверяет никому, но в то же время дядя знает, что именно храм может оказаться настоящим врагом.

Еду!

Я прощаюсь кивком и поднимаюсь из-за столика. Я не знаю, чего в моём решении больше, настоящей необходимости присутствовать лично или эмоций. Когда я успел так крепко привязаться к Джен?

Только ехать надо не в храм.

Я прислушиваюсь к ощущениям и улавливаю чёткое направление.

Дядя бы сказал, что я дурак — наша с Джен связь не тайна, и создать ложное притяжение в теории возможно. По крайней мере мне хватит ума не лезть одному, а взять в сопровождение отряд боевых магов.

— Капитана ко мне! — рявкаю я в пустоту коридора. Наконец-то можно.

— Мой господин, лошадь и отряд ожидают вас.

— Спасибо, Лидар.

Лидар из той редкой категории слуг, которые умеют предугадывать нужды господина.

Я спускаюсь.

Двенадцать магов во главе с капитаном действительно ждут, и как мне ни хочется вскочить на коня и рвануть, следуя за путеводной нитью, я обращаюсь к воинам. Они должны знать, что мы в любой момент можем подвергнуться нападению культистов.

Свои подозрения на счёт храма я держу при себе, они не нужны. Что культисты, что жрецы — один сорт противника.

Я трогаю коня пятками и срываюсь в галоп, благо поместье вне города и можно не бояться кого-то затоптать.

Нить ведёт меня в направлении храма, но это ещё ничего не значит. Не исключено, что прямо сейчас Джен увозят из храма в противоположную от меня сторону. Почему не существует способа мгновенно переместиться?! Хотя нет, тогда бы и похитители им воспользовались. Я невольно вспоминаю, как лихо Джен управлялась с обломками “Рика”, я бы сейчас не отказался пролететь на доске, но…

Джен в храме нет.

Я приближаюсь ко входу, а нить тянется куда-то дальше. Расстояние явно больше, чем территория храма, но я вынужденно притормаживаю, потому что навстречу вышел дядя и игнорировать его неправильно. Но я позволяю себе вопиющую бестактность — я не спешиваюсь.

— Я подвёл тебя. Джен похитили, это точно. В гостевом домике старательно затёрты следы беспорядка. Джен усыпили, примешав сонник к благовониям. И в её чашке, когда нам принесли чай, была добавка.

— Что старший жрец?

— Изображает бурную деятельность, но выяснить, кто именно принёс нам чай пока не удалось. Мне вывели якобы всех младших, я не опознал. Либо чужаки хозяйничают в храме как у себя дома, что вряд ли, либо… Милан, возвращайся в поместье. Я понимаю, что ты собираешься идти по связи, но это ловушка.

— Дядя.

— Милан, вспомни, что ты нужен Сиян как ключ к островам. Ты не можешь ради жены подвергать опасности жизни людей.

Да, я сам это знаю.

Я должен вернуться…

Ради островов я должен предать Джен.

Глава 34

Глядя в пространство, куда меня зовёт связующая нить. я вижу высокую стену храма. Стена преодолима. Впрочем, штурмовать храм совершенно не требуется, ведь Дженсен дальше, гораздо дальше, а значит проще и быстрее храм объехать.

— Дядя, ты не думал, что наша с Джен связь действует в обе стороны? Культисты будут знать, где, с точностью до метра.

Я слегка преувеличиваю, но именно что слегка.

— Связь надо разорвать, — уверенно заявляет дядя. — Боги будут милостивы. К тому же мы будем просить не о разводе, а о защите от Сиян.

Дядя говорит правильные вещи, а срываюсь. Наверное, впервые в жизни.

Вместо того, чтобы спешиться, я перевожу взгляд на стену. На словах жрецы не вмешиваются в политику, но пример, как убрали князя, у меня перед глазами. И закрадывается совершенно крамольная мысль, что, возможно, мне стоит поговорить с Сиян.

Только вот ей зачем со мной говорить?

И ещё один интересный вопрос — почему никто никогда не пытался сделать очистители? Да, эманации Бездны убивают, излучение постоянно, так что “отмыть” континент один раз не получится. Но ведь можно придумать защиту, создать оазисы безопасности. Почему никто не пытался?! Видимо, по той же причине, по которой никто не говорит о возможном падении островов.

Если я и дальше буду следовать долгу, как его понимают окружающие, то я буду и дальше буду топтаться по проторенной тропинке и не приду ни к чему новому. Я натягиваю повод, разворачиваю коня и пришпориваю

— Милан! — рявкает дядя. — Милан, вернись! Защитите князя!

Спасибо, что не остановите. Впрочем, он и не мог — капитан выполнит мой приказ.

Я не оборачиваюсь, но слышу, что отряд следует за мной. Стена, кажется, тенятся бесконечно, и я давлю в себе нетерпение, вспоминаю карту и пытаюсь понять, куда именно меня ведёт связь. За храмом начинается простор, а дальше всё, край. Ни строений, ни укрытий.

Ни водоёмов. То есть взлететь даже “диким” способом, не с влётно-посадочного канала, а с ручья или озера не получится.

Или можно взлетать с травы?! Джен ведь именно такой фокус провернула.

Судя по ощущениям, Джен больше не удаляется. То есть её привезли к краю острова… Я безнадёжно опаздываю, парусник взлетит раньше, чем я доберусь до места, но я только коня тороплю.

Справа и слева мелькают кусты. Я прижимаюсь к холке, почти зарываюсь в гриву лицом, чтобы не получить по глазам веткой.

— Господин! — окликает капитан.

— Что?! — я не скрываю раздражения и злости.

— Господин, слишком опасно. Позвольте отправить разведку.

Похоже, капитан тоже просчитал, что впереди нет ничего, соотнёс с информацией о похищеии и сделал единственно правильный вывод.

Я притормаживаю.

— Капитан, разрешаю выслать двоих вперёд.

У нас нет времени на полноценную разведку, да и маги в моём отряде бойцы, а не разведчики. Я должен быть впереди, чтобы сразу принимать решения и отдавать команды, но я готов быть не на острие атаки, а с отрядом.

Я вынужденно притормаживаю, позволяя бойцам взять меня “в коробочку”. Двое уходят вперёд. Продвижение замедляется, отчасти потому что группой всегда медленнее, отчасти потому что капитан тормозит нарочно. Я понимаю его заботу, но это неприемлемо.

Возразить я не успеваю — разведчики остановились.

Судя по тому, что они не закрываются щитами, не отступают… впереди что-то есть, но угрозы не несёт, и я уверенно прорываюсь из “коробочки”, догоняю разведку.

— Господин! — восклицает капитан, держась сбоку.

Разведка встала на пригорке. Вниз открывается вид на… лагерь. Благодаря свету от магической лампы впереди светло как днём. Пестреет яркими красками самый настоящий шатёр. Вход охраняют двое. Они не проявляют агрессии, наоборот, приглашающе машут.

Джен здесь, либо в шатре, либо за шатром.

Могут ли они в шатре прятать челнок? Совсем маленький, двухместный, могут. Одно место займёт Джен, второе — похититель. Слишком ненадёжно, учитывая, что Джен умеет управлять воздушными кораблями, и с челноком уж точно справится.

В чём подвох?

Я направляю коня вниз с пригорка.

— Господин!

Один из охранников сдвигает полог шатра и что-то говорит внутрь. На мгновение полог почти полностью приподнимается, и из шатра выходит… Демон?!

Я отказываюсь верить своим глазам. Демоны не способны подниматься туда, где воздух чистый и нет эманаций Бездны, а этот на высоте чувствует себя прекрасно.

Подняв когтистую лапу в приветствии, он широкими шагами устремляется мне навстречу. Демон разумный, высший.

Очень опасный противник.

Сам идёт навстречу в одиночестве, и ни капли не напрягается, что со мной боевой отряд.

Сближаясь, я открыто рассматриваю его, пытаясь понять, что именно с ним не так. Выше меня на две головы, но это как раз нормально — демоны крупные. Крылья непривычно куцые, будто зародыши, а не крылья.

Низшие горбятся — крылья растут из области лопаток, и получается, что демоны висят на них, как за крючок подвешенные. Этот развернул плечи, осанку держит, и не ковыляет, а шагает.

Впервые вижу демона в сапогах… Разве что Сиян, но она мне запомнилась босой. Вместо традиционных шкур, демон носит плотные штаны, рубашку. На плечи наброшен сюртук.

Не зря встретился — узнал, что культистов можно искать через ателье.

Но что-то меня смущает кроме одежды. В нём подозрительно угадываются человеческие черты.

— Кто бы мог подумать, что мы встретимся так скоро, князь, — усмехается он, демонстрируя мне оскал клыков.

— Разве мы сталкивались? Я полагаю, я бы запомнил столь неординарного… противника.

Демон ухмыляется.

Он явно чувствует себя королём положения, а я… Я пытаюсь решить, что делать — напасть сейчас, пока к демону не пришло подкрепление, или продолжить интересный разговор.

— Встречались, и совсем недавно. Я уверен, что вы, князь, меня запомнили. Дело в том, что при прошлом нашем столкновении я выглядел иначе, — он продолжает забавляться. И вполне расчётливо тянуть время.

— Не припоминаю, — возможно, он просто лжёт.

— Я командир пассажирского судна, на котором вы вылетели в столицу, князь. Всё же Альянс зло с их ограничениями, которые не позолили мне пикировать, и самопилотом, благодаря которому последний неуч с подсказок диспетчера сможет вернуться в порт и посадить судно.

Представиться командиром может любой, но, всматриваясь в его морду, я нахожу знакомые черты.

— Теперь я узнал. Вы командир, убивший своего помощника и отправивший пассажиров и бортпроводников на смерть.

— Что вы, князь! Нет. То есть… Помощника я действительно… остановил, но я вас уверяю, он уже снова жив. Тёмная Сиян, величайшая в своей милости, даровала ему перерождение. Сейчас мой помощник такой же как я. Единственное, что омрачает радость его перерождения, так это то, что он ещё не осознал своего счастья, — демон разводит лапами.

— А пассажиры?

— Я направил судно в воду и сохранил защитные артефакты. Посадка была бы крайне неприятной, но в целом угрозы не было. И вас, и людей доставили бы к Тёмнной Сиян.

— По какому праву вы решаете за людей?

— По тому же праву, по какому опекун принимает решение за своего подопечного, страдающего слабостью ума. Князь, неужели вы не видите, что острова обречены?

— Боги подняли части континента один раз, поднимут и второй. Не вижу причин для беспокойства, — лгу я.

— Только поднимут ли? Или выпьют жаркие молитвы досуха и уйдут, как ушли другие боги?

Разговор заходит в тупик.

— Вы не пригласите меня продолжить беседу в шатре? — было бы хорошо, если бы он позволил мне пройти без боя.

— Сожалею, князь, но я не готов принять вас в шатре.

Всё, что мог, я выяснил.

Я узнал, что в распоряжении Сиян не только низшие демоны, но и армия высших, обладающих человеческим разумом.

Шпага откликается на призыв, гарда удобно ложится в руку, и я делаю резкий выпад.

Демону удаётся уклониться, шпага попадает не в грудь, а в плечо. Для магов мой удар становится сигналом. Бойцы отрабатывают на отлично — волнами накатывает ярко-красный свет. Разорвав дистанцию, демон уходит в перекат.

Я понимаю, что, подставляя спину, совершаю величайшую глупость, но Джен слишком близко, и я не могу игнорировать.

— Контролируйте его! — приказываю я.

— Господин!

Я не совсем дурак, я поворачиваюсь спиной только потому что доверяю своим телохранителям.

Я бросаюсь к шатру.

Двое охранников наблюдают за моим приближением с пугающей безучастностью. Один так и вовсе откидывает полог, словно приглашает меня войти. В голове успевает мелькнуть предположение, что Сиян перекинула маячок на себя и сейчас рассмеётся мне в лицо, но нет. Из шатра выходит ещё один демон. И если у капитана крылья-зародыши, то у этого — полноценные.

В лапах он стискивает длинный свёрток. Из наслоений ткани…

— Джен!

Я припускаю со всех ног.

Слишком далеко.

Демон с обманчивой неспешностью, но широкими шагами подходит к самому обрыву и останавливаетя, поглядывая то на меня, то вниз. Он позволяет мне приблизиться и делает то, чего я больше всего боялся. Он прыгает вниз.

Глава 35

— Джен!

Так близко и так недоступно…

Я падаю у края на колени, заглядываю в Бездну.

— Господин!

То, что я вижу внизу… немыслимо. В воздухе болтается платформа, сплетённая из незнакомого растения. Одервеневшие лианы? Толстые перекрученные стебли сливаются в единое целое. Возможно, это даже один большой стебель. Неужели такие бывают? На вид платформа толщиной мне по колено, но всё равно через просветы между стеблями видна Бездна.

По краю даже не бордюр, а просто утолщение, ничем не лучше порожка. Если кто-то упадёт — то упадёт, без шансов.

С углов закреплены надутые пузыри из узнаваемой парусины. В основаниях… кристаллы?

Не знаю, что это за гигантская летающая корзина, но абсолютно уверен, что в воздухе её держит что угодно, кроме благословения Близнецов-Ветров.

На плетёнке устроен ещё один шатёр или скорее навес. Джен, спелёнутая от носа до пяток, уже устроена в его тени, а демон остался снаружи. За доли мгновения он успел принять безмятежный вид, будто не только что спрыгнул с грузом, а отдыхает в длительном путешествии.

Ещё двое люди, причём один устроился у дальнего пузыря и быстро-быстро натирает ладонями кристалл. Как раз в ту сторону и плывёт платформа…

Спрыгнуть следом я уже точно не успею, даже с разбега не достану до края. А если и достану… Я рискую перевернуть платформу и угробить не только себя, но и Джен.

Демон машет мне на прощанье когтистой лапой, а мужчина, натиравший кристалл, обходит все пузыри по очереди, и платформа начинает плавно опускаться.

Я смотрю, как плетёнка удаляется и чувствую полнейшее бессилие. Мою жену похищают у меня на глазах, а я ничего… ничего не могу сделать! А платформа по дуге заходит под козырёк берега. Даже перегнувшись, я больше не могу их видеть.

Бездна!

Ненавижу.

Только кого? Сиян за то, что обыграла? Своё происхождение? Или себя за то, что не справился, подвёл…

Я наконец вспоминаю, что я не один, только за спиной подозрительно тихо, словно отряд проиграл. Подготовленные бойцы уступили пусть высшему, но одному единственному демону?!

Я рывком оборачиваюсь, нахожу взглядом магов. Они живы, не ранены и даже не потрёпаны. И стоят в трёх шагах от меня полукольцом, делают вид, что защищают, потому что реальной угрозы нет.

Демон, который бывший командир парусника, отступил к шатру, и охранники помогают ему бинтовать плечо. Рана хоть и нанесена божественным артефактом, серьёзной не выглядит.

— Мой господин, — обращается ко мне капитан.

Я ещё раз прохожусь взглядом по магам:

— Никто не пострадал?

— Нет, господин.

— Князь! — окликает меня демон.

Выпрямившись, я киваю капитану, чтобы не вмешивался, и иду… к противнику.

— Господин, вы уверены? — похоже, в моём здравомыслии капитан усомнился. Значит, мне надо быть готовым, что о моей выходке очень скоро узнает храм. Но это проблема хоть и ближайшего, но будущего, а прямо сейчас напротив меня высший демон с человеческим разумом и неясными возможностями.

Жестом показав магам не приближаться, я иду к шатру один. Демон с ухмылкой приглашающе указывает на покрывало, брошенное у входа. Охранник ставит в траву поднос — тарелка фруктов, графин с цветным напитком, два высоких стакана. Решившись, я сажусь, но к угощению не притрагиваюсь. Во-первых, странно делить трапезу с тем, кто похитил твою жену. Во-вторых, помня про курительницу, я не сомневаюсь, что фрукты и напиток могут оказаться с сюрпризом.

