Катрин Корр

Николь

(Часть 1)

1

Не очень-то и приятно. Как будто по мне изнутри проходились граблями. Впрочем, как и всегда, но сейчас из маленьких колонок в стенах звучала тихая новогодняя песня, а, учитывая, что Новый год был одним из моих любимых праздников, это хоть как-то должно было сгладить столь неприятные… ощущения. Хотя бы немного отвлечь.

– Вот и всё. Теперь придешь ко мне на следующей неделе. Анализы будут готовы. Одевайся и садись, поболтаем.

Я слезла с гинекологического кресла, как самая изящная корова и натянула кружевные трусики, которые всегда складывала в кабинете гинеколога с какой-то особой осторожностью, будто этот кусок полупрозрачной ткани имел для меня большое значение. Приведя себя в порядок, я села напротив своего горячо любимого и доброжелательного гинеколога, которому доверяли свое женского здоровье многие из моих знакомых. Правда, большая часть только лишь потому, что Света являлась достаточно известной личностью в нашем городе, а попасть к ней на прием было катастрофически сложно. Да и ценник в частной клинике, где она была ещё и главным врачом, поражал даже очень состоятельных пациенток.

– Слушаю, – улыбнулась я, расправив длинные рукава белой блузки. – Чувствую, ты хочешь мне что-то сказать. Наверное даже передать? Учитывая, что на прошлых выходных вы с мамой вместе обедали.

Света была ровесницей моей мамы, а ещё – её лучшей подругой. Поэтому-то любая из нас могла попасть к ней на прием в любое время дня и ночи.

– И сколько же это будет продолжаться? – спросила она, сложив руки на столе.

– Пока ты не скажешь мне: «До свидания, Николь! Жду тебя на следующей неделе»!

– Ты понимаешь, что женское здоровье, оно, как одинокий цветок в пустыне, о котором нужно заботиться, который нужно подпитывать?

– Я каждый год прохожу у тебя плановый осмотр. Это ли не забота?

– Ты сказала, что последний половой акт у тебя был четыре с половиной года назад. То есть в очередной раз за целый год ничего не изменилось. Николь, тебе тридцать лет.

– Спасибо, что напомнила. Я давно в паспорт не заглядывала.

– Я не о детях и о часиках, которые тикают. Я вообще об этих часиках ни одной своей пациентке не говорю, потому что считаю, что это личный выбор каждой женщины: иметь детей или нет. Но меня очень беспокоит, когда ко мне приходят молодые и красивые женщины, которые почему-то считают, что секс для них не столь важен. Одно дело, когда в интимной жизни пары существуют некоторые проблемы, которые чаще всего решаются в кабинете психолога. И совсем другое, когда женщина осознанно лишает себя физической близости с мужчиной.

– Это всё? – подняла я бровь с улыбкой. – Извини, Свет, но у меня сегодня очень ответственный день. И я уже должна ехать в офис.

– Николь, ты красивая девушка! Если ты скажешь, что за эти четыре с половиной года тебе не повстречался ни один мужик, я потеряю твои анализы и тебе придется снова садиться в твое «любимое» кресло!

Я посмотрела на часы. Вообще-то у меня было ещё достаточно свободного времени. И, если бы Света не завела этот дурацкий разговор, мы бы точно вместе выпили кофе.

– Слушай, мне правда нужно бежать. Две недели назад наша компания официально перешла в новые руки и первое, что сделал новый босс…

– О твоей горячо любимой работе мы поговорим позже, – перебила меня Света. Да ещё и взглянула точно так же, как мама. – Сейчас меня интересует твоя интимная жизнь, которой нет уже пять лет!

– Не пять, – усмехнулась я. – И вообще, ты в курсе, что это мое личное дело?

– Я твой гинеколог и это наше с тобой дело. Серьезно, Николь, почему всё так печально? Ты сейчас проживаешь свои самые лучшие годы. Самое время встречаться с мужчинами, спать с ними и вообще наслаждаться отношениями!

– Я не хочу, – ответила я серьезнее, чем хотела. – Думаешь, у меня страдает настроение или всё чаще появляются какие-то пугающие мысли в голове, потому что в моей жизни отсутствует секс? Небось весь обед вы с мамой только и делали, что говорили обо мне.

– Её интересуют внуки и твое женское счастье. А меня, в первую очередь, твое здоровье.

– Так я и здорова! Тьфу-тьфу-тьфу! Вот увидишь, после этих слов я обязательно подхвачу какую-нибудь заразу!

– Тогда успокой меня и скажи, что хотя бы пару раз в неделю перед сном ты включаешь какой-нибудь эротический фильм и самостоятельной удовлетворяешь себя?

– Чудненько. Теперь мы будем говорить о мастурбации. Свет, ты серьезно?

– Более чем! Ты мне не чужой человек, я знаю тебя с пеленок.

– И потому не кажется ли тебе омерзительным – спрашивать меня, мастурбирую ли я перед сном?

– Тебе тридцать.

– Но ты помнишь, как я прудила на ковры! – Я поднялась, взяла свою сумку. Раздражение спряталось в моих ладонях, которыми я расправляла собравшуюся в гармошку юбку-карандаш. – У меня всё в полном порядке. В карьере, в личной жизни, в моем внутреннем мире – везде. Мой организм не испытывает потребности в мужчине. Серьезно, Свет, хватит уже об этом. Мне и мамы хватает, которой остается только на работу ко мне приехать и во всеуслышание заявить, что ей необходимы внуки, хотя мы обе знаем, что я не одна, кто может её ими обеспечить. С такими темпами я задумаюсь о смене места жительства. И я не шучу. Теперь у нашей компании новый хозяин, с которым офис будет знакомиться через несколько часов. А он, насколько мне известно, уже проредил филиал в Екатеринбурге.

– Вот бы увидеть лицо Вероники, когда ты ей скажешь, что собралась переезжать на Урал! – усмехнулась Света. Она глубоко вздохнула. – Хорошо. Я не лезу. Но знай, что мне неспокойно.

– Рада была тебя видеть. Надеюсь, на следующей неделе ты не будешь тратить время на нелепые разговоры, и мы с тобой выпьем кофе.

– У меня ещё есть время. Может сейчас?

– Извини, не могу. Весь офис на ушах стоит, потому что сегодня приезжает наш новый босс. Вообще-то, у нас неспокойно уже достаточно долгое время, потому что с каждой новой неделей – новая волна увольнений. Нетронутым остался только отдел маркетинга.

– Разве это не хорошо? Перед выходом новый босс сделал генеральную уборку, оставив только самое важное. И в это важное входишь ты.

– Сложно сказать. Тут два варианта: или у него ещё не дошли до нас руки, или наша команда и впрямь идеальна по всем параметрам. В любом случае, мне нужно скорее возвращаться в офис и быть готовой ко всему.

– И визит к гинекологу в восемь утра – идеальное начало сложного дня, – подмигнула мне Света, и мы засмеялись.

– Поверь, встреча с тобой в этом кабинете – то ещё испытание! Лучше начинать с самого сложного, тогда всё остальное покажется цветочками.

Чмокнув её на прощание, обещаю записаться на прием на следующую неделю.

Офис одной из ведущих строительных компаний страны, где я работала уже пятый год, находился в самом потрясающем месте огромного мегаполиса. По крайней мере, я никогда не упускала возможности этим прихвастнуть. В красивое и сверкающее россыпью белых огоньков здание мы перебрались три года назад. Попеременной этажности, с открытыми террасами и потрясающим видом на реку, по ту сторону которой, как пушистый котяра, нежился под солнышком густой лес, наш офис излучал домашний комфорт и должную респектабельность. Изо дня в день гости города фотографировались на фоне ступенчатой пирамиды в семь этажей, а мы, его верные служащие, поглядывали на них с напускным величием, дескать не судьба вам, ребята, оказаться внутри.

На парковке не было свободных мест, а, учитывая, что мой водительский стаж не превышал и года, мне пришлось сделать восемь кругов прежде, чем занять узенькое местечко, которое освободила такая же крошка, как и у меня.

В этот раз я проигнорировала лестницу, хотя всегда поднималась на пятый этаж пешком. Всё дело в юбке, которая была слишком узкой и неудобной.

– А я думала, что ты будешь единственной, кто не напялит на себя офисный прикид, – встретила меня Юля. – Все нарядись, как на линейку в школе! Черт возьми! – захлопала она глазами. – Ты вышла из лифта?! Сегодня точно полетят головы.

– Я бы в этой юбке до конца недели не поднялась по лестнице. – Мы шли к нашим столам, которые располагались друг напротив друга. Все сотрудники отдела маркетинга и впрямь пришли, как на линейку в школе: белый верх, темный низ. – А остальные этажи? – шепотом спросила я Юлю.

– Остальные уже прошли зачистку, потому и оделись, как обычно.

– Одежда ничего не решает.

– Тогда почему ты напялила на себя белую блузочку, как отличница, которую будет награждать золотой медалью директор, и эту юбку, которую у тебя бы с радостью отжала Ким Кардашьян?

– Она такие не носит.

– Она носит всё, что обволакивает, как кляр сосиску, её мега огромный зад. У тебя есть лейкопластырь? У меня уже все ноги в крови!

Мой взгляд упал на черные лакированные лодочки, которые стояли под столом Юли уже несколько месяцев. Она надевала их исключительно на большие собрания, да и то тайком снимала под столом, если ей не нужно было выступать.

– Не обещаю, – хмыкнула я и полезла в сумку. – Но у меня точно есть прокладка и два тампона.

– Николь! Юля! – позвала нас Кристина Валерьевна. Её кабинет находился в трех метрах от наших рабочих мест и был огорожен деревянными решетчатыми панелями с узкими щелями. – Бегом ко мне, девочки!

Мы с Юлей переглянулись. Руководитель нашего отдела крайне редко поддавалась эмоциям. В прошлом году атаковавший большую часть наших компьютеров вирус сожрал огромный проект, над которым мы работали несколько месяцев. Опросы, анализы, графики – всё кануло в небытие. Я тогда рыдала в туалете несколько часов, потому что о восстановлении не могло быть и речи. А Кристина Валерьевна лишь опустила полный молчаливого гнева взгляд и тихо сказала: «Значит, снова за работу». А потом она зашла в свой кабинет и разбила стеклянную статуэтку, которую ей вручили на ежегодном фестивале в области общественных связей.

– Закройте дверь, – сказала она, когда мы вошли в её кабинет. – Садитесь.

– Кристина Валерьевна, всё в порядке? – спросила Юля, медленно опустившись в одно из кресел напротив стеклянного стола. А у меня от внезапной тревожности ноги как будто приросли к полу. – Вам не хорошо?

– Даже не знаю, как и сказать.

– Звучит не совсем обнадеживающе, – хмыкнула я, плохо скрывая нервозность.

Одарив нас напряженным взглядом, она достала из-под стола картонную коробку и с раздражением поставила её на свой закрытый ноутбук. Мы с Юлей снова переглянулись.

– …Это что, для нас? – пролепетала она от испуга.

– Для меня. Новое руководство посчитало меня бесполезной. Я сообщаю об этом вам, потому что вы обе – единственные здесь, на кого я всегда могла полностью положиться. Не подумайте, остальных в нашей команде я тоже уважаю и ценю, но вы, девочки, вы мои. Мне бы не хотелось, чтобы вы узнали о моем увольнении из уст чужого человека. – Опустив в коробку несколько грамот в стеклянных рамках, она издала такой тяжелый и беспомощный вздох, что у меня заболели внутренности. – Как-то так.

– Но почему? – спросила я, наконец, сев в свободное кресло. – Вы же работаете в компании много лет! Вы опытная, вы знаете её от и до!

– Когда вы узнали об этом?

– Вчера вечером. Представитель вашего нового босса предупредил меня о сегодняшних новостях. Видимо, не хотел, чтобы от внезапности я закатила скандал.

– Почему вас увольняют? Мы этого мужика в глаза не видели! Он нас не знает, а уже избавляется, как от мусора!

– Николь, – усмехнулась она, – это бизнес. К тому же в крупных компаниях есть сотрудники, которые в глаза не видели высшее руководство, хотя и работают в одном здании на протяжении многих лет.

– Но вы не курьер, имен которых никто и никогда не запоминает! Вы, черт возьми, руководитель отдела маркетинга!

– Когда ты переезжаешь в новую квартиру, ты делаешь в ней уборку. Так и здесь.

– Но это нечестно! – не унималась я. – Вы же не мусор, в конце концов!

– Как мы теперь здесь будем? Кто будет нами руководить? Направлять?

– Я не верю, что вас просто взяли и уволили! Через месяц новогодние праздники!

– Николь, – вздохнула Кристина Валерьевна, оглядев меня смирившимся с обстоятельствами взглядом, – решение принято и никаким изменениям не подлежит. К тому же я сама чувствовала, что уже не смогу здесь работать после ухода Василевского. Его решение продать компанию стало полной для меня неожиданностью.

– Для всех нас, – пробормотала Юля.

– В любом случае, это не конец света, девочки. Продолжайте работать, творить, развиваться. Я вами очень горжусь и очень надеюсь, что мы останемся на связи. Я думала, что смогу присутствовать на этой «долгожданной» встрече, но нет. Не хочу ловить на себе жалостливые взгляды.

– Что вы будете делать? – спросила я.

– Думаю, я заслужила небольшой отдых, а потом займусь поиском работы.

– Вас с руками оторвут! – закивала Юля. – Вы очень ценный сотрудник и для вас точно не станет проблемой найти новое место!

– Очень на это надеюсь.

Я покинула кабинет уже бывшей начальницы с неприятным осадком в душе и неимоверной тяжестью в ногах. Горечь от немыслимой новости застряла в горле плотным комком, и я не заметила, с какой легкостью выпила сразу три стакана холодной воды.

– Поверить не могу, – прошептала Юля, оперевшись задницей о кухонный островок в нашей просторной кухне. – Если новое руководство с такой легкостью избавилось от первоклассного маркетолога с огромным опытом и знаниями, то что говорить о нас – мелких помощницах, которых повсюду пруд пруди. Меня точно отсюда попрут.

– С чего ты взяла?

– С того, что мое предчувствие никогда меня не обманывало.

– Эй, девчонки, вы слышали? – шепнула Олеся, проходя мимо кухонной зоны. – Филиал в Екатеринбурге закрывают!

– …Что? Откуда такая информация?

– У Иры Томиной там старшая сестра работает в бухгалтерии.

– Но там ведь просто сократили штат сотрудников!

– Оказалось, что нет, – пожала плечами Олеся. – Со всеми сотрудниками рассчитываются и прощаются. Тут слушок ходит, что сокращения и у нас будут продолжаться. Кстати, Оля сообщила, что собрание начнется через пятнадцать минут на первом этаже. Так что приводите себя в порядок и гоу-гоу знакомиться с новым начальством!

– Вот же гадство, – выдавила я без единой эмоции. – А у меня были планы на Екатеринбург.

– Не знаю, о чем ты, но у меня кажется перестали гореть мозоли. – Юля повернулась ко мне, и её светлые бровки приняли причудливую волнообразную форму. – Я ведь не могу остаться без работы. У меня ипотека, четырехлетний ребенок, няня и старенькая бабушка! Я взяла кредит, чтобы полностью заменить ей крышу в доме… У меня заканчивается воздух в легких! Я сейчас задохнусь… О, боже! О, боже!

– Спокойной, Юля! – взяла я её за плечи. – Слышишь? Всё в порядке, никто тебя не уволит! Сокращения длятся уже несколько недель и, если бы тебя оно затронуло, то ты бы узнала об этом намного раньше.

– Кристина Валерьевна узнала об этом вчера. Значит я узнаю сегодня!

– Дыши глубже. Постарайся взять себя в руки! Не накручивай пустые тревоги на свои извилины, как спагетти на вилку. Мы ещё ничего не знаем.

Я взяла её за руки и легонько встряхнула. По правде говоря, мне тоже было неспокойно. Я совсем не нуждалась в переменах. Если для Юли возможное увольнение становилось причиной внушительных проблем с финансами, то в моем случае оно превращалось в непостижимую проблему личного характера со всеми вытекающими…

Но лучше об этом не думать. Ведь проблемы всегда нужно решать по мере их поступления.

2

Всё, что мы знали о новом боссе, так это его пугающее имя. И в свете последних событий оно окрасилось в ещё более устрашающие цвета. В переполненном сотрудниками лифте не умолкали разговоры о сокращении штата. Я чувствовала тревогу Юли собственной кожей. Она пришла в эту компанию, когда я была ещё на побегушках у всех в нашем отделе. Я приносила и уносила бумаги, готовила кофе, заменяла администратора на этаже, меняла картриджи в принтерах и изредка принимала участие в каком-нибудь скромном проекте. А потом случилось чудо: грипп скосил половину сотрудников. Как бы ужасно это не звучало, но для меня столь неприятное для многих обстоятельство стало счастливым билетом, и я смогла проявить свои творческие и организаторские способности, которые, наконец, удалось оценить Кристине Валерьевне. Благодаря моим «не нарочным» рекомендациям, она разглядела бойкий потенциал Юли, которая впоследствии с успехом курировала многие проекты. Мы втроем и впрямь были отличной командой. А теперь нас осталось двое. И то не факт.

На первом этаже было многолюдно. Оставшиеся на своих рабочих местах сотрудники целой компании заполонили всё пространство. Одни стояли на широкой лестнице, соединяющей два этажа, другие у сверкающей стойки администратора, кому-то посчастливилось занять места на диванчиках в зоне ожидания. Мы с Юлей отошли в сторонку, поближе к стеклянным круглым дверям.

– Если всем скажут валить отсюда, нам с тобой не придется ждать в очереди, – пыталась пошутить она. – Ног не чувствую в этих проклятых туфлях!

– Слышали, что в Екатеринбурге закрыли филиал? – шептались архитекторы недалеко от нас. – Говорят, компания на грани банкротства! Поэтому Василевский её и продал по-быстренькому.

– Если так, то нужно быть полным идиотом, чтобы купить её! Кому нужен убыточный бизнес?

– Тому, у кого есть много денег и кто отлично знает, как сделать из него предприятие с высоким уровнем дохода. А этот Грозный свое дело точно знает. Его нанимали в качестве кризис-менеджера, который вытягивал большие компании из самого днища. Но методы у него жесткие и радикальные.

– Откуда у него эта информация? – шепнула мне Юля. – Я весь Интернет перерыла, но нашла лишь пару размазанных фотографий!

– Очевидно, что он неплохо заработал такими методами, – усмехнулся его собеседник. – Раз теперь поднимает с днища уже собственную компанию.

– Ты можешь поверить, что мы на грани банкротства? – недоверчиво спросила меня Юля.

– Это бред. Во всяком случае, Кристина Валерьевна всегда была в курсе всех событий. Если бы что-то и было, мы бы это почувствовали.

Ожидание длилось вечно. Оно усиливало всеобщую тревогу, перешептывания с каждой минутой становились всё громче. У всех на устах был закрытый филиал, жесткая рука нового босса, перемены, с которыми не все смогут справиться. Когда до нас дошла очередная сплетня об увольнении коммерческого директора, которого лично я никогда в жизни не видела, Юля крепко ухватилась за мою руку, будто из последних сил держалась на ногах.

– Что с тобой? Тебе плохо?

– Такое чувство, что мои ноги в луже крови, – ответила она побелевшими губами.

– Немедленно снимай их!

– Здесь холодный пол! Стоит моим ногам хоть чуть-чуть замерзнуть, яичники тут же дают о себе знать. Николь, умоляю, принеси мои кроссовки. Они под столом. Прошу тебя!

Я не люблю опаздывать даже туда, где совершенно не хочу находиться. Оглядев уставшую от бесконечного ожидания толпу, я поспешила к лифту. Мои туфли хоть и были удобными, всё же ноги в них уставали. Одно дело сидеть или хотя бы немного пройтись в них и совсем другое тупо стоять на одном месте в течение долгого времени.

Наш пятый этаж впервые был таким тихим и безлюдным. Я взяла бледно-розовые кроссовки Юли и поспешила обратно к лифту, но он уже уехал. За закрытой дверью лестничного пролета послышались быстрые шаги и мужские разговоры. Вероятно кто-то этажами выше опаздывал на всеобщее собрание так же, как и начальство. Постучав несколько раз по круглой мигающей кнопке и понимая, что от количество нажатий скорость прибытия лифта не изменится, я снова взглянула на дверь лестничного пролета. Может быстрее было бы спуститься пешком? Но вдруг лифт издал плавный звонок, оповещающий о прибытии. Стальные дверцы разъехались. Глянув на высокого мужчину, который стоял в дальнем левом углу, я резво зашла в кабину. Он не обратил на меня внимания, продолжая сосредоточенно разглядывать что-то в своем телефоне. Дверцы снова закрылись, но кабина лифта, тронувшаяся с места, внезапно дернулась и… остановилась.

– В чем дело? – спросила я, глянув на горящие зеленым кнопки семи этажей. – Мы застряли?

– Только этого мне не хватало, – сказал мужчина очень низким голосом. Он встал рядом и нажал на кнопку с колокольчиком, а потом требовательно спросил: – Ау? Диспетчер? Вы на своем месте?

– Слушаю? – раздался вялый женский голос. – Что у вас случилось?

– А вы сами как думаете, что могло случиться?

– Говорите уже, что случилось? – будто бы раздражалась женщина.

Вообще-то, это было даже смешно. Но мужчина раздраженно усмехнулся и подошел ближе к микрофону. Я отступила назад, пожалев, что оставила свой сотовый в сумке. Юля там наверное места себе не находила от переживаний за свою работу и непонимания, куда я запропастилась.

– Лифт застрял, – ответил мужчина медленно и доходчиво. – Срочно вызовите техника.

– Нажмите цифру один и кнопку с зеленым квадратом одновременно.

Издав вздох раздражения, мужчина выполнил команду.

– И что должно было произойти?

– Лифт тронулся?

– А вы что, не видите? Перед вами монитор с информацией о состоянии единственного в здании лифта. Тронулся он или нет?

– Не грубите мне! Повторите мою команду ещё раз: нажмите одновременно кнопку с цифрой один и зеленый квадрат!

– Ничего не меняется! – злился мужчина. – Вызовите техника и пусть откроет двери! Я опаздываю!

– Техника уже вызвала, – брякнула женщина. – И не грубите мне! Умник нашелся!

Издав очередной глубокий вздох раздражения, мужчина медленно обернулся, будто намеревался сказануть что-то очень грубое, но вдруг вспомнил, что находился в лифте не один. Наши взгляды встретились, а двумя секундами позже так же безмолвно разошлись в сторону.

Я посмотрела на часы. Собрание наверняка уже началось. Юля с трудом стояла на ногах, а боль сделалась настолько невыносимой, что ей стало всё равно: заболеет она или нет. Если она сбросила туфли, у нее точно замерзли ноги. И она точно проклинает меня за неспешность.

– На собрание? – вдруг спросил мужчина.

– Да, – развела я руки в стороны.

Он понимающе кивнул и бросил нетерпеливый взгляд на панель с кнопками, которые продолжали все светиться.

– А зачем кроссовки?

– Моя подруга надела неудобные туфли и теперь не может и шагу сделать.

– Зачем она их тогда надевала? – спросил мужчина. – Если они неудобные.

Наверное он из юридического отдела. Взгляд серьезный, анализирующий. Впрочем, юристы всегда носили строгие костюмы, а на этом простой серый пуловер и черные джинсы. Правда часы на запястье с черным кожаным ремешком были дорогими.

– Потому что она всегда надевает туфли на собрания. Они вроде как парадные.

– Парадные туфли, – задумался мужчина и снова нажал на кнопку связи с диспетчером. – Где техник?

– Вы ещё там? – будто бы издевалась тетка.

– Скажите, пожалуйста, – вмешалась я, – через сколько к нам придет помощь? Здесь становится душно.

– Ох, милая, он должен быть с минуты на минуту! – тут же отреагировала она. Я не смогла сдержать улыбку, почуяв беспокойство в её голосе. – Дыши глубже, хорошо? С минуты на минуту выберешься оттуда!

– Я буду стараться. Спасибо. – Продолжая улыбаться, я подняла глаза на мужчину, который смотрел на меня с нескрываемым любопытством, облаченным в прохладу. – Выберемся отсюда с минуты на минуту, – повторила я слова диспетчера.

– В свободное время посещаешь театральный кружок?

– Я просто хочу, как можно скорее выйти отсюда, принести эти кроссовки подруге и послушать выступление незнакомого мне человека, чтобы потом, надеюсь, снова вернуться на свое рабочее место.

– «Надеешься»? Боишься, что тебя уволят?

– Нет, не боюсь, – честно ответила я. – Но мне бы этого не хотелось.

– Я бы тоже не хотел попасть под горячую руку нового босса. Но, к сожалению, никто от этого не застрахован.

Я подумала о Юле. О её четырехлетнем сыне, о платежах по ипотеке, о зарплате няни, о крыше в доме её бабушки, которую она починила благодаря кредиту. Я поставила кроссовки на пол и, сложив руки на груди, тихонько спросила:

– Нельзя ведь уволить женщину с маленьким ребенком? Если она ещё и мать-одиночка?

– Почему же, – не задумываясь ответил мужчина. – Всё можно.

– Но ведь она одинокая мамочка, которая сама воспитывает ребенка.

– И что дальше? – смотрел он на меня. – Ей положены льготы и особые выплаты. Но, если организация, в которой она работает, сокращает штат, то единственное, что её способно удержать на месте, так это высокий уровень компетентности и профессионализма. Иначе говоря, от дилетантов избавляются и тут уже совершенно неважно, сколько у кого детей, разводов, нянек и в какой кривой лачуге сотрудник живет.

Теперь мне стало не по себе. Я постаралась посчитать, сколько раз за последний год Юля брала больничный из-за сына. Что, если уже этих пропусков покажется новому руководству слишком много?

– Из какого ты отдела?

Мой взгляд распахнулся.

– Маркетинг. Пятый этаж.

– Ты сказала, что не боишься увольнения, а у самой тревога на лице застыла.

– Я переживаю за подругу, – увела я взгляд в сторону.

– На которой сейчас парадные туфли? – кивнул он на кроссовки. Я промолчала. – Зачем волноваться о том, что от тебя не зависит?

– Просто не хочу, чтобы она потеряла работу.

– А с чего ты взяла, что это может случиться?

Я вздохнула, подумав о Кристине Валерьевне. Мужчина поднял одну бровь, будто нуждался в объяснениях.

– Руководителя моего отдела уволили. А она очень хорошо знала свое дело.

– Тебя это удивило?

– Скорее шокировало. Потому что она настоящий профессионал, и я могла у нее ещё многому научиться.

– И всё же почему ты думаешь, что твоя подруга может потерять работу?

– Если уж уволили Кристину Валерьевну, то простой аналитик и подавно может попасть в эту мясорубку.

– У всякого увольнения есть причины.

– В случае с Кристиной Валерьевной, сомневаюсь. По-моему у нового босса есть на руках огромный список сотрудников и он медленно ведет своим пальцем сверху вниз, делая остановки, чтобы почесать свою задницу. Глядя на то, сколько людей уже уволили, он чешет её довольно-таки часто.

Раздался громкий стук в стальные дверцы. Техник, который находился по ту сторону, обещал открыть их через пару минут.

– Наконец-то, – вздохнула я, с нетерпением ожидая освобождения. Мой взгляд метнулся в сторону незнакомца, который снова опустил глаза на свой сотовый. Его широкие темные брови сурово сходились к центру и медленно, почти незаметно расслаблялись. – Наверное, собрание уже началось.

Мужчина взглянул на меня.

– Надеюсь, что нет.

– Не люблю опаздывать, – пробормотала я, глянув на часы.

– Это хорошо.

– Будет хорошо, если новый босс тоже где-нибудь застрянет, – ляпнула я с ухмылкой.

– Или вообще не появится?

– Опоздает, – уточнила я. – Впрочем, он и без того заставил всех сотрудников ждать себя. Зачем говорить всем спускаться, если знаешь, что сам не сможешь быть вовремя?

– Возможно, что некоторые обстоятельства стали причиной его опоздания. Те, что от него не зависят.

– Возможно. Или он просто демонстрирует собственную важность, – предположила я с улыбкой. – Скорее всего именно этот вариант.

– Готово! – раздался громкий мужской голос и дверцы плавно разъехались. Оказалось, что лифт застрял между пятым и четвертым этажами. – Можете выбираться!

– Серьезно? – усмехнулась я, таращась на широкую перегородку, которая для четвертого этажа была потолком, а для пятого полом. – И куда именно? До вас я точно не дотянусь, а вниз…

– Проще вниз, – перебил меня незнакомец и, опустившись на корточки, ловко спрыгнул на четвертый этаж. Отряхнув пыль с ладоней, он протянул мне руки. – Спускайся. Я тебе помогу.

– Я не смогу быть такой же ловкой, как ты, – занервничала я. – На мне юбка.

– Обещаю не подглядывать.

– Она узкая, – закатила я глаза. – Я в ней, как ваза для одного цветка.

– Зачем ты тогда её надевала? У твоей подруги парадные туфли, а у тебя что, юбка?

– Выбирайте, – кивнул техник этажом выше, – или ко мне, или к нему!

Я сняла туфли и отдала их вместе с кроссовками мужчине внизу. Мне пришлось немного задрать низ юбки, потому что он был настолько узким, что я не могла хоть немного расставить ноги врозь.

– Надеюсь, меня не раздавит, как в фильмах ужасов? – пыталась я пошутить, но тревога, облаченная в легкую степень ужаса, выдавала мою неуверенность в себе и во всем, что происходило.

– Мне тоже бы не хотелось потом смотреть, как соскребают с пола твои внутренности, – сказал мужчина с таким спокойствием, что я так и замерла на четвереньках. – Эта шутка. Просто хочу тебя поторопить. Опусти руки на мои плечи, а я тебя спущу.

Я послушно выполнила инструкцию, чувствуя себя в этой накрахмаленной белой блузке и гребаной юбке, а-ля строгость, совершенно нелепо. А пуловер-то кашемировый, мягкий. Мне даже показалось, что мои пальцы провалились, как в теплый и горячий песок. Когда руки крепко обхватили мою талию, я осторожно подалась вперед.

– Береги голову, – сказал он, и я прильнула к его шее, сжавшись, как зернышко.

Внезапно кабина лифта дернулась, и от страха я закричала так, что сама едва не оглохла.

– О, боже! О, боже! – задыхалась я, прижимаясь к мужчине.

– Эй, у вас там всё в порядке? – спросил техник. – Не бойтесь, кабина не сдвинется с места!

– Нет, черт возьми! Не в порядке! – Мужчина отпустил меня и я, почувствовав ногами прохладу глянцевой плитки, от облегчения и усталости закрыла глаза. За эти несколько секунд из меня как будто вся жизнь ушла.

– А теперь? – спросил мой спаситель, заглядывая в глаза.

– Угу. Почти, – выдавила я, поправляя юбку. – Спасибо.

– У тебя руки дрожат.

– Интересно, почему? – нервно выдавила я и надела туфли. – У меня чуть сердце не остановилось. Никогда в жизни больше не зайду в этот лифт.

