Орехов Николай

Шишко Георгий

Эмоскафандр

Николай Орехов, Георгий Шишко

ЭМОСКАФАНДР

Семь часов пятнадцать минут по всемирному времени. Вахтенный Ласло Боркиш потянулся в штурманском кресле. Пока на борту рейдового катера № 487 все было спокойно. Вахта подходила к концу, через каких-нибудь полчаса он сдаст дежурство и отдохнет как следует.

Ласло поднялся. Окинув быстрым взглядом приборы, он задержал внимание на дрожащей стрелке бортрегистратора и включил правый обзорный экран…

Человек был ярко-рыжим. Это бросилось в глаза прежде всего. Только потом Ласло разглядел, что на незнакомце, прогулочным шагом двигавшемся мимо корабля в открытом космосе, были надеты безукоризненный черный костюм, белая рубашка, галстук в модную полоску и… не было скафандра.

В соответствии с рейсовой инструкцией (пункт семнадцатый: внезапное заболевание вахтенного, не угрожающее непосредственно жизни экипажа), Ласло вызвал смену и по ее прибытии отправился к корабельному врачу. Спустя несколько минут он уже спал лечебным сном, а врач торопливо шагал к капитану Латрану.

— Чем вы все это объясняете, док? — спросил капитан.

— Как вам сказать… Утренние вахты всегда тяжелые. Диагноз: галлюцигенный комплекс, осложненный приступом клаустрофобии. Пусть пока отоспится, потом я им займусь.

— А вы в этом комплексе абсолютно уверены?

— Никаких сомнений, капитан. Энцефалограмма указывает на наличие сильнейших остаточных деформаций эмоциональной сферы. Думаю, сейчас ему снятся кошмары, капитан…

— Хорошо… Кстати, док, взгляните сюда, — Латран подвел врача к своему рабочему столу.

Лежащая на полированном пластике стереофотография с координатно-временной отметкой изображала рыжего молодого мужчину в строгом черном костюме. Над ровной линией его плеча тускло мерцал Плутон…

Лазерограмма 1659/8.

ИНКОН, Эдварду Бушу.

Согласно циркуляру А-73 сообщаем: оптический феномен типа «рыжий брюнет», время 7.16.38 — 7, 19, 55, координаты…

Борт 487, Латран.

За две недели до этого геодезическая партия Чарнопольского университета снимала кроки южного склона Бескидских круч. Задание было учебным, и руководитель партии аспирант Ненад Целестинович Браконич (в узком кругу просто Драконыч) целиком полагался на самостоятельность своих студентов, лишь по вечерам сверяя результаты с контрольным планшетом. В этот день все постарались закончить работы пораньше — любимице экспедиции Танечке исполнялось девятнадцать лет, в связи с чем на вечер было намечено скромное походное торжество. Не хватало пока только самой его виновницы и ее напарника.

К застолью все было готово: импровизированная скатерть-самобранка ломилась от лесных и речных яств. Наконец, появились и Танечка с Васей Чернышевым.

— Тут тебя какой-то рыжий парень искал, — едва увидев Таню, сказала ей подруга. — Часа полтора сидел, потом я его в вашу сторону направила.

Но Танечка с Васей, не останавливаясь, прошли прямо к аспирантской палатке, молчаливые и явно чем-то озабоченные. Вася волочил за собой длиннющую пластиковую «простыню» — крок-карту.

— Ненад Целестинович! — чуть не со слезами воскликнула Танечка. — Пропал квадрат!

— Подожди, Таня, — смущенно поправил ее Вася. — Не весь квадрат, а только угол. Но уж его-то точно нет. Может, в контрольном планшете ошибка, а?

Браконич нажал на кнопку и, когда контрольный планшет развернулся во всю длину, сверил кроки. Действительно, на студенческой карте угол квадрата 63–09 был срезан по плавной кривой линии…

— Главное, иду я по диагонали, как всегда, — рассказывал потом Вася, торопливо глотая праздничный ужин, — вот так мой квадрат есть, а вот так его нет, сразу 63–10 начинается. Как будто я планшет перегибаю, а складку пропускаю снизу. И все, что в нее попадает, — исчезло!..

На следующий день в приемной Эдварда Яновича Буша, директора Института по контактам, на длинном канцелярском столе лежала в голубой папке с входящими бумагами довольно сумбурная телефонограмма из Чарнопольского университета. К сожалению, в ней ничего не было сказано о рыжем парне в строгом черном костюме и галстуке в модную полоску…

Через неделю количество подобных сообщений перевалило за второй десяток.