В отличии от меня бывший командир с удовольствием снимает с фруктовой горки венчающее её краснобокое яблоко и отправляет в пасть. Раздаётся смачный хруст. Демон выразитель, явно напоказ, работает челюстями.

Я выжидаю.

— Тёмная Сиян милостива, — в очередной раз повторяет переродившийся командир, и у меня складывается впечатление, что он без упоминания своей богини просто не может.

Фанатик.

И это плохо. С фанатиками труднее, особенно с теми, кто во имя идеи готов умереть.

— В моём представлении милость и похищение не складываются.

— Князь, если вы однажды спуститесь вниз и, увидев жирного селезня и пожелаете утиный суп, то вы подстрелите свободное создание. потому что оно всего лишь птица, а вы человек. Тёмная Сиян богиня. Распоряжаться людьми её право, как стоящей над нами. Если вы хотите оспорить это право, то сделайте то, что когда-то сделала Сиян. Станьте богом.

Сколько тысячелетий мне на это понадобится? Джен не дождётся.

— Птицы неразумны и не связаны с людьми общим происхождением. Спор бесполезный, не находите?

— Как я сказал, Тёмная Сиян милостива. Моя богиня обещает, что позволит вам войти в её дом и беспрепятственно уйти, как гостю. Моя богиня желает с вами говорить. Если вы откажетесь принять приглашение, моя богиня заберёт душу вашей супруги. Моя богиня нетерпелива. Она ждёт вас до восхода солнца.

Демон поднимается и, глянув на меня с высоты своего немаленького роста, скрывается в шатре.

На самом деле… я должен его убить. Таков закон.

Враг, вторгшийся в самое сердце — на столичный остров — не может быть помилован. Разве что плен альтернатива, но удержать демона я не смогу. Убивать — смысла не вижу. Вместо одного придут другие. Раз Сиян позволила мне узнать, что чистый воздух больше не гарант защиты, значит для неё это не стратегическая тайна.

Скольких Сиян может привести на острова? Целую армию?

Может, она хочет гласности?

Я отворачиваюсь от шатра и возвращаюсь к ожидающим меня бойцам.

Вперёд немедленно выступает капитан:

— Мой господин, прошу указать нашей атаке божественный путь, — он прижимает ладонь к груди и низко склоняется.

Шпага, подаренная предку богом войны не столько боевое оружие ближнего боя, сколько боевой жезл, многократно усиливающий магическую атаку.

У меня нет ни единой причины отказать.

Согласившись на переговоры, я уже встал на грань. Отказ будет шагом за эту грань и расценен как государственная измена.

Я ничем не помогу Джен, если до рассвета жрецы развеят мой прах по ветру. Изменщиков карают быстро и решительно.

— Да, капитан, — я нехотя призываю клинок.

Оружие словно чувствует мой настрой, рукоять впервые ложится в ладонь без удобства.

— Приготовиться!

Сработанный отряд силён не столько мастерством каждого бойца, сколько единством, когда маги единой атакой отрабатывают по цели.

Я с искренним сожалением навожу клинок на шатёр.

— Странно, что они не пытаются защищаться, — замечаю я.

— Культисты, — презрительно цедит капитан.

Я с ним не согласен.

Как показал опыт, культисты идут не на смерть в нашем понимании, а на перерождение. Командир парусника, нанося удар, был абсолютно уверен, что Сиян возродит его душу. И она возродила.

Вполне возможно, что она возрождает всех погибших членов культа…

Но может ли она даровать третий шанс?

Капитан начинает обратный отсчёт, нарастает багряно-алое свечение, в воздухе от растущего напряжения начинает потрескивать. Сейчас магия пройдёт через клинок и узким направленным лучом…

Шатёр проваливается сквозь землю раньше, чем маги успевают нанести удар.

На поверхности не остаётся ничего, а на том месте, где стоял шатёр, зияет дыра.

Ужасно, но я испытываю необъяснимое злорадное удовлетворение.

Я первым подхожу к дыре. Пробито насквозь, образовался этакий хрупкий колодец, через который, если посмотреть вниз, видна Бездна. И уходящая вниз летающая платформа на парусных пузырях.

— Их корзинки болтаются в нашем воздушном пространстве, и до сих пор их никто не замечал?

Выглядит так, будто Альянс покрывает культистов…

— Осторожнее, господин.

Край ожидаемо начинает осыпаться. Капитан прав — стоит поберечься.

— Отступаем, — командую я. — Двое остаются наблюдать. Остальные со мной.

При подобных обвалах действия строго по протоколу — наблюдатели отслеживают, не начнут ли расползаться трещины, при необходимости поднимут тревогу. Стражи сейчас перейдут в режим повышенной готовности на случай объявления эвакуации…

Край обваливается на глазах. Остров лишается приличного куска суши. Новый край проходит там, где был колодец. А ещё вместе с куском суши вниз падает лампа, и мы погружаемся в кромешную тьму, пока капитан не подвешивает пару светлячков, чтобы осветить пространство. Но этот свет тусклый, лишь слегка разгоняет мрак.

Не думаю, что дойдёт до эвакуации, трещин нет. Повреждения выглядят “безобидно”, если так можно выразиться.

Делать на краю больше нечего.

Я отворачиваюсь, сажусь на коня, морщусь — мне в любом случае придётся вернуться в храм. Во-первых, я должен сообщить и о платформах, и о демонах, поднимающихся выше эманаций Бездны. Во-вторых, я должен сообщить, что видел Джен.

А дальше…

Принимать ультиматум Сиян абсолютное безумие, но я пока просто не вижу других вариантов.

Глава 36

Дженсен Авей

Дурман отпускает неохотно. Я вроде бы не сплю, но и бодрствованием моё состояние не назвать. Скорее я плаваю на границе между явью и грёзами. Меня куда-то несут на руках. Похититель бережен, будто украл фарфоровую статуэтку, и я не чувствую от него угрозы. Именно угрозы — побоев, насилия. Опасность же… Кто знает, что приготовила Сиян?

Темень ночи разгоняет вспыхнувший магический свет, и я обнаруживаю себя лежащей на мягком покрывале. Под головой кто-то заботливо оставил подушку.

Я слышу тихие голоса, но слов не разобрать.

— Супруга князя так похожа на того мальчишку… Я уверен, это он взял управление парусником. И сидел он тогда рядом с князем. Неужели это была она? А говорили, что невеста князя до сумасшествия религиозна. Надо же.

— Я доложу нашей госпоже.

Кое-как приоткрыв глаза, я опознаю демонов. Такие огромные? Две каланчи под два метра ростом. Один держится в глубине шатра, второй сидит у входа.

Говорят они явно обо мне, о том, как я вернула парусник в порт, но совершенно не понятно, как они могли видеть меня в форме с короткой стрижкой…

Забытьё засасывает, и в очередной раз я возвращаюсь к реальности, когда слышу родной голос.

— Милан? — позвать не получается, язык не слушается, и выдох получается совсем беззвучным.

Соединившая нас нить откликается, и я понимаю, что Милан меня нашёл. Не важно, слышит он или нет, он знает, где и он пришёл за мной. Не бросил, не прислал вместо себя магов — невзирая на опасность пришёл сам.

Я очень хочу подняться, но вялая попытка заканчивается провалом, и я отключаюсь. Вроде бы ненадолго, но многое успевает поменяться. Демон, сидевший в глубине шатра и, вероятно, до поры прятавшийся от взглядов Милана, подхватывает меня на руки.

А мы вообще… где?

Разумные демоны редкость, но не новость, так что я не удивлена. Меня другое напрягает. Все демоны, и низшие, и высшие — разве что Сиян исключение — не способны подниматься на высоту, где нет эманаций Бездны. Мы на континенте? Вроде бы логично, но я не вижу серой дымки тех самых эманаций.

Что за ерунда?

Демон выносит меня из шатра под свет магической лампы. Его когтистые лапы ощущаются иначе, но угрозу я по-прежнему не чувствую.

А потом происходит страшное.

Демон со мной на руках спрыгивает вниз и упруго приземляется на какие-то перекрученные ветки.

Воздушный шар?! Только устроен непривычно — вместо одного купала их четыре, по углам, отчего возникают ассоциации с дирижаблем.

— Джен! — слышу я отчаянный крик Милана.

У мужа… не получилось.

Я вижу, как стремительно отдаляется остров. Ощущение как на скоростном лифте. У меня на миг перехватывает дыхание, и снова проваливаюсь в забытьё.

И на сей раз — надолго

Когда я просыпаюсь, уже нет никакой летающей плетёнки. Я обнаруживаю себя в спальне, лежажей на кровати поверх покрывала, очень похожего на то, которым застилали шатёр. Одежда не тронута, я не связан. Свободу мне сохранили, по крайней мере в стенах спальни.

Не знаю, как дверь, а окно не застеклено, проём прикрывает прозрачная шторка, и вид открывается странный — на залитые солнцем руины.

В воздухе витает узнаваемый серый дымок.

Интересно, как долго я спала. Точнее, как долго я уже дышу эманациями Бездны? Даже если мы приземлились не сразу, а какое-то время болтались на безопасной высоте, всё равно ещё два-три часа, и я хлебну смертельную дозу.

Умирать вот так очень обидно.

На столике меня ждёт завтрак, но я не уверена, что к сомнительному угощению стоит притрагиваться.

Дверей аж целых две, и одна закрыта неплотно, так что за неё я заглядываю в первую очередь и нахожу уборную, однако вместо привычных удобств, мне предлагают воспользоваться тазиками, ковшами и, главное, горшком с крышкой, который потом, видимо, кто-то куда-то выносит.

Мда.

Обследовав всё доступное мне пространство, я останавливаюсь.

Проверить заперта вторая дверь или сразу шмыгнуть в окно? Если бы меня хотели удержать в спальне, то окннный проём бы либо забили, либо забаррикадировали, верно? Я тяну дверь на себя — ничего не происходит. Нажимаю — дверь открывается. Только вот не тихо, а с душераздирающим скрипом, который, наверное, оглашает все руины.

Ну и ладно.

Бежать я пока всё равно не собиралась. Куда?

Хорошо бы найти парусник. Ну или попробовать разобраться с платформой. Я не представляю, как управлять шарами, но уж вверх как-нибудь подниму, а дальше буду ждать, когда мимо моего плота пройдёт летающий корабль. Я понимаю, что гораздо быстрее меня выловят и вернут демоны, но хоть есть, от какой идеи отталкиваться.

Я выхожу в коридор.

Что могу сказать? Руины не только за окном. Спальня устроена в развалинах. Старая кладка не так уж плохо сохранилась, местами её отремонтировали, а местами зияют дыры, пробивается трава, а кое-где и вовсе вымахали деревья.

— Я рада нашей новой встречи, милая. Прости, но некоторое время тебе придётся потерпеть моё гостепримство.

— Вряд ли, — пожимаю я плечами.

На скрип двери Сиян изволила явиться лично.

— Ох, неужели? Ты собираешься меня покинуть? — удивляется она.

— В каком-то смысле да. Серая дымка, которую я сейчас вдыхаю, людей убивает. Так что часа через два гостить у тебя будет только моё остывающее тело.

— Вот ты о чём, дорогуша. Не волнуйся, оставшихся пары часов мне хватит, чтобы насладиться нашим общением. Пойдём-ка, я тебя кое с кем познакомлю.

Не уверена, что это понарвится, но Сиян, словно подружка, подхватывает меня под руку. Силы у неё на десятерых. Да и какой смысл вырываться? Я не сопротивляюсь. Даже не пытаясь таиться, я кручу головой, пытаюсь выглядывать в щели. Сиян только хмыкает. Моё любопытство её ни капли не напрягает.

Со стороны, наверное, и правда может показаться, что я в гостях.

Но…

Мы поворачиваем и оказываемся в небольшом зале. Здесь каменные плиты пола тоже застелены коврами, набросаны подушки, а вот мебели как таковой нет, только низкий столик, заставленный угощением — фрукты, сладости, ломтики чего-то непонятного.

Одна стена частично выпала, и на груде камней, уставившись вдаль, сидит демоница, как и Сиян, одетая во вполне человеческую тунику. Я припоминаю двух других высших демонов. Разве они носили не то же, что шьют на островах?

В глаза бросается, что два кожаных крыла у демоницы порваны и висят за спиной бесполезными тряпочками.

Заметив мой взгляд, Сиян поясняет:

— Она пыталась от меня сбежать, представляешь?

— Лично мне всегда казалось, что есть что-то жалкое в том, чтобы навязывать своё общество.

До конца я сама не понимаю, зачем провоцирую и чего добиваюсь, но удержать язык за зубами просто не получается. Может, потому что я неожиданно чувствую к демонице тень родства? Она хочет сбежать точь-в-точь как я.

Сиян не боится, что мы объединим усилия? Не слишком ли она самоуверенна? Сбежать стоит хотя бы ради того, чтобы сбить с неё спесь.

— Как хорошо, что меня никогда не беспокоило чужое мнение, — улыбается Сиян. — Кстати, милая, раз уж нам предстоит знакомство… Представься?

— Ты не знаешь, как меня зовут?

Сиян отрицательно качает головой.

Трудно поверить, что это правда.

— Дженсен. Княгиня Дженсен Авей.

Демоница вздрагивает и резко оборачивается.

— Ай-ай, — смеётся Сиян. — Ложь, дорогая. Неужели ты до сих пор не догадалась? Посмотри внимательнее.

Спрыгнув с россыпи камней, демоница идёт к нам, и я едва не отшатываюсь, настолько пугающий у неё оскал. Демоница сверлит меня взглядом, и выражение лица у неё… маниакальное.

Я заставляю себя остаться на месте — попытка попятиться меня не спасёт, только дам Сиян повод позубоскалить.

Всматриваясь в лицо демоницы, я ловлю себя на мысли, что будто в кривое зеркало смотрю. Она выше, мощнее, грубее, но в то же время черты лица вполне узнаваемые, хотя и искажённые. Я последние пять лет вижу их в зеркале.

— Дженсен?!

— Дженсен, — кивает Сиян, — Настоящая дочь господина губернатора, место который ты заняла.

— Понятия не имею, как я оказалась не в своём теле.

— Хм? — Сиян склоняет голову к плечу, смотрит на меня вопросительно. — На самом деле никакого секрета. Я выловила твою душу и поместила в тело Дженсен, предварительно изъяв душу самой Дженсен. Ты в родном мире умерла, а Дженсен я потерю компенсировала, как видишь.

— Сомневаюсь, что Дженсен с тобой согласна.

— Не мои проблемы. Представишься?

— А ты расскажешь, зачем такая сложная махинация?

— Ты всё увидишь, милая. Тебе… не понравится.

Глава 37

Верю. Мне не понравится.

Но пока что Сиян подходит к столику и усаживается, берёт с тарелки виноградную кисточку и принимается ощипывать ягоды. Есть что-то символичное в том, как она незаметно снимает по одной, но в конце концов оставляет лишь голую ветку.

Я подхожу ближе и параллельно пытаюсь решить головоломку — есть ли смысл скрывать своё настоящее имя? Да и что считать настоящим? Фамилию, имя и отчество как в паспорте? Полное имя? Домашнее?

Кроме сказок и древних поверий на земле о том, что нужно скрывать настоящее имя, я не слышала, а уж местные должны в таких вещах разбираться. К тому же незнание моего имени не помешало Сиян поймать мою душу.

— Я Аля.

На самом деле Александра. Дедушка звал меня Шурочкой, родители — Сашей. А сама я, повзрослев, представлялась Сандрой. “Алю” вполне можно выкроить из моего имени, некоторые Александры и выкраивают, но у меня были другие вкусы.

Повезло, что имя длинное. С коротким пришлось бы выкручиваться.

— Аля, — повторяет за мной Сиян. — Красивое имя. Оно похоже на свежесть розового востока утром. В твоём имени есть что-то жизнелюбивое, Аля. Скажи, ты хочешь жить?

— Хочу.

Смысл отрицать?

— Эманации бездны убивают тебя прямо сейчас. Я предлагаю тебе переродиться как Дженсен.