Не сказав мне ничего больше, мужчина распахнул дверь и жестом руки пропустил меня вперед. Мы молча спустились на первый этаж, переполненный уставшими от ожидания сотрудниками. Когда я подошла к Юле, её парадные туфли стояли в сторонке.

– Черт возьми, где ты была? – оглядела она меня, а потом выхватила свои кроссовки из моих рук и громко чмокнула в щеку. – Воспаление яичников мне обеспечено, но всё равно огромное тебе спасибо!

– Ещё ничего не началось?

– Не-а. На лестницу поднялся Арсений, личный помощник этого Грозного, и сказал, что тот будет с минуты на минуту, но его всё ещё нет.

– Он демонстрирует явное неуважение к своим сотрудникам, – процедила я, всё ещё не в силах прийти в себя. – Я только что чуть коньки не отбросила.

– То есть?

– Застряла в лифте.

– Ты?

– Думаешь, почему меня так долго не было! – фыркнула я шепотом. – Ладно, давай не будем об этом, потому что у меня до сих пор сердце колотится.

– Всем добрый день! – раздался громкий и низкий голос в микрофон. – Спасибо, что вы меня дождались и прошу прощения за задержку. Застрял в лифте.

Сотрудники засмеялись, будто находили эти слова веселыми. Посмотрела бы я на них, когда половина их тела снаружи, а другая в кабине, которая вдруг сотрясается и… Постойте-ка. «Застрял в лифте»?

Мои глаза в панике искали источник громкого мужского голоса, хотя я уже вроде бы и понимала, кому именно он принадлежал. Меня обдало волной кипящего жара, когда на середину высокой широкой лестницы поднялся тот самый мужчина, который вытащил меня из кабины лифта.

У которого я спрашивала об увольнении матери-одиночки.

Которому говорила, что было бы совсем неплохо, если бы наш новый босс тоже где-нибудь застрял.

Которому заявила, что не боюсь увольнения.

– Вот же черт, – шепнула я, опустив голову. Почему-то мне не очень хотелось попадаться ему на глаза. – Я с этим мужиком в лифте и застряла.

– С ним? – вытаращила глаза Юля. – С новым боссом? В нашем лифте?

– А в каком ещё, если он один в здании? Я думала, что он один из юристов… Черт, черт, черт. Я сказала ему, что своим опозданием новый босс явно демонстрирует собственную важность.

– С чего ты взяла, что он юрист?

– С того, что юридический отдел этажом выше. Да и взгляд у него такой…

– Юридический? – закатила глаза Юля. – Надеюсь, больше ты ему ничего не говорила?

– Нет, – заверила я с фальшивой улыбкой. – Вообще ничего.

– Меня зовут Абрам, – представился он. – Предупреждаю сразу, я не приветствую к себе обращение по имени отчеству. И точно так же не ждите подобного от меня. Мне неважно, сколько вам лет. Я буду обращаться к вам исключительно по имени.

– Я сказала, что новый босс чешет задницу, когда раздумывает над тем, кого бы ещё уволить без причины.

– Николь! – ахнула Юля шепотом. – Зачем ты это сказала незнакомому человеку?

– Так вышло. Я подумала о Кристине Валерьевне и совершенно несправедливом к ней отношении. И сказала то, что… думала.

– Всех нас ждут глобальные перемены, – продолжал говорить Абрам Грозный, голосом властным и непоколебимым. – Думаю, вы уже это заметили. Я не из тех руководителей, которые появляются в офисе пару раз в месяц, чтобы выслушать доклады, отчеты и в полуобмороке посмотреть презентации. Для меня крайне важна производительность каждого из вас. Вы мне не нужны, если ваша отдача не достигает должного уровня. Если то, что вы делаете, не приносит компании положительных результатов и не идет ей на пользу.

– Ты подумала о том же, о чем и я? – шепотом спросила я Юлю.

– Как Василевский постоянно спал на презентациях?

– Откуда он знает об этом?

– Мы начинаем новую работу! Намного более трудоемкую, чем когда-либо. Кто не в курсе: филиал в Екатеринбурге прекратил свое существование, поскольку был абсолютно не рентабельным. – Его внимательный взгляд медленно прошелся по застывшим лицам огромного коллектива. Мне пришлось немного согнуть колени, чтобы спрятаться за двумя невысокими мужиками. – Привыкайте к тому, что все мы – большая семья первоклассных профессионалов. Если вы не относите себя к таковым, хоть на секунду сомневаетесь в своих силах – можете быть свободны. Потому что слабакам здесь не место. Единственное, что должно заботить вас в этих стенах – вы сами, ваши успехи и ваши стремления к достижению поставленных целей. И будьте добры, носите удобную обувь и одежду. Если вам комфортно работать в строгом костюме – пожалуйста. Если ваша работоспособность повышается, когда вы облачаетесь в спортивную одежду – ради бога. К слову о комфорте, – глянул он на блондина рядом. – Я поручил Арсению провести опрос среди сотрудников. Очень надеюсь, что вы охотно примете в нем участие, потому что от его результатов будет зависеть именно ваш комфорт в этих стенах.

– Верно! – кивнул этот Арсений. – Я уже отправил на электронные адреса всех отделов ссылку на опрос. Много времени это не займет.

– Ещё раз спасибо за ожидание! – поблагодарил босс, ничуть не смягчив свой суровый тон. – Рад был, наконец, всех вас увидеть.

– Но прежде, чем вы вернетесь на свои рабочие места, – заявил Арсений, – я попрошу некоторых из вас подняться на седьмой этаж!

– Мне это не нравится, – глянула на меня Юля, провожая взглядом уходящего Абрама. Арсений называл одну фамилию за другой, вызывая у многих явное чувство беспокойства. – Совсем не нравится.

– Так, кажется всё, – кивнул Арсений, проверяя список на своем iPad. – Ой, тут же ещё колонка! Потемкина Светлана, Рыськов Валерий и Све́това Юлия!

– Твою мать, – содрогнулась Юля, бессильно опустив голову. – Это те, кому с минуты на минуту скажут «до свидания».

– Да с чего ты это взяла? – посмотрела я на нее.

– С того, что на седьмой этаж просто так не вызывают! Там начальство восседает!

– Ты что, не уверена в себе?

– …Уверена.

– Вот и отлично! – улыбнулась я. – Ты умница, красавица и настоящий профессионал. Всё будет хорошо!

– Обещаешь?

– Обещаю! А теперь поднимайся на седьмой этаж и расправь плечи. Вдруг тебя ждет повышение? В нашем отделе освободилась одна руководящая должность…

– Самой-то не смешно? – брякнула Юля.

Смешно. Но это единственное, что могло прийти мне в голову в качестве вялого успокоения.

3

– Меня уволили.

– Что? – выпучила я глаза. – Как?

– Вот так. Сказали, что я могу собирать свои вещи и освободить рабочее место. Очевидно, что сегодня основная зачистка произошла в нашем отделе. Этот Грозный уволил шесть человек.

– Шесть? – не верила я своим ушам.

Наташа не скрывала эмоций и тихонько рыдала на плече у Артема. Валера сидел за своим столом с побледневшим от шока лицом, а Настя, с грохотом захлопнув за собой дверь дамской комнаты, громко закричала, не в силах сдержать в себе негатив.

– Мне заплатят небольшую компенсацию, – сообщила Юля поникшим голосом. – Надеюсь, что я смогу найти другую работу в самые ближайшие дни, но… Боже, что же мне делать?

– А ты говорила, что у тебя ребенок? Что ты воспитываешь его одна? Что у тебя нет никакой финансовой поддержки со стороны?

Юля кивнула.

– Этот Абрам не стал меня слушать. Перебил и сказал, что мне выплатят компенсацию только потому, что эта новость стала для меня неожиданностью.

– А он хоть как-то объяснил причину увольнения?

– Сказал, что это вынужденная мера. И заценил кроссовки.

– Что сделал? – насторожилась я.

– Сказал, что у меня симпатичные кроссовки. Что же мне теперь делать? Я ведь всю себя этой работе отдавала. Я каждое утро приходила сюда с желанием добиться успехов! Я хотела быть такой же, как Кристина Валерьевна, а теперь… Максимум, что мне светит, какое-нибудь крошечное рекламное агентство, расположенное в подвале старой пятиэтажки. Николь, – едва сдерживая слезы, спросила она, – а ты ничего ему не говорила обо мне? Пока вы были в лифте?

По моей спине пробежал холодок. Юля глядела на меня такими жалостливыми и растерянными глазами, что я так и не смогла найти в себе силы сказать ей правду. Впрочем, я даже не понимала, какую именно, но точно осознавала, что мои необдуманные слова о заднице босса стали тому причиной. Хотя это было и нелепо учитывая, что этим боссом был взрослый и серьезный мужик.

– Нет, – ответила я, чувствуя я на себе неподъемную тяжесть вины. – Да мы и не говорили особо. Лифт застрял и… Что-то у меня голова разболелась. А эта дурацкая блузка! Она ведь совершенно не пропускает воздух!

– Ужасный день, – вздохнула Юля, разочарованно оглядев офис. Настроения не было даже у тех, кто по непонятным причинам сумел сохранить работу. – У меня нет слов. Я могу попросить тебя об одолжении?

– Что угодно.

– Ты не могла бы собрать мои вещи и завтра отправить их ко мне домой курьером? Здесь их не много. Только мои любимые цветные ручки, стикеры-цветочки, календарь… Я заберу только фотографию сына. На большее у меня нет сил и желания.

Юля взяла стеклянную рамку с фотографией, на которой причудливый, с двумя торчащими зубами, улыбался счастливый голубоглазый мальчишка. Она целовала эту фотографию несколько раз на дню и всякий раз приговаривала, что безумно соскучилась по сынишке. У меня заболела душа.

– Конечно. Можешь не волноваться, я всё сделаю.

– Спасибо тебе, Николь. – Юля надела пальто с меховым воротником и, наверное, впервые не пригладила его. – Я пойду. Созвонимся как-нибудь, хорошо?

– Обязательно!

Я даже не нашла в себе сил подняться, чтобы обнять её. От чувства вины у меня зашевелились волосы на голове, а фантазии в голове разыгрывались с нешуточной скоростью. Перед глазами улыбался голубоглазый мальчишка, который секундами позже безмолвно плакал на дождливой улице, сидя на огромных клетчатых сумках, потому что несколькими минутами позже их с мамой выставил на улицу банк, которому они задолжали по ипотеке. Я видела отчаявшуюся в себе Юлю, вокруг которой стояли пустые бутылки с водкой, а её сынишка прятался в шкафу, потому пьяная мама – буйная мама. Я понимала, что эти фантазии не имели ничего общего с реальностью, ведь Юля была ответственной и готовой на всё ради благополучия своего ребенка молодой мамочкой. Она точно найдет новую работу и всё у нее будет ещё лучше, чем когда-либо, просто… Я ведь не смогу спокойно спать и продолжать здесь работать, зная, что она потеряла работу из-за меня. Потому что нельзя говорить боссу, что он чешет задницу.

* * *

Радовало, что хотя бы секретарша осталась прежней. Диана выглянула из-под стопок разноцветных папок с документами, которыми был обложен весь её стол. А стол этот был довольно-таки внушительных размеров для нее одной.

– Наш новый босс у себя? – спросила я, кивнув на закрытую темную дверь.

– У себя. Что ты хотела?

– Мне нужно поговорить с ним.

– Тогда садись в очередь, – кивнула она на диванчики. Все места были заняты сотрудниками компании, на лицах которых так и застыло пугающее негодование. – Очевидно, что сегодня у него приемный день.

– Это все те, кого он собрался увольнять? – тихо спросила я.

– Слушай, у меня, как ты видишь, очень много работы, – сквозь зубы шепнула Диана. – И мне нужно выполнить её до конца рабочего дня. «Кровь из носа» – так он мне сказал. А учитывая, что увольнения не заканчиваются, я бы очень хотела успеть всё сделать, потому что терять работу в моем случае – не вариант. Садись и жди.

Прямо-таки агрессор какой-то, а не начальник! Но делать было нечего и я осталась ждать в приемной. В любой другой день я бы не позволила себе просто сидеть в очереди полтора часа. Но сегодня он был необычным по всем фронтам, и я точно знала, что не смогу сделать ничего толкового в таком подавленном состоянии. Я понятия не имела, чем именно занималась Диана. Всё то время, что я просидела в приемной, она открывала одну папку за другой, вносила какие-то данные в компьютер и складывала их на открытых деревянных полках, которые поднимались к самому потолку и продолжались в виде длинных балок, на которых горели небольшие круглые светильники. Она вздыхала слишком много раз, не поднимала головы и отвечала на телефонные звонки без особой и привычной для своей должности доброжелательности. Две женщины тихонько обсуждали нового босса. И никому их едва слышимый разговор не казался неуместным, потому что всех сгрызало любопытство: откуда взялся этот бульдозер, делающий такие существенные дыры в некогда большом коллективе?

Этому Абраму Грозному было сорок два года. Он много лет занимался реабилитацией крупных и увядающих организаций, которые самостоятельно не могли выбраться из охватившего их кризиса. О его личной жизни женщины ничего не сказали, зато, несмотря на охватившие нашу компанию волнения, они-таки нашли его привлекательным. Мол за маской решительного и сурового управленца скрывался добросердечный и чуткий мужчина. Разве он виноват, что его должность требовала особой твердости характера? Но вот стоило первой покинуть его кабинет, как её бархатное личико исказила гримаса возмущения. А вторая вообще не сдержала в себе ругательство и назвала его «уродом». Разумеется, сам виновник этих комплиментов не услышал.

Мужчина, за которым была я, вышел из кабинета агрессора с опущенной головой и взглядом, полным разочарования и болезненной печали. Во рту у меня пересохло. Прежде, я никогда не чувствовала себя настолько неуверенной, как сейчас. И я даже разозлиться не могла на себя за это предательское чувство, которому никак не могла противостоять. Расправив складки на юбке влажными ладонями, я предварительно постучала в дверь.

Когда я вошла в кабинет, в котором не осталось ничего от прежнего хозяина, в нос ударил древесно-цитрусовый аромат, воплощающий в себе свободу, мужественность и чистую сексуальность. Я почувствовала его ещё в лифте, но как это обычно со мной случалось, всё свое внимание я направляла на беспокоящие меня вещи. А может это происходило само по себе. Но, как бы то ни было, в кабине лифта я не могла с такой доскональностью прочувствовать этот особый и завлекающий запах, поскольку в тот момент меня обуяли тревоги. Впрочем, они сковывали меня и сейчас, но обновленный дизайн некогда светлого и по-домашнему уютного кабинета, поражал размахом строгой и ледяной роскоши.

С новой обстановкой мой обалдевший взгляд знакомился очень медленно. Я и сама понимала, насколько мое поведение казалось нелепым, но не могла сказать себе «стоп» и напомнить, почему именно я сюда пришла. Светлые стены перекрывали встроенные темные шкафы. За открытыми полками, на которых стояли книги, светилась стена из теплого с рыжими прожилками дерева. Эти вставки разбавляли мрачную изысканность интерьера, будто напоминали, что суровый хозяин сих убранств ещё умел улыбаться. Во главе темной стены стоял глянцевый стол, полностью копирующий рисунок светящихся панелей. С невероятной идеальностью он сочетался с плотными и тяжелыми занавесками цвета благородного пепла, который подсвечивался и сверкал от нескольких светильников в таком многоярусном и по-настоящему завораживающем потолке… Разве можно было сказать такое о потолке? Просто о потолке! Но у меня в тот момент даже дыхание перехватило. За годы своей жизни я повидала много роскошных и впечатляющих интерьеров, где одна дверная ручка могла стоить целое состояние, но этот кабинет… Сказать было нечего. Дизайнер постарался на славу.

Я вернулась на землю, когда из открытых раздвижных дверей, ведущих на личную террасу, в кабинет вошел его теперешний хозяин. Изумленная увиденным, я даже не обратила внимания, что внутри было холодно, потому что с открытой террасы дул ледяной декабрьский ветер.

Абрам задвинул стеклянные двери, которые издавали плавный и тихий шорох. Неприятно было осознавать, но в этом холоде и роскоши тьмы я чувствовала себя беспомощнее комара, который хотя бы мог укусить для какой-никакой а демонстрации уверенности в себе. Но с каждой секундой моего молчания, становилась всё более очевидной ошибка, заставившая меня прийти сюда. Кто я такая, чтобы суметь повлиять на решение, которое принял этот властный и бескомпромиссный мужчина? Оценивающий и выжидающий взгляд которого напоминал мне отца…

Возможно, что именно последняя мысль меня и отрезвила. По крайней мере, влепила болезненную оплеуху, после которой я и расправила плечи.

– Мне нужно кое-что с вами обсудить, – сказала я, сложив руки в замок. – Это не займет много времени.

– Ты слышала, что я говорил внизу? – спросил он без единого грамма доброжелательности. Ну, той, что была хотя бы в лифте. – Никакого выканья.

Я почувствовала себя ребенком, которого отчитала воспитательница.

– Без проблем. – Мои брови подпрыгнули. – Мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное. Для меня.

– Вперед, – кивнул он на велюровый стул цвета глубокой морской бирюзы.

– Как я уже сказала, это не займет много времени. Я только хочу знать, увольнение Све́товой Юлии как-то связано с тем, что я не распознала в тебе нового босса и сказала, что он увольняет людей без особой на той причины?

– Нет, ты сказала, что перед ним лежит большой список с именами и он медленно ведет по ним пальцем сверху вниз. А когда ему хочется почесать задницу, он останавливается. И человек с фамилией, на которой замирает его палец, вылетает с работы. Я похож на мальчишку, который обижается на чепуху? – спросил он, задержав на мне холодный взгляд. Спрятав руки в передних карманах джинсов, он сел за свой стол в кресло, которое определенно было выполнено на заказ. Откинувшись на мягкую спинку, Абрам снова посмотрел на меня.

– Я не стану отвечать на этот вопрос, потому что он нелепый.

– Он риторический. Ответ на него знает даже букашка.

Я опешила. Порядочный незнакомец в лифте испарился в один миг.

– Ты мне ответишь на вопрос?

– А я должен обсуждать с тобой решение, которое принял?

– Если на него никак не повлияли мои необдуманные слова, то я хочу знать причину, по которой моя подруга лишилась работы.

– Подруга или коллега? – спросил он, не сводя с меня глаз цвета мокрого асфальта в тумане раннего утра.

– Ты не озвучил ей причину увольнения.

– Это неправда, – без единой эмоции сказал Абрам. – Человека нельзя уволить без веской причины. И так же нельзя от него её утаить.

– Почему ты уволил её? – Я с трудом сохраняла в себе последние остатки уверенности. Мне казалось, что Абрам говорил только то, что не подлежало никакому обсуждению, а если я и решалась продолжать, то открывала перед ним только самую глупую и безмозглую часть своей натуры. Но я прождала его под дверью почти два часа и мне нужны были ответы на простые вопросы. – Юля была нашим аналитиком, но она зарекомендовала себя, как разносторонний специалист. Она курировала проекты, держала под контролем дизайнеров, которые постоянно срывали сроки изготовления макетов. Ты совершаешь ошибку, увольняя по-настоящему хороших специалистов, которые обожают свою работу.

– Ты ведь пришла сюда, потому что тебя терзает чувство вины. Ты думала, что я уволил твою подругу, потому что у меня раздутое эго нарцисса, которое ты задела словом «задница». Не пойму логику. Ведь в таком случае я бы уволил тебя, а не человека, которого в глаза не видел. Я же говорил, что нет смысла переживать о том, что от тебя не зависит. Я не увольняю людей без веской причины. Тема закрыта. Можешь идти.

Собираясь с мыслями там в коридоре, я запланировала речь, в которой обязательно хотела упомянуть о наличии у Юли четырехлетнего ребенка, о её финансовых обязательствах перед банком, и вообще дать понять, что поступать так с человеком, проработавшим в компании не один год, просто бесчеловечно! Но тяжелый взгляд Абрама не позволял мне шевельнуть даже кончиком языка. Он взглянул на свои часы и терпеливо вздохнул, очевидно намекая мне поскорее убраться.

– Незнакомцем ты был намного приятнее, – сказала я полушепотом и покинула мрачный кабинет в состоянии слишком паршивом, чтобы оставшиеся четыре часа посвятить всю себя плодотворной работе.

4

– И что он тебе на это ответил? – смотрела на меня Ева, потягивая коктейль из узкой красной трубочки.

– Ничего, – пожала я плечами. – Я ведь ушла.

– А ты не созванивалась с Юлей? – поинтересовалась Мила, поглаживая кончиками пальцев ободок белой кружки, в которой остывал крепкий кофе. – Как она вообще?

– Нет. Не думаю, что сегодня ей захочется говорить о работе. Бывшей работе, – уточнила я и втянула последние остатки вишневого коктейля на основе сливочного ликера.

– Послушай, ты ни в чем не виновата. В ином случае твой новый босс избавился бы от тебя, а не от Юли, – сказала Мила. – Думаю, у него и впрямь были веские причины для её увольнения. И тут он прав, Николь, тебе о них знать совсем необязательно. Так же, как и Кристина, и другие сотрудники, Юля найдет работу. Такое, увы, случается.

– А кто он такой? – подалась вперед Ева. – В Интернете нет ничего об Абраме Грозном. А это странно, – глянула она на нас. – В наше-то время!

Я ничего не хотела о нем знать, потому что за этот слишком продолжительный и паршивый день информации было и без того предостаточно. Но подруги, разделившие со мной неприятности уходящего дня, явно желали узнать моего нового босса получше.

– С одной стороны, это даже хорошо, – кивнула Мила, печатая текст в телефоне. – Когда мужчина активно ведет свою страничку в соцсетях, демонстрируя свои завтраки, обеды и ужины, разбавляя разнообразную пищу собственными фотографиями из спортзала, а-ля случайное фото, когда проходил мимо зеркала в полотенце на бедрах, это как минимум мерзко. Но с другой стороны, когда о нем нет вообще ничего, – Мила издала продолжительный вздох, смахивая одну ссылку за другой, – уже подозрительно.

– Он точно не похож на того, кто станет постить свои полуголые фотографии, – усмехнулась я нелепости подобных суждений. – И ещё я думаю, что никто в здравом уме не рискнет напроситься к нему на интервью.

– Одну минуточку! – Мила выставила вперед указательный палец и повернула к нам с Евой свой сотовый. – Это он?

На фотографии, которую в неведомых дебрях отыскала-таки моя подруга, действительно был Абрам Грозный. Он стоял за черной глянцевой кафедрой в белой рубашке и темном костюме, а его застывший в угрожающем настроении взгляд стрелял в сторону зрителей. Я молча кивнула, прочитав на заднем плане слово «форум».

– А он ничего так, – улыбнулась Ева, разглядывая его лицо с разных ракурсов. – Кого-то мне напоминает…

– Я знаю! – Пухлые губы Милы расползись в самоуверенной улыбке. – Вылитый Том Харди. Фотосессия в журнале ARENA HOMME+. Умопомрачительный красавец!

Мы с Евой переглянулись, понятия не имея, о каком именно издании и фотосессии наша всезнающая подруга говорила. Ну, по крайней мере, мы знали, кто такой Том Харди.

– Надо посмотреть! – заинтересовалась Ева и снова уткнулась в свой телефон.

– Так и кто теперь руководит вашим отделом? – спросила меня Мила.

– Понятия не имею. Сегодня был какой-то неопределенный день в плане работы. Для меня уж точно. Я вообще не знала, за что браться, что нужно делать. Сегодня на нашем этаже впервые было тихо и почти безлюдно. Думаю, на других творится то же самое.

Мила опустила ладонь на мою руку и по-дружески сжала её, давая понять, что всё будет хорошо, всё обязательно наладится и этот тяжелый день очень скоро прекратит свое существование.

– Ладно, сменим тему, – улыбнулась она. – У меня есть для вас, девочки, отличная новость!

– Этого нам-таки и не хватало! – прильнула я к столу. – Что у тебя?

Мила полезла в свою сумочку и достала два золотых конверта.

– Билеты на Шоколадную фабрику? – посмеялась я.

– Намного круче и интереснее, – интригующе заиграла Мила бровками. – Это пригласительные на маскарад в честь Нового года, который устраивает наше издание. Событие обещает быть грандиозным!

– Надеюсь, это будет не двадцать седьмого? – с сомнением уточнила Ева.

– Вообще-то двадцать седьмого. А что такое?

– Двадцать седьмого мы с Игорем едем за город! – простонала подруга. – К его родителям…

– Ого! Так у вас уже знакомство с родителями запланировано? – улыбнулась я.

– Так пора бы уже. Второй год вместе, а родителей в глаза не видели. Может Игорь, наконец, созрел для женитьбы?

– Типун тебе! – фыркнула Ева, и мы с Милой засмеялись. – Я ещё не готова ни к какой свадьбе, предложению и муженьку под боком! Я хочу быть сама себе хозяйкой!

– Но ты уже два года живешь с парнем.

– И что? Мы просто парочка и всё.

– Ева просто расстроилась, что не сможет присутствовать на грандиозной вечеринке года! – издевалась я. Забрав золотой конверт, я отправила Миле воздушный поцелуй в знак благодарности. – А вот я обязательно приду!

– Дресс-код: яркий наряд и обязательно маскарадная маска!

– Обожаю маскарады! Вот эти новости подняли мне настроение до небес!

Ева выхватила свой конверт, поджав губы от напускного недовольства.

– Может мне удастся прикинуться больной? Игорь поедет к родителям, а я убегу на праздник! – хохотнула Ева. – А теперь скажи, твой новый босс похож на него? – повернула она к нам с Милой свой телефон.

На экране был красавчик Том Харди, с которым Абрам Грозный не шел ни в какое сравнение. Разве что прическа была похожа: коротко состриженные виски, а на верхушке темно-русые волосы были значительно длиннее. У Абрама щетина отличалась густотой и должным уходом, а у Харди… И у Харди.

– Они совсем не похожи, – бросила я скептический взгляд на подруг. – Нашли с кем сравнивать.

– Я, конечно, Грозного своими глазами не видела, но на этой фотке он очень даже ничего, – продолжала разглядывать его Мила. – Но что-то жесткое в нем, разумеется, есть. Хищнический взгляд, да?

– Ага, – согласилась с ней Ева. – А ещё нос смотри какой. Прямой и острый!

– Прошу прощения, – вмешалась я, – но мы, кажется, закрыли тему с моей работой и внезапными в ней переменами.

– Прости, – улыбнулась мне Мила. – Просто он и впрямь похож на Харди.

– Да не похож он на него!

– Ладно! Твоя взяла! Не похож, – сдалась Мила. – А теперь давайте решать, когда прошвырнемся по магазинам? Нам нужно найти себе яркие наряды!

– У меня полный гардероб платьев, которые я надевала один раз в жизни. Теперь они самое то для маскарадов!

– Если бы я была такой же миниатюрной, как ты, то с удовольствием позаимствовала бы одно из них, – процедила Ева.

– Ты уезжаешь знакомиться с родителями Игоря, – напомнила я с улыбкой.

– У меня ещё есть достаточно времени, чтобы что-нибудь придумать. Так что не сбрасывайте меня со счетов!

Ева и Мила были моими лучшими и единственными подругами, которые знали меня от и до. Мы могли позвонить друг другу в любое время дня и ночи, встретиться и просто прогуляться по бульвару. Мы жили в одном доме, но в разных подъездах и мы всегда считали это необъяснимое совпадением знаком свыше: нам определенно суждено быть подругами на веки вечные.

Когда мы вышли на морозную улицу, протрещав полтора часа в любимой кофейне, наш сверкающий в огоньках и блеске падающего снега бульвар выглядел по-настоящему волшебно. Дети резвились на площадках, родители и жильцы многоквартирных домов сидели на лавочках и просто дышали свежим воздухом, наслаждаясь красотой наступающей зимы.

Первая, как и всегда, домой вернулась Ева, потому что её подъезд был как раз рядом со входом в уютное заведение. Мы с Милой неспешно двинулись дальше, спрятав носы в намотанные на шею шарфы.

– Как поживает Вероника? – спросила Мила о моей маме.

– Надеюсь, хорошо. Мы должны были встретиться в воскресенье, но в субботу утром она сказала, что собирается пообедать со своей подругой, и я нашла причину, чтобы перенести нашу встречу на следующее воскресенье. – Мила взглянула на меня, и я громко вздохнула. – У меня на сегодня был запланирован прием у Светы. Сначала мама бы мне мозги промывала, а через пару дней ещё и Света. Лучше я выслушаю одну из них, чем сразу обеих.

– А разве Вероника не будет делать этого в следующее воскресенье?

– Будет. Но я хотя бы немного передохну от нравоучений взрослых и повидавших многое в своей жизни женщин! Мое терпение начинает потихоньку трещать по швам. – Мила натянула пушистые белые варежки и взяла меня под руку.

– Не хочешь сходить со мной на свидания-минутки? Пишу большой материал о современных вариантах знакомств. Анализирую, какие годные и стоят потраченного времени, а какие полное фуфло.

– Ты это только что придумала?

– Вообще-то наш опрос показал, что восемьдесят пять процентов одиноких женщин от тридцати до сорока пяти, которые заинтересованы в серьезных отношениях, активно регистрируются на сайтах знакомств и принимают участие в разного рода мероприятиях. Но обман есть везде и я просто хочу выяснить, есть ли во всем этом хоть какой-то смысл, помимо одноразовой связи.

– Нет, спасибо, – усмехнулась я. – Подобное мне не интересно.

– Николь, – крепче прижалась ко мне подруга, – очень скоро я превращусь в Веронику.

– Мама и тебе уже звонила?

– Нет! – засмеялась Мила. – Но я тут на днях вдруг осознала, что ты слишком долго хранишь молчание в нашей троице. Ева рассказывает о приключениях Игоря и его трусах с супергероем, я всё время с кем-то знакомлюсь на светских вечеринках и веселю вас своими рассказами о моих многочисленных и коротких увлечениях, а ты просто слушаешь нас… Я это к тому, что… – Мила посмотрела на меня, заметно замедлив шаг. – Я скучаю по твоим историям.

– Ты так говоришь, будто у меня их было очень много. У вас что, сегодня день, когда нужно обязательно обсудить со мной мою личную жизнь?

– Могу я задать тебе один вопрос? Да, он связан с твоей личной жизнью. Но ты прекрасно знаешь, что я поддержу любой твой ответ, выбор и действие.

– Значит, если я тебя толкну в сугроб, ты не обидишься и скажешь: «Так мне и надо»? – пошутила я. – Спрашивай уже.

– Почему ты не позволяешь мужчинам ухаживать за тобой?

– Интересно, каким? – засмеялась я.

– В сентябре мы отмечали мой день рождения и тобой заинтересовался Влад. Он, между прочим, коммерческий директор медиахолдинга. Разведен, детей нет, а претенденток на его сердце – вагон и маленькая тележка.

– Я его помню. Кучерявенький, да?

– Согласна, прическа у него может и так себе, но это поправимо. А вообще, я не думаю, что в прическе дело.

– Совершенно верно. Дело всё в том, чего хочу именно я. А я не хочу никаких коммерческих директоров, никаких Владов, Дим и Саш. Вот и всё.

– Ты ведь это назло отцу делаешь? – спросила Мила и вовсе остановилась. – Маме. Сестре. Ты уже доказала, что можешь жить без их помощи и возможностей.