У замдиректора ИНКОНа Юлиева с утра было плохое настроение. Битый час он валялся в кровати и размышлял о вчерашнем.

Он возвращался вечером с рыбалки, до которой был большой охотник. Однако не успел дойти до развилки дороги, где был поворот к особняку, спроектированному им лично в старопомещичьем стиле, как на него сзади буквально налетел кто-то. Цезарь Юльевич пошатнулся, оступился и, падая, выронил ведро с карасями, которые весело запрыгали по мокрой траве, по дороге и по самому Цезарю Юльевичу. А виновник происшествия, ослепительно рыжий молодой человек, словно ничего не заметив, скрылся за поворотом.

Вспыхнул и замигал огонек срочного вызова. На экране появилась и резко увеличилась в размерах голова Эдварда Яновича Буша. Он неодобрительно пронаблюдал за тем, как спешно облачается заместитель, потом злорадно, так показалось Юлиеву, сказал:

— Кончай этот балаган. Давай срочно ко мне.

Цезарь Юльевич чертыхнулся про себя и вызвал гоник. С Эдвардом Яновичем шутки были плохи.

По дороге Юлиев опять вспомнил о вчерашнем случае и подумал, что рыжий даже не извинился…

Но дело было не в извинениях. В голове Цезаря Юльевича от падения что-то щелкнуло, он так и остался сидеть на траве. Какое-то ранее не испытанное им чувство целиком захватило его. Вдруг, с неожиданной для его возраста легкостью, он вскочил на ноги, суетливо побросал в ведро расползшихся карасей и, не разбирая дороги, по высокой траве побежал обратно, в сторону рыбофермы. Караси, подпрыгивая в ведре, с надеждой наблюдали за ним.

Впрочем, уж об этой-то вспышке всепоглощающей любви ко всему живому, столь неожиданной для заядлого рыбака, Юлиев умолчал даже на заседании ИНКОНа, когда выяснилось, что приключившееся с ним четко вписывается в общую картину странностей и ЧП последнего времени…

Из выступления Э. Я. Буша на совещании в ИНКОНе.

«…Позвольте обрисовать сложившееся на сегодняшний день положение. Три недели назад в Бескидах появился объект, который мы условно назвали „складкой“. Неделю спустя были замечены другие пространственные феномены типов „игла“, „изгиб“ и так далее. Почти одновременно появились „рыжие брюнеты“. В ответ на разосланное нами циркулярное письмо сообщения о них поступили уже из двадцати семи мест.

По первоначальной гипотезе, мы имеем дело с негуманоидной цивилизацией двадцатого — двадцать третьего порядка. Так называемые „рыжие брюнеты“ являются, скорее всего, реакцией негуманоидов на людей. Слабое место гипотезы — отсутствие попыток контакта с их стороны. Не наблюдалось пока ни одного случая хотя бы элементарного внимания „рыжих“ к человеку. Они абсолютно равнодушны к нам.

Вероятно, точно так же вела бы себя земная экспедиция на заведомо необитаемой планете. Сбор информации, пробы атмосферы, побочные явления типа шурфов, взрывов, строительных площадок — полная аналогия с наблюдаемыми пространственно-метрическими явлениями. Если предположить, что „рыжие брюнеты“ — просто автоматы для сбора информации, закамуфлированные под людей, почему-то только под рыжих, то гипотеза утверждается в качестве исходной. Тогда метрические складки местности — это замаскированые места дислокации пришельцев.

Решение может быть только одно — форсировать контакт. Каким образом? Мы считаем, надо попытаться показать пришельцам, что Земля обитаема. Проще всего — копирование пространственных эффектов. У них появляется „игла“ — и мы втыкаем рядом свою „иглу“. В ответ на „складку“ — сворачиваем пространство в свою складку. И так далее. Технически это просто, служба оповещения налажена тоже хорошо.

Почему решено поступать именно так? До сих пор ни один из феноменов не причинил ни малейшего вреда ни одному человеку. К сожалению, это единственное свидетельство того, что нас они все-таки замечают. Исходя из этого, решено пока не противодействовать им.

Конкретные задания получите на местах. Все свободны…»

Из дневника Елены Сибирцевой, музыкального архитектора первой категории.

«Чарнополь. Я прилетела сюда еще вчера. Группа уже в сборе. Мой ИГЗ просто великолепен. Такой малыш, а метрики сгибает и разгибает, как старинный силач — подковы. Я зову его Гераклом.

