Заболеть на всю жизнь тобой…

1

ПРОЛОГ

Дрожащими пальцами прохожусь по легкому, струящему платью и замираю, боясь сделать очередной шаг. Выездная церемония, на которой я сейчас нахожусь, собрала все слитки общества. Эта свадьба должна стать событием года! Главный виновник торжества очень успешный человек, и долбаный псих, которого я люто ненавижу. Детские забавы и игра на выживание привела к моему полному краху. Он отобрал у меня все…Чертов ублюдок, вышедший из самых низов, теперь думает, что ему все дозволено. При мысли о нем, мои ноги снова начинают трястись, а из горла вырывается нервный смешок. Как мне не упасть в обморок, и сделать тот последний шаг, разрушив его свадьбу? Страх просачивается в каждый сантиметр моего тела, пока я двигаюсь вдоль толпы. Кругом репортеры снуют туда-сюда, в ожидании выхода невесты.

Все вокруг резко стихает. И, даже у меня, перехватывает дух. Она слишком красива. Невинное дитя. В небесном, воздушном платье, струящемся по ее ногам, выходит навстречу этому чудовищу. Перевожу свой взор в его сторону, и кислород застревает в моей груди. Он, как всегда, выделяется. Черный смокинг обтягивает его тугие мышцы, а в глазах все тот же дикий холод, грозящий заморозить все вокруг.

Я, как зачарованная, наблюдаю за происходящим, и мысленно проклинаю себя. Она ни в чем не виновата, ангел во плоти. Улыбается ему, не подозревая, какой зверь прячется в обличье человека. Сегодня я разрушу эту сказку. Смотрю, как регистратор произносит свою пламенную речь, и мысленно собираюсь. Бесшумно ступаю, распрямив плечи, и выхожу в самый центр торжества. «- Ну что, не ожидал? Думал, что я снова проиграю? Как бы не так!»- Проносится в моей голове. Ловлю его взгляд, полный ненависти и презрения, и вытираю несуществующую слезу. Вживаюсь в придуманную мною роль, и слышу удивленные вздохи, разносящиеся по всему периметру.

Сейчас, Дана! Сейчас или никогда…

ГЛАВА 1

— Дана, выдохни! Ты не можешь вечно прятаться от него, тем более это день рождения Лекса, и ты не сможешь его пропустить, — произносит моя подруга Ева, посматривая на часы.

— Ты же знаешь, чем это может закончиться, он опять придумает что-нибудь, чтобы выставить меня, перед моими же друзьями, посмешищем.

— Он ничего не сможет сделать, где это такси, черт возьми? Я смотрю на подъезжающую машину, ярко оранжевого цвета, и мне хочется развернуться и убежать.

Клим Радов, выходец из детского дома, которого усыновила прекрасная семья, был и является моим страшным кошмаром наяву. Как бы я не пыталась загладить все ошибки своего переходного возраста, ничего не получалось, во всем виновата я сама. Он был щупленьким пареньком до девятого класса, и таким замкнутым, что все ребята прикалывались над ним. Тогда все и началось, о чем я безгранично, до сих пор, жалею.

— Все будет хорошо, вот увидишь, — произносит Ева, буквально заталкивая меня в машину, — Должен же он когда-то повзрослеть, и понять, что ваши детские забавы закончились.

— Ты помнишь, как в прошлый раз, он забрал всю мою одежду и выкинул в мусорный бак?

— Помню, конечно, милая, но это же была шутка, тем более что на этой вечеринке все были свои.

— Свои? — Да там были все из нашего колледжа. И после того, как мне пришлось обмотаться вот в такое малюсенькое полотенце и просверкать своей голой задницей, практически перед всеми, я поняла, что это все подстроил Клим. Он живет тем, что постоянно глумится надо мной. И вот увидишь, сегодня он точно что-то задумал, он не упустит такой шанс унизить меня.

— Как и ты его унижала все эти годы, — говорит Ева, кидая на меня упрекающий взгляд, — ты, можно сказать, сделала его таким. Думала, что он останется все время тем щуплым пареньком в больших очках на переносице? А он посмотри, как возмужал. Клим просто сладкий кусок для всех девчонок.

— И для тебя? — Вырывается из меня, помимо воли, — что ты так рьяно защищаешь его?

— Я не защищаю, просто говорю, как есть. Ты истинная стерва, Дана, и он пытается хоть как-то показать тебе, что пора бы уже снять свою корону и не прятаться за близких.

— Я ни за кого не прячусь, просто не выношу его, вот и все! А ты, как моя лучшая подруга, сейчас крайне возмутительна. Так и скажи, что запала на Радова.

— Хватит! Я просто единственная, кто не боится сказать тебе правду в лицо. Только вспомни ваш выпускной, когда ты прилюдно унизила парня на глазах у всех. Не пристало Королеве Вечера танцевать с обычным оборванцем, — это твои слова?

— Это было все в прошлом, я уже десять раз извинялась перед ним.

— Ну и все, тема закрыта, просто расслабься и наслаждайся, что я могу тебе ещё сказать.

Такси плавно тормозит около ночного клуба, и я достаю из сумки купюру и вручаю водителю.

— Держите, сдачи не нужно, — произношу, и открыв дверь, высовываю грациозно свою ногу и ступаю на мокрый асфальт. Сегодня на мне кожаные шорты и белый топ, открывающий полоску живота, и соблазнительно сидящий на моей груди. Я, кажется, все предусмотрела на этот раз. Туфли на небольшом каблуке, удобные до такой степени, что не сковывают мои движения, газовый баллончик в сумке. И, да, кольца, серьги я на всякий случай сняла. Даже не знаю, чем это может быть чревато, но где-то слышала, что если больно схватить за серьгу, можно запросто разорвать мочку. Этот ублюдок просто не сможет испортить вечеринку.

Клим

Она ещё даже не поднялась на второй этаж, а я уже чувствую ее приближение. Адреналин волнами расползается по моему нутру. Дана Филатова, дочь местного предпринимателя, и истинная стерва, какую только мог создать Бог. Девочка, которую я люто ненавижу. Никогда не думал, что месть может приносить такое удовлетворение, и маленькие пакости превратятся в какого-то рода, игру. Белый топ плотно облегает ее грудь, и я сам не замечаю, как слишком долго заостряю на этом внимание. Никогда не рассматривал ее, как девушку, а все-таки может и стоило присмотреться. Отбрасываю эти мысли в сторону. Такие, как она, не заслуживают моего внимания. Высокомерная особа, считающая, что весь этот мир крутится вокруг неё. Вот и сейчас смотрю на то, как она высоко задирает голову, и царской походкой проходит между диванов, двигаясь в сторону гостей. Меня она не видит, я нахожусь в самом темном углу, поэтому я могу наблюдать, оставаясь незамеченным. Смотрю, как она оглядывается по сторонам и, не найдя того, кого искала, ее напряженные плечи опускаются. Можно даже не догадываться, что принесло ей такое облегчение. Эта сука думает, что меня нет! Как бы не так, сегодня я приготовил для неё кое-что интересное. Улыбаюсь широко, и выхожу из своего укрытия.

— Клим, привет, — выкрикивает ее лучшая подруга Ева, и я посылаю ей самую обворожительную улыбку. Это и есть мой план. Лишить эту стерву самого близкого человека и переманить на свою сторону. Смотрю, как она нервно оборачивается и ловлю страх в ее зелёных глазах. Всего лишь какие-то секунды и она натягивает на лицо очередную маску, я выучил их все. Сейчас это пренебрежительность, она буквально кричит о том, что я мразь, не достойная даже рядом с ней находиться. Совсем как в юности, вот только прежнего Клима нет. Сейчас я другой, не тот молоденький оборванец, на котором можно запросто сорвать свою злость. Ее яд, для меня, был особенно губительным.

Ребята уже, во всю, веселятся, отмечая день рождения нашего сокурсника, Лекса. Мне же приходится держать ухо востро. Не могу позволить себе ни грамма алкоголя и отказать себе в удовольствие позлить ее. Это своего рода прихоть, приносящая удовлетворение. Я даже после секса, с очередной девчонкой, не чувствовал такой эйфории. Я питаюсь ее страхами. Может окончательно сошёл с ума, но ничего не могу с собой поделать. Весь остаток вечера я не спускаю глаз с Евы, уже представляя ее подо мной.

— Клим, может шары погоняем? — Произносит Лекс, заплетающимся языком, перекрикивая музыку.

— Давай в следующий раз, — поднимаюсь с дивана, как только медленная мелодия проникает в мой мозг.

— Потанцуем, крошка, — проговариваю на ухо ее подруге и ухмыляюсь, ловя очередной ее злобный взгляд. Щёки ее подруги окрашивает румянец, и она подаёт мне ладошку, кокетливо улыбаясь.

Я веду ее на танцпол. Наши тела тесно прижаты друг к другу и я не делаю попытки разорвать этот контакт. Сейчас моя цель — вывести ее из строя.

— Клим, — шепчет она, наклоняясь к моему уху, — ты же пригласил меня не специально, чтобы Дану позлить?

— Не говори глупостей, ты мне нравишься, и я не мог не пригласить тебя.

— Правда? — Спрашивает она, посылая мне очередную улыбку.

— Конечно, правда, разве я могу тебе лгать. Ее голова опускается на мое плечо, и я целую ее волосы. Когда мелодия заканчивается, я отпускаю девчонку и направляюсь в уборную.

— Я скоро вернусь, не убегай далеко, — шепчу прежде, чем выпустить ее руку.

Сворачиваю за угол и натыкаюсь на стройную ножку, преграждающую мне путь.

— Вот это сюрприз, не ожидал, — проговариваю я, встречаясь с ней взглядом, — само величество опустилось до простого смертного.

— Хватить корчить из себя клоуна. Не трогай Еву, иначе тебе несдобровать.

— Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты ревнуешь, — проговариваю, усмехаясь, и наблюдая, как ее щёки окрашивает стыдливый румянец.

— Ублюдок, ты ее не тронешь.

— Да, — выгибаю губы и прохожу рукой по подбородку, — и что ты сделаешь, чтобы меня остановить?

Резкий рывок и она притягивает меня за ворот моей рубашки и ее губы обрушиваются на мой рот. Я чувствую привкус мяты. Перед глазами мелькают разноцветные круги. Это особенный кайф, когда моя рука надавливает на ее затылок, а язык со свистом врывается в ее податливый рот. Она упирается кулачками в мою грудину, и тихонько стонет прямо в губы. Я срываюсь как с цепи. Жадно вдавливаю ее в ближайшую стену и чувствую, как меня буквально трясёт. Чертова стерва! Что, мать твою, на нее нашло. Отрываюсь от неё, пытаясь отдышаться, и хочу уже снова притянуть ее к себе, но она сильнее упирается ладонями, пытаясь меня оттолкнуть.

— Тебе не выиграть, ублюдок, — шепчет, улыбаясь, она, — я разыграла это представление ради Евы, ты мне сегодня неинтересен, как, впрочем, и всегда.

Поворачиваю голову в сторону, и смотрю на ее подругу, застывшую вдалеке и наблюдающую за нами. Мать твою, эта мразь все подстроила и только что уделала меня! Отхожу от неё на пару шагов и смотрю, как она улыбается.

— Ты отвратительно целуешься, потренируйся на помидорах, — произношу я, вытирая губы рукавом и, не оглядываясь, захожу в уборную. Еще посмотрим, кто кого, маленькая дрянь.

2

ГЛАВА 2

Собираясь в колледж, я все заново прокручивала в голове тот поцелуй и злилась на себя, что не могу попросту его забыть. Вот так вот взять и выкинуть из своей памяти. Натягиваю на себя белую водолазку и синие джинсы, кручусь у зеркала, осматривая свое тело со всех сторон. Когда-то слишком хрупкое, оно приобрело изгибы, и даже грудь увеличилась на размер. Сказать, что я красотка, не поворачивался язык, а вот симпатичная- да, даже очень. Скорее всего, не каждая девушка настолько строга к себе, но я — это другое дело. Попу можно бы и похудей, ноги чуточку подлиннее, и губы не такие пухлые. Было бы намного проще пробиться в деловом поприще. Отец с детства говорил, что я буду его правой рукой в компании, и мне нужно доказать ему, что он непременно сделал верный выбор. Моя сестра Диана- точная противоположность. Пепельная блондинка с милой мордашкой и взрывным характером. Она мой антипод, пользуется бешеной популярностью у мужского пола. И не забывает мне постоянно напоминать, чтобы я сняла свою корону и внимательно огляделась по сторонам. Посылаю своему отражению язык и, подхватив рюкзак, спускаюсь с лестницы.

— Мне кажется или твои глаза сегодня странно блестят? — Говорит мне Диана, как только я отодвигаю стул, и плюхаюсь на него, вытягивая ноги.

— Не говори глупостей. Привет, мам! Папа уже уехал? — Спрашиваю я, сворачивая голову. Мама достает овсяные хлопья и, залив их молоком, ставит тарелку у меня перед носом. — Привет милая! Да, он уехал сегодня раньше, и просил, чтобы ты после учебы заехала к нему в фирму.

— Хорошо, обязательно заеду.

— Скука смертная! Опять будете разбирать очередной отчет? Я думала, ты сегодня появишься в тупике.

— Нет, Диана, я пас и тебе советую пореже там бывать, это небезопасно.

Тупик — это место на окраине города, где раньше стоял девятиэтажный дом. Со временем он пришел в аварийное состояние, и даже ходили слухи, что там водятся разные привидения. Я конечно же не верила во весь этот бред, но местная молодежь облюбовала это место и собиралась там толпами. Во-первых, туда вела одна дорога, и это был тупик. Взрослые не могли проконтролировать, чем занимаются их дети. Ну а во-вторых, можно было включать музыку на всю катушку и не ждать, что нагрянет полиция или кто-то пожалуется на шум.

— Ага, ты веришь в сказку, что призрак Луизы, выбросившейся из окна девятиэтажки, бродит по тем местам? — произносит она со смехом, но я лишь хмыкаю в ответ.

— Нет Диана, я просто беспокоюсь за тебя. Мамуль, спасибо за завтрак, — кидаю я, поднимаясь с места, — тебя, сестренка, подвезти?

— Да, подожди, я только сумку прихвачу.

Высадив Диану около художественной школы, я подъезжаю к колледжу и первым делом замечаю старенький Ford Клима, припаркованный неподалеку. Воспоминания снова прокатываются в моей голове. То, что он незамедлительно нанесет ответный удар, я даже не сомневаюсь, но все-таки я радуюсь, что хоть маленько смогла утереть ему нос. Захожу в аудиторию и машу рукой Насте.

— Ты слышала последние новости? — Говорит она мне, практически в лоб, как только я сажусь на соседний стул.

— Что за новости?

— Сегодня на тупике будет бой. Паутов против Гоголя.

— Нет, пожалуйста, только не говори, что ты собираешься на него посмотреть.

— Вместе, Дана! Мы не можем такое пропустить.

— Я прос… — мой голос застревает в горле, как только я вижу Клима, переступающего порог.

На нем тёмно-синие джинсы и белая футболка без рукавов. Только сейчас замечаю обширную татуировку, спускающуюся практически до локтя. Раненый волк с открытой пастью, испачканный, весь в крови, с шипами и переплетенными вокруг тела ветками, наводит ужас и в то же время притягивает взгляд. Не замечала ее раньше, видимо он совсем недавно ее сделал. При виде его мое тело начинает покалывать, и я старательно отвожу взгляд. Не желаю, чтобы он поймал меня за разглядыванием, еще чего подумает, что я любуюсь им. Он даже не посмотрел в мою сторону, просто прошелся мимо и занял место в последних рядах. Сейчас я чувствовала его уверенность, он быстро завоевал лидерство среди парней, и мне приходилось лишь гадать, как у него это получилось. Даже самый отвязный тип, Костя Титов, теперь практически не отходил от Клима, то и дело толкая на сомнительные затеи.

Все занятие я чувствовала себя неуютно, так как слышала их сдавленные смешки за своей спиной. Что они такое обсуждают? Может быть, Клим так низко пал, что рассказал Косте о недавнем поцелуе? От таких мыслей мои щеки начинают предательски гореть. Резкая боль и я потираю ушибленное место и выползаю из своих грез. Настя толкает меня в бок и показывает мне что-то взглядом. Ничего не могу разобрать.

— Филатова, вы где сегодня летаете? — Доносится до меня голос преподавателя, и я поднимаю на нее свой испуганный взгляд.

— Ольга Вячеславовна, простите, я не расслышала.

Слышу сдавленные смешки со всех сторон и пытаюсь собраться.

— Не обращайте внимания! У Филатовой вчера была бурная ночь, — выкрикивает с места Вадик Суслов, и вся аудитория взрывается хохотом.

— Помолчи, Суслов! Дана, я спрашиваю еще раз, назови мне признаки открытой экономики.

— Экспорт превышает импорт, — произношу я, усиленно вспоминая вчерашний зачет. Там точно был этот вопрос.

— Филатова, вы сегодня слишком рассеяны. Кто мне скажет правильный ответ? Может ты, Суслов?

— Я …эээ, честно сказать, забыл.

— Я знаю, — хриплые басы его голоса посылают по телу дрожь.

— Ну что же, Радов, давай порадуй меня.

— Внешнеторговый оборот достигает двадцати пяти процентов от ВВП.

— Молодец, Клим! Вам, Филатова, нужно брать с него пример.

Ощущение что взгляд Клима давит мне на спину, мешает связно мыслить. Этот гад снова меня задел. После занятий я, практически, бегу. Мимолётно кидая взгляд на телефон, и практически налетаю на Суслова.

— Что за черт, Филатова, под ноги смотри.

— Прости, я просто слишком спешу. Обхожу его стороной и выскальзываю на улицу. Отец скорее всего меня заждался, а мне нужно еще проследить, чтобы Диана не сорвалась сегодня в тупик.

Студентов слишком много, и я распихиваю толпу. Даже не осознаю, как меня кто-то грубо подхватывает на руки и садит на капот моего же автомобиля. Его руки располагаются по бокам от меня, а лицо практически нависает надо мной. Во рту моментально пересыхает, а по телу пробегает электрический ток. Клим слишком близко, я даже слышу биение его сердца, пытаясь отдышаться и понять, что происходит.

— Держись от меня подальше, — вырывается из моих уст. Отпускаю голову и смотрю на мускулы, играющие на его руках. Может быть это помешательство, но мне почему-то хочется дотронуться до него. Провести пальцами по его татуировке и тесно прижаться к нему. Рядом с ним я теряюсь и страшусь себя. Клим ощущается слишком остро. Он со всей силы притягивает меня к себе, и его язык проскальзывает в мой рот. Я теряю способность здраво мыслить, не то, что отвечать. На вкус он как апельсиновый сок и мне хочется выпить его до последней капли. Вот только моему желанию не суждено сбыться. Клим резко отрывается от меня. В его глазах усмешка и что-то еще. Я не могу разобрать.

— Хватит бегать за мной Филатова! Одной ночи было достаточно, ты в сексе полное бревно. — С этими словами он отходит от меня. И, щелкнув сигнализацией, забирается в машину.

Я, в шоке, наблюдаю за ним, пытаясь вникнуть в его слова. Только сейчас замечаю толпы студентов, с интересом, поглядывающих на меня. Черт возьми! Он только что выставил меня в плохом свете! Быть для всех стервой это одно, а вот шлюхой это что-то новенькое. Мои щеки, кажется, багровеют, когда я разворачиваюсь и смотрю, как он срывается с места, поднимая на дороге пыль.

— Вот это да! Я же говорил, что бурная ночка была, — выкрикивает Суслов, а я боюсь поднять на него свой взгляд.

3

ГЛАВА 3

Клим

Я смотрю на мятый пиджак рослого мужчины, и ловлю его вопрошающий взгляд. Ах, да, он что-то спрашивал, только вот мои мысли где-то совсем далеко. Он потирает лоб, наклоняя голову чуть ниже, и я замечаю седые пряди в его голове.

— Клим Юрьевич, скажите, пожалуйста, что вас беспокоит? — Повторяет он свой вопрос.

Я внимательно изучаю его бороду и пытаюсь сформулировать ответ. Моя приемная мать настояла на том, чтобы я посещал этого психолога, и я не смог ей отказать. Скорее всего, она переживала за мое психическое состояние, так как, последнее время я стал часто выходить из себя. Сколько бы не старался держать эмоции в узде, у меня не получалось. Сказывалось тяжелое детство, детдом, и то, что мне пришлось пережить.

— Клим, можно просто Клим, — хриплю я, наблюдая за его неспешными движениями. Он крутит ручку в руках и делает какие-то пометки в своём блокноте. Что он там пишет, если я ещё ничего не сказал? До жути, любопытно.

— Клим, я ещё раз повторюсь, что вас беспокоит?

— Птицы, — выдыхаю я.

— Птицы? — Переспрашивает он, в изумлении.

— Да, птицы, они постоянно кричат так сильно, что мне приходится затыкать уши.

— Кхм, значит птицы. С чем у вас ассоциируется их крик, молодой человек? Может быть вас в детстве напугала какая-то из них.

— Нет, — отчеканиваю я, переводя свой взгляд на окно, — они напоминают мне крик моей родной матери.

— Интересно, — он начинает заново писать, и я зеваю, прикрывая рот ладонью. Слишком скучно, чтобы высидеть здесь час, мне придётся приложить все свои усилия. — Молод … Клим, скажите, пожалуйста, может есть ещё что-нибудь, что вас беспокоит, помимо птиц?

— Есть…

— Ну и что же это? — Спрашивает он, внимательно за мной наблюдая.

Я сцепляю ладони, и закидываю руки за спину, одновременно вытягивая ноги, и ухмыляюсь, ловя его недоуменный взгляд. Не люблю перед кем-то обнажать свою душу, но этот дядька, кажется, заслуживает уважения. Слишком мудрый взгляд, за которым нет ни капли притворства, внушает доверие.

— Она, меня беспокоит она.

— Кто? Ваша родная мать?

— Нет, — мой голос ужесточается, — девушка, не буду называть имён.

— Вы влюблены в неё? В чем кроется суть вашего беспокойства?

— Она тоже напоминает мне мать, вот только ее я ненавижу ещё сильнее…

Дана

— Ева, я тебя прошу, не защищай больше этого гада, я же тебе все объяснила, сколько можно уже? — Произношу я, запуская в неё подушкой. Она, смеясь, откатывается назад и садится на диван.

— Прости меня идиотку. Просто он такой самец, что я не удержалась.

— Самец?

— И что, что мы можем придумать?

— Ну не знаю, — проговаривает Ева, глядя в потолок и задумчиво потирая подбородок, — можно яиц тухлых ему в машину накидать, или там навоз, что ещё бывает?

— И где же мы навоз возьмём, скажи мне, а?

Мне становится смешно, как только я представляю его, перепачканного в навозе.

— Фуу, жуть, нет, Ева, нужно что-то ещё. Такое, чтобы он десять раз подумал, прежде чем причинить мне вред.

— Так, что еще, — она поднимается с дивана и проходится по комнате, внимательно оглядывая все, что попадается ей под руку. Берет в руки фотографию, где мы с Дианой совсем дети, и с ухмылкой замирает посреди комнаты.

— Слушай, может твоя сестра? Смотри какая она красотка, влюбит его в себя, а затем бросит. Она же постоянно так делает. Говорят, что даже какой-то сын депутата бегал за ней целый месяц.

Почему-то ее слова больно колют в самое сердце. Как только представляю Клима и свою сестру, по телу пробегают жалящие иглы.

— Нет, исключено. Диану мы в это впутывать не будем.

— Ну не будем и не будем, я просто предложила, а это у тебя что? — Она поворачивается ко мне, сжимая в руках баллончик с краской.

— Это тетя Тамара, попросила купить. Ей нужно что-то разукрасить на даче.

— Тетя Тамара подождет! Быстро собирайся, у меня идея, по дороге все расскажу.

Мы подъезжаем к Тупику, и я паркуюсь в самом темном углу, старясь остаться незамеченной.

— Это плохая идея, Ева. Что если он заметит нас? — Произношу с дрожью в голосе, но подругу, кажется, не остановить.

— Не попадемся, не переживай. Сейчас начнется бой, и на нас даже никто внимания не обратит.

Мы выбираемся из машины, и я смотрю на кричащую толпу. Замечаю Диану вместе с Настей, в окружении каких-то парней

— Диана здесь, — говорю Еве, которая осматривает ближайшие автомобили, — вот он, смотри

— Кто? Ева, ты меня пугаешь

— Автомобиль его. Я прикрываю тебя, пока ты разукрашиваешь его тачку. Только у тебя будет всего пять минут.

— Я не смогу, — произношу я, чувствуя, как мои ноги трясутся.

— Сможешь, если что, я рядом.

Смотрю, как подруга прячется в кустах, и через какое-то время подает мне знак, чтобы я начинала. Сжимаю с силой баллон и пытаюсь успокоиться. Пять минут Диана, у тебя всего лишь пять минут. Вывожу большими буквами «ЛОХ» прямо на лобовом стекле, и улыбка расползается на моем лице. Я израсходовала всю краску, какие только ругательства не красовались сейчас на его ржавой колымаге. Кажется, я выплеснула на ней всю свою злость. Когда все было сделано, я бегу в сторону Евы и практически залетаю в кусты, больно расцарапав руку.

— Тихо, тихо, — она зажимает мне рот рукой, — ты чуть не попалась, он идет сюда.

Я, кажется, не дышу. Мои глаза невольно натыкаются на Клима. В данную минуту он продвигается к машине, на ходу стаскивая с себя мокрую футболку. Я не знаю, куда деть глаза, даже на минуту забываю о своём бесшабашном поступке. Точеный торс, мускулистые руки и низко сидящие спортивки, заставляют меня резко втянуть ртом кислород. Он замирает на месте, и я вижу лишь его напряженную спину.

— Сука, — хрипит он, сжимая кулаки, и я, ненароком, отступаю назад, цепляясь за корягу, с визгом лечу в кусты.

4

ГЛАВА 4

Сердце отплясывает чечетку, и я цепляюсь за какую-то ветку, поднимаясь на ноги. Смотрю на притихшую Еву, она усиленно жестикулирует, пытаясь что-то мне сказать, и стираю кровь со своего колена.

— Выходи, я знаю, что ты здесь, — слышу я разъярённый голос Клима. Поморщившись, ругаю себя, мысленно, на чем свет стоит.

— Ева, уходи! Я сама с ним разберусь, — шепчу притихшей подруге и, поправив задравшуюся кофту, иду на свет.

Он явно взбешён и настроен на расправу. Смотрю на его голый торс и усиленно вздымающуюся грудь, и понимаю, что я его разозлила не на шутку. Не имею ни малейшего понятия, что делать и что говорить, поэтому просто молчу, стараясь не выказать страха. Что у него на уме я не знаю, но сейчас, чертовски, его боюсь.

— Я знаю, что это сделала ты, можешь даже не отрицать, — чеканит он, двигаясь в мою сторону. По инерции отступаю назад, но он одним рывком преодолевает, разделяющее нас расстояние и больно хватает меня за руку.

— Отпусти, сумасшедший, — выкрикиваю я. Запястье опоясано огнём, но он не спешит ослабить хватку. Я кручу головой, уже готовая закричать и позвать кого-то на помощь, но рёв толпы и все внимание молодежи обращено совсем не нас.

Его ноздри раздуваются, кажется, ещё немного и из глаз Клима посыплются искры, до такой степени он разъярён.

— Ты разукрасила мою машину.

Лицо Клима в миллиметрах от моего. Он сверкает своими глазами и мне, на секунду кажется, что это не человек, а разъярённый зверь. Бежать — как стоп-сигнал звучит в моей голове, и я вырываюсь, но он, как беспомощную куклу, притягивает меня к своему телу.