– Они здесь не при чем. Никто не при чем. Я просто этого не хочу.

– Ладно, – с заметным трудом улыбнулась мне Мила. – Но пообещай, что если вдруг тебе когда-нибудь захочется принять участие в свиданиях-минутках, ты позовешь меня с собой?

– Обещаю, – обняла я её, обрадовавшись, что тема, выпекающая мои мозги, закрыта.

Люрекс встретил меня привычным мурлыканьем и как обычно сопроводил в ванную комнату. Когда я мыла руки, он всегда запрыгивал на глянцевую белую тумбу и норовил ткнуть меня мокрым носом в лицо. Это был наш ежедневный ритуал, когда я возвращалась домой. Я взяла его на руки и посмотрела на наше отражение в подсвечиваемом белым светом зеркале.

– Зачем мне кто-то, если у меня есть такой потрясающий кот? Чего только стоят твои огромные ушки! Это ведь любовь с первого взгляда!

Лизнув меня, Люрекс спрыгнул на пол и стал звать к своей пустой миске. По пути на кухню, я с трудом избавилась от узкой юбки и бросила её в мусорное ведро, потому что точно знала, что больше никогда эту нелепую вещицу не надену. Не потому, что агрессор назвал её «парадной», одарив скептическим взглядом. А потому что она никогда мне не нравилась, но я почему-то продолжала её хранить. Пока мой кот трапезничал, я приняла горячий душ, смывая с себя остатки странного и совершенно неприятного дня. Вина, которую я чувствовала за внезапное увольнение Юли, продолжала покусывать мою совесть. И, хотя я осознавала, что всё же имелась другая неизвестная мне причина, в мыслях всё время звучал мой собственный голос, без конца твердящий несусветную чушь в застрявшем лифте. И, возможно, я впервые за долгое время даже обрадовалась звонку мамы, которая хотя бы на время вырвала меня из этих паршивых воспоминаний.

– Привет, мам.

– Николь, милая, как ты? – Её голос звучал возбужденно и чересчур радостно.

– В порядке. А ты как? Что-то случилось?

– И да, и нет! – Мама коротко хохотнула, будто вспомнила, что мне её смешок совсем необязательно слышать. – Я тут подумала, а почему бы нам не встретиться с тобой пораньше? Скажем, в пятницу вечером?

– До воскресенья не потерпит?

– Видишь ли, мы с папой улетаем к тете Оле на несколько дней. Ты ведь не забыла, что у нее юбилей в понедельник?

– Забыла, – ответила я, взбивая пальцами влажные длинные волосы. – Передавайте ей привет от меня.

– Обязательно. Но ты, пожалуйста, не забудь позвонить ей и поздравить! Ей ведь будет очень приятно. Так и что, мы сможем встретиться в пятницу?

Я услышала голос отца, и мама тут же сделала вид, что в её горле застрял комок. Она громко прокряхтела, возможно даже ушла в другую комнату.

– Ну, так что скажешь? Увидимся в пятницу?

– Извини, мам, не могу. У меня много работы и я относительно свободна только по выходным. Может в следующую субботу? – предложила я, глянув на свое отражение в зеркале. – Заодно и расскажешь, как вы съездили к тете Оле.

– Хорошо, – после некоторого молчания согласилась мама. – Как тебе будет угодно.

– Не угодно, а удобно, мам.

– Да. Тогда созвонимся ещё.

Только я открыла рот, чтобы ответить, как в трубке послышались короткие гудки. Что ж, по крайней мере привычное поведение мамы вернуло меня с виноватых небес на предательскую землю. Теперь мне стало даже легче.

5

Новым руководителем нашего отдела оказалась высокая блондинка, предпочитающая строгий и деловой стиль одежды, который добавлял ей лет пять точно. Инга определенно знала свое дело и бралась за выполнение каждой поставленной задачи Грозным, как за что-то настолько масштабное и серьезное, будто это было способно сохранить жизнь всему миру. Длинные волосы она всегда фиксировала в низком хвосте, приглаживая их гелем, и, если приглядеться, то можно было увидеть крошечную татуировку в виде сердечка за правым ухом. Деталь маленькая, но именно она давала понять, что перед нами не робот без эмоций и человечности, а женщина, в которой есть чуточку бунтарства и ребячества. По крайней мере когда-то было и она не хотела об этом забывать.

Должность Юли занял милашка Стас. Ему было двадцать восемь и всех девчонок в нашем отделе он очаровал с первой секунды. Мне даже присылали шуточные угрозы на электронную почту, мол, если я немедленно не уступлю кому-то из них свой стол, мой обед из холодильника будет бесследно исчезать всю неделю.

– Что ты улыбаешься? – спросил он, выглядывая из-за монитора своего компьютера. – Опять тебя терроризируют?

– С твоим появлением моему спокойствию пришел конец, – пошутила я. – Может, тебе стоит пустить безобидный слушок?

– Это какой?

– Что у тебя есть любимая девушка и все попытки наших девочек завоевать тебя бессмысленны.

– Я не люблю лгать.

– Зануда.

– Сила в правде!

– А мне по-твоему, что делать? Каждые полчаса чистить электронный ящик? Или обзавестись мини-холодильником, который будет стоять под столом и сохранять мой обед?

– Потерпи немного, – шепнул Стас. – Скоро мы будем сидеть, как шпроты в жестянке, и у девчонок появится новый объект обожания. Слышал я в лифте, какие невообразимые бицепсы у нового заместителя главного инженера.

– Ясно, – хмыкнула я, пытаясь понять суть сказанного. – «Шпроты»?

– Мы будем работать бок о бок с проектно-конструкторским отделом, – подмигнул мне Стас. – Вчера мы с Арсением курили на нашей террасе, и он сказал, что уже с этой пятницы мы переезжаем на седьмой этаж, который будем делить с проектниками и конструкторами.

– И почему?

– Потому что на наших этажах будет идти ремонт. Согласно опросу, сотрудникам не хватает зоны отдыха и личного пространства на конкретных рабочих местах. А, поскольку, отдел маркетинга и проектно-конструкторский тесно связаны с точки зрения творческой составляющей и непосредственной коммуникацией с клиентами, то нам нужно чуть больше приятностей, чем, скажем, отделу кадров.

– Извини, а почему ты сообщаешь мне об этом только сейчас? Мы уже неделю работаем вместе.

– Ты работаешь здесь намного дольше меня и для тебя эта новость вроде как событие. А для меня пока ещё ничего такого.

– Почему нам никто и ничего не говорит об этом? Инга молчит. Администратор-то в курсе?

– И они тоже на новом месте, – как бы напомнил мне Стас. – Для новичков внезапный переезд совсем не новость.

– К слову о новичках, – пробормотала я, вспомнив, что нужно в очередной раз позвонить Юле. Я взяла свой сотовый, поставила компьютер в спящий режим и поднялась на ноги. – Вернусь чрез пять минут.

– И что у тебя за парень такой? Ты ему каждые полтора часа названиваешь!

– У меня нет парня, – хмыкнула я, задвигая стул.

– Это намек? – ухмыльнулся Стас.

– А ты ловелас, каких поискать! – засмеялась я. – Скоро буду.

Я звонила Юле на протяжении всей недели, но в ответ слышала либо безответные гудки, либо противный голос, оповещающий, что абонент вне зоне действия сети. Мне не хотелось думать о плохом, но эта продолжительная тишина не вселяла ничего хорошего. Набросив свой огромный пуховик ярко-красного цвета, который мама сочла за безвкусицу, я вышла на открытую террасу. Летом здесь здорово посидеть на лавочке и неспешно выпить кофе, наслаждаясь видами на сверкающую в лучах солнца реку. Сейчас же она была покрыта тонким слоем льда и будто припудрена белым пушистым снегом.

Как того и следовало ожидать, Юля не отвечала. Зато стоило мне отбить вызов, как на экране моментально высветилась фотография мамы.

– Привет, мам.

– Привет, Николь! – поздоровалась она, как ни в чем не бывало. За эти семь дней мы лишь пару раз перебросились сообщениями: она мне отправила фото именинницы тети Оли с пластмассовой короной на голове, а я в ответ написала «Королева». – Как ты, доченька? Всё ли у тебя в порядке? Всё ли хорошо?

Не знаю, почему, но я оглянулась. К таким уточняющим вопросам я отношусь крайне негативно. Даже, если их задает родная мать.

– Что ты хотела, мам?

– Ты ведь помнишь, что мы с тобой договорились встретиться в субботу? То есть, послезавтра!

– Да, я помню. У тебя изменились планы?

– Что-то вроде того. Видишь ли, тут кое-что произошло… Я звоню сказать, что завтра мы ждем тебя дома к семи.

– Зачем? – снова оглянулась я.

– Ну, во-первых, ты давно не заезжала к нам в гости! – с заметной нервозностью хохотнула мама. – А, во-вторых, мы всё же семья и должны поддерживать друг друга несмотря ни на что.

– Что это значит? Ты можешь просто сказать, что случилось?

– Нет, не могу! – повысила мама голос. – Ты – моя дочь и я хочу, чтобы ты хотя бы изредка навещала своих родителей, Николь! Просто, пожалуйста, приезжай, – смягчила она свой голос. – Мы будем тебя очень ждать.

Я стянула с головы глубокий капюшон, потому что мне вдруг стало очень жарко. Не знаю, что это было: злость, отчаяние или ненависть, но я очень хотела, как можно скорее закончить этот вызывающий зуд разговор и вернуться к своей привычной жизни.

– Я не буду ничего обещать. Мы договорились встретиться в субботу, и я подстроила под этот вечер свои планы. Если получится, я приеду.

– Мы тебя будем ждать, Николь, – с непривычной мольбой в голосе сказала мама.

От нее такое редко услышишь. Я даже не заметила, как схватилась за обледенелое железное ограждение.

– …Мам, случилось что-то серьезное? Пожалуйста, просто скажи мне и…

– Я не могу сообщить тебе о таком по телефону. Приезжай домой. Завтра и поговорим.

Ей или папе нездоровилось? На ум приходили самые пугающие диагнозы и прогнозы. Мне не хотелось думать о худшем, но эти мысли захватывали сознание, как полчища муравьев, почуявших ароматные крошки. Я опустила взгляд на свою ладонь, чуть ли не примерзшую к железке, и только тогда ощутила обжигающую холодом боль.

Я поспешила внутрь. Ладонь горела, а мое теплое дыхание лишь усиливало боль. Бросив свой пуховки на одинокую стойку администратора, я поспешила в дамскую комнату, но так и замерла перед дверью, потому что с другого конца офиса доносился голос Инги.

– …поэтому можете приступать уже сейчас, чтобы завтра на эти сборы не тратить времени. Кстати, о завтрашнем дне! В девять у нас будет общее с проектным отделом собрание, которое проведет Абрам. Быть всем и без опозданий! Информации будет много. Каждое слово важно. А теперь собирайтесь и поднимайтесь на седьмой этаж! Я каждому из вас выбрала рабочее место, так что на этот счет не переживайте. Мы будем все вместе в одной кучке.

– Нас выселяют, ребятки! – пошутил Стас, махнув всем рукой. – Теперь мы все будем под пристальным контролем большого босса!

– И как мы будем работать? – стали шептаться девчонки.

– А нам точно на седьмой этаж?

– Может лучше в фойе переждем этот ремонт? Мне как-то не очень хочется работать в непосредственной близости от Грозного!

О пылающей огнем ладони я тут же забыла.

6

Переезд с пятого этажа на седьмой занял намного больше времени, чем многие рассчитывали. Сотрудники проектного отдела спохватились в тот же момент, что и мы. Лифт был постоянно занят катающимися снизу вверх «переселенцами», у которых было так много вещей, что некоторым приходилось ездить туда-сюда не один раз.

До конца рабочего дня оставалось не больше десяти минут, а я только-только начала собирать свое офисное добро. Стас подшучивал надо мной, а другие сотрудники поглядывали в мою сторону с нескрываемой жалостью. Все собирались домой.

– Зря отказываешься от моей помощи, – хмыкнул Стас, набрасывая темно-синий пуховик. – Мы бы на раз два подняли эти коробки, а потом зашли бы в какой-нибудь бар и пропустили по стаканчику.

Я молча улыбнулась, продолжая вынимать все канцелярские принадлежности из ящиков стола. Шутливые заигрывания Стаса и план работы, который сегодня я, к счастью, выполнила на ура, разбавляли мои обреченные тревогой мысли о родителях. Я понимала, что не торопилась, как многие, с переездом, потому что вовремя ушла бы домой, а там, в одиночестве, прерываемом лишь мурлыканьем Люрекса и звуками, который издавал телевизор, погрязнуть в беспокойстве не составляло труда.

– Что ж, тогда до завтра, коллега! – сказал Стас, закинув на плечо широкий ремешок от кожаной темно-коричневой сумки. – Кстати, наши столы на седьмом этаже стоят так же напротив друг друга.

– Отлично, – улыбнулась я, подумав об отце. – До завтра, Стас.

– У тебя всё в порядке? Мне показалось или новость об этом временном переезде тебя расстроила?

– Ничего подобного! – спохватилась я и улыбнулась намного веселее. – Через две недели у нас будет обалденная зона отдыха! Летом это терраса, но зимой там задувают ветра.

– Да, – смотрел на меня Стас, будто ожидая чего-то. – Что ж, тогда чао-какао! Так-с, девчонки, кто хочет прокатиться со мной в супер скоростном лифте?

Через полчаса я устало смотрела на две картонные коробки и огромный моноблок. Да, наверное, стоило позволить Стасу помочь мне хотя бы с последним. Поднявшись по лестнице сразу с двумя коробками на седьмой этаж, я с трудом донесла их до ближайшего чужого стола. Мышцы горели, руки дрожали, а ладонь будто верещала от обжигающей боли. Новое место обустраивали ещё четверо сотрудников. Их имен я не знала, но лица были знакомы. Мне понадобилось ещё полчаса, чтобы разложить свои вещи и сделать свое рабочее место таким же уютным и удобным для меня, как это было всегда. За квадратной колонной, облицованной темным деревом, располагался стол Дианы, а чуть дальше дверь в кабинет Абрама. С моего нового рабочего места её было очень хорошо видно.

Только я задвинула верхний ящик стола, как эта самая дверь резко распахнулась. Да так нетерпеливо, что я даже кожей ощутила мощный поток холодного воздуха. Тяжелые шаги Абрама сотрясали стены так же, как мощь сабвуфера. По крайней мере, мне так почему-то казалось. Когда он проходил мимо, я опустила голову, делая вид, что занята распаковкой вещей, хотя уже, как минуты две назад, закончила. Он не заметил меня, потому вновь был поглощен чем-то в своем телефоне. Я почувствовала запах дорогого парфюма и не удержалась, чтобы не взглянуть Абраму вслед. В глаза бросились кожаные полуботинки, в которых отражался яркий свет ламп. Черный пуховик был расстегнут, темные джинсы облегали крепкие икроножные мышцы. Он повернул голову в сторону, и даже с этого расстояния я заметила острый угол широкой брови. У других так проявлялось возмущение, но у Абрама же, очевидно, такое выражение лица было постоянным явлением.

* * *

Собрание проходило на седьмом этаже и это было удобно. Меня окружали привычные вещи: календарь на деревянной подложке, мои ежедневники, ручки, каракули на разноцветных стикерах, деревянный органайзер, баночка крема для рук. Абрам сообщил нам об индийском бизнесмене, который собирался построить на своей родине фешенебельный отель и искал для этого компанию с лучшим проектом.

– На сухой черновой вариант у нас есть три дня. Арсений раздаст вам всю информацию по клиенту, изучите её и немедленно приступайте к работе. Если первый этап будет удовлетворен, то дальше останется дело за малым. Это, что касается проектно-конструкторского отдела. – Повернувшись в нашу сторону, Абрам оглядел каждого с требовательностью девяносто девятого уровня. – Ваша задача состоит в том, чтобы разработать стратегию внедрения НАШЕГО проекта в УМЫ индийских клиентов. Сейчас важно не то, ЧТО мы покажем. Важно КАК это преподнести, чтобы клиент зацепился за нашу идею. Вижу по вашим остолбеневшим взглядам, что вы не понимаете, о чем я говорю. Я в курсе, что основной вашей аудиторией были простые люди. Жители мегаполиса, потенциальные покупатели жилплощади, которая выстроилась в целые районы. Объектов настолько много, что понадобится несколько лет для их реализации, – с заметным раздражением сообщил Абрам. – Теперь основная аудитория, на которую будет направлена ваша работа – клиент. И преимущественно зарубежный. С ним вы и должны работать. Больше не будет убыточных проектов, вроде многоквартирных домов и офисных зданий. Теперь есть конкретный клиент, конкретная задача и конкретная цель. Впредь работаем только так.

– Мы теперь что, архитектурное бюро? – спросила Наташа из нашего отдела.

– Что-то не устраивает? – поднял Абрам бровь.

– …Нет, просто… Мы всегда работали с потенциальными покупателями. Нашей аудиторией были жители города: молодые семьи, бизнесмены, которые нуждались в коммерческой площади…

– Суть вашей работы не изменилась, – перебил её Абрам. – Вы так же выстраиваете отношения, создаете привлекательную картинку, чтобы аудитория клюнула. Только теперь этой аудиторией будет КОНКРЕТНЫЙ клиент. Не десять, двадцать, тридцать тысяч человек с разными желаниями, потребностями и мнением. А один конкретный.

– Вообще-то в этом есть смысл, – шепнул мне Стас. – Чем уже и конкретнее аудитория, тем меньше шансов совершить ошибку.

– Ознакомьтесь с информацией в папках, – повторил Абрам. – После обеда будем делиться идеями. Вы должны слушать друг друга, поддерживать, опровергать, дополнять и подсказывать!

– Иными словами, – усмехнулся Стас, – если архитектор решит нашпиговать фасад здания колоннами, а мы выясним, что наш клиент категорически против подобных решений, то эти колонны превратятся в статуи!

– Что-то типа того, – посмотрел на него Абрам и задел меня мимолетным взглядом. – В любом случае по ходу дела вы всё поймете. А теперь принимайтесь за работу. Времени у нас немного.

Три часа на седьмом этаже жужжали пчелки. Все вокруг переговаривались, делали пометки, спорили и даже ругались! Инга не отходила от нас ни на шаг, браковала и давала зеленый свет многочисленным идеям, которые, к счастью, сыпались на нас так же, как неугомонный снег за окном. Одни были нелепыми, другим хотелось поклониться и, наверное, впервые никто из нас не ушел на обед в специально отведенное для этого место.

Когда Абрам снова появился в офисе, почти у всех на столах стояли пластмассовые контейнеры с едой, прикрытые разбросанными бумагами с набросками и записями. К своей пасте с курицей и грибами я даже не притронулась, потому что стоило мне опустить одноразовую вилку в контейнер, как генератор многих сегодняшних идей Стас выдавал очередную заманчивую зацепку, которую потом мы развивали со скоростью света, а фиксировала эти данные почему-то одна я.

Обсуждение началось со смелых идей архитекторов, которые моментально уничтожала холодный и трезвый взгляд инженеров. Причем и те и другие бились за свои предложения с удивительной для нас ожесточенностью. От накала страстей у меня даже аппетит пропал.

– А может тогда уже двигатели на крышу поставить? А что? Пусть будет летающий отель! Вам бы только впечатлениями заниматься! Я в тысячный раз объясняю, что крылья, которые вы пририсовали, никак не будут задействованы! Если внутри будет расположен механизм, приводящий их в движение, находиться внутри будет крайне небезопасно! Что вы собрались там делать? Сидеть на прибитом к полу стулу и кофеек попивать, пока крыло поднимается и опускается?! А вас не укачает, ребятки? Или сделать внутри комфортабельные номера специально для экстремалов?!

– Эй, а нас вы не хотите выслушать? – вмешался Стас.

– Ещё рекламщиков нам не хватало!

– Я не рекламщик.

– Одни лепят порхающую птичку с огромными крыльями, а другие уже знают, как бы эту птичку прорекламировать! Абрам, – обратился он так, словно знал его всю жизнь и между ними не соблюдалась никакая субординация, – это катастрофа.

– Прежде, чем «лепить» птичку, чтобы просто впечатлить клиента масштабами, а тебя избавить от стресса, – не сдержалась я, глянув на блондина, – вы должны выслушать нас, потому что очевидно, что только мы умеем внимательно читать! С чего вы взяли, что клиенту нужно здание в виде птицы?!

– Это Индия! – бросил один из архитекторов. – В культуре это страны она имеет огромное значение.

– Огромное значение имеет павлин! Но ваша же похожа на подбитого голубя!

– Это набросок!

– Какая разница! В информации нет ни одного упоминания о птицах!

– У меня от этой птицы всё уже чешется, – фыркнул Стас. – Вы хоть в курсе, что клиент обожает цветы и спонсирует благоустройство городских садов?

– Какое это имеет отношение к нашему проекту?

– Самое прямое вообще-то, – вытаращила я глаза. – Почему бы не начать с простого и не попробовать спроектировать здание в виде цветка? Это ведь Индия! Страна контрастов, танцев и цветов.

– Час от часу не легче! Теперь ещё и ромашки рисуй!

– Лотос! – теряла я терпение. – Обыкновенный лотос!

– Нашла, чем удивить! Подобное здание уже существует и это Храм Лотоса! Представляешь, он так и называется! Так на секундочку, любой клиент стремится к уникальности! А не к дешевой копии.

– Будет она дешевой или нет зависит вовсе не от меня, а от воображения архитектора. Клиент любит цветы, – напомнила я, глянув на Абрама, который наблюдал за нами, как за морскими свинками в коробке. – Он боготворит их. И, так, на секундочку, лотос лотосу рознь.

– И что ты предлагаешь, Николь? – вдруг спросил меня Абрам. Я удивилась, услышав свое имя. – Спроектировать здание в виде розового лотоса, а не белого?

Шутка повеселила многих. Инженеров и архитекторов даже заставила сплотиться! В разговор снова вмешался Стас и на сей раз к его словам, казалось, прислушались. На протяжении всего обсуждения я ловила на себе смеющиеся взгляды чертежников и не могла дождаться, когда вся эта болтовня подойдет к концу. Я старалась не поднимать глаз на Абрама, потому что одного взгляда на него было достаточно, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. До этого собрания я почему-то думала, что поняла, в чем теперь заключалась моя работа. А теперь же вообще засомневалась в собственной здесь надобности.

– Ладно, на сегодня всё! – закончил наконец Абрам, спустя четыре с половиной часа обсуждений, в которых я больше не проронила ни слова. – Вы знаете, что делать! Зря времени не теряйте!

– Кстати! – громко объявил Арсений. – Если вдруг у кого-то возникнет желание приехать сюда завтра и помочь с новогодними украшениями, милости просим!

– Николь! – Абрам посмотрел на меня. – Зайди в мой кабинет. Всем хороших выходных!

К моему горлу поднялся горький комок. Точно такой же, как когда Юля сообщила о своем внезапном увольнении. От нелепости ситуации я обреченно усмехнулась.

– Кажется, теперь и я здесь ни к месту.

– О чем ты? – наклонился к моему столу Стас. – Думаешь, он собирается уволить тебя?

– По правде говоря, я уже не знаю, о чем думать. Но, когда босс вдруг вызывает к себе на ковер, это не есть хорошо.

– Не нагнетай! – улыбнулся Стас. – Он может уволить тебя только по одной причине: ты слишком красивая, а это чертовски невыносимо.

– Твои комплименты сейчас совершенно неуместны. Но спасибо, – сухо поблагодарила я, задвинув стул.

– Давай поспорим? – сел он на мой стол. – Если Грозный тебя не уволит, мы вместе поужинаем? Не свидание! – выставил он руки вперед. – А просто ужин двух коллег. А если вдруг уволит, в чем я очень сомневаюсь, мы сходим на настоящее, полноценное и со всеми вытекающими свидание?

– «Со всеми вытекающими»?

– Скромный поцелуй, перерастающий в огненную страсть, которая завершается бурным сексом! – веселился Стас. – Ты уже не будешь здесь работать, так что за домогательства на рабочем месте это считаться не будет!

– Уже то, что ты сидишь на моем столе и предлагаешь мне секс, считается домогательством!

Легонько ударив его пальцем по кончику носа, я направилась прямиком в кабинет агрессора. Я не верила, что Абрам уволит меня, но и недооценивать его тоже не могла. Всё в нем говорило о легкости в принятии решений. Рационален, прагматичен и ко всему прочему не способен к простому человеческому пониманию. Он с легкостью лишал людей работы, не беспокоился об их дальнейшей жизни и продолжал работать, как бульдозер, выкорчевывающий из-под себя землю.

Диана понимающе вздохнула, когда я остановилась у закрытой темной двери. Вот ещё один предвестник увольнения: жалость в глазах секретарши. Зайдя в кабинет, я вновь ощутила холод, который медленно пробирался под плотный воротник кашемирового свитера. Абрам сидел в кресле и молча указал мне на стул, что стоял напротив. В этот раз я присела.

– Слушаю, – начала я, почему-то решив, что если первое слово будет за мной, то мое подавленное настроение не будет столь заметным.

– Скажу честно, идею с лотосом я тоже воспринял в штыки. И точно так же я отношусь к ней и сейчас, но есть такое определение, как «вероятность».

– …Не поняла.

– Я хочу знать, какова вероятность того, что Анкура Хатри может заинтересовать эта идея – здание в виде лотоса? Очередная коробка, усыпанная стразами, ему не нужна. Он желает получить уникальный проект, которому нет аналогов, но, – плавно моргнул он, не сводя с меня глаз, – если он так боготворит цветы, какова вероятность того, что его новый отель может быть похожим на Храм Лотоса?

Черт возьми, а у него и правда было что-то общее с Томом Харди. Не то, что бы передо мной сидел его двойник, но какие-то детали…

– Что ты думаешь по этому поводу?

Я тряхнула головой, в которой на данный момент времени мысли крутились совершенно неуместные.

– Чтобы я могла что-то думать по этому поводу, мне нужно как минимум найти и почитать интервью с Хатри. О его любви к цветам я узнала из общей информации, которая была в папке. Но я уверена, что можно найти и больше деталей.

– А если узнать непосредственно у самого Анкура Хатри? – Абрам взметнул угловатую бровь и подпер большим и указательным пальцами нижнюю челюсть. – Это будет быстрее, надежнее и исключит любую ошибку.

На безымянном пальце не было кольца. Я не знаю, как долго мой взгляд определял эту простую истину, но меня бросило в жар от одной только мысли, что Абрам мог догадаться о моих мыслях.

– Ты можешь прямо сказать, что от меня требуется?

– Завтра вечером ты можешь посетить одно мероприятие. Оно светское, богатое, будет освещаться в СМИ. Хатри будет там в качестве гостя. Одна ты не пойдешь, с тобой будет Арсений.

– И что я буду там делать? Просто подойду к нему и спрошу, хочет ли он отель в виде лотоса?

– Хатри очень общительный мужчина. Он вежливый, внимательный, уважает традиции. Главная его слабость – любимая супруга, которая сопровождает его на всех светских раутах. Её мнение очень для него важно.

– В папке ничего об этом не было… Ты хочешь, чтобы я втерлась в доверие к его жене? И вытянула из нее информацию?

– Я хочу, чтобы ты увидела этих людей. Услышала, как они говорят, что они думают о каком-либо событии, проблеме – неважно. Если постараться, процент интересующей нас «вероятности» можно определить, даже не задавая вопрос напрямую. Глянув один раз на человека, ты ведь можешь примерно сказать, что он из себя представляет? – Абрам плавно моргнул. – И это не вопрос, а констатация факта.

Он поднялся с кресла, а моя же задница буквально приросла к стулу. Последние слова, что я сказала ему неделю назад в этом кабинете, безостановочно звучали в ушах.

– Что решила? – встал он прямо, опустив руки на спинку кресла. – Проверишь жизнеспособность своей идеи?

– Это была не моя идея. Мы думали о ней всем отделом.

– Но почему-то ты одна её защищала. Никто даже и словом не поддержал.

– Потому что это было не обсуждение, а какие-то петушиные бои, – не сдержалась я, глянув в сторону террасы. – Это обязательно?

– Я не вправе распоряжаться свободным временем сотрудника. Это твой выходной день.

Я посмотрела на Абрама и тут же об этом пожалела. Его посуровевший взгляд уже был устремлен в телефон, который, вероятнее всего звонил и был в бесшумном режиме. Зато вспышка сверкала без остановки. Отвечать, по всей видимости, он не спешил, а возможно, что просто ждал, когда я уже приму решение и наконец покину его кабинет.

– У меня есть время подумать?

– Это так сложно решить? – поднял он на меня глаза. – Я думал, все девушки любят светские мероприятия и вспышки фотокамер.

– Я – не все девушки. – Возможно мне показалось, но уголки его губ вздрогнули… Я поднялась, в очередной раз понимая, что у нас с Абрамом не получается конструктивный диалог. – Я подумаю и сообщу о своем решении Арсению.

Абрам даже не моргнул и глазом. Закрыв за собой дверь, я ощутила настолько мощную волну облегчения, что даже ноги стали ватными. Всего пять минут в его присутствии, а у меня уже не было сил! Да он же настоящий энергетический вампир!

– Так и что? – встретил меня Стас, заглядывая в глаза. – У нас будет дружеский ужин в японском ресторане или настоящее свидание, после которого мы окажемся в одной постели?

– Дурак, – улыбнулась я, пихнув его в плечо. – С тебя ужин, ловелас!

– А я тебе говорил! – засмеялся он. – Тебя невозможно уволить, Николь! Ты слишком красивая.

Я покрутила пальцем у виска и только плюхнулась в свое кресло, как мимо нас прошел Абрам, оставляя позади себя леденящий аромат уверенности и свободы. Его взгляд задел меня, бегло оцарапал.

Мои щеки моментально вспыхнули.

7

Я подъехала к воротам элитного дома, в котором жили родители, когда часы показывали без пяти минут семь. Вообще-то у меня был пропуск, но я не считала, что имею право въезжать на территорию, которую не считала своей. Я не знала, к чему готовиться, не понимала, что меня ждет и точно не собиралась здесь задерживаться, но я не могла приехать с пустыми руками. Вытащив бумажный пакет с коробкой вкуснейшего и излюбленного торта мамы, я закрыла машину и направилась к калитке с видеодомофоном. Вечерний морозец покусывал мои щеки. Я бегло набрала нужный номер квартиры на сенсорном циферблате и стала слушать громкие продолжительные гудки из динамика.

– Николь! Доченька! – воскликнула мама радостным голосом. – Проходи!

Сверкающий лифт с ненавязчивой музыкой доставил меня на седьмой этаж. На площадке, больше похожей на галерею, было всего две квартиры и каждая имела второй этаж с тремя спальнями и личным зимним садом. Я давненько не была здесь и даже не испытывала слабой толики тоски.

– Николь! – Мама открыла тяжелую массивную дверь с умным замком. На ней был сверкающий сиреневый костюм, а светлые длинные волосы спадали плавными локонами на узкие плечи. Мама всю жизнь следила за своим питанием, регулярно занималась аэробикой и традиционно раз в месяц навещала кабинет косметолога. Она выглядела изумительно для своих пятидесяти шести лет. – Проходи, милая! Проходи!