Это план такой? Показать мне, что превращение в демона изменяет внешность, но не затрагивает личность? Неужели могущественной Сиян нужно согласие? А Джен? Джен дала согласие?

— Спасибо за предложение, но я воздержусь.

— Вот как? Выбираешь смерть? — она обдирает следующую кисточку винограда.

— Именно.

— Как удачно, что твоё мнение, Аля, меня не интересует. Кстати, князь успел до назначенного мной срока выйти на связь. Он наконец-то согласился нанести мне визит вежливости.

— Милан?!

Он с ума сошёл?! Зачем он согласился?! Забудем про острова и про то, что через него Сиян, возможно, сумеет их приземлить. Эта версия мне теперь кажется туфтой. Лапшой, которую храм понавешал Милану на уши.

Причина явно есть, но какая-то другая.

Забудем о причине. Как Милан собирается меня спасать? Один, под конвоем демонов…

Мне на ум только одно объяснение приходит — Милан собирается обменять свою свободу на мою. Но… он же должен понимать, что Сиян не станет заключать честную сделку, когда можно обойтись бесчестно.

Зачем он подставляется попусту?!

Я надеюсь, что у Милана всё-таки есть план.

— Думаешь, что пришло время делать ноги? — хмыкает Сиян. Она даже не угадывает мою мысль, а предугадывает.

— Да.

— Джен, милая, скажи Але, сколько раз ты пыталась сбежать?

— Пятьдесят два.

— Видишь, Аля, какие у тебя шансы. Оставляю вас тет-а-тет, девочки, — Сиян забрасывает в рот последнюю ягодку, ободранную кисть оставляет на столе и, изящно поднявшись, выходит.

Дверь за собой Сиян закрывает, и я оказываюсь наедине с Дженсен. Демоница притихла и сверлит меня взглядом. Надеюсь, она понимает, что я такая же жертва чужих интриг, как и она сама. Если Джен решит свернуть мне шею… Не будет же она портить собственное тело, верно? Что-то мне не по себе.

Дженсен подходит ближе:

— Значит, ты вышла за него замуж? — без предисловий начинает она.

За кого “него” угадать не трудно.

— Да.

— Мама? Папа? — Джен сглатывает. За словесной скупостью явно скрывается боль.

— Они порадовались выздоровлению дочери. Я старалась не тревожить их и большую часть времени проводила в храме, старалась убедить, что изменения в характере из-за болезни.

Я говорю медленно, подбираю фразы, чтобы случайно не назвать себя ни дочерью губернатора, ни её именем.

— Как они?

— Рады за брак с князем. Живы, здоровы. Не возьмусь судить, счастливы они или нет. В целом у них всё благополучно.

— Ясно.

Дженсен отворачивается и возвращается к оконному проёму, садится на груду камней в прежнюю позу.

— И это всё? — поражаюсь я.

— А что ещё? — удивляется она с искренним непониманием.

— Мне показалось, ты не довольна тем, что делает Сиян. Самое время ещё раз попытаться сбежать. Разве нет?

Дёрнув плечом, Джен разводит крылья, похожие на крылья летучей мыши. Косточки выглядят целыми, Джен уверенно держит кожаное полотно, но вот само полотно разорвано и превращено в бесполезные лоскуты.

— У тебя есть ноги, — возражаю я.

— И далеко ты на ногах уйдёшь? — фыркает Джен. — Брось, Аля. Наша свобода в этих стенах ложь и иллюзия. Отсюда нет выхода, особенно сейчас.

Почему особенно сейчас я прекрасно понимаю. То, что мы не сидим на цепи за решёткой совершенно не означает, что нам позволят бродить, где вздумается. Даже если нам позволят выйти на территорию руин, не означает, что мы будем бродить без присмотра.

Если нельзя сбежать, то…

— Джен, а ты здесь давно? Я имею в виду именно это место, — я присаживаюсь на груду камней. Хоть с видом за окном познакомлюсь.

— Не знаю. Я давно потеряла счёт времени. Зал другой… День? Десять дней?

— Хей, взбодрись. Я думаю, очень скоро всё закончится.

— Почему? — Джен оборачивается, но не похоже, что мои слова её тронули.

— Потому что Сиян похитила тебя из-за князя Авея.

— Удачный жених, — скривила она губы.

Раз Джен может в сарказм, значит, ещё не всё потеряно, а то в начале она показалась мне совсем вялой и потухшей.

— Твой отец выбрал тебе хорошего жениха, — зачем-то вступаюсь я. — Милан был бы надёжным мужем.

Хм, а Близнецов-Ветров не смутило, что невеста подменная? Или имеет значение только телесная оболочка?

— Я знаю, что папа хотела как лучше.

— Ага. Только давай вернёмся к нашим делам. Ты знаешь, что это за руины? Что вокруг?

Раз мы не можем сбежать, мы можем попытаться… захватить это место. Или хотя бы разрушить то важное, что здесь скрывает.

Вдруг…?

— Нет, — голос Дженсен будто выцветает.

— Так не кисни, пойдём узнаем!

— Веди, — соглашается она, но с камней не встаёт.

Мне хочется её стукнуть.

У маминой подруги был большой аквариум, и я маленькая обожала стучать по стеклу, добиваясь от рыбок хоть какой-то реакции. Стучала я не сильно, и толстые карпы меня величественно игнорировали.

Вот сейчас мне хочется также постучать, чтобы привлечь внимание, добиться реакции.

Чувствую, стучать также бесполезно, как и с рыбками.

Я начинаю с двери — подхожу, пробую открыть. Спальня, где я проснулась, была не заперта. Правда, скрипела надсадно. Дверь зала тихо не поддаётся. Я пробую и подёргать, и надавить — ничего.

Вернувшись к оконному проёму, я забираюсь на камни и, приметив прямоугольный внушающий доверие каменный блок, делаю шаг наружу.

Воздух передо мной электризуется. Я игнорирую угрожающее потрескивание, переношу на стопу вес. И невидимая сила тотчас отбрасывает меня обратно в зал.

Джен ловит меня за плечи, не позволяет завалиться затылком на пол и помогает утвердиться на ногах.

— Спасибо.

— Не за что.

Потрескивание стихает, но одна искорка выстреливает и жалит меня в щёку. Я вскрикиваю, не столько от боли, сколько от неожиданности.

Джен отворачивается.

Наверное, за годы, что она провела у Сиян, она перепробовала всё возможное. Крылья ей порвали уж точно не за послушание. Но подкосили её не порезы, а череда неудач.

Я обхожу зал. Если нельзя выйти через дверь или окно, то стоит поискать альтернативу. Мы же в руинах, так? Неужели нельзя расковырять стену или пол? Я принимаюсь за обыск — пробую на прочность сомнительные участки, пытаюсь расшатать камни, заглядываю под ковёр.

Джен наблюдает.

И уже второй раз вовремя ловит меня. Не знаю с чего — может вчерашняя отрава до конца не выветрилась? — у меня закружилась голова. Окружающее пространство завертелось взбесившимся волчком.

Не спрашивая, Джен подаёт мне стакан с соком. Я делаю пару глотков и закрываю глаза — голова не проходит, к горлу подкатывает тошнота.

— Что-то мне плохо.

Я запоздало вспоминаю, что в воздухе разлиты эманации Бездны. Но я читала, что симптомы несколько иные.

— Зачем, по-твоему, мы вместе?

— М-м?

— Тело чувствует родную душу и пытается тебя отторгнуть. Я тоже чувствую, — поясняет Джен с прежним безразличием.

— Э-эм? Так ты знаешь, что происходит?!

Почему, ну почему из неё надо тащить слова клешнями?! Меня даже головокружение отпускает.

Джен пожимает плечами:

— Догадываюсь. Я думаю, что Сиян никакая не демоница. Не так давно она выглядела совершенно иначе. Она… Я думаю, она меняет тела, как мы — платья. Наверное, когда-то она носила шкуру демоницы, поэтому её и посчитали демоницей? Сиян хочет занять моё тело, стать женой князя Авея вместо тебя. Я имею в виду, она позволит ему спасти тебя, но на самом деле он заберёт не тебя, а уже её.

Глава 38

Александра

За Милана страшно.

Он ведь даже распознать угрозу не сможет. Сиян достаточно притвориться слабой и полусонной.

— Звучит странно, — я не столько спорю, сколько хочу спрятать голову в песок и убедить себя, что Дженсен ошибается. — Зачем столько сложностей? И потом, нападения в твою логику не вписываются.

Кажется, что Джен просто не хочет говорить, её взгляд устремлён вдаль, но всё же она отвечает:

— Почему же? Подобраться через меня, а теперь и через нас, это один долгосрочный план. Попытки захватить князя грубой силой это просто попытки.

— Милан говорил, что в столице культистам до него не добраться, а меня схватили в главном храме…

— Чушь. Я про “не добраться”. Наверное, Авеи из поколения в поколение окружали себя надёжными людьми, так что да, взять его в поместье было бы возможно только приведя маленькую армию. Сама подумай. Что мешает культистам сесть в челнок и прилететь на столичный остров? Ничего… Я уверена, что в столице тех, кто верен Сиян, не так уж и мало. Как ты определишь, культист перед тобой или нет?

— Но в храме…

— Младший жрец? Легко.

Да, Джен, похоже, права.

— Зачем такие сложности со мной? Менять душу…

— Откуда я знаю? — удивляется Джен. — Могу только предполагать.

— И?

— До нашей встречи ты себя кем считала, Алей или Дженсен?

— Эм… Я не приняла твоё имя до конца, если ты об этом. Но и своё старое уже с собой почти не ассоциировала.

— Когда кто-то на расстоянии окликал “Джен”, ты оборачивалась?

— Да.

— Вот. Князь дал обещание жениться. Но на ком? На личности или на оболочке? Ты успела сродниться с моим телом, но ты не я, поэтому, когда Сиян заменит тебя, князь ничего не почувствует. Впрочем, я могу ошибаться. Но ты прислушайся. Разве у тебя нет ощущения, что связь размывается и частично перетекает на меня?

— Есть, — признаю я. — Кстати, Джен, а у тебя голова не кружится?

— Кружится.

Цепляясь за стену, я поднимаюсь и ковыляю к проёму.

Сиян, какой бы древней она ни была, всё равно ограничена в своих возможностях. Например, в скорости. Убежать не получится, а вот улететь…

Почему бы мне не угнать транспорт у этой недобогини?

Ни парусников, ни плетёнок, оснащённых воздушными пузырями из парусины, я не вижу. Минус одна сторона для поиска — тоже неплохо.

Пытаться прорваться через магическую пелену? Я больше по артефактам, причём я теоретик и пользователь, далёкий от практики. Что-то я конечно знаю, но я на свой счёт иллюзий не питаю, справиться с защитой не смогу. Расшибать стены не для моего состояния.

Остаётся дверь, к которой я и возвращаюсь.

Меня шатает, мотает, но я ползу с упортством улитки и перед дверью опускаюсь на пол. При беглом осмотре дверь казалась монолитной плитой, но теперь, изучив её внимательно, я нахожу пластинку, прикрывающую неэстетичную замочную скважину. Я подобное видела на ящиках антикварного комода, которым очень гордится мать Дженсен.

Я ловлю себя на том, что чем больше дистанцируюсь от жизни в доме губернатора, от семьи, от имени, тем сложнее ощутить связь.

Джен права.

Может, постараться зацепиться за имя? Снова начать называть себя Джен? Едва ли от этого будет прок, когда я вижу настоящую Дженсен. Закрыть глаза не поможет.

И я сосредотачиваюсь на замке.

Я не взломщица. Только в кино видела, как герои шуршат в скважине шпилькой, и дверь чудесным образом распахивается. Я подозреваю, что в жизни трюк не сработает, но надеюсь, что замок самый примитивный, без антиворовской защиты.

Лучше попробовать и проиграть, чем сидеть, как Джен, с безучастным терпением ожидая конца.

Шпилек у меня нет, зато у Джен есть когти.

— Поможешь? — или мне вооружаться вилкой? Когтем, я думаю, всё-таки сподручнее.

— Что ты хочешь? — Джен присаживается рядом.

— Я хочу, чтобы ты попробовала повернуть замок как ключом.

— Ничего не получится, — возражает Джен, но меня пододвигает и приникает к скважине.

Сразу у неё, конечно, не получается. Я подбадриваю пробовать снова и снова. Джен не возражает. Всё же она не смирилась до конца, и это обнадёживает. Очередная попытка не приносит результат. Джен оборачивается с немым вопросом в глаза. Я упрямо киваю, и Джен продолжает.

Замок вдруг щёлкает.

— У тебя получилось! — от радости я обнимаю Джен как лучшую подругу.

Створка бесшумно открывается.

На пороге, поигрывая ключом, стоит Сиян:

— Как вы тут, девочки?

Мда, с радостью победы я поторопилась. Вновь накатывает слабость, мир вокруг куда-то плывёт, смазывается, словно по только что нарисованной не успевшей засохнуть картине провели мокрой губкой.

Отвечать ни малейшего желания.

Сиян наклоняется и подхватывает меня под подбородок, вынуждая поднять голову, всматривается в мои глаза. Похоже, то, что она видит, её устраивает. Сиян приобнимает меня за пояс и легко ставит на ноги. Я, конечно, могу сесть на пол и заявить, что с места не сдвинусь, но это глупость. Сиян либо сама меня дотащит, либо кого-то из демонов позовёт. Самой идти — хоть какая-то иллюзия надежды на побег.

Надежды…

Может, я всё неправильно делаю? Надо не бежать, не себя спасать, а Милана?

Смерть тела не конец, а всего лишь… обнажение души? Уничтожив оболочку, я уничтожу все планы и надежды Сиян. А сама… А что сама? Сама я отправлюсь в путешествие в Вечность. На языке разливается горечь, я сглатываю.

Мне изначально следовало не выход искать, а принять правильное решение. Возможно, я уже упустила шанс, но я всё же постараюсь…

Дженсен остаётся в зале — Сиян не забывает запереть дверь.

Я пытаюсь сориентироваться, но получается плохо. Мы поворачиваем в незнакомый коридор, ведущий в противоположную от “моей” спальни сторону. Открывается вид на рухнувшую стену и руины, но выйти на территорию Сиян не позволяет.

За новеньким диваном, смотрящимся в руинах как накрахмаленный кружевной воротничок среди лохмотьев нищего, спуск под землю.

— На нас потолок не рухнет? — хмыкаю я, глядя в непроглядный мрак подземелья.

— Не беспокойся, Аля. То, что ты видела, новодел. Относительный, разумеется. Когда пришла Бездна, храмовому комплексу было лет триста, наверно. Подземной части комплекса порядка тысячи лет.

— Значит, мы в храме? И кому же он посвящён?

— Какая любопытная, — смеётся Сиян.

Взмахом руки она поднимает в воздух десятки магических шаров, до поры до времени таившихся во тьме. Появившийся свет подсвечивает лестницу, и мы начинаем спускаться и попадаем в какие-то катакомбы, иначе и не назвать. Узкий ход змеится и разветвляется, по бокам ниши и глубокие отнорки, какие-то комнаты.

Сиян приводит меня в относительно большое помещение. К свету магических шаров добавляется дневной свет, льющийся из дыры в потолке.

Центр помещения занимает прямоугольная отшлифованная глыба. Полагаю, алтарь?

Справа и слева устроены овальные углубления, напоминающие бассейны. Сходство добавляет странное наполнение этих чаш — в них залито полупрозрачное желе с зеленоватыми блёстками.

И если углубление, которое ближе ко входу, пустое, то в том, которое за алтарём лежит демоница, заметно отличающаяся от тех, которых я уже видела — высокая, но не дылда, кожа не серовато-землистая, а приятного оливкого оттенка. Лицо… невыразительное, лишённое индивидуальности. Она лежит на крыльях, так что какие они, толком не рассмотреть.

Я перевожу взгляд на пустое углубление, и во мне зарождается очень нехорошее подозрение.