— С чего ты это взял, у тебя есть доказательства? — Выкрикиваю я, ему в лицо. Он сжимает челюсть и с ненавистью смотрит на меня.

— Что ты делала в кустах? Явно не погулять вышла.

— Да мало ли что можно делать в кустах. Ты больной, Клим, отпусти мою руку, немедленно.

— Ну уж нет, не дождешься, — проговаривает он, хищно ухмыляясь, и тянет меня к машине.

Рывок! И резкая боль простреливает все тело. Еще рывок и слезы брызгают из глаз. С каждым новым его шагом я упираюсь назад, но он, как бесчувственный робот, продолжает с силой тянуть меня за собой.

— Ты, как надоедливая букашка, все время путаешься под моими ногами, — произносит Клим, открывая свою разукрашенную машину и швыряя в лицо мне эти слова, — Как же так его высочество королеву обидели, ты слишком много мнишь о себе.

— Если есть на свете такие идиоты, как ты, пытающиеся меня постоянно задеть, таким как я это надоедает, — огрызаюсь я.

Он буквально нависает надо мной, и я задерживаю дыхание. Не знаю куда деть свои глаза, так-как он слишком близко. Его аура и запах окутывают меня. Мне ничего не остается, как самой забраться в его машину, лишь бы не чувствовать его настолько мощно и всепоглощающе. Он со всей силы хлопает дверьми, и я подпрыгиваю на месте. Смотрю, как он обходит машину и забирается внутрь, и оглядываюсь в заднее стекло, в последней надежде позвать кого-то на помощь. Слой краски не дает мне ничего рассмотреть.

— Знаешь, я тебя недооценил, — говорит Клим, на удивление спокойно, — помнишь местную байку о девушке, спрыгнувшей из окна.

Мое тело моментально покрывается мурашками, и я, в шоке, перевожу на него свой взгляд.

— Что у тебя на уме?

— Не бойся, Дана, я не какой-нибудь маньяк, убивать тебя даже не было в моих мыслях, — хриплый смех вырывается из его горла, и я нервно закусываю губу.

— Я не верю во всю эту чушь, и в эту легенду тоже.

Клим вздыхает и заводит двигатель. Наблюдаю за тем, как он отбрасывает челку назад, и выруливает на дорогу, резко отворачиваю лицо. Не желаю на него смотреть, так как его магнетизм заволакивает полностью. Становится очень сложно игнорировать тянущие ощущения внизу живота.

— Легенда гласит, что тридцать лет назад одна прекрасная девушка Луиза, из богатой семьи, полюбила простого рабочего, — хрипит он, посылая снова мурашки по моему телу.

— Не продолжай, я знаю эту сказку.

— Но родители этой девушки были против этих отношений и заперли девушку в Монастыре. Ее отец был очень влиятельным человеком и не смог примириться с выбором дочери, — продолжает говорить он, а я затыкаю уши. — Тогда она сбегает из монастыря и встречается со своим любимым в том самом доме, на девятом этаже. Они совершают грех в одной из комнат, и после ночи любви девушка выбрасывается с девятого этажа, лишая себя жизни. Легенда гласит, что если парень с девушкой займутся любовью в этой комнате, то они примут этот грех на себя.

Машина плавно тормозит около старого дома и я, выдохнув, поворачиваю голову, и смотрю прямиком в его глаза. Клим выглядит непринужденно, его темные глаза, казалось, светятся в темноте, такое ощущение, что мы остались одни в этом мире, только он и я. Тишина давит на уши. Он наклоняется и проводит рукой по моей щеке. Его губы совсем близко.

— Ты веришь во весь этот бред? — Говорю ему прямиком в губы.

— Я нет! А ты веришь, я читаю этот страх в твоих глазах.

— Клим, пожалуйста, я не знаю, что у тебя на уме, но давай все решим миром.

— Нет, ты слишком далеко зашла. Выходи из машины.

Я вырываюсь из странного транса и воздействия его глаз.

— Ты же не потащишь меня в этот дом.

Он снова ухмыляется. — Сумасшедший, тебя нужно лечить, — мой голос, неестесственно, сиплый.

— Выходи сама, Дана, иначе я применю силу. Ты же не хочешь этого? — Угрожающе произносит он.

— Ты маньяк.

С силой дергаю дверь и охаю от очередной боли в запястье. Кажется, я вывихнула руку, пытаясь сбежать от него. Пульс громыхает в ушах, когда я выхожу наружу.

Мне не убежать… Самое страшное, что эта игра начинает мне нравиться, и я страшусь своей реакции на него. Знаю, что где-то километр разделяет нас от всеобщего веселья и как бы я не пыталась, мне не докричаться ни до кого.

— Вот видишь, рядом был небольшой кессон. Я каждый день после учебы приходил разбирать его, вот этими руками, — он поднимает руки вверх, и я смотрю на его ладони, покрытые мозолями, чувствуя, как меня начинает трясти, — трудился, лишь бы накопить на эту машину. Но одна богатая выскочка даже не подозревала об этом. Ей с детства все приходило на блюдечке, с золотой каемочкой.

— Клим, я не знала, прости…

— Иди вперед, Дана.

Я оборачиваюсь и смотрю на темное здание. Ужас сковывает меня изнутри. Делаю несмелые шаги, ощущая его дыхание сзади, и захожу внутрь. Пульс снова забился, невыносимый жар пробежался по моему нутру. Я чувствую его кожей. Поднимаюсь по лестнице и не понимаю, почему не борюсь. Не вырываюсь и не бегу назад, а как ненормальная преодолеваю ступень за ступенью.

— Что, если тут все обвалится?

— Ничего такого не будет, дом еще крепок, как никогда. Замираю на третьем этаже и выравниваю дыхание.

— Зачем мы туда идем? И за что ты так меня ненавидишь?

— Мне просто надоело возиться с тобой. Тебе не тягаться со мной, Дана, в следующий раз десять раз подумаешь, прежде, чем пойти мне мстить.

— Ты же не будешь меня насиловать? — Господи, что я говорю.

— Я не насилую девушек, только если они сами попросят меня о такой услуге.

Я слышу его хриплый смех.

— Никогда … слышишь никогда, — выкрикиваю я, поднимаясь выше. Эхо моего голоса посылает очередную дрожь.

— Еще посмотрим.

Мы поднимаемся на девятый этаж, и мои нервы на пределе. Смотрю на покосившуюся дверь и чувствую, как он тихонько надавливает на мою спину, толкая меня вперед. Я глубоко вздыхаю. Мое самообладание покачнулось. Как же я ненавижу его!

— Ты псих, Клим, просто ненормальный псих. И за все ответишь…

5

ГЛАВА 5

Тусклый свет, от ближайшего фонаря, просачивается в комнату. Прохожу вглубь и чувствую, как шевелится каждый волосок на моих руках. Нет, мне не страшно, просто жутко неприятно то, что он пытается отыграться на мне. Да, я была неправа, что разукрасила его машину, но притащить меня сюда, пытаясь напугать, это слишком. Во-первых, некоторые даже днем обходили этот дом стороной. И даже, признаюсь честно, я тоже изредка боялась здесь бывать. Сейчас я ругала себя за такие мысли, но с ним я чувствую себя в безопасности. Как бы он не издевался надо мной все эти годы, он меня не трогал, никогда. За исключением того поцелуя, на парковке.

— Ииии, на этом все? Твоя фантазия, походу, уже исчерпана, Клим, — произношу я, оборачиваясь. Он улыбается, и в тусклом свете фонаря, его улыбка, кажется зловещим оскалом. Клим движется на меня.

— Ты когда-нибудь видела себя со стороны? — Шепчет он, медленно надвигаясь, — ты смотришь так, как будто боишься, что такой, как я, испачкает такую правильную и чистенькую девочку. Думаешь, что я грязное животное, не достойное тебя, да, Дана? Ты всегда так смотрела, даже когда я в девятом классе позвал тебя танцевать, помнишь?

— Нет, ты ошибаешься.

Он близко, так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. Клим поднимает свою руку и тихонько проводит по моей щеке.

— Такая нежная кожа и такие запятнанные руки, прикасающиеся к ней, не пристало королеве вечера танцевать с грязным оборванцем. Видишь, я до сих пор помню твои слова.

— Это было давно, я изменилась. Ты за это мне мстишь? — Мой голос надломлен, и дыхание учащается, как только его руки обвивают мою талию и грубо прижимают к себе. Я стараюсь сохранять спокойствие, но сердце, предательски, стучит в груди, так сильно, что я боюсь, вдруг он тоже это слышит. Он наклоняет голову, и я вижу, как сверкают его глаза в темноте, такие яркие, и в то же время, пугающие. По телу ползет холодок, и я делаю шаг назад, чувствуя, как он притягивает меня к себе еще ближе. Грубое вмешательство, и сладкая истома, — это все, что я ощущаю в данный момент. Хуже всего то, что мне не хочется вырываться. Кажется, что все, что сейчас происходит, правильно, как никогда. Мне нужно его оттолкнуть, срочно что-то придумать. Если я не сделаю этого, никогда не прощу себя.

— Моя месть еще даже не началась, так, мелкие забавы, чтобы ты не думала, что я спущу тебе все с рук, — шепчут его губы.

«— Это не влечение, всего лишь выброс адреналина» — успокаиваю себя, мысленно.

— Ты просто жалкий, Клим, — проговариваю я, медленно, — и в детстве на тебя было страшно смотреть. Такой весь щупленький, в этих ужасных очках. Ты несчастный, и желаешь обвинить в своих бедах меня. С другой стороны, мне бы тоже было жаль себя, на твоем месте. Родители тебя бросили, друзей практически нет, ты все это заслужил, Клим. Такая твоя судьба.

Наблюдаю, как Клим вздрагивает и резко поднимает голову, и у меня все переворачивается внутри. Господи, что я говорю. Я просто не могу по-другому, иначе мне не справиться с ним. Я с трудом сглатываю и наблюдаю, как меняется его выражение лица. Сейчас от него исходят такая злоба, что мне хочется укрыться, я практически не дышу.

О, Боже, что я наделала?

Он убирает свою руку с моей талии, и я отшатываюсь назад. Вот только рука Клима перемещается на мою шею и больно сдавливает ее. Резкий толчок, и его губы прижимаются к моим, с такой силой, что я ощущаю кровь во рту. Мне хочется оттолкнуть его, накричать, но я ничего не делаю. Просто стою, с колотящимся сердцем, ощущая, как кровь закипает в моих жилах. Пытаюсь обуздать свои эмоции, но все сложнее становится сохранять чертов контроль. Его губы раздвигают мой рот, и язык проталкивается внутрь с животной, жадной потребностью. От острых ощущений, курсирующих по моему телу, хочется кричать. Я не могу ничего сказать, попросить пощады. Беспомощно выгибаюсь, пытаясь вырваться, но он лишь сильнее тянет меня на себя. Шея болит, тело наливается истомой, и я хриплю ему в рот. Мне страшно, и так сильно давит в низу живота, что я неосознанно трусь об него, сама ничего не ведая. Моя кожа горит. Кажется, что еще чуть-чуть и вовсе расплавится. Резкий рывок, и Клим впечатывает наши тела в ближайшую стену. Его руки везде. Сминают мою кофту, жадно шарят по груди.

— Клим, — не узнаю свой голос, низкий хрип вырывается из груди.

Рука Клима пробирается в мои шорты и проникает в самое нутро. Я извиваюсь, не понимая, что происходит, хватаю ртом горячий воздух и судорожно цепляюсь за него. Мне жизненно необходимо быть еще ближе. Мычу, кручу голой в разные стороны, пока он яростно стаскивает с меня шорты, и кидает на грязный пол. Мне все равно. Сейчас уже безразлично, я как безвольная кукла, повинуюсь ему.

Кажется, что это сон, или просто злой рок, но так остро и чувственно, что голова идет кругом. Держа меня за талию и вдавливая в стену, Клим делает первое движение, четко глядя в мои, помутневшие, глаза.

Меня потряхивает с головы до ног. Чувствую его пальцы на своих бёдрах, и резкий вздох вырывается из моей груди, когда он туго проталкивает внутрь. Миллиметр за миллиметром. Мой разум протестует, но тело дрожит от желания, и я совершенно не могу ничего поделать с собой. Он входит в меня до упора, причиняя боль, но я уже ничего не замечаю, полностью захваченная страстью, я просто тону в нем. Клим рычит, лихорадочно шаря по моему телу, разрывает руками тонкую ткань. Моя блузка повисает на мне, как тряпка, и капли пота ползут по спине. Мне жарко и невыносимо сладко. Дикая пытка, равносильная лавине, и я просто утопаю в ней. Я тяну свои руки к нему, провожу по твердому торсу, вожу ладонями по груди. Настолько близко и бешено ошеломляюще, как будто это все происходит совершенно не со мной, не в этой заброшенной комнате. Легкий ветерок раздувает мои волосы, и я яростно жмусь к нему. Хочу избавиться от мучительной тяжести внизу живота и, закусывая губу, ощущаю кровь и соленые капли пота. Напряжение зашкаливает, и я готова умолять его поскорее избавиться от этой пытки. Господи, что мы творим? Он снова вторгается в меня, также резко, бесцеремонно, как вломился в мою жизнь, руша все границы и все барьеры, и кто бы знал, что я уступлю ему, жалкому мальчишке, которого я столько лет ненавидела.

Клим повисает надо мной, продолжая двигаться, а я кричу. Бешенный ритм, который он задает, не вписывается в мои возможности. Я просто всхлипываю, содрогаясь всем телом, чуть ли не рыдая, пытаюсь не стонать. Кажется, что меня разрывает пополам. Вижу блеск его глаз, хрип и дикий нечеловеческий рык вырывается из его горла. Это последнее, что просачивается в мой мозг прежде, чем зажмуриться и кончить.

Минута… две… три…Ощущаю, как кто-то трясет меня за плечо. Открываю глаза и не понимаю, где я. Я, кажется, отключилась, и Клим держит меня на весу.

— Дана, все хорошо? — Его голос неестественно напряжен.

— Да, все в порядке.

Делаю маленький вздох, и стараюсь привыкнуть к темноте, получить полную картинку. Ужас сковывает все моё нутро. Господи, что я наделала. Приседаю и шарю по полу, ища свои шорты. Хватаю в руки и судорожно натягиваю на себя. Прикрываюсь руками, так как разодранная ткань открывает мою голую грудь, и ощущаю тупую боль во всем теле.

— Я не знаю, что на меня нашло, — слышу его голос и чувствую, как увлажняются мои глаза.

— Пойдем, Дана.

Я не хочу ничего отвечать, мне нужно подумать. Что сейчас произошло, просто не укладывается в моей голове. Вдох, выдох. Делаю шаг, и иду за Климом, но он резко замирает на месте, обхватив свою голову руками. Я слышу его резкий хрип.

— Клим? Что такое? Ну же, пошли скорее отсюда!

Даже в неясном свете, я вижу, как он бледен, и дикий холод разит из его глаз.

— Клим, ну же, давай, выходи. Он жмурится, затем снова поворачивается к свету и зажимает уши, делает рваный вздох.

— Ты их видишь? — Спрашивает он хрипло.

— Кого, Клим? Тут никого нет.

— Птицы, они повсюду.

Я верчу головой, но вокруг лишь тишина и мне становится жутко.

— Клим, тут нет никого. Пойдем, пожалуйста. Смотрю в его красные глаза и не понимаю, что с ним такое.

— Птицы, они повсюду Дана, оглянись вокруг…

6

ГЛАВА 6

Моя жизнь переломилась на до и после … Казалось бы, я жаловалась на него, придумывая как бы уколоть Клима посильнее. Называла его монстром, не ведая того, что это были лишь маленькие капли, которые образовали огромное озеро моих страхов. С того вечера что-то пошло не так. Я не понимаю, как добралась до дома. Помню лишь свои слёзы и покрасневшие пальцы, которые усиленно сжимали руль. Мне хотелось развернуться и догнать его, так как бледность щёк Клима поражала. В тот момент он был похож на привидение, и я не понимала, что случилось с ним. Я ничего не сделала, абсолютно ничего. Просто забралась в свою кровать, завернувшись в одеяло, и дала волю слезам. Проклинала его за то, что он потащил меня в этот дом, и себя за то, что позволила себе утонуть в его глазах и руках, и навсегда лишиться своего защитного барьера. А потом мне снился сон, и снова его губы и руки. Мое тело горело огнём, и я ненавидела себя ещё сильнее. Отчаянно лупила подушку и впивалась в неё зубами, лишь бы больше не думать о нем.

«Не приходи… исчезни из моих снов…» — шипела я, как сумасшедшая.

На следующее утро я не обнаружила его на учебе. Честное слово, я была даже рада, так как не понимала, как вести себя с ним. Боялась его реакции, и в то же время ждала чего-то, сама не осознавая, чего именно. Клим появился через неделю. Прошёлся мимо меня, даже не посмотрев в мою сторону. Мне было больно, а чего я, собственно, ждала? Того, что он начнёт ухаживать за мной или изменится? Моя наивность поражала саму себя. Позже я узнала, что он перевёлся в параллельную группу, и с этого все заново началось. Клим попал в самую плохую компанию, и сдружился с их главарем. Эдик Туманов, по прозвищу Туман, был самым, что ни на есть бандитом. Их группировка называлась «Чёрные», и их боялись все, без исключения. Даже поговаривали, что они занимались какими-то грязными делишками, и пару раз их ловили органы власти.

На удивление, они всегда выходили сухими из воды. Клим продал свой автомобиль и приобрел мотоцикл, я пару раз замечала, как он уезжал из колледжа с очередной девчонкой. Меня он по-прежнему не замечал, как будто я пустое место, отчего мое сердце замирало каждый раз.

— Дана, ты что застыла? — Спрашивает меня Настя, — мы опоздаем на забег.

Мои глаза натыкаются на Клима, который зажимает в углу симпатичную блондинку, и к щекам моментально приливает кровь. Его руки покоятся на ее упругой заднице, облаченной в короткие шорты, а губы что-то шепчут на ухо. Я хочу развернуться и тихонько сбежать, но он резко вскидывает голову. Глаза в глаза.

Меня прошибает холодный пот и хочется прямиком уйти под землю. Его глаза, в секунду, становятся ледяными. Так он не смотрел на меня никогда. Зло, пробирающее до дрожи, желая стереть в порошок. Я резко отворачиваюсь, и практически бегу, чуть не сбив удивленную подругу.

— Ты что за идиотка, сказано же, держись подальше от него. Он же сейчас из «Чёрных», а это очень нехорошо.

— Я просто нечаянно с ним столкнулась, успокойся! Я и не думала к нему подходить.

— Подходить она не думала, радуйся, что он наконец — то отстал от тебя. Что, если он вновь возобновит свою игру «кто из вас круче», — она практически тащит меня за собой, — ты даже не представляешь, насколько он сейчас опасен. Они же не люди, звери, точно тебе говорю. В прошлые выходные разгромили весь Тупик, кружили на своих мотоциклах и распугивали народ. А когда Суслов сказал им убираться, они раздели его до гола, и связали веревками, запихнув в рот кляп. И кто ты думаешь это сделал?

— Кто? — переспрашиваю я, задерживая дыхание.

— Клим, он очень изменился.

— Он не мог.

— Дана, сними уже эти розовые очки со своей переносицы. Он просто, наконец — то, нашел себя. Ты видела его тату на шее? То ли птица, то ли зверь с большими крыльями, он полностью погряз в этом дерьме. Не удивлюсь, если они его еще и на наркоту подсадят.

Мы заходим в женскую раздевалку, и я стираю холодный пот со лба. Забег еще не начался, а я уже покрылась липкими каплями, с ног до головы. То, что рассказывала Настя, просто не укладывалось в моей голове. Я надела короткие шорты и белую майку и завязала свои волосы в высокий хвост. Каждый год наше учебное заведение устраивало забег. Участвовать могли все учащиеся колледжа. Самых лучших отбирали на всеобщие городские соревнования.

— Три километра, Дана! На что ты меня подписала?

— Давай, не ленись, это полезно для фигуры.

Мы выходим на улицу, и я смотрю, как Сергей Аркадьевич, наш препод, выстраивает всех в ряды.

— Филатова, Волкова, где ходите? Давайте скорее, — выкрикивает он, забавно взмахивая руками.

— Господи, Дана, у него живот так смешно выпирает. Спорт — это явно не его, — шепчет мне Настя на ухо, хихикая, и я толкаю ее в бок.

Я занимаю место с краю, в первом ряду. Настя сразу за мной. Сергей Владимирович посматривает на свои наручные часы и готовится к отсчету, и я заглатываю ртом кислород. Рев мотоциклов разрезает тишину, и я вздрагиваю. Смотрю на пять железных коней, паркующихся неподалеку, и стараюсь унять нервную дрожь. Кто-то резко свистит. — Ребятки, вы мешаете нам, — кричит препод, но вся эта компашка и не думает уходить. Клим складывает руки и ухмыляется, осматривая толпу. На нем темная футболка и низко сидящие шорты, и мой пульс снова ускоряется. Я знаю, что он меня не видит, так как Олеся загораживает обзор. Этот гад, не стесняясь, рассматривает девчонок, и хуже всего то, что мне это не нравится.

— Мы тут немного постоим, мешать не будем, — выкрикивает самый рослый из них. На нем темные очки и длинная челка, поэтому я не могу рассмотреть его лицо. Скорее всего это и есть тот самый Эдик, я видела его от силы пару раз. Никогда не интересовалась параллельной группой и просто старалась их избегать.

Закрываю глаза, пытаясь вернуть былой настрой. Когда слышу отчет, и цифру три, подрываюсь с места. Я отрываюсь от толпы, бегу, со всей силы пытаясь выбить из себя всю злость. Первый круг пройден, и я заворачиваю на второй. Слышу свист в спину и дерзкое слово «киска», но даже не поворачиваю головы. Воздух давит на легкие, и тело невыносимо горит, но я продолжаю бежать, ощущая, как становится легче, осталось совсем чуть-чуть.

— Филатова, молодец, последний круг, — выкрикивает преподаватель. Добегаю до финишной прямой и падаю на колени, стараясь отдышаться.

— Ого, вот это скорость, детка, — доносится совсем рядом со мной. Поднимаю голову и натыкаюсь на того самого парня. Он с интересом рассматривает меня.

— Твои ножки неплохо бы смотрелись на моей шее, — громко проговаривает он. Парень улыбается, и я замечаю в его рту золотой зуб, который сейчас буквально отсвечивает на солнце.

— Ты что-то попутал, — говорю я, в перерывах между вздохами, — меня не интересуют такие моральные уроды, как ты.

Злость, буквально, затапливает меня. Он закидывает голову назад, и дикий хохот вырывается из его горла.

— Клим, это не из твоей группы девчонка? Знаешь ее?

Я, кажется, вновь не дышу. Потребность обернуться и взглянуть на Клима, невероятно сильна. Мне хочется прочитать хоть что-то в его глазах. Понять, что произошло и разобраться, наконец, в его странном поведении.

— Или это твоя телочка? Что ты молчишь?

— Мне безразлично на нее, — слышу его, продирающий до дрожи голос, — так, перепихнулся разок, можешь забирать…

7

ГЛАВА 7

Клим

Я наблюдаю за мужчиной, который внимательно осматривает меня. Его очки то и дело спадают с переносицы, и он их, чрезмерно медленно, каждый раз поправляет.

— Клим, откиньте голову назад и полностью расслабьтесь. Вы доверяете мне?

— Да, — проговариваю я и делаю, как говорит мой психолог.

— После моего сеанса вы начнете спокойно относиться к птицам. Самое важное- это слышать, что я произношу, и полностью расслабиться.

Я закрываю глаза и киваю. Чувство умиротворения накатывает на меня.

— Сейчас я буду медленно считать, и затем щелкну пальцами, и вы погрузитесь в состояние гипнотического сна. Чем дольше вы будете слышать мой голос, тем глубже вы можете погрузиться в транс.

Я распрямляю сжатые кулаки и протягиваю руки вдоль туловища.

— По мере того, как ваше дыхание становится ровным, вы можете расслабиться еще больше, — произносит он, медленно, и тяжесть сковывает мои веки.

Он начинает медленно отсчитывать, и я слышу каждый его вздох. Щелчок, и мои глаза привыкают к свету. Яркий, насыщенный, я ожидал темноту.

— Отныне вы спокойны и уравновешенны … Спокойны и уравновешенны, всегда и везде… Где бы вы не находились, вы спокойны и уравновешенны. Отныне спокойствие и уравновешенность следуют за вами повсюду и становятся неотъемлемой частью вашего характера, — я слышу его голос у себя в голове.

— Окружающие звуки, шумы отошли далеко-далеко… Вы не воспринимаете их… Вы ничего не слышите, кроме голоса врача… Вы слышите только мой голос… Только мой голос слышите Вы… Мой голос действует на Вас успокаивающе… Мышцы рук, ног, туловища расслаблены… В них нет ни малейшего напряжения… Что вы видите Клим?

Мне кажется, что туман рассеивается, и я смотрю на закрытую дверь.

— Дверь, я вижу на ней ободранную краску, — проговариваю я. Ощущаю, как горло сводит от сухости, и мне ужасно хочется пить.

— Клим, отройте дверь.

Поднимаю руку и пытаюсь дотянуться до ручки, но она слишком высоко. Горло нещадно саднит, и я даже чувствую слезы на своих глазах.

— Не могу, ручка слишком высоко, мне не дотянуться. Пить, пожалуйста, я хочу пить. Берусь за край двери и просовываю туда пальцы, я хнычу, пытаясь ее открыть.

— Мама, мама, открой.

Шум, чьи-то голоса, мужской… я слышу слишком отчетливо.

— Ублюдский выродок, несносный мальчишка. Убирайся, кому говорю. — Мама, дядя, я пить хочу.

— Клим что вы видите, ответьте?

— Мама, пить. Дверь резко распахивается, и я вижу бородатого мужчину, который покачивается и хватается руками за косяк.

— Тебе сказано сидеть тихо, и не дергать нас по пустякам.

— Клим ответьте, что вы видите?

Я заглядываю в комнату и вижу мать, она лежит поперек кровати, полностью раздетая и ее руки свисают по краям.

— Мам?

— Мать спит, не видишь, — меня обдает его несвежее дыхание, и я отступаю назад. Горло по-прежнему сводит, и я пытаюсь смочить его слюной.

— Я вижу мать, она поднимает голову, у нее очень красные глаза.

— Что она говорит?

— Она кричит на меня, я затыкаю уши. Слишком громко.

— Что она кричит, Клим? Скажите, медленно, повторите ее слова.

— Исчезни, маленькое отродье, как ты мне надоел. Нужно было избавиться от тебя, пока ты еще был в животе, не мучалась бы сейчас.

— Пить, я пить хочу, мамочка, можно молока. Мне больно, яркая вспышка ослепляет меня. Режущая боль, живот сводит от спазмов.

— Клим, что вы видите?

— Мне больно, очень больно. Я закрываюсь руками, я вижу кровь, она повсюду. Слезы градом стекают из моих глаз. Дыхание спирает, я не могу дышать.

— Чья это кровь, Клим?

— Моя, эта кровь моя…

Я громко хныкаю. Чувствую, как моя голова вертится из стороны в сторону.

— Клим, успокойтесь, — доносится из моей головы.

— Клим… Один — исчезает тяжесть в Вашем теле, исчезает мышечная расслабленность… Ваше тело наливается силой, бодростью, здоровьем… Два — исчезает тяжесть Ваших век. Веки становятся легкими-легкими… Три — откройте глаза…

Дана

— Дана, мы с Настей идем сегодня в Тупик. Ты с нами?