– Привет, – постаралась я улыбнуться. – Прекрасно выглядишь, мам.

Она поцеловала меня и забрала пакет с тортом. Отставив его в сторону, она с подозрительной спешкой помогла мне снять шубку из искусственного меха.

– Мам, что происходит? – спросила я, заглядывая в её глаза. – Случилось что-то серьезное?

– Можно сказать и так, – улыбнулась она. – Пойдем в гостиную? Не стой на пороге! Ничего плохого не случилось, поверь! Пойдем же!

В гостиной были наши родственники и близкие друзья родителей. Массивный обеденный стол на двенадцать персон, закуски, дорогое шампанское – всё, как и всегда по особым случаям. Мама уже поставила высокую ёлку рядом с широкой закругленной лестницей и украсила белыми огоньками светлые глянцевые перила.

– Красиво, – сказала я, но мама не услышала.

Она поспешила к отцу, который стоял в компании своего младшего брата и двух верных друзей у обновленного бара. Когда она сказала ему, что я здесь, у моего отца не вздрогнул ни один мускул. Я отвернулась.

– Привет, Николь.

София улыбалась. Я не видела сестру несколько лет при том, что мы обе жили в одном городе. Единственное, что нас отличало друг от друга, так это цвет волос и наличие у меня родинки над губой. София с шестнадцати лет превратилась в блондинку и по сей день ею оставалась.

Я холодно кивнула в ответ, заметив любопытные взгляды родственников. Стать свидетелями нашей встречи для них – настоящее событие. Сенсация! Я ругала себя, что с такой легкостью купилась на просьбу мамы. В её голосе я отчетливо слышала мольбу о помощи, но теперь, вижу, что это был всего лишь отвлекающий маневр. Она улыбалась, смеялась, как и всегда ловила комплименты, а отец – хозяин, босс, любящий муж, о котором другие женщины могли только мечтать. Ну да, как же.

– Как поживаешь, Николь? – не унималась моя сестра. – Ты отлично выглядишь. Мы все очень рады, что ты смогла приехать. Мама столько раз приглашала тебя…

– Что происходит? – перебила я, устав от лживой любезности. – Здесь какой-то праздник или просто веселые поминки?

– Мама тебе не говорила?

Улыбка, которую долгие годы София с успехом практиковала на мне, трещала по швам от фальши. Люди часто так делали, когда знали что-то такое, от чего у других могла упасть челюсть. И они поджидали самого удобного момента, чтобы сообщить об этом.

– Разговор ни о чем, – бросила я взгляд в сторону. – Я пошла отсюда.

– Постой, Николь! – София взяла меня за руку. – Пожалуйста, останься. Мама так ждала тебя. Я ждала тебя. Мы столько лет не виделись.

– Девочки, что тут у вас? – подошла к нам мама. Я с трудом сдерживала раздражение. – Валентина уже достала мясо из духовки…

– Мама, – посмотрела я на нее, – зачем ты позвонила мне и сказала приехать?

– Я пригласила тебя на праздничный ужин в кругу семьи и самых близких.

– Ты ничего не говорила о семейном ужине. Ты сказала, что о «случившемся» не сообщишь по телефону. Что происходит?

Она видела, что я теряла терпение. Как бы я не убеждала себя, что укоризненные взгляды родственников не имели на меня никакого воздействия, мне было неприятно. Чертовски неприятно, потому что в их глазах я была неблагодарной предательницей, которая наплевала на всё, что делала для нее семья.

– Пожалуйста, присаживайтесь за стол! – объявила мама, с улыбкой гостеприимной хозяйки. – Ужин уже готов и будет нехорошо, если он остынет. Зайдем в кабинет? – предложила она мне и подтолкнула в спину.

– Не стоит, – обошла я её и направилась в прихожую.

– Николь, постой же! – Мама схватила меня за руку у большого зеркала в широкой позолоченной рамке. На противоположной стене была фреска с изображением узкой итальянской улочки и всякий раз, когда я смотрела на свое отражение, мне казалось, что я именно там в Италии, где всегда пахло свежей и ароматной выпечкой. – Я так хотела, чтобы ты была с нами! Ты должна разделить это счастливое событие со своей семьей.

– Какое событие? Черт возьми, ты можешь мне просто сказать, что здесь происходит?

– Ты скоро станешь тетей, Николь, – ответила за нее София, медленно приближаясь к нам. – Мы с Ильей станем родителями.

Глянув на улыбчивую сестру, потом на маму, я коротко прыснула со смеху. Но ситуация была настолько абсурдной, что мой смех буквально лился рекой.

– Николь, – напряженно глянула мама на Софью, – я очень рада, что эта новость осчастливила тебя.

– Что? – постаралась я взять себя в руки, но смешки вырывались из меня, как брызги воды из неисправного крана. – По-твоему, мне есть хоть какое-то дело до ваших маленьких радостей? Знаешь, о чем я подумала, когда ты умоляла меня приехать? Я решила, что вам с папой нездоровится. Кому-то из вас. Я места себе не находила эти два дня, гадая, к чему готовиться. А ты открываешь мне дверь вся такая нарядная, счастливая, улыбчивая, потому что скоро станешь бабушкой. – Мое веселье испарилось. Сестра смотрела на меня с напускным возмущением, хотя мы обе прекрасно понимали, что ей была в радость такая моя реакция.

Сжав кулаки, я развернулась на пятках и направилась к выходу. Я хотела бежать со всех ног, но понимала, что так лишь больше дам понять, что мне всё ещё больно. Что меня изнутри режет нож, который держит вся моя семья. Я спокойно распахнула дверцу глубокой гардеробной, забрала свою шубку и даже надела её, внимательно оглядывая свое отражение в зеркале.

– Николь, я просто хотела, чтобы ты разделила с нами это событие! Ты ведь наша дочь, ты сестра, ты…

– Не утруждайся, мама, – посмотрела я на нее. – Не надо. Кстати, в этом пакете, который ты оставила на полу, твой любимый торт. Поздравляю, бабуля.

– Николь, ты несправедлива к нам! – вмешалась София, обняв маму. – Она так ждала этого события, а ты снова всё переворачиваешь с ног на голову! Сколько можно?

Я молча покинула квартиру, спустилась пешком по лестнице и только, когда вдохнула полной грудью морозный воздух, когда почувствовала, как кожу покалывает зимний воздух, эмоции облачились в скудные слезинки, скатившиеся по лицу, как жалкие дождинки в летнюю засуху. Вечер вдруг сделался таким безмолвным, что стало даже страшно. Воздух будто застыл, снег не решался сорваться с неба и напомнить мне, что жизнь продолжалась. Что у меня была любимая работа, подруги, кот, свой собственный угол… Но я всё равно плакала, поджимала губы, чтобы не издать лишнего звука, и позволяла морозу подмораживать мокрое от слез лицо. Звонок телефона в кармане шубы стал даже спасением. Просто услышать этот привычный звук было в сотню раз приятнее, чем встретиться с родными. В моих глазах светящееся имя на экране расплывалось.

– Да?

– Николь, привет. Это Арсений.

– Я в курсе. Мы обменялись телефонами на прошлой неделе. – Шмыгнув носом, я медленно побрела к воротам.

– Точно, – хмыкнул он и вдруг громко чихнул. – Ох, прошу прощения. Наверное, это аллергия на новый ароматизатор в машине. Я звоню тебе по поводу завтрашнего вечера. Абрам сказал мне, что предложил тебе посетить благотворительный вечер, но ты ещё не решила идти или нет.

– Во сколько нам нужно быть там?

– Начало в семь вечера. Я могу заехать за тобой. Потом отвезу домой.

– Хорошо, – шмыгнула я снова, захлопнув за собой калитку. – Отправлю тебе адрес сообщением.

– Договорились. Ты приболела?

– Нет. У меня тоже аллергия, – хмыкнула я, садясь в машину. – До завтра, Арсений.

Я поставила телефон в подстаканник и завела двигатель. К воротам подъехал белый седан и остановился параллельно с мной. Узкие фары бросали яркий белый свет на медленно отъезжающие решетки, а водитель, очевидно, говорил по громкой связи, потому что его взгляд был направлен на яркий экран мультимедийной системы. Он засмеялся, закивал, потом откинул голову на подголовник и сказал, должно быть, что-то очень личное. Его губы шевелились медленнее, чем несколько секунд назад. Автомобиль резво тронулся с места, выбросив из-под колес смешанный с песком снег.

Я ничего не почувствовала. Кроме грусти, потому что обрекла своего любимого кота на одиночество в пятничный вечер. Я посмотрела вслед удаляющейся машине, в которой сидел будущий папаша, и поехала домой, где меня ждал мой добряк Люрекс, в котором было намного больше любви и понимания, чем в моих родных вместе взятых.

8

Когда мне было паршиво на душе, я всегда затевала уборку. Мне казалось, что так я избавляюсь от хлама, как снаружи, так и внутри себя. Я решила, что пора украсить квартиру к новогодним праздникам, хотя обычно затевала это после двадцатого декабря. Люрекс, как и всегда, помогал мне, жуя сверкающий дождик, который я потом вытягивала из его пасти. Мама названивала мне каждые полтора часа, но я не отвечала. Я не считала себя обязанной это делать, как не чувствовала порой возникающей вины на фоне какого-никакого, а уважения к родителям. Зато, когда мне позвонила Мила, я, не задумываясь, подняла трубку.

– Не хочешь сегодня сходить на последний сеанс в кино? – предложила я, просматривая расписание фильмов на iPad. – Есть «Новогодний переполох», «Месть зомби» и какой-то «Укус вампира». Комедия, ужасы и, очевидно, фентези с элементами романтики.

– Я бы с радостью, но у меня сегодня работа. Не знаю, когда закончу. В другой раз обязательно сходим. Лучше расскажи, как ты встретилась с Вероникой? Случилось что-то серьезное?

– Ничего такого, – повесила я красный шар на ёлку. – София беременна. Мама решила, что будет здорово устроить по этому случаю праздник и пригласила меня. Я совершила ошибку, приехав туда.

– Ух ты. – Мила немного помолчала, переваривая информацию. – Почему ты не позвонила мне вчера?

– Потому что в этом не было надобности. Я вернулась домой и легла спать. Кстати, мой новый босс и впрямь смахивает на Тома Харди, – нелепо перевела я тему, поправляя гирлянду с разноцветными огоньками. – Согласна, есть у них что-то общее.

– Разглядывала, значит? – посмеялась Мила.

– Мы временно переехали на последний этаж, и он стал часто мелькать перед глазами.

– Вот в чем дело! Нужно, чтобы мужчина просто часто мелькал перед глазами и тогда ты его будешь разглядывать. Что ж, приму к сведению. Какие планы на день? Точнее на вечер, потому что уже половина четвертого и скоро я буду выдвигаться на работу.

– Вообще-то у меня сегодня тоже вроде как работа. Так, на пару часов максимум, – уклончиво ответила я. – Но если вдруг у тебя будет желание сходить в кино – дай знать.

Я закончила с украшением ёлки ровно в четыре часа. Собрала мусор, пропылесосила пушистый светлый ковер, на который осыпались блестки от игрушек, и приняла душ. Бабушка всегда говорила, что в мои каштановые волосы вплеталось солнце. Всякий раз, высушивая их феном или накручивая на широкую плойку, как сейчас, я вспоминала эти слова. Может, потому что она говорила их только мне и это давало хоть немного понять, что для нее я была немного особенной. Хотя бы для бабушки.

Арсений позвонил, когда я поправляла белый бюстгальтер, плавно перетекающий в корсет. Я взглянула на часы и ответила на звонок.

– Привет Арсений. Если ты уже подъехал, то тебе придется подождать меня минут десять. Я ещё не собралась.

– Привет, Николь, – ответил он глухим голосом, будто сидел в трубе. – Тут такое дело… Короче, я заболел. Это была не аллергия, а ангина. Но ты не беспокойся, за тобой заедет Абрам.

– Что? – ляпнула я с излишней нервозностью. – То есть, зачем? Я и сама могу.

– Он наверное уже выехал. В общем, Абрам свяжется с тобой, как подъедет. Извини, что не смог составить тебе компанию. Сам в шоке, как такое произошло. Никогда в жизни этой ангиной не болел.

– Ну, что ты. Главное выздоравливай.

– Угу. Спасибо. Хорошего вечера.

Я молча кивнула и заблокировала телефон, как он тут же снова начал трезвонить. На экране светился незнакомый номер.

– Да?

– Николь, это Абрам. – От его низкого голоса у меня даже мурашки по рукам пробежали.

– Да, Абрам, привет.

– Добрый вечер. Арсений связался с тобой?

– Да, только что.

– Отлично. Я уже подъехал к твоему дому. Черный Mercedes.

– Мне нужно еще минут десять.

– Без проблем. Я внизу.

Сборы окрасились в совершенно иные цвета. Я миллион тысяч раз посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы, промокнула кубы салфеткой, чтобы снять лишний слой красной помады. В брючном белом костюме я выглядела потрясающе, но всё равно искала хоть какой-то недостаток, который могла бы исправить сейчас, пока ещё находилась дома.

С темного неба срывался снежок. Черный Gelendwagen стоял рядом с соседним подъездом и сверкал чистотой под светом уличных фонарей. Поправив воротник расстегнутой шубы, я пошла навстречу дорогому внедорожнику, испытывая легкую нервозность. Я постучала в заднюю дверцу, а секундой позже услышала громкий щелчок. Сев на сиденье позади водительского, я ещё раз поздоровалась с Абрамом. Он посмотрела на мое отражение в зеркале заднего вида и молча кивнул.

– Я ошибся подъездом?

– Мой предыдущий. Не стоило заезжать за мной. Если бы Арсений предупредил меня раньше, я бы приехала сама.

Абрам ничего не сказал, и я решила, что говорить он предпочитает только по делу. По крайней мере, со своими подчиненными точно. Снегопад за окном усиливался, погружая вечерний город, постепенно готовящийся к новогодним праздникам, в настоящую сказку. Я любила это время. Оно умиротворяло так же, как и генеральная уборка.

– Где проходит этот благотворительный вечер? – спросила я, заглядевшись на высокую ёлку перед внушительным зданием администрации.

Абрам свернул на мост.

– В отеле Galaxy. – Я непроизвольно вздохнула, и Абрам тут же устремил на меня глаза. – Что-то не так?

Я отрицательно покачала головой и снова взглянула в окно. Мой телефон в сумочке затрезвонил и, кажется, я уже догадывалась, кто был на том конце провода. Мама не оставляла попытки связаться со мной, а я продолжала игнорировать её.

– Как твоя рука? – Мой взгляд замер на светящемся экране. Я не сразу поняла, о чем речь. – Та, которая чуть не примерзла к железяке на террасе.

Я посмотрела в его глаза, отражающиеся в зеркале. Они следили за скользкой дорогой, но были спокойны и расслаблены.

– …Всё в порядке.

– Я был на своей террасе, когда ты говорила по телефону внизу и не заметила, как твоя рука примерзает к железке, – объяснил он, будто читая мои мысли.

– Спасибо, что объяснил. А то я уже испугалась!

– Испугалась ведь, – констатировал Абрам, плавно остановив автомобиль перед светофором.

Я сделала вид, что увлечена собственным телефоном, хотя просто удаляла пропущенные от мамы звонки. Негромкое радио хоть немного заполняло царившую в салоне автомобиля тишину, которая продолжалась достаточно долго, чтобы мне, наконец, стало не по себе. Благо Абраму кто-то позвонил и стало вроде бы легче переносить невидимое на меня давление.

– Есть шанс, что ты заедешь к нам до двенадцати? – раздался мужской голос по громкой связи. – Потому что после двенадцати мы с Каролиной будем спать без задних ног!

Я улыбнулась и тут же встретилась взглядом с Абрамом. Стало даже любопытно, какой он вне работы.

– Приеду к десяти.

– Он приедет к десяти! – громко сказал кому-то мужчина. – Каролина просила передать, что если ты и в этот раз не появишься, больше она тебя на порог не пустит, имя твое забудет и не возьмется за дизайн очередного твоего проекта, каким бы привлекательным тот не был!

– И о кубинских сигарах можешь не мечтать! – раздался женский голос.

– Серьезно, Абрам. Мы договорились, что ты приедешь в семь, и ты снова променял нас на работу! Вика тебя целую вечность не видела, а ты её крестный!

– Я приеду к десяти, – повторил Абрам, сворачивая на подземную парковку отеля Galaxy. Охранник выдал пластиковую карту с указанием места, которое мы должны занять. – Я не один, Макс. Позвоню, как буду к вам ехать.

Из динамиков раздались короткие и громкие гудки. Недолгий телефонный разговор, а сколько в нем было информации! Оказалось, что Абрама кто-то очень ждал, какой-то девочке Вике он был крестным и вообще у него была такая же жизнь, как и у многих. Когда он остановил машину в указанном месте, я поправила волнистые волосы и осторожно, чтобы не запачкать белые широкие брюки, вышла из машины.

– Зачем ты приехал сюда, если у тебя была запланирована другая встреча? – спросила я, когда Абрам, захлопнувший водительскую дверцу, уверенно направился следом за мной к прозрачной кабине лифта.

– Подслушивать не хорошо.

Мы зашли в лифт. Абрам нажал на кнопку первого этажа, и дверцы закрылись.

– Если бы ты не хотел, чтобы я «подслушивала», то переключился бы на телефон.

Как ему удавалось сохранять эту ледяную физиономию? Я ведь говорила-то это не всерьез. Так, чтобы притупить неловкость от молчания, которое выглядело совершенно нелепо, учитывая, что мы оба знали друг друга и находились друг от друга на относительно небольшом расстоянии. Но Абрам, очевидно, не собирался придавать напряженной атмосфере чуточку легкости. Я коротко вздохнула, мысленно плюнув на свои жалкие попытки.

Верхнюю одежду в гардероб сдала только я, потому что Абрам был в черном костюме. Пиджак сидел на нем идеально, белая рубашка освежала мрачность взгляда, черный галстук подчеркивал широкую шею, а блестящие глянцем черные туфли… Не хватало разве что красной ковровой дорожки, для полного комплекта. Я не совсем понимала, почему мы приехали сюда вдвоем, если сейчас его ждали друзья или родственники, а он пропадал на каком-то благотворительном ужине, где по сути всё сводилось лишь к одному: показать себя, рассказать о своих успехах знакомым и засветиться в каком-нибудь глянцевом издании. Одна сплошная показуха и только потом та самая благотворительность.

– Меня пригласили сюда три недели назад, – вдруг сказал Абрам, когда мы вошли в сверкающий зал ресторана на первом этаже. Я повернула к нему голову. – Если я не желаю посещать какое-то мероприятие, то меня подменяет Арсений. Но сегодня он заболел.

Абрам посмотрел на меня, будто молча спрашивая, оставались ли у меня ещё к нему вопросы или нет? Вообще-то их было немало, но они совсем не касались работы, так что черта с два бы он мне на них ответил.

В ресторане, кишащем блестками, стразами, золотом и бриллиантами, играла приятная и ненавязчивая музыка. Фотографы бесшумно передвигались между гостями и столиками, официанты приносили и уносили напитки, молодые девушки, которых взрослые мужчины брали с собой в качестве сопровождения, переминались с ноги на ногу, потягивая шампанское. Они мало что понимали в серьезных мужских разговорах и потому просто стояли рядом с клиентом, улыбаясь каждому, кто проходил мимо. Я не удивилась, когда Абрама ни с того ни с сего окружили его знакомые. Мужчины и женщины были искренне рады видеть его, пожимали ему руки, интересовались делами. Чувствуя себя лишней, я подошла к бару и заказала мартини.

– Потрясающе выглядите, – сделала мне комплимент невысокая женщина.

Мы улыбнулись друг другу.

– Благодарю. Я ваши изумрудные серьги заметила, как только вошла в ресторан. Наверняка они в одном единственном экземпляре?

Женщина, чья внешность отличалась изысканной яркостью и какой-то необъяснимой лучезарностью, весело засмеялась и легонько поддела меня плечом так, словно мы были хорошим подругами.

– Это подарок моего мужа в честь двадцать пятой годовщины нашей свадьбы. Он сам разработал дизайн.

– У вас потрясающий муж, – подмигнула я и взяла свой бокал. – Да ещё и со вкусом. Такое не часто встретишь.

– Меня зовут Кэйлаш, – представилась она, сделав продолжительный поклон головой. – Кэйлаш Хатри.

Я чуть не подавилась мартини.

– Вы супруга Анкура Хатри?

– Да, это мой муж, – улыбалась женщина. – Вы его знаете?

– Ещё нет. Ох, простите, я не представилась! Николь.

– Николь! Какое чудесное имя! Вам очень идет. Утонченная и женственная Николь. За знакомство?

Кэйлаш подняла свой бокал и мы легонько стукнулись. Я оглянулась на Абрама, который всё ещё стоял в большой мужской компании.

– Вы, Николь, тоже пришли с мужем?

– О, нет. Я здесь со своим боссом.

– Вот как, – ахнула она, задержав на мне неловкий взгляд.

– Нет, вы, должно быть, не так поняли. Нас связывают исключительно деловые отношения. Других и быть не может.

– И кто он? – огляделась она. – Этот ваш босс?

– Тот, у которого самый мрачный взгляд, – усмехнулась я. – Найдете?

– Не тот ли брутальный красавец с ухоженной растительностью на лице? Абрам ваш босс, не так ли? – Мой взгляд распахнулся. – Мы с мужем знаем его уже много лет.

– Вот как. Неожиданно.

– Почему?

– Вы в курсе, что наша компания занимается разработкой проекта нового отеля, который собирается построить ваш муж?

– Я знаю больше, чем вы можете себе представить.

– Привилегия жены?

– Скорее недостаток, порой лишающий сна и спокойствия. И кем вы работаете у Абрама?

– Я помощник руководителя отдела маркетинга.

– Маркетолог! – кивнула Кэйлаш. – Наверное, у вас очень интересная работа! Всё время в творчестве, в движении! Вам повезло.

– Пожалуй, это действительно так.

– Во всяком случае, иметь такого начальника, как Абрам, уже огромная удача.

– Наверное, – выдавила я и сделала глоток мартини.

– Вы это ещё поймете, – кивнула она и потянула шампанское. – Раз уж мы с вами встретились, Николь, расскажите мне о задумках? Каким коллектив Абрама Грозного видит наш новый отель?

– А если я попрошу вас рассказать мне о вас с мужем чуточку больше, вы это сделаете?

– Спрашивайте, что вас интересует, и я вам с радостью отвечу.

Я снова обернулась, скрывая охватившую меня радость. И на сей раз наши с Абрамом взгляды встретились.

* * *

Наш весьма продолжительный разговор прервал ведущий, объявляющий начало благотворительного аукциона. Это означало, что все гости могли присаживаться за круглые столики и учавствовать в торгах. Кэйлаш обняла меня, пожелав удачи и выразив необычайную радость нашему знакомству. Она вернулась к мужу, которого я так и не смогла увидеть. Но это было уже неважно, ведь для него и впрямь было крайне важно мнение любимой Кэйлаш.

– Как твои успехи? – спросил меня Абрам, когда я слезла с высокого барного стула.

– Очень даже, – улыбнулась я. – Есть над чем подумать.

– Хорошо, – продолжительно кивнул он. – Наш столик в первом ряду.

– Это обязательно? Всё, что хотела, я узнала. Смотреть на павлиньи бои не особо интересно.

– Мы сидим за одним столиком с Хатри и его женой. Вы так долго любезничали друг с другом, что будет совсем некрасиво, если ты проигнорируешь ужин в их компании.

К сожалению, Абрам был прав. Но, прежде, чем мы направились к столику, я спросила:

– Почему ты не сказал, что лично знаешь Анкура и Кэйлаш Хатри?

– Потому что работа и дружба – две разные вещи. Я их никогда не смешиваю.

– А если некто из этих людей пересекается с твоей работой? – усмехнулась я.

– Работа остается работой, знакомые – знакомыми, друзья – друзьями. Ты со мной не согласна?

– Ты мог бы просто сказать, что знаешь этих людей и они в курсе, чем ты занимаешься.

– В этом не было надобности. Мы должны выполнить свою работу безупречно, несмотря на знакомство с клиентом. Это называется профессионализм и уверенность в себе.

Я подняла вверх ладони, мол сдаюсь и больше говорить об этом не буду. Мы с Абрамом направились к столику, за которым уже сидели Анкур и Кэйлаш Хатри. Наш клиент выглядел намного моложе, чем я себе представляла. Я, конечно, не думала, что им окажется смуглый старик с седыми волосенками, но уж точно и представить не могла, что муж Кэйлаш будет так хорош собой! Темноволосый, высокий, привлекательный – по нему же индийский кинематограф плакал! На его запястье сверкал широкий золотой браслет с крупными изумрудами. Точно такими же, как в серьгах Кэйлаш.

Когда мы подошли к столику, Кэйлаш расплылась в улыбке и представила меня своему горячо любимому мужу. Он поднялся, расправил плечи и мы пожали друг другу руки.

– Замечательно, что мы сидим за одним столом! – сказала она, улыбаясь мне широко и искренне. – Я не готова отпустить вас, Николь! Говорить с вами одно удовольствие!

– Это взаимно.

– Я только что рассказала мужу о новогоднем празднике, к которому мы с радостью присоединимся!

– Спасибо за приглашение, – улыбнулся Анкур нам с Абрамом. – Мы ни за что не пропустим этот вечер.

Моя шея мгновенно вспыхнула, потому что Абрам высверливал во мне вопросительную дыру.

– Я поделилась с Кэйлаш нашими панами на новогодний праздник, который устраивает компания для своих сотрудников и клиентов, – объяснила я Абраму с таким видом, будто он давно знал об этом.

– Корпоратив? – одними губами уточнил он.

– Угу, – кивнула я, улыбнувшись супружеской паре. – Видишь ли, в разговоре с Кэйлаш мы затронули тему предстоящих праздников, и я сказала, что мы устраиваем настоящую маскарадную ночь в стенах компании.

– Да! Я спросила, это называется корпоратив? – вмешалась Кэйлаш. – Но Николь ответила, что это именно праздник. Маскарадная ночь! Абрам, это фантастическая идея! Только представьте, мы так часто приезжаем в Россию, у нас здесь так много друзей, но мы ни разу не были на настоящем новогоднем маскараде! Даже представить себе не можете, как я счастлива!

– А я счастлив, когда улыбается моя любимая, – с любовью самой искренней, что я когда-либо видела, сказал Анкур и взял жену за руку. – Ещё раз спасибо за приглашение. Для нас это огромная честь.

Абрам улыбнулся ему и только собирался выстрелить в меня негодующе-недовольным взглядом, как я тут же увела взгляд в сторону приближающихся к нашему столику мужчине и рыжеволосой женщине в ярком красном платье. У меня моментально упали все внутренности. Мне даже показалось, что я услышала этот хлюпнувший звук.

– Абрам, сколько лет, сколько зим! Рад видеть тебя, дорогой! – сказал мой отец, пожав руку моему боссу. – Давненько мы не виделись. Сколько прошло? Лет пять-шесть?

Я опустила взгляд, в котором мышка бегала от злого кота. От волнения у меня начинали зудеть ладони, мне хотелось перебросить волосы на одно плечо, потом обратно на другое. В этом, разумеется, не было смысла и надобности. Я подняла высокий стакан с водой, сделала пару небольших глотков и поставила его на место, сдерживая в себе предательскую дрожь от нежелания находиться за одним столом с собственным отцом и его всё той же «настоящей любовью» цвета паршивой рыжины.

– Ты прав, – ответил ему Абрам, – мы не виделись шесть лет.

– Как семья? – спросил отец и почему-то в этот момент я отчетливо ощутила его тяжелый взгляд. Укоризненный и смеющийся.

– В порядке, – коротко ответил Абрам. – Присаживайтесь.

Я знала, отец не станет объявлять всем за этим столом, что я его дочь. Во-первых, с некоторых пор для него это стало унизительно. А, во-вторых, рядом с ним была далеко не его супруга. Отец познакомился с семьей Хатри. И те, и другие вежливо улыбнулись друг другу, женщины обменялись комплиментами.

– И когда ты собиралась сказать мне о маскараде? – тихо спросил меня Абрам. Он немного наклонился ко мне, и я почувствовала его запах намного сильнее, чем когда-либо. – Непосредственно в день его проведения?

– Нет, я сказала бы… – Я смолкла, потому что мой взгляд зацепился за рыжую. Она искоса поглядывала на меня, оценивающе, будто гадала, на что я вообще способна. Мои глаза медленно переместились на отца, чья белая рубашка под темным пиджаком, всегда была расстегнута на две верхние пуговицы. Он игнорировал меня, хотя я сидела прямо перед ним. Почесав ногтями ладони, я взглянула на Абрама и как можно спокойнее и тише ответила: – Я обязательно объясню, почему так вышло.

Шоу началось и гости стали покупать бессмысленные безделушки, которое стоили запредельно дорого, а смысла в них никакого не было. Наш столик оказался в числе тех, чьи гости не желали принимать участие в торгах. Все ели и вели непринужденные беседы, а мне же ароматный ужин встал поперек горла.

– Может посмотришь на свои часы ещё разок? В миллион первый раз, – сказал мне Абрам. – А то вдруг уже забыла, который час.

– Николь, ты совсем не притронулась к еде, – наклонилась ко мне улыбчивая Кэйлаш. – Очень даже зря. Кухня здесь превосходная.

– Обязательно передам своему зятю, – с улыбкой кивнул ей мой отец.

– Ваш зять – повар в этом ресторане?

– Нет. Моему зятю принадлежит весь этот отель.

– Надо же! Мы с мужем всегда здесь останавливаемся, когда приезжаем в город. Персонал очень внимателен и вежлив.

– И это правильно! Galaxy – лучший отель премиум класса! Между прочим, он стал победителем в престижном международном конкурсе.

– Похвально! – одобрительно кивнули супруги Хатри. – Передайте вашему зятю наше искреннее восхищение!

– Обязательно передам. Ему будет приятно.

– Вашей дочери повезло, – взмахнула Кэйлаш указательным пальцем. – Если мужчина способен с успехом управлять таким, прямо скажем, нелегким и затратным в плане энергии бизнесом, то он невероятно сильный человек. Настоящий мужчина.

– Вы правы. Мой зять действительно такой. – Отец упивался в комплиментах. Впрочем, настоящее удовольствие ему доставляло мое присутствие, которое оказалось, как нельзя кстати. – Кстати, они с дочерью ждут ребенка.

– Какое счастье! – хлопнула в ладоши Кэйлаш. – Дети – это такое чудо! Счастья им, большой и крепкой любви!

– И крепких нервов! – добавил Анкур и усмехнулся. – Они им точно понадобятся.

– Дети – это действительно счастье. И чем раньше оно появится, тем лучше. В наши дни молодые люди не сильно об этом думают. Их беспокоит только карьера, успех, популярность. А потом в один прекрасный день они поймут, что остались совершенно одни. Потому что когда-то их неугомонные амбиции взяли верх над здравым смыслом.

– Но никто не отменял осознанность. – Мои слова вынудили-таки отца взглянуть на меня. Лед в них мог растаять лишь под огнем ненависти. – Она и есть здравый смысл.