Сиян держит крепко, так что даже удар головой о край алтаря мне не светит.

Смогу я незаметно снять кольцо?

Ещё одна запоздалая идея — куда его здесь спрячешь? Разве что проглотить, чтобы дать Милану шанс заметить, что что-то не так. Значит, как только Сиян отпустит… Но она не отпускает. Продолжая удерживать меня одной рукой, она вторую наводит на пустое углубление.

Искорки в ответ вспыхивают будто ёлочная гирлянда. Это могло бы быть красиво, если бы не так страшно.

Я рискую. Вкладываю я рывок все силы до последней капли, но Сиян удерживает меня не напрягаясь. Она словно вообще усилий не прикладывает, её пальцы на моей руке остаются обманчиво бережными. А на второй руке она выпускает когти и неуловимо быстро срезает с меня одежду, оставляет только бельё и толчком отправляет в желе.

Вскрикнув, я погружаюсь с головой, ощутимо прикладываюсь спиной.

Желе застилает зрение, но полностью не перекрывает, и я вижу наклоняющуюся ко мне Сиян. Я пытаюсь приподняться, чтобы оказаться на воздухе, но Сиян опережает, опускает руку и прижимает меня ко дну. Я барахтаюсь, но только кислород зря расходую.

Рефлексы берут своё, рот открывается, и я глотаю желе.

Ощущения, что я захлёбываюсь, нет. Наверное, срабатывает магия, и я словно засыпаю. Только успеваю подумать, что так ничего и не сделала с кольцом.

Глава 39

Сознание возвращается, и я обнаруживаю себя лежащей всё в том же желе. Рот и нос забиты, не вдохнуть и не выдохнуть, но при этом я почему-то не задыхаюсь, будто дышу через желе всей кожей.

Ощущения странные, но неприятными их не назвать. Гораздо больше неудобства от чувства стянутости, будто меня туго запеленали, однако ни верёвок, ни ни цепей. У получается свободно двинуть рукой. Правда, слушается рука плохо. Как не своя.

Кольцо пропало!

Я наконец фокусируюсь на Сиян. Она сидит на бортике и беззаботно улыбается, но смотрит внимательно. Скрыть, что я очнулась, не получится.

Сиян больше не удерживает меня, и я осторожно сажусь.

— Как самочувствие, Аля?

Я сплёвываю желе, шумно сморкаюсь.

— Как можно себя чувствовать после ванны соплей?

Я ещё жива — это хорошо.

Сиян явно сделала со мной то, что собиралась — это плохо.

В ответ раздаётся звонкий смех:

— Я рада, что ты в порядке. Аля, тебе придётся подождать, пока я закончу с делами, так что выбирайся из купили.

Слабости нет, голова не кружится, но в то же время я едва справляюсь с простейшим действием — вылезти. Путаюсь в руках, в ногах, что-то тянет назад.

Что-то?!

Такие же, точно такие же ощущения у меня были пять лет назад, когда я оказалась в теле Дженсен. Оно казалось тесным, чужеродном, как не по мне скроенная одёжка. Я поднимаю руки к лицу. Они оливковые. Как руки демоницы из бассейна. На пальцах изогнутые когти.

Дальше можно не смотреть, но я хватаюсь за бок, опускаю взгляд. Ноги оливковые, тоже когтистые. Назад меня тянут, вероятно, крылья. Раскрыть их, чтобы убедиться, не получается. Они ощущаются бесполезным грузом и не слушаются. Я не представляю, какими мышцами их двигать.

Может, мне их заранее порвали, как Джен, поэтому не получается?

Сиян вздёргивает меня на ноги и довольно грубо оттаскивает к стене. Едва она меня отпускает, я сползаю на пол, потому что ноги… не столько не держат, сколько не слушаются. Я на них как на ходулях.

— Ты сумела похитить Джен и никто не заметил?

— Похитить? Нет. Купель нужна не для того, чтобы поменять души, а чтобы поддержать в теле без души жизнь Джен я навестила поздно ночь, забрала душу и тотчас дала телу новую душу. В чём, по-твоему, причина тяжёлой болезни Джен? Тела демонов в этом плане гораздо привлекательнее, они восприимчивы. Вскоре у тебя даже проявятся черты лица, которые ты считаешь своими родными. Будет интересно взглянуть, будешь ты похожа на Джен как сестра, или будет восстанавливаться твоё прошлое лицо.

Второй раз легче. Я по стеночке поднимаюсь.

Во второй купели плавает многострадальное тело Дженсен.

Надо во что бы то ни стало вернуть кольцо…

— А в кого ты подселила душу этого тела?

Странно, но по поводу своего второго перерождения я почти ничего не чувствую. Или правильнее сказать, что я опустошена? Лишившись человеческого тела, я лишилась и будущего с Миланом. Возможно, он мог бы принять меня с когтями и крыльями, но всё гораздо проще — Милан не может жить на отравленном континенте, а для меня отныне закрыты острова.

Я не переживаю по единственной причине — я не уверена, что у нас это будущее вообще есть. Сиян слишком близко подобралась к своей цели, какой бы именно она ни была.

— Отпустила за Черту. Зачем мне тусклый светлячок? Я предпочитаю яркие огни.

— Тусклый?

— Да. Души неразумных бледные и маленькие, в отличии от душ разумных. Ярче только души богов.

Сиян отвечает неожиданно охотно и доброжелательно.

Впрочем Сиян не раскрыла мне никаких особенных тайн.

— Мило, — хмыкаю я и отталкиваюсь от стены, чтобы сделать шаг.

Я рассчитываю, что Сиян, занятая алтарём, не сразу обратит внимание на мой манёвр. Она занята алтарём — направляет на него поток магии.

— Куда это ты собралась, Аля? — удивляется она. — Извини, тебе придётся подождать, Аля.

Взмах руки, и передо мной возникает прозрачная плёнка, очень похожая на ту, которая перекрывала проём. На моё приближение преграда реагирует угрожающим потрескиванием, и я отступаю. Раз у Джен не получалось прорваться, то у меня сейчас тоже не получится.

Сиян запрыгивает на алтарь:

— Аля, сейчас ты увидишь нечто.

Я пробую ударить по преграде, но нет, я слышу потрескивание, и магия отбрасывает меня к стене. Сиян укоризненно цокает, но тотчас теряет интерес к моему трепыханию. Бросив пустые попытки выбраться, я концентрируюсь на происходящем. Возможно, я смогу понять, что и как сделать в будущем?

Скрестив ноги, Сиян на первый взгляд ничего не делает, просто сидит, на начинает светиться напитанный её магией алтарь.

На светлой коже проступают стремительно чернеющие пятна, будто то тут, то там кожа обугливается. Выглядит жутковато, но я не верю, что Сиян сама себя сжигает. Это что-то другое. Сиян будто в чёрную статуэтку превращается. Зрелище даже эстетичное, пока чернота не начинает осыпаться хлопьями, всё больше и больше напоминая пепел. Или прах.

От Сиян остаётся невнятная серо-грязная нематериальная тень. Так выглядит её душа? Сиян знает, что она не похожа ни на светлячок, ни на огонёк, а на грязную тряпку?

Поток идущей от алтаря магии усиливается, проходит сквозь тень, наполняя её мощью и объёмом.

Магия поднявшись подобно струе фонтана обрушивается вниз, в купель, где оставлено тело Дженсен. Сияние ослепляет, и я перестаю видеть, что именно происходит.

Феерия света стихает.

Со своего места мне не видно, что происходит в чаше. Складывается ощущение, что Сиян исчезла, и я осталась в одиночестве, но это, конечно же, не так.

В зале настолько тихо, что кроме угрожающего потрескивания невидимой преграды, я слышу биение своего нового сердца.

Ждать невесть чего, плохая идея, и я начинаю переступать с ноги на ногу, двигать пальцами, кистями. Пытаюсь втянуть когти, но ничего не получается, как и с крыльями. Я выполняю самые примитивные упражнения, чтобы освоиться с новой оболочкой.

Интересно, если Сиян теперь в теле Дженсен, эманации Бездны её убьют? Вряд ли.

Проходит около получаса, если не больше. Над бортиком купели поднимается рука. На пальце, в стекающем желе, моё кольцо. Может, у меня ещё будет шанс его сорвать? Сиян медленно нащупывает бортик. Над краем появляется её голова. Очень странно смотреть на себя со стороны и знать, что это уже не я.

— Ха…, — Сиян ломает тишину. — Я стала ещё красивее, верно?

— Тебе совсем не жаль своей родной внешности?

— Не-а. С чего бы? Ты ведь не носишь свои детские платья, бесконечно перешивая и добавляя тканевые вставки, чтобы подогнать под свой новый рост?

Она садится на бортик, болтает ногами, отчего повсюду разлетаются брызги желе, но Сиян это не беспокоит. Я с каким-то злорадством отмечаю, что ей тоже требуется время, чтобы привыкнуть к новой оболочке.

— Ты пожертвовала крыльями? — продолжаю я разговор.

— Какая ты всё-таки любопытная! — смеётся она. — На первое время придётся отказаться от полётов. Аля, ты ведь видела? Демоническое тело уступило душе и приобрело прошлые черты новой личности. Со мной будет точно также. Вскоре я обрету и когти, и крылья.

Значит ли это, что сейчас она слаба?

— Тогда почему за пять лет я не обрела свои прошлые черты?

— Потому что ты заняла тело равного тебе создания. У низших демонов нет разума, поэтому их тела пластичнее и воспримчивее. Я же, уж прости за прямоту, превосхожу тебя или джен в разы просто потому что вам нет и сорока лет, причём на двоих, а у меня за плечами тысячелетие.

Логично вроде бы.

Сиян может врать. Гораздо больше я доверяю Джен — её прогноз сбылся. Но послушать стоит.

Проходит ещё минут десять, прежде чем Сиян поднимается. Она как и я начинает с лёгких упражнений, привыкает к ощущениям и неприязненно передёргивает плечами. Я подозреваю, что ей не хватает крыльев.

Хоть одна хорошая новость — Сиян сама себя ослабила.

— А от эманаций не помрёшь? — продолжаю я.

— Не дождёшься, Аля, — она взмахом руки снимает преграду. — Пойдём отсюда. Время обеда. Я хочу отдохнуть накануне встречи… с моим мужем. Кто бы мог подумать! Я и княгиня Авей. Признаться, когда я шесть лет назад задумывала эту небольшую рокировку, я не слишком верила в успех. А вдруг бы ты не справилась и выдала своё происхождение? Так много независящих от меня условий. Впрочем, я везучая.

— Ты уверена, что Мил придёт? — я нарочно называю Милана коротким именем. Из расчёта, что Сиян повторит, и он почувствует неправильность.

— Да, Аля. Я уверена. Милан будет здесь меньше, чем через час.

Глава 40

Сиян прикладывает ладонь к животу, замирает. На её лице проступает искренняя обида:

— Ты не позавтракала?!

— Знала бы, что окажусь здесь, я бы ещё и не обедала, — фыркаю я.

— Ха!

Скривившись, она подходит ко мне вплотную. Я смотрю на Сиян с высоты своего нового роста. Я стала выше на голову, да и чувствую себя мощнее. Демоны не хлюпики. Только вот Сиян подхватывает меня под руку, и для меня очень неприятным открытием становится, что слабее Сиян не стала. Без видимых усилий она тянет меня за собой.

Я не рискую пробовать освободиться — зачем? Если у меня вдруг получится, то Сиян примет меры, а мне этого не нужно. Вместо этого я, не скрываясь, кручу головой и пытаюсь понять, куда уводят переплетения коридоров.

Если подумать логически… Культисты время от времени гибнут, и Сиян, получив очередную душу — надо отдать недобогине должное, обещание она держит — возрождает человека в новом теле. Неужели она каждый раз заново отправляется на поиски низших демонов или заранее хранит “оболочки” в подобных купелях? Лично я ставлю на купели.

Сиян тянет меня вверх по лестнице. Похоже, с телом она уже освоилась. В отличии от меня.

— Ты здесь одна обитаешь? Не считая Дженсен, — задаю я очередной вопрос, когда мы оказываемся на свежем воздухе.

— Не скажу, — смеётся Сиян.

Сама догадаюсь — как минимум должны быть слуги. Не Сиян же мыла фрукты, заваривала чай и накрывала на стол. Мои подозрения подтверждаются, когда Сиян приводит меня обратно в зал, где сидит Дженсен. При виде нас подруга по несчастью вскакивает. Её взгляд бегает с меня на Сиян и обратно. Ничего не сказав, Джен садится обратно на груду камней.

Сиян оставила дверь незапертой, и слуги заносят полноценный обед: по подносе супница, второе блюдо под круглой крышкой, вазочка с салатом. Я слежу, как ловко демоны накрывают. Торчащие когти им не мешают. Судя по тому, как они справляются — передо мной культисты, бывшие люди.

Аппетита нет, голода я тоже не чувствую. Возможно, желе, в котором плавало тело, не только кислород давало, но и кормило, однако поесть нужно, силы мне ещё пригодятся.

— Девочки, идите за стол. Аля, садись, не стой столбом.

Я ловлю себя на мысли, что хочу её… убить. Простая реплика вызвала мне вспышку дикой злости. Справившись с собой, я действительно сажусь — не время бунтовать.

Сиян берёт с подноса странный кубок — золотой, инкрустированный драгоценными камнями, легко представить, как из него на пиру пьёт какой-нибудь король, но кубок зачем-то дополнен плоской крышкой на шарнирном креплении.

Поставив кубок поближе, Сиян наливает себе сок, а кубок протягивает мне:

— За твою новую жизнь, Аля! — она с улыбкой салютует мне стаканом.

Я беру кубок, откидываю крышку.

Внутри нечто прозрачное с розоватым оттенком, будто в воде растворили пару капель томатного сока, но вот исходящее от напитка сияние явно выдаёт примесь магии.

— Что это? — я недоверчиво отстраняюсь. Мало ли, ещё не хватало надышаться невесть чем. Хватит курительницы в храме.

— Зелье укрепления души. Оно поможет быстрее сродниться с новым телом.

— Что-то ты не торопишься его пить.

— Не сравнивай свою хрупкую душу и мою древнюю.

— В смысле ветхую? — фыркаю я. — Ты себя со стороны видела?

Сиян, державшаяся мило и дружелюбно, в мгновение оказывается на ногах. Стакан с соком отлетает в сторону и со звоном разбивается о стену. На камнях остаётся мокрое пятно. Ещё мгновение, и тонкие человеческие пальцы сжмаются на моём горле будто стальные. Я хватаю Сиян за руку, но она не замечает моих усилий освободиться, сжимате моё горло до боли и я пугаюсь, что она сейчас просто раздробит мне позвоночник, он у демонов тоже есть. И трахею раздавит. Или я раньше задохнусь.

— Это запретная тема, Аля. Когда я слышу обсуждение моей души, я расстраиваюсь, а ты не хочешь меня расстраивать, верно?

Она усиливает давление. Кажется, она действительно готова меня прикончить, но нет, разжимает пальцы, и я падаю на пол. Пытаюсь отдышаться, хриплю. На глаза наворачиваются слёзы.

Что же, пусть я до сих пор не нашла её физических слабостей, зато выяснила, как легко и просто вывести её из себя. Может пригодиться.

Очухаться я не успеваю. Сиян вновь хватает меня, теперь за подбородок, нажимает. Я непроизвольно открываю рот, и Сиян вливает пойло. Я тщетно пытаюсь увернуться, давлюсь.

Без шансов.

Я выпиваю всё до последней капли.

Сиян отпускает меня и возвращается за стол с напускной безмятежностью, словно и не кипела от ярости пару мгновений назад. Я ощущаю на своём плече рук, оборачиваюсь — Джен оставила проём с видом на руины, села рядом и придерживает меня.

Горло саднит, отдышаться никак не получается, но вместе с зельем по телу разливается тепло, и кажется, что тело становится мягким, пластилиновым. Оно размякает и… подстраивается под меня. Стянутость, чужеродность пропадают. Прямо сейчас зелье как лучшая портниха платье с чужого плеча перешивает на меня.