— Нет, — вырывается из меня, слишком резко, — и ты никуда не пойдешь.

— Да ну тебя, ты ужасно скучна, там будет Назар, он позвал меня на свидание. Мы будем с ним танцевать. Диана берет в руки игрушечного медведя и, спрыгнув с дивана, начинает кружиться по комнате.

— Ник, ты слишком сильно сжимаешь мою талию… ах, ты хочешь меня поцеловать… конечно, можно, я не думала, что ты спросишь… ах, Ник, ты настоящий джентльмен… Она сливается в страстном поцелуе с медведем, и я закатываю глаза. Давлюсь смехом, и откидываю в сторону учебники.

Через пару часов мы спускаемся на кухню, и я замечаю отца. Он хмурится, наклонившись над бумагами, тщательно их изучает, и мне становится стыдно, что я последнее время практически не помогаю ему.

— Папуль, ты опять трудишься допоздна, сколько раз говорила тебе, что отдыхать тоже нужно. — Проговариваю я, целуя его в щеку. Он снимает очки и окидывает нас взглядом. Диана облачилась в короткое платье, ярко розового цвета, и на фоне меня заметно выделяется. На мне обычные джинсовые шорты и черная майка, открывающая пупок, это самый откровенный наряд из моего скучного гардероба. Диана практически заставила меня его надеть.

— Вы куда-то собрались?

— Да пап, завтра законный выходной. Мы в Тупик съездим ненадолго, — говорит Диана, забавно выпячивая губы.

— Опять в Тупик? Вы знали, что полиция им заинтересовалась. Там последнее время черти что творится.

— Мы будем осторожны, обещаю тебе.

— Хорошо, только долго не гуляйте. Да, Дана, проследи за ней.

— Будет сделано, папуля.

Я заезжаю на местную парковку и ставлю машину так, чтобы можно было беспрепятственно выехать. Оборачиваюсь назад и смотрю на веселых Диану с Настей. Они пьют шампанское прямо из горлышка.

— Дана, нужно было ехать на такси и тебе тоже расслабиться, — проговаривает Настя, делая очередной глоток.

— Ага, и кто тогда проследит за вами?

— Ну мы же не дети малые, ты ведешь себя так, как будто тебе уже исполнилось пятьдесят лет.

— У кого-то в этой компании должна оставаться трезвая голова. — Плюнь на нее, Настя, мою сестрицу не переубедить.

Мы выходим из машины, и неясная тревога сжимает мою грудь.

Проклятье!

Как знала, вся их чертова или чёрная компания здесь. Наблюдаю за всеобщим весельем и мне хочется схватить девчонок и затолкать обратно в машину. Мысленно даю себе подзатыльников, стараясь успокоиться. Мне нужно его отпустить. Наша война закончена и мне нет больше дела до него. Я не буду прятаться, он не тронет меня.

«— Мне безразлично на нее, — перепихнулся разок, можешь забирать…». Его слова, раз за разом, прокручиваются в моей голове, принося ноющую боль и чувство какой-то безысходности.

Клим сидит на мотоцикле и рядом с ним очередная девчонка. Наблюдаю, как он нежно проводит по ее щеке, спускаясь на шею, и отвожу от него свой взгляд. Он для меня никто. Просто неудачный этап в жизни.

От одного его вида у меня кругом шла голова, и я ничего с этим не могу поделать. Снова поворачиваю голову в его сторону и ловлю его взгляд. Он приподнял бровь, и его лицо напряглось, словно его раздражало одно мое присутствие. Затем пробежался глазами по моему телу, все ещё сжимая в объятиях девчонку, и что-то прошептал ей на ухо. Она смеётся, а я пытаюсь нормально дышать. Да пошёл он на хрен! Сегодня я оторвусь. Пусть мое тело реагирует на него, как сумасшедшее, но мозг все-таки ещё со мной.

Я его ненавижу! Он враг!

Я пью апельсиновый сок из пластикового стаканчика, и наблюдаю за Дианой, находясь в тени. Этот Ник неплохой парень, внушает доверие. Очень даже приятный, и внешностью не обделён.

— Потанцуем, крошка, — произносит мужской голос, и я натыкаюсь на яркого голубые глаза. Парень улыбается, обнажая ямочки на щеках, и я неосознанно растягиваюсь губы.

— Я давно за тобой наблюдаю, и не пристало такой красивой девушке проводить вечер одной.

— С чего ты решил, что я одна? — Поднимаю бровь, и смотрю на него с интересом.

— С того, что ты весь вечер не сводишь вон с того парня глаз, — он кивает в сторону Клима, который все также прижимает к себе девушку, и я покрываюсь краской стыда.

«— Черт, неужели это так заметно?» — Проносится в моей голове.

Его огромные голубые глаза полны любопытства.

— Глупости, мне этот парень не интересен, — вырывается из меня.

— Тогда потанцуем?

— Давай.

Моя ладонь утопает в его, и я ощущаю его силу. Парень явно не тратит время зря. Скорее всего боксер, либо просто зависает в спортзалах. Ну же, Дана, он чертовски красив. Жду, когда бабочки запорхают в моем животе, но ничего такого не происходит. Мы пробираемся сквозь толпу, и он прижимает меня к себе и обхватывает мою талию руками.

— Ну, и как тебя зовут? — Спрашивает он, улыбаясь.

— Дана, — выдыхаю я.

— Егор, приятно познакомиться.

Песня Levi’ отRamil’ звучит из колонок, и мы кружимся в танце. Егор, лукаво, улыбается мне.

— Он не сводит с тебя глаз, подыграй мне немножко.

— Что? — Непонимающе, переспрашиваю я.

— Тот парень, он мечтает разбить мне морду, — произносит он, с силой притягивает меня к себе и, наклонившись, впивается в губы.

8

ГЛАВА 8

Первой мыслью, промелькнувшей в моей мутной голове, было зарядить ему громкую пощечину, но я сдерживаю себя. Может быть он и прав, и мне нужно показать Климу то, что мною могут интересоваться такие красивые парни. Заставить его ревновать. Понимаю, что поступаю эгоистично, но чувство какого-то удовлетворения укладывается внутри. Расползается по моему организму, как вата, оседая в каждый уголок. Я чувствую, что он смотрит. Мой позвоночник простреливает огнем, и от этого его взгляда хочется верить, что ему на самом деле не все равно. И что за грубой маской зверя кроется такой же обычный человек, способный на простые чувства. Что я не безразлична ему и о, пытаясь это скрыть, практически плюет в меня своими грубыми словами. А еще наконец-то осознаю, что помешалась на нем. Как я раньше не могла этого замечать? За стеной своей ненависти я не разглядела его. Холодный взгляд и колкости мешали. После той ночи изменилось все, я наконец-то осознала, что он мне нужен. Хотя и боялась признаться себе в этом.

Ладонь на моей талии приносит тяжесть и ощущается, как инородный предмет, который хочется непременно оторвать со своего тела. У меня тоже есть гордость, и я мечтаю о долгожданной реабилитации.

— Все хорошо, я не напугал тебя? — Шепчет Егор, наклоняясь надо мною.

— Нет, все отлично, но больше так не делай.

Он улыбается, и я снова заостряю внимание на его ямочках.

— осмейся, Дана, и как можно громче. — Что? Зачем? — Давай, он не отрывает от нас своих глаз. Даже девчонка его хмурится, видимо, она ему не сильно то и интересна. Острый прострел какой-то радости заставляет меня широко улыбнуться. Может он прав.

— Давай же …

Я отклоняю голову назад и смеюсь, слишком громко, привлекая внимание, но мне абсолютно все равно на других. Я знаю, что главный зритель этого спектакля здесь. Неотрывно следит за нами. Егор снова притягивает меня к себе, и я утыкаюсь в его мощную шею. Он пахнет по-другому, корица, мята и что-то еще. Мне не кажется, что его запах отталкивающий, просто слишком чужой.

— А теперь давай уйдем отсюда, и все- этот парень твой.

Я поднимаю голову и, прищурившись, смотрю на него. Мне он определенно нравится, и глаза светятся добротой.

— Зачем ты это делаешь?

Егор снова ухмыляется, и это не укрывается от моих глаз.

— Затем, что ты мне понравилась, и я не люблю, когда такие прекрасные девушки грустят.

— Ты меня плохо знаешь, на самом деле, я не настолько зажата, как могло бы тебе показаться.

— Главное, что ты хороший человек, и я это знаю. Пойдем, я отвезу тебя домой.

— Это навряд ли. Я на машине. И где-то тут моя сестра с подругой. Я оборачиваюсь и осматриваю толпу. Черт, куда же они запропастились?

— Это не те две, что сейчас садятся вон в ту машину.

Замечаю лишь ярко розовое платье сестры и, блеснувший в свете фар, браслет на ее ноге и в нерешительности замираю. Звук смс выводит меня из состояния ступора, и я достаю телефон. Смахиваю блокировку и смотрю на экран. «Только не злись, мамочка, я не могла тебя оторвать от этого красавчика и помешать вашей милой беседе. Мы в надежных руках, можешь не переживать, и да, оторвись наконец то, как следует»

Нахалка…

— Что? Теперь дама вечера свободна? — Спрашивает Егор, — и так как ты на машине, я думаю тебя не затруднит подбросить до дома симпатичного паренька.

— Вот это самооценка, — смеюсь я.

— Ну согласись, что я чертовски привлекателен.

Мы продвигаемся к машине, держась за руки, и я снова смеюсь, замечая пронзительный взгляд, направленный в мою сторону.

Как бы я не старалась не смотреть в его сторону, я не смогла. Моя голова поворачивается, и я, как мазохистка, не могу оторвать от него своего взгляда. Его руки опираются о мотоцикл, а ноги широко расставлены. Он что-то говорит ей, и она неотрывно следит за его шевелящимися губами. В этот момент мне почему-то хочется его ударить. Подойти и залепить в его наглое лицо кулаком. Почему, черт возьми, он не смотрит в мою сторону? Не дает понять, что я хоть немного интересую его. Может все-таки Егор ошибся. Резко отворачиваюсь и подхожу к машине. Щелкаю брелоком и смотрю, как Егор забирается вперед. Ощущаю жар где-то в районе своей спины, но больше не желаю оборачиваться. В горле пересыхает, ноги ватные, но я делаю вид, что все хорошо. Забираюсь в машину и завожу двигатель.

— Я знаю, что ты умелый водитель, — говорит Егор, когда мы выруливаем с парковки.

— Что боишься, что я тебя убью? Решил перестраховаться и убедиться сколько я лет за рулем?

— Что ты, и в мыслях не было. От тебя исходит уверенность.

Я улыбаюсь, так как забыла, когда последний раз слышала комплименты в свой адрес.

Всю дорогу мы разговариваем о мелочах. Егор рассказывает о своей учебе и последней поездке во Францию. Лувр и местные круассаны, он так заразительно говорит, что я, заслушавшись, даже не замечаю, как голос из навигатора говорит, что мы приехали.

— Гарик Харламов, ты серьёзно? — Удивленно спрашивает он.

— Только не смейся, мой навигатор я люблю, и голос Гарика, и эти хриплые нотки кажутся мне чертовски сексуальными.

— Девушка, не оставите свой номер телефона? — Хрипит Егор, передразнивая голос из навигатора, и я задорно смеюсь.

— Я просто не могу отказать, — говорю, ловя его смеющийся взгляд.

Мы обмениваемся номерами, и Егор, посылая мне воздушный поцелуй, скрывается в подъезде. Он очень мил и парень замечательный, только вот мои мысли заняты совсем другим. Говорят, что всем девчонкам нравятся плохие мальчики, но я почему-то мечтаю о другом. Мне до безумия хочется влюбиться вот в такого Егора и беззаботно проводить с ним вечера. Не оглядываться, боясь, что он уничтожит меня одним только взглядом, и не трястись перед ним, пытаясь унять свой страх.

Видимо я ненормальная…

Смахиваю руками упавшую прядь и нажимаю на педаль газа. Город погружен во мрак и улицы кажутся такими пустынными. Подъезжаю к своему дому и закидываю в бардачок какие-то, завалявшиеся на заднем сидении, вещи. Глушу двигатель и уже хочу выйти из машины, как свет фар ослепляет меня. Внутри странно сжимается: колюще и, одновременно, тянуще. Первым импульсом мне хочется запереться в машине и никуда не выходить, а еще лучше развернуться и трусливо сбежать от Клима. То, что это он я не сомневаюсь. Мотоцикл припаркован рядом с моим домом и он, неотрывно, следит за мной. Даже через толстое лобовое стекло я ощущаю кожей его агрессию. Я понятия не имею зачем он здесь, поэтому продолжаю судорожно сжимать руль, не двигаясь с места. Он никуда и не думает уезжать. Как в замедленной съемке, подхватываю сумочку и, открыв дверь, ступаю на асфальт. Ну не убьет же он меня.

Все хорошо, Дана. Нужно просто пройти мимо него, не пытаясь заговорить. Пройти, просто пройти, Дана. Волнение во мне растет. Я невольно замедляю шаг и просто двигаюсь ему на встречу с барабанящим сердцем в груди…

9

ГЛАВА 9

Делая три шага вперёд, я замираю. Страшно. Это же Клим, от него что угодно можно ожидать. Вдруг он приехал снова мне мстить? Что, если сейчас случится что-то ужасное? Ноги деревенеют. Почему-то сейчас возникает мысль скинуть эти неудобные туфли и пуститься бежать босиком. Почему я не подумала надеть кеды? Господи, о чем я думаю?

Не зная, как себя вести, я начинаю перебирать ногами. И когда практически равняюсь с ним, сердце волнительно ухает вниз, и нервная дрожь расползается по телу. Сейчас, в этой кромешной темноте, он воспринимается иначе. Челка падает на глаза, из ворота футболки расползается крыло, в виде татуировки, и смотрится слишком зловеще. Это же Клим, все тот же парень которого я знаю много лет. Мне нечего бояться.

— Ты думаешь, что я позволю тебе с кем-то встречаться? — Его голос слишком резок, как сталь ножа.

Я шумно сглатываю и пытаюсь вникнуть в его слова. Челюсть Клима неестественно напряжена, он стоит, сложив руки, и неотрывно смотрит на меня. Что он себе вообще позволяет?

— Я и не собиралась спрашивать твоего разрешения. И что ты вообще здесь забыл?

— Ты, видимо, слишком расслабилась, Дана, — его презрительная усмешка выглядит слишком фальшиво, явно натянута для того, чтобы еще больше унизить меня.

Я закрываю глаза и делаю маленький вздох, затем снова открываю и пытаюсь понять, что я в нем нашла? Такие, как Клим, никогда не изменятся. Пусть в свое время я была не права, унижала его, пытаясь повысить среди одноклассников свою самооценку, но это время прошло. Я осознала свои ошибки, и даже извинилась, а он все- равно мучает меня. Должно же в нем остаться что-то человечное. За маской нападающей стороны просто не разобрать. Он поднимает руку и откидывает свою челку назад. Даже со своей обидой, я снова не могу оторвать от него свой взгляд. Мое тело мгновенно реагирует, и жар зарождается внизу живота. Перед глазами маячат картинки старого дома, где он, жадно, этими руками прижимал меня к себе. Я на грани потерять контроль, который старалась так усердно сохранить.

— Да пошел ты, — проговариваю медленно и, дернув неестественно головой, прохожу мимо, напрягая все мышцы. Он больно хватает меня за локоть и резко разворачивает к себе лицом.

— Какой же ты гад!

Он кивает, в саркастичной усмешке, и наклоняется над моим лицом. Близость Клима начинает меня подавлять, сбивая мысли.

— А ты как была эгоистичной стервой, так ею и остаешься, — его губы слишком близко, шевелятся рядом с моим лицом.

Взгляд Клима спускается к моему подбородку, царапает кожу, проходит по шее. Я не дышу. Тянущее чувство внутри живота сейчас приносит боль и чувство неудовлетворенности. Ахаю от неожиданного резкого толчка. Клим со всей силы притягивает меня к себе, и сейчас наши бедра тесно прижаты друг к другу. Я ощущаю его возбуждение, и меня начинает трясти. Шумный вздох, и его губы раздвигают мой рот. И Клим, с животным напором, втягивает мой язык, руша все мои оборонительные барьеры. Я сама сосу его язык, прохожусь по зубам, втягиваю, и не могу остановиться. Мы движемся, целуясь как обезумевшие. Ощущаю спиной холодную опору и цепляюсь за его плечи, стараясь не упасть. Он слишком заведен, сжимает мою шею с такой силой, как будто хочет сломать. Лихорадочно скользит руками по животу, задирая топ к подбородку, и надавливает на мои соски. Руки сменяются языком, и я уже не сдерживаю всхлипы, все тело воспламеняется, и резкие спазмы в промежности дают о себе знать. Он, как животное после долгой засухи, пытается меня осушить. Словно годами испытывал эту неутолимую жажду. Его руки стягивают мои шорты, сдирая кожу, но мне уже все равно. Даже если кто-то сейчас пройдет мимо, я не смогу его остановить. Его бедра жесткие, как камень, давят на низ моего живота. Я сильнее сдавливаю его плечи и ловлю его потемневший взгляд. Зрачки Клима неестественно расширены, он изучает мое лицо. Мое дыхание сбивается, и я тянусь к нему, жадно припадая к его рту. Этот момент я, скорее всего, долго буду прокручивать в своей памяти, так как что-то настоящее на секунду промелькнуло в его глазах.

Он отрывается от меня, глаза машинально распахиваются, я не хочу разрывать этот контакт. Не сейчас, когда он настолько близко. Даже всхлипываю, боясь, что он развернется и уйдет. Он все понимает, читает по моим глазам. — Дура, какая же ты дура, Дана, — шепчет он, прежде чем снова притянуть меня к себе.

Пусть дура, пусть идиотка, хоть кто, лишь бы не терять его тепло, и не ощущать дикого холода в груди.

Я выгибаюсь назад и слышу звон металлической пряжки. Место, где его рука держит мою талию, усиленно жжет.

— Тише, все хорошо, — с этими словами он отодвигает в сторону край моих трусов, и его член проталкивается в меня. Его зрачки расширены, взгляд мечется по моему лицу, пока я пытаюсь к нему привыкнуть. Внутри все опоясано огнем. Клим сначала медленно, затем, ускоряясь, начинает двигаться во мне. С каждым новым толчком мое тело бьется о бетонную стену, и от очередного спазма, скручивается живот. Я пытаюсь не закричать. Клим прижимается к моему рту, продолжая усиленно двигаться. Мне требуется меньше пяти секунд, чтобы что-то внутри взорвалось. Его губы все еще жмутся к моим, не делая попытки раздвинуть губы. Я задыхаюсь, ощущая яркую вспышку глубоко внутри. Что-то невесомое расползается по телу дрожью и отдается в самые кончики моих рук и ног. Меня колотит сейчас по-настоящему. Клим сдавленно рычит, делает очередной толчок и вырывается из меня, кончая на бедро и издавая хрипящие звуки.

Так много мыслей мелькает в моей голове. Сейчас я не могу в них разобраться. Я все ещё прижата к нему, и мы судорожно пытаемся отдышаться. Клим дышит мне в висок, и я понимаю, что он нужен мне как воздух. Такой, какой есть. Он мой, не хочу его терять, только не сейчас, когда я осознала, что влюблена в него без памяти. Если бы можно было вернуть все назад и исправить. Я бы все для этого сделала. Господи, не дай ему уйти.

Он, отдышавшись, отталкивается от меня, и я цепляюсь за него руками. Клим мотает головой, прося меня отпустить.

— Нет, только не так, пожалуйста, постой еще немного.

Он изучает мое лицо, пытается что-то прочесть, пока его губы снова не вздрагивают в кривой ухмылке.

— Не могу…

— Клим, пожалуйста…

Он напрягается, что-то меняется в его глазах. Смотрю, как он застегивает ширинку и снова смотрит на меня. Я готова унижаться, бежать за ним, если потребуется. Дура, знаю, но я же чувствую, что нужна ему. Он побесится, пусть даже накричит, не хочу видеть жесткость в его взгляде снова. Сейчас в нем опустошённость и безразличие, и мое сердце начинает ныть.

— Клим…

— Оденься, Дана. И иди спать, — его голос сейчас очень холоден.

Клим отдаляется, садится на свой мотоцикл, и мне становится больно. Как будто внутренности разрезают живьем.

10

ГЛАВА 10

Клим

В моей голове полный кавардак. Даже не знаю, как мне следует правильно поступить и выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Наблюдаю, как мой лечащий врач разговаривает с женщиной на том конце провода и, ненароком, прислушиваюсь к нежным ноткам его голоса. Такое поведение мне не свойственно, но мое внимание полностью сосредоточено на его лице. То, как усиливаются у его глаз морщинки, улыбка на его лице, я впервые думаю о будущем. Что ждет меня завтра? О чем я мечтаю? Скорее всего, милую девушку рядом, скромную и без лишнего пафоса. А еще детишек, двоих или троих. Всю жизнь стараться быть примерным отцом и ни за что не повторять ошибок моих родителей. Наверное, все брошенные дети этого хотят. Никогда не быть похожими на тех, кто их оставил. Перерубить свое прошлое и вылезти из кожи вон, чтобы доказать самому себе, что ты лучше. Хочу быть хорошим для них.

— Клим, давайте продолжим, — вскидываю голову и пытаюсь вспомнить на чем закончился наш разговор.

Сейчас нужно постараться забыть все. Странные сны и постоянные крики. Я должен избавиться от этого голоса в своей голове, чтобы научиться жить заново.

— Да, конечно, — вырывается из меня.

— Скажите, пожалуйста, вы все сделали, как я говорил?

— Да, — мой голос резок.

— Вы должны полностью осознавать, что это будет очень сложно, придется кем-то жертвовать, но только таким путем мы получим наивысший результат.

— Я все понимаю, и я готов, — маленькое сомнение все же шепчет на ухо, пытаясь меня остановить, но большая часть меня готова для дальнейших действий.

— Нам нужно сделать следующий шаг вперед. Клим, ты должен понимать, что следующий ход будет намного жестче, чем все предыдущие. Ты должен это сделать, осталось совсем немного. Пообещай мне, что не шагнешь назад, а с точностью сделаешь все по плану.

В любых играх есть победитель и проигравший. Другого исхода просто нет. Есть хороший игрок, и есть тот, кто готов сдаться, и в этом вся суть игры. В редких случаях тебе выпадает достойный соперник, но я не привык проигрывать. Дороги назад нет.

— Я обещаю ….

Дана

Отчаяние пробуждает нас на самые дерзкие поступки. Сколько бы раз я не пыталась усмирить себя, ничего не получалось. Его поступок порождал мой. Мое нечаянно брошенное слово и его дерзкий ответ. Круговорот событий, который ты не можешь предугадать. Я влюбилась в монстра, в настоящее чудовище, которому нет дела ни до кого. Прошлой ночь он просто использовал меня, чтобы потом посильнее ударить. Ушел, бросив одну, с хищной ухмылкой на лице.

Наверное, я и правда идиотка. И любая бы другая поплакала и забыла этот эпизод.

Только не я. Он просто до конца не осознает, с кем связался. Отец с детства растил меня бойцом, скорее всего, мечтая о сыне. Я не готова уступать. Скорее всего, этот стержень когда-нибудь меня погубит, но я пойду до конца.

Любовь! Что это за глупое чувство? Я должна избавиться от него. Вычеркнуть Клима из своей жизни раз и навсегда. Боюсь лишь, что потеряв его, я потеряю себя, навечно.

— Дана? Ну что ты так долго собираешься, сегодня у меня очень важный урок.

Смотрю на белокурую голову своей сестры, торчащую из двери моей комнаты, и поправляю руками волосы.

— Ну, нефига себе! Ты сегодня просто феерично выглядишь. Признайся честно, после учебы ты собралась с этим красавчиком встретиться?

На мне короткая черная юбка и белая блузка, завершают образ туфли на высоком каблуке. Ничего особенного в моем наряде нет. Но сестра, привыкшая меня видеть в кедах и штанах, прищуривается.

— Не говори глупостей, просто решила немного изменить свой стиль.

— Ну и правильно, в этой юбке и на каблуках твои ноги кажутся бесконечными. Ты точно поразишь весь мужской пол, — она смеется, а мне хочется ей подзатыльников надавать.

Я высаживаю Диану по пути и паркую машину около колледжа. Солнце сегодня нещадно палит. Замечаю Настю, усиленно махающую мне рукой, и невольно замедляю шаг, двигаясь ей навстречу. Ребята собрались кучками: Вадик Суслов и Костик Титов обсуждают что — то, облокотившись о большие перила. Рядом толпа первокурсниц, хихикающих и бросающих взгляды на парней, вызывает на моих губах улыбку.

Резкий свист, и я поворачиваю голову, закрывая глаза рукой.

— Филатова привет, — кричит Суслов, — ты, случаем, не меня ищешь?

— Отстань Суслов, я сегодня не в духе.

— Хватит, не обращай внимания на дураков, — говорит мне Настя и смачно целует в щеку. — Ты сегодня круто выглядишь.

Повисшую паузу разбивает шум подъезжающих мотоциклов и характерный гул голосов. Если бы я могла загадать желание, я бы попросила быть где-то далеко отсюда. Страшусь с ним встретиться взглядом и, одновременно, злюсь на себя.

— А вот и черные пожаловали, лучше нам уйти.

Я оборачиваюсь и смотрю, как двое из парней идут прямиком к первокурсницам. И лишь Клим разговаривает по телефону, усиленно жестикулируя. Я сосредотачиваюсь на его широких плечах. Он не видит меня, слишком увлечен разговором. Уйти или все-таки постоять? Трусливо сбежать или снова утонуть в его взгляде?

— Ты даже не представляешь, как мы погуляли в пятницу. Диана тебе рассказывала, наверное….

Я теряю суть ее слов. Она все говорит и говорит, а я пытаюсь ровно дышать, так как Клим убирает в карман телефон и вскидывает голову. Он явно не ожидает меня увидеть, в его взгляде мелькает замешательство, затем резко исчезает.

Клим идет на меня… Не могу ничего понять по выражению его лица и, в спешке, отворачиваюсь.

— Привет, — его голос немного хрипит, — я хотел позвонить, но у меня, оказывается, нет твоего номера.

Его слова застают меня врасплох. Первый импульс — это пожать плечами, развернуться и уйти, но я не двигаюсь с места. Настя тоже замерла, видимо не понимая, что происходит. Собрав всю свою смелость воедино, я удерживаю его взгляд.

— Это шутка такая, или очередной розыгрыш? Если так-то мне ни капли не смешно.

Он хмурит лоб, затем широко улыбается. Тело моментально покрывается мурашками.

— Я не шучу.

Дальше происходит что-то из ряда вон выходящее, так как Клим притягивает меня резко к себе, и его губы отчаянно раздвигают мои в самом жарком поцелуе. Я больше не дышу. Разорвавшееся по кускам сердце, с грохотом бьется о бетонный асфальт.

Клим целует меня… Черт возьми, на глазах у всех!

Мой мозг затуманен, но маленький фитиль здравого смысла все-таки дает о себе знать. Все повторяется. Сейчас он оттолкнет меня и наговорит всяких гадостей. Я отпихиваю его руками, верчу головой. Клим отпускает мою талию, и я вздрагиваю и ловлю губами кислород.

Ну давай же, твой ход! Что ты на сей раз приготовил? Мне хочется крикнуть ему эти слова в лицо, но я трусливо продолжаю молчать, ловя его ухмылку.

— Вот это да! Ну ты, подруга, даешь. Я не знала, что вы встречаетесь.

— Я скучал, увидимся после занятий, — он чмокает меня прямо в нос, разворачивается и уходит, а я стараюсь не расплавиться у всех на глазах.