– Очевидно, что вы, Николь, не замужем. И детей у вас нет. А тут у каждого за столом есть семья. Мы говорим на разных языках. Увы, – бросил он так, словно приказывал мне заткнуться и сидеть молча, как рыба.

– Во-первых, подобные утверждения – признак невоспитанности. Во-вторых, в данный момент мы все находимся на одной плоскости, я понимаю вас, вы понимаете меня, у нас выстраивается разговор, а значит говорим мы на одном языке. Другое дело, кто и чем живет: сердцем, которое умеет дружить с головой, или слепой жаждой власти, которая не признает ничего человеческого. – Мой взгляд медленно прошелся по его лицу. – Кстати говоря, – взяла я сумочку, которая висела на спинке стула, – в престижном международном конкурсе отель Galaxy победил семь лет назад. Тогда он ещё принадлежал своему основателю, который, к несчастью, вскоре скончался. Анкар, Кэйлаш, – обратилась я к обоим с улыбкой и поднялась, – мне было очень приятно с вами познакомиться и я надеюсь, что очень скоро мы вновь увидимся. Только теперь в маскарадных масках.

– Разумеется! – Кэйлаш часто заморгала. – Николь, вы что, покидаете нас? Так рано?

– Да, Кэйлаш, – вдруг поднялся Абрам и протянул мужчинам руку. – И это из-за меня. Друзья, приятного вечера. Рад был вас видеть.

Я задержала на нем непонимающий взгляд, а потом подмигнула Кэйлаш и направилась к выходу. Второй день подряд я принимала совершенно неправильные решения. Одно было хуже другого, зато теперь я точно уяснила: в выходные дни безопаснее всего находиться дома или просто подальше от мест, куда могут вот так запросто приходить грязные любовники, которым, кажется, давно стало всё равно, кто их увидит и что о них подумает.

Я вручила свой стеклянный жетон и женщина в белых перчатках вернула мне мою шубу. Единственное, что украшало этот очередной поганый вечер, знакомство с Кэйлаш. Искренность в её карих глазах подкупала, ведь увидеть столько в одном человеке, с которым знакома-то я была не больше двух часов, невероятное чудо.

– Ты готова ехать? – спросил меня Абрам.

Он остановился напротив, а его взгляд вдруг заметно изменился. Природная суровость, к которой я потихоньку начала привыкать, пряталась за тенью какого-то бессознательного сочувствия, словно Абрам в очередной раз удостоверился в одной единственной истине, которая никогда не изменит своего содержания.

– Спасибо, Абрам. Но домой я доберусь сама.

– Ты в этом так уверена?

– Если ты хочешь обсудить по пути наш с Кэйлаш разговор, то сейчас не лучшее время. Это всё рабочие моменты. На работе и обсудим.

– Я не собираюсь допрашивать тебя о вашем с Кэйлаш разговоре. Хотя меня и интересует тема с маскарадным корпоративом, но это может подождать и до понедельника.

– А что же тогда не может? – с раздражением бросила я, надевая шубу.

Абрам терпеливо вздохнул. Не из последних сил, но всё же наш разговор его определенно выводил из себя.

– Меня не интересует твоя личная жизнь, в которой что-то когда-то не заладилось, – отчеканил он, кивнув в сторону ресторана. – Это твое дело. Если ты не собираешься здесь оставаться, то позволь мне отвезти тебя домой.

– Ты что, – отшатнулась я, – решил, что этот пузатый мужик, которому ты пожимал руку, мой… бывший?

– Я же сказал, твоя личная жизнь не моего ума дело.

Тошнота поднялась к горлу колючей горечью. Я медленно попятилась назад, собираясь выйти через центральные двери и запрыгнуть в такси. Машины с шашечками стояли у отеля круглосуточно.

– Это омерзительно. Твой добрый друг Грушевский – мой отец. Спасибо за чудесный вечер.

9

Первым делом в понедельник я поделилась «разведданными» с нашим отделом. Маскарадной вечеринке в честь Нового года обрадовались все. Даже архитекторы, подслушав наш разговор, радостно захлопали в ладоши, предвкушая не типичный корпоратив. Слухи по зданию расползлись с неимоверной скоростью и уже в обед в кафе на первом этаже только и было слышно, что «маскарад», «карнавал» и «где взять наряд»? Я и подумать не могла, что Инга хоть немного заинтересуется этой темой, но так, между делом, она поручила нам со Стасом и дизайнером Соней вплотную заняться организацией вечеринки, на которой планирует появиться клиент.

– Насчет бюджета я сейчас уточню у Абрама. А пока думайте над украшениями, едой, выпивкой и в целом всей концепцией. Мы люди креативные. Справимся на все сто я уверена!

– Ясно-понятно, – хлопнул в ладоши Стас.

– Будет сделано, – кивнула я.

– Займусь афишами, – прильнула к монитору Соня. – И позвоню в типографию!

– Крутая идея, Николь! – шепнул мне Стас, когда все разошлись. – Всегда мечтал надеть костюм Зорро! Слушай, как думаешь, а можно будет привести кого-то с собой?

– Сотрудник плюс один?

– Ага.

– Почему бы и нет? У многих есть мужья, жены и… А с кем это ты собрался прийти? – подняла я бровь.

– На выходных в квартиру напротив въехала девушка. Она интерн. Хирургическое отделение. Вика. Только представь, как она обрадуется возможности попасть на настоящий маскарад!

– Интересно узнать, какой костюм она выберет? Хотя, я даже знаю. Хирург-потрошитель!

– Не-а! Она утонченная и женственная. На ней точно будет облегающее платье и такая изысканная маска в перьях.

– А если в эту ночь она будет на дежурстве?

– Поэтому нам нужно как можно скорее решить, в какой именно день будет корпоратив?

– Кстати, Соня! – окликнула я девушку. – Нужно сделать пригласительные для супругов Хатри! Для всех наших и парочки банеров на этажах хватит.

– Вдруг Абрам посчитает нужным пригласить ещё какого-нибудь серьезного дядьку? – рассуждал Стас. – Надо у него узнать.

– Инга пойдет говорить с ним о бюджете и узнает, – опустила я глаза в монитор. – Только напомни ей.

– А ты?

– Я занята.

– А я будто нет.

– Николь? – услышала я свое имя. Диана пыталась увидеть меня из-за квадратной колонны. – Подойди, пожалуйста.

– Сейчас Диана будет упрашивать тебя выдать ей два дополнительных приглашения, – шептал Стас. – Для своего дедульки и любовника.

– Эй! – опустила Диана очки на переносицу. – Ты у меня скоро договоришься, болтливый красавчик!

– Осторожнее, Стас! – засмеялась я, направляясь к Диане. – А то будешь побитым Зорро!

– Она в меня просто влюблена и пытается всеми силами противиться этому чувству! Не стоит, детка, – веселился парень. – Это чувство ты не в силах побороть.

Диана закатила глаза и кивнула мне на темную дверь. Я оглянулась.

– Зачем вызывала?

– Не я, а он! – снова кивнула она в сторону кабинета большого босса. Моя улыбка тут же сползла с лица.

– Зачем?

– Думаешь, он объяснил мне? Сказал пригласить тебя в кабинет, вот я и приглашаю. Иди, потому что через сорок минут у него будет встреча в городе.

Я терпеливо вздохнула и с неохотой побрела к кабинету Абрама. В зале жужжали пчелки: новость о корпоративе явно подружила сотрудников двух отделов и их работоспособность устремилась ввысь. Как обычно, я постучала в дверь и выждала несколько секунд перед тем, как войти.

Абрам сидел за своим столом и его пальцы быстро и почти бесшумно стучали по клавиатуре. Он приехал в офис, когда мы были на обеде. Но если бы я увидела проходящего мимо моего стола Абрама, я бы точно отметила идеальную посадку черной водолазки и подчеркивающий острые скулы высокий воротник. Мне казалось, я отчетливо ощущала благородный запах дерева, пропитавший мягкую ткань в зоне широких плеч, и ненавязчивый шлейф бойкого цитруса, осевшего где-то в области шеи. Настоящее воплощение твердого и решительного характера мужчины, который уверенно управлял своей судьбой. Его жене даже можно было позавидовать.

– Привет! – Я подошла к столу, стараясь выглядеть непринужденно. Завершение субботнего вечера оставило во мне неприятное послевкусие, но я точно знала, что Абрам не хранил в своей памяти то, что не касалось работы и его лично. – Диана сказала, что ты хотел меня видеть.

– Привет, – посмотрел он на меня, оторвав взгляд от экрана плоского ноутбука на пару секунд. – Присаживайся.

– Разговор будет долгим? – обняла я себя за плечи. – Просто я уже насиделась и хотела бы немного подвигаться. – Абрам снова посмотрел на меня. – Хотя бы постоять на ногах, – исправилась я, бросив взгляд на террасу.

– Ладно. Тогда выйдем на улицу, – сказал он и захлопнул крышку.

Из темного шкафа, дверца которого отъезжала в сторону плавно и бесшумно, Абрам достал свой пуховик и протянул его мне. Не знаю, почему я опешила. Разумеется, я этого не показывала, просто вещь, которая от и до пахла своим хозяином, носила глубоко-личный характер. Даже интимный.

– Спасибо.

Я просто набросила его на плечи и вышла вслед за Абрамом на террасу, расчищенную от снега. Сверкающие белые огоньки на железном ограждении украшали террасу на каждом этаже, кроме пятого. Я посмотрела вниз. Терраса, куда я часто выходила проветрить мозги, была завалена строительным мусором, потому что в офисе полным ходом шел ремонт.

– На следующей неделе закончится, – сказал Абрам, сложив руки на груди. Его широкие плечи моментально увеличились в размерах. – Инга сказала мне, что вы со Стасом будете заниматься организацией маскарадной вечеринки.

– Это вполне объяснимо, – усмехнулась я. – Я ведь её придумала.

– Тебя это не будет отвлекать от основной работы?

– Думаю, что процентов так на семьдесят эта вечеринка будет направлена на супругов Хатри. Так что это и есть моя основная работа. По крайней мере, её малая часть.

– Они не единственные наши потенциальные клиенты. Есть ещё как минимум пять, с которыми мы точно будем работать.

– «Точно»?

– Это мои хорошие знакомые, которые готовы доверить нам свои будущие проекты.

– Вот как, – улыбнулась я. – Значит, работы будет много.

– Очень много, – кивнул Абрам и даже улыбнулся. – Но ты права, основной упор на Хатри.

– В таком случае, нужно поторопиться. Назови дату, когда будет мероприятие, чтобы Соня могла уже заниматься пригласительными. Сделаем именные, поэтому предоставь список гостей.

– Хорошо.

– Времени немного, учитывая, что уже шестое декабря.

– Двадцать седьмое устроит?

– Да, вполне. Обычно мы проводили новогодний корпоратив тридцатого, чтобы тридцать первого уже никто не выходил на работу и занимался домашними приготовлениями.

– Позже не получится. Если только на пару дней раньше.

– Всё отлично, – согласно кивнула я. – Устроим маскарад двадцать седьмого декабря. А в понедельник будем делиться впечатлениями и фотографиями. После новогодних каникул никто и ничего толком сказать не может о своих приключениях. Всё забывается.

– «Приключениях»?

– По правде говоря, – улыбнулась я, – наши новогодние корпоративы всегда отличались страшной скукой. Каждый будто был предоставлен самому себе. Дольше трех часов никто не выдерживал.

– И впрямь страшная скука. Мы с Ингой уже обсудили бюджет, так что можешь начинать.

– Уже? – удивилась я. – Она ведь только-только собиралась поговорить с тобой… Ладно. Тогда мы будем приступать.

Белый пар, как легкая вата, обволакивал мужское лицо. Абрам просто дышал, а я почему-то видела в этом какую-то особую красоту.

– Николь, извини меня, – вдруг сказал он, остановив на мне сдержанный и твердый, но всё же заметно раскаивающийся взгляд. – То, что я сказал и имел в виду, было грубо и непозволительно с моей стороны.

– Всё в порядке, – пожала я плечами. – Не стоило придавать этому хоть какое-то значение.

Абрам задержал на мне взгляд, в котором я точно видела вопросы. А ещё его недоумение, ведь их с моим отцом связывало многолетнее знакомство, глубины которой я определить не могла. И всё же, мой отец знал, что у Абрама была семья и дети, а из этого следовало, что и сам Абрам был в курсе его семейного положения и состава.

– Я не знал, что Сергей Грушевский твой отец. Он упоминал, что у него есть дочь, но я и подумать не мог, что это ты.

Я усмехнулась.

– Навряд ли он говорил обо мне. Он перестал считать меня дочерью пять лет назад.

Это было лишним. Я улыбнулась и осторожно сняла пуховик.

– Спасибо. – Абрам забрал свою вещь. – Если это всё, то я пойду?

– Конечно.

– Кстати, как Арсений? – спросила я, обнимая себя за плечи. – Ему стало легче?

– Он на антибиотиках. Говорит, что горло болит адски. – Глаза Абрама медленно скользнули по мне. – Если не хочешь заболеть, возвращайся скорее в офис.

Мой взгляд невольно упал на его безымянный палец, на котором не было кольца. Обыкновенное проявление вежливости я почему-то сочла за… Неважно. Кивнув на прощание, я зашла в его кабинет и поспешила на выход. Почему-то внутри у меня творилось что-то очень волнительное.

– Ты чего? – спросила меня Диана, когда я прислонилась спиной к закрытой двери. – Он что, уволил тебя?

– Вот ещё! – спохватилась я и фыркнула так громко, что даже Абрам на террасе мог меня услышать. – Предстоит много хлопот с этой вечеринкой. И я уже ужасаюсь масштабам!

– Ну-ну.

10

– Я правильно поняла, что мою маскарадную вечеринку ты пропускаешь? – посмотрела на меня Мила с ленивым недовольством.

– Скорее всего. Прости, но двадцать седьмое декабря для новогоднего корпоратива – идеальная дата. И её утвердил Абрам, а не я.

– А я так рассчитывала, что мы с тобой повеселимся. Подцепим веселых парней в каких-нибудь костюмах в стиле Джеймса Бонда и укатим с ними в снежную ночь на роскошных Bentley.

Я засмеялась, грея руки о горячий стаканчик с кофе. Мы медленно брели по нашему тихому и сверкающему в новогодних украшениях бульвару. Я рассказала Миле о благотворительном вечере, о том, как не сдержалась и устроила неуместную сцену, поставив и Абрама, и супругов Хатри в неловкое положение.

– Твой папаша меня поражает! И с каждым разом я думаю, да куда уже хуже? И вот тебе на! Есть куда. Правильно сделала, что не промолчала. А что Абрам? Говорил тебе по этому поводу что-нибудь?

– Он решил, что между нами с Сергеем Грушевским в прошлом что-то было, представляешь? – засмеялась я. – И тут он приходит с рыжей ведьмой, а я такая, какого черта?! И меня понесло.

– Серьезно? – засмеялась Мила. – Господи, да чего же омерзительно!

– Я так и сказала! – Я вздохнула и вспомнила, как белый пар ласкал его лицо. – В понедельник Абрам извинился, что подумал так.

– Откуда он знает твоего отца?

– Понятия не имею. Но тот как-то упомянул, что у него есть дочь.

Мила взглянула на меня.

– «Дочь»?

– Ага. Видимо, они с Абрамом познакомились после того, как я стала не частью семьи.

– О твоей жизни можно смело снимать кино!

Я закатила глаза и отхлебнула горячий латте с карамельным сиропом.

– Извини, что не смогу пойти с тобой. И ещё я нагло похитила идею с маскарадной вечеринкой.

– Это конкретный залет! – пихнула меня в бок Мила. – Но у тебя ещё есть шанс реабилитироваться. Давай встретим Новый год в «Лорде»?

– Ого! Для этого нужно было бронировать столик года три назад!

– Да, но всё меняется, когда на горизонте появляется мужчина, для которого нет ничего невозможного.

Мой любопытство заискрилось, как бенгальские огни.

– Ну-ка, ну-ка? Интрига года, черт возьми!

– Помнишь, я говорила, что в субботу работаю? Ну, в прошлую.

– Та-а-ак.

– Один очень привлекательный мужчина угостил меня коктейлем. Мы немного поболтали, а потом он спросил, есть ли что-то, чего я никогда не делала?

– У-у-у!

– Я в шутку сказала, что никогда не была с подругой в ресторане «Лорд», где проходили самые волшебные встречи Нового года. По крайней мере, так утверждают те, кто там был.

– Но ты бы хотела сама в этом убдиться, – утвердительно кивнула я.

– Именно. И вот спустя три дня к нам в редакцию приходит курьер с конвертом для меня. Я открываю, а там два пригласительных в ресторан «Лорд» и маленькая записка: «Для тебя и твоей подруги».

– Вот так просто? – улыбалась я.

– Я сама в шоке. Мы не обменялись номерами телефонов, ничего такого, понимаешь? Но он определенно покорил мое сердце. И дело вовсе не в этом ресторане, а в том, что он задал мне такой странный и простецкий вопрос, а потом просто подарил пригласительные, которые я точно знаю, достать невероятно сложно! Я ответила-то первое, что пришло в голову.

– Вау! – засмеялась я.

– Кольца на пальце не было, но это вовсе не значит, что он не женат. Знаешь, бывает смотришь на мужчину и понимаешь, что такого-то точно уже давно захомутали. Женатые отличаются от холостяков тем, что в их глазах есть какая-то особенная серьезность. Стабильность что ли. Она, как твердый и непробиваемый бетон: встала на свое место, приняла свою форму и изменениям не подлежит. В любом случае, – усмехнулась Мила, – мне было очень приятно его внимание.

– Он тебе понравился?

– Такой не может не понравиться! – Мила с любопытством взглянула на меня. – Как дела с новым боссом?

– А он тут при чем? Мы говорили о тебе и загадочном мужчине, который может исполнить любое желание незнакомой девушки.

– Фамилия всё ещё подстать характеру?

– За прошедшие две недели увольнений не было. А так Абрам по-прежнему ледяной, серьезный и твердый, как каменная глыба. Впрочем, он и улыбаться умеет, но делает это очень редко.

– Показать тебе кое-что? – интригующе спросила Мила и достала из глубокого кармана зимнего пальто, которое больше походило на огромный домашний халат, свой сотовый. – Навряд ли ты видела.

– Мне уже страшно.

– Очень даже зря.

Улыбнувшись, Мила открыла фотографию, на которой была я в белом брючном костюме и Абрам. Мы стояли у барной стойки, он, очевидно, в тот момент говорил мне, что будет нехорошо, если я откажусь поужинать в компании Кэйлаш и её мужа.

– Обалденно выглядишь, – прошептала Мила.

– Где ты взяла это?

– На нашем портале. Можешь себе представить, как я верещала, когда все спрашивали, о «красотке в белом»! Это моя подруга, детки, моя подруга! Стильное фото, между прочим. И этот Абрам – красавец.

Я усмехнулась и сделала несколько глотков кофе. Вообще-то Мила была права. Фото и впрямь получилось стильным. Мы с Абрамом были в фокусе, стояли друг на против друга, он что-то говорил мне, а я смотрела на него и слушала… Позади размытые огоньки, бутылки в баре, барная стойка, чуть смазанные люди, потому что они в движении.

– Как думаешь, что подумал твой отец, когда увидел вас вдвоем?

– Ничего. У Абрама есть семья. А он прекрасно знает, как я отношусь к изменам.

– И его кошелка тоже, – засмеялась Мила. – Зуб даю, всё то время, что вы сидели за столом, она была наготове отразить любой твой удар! Да уж, сейчас об этом весело говорить, но тогда… Извини меня! Опять понесло не в ту сторону. Я просто хотела сказать, что вы классно смотритесь.

– Ты права, – с грустью улыбнулась я. – Женатые мужчины отличаются от холостяков. В их глазах и впрямь есть бетонный фундамент.

Чуть позже я нашла в сети фотографию, которую показала мне Мила. Мой взгляд долго и упрямо не желал отрываться от сосредоточенного мужского профиля, в котором было намного больше сексуальности и притяжения, чем во всех голливудских секс-символах вместе взятых.

* * *

Когда два наших архитектора и главный инженер во главе с Абрамом вернулись в офис, сотрудники седьмого этажа затаили дыхание. Арсений, для которого этот рабочий день оказался первым после больничного, скрестил пальцы и спросил за всех нас:

– Ну, как?

– Анкар Хатри в восторге от черновика, – ответил Абрам с улыбкой. – Первый этап пройден!

Девчонки заверещали от радости, мужчины ограничились довольными улыбками и аплодисментами. Мы со Стасом стукнулись ладонями, согнувшись над нашими столами.

– Вы ещё не знаете самого забавного! – засмеялся Дима. – Помощник Анкара шепнул по секрету, что кто-то из наших конкурентов предложил ему здание в виде…

– Павлина! – выкрикнула я.

– Точно! И он его сразу забраковал!

– Надеюсь теперь ни у кого из вас, ребята, – обратился Абрам к проектировщикам, инженерам и архитекторам, – не осталось сомнений в том, что вы должны работать бок о бок и прислушиваться друг к другу?

Мое настроение скакало на самых высоких облаках. Инга похвалила нас, Диана, у которой была своя работа, подняла вверх большие пальцы и сказала Стасу, что так уж и быть, позволит ему пригласить её на медленный танец. Я смеялась и в этот момент поймала на себе теплый взгляд Абрама. Он был коротким, как вспышка света, но оставил во мне внушительных размеров след в виде древесно-цитрусового запаха, которым мне, если честно, очень нравилось дышать.

Оставшуюся часть рабочего дня я провела на телефоне. Бармен, официанты, еда и напитки – я проверяла каждую позицию, несколько раз уточняла время доставки. На Арсении был дополнительный декор. Я мысленно благодарила всевышнего, что отказалась браться ещё и за это, потому что даже у идеального Арсения, который раскладывал всё по полочкам и ящичкам, что-то не получалось. А любая неудача, как я уже успела заметить, взъерошивала его густую шевелюру и вынуждала тихонько ругаться матом. Стас с трудом сдерживал смех, а я же только и делала, что пинала его под столом.

Мне оставалось сделать ещё пару звонков, когда офис стремительно опустел. Диана махнула мне рукой и счастливая, что рабочий день подошел к концу, направилась к лифту. Я сделала пометки для нас с Арсением и Стасом, потому что завтра с самого утра мы будем находиться здесь в офисе и координировать работу доставки, нанятого обслуживающего персонала и вообще втроем готовить веселую маскарадную ночь. Единственное, чего я пока не учла, так это свои сборы.

– Почему ты ещё на работе? – спросил Абрам, остановившись рядом со столом Стаса. Сегодня он был в очередной темной водолазке, каких у него было достаточное количество. Изо дня в день один бренд сменял другой.

– Уже завтра вечеринка, – пожала я плечами. – Нужно всё перепроверить.

– Арсений и Стас тебе на шею сели? – поднял он угловатую бровь.

– Вот ещё! Они большие молодцы, между прочим. Просто я слишком ответственная и должна миллион раз удостовериться, всё ли в порядке.

– Ясно, – улыбнулся Абрам, опустив голову. – Так ты уже закончила?

– Угу, – захлопнула я свой ежедневник.

– Тогда собирайся. Спустимся вместе. Все, кому отправляли приглашения, подтвердили явку?

Я задумалась, надевая шубу.

– Да! Но Стас сказал, что секретарша Василия Гладкова звонила и уточняла, не возникнет ли проблем, если он придет в компании двух помощниц?

Абрам закатил глаза и усмехнулся так, словно для него это не новость.

– Помощниц, – покачал он головой.

Я засмеялась и взяла свою сумку, а телефон бросила в карман шубы. Мы направились к лифту.

– Ты проделала большую работу. Организовать масштабное мероприятие за столь короткие сроки – похвально.

– Я не одна это делала. Да и мы ещё не знаем, насколько оно получится масштабным. Но, спасибо.

Абрам нажал на кнопку, и мы стали ждать.

– Арсений сказал, что завтра вы будете здесь с самого утра.

– С самого утра здесь будут они со Стасом. А я подъеду чуть позже. Но в целом да, мы проведем здесь целый день. Кстати об этом, не мог бы ты помочь с поиском какой-нибудь комнаты, которая бы закрывалась на ключ? Мне придется взять с собой наряд и всё, что мне может понадобиться для сборов. Я ведь не буду целый день ходить нарядная! Просто, чтобы оставить свои вещи и не беспокоиться об сохранности.

– Ты можешь оставить свои вещи в моем кабинете. Туда никто не рискнет войти. Кроме меня.

С моих губ сорвался нервный смешок, потому что ощущение было похожим, как когда Абрам предложил мне свой пуховик. Только теперь это был целый кабинет. Стальные дверцы разъехались. Абрам пропустил меня и зашел следом.

– Совсем необязательно, – сказала я, когда он нажал на кнопку первого этажа. – Достаточно просто комнаты, в которой я могла бы переодеться.

– В кабинете есть всё необходимое, – взглянул он на меня. – Душ, зеркало, фен.

Почему я снова думала о его пуховике и запахе, которым напиталась моя кожа? Я чувствовала его, когда возвращалась домой, когда принимала душ, когда спала…

– Что ж, – улыбнулась я. – Спасибо.

– У тебя будет какой-нибудь огромный костюм с перьями? – улыбнулся Абрам, глянув на дверцы.

– Вечеринку в стиле бразильского карнавала можно устроить в следующем году, – пошутила я. – А пока я начну с девушки Бонда.

– Мм, – посмотрел на меня Абрам. – Хорошая идея. Уверен, твой Бонд будет в восторге.

Мой Бонд. Им может стать разве что Люрекс.

– А ты в кого перевоплотишься? Или босс всегда должен оставаться боссом?

– Точно, – усмехнулся Абрам, спрятав руки в карманах джинсов. – Я буду боссом.

Мой телефон стал громко трезвонить. Звук отвлек меня от очередной безобидной шутки, суть которой как-то уж быстро растворилась, и я вдруг ляпнула то, чего моя внимательность и осторожность уж точно бы не допустила…

– Значит, на праздничный наряд придется потратиться только твоей жене. Потому что тебе достаточно будет только маски!

Меня обдало такой волной жара, что ноги едва удерживали мое в миг потяжелевшее тело. Если отдаленной частью своего сознания я и хотела знать о семейном положении Абрама, то вот это моя попытка выглядела чертовски нелепо. Мне казалось, что вся моя безмозглость только что сказала Абраму: «Привет! А вот и я»!

Лифт плавно остановился на первом этаже, а телефон в моей руке продолжал звонить. Я видела, что это была мама, понимала, что могу хотя бы убавить громкость, но стыд, сковавший меня в тиски, не позволял шевельнуться. Дверцы плавно разъехались в сторону.

– Ты столько раз смотрела на мой безымянный палец и до сих пор не поняла, что я не женат? – спросил Абрам, повернув ко мне голову. Моя нижняя челюсть с трудом стояла на своем месте. – До завтра, Николь. Приятного тебе пятничного вечера.

Абрам Грозный вышел из кабины лифта и кивнул в знак прощания двум охранникам. Те точно были довольны его вниманием. А вот я что-то совсем растерялась.

11

– А сколько раз ты смотрела на его безымянный палец? – спросила Ева, забросив в рот хрустящие чипсы с сыром.

– Важно не сколько, а как долго, – веселилась Мила, которая понимала меня чуточку лучше.

Прижав колени к груди, я медленно закрыла глаза, в сотый или уже тысячный раз прокручивая в голове момент своей нелепой глупости.

– Лучше было бы спросить у него напрямую: женат он или нет, – рассуждала Мила. – Но ты выбрала тот способ, который какими бы окольными путями не был вымучен, о его истиной сути всё равно будет известно. Причем моментально.

– Иначе говоря, – кивнула Ева, оторвав свой заинтересованный взгляд от экрана телевизора, – Абрам четко услышал в твоих словах «я хочу знать, есть ли у тебя жена, потому что я уже давно на тебя запала, но эта маленькая неизвестность мешает мне сделать первый шаг».

– Чего? – вытаращила я глаза. – Я на него вовсе не запала и никаких шагов предпринимать не собираюсь! Мы обсуждали наши костюмы!

– И как бы между делом ты уточнила о его жене, – хрустела Ева чипсами.

– Которой, к счастью, нет! – напомнила Мила. – Значит они развелись. Ведь твой отец говорил, что…

– Абрам мой босс, – оглядела я подруг. – Он хорош собой, привлекателен и заманчив, но нет. Я не собиралась и не собираюсь предпринимать никаких шагов. Я не хочу терять свою работу, на которой добилась стольких успехов.

– А по-моему кто-то просто сомневается в себе, – сказала Мила, нарочно глядя в экран телевизора.

– Потому что не практиковала флирт с волосатых времен! – кивнул Ева, завороженно следя за действиями Кристиана Грея. – Бог мой, ну, что за бред? Он к ней только подошел, а она уже готова! Быть такого не может!

– Флирт это цветочки, а вот ягодки… – Мила взглянула на меня с хитрющей ухмылкой. – Сколько ты говорила? Пять лет?

– Так ты что, снова девственница?! – выпалила Ева со всей серьезностью, а потом громко засмеялась, за что получила от меня подушкой. – Ладно! Ладно! Вообще, если рассуждать здраво, это совсем не смешно. Чем дольше у женщины нет интимной жизни, тем стремительнее крепчает её броня.

– Тем быстрее всё то, что раньше давалось с легкостью, становится непреодолимо трудным. Иными словами, ты не знаешь, как себя вести рядом с мужчиной, который дал ясно понять, что ты ему тоже нравишься.

– Я? – подняла я бровь. – Я нравлюсь Абраму? Пф! Боже! О чем вы?

– Я так молода, а ему сорок два! – изображала меня Ева. Причем совершенно неправдоподобно. – Он для меня старый! Милая, напоминаю, тебе тридцать. Тридцать и сорок два – идеальное сочетание взаимопонимания, уважения, серьезности и секса.

– Он мог бы и промолчать, что в курсе твоих разглядываний его безымянного пальца.

– Если бы ты ему была неинтересна, он бы солгал, что женат.

– Во всяком случае, он мог бы просто сделать вид, что не услышал твои слова. Включить игнор. Но он сказал тебе, что прекрасно видит твои любопытные взгляды. И он свободен, – подмигнула мне Мила.

– Впрочем, – тут же задумалась Ева, – он мог ещё так ответить, потому что ему очень льстит, когда красивые девушки обращают на него внимание. Всё равно он чувствует, что симпатичен тебе.

– И что? – хмыкнула Мила. – Абрам серьезный мужик, а нарциссизм точно не про него.

– Вообще-то нарциссы обожают только себя.

– Нарциссы кончают, когда понимают, что просто нравятся женщинам!

– Откуда тебе знать? Ты с этим Абрамом даже не знакома!

– Внешность говорит о мужчине многое! Он упрямый, решительный и готов добиваться своего, как бы тяжело ему не было, – перечисляла Мила на пальцах. – Нетерпеливый, внимательный, ледяной снаружи, но внутри у него всё в огне!

– А ты с ним точно не знакома? – засмеялась я. – Ладно вам, девочки. Вы определенно облегчили мои муки совести, за что я говорю вам спасибо…

– Ты ведь понимаешь, что нравишься ему? – перебила меня Мила. – Что он ясно дал тебе это понять?