Ждем Сергея Петровича. Нам повезло, что попали в группу Федорова. Он строг, но зато работается с ним легко и просто…

Прилетел Сергей Петрович. Сегодня он очень рассеян и, кажется, сердит на что-то. Не заметил даже, что у нас все готово и настроено. Хмыкнул что-то под нос и для начала прочел целую лекцию о соблюдении инструкций. Запуск назначен ровно на одиннадцать.

Мой квадрат — 64–09, там, где лужайка вся в цветах. Напарник мой, Всеволод, сворачивается на 63–10, у него там кусты и ручей. А сам Сергей Петрович работает на 63–09, в том самом квадрате, угол которого занимает знаменитая Бескидская складка, буквально в ста метрах от нее. Всеволод считает, что внутри нее спрятан космический корабль.

Я как-то побаиваюсь пришельцев, хотя здесь все тихо, да и людей они, говорят, не трогают, А Сергей Петрович очень спокоен. Я даже видела, как он прошел сквозь складку, совсем как пришелец, равнодушно и не обращая внимания. Возится с планшетами, еще раз доводит приборы, подстраивает к себе большой ИГЗ. До запуска ровно час.

…Все кончено. Сергей Петрович лежит в больнице. Сама я его не видела, а Всеволод, который догнал его километрах в трех от станции, рассказал немного. Психический стресс, тоска в глазах… Но лучше по порядку.

В 11.00 прошла команда на запуск. Я стала ловить аккорды в гармониках, а в паузах слушала Всеволода. Он быстрее, чем я, ведет складку, у него очень музыкальные пальцы и слух абсолютный. Сергей Петрович, как и было условлено, отключился от нас сразу же. Свертка мне удалась. Настроение было ровное, даже боевое. Когда я закончила, Всеволод уже вызывал Сергея Петровича, но тот не отвечал. Мы поняли, что дело неладно, и примчались на центральный пульт. Там его уже не было. Большой ИГЗ звучал в полный голос, но симфония не заканчивалась. Наоборот, какие-то тревожные ноты дисгармонировали с общей метрической тональностью. Всеволод сообщил об этом начальству, а я включила стерео и заметила в углу экрана маленькую фигурку, уходящую к реке. Это был Сергей Петрович, и Всеволод побежал за ним.

Я подошла к клавишам и все поняла. Сергей Петрович не подбирал метрику синхронно со складкой пришельцев. Он сразу же повел контртему, пытаясь развернуть их свертку. Впрочем, даже не развернуть, нет, он делал гораздо больше! Он очень талантливый композитор, и ему почти удалось то, чего еще никто в мире не делал. Полвека назад великий Спалланци предложил неалгоритмизируемую задачу — симфонию „двойного голоса“. Имеется свободно звучащий синтезатор мелодии со случайной программой. От композитора с другим синтезатором требуется так сыграть вторую партию, чтобы в целом получилось законченное произведение, скажем, концерт для двух скрипок. А ведь у Сергея Петровича первым голосом была не просто скрипка, а сложная метрическая структура складки, живущая, дышащая, звучащая в несколько гобоев, валторн и виолончелей, цветущая десятком оттенков. Он не просто вел аккомпанемент, музыкальное сопровождение, но боролся с симфонией пришельцев, уводил ее в свое русло, разгибал чужую подкову…

В случае неудачи был неизбежен эмоциональный удар. Удар и был, и оказался настолько сильным, что Сергей Петрович бросил пульт, бросил работу… Всеволод сказал, что из больницы Сергей Петрович выйдет скоро, но когда работать начнет — неизвестно…»

Отрывок из фонограммы совещания в ИНКОНе.

Директор Э. Я. Буш: Очевидно, что все нарушения «статус кво» пришельцев приводят к сильнейшим эмоциональным потрясениям, причем сила их несоразмерна собственным переживаниям нарушителей. Я считаю, что мы имеем дело с явно привнесенными, навязанными эмоциями.

Референт Трубицын: Возможно, у них эмоциональный язык? К примеру, у коллеги Юлиева просто спросили дорогу в ИНКОН, а он этого не понял?

Директор: Случай с Цезарем Юльевичем особый. Не забудьте, что его «рыжий брюнет», в отличие от других, был весьма материален.

Секретарь: Эдвард Янович, вас в приемной спрашивают, попросить подождать?

Директор: Да-да, займите товарища на полчаса…

Секретарь вернулась в приемную.

— Просили подождать минут тридцать — сорок.

Молодой рыжеволосый человек в черном костюме понимающе кивнул и с неподдельным интересом стал рассматривать вделанную в простенок молекулярную копию картины «Утро в сосновом лесу».