11

ГЛАВА 11

После случившегося, внутри меня что-то трескает. Я как будто заново переосмыслила все. Мне нужно попытаться жить, глядя на все открытым взглядом, а не искать постоянный подвох. Я же чувствую, что не безразлична Климу, он просто боится признаться в этом самому себе. Терпение, Дана, ты должна все исправить. Главное- немного подождать.

Я нарочито медленно собираю со стола канцелярские принадлежности, тетради, учебники. Одергиваю короткую юбку вниз и делаю два маленьких вдоха, прежде чем выйти из аудитории. Он сказал, что мы встретимся после занятий, и во мне зарождается стойкая вера, что он будет меня обязательно ждать. Выхожу на улицу и оглядываюсь по сторонам. Мотоцикл Клима припаркован на прежнем месте, но самого его нигде нет. Я переминаюсь с ноги на ногу, отчаянно желая, чтобы он появился. Не представляю, что делать: идти к машине или все-таки подождать. Скорее всего, я глупо выгляжу, поэтому, поправив сумку и еще раз покрутив головой по сторонам, молча двигаюсь вперед. Моя уверенность в том, что этот поцелуй что-то изменил, только что получила сильнейший пинок. Он опять обманул, не сдержал обещание. Еле передвигаю ногами, как будто они задеревенели, и даже смахиваю одинокую слезу. Когда это я превратилась в плаксу, не пойму?

— Дана, — резкий оклик, и я застываю на месте.

Распрямляю плечи, настолько сильно, что начинает ломить лопатки, и медленно оборачиваюсь. Клим в спешке закидывает рюкзак за плечо и бодрым шагом двигается в мою сторону. Он даже и не думает смотреть вниз или в сторону, его взгляд направлен прямиком в мои глаза. Слишком резко и слишком смело, точно зная, что будет делать и говорить. Я же трясусь, как осиновый лист, не понимаю, как с ним вести себя, в моей голове каша. Мне хочется взять хоть малую толику его спокойности. Куда делась моя смелость, просто не пойму?

— Прости, меня тренер немного задержал, впереди соревнования, — произносит Клим, подходя ближе, — Ты голодна?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но голос меня не слушается. Вижу, как хмурится его лоб. Затем широкие ладони опускаются мне на плечи и он, резко выдохнув, притягивает меня к себе.

— Ну что за дурочка, Дана, я не играю, на этот раз. Больше не хочу этой войны, давай попробуем общаться нормально.

Уткнувшись в его шею, я киваю, а Клим гладит меня по голове.

— Я поеду вперед, а ты давай за мной, покажу тебе одно местечко.

Пока я двигаюсь за ним, никак не могу успокоиться. Сжимаю нервозно руль и чувствую, как покалывают пальцы. Что, черт возьми, случилось? Почему я не могу в нем разобраться? Почему не могу доверять?

Маленькое кафе с вывеской «У Арчи», наполнено уютом. Я даже забываю, когда была в таком заведении последний раз. Большие панорамные окна и мягкие разноцветные кресла, ковры на полу- все это воспринимается душевно. Никогда бы не подумала, что Клим любит посещать такие места. Мы располагаемся друг напротив друга, и Клим, задумчиво, потирает виски.

— Я тебя не узнаю, где же боевой настрой и сотни вопросов? — Его голос отдается вибрацией где-то глубоко внутри меня. Я и сама себя не понимаю, откуда берется эта робость. Он единственный, с кем я боюсь сказать и сделать что-то не так. Страшусь разрушить этот момент. Слишком много было с моей стороны ошибок. Я виновата перед ним.

— Почему именно сейчас? С чего такие перемены? — Проговариваю я медленно.

Клим несколько раз моргает, затем снова фокусируется взгляд на мне.

— Потому, что не мог забыть тебя все это время. Устроит такой ответ? Взгляд Клима слишком пристальный, чтобы не растеряться. Он только что признался, что его также тянет ко мне. Какое-то щемящее тепло зарождается внутри, и я, как идиотка, улыбаюсь.

— Мир! Я даже не думала, что когда-то настанет этот момент.

— Верните мне ту наглую девчонку, хотя нет, пусть все остается как есть.

— Очень зря надеешься, что я исправлюсь, я просто пока присматриваюсь к тебе.

Смущение отступает, заменившись кокетством, и я первый раз открыто улыбаюсь ему. Я доедаю десерт. Клим же заказал себе стейк и опустошил содержимое еще до того, как мой салат был подан на стол. За этот недолгий промежуток времени я узнаю очень многое о нем. Именно сейчас это кажется важным. Клим настоящий кофеман, любит подольше поспать, а еще обожает гонки. Мать его оставила, когда он был совсем малышом, но он особо не распространяется на эту тему. Я даже замечаю, когда он говорит о ней, его глаза приобретают какой-то совсем другой оттенок.

Мы целуемся, кажется целую вечность, так отчаянно, и в то же время сладко, что я не хочу его отпускать. Клим в моей машине и сейчас тяжело дышит в мой висок.

— Давай, беги домой, иначе я передумаю и отвезу тебя к себе, — его голос хрипит.

Я улыбаюсь, ещё теснее прижимаясь к нему. И как я могла упустить столько времени и растрачивать его зря? Рядом с ним я чувствую себя живой, вот она полноценная картинка счастья.

— Давай ещё посидим.

— Кое- кто собирался ещё за продуктами зайти, а то мать будет злиться.

— Все, все, ухожу.

Он снова притягивает меня к себе и запускает свои руки под мою блузку, и я шуточно бью его по рукам. Мы выходим вместе, и Клим проводит ладонью по моей щеке. Чувствую, как заливаюсь жаром и отпускаю взгляд на его рубашку. Подбородок, немного натёртый его щетинной, приятно зудит. Черт возьми, лишь бы мать ничего не заподозрила и не начала выпытывать подробности из меня.

— Пока, — шепчу ему, замерев на месте, и по-новому ощущая прикосновение его рук. Он поднимает мою голову и проводит подушечками пальцев по моим губам. В его глазах сейчас горит столько всего невысказанного. Сейчас все кажется настолько правильным. Как будто так и должно быть.

— Я позвоню, — произносит Клим, отпуская меня и, разворачиваясь, идет к своему мотоциклу.

Я отворачиваюсь с приклеенной на губах улыбкой, просто не могу поверить в то, что он теперь мой. А еще у меня теперь есть его номер телефона. В тайне я уже мечтала лежать на кровати у себя в комнате и с трепетом ждать от него смс.

— Дан, — слышится его резкий отклик, и я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Завтра вечеринка у Титова Костика, пойдёшь со мной?

Секундная замешка моментально заменяется эйфорией, и я киваю в ответ. Отворачиваюсь и двигаюсь к ближайшему супермаркету, не веря в то, что я сейчас не сплю. Даже щиплю себя пару раз, для большей достоверности. Клим и я. Черт возьми, Клим и я. Кто бы мог подумать? Я готова расцеловать целый мир. Захожу в магазин и выдвигаю ближайшую тележку, так что там мама говорила купить? Достаю свой телефон и ищу список в заметках, продолжая двигаться вперёд.

— Девушка, смотрите, куда идёте. Вы чуть не задавили меня.

— Ой, простите, — произношу я.

Я, кажется, на кого- то нечаянно наехала. Смотрю на парня, и мне становится не по себе. Егор, это точно он. С той вечеринки он так мне ни разу не позвонил, а я с последними событиями вообще о нем забыла. Егор замирает с пакетом в руках и его лицо украшают многочисленные кровоподтеки.

— Егор? Что случилось с тобой?

— Да так, нечаянно упал, мне нужно идти. Извини, Дана.

Я замираю на месте, смотрю как он, неестественно, прихрамывая, выходит на улицу. Упал? Как возможно так упасть? Мне становится плохо, и к горлу подкрадывается тошнота.

Нет, только не это! Клим не мог такого сделать. Нет, Дана, пожалуйста, не думай так.

12

ГЛАВА 12

Меня что-то манит. Я тянусь к этому дому, как магнит. Темнота и тишина наводит ужас, но я ступаю на чуть влажную траву и слишком громко хлопаю дверцей автомобиля.

Только сейчас понимаю, что на мне нет обуви. Пятками я ощущаю мелкий гравий. Господи, что я здесь делаю среди ночи, одна? Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мне нужно забраться в машину и уехать, но ноги не слушаются меня. Я двигаюсь слишком медленно, как будто на них килограммовые гири, и рвано дышу.

Захожу в открытую дверь и медленно поднимаюсь по лестнице. Свет луны и шорох моих шагов посылают по телу толпы мурашек.

— Клим? Ты здесь? — Выкрикиваю я, но не слышу своего голоса.

— Клим, Ответь …

Вокруг зловещая тишина. Дергаю за покосившуюся дверь и вхожу в комнату. Страх пропитывает каждую клетку моего организма. Вздрагиваю, замечая темную фигуру у окна и делаю шаг вперёд, сжимая крепко ладони.

— Клим?

Женский смех давит на перепонки, и я в шоке зажимаю рот. Мне так холодно… Обнимаю руками плечи и отступаю назад. Женщина в темном одеянии манит меня за собой. Она ничего не говорит, просто кивает на открытое окно и затем просто в него выходит. Я истошно кричу, кричу и не могу остановиться. Подпрыгиваю на кровати и стираю пот со лба.

— Что ты так вопишь, Дана, время видела?

Я моргаю несколько раз, затем перевожу свой взгляд на сестру и медленно прихожу в сознание.

— Мне кошмар приснился, прости, что разбудила.

Сестра подходит к моей кровати и забирается под одеяло ко мне.

— Помнишь, когда я была чуть поменьше тебя, мне часто снились кошмары?

— Конечно, помню, мне приходилось частенько успокаивать тебя.

— Вот и я говорю тебе, что это всего лишь сон, давай спи, сегодня же выходной, и у нас планы.

— Какие такие планы?

Смотрю, как она загадочно улыбается и хитро прищуривает глаза.

— Нам нужно наведаться в салон красоты, вечером у меня свидание.

— С кем это, не пойму?

— Его зовут Жора.

— О нет, пожалуйста, сколько их ещё у тебя?

— Я просто не могу определиться, кто мне больше подходит, — произносит она, и я прыскаю от смеха.

Поспать нам так и не удалось. Проболтав с Дианой до утра, с кровати я встаю совершенно разбитая. Что- то гложет меня изнутри. Клим так ни разу и не написал. Я как ненормальная каждый час вглядывалась в экран, и ждала смс. Накрутила себя до такой степени, что уже сомневалась во всем. Вдруг это его очередная шутка? Что если он себя не за того выдаёт? Егора мог избить тоже он, хотя этот парень очень крепок. Что если они всей толпой на него напали? Господи, как не сойти с ума?

Я опять не доверяю ему … Сколько раз на одни и те же грабли …

Мы бросали вызов друг другу столько времени, что я потеряла суть, где правда и где ложь. Моя ненависть переросла во влюбленность. Его, скорее всего, лишь в страсть. Как ещё мне объяснить цепочку этих маленьких подозрений, когда они скапливаются вместе, образуя комок. Ещё и этот сон. Говорят, что, если приснится кошмар, нужно непременно его рассказать кому либо, но меня никто не поймёт. Мне не кому даже поделиться. Сестра покрутит мне у виска, а Ева начнёт осуждать, или толкнёт меня на очередную глупость.

— Я хочу не бояться тебя, — шепчу я, стоя перед зеркалом и вглядываясь в свои потухшие глаза, — не переживу твоих очередных вспышек ярости и твоей агрессии. Скажи, что я все придумала сама себе, Клим? Я срываюсь с места и беру в руки телефон. Отыскав в контактах его номер, трясущимися руками начинаю печать. «-Привет, как дела?» Жму на серый крестик и стираю набранное сообщение. Делаю глубокий вдох …

«— Привет, я скучаю.» Отправка.

Черт, уже не отменить… Нужно было посмотреть, есть ли у него WhatsApp. В этом приложение можно удалить действие. Забрать свои слова обратно, как будто и не было ничего. Глупая, глупая, Дана. Это первый раз, когда я пишу парню первая.

С ним все в первый раз. Пол часа я хожу взад- вперёд, меряя шагами комнату, но мой телефон молчит. Надеваю на себя шорты и белую майку, забираю волосы в хвост. Вздрагиваю от сигнала телефона и бегу к кровати.

Клим, он мне звонит. Жду пару секунд, прежде, чем взять трубку.

— Привет, — хрипит на том конце провода, поздно увидел твою смс, был в душе, только вышел.

В голове моментально мелькают картинки, как Клим в одном полотенце, обернутом между его бёдер, разговаривает со мной. Шумно сглатываю и стараюсь унять свои гормоны.

— Ты тут?

— Да, я хотела спросить, все ли у нас вечером в силе?

— А я уже обрадовался, что ты реально соскучилась?

Черт, черт, черт. Мои щёки пылают, слава богу, что он не видит меня.

— Я уже представил, как твои щёки краснеют, — смеётся на том конце провода он.

— Ничего подобного, и да, я действительно скучаю. — Кажется я прикусила язык.

— Я тоже хочу безумно тебя поцеловать.

Мое сердце пускается в скач. Ещё не хватало, прямо сейчас, грохнуться в обморок от наплыва чувств.

— Тогда до вечера, я приеду к семи.

— Хорошо, скромняга, все никак не могу привыкнуть к новой тебе. Целую, до встречи.

Он скидывает вызов, а я оседаю на кровать.

— И я не могу привыкнуть, ты даже не представляешь как.

Я спускаюсь с лестницы, и замечаю, что на кухне уже никого нет.

— Дана, ты? Зайди в кабинет, — доносится голос отца.

Я сворачиваю за угол и распахиваю дверь. Отец, как всегда, обложившись документами, делает пометки.

— Пап, ну сегодня же выходной, сколько раз тебе говорила, что отдыхать тоже нужно.

— Тише милая, у меня серьёзный разговор. Он поднимает голову и внимательно смотрит на меня.

— У тебя последний год учебы, впереди защита диплома, и ты знаешь, чего я хочу?

— Да, папуль что бы я работала у тебя в фирме, — говорю я, плюхаясь в кожаное кресло.

— Нет, то есть да, но не здесь. У меня возникли проблемы с филиалом в Чикаго, и я хочу отправить тебя туда.

— Куда?

Я в шоке выпучиваю глаза.

— У меня же учёба?

— Я все решу, сдашь автоматом, и к концу недели диплом у тебя будет на руках.

Почему-то сейчас перед глазами стоит образ Клима, и он, с упреком, смотрит на меня. Я не могу. Только не сейчас.

— Пап, прости, но это невозможно.

— Это не обсуждается, Дана, я все сказал. Теперь иди, тебе нужно все переварить в своей голове, завтра ещё раз обсудим.

Я медленно поднимаюсь с кресла и выхожу. Понимаю, что сейчас спорить с отцом бесполезно, прекрасно знаю его нрав. Он скоро успокоится, и я его отговорю. Какое Чикаго, когда у меня только жизнь налаживается.

Весь день я стараюсь ни о чем не думать и расслабиться в обществе сестры. Маникюр, педикюр, и новое платье поднимают настроение до отметки плюс.

— Этот твой парень, с вечеринки, просто захлебнется слюной, — говорит мне Диана.

Мы в моей комнате, и я подкрашиваю губы, делая последний штрих. Сестра думает, что я иду с Егором, и мне не хочется ее переубеждать. Так будет лучше, позже обязательно ей поведаю обо всем.

— Думаешь? Я так отвыкла от платьев, что ощущаю дискомфорт.

— Красный цвет тебе к лицу, ты шикарно выглядишь, сестренка.

Поцеловав ее в щеку, я беру сумочку и выхожу. Решаю взять отцовский джип, он в последнее время все — равно им не пользуется. Там места больше, думаю про себя. Уже представляю нас с Климом в машине. Его руки обхватывают мой затылок и с жаром притягивают к себе. Мои гормоны не на шутку разыгрались. Понимаю, что он так же не будет ждать. В этом платье других вариантов просто быть не может. Мои щеки снова горят. Телефонная трель вырывает меня из мечтаний, и я беру трубку.

— Папуль, я взяла твой Гелик, забыла предупредить.

— Я хотел тебя на разговор позвать, но сестра сказала, что ты только что уехала. Завтра с утра буду в кабинете тебя ждать.

Выдыхаю… считаю до трех…

— Пап, хорошо.

— И да, там в багажнике канистры с бензином, будь осторожней, мало ли что.

— Что может с ними случиться? Давай, целуй, завтра поговорим.

К дому Костика я приезжаю с опозданием. Паркую машину и опускаю зеркало. Глаза лихорадочно блестят. Достаю помаду из сумочки и наношу на губы, обновляя цвет. Сегодня я должна быть неотразимой для него. Поднимаю руку и задвигаю зеркало, кидаю взгляд на дом. Клим в белой рубашке и черных брюках притягивает мой взгляд. Он чертовски сексуален и безумно красив. Я могу любоваться им вечно.

Он стоит и смотрит на телефон. Несколько раз смахивает челку со лба, и я улыбаюсь. Уже хочу выходить, но яркое пятно мелькает перед глазами. Смотрю на девушку, в золотом платье, которая подходит к нему.

Я замираю… глупости, они просто разговаривают…Она взмахивает рукой и резко притягивает Клима за рубашку. Они целуются, на глазах у всех. Кто там еще стоит? Я не могу рассмотреть, перед глазами все расплывается. Закрываю глаза и отчаянно массирую виски. Я не хочу в это верить. Распахиваю снова, но уже никого нет. Его отсутствие, как глухой выстрел. Мои мысли начинают сбивчиво циркулировать.

Клим меня обманул…Хотел унизить на глазах у всех, просто растоптать окончательно. Я шумно дышу, держась за руль, и стараясь успокоиться. Паника, волнение, шок — все это разом скручивает внутренности. Слезы градом льются из глаз.

Почему я такая дура, почему поверила ему? Бью по рулю со всей силы и стираю со щек дорожки слез. Хватит… Я не позволю снова меня унизить. Я уничтожу его. Мерзкое чудовище. Все мои прежние страхи материализуются. Я как будто заново все прокручиваю в своей голове. Его прежняя улыбка в мою сторону сейчас кажется лживой, слова, словно острие ножа. Я смеюсь в голос. Как же ловко он меня провел. Плюс десять баллов в его пользу. Ублюдок!

Элегантно выбравшись из автомобиля, и схватив зажигалку из бардачка, я выхожу на улицу. Мой телефон разрывается от звонков, но я не обращаю внимание. Главное — это месть. Слезы по-прежнему стекают по моему лицу, оставляя черные подтеки. Ужасно, скорее всего, выгляжу, но мне все равно. Я не помню, как достаю из бардачка канистру. Жажда мести, словно смерч, хлещет из меня, заволакивая полностью. Перед глазами все рябит. Ступаю аккуратно, каблуки сковывают движения, и откручиваю пробку. С какой-то животной потребностью выливаю содержимое на его мотоцикл и чикаю зажигалкой. Пламя резко схватывает бензин. От ужаса начинают стучать зубы, и я отскакиваю назад. Боже мой! В страхе, хватаюсь за виски. Я только что его уничтожила. Спазмы от напряжения давят на живот, и пламя разгорается с новой силой. Мне нужно бежать, прятаться, но я не двигаюсь с места. Клим стоит на той стороне и неотрывно смотрит прямо на меня… Ловлю его взгляд среди толщи дыма, и слезы душат изнутри. Хочу раствориться, испариться, исчезнуть с этой земли, лишь бы не чувствовать эту боль, разрывающую на части.

Я уничтожила его… Уничтожила Клима… Он не простит… На этом все…

13

ГЛАВА 13

Клим

Она не могла нанести мне такой ущерб? До сих пор все воспринимается слишком остро. Казалось бы, у таких психов, как я, должна отсутствовать душа, а она все-таки ноет. Напоминания о том, что я все ещё ее чувствую. Гребаная сука, она сожгла мой мотоцикл! Чем, мать твою, руководствовалась, я просто не представляю.

Я ждал ее к назначенному времени, как последний дебил. Отлучился лишь на пятнадцать минут, чтобы отделаться от Вики. Эта стерва перешла все границы, просто висла на мне. Пару месяцев назад я трахнул ее в клубе, прямо в женском туалете, и с тех пор она просто не отлипала от меня. Как бы я ни намекал ей, что между нами ничего не может быть, она не понимала. Мать твою, видимо это моя карма за все. Я хотел стать лучше, старался, из кожи вон лез. Думал, что на этот раз все получится, и я, наконец то, заполучу ее. Как бы я не злился на Дану, не пытался завоевать ее интерес, ничего не получалось. Эта стерва непробиваема.

Ещё в юности я был по уши влюблён в неё. Сходил с ума от ее глаз, фигуры и походки. Я, чертов дебил, все в ней любил, не мог налюбоваться. А когда созрел и решил подойти, пригласить на свидание, она грубо отшила меня, наговорив гадостей. С тех пор все начали смеяться надо мной, а она больно колоть при каждой встрече. Я почти возненавидел ее. Разрывался между тем, чтобы посильнее задеть, и в то же время прижать к своему телу. Уже тогда я дал себе четкие указания, во чтобы то ни стало добиться ее. После учебы я пропадал в спортзале, затем подрабатывал на стройке, лишал себя всего. Затем подрался с Костиком Титовым, уложил его на лопатки. Доказал себе, что я чего-то стою. С тех пор меня начали уважать. Все, без исключения, кроме Даны. Она по-прежнему воротила нос.

В колледже стало все сложнее. Однажды она задела меня на какой-то вечеринке и я, не думая, подкрался к ней. Она выходила из бассейна и направилась прямо в душ. До сих пор помню, как каменный член давил на ширинку, от одного только взгляда на ее фигуру, облаченную в этот белый купальник. Я готов был сорвать его и трахнуть ее прямо там, в той душевой кабинке. Признаться честно, я давился слюной. А потом взбесился за то, что она имела власть надо мной, сама того не ведая, и забрал всю одежду вместе с купальником, пытаясь тем самым унизить.

Не вышло… В одном полотенце она произвела фурор. Гордая, как лань, плечи разведены широко и эта походка королевская, как будто все остальные мусор под ее пятками. Я готов был выть на луну. Хотелось сгрести ее в охапку и доказать, что я достоин ее. Чтобы она стонала, выла подо мной и просила большего.

Все произошло неожиданно, как холодный ушат на голову. Меня было не остановить.

В том доме я понял, что она та единственная и долго злился на себя. А затем начались приступы, я даже и не помню в каком возрасте я о них забыл. Эти птицы мне везде мерещились, травма детства за нерадивую мать. До сих пор на моем теле есть шрамы, напоминающие о том, что мне пришлось пережить. Следы от сигарет, порезы от ножа. Отчим пытался воспитать меня, не получилось. Как был психом, так им и остаюсь.

— Вы поговорили с матерью, как я советовал вам? — Слышу я голос психолога и медленно выползаю из своих мыслей.

— Нет, я наблюдал за ней только издалека.

— Я же вас предупреждал, что нужно быть жёстче. Отчима найти. Только так мы избавим вас от видений.

— Мне уже не помочь.

Смотрю как он хмурится и нервно пишет в своём блокноте все, что я произношу.

— А девушка? Вы поговорили с ней? Избавились от этой ненависти?

Я шумно дышу. Грудь опять сдавливает от боли. Хочу, чтобы кто-то выбил из меня все это дерьмо. Ударил посильнее, чтобы я смог забыть. Думал, что она тоже ко мне неравнодушна. Глупые мечты. Оказалось все ложь. Она снова играла, сделала меня дураком. Утопила весь мой настрой исправиться. Стать для неё тем особенным. Все фальшь. Я был ширмой для следующего броска. Для неё важнее забава. Отвлечь, чтобы затем обмануть. А как заикалась, прятала глаза, краснела. Истинная лгунья, актриса, мать твою!

— Девушки больше нет, она для меня умерла и меня не вылечить. Это наш с вами последний сеанс.

Поднимаюсь с места и иду к двери. Слышу, как доктор откашливается.

— Клим? — Резкий отклик и я замираю. — Ты хороший малый, главное помни об этом и никогда не уходи со своего пути. У тебя все получится.

Стою каких-то пару секунд, затем выхожу. На этом все, нужно научиться жить заново.

Без неё…

Дана

— Ты хорошо подумала? Можно подождать неделю.

— Нет, я вылетаю завтра, надеюсь, ты уладишь все с моим дипломом? — Спрашиваю я, закидывая вещи в большой чемодан.

— Да, можешь не переживать, на самом деле я думал тебя придётся долго уговаривать.

Я пытаюсь не заплакать на глазах у отца, поэтому старательно отвожу взгляд в сторону.

— Пап, я мечтала работать у тебя, и это приятный шанс доказать, что я чего-то стою.

— Рад, милая, это слышать. Вечером устроим прощальный ужин, не переживай, мы будем тебя раз в году навещать. Ещё есть скайп, вижу же, что ты этим обеспокоена.

— Да хорошо, пап, я буду звонить.

Мне хочется остаться одной и выплакаться. Сердце разрывается на части и душа нещадно болит. Отец уходит, и я оседаю на пол. Закрываю ладонями лицо. Он бы мог подать на меня в суд, но ничего такого не сделал. Я чувствую вину, она затапливает, тянет за собой. Этот гад не ожидал, что я так поступлю, растерялся, видимо не учел, что я тоже могу больно жалить. Как бы я не презирала его, моя любовь к нему жила параллельно, где-то за гранью рассудка. Я боялась себя, боялась, что когда — нибудь он уничтожит меня вместе с моими чувствами. Бежать, единственное здравое решение, чтобы выжить и возродить себя из пепла. Обрести заново покой. Забыть эту больную привязанность и не озираться, боясь получить удар в спину. Я до сих пор не разгадала его. В Климе живет несколько личностей и каждая из них опаснее предыдущей. Мне нужна была напоминала, оберегающая меня от него. На уличных экранах крутят рекламу: «Купи этот продукт», «Туфли с бешеной скидкой», «Распродажа диванов», черт возьми! Мне бы лишь одну надпись, вечно перед глазами. Что бы навеки вгрызлась в мой мозг: «Берегись Дана, этот зверь тебя погубит». Может тогда бы я задумалась.

Завтра я уезжаю и вернусь совершенно другой!

Он больше не сможет меня достать, я буду гораздо выше…

От Автора: ну что вы, мои хорошие, притихли?))) Вижу же, что читаете. Тоже думали, что Клим отрицательный герой?) Признавайтесь? Следующие главы очень эмоциональные, надеюсь вам понравится. Всех обняла.

14

ГЛАВА 14

— Пристегните ваши ремни безопасности, самолёт идёт на посадку, — доносится до меня приятный голос из громкоговорителя, и я закрываю глаза. Сколько бы я не пыталась спрятаться за закрытыми веками от действительности, понимала, что все бессмысленно.

Три года, которые я провела в Чикаго, были самыми насыщенными, так как все своё время я посвящала работе. Из обычного менеджера я выросла до директора по закупу, и отец мной гордился. Все, о чем я мечтала и что планировала, принесло свои плоды. А ещё я, наконец то, вырвалась и слетала в путешествие. Мой секретарь Полина составила мне компанию. Мы много смеялись, наслаждались солнцем и свободой, и я частенько замечала на себе взгляды мужчин. Многие пытались подходить, знакомиться, но я не смогла перебороть в себе этот барьер. Не чувствовала себя готовой для отношений, даже пару раз пыталась, но ничего не получалось. Клим лишил меня одной самой важной составляющей в этой жизни: я не смогла никому довериться вновь.