– Может быть, – поджала я губы.

– Прекрасно! Хоть какой-то прогресс!

– Но он ведь мог дать ей это понять чуть более четче? – не унималась Ева. – Просто, почему бы в таком случае ему не сделать первый шаг? Если он знает, что нравится ей, а она нравится ему, тогда хватай быка за рога и дело с концом! Тут напрашиваются два варианта: либо её скрытую симпатию он воспринимает за забавное обстоятельство, которое не имеет для него никакого значения, а следовательно и развития, либо он просто не желает выводить взаимоотношения между ним и подчиненной за рамки деловых, потому что это является грубым нарушением того самого делового этикета.

Уж больно отрезвляющими были слова Евы, в которых определенно имелся смысл.

– Ненавижу этот твой гребаный пессимизм! – фыркнула Мила. – Что бы мы не обсуждали, а ты постоянно ставишь всё под сомнение! Николь не может ему не нравится! У него всё в порядке с головой и он прекрасно понимает, какая перед ним девушка!

– А я что, говорю, что она какая-то не такая? Я лишь ищу объяснения его поведению, действию и бездействию.

– Мой тебе совет, – резко повернулась ко мне Мила, – просто живи и наслаждайся! Прислушивайся к своему сердцу, иди навстречу порывам, пока вот такая пессимистичная и подозревающая всех и всё подружка не промыла тебе мозги своей ледяной логикой!

– Она права, не слушай меня! – прошептала мне Ева и закатила глаза.

– Потому что ты убиваешь надежду!

– Да я к ней даже и пальцем не притронулась!

Пока подруги спорили, я вновь вспомнила это чувство, которое настигло меня в момент, когда Абрам сообщил мне, что не женат. В ямочке между ключицами будто лопались пузырьки. С одной стороны, я понимала, что Абрам сказал это не просто так. Вполне вероятно, что он и правда был мною заинтересован, хотя ни разу не давал это ясно понять. Впрочем, порой я ловила себя на мысли, что его внимательный взгляд под тенью хмурых туч, прятал что-то очень нежное, но холодное, как шелк. Но даже это мой мозг старался объяснить: Абрам мой босс, а я у него работаю. Деловой этикет никто не отменял. Но, с другой стороны, почему бы ему и впрямь не сказать это просто так, чтобы я уже перестала пялиться на его палец и ставить его в неловкое положение?

– Забавно, правда? – хмыкнула Мила. – Женщины и в тридцать лет ведут себя, как ученицы старших классов! Понравился парень с параллельного класса или друг старшей сестры, и вот она бесконечно гадает, что бы могло такое значить какое-то его слово, жест, смешок? Женщины так много детализируют, пытаясь даже обломку от пуговицы найти объяснение!

– Прости, – виновато протянула Ева и обняла её. – Ты права, я постоянно пессимиздую!

– Пессимистичничаешь, – засмеялась Мила, потрепав её по кудрявым светлым волосам. – Но знаешь… – Подруга задумалась, будто и сама усомнилась в своих мыслях. – Как говорится, себе доверяй, но тоже проверяй.

– Кажется, говорится совсем не так, – засмеялась я, забрав стеклянную миску с чипсами.

– Тебе ведь не хочется оказаться в неловкой ситуации? Скажем, в какой-то момент времени ты вдруг рискнешь сделать этот первый шаг, а Абрам тут же отскочит назад… – Мой непонимающий и уставший от этого разговора взгляд молча прыгал с одной подружки на другую. – Ты можешь постараться не смотреть на его безымянный палец?

– Да не смотрю я на этот чертов палец! Вы что думаете, всякий раз, когда я вижу Абрама, у меня глаза тут же падают на его пальцы?

– Палец, – уточнила Ева и тут же увела взгляд на экран.

– Я о том, что ты могла бы немножечко сделать вид, что тебе на него всё равно, – осторожно объяснила Мила.

– Мне и так на него всё равно! Я на него просто работаю, девочки! По-моему наш разговор действительно смахивает на наивные бредни десятиклассниц.

– Я это к тому, что прежде, чем пересечь границу, которая потом исключает любой шаг назад, ты должна выяснить, стоит ли оно того, безопасно ли это и есть ли вообще шанс на успех?

– Мила говорит о том, что мужчина, которому нравится женщина, не станет терпеливо наблюдать за тем, как она его не замечает, хотя ещё совсем недавно с трудом отрывала свои глаза от его безымянного пальца.

– Достали! – зашвырнула я в них подушку. – Сколько можно про этот палец?

– Будет возможность, – улыбнулась Мила, – заставь его понервничать. Если Абрам даст реакцию, значит ты точно в его вкусе.

Сожалела ли я, что поделилась с ними своими тревогами? О, да. И не слабо. Но ближе к полуночи, когда на экране начиналась вторая часть знаменитой трилогии, я вдруг подумала, а может и правда стоило удостовериться в симпатии Абрама? Что, если она действительно имела место быть? Впрочем, и что с того? За эти пять лет мужчины мне не раз давали понять, что я им интересна. Вот только у меня никто из них этого интереса не вызывал. А Абрам… Может если чуть-чуть?

12

Я зашла в здание компании с тремя бумажными пакетами, а сотовый придерживала плечом. Света, прием у которой я пропустила уже два раза, самым серьезным голосом сообщала мне о результатах моих анализов. Я остановилась перед широкой лестницей, у которой мужчины в серых комбинезонах сооружали огромную золотую арку, а две девушки продевали сквозь перила многоярусные легкие ткани фиолетовых, золотых и серебристых цветов. Арсений, который стоял на втором этаже, махнул мне рукой.

– Как видишь, в целом всё в норме. Единственное, в графе примечания указано, что пациентке следует обратить внимание на свою интимную жизнь, потому что в мазке была обнаружена паутина.

– Смешно, – фыркнула я. – Здорово, когда гинеколог обладает непревзойденным чувством юмора.

– Рада, что повеселила тебя. Мне звонила Вероника. Сказала, что уже больше недели не может до тебя дозвониться.

– А ты заделалась её секретаршей? – Света ничего не сказала. – У меня много работы. Она звонит мне в рабочее время, когда я не могу позволить себе личные разговоры. Вечером я звоню ей, но потом она не берет трубку, потому что обиделась. Когда она звонит, я работаю. Звоню я – она обижается. Всё, как и всегда.

– Она твоя мама, Николь. И она хочет, чаще видеться с тобой.

– Ей ничего не мешает заехать ко мне в выходные. Или, хотя бы взять трубку, когда я звоню, чтобы договориться о встрече. Послушай, я не хочу говорить об этом. Сегодня у меня корпоратив на работе и я должна идти. Спасибо за прием по телефону. Сброшу тебе деньги на карту.

– Николь!

– С Наступающим!

Сунув сотовый в карман шубы, я поднялась по лестнице к Арсению. Он был в прекрасном расположении духа, воодушевлен и счастлив, что подготовка шла полным ходом.

– Отнесу свои вещи и вернусь к вам, – пообещала я, толкнув дверь, ведущую к лестнице. – Диджей приедет вовремя?

– Насчет этого не волнуйся! Он мой друг и не подведет.

– Отлично.

Я поднялась на седьмой этаж и с улыбкой смотрела на наши пустые столы, когда уверенно шла к кабинету Абрама. К празднику было готово далеко не всё, но я уже чувствовала огромную гордость за наши труды. Я была уверена, что никто не останется равнодушным и у каждого сегодня будет прекрасное настроение.

Постучав в дверь по привычке, я осторожно опустила широкую дверную ручку. Белый свет из стеклянных раздвижных дверей освещал кабинет совершенно иначе. А может просто без Абрама эта просторная и стильная комната выглядела сейчас по-другому. Намного более холодной и неприветливой. Я провела рукой по сенсорному выключателю и над столом загорелись светильники. Тонкая полоска теплого света осветила рамку темной двери, которую без дополнительного освещения сложно было бы заметить. Во всяком случае, до этой минуты я её точно не видела. Я поставила пакеты на пол и тихонько подошла к скрытой двери. Если в кабинете Абрама был личный душ, то здесь ему самое место.

Благодаря шершавым вставкам из темного дерева внутри казалось намного теплее, чем снаружи. В первой комнатке было зеркало. Оно начиналось от самого пола и заканчивалось на потолке. Я улыбнулась своему обалдевшему отражению. Напротив стояло ярко-фиолетовое велюровое кресло на серебристых ножках, а справа вешалка-стойка на колесиках. Дальше следовал неширокий и короткий коридор, по левую сторону которого располагался без ограждений и дверей шкаф. Я провела рукой по двум висящим рубашкам: белой и черной. Внизу стояли блестящие черные туфли и пустой бумажный пакет. Всё было настолько стильно и минималистично, что я невольно закусила губу, ощущая от этих личных апартаментов Абрама сексуальную притягательность. Я заглянула в душ. Белоснежная раковина с длинной темной тумбой, подсвечиваемое зеркало, а напротив за стеклянной широкой дверью душевая. У меня пересохло во рту, когда я позволила фантазии разыграться. Я чувствовала запах геля для душа, предназначенный для мужчин, ощущала кожей горячий пар, источаемый влажным телом. Мои тридцать и его сорок два вызывали всё большее любопытство… Усмехнувшись своему отражению в зеркале, я поспешила развесить платье. Белье, косметику, прибамбасы для укладки и маскарадную маску я оставила в пакетах, а изящные черные босоножки с тончайшими ремешками поставила рядом с креслом. Бросив ещё один взгляд на общую картину своего присутствия, в которой шелковое черное платье искрило изяществом, а высокие каблуки сексуальностью, я закрыла за собой дверь, почувствовав приятное возбуждение. Потому что вечер определенно обещал быть незабываемым.

* * *

Из-за лосьона моя кожа мерцала. Платье комбинация, которое я купила года два назад от нечего делать, наконец, пригодилось. По-хорошему, его следовало дополнить пиджаком, но тогда бы я не была девушкой Бонда: сексуальной, дерзкой, смелой и женственной. Пиджак бы точно эту женственность съел. Закрыв серебристый колпачок с красной помадой, я сдула воображаемый дымок от выстрела и забросила тюбик в маленький серебристый клатч. Глубокий вырез до бедра позволил бы мне изящно махать ногами во время драки, а из сверкающего бриллиантового браслета вылетали бы какие-нибудь иголки, моментально парализующие противника. Но драться я не собиралась и лишать кого-то сознания тоже. Разве что просто удивить тем, какой я могу быть вне рабочей атмосферы. Надев черную маску на глаза, я спрятала атласные ленты под волосами. Мне уже было весело, потому что я точно знала, что Стас, увидев меня, упадет в обморок. Не только Стас. И не только Арсений. Многие…

На второй этаж я спустилась на лифте. Всё вокруг погружалось в приглушенный свет особого таинства. Декорации, которые смог-таки достать Арсений, вызывали восхищение. У высокой ёлки, что вздымалась до второго этажа, стояла белая маска в человеческий рост, а у основания лестницы та самая арка, по обе стороны которой медленно танцевали две девушки. Их лица были в белой краске, на головах золотые короны, на руках длинные перчатки с серебристыми когтями, а в качестве одежды – картонные фиолетовые платья по форме, напоминающие рюмку. Золотые дорожки, фонтан из шампанского, официанты в закрывающих лицах масках и гости, которые сейчас не были сотрудниками, будущими клиентами и знакомыми Абрама – каждый второй постарался спрятать свою внешность, должность, мысли и привычную для многих суть за чужим образом.

Я сделала селфи на фоне гостей внизу и отправила его подругам. Ответ от Евы, которой всё же не удалось выдумать причину, чтобы пропустить знакомство с родителями Игоря, пришел незамедлительно:

«О, нет! Мое сердце разбито! Как я могла такое пропустить?!»

А уже через минуту, комментарий оставила Мила:

«Если у нас будет скучно, я приеду к тебе! Кстати, ты просто секс! А там у бара что, докторша?»

Я устремила взгляд к барной стойке, которую мы арендовали на эту ночь. И правда! Светловолосая девушка в медицинском белом костюме потягивала коктейль, а Зорро-Стас наматывал ей на шею синюю мишуру.

– Я же говорила, – засмеялась я, пожалев, что не поспорила с ним.

Мой взгляд искал супругов Хатри, но большое количество гостей в ярких и пышных нарядах значительно затрудняли процесс. К тому же приглушенный свет, разбавляемый светящимися гирляндами и диско-шарами, которыми было увешано всё вокруг, придавали и без того скрытым лицам причудливые тени.

«Абрам уже видел тебя?» – спросила Мила в нашем общем чате.

«Правильнее спросить – молния на его штанах уже разъехалась»? – тут же написала Ева.

Я спрятала телефон в клатч, понимая, чем бы сейчас не были заняты мои подруги, они уж точно найдут возможность, чтобы написывать свои бредовые мыслишки в общий чат. Впрочем, мои собственные ушли от них не так уж и далеко. Я ещё раз оглядела гостей и обнаружила, Стаса у ёлки. Зорро потягивал шампанское, а его докторша куда-то испарилась. Я начала спускаться к нему, как вдруг уловила краем глаза за одним из маленьких круглых столиков, у которых можно было просто остановиться, выпить и пообщаться, двух мужчин, разительно отличавшихся от других. Одним из них был Абрам. Несомненно! Сквозь плотную завесу самых разных ароматов, его запах, полный решимости и свободы, уничтожал всё на своем пути и будто намеренно проникал именно в мой нос. Темный пиджак сидел на нем идеально. Это было даже смешно: я не могла определить, кто есть кто в этих танцах разноцветных огней, зато отчетливо видела идеальную посадку его пиджака… Абрам повернул голову в сторону лестницы, и я моментально устремила взгляд вперед. Мне казалось, что он смотрит на меня. Видит. Наблюдает. Что его серые глаза, как мягкие пальцы, вели дорожку по моей шее вниз к плечу. Впервые эта лестница казалась мне такой бесконечной. И, кажется, впервые мне было настолько сложно удерживать себя от встречи наших взглядов.

Официант предложил шампанское, и я не отказалась. Выпила половину бокала, потому что во рту пересохло. Да и расслабиться хоть немного не помешало бы.

– Мать моя! – воскликнул Стас, когда я, подойдя к нему со спины, легонько стукнула по полям шляпы. – Черт возьми! Вау! Ты ведь… У меня нет слов.

– Это лучший комплимент! – засмеялась я. Мы стукнулись с ним бокалами и выпили. – Классный костюм! Взял напрокат?

– Он мой! – взмахнул Стас черным плащом. – Долго же ты, старина, ждал подходящего случая, чтобы блеснуть на публике!

– Я видела твою соседку! Что-то я не заметила на ней сверкающего платья!

– Всё-то она видела!

– У нее крутая маска! Медицинская! – веселилась я. – И куда твоя Вика пропала?

– Ушла в дамскую комнату!

– А ты ждешь её под ёлкой, – кивнула я и будто невзначай обернулась. Из-за собирающейся толпы отсюда Абрама не было видно. – Так уж и быть, составлю тебе компанию, чтобы ты не выглядел одиноким! Где Арсений? И в чем он?

– Смотри! – кивнул мне Стас наверх.

Музыка стихла и превратилась в ненавязчивый фон. Арсений в изумрудном велюровом костюме и пушистой черной маске на глазах стоял на втором этаже у лестницы и держал в руках микрофон. Его густая белобрысая шевелюра блестела тонной геля для волос. Те были так прилизаны, так приглажены, что наверняка понадобится очень много времени, чтобы смыть с них этот липкий и затвердевший слой.

Он поприветствовал сотрудников, гостей и каждого, кто сегодня помогал сделать этот вечер незабываемым. Девушки у лестницы сделали медленный поклон в знак благодарности, а потом продолжили царапать воздух сверкающими когтями.

– Сегодня будет много танцев, вы в курсе? – заводил он толпу. – Сегодня нам всем можно расслабиться! Пусть шампанское льется рекой, пусть каждый забудет, кто он и оставит проблемы за пределами этого здания! Потому что сегодня мы отмечаем наступающий Новый год, в котором нам всем придется снова много работать, много творить и создавать! Но пока наши лица прячутся за масками, – сказал Арсений так, будто старался изобразить Джима Керри из фильма «Маска», – мы не те, за кого нас все привыкли считать! Но сначала, предоставим слово самому лучшему, самому справедливому, самому внимательному и целеустремленному боссу, который и закатил для всех нас этот невероятный праздник! Абрам, просим!

– Абрам! Абрам! Абрам! – кричали присутствующие, зажигая бенгальские огни.

Торжественная музыка сотрясала воздух. Соседка Стаса протиснулась к нам сквозь вопящую толпу, и мы обменялись с ней приветственными кивками.

Я смотрела, как Абрам уверенно поднимается по ступеням, показывая рукой, что овации ни к чему. Речь, в которой он выразил почтение всем присутствующим, длилась не долго. И это было весьма кстати, ведь все вокруг хотели веселиться. Как только зажигательная музыка зазвучала громче, с лестницы бегло спустился Арсений и начал танцевать так, будто находился на съемках какого-нибудь голливудского фильма.

– А он много тренировался! – захлопал глазами Стас. – Да я бы уже сломался пополам от таких… пируэтов!

– Все в восторге! – смеялась я, отдав официанту пустой бокал. – Только посмотри! Людям нравится наша идея!

– Она твоя! Я бы ни за что не рискнул предложить маскарадный корпоратив боссу! Я и подумать не мог, что он согласится учавствовать в этом!

– Может хватит уже болтать? – глянула я на Стаса и докторшу. – Идем танцевать!

Праздничный вечер плавно перетекал в ночь. Шампанское, как того и хотел Арсений, лилось рекой, а гости в прямом смысле слова отрывались. Кэйлаш осыпала меня комплиментами и попросила составить ей компанию по пути в дамскую комнату. Мы шли и весело хохотали, будто были знакомы уже тысячу лет. Ей так понравился оттенок моей красной помады, что я просто подарила тюбик от Dior на память о себе, а она сочла это за начало долгой и крепкой дружбы. Мне казалось, что я ещё никогда в жизни так много не танцевала. А учитывая, что на мне были не самые удобные для танцев босоножки, я в эту ночь совершила немыслимое.

– Мартини, пожалуйста! – сказала я бармену, чувствуя приятную усталость в ногах.

Мне было очень жарко, я нуждалась в свежем и бодрящем воздухе. Забрав напиток, я поднялась на второй этаж и вышла на сверкающую белыми огоньками террасу. Шелк моментально остыл, а приятная прохлада остужала горячую кожу.

– Не кажется ли тебе, что это плохая идея? – напугал меня Абрам за моей спиной. Я даже не услышала, как приоткрылась дверь. – Не жарко?

Я засмеялась, понимая его сарказм. Абрам вышел и расстегнул свой пиджак.

– Внутри очень жарко и я вышла только на минутку.

– Накинь, – предложил он мне свой пиджак. На его глазах была черная гладкая маска, острые углы которой идеально сочетались с его квадратными скулами… Кажется, я снова засмотрелась.

– Не стоило, но спасибо. – Абрам накинул на мои плечи пиджак. – Отличная маска! Тебе идет.

– Я ведь похож в ней на босса?

– Ещё как!

Мы улыбнулись друг другу.

– Кэйлаш в восторге от вечеринки.

– Я знаю, – с гордостью улыбнулась я.

– И ещё она в восторге от тебя.

– И это мне тоже известно. – Я засмеялась, поджимая пальцы на ногах от холода. – Она чудесная.

– Ты замерзла. Пойдем отсюда.

Абрам открыл дверь и пропустил меня вперед. Легкое волнение от его присутствия всколыхнуло внутренности. Мы подошли к светящемуся в огоньках ограждению и опустили глаза на танцующую толпу. Арсений уже снял пиджак, закатал рукава зеленой рубашки до локтя и выплясывал так, словно сидел на разъяренном быке и старался удержать равновесие. Разумеется, чтобы не получить в глаз или любую другую часть тела, гости отступили от него на несколько шагов.

– А вот и главная зажигалка! – засмеялась я, а потом вспомнила, что на мне всё ещё был пиджак Абрама. Я сняла его. – Ещё раз спасибо.

Он забрал его, случайно задев мои пальцы. Меня моментально пронзила молния, взорвавшись яркой вспышкой в животе. Официант предложил шампанское, и Абрам взял два бокала.

– Мне кажется, я уже со всеми сегодня выпил за наступающий Новый год, – сказал он с улыбкой. – Кроме тебя.

Уверена, мой взгляд в этот момент распахнулся, как пион в ускоренной съемке. В этих словах прозвучало что-то очень интимное, личное. Я улыбнулась в ответ, хотя не понимала, как вообще могла держать себя в руках. Ведь воздух между нами определенно изменился.

– Тогда с Наступающим! – стукнулась я о его бокал.

Абрам кивнул и пригубил шампанское. Мой взгляд упал на костяшки его длинных пальцев, и в животе тут же затянулся узел.

– Кстати, спасибо за кабинет.

– Не за что. – Абрам повернул ко мне голову. – Надеюсь, тебе было комфортно.

– Очень! Личный душ в кабинете – это круто. Я не спросила, а тебе самому-то здесь нравится? Или подобные мероприятия не для тебя?

– Почему ты так решила?

– Я не заметила, что бы ты танцевал, например, – улыбнулась я, как вдруг кто-то сзади пролил на меня что-то очень и очень холодное.

– Прошу прощения! Как неловко-то! – воскликнула женщина, придерживая под руку с трудом стоящего на ногах мужчину. Маска съехала ему на подбородок. – Извините, пожалуйста! Ему нельзя пить, а он…

– Destination unknown! – громко подпевал мужчина зажигательной песне.

– Извините… – Ей было очень неловко.

– Это не смертельно, – отмахнулась я, хотя мой наряд был испорчен. – Не беспокойтесь.

– С Наступающим!

Когда они отошли к лестнице, Абрам оглядел мой вид сзади.

– Всё настолько страшно?

– Кажется, это какой-то тропический коктейль на основе сливок. – Абрам снял с моего плеча кусочек не то ананаса, не то апельсина. – Пахнет водкой.

– Я чувствую! Вот и подошел мой праздник к завершению. Что ж, наверное, я поднимусь… Нужно переодеться. Ох! Тебе тоже досталось.

Абрам проследил за моим взглядом. На его плече было что-то похожее на белую пенку. Досталось даже воротнику белой рубашки.

– Здорово.

– Ничего! Для химчистки это не проблема. К тому же, в отличие от меня, у тебя есть запасная рубашка. У тебя очень «увесистый» гардероб, – засмеялась я.

Мы ещё раз стукнулись бокалами, выпили шампанское и оставили их на одной из столиков. Абрам вызвал лифт и, уж не знаю, к счастью или нет, двери тут же плавно разъехались. При ярком свете я увидела засохшие бледные потеки на печах, руках и шее. Они уходили в глубокое декольте, неприятно стягивали кожу.

– Платье испорчено, – вздохнула я.

– А как же «химчистка может всё»? – Только я собиралась ответить, как Абрам голосом намного более низким и волнующим произнес: – Ты потрясающе выглядишь, Николь. Лучшая версия девушки Бонда.

Я так напряглась, что живот будто прилип к позвоночнику. Абрам снова взглянул на меня, и лифт плавно остановился на седьмом этаже.

– Мне приятно, – произнесла я, затаив дыхание. – То есть, я очень старалась.

– Прошу! – пропустил он меня вперед.

Я шла к его кабинету на ногах, которых не чувствовала. Это ощущение невозможно было передать. Седьмой этаж принадлежал только нам и направлялись мы в намного более уединенное место, где был личный душ… Впервые за пять лет одиночества я в полной мере осознала, что отсутствие какой-либо практики флирта сыграло мне злую шутку. На мне было до чертиков сексуальное платье, а я не могла сообразить ни одну заигрывающую фразу!

– Какие планы на Новый год? – выдала я.

– Путешествие, – уклончиво ответил Абрам. – Через три часа у меня как раз самолет.

– Так вот почему мы не могли провести корпоратив тридцатого декабря!

Абрам улыбнулся, явно не желая обсуждать свои планы. Он открыл дверь кабинета, в очередной раз пропустил меня вперед. Я услышала, как щелкнул замок, а вместе с ним и замерло мое сердце.

– Я только переоденусь в чистую одежду и уйду, – сказала Абрам, направляясь в душевую. – Это недолго. Водитель меня уже ждет.

– Без проблем! – улыбнулась я, хотя почувствовала настоящее разочарование. – Я никуда не тороплюсь.

Я подняла правую ногу, заведя её назад, чтобы расстегнуть босоножки. Но заметив, что Абрам смотрел на меня, прислонившись плечом к дверному косяку, я с этим делом помедлила.

– В чем дело?

– Есть что-то очень сексуальное в том, что красивая девушка собирается снять босоножки в моем кабинете. И не только их.

Оттолкнувшись плечом, он неспешно направился ко мне. Узел в животе вновь затянулся. Происходящее казалось нереальным. Его потемневшие глаза за маской ласкали мои приоткрытые губы.

– Ты можешь мне помочь, – прошептала я, поддаваясь силе его магнетизма.

Теплые ладони плавно легли на мою талию. Абрам долго смотрел на меня, возбуждал фантазии, а потом медленно наклонился и поцеловал так нежно, что от возбуждения будто раскололся живот. Его язык неспешно исследовал мой рот, губы плавно отрывались от моих и снова обжигали их лаской. Я почувствовала его пальцы на своих плечах и невольно содрогнулась. Они поддели тонкие лямки платья и осторожно потянули их вниз. Прохладный шел беспрепятственно упал к ногам.

Я стояла перед Абрамом в одних трусиках. Он взглянул на мою грудь и мучительно медленно погладил пальцем сосок, заставив издать тихий стон.

– Возбуждающая, – прошептал он, следя за невидимой дорожкой, что оставлял его палец на моем теле. – Красивая. Ты заставляешь мой мозг плавиться.

Его же слова заставляли меня трепетать. Рука спускалась всё ниже, задела черное кружево. Я с трудом стояла на ногах, но почему-то сейчас, как никогда, мне было невероятно удобно на высоких каблуках.

– Ты хочешь, чтобы эта ночь закончилась именно так?

– Хочу, – ответила я шепотом и расстегнула пуговицу на его пиджаке.

Абрам завел руку в трусики, и мои руки тут же вцепились в воротник пиджака. Я содрогалась от возбуждения, от нежности его ласк и осторожных прикосновений. Меня возбуждала сама мысль, что Абрам открывался для меня с интимной стороны своей жизни. Теперь я знала, как его губы целуют, как его руки прикасаются ко мне, как он хочет меня. Неспешность движений позволяла мне становиться раскованнее, потому что желание почувствовать его в себе приравнивалось к голоду. Я прильнула к Абраму, когда палец медленно вошел в меня. Он похитил поцелуй и замерший на моих губах стон. Абрам целовал мою шею, когда я, откинув назад голову, наслаждалась движением его пальца. Мне нравились ощущения, нравились запахи, источаемые его кожей.

– Я хочу услышать, как ты стонешь, – прошептал он мне на ухо. – Давно хочу.

Абрам взял меня за руку и повел к столу. Сексуально, когда мужчина озвучивал свое желание и тут же делал так, чтобы его осуществить. Я присела на край прохладного стола. Абрам расстегивал молнию на брюках, не отпуская мой взгляд. Я закипала под ним, задыхалась. В этой вселенной на седьмом этаже мы были только вдвоем. Он подошел ко мне вплотную, поцеловал жадно, глубоко, и плавно вошел в меня, наполняя энергией своего тела.

Если бы я могла отбросить свои ощущения, суть которых заключалась в сокрушительном возбуждении и желании немедленно его разрядить, я бы, возможно, и подумала, насколько этот момент в моей жизни был, мягко говоря, странным. За пять лет невольного одиночества или намеренного воздержания такое простое и обыденное событие, как секс с мужчиной, превратился для меня во что-то киношное и нереальное. У многих женщин он входил в регулярный рацион и любая неловкость, страх, опаска непременно исключалась. Я точно знала, что даже Мила, чьи отношения с парнем закончились полтора года назад, не видела в этих первых и неловких секундах ничего, что могло бы поставить под сомнение реальность происходящего. А я же, наслаждаясь невиданной прежде мужской лаской, чувствуя в себе мужчину, которого считала ледяным от и до, до сих пор не верила, что всё это сладкое, как карамель, удовольствие происходило наяву. Потому что оно было слишком прекрасным, слишком сексуальным, нежным, чтобы оказаться правдой.

Абрам шептал мое имя. Никогда прежде оно не казалось мне настолько красивым и чувственным. Мне хотелось запомнить вкус его поцелуев, оставить в памяти самую крошечную деталь этого сладкого момента, который обязательно примет настолько огромную форму, что маленькие мелочи погибнут под его тяжестью. Например, звук его низкого дыхания, щекочущего мои губы, как разлетевшийся на ветру одуванчик. Или распахнутый взгляд темных глаз за черной маской, в которых горело лишь одно желание – обладать мной. Чувствуя приближение оргазма, я обхватила пальцами квадратный подбородок, и Абрам прикусил указательный. С моих губ сорвался глубокий стон наслаждения, мышцы всего тела вспыхнули от напряжения. Издав хриплое рычание, Абрам резко вышел из меня и оставил горячий след нашей близости на моем животе. Левая рука, на которую я опиралась задрожала. Абрам подался вперед и подтянул картонную коробку с бумажными салфетками.

– Извини, – прошептал он с улыбкой, вынув для меня несколько штук. – Сложно думать о средствах защиты, когда ты в одном платье, которое можно снять легким движением пальца.

Я осторожно убрала прозрачную жидкость с живота, и Абрам выбросил салфетки в мусорное ведро с автоматической крышкой. Его внимательность и забота поразили меня. Абрам снял пиджак и протянул его мне, чтобы я могла спрятаться в нем.

– Спасибо, – прошептала я и подняла на него улыбающиеся глаза. Он снова подошел ко мне совсем близко и опустил руки на стол по обе стороны от моих бедер.

– Ты очаровательна, Николь.

– Приятно слышать. – Я не могла сдержать улыбку. Чувство приятной опустошенности утяжеляли веки. – Скоро начнется регистрация на рейс.

– Ты мне не рассказала о своих планах на Новый год.

– А ты и не спрашивал. Но, если вдруг тебе и правда это интересно, – закусила я губу и посмотрела на него, – ничего такого, что могло бы сделать эту ночь волшебной.

– А если я предложу тебе уехать со мной на пару дней? – плавно моргнул Абрам. – Подальше от города.

– Ты мой босс, – напомнила я со смешком.

– Но ты на моем столе. На тебе нет ничего, кроме моего пиджака. Лыжи, склоны, глинтвейн в баре и теплый домик, – заманчиво говорил Абрам. – Уверен, тебе понравится.

Вот так просто? Уехать вдвоем, учитывая, что между нами… Что вообще было между нами? Но даже, не зная ответы на вопросы, которые созревали молниеносно и так же скоро испарялись, я доверяла теплому костру в его темных глазах.

– Хорошо, – прошептала я, чувствуя на себе его запах.

– Я позвоню тебе тридцать первого. Собери небольшую сумку с теплыми вещами.