Через несколько минут в приемную вышел Юлиев.

— Зинаида Сергеевна, стаканчик «аква вита», пожалуйста, что-то в горле пересохло…

Цезарь Юльевич повернулся и увидел посетителя. В глазах замдиректора мелькнуло изумление, и он буквально упал в жалобно скрипнувшее кресло.

— Вы… вы к кому? — выдавил он.

— Здравствуйте, Цезарь Юльевич! Я к вам. Ко всем вам, землянам!

Контакт наконец состоялся.

Интервью замдиректора ИНКОНа Юлиева корреспонденту «Всемирных Известий».

Корр.: Цезарь Юльевич, расскажите нашим зрителям, в чем причина неудач первых попыток контакта? Почему пришельцы так странно себя вели? В чем все-таки дело?

Юлиев: Знаете, дело оказалось в скафандре! У пришельцев нет защитных скафандров в нашем смысле этого слова. Их заменяют тончайшие слои особой биоплазмы, в которых и происходит процесс газового обмена — дыхание. Эти же слои задерживают опасные для жизни микроорганизмы… Но зато у них есть общий для всех эмоциональный скафандр, предохраняющий их от эмоциональных перегрузок и слишком сильных психологических воздействий. Эмоскафандр руководит внешней стороной их деятельности и поведения, формирует привычный для землян внешний облик. Ведь мы еще даже не знаем, как они выглядят на самом деле. Управляющий комплекс скафандра, кстати, находится в Бескидской складке.

Поясню сказанное такой иллюстрацией. Представьте, девушка, что вы перенеслись в прошлое, скажем, в средние века. Что бы вы стали делать?

Корр.: Это так неожиданно… Ну, я бы обратилась к прохожим с просьбой сообщить мне, как пройти к директору… точнее, к главному феодалу…

Юлиев: Ну-ну! В средние века молодая женщина в такой непривычной одежде, с открытым лицом, да еще одна, без спутника, да еще сама заговаривает с мужчиной… Для вас бы даже суд инквизиции не собирали, сожгли бы тут же без всякого! Вы не смущайтесь, я думаю, что и со мной сделали бы то же самое, хотя и по другим причинам.

Корр.: А при чем здесь скафандр, у нас ведь все-таки не средневековье?

Юлиев: А при том, что разница между нами и пришельцами гораздо значительнее, чем между современным и феодальным обществами. Вот эмоскафандр и должен приспособить психологию поведения пришельцев к психологии землян, сблизить наши эмоциональные сферы.

Корр.: Почему же сближение происходило так долго?

Юлиев: Этого я вам точно сказать не могу. Тут несколько причин. Скажем, очень мощным оказался эмоциональный аспект земной ноосферы. Кроме того, в земном эмополе часто наблюдаются спонтанные вспышки активности. Одна из них и нарушила режим работы управляющего комплекса эмоскафандра.

Корр.: И последний вопрос. Вы все время называете их пришельцами. А как они сами себя называют, ведь не рыжими брюнетами?

Юлиев: Людьми. Единственное число — человек!

Цезарь Юльевич не рассказал симпатичной корреспондентке, что источником мощного выброса, повлиявшего на работу эмоскафандра пришельцев, послужил маленький прибор, сконструированный молодым земным изобретателем Петей Ивановым. Все, оказывается, началось с Танечки.

Незадолго до прибытия пришельцев Танечка в очередной раз объявила Пете, что она его больше видеть не может, не хочет и, наконец, просто не любит. Сказала — и уехала в экспедицию.

Отчаявшийся огненно-рыжий юноша с горя изобрел современное приворотное зелье — простейший эмогенератор большой мощности. Изобрел, включил и поехал в Бескиды, чтобы еще раз объясниться с Танечкой. Ее он не нашел, но, случайно пройдя сквозь складку, которую даже не заметил, выбил своим прибором эмоскафандр пришельцев из режима, да еще и настроил его на свой внешний облик.

Цезарь Юльевич не сказал также, что при встрече с Петей Ивановым сразу же узнал в нем молодого человека, даже не извинившегося в тот памятный вечер…

Остается только добавить, что, когда корабль пришельцев отбывал с Земли, после завершения официальной церемонии прощания, командир корабля отвел в сторону Цезаря Юльевича:

— Вы не знаете, простила ли Танечка Петю? Очень хотелось бы!..

И оба они улыбнулись. Эмоскафандр работал на полную мощность.

Content

Орехов Николай и др Эмоскафандр

Николай Орехов, Георгий Шишко ЭМОСКАФАНДР