Но я чувствую и обратную сторону процесса. Новая оболочка не только подстраивается, оно словно прирастает к душе, легко не избавиться… Но стоит ли по этому поводу расстраиваться? У Джен на родное тело прав больше, чем у меня. Забудем об этом. Кто, кроме Сиян, может жонглировать душами? Вернуть человеческое тело просто некому.

Сиян не беспокоится, что мы с Джен остаёмся на полу. Она съедает суп, второе и уходит.

На пороге она всё же останавливается, оборачивается:

— Девочки, совсем скоро появится мой князь, и я не смогу вас развлекать. Вы уж простите. Чтобы вы скучали, вот вам, — она взмахивает рукой.

Поток магии устремляется к потолку и впитывается в каменные плиты. Сиян указывает на потолок второй рукой, и новый поток похож на узконаправленный луч насыщенного синего цвета. На потолке расцветает морозный узор.

Сиян уходит, хлопнув дверью.

— Что это? — тотчас спрашиваю я.

— Без понятия. Как ты?

— Зла.

Джен помогает мне подняться.

— Ты зря отказывалась. Мне, я помню, эликсир очень помог. А ведь у тебя, если я правильно поняла, второе перерождение.

— Да, второе. И что?

— Аля, это очень серьёзно. Разве не понимаешь? Да ещё и за такой короткий срок.

У Сиян по этой причине душа похожа на грязную тряпку? Из-за частых перерождений? Нет, я не буду обсуждать это с Дженсен, мне одного раза хватило, как Сиян взбесилась. Толку от обсуждений? Пустые сплетни, пользы ноль, а сплетни я не уважаю.

— Ладно…

— Лучше пройдись. Чем больше будешь сейчас двигаться, тем лучше подействует эликсир. Давай, — подбадривает Джен.

Почему бы и нет? К тому же я всё ещё в поисках выхода.

Пока я брожу от стены к стене и по очередному кругу исследую доступное нам пространство, Джен делит оставшуюся еду поровну и принимается за свою порцию. Я останавливаюсь у проёма. Всё те же руины, за которыми в отдалении начинается лес. Открытое пространство до самого горизонта, и никого живых. Я лишь подозреваю, что в лесу скрываются два-три роя подконтрольных Сиян демонов, а вот среди развалин слуг не вижу.

Из груды я выбираю не самый большой осколок каменного блока, но увесистый, размером мяч. И, примерившись, швыряю в проём. Я отскакиваю, ожидая, что магия спружинит и камень прилетит мне в лоб, но нет, защита его пропускает.

Я пробую шагнуть через незримую границу, но воздух отвечает предупреждающим потрескиванием, и я пячусь.

— Ты…, — начинаю я, но тотчас замолкаю.

— Что, Аля?

— С моей стороны довольно грубо спрашивать, но всё же. Ты ведь научилась летать? Я не понимаю, как управляться с крыльями. У меня даже пошевелить ими не получается. И когти не слушаются.

Джен печально пожимает плечами. Мой вопрос наверняка причинил ей боль, но она справляется с эмоциями, изящно откладывает приборы и подходит ко мне.

— Как взлететь? — повторяет она мой вопрос, обходит меня по кругу и даже отводит в сторону ткань лёгкой туники, которая на мне оказалась…

Не знаю, в какой момент на появилась одежда. Когда я смотрела на лежащее в купеле тело демоницы, никакой туники не было. Когда я очнулась и выбралась из желе, я сама точно не одевалась. Но туника есть, причём влажная на ощупь. Пропитана всё тем же желе?

Как я могла не заметить одежду? Хм, но ведь голой я себя не чувствовала, отсутствие одежды меня не беспокоило.

Я ощущаю прикосновение, но не могу понять, где именно притронулась Джен. То есть понятно, что со спины, но где именно?

— Что? — а вдруг Сиян заранее порвала мне крылья?!

— Ну-ка…

Не понимаю, что делает Джен. Ощущение, словно она взяла меня за руку и моей рукой без моего участия пошевелила. Только держит она меня не за руку.

А если перехватить контроль…?

У меня получается!

Только взмах откидывает от меня Джен.

— Извини.

— Всё в порядке, Аля. Дальше сама.

Я делаю ещё один взмах и вдруг оказываюсь в метре над полом.

Магия на потолке словно только и ждала этого. Синий узор исчезает, появляется картинка. Я вижу плетёную корзину с пузырями из парусины. Платформа опускается среди руин, и на землю шагает Милан.

Сиян решила развлечь нас прямым эфиром.

Глава 41

Я замираю.

Надо продолжать искать выход, надо вырваться во что бы то ни стало, а я стою и смотрю, как Милан поворачивается спиной к демону и уверенно шагает в сторону руин. Один. Без телохранителей.

Я не сомневаюсь, что демон Милану не опасен, я помню, как муж защищал наш парусник.

Демон остаётся в летающей корзинке, а Милан проходит под полуобвалившейся аркой. Пара строительных блоков опасно выпирают из кладки, грозя обрушиться в любой момент. Возможно, они торчат уже не один год? Милан обходит развалины то ли беседки, то ли молельного домика. Что-то очень крошечное, остались обломки стены, зеленеющий травой фкндамент и поваленная разбитай колонна. Милан выбирает самое крупное строение, входит.

Я узнаю место — за новеньким диваном спуск в катакомбы, но теперь диван прикрыт огромным покрывалом, оно шерстяным водопадом стекает со спинки, и шлейф скрывает под собой проём.

Милан останавливается. Диван настолько выбивается из общей разрухи, что не может не привлечь внимания.

Сиян не выходит навстречу. Наверное, со стороны Милана это выглядит так, будто она заставляет его ждать и дышать отравляющими эманациями.

Проход дальше перекрыт магией.

— Сиян? — окликает Милан. — Кто-нибудь?

Никто не отзывается.

Интересно, Сиян тоже за ним наблюдает? Наверняка ведь. И не только за Миланом, но и за нами.

— Так это и есть мой жених? — хмыкает Дженсен.

Она наблюдает с любопытством и каким-то сложным выражением лица. Милан не виноват. но именно он стал причиной её страданий. Если бы не помолвка, Джен сейчас была бы дома, с родителями. За ней бы ухлёстывали самые завидные женихи Энтайкаса и соседних островов. Возможно, она была бы счастлива.

Только вот никакого “бы” не случилось. И уже никогда не случится.

Дженсен отворачивается и возвращается на груду камней, чтобы и дальше таращиться на неменяющийся пейзаж.

А я отвернуться не могу, слежу за каждым шагом и стираю со щеки слезу. Демонические тела тоже умеют плакать.

Милан подходит к преграде вплотную. С потолка раздаются знакомые потрескивания. Милан не пытается проверять преграду на прочность, стоит спокойно, вслушивается.

Миг, и с его пальцев срывается фиолетовая молния. Преграду просто разрывает, и Милан, усмехнувшись, уверенно сворачивает в коридор, в котором Сиян устроила для меня спальню. Мила ориентируется на связь? Кольцо до сих пор у Сиян.

— Милан! — кричу я, когда он оказывается ближе всего к залу, где мы с Джен заперты.

В ответ лишь смех Сиян:

— Аля, милая, ты правда думаешь, что я позволю ему услышать? Под пологом тишины ты можешь кричать сколь угодно громко, я не возражаю.

Её голос — это голос, который я пять лет считала своим.

Лишь интонации не мои, совершенно чужие.

Милан разбивает ещё одну преграду и третью — в конце коридора перед комнатой. Дверь, естественно, заперта, но Милана замок не останавливает. Ещё раз оглянувшись, Милан плечом вышибает дверь и шагает в комнату:

— Джен? — в голосе столько беспокойства, что у меня сердце щемит.

Отбросив осторожность, Милан в два шага оказывается у кровати, опускается на край.

Сиян притворяется слабой и спящей. Приподняв голову, она тотчас роняет её обратно на подушку.

— Милан, — шепчет она.

Что сказать? Я бы не заметила подмены. Очень грамотный ход.

Милан подхватывает её под плечи, помогает сесть. Сиян тотчас заваливается и опускает голову ему на плечо. Трогательно слабая, хрупкая, нуждающаяся в защите.

— Джен?

— Ты пришёл…

— Разве могло быть иначе?

— Забери меня отсюда, — просит она.

— Я тебя вытащу отсюда, обещаю, — кивает он.

Мне хочется кричать, биться о преграду

Милан выскальзывает из слабых объятий, встаёт. Сиян с притворным трудом удерживает себя вертикально. Кажется, что вот-вот она вновь завалится на кровать.

Странно… Почему Милан её не поцеловал?!

— Милан?

— Прости, Дженсен.

В его руке оказывается шпага, и Милан наносит колющий удар. И в этот раз у Сиян нет её прежней шкуры, лезвие с трудом, но врезается в тело, расплывается алое пятно. Лезвие у гарды наливается фиолетово-красным светом. Магия по клинку течёт в тело, и на коже расцветают багряно-синии ломаные линии.

Её глаза закатываются, и тело повисает на шпаге.

Милан удерживает её, словно не доверяет виду безвольно повисшей куклы, магия всё также течёт от гарды по клинку, и багряная сеть, проступившая под кожей, насыщается цветом, оживает и глубже врезается в плоть. Разадётся даже не крик, а истошный вопль, но откуда он исходит не понять, потому что тело всё также безвольно висит.

К потолку устремляется мутно-серое облако дыма, очертаниями напоминающее женский силуэт. Сиян объята багрянцем, магия жалит, жжёт. Силуэт как ожогами, покрывается белёсыми полосами, Сиян мечется от стены к стене, словно пытается избавиться от сети.

Отпустив наконец тело, Милан взмахивает шпагой, пытаясь дотянуться до Сиян.

Она успевает шарахнуться, лишь кончик клинка врезается в светло-серый шлейф, и дымка в месте удара развеивается.

Больше не пытаясь сбросить багрянец, Сиян вырывается из комнаты и исчезает в коридоре.

На ншем потолке остаётся изображение Милана и смещается из спальни в коридор только вместе с ним. Он бросается следом за Сиян, но не успевает, лишь дымка мелькает, и Сиян ныряет в узкую щель между камнями. Милан при всём желании следом не протиснется. Там разве что мышь пролезет. Или Тень.

Милан возвращается в спальню, подходит к телу.

— Прости, Джен…

— Хорош, — хмыкает над ухом Дженсен. — Только тело моё испортил. Негодный муж.

— Думаешь, он понял, что она не я? — мне хочется в это верить.

Джен пожимает плечами:

— Сиян сама себя перемудрила. О том, что культисты проповедуют перерождение, все знают. Она слишком легко позволила себя найти. Подозрительно легко. Ничего удивительного, что князь решил проверить.

Милан закрывает пустой оболочке глаза и даже укладывает её на кровать, сверху набрасывает тонкий плед, укрывает с головой. Но перед этим снимает с пальца брачное кольцо. Я вижу, как Милан его сжимает в кулаке, зажмуривается.

— Джен…

— Знаешь, это не похоже на страдания вдовца. — задумывается Джен. — Это похоже на то, как будто он тебя… зовёт?

Покрутив головой, Милан возвращается в коридор и уверенно выбирает направление. Совсем немного поплутав, он за какие-то пять минут находит зал, где мы с Дженссен заперты.

Чары продолжают работать, я вижу, как Милан останавливается по ту сторону двери.

— Милан!

— Он не слышит, — фыркает Джен. — Полог тишины. Помнишь?

Мне кажется, или ей завидно?

Милан бьёт по преграде, но защита выдерживает. Сдаётся только с третьей атаки и разлетается снопом быстро гаснущих искорок. Створка распахивается от самого банального, но внушительного пинка.

Я очень невовремя вспоминаю, что я теперь демоница. Или вовремя?

Броситься на шею и получить смертельный укол божественным клинком было бы очень обидно.

Что мне теперь делать?!

— Дженсен?

Дженсен замирает слеваа от меня, нарочно сбивая Милана с толку, ведь у неё нет никаких настоящих причин встречать бывшего жениха рядом с настоящей женой. Хотя можно ли теперь называть меня женой?

Милан не скрывает удивления, но кажется, что его удивил не наш демонический облик, а тот факт, что нас двое. Милан переводит взгляд с меня на Дженсен и обратно. Сейчас он логично выберет её за внешнее сходство и мне будет больно…

Я сглатываю.

— Джен.

Милан останавливает взгляд на мне, делает шаг навстречу и уверенно прижимает меня к себе.

— Джен, — шепчет он и целует меня за ухом. — Дженни.

Я не выдерживаю.

Я утыкаюсь носом ему в плечо, всхлипываю в последней попытке сдержаться, но внутренний барьер смывает под натиском захватившей меня горечи, слёзы обрушиваются водопадом, меня трясёт, а Милан обнимает меня как ни в чём не бывало, будто перед ним прежняя я, а не чудовище. Он гладит по спине, но, наткнувшись на крылья, возвращает руку выше, на затылок, перебирает распущенные пряди, и мне ещё горше от того, что Милан помогал мне восстановить волосы после стрижки, а теперь у меня другие.

— Джен, ты же не думала, что я ошибусь, правда? “Заабери меня отсюдаа”, — передразнивает он Сиян. — Будь это ты, ты бы вперёд меня рванула угонять их флот.

Мне невольно ставится смешно, но слёзы так и текут по щекам. Должно быть, я выгляжу ужасно. У демонов во время рёва тоже краснеют глазаа, опухают щёки и перекашивает рот?

— Вообще-то Дженсен я, она Аля.

Ей обязательно было встревать?

— Дженсен? — переспрашивает Милан. По тону ясно, что он не верит.

— Сиян выдернула душу из дочки губернатора пять лет назад, — поясняю я. — Я действительно Аля, а она Дженсен, но с ней ты не знаком.

Милан снова переводит взгляд с меня на Дженсен и обратно, на лбу проступает морщинка, но с новым открытием он справляется на удивление легко. Милан берёт моё лицо в ладони. Теперь, когда мы одного роста, его глаза оказываются напротив моих:

— Мне не важно, как ты выглядишь или как тебя зовут, Аля. Мне достаточно, что ты моя княгиня, и я тебя люблю.

— Но я же… Вот…, — я развожу и руками, и кожистыми лоскутами за спиной.

— Красиво, — улыбается Милан. — Аля, я не откажусь от тебя из-за крыльев. Лучше уж я сам поучусь летать, договорились?

Глава 42

Милан Авей

Хотя я успокаиваю Дже… Алю, всё не так безоблачно, как я пытаюсь ей представить. Демоница не может быть княгиней, её не примет ни общество, ни храм, ни даже наши слуги. Я не представляю, как забрать Алю домой.

Скрывать её в четырёх стенах слишком жестоко.

Но пока что можно сосредоточиться на делах. Аля, успокоившись, отстраняется:

— Извини.

— Разве я посторонний, чтобы извиняться за чувства?

Я целую её, и снова прижимаю к себе. Аля зажмуривается. Видно, что ей нужно подтверждение, что всё в порядке, не только на словах, но и в жестах. Меня обжигает стыд за то, что я умалчиваю о грядущих проблемах. И одновременно я чувствую облегчение от того, что Аля пока не догадывается, что нас ждёт.

— И куда теперь? — перебивает… Дженсен.

Настоящая дочь губернатора решительно выходит в коридор, оглядывается, словно не ориентируется в руинах.

Все эти годы её держали в клетке? Её крылья порваны…

Надо ответить, но Аля опережает:

— Ищем Сиян. Я думаю, я знаю, куда она сбежала. У неё внизу алтарь и купели с жижей, которая поддерживает жизнь в телах без души, — выдаёт она залпом.

Я прикидываю масштаб. У Сиян всё настолько серьёзно? А ведь взглянуть со стороны — древние опустошённые развалины. Ловко гадина замаскировалась. Если вспомнить группу авантюристов, промышляющих в этом районе, то можно вытянуть очередную ниточку к культу…

Но этим я займусь когда-нибудь позднее.