– Ты ведь улетаешь в путешествие, – смотрела я в его глаза. – Неужели всего лишь на пару дней?

– Мне этого достаточно. Водитель отвезет меня в аэропорт, а потом вернется за тобой. А ты пока прими душ. – Абрам неспешно оглядел мои обнаженные ноги. – Не торопись. Побудь здесь ещё немного. Я хочу, чтобы запах твоей кожи впитался в эти стены.

Абрам поцеловал меня так глубоко и нежно, что я, казалось, взлетела. Наши языки сплетались, ласкали друг друга. Мне так не хотелось, чтобы он уезжал, но я не решалась сказать об этом вслух. Не было смысла, ведь Абрам точно не отменил бы поездку из-за меня, да и кто я ему, чтобы просить остаться. Да и вообще, мне нужно было о многом подумать, переосмыслить и, в конце концов, поверить.

13

– От одного раза отношения не начинаются, – высказала свое мнение Ева по видеосвязи. Я лежала в кровати, мой iPad был на соседней подушке, а на экране три окна: мое, Евы и Милы. – Советую тебе ни на что не надеяться!

– Бог мой, а она опять за свое! – фыркнула Мила. – Никто и не говорит об отношениях! Они были на празднике, выпили и позволили себе немного расслабиться. Это нормально. Оба взрослые люди, в конце концов! Один секс не предусматривает мгновенные отношения!

– Но у нее улыбка с лица не сползает, – кивнула в свою камеру Ева.

– А зачем ей сползать? Она переспала с первоклассным мужчиной! Боссом! Тут только улыбаться.

– А что будет дальше? Ну, съездят они за город, встретят Новый год, покатаются на лыжах и ещё пару раз переспят. А потом? Как дальше работать?

Воскресенье. Девять утра. Сейчас я точно не хотела думать об этом и, пожелав подругам отличного дня, отключилась. Меня не покидало чувство эйфории. Я лежала в постели и смотрела на свои пальцы, которые вчера прикасались к Абраму. Его запах впитался в мою кожу и вдыхая его, я уже возбуждалась. Я предвкушала нашу встречу, вновь чувствуя эти щекочущие лопающиеся пузырьки между ключицами. Так проявлялось мое смущение и любопытство. И всё равно я не могла поверить, что несколько часов назад была с Абрамом.

В его кабинете.

На его столе.

«Не торопись. Побудь здесь ещё немного. Я хочу, чтобы запах твоей кожи впитался в эти стены».

Эти слова преследовали меня весь день. Я не хотела предавать им огромного значения, но чем больше я старалась отвлечь себя от мыслей об Абраме, тем упрямее и напористее те становились. Неужели я так сильно нравилась ему, что он собирался встретить со мной Новый год? Вдали от города и только со мной, черт возьми!

Мое воодушевленное настроение не оставил без внимания Стас, когда в понедельник наш отдел, переехав на свой обновленный этаж, обсуждал вечеринку. Мы сбрасывали фотографии в общий чат, смеялись над костюмами и танцами. Особенно выделялся, конечно же, Арсений. Его изумрудный велюровый костюм стал чуть ли не символом маскарадной вечеринки.

– Ты что, влюбилась? – заиграл бровями Стас. Он уже второй день задавал мне этот вопрос, хотя прекрасно знал на него ответ. – Что вообще с тобой происходит?

– Сегодня тридцатое декабря! Завтра выходной и праздник! Предвкушаю поиски подарков и новогоднюю ночь.

– Ты ведь говорила, что будешь встречать Новый год с подругой в ресторане, – скептически поднял он бровь. – А сама лыбишься так, будто тебя ждет свидание, длинною в несколько дней. – Я засмеялась, потому что почувствовала, как моментально вспыхнули щеки. – Вот те на! Колись! У тебя будет свидание?!

– Не будет у меня никакого свидания. Мы с Милой поедем в «Лорд», где я много лет мечтала побывать.

– А может Мила – это какой-нибудь Милош? Дерзкий, обаятельный и сексуальный?

– Мила – девушка, – закатила я глаза. – Моя лучшая подруга.

– Она красивая?

– Очень.

– Познакомишь?

– А как же Вика из квартиры напротив?

– Мы не подходим друг другу. Она всё время говорит о работе. Только и слышу, как она тренируется делать скальпелем неглубокие надрезы на свиной коже!

– Фу.

– Вчера вечером угостила меня свежатиной. Говорит, ты только на кожу внимания не обращай! Я её всю изрезала, а мясо даже не задела! Испеки себе этот чудесный кусок в духовке!

– Замолчи.

– Она, конечно, милая и красивая, но свое достоинство я ей доверить не могу.

Мне позвонила мама. Я взяла сотовый и зашла в комнату отдыха, где было много мягких диванов, кресел-мешков, подушек, а в углу, напротив стеклянной прозрачной стены, за которой был видел весь наш офис, деревянная беседка с желтой круглой лампой на крыше, имитирующей солнце. Именно там я и спряталась.

– Привет, мам. – Странно, но даже сейчас я улыбалась. – Как дела?

– Привет, Николь. – Она немного помолчала, будто пыталась понять мое настроение сквозь телефон. – Что у тебя случилось?

– Тьфу-тьфу-тьфу, ничего.

– У тебя хорошее настроение?

– Мам, что ты хотела?

– Услышать тебя! Поговорить с тобой, в конце-то концов! Завтра Новый год, ты в курсе? – с заметным раздражением в голосе спросила она.

– Да, мам, – дерзнула я усмехнуться. – Я в курсе, что завтра Новый год.

– Есть ли смысл приглашать тебя на ужин? Или у тебя есть свои планы, которыми ты не сможешь пренебречь ради семьи?

– Созвонимся завтра, мама, – ответила я, сохраняя непоколебимое спокойствие. – Поздравим друг друга с праздником и пожелаем счастья.

– Твое дело, – сказала она и бросила трубку.

Я хоть и старалась не обращать внимания на этот странный, короткий и прохладный разговор, тем не менее, неприятный осадок в душе преследовал меня до самого вечера. Мама часто так делала: звонила мне, когда у самой было паршивое настроение и будто бы, поговорив со мной ни о чем, отдавала мне большую часть собственного негатива, тем самым избавляя себя от докучающих тягот. Раньше я даже заболевала после подобных звонков, но вскорости поняла, что нужно просто научиться абстрагироваться от её тяжелой энергии. Спокойствие плюс скорое «пока-пока» и ко мне точно не прицепится эта зараза. Жаль, что сейчас у меня было по-настоящему воодушевленное настроение и потому любая неприятная мелочь спешила показаться уж слишком подозрительной. И опасной.

Следующий день я провела в торговом центре. Покупала подарки девочкам, маме, Свете и Стасу, с которым договорились встретиться после третьего января. Проходя мимо салона Swarovski, который всегда сверкал и привлекал мое внимание, я заметила у витрины Юлю. Она примеряла явно увесистое колье с огромным желтым камнем, которое наверняка стоило не очень-то и дешево для девушки, потерявшей работу и в одиночку воспитывающей маленького ребенка. Я сделала вид, что не заметила её и вошла в салон с таким видом, будто искала подходящее к новогоднему наряду украшение.

– Я могу вам помочь? – тут же подошла ко мне ещё одна девушка-консультант.

– Я пока не знаю, что хочу, – солгала я с улыбкой, – но как только увижу, сразу к вам обращусь.

– Спрашивайте! Поможем.

– Спасибо.

Юля услышала мой голос и сама ко мне подошла. Для меня это было удобно, учитывая, что я звонила ей тысячу раз, а она так и не ответила ни на один звонок.

– Николь? Надо же! Ты тоже здесь!

Я изобразила удивление.

– Привет. Вау, – поразилась я размерам украшения на её шее. – Впечатляет.

Моя бывшая коллега так отмахнулась, словно могло бы и найтись получше.

– Отлично выглядишь, – сказала она мне, при этом её взгляд был не таким, как всегда. Недовольство, казалось, пряталось за фальшивой вежливостью, так и норовив дать о себе знать. – Для девушки, чья семья владеет крупнейшим в городе центром семейного отдыха, который включает в себя всесезонный аквапарк, куда стекаются жители со всей страны. А я-то всё гадала, откуда у тебя столько денег на дизайнерские вещи, – усмехнулась Юля, глянув на свое отражение в зеркале. – А ты, оказывается, богачка!

– И ты на меня обиделась что ли? – не сдержала я смешок. – Поэтому не отвечала на звонки?

– Вообще-то, мне было некогда. Я, как ты наверняка смогла заметить, устроилась на новую работу. В «Грушев Парк», – ухмыльнулась она. – Мне повезло. Я приехала на собеседование и поскользнулась на мокром полу на глазах у твоего отца. Представь себе эту картину! Уборщицу, которая халатно отнеслась к своим обязанностям, он уволил в эту же минуту. А меня ждала материальная компенсация за причиненный вред здоровью. Я заработала не хилый синяк на бедре! И, ко всему прочему, я получила работу. Теперь тружусь, как пчелка, и курирую проекты. Счастливее я не была никогда.

– Рада, что ты довольна.

– Ещё бы!

Мой взгляд медленно прошелся по её самодовольному выражению лица, которого прежде я никогда не видела.

– И каким образом ты узнала о моих родственных связях со своим новым боссом?

– Он сам сказал. На собеседовании. Мы отлично поговорили, и я ему понравилась.

Я засмеялась, бросив беглый взгляд на украшения.

– И ты думаешь, что получила эту работу только лишь потому, что его впечатлило твое резюме или он чувствовал перед тобой свою вину за падение на мокром полу? Грушевский взял тебя, потому что ты работала в компании, где по-прежнему работаю я. И он знал, что рано или поздно я узнаю об этом.

– Мне плевать, если честно. Я просто почувствовала себя паршиво, когда узнала, что все эти годы ты обманывала меня. Смешно, наверное, было слушать, когда я жаловалась на нехватку денег? Как кредит брала для крыши в бабушкином доме, как переживала за каждую копейку! Но теперь всё в прошлом. Зарплата у меня намного выше прежней. Коллектив бесподобный! А босс – высший пилотаж. Кстати, – прикоснулась она к украшению на шее, – это моя премия.

– Премия? Ты там и месяца не отработала!

– Но я нравлюсь твоему отцу, – посмотрела на меня Юля. – Как считаешь, мне идет?

– Как твой сын?

– Лучше всех!

– Сильно не обольщайся, – сказала я, попятившись к выходу. – Это внимание и «забота» – временное явление. Сама ведь говоришь, с какой легкостью и быстротой Грушевский избавился от уборщицы. Лучше купи сыну классную игрушку, тонну конфет и хорошую зубную щетку, чем это убожество.

– Тебя забыла спросить! – услышала я в ответ.

14

Я смотрела на маленький командировочный чемодан так пристально, будто вводила его в гипноз. Часы показывали 20:35, а от Абрама так и не было вестей. Разумеется, ужин с Милой в «Лорде» я отменила. Причине она обрадовалась больше меня, так что ни о каких обидах и речи быть не могло. Другое дело, что с каждой минутой тишины я рисковала провести новогоднюю ночь в полном одиночестве.

21:05. В моем холодильнике не было ни одного нарезанного салата. Наивность умоляла позвонить Абраму и узнать, где он пропадал, а здравый смысл приказывал не шевелиться. И я была от и до на стороне последнего.

В 22:00 я поняла, что дело дрянь. Поставила на плиту пару картошин и морковь. В другую кастрюлю опустила варить яйца. Люрекс терся о мои ноги, будто напоминая мне о себе и умоляя не расстраиваться. Но я, черт возьми, была очень подавлена, когда часом позже нарезала горячий вареный картофель и обжигала свои пальцы. Я никогда не наготавливала в Новый год, но оливье был моим любимым салатом, с которым с самого детства ассоциировался этот праздник. Его я не могла не приготовить даже в хреновом настроении за час до боя курантов. По телеку показывали новогодний концерт и, нарезая кубиками яйца, я миллион тысяч раз почувствовала себя старенькой бабулей, чьи внуки разъехались по друзьям, дети улетели в путешествие, муж скопытился лет двадцать назад, а она сидела с теплым котом на коленях и нарезала салат, слушая, как отечественные исполнители пели старинные песни, под которые она в своей бурной молодости плясала на дискотеках. Это было ужасно.

В 23:35 я ещё могла позвонить Миле и поделиться паршивыми обстоятельствами, в которых оказалась. Но тогда она бы сказала мне немедленно ехать в «Лорд», и даже, если бы я села в летающее такси, то всё равно бы не успела к двенадцати. И вдруг неожиданно мой телефон издал короткую мелодию. И хотя я знала, что это было лишь уведомление о входящем сообщении, радости во мне было с лихвой! Но то, что я увидела, убило меня наповал. Я не могла поверить своим глазам, а запах нарезанных овощей, яиц и колбасы превратился во что-то совсем неаппетитное.

Я приблизила получившую от Милы фотографию один раз, затем второй и так туда-сюда, пока злость окончательно не взяла надо мной верх. Швырнув пластмассовую миску с почти приготовленным оливье на пол, я медленно опустилась на стул, испытывая настолько сильное чувство разочарования, что хотелось просто взять этот чемодан и улететь так далеко, чтобы большое никогда не встречаться ни с кем, кому моя жизнь по-прежнему не давала покоя.

Люрекс, сбежавший в другую комнату от грохота, выглянул из-за угла. Возможно и он испытал что-то вроде разочарования. Не только в своей жизни, но и в хозяйке, которая ему досталась.

Мои глаза снова упали на экран телефона. Абрам сидел за большим круглым столом в черной рубашке и очередном пиджаке с идеальной посадкой. Он точно подстригся. Волос на висках почти не было видно. Рядом с ним сидела темноволосая женщина в красном платье и она была единственной, кого я не знала во всей этой дружной и большой компании. Мама, папа, Софья со своим любимым муженьком и дядя с тетей.

Чудесный снимок.

Прекрасный.

Новогодний!

«Твой наряд сегодня – мантия-невидимка и ты сидишь между Абрамом и этой брюнеткой? Или у него есть брат-близнец?» – написала мне Мила следом.

«Как думаешь, есть шанс найти свободный номер или домик на какой-нибудь базе отдыха? Желательно прямо сейчас».

– Не переживай, милый, – сказала я Люрексу. – Если нам удастся сбежать из города, то только с тобой!

«Еду к тебе!» – написала Мила.

На другой ответ я и не рассчитывала.

15

Я проснулась от громкого мурлыканья Люрекса над моим ухом. Ночь для него выдалась непростой, и я потискала беднягу, за что тут же получила поцелуй. Судя по темно-серому свету, льющемуся из окна, первое января уже перетекало в вечер. Я услышала за дверью негромкую музыку и звон посуды. Воспоминания невольно вернули меня в детство, когда в этот самый день я так же прислушивалась к новогодней суете. Мама и Валентина накрывали на стол, ожидая очередную порцию гостей, а я, естественно, ждала подарки и вкусности.

Когда у лучшей подруги среди её друзей и знакомых есть те, кто может в новогоднюю ночь подсуетиться ради нее и найти свободный домик для загородного отдыха… Короче говоря, такую прелесть, как Мила, ни за что нельзя обижать. Мы уехали за сто километров от города, прихватив с собой два чемодана, кота и Стаса, для которого мое предложение в половину первого ночи стало настоящим сюрпризом. Не долго думая, он примчался ко мне с командировочным чемоданчиком и пакетом готовых блюд, купленных в супермаркете. Сам Стас облачился в ярко-желтую экипировку лыжника. Мы прыгнули в такси и чуть больше часа добирались до уютного местечка с множеством деревянных домиков и высоких снежных вершин. Праздник здесь был в самом разгаре и даже крепкий морозец не мешал отдыхающим распивать шампанское. Единственное, что я сделала, заняв комнату с видом на часть катка, так это показала Люрексу его лоток с наполнителем, миску с водой и кормом. Никто из нас не раскладывал вещи, не переодевался. Мы накрыли на стол, разлили шампанское по фужерам, которые имелись в домике, и, наконец, выпили за наступивший новый год.

В веселой компании мне всегда было легче не думать о плохом. Неприятности, казалось, оставались в стороне, а в этом случае, там в городе, куда я планировала вернуться только через пять дней.

Дверная ручка тихонько опустилась и в комнату заглянула Мила. Увидев, что я не сплю, она подлетела ко мне и запрыгнула на кровать, напугав несчастного кота.

– Люрекс, прости! Вернись, киса! – звала она его, но он определенно посчитал её ненормальной. – Трусишка. Как тебе спалось на этих чудесных и мягчайших простынях?

– Отлично, – улыбнулась я. – Который час?

– Половина четвертого. – Мила перевернулась на живот и подперла руками подбородок. – Ева сказала, что приедет к нам завтра! Кажется, она планирует оставить Игоря у его родителей и сбежать сюда.

– Ты ей рассказала о моем неудавшемся рандеву длинной в два дня? – Мила обвела мое лицо взглядом, полным сочувствия. – Ой, нет! Только не надо этого, ладно? Это не конец света!

– Разумеется, не конец света! Но мужчина, если он мужчина, не имеет никакого права так поступать с тобой! И я сейчас не имею в виду вашу интимную связь. Но, кто так делает? Обещает приехать, увезти за город и вместе встретить Новый год, а сам ужинает в ресторане с какой-то брюнеткой и твоей… семьей, как будто и не приглашал тебя вовсе! Что это вообще?

– Думаю, что это был алкоголь, мое сногсшибательное платье и неугомонная похоть, которая на мгновение лишила его памяти и позволила нести бред по поводу совместного… Да ну его! – постаралась я улыбнуться, хотя на душе скребли кошки. – Спасибо, что приехала, Мила. И за это бегство из города тоже спасибо.

– Ну, хватит! А то я сейчас расплачусь! Кстати, этот твой Стас прикольный парень. Он меня сегодня учил кататься на горных лыжах, но ты ведь знаешь, я корова на льду, а следовательно корова и на снежных склонах. Всех детей распугала, потому что учились на детских горках.

– Вы уже и на лыжах катались! – села я на кровати. – Почему меня не разбудили?

– Ты спала так крепко! К тому же мое обучение продлилось недолго. Как думаешь, почему?

– Потому что ты корова.

– Именно! Стас остался, сказал, что сто тысяч лет не катался и хочет наверстать упущенное время. А я, кстати говоря, сделала заказ продуктов из города.

– Из города?! – ахнула я. – Сто километров ведь ехать!

– У меня есть огромный бонус, – подмигнула Мила. – Мы сделали мощную рекламу доставки продуктов из крупного гипермаркета. Она сработала на ура и нам в качестве благодарности выдали бесплатные пятьсот километров доставки.

– Обалдеть. Кто твои друзья? – поразилась я. – Я была в шоке, когда для нас нашелся свободный домик в разгар новогодних каникул, а теперь у тебя…

– Нам просто повезло, – отмахнулась Мила. – В этом домике должны были отдыхать родители Гриши. Но они подхватили какую-то заразу и остались отмечать праздники дома вдвоем.

– А Гриша это…

– Я брала у него интервью года два назад. Мы часто пересекаемся на всяких тусовках. Он такой, знаешь, свой парень. Добрый, открытый, честный. Таких днем с огнем не сыщешь. Он похож на моего двоюродного брата Сашку. Только тот ездит на заниженной Mazda 2003 года, которая умудрилась сесть на пузо, когда однажды он решил подвезти домой двух подружек, а у Гриши Cadillac. Просто Cadillac. – Мила села напротив меня, поджав под себя ноги. – И что, прям вот ни одной весточки от него? Ни единого объяснения, какого хрена он даже не предупредил, что не сможет приехать?

– Нет, – усмехнулась я, сползая с кровати. – Я отключила вчера телефон, но не сомневаюсь, что там глухо.

– Николь, а он был сильно пьян, когда говорил тебе это? – осторожно спросила Мила.

– Об этом я тоже думала. Нет, – наклонилась я к раскрытому чемодану, чтобы достать зубную щетку и пасту, – Абрам не был пьян. И мне казалось, что он отдавал отчет своим словам и действиям.

– А ты не в курсе, почему он…

– Ужинал с моей семьей? – повернулась я к Миле. – Понятия не имею. И, если честно, даже знать не хочу. Потому что там, где есть папа, мама, сестра и все остальные, никогда и ничего хорошего не будет. Для меня точно. Хотя и обидно, – улыбнулась я, опустив взгляд на пушистый ковер у кровати. – Мне и впрямь показалось, что я ему нравлюсь. Ладно! Пойду умоюсь и что ты там говорила насчет продуктов?

– Я приготовила пасту с креветками! – улыбнулась Мила, но я всё ещё видела в её глазах сочувствие. – Если Стас не вернется через пятнадцать минут, тогда будет ужинать один!

– С чего это?! – раздался голос моего коллеги. Его голова просунулась сквозь щель в двери. – Я уже тут и никуда больше не собираюсь уходить!

– Как прокатился?

– Супер! Профессионализм пропить невозможно! – Стас распахнул дверь и стянул с себя теплый свитер. – Кстати, Николь, не поверишь, с кем я встретился!

– С Дедом Морозом? – Я легонько пихнула Стаса плечом, чтобы дал мне выйти из комнаты.

– Ну, для привлекательной брюнетки он, наверное, и есть Дед Мороз! – засмеялся Стас. – Здесь катается наш босс! Абрам. Он круто рассекает на сноуборде!

Мои уши моментально вспыхнули не то от шока, не то от раздражения.

– Здорово, – выдавила я и прошла мимо. – Есть хочу ужасно! Буду к ужину через десять минут.

Оглянувшись на Милу, которая пребывала в похожем состоянии, что и я, мне стало даже легче. Меня променяли на другую в новогоднюю ночь и увезли туда, куда приглашали меня… Нарочно не придумаешь.

* * *

После ужина Стас и Мила отправились в свои комнаты, а я вызвалась убрать со стола, поскольку весь день проспала и от меня не было никакой пользы. Да и хоть какое-то занятие отвлекало от ущербности своего положения. Я помыла посуду, протерла каждый зубчик на вилках полотенцем и находила мелочи, которые занимали мое свободное время. Спать мне естественно не хотелось, потому что я занималась этим большую часть дня. По телеку повторяли вчерашний концерт и я переключила на «Дневник Бриджит Джонс». Мне нравился этот фильм. Он был таким же новогодним, как оливье, и его всегда хотелось смотреть с кем-то. Но Мила уже спала, Стас, у которого слипались глаза от усталости ещё за ужином и подавно, так что выбора у меня не было. Я села перед телевизором и натянула поверх тонких носков шерстяные, которыми со мной поделился Стас. Из нас троих он единственный, кто позаботился о действительно теплых вещах, взяв с собой больше, чем ему одному могло бы понадобиться. Только я улыбнулась забавной сцене, как в дверь постучали. Разумеется, я догадывалась, кем был этот незваный ночной гость, потому что Стас сказал, что сообщил Абраму, с кем он приехал сюда. Другое дело, зачем Абрам сюда пришел?

Как только я открыла дверь, вьюга бесцеремонно ворвалась в дом. Украшения, которым был увешан весь дом, зашевелились. На Абраме был спортивный зимний костюм белого цвета, тонкая лыжная шапка, поверх которой переливались с зеркальным покрытием большие очки. Экипированный, опытный и лживый лыжник, черт возьми.

– Привет, Николь, – поздоровался он.

– Привет. – Его взгляд медленно прошелся по моему внешнему виду, который разительно отличался от того, к которому он, по-видимому, привык. – С Новым годом!

– И тебя. Я могу войти? – Я молча пропустила его в дом и тихонько закрыла дверь. – Почему ты отключила телефон?

– Потому что я уехала за город, как и планировала. Не хочу, чтобы меня отвлекали от долгожданного отдыха.

– Я тебе звонил, – поднял он бровь и снял шапку.

– После наступления нового года «телефон абонента временно выключен», – улыбнулась я, пожав плечами. – До него проблем связаться со мной ни у кого не возникало.

– Я знаю, что поступил с тобой нехорошо. И оправдания мне нет. Я обещал, что мы уедем…

– Постой, постой! – усмехнулась я, выставив вперед ладони. Меньше всего на свете я хотела, чтобы Абрам думал, будто я очень ждала эту поездку с ним. – У тебя просто изменились планы и да, было бы лучше предупредить меня чуть раньше получи. Но ничего уже не изменишь, так что не за чем обсуждать всё это. Просто надеюсь, что ты был занят куда более важными делами. Кстати, ты что, планировал приехать со мной именно сюда?

– Николь, мы можем просто забыть об этом недоразумении? У меня возникли непредвиденные обстоятельства, которые требовали моего участия. И да, я планировал приехать с тобой сюда. Я звонил тебе, но твой телефон выключен. Представь мое удивление, когда я встретил Стаса и он сказал, что вы тоже здесь отдыхаете. – Абрам подошел ко мне. – Я знаю, что обидел тебя и испортил праздник. Но я очень хочу всё исправить.

– Абрам! Ещё раз привет! Я тут в туалет иду… Ту-аа-ле-т! – раздался полусонный голос Стаса. Он открыл дверь в ванную комнату и, постояв на месте пару секунд, зашел внутрь с закрытыми глазами.

– Как твоя поездка? – спросила я, сложив руки на груди, будто устанавливая границы.

– Поездка и поездка. Как и всегда. Извини меня, Николь, – посмотрел он в мои глаза с такой нежностью, что я почти растаяла. – Я правда хотел, чтобы вчера всё было иначе. Поужинаем завтра вместе? Здесь есть уютный ресторанчик с превосходной кухней.

Интересно, а он видит в моих глазах роскошную брюнетку, которая была с ним на фото вчера? И, которая, кстати, была здесь с ним!

– Я не думаю, что это хорошая идея, Абрам, – сказала я, сильнее натянув вязаную накидку Милы. – Да и у нас на завтра были планы, так что… Как-нибудь в другой раз.

Он улыбнулся и опустил голову.

– Обычно так говорят, когда не могут сказать прямо, что другого раза не будет. Что ж, рад был видеть тебя, Николь, – попятился он назад. – С Новым годом. И хорошего отдыха.

– Спасибо. Тебе тоже.

На этом и закончили.

16

Влиться в работу после непревзойденных, веселых и просто по-домашнему уютных зимних каникул было катастрофически сложно. Мне всё время хотелось спать, я отвлекалась на всякие мелочи, как ребенок, не желавший делать уроки. А ещё я находила достаточно причин, чтобы пропускать собрания в конференц-зале, которые почти каждый божий день устраивал Абрам. Как и сейчас, спустя две недели после первого рабочего дня в новом году.

– Может тебе обратиться к врачу? – посоветовал мне Стас. – Может, это какие-нибудь магнитные бури? У тебя уже который день болит голова и… живот.

– У женщин такое случается.

– Я в курсе, – усмехнулся он. – Но насколько мне известно те самые дни у женщины длятся…

– Я схожу к врачу! – перебила я. – Закрыли тему.

– Как скажешь. Кстати, Абрам сказал, чтобы ты поднялась к нему минут через двадцать. У него сейчас встреча с каким-то хмурым мужиком, который похож на злого Шварцнеггера. Как в первом «Терминаторе»! Но только старше. Значительно старше! – веселился Стас, не замечая моей тревоги. – Эй, а мне кусочек?!

– Ноги есть? – бросила в ответ Соня, поставив на стол блюдце с куском торта «Красный бархат». – Вперед на кухню пока все куски не разобрали!

– Жадина! Тебе взять? – спросил он меня.

– Нет, спасибо. Сладкого совсем не хочется.

Я не хотела встречаться с Абрамом. То его предложение вместе поужинать посеяло во мне настолько сильное чувство разочарования в мужчинах, что не было и дня, чтобы я не задавалась вопросом: а был ли на свете хоть один честный по отношению к своей второй половине мужик? До той минуты я ещё думала, что Абрам был таким. Да, на фотографии, которую отправила мне Мила, рядом с ним сидела брюнетка. Но оказалось, что какой-то омертвевшей частью своего мозга я ещё надеялась, что ничего, кроме дружбы их не связывало! Но, когда о её существовании сообщил Стас, который видел ту самую «привлекательную брюнетку» собственными глазами, меня постигла печаль вселенских масштабов. Потому что я не думала, что такой мужчина, как Абрам, приветствовал измены. Который, кстати, с успехом эти измены практиковал.

Через двадцать пять минут я постучала в дверь его кабинета. Когда я вошла, Абрам стоял напротив закрытых дверей и смотрел на заснеженную террасу.

– Привет. Я здесь. Чем могу быть полезна?

Абрам неспешно обернулся и поздоровался со мной молчаливым кивком. Мой взгляд устремился к столу, и щеки мгновенно вспыхнули. Хоть яичницу на них поджаривай!

– Николь, ты избегаешь меня?

– Я думала, что ты хочешь поговорить со мной о работе.

– Это работы и касается, – развернулся он ко мне. – Тебя не было ни на одном собрании, ни на одном обсуждении. В чем дело? Тебе здесь не нравится? Что-то не устраивает?

– Я плохо себя чувствовала и не могла присутствовать.

– Две недели подряд? – поднял он бровь. – Если это как-то связано с той маскарадной вечеринкой и ты понимаешь, что не можешь оставить некоторые её детали в прошлом и продолжать дальше нормально работать здесь, думаю вывод напрашивается сам собой.

Дверь за мной внезапно распахнулась. Диана шепотом извинилась и почему-то на цыпочках поспешила к столу Абрама.

– Прошу прощения! Грушевский потерял свой бумажник и попросил посмотреть его у тебя… Ах! Вот же он! – подняла она кожаную пропажу с пола. – Побежала вниз! Он ждет!

Мне казалось, что я покрываюсь тонкой коркой льда, которая трещала и лопалась от заточенной во мне злости. Когда Диана закрыла дверь, мой взгляд с опасной медлительностью поднялся на Абрама.

– Теперь понятно. Ничего другого и ожидать не стоило. Но я не доставлю вам обоим такого уж удовольствия. Ты не имеешь права увольнять меня только потому, что я не присутствовала на собраниях. Я отлично выполняю свою работу, так что найди адекватную и вескую причину для увольнения. Потому что если её не будет – черта с два у тебя получится избавиться от меня, как от Юли. А если вдруг ты скажешь, что на корпоративе я сама к тебе полезла, я переверну ту же самую историю, но в свою пользу.

– «Вам обоим»?

– Полагаю, что Новый год вы с Грушевским встретили на ура и, так сказать, обновили свою давнюю дружбу. За пять лет, что я здесь работаю, он ни разу не позволил себе даже близко к этому зданию подойти. А теперь свой бумажник теряет в твоем кабинете.

Единственное, что шевельнулось на лице Абрама – правая бровь. Да и то её острый уголок поднялся лишь на пару миллиметров. Он задержал на мне оценивающий взгляд с прохладой равнодушия, а потом медленно направился к своему столу.

– Юля потеряла работу, потому что в течение последних полутора лет сливала проекты конкурентам и действовала не одна. Догадываешься, с кем?

– Этого не может быть, – нервно прыснула я, сложив руки на груди.

– Помнишь ваш проект «Пирамида»? – сел он за стол и поднял крышку ноутбука. – Кстати, отличная была работа. Но внезапно случилась катастрофа с компьютерами и большая часть данных, если не вся, просто исчезла. А через пару недель конкурент вносит небольшие изменения в похожий проект, который становится настоящей городской достопримечательностью.

– Не может быть.

Абрам посмотрел на меня вполне серьезно.

– У меня нет привычки увольнять людей без причины. Я тебе уже говорил об этом.

– Исходя из темы нашего разговора, это далеко не так.

– Я пригласил тебя, чтобы выяснить, почему ты избегаешь встречи со мной в условиях работы? Причина в той вечеринке? Если тебе станет легче, то я уже об этом забыл, как ты того и хотела.

– Ты хочешь знать причины? – хмыкнула я и сделала невольный шаг вперед. – Ладно. Я скажу. Я презираю мужчин, которые лгут.

– Я уже понял, что у вас с отцом напряженные отношения. И я не собирался отмечать с твоей семьей Новый год. У меня были свои планы и ты о них прекрасно знаешь.

– Да, вот только я понятия не имела, что в этих планах будет кто-то ещё.

Издав терпеливый вздох, Абрам поставил на стол локти и подпер лоб большими пальцами.

– Николь, я тебе говорил, что я не женат. Ты настолько недоверчива или просто не уверена в себе? Думаешь, будь у меня жена, я бы позволил себе прикоснуться к тебе?

– В себе я как раз уверена! – сказала я, смерив его раздражительным взглядом. – А в других уже никогда не буду. И чтобы прикоснуться к другой женщине, совсем не обязательно иметь жену. Достаточно просто девушки, которая тебе доверяет, черт возьми! Это всё? Ты выяснил, что хотел?

– Возвращайся к работе, – сказал мне Абрам с колючей холодностью. – Ты обязана присутствовать на собраниях. А если не получается – самостоятельно принимай соответсвующие меры, пока не лопнуло мое терпение и их не принял я.

В лифте я сжимала и разжимала кулачки, не давая отчаянию взять надо мной верх. Шварценеггером оказался мой отец, который абсолютно точно затеял неладное. Он знал, что я работала у Абрама, а их связывала дружба или что-то вроде того. Мой папаша, очевидно, хотел оставить меня без работы, без средств к существованию, чтобы я, как побитый котенок, вернулась в отчий дом и на коленях умоляла о прощении, признавая собственную вину во всех бедах, что со мной приключились!

– Черта с два. Черта с два, – повторяла я шепотом.

В любом случае, я найду другую работу. Если бы отец был в таких же теплых отношениях с моим бывшим боссом, то, вполне вероятно, я бы не задержалась в этой компании на пять лет. А теперь же… Один лжец дружил с другим лжецом.

– Вот ты где! Ну, как? Поговорила с Абрамом? – подхватил меня под руку Стас, стоило только ступить на пятый этаж.

– Ага. А ты чего такой радостный? И где… все?

– В комнате отдыха! Представляешь, эта брюнетка, с которой был Абрам на базе, такая веселая! Серьезно! По ней стенд-ап плачет! Абсолютнейшая противоположность хмурому Абраму!

– …Почему она здесь? То есть, зачем она пришла на пятый этаж, если её Абрам на седьмом?

– Они с Ингой подруги. Астрид заехала поздороваться с ней и братом, заодно и привезла нам вкуснейшую шаурму! Твою я спрятал в столе, а то Ваня сегодня уже половину торта слопал!

– С братом? – посмотрела я на Стаса, когда он открыл передо мной стеклянную дверь. – И кто он?

– Пф! – закатил Стас глаза. – Абрам вообще-то! Они двойняшки, представляешь!

Я неуверенно вошла в комнату отдыха, переполненную сотрудниками нашего отдела. Эта самая Астрид с довольной улыбкой до ушей рассказывала о… бог знает о чем! Черт возьми, она была его сестрой, а не девушкой! Если честно, мне хотелось и плакать, и смеяться.

* * *

– Неужели так сложно было сказать тебе, что она его сестра? – негодовала Мила, когда мы тем же вечером прогуливались по нашему бульвару. – Почему мужчины вечно всё усложняют?

– А я думала, что это наша прерогатива.

– Мы этой ерундистикой занимаемся по очереди. И что у него за дела с твоим отцом?

– Я задаюсь тем же вопросом. – Я отпила горячий кофе из пластмассового стаканчика. – А ещё я с трудом могу поверить, что Абрам сказал правду о Юле. Мы с ней работали вместе несколько лет, а наши столы стояли друг на против друга! Понимаешь, я бы увидела что-то… Не знаю, заметила бы… А ещё он имел в виду Кристину, с которой они вдвоем… промышляли.

– И что бы конкретно ты увидела? – скептически спросила Мила. – Как она сидит в черных очках и по рации передает какие-то данные?

– Смешно. Когда у нас компьютеры полетели, она была по-настоящему обеспокоена! Не то, чтобы наиграно, понимаешь, а реально.

– Ага. А потом в салоне ювелирных украшений, с тяжеленным колье на шее упрекнула тебя в том, что ты оказывается не сообщила ей, кто твои родители! Видимо, эта информация была для нее очень важна. Эта Юля завистливая и сама себе на уме. Абрам правильно сделал, что уволил её. Почему ты не спросила, что его связывает с твоим отцом?

– Это не мое дело. То есть, разумеется, меня это интересует, но я не хочу, чтобы Абрам об этом знал.

– Я понимаю. Тебе нужно знать, какие у них дела, но Абрам не должен даже мысли допустить, что тебе до этого есть хоть какое-то дело. И по сути дела-то тебе до их дел никакого нет, но будет намного лучше, если ты будешь в курсе. Спокойнее.

– Именно. Я знаю, что мой папаша хочет оставить меня без средств к существованию. Чтобы я мыкалась от одного места к другому, пока не осознаю, что ничего у меня без его помощи не получится. Но не выйдет. Я никогда не вернусь в семью.

Мила повернула ко мне голову и намного тише произнесла:

– Но ты всё равно всегда будешь её частью. Твоя фамилия не Грушевская, но ты всё равно…

– Я Истратова, – перебила я, взглянув на подругу. – Как моя бабушка: добрая, верная и честная. Никакая не Грушевская, у которых на уме только деньги, выгода и бесчувственность размером с Марс. Марс ведь большая планета?

– Наверняка!

– Или Сатурн больше? У него ведь ещё и кольца есть.

Мы посмотрели друг на друга, а потом громко засмеялись. Наши лица прятались за плотной завеса белой пара.

– У тебя телефон звонит, – сказала Мила, хотя я совершенно не слышала.

– Вот черт.

– Что? – Я повернула к ней сверкающий экран телефона. – Ого! На часах половина девятого вечера, а тебе звонит босс. Хм. Что бы это могло значить?

Прочистив горло, я провела пальцем по ледяному экрану.

– Слушаю?

Мила глядела на меня во все глаза, потягивая свой кофе.

– Николь, извини, что звоню в такое позднее время. Это важно.

– …Что случилось?

– У Анкура Хатри юбилей. Он отправил мне приглашение ещё две недели назад, но я забыл о нем.

– Ну, это не удивительно. Ты о многом забываешь. – Мила открыла рот, а потом подняла вверх большой палец, как бы одобряя мои слова. – И чем я могу помочь? Выбрать подходящий подарок?

– Нам нужно улетать, – не оценил он мою шутку. – Если успеем на ближайший рейс, то будем в Мумбаи к утру. Останется время на отдых и сборы.

– …Что? Мумбаи? Это же Индия!

– Правда что ли? А я не знал.

– Абрам, туда лететь не меньше шести часов! И с какой стати я там должна быть?

– С такой, что для тебя тоже есть приглашение. К тому же, у нас есть возможность познакомить Хатри с нашим проектом. И Кэйлаш очень расстроится, если ты не появишься.

– Абрам, чтобы ехать в Индию, нужно как минимум пройтись по магазинам и купить что-то подхо…

– Ты купишь это там, – перебил он меня. – Мы туда не развлекаться едем, Николь, а захватить клиента.

– Он твой друг!

– Он мой знакомый. И это вовсе не значит, что по этой причине Хатри выберет наш проект. Ты очаровала Кэйлаш, она в восторге от тебя. Если ты не приедешь на день рождения её горячо любимого мужа, она сочтет это за неуважение.

– Но ехать нужно в Индию! Это не ближний свет!

– Самое то, чтобы продемонстрировать свое почтение. Едешь?

– Как будто у меня выбор есть! – фыркнула я. – Ты говоришь со мной так, словно уже всё решил за меня!

– Собирай чемодан.

– Что и требовалось доказать, – закатила я глаза.

– Арсений закажет такси и купит нам билеты. Через полтора часа встречаемся в аэропорту.

– Чтобы купить билет, ему нужен мой загранпаспорт! – напомнила я так, словно умничала.

– Все твои документы имеются в нашей базе. Собирайся!

Я даже вздохнуть не успела, как он бросил трубку.

– Летишь в Индию? – оглядела меня Мила.

– Видимо так.

– С Абрамом.

– Это по работе, – закатила я глаза.

– Секс у вас тоже был по работе. Точнее на работе. В любом случае, не теряй голову, деточка. Идем! Помогу собраться. И Люрекса заберу. Теперь у меня есть ушастый и хвостатый парень Люря!

Кто-кто, а я точно не разделала веселого настроения подруги.

17

Сказать, что я чувствовала себя странно, ничего не сказать. Наш рейс задерживался в связи с неблагоприятными погодными условиями, и Абрам предложил выпить по бокалу вина в одном из десятков разнообразных ресторанчиков. Нам посчастливилось занять два свободных места у барной стойки, поскольку за считанные минуты пассажиров, у которых также откладывались рейсы, хлынули, как цунами. В основном мы молчали. Я видела, что Абрам был далеко в своих мыслях, но частенько, возвращаясь в реальность, он точно врезался лбом в атмосферу неловкости от столь продолжительной тишины между нами. А ещё я миллион раз ловила себя на мысли, что мне очень нравится просто смотреть на него…

– И снова наш рейс задерживают, – вздохнул он, обернувшись к огромному табло, в котором с этого внушительного расстояния я вообще ничего не видела. – Радует, что теперь это всего лишь десять минут.

– А потом ещё десять минут и ещё. Пока не наступит утро, – улыбнулась я и пригубила вино. – Мы здесь надолго. Очевидно, что буря не собирается останавливаться.

– Меня такой расклад не устраивает. Вечером мы должны быть в Мумбаи.

– До вечера ещё очень много времени. Мы успеем слетать туда, обратно и снова туда. – Абрам искоса посмотрел на меня. – И почему мы должны заграбастать Хатри на его же юбилее? Тебе не кажется это, как минимум, некрасиво с нашей стороны?

– Ничуть, – только и ответил Абрам.

Похлопав ресницами, я сдержанно выдохнула и оглянулась. Посреди толпы уставших от ожидания пассажиров, я увидела Софию. Вид у нее был замученный и как обычно недовольный. Её муж стоял рядом, опустив голову в свой сотовый. Я не смогла сдержать смешок, который тут же поймал Абрам. Мы посмотрели друг на друга.

– Твоя друзья, – кивнула я в их сторону. – Сходи поздоровайся.

Абрам оглянулся, а потом снова посмотрел на меня.

– С чего ты взяла, что они мои друзья?

– Грушевский тебе друг, а значит и вся его семья, с которой ты встречал Новый год.

– Грушевский – твой отец. И ты прекрасно знаешь, как именно я хотел встретить Новый год.

– Хотеть и делать – разные вещи. А то, что он мой отец, лишь формальность, зафиксированная на клочке бумаги.

Абрам повернулся ко мне на крутящемся стуле.

– Ты жаждешь моих объяснений, – констатировал он, опустив руку на барную стойку.

– Вовсе нет. Я просто начинаю относиться немного иначе к людям, которые стелятся перед Грушевским пушистым ковриком. Не могу удержать себя от подтруниваний.

Возможно, что это было слишком грубо с моей стороны. Но я ничего не могла поделать, ведь та новогодняя ночь должна была стать лучшей за последние несколько лет. Я очень ждала нашей встречи, а получила шиш с маслом и «прекрасную» фотографию на память.

– Астрид, моя сестра, отдыхала в «Лорде» с подругами. Она редко приезжает в город. Но у нее здесь очень много друзей и все хотят с ней увидеться. Я приехал в ресторан с той же целью, чтобы потом поехать за тобой. Но тут появился твой отец и начал обходными путями интересоваться тобой. Твоей работой, отношением к этой работе. – Абрам вдруг так пристально посмотрел на меня, что мне стало не по себе. Мне даже показалось, что мой папаша наговорил ему куда больше, просто Абрам в силу своего воспитания не мог мне это озвучить. – Нас с Астрид пригласили за стол и мы задержались в компании твоей семьи, – закончил он поспешно. – Объявили посадку на наш рейс. Десять минут быстро пролетели однако. Можем идти. Наш выход «18», а это на первом этаже.

– Грушевский просил уволить меня? – спросила я прямо.

– Нет.

– Недосказанность повисла в воздухе, как дешевый мужской одеколон, – выдавила я улыбку. – Что он просил? Избавиться от меня? Или докладывать ему о каждом моем шаге?

– Твой отец посоветовал мне держаться от тебя подальше. – Его взгляд медленно прошелся по моему лицу. – Ведь ты что-то вроде охотницы на богатых мужчин.

– …Вот как.

– Абрам! Привет! – раздался голос Софии за моей спиной. Вспыхнувшее во мне недоумение моментально перетекло в ярость, твердые комки которой с трудом удавалось проглотить. – Куда это ты собрался?

Абрам пожал Илье руку, когда я повернулась к ним. Улыбка Софии тут же померкла, ведь она, очевидно, не думала, что собеседницей Абрама буду я.

– У нас командировка, – ответил Абрам. – А вы? В отпуск?

– Да! – прильнула она к Илье, чей взгляд будто приклеился ко мне. Я отвернулась. – Мы с мужем решили, что небольшая передышка нам не помешает. Потом для этого точно не будет времени. Да и мой врач сказала, что нам троим будет очень полезно погреться на солнышке, – растянулась она в широкой улыбке, поглаживая свой живот, который, как был плоским, так им и остался.

– Нам пора идти, – сказал Илья и снова протянул руку Абраму. – Рад был встрече.

– Взаимно. Отличного отдыха, – кивнул Абрам.

– А тебе удачной поездки – нарочно игнорировала меня София. – И скорейшего возвращения домой.

– Спасибо, – натянуто улыбнулся Абрам и посмотрел на меня. – Удача нам не помешает. Правда, Николь?

– Кстати, передавай привет Астрид! – никак не унималась София. – У тебя замечательная сестра!

Теперь в воздухе повисло: «Не то, что моя».

– Передам. Нам пора, Николь.

Я молча кивнула и спрятала сотовый в сумочку. А потом вдруг Абрам взял меня за руку, будто нас связывало что-то большее, и помог слезть с высокого стула. В этом прикосновении была какая-то особая теплота, и я не могла не поддаться её нежности. Его жест не оставила без внимания София. Они с Ильей попятились назад и ушли с такими сконфуженными лицами, что я не смогла сдержать смех.

– «Сестринскую любовь» между вами можно ножом резать, – прокомментировал Абрам, взявшись за ручку своего чемодана. Мы вышли из ресторанчика и направились к лестнице. – Вы совсем не похожи.

Его слова заставили меня улыбнуться, потому что я знала, что Абрам имел в виду вовсе не внешность.

– И вы с сестрой тоже, – добавила я, поймав на его выразительных губах веселую ухмылку. – Я не охочусь на богатых мужчин, Абрам. Это чушь, которую Грушевский выдумал, потому что…

– Я в курсе, – перебил он, глянув на меня. – Только мне неясно, по какой причине он так говорил.

Мы спустились на первый этаж и встали в очередь к выходу «18». О своей семье я говорить не хотела.

– Почему ты не рассказал мне о сестре?

– Потому что ты очень милая, когда веришь в то, чего на самом деле нет.

У меня даже сердце горлу подпрыгнуло.

– Я не приветствую измены, – посмотрела я на него. – Избегаю их и презираю.

– В этом мы с тобой ничем друг от друга не отличаемся, – повернул он ко мне голову.

И вот снова бальзам на душу.

– Мы точно летим в Мумбаи на юбилей Хатри? – сощурилась я.

– Думаешь, это предлог, чтобы сбежать с тобой из душного мегаполиса?

– При всей опасности, которая может скрываться для девушки в моем положении, я бы даже нашла в этом толику романтики.

Не слишком ли я была откровенна в своих словах?

– Я не романтик, Николь. Все цели и задачи, которые я перед собой ставлю, всегда связаны с работой.

– Звучит грустно, если честно, – постаралась я улыбнуться, хотя мне почему-то сделалось так… обидно что ли. – Работа не поговорит с тобой, когда захочется общения, не обнимет в момент грусти и вообще! – Мы поднесли к сканеру свои посадочные билеты, и турникет провернулся. – Если, конечно, у тебя есть верные друзья, готовые прийти на помощь в трудную минуту.

– Друзья у меня есть, – ответил Абрам, пропуская меня в автобус. – Но трудных минут у меня больше не бывает.

Больше. Это слово выделялось жирным шрифтом, ярким цветом и даже имело запах лимона, который я с детства не переносила.

– Потому что вся твоя жизнь – это работа? – предположила я с улыбкой.

– Абсолютно точно, – кивнул Абрам, взявшись за ледяной поручень. Его деловитый и серьезный взгляд спешно прошелся по чужим лицам. – Она может справиться с любой проблемой в кратчайшие сроки. Иногда они настолько мелкие, что их просто не замечаешь.

– Разве работа способна сделать человека счастливым? – смотрела я в его темно-серые глаза.

– Счастье – понятие относительное. Сегодня ты радуешься, смеешься и думаешь, что нет на этом свете ничего важнее этого момента, который будет продолжаться долгие-долгие годы. А уже завтра ничего не будет. Испарится, как дым, и всё, что останется от «счастья», заключится в воспоминание, которому совсем не захочется даже улыбнуться.

Мне казалось, что я совсем его не понимала и в то же время понимала очень хорошо. Я не стала задавать вопросы и продолжать эту тему. Мы находились в автобусе, переполненном пассажирами, да и кто я такая, чтобы интересоваться личным своего босса? С которым переспала на его рабочем столе… Эта мысль теперь всегда будет всплывать в моей голове? Особенно в моменты, когда я усиленно изображаю самой себе совершенную незаинтересованность в Абраме!

Мы поднялись на борт в числе последних пассажиров, пропустив вперед мамочек с детьми. Младенцы плакали, дети постарше рыдали, потому что устали, хотели спать и явно не понимали, что вообще с ними происходило. Наши места были в салоне бизнес-класса. Чемоданы забрала стюардесса и поставила их в специальный отсек. Я сняла пальто и стала осторожно укладывать его на полке рядом с курткой Абрама, как вдруг к нему наклонилась девушка, на руках которой плакал совсем крошечный малыш, завернутый в одеяльце.

– Извините, не могли бы вы мне помочь? Нас с сыном посадили в этот салон, потому что здесь есть свободная люлька. Но мне нужно её застелить пеленкой, а я не могу оставить ребенка… Вы не подержите его пару минут? Стюардессы заняты…

Взгляд Абрама заледенел на моих глазах. Брови дернулись, губы вздрогнули, лоб наморщился. Из всех пассажиров бизнес-класса свое место занял только он и было неудивительно, что девушка обратилась за помощью к нему, ведь другие были заняты тем же, чем и я.

– Я не умею обращаться с детьми, – ответил он так, словно от него требовалось что-то ему непосильное. – Вызовите стюардессу.

– …В этом нет ничего сложного…

– Для меня да, – грубо ответил он.

– Я подержу! – подняла я руку. Даже зубастому крокодилу стало бы жаль эту девушку. – Если не против.

– …Конечно. Пожалуйста!

– Только я никогда в своей жизни этого не делала.

Девушка улыбнулась и осторожно передала мне ребенка.

– Это не сложно. Немного покачайте его, может притихнет. Пару минут!

– Не торопитесь! – вдруг стала напевать я. Малыш был таким крошечным, что с моего лица не сходила улыбка. – Мамочка сейчас сделает для тебя теплое и уютное гнездышко, правда? Чтобы тебе было очень комфортно и ты не плакал… Ого! – прошептала я. – Так значит тебе понравилось, как я тут напеваю всякую ерунду? Абрам, только погляди, какое же это маленькое чудо! Он перестал плакать! – кричала я шепотом, продолжая качать малыша на руках. – Какой же ты маленький зайка. Летишь в Индию? Ты уже путешественник, да?

– Огромное вам спасибо! – вернулась молодая мамочка. – У вас отлично получилось! Для первого-то раза!

Я осторожно вернула ребенка его маме, заметив её настороженный взгляд, упавший на Абрама.

– Если что обращайтесь, – кивнула я. – С радостью помогу.

– Спасибо.

Я села на свое место у иллюминатора и пристегнула ремень.

– В няню что ли переквалифицироваться, – хмыкнула я. – Зря не помог ей. Я вот прикоснулась к малышу и сразу настроение как-то взлетело.

– Скоро станешь тетей, – холодно бросил Абрам, вынув из отверстия в подлокотнике толстый глянцевый журнал. – Нянчись, сколько душе будет угодно.

– Ты что, не любишь детей? – спросила я с усмешкой, потому что… их ведь нельзя было не любить. Но Абрам ответил продолжительным молчанием на мой вопрос, и я, мягко сказать, обалдела. – Вот как… Теперь понятно, почему ты даже и глазом не моргнул, когда я говорила о Юле, которая воспитывала сына сама.

– Я не моргнул глазом, потому что уже знал, что она из себя представляет, как сотрудник. С её «заслугами» даже наличие пяти детей не заставило бы меня изменить свое решение.

– А ты с сюрпризами, – необдуманно прошептала я.

Абрам повернул ко мне голову и посмотрел на меня с такой прохладой, что я невольно почувствовала себя маленькой девочкой, которая решила научить жизни взрослого дядьку.

– А ты просто не наделяй меня тем, чего во мне нет и никогда не будет. Тогда и не будешь удивляться. Всё ведь очень просто, Николь.

Правда что ли? А я как-то не заметила.

Отрывок из следующей части

Сначала в роскошный вестибюль клиники ворвался отец, а уже за ним торопились и все остальные. Мама была напугана, у Ильи красное не то от мороза, не то от переживаний лицо, а его мама, которая, помнится мне, сдувала с меня пылинки, пока в том была надобность, впервые вышла в свет в домашнем спортивном костюме, поверх которого набросила длинную шубу из меха рыси. Я устремила взгляд в сторону Абрама, будто он был моим спасательным жилетом. И, вероятнее всего, он тоже это понял. Автомат только-только начал готовить первую чашку кофе.

– Что случилось?! – без лишних церемоний набросился отец. – Где София?! Что ты расселась?! Я с тобой разговариваю!

– Я не глухая! – Я спокойно подняла на него глаза, не желая покидать свое место. Я даже забросила ногу на ногу, дабы продемонстрировать ему свой характер. – Твоя дочь со своим врачом. Мне ещё никто и ничего не говорил о её состоянии, поэтому я знаю не больше, чем вы.

– Что ты с ней сделала?! – свирепствовал отец. – Почему она была с тобой?!

– Я не обязана тебе докладывать. Как только твоей дочери станет лучше, сам у нее и спросишь.

– Что с ребенком? – спросил Илья не то меня, не то воздух. – Где моя жена?!

К нему поспешила девушка с регистратуры. Она стала объяснять и ему, и двум обеспокоенным мамочкам, что врач скоро выйдет и всё расскажет. Тем временем, мы с отцом вели настоящую войну взглядами. Мне казалось, что я даже видела, как лопались его капилляры от ненависти.

– Если с ребенком что-то случится, – прорычал он, когда понял, что я отступать не собиралась, – это будет на твоей совести!

– Черта с два, – усмехнулась я, понимая, что играла с огнем. – Любая трагедия в семье, любое горе, несчастье и боль – только твоих рук дело.

В вестибюль вышла Света белом медицинском костюме. Светлые матовые двери за ней плавно захлопнулись. Вся семья бросилась к ней, засыпала вопросами. Я поднялась и обняла себя за плечи, ожидая услышать только хорошие новости.

– Всё будет хорошо, – прошептал Абрам, подойдя ко мне. – Только кофе я пить передумал. Думаю, что ты тоже.

– Узнаю, что с Софией и ребенком всё в порядке, и уедем отсюда.

Мы стояли с ним в стороне, как чужие беспокойному семейству люди. Я не слышала, что говорила Света, но понимала, что не всё так радужно по бледнеющим лицам родственников.

– Я хочу увидеть дочь! – всхлипнула мама. – Я хочу убедиться, что с ней всё хорошо! Пусти меня к ней!

– Вероника, сейчас Софии необходим покой. С ней всё в порядке…

– Черта с два! – вспыхнул мой отец. Илья, тем временем, с опущенной головой побрел к одному из мягких диванов и медленно опустился. – Моего внука нет! Моего внука больше нет!

– К сожалению, это действительно так, – подтвердила Света огрубевшим голосом. У меня опустились руки. – София забрала свои документы месяц назад и встала на учет в другой клинике! Её беременность ведет другой врач, с которым мы сейчас пытаемся связаться!

– …Что? – захлопала глазами мама. – То есть как это – у нее другой врач?

– Это было желание Софии, Вероника. Она мне ничего не объясняла.

– Но ты должна была сказать мне!

– Я не имею права разглашать информацию о пациенте.

– Но ты моя подруга, Света! – у мамы начиналась истерика.

– А София – моя пациентка, – бескомпромиссным тоном ответила Света. – Она взрослая девушка, у нее есть своя семья и она сама вправе решать, кто будет вести её беременность!

– Это всё ты виновата! – завопил отец, указав на меня пальцем. – Обиженная и обделенная вниманием потаскуха!

– Ваша дочь потеряла ребенка! – громко и укоризненно напомнила Света.

– Что ты ей наговорила?! – подлетел ко мне отец. – Ты довела её, заставила нервничать!

– Довел её ты, – сквозь зубы ответила я. – Как и всех, кто тебя окружает. Ты вирус, от которого невозможно избавиться, – оглядела я его покрасневшее от гнева лицо. – И, если что, потаскуха из нас двоих, точно не я.

– Николь! Это твой отец! – ахнула мама.

– А ведь я тебе говорил, Абрам, что она ничего не стоит! Рисковать семьей ради молоденькой вертихвостки, в которой не осталось ничего святого, бессмысленно и глупо! Она пойдет на всё, только чтобы вернуть свое безоблачное прошлое! – прошипел мой отец, указав пальцем на Илью, на котором совершенно не было лица. Отдышавшись, отец с неприязнью посмотрел на меня. – Чтобы больше я не видел тебя. Ни-ког-да!

Я стояла посреди роскошного светлого интерьера с фарфоровыми ангелами на стенах, живыми цветами в огромных вазах, зеркалами, портретами красивых женщин и прочей ерундой, один взгляд на которую давал ясно понять, что это место – высший класс. Мама тихонько рыдала, Илья сидел на диване, опустив голову на руки, а его мать находилась рядом. Она обнимала сына и смотрела на меня со сверкающей огнем брезгливостью.

– Слово – не воробей, – предупредил Абрам, не сводя с моего отца глаз. – Не говори того, о чем обязательно будешь жалеть.

– Об этом, – окинул он меня взглядом, как мусорный пакет, в котором лопнуло дно, – точно никогда.

Смахнув слезы, мама побрела к кофейному автомату, как обычно игнорируя всё, что касалось меня и отца. Илья отшвырнул руки своей матери и поспешил скрыться, очевидно, в мужском туалете. Света, закатив глаза и сложив на груди руки, стукнула белой карточкой по темному экрану и двери разблокировались.

«Набери мне, как сможешь», – сказала она одними губами и зашла туда, где посетителям не было места.

– Пойдем отсюда, – твердым голосом сказал мне Абрам и взял меня за руку.

Наши пальцы сплелись, и мы покинули клинику, куда больше часа назад привезли Софию. Снег бил в лицо так больно, что казалось, будто даже царапал кожу. Мы подошли к его черной машине, но я не спешила в нее садиться. К отцовским истерикам я уже давно привыкла. Они обижали, унижали, делали больно, но это было в порядке вещей. Но к регулярно всплывающей информации об Абраме, который то начинал открываться мне, то запечатывался на все замки, я привыкнуть не могла.

– У тебя есть семья? – спросила я прямо.

Он почесал нос, бросив раздражительный взгляд в сторону, и подошел ко мне.

– Знаешь, я начинаю немного уставать от этой темы.

– Аналогично, Абрам. Я знаю о тебе только то, что могу увидеть своими глазами, но другие…

– Почему ты всегда слушаешь и веришь другим? – перебил он меня. – Я тебе много раз говорил, что нет у меня никого! Нет у меня ни жены, ни детей – никого! Я был женат, но мы развелись! Это всё, что тебе нужно знать!

– Тогда почему Кэйлаш, Грушевский и другие до сих пор считают иначе? Они все уверены, что ты женат и у тебя есть ребенок, хотя мне ты говоришь, что…

– Может хватит уже доверять другим, Николь? Слушать их! Придавать огромное значение словам, в котором нет и толики правды! Я не собираюсь обсуждать ни с кем свою личную жизнь! Ни прошлую, ни настоящую! Люди могут думать всё, что им заблагорассудится! Это не мои проблемы! Если твой отец и бывший парень наглядно показали тебе, что мужики, порой, бывают настоящими сволочами, то это вовсе не значит, что они все поголовно такие! Я не вмешиваюсь в твою личную жизнь, Николь. И ты мою не трогай.

– Но ведь ты не вмешиваешься, потому что уже и так всё знаешь, – проглотила я чувство обиды. – Ты многое знаешь обо мне и тебе проще. А я о тебе почти ничего и любая попытка хоть что-то выяснить доводит тебя до кипения.

– Потому что тебя интересует только одна тема – мое прошлое. Ты хочешь обсуждать только это, будто в этом мире не существует других тем для разговора! Но о нем я говорить не собираюсь! – предупреждал Абрам. – И это неизменно! Это моя неприкосновенная территория и, если ты не можешь игнорировать её, у нас навряд ли что-то получится.

Ветер задул так сильно, что февральский когтистый холод пробрался за шиворот. Я поправила капюшон замерзшими пальцами и снова подумала, какого черта я вообще здесь делала? Зачем сидела полтора часа в клинике, а потом выслушивала очередные оскорбления родного отца? Зачем приехала сюда с Абрамом, который был всего лишь моим боссом и этот статус не изменили даже жаркие ночи в его уютных объятиях?

– Тут я с тобой соглашусь, – произнесла я, опустив глаза. – Потому что неприкосновенной была я сама до встречи с тобой. Вся я. Но я прониклась тобой, Абрам. И я позволила тебе стать мне ближе, потому что я доверяю тебе. Но встречного движения нет, а это значит, что я заехала не туда. В какую-то глухомань без фонарей и признаков цивилизации, – усмехнулась я, сдерживая слезы. – Что ж… И такое случается. Спасибо, что привез нас сюда и… Увидимся.

– Николь!

Я отмахнулась. Думаю, он понял, что на этом всё и меня сейчас нужно оставить в покое.

Content

Катрин Корр
Николь
(Часть 1)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Отрывок из следующей части