Едва самолёт останавливается, я отстёгиваю ремень безопасности и первым делом разминаю ноги. Поднимаюсь с места и, открыв багажное отделение, я беру ручную кладь и занимаю место в очереди. Диана, скорее всего, уже меня ждёт, ей не терпится показать свой новый Lexus ярко-красного цвета, подарок отца на день рождения. Я не люблю этот цвет, да и марку. Мне нравится, что — то более спокойное. Как всегда, наши вкусы отличаются.

Диана нашла себе богатого жениха, который полностью обеспечивает ее, и работать она не собирается. «— Это все не мое, я не представляю как это вообще можно ходить на работу» — всплывают ее слова из последнего нашего разговора. «-Я выхожу замуж, ты должна бросить все и немедленно вернуться» — звучало почти как приказ. «Только слюной не подавись, когда увидишь Коротова. Мой жених — это греческий бог, ой вру, с ним ни один бог не сравнится». Зажимаю рот ладонью и снова смеюсь. Все-таки я соскучилась по этой вертихвостке. Кого- кого, а Дианы мне жутко не хватало.

— Ну наконец то, о Боже, тебя не узнать Дана, а ну покрутись, — кричит на весь аэропорт моя, так называемая, сестрица.

Я обхватываю ее за шею и притягиваю к себе.

— Господи, как я скучала, — проговариваю я.

— Ну, ну, ты испортишь мою причёску, хотя, бог с ней, я тоже скучала.

Мы так и замираем в объятиях друг друга и я, наконец-то, осознаю, что приехала домой. Даже скупая слеза из глаз вылилась. Я тихонько отклоняюсь и незаметно смахиваю ее со щёки.

— Дана, ты просто чудо, как похорошела, мне даже перехотелось знакомить тебя с моим женихом, — проговаривает она, смеясь.

— Твой суженый сто процентов, кроме тебя, никого не замечает. Ты же у нас королева, забыла?

— Ладно, ладно прибедняться. Та да дам, а вот и она, смотри!

Только сейчас замечаю припаркованную машину и закатываю глаза. Диана в своём репертуаре.

— Очень красивая, я безумно рада за тебя.

Мы забираемся в машину, и я отклоняюсь назад. Мои ноздри моментально заволакивает запах кожи, вперемешку с нотками Chanel cocomademoiselle. Сестра неизменна в выборе туалетной воды. Я даже по запаху этому скучала.

— Так, быстро обрисовываю ситуацию. Отец с мамой улетели в кругосветку, вернуться к свадьбе. И пока их нет, ты поживешь у нас. Коротов выделил тебе такие апартаменты, закачаешься. Сегодня соберутся все свои. Настя с Евой, Мартыновы, Сашка, ну помнишь, тот который сосед по даче? Ах, да, ещё Клим с Олей и, конечно, мой Максим. Я шумно выдыхаю и во все глаза смотрю на сестру. Имя Клим режет по живому, но я пытаюсь не подать виду и сохранить спокойствие. Климов в нашем городе, скорее всего, очень много. И риск того, что это он, практически исключён.

— Давай по порядку, что за вечеринка?

— В честь твоего приезда, конечно. Только не начинай, три года я не видела тебя и не позволю испортить все мои планы. У Коротова такой дом, скоро ты сама все увидишь, там даже бассейн есть на первом этаже. Отдохнёшь с дороги и вечером замутим вечеринку.

— Блин, Диана, я думала мы посидим вдвоём.

— Даже и не думай. Ева с Настей мне весь телефон оборвали.

Белый трехэтажный дом располагается в трёх километрах от города и смотрится слишком помпезно. Я даже растерялась. Моментально захотелось вернуться обратно, в свою уютную квартирку с видом на городской парк и садовую площадь.

— Я вам точно не помешаю? Если что, я могу уехать в родительский дом.

— Нет, я ни за что тебя не отпущу, не говори глупостей. Дом настолько огромен, что ты можешь там смело затеряться. Макс с Климом, познакомлю вас сегодня, занимаются ликвидацией обанкротившихся фирм. Ну я сама толком не знаю всех подробностей. Их кабинет в левом крыле, они могут часами зависать там, так что их даже не заметишь. У Клима есть ещё офис в центре города, но большую часть времени они проводят здесь. Правое крыло полностью в нашем распоряжении, я называю это моей зоной, — произносит она, смеясь, — там нас никто и не побеспокоит. Господи, Дана я так рада твоему возвращению.

Правое крыло включало в себя пять комнат, два сан узла и джакузи. Большие окна во всю стену пропускают свет, и навевают какую-то особую атмосферу.

— Ты точно решила, что Макс это все, что тебе нужно? — Спрашиваю я, вспоминая наш разговор. Диана слишком ветрена, чтобы зацикливаться на одном мужчине, и, если честно, я сомневалась, что она будет примерной женой. Моя сестра слишком ценит свободу и себя в первую очередь.

— Наверное да. С Максом все как-то по-другому, по-особенному, ну что мы все обо мне, рассказывай, как у тебя с личной жизнью? Видел бы тебя сейчас твой Егор, никогда бы не простил себе, что потерял такую девушку. Ты просто восхитительно выглядишь, перемены тебе к лицу.

Лично я в себе перемен никаких не наблюдала, даже не понимаю, что она имеет ввиду. Волосы только чуть отрасли и теперь спадали мне до талии, ну и загар. В целом я такая же и осталась. Я распаковываю чемодан и начинаю раскладывать свои вещи. Мой гардероб немного потерпел все же изменения. Сейчас там больше было платьев, чем брюк.

— У меня никого нет, да и мне особо некогда заниматься личной жизнью, сама же знаешь, что мне не до этого.

— Вот это желтое ты обязана надеть вечером, оно идеально подчеркнёт твой загар. Боже мой, Дана, ты с ума всех сегодня сведёшь. Твою личную жизнь я беру на себя. Приглашу ещё одного друга Макса, Антон Сорокин, как же я про него могла забыть.

Она слишком быстро вскакивает с кровати и бежит к двери.

— Диана, пожалуйста, давай… — Все отдыхай, милая, до вечера, — произносит она, громко хлопая дверьми.

Я проспала!!! Опоздала на вечеринку в честь моего приезда!!!

— Как? Дана, ну же быстро вставай. Я же думала ты собираешься, со своими нарядами совсем забыла к тебе заскочить.

— Прости, милая, там что уже все собрались?

— Не только собрались, но и кто- кто уже успел накачаться.

— Мне срочно нужно в душ, не переживай, я быстро, — соскакиваю с кровати и замираю посреди комнаты. — Где душевая?

— Ох, забыла предупредить, что в комнатах ее нет, ближайшая справа по коридору, собирайся скорее, я ушла развлекать гостей.

Я выскальзываю из комнаты и, найдя нужную дверь, просто влетаю в душевую. Отыскав среди всевозможных тюбиков надпись шампунь, я скидываю пижаму и включаю воду. Вот же растяпа. Диана мне этого не простит. Быстро приняв душ, я заворачиваюсь в большое полотенце и высовываю голову в проем, осматривая коридор. Проскальзываю в свою комнату и натягиваю на голое тело приготовленное заранее платье. Так, нижнее белье, посушить волосы и оставить как есть, на губы прозрачный блеск, румяна, немного туши, — я действую на автомате. Образ получился слишком простой, но платье решало эту проблему. Легкое, воздушное, оно красиво облегало грудь и выгодно подчеркивало загорелые ноги. Лодочки на небольшом каблуке, последний взгляд в зеркало, улыбка.

Двадцать минут, и я готова. Вот что значит дочь своего отца. Как будто в армии побывала. Так левое крыло, правое крыло, я двигаюсь на смех, раздающийся слишком громко.

— Ну, наконец-то, я уже думала самой бежать за тобой, — доносится до меня голос Евы, и она несётся ко мне. Я смеюсь и обнимаю подругу, как же здорово что мы снова вместе. Я практически перехожу из рук в руки и утираю слезы из глаз.

— Уехала на три года и ни одного звоночка, — щебечет Настя прежде, чем меня обнять, — я уже подумала все не вернется. Гадала, как ты вот так запросто могла бросить нас.

— Дана, — сестра широко распахивает глаза и грациозно идет в мою сторону, держась за руки с тем самым Тороповым, — познакомься это мой жених.

Смотрю на высокого молодого человека, с кудрявой шевелюрой и, улыбнувшись ему, пожимаю руку.

— Дана, очень приятно. Я надеюсь, что не потеснила вас?

— Давай на ты, мы уже практически родственники, — я не слышу, что он говорит, шум в ушах мешает. Мне хочется развернуться и убежать. Сослаться на головную боль, тошноту, придумать кучу болячек лишь бы не видеть его снова. Клим стоит у барной стойки и его глаза цепко сканируют меня. По его взгляду ничего не разобрать. Он знал! Знал, что мы сегодня встретимся, я же пока не готова…

Так не должно быть! Мой пульс учащается. Жар пробегается по рукам и ногам. Встретившись с ним лицом, я обо всем забываю. Меня не было три года, но стоило его увидеть вновь, все внутри затрепетало с отчаянной силой. Только он так действует на меня. Какая-то жалкая минута, пока я наблюдаю за ним, кажется вечностью. Тёмные волосы, практически чёрные глаза, нахмуренные брови и циничная усмешка, вернули меня назад. Как будто я никуда и не уезжала…

От Автора: простите меня за задержку.)Если все хорошо, то выставлю сегодня еще одну главу. Забыла вам сказать, что книга пишется по вдохновению одной из песен.

А именно группа: Нервы, песня: Вороны. Обязательно послушайте.

Всех обняла.

15

ГЛАВА 15

— Я пыталась предупредить, прости, не хотела расстраивать, — говорит мне Настя, и я киваю в ответ.

— Не переживай, со мной все хорошо, я не доставлю ему удовольствие лицезреть мою растерянность. Слишком много чести для него одного. На самом деле я жутко злюсь. Чувствую, как поднимается раздражение, и знаю, откуда оно берет свои корни. Он во всем виноват. То, что время лечит и все изменится, в моем случае, не работает. То и дело бросаю мимолетные взгляды на него и пытаюсь вразумить свое сердце так отчаянно не вырываться из груди. Он увлечен разговором с Максимом, то и дело кивает головой.

— Он только недавно работает с Максом, они ведут вместе какой-то проект. Я сама, если честно, была удивлена, когда узнала, что Клим много чего добился. Только вот я подозреваю, что все это было нажито не честным путем.

— Что ты такое говоришь? Клим преступник?

— Помнишь того из черных, который увлекался наркотой, — шепчет она, заговорщически, рядом с моим ухом.

— Эдик Туманов.

По моему телу ползет холодок.

— Да, именно он. Они поднялись за счет банкротства организаций. Скупали их и наживались на этом. Сейчас Клим очень обеспеченный человек, вертится в таких кругах, где даже твоему папе вход воспрещен, а его невеста- дочь местного предпринимателя, который тоже замешан в темных делишках.

Сердце неконтролируемо снова ускоряет ход. Я почему-то предполагала, что у Клима кто-то появится, вот только услышав это воочию, ощутила острый укол. У Клима есть невеста, у меня по-прежнему никого. Он отобрал у меня мое счастье, сбил с верного пути, а сейчас, как ни в чем не бывало, собирается жениться. Я представляю его руки на чужой спине, как они вместе ужинают, занимаются любовью, и его губы целуют ее. В груди начинает гореть, к глазам стремительно поступают слезы.

- Почему ее сегодня нет?

— Диана сказала, что он придет один, то ли Клим не захотел ее брать, то ли у нее какие-то дела, я если честно, не вдавалась в подробности.

— Ну что вы застыли, давайте я скажу тост, — выкрикивает Диана, привлекая все внимание к себе.

Я отпиваю игристое вино из бокала и улыбаюсь ей.

— Моя дорогая, я рада что ты наконец-то со мной. Знаю, что ты у меня не любишь шумные вечеринки и вся такая серьезная, но ты же знаешь меня. Я не могла не отметить твой приезд. Хочу, чтобы мы как прежде никогда не расставались. А еще я желаю наконец-то найти тебе достойную пару и забыть того мудака, — она хихикает, а я резко бросаю взгляд в сторону. Клим неестественно напряжен.

— А, кстати вот и он, — Диана перекрикивает музыку и кому-то машет. Смотрю на блондина с огромным букетом в руках и не знаю, куда деть свои глаза.

— Антон, проходи, ты сильно задержался.

— Диана, — я строго смотрю на нее. В ответ сестра корчит шутливую гримасу и картинно закатывает глаза.

Высокий блондин, явно приехавший прямиком с работы, так как на нем деловой костюм вручает мне цветы, и я вежливо улыбаюсь.

— Привет, прости, не знал, какие ты любишь, — он кивает на букет алых роз.

— Спасибо, они очень красивые.

Настя отошла к девчонкам, оставив меня с ним наедине, и между нами возникает неловкая пауза. Я не знаю о чем с ним говорить.

— Я отойду, поздороваюсь с Максом. Надеюсь, ты далеко не убежишь.

Вечеринка набирает обороты, музыка звучит гораздо громче и у меня кружится немного голова. Все-таки это четвёртый бокал, который я незаметно для себя опустошила, был лишним. Я пыталась справиться с напряжением, сковывающим меня. Мартыновы, вместе с Максом и Антоном, играют в карты за стеклянным столом. На Клима я не смотрю, но знаю, что сейчас он в компании с Сашей, нашим соседом. Тесное платье липнет к спине, и воздуха становится слишком мало.

Я незаметно выхожу из гостиной и решаю прогуляться, заодно осмотреть дом. Левое крыло оформлено в чистом мужском стиле. Голова лося на стене, маленький холл с небольшим диваном и шкурой медведя на полу. Горят только ночники, и я прохожу дальше. Дергаю первую попавшуюся дверь и захожу в комнату. То, что это рабочий кабинет, распознаю сразу. Компьютер, стол, два кресла и большой стеллаж с книгами. Скорее всего, тут часто бывает Клим. Провожу ладонью по дубовой поверхности стола. Повинуясь мазохистскому порыву, я сажусь в кресло и закрываю глаза. Представляю, как Клим каждый день вот так сидит в нем, и его локти опираются о подлокотники. Вдыхаю воздух, пытаясь уловить его аромат и мне даже кажется, что я его отчетливо ощущаю. Как раньше, он пахнет по-особому. По телу ползут мураши.

— Привет…

Резко распахиваю глаза и ощущаю, как будто меня застали за воровством. Клим стоит, опираясь о косяк, и неотрывно смотрит в мою сторону. Моментально ощущаю сухость во рту и с усилием сглатываю. Он изменился. Раздался в плечах, и взгляд такой спокойный, слишком отчужденный.

— Привет, — хриплю и откашливаясь, голос меня не слушается.

— Как ты? — Лицо Клима наполовину скрыто мраком, но я кажется замечаю каждую деталь. Ямочку на подбородке, небольшую щетину на лице, татуировку, в виде крыла, торчащую из его футболки. Я всегда мечтала получше ее рассмотреть.

Мой первый импульс после его слов — выплеснуть ему в лицо шампанское. Задеть посильнее, так как боль давит изнутри. Он себе вполне счастлив, добился высот и даже невеста есть. А кто я? Жалкая оболочка, не способная на нормальные отношения.

Я улыбаюсь. Чертовски трудно держать лицо, когда хочется забиться в угол и выть от обиды. Клим больше не мой. Он вычеркнул меня из своей жизни, как, впрочем, хотел поступить еще тогда.

— Банальный вопрос, у меня, как всегда, все отлично, — я встряхиваю головой и поднимаюсь с места.

— Зачем ты его сожгла?

Холодный пот собирается везде: на затылке, спине, под мышками. Его вопрос выбивает меня из колеи. Даже не знаю, чем я думаю, когда слишком близко подхожу к нему. Скорее всего, алкоголь придает мне смелости.

— Хотела отомстить, ты разрушил мое спокойное существование, я твое, по-моему, мы квиты, — произношу я и кривлю рот.

— Я не хотел рушить твоё, ты просто не оставляла выбора. Хотя, можешь ничего не говорить, сейчас это все не имеет значения. Хочу сказать, что я тебя простил, не жди от меня подвоха. Я не намерен больше играть в эти игры с тобой. Будь счастлива, Дана.

Мне кажется, что сейчас он прощается со мной…Внутри меня назревает вулкан. «Я наигрался, Дана, теперь ты свободна»- расшифровываю я его слова. Вот так вот просто, как будто ничего такого и не произошло. Я стала ему не интересной, у него теперь новая жизнь. Мне хочется испортить его идеальное счастье, хоть как-то запятнать.

Я кладу руки на его грудь ощущая дикое волнение. Скулы Клима дергаются, в глазах замешательство, которое сразу же меркнет.

— Такой весь положительный, даже не верится, — прохожусь пальцами по его груди и, спустившись ниже, притягиваю к себе за кожный ремень.

— Стерва, — хрипит он и резко убирает мои руки со своих брюк, — я же сказал, что больше не играю, запишись на волейбол.

Дверь резко хлопает, и он уходит, а я стараюсь не зарыдать навзрыд.

— Какая же ты дура, Дана, — шепчу сама себе в темноту.

16

ГЛАВА 16

Всю неделю мне снится один и тот же кошмар. Женщина, в чёрном одеянии, не даёт мне покоя. Я бы закрыла на все это глаза, если не одно но. Может быть, в том доме, я действительно совершила грех, и сейчас, кроме Клима, мне никто не интересен? Приворот или магия. Черте знает что, но, походу дела, у меня совсем крыша поехала.

— Ты не сумасшедшая, Дана — твержу себе в зеркало натягивая штаны.

— Уже проснулась? Тебе папа не мог дозвониться. Там, в офисе, какие-то проблемы, — говорит мне торчащая из двери голова моей сестрицы.

— У меня появились кое какие дела, пусть папин заместитель во всем разбирается. Мне нужна передышка, как и всем нормальным людям.

— Прости, я просто подумала, что ты и работа — это одно целое.

Меня почему-то все дико начинает злить. Моя сестра разгуливает целыми днями: спа- процедуры, солярий, шмотки, я могу долго перечислять. А мне все время приходится напрягать свой мозг. Должен же быть когда-то и у меня отпуск. Сейчас самое время для него.

— Давай мы вечером поговорим.

Она как-то странно смотрит на меня, но я и сама, если честно, понимаю, что веду себя глупо. Вроде бы все, как всегда, только я не нахожу себе места. Каждый раз, когда Клим приезжает в этот дом, я караулю его машину, стоя у окна. Пытаюсь не смотреть, но ничего не получается. Я им отравлена, порабощена. В последние дни мысль о привороте барабанами стучит в моей голове и никакой здравый рассудок не может приказать ей заткнуться.

— Диан? А что ты знаешь о той легенде?

— Ты о чем? — Сестра все-таки проходит в комнату и садится на кровать.

— Ну о той, из старого дома?

Если она и удивлена моему вопросу, то виду не подаёт.

— То же, что и все. Девушка выпрыгнула из окна, потому что родители были против ее отношений с бедным рабочим. А что? Почему ты вдруг об этом вспомнила?

— Да так, интересно стало, в интернете об этом не пишут ничего. Ну, а если там с парнем переспишь в этой комнате, что тогда?

Я отпускаю взгляд на свои ноги и нервно закусываю губу. Еще не хватало, чтобы сестра задумалась о моем психическом состоянии.

— Ну, вообще, по легенде говорится, что тогда они разделят на двоих ее грех. Но я, если честно, не понимаю, зачем тебе все это, дом скоро снесут, стоп… ты что со своим Егором там? Дана, чем ты думала?

Ну не скажу же ей, что это был не Егор. Она тогда, вообще мне доверять перестанет.

Я подъезжаю к городской библиотеке и, припарковав машину, выхожу. Типично для женщин верить во все эти сказки и легенды, и я бы не отнесла себя к их числу, но питала надежду, что кто-то опровергнет всю эту историю.

— Здравствуйте, — произношу я, завидев женщину, на вскидку, лет сорока пяти, с пучком на голове и очках на переносице.

— И тебе, здравствуй! Читальный зал свободен, подсказать, что-нибудь?

Я мыкаюсь, переступаю с ноги на ногу и довольно глупо себя ощущаю.

— Да, я хотела спросить, есть ли у вас что-то по легенде нашего города с тем старым домом? Я доклад на эту тему пишу.

Она смотрит на меня многозначительно, как будто проверяет в своем ли я уме.

— Нет такого материала, к сожалению, нет. И я бы вам советовала забыть эту историю.

— Почему? Вы что-то знаете о ней?

— Давайте я сделаю чай, а вы пока проходите, вон за тот стол у окна.

— Моя мать рассказывала мне, что это была обычная женщина, которая не смогла справиться со своими страхами и сама определила свой путь. Бог нам дает одну жизнь, а вот распоряжаться ей должен каждый сам, на своё усмотрение, — говорит она, делая маленький глоток из фарфоровой чашки, — она не справилась, сломалась и выбрала самый легкий путь, не познав все прелести жизни. Любовь бывает разная, для кого-то больная, для кого-то самая счастливая, главное понимать, разрушить все всегда легче, чем построить что-то новое.

— То есть, не было никакого греха? — Понимаю, что веду себя эгоистично и жду, когда она подтвердит мои слова, ничего не могу с собой поделать.

— У каждого есть свои грехи, девочка. Главное вовремя их распознать. Вот ты сейчас сидишь, трясешься вся, обсуждая эту женщину, хочешь списать свой грех на нее, ждешь, что она оправдает твои поступки, но не понимаешь, что в первую очередь нужно разобраться в себе.

Повисает молчание. Она пьет чай маленькими глоточками и задумчиво смотрит в окно. Я же пытаюсь переварить все вышесказанное. Мне нужно время, чтобы все уложить в своей голове. Понять, что она имела ввиду, а переспрашивать и просить все разжевать, как ребенку, не хватит смелости.

— Спасибо вам. Я, наверное, пойду.

— Не за что, заходи, если будет о чем поговорить. Редко, когда кто-то из посетителей умеет слушать, а это тоже очень ценный дар.

По пути до дома я заново прокручиваю в голове наш разговор. Разобраться в себе, это главное, что я услышала. На душе становится совсем тоскливо. Мне нужно попробовать взглянуть на себя со стороны, попробовать переосмыслить всю жизнь и не зацикливаться на одном Климе. Не списывать весь мужской род со счетов. Вдруг где- то есть тот самый, а я даже близко к себе никого не подпускаю. Все, Дана, переступи эту грань, с завтрашнего дня все будет по-новому. Я больше не буду страдать по нему.

Подъезжая к дому, я глушу двигатель и смотрю на автомобиль, остановившийся в метре от меня. Разглядываю черный Jaguar и перевожу свой взгляд на мужчину, выходящего из-за руля автомобиля. Сердце делает кульбит и в легких снова не хватает кислорода. Это Клим. Я снова не могу оторвать от него глаз. Кожаная куртка ему идет, солнцезащитные очки на переносице делают его ещё более привлекательным и недосягаемым для меня.

С того вечера, в кабинете, мы с ним не сталкивались лицом к лицу, и я неосознанно страшилась нашей встречи. Он обходит автомобиль и, открыв дверцу, подает свою руку. Еще одно движение ощущается, как мощный удар под дых. Внутри чувствуется неприятное жжение. С ним девушка, совсем юная. Нежная кожа, румянец на щеках, глаза полуопущены, его идеальная картинка семейной жизни. Куда мне, истинной стерве, до нее. Это он хотел сказать? Теперь я все отчетливо понимала. Он изначально дал понять, что такие, как я, его не достойны. Мстил за юность, доказал, что я была не права. Мне лишь остается молча ему поаплодировать.

Мне хочется забраться обратно в машину и уехать, куда глаза глядят. А еще лучше вернуться обратно в Чикаго в свою спокойную и размеренную жизнь. До свадьбы сестры я не могу этого сделать, поэтому придется примириться с тем, что я буду часто сталкиваться с ним. Почему все так сложно? Как разучиться чувствовать?

Дверь за ними захлопывается, и я следом иду в дом.

Впереди еще одно испытание, как сохранить лицо и не растеряться, когда сестра меня будет знакомить с ней?

Ну вот, пол часа назад, обещала не думать о нем, и, как всегда, стоило его увидеть, я обо всем позабыла…

17

ГЛАВА 17

— Мы решили, что Куба — это прекрасный вариант для свадебного путешествия. Мать с отцом как раз там были три дня назад и это безусловно фаворит. Никогда не слышала такого счастливого голоса отца и таких нескрываемых эмоций, — доносится до меня голос сестры, и я захожу в комнату.

— Прекрасный выбор, о делах в компании можете не волноваться. Макс, можешь положиться на меня, — хрипящие нотки его голоса посылают легкую дрожь по моему телу.

Я откашливаю, скопившийся в горле ком, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Дана, проходи! Я тебя уже потеряла, познакомься, это Маша, девушка Клима, Маша — это моя блудная сестра, Дана. У нее с виду только жесткий нрав, а так она хорошая, — проговаривает Диана, и я кидаю на нее предупреждающий взгляд. Маша открыто улыбается мне, и я киваю, и пытаюсь отыскать в ней изъяны. Кукольное лицо, белокурые волосы, огромные глаза и пухлый рот, а еще смотрит так, как будто мы уже закадычные подруги. Господи, ну что-то же отрицательное должно в ней быть? Зубы, например, кривые, или может она храпит по ночам. От своих мыслей мне хочется засмеяться в голос, я даже прикусываю внутреннюю часть щеки, стараясь не сорваться и окончательно не опозориться.

— Присоединишься к нам? — Спрашивает Диана, кивая на место, рядом с собой.

Мой мозг начинает отчаянно искать причину ей отказать, но последующие слова Клима просто сбивают с мысли:

— Ну что ты, Диана, твоя сестра, скорее всего, желает переодеться и отдохнуть, а ты напрягаешь ее неожиданными гостями.

Только сейчас понимаю, что на мне джинсы и растянутая с годами футболка с надписью: «бесит, когда ты шальная императрица, а все зовут Даной». Не то, что его девушка, скромное платье, ниже колен и туфли на небольшом каблуке. Можно подумать, что она на званый ужин к Английской королеве собралась.

— Конечно, Диана, я присоединюсь, — произношу, отодвигая стул, и сажусь прямо напротив Клима.

«— Ты так просто не избавишься от меня, чувствую же, что я тебе не безразлична, иначе бы так явно не прогонял меня»- посылаю мысленный посыл в его сторону.

Мне отчаянно хочется в это верить… На долю секунды черты его лица искажаются, словно от боли, но затем его губы окрашивает усмешка:

«— Стерва, как и всегда, твои игры мне осточертели»- ловлю я его мысленный посыл, безошибочно угадываю каждую букву по его взгляду.

— Мы как раз обсуждали наш отпуск и конечно же девичник. Маш, ты же присоединишься к нам? Я думаю, что мы разместимся около бассейна, там есть сауна, хаммам, обещаю незабываемую вечеринку.

— Конечно, я буду, — краснея, улыбается она.

«— Тебе хоть пить то уже можно?». «Интересно, она и в сексе так себя ведет, словно школьница?» «Может они и любовью не занимаются, ждут до свадьбы» «Аха, ха, я бы так точно не смогла, глядя на Клима, мои гормоны, танцуют румба,». «Блин, неужели я завидую, глупо, очень глупо себя веду»- мелькает в моей голове.

Эгоистка, Дана! Еще и Клим внимательно смотрит на меня. Чувствует какие мысли в моей голове, не иначе. Слава богу, он не экстрасенс, иначе я бы сгорела от стыда, прямо на месте. Я зло улыбаюсь, глядя прямо в его глаза. Пусть думает все, что хочет, куда мне до его девушки. Диана все без устали болтает, обсуждая каждую деталь. Макс во всем ее поддерживает, не перечит, заметно, что он без ума о нее.