Приободрившись, Аля выскальзывает из моих объятий и устремляется по коридору вперёд, а мне, как я и говорил, остаётся догонять свою резвую супругу и страховать ей спину.

— Подожди, — хватаю я её, когда Аля тянется к покрывалу на диване.

— А?

— Это может быть опасно, — поясняю я и закрываю нас защитным куполом.

Только после этого я посылаю в диван воздушную струю. Порыв ветра сдёргивает покрывало, и взгляду открывается квадратный проём, вниз убегают каменные ступени. Заметно, что вытесали из материала, отличного от того, что пошёл на стройку наземного храмового комплекса. Ступени явно древние, но надёжные, не то что развалившийся новодел.

Проём закрыт магической преградой, и я её разбиваю. Аля рвётся вниз, неугомонная. Я в последний момент ловлю её за локоть, придерживаю. Пожалуй, не буду отпускать. Плохо, что рука занята женой, зато жена под контролем, а я спокоен.

Чем отвлечь, я нахожу.

Достаю из кармана кольцо, и пока Аля хлопает глазами, надеваю ей на палец, теперь уже я, а не она, хотя ритуального значения очерёдность уже не имеет, просто приятно.

Аля будет тронута, но я вспомнил об артефакте не по другой, приземлённой причине. Кольцо станет для меня маячком, если Аля вдруг от меня удерёт. Полагаться только на её здравый смысл слишком рискованно.

— Князь Авей, — окликает меня Дженсен.

Я оборачиваюсь:

— Да, госпожа Рат?

— Вы не боитесь гнева Близнецов-Ветров? Это восхищает.

Аля вздрагивает. Я поспешно накрываю её ладонь своей:

— Не о чем беспокоиться.

Дженсен выразительно фыркает.

— Госпожа, почему бы вам не подождать снаружи? — предлагаю я и внутренне морщусь от собственной грубости.

Дженсен отворачивается с видом оскорблённой невинности, и я эгоистично думаю, что мне очень повезло, что моя жена не она.

Я понимаю, что Дженсен около пяти лет провела в плену без надежды на освобождение. Большинство на её месте вели бы себя ужасно, а она держится и, по-моему, люто завидует Але.

Я могу быть к ней снисходительным во всём, что касается меня лично, но не позволю расстраивать Алю.

Мы спускаемся, и притихшая Дженсен присоединяется к нам.

Аля показывает алтарь и пустые, заполненные чем-то прозрачным углубления в полу. Видок тот ещё. Не хотел бы я в соплях искупаться. Я присаживаюсь на корточки, трогаю прозрачное нечто по консистенции напоминающее мёд. Или, скорее студень.

— Милан, надо искать дальше, — Аля бесцеремонно дёргает меня за ворот. Похоже, её напрягает, что я трогаю, как она выразилась, сомнительную жижу.

Но делаю я это не зря. В жиже угадывается даже не магия, а сила более высокого порядка. Божественная? Похоже…

— Да, — я поднимаюсь, отряхиваю пальцы. — С какого коридора начнём?

— Ну, раз мы в лабиринте, то вернёмся ко входу и пойдём по правилу левой руки? — непонятно предлагает Аля.

— Что за правило? — уточняю я, а сам вслушиваюсь в звуки, доносящиеся слева.

Аля начинает объяснять, но, уловив, что я не слушаю, укоризненно вздыхает и и замолкает. И тоже прислушивается. Я заранее ловлю жену за локоть — пойдём, но только вместе. Аля вздыхает, но скорее шутя, чем всерьёз, и, главное, не вырывается, позволяет мне идти первым.

Коридор расходится на отнорки. Я поворачиваю на звук, и через несколько шагов мы оказываемся в тупике с зарешёченными нишами.

Три пустых. В четвёртой…

— Мой господин?! — к прутьям бросается демон.

— Рен?!

Мой друг.

Живой.

— Господин, — повторяет он. Первая радость встречи стремительно гаснет. Он роняет руки и даже отступает вглубь клетки.

— Сейчас я тебя выпущу, — обещаю я. Ни магическая защита, ни замок, не выглядят серьёзными. Точнее, они рассчитаны на то, чтобы удерживать пленника, но не на угрозу извне.

— Нет необходимости, мой господин.

— Что? Почему?

Что за дичь? Но я дейсвительно не спешу вскрывать клетку. Мало ли…

Рен усмехается:

— Господин, посмотрите на меня. Сиян переместила мою душу в тело демона. Вернуть обратно не получится, потому что она на моих глазах уничтожила настоящее тело. Мне некуда вернуться.

Вот это и проблема. Рен готов уничтожить себя. Что говорить о других людях, которые будут смотреть на него со стороны? Естественно, его либо приговорят, либо изгонят вниз на континент.

Восстановить какой-нибудь особняк совсем неплохо, но… я не смогу находиться внизу слишком долго. Что это за брак, если навещаешь жену на пару-тройку часов? Злая шутка.

Я приобнимаю Алю:

— Рен, посмотри на мою супругу и прекрати пороть чушь, — я разбиваю и замок, и преграду одним ударом. — На выход!

Уж не знаю, что действует больше — вид Али или мой приказ — Рен послушно выходит из клетки и склоняет голову:

— Мой господин, есть кое-что, что вам лучше увидеть своими глазами.

Если Рен так считает, у меня нет причин сомневаться, а пытаться вытянуть из него подробности, если он решил, что я должен составить своё мнение без влияния чужих пусть невольных, но подсказок, бесполезно.

Кивнув, я жестом приглашаю его показывать дорогу.

Рен уверенно выводит нас в зал с алтарём и парой купелей. Я предполагаю, что нам нужно в другой коридор, но нет. Рен подходит к алтарю, упирается плечом и с заметным усилием сдвигает каменную глыбу.

Ещё одно напоминание, насколько демоны физически сильны — я бы мог сдвинуть алтарь магией, но не руками.

Открывается проём, и Рен уступает мне место. Внизу кромешная тьма, я запускаю сразу десяток светлячков. Мрак послушно расступается, и нижний зал на первый взгляд копия верхнего, но нет, присмотревшись, понимаю, что верхний сделан по образцу нижнего, и уступает оригиналу во всём — в просторе, в декоре, в качестве работы.

А ещё внизу не одна купель, а несколько. И они не пустые.

— Думаете, она там? — Аля не утруждает себя адресовать Сиян по имени.

— Проверим, — киваю я.

— Господин, позвольте? — Рен присаживается у проёма на корточки и, дождавшись моего одобрения, спрыгивает.

Я за ним.

У Али получается совершенно волшебный фокус — она уже в прыжке раскрывает крылья, по-моему, неосознанно, и мягко планирует. Дженсен к нам присоединяется, что радует — оставлять её за спиной не хотелось бы.

Купели другие, это сразу бросается в глаза. Почти все пустые, голый камень без желе, вот две… Вместо желе лёд, покрытый узором мелких трещин. Тела не покоятся, они вмурованы, и похоже, их погрузили живыми одновременно. Пока желе превращалось в камень, они успели повернуться лицами друг к другу. Мужчина и вовсе протянул руку в жесте последнего отчаяния. Глядя на них невозможно остаться равнодушным, меня… зацепило. Наверное ещё и потому что совсем недавно Аля лежала в такой же купели.

Дженсен прикладывает ладонь к губам и отворачивается, Рен, покосившись н меня, шагает к ней и даже не обнимает, а укрывает крыльями. Один я… бескрылый.

— Аля?!

Я же только моргнул!

Она уже согнулась и трогает лёд.

— Мне кажется, они живые.

Заинтересовавшись, и Джен, и Рен возвращаются.

— Господин!

— Сам вижу, — некоторыми чертами лица мужчина похож на меня. Точнее, я на него.

И если мои предположения верны, то я знаю, кого именно мы отыскали.

— Хм, а от магии лёд плавится, — радостно делится Аля.

— Осторожно!

Я оттаскиваю её, но слишком поздно. Желе продолжает таять уже без нашего участия и тает всё быстрее.

Глава 43

Аля Авей

Упс.

Я не нарочно. Я прекрасно осознаю, что пострадавшим нужны целители, что спасая можно убить. Честное слово, я не хотела, но в какой-то момент потеряла над собой контроль и как завороженная потянулась к ледяной поверхности. Хотя почему “как”?! Мне показалось, что я смотрю в глаза мужчины, но вижу Милана, и он зовёт меня.

Треск льда, обломки разлетаются по залу, мужчина с яростным воплем освобождается.

Не обращая на нас внимания, он бросается к купели, где замурована женщина.

— Какой бодрый…

Я то ли удивляюсь, то ли пугаюсь.

— Кио! — зовёт мужчина. Порезы льдом кровоточат, но он бьёт и бьёт кулаком по преграде.

Капли крови будто кипяток с шипением проплавляют лёд, но женщина неподвижна.

Когда мужчина добирается до неё и вытаскивает на бортик. Женщина безвольно повисает в его руках. Ни окрики, ни объятия на неё не действуют.

— Киона! — надрывается мужчина. — Ещё не поздно! Ну же, очнись! Кио…, — словно испугавшись, как его голос одиноко звучит в тишине, мужчина замолкает.

Он прижимает женщину к себе, стряхивает с её лица налипшие комочки скукожившегося желе.

Внезапно Дженсен делает шаг вперёд и, уставившись на женщину, принимается что-то бормотать. Милан и Рен к ней присоединяются, голоса сливаются, и я узнаю благодарственное воззвание, которое ни раз слышала в храме Близнецов-Ветров, но Дженсен адресовала своё воззвание не им. Я чётко слышу имя Кио и, наконец, вспоминаю, сын какой божественной четы отметился в генеалогическом древе Авей и как звали погибшую богиню рек. Выходит, ни она, ни её супруг бог войны Райз не погибли? Ещё одна ложь?

Я тоже подхватываю воззвание и искренне желаю, чтобы богиня очнулась.

Я искренне сострадаю многовековому плену, но ещё я очень рационально взвешиваю, что именно божественная чета может дать мне своё благословение. Благословение, которое вынудит людей принять мой новый облик. И вообще… божественные предки полезнее живыми.

— Кио…

Не знаю, срабатывает молитва или что-то иное, богиня делает глубокий вдох. Глаза по-прежнему закрыты, но раз дыхание восстанавливается, значит, надежда есть.

Милан сбрасывает камзол и молча подаёт Райзу.

Тот лишь скупок кивает, он всецело поглощён состоянием жены.

— Простите, но мне кажется, что эманации Бездный отравляют…

— И что я по-твоему должен сделать?! — бог войны зло перебивает Милана.

— Неподалёку были летающие платформы. На них можно подняться к чистому воздуху.

— У меня другая идея, — Райз вроде бы не столько успокаивается, сколько приходит в себя.

Он бережно укутывает Кио в камзол, и в его заботе о жене я вижу чёткое сходство с тем, как Милан заботился обо мне.

Райз легко взлетает в проём, причём без крыльев. Рен поднимает Дженсен.

Я не представляю, как вытащу Милана, всё же взрослый мужчина.

Но он меня опережает — с короткого разбега подпрыгивает, цепляется за край проёма и сноровисто подтягивается. Тонкая ткань рубашки прилегает и на мгновение проступает игра мышц. Да, даже в такой обстановке я могу любоваться мужем.

Милан забирается наверх и оборачивается:

— Аля, тебе помочь?

— Я сама.

Я распахиваю крылья и одни хороший взмах отправляет меня к потолку. В проём я вписываюсь, а вот соразмерить высоту и скорость у меня не получается. Летать на крыльях, увы, совсем не похоже на управление земным самолётом или здешним парусником. Это как сравнивать бег и вождение авто — бессмысленно

И я едва не сбиваю Милана с ног. Труднее всего приземлиться. Вниз спланировать у меня почему-то получилось без таких проблем. Наверное, потому что я планировала на крыльях как на парашюте, а сейчас так и тянет замолотить.

Милан придерживает меня за руку, помогает справиться и мягко встать на ноги.

Рен и Дженсен нас ждут, Райз с Кио на руках давно исчез из поля зрения. Но куда он отправился, можно не сомневаться. Когда мы выбираемся наверх, богиня лежит на диване, а Райз стоит в проёме и вглядывается вдаль.

— У тебя есть оружие, — говорит он не оборачиваясь.

Милан отводит руку в сторону, в его ладони возникает шпага, и Милан, перехваив её второй рукой под клинок, подаёт Райзу — приближается на расстояние шага и почтительно опускается на одно колено.

Бог хватает рукоять небрежно, со свистом рассекает воздух и морщится, словно ожидал большего и теперь разочарован в клинке.

— Отойди, — приказывает он.

Милан подчиняется.

Я мысленно ворчу, что божественный предок мог бы быть капельку вежливее, но именно что про себя. Тем более по уму надо не фыркать, а быть признательной, что Райз предупредил об опасности.

Клинок в его руке наливается багрянцем.

Милан поспешно отступает ко мне, а я на рефлексах раскидываю крылья, ставлю над нами защитным куполом.

— Аля…

Договорить он не успевает.

Райз с горловым криком чистой ярости вонзает шпагу в землю, разлетаются искры, и окружающий мир тонет в багряном свечении. По ушам бьёт вой, поднимается ураганный ветер. Стены руин не выглядят достаточно надёжным укрытием. Может быть, стоит спуститься вниз? Но Райз вполне осознанно оставил любимую супругу на диване. Наверное, правильно не прятаться и гадать, как будем выбираться, если нас завалит, а присмотреть за Кио.

Воздух закручивается в гигантский пылевой смерч. Воронка поднимается настолько высоко, что я пугаюсь за острова — вдруг затянет?! К счастью, острова где-то далеко, в небе ни одного осколка не видно. Зато видно, как уззкое основание воронки крутится у самой земли, мечется зигзагами и, как бешеное веретено, наматывает на себя серость.

Смерч начинает двигаться прямиком на нас, и даже Райз пятится. Впрочем он не столько отступает, сколько уступает место беснующейся магии, его магии. И смерч, добравшись до пролома стены, будто щупальце празумного гиганта обхватывает рукоять и выдёргивает шпагу. По всем законам физики, как мне кажется, шпагу должно закрутить, но ничего подобного не происходит. Смерч ложится параллельно земле и, собирая за собой шлейф дыхания Бездны, уходит в сторону океана, туда, где и есть провал в эту самую Бездну.

— Это реально? — шёпотом спрашиваю я.

Полнейшее нарушение законов природы, помноженное на сверхъестественные спецэффекты создаёт ощущение, что я смотрю кино с погружением.

— Да, — также шёпотом отвечает Милан, — реально.

Шторм меняется, обретает направление, Кажется, что где-то в океане открылся гигантский пылесос. Сравнение приходит мне на ум раньше, чем осознание, что я угадала. Я не знаю, что сделал Райз и почему у него получилось настолько легко, словно бог вообще не приложил усилий. Почему не получилось в прошлый раз? Кто помешал? Точно не Сиян, она протв Райза что котёнок против матёрого льва.

Бездна стремительно затягивает свои эманации обратно. Долгий выдох, затянувшийся на пару сотен лет, сменяется глубоким вдохом.

В океан устремляется не только серый туман. Вдали над лесом поднимаются несколько десятков роёв демонов и все они с визгом и воем в панической истерике ломятся с ветром к океану.

Не такие уж они и неразумные? Чуют, что без серой дымки им не жить.

Сиян появляется во всём своём уродстве.

Обычно я равнодушна к внешности — мы не выбираем, какими родиться. Но вид Сиян будет во мне злорадство. Кривой силуэт из подтаивающего дыма — прямо сейчас Сиян капля за каплей теряет силы, слабеет — похож на грязную половую тряпку. Но это не та внешность, которую Сиян получила от рождения. Это то, что она проделывала с собой сама.

Самое уродство не в дыме, налипшим будто грязь. У Сиян не осталось лица. Контуры головы самые чёткие, есть даже намёк на волосы, больше похожие на слипшиеся щупальца медузы. Или же немытые сосульки.