— Я очень извиняюсь, но мне пора, обещала отцу не задерживаться, — Маша встаёт с места и скромно улыбается всем.

Наблюдаю, как Клим поднимается вслед за ней. Он берет ее за руку и снова румянец окрашивает ее щеки, спускаясь на шею. Его пальцы переплетаются с ее, вызывая во мне острую потребность зажмуриться и вытолкать их за дверь. Как только они уходят, я выдыхаю и ловлю встревоженный взгляд своей сестры.

— Извини, я просто задумалась, — произношу первое, что приходит на ум.

Входная дверь снова хлопает, и я резко дергаю головой. Клим возвращается назад. Без нее… Мне требуется усилие, чтобы не выдать своего смятения. Почему-то я думала, что они уедут вместе.

— Макс, ты выделил мне комнату? Я, пожалуй, пойду передохну.

— Да, дружище, правое крыло, вторая сбоку, я думаю, не ошибешься, мимо не пройдешь.

— Спасибо, провожать не нужно, — хрипит Клим.

Он уходит, а я вонзаюсь ногтями в свою футболку, чтобы хоть как-то справиться с волнением.

Правое крыло! Правое крыло! Черт возьми, и комната соседняя со мной. Он что, издевается?

— Ах да, забыла предупредить! Макс с Климом с утра едут на объект, поэтому сегодня он у нас переночует. В левом крыле спальные комнаты, все кроме нашей, не пригодны для жилья, завтра вызову службу уборки.

Я ощущаю, как по рукам ползут толпы мурашек, а к горлу поступает ком. Стены не такие прочные, я слышу шум воды. Клим в душе и мое воображение рисует картинки, а сердце отчаянно отбивает ритм. Полчаса я пытаюсь заснуть, но кажется этой ночью у меня это вряд ли получится. Слишком остро я ощущаю присутствие Клима. Он рядом, через стену от меня. Вода перестает урчать, и я напрягаю слух снова. Хлопок захлопываемой двери и шаркающийся звук его шагов, отчетливо раздаются из коридора. Мои зубы начинают стучать, хотя в комнате плюсовая температура. Забираюсь с головой под одеяло и пытаюсь закрыть глаза. Его голый торс маячит, пелена перед глазами. Застываю безмолвным камнем на простынях, прислушиваясь к каждому шороху. Я не знаю, сколько проходит времени, может час или два, но мой рассудок затихает, уступая место гормонам и ниоткуда взявшейся смелости.

Я хочу к нему. Хоть разок прикоснуться к его телу, хоть на миг почувствовать себя желанной. Пусть он думает, что хочет, обзывает, ругается, но я не упущу этот шанс. Я поднимаюсь с кровати и тихонько крадусь к двери. Шаг… два… три… все внутренности сжимаются. Дикое волнение захлестывает сократимой волной. Замираю около его двери и стараюсь не дышать так шумно.

Давай, Дана ты же смелая девочка, не трусь. Ощущение, как будто судорога по всему телу, и я, выдохнув, приоткрываю дверь. Лунный свет просачивается сквозь легкую тюль на окнах, и я вижу Клима, сидящего в кресле и смотрящего в окно. Он не спит… Так же, как и я, мучается бессонницей…

Клим не поворачивает головы. Наблюдаю, как его плечи напрягаются. Мне требуется все свое мужество, чтобы не развернуться и трусливо не убежать. Назад дороги нет… Он знает, что сейчас я в его комнате….

18

ГЛАВА 18

Скрежет отодвигаемого кресла, поворот головы, звук его шагов, и стук моего сердца, звучат в унисон и ощущаются слишком остро.

— Что ты здесь делаешь? — Хрипящие нотки его голоса, посылают по телу дрожь.

Он преодолевает разделяющее нас расстояние, и сейчас, слишком, близко. Я резко сглатываю, поражённая тем, что и без того критичная близость между нами, сократилась до миллиметра.

— Нам нужно поговорить, — произношу я первое, что приходит в голову. Тёмные глаза Клима щурятся, и я замечаю, как дергается его кадык.

— Ты выбрала, я смотрю, самое идеальное время для разговора. С чего вдруг, Дана?

Я понимаю то, что сама являюсь инициатором этого безумия, и выкручиваться тоже придется мне, как ни крути. Я просто не могу так развернуться и покинуть его комнату, не прощу себе этого. Слишком долго я хранила в себе его запах, слишком тщательно прятала воспоминания о нем, и слишком явно ощущаю дрожь по своему телу, от одного только его взгляда.

— Клим… я … потому …, - мой голос мне не повинуется, так как его близость сбивает с мыслей.

Полувыдох, полувздох! Клим подхватывает меня на руки и кидает на кровать.

Я ничего не успеваю понять, как его бедра прижимаются к моим, и я ощущаю его восставшую плоть, через тонкое кружево своей пижамы.

— Сука, всю кровь выпила, — хрипит Клим, прежде чем наброситься на мои губы.

Так близко, глаза в глаза, мои напуганные, его потемневшие, от желания. Клим толкается вперед, и из его губ вырывается рваный вздох. Жар расползается по коже.

— Этого ты хотела? Или это, очередная твоя игра? — Произносит он, сильнее вжимаясь в мое податливое тело, — думала, что я трахну тебя и брошу ее?

Его хриплый смех обнажает белоснежные зубы, и кадык дергается на его шее. Я, как заворожённая, не могу оторвать глаз.

— Думала, что меня это сможет задеть? Ты до сих пор не уяснила, Дана, что мне плевать. Сейчас я трахнул тебя, как грязную девку, а затем, как ни в чем не бывало вернусь к Маше. И мне все равно, если ты раскроешь свой рот, я буду все отрицать, я не поддамся на твои уловки.

— Клим, я не хотела…

— Молчи, для тебя же нет ничего святого. Тебя даже статус «женат» не остановит.

Мне неимоверно больно от его слов. Почему все мои поступки вызывают у него такое отрицание? Я не успеваю подумать, как Клим ловко задирает мою сорочку до шеи, и его влажный язык опускается на мою грудь. Меня начинает трясти от его прикосновений, откровенных, пошлых и таких сладких. Неестественно задранная сорочка на шее, мешает мне полностью рассмотреть его. Пытаюсь стянуть ее через голову, но руки меня не слушаются. Клим перехватывает мою руку и, одним ловким движением, стягивает сорочку, откидывая в сторону. Наши глаза, на миг, снова встречаются. В его глазах горит огонь, жажда, и ни с чем несравнимая, потребность обладать. Я первый раз вижу его таким, и сердце разрывается от адреналина. Клим за волосы притягивает меня к себе, и страстно целует в губы.

Я не дышу…Растворяюсь в нем полностью. Он раздвигает мои губы языком, и проталкивает его вглубь, скользит, сплетаясь с моим, в безумном танце. Подчиняя, показывая, кто здесь хозяин. Наказывая меня. Губы опухают, сладкая ноющая боль…

— Так ты хотела? — шепчет он, но я уже не понимаю, что он от меня хочет.

Цепляюсь руками за его шею и тяну на себя. Мне до безумия, до дрожи во всем теле, хочется, чтобы он не останавливался.

— Ну же, говори?

— Так, Клим, пожалуйста… — произношу практически в бреду.

Он оторвался на мгновение, прежде чем снова притянуть меня к себе, и буквально вонзиться в губы. Сейчас это не поцелуй. Клим жадно трахает меня языком, просто безумие! Как же я могла столько времени быть в дали от него? Он мой, эта мысль, как молния в моей голове, проносится слишком быстро. Я не отдам его никому … Сейчас в моей голове властвует та самая стерва Дана, и выключить ее не получиться, она сильнее той, другой. Я на все пойду, но не позволю забрать его у меня.

Клим стягивает с себя боксеры. Я не вижу, но распознаю по звукам, как он вскакивает с кровати и ищет что-то в кармане брюк. Шелест фольги заставляет мои щеки покрыться густым румянцем. Клим распаковывает презерватив и возвращается ко мне, располагаясь между моих ног, бесстыдно расставленных в стороны. Я не буду смущаться. Он не узнает, что в этот момент твориться внутри. Для него я всего лишь стерва, пытающаяся разрушить его мир. Никакие оправдания и румяные щёки не исправят этого клейма, который он годами набивал на мою душу. Его ноги, с силой, расталкивают мои бёдра, и я закусываю губу до крови. Горячий член утыкается между моих ног. Клим сжимает мою талию и с грубым хрипом загоняет его в меня.

Это что — то невероятное! Так правильно, так должно быть. Я царапаю ему кожу, причиняя, скорее всего, боль. Тяну на себя его за плечи, пытаюсь быть ближе настолько, чтобы он запомнил всю эту пустоту внутри. Его толчки разгоняют по телу кровь, принося ни с чем несравнимую эйфорию. Наши губы сплетены, и языки жадно танцуют друг с другом. Все происходит очень быстро и всепоглощающе. Клим сжимает мою шею, на секунду оторвавшись от меня, и сейчас наши взгляды переплетаются. Его- горящий животным безумием, и мой помутневший взор. Резкий толчок ещё, ещё. Я вижу, как его тело напрягается, прежде чем снова обрушиться на мое, резкими, до боли, пульсирующими толчками. Все тело напрягается. Затем мой мир разрывается на куски. Миллион ярких звёзд проносится перед глазами.

Клим падает на меня, вжимая мое тело в матрас, и мои губы, непроизвольно окрашивает самая счастливая улыбка. Я ему нужна … Разве может мужчина быть настолько страстным, если я ему безразлична? Нет … нет и ещё раз нет..

Дыхание выравнивается, звуки стихают, Клим, по- прежнему, тесно прижат ко мне.

Ощущаю, как он осторожно поднимается, и стягивает использованный презерватив. Я замираю, боюсь вздохнуть и пытаюсь взять под контроль свои шальные мысли. Мне нужно уйти, пока он не выгнал меня, наговорив грубостей. Одно я выяснила точно, Клим хоть и отрицает, но со мной не может контролировать себя.

— Все? Получила то, зачем приходила? — Его голос, неестественно, груб.

Я медленно поднимаюсь с кровати, и натягиваю на себя сорочку, стараясь не смотреть на него. Пусть думает, что хочет, я не жалею ни о чем.

— Да, — мои губы растягиваются в улыбке, — она просто бревно, по сравнению со мной. Ты ее не любишь, и ваши отношения это абсурд. С ней ты никогда не почувствуешь того, что мы испытали вместе. Смотрю, как сужаются его глаза, и не думая, бегу к двери.

Глухое «Сука» раздаётся с другой стороны.

Вот и все, я это сделала. Ещё немного и он сам придёт ко мне.

От автора: дорогие мои я лежу в больнице ((поэтому проды будут выходить не так часто как раньше.

19

ГЛАВА 19

— Пап, привет, как отдыхается? — Спрашиваю я в трубку, перебирая купальники для сегодняшнего девичника.

— Дана, у нас серьезные проблемы, ты когда последний раз была в офисе? — Резкие ноты его голоса заставляют меня замереть на месте.

Я понимала, что отец будет злиться, но передышка мне была нужна, как воздух. Я устала постоянно трудиться и сейчас чувство совести грызло меня. Отец надеется на меня, а я веду себя эгоистично, пытаясь вернуть ту единственную любовь, и ставя все остальное на второй план.

— Я завтра обязательно съезжу, что за проблемы?

— Не завтра, Дана, поезжай прямо сейчас, кто-то слил всю информацию конкурентам, и наша фирма терпит колоссальные убытки. Попробуй оформить кредит на организацию. Я не знаю, что ты должна сделать, но очень сильно надеюсь на тебя.

— О чем ты говоришь?

— Дана, все серьезнее, чем ты думаешь. Мы взяли билеты, но прилететь сможем только через три дня. Боюсь, что не успеем, — в его голосе чувствуется усталость, и сейчас я понимаю на сколько я подвела его.

— Пап, не переживай, я сейчас же выезжаю, все будет хорошо.

Я кладу трубку и нервно выдыхаю. Купальники подождут, сейчас есть дела гораздо важнее. Надеваю на себя чёрный брючный костюм, и забрав волосы в высокий хвост, я практически бегу из комнаты.

— Дана, где тебя носит? Мне нужно помочь развесить шары, — произносит сестра, удивленно глядя на меня, — ты куда- то собралась?

— Нет времени объяснять, мне нужно в офис, и да, можно я возьму твою машину?

— Конечно, ключи на кухне, только не опаздывай, пожалуйста, начало в семь.

Прокатившись по городу, и застревая в каждой пробке, я только через час подъезжаю к офису. Охранник кивает мне головой, приветствуя, и пропускает через пункт контроля. Стуча, каблуками, я практически врываюсь на второй этаж и мчусь прямиком к кабинету отца.

— Дана? Это, действительно, ты?

Я выпиваюсь глазами в Петра Андреевича, папиного заместителя. Его рубашка изрядно помята, волосы взъерошены, на столе разбросаны документы, один из них он сжимает в руках, пока проходится по мне своим взглядом с ног до головы.

— Да, отец попросил заехать. Вы можете меня быстро ввести в курс дела? У меня просто немного времени.

Проблемы оказались настолько серьезные, что я не могла понять, как все так могло произойти? Отца не было месяц, и за это время кто-то, просто — напросто, выкопал нам яму. Мы практически банкроты, людям нужно срочно выплачивать зарплату, но денег нет. Колоссальные убытки и два невыгодных соглашения, в котором стояла размашистая подпись отца, наводили на мысль, что это чей то план, продуманный до мелочей.

— Я не понимаю, где могла быть утечка информации, код от сейфа знал только я ваш отец и Марина, его секретарь. Плюс, до отъезда он подписал два договора. Денежные средства были перечислены, но фирмы оказались пустышками. У меня в голове не укладывается, как все это могло, так стремительно, произойти.

— Пётр Андреевич, вы главное не паникуйте. Мы обязательно найдём выход. Завтра я попробую оформить ссуду, и мы выплатим заработные платы, затем проведём качественную чистку среди рабочих. На сегодня, думаю, все. Не будем расстраивать отца раньше времени. Он тяжело выдыхает и собирает документы со стола.

— Хорошо, жду вас завтра с хорошими новостями, боюсь, как бы рабочие не устроили забастовку. Мы уже неделю задерживаем выплаты.

Я опять опаздываю. Сестра уже звонила пять раз, но мне было некогда взять трубку. Голова разрывается от противоречивых мыслей, и от того, что я попросту не справлюсь. Отец дал понять, что он надеется на меня, и я не смогу его подвести. У дома уже припарковано множество машин, и мое сердце, кажется, ускоряется в разы, когда я замечаю машину Клима. Он не может здесь быть, это же девичник. Может быть он привёз Машу, но время уже позднее, и девичник идёт уже час, по моим расчетам.

Зайдя в дом, и перепрыгивая через пару ступенек, я несусь в правое крыло. Черт, я не успела выбрать купальник. Беру первый попавшийся, и наспех надеваю на себя. Белая ткань оттеняет загар и открытый верх подчёркивает грудь. Слишком порочный и слишком сексуальный. В голове мелькает мысль переодеть его на что — то попроще, но у меня нет на это времени. Я и так слишком задержалась. Повязав парео, вокруг своего тела, я спускаюсь вниз. Первое, что вижу, это множество незнакомых мне людей, среди которых порхает Диана в серебристом купальнике. Она выглядит очаровательно. Белокурые волосы забраны в высокий пучок, и пара мокрых прядей облепляет ее симпатичное личико. Макс не сводит с неё своих глаз, то и дело опуская руку на ее талию.

— Так, так, я думала у нас девичник? — Слишком громко спрашиваю я, привлекая всеобщее внимание.

— Дана, ну где тебя носит? — Сестра грозит мне пальцем, — ребята без разрешения пришли, я просто не смогла их выгнать.

Она смеётся, отпивая из бокала шампанское, и я нерешительно прохожу вперёд.

— Дана, привет, — Антон машет мне рукой, подзывая к себе, и я выдыхаю, завидев хоть одно знакомое лицо.

— Настя с Евой, в хамам, — кричит мне в след Диана.

Слава богу, я здесь со скуки не умру.

— Привет, Антон, рада тебя видеть.

— Как дела? Я надеялся, что увижу тебя сегодня. Может выпить принести?

— Да давай, мне нужно хоть немного расслабиться, день выдался не из лёгких.

— Знаю! Твоя сестра поведала мне какой ты трудоголик, жди здесь, я мигом.

Антон удаляется, а в это время я осматриваюсь по сторонам, как ненормальная, ища взглядом лишь одного мужчину. Какая — то парочка танцует около бассейна. Кто- то расположился за небольшим круглым столом. Нужно обязательно расспросить Диану кто все эти люди? Движение в воде привлекает мое внимание, и я, с нескрываемым любопытством, смотрю на широкую спину парня, плавающего в бассейне. Его движение резки, и в то же время он смотрится слишком сексуально. По телу проходит озноб, как только я замечаю огромное крыло на его плече, переходящее на шею. Клим плавает в одиночестве. Наблюдаю, как он подплывает к краю бассейна, и откидывает мокрые пряди с лица. Я не дышу… Смотрю, как он поднимает голову, и его взгляд, заторможено, меряет пространство, рядом с моими ногами. Ах, была, не была. Я, не думая о последствиях, скидываю к своим ногам парео, и чувствую, как к щекам прилипает волнительный жар.

Клим неотрывно следит за моими движениями, и чернеющим взглядом проходится по моему телу, задерживаясь на груди. В груди странно ухает, и все нутро наливается радостью. И пусть где- то бродит его Маша, мне плевать.

Я ощупываю пространство за его спиной, и не думая, ныряю в воду.

20

ГЛАВА 20

Клим

Всплеск и плавные движения под водой приносят бурю чувств и эмоций. Как будто задевают еще не зажившие раны. Закрываю глаза и делаю рваный вздох, пытаясь унять свое долбаное воображение.

«Если ты сейчас же не заснёшь, то прилетят вороны и заклюют тебя. Они начнут с глаз, потом перейдут на твою маленькую никчемную головку. Я сказала, живо спать.»

«Ты ничтожество, Клим. Разве мог у меня родиться такой надоедливый ребенок?»

Моргаю несколько раз и оборачиваюсь. Почему сейчас? Это первый приступ, на протяжении трех лет. Я думал, что навсегда избавился от этого кошмара.

Она держится за бортик, и ее губы шевелятся.

«Ты ничтожество, Клим. Ты себя в зеркале видел? Я не позволю такому грязному замарашке даже притрагиваться к моему рюкзаку, не то что помочь донести до школы»

Она громко смеется, но губы практически не шевелятся.

— Красивая татуировка, что она обозначает? — Доносится до моего слуха ее четкая речь.

Я ощущаю, как капли стекают по моей спине, не понимая, вода это или мое резко вспотевшее тело. В полном молчании я разворачиваюсь всем корпусом и берусь руками за край бассейна. Выбираюсь наружу и, схватив с лежака первое попавшееся полотенце, ухожу на безопасное от нее расстояние. Мне нужно выкинуть ее из своей головы, иначе я свихнусь. Дана, редкостная стерва, настроение которой попросту не предугадать. Я погряз в ней еще с детского возраста и должен сам избавиться от этого проклятия. Маша, моя судьба. Тихая, милая девушка, с которой я чувствую себя комфортно. С Даной все совершенно наоборот, как будто ты бежишь по минному полю, не понимая, подорвешься или останешься жив. Я потерял суть того, где она настоящая. Она тесно переплетается с тем, что я отчаянно хочу забыть, и в то же время рядом с ней я не могу контролировать себя. Как будто запрограммировала меня и нажимает своими руками на нужные кнопки:

«Сейчас боль в самое сердце.» «Любовь и страсть». «Ненависть, ты должен сейчас меня люто ненавидеть, Клим». «Опять любовь.». «Боль, ну же, тебе больно, Клим?»

Голова кругом…

— Милый, вот ты где? Я тебя потеряла, — произносит Маша, подходя ближе. Поднимается на цыпочках и, с краснеющими щеками, целует меня в нос. Идеальная картинка со стороны. Как будто два голубка воркуют, но я почему-то смотрю не на нее. Кидаю взгляд за спину и наблюдаю, как Антон вручает Дане бокал, не сводя глаз с ее тела. Вырвать руку, и со всего маху въ…ть, так, чтобы летел далеко и захлебнулся в этом бассейне. И когда это я стал настолько аморален? Обнимаю одну, а думаю лишь о том, как не угробить того, кто попросту смотрит на нее, глотая слюни.

Она не моя …Не для меня … Ловлю ее встревоженный взгляд, прежде чем поднимаю головку Маши за подбородок, и жадно прохожусь языком по ее губам….

Дана

Трус … Какой же ты трус!!!

Мне хочется закричать эти слова во всю глотку. Боль от его поступка мешает дышать. Делаю жадный глоток, стараясь успокоиться.

— Дана, ты здесь? — Резкий окрик Евы и всплеск воды заставляют меня подскочить на месте.

— Ева, я чуть бокал не выронила.

— Мы были в сауне, я думала ты сразу присоединишься к нам? — Она стреляет глазами в сторону Антона, и я, театрально, закатываю глаза.

— Понял, девочки! Пойду с Максом перетру. Надеюсь, ты уделишь мне чуть позже свое драгоценное время?

— Конечно, — произношу я, стараясь улыбаться, но чувствую, что у меня плохо получается. Улыбка выходит кривой. Я вижу боковым зрением Клима, прижимающего Машу к своей груди и шепчущего ей что-то на ухо. Они так гармонично смотрятся. Маленькая хрупкая блондинка и загорелый темноволосый и сексуальный мужчина. Мне хочется уйти. Закрыться в своей комнате и дать волю слезам, но я уговариваю себя мысленно, что я не такая трусиха, как он. Клим не дождется от меня того, что я буду перед ним унижаться. Пусть делает все, что хочет, больнее уже не будет. Он выбрал ее.

— А где Настя? — Спрашиваю я, забираясь на ближайший лежак с бокалом в руках и смотря на плюхающуюся рядом со мной Еву.

— Настя с Козловским, походу дела, ей удалось его зацепить.

— Козловский?

— Только не говори, что ты не слышала? Два метра сплошного тестостерона и груда мышц. А еще он напарник Клима.

От упоминания его имени, я мельком кидаю взгляд в сторону. Клим поднимает бокал и говорит тост, все также прижимая к себе Белоснежку. Пожалуй, это идеальное прозвище для нее.

— Все не можешь выкинуть его из своей головы? — Голос Евы немного встревожен,

— Дана, он не так прост, как кажется, и я даже рада, что пока тебя не было, он обзавелся постоянной девушкой. Говорят, что после твоего отъезда он менял девчонок каждую неделю. Я, конечно, понимаю, что тут есть на что посмотреть, тем более что он сейчас с увесистым кошельком, но ты достойна большего.

— Интересно, кого?

— Значит, не забыла, что и требовалось доказать.

— Ева, давай сменим тему.

Три или четыре? Я потеряла счет, сколько я опустошила бокалов, пока пыталась не смотреть на него.

«Клим танцует с Белоснежкой. Клим ныряет в бассейн. Клим прижимает ее к своему мокрому телу. Его руки обнимают ее.»

Занимаюсь садомазохизмом и боюсь, что все это видят. Ева ушла плавать, а я чувствую на своих глазах шершавые ладони и испускаю разочарованный полувздох.

— Антон?

— Угадала, — он смеется.

Подскакиваю с места и подмигиваю ему.

— Потанцуем?

Вижу, что он не прочь, его глаза жадно исследуют мое тело. То ли это хмель, то ли желание отомстить. Понимаю, что веду себя неразумно, но мои руки уже на его плечах. Я слишком громко смеюсь, буквально висну на нем, прижимаясь всем телом. Концерт для одного зрителя, но он и не думает на меня смотреть. Неужели ошиблась? Неужели я ничего не значу для него?

— Дана, телефон — Диана подает мне его в руки и я, извинившись перед Антоном, отхожу в сторону.

— Тебе уже хватит пить, — шепчет мне Диана, — он уже буквально раздел тебя взглядом и уложил на ближайший лежак.

В моей руке вибрирует телефон, но я не обращаю внимания.

— Может быть и стоит попробовать?

— Ты серьёзно? Возьми уже трубку.

На немного шатающихся ногах, я отхожу в сторону, и провожу пальцами по экрану, смахивая вверх. Я даже не слышу, что мне говорят, лишь вибрацию голоса. Клим неотрывно смотрит на меня. Морщинка между его бровей заламывается, он хмурится. Секунда и контакт разорван. Он смахивает мокрые пряди с лица и слишком резко отворачивает голову.

— Дана, ты слышишь меня?

Только сейчас осознаю, что я все это время молчала. Прочистив горло, выдыхаю:

— Да, Петр Андреевич, что-то срочное?

— Я бы не стал попусту беспокоить, мы нашли его.

— Кого? — Мой голос осип.

— Того, кто практически выкопал нам яму. Мы одной ногой банкроты, ваш отец будет в бешенстве.

— Имя, Петр Андреевич, назовите его имя.

— Радов Клим. Хотя, вряд ли, тебе его имя о чем — нибудь говорит.

Наблюдаю, как мой телефон медленно падает на холодную плитку и, с грохотом, разлетается по запчастям.

Клим Радов …

Глупая Дана! Он опять решил поиграть ….

21

ГЛАВА 21

Ветер раздувает мои волосы, и неяркий свет от фонаря освещает ветхое здание. В темноте оно кажется еще более зловещим. Карканье птиц усугубляет и без того критическую ситуацию. Я не понимаю, почему я приехала сюда… Выхожу из машины и смотрю на мрачную девятиэтажку, пытаясь унять нервную дрожь. Рой мурашек прокатывается по моему телу от кончиков пальцев до кожи головы. Поднимает волосы, как будто у меня температура под сорок. Мне страшно, но я двигаюсь вперед. Делаю маленькие шаги, сокращая расстояние и захожу в подъезд. Запах сырости моментально вбивается в ноздри. Что, черт возьми, происходит? И зачем я здесь? Лестница ведет вверх, кое где отсутствуют ступеньки, и я переступаю через них, стараясь не упасть.

— Клим, — шепчу в темноту.

Берусь руками за покосившуюся дверь и захожу в темное, сырое пространство.

Резкий крик и карканье птиц практически сносит меня с ног. Хватаюсь за косяк и чувствую, как сердце уходит в пятки.

— Клим, ты здесь?

Темная фигура надвигается на меня так стремительно, что я не понимаю, как оказываюсь впечатана в ближайшую стену. Взвываю от боли, и мой рот накрывает его рука. Мне жутко неудобно, слезы брызгаю из глаз. Пытаюсь вырваться и застываю, встречаясь с его бешеным взглядом. Он зол, настолько, что я вижу огонь в его глазах. В них горит бешенство.

— Ты думала, что я тебя отпущу? — Произносит он, наклоняясь, и обдавая меня своим дыханием.

Отшатываюсь назад, роняя слезы, и судорожно хватаю ртом кислород.

— Выпусти меня, я никому не скажу, возьму этот грех себе на душу, — шепчу ему прямо в губы.

Он проводит рукой по моей шее, я чувствую кожей его шершавые пальцы. Сглатываю, и задерживаю дыхание, пытаясь унять нервную дрожь. Все тщетно, в его руках я безвольная кукла, которую запросто можно сломать.

— Сейчас мой ход, Дана, — хрипит он, не отрывая от меня своего черного, как ночь взгляда, — время пришло, ты же не думала, что я спущу тебе все это с рук?

Я снова кричу и дёргаясь всем телом, распахиваю глаза. Смахиваю мокрые пряди с лица и резко сажусь на кровати.

Снова кошмар… Господи, когда же это все закончится? Целую неделю я занималась тем, что пыталась сохранить отцовский бизнес, но видимо не судьба. Документы, которые предоставил Петр Андреевич, навели на меня панику. Я не понимала, как быть. Клим занимался тем, что скупал обанкротившиеся фирмы, и его имя в первых списках фигурировало на торгах. Сомнений быть не могло, он все подстроил, пользуясь отсутствием отца, и придумав хитроумный план, в котором мне предстояло еще разобраться. Отец умчался в Чикаго спасать филиал, он оставался нашей последней надеждой на то, что все наладится.

Сегодня свадьба моей сестры и я ужасно нервничаю. Злюсь на то, что отца не будет на таком важном мероприятии. Диану мы решили не беспокоить и рассказать все позже, так как не хочется омрачать ее приподнятое настроение. Она привыкла к тому, что проблемы семьи ее никогда не касались, и живет в своем мирке, наполненном розовыми мыслями. Пусть все так и будет. Кто я такая, чтобы отравлять ее жизнь?

— Дана, ты проснулась, — доносится голос сестры, и я вскакиваю с кровати. Через секунду сестра, как ураган, врывается в комнату.

— Я не верю, что этот день настал. Дана, у нас куча дел. Давай уже, одевайся, сейчас приедут стилисты.

Ну как я могу снять с нее розовые очки и окунуть в эту суровую реальность. Весь день проходит в суматохе. В саду во всю снуют декораторы, доделывая последние штрихи и расставляя столы. Погода выдалась, что ни на есть прекрасная, небо чистое, голубое, как по заказу. Я пропиталась этой атмосферой праздника и потихоньку начала успокаиваться. Отец звонил пару раз и сообщил, что Чикагскому филиалу ничего не угрожает. Они переименовали компанию и занимались документацией. Я, наконец — то, выдохнула.

Оставалось решить, как поступить дальше. Клим оказался подлецом, и я его тихо ненавидела. Говорят, от любви до ненависти один шаг, и сейчас я полностью осознавала суть этого высказывания. Он решил играть по-крупному и полностью уничтожить меня.

— Готово, можете смотреться в зеркало, — говорит мне милая девушка, проводя кисточкой по моему лицу и улыбаясь.

На мне легкое, розовое платье, цвет выбирала Диана. Все подружки невесты сегодня должны быть в одной гамме, и я не исключение. Тихонько поднимаюсь с места и разминаю затекшие мышцы. Два часа просидеть, не шевелясь, для меня это было мучением. Подхожу к большому зеркалу и, во все глаза, смотрю на незнакомку, отражающуюся в нем. Крупные локоны спадают на плечи, глаза так непривычно выделены, что даже цвет поменялся на более глубокий. Я не узнаю себя.

— Ну как?

— Спасибо, непривычно, но мне очень нравится.

Я спускаюсь по лестнице и наблюдаю за прибытием гостей. Кругом расставлены живые цветы, и весь воздух пропитан невероятным ароматом.

— Доченька, ты сможешь пока побыть здесь, и посмотреть за порядком. Я к Диане поднимусь?

Мамуля в красивом красном платье, с высокой прической на голове, и шикарным загаром, смотрится умопомрачительно. Только вот слезы счастья, застывшие в глазах, и немного озабоченный вид, выглядит удручающе. Скорее всего, она переживает за отца.

— Да, конечно, иди, и ни о чем не беспокойся.

Я занимаю позицию у двери и улыбаюсь, встречая гостей и предлагая занять свои места. Ряды стульев расставлены по двум сторонам, образуя проход, по которому должна пройти Диана. Все, как в зарубежных фильмах о любви, и как она мечтала.

— Дана, привет! Ты просто нереальная красотка, кричит Ева, издалека размахивая руками.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — целую ее в щеку и застываю, замечая еще одну подъезжающую машину.

Клим …. Я, как безвольная статуя, лишенная эмоций, наблюдаю затем, как он выходит из-за руля.

— Нам нужно обязательно сегодня оторваться, как следует. Ты помнишь, как мы раньше трусили на Тупике, а тот вечер, когда …

Я теряю суть ее монолога. С каждой новой секундой я ощущаю, как будто от меня отрывают по куску. Гнев, ярость, чувство собственной безысходности и запрятанная куда-то очень далеко моя больная любовь. Этот гад слишком хорош! Новая стрижка ему идет, а костюм, облегающий его мощное тело, смотрится настолько идеально, что я сглатываю подступившую слюну и ругаю себя мысленно. Клим открывает пассажирскую дверь и оттуда появляется Белоснежка, в точно таком же платье, как у меня, только на ней оно смотрится куда элегантнее.

Меня спасает мама, неоткуда появившаяся и смахивающая слезинки с глаз.

— Дана, иди, развлекайся, я сама тут справлюсь.

— Спасибо большое, — отвечает ей Ева и тянет меня за руку, вглубь дома, — на тебе лица нет, нам срочно нужно выпить и поднять настроение.

Церемонию я запоминаю плохо, так как мои мысли где-то далеко. Диана слишком прекрасна в своем молочном платье с длинным шлейфом и цветами в волосах. Я же то и дело дырявлю спину Клима. Я была бы несказанно рада, если бы мой взгляд мог прожечь его пиджак. Моя израненная душа желала успокоения. Мне нужно, во чтобы то не стало, высказать ему все в лицо. Выцарапать глаза, пройтись кулаком и стереть это довольное выражение с его лица. Мерзавец!

Весь двор усыпан людьми, я даже замечаю Антона. Он бросает взгляд в мою сторону и поднимается с места, но я трусливо убегаю в дом. Не желаю ни с кем разговаривать. По дому снуют официанты и я, не задумываясь, беру с подноса бокал, и одним глотком опустошаю наполовину. Отхожу в сторону панорамного окна и обвожу толпу взглядом. Клима нигде нет… Минут пять я трачу на то, чтобы его найти, но результаты не приносят успокоения. Тяжелые шаги по коридору, и я резко сворачиваю голову. Он, неспешной походкой, поворачивает в левое крыло. Ощущаю, как весь воздух покидает легкие, и я опустошаю свой бокал и следую за ним. Это мой шанс.

Сейчас во мне кипит чистейшая концентрированная злость. По пути я выхватываю с подноса еще один бокал и снова опустошаю наполовину. Мне нужно набраться смелости, чтобы суметь противостоять ему. Сердце делает кульбит, и кровь приливает к лицу, когда я переступаю порог кабинета и замечаю его фигуру, застывшую с документами в руках. Он не ожидал. Я вижу, как выражение его лица ужесточается. Не думая о последствиях, я делаю шаг вперед и выплескиваю остатки шампанского, прямо в его лицо, впервые получая от своего поступка истинное удовлетворение….

22

ГЛАВА 22

Клим

Мне уже кажется, что это никогда не закончится. Смотрю в ее глаза, стирая капли со лба, и не понимаю, почему мне хочется схватить ее и прижать к своему телу. Я все сделал для того, чтобы она отдалилась от меня, но этого мало. Мать твою, чертовски мало! Она, как ведьма, заколдовала своими чарами, и я не могу выпутаться. Все настолько сложно, что ночные кошмары мучают меня. Я опять уклоняюсь от стаи птиц, они готовы заклевать меня до костей, я каждую ночь отмахиваюсь от них руками. Я заново начал посещать психолога, но тот лишь разводит руками. Единственное спасение-это поговорить с матерью, перебороть свой страх, посмотреть ей в глаза и навсегда избавиться от этого кошмара.

— Это все, на что ты способна? — Произношу я сквозь зубы, злясь на нее, в первую очередь.

— Ты отвратителен мне, Клим. Что за документы у тебя в руках? Ты решил и бизнес Макса к себе прибрать? — Ее голос переходит на визг.

Я ничего не понимаю. Что, черт возьми, она имеет ввиду, и что за непонятную хрень несет? Если таким образом решила обвинить меня во всех смертных грехах и придумала очередной план мести, то у нее ничего не получится. Больше я не позволю ей врываться в мою жизнь и рушить все, не имея на это никакого права.

— Ненавижу тебя, — произносит она, и я вдыхаю ее яд вместе с воздухом.

До такой степени все осточертело, что я, не ведая, что творю, хватаю ее за локоть и с силой дергаю на себя. Стерва! Всю кровь выпила.

— Еще одно ругательство в мою сторону, и я за себя не ручаюсь, — мой голос хрипит.

Она моргает несколько раз, пытается вырвать свою руку, но я сильнее надавливаю на ее локоть и наблюдаю, как морщится ее нос. Не в этот раз, крошка. Я уже не тот глупый мальчишка, который был готов валяться у тебя в ногах. Ты его растоптала, вырвала из него душу и превратила в бесчувственную оболочку. Раньше я был хороший, теперь же не знаю кто.

— Ты наглый вор, бездушная машина, монстр, — буквально шипит она, прежде чем набирает слюну, плюет мне прямо в лицо.

В моих глазах мутнеет, и я отшатываюсь назад. Смотрю как спирает ее дыхание, и она в шоке смотрит на меня.

— Клим, я…

— А ты эгоистичная девка, считающая, что я должен целовать твои ноги.

Каждое мое слово приносит душевную боль. Я со всей силы дергаю тонкую ткань ее платья, и оно трескает, и рвется, обнажая грудь. Я как мазохист впиваюсь в ее гладкое тело и слышу, как сбивается ее дыхание.

— Хочешь видеть перед собой монстра? Ты его получишь! Хотя, ты же за этим сюда пришла.

Она мотает головой в разные стороны и отступает назад. Я медленно надвигаюсь.

— Не подходи, я буду кричать.

— Кричи, сколько влезет. Смотрю, как ее спина упирается в дверь, и она пытается нащупать дверную ручку. Но я не позволяю ей даже взяться за нее. Поворачиваю ключ на два оборота, и она отпрыгивает от меня. Я настигаю ее, как хищник, и взявшись за тонкую талию, сажу на письменный стол. Документы, какая-то рамка с фотографией летят на пол, но мне уже все равно. Разрываю остатки ее платья и наблюдаю, как ее трясет. Впиваюсь ртом в ее грудь, сосу, закусываю зубами. Мою крышу рвет по частям. Слышу ее громкие стоны и питаюсь этими звуками. Сдерживать себя, больше нет сил. Хочу ее до боли, до сумасшествия. Эта сука меня прокляла.

Она выгибается, как кошка, издавая полухрип, полустон, а у меня в голове ураган сносит здравый рассудок. Наматываю ее волосы на кулак и раздвигаю ее ноги второй рукой широко в стороны. Я не помню, как расстёгиваю ремень, как скидываю с себя слишком узкие брюки. Она дрожит всем телом, воет как волчица, когда я яростно врываюсь в нее. Стараюсь контролировать себя, чтобы не казаться сумасшедшим безумцем, но все отходит на второй план. Мне катастрофически ее мало. Понимаю, что эту тягу не вытравить из меня годами, я погряз в ней навсегда. Злюсь, продолжая вдалбливаться в ее со всей силы, чувствуя, как все внутренности горят огнем. Она царапает мою спину, усиливает темп, жмется ко мне и все летит к чертям собачьим.

Все тормоза снесены.

Ее гортанный всхлип приносит мне еще одну порцию адреналина, и я тяну ее за волосы отчаянно врезаясь в ее тугую плоть. Чувствую, как Дана трясется в конвульсиях, и хищно улыбаясь, я наклоняюсь и кусаю ее нижнюю губу. Ловлю ртом ее стоны, пока меня буквально не разрывает по частям. Я шумно кончаю на ее живот и стараюсь не упасть, упираясь руками по обе стороны стола. Мое сердце отчаянно колотится, грозясь выскочить из груди. Понимаю, что это очередная сеть, так ловко ею расставленная, но кайфую оттого, что она со мной. Я, как дурак, не могу ею надышаться.

— Будь со мной, — произношу я, сквозь шум в своих ушах, — давай все исправим. Забудем все, что было раньше, и начнем друг другу доверять. Я не знаю, что несу, но этот порыв идет из глубины души. Сейчас с ней разговаривает мое сердце.

— Хватит жалить друг друга. Я обещаю, что ради тебя я все перечеркну, — ловлю ее недоверчивый взгляд, но не могу сейчас упустить момент, чтобы не высказаться. Плевать на все. Маше все объясню, она поймет, я уверен.

— Что ты несешь? Ты меня уничтожил.

— Я не понимаю, про что ты говоришь?

— Все ты понимаешь, — она поднимается со стола, и взяв в руки свое разорванное платье, дрожащими руками пытается надеть на себя, — ты как был никем в моей жизни, так и останешься. Оборванец, не достойный даже моего мизинца. Думаешь то, что у тебя сейчас есть деньги, ты стал более привлекательным для меня?

Она смеется мне в лицо, а я медленно подыхаю. В глаза моментально начинает пестрить, и я не могу поверить в то, что слышу. Как бы ни пытался я ее оправдать, придумывая очередную сказку, снова просчитался. Она все та же. Господи, куда я смотрел?

— Что, язык проглотил? Убирайся, я больше никогда не желаю видеть тебя.

Я провожу ладонью по волосам и последний раз смотрю на нее, пытаясь понять, что это не игра моего воображения. Все, как есть, наяву.

— Все честно, мы друг другу не обязаны, два ноль, в твою пользу, — произношу я и, натянув свои брюки и застегнув ширинку под ее испепеляющим взглядом, молча ухожу.

Пока я иду по коридору, мои мысли отчаянно крутятся в голове. Никак не успокаиваются, скорее, наоборот превращаются в смерч, грозясь разорвать голову по частям. Где, черт возьми, найти такое успокоительное, чтобы на какое- то время выбросить все из головы. Пол часа я наблюдаю над всеобщим весельем, поглощая стаканами вискарь. Маша подходила пару раз, звала танцевать, но я не мог сдвинуться с места. Сколько бы я не вслушивался в себя, меня ничуть не мучали угрызения совести. Только что я поимел Дану, а пять минут назад целовал ее. Парадокс, я испорченный и грязный, с душевной раной в груди.

Появление Даны, в небесном платье, как удар под дых. Она все еще способна меня уничтожить, как и много лет назад. Я пьян и чертовски зол. Не осознаю, как начинаю двигаться вперед и, буквально, вырываю микрофон у диджея.

— Мне нужно кое-что сказать.

Мой голос слишком громкий, режет слух и все вокруг стихает. Злость переливает за края.

— Маша, я тебя люблю, как никого в своей жизни. Выходи замуж за меня?

Шум аплодисментов вбивается в уши, и я смотрю, как она несётся на меня. С визгом запрыгивает мне на плечи и шепчет на ухо одно лишь слово: «Да». Заглядываю ей за спину и хочу поймать взгляд другой. Вот только лицезреть приходится лишь ее удаляющуюся фигуру.

Дана, на всех ногах, несется обратно в дом…

23

ГЛАВА 23

Дана

Я не видела Клима два месяца… Казалось бы, после того вечера, моя жизнь превратилась в сплошную рутину. Выплакав все слезы в подушку, я пришла к мысли, что так больше продолжаться не может. На следующий день, после свадьбы сестры, я собрала свои вещи и переехала в родительский дом. Целыми днями я лежала на своей кровати, глядя в потолок. Со стороны я, скорее всего, напоминала сумасшедшую, но не могла заставить себя подняться и начать что-то делать. Отец вернулся домой с хорошими новостями. Чикагскому филиалу ничего не угрожало. Мне бы радоваться этому, но я не могла. Все чаще я начала вглядываться в его морщинки у глаз, в уставшее лицо и седые пряди волос, которых за последний месяц стало гораздо больше. Вся эта ситуация его подкосила, и виновницей всему была я. Чувство совести выгрызало мои внутренности.

В моей голове все чаще стали возникать вопросы о поиске работы, и я с небывалым рвением вцепилась в эту затею. Каждый день в интернете я пролистывала объявления, рассылала свое резюме и надеялась на то, что хотя бы менеджером я смогу куда-то устроиться. А потом были долгие и томительные часы ожидания, но никто так и не позвонил.

Вот и сейчас, пролистывая очередные объявления и отметая ненужные, я пыталась не пасть духом. Телефонный звонок отрывает меня от разглядывания монитора, и я беру трубку.

— Алло, — произношу я, прочищая горло.

— Дана, привет! Мы вернулись со свадебного путешествия, я думала, что ты приедешь нас встречать?

Господи, я совсем забыла, что они сегодня возвращаются.

— Диана, прости, я вся в делах, из головы вылетело. Как отдохнули?

— Это было здорово, море, солнце, пляж. Сегодня у нас вечеринка, приезжай, будут все свои. Я тебе такое расскажу и покажу, у нас куча фотографий.

Я молча уставилась на свои ноги. Где-то глубоко внутри начала лопаться еще не полностью зажившая рана. Клим, скорее всего, тоже будет там. Сколько раз я давила в себе все воспоминания, злилась на него, но перебороть себя до конца не получалось.

— Милая, прости, я не смогу.

— Как это не сможешь? Даже не смей отказываться, я тебя целый месяц не видела, — визжит она в трубку.

— Кто там будет?

— Ева, Настя с Козловским, они встречаются, ты слышала? Ну и, конечно же, Антон, и Клим с Машей.

От упоминания вслух его имени, паника сковывает мое тело. Я не могу сейчас встретиться с ним.

— Да, я слышала, что они вместе. Диан, прости, я не приеду, голова разболелась, скорее всего, мигрень.

— Как жаль, ладно, дорогая, выздоравливай! Я завтра приехать к тебе не смогу, у Клима с Машей роспись, увидимся чуть позже тогда?

— Роспись? — Это слово вырывается из меня, помимо воли.

— Да, ты не знала? Где ты витаешь, Дана, в каких облаках? Я, если честно, думала, что они тебе приглашение выслали…

Дальше я слушать не могу. Откладываю телефон в сторону, не потрудившись сбросить звонок. Я втягиваю голову в плечи и ощущаю, как дикая волна злости заполоняет меня.

Он женится на Маше, свадьба состоится. Сколько бы я не произносила эти фразы про себя, чувство дикой боли и жалости к себе не проходит. Все мы не идеальны, и я в том числе. Я дико ревную, ненавижу, люблю. И все эти чувства борются между собой, не принося облегчения. План рождается вопреки моему упрямому сердцу. Я не могу оставить его безнаказанным, не в этот раз. Я буквально подрываюсь с места и, обернувшись, утыкаюсь в свое отражение. Волосы растрепаны, на щеке отметина от моей руки, взгляд потухший, и эти синяки под глазами, картинка удручающая. Я не узнаю себя.

Я должна это сделать…

Назад дороги нет…

Надеваю на себя первую попавшуюся одежду и выхожу из дома. Я приезжаю в торговый центр. Пол дня трачу на то, что выбираю подходящий наряд и, найдя нужное платье, направляюсь прямиком в салон. Массаж лица, оформление бровей, покраска волос в более насыщенный оттенок, маникюр и педикюр занимают вторую половину дня. Домой я возвращаюсь совсем другим человеком.

— Дочь, ты ужин пропустила. Хочешь, я попрошу для тебя что-нибудь разогреть? — Говорит мать, встречая меня на пороге, — ох, ты съездила в салон? Она проходится по мне своим изучающим взглядом, и я подхожу и целую ее в ответ.

— Да, решила начать новую жизнь с небольших изменений.

— Слава Богу, а то я думала, что ты так и зачахнешь в своей комнате. Прости, с этими проблемами я не уделяла тебе должного внимания.

— Все хорошо, мамуль, я уже взрослая девочка. Ужин не нужно разогревать, я в кафе перекусила.

Поднимаясь в свою комнату, я за два месяца впервые чувствую себя живой. Понимаю, что я на самом деле та ещё эгоистичная стерва, про которую он говорил, но именно эти слова приносят мне чувство успокоения. Он знает, что от меня всего можно ожидать. Пусть попробует остановить, мой последний козырь я припасла, и скоро он сыграет мне на руку.

Это последний ход и на этом все… Я уеду так далеко, что он не сможет разыскать мое местонахождение. А то, что будет искать, я уверена. Клим пожелает отомстить. Это наша игра с ранней юности и, как ни крути, он не захочет уступать. Мне почему-то становится смешно и я, не сдерживаясь, заливаюсь в голос. Как же далеко мы зашли? Пытаемся разрушить наши судьбы. Кто больнее ужалит, тот и в выигрыше.

Наша жизнь — это своего рода игра. Складывается из определенных моментов и трудностей, которые нужно пережить. Временные испытания на то и нужны, чтобы закалить нас. Чем больше проблем, тем сильнее мы. Вот и я закалена его обманами, его подножками. Чувствую себя настолько сильной, что смогу справиться со всем. Лучшая защита в моем случае — это нападение. Всю ночь я кручусь, и только под утро мне удается поспать пару часов. На удивление, с утра я синяков под глазами не наблюдаю. Местоположение свадьбы узнаю у Дианы, ненароком спросив между разговором. Перед зеркалом я пыталась репетировать монолог, но не смогла сложить все мысли и чувства воедино. Буду ориентироваться на момент. Я не позволю этому гаду так легко отделаться.

Золотое струящееся платье, открывающее ложбинку между грудей, и с большим вырезом на ноге, выглядит слишком броским. Волосы, легкими прядями, обрамляют мое лицо. Я ощущаю себя немного не в своей тарелке, но смело выхожу из машины и ступаю на асфальт. Из моих уст вновь вырывается смешок, перемешанный с избытками чувств и нервным напряжением. Кругом люди, их наряды пестрят, и шум голосов давит на перепонки.

— Девушка, ваше приглашение? — Здоровяк перегораживает путь и смотрит на меня слишком пристально. Я не знаю, что говорить, так как совершенно об этом не подумала.

— Дана, милая, ты приехала? — Кричит мне Настя, завидев издалека, — она со мной, пропустите.

Я готова ее расцеловать, так как охранник отходит в сторону, и я на дрожащих ногах ступаю на ковровую дорожку.

— Давай, скорее пойдем, Диана с Максом сейчас в доме. Какое красивое платье. Давай, Дана, подотри свои сопли и соберись. Сдаться и уйти выбирают лишь слабые….

24

ГЛАВА 24

Клим

Я знал, что она придет…

В этом платье Дана привлекала внимание. Я сжимаю руки в кулаки и мечтаю о том, чтобы весь этот фарс поскорее закончился. Наблюдаю со стороны, как она окидывает всех своим взглядом. Губы неестественно сжаты, и еще этот взор, говорящий: «вы недостойны даже смотреть на меня, не то, что разговаривать.» Она на всех так смотрела. Абсолютно.

Я бы рад, если бы хоть раз в жизни она взглянула на меня по-другому, по-особенному. Я бы горы свернул для нее. Все бы бросил к ее ногам, только вот я так же, как все, не исключение.

С самой ранней юности она смешивала меня с дерьмом, когда все остальные девушки смело раздвигали ноги. Это меня в ней и привлекло. Смелая, сильная, не притворяется. Всегда говорит в лицо все, что думает. Таким людям тяжело приходится. Будь она мужчиной, я уверен, добилась бы небывалых высот, по головам бы прошлась, но не сдалась.

Эх, Дана! Я не удивлен. Пришла сюда с четко продуманным планом. Я знаю, что ты борец, только не сегодня, я предусмотрел такой исход событий.

Я жду, когда будет подходящий момент, надеясь на свои собственные силы. Если удача будет не на моей стороне, придется привлечь охрану. Не хотелось бы, конечно, но, если выхода нет, все средства хороши. Смотрю, как Диана что-то шепчет ей на ухо, и она кивает. Макс уводит свою жену, и Настя с Козловским двигаются вслед за ними.

Делаю глоток виски и ставлю на ближайший поднос. Анализирую ее последующие действия. Дана крутит головой, локоны скользят по ее изящной шее. Мне до безумия хочется прикоснуться к ним. Пройтись губами по ее коже и сжать, до хруста тонкую, талию. Только она так действует на меня, заставляет слетать с катушек.

Я наблюдаю, как ее точеная фигурка движется по залу и сворачивает за угол, в сторону гостевых. Сглатываю, и как маньяк, преследующий свою добычу, бесшумно двигаюсь за ней. Сегодня удача на моей стороне, даже не пришлось ломать голову. Птичка летит в клетку и мне останется лишь защелкнуть замок, блокируя дверь к свободе.

Она замирает на середине пути, чувствует мое присутствие. Резкий поворот корпуса и я стремительно надвигаюсь на нее и зажимаю ее рот ладонью. Не давая опомниться, я затаскиваю свою добычу в ближайшую гостевую комнату и поворочаю замок. Она тяжело дышит.

— Какой приятный сюрприз, — произношу я, ухмыляясь, — не ожидал тебя сегодня увидеть.

Я подхожу к ней ближе, почти вплотную, но она не дернулась с места. Сквозь одежду ощущаю, как ее трясет.

— Думал, что я оставлю тебя безнаказанным? Как бы не так. Ты будешь гореть в аду.

— Уже сгорел. — мой голос хрипит около ее уха. — и все-таки я не пойму, когда ты уже закончишь свои игры. Тебе не надоело преследовать меня?

— До тех пор, пока не уничтожу тебя. Ты слишком ловко обвел моего отца сквозь пальцы.

Я дергаюсь от ее слов.

— Твоего отца?

— Не смей отрицать, что ты не причастен, я видела документы собственными глазами. Ты чудовище, Клим. Как ты смеешь говорить мне о том, что это я тебя преследую? Ты настолько жалок, что не можешь забыть то, что я унизила тебя тогда. Ну же признайся, что именно это тебя гложет?

— Какие, нахер, документы, что ты несешь?

Я злюсь на то, что эта стерва опять пытается смешать меня с грязью. Что на этот раз у нее на уме?

— Ты разорил моего отца и выкупил его фирму. Твое имя зафиксировано первое на торгах.

— Я не имею к этому ни малейшего отношения.

— Да что ты такое говоришь? — Она смахивает слезу со своей щеки, а я со всей силы сжимаю ее руку, — тогда, перед моим отъездом, ты запудрил мне мозги, я поверила тебе Клим. Влюбилась в такого козла, как идиотка. Ты специально все подстроил, решил прилюдно унизить меня, вот только не ожидал, что я увижу тебя с той девушкой раньше. Мало было сжечь твой мотоцикл, нужно было тогда еще расцарапать твое лживое лицо. Ты просто не представляешь, как у меня руки чесались. Это еще не все, по приезду домой ты решил играть по-крупному, строя из себя святошу. Я снова поверила тебе. Дурочка. Решил разорить нас, вот только снова не получилось. Чикагский филиал удалось спасти. Что ты на это скажешь, Клим? Аааа, язык проглотил. Я знаю всю твою мерзкую душонку.

Пульсирующая боль в моих висках и громкие удары сердца заглушают все. В голове, как эхо, звучит одна лишь фраза: «влюбилась в такого козла, как ты.» Словно мощный удар под дых, и ты не можешь осознать того, что сейчас она перед тобой, как раскрытая книга.

Я чертов мудак, который не разглядел всю суть. Она любила меня. Дана меня любила, а я все испортил. Я нехило налажал.

— Я думал, что это твоя игра. — мой голос, как у астматика. Горло стянуло, и я боюсь сделать очередной вздох.

Она смеется, продолжая стирать со своих щек слёзы.

— Я ни за что не поверю тебе больше.

— Я не причастен к фирме твоего отца, и я не пытался тебя унизить. Эта девушка сама висла на мне. Я ждал тебя тем вечером, я не знал, черт возьми, я ничего не знал, Дана!

— Ты жалок, не пытайся остановить меня. Твои уловки ничего не значат, — произносит она, вырывая руку, — не смей больше вставать на моем пути.

Звук ее каблуков отдается в тишине комнаты. Громкий хлопок двери и я боюсь пошевелиться, так как буря чувств грозится вырваться наружу и раздолбать всю комнату в хлам.