Там где должно быть лицо нет ничего, буро-серая плоскость. Если слепить статуэтку из глины, а потом взять лопату и срезать переднюю часть головы, оставив тело и причёску неповреждёнными, вид будет похожий,

— Однажды я вернусь, — обещает она.

— Спорим, ты раньше развеешься? — ляпаю я. Мне бы промолчать, но удержаться почти невозможно, потому что я бесконечно зла на неё за то, что она сделала с Дженсен, с Реном, со мной, с Миланом.

Если бы не она, нашей с Миланом встречи тоже бы не было…

— Спорим, ты умрёшь раньше, Аля? — огрызается она.

Я напрягаюсь в ожидании удара, Милан напрягается вместе со мной и укрывает нас щитом, но Сиян слишком занята собой, ей не до нас.

Она лишь на миг поворачивается тем местом, где у неё должны быть глаза, к Кио, будто прощальный взгляд бросает.

Райз не пытается убить Сиян. Я удивляюсь его равнодушию, но объяснение нахожу быстро — Райз всё ещё контролирует гигантский пылесос, который запустил, и при всём желании не может отвлечься. К тому же Сиян предусмотрительно опасается приближаться к бывшему пленнику. Она взлетает и быстро теряется в серых клубах.

Вслед за ней взлетают переродившиеся демонами культисты,

Жаль, тех, кто не переродился, а всё ещё на островах сохраняет человеческий облик, следом не выпнуть. Пусть бы летели своей Тёмной… Увы, несбыточно.

Я не знаю, сколько длится чистка. Часа три? Четыре? Ожидание кажется долгим, но если вспомнить, что от эманаций Бездны избавляется целый мир, целый планетарный шарик, то понимаешь, что всё происходит поразительно быстро.

Вихрь ещё кружится, но уже светлеет. Веет победой.

Внезапно из воронки как из туннеля со шпагой в руках появляется безумно красивая женщина.

Глава 44

Воплощённое совершенство — это всё, что я могу про неё сказать. Я не могу рассмотреть высокая женщина или низкая, блондинка или брюнетка, с формами или худая. Я не вижу цвет её глаз или остроту скул. Но ничего этого и не нужно, чтобы с уверенностью сказать, что женщина ослепительна. Да, пожалуй так и есть, я ослеплена её.

Ревниво покосившись на Милана, я обнаруживаю, что он смотрит на женщину как на картину, но без грамма мужского интереса. Приятно…

— Ты до чего довёл Киоту?! — женщина направляет остриё шпаги на Райза.

— Ещё лет тридцать и сам бы был овощ овощем, — кривится он. — Мальчик! Забери у неё своё оружие!

Не похоже, что женщина угрожает всерьёз. Она препирается, но внимание её сосредоточено на богини рек.

Милан отводит руку в сторону, и шпага исчезает у женщины, возникает в его ладони.

— Какой шустрый племянничек, — фыркает она. — Иди сюда, Райз. Целуй жену, — женщина наставляет растопыренные пальцы на область головы Кио.

Райз подчиняется приказу.

Я смотрю с на действо с некоторым недоумением.

— Исцеление любовью, — поясняет для меня Милан.

— Так это Лейла?! — длходит до меня.

Богиня, жрица которой отрастила мне волосы?!

— И не только волосы, — внезапно фыркает богиня. — Кто, по-твоему, помог тебе встретиться с этим вооружённым грозным мальчиком? Не вздумай приписать заслугу Сиян. Идея принадлежала ей, но именно я поспособствовала тому, чтобы попалась ей ты. Удачно получилось, не так ли?

— Спасибо.

— Ра… — раздаётся слабый шёпот, и мы все разом замолкаем, оборачиваемся к Кио.

Она открыла глаза и смотрит на окружающий мир мутным взглядом, совершенно потерянная во времени и пространстве, но мужа узнала.

— Я здесь, Кио.

Она вдруг вскрикивает:

— Рай, берегись, это они…

— Всё позади, Кио, всё хорошо.

— Как был влюблённым дураком, так остался, — раздаётя сбоку.

Обернувшись, я совершенно не удивляюсь, что вижу близнецов. Братья не просто копии друг друга, они сиамские близнецы, соединённые в туловище от ключицы до тазовых костей, отчего кажется, что братья стоят очень близко друг к другу в полоборота.

И комментирует с весёлым задором только один, второй угрюмо наносит сокрушительный удар. Для меня в этот момент пазл окончательно складывается. Именно близнецы были теми, кто открыл Бездну. Зачем им ждать молитв от случая к случаю и быть одними из пары десятков богов, когда можно не только стать единственными, но и получить постоянный приток силы. Люди на островах при всей их внешней светскости, глубоко религиозны. Редкая хозяйка с острова-осколка, десятый раз на дню забираясь в челнок, не упомянет в сердце Близнецов-Ветров.

Не Сиян заманила Райза в ловушку.

— Это вы отупели, — фыркает Лейла, и исчезнувший смерч возникает вновь. — Раз вам нравится Бездна, сгиньте в ней.

Удар, нацеленный на Райза, сносит стену, но ни Кио, ни самому Райзу вреда не причиняет — Райз успевает закрыться. Словно он… ждал? Похоже, дичь не просто освободилась из ловушки близнецов, жертвы сами подготовили капкан и из жертв превратились в охотников

Вызванный Лейлой смерч подбирается к близнецам и, несмотря на их сопротивление, затягивает, раскручивает, увлекая в воронку.

— Не-е-ет! — слышу я затихающий крик.

Лейла провожает близнецов удовлетворённым взглядом, но до окончательной победы остаётся ещё полшага, и Лейла отбирает у Милана шпагу.

Она точно богиня красоты, любви и юности? Уж очень на валькирию похожа. Лейла на манер копья посылает клинок вслед за близнецами. Сомневаюсь, что она таким образом их убьёт… Райз провожает шпагу взмахом руки, отчего от рукояти расцветает багряный быстро тающий след.

Через пару минут всё окончательно стихает, но боги продолжают смотреть вслед близнецам, сметённым будто мусор.

Раздаётся такой грохот, что кажется, будто кто-то снова пытается оторвать от планеты тектоническую плиту и поднять в небо, но нет. Что бы ни происходило, это что-то другое, происходит ещё что-то более грандиозное, чем взлёт материка.

— Бездна закрыта и запечатана, — объявляет Лейла, в её голосе звучит торжество.

А я чувствую дурноту и лёгкое головокружение.

— Острова, — выдыхаю я. — Без поддержки Близнецов острова упадут и все люди погибнут.

Лейла поворачивается туда, где далеко отсюда дрейфуют обломки прежнего мира, прищуривается:

— Они уже начинают падать.

— Ма, па! — Дженсен бросается вперёд, спотыкается.

Рен её ловит и удерживает.

— Стой!

— Пусти, я должна их спасти!

— Невозможно.

— Там мои родители, — кричит она, выворачивается, но Рен продолжает её держать. — Ты не понимаешь!

У него выражние лица становится такое, словно ему физически больно от её криков, но Джен действительно ничего не сможет сделать, острова падают слишком далеко от нас, и я смотрю не на Райза, а на Лейлу, ведь именно она запечатала Бездну, не так ли?

Лейла держится отстранённо-безучастной, словно падение островов её ни капли не беспокоит, но глаза выдают сосредоточенность. Лейла вскидывает руку открытой ладонью к небу, и внезапно у самого горизонта пояаляетчя огромная призрачная ладонь нежно розового оттенка зари. Я по-прежнему не могу рассмотреть острова. Кажется, что с неба в призрачную руку сыплются крошки.

Дженсен замолкает и безвольно повисает в объятиях Рена, и на фоне катастрофы крушения остатков мира я вдруг думаю не о тысячах и тысячах людей, чьи жизни разобьются, а о том, что Джен, возможно, нашла пару, Не зря же Рен о ней беспокоится совсем не так, как о посторонней или случайной знакомой, и не зря рядом богиня любви.

В реальность меня возвращает боль.

Забывшись, Милан слишком сильно сжимает мои пальцы. К счастью, он сразу же отпускает, но не потому что опомнился, а потому что он тоже поднимает открытую ладонь. Острова Милан не ужержит, он создаёт магию, подобную той, что использовала Сиян — на стене как на экране расцветает живое изображение.

Милан выбирает какой-то один остров, не знаю, какой. Столичный, наверное? Над падающим городом кружат парусники, а стоящие вдоль бортов стражи ловят людей будто рыбу — сетками поднимают на палубу. В первое мгновенип мне кажется странным, что острова падают, а парусники продолжают летать, но нет, не так уж это и странно. Я же не знаю, как оно было устроено изначально. Возможно, для островов потеря даже нескольких капель благословения, критична, а у парусников емть запас прочности, ведь острова Близнецы-Ветра поддерживали постоянно, а летающие суда были отданы на откуп жрецам. Не исключено, что через минуту-другую парусники тоже посыплются, а пока что в разгаре эвакуация.

Остров замедляет падение, но продолжает опускаться.

— Прославим прекрасную Лейлу, свет юности и чистоты! — Дженсен вновь оказывается самой сообращитеольной и начинает молитву.

Мы все подхватываем.

Если честно, я не думаю, что от моей благодарности богине будет много проку, но все те кроки силы, которые я могу отдать, я отдам,

— Не переворачиваемся, — бормочет Лейла, словно разговаривает с островами.

Город приближается к большой земле.

Теперь уже я вцепляюсь в Милана.

Касание происходит мягко, насколько это возможно.

Лейла ухитряется предотвратить падение, но приземлить без потерь, увы, просто невозможно, и всё дело в том, что крупные острова формой напоминают перевёрнутые конусы, ведь это как мы выяснили обломки горныз верших, перевёрнутые пиками вниз.

Часть островов от удара о континент расколется и рассыплется, часть ляжет набок.

Но несмотря ни на что у людей остаётся шанс выжить.

Магия показывает, как раскалывается столичный остров, он разваливается на четыре куска, зато многие здания выдерживают приземление.

Я понимаю, что без жертв не обошлось, но всё же я расплываюсь в счастливой улыбке — хотя мне жаль погибших, я рада, что удалось избежать сотни тысяч жертв, Лейла предотвратила конец чеоовечества в этом мире.

Голова идёт кругом, я оседаю на пол. И не только я. Дженсен и Рей тоже опускаются.

— Аля!

— Демоны не живут без дыхания Бездны. Чистый воздух для них губителен.

Я уже не знаю, кто это говорит. Да и не важно.

Всё, на что меня хватает, это улыбнуться.

— Прости, Милан. Нам всё-таки придётся расстаться. Мы из разнвх миров, — шепчу я, прощаюсь.

Как же мне больно — как же я не хочу его терять, но я чувствую, что жизнь меня покидает, я постепенно проваливаюсь во тьму.

— Аля, нет!

Что-то горячее выплёскивается на меня, и мне кажется, что меня куда-то смывает.

— Я люблю тебя, — почему я не начала с важного? Он ведь услышит, правда? Я впервые готова вознести искреннюю молитву, лишь бы мои слова дошли.

— Я тоже тебя люблю, Аля, — его голос раздаётся близко-близко, гораздо ближе, чем мне казалось возможным.

Мне снова обжигающе горячо, и я вдруг понимаю, что Милан меня целует. Я чувствую его губы на своих щеках, Милан целует в лоб, в нос, в подбородок, в ухо. Какое-то сумасшествае, и с каждым поцелуем мне легче, словно Милан придаёт мне сил.

Зрение проясняется.

— Теперь мы из одного мира, Аля, потому что всё, что было раньше развалилось, и нам предстоит строить заново с фундамента.

Глава 45

Милан удерживает меня в объятиях. Я поднимаю руку, касаюсь его лица, лохмачу гладко зализанные волосы, рассматриваю его улыбку. Я когда-нибудь видела мужа настолько счастливым? На ум приходит глупость несусветная. Теперь, когда Близнецов-Ветров отправили бултыхаться в Бездне с билетом в один конец, разве наш с Миланом брак всё ещё действителен?

— Я думала, что умру, — жалуюсь я неожиданно для себя самой.

— Пфф! — богиня любви напрочь рушит ощущение интимности, а ведь я успела забыть, что мы не одни. — Так он тебе и позволит. Знаешь, что он учудил!

— Что? — живо интересуюсь я, настроение после её реплики чудесным образом подпрыгнуло, жаловатья и ныть расхотелось.

— Ничего особенного, — отмахивается Милан, но Лейла с ним не соглашается.

— Он разбудил кровь! Подумать только, через столько поколений… Будете парой, друг другу подстать. Ты демоница с божественным благословением, он бывший человек, теперь тоже с претензией на божественность.

— Эм…

— Девочка, не делай такие страшные глаза. Вы не стали богами, но шанс, не скрою, у вас есть. Если будете много и упорно работать, лет через тысячу возможно… Так что ловите момент. Пока мир в руинах, есть, где развернуться.

— Эм… — продолжаю тормозить я.

— Что непонятного? Представь, что искренняя благодарность за помощь это капля, а тебе, чтобы стать богиней, потребуется столько капель, сколько до краёв заполнит… океан.

— Так бы и сказали, что шансов ноль, — фыркаю я.

Лейла в ответ цыкает, и именно в этот момент кольцо на моём пальце разваливается. Совпадение слишком подозрительное, чтобы в него поверить. Я провожаю взглядом осыпающиеся осколки. Лейла взмахом руки поднимает ветер и разметает крошево, а затем, чиркнув острым ногтем по собственной коже, выдавливает тёмно-красную каплю и кровью на наших пальцах рисует ободки брачных колец.

Неожиданное решение…

Разве кровь, засохнув, не станет похожа на бурую грязь и не сотрётя со временем? То, что она сотрётя, меня особенно беспокоит. Может, она будет на наших пальцах, пока мы любим?

Дальше начинаетя настоящее чудо. Вспыхивает алый свет и нарисованные ободки обратают объём и материальность. Теперь наши пальцы обнимает сочно-розовый металл, а на ободке появляется похожий на рубин камень, но не надо быть магом, чтобы понять, это не рубин, это кристаллизовавщаяся капля божественной крови.

— Князь Милан Авей и княгиня Аля Авей, — Лейла быстрым движением зализывает ранку, на миг становясь похожей на умывающуюся кошку, — благословляю ваш союз любви… А раз уж вы у меня такие красивые, — она повлрачивается к притихшим Дженсен и Рену, — тоже благословляю.

Им не достаётся колец из крови, только ободки из розового металла, но недовольными внезапные молодожёны не выглядят, вот в высшей степени ошарашенными — да. Джен, осмыслив сказанное, несмело улыбается, а Рен и вовсе кажется осчастливленным.

— Спасибо, — запоздало реагирую я.

— В той стороне, — Лейла взмахивает рукой, — я чувствкю что-то от Близнецов. Возможно, парусник. Почему бы вам не проверить?

Я так понимаю, нас выпроваживают? Кио очнулась, и Райз воркует с ней, ему точно не до нас. Лейле мы тем более уже не интересны. Подозреваю, что у неё грандиозные планы занять в сердцах людей место Близнецов-Ветров. Не зря же она не просто удерживала острова от падения, но и явила розовато-красноватую призрачную ладонь. Можно сказать, фирменный цвет.

— Хей, потомок, — окликает Райз, на миг отвлёкшись от супруги, — тебе вместо шпаги.

Райз юморист.

В руке у Милана оказывается шипастая палица весьма внушительного размера.

Милан остаётся невозмутим:

— Благодарю.

Делать в руинах больше нечего, и Милан галантно помогает мне перебраться через обломки, хотя я могла легко перелететь нагроможденип камней. Я оглядываюсь. Рен и Джен следуют за нами, и они тоже перебираются пешком. Видимо, из-за повреждённых крыльев Дженсен.

Для моей уверенности нет причин, но тем не менее я уверена, что однажды порезы затянутя и лоскуты соединятся в единое полотно. Джен взлетит.