Вдох выдох, уши закладывает. Я слышу громкие крики птиц. У каждой психологической травмы есть причина. У меня их две. Я не буду ей мешать, пусть рушит все, к чертям собачим. Я не буду останавливать ее. Стоя на импровизированном выступе, в ожидании невесты, я пытаюсь совладать с собой. Именно сейчас все кажется неправильным, до такой степени, что мне хочется закончить этот фарс. Я слепец, не разглядевший суть, и когда целостность картинки предстала предо мной, я начал все заново переосмысливать. Та ночь, что она пришла ко мне. Она не играла, в ее глазах я отчетливо видел боль. Порой жизнь складывается так, что мы сами обрекаем себя на страдания. Желваки заиграли на моем лице. Сжимаю кулаки и смотрю, как по проходу идет моя невеста. Я не могу смотреть.

Я, черт возьми, не могу смотреть. Я долбанное дно. Как я до такого мог докатиться? Она, улыбаясь, подходит ко мне. Шум голосов и аплодисментов стихает, и я не знаю, куда деть глаза.

— Дорогие молодожёны и гости, мы рады приветствовать вас в такой торжественный день, — произносит речь регистратор, но я уже не слушаю его. Все мое внимание завлекает другая. Она, как фурия, выходит в самый центр. Кругом разносятся вздохи, и я ловлю ее взгляд.

«Ну же, давай, не томи, бей в самое сердце.» «Размажь по асфальту меня.» «Уничтожь, не тяни, это будет лишь малая часть того, что я достоин.»

«— Давай же, Дана, режь по живому«- мысленно кричу я ей, прямо в глаза…

25

ГЛАВА 25

Дана

Сжимаю вспотевшие ладони и останавливаюсь. Как в замедленной съёмке ловлю его взгляд, полный горечи и ненависти: к себе или ко мне, неизвестно. У всего в этом мире есть грань, черта за которую нельзя заступать. Казалось бы, переступишь за нее и не поймешь, как провалишься в собственноручно вырытую яму. Вот так и я замираю, боясь шелохнуться и сделать правильный выбор.

«— Будь со мной, — вспоминаю его слова, — давай все исправим. Забудем все, что было раньше и начнем друг другу доверять.»

Его глаза молят об этом… Как же хрупко это доверие. Как большая хрустальная ваза, махни ее со стола, и она обязательно разлетится вдребезги.

“- Как я могу тебе доверять? — Шепчу про себя, — как? Если я самой себе уже не смогу верить.” Злость, обида, горечь — все чувства переплетаются. Моя голова работает слишком заторможено. С одной стороны, страх замедляет ход моих мыслей, с другой намекает, что выскажи я сейчас все под пристальным взглядом сотни гостей, я подпишу себе приговор. Маленькое сомнение в том, что он говорит правду, как червячок роет яму, вызывая сомнения. Я начинаю лихорадочно озираться по сторонам, понимая, что пауза слишком затянулась.

Вдох слишком глубокий…

— Грош цена твоим словам, Клим. Желаю счастливой семейной жизни, — произношу я, практически шепотом.

Может быть, если я буду смотреть в его глаза слишком долго, получу на свои вопросы, желаемы ответы. Я не могу прочесть ничего. Опустошающая боль зарождается внутри живота, и под всеобщие перешептывания, я вскидываю голову и разворачиваюсь.

— Стой, — грубый бас его голоса доносится в спину.

Я не делаю попытки остановиться, просто, молча, ухожу.

— Клим, что происходит, я ничего не понимаю? — Последнее, что слышу я.

Я тебя отпускаю … навсегда …

Клим

Если бы мне кто-то когда-то сказал, что я буду жертвовать своей репутацией, честным мужским словом, и всем тем, что я нарабатывал годами, я бы не поверил. Рассмеялся бы такому шутнику в лицо. Всю сознательную жизнь я старался вылезти из грязи, добиться чего то в жизни и доказать …. Кому доказать? Себе? Нет, не себе, ей доказать, что я чего-то стою. Чтобы она по-новому взглянула на меня. Так зачем же мне все это, если сейчас она снова отдаляется от меня?

Все, что я читал в ее глазах за короткий промежуток времени, за те долбаные секунды, что она смотрела на меня, это опустошение. Она навсегда прощалась со мной.

Заиграй сейчас похоронный марш, я бы не удивился. Она уходила навсегда. Я подрываюсь с места, бросая вызов судьбе, но Маша успевает схватить меня за рукав. Оборачиваюсь. Смотрю на дорожки слез, стекающие по ее щекам, и чувствую себя мудаком, который сам загнал себя в эту ловушку. Она не виновата.

— Маш, ты хорошая, самая замечательная, и ты достойна лучшего. Пойми меня, я испорчу твою жизнь. Я не тот сказочный принц, какого ты видишь в своих мечтах, а раздолбай и конченный урод, не такой муж тебе нужен.

Ахи разносятся со всех сторон. Вспышки фотокамер, и даже чей-то плач, и я не понимаю, как мог довести ситуацию до такого.

— Клим, я люблю тебя, не уходи, пожалуйста.

Смотрю в ее заплаканные глаза и понимаю, что я слишком облажался. Чтобы хоть как-то задеть Дану, я обрек еще одного человека на страдания. Я эгоистичный подонок.

— Убирайся, — на меня надвигается ее отец, — ты еще пожалеешь о своем поступке, дочь я тебе не отдам.

Я молча киваю, и выхожу, расталкивая надоедливых репортеров.

— Скажите, пожалуйста, что вас связывает с Филатовой? Уточните, пожалуйста, Филатова Дана, и вы тайно встречаетесь? Подскажите, давно ли вы имеете тайную связь и как долго вы скрывали это от своей невесты?

— Отойдите с дороги, — взгляд, который я кидаю, заставляет отшатнуться всех.

— Клим, дружище, — Козловский заслоняет мне дорогу.

Я хватаю его за грудки и затаскиваю в дом.

— Охренел, — кричит он, вырываясь, и я с силой впечатываю кулаком ему прямо в нос.

Злость душит настолько, что мне хочется раз…ть его морду в хлам. Поднимаю его за ворот рубашки и с силой впечатываю в стену.

— Говори, что знаешь. Филатов, знакома такая фамилия?

— Я не знаю, что ты такое несешь?

— Говори, мать твою, иначе я разобью твою башку в хлам!

— Это все Эдик Туманов, я тут ни при чем. Они и без нас бы разорились, он лишь заслал своего человека и дело с концом.

— То есть ты хочешь сказать, что вы это все за моей спиной провернули?

Меня прошибает холодный пот.

— Я не причем, это все Туман, он сам вел этот проект, я лишь только пешка.

Я заношу руку и вижу, как он вжимается в стену и, шумно выдохнув, откидываю его в сторону. Скинув пиджак, иду к черному выходу, по пути набирая Эдика. Длинные гудки, как отсрочка до приговора.

— Клим, братан, прими мои поздравления! Извини, дела кое какие нарисовались, поэтому не смог на свадьбу приехать.

— Заткнись, урод, и выкладывай все по порядку. Фирму Филатова мы разорили?

— Филатов… ммм… припоминаю… ах да! Да там было все на мази.

— Можешь идти и рыть себе яму, жди, я скоро за тобой приду.

— Ты что там, перебрал, дружище?

— Кто, черт возьми, тебе давал право проворачивать эту аферу за моей спиной?

— Да ты все последние месяцы был занят своими делами, я не мог упустить такой здоровый кусок. Ты, Клим…

— Молчи … иначе я за себя не ручаюсь…

Я скидываю вызов и выгоняю из гаража свой мотоцикл. Теперь все становится ясно, как никогда. Я разорил фирму ее отца, сам того не ведая. Я виноват, и мне не оправдаться. Во всех документах прописана моя фамилия. Черт возьми, она не простит и не поверит.

Я навсегда потерял Дану. Первый раз в жизни мне становится страшно… У каждого человека в жизни приходит такой момент, когда, оглядываясь назад, хочется вернуться в прошлое и все исправить…Выжимаю педаль газа до упора, и рев мотоцикла разгоняет птиц…. Только вот ничего не изменить, и картинка не меняется. Ты по-прежнему моральный урод, с камнем в душе. Ветер раздувает мои волосы, и отметка на спидометре переваливает за двести….

Я кричу!!! Дикий нечеловеческий вопль вырывается из моего горла… Ничего не меняется… Это проигранный бой… Самому себе … Момент так и остаётся твоей фантазией, что можно навсегда все исправить… Вороны кругом … их так много, и они преследуют меня, грозясь выклевать глаза, их крики давят на перепонки. Эти полосы черно белые …. В глазах туман, лишь черные пятна мелькают, и мне не страшно.

— Не страаааашно … Не страшноооо…. Не страшноооо…… - кричу, как ненормальный, — не трогайте … не трогайте меня, чертовы воронныыыыы.

Я лечу на огромной скорости. Мощная волна воздуха, и адреналин просачивается в кровь. Они не отстают, налетают на меня со всех сторон. Отпускаю руль и стараюсь отмахнуться от них.

Ничего не выходит.

Ее лицо последнее, что мелькает перед глазами. Рев мотора и меня заносит…Скрежет… визг… глухие удары… Картинка исчезает, я кажется, лечу… Они больше не преследуют меня….

Никогда не будут преследовать ….

26

ГЛАВА 26

Дана

— Ты точно все обдумала? — Спрашивает отец, помогая мне выкатить чемодан на улицу, — самолет только через пять часов, а ты даже с сестрой не попрощалась.

— Папуль, я устала сидеть без дела, тем более в Чикаго я буду куда полезней, чем здесь. Не волнуйся, с сестрой мы еще десять раз созвонимся. Иди лучше успокой мать, знаю же, что сейчас скорее всего плачет на кухне.

— Да, она не успела с тобой толком и побыть, как ты снова уезжаешь. Береги себя, дочка.

Я целую отца в щеку и направляюсь к машине, волоча за собой свои вещи. Отец, махнув на прощание, заходит в дом, а я чувствую себя предательницей. Трусливо с моей стороны снова убегать от проблем, но это единственный выход забыть Клима. Он уже женатый человек и как бы я не презирала его, сердцу не прикажешь. Открыв багажник, я заталкиваю в него чемодан, и мельком взглянув на дом, выдыхаю.

Вот и все…. Прощай, родовое гнездо. Не знаю, смогу ли я сюда еще вернуться.

— Что за… — выдыхаю я, когда кто-то в секунду перехватывает мое запястье и с силой дергает на себя.

Я не успеваю ничего сделать, так как оказываюсь переброшена на заднее сидение автомобиля. Больно ударившись локтем, я резко поднимаюсь, когда машина дергается с места и выезжает за пределы парковки. Окровавленное лицо приводит в неописуемый ужас. Я истошно кричу.

— Так и думал, что сбежишь, — доносится до меня хриплый голос Клима. Затыкаю рот ладонью и не знаю радоваться мне или нет. Клим весь в крови за рулём моего автомобиля.

— Ты в своем уме? У меня самолет, Клим, Господи! Что происходит? Почему ты весь в крови? — Я пытаюсь на ходу перебраться на переднее сиденье, но машина резко дергается и меня откидывает назад.

— Если не хочешь нас вдвоем угробить, сиди там, где сидишь.

— Ты, придурок, машину останови!

Меня прошибает пот, злость завладевает рассудком.

— Успокойся, я просто отвезу тебя в место, откуда ты не сможешь убежать и не будешь орать, а наконец- то меня выслушаешь.

— Я не собираюсь слушать тебя, разворачивай машину. Клим, я выпрыгну на ходу, я не шучу, — для правдоподобности хватаюсь за ручку и пытаюсь открыть дверь. Не поддается…

— Я же сказал, что тебе придется выслушать меня.

Понимаю, что спорить с ним бесполезно и, сцепив руки, я отворачиваюсь к окну. Мы едем в сторону Тупика, так как этот поворот ведет только к одному выезду. Он что-то задумал.

— Что у тебя с лицом? — Стараюсь говорить, не выдавая своих чувств. На самом деле я переживаю, что с ним что-то случилось серьезное. Вдруг он ранен, и ему срочно нужна помощь врача, а от Тупика до больницы слишком большое расстояние.

— Ничего сверхъестественного, упал с мотоцикла, так, царапины.

— Клим, нужно обработать раны, в аптечке есть йод, давай я посмотрю.

— Нет, я же сказал, что пустяки. Долбанные птицы снова мерещатся.

— Птицы? Я думала, ты давно избавился от этих видений.

— Я тоже так думал, но врач говорит травма куда серьезнее, и в стрессовых ситуациях они появляются всегда…

От его слов я замираю, и кислород застревает в груди.

— Клим, прости, я не знала. Если бы ты мне сказал, я никогда бы так не поступила.

— Ты здесь не при чем, я сам виноват.

Я наблюдаю, как он паркует машину и выходит из-за руля. Открывает дверь с моей стороны, и его взгляд проходится по моим голым коленкам, поднимаясь выше и задерживаясь на груди. Его глаза моментально загораются каким-то животным развратом. Чтобы унять пульсацию внизу живота, я как ужаленная выскакиваю из машины, боясь ненароком его задеть. Забираюсь на переднее сидение, и он с силой перехватывает мою руку.

— Я же сказал, что тебе не убежать, — в его голосе сталь.

— Успокойся, я всего лишь за аптечкой, ключи от машины у тебя.

Видимо не одна я сегодня туго мыслю…Клим, как-то странно на меня посмотрев, отходит в сторону а я, выдохнув, достаю ватные диски, йод и влажные салфетки.

— Садись, я обработаю твои раны.

Я выбираюсь наружу, а Клим без лишних разговоров садится за руль. Его глаза изучают мое лицо, и я, неосознанно, покрываюсь румянцем. Злюсь на свою реакцию на него и боюсь, что он заметит, как у меня трясутся руки. Мне нужно отвлечься.

— Твоя жена знает, что ты упал с мотоцикла?

Клим ухмыляется, а я достаю салфетку и стираю кровь с его подбородка.

— Я не женат, свадьба не состоялась.

Моя рука застывает на его лице, и сердце ускорят свой ритм. Я даже теряюсь, не зная, как повести себя с ним дальше.

— Дана, — его хриплый голос стряхивает с меня оцепенение.

— На лице мелкие царапины, сними рубашку. Мне нужно посмотреть, нет ли ссадин на теле.

Клим расстёгивает пуговицы, а я молча наблюдаю за его движениями. Он поднимает голову, и я, перехватив его взгляд, чувствую, как спирает дыхание. Интимность момента посылает по телу дрожь. На груди замечаю лишь пару ссадин. Дрожащей рукой я стираю кровь, стараясь думать о чем угодно, лишь бы не о том, что сейчас он выглядит слишком сексуально. Проклятые мысли предательски лезут в голову. Чувствую, как по венам рассекает истома.

— Сука, Дана, ты своими нежными руками в могилу загонишь, — затуманенным взглядом он проходится по лицу, перебравшись на шею, и горячая рука скользит по моему бедру, притягивая ближе.

Сердце сорвалось, и кровь закипела, я неосознанно прижалась к нему. Клим вклинивается между моих ног, сжимая своими бедрами и упираясь восставшей плотью, заставляя низ живота запылать с еще большей силой. Второй рукой он вцепился в мой затылок и прижался к губам, дразня языком и принося небывалое удовольствие. Моя кожа, как вата, плавится от прикосновения его рук, и я тянусь к его широким плечам, впиваюсь ногтями в кожу. Так упоительно меня затапливает эта горячая лавина. Мой гортанный стон вырывает меня из эйфории.

Господи, что я творю! Это же Клим, человек, разоривший моего отца и чуть не пустивший нас по миру. Предательское тело опять подвело.

Слабачка! Хочется надавать себе по щекам со всей силы. Дергаюсь назад, упираясь ладошками в его грудь, и стараюсь отдышаться.

— Ты хотел о чем-то поговорить? — Вырывается из меня, и он отпускает меня, хрипло выдохнув.

В секунду выражение его лица меняется, приобретая прежнюю жесткость. Иногда, мне кажется, что в его теле живет два разных человека. Один нежный, добрый и понимающий, в которого я безумно влюблена, и второй, полная ему противоположность. Тот, другой, заносчив, зол, и его душа абсолютно темная. Того, другого, я до дрожи боюсь.

— Ты сказала, что любила меня тогда, я хочу знать это прошло, или ты до сих пор что-то ко мне испытываешь?

Его вопрос выбивает почву из-под моих ног, и я шумно сглатываю. Смотрю на то, как он внимательно вглядывается в мое лицо и останавливаю взгляд на его переносице. Я не буду смотреть ему в глаза, иначе не выдержу.

«Давай все исправим? Забудем все, что было раньше и начнем друг другу доверять.»- Звучат в моей голове его слова снова. Не могу… не могу … я не смогу тебе довериться снова…

— Скажи, ты все еще любишь меня, Дана?

27

ГЛАВА 27

«Помоги мне. Я слишком запуталась»- крутится в моей голове.

Так и не произнеся эту фразу вслух, я отчетливо читаю боль в его взгляде.

— Нет, все прошло. Я не люблю тебя больше, Клим. Своими поступками ты убил все чувства, — безбожно вру, пряча свои глаза, и он, одним резким движением, поднимает мою голову за подбородок.

Это всего лишь момент, который нужно пережить и навсегда оставить в прошлом.

— Врешь, ты наглая лгунья, Дана — его голос натянутый, севший.

Тысяча мелких игл вонзается мне в кожу, заставляя все нервы натянуться, как струна. Смотрю, как жилка бьется на его шее.

— Прости ….мне нужно ехать, иначе я опоздаю на самолет.

Правильно кто-то сказал, что мы сами творцы своей судьбы. Я не могу по-другому, скажи ему всю правду, я как будто сниму всю кожу с себя. Останусь беззащитной игрушкой, которую он запросто может сломать. Отец с детства говорил, что я борец и смогу за себя постоять, вот только прогадал, я не скала, я трусиха. Я ужасная трусиха, не умещая доверять. Боюсь, что он причинит мне боль снова. Я не смогу сказать ему правду…

Тяжесть внутри становится нестерпимой.

— Пойдем, — Клим берет мою руку и тянет за собой.

— Клим, мне нужно ехать…

— Пойдем со мной, хоть раз в жизни доверься.

Я делаю несмелый шаг и наблюдаю, как он поворачивает к дому.

— Клим, нет, только не туда, мы можем провалиться, дом слишком стар.

— Дом еще не одно поколение выдержит, доверься мне, прошу, — его голос настолько мягкий, что я теряюсь и молча следую за ним.

Мы поднимаемся по лестнице вверх, и я обнимаю себя руками. Мне страшно и холодно, но я продолжаю двигаться за ним. Я не доверяю Климу. Зачем же тогда я здесь? Мне нельзя повторять прошлых ошибок.

— В тот день, когда ты разукрасила мою тачку, я был в бешенстве, — его голос посылает по телу дрожь, — думал лишь о том, что ты богатая выскочка, не знающая, сколько мне пота пришлось пролить, чтобы заработать на свою первую машину. Бесился, как ненормальный, таща тебя в этот дом. Знал, что ты хоть и пытаешься отрицать, но веришь в эту легенду. Считал все это бредом собачьим, пока не понял одну важную суть.

Грех — это всегда такой поступок, который противоречит самой природе человека и поэтому причиняет страдание. Я в тот день противоречил сам себе. Его голос резко смолкает, и Клим заходит в комнату, а я борюсь с тем, чтобы не развернуться назад и не сбежать трусливо. Я боюсь, а чего боюсь, сама не знаю.

— Я хотел лишь преподать тебе урок, привести в эту комнату и тихонько уйти, но не смог совладать с собой, я был слишком слаб, чтобы отказаться от такого шанса, поиметь тебя в этой комнате. Мои щеки горят огнем, и я наблюдаю, как он останавливается. Я вижу лишь его спину.

— Я сам толкнул нас на это все. Не мог по-другому. Еще тогда я понял, что пропал, влюбился, как последний идиот. Я дышал тобой, Дана. Восхищался тем, что ты не похожа на других, упертая, напролом идешь к своей цели. Ты все делаешь с этим огнем внутри, как любишь, так и ненавидишь. Что я мог тебе дать? Обычный рабочий, недостойный даже твоего мизинца, с больной головой и неизлечимой травмой. Да ты и не смотрела на меня. Винила во всех своих бедах.

— Клим …

— Молчи, — слышится глубокий вздох.

По его напряженным плечам я только сейчас понимаю, что ему чертовки трудно обнажать передо мной душу. Он боится так же, как и я, но не пытается убежать. Господи, какая же я дура! Клим сейчас делает то, что не смогла я.

— В тот вечер, когда ты сожгла мой мотик, я как безумец ждал тебя. Радовался, что наконец- то удалось растопить лед в твоей душе, и мечтал о том, что мы будем вместе. Та девушка ничего для меня не значила, и я не пытался тебя как-то унизить. Я лишь боялся навсегда тебя потерять. Даже когда ты сожгла моего коня, я все — равно боялся, черт возьми, потерять тебя, Дана.

Он оборачивается. Глаза в глаза… Я лишь боюсь, что от избытка чувств могу грохнуться в обморок. Он не обманывает, не пытается играть, я вижу, как ему сейчас сложно.

— Когда ты уехала, я работал, как проклятый. Маша была защитным щитом от моих чувств к тебе. Я знал, что ты не пропустишь свадьбу сестры и обязательно приедешь. Я снова начал тебя проклинать. За то, что ты одним только своим взглядом пригвоздила меня по рукам и ногам. С тобой я чувствую себя мальчишкой. Фирму твоего отца выкупил не я. Эдик Туманов провернул эту аферу за моей спиной. Я, правда, к этому непричастен. Деньги будут переведены на ваш счет, можешь не волноваться. Он переводит дух и нервно усмехается.

— Уйдешь ты сейчас или нет, решать тебе, но я хочу, чтобы ты это знала. Я до сих пор тебя люблю.

Сказать, что мои внутренности трясутся, не сказать ничего. Я как будто заново учусь ходить под его пристальным взглядом. Глаза зудят от непролитых слез, которые потоком стремятся вырваться и затопить все вокруг. Я шмыгаю носом и медленно разворачиваюсь.

Что я, черт возьми, делаю? Слышу его шумный вздох…

«Ну чего же ты ждешь? Хватит… хватит. Беги к нему и скажи, что ты его тоже любишь, до безумия, до дрожи в пальцах. Перебори свой защитный барьер, скинь этот панцирь. Ну же, Дана, научись доверять»

Я медленно разворачиваюсь. Наблюдаю, как Клим хмурится и откидывает прядь волос со своего лба. Слишком красив. Я, как безвольная рыба, открываю рот, и, не думая, бегу и кидаюсь ему на шею. Меня трясет от переизбытка чувств.

— Ну что ты плачешь, Дана. Знаю же, что ты редкостная стерва, но все — равно любишь меня.

— Нахал, — бью его кулаком в грудь, и он хрипло смеется, — люблю тебя.

— Повтори, еще не расслышал, — и снова хриплый смех.

— Не дождешься.

Руки скользят по его голым плечам, и я прижимаюсь к нему грудью, наблюдая, как темнеет его взгляд.

— Повторим? — Его взгляд серьезен, как никогда.

— С ума сошел! — Вторю в ответ, но огромные ладони опускаются на мои бедра и скользят под ткань.

— Даже не надейся убежать. Ты же знаешь, что со мной шутки плохи.

Прикосновение его рук обжигает бедра и я, резко выдохнув, тянусь к его губам. Желание выйти из этого дома резко пропадает. С ним я готова затеряться тут навсегда. Никогда больше не буду в нем сомневаться и обещаю беречь свое счастье всегда….

Эпилог:

Однажды она доверилась ему, и жить стало легче…Годы спустя…

Дана

— Ну и как? Что говорит врач? — Произношу я, ставя дымящую чашку с кофе ему под нос.

Хитро улыбаюсь. И Клим тянет меня на себя, опуская на колени.

— Мой диагноз- полностью здоров. Он сказал, что это благодаря тебе.

— Ммм… значит мне полагается достойная награда, хотя я все еще злюсь на тебя.

— Мне нравится, когда ты злишься, — он кусает мочку моего уха и я ощущаю, как по телу бегут мураши. Бью его, шуточно по руке, и спрыгиваю с колен, пытаясь не рассмеяться. Он вчера пошутил: взял и набрал мне ванну с пеной и лепестками роз. Приукрасил все это дело шампанским, и я, как дура, практически запрыгнула в нее с распирающим чувством радости. Вот только вода оказалась ледяная …Я целый день с ним не разговаривала. Ну что за игры? Тем более, так издеваться над своей женой. Ну ребенок, честное слово…

— Пей свой кофе, так и быть, прощаю тебя. Но не смей больше так надо мной шутить.

Делаю строгий вид, пытаясь не прыснуть от смеха. Я и не думала его прощать. Он даже и не предполагает, что вместо двух ложек сахара в его кофе соль. Три столовых ложки, для пущего эффекта.

— Вижу, милая, по твоим светящимся глазкам, что ты не спустишь мне мою выходку с рук. Он медленно поднимается с места и засовывает свой палец в чашку.

Неет, ну нееет… и почему он снова раскусил меня?

— Очень вкусно, но сегодня я хочу чай.

— Засранец …

— Сучка… — он, ухмыльнувшись, сгребает меня в охапку и закидывает мою пятую точку на стол. — Любишь меня?

— Нет…

— Любишь?

— Нееет…

Он смеется, и я кусаю его за уголок рта.

— Врушка, ты меня до чертиков любишь

— Люблю, только это не значит, что я спущу все твои выходки с рук.

Улыбаюсь, утыкаясь лбом в его шею, чувствую колотящийся пульс. Наконец- то, спустя столько лет, мы обрели наше безграничное счастье…

От Автора:

Ну что, мои дорогие! Я даже сама не верю, что закончила эту тяжелую историю. И вот, что хочу сказать. Это было сложно …))))

Все вы прекрасно знаете, что это должна была быть совсем другая история: любовь монахини и простого парня, до безумия, дрожи. Такая, чтобы задела чувства каждого. Увы… Книгу не удалось выпустить, так как перед моим днем рождения ее заблокировали по многочисленным жалобам, судя чисто по обложке. Я два раза переписывала сюжет 🙈

И вот, продумав все окончательно и выпустив книгу, наконец- то выдохнула, но не тут-то было. Ранним, морозным утром, на утренней пробежке, я подняла голову и увидела, несущийся на всех парах, прямо на меня, КАМАЗ. Отпрыгнула в сторону и была снесена с ног вторым камазом. Квест, не иначе…))) В итоге загремела в больницу со сломанными ребрами и переломанной рукой.

Думала уже все бросить и ничего не писать. Не судьба закончить эту книгу.

Самое главное, что по мнению всех очевидцев и самого водителя, который меня сбил, никакого камаза, несшегося мне на встречу, не было. Что это? Сглаз, порча или все вокруг сговорились, чтобы выгородить виновника, я не знаю.

Одно скажу… Благодаря вам, лежа в больнице, я заново начала писать. Такая мощная поддержка, столько добрых слов. Спасибо вам, родные!!! Одна бы я не справилась. ❤️❤️❤️

Ну, я же говорила, что вместе мы сила.)))

Безгранично вас всех люблю!

Ну, и как обычно, для всех своих подписчиков я приготовила сюрприз. Скоро вам придет уведомление. А тех, кто не подписан на страничку автора, советую поспешить, чтобы ничего не пропустить.

Всех обняла и поцеловала!!! И до новых встреч!!!

Ваша, Надежда Жирохова.

Берегите себя …

Content

Заболеть на всю жизнь тобой…

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27