Но пока что мы петляем среди остатков храмового комплекса, обходим разрушенные здания и неопознаваемые развалы камней. Милан уверенно выбирает путь, и я даже не пытаюсь вмешаться, полностью доверяюсь, и вскоре мы выходим к сохранившейся крепостной стене. Похожие стены опоясывают… то есть опоясывали территории храмов на островах. Присмотревшись, я понимаю, что стену восстанавливали. Или правильнее сказать, что она и вовсе новодел? Я не спец по древностям.

Вот калитка точно новёхонькая. Милан сдвигает засов, отпирает скрипнувшую створку.

Снаружи нас встречает озеро. Лейна не ошиблась — здесь устроен причал, стоят несколько челноков, одно судно моего любиого типа “Бочка” и пара более крупных пасудин.

Благословение Близнецов-Ветров ещё держится, так почему бы не воспользоваться? Я прикусываю щёку, чтобы скрыть эмоции. Благословенин не продержится долго, а жизненная надобность в парусниках отпала, и поддерживать их никто из богов не станет, так что я подозреваю, что это мой последний полёт, и прощаться с любимым воздухоплаванием очень грустно. Но что делать?

Не знаю, что на меня нашло. Наверное, давит пережитое, а ещё за грустью я прячу страх встречи с губернатором Ратом. Мне предстоит сказать ему, что я обманывала его целых пять лет, выдавая себя за его дочь.

Челноки я игнорирую, они слишком маленькие для нас четверых. “Бочку” тоже — её особенности сейчас не нужны, да они больше никогда не будут нужны, ведь Бездна запечатане. И останавливаю выбор на паруснике, напоминающем “Синюю розу”.

— Ты умеешь управлять парусниками? — я слышу, как Джен восхищённо спрашивает Рена, чем его до ужаса смущает.

— Не я, простите…

— Ах, это сам князь, — разочарованно вздыхает Дженсен.

— Княгиня.

За те годы, что Джен сидела в клетке, я столько всего успела… Я чувствую адресованную мне жгучую зависть, но Милан приобнимает меня со спины, закрывает, и чужая зависть меня больше не касается.

На Джен я не обижаюсь. Пять лет плена, переживаний за родных и полной безнадёги добрым никого не сделают, но в итоге Джен получила долголетие и встречу с Реном. Возможно, когда-нибудь потом она скажет, что страдания того стоили?

Мы поднимаемся на палубу, и я командую отшвартоваться. Честное слово, не мне же канаты отвязывать. С этим прекрасно справится Рен.

Я прохожу в рубку, сажусь за штурвал и первым делом регулирую кресло под себя. Моё любимое правило — командиру должно быть удобно.

— Я не представляю, где мы будем искать воду для посадки, — жалуюсь я и приступаю к проверке артефактного обвеса.

— На траву?

— С травы мы потом не взлетим, а другого транспорта у нас больше не будет. Ты только представь, на какую площадь раскидало острова, и сколько до них топать по бездорожью. Лошади нас не особо ускорят.

— Нам бы до столицы добраться.

По правилам сейчас помощник должен вслух зачитывать шпаргалку, но помощника у меня нет, за него Милан. Самое главное, что документ на положенном месте я не нашла. Я действую по памяти, по въевшейся привычке пункты проверки и свой отчёт диктую вслух.

— Борт готов к взлёту, — объявляю я. — Всем занять места и пристегнуться.

Вырулив к началу влётно-посадочного канала, я щёлкаю клавишей, переводящей паруса в конфигурацию взлёта. Парусник плавно разгоняется, Судно в настолько хорошем состоянии, что трудно поверить, что документов нет. Мне стоит быть готовой, что какие-то неполадки всё же вылезут? Ну, к этому я всегда готова, по определению.

Скорость взлёта достигнута, я мягко тяну штурвал на себя, задираю нос.

Отрыв от водной глади, я набираю высоту.

Сейчас нет нужды думать о воздушных коридорах, других судах, не приходится рассчитывать на сопровождение диспетчера. Видимость отличная, так что отсутствие помощи меня не особенно беспокоит, скорее непривычно. А вот помощник нужен как никогда — следить за скоростью развеивания благословения.

Прибавить скорости? А, пожалуй, да.

— Я могу тебе чем-то помочь? — окликает Милан.

— Райз и Кио попали в ловушку Близнецов-Ветров. А откуда взялась пропавшая Лейла?

— Тоже попала в ловушку. Двести лет назад они втроём пытались запечатать Бездну, и Лейла, видимо, спустилась к месту разрыва. Там её и заперли, но ей повезло.

— В чём?

— Её жрица продолжала поддерживать Лейлу молитвами. Возможно, Лейла нашла дополнительный источник силы на границе Бездны, где провела всё это время.

— Почему ты уверен, что именно на границе, не в самой Бездне?

— Потому что, чтобы освоиться в Бездне, нужны тысячелетия. Знаешь, что ждёт Близнецов? Бездна выпьет их до дна, превратит в две рваные серые тряпки. Ты видела Сиян, представляешь. Но она сама себя разрушает, а их буквально распотрошат.

— Звучит по-детски, но они первые начали.

Милан в ответ улыбается, наклоняется ко мне и целует в плечо.

Впереди показываются… первые признаки рухнувшей цивилизации.

— Аля, а парусник способен зависнуть на одном месте в воздухе?

— Этот — нет. Но я могу положить его на бок сделать очень маленький круг, считай, что вокруг себя провернуть. Ты хочешь произнести речь?

— Было бы полезно.

Может, у Альянса сохранился флот, который я смогу отжать? Мне не столько парусники нужны, сколько запасы благословения…

Да, запасы я точно приберу к рукам и ещё немножко полетаю.

Я делаю круг над городом, выбираю район, где людей вроде бы больше, захожу по круто сужающейся спирали. Милан отстёгивается, выбегает на палубу.

— Пристегнись к мачте! — выкрикиваю я вслед.

Я не слышу, что именно говорит Милан горожанам, я полностью сосредоточена на выполнении манёвра. Интересно, сколько поворотов будет достаточно и какая нагрузка ляжет на паруса?

Милан возвращается минут через пять.

— М? — я стараюсь не отвлекаться, выравниваю парусник.

— Хорошие новости. Массовых жертв нет. Люди скорее напуганы, чем пострадали. Дома целы, проблем с продовольствием нет.

— Проблемы появятся, — ведь добыча шла с континента, а теперь все привычные схемы поломались, добывать придётся в окружающих лесах, как-то доставлять…

— Справимся.

Я невольно улыбаюсь. Ответ Милана простой, короткий, но в нём чувствуется основательность и надёжность.

Я беру курс на столицу, но прикидываю маршрут так, чтобы “зацепить” как можно больше островов.

Строительство нового мира начинается прямо сейчас.

— Знаешь, дорогой муж?

— Да, Аля?

— Как только доберёмся до столицы, я непременно отправлю под нашим гербом экспедиции во все стороны света.

— О?

— Самое время застолбить за родом самые “вкусные” территории.

Милан широко распахивает глаза, смотрит не меня с лёгким удивлением.

Надеюсь, он не думает, что я шучу?

Милан смеётся:

— Как мне повезло, какая у меня хозяйственная княгиня. Аля, я и не подозревал в тебе завоевательные наклонности.

— Не подозревал? — поражаюсь я. — Что я, по-твоему, делала эти пять лет? Я захватила небо, пришла очередь земли.

— Ещё через пять лет займёмся океаном? — предлагает он.

Хм… А что я знаю про строительство подводных лодок?

Эпилог

Пять лет пролетели как один день. Кажется, будто острова опустились на континент только вчера, и события понеслись вскачь, но в то же время кажется, что эпоха летающих островов закончилась бесконечно давно, ведь столько всего успело произойти и измениться.

Самым трудным был первый год. Люди заново учились жить на земле, привыкали к большим расстояниям и разорванности — там, где с острова на остров можно долететь за три часа, лошадь будет плестись чуть ли не неделю. В глубине души я надеялась, что Лейла или Райз поддержат воздухоплавание, но нет, этого не случилось. Богам не до игры в кораблики, они заняты восстановлением сил и укреплением своих культов. Лейла из богини юности и любви стала богиней жизни, любви, исцеления и смерти — полный набор. Кио довольствуется ролью богини плодородия и расширять влияние не стремится, а Райз теперь покровительствует ремесленникам и торговцам, сугубо мирная сфера деятельности. Единственным, кому из богов-беглецов позволили вернуться в новый мир — сын Райза и Кио, официальный божественный покровитель всех княжеских династий, но факту содействие достаётся только роду Авей.

Лейла перекрасила наши с Джен крылья в нежный розовый оттенок. У Рена цвет более насыщенный, сочный. Немного божественной пластики сгладили нам самые яркие демонические черты, и теперь меня, Джен и Рена считают людьми с крыльями, отмеченными самой богиней, демоническое происхождение забыто.

Родители Дженсен, как и почти все на Энтайкасе, во время приземления не пострадали. Господин Рат, раньше предпочитавший отсиживаться в тишине глубокой провинции, проявил неожиданную деловую хватку, и Энтайкас, из острова ставший целой провинцией, под его управлением расцвёл. Настоящую Дженсен родители приняли с распростёртыми объятиями, новая внешность дочери их ни капли не смутила. Что касается меня…Причины обмана господин Рат понял, но до конца не простил, так что видимся мы крайне редко на официальных мероприятиях. Последний раз я поздравляла чету Рат с рождением сына.

Джен восстановила крылья и теперь вместе с Реном часто кружит а предрассветных лучах зарождающегося дня, а я всё ещё скучаю по штурвалу, по чувству, возникающему в момент, когда многотонное судно отрывается от поверхности и, преодолевая силу притяжения, набирает высоту. Но совсем скоро это изменится…

— Аля? — Милан входит с карточкой в руках.

Вот оно.

То, чего я ждала.

— М-м-м?

— Я получил приглашение от Альянса “Открытое небо”, подписанное твоим именем.

— Да, я отправляла тебе, — соглашаюсь я.

Милан озадаченно перечитывает пригласительный.

— И это всё, что ты собираешься мне сказать?

— Милан, а что ты хочешь услышать? Когда я приглашала тебя на словах, ты не смог пойти.

— Аля, пожар на складах лишил Вайту запасов продовольствия, я должен был быть там и решать проблему с новой поставкой.

— Я знаю и не обижаюсь, хотя Вайта уже надоела, у них проблемы в начале каждого месяца, как по расписанию. Но в этот раз я хочу, чтобы ты пошёл. Будет нечто грандиозное.

— Мне заранее бояться?

Я отвечаю загадочной улыбкой.

У Милана действительно очень много работы, и я никогда не пыталась нагрузить его ещё и своими проектами. Нет, Милан всегда спрашивал, всё ли у меня хорошо и не нужна ли помощь, но детали его не интересовали. Что же, сам виноват, будет ему сюрприз.

Пять лет назад, через Альянс я собрала все шары с благословением Близнецов-Ветров, выбрала парусники с самым низким расходом, и это во многом стало спасением в первые дни после приземления, причём не столько возможность перемещаться на большие расстояния, сколько система связи через диспетчеров, основные запасы благословения пошли именно на поддержание её работы. Увы, благословение в шарах выветривалось даже без использовния, и через полгода Альянс замолчал.

Со стороны казалось, что он исчез, но нет, Альянс возвращается с триумфом.

Все доступные мне ресурсы я бросила в два направления — в развитие артефакторики и в исследование магической энергии. Кто сказал, что нельзя построить гидромагостанцию? Можно! А значит, у нас есть, чем заменить благословение Близнецов-Ветров. Сегодня Альянс снова заговорит. И не только.

Моя кафедра артефакторики — всё, что осталось от Лётной академии в составе Альянса — развивала разные направления, но упор делала на целительство.

Я отставляю чашку и поднимаюсь из-за стола. Милан как всегда в мундире, волосы зализаны, и вечером я их разлохмачу, что… маловероятно. Наша дочка, егоза и сорванец, разлохматит раньше.

— Ма! Па! — с задорным криком врывается она и запрыгивает на Милана.

Он подхватывает дочу, подкидывает к потолку, и они вдвоём хохочут, а дочка ещё и крылышки растопыривает. Изначально я вообще не была уверена, что при демоническом теле могу найти продолжение с человеком, я уповала на помощь богов, и Лейла благословила. Три года назад родилась наша Ледара, что значит подаренная Лейлой. Милан уверял, что имя будет счастливым. Что же, мне нравится.

Дочка удивила. Когда я увидела на лопатках странные припухлости, очень испугалась, но, как оказалось, зря. Припухлости лопнули и явили покрытые очаровательным пушком зачатки крылышек.

Волосы Милана оказываются в полнейшем беспорядке меньше, чем за минуту, но, если честно, он не пытается увернуться по-настоящему, позволяет дочке творить всё, что она хочет. Я же стряхиваю с рукава невидимую пылинку.

— Сегодня наша мама ещё красивее, — улыбается Милан.

— Тебя послушать, так я хорошею с каждым днём.

— Так и есть, моя княгиня.

За комплиментом скрывается любопытство и лёгкое беспокойство. Мой наряд выглядит торжественно, что полностью соответствует статусу приёма, но одновременно он… охотничий, не стесняющий свободы движений. Естественно, Милан хочет знать, что я задумала. А я… не скажу.

Вторая странность — приём проходит за городом.

— Можно с вами? — доча продолжает творить у Милана на голове порядок.

— Можно, — киваю я, — но в начале будет скучно.

— Хочу…

— Едем.

Начинается приём действительно скучно.

Я благодарю гостей за то, что вспомнили Альянс спустя пять непростых лет и нашли время прийти. Я рассказываю, что Альянс по-прежнему верен мечте о доступном небе, что пять лет мы посвятили работе и вышли на совершенно новый уровень обращения с энергией. То, что многие воспринимали странной попыткой вспомнить прошлое, оказывается… диктатом будущего. Как когда-то Альянс пришёл и установил правила воздухоплавания, так и теперь будут установлены новые стандарты во всех сферах.

Я рассказываю, что мы нашли замену благословению, замену, которая не зависит от милости богов, и прямо сейчас происходящее в этом зале видят гости в других городах, я обращаюсь к ним, а затем одно за другим презентую наши достижения в артефакторике и, наконец, анонсирую открытие сразу двух академий — Лётной академии и Академии магии. А добиваю анонсом открытия сети лечебниц в составе Альянса.

— Разве вам не нужно сменить название? — шутит мэр столицы, который, как я подозреваю, пришёл исключительно из уважения к моему статусу жены князя Авей.

— Отвечая на ваш вопрос, я приглашаю вас на трибуны, — широко улыбаюсь я.

Милан, судя по его взгляду, уже начал догадываться, что будет, но отсутствие снаружи взлётно-посадочного канала сбивает его с толку. Вместо воды обычная грунтовая дорога.

Я понимаю, почему на островах использовали парусники — привычно.

Только вот даже волшебству легче поднять в воздух не корабль, а самолёт, сконструированный по законам аэродинамики. И потом, зачем тащить в новую эпоху лишнее напоминание о Близнецах-Ветрах?

Зрители выстраиваются на трибуне, тянущейся вдоль дороги. Взгляды устремляются к парусине, скрывающей… Думаю, не только Милан догадывается, что будет.

Под торжественную музыку парусина падает.

— Разве это корабль? — не выдерживает кто-то.

— Это? — хмыкаю я. — Лучше!

Я забираюсь в кабину. Кресло уже отрегулировано под меня. Я пристёгиваюсь, включаю двигатели, кладу руки на штурвал. Самолёт послушно начинает разбег, набирает скорость и под восхищённый вздох зрителей отрывается от земли. Я задираю нос и круто ухожу в небо.

Мне кажется, что меня поднимает не только сила магических двигателей, но и счастье от того, что кроме свободы полёта, у меня есть те, ради кого хочется вернуться, а пока муж и дочь болеют за меня с трибуны впереди открытое небо моей мечты.

Content

Попаданка за штурвалом

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог