Черникова Любовь

Цена невинности

Глава 1. Пикантное пари

Занятия закончились, и я спешила к себе в пентхаус, как только могла, но все равно защитный контур на двери оказался взломан. И тот, кто это сделал, еще внутри. Я уверена.

Стоп!

Внутри, или прямо здесь?

Внимательно осматриваюсь. Слева – лифт. Там точно никого, я из него только что вышла. Справа, в самом конце коридора, открытая арка на галерею, ведущую к охраняемой парковке для скайросов. На галерее с виду пусто, но для надежности стоит проверить пространство при помощи пси-способностей. Осторожность лишней не бывает, это я давно усвоила.

Почти не концентрируясь, запускаю лучи-сканеры, но ни одной живой души не обнаруживаю. Отлично! Теперь можно спокойно обследовать защитный контур, не опасаясь нападения сзади.

Тщательно изучив следы взлома, выдыхаю с облегчением:

– Дерек!

Значит, пари принято, и мне остается красиво и правдоподобно подыграть. А, точнее, проиграть. От таких мыслей сердце ухает куда-то в центр живота. То, что я собираюсь сделать, меня пугает, хоть и стыдно себе в этом признаваться. Но и отступать на полпути не в моих правилах. Отец учил всегда следовать намеченному плану, а в моем плане первым пунктом идет наш с Дереком спор.

Дерек Вилуоски мой единственный друг и подходящий для задуманной цели парень. Он не подвел, действительно сумел взломать защиту, которую я собственноручно ставила. Между прочим, на совесть ставила, чтобы у него и тени сомнений не возникло, что пари ненастоящее.

Теперь мой ход.

Подумав о том, чем все должно закончиться, испытываю мгновенную слабость. Интересно, он потребует выигрыш сразу, или…

Закусив губу, решительно касаюсь ладонью панели замка. Дверь мягко и бесшумно втягивается в стену, но я не спешу переступать порог. Сначала осторожно заглядываю внутрь, одновременно выпуская лучи пси-сканера.

Никого в пределах видимости.

– Самоубийца, я иду! – предупреждаю нараспев и с хищной улыбкой захожу внутрь собственного жилища.

Вдох. Выдох.

Медленно поднимаю правую руку. Кисть тут же окутывается голубым сиянием «перчатки». Правилами Академии астральных искусств такие усиления разрешены во время студенческих дуэлей и стычек. После активной боевой тренировки в крови все еще бурлит адреналин, и я собираюсь играть жестко. Вилуоски должен верить в собственную победу.

Сканируя комнату за комнатой, не забываю внимательно осматриваться. Противник может таиться где угодно. Вилуоски – протектор. Щиты, замки, защитные контуры, маскировка, и прочие подобные уловки – его стихия. В этом ему на потоке нет равных. А вот если надо вломить кому-то как следует – это уже ко мне. Я будущий ликвидатор, и потенциал у меня огого! Будет. Когда пройду инициацию…

Остановившись и прислушиваясь, невольно любуюсь ближайшей ко мне драгоценной посудиной, мягко мерцающей точками звездной энергии сквозь непроницаемо-синие стенки. Ваза исчезнувшей расы Дзинь. Между прочим, подлинная. Жаль, если во время борьбы ее разобьем или что-то другое поломаем. Папаша Кастильеро еще мне редкостей накупит, он и так расстарался, чтобы дочурка жила в роскоши и комфорте, но я с уважением отношусь к древностям и просто к хорошим вещам. Это в меня еще с детства до костей въелось.

Опасливо отхожу подальше и останавливаюсь там, где посвободнее.

– Дерееек, выходи!

Друг ничем не выдает свое присутствие в моей отнюдь не скромной обители, и волнение усиливается.

Сканирование пространства тоже не дает результатов. Почти. Кое-что я все-таки обнаруживаю: коротенькие записки, по одной в каждой комнате. В спальне на кровати. В спортзале на коврике для медитаций. В столовой на столе и в библиотеке на большом и уютном кресле для чтения. Та, что в гостиной – затерялась в длинном белоснежном ворсе ковра.

Медленно обходя комнату за комнатой, собираю их все и, прочитав очередную, закатываю глаза. Содержание разное с той или иной степенью пошлости, но общий смысл одинаков: «Я возьму тебя здесь».

Да уж. Дерек, как всегда, прямолинеен, но это мне в нем и нравится. Кстати, где же все-таки он? Не думаю, что после такого он бы ушел, но я везде посмотрела, остался только санузел, по которому я уже дважды прошлась сканирующим лучом…

Останавливаюсь перед входом в скромную по местным меркам ванную комнату. Особо спрятаться там негде, разве что в просторной душевой кабине, устроенной по последнему слову техники?

Да ну! Нет. Быть не может, чтобы ларчик так просто открывался!

Пси-способности – это хорошо, но иногда важно увидеть все собственными глазами. Осторожно вхожу и касаюсь пальцами дверцы, отчего та плавно сдвигается в сторону, обнажая высококомфортабельное нутро. Внутри никого.

Разочарованно хмыкнув, трясу рукой, развеивая остатки пси-энергии. Неужели Вилуоски сдрейфил и ушел? На миг пугаюсь, что если он и вовсе решил отказаться от нашего пари? Или станет потом меня подкалывать?

– Вот гаденыш! Не дождешься теперь выигрыша! – разочарованно шиплю вслух, жалуясь собственному отражению в зеркале, и принимаюсь раздеваться.

Подтверждая статус заносчивой задницы, душ после тренировок я обычно принимаю не в общей душевой, а у себя в пентхаусе. И раз уж Вилуоски здесь нет, а я все еще потная после занятий, самое время приступить к гигиеническим процедурам. Время – самый ценный ресурс во все времена и во всех вселенных, не стоит тратить его зря. Так меня учил отец.

Бросив пропотевшую тренировочную форму и белье в клинер, шагаю внутрь зазывно приоткрытой душевой кабины. Касаюсь сенсора авторизации, и дверь за мной бесшумно затворяется. И в тот же миг меня к ней прижимают, а прямо над ухом раздается торжествующее:

– Вот ты и попалась, Ари!

Такого подвоха я не ожидаю и совершенно теряюсь, чем Дерек и пользуется. Разворачивает меня к себе, и бесцеремонный поцелуй обжигает мои губы. Язык проникает мне в рот, умело лаская. Спору нет, целуется Вилуоски на десять баллов по десятибалльной, даже голова идет кругом. Обошлось и вовсе без драки, но это даже хорошо…

Несмотря на старания парня, нервяк никуда не девается, и я не отвечаю на его поцелуй, ожидая, когда он прервет его сам. Это вполне в духе стервы Кастильеро, а вот моя внезапная страсть как раз выглядела бы подозрительно.

– Думала, ты уже свалил, – отмечаю непринужденно, как только мой рот освобождается.

Дерек в это время принимается целовать мою шею, но отстраняется и, шумно выдыхает:

– И не надейся, Ари. С тебя долги лучше брать сразу, – договаривая, Вилуоски, откровенно пялится на мою грудь.

Прислушиваюсь к себе, но ощущаю лишь неловкость, не более. Как-то я не ждала настолько стремительного развития событий. Да, я сама это запланировала, но думала, что «расплачиваться» стану потом и в более романтичных условиях, чем сейчас. В общем, не слишком то мне хотелось отдавать свою девственность в душевой кабине. Прекратить бы этот фарс и выставить Дерека за дверь, но нельзя. Иначе весь мой план отправиться к астральным тварям.

Вилуоски давно стремится стать кем-то большим для меня. Высокий, крепко сложенный блондин с идеальной фигурой, зелеными глазами и длиннющими ресницами на смазливом лице. Плод генетической селекции, не иначе. Хотя не удивлюсь, если так оно и есть. Дерек – аллирианец, у них генетическая коррекция внешности в порядке вещей. Так и получается, что каждый представитель их расы как на подбор.

Но расположил он меня к себе вовсе не внешностью, а своим легким характером. Дерек веселый и надежный, он не раз выручал меня на занятиях за прошедшие полгода, и как-то так вышло, что мы сдружились. И, когда остро встал вопрос о кандидатуре официального любовника, я сразу подумала о нем. Если что-то пойдет не так, Дерек не станет трепать лишнего, я уверена. Остается только принять окончательное решение: сделать это прямо сейчас или еще немного подождать?

Вопрос архиважный, но ответ как на ладони.

Мы в душе, удачнее и придумать нельзя! Куда разумнее позволить Вилуоски взять себя здесь, а если еще и воду включить, то крови он даже не заметит. Боль-то я перетерплю, это мне не впервой. Тогда и секретность будет соблюдена. Главное, не подать виду, что у меня все в первый раз.

От волнения лицо розовеет и дыхание учащается. Реакция вызвана не возбуждением, а судьбоносным решением, которое я приняла, но Дерек, расценив ее как сигнал к действию, принимается щекотно покрывать поцелуями мою шею. Его ладонь нерешительно касается соска, словно проверяя, не показалось ли? Правда ли, что дали доступ к телу?

Когда мгновенной кары не следует, его рука становится увереннее и уже по-хозяйски стискивает мою грудь. Вздрогнув, шиплю от возмущения, но тут же себя одергиваю. Приняв мою реакцию за страсть, Дерек лезет целоваться, не переставая меня ласкать, и на этот раз я заставляю себя ему ответить.

Целоваться мне не впервой, но особого удовольствия я при этом не испытываю. Действую скорее механически. Дерек напорист, и моя голова слегка кружится, заставляя прерваться, чтобы вдохнуть воздух и вернуть самообладание.

Вилоуски, глянув мне в глаза затуманенным взором, принимается покрывать поцелуями ключицы, теперь уже обе его руки трогают и мнут мою грудь. Недовольно морщусь, пока он не видит. Должного интереса у меня так и не возникает, несмотря на все его старания. Никакого возбуждения или трепета, а значит мне будет больно. Я честно пытаюсь расслабиться и подумать о том, что вот-вот между нами произойдет. Представить на месте Дерека… Нет! Так только еще хуже, возбуждения не прибавляется, скорее наоборот. Ничего, я потерплю для дела…

Мысли сами по себе переключаются на что-то отстраненное, как на боевых тренировках, что регулярно устраивал мне отец. Отвлекаясь от не слишком приятной реальности, размышляю, почему же не сработали мои сканеры. Забывшись, спрашиваю невпопад:

– Погоди. А, как ты это сделал?

Вилуоски, которому я так не вовремя устраиваю разрыв шаблона, недоуменно отстраняется.

– Просто сжал руку и…

Он как раз держит меня за грудь, так что охотно сжимает пальцы, повторив то, что только что делал с ней. Я стремительно краснею, ведь при этом он смотрит прямо мне в глаза. Не выдержав, шлепаю его по руке.

– Я про то, как тебе удалось так хорошо от меня спрятаться!

– Ари, ты серьезно? Хочешь поговорить об этом сейчас?! – нервы у друга сдают.

Киваю.

Отпустив меня, Дерек упирается ладонью в стену над моим плечом и, нависая, глядит сверху вниз. Пожалуй, при других обстоятельствах это бы могло бы быть пикантным. Особенно когда он так близко и так откровенно меня обнаженную разглядывает.

– Дерек? – тороплю его я.

Вилуоски вдруг притягивает меня к себе и вздыхает куда-то в макушку:

– Что именно тебя интересует, Ари? Взлом структуры защитного контура?

– Это. И то, как ты спрятался от моего сканирующего луча. Я дважды проверяла ванную комнату, но тебя не обнаружила.

– Ари, я ведь уже прошел инициацию и выбрал направленность. Кто, как не протектор, способен установить самую надежную защиту? И, наоборот, взломать любой запор и закрыться от чужого, более слабого, сканера?

– Мой сканер не слабый! – слегка обижаюсь я.

– Но и не планетарного масштаба. Ари, просто я пока лучше. Смирись, – хвастливо отвечает Дерек и неожиданно щиплет меня за сосок.

Подскочив, в отместку хлопаю ладонью по сенсорной панели, и Вилуоски обдает ледяным душем. Промокает он мгновенно. Глаза аллирианца нехорошо суживаются, и я понимаю, что вот сейчас мной точно займутся по-настоящему.

Так и выходит. Дерек использует запрещенный прием, самую изощренную и бесчеловечную пытку, которую я потребую запретить межпланетной конвенцией по правам женщин – принимается меня щекотать, окончательно развеивая и без того весьма эфемерный настрой на что-то эдакое.

Нашу возню прерывает переливчатый звук, после которого раздается мелодичный женский голос системы оповещения академии:

– Арелия Кастильеро, вам следует немедленно явиться в кабинет наставника Аделхарда.

Глава 2. Расскажи, что тебе нравится?

На мгновение замираю, холодея не только снаружи, но и внутри. И дело не только в том, что ледяная вода продолжает изливаться изо всех отверстий душевой кабины.

Аделхард? Ну уж нет!

Демонстрирую неприличный жест в сторону входной двери и поворачиваюсь к прекратившему маяться дурью Вилуоски. Тот уже насквозь вымок и безуспешно старается не слишком громко стучать зубами.

– М-может, включишь теплую воду? Ты ведь тоже замерзла, – предлагает он и беспардонно тычет указательным пальцем прямо в собравшийся тугим камешком сосок.

Снова шлепаю друга по руке, но проявлять чудеса выдержки желания нет. Я тоже ужасно замерзла. Снова касаюсь сенсорной панели, и кабина мгновенно наполняется паром, а струи умеренно горячей воды вырывают у нас синхронный вздох облегчения.

Удивленные такой солидарностью мы с Дереком таращимся друг на друга, понимая, что момент упущен. Неловкость все нарастает, и стоя вот так совершенно голой перед одетым, пусть и мокрым до нитки, парнем, чувствую себя ужасно глупо. Хочется прикрыться и вышвырнуть отсюда Вилуоски, но… Тогда придется начинать все заново, и это будет намного сложней…

Раздосадовано прячу глаза под ресницами, судорожно соображая, что бы такого сделать, чтобы он вот прямо сейчас не ушел. Нужно срочно применить какую-то женскую хитрость, соблазнить его. Заставить остаться и продолжить.

Но вместо этого, я обхватываю себя руками за плечи.

Дерек не знает всей подоплеки, но чувствует, что со мной что-то не так, и меняет тактику. Тянется ко мне и обнимает, принимается неспешно, почти невесомо, гладить мои волосы, плечи и спину. В этих действиях нет никакой пошлости, скорее искренняя забота, и я потихоньку прихожу в себя и расслабляюсь. Иногда мне кажется, что во всей академии, а то и в мире, он один знает, что не такая уж я и стерва, какой стараюсь казаться. И иногда даже подкалывает меня на тему нежной и ранимой души.

Вот и сейчас Дерек понимает, что мне неловко, а еще проявляет редкую проницательность:

– Расскажи, что тебе нравится, Ари? Ты такая напряженная, словно это твой первый раз.

Я молчу. Открыть свой секрет другу я просто не имею права. Даже отец не догадывается, что контракт на мою невинность до сих пор не исполнен.

– Я понял! Все было только во время Контракта да? Тебе попался му… неприятный партнер, и ты теперь боишься близости? Такое бывает, я знаю. К сожалению, не все партнеры ведут себя достойно. Он был с тобой груб, Ари? Причинил боль? Унизил? Поверь, близость с мужчиной может быть приятной, я обязательно тебе покажу…

Дерек, продолжал что-то говорить, успокаивая меня, а я просто цеплялась за его одежду, стараясь не расплакаться. Проклятый Рейн фон Аделхард! Он действительно унизил меня и причинил боль. Сделав это однажды, он повторил это снова, выкупив контракт на мою невинность.

Номер семьдесят семь. Никогда не забуду момент, когда сидела в той отвратительной комнате, чувствуя себя драгоценностью в дешевой бархатной коробке. Хотя нет. Скорее поделкой на искусственном бархате, выставленной напоказ, как в музее. Такой же постамент и куча защитных контуров вокруг.

Я держала лицо и заставляла себя не кусать ногти, обреченно ожидая результатов аукциона. И вот наконец прозвучало – семьдесят семь. Номер победителя. Как символично…

Еще немного, и наступил момент знакомства. Я приготовилась увидеть кого угодно. Это мог быть уродливый старик толстосум, возжелавший юное тело, но главным образом – подпитаться моей пси-энергией. Или кто-то из отцовских «знакомых», стремящихся насолить главе Совета Пяти хотя бы тем, чтобы поиметь его дочь. Уверена, многие из них именно так бы и поступили, при возможности. В случае выигранного Контракта на мою невинность им бы за это даже ничего не было. Но необязательно кого-то калечить, чтобы испортить жизнь. Есть масса иных способов.

Но в комнату вошел мой старый знакомый.

Трясу головой, отгоняя непрошеные воспоминания, но и от них выходит толк. Злость придает мне решимости. Пока Аделхард бесится, напрасно ожидая меня, я исправлю его оплошность и заодно раз и навсегда избавлюсь от проклятой невинности, которая, точно дуло бластера, угрожающе тычет мне в спину, не давая спокойно жить. Все бы ничего, если бы не скорая инициация. Там уже я ничего не скрою, аура покажет, что я все еще девственница, и будет скандал и повторный контракт. Вот почему так важно провернуть все как можно скорей. Желательно прямо сейчас.

– Все нормально, Дерек, – шепчу я. – Меня никто не обидел, но и особого восторга я не испытала. Ты ведь поможешь исправить мое мнение о сексе? – последнее произношу, добавив томности в голос, и обвиваю шею парня руками, глядя на его чувственные губы.

Бросив самый настоящий вызов, сама прижимаюсь к губам Дерека. Стараюсь, чтобы мой поцелуй получился властным и уверенным. Похоже, удается. Глухо застонав мне в рот, Вилуоски «радует» мгновенно образовавшимся внушительным бугром под форменными брюками, и пытается перехватить инициативу. Я не позволяю, чувствительно прихватив зубами его нижнюю губу.

Когда он замирает, выпускаю его и интересуюсь:

– Забыл, кто здесь главный?

– Ага! Всегда подозревал, что тебе нравится сверху! – радуется новому повороту наших отношений парень.

Дотягиваюсь и впиваюсь пальцами в волосы у него на затылке.

– Ты, Ари. Как всегда, ты, – покорно отвечает Дерек, легко подчиняясь правилам новой игры.

– Хороший мальчик. А теперь на колени! Целуй мне… живот!

– Да, моя принцесса!

Дерек делает, как велено. Опускается на мокрое дно душевой и кладет руки мне на поясницу, притягивая к себе. Его язык принимается старательно выписывать узоры вокруг моего пупка. Признаться, ничего более интимного в жизни не делала, но нужно же хоть как-то завестись.

И снова, вопреки всем стараниям Вилуоски, мои мысли то и дело ускользают далеко от происходящего, а тело окончательно теряет чувствительность…

Нравы в ААИ свободные. Негласно считается, что отношения между студентами только на пользу, вот и отрываются одуревшие от мимолетной свободы девушки по полной. А как иначе, когда в любой момент можешь оказаться проданной неизвестно кому на цикл-другой, на десять, а то и на всю жизнь? И только я отбиваюсь от любвеобильного коллектива, отказывая всем поклонникам. Контракт на невинность уже позади, мне нечего больше бояться.

Да-да. Арелия Кастильеро слывет самой разборчивой студенткой Астральной академии, и недаром. Дурной характер как нельзя этому способствует, я очень старалась, нарабатывая такую репутацию. Теперь за моей спиной поговаривают, что стерву Кастильеро выкупят, только если Звездный Лорд сам приплатит тому идиоту, который на нее по глупости позарится. Меня такой расклад вполне устраивает.

Уверена, отец меня не продаст плохому человеку и будет тщательно выбирать покупателя, то есть мужа. Но вот Контракт на невинность куда как хуже. Там у меня совсем не будет шансов отказать победителю. Чудом мне удалось отвертеться от этой унизительной участи однажды, так что нельзя… Никак нельзя вляпаться в это сомнительное приключение второй раз.

Пока размышляю, мой любовник переходит к еще более решительным действиям, и я еле сдерживаю непроизвольный пси-удар. Да уж… Пожалуй, Дереку не стоит знать, что он едва не подвергся мгновенной ликвидации, а то навсегда растеряет запал, где я тогда найду кандидатуру лучше него?

Усилием воли заставляю себя отстраниться и не препятствовать, что бы он со мной ни делал. И даже принимаю беспрецедентные меры – ставлю ногу парню на плечо, чтобы облегчить доступ туда, куда его язык так настойчиво стремится, после чего закрываю глаза, пытаясь не стесняться и сосредоточиться на ощущениях.

Несмотря на столь интимную ласку, удовольствия как не было, так и нет. Есть только все более жгучий стыд. Ладно, нужно просто немного потерпеть и все. Зато никакого скандала, не будет второго унизительно контракта на невинность, да и мужчину я выбрала сама, по собственному вкусу…

Вилуоски честно старается и, похоже, получает удовольствие от того, что делает, но я по-прежнему чувствую себя бесполым манекеном для отработки первой помощи или чего-то подобного. Процедура – не более.

Тревожный зуммер аварийного открытия входной двери раздается внезапно, одновременно с ней стенка душевой кабины переходит в режим трансляции изображения. И я вижу, что на пороге моего пентхауса стоит наставник Аделхард собственной персоной!

– Поглоти тебя Астрал! – выдыхаю, после секундного ступора и спешно пытаюсь убрать ногу с плеча Вилуоски.

Дерек Аделхарда не видит, да и тревогу, похоже, пропустил. Решив, что пора приступать к активным действиям, он перехватывает мою ногу и пытается поцеловать под коленкой, одновременно лаская меня пальцами.

– Де-рек! – панически шипя сквозь зубы, удерживаю его руку и шлепаю незадачливого любовника по плечу: – Дерек!

Но Вилуоски, лишь сильнее впивается губами в подколенную впадину, издавая неловкие звуки. Еле сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, я больно дергаю его за волосы.

– Прекрати! Аделхард здесь! – в моем голосе уже слышатся нотки паники.

– Чего? Ох, ё… – до Вилуоски наконец доходит.

Он поворачивается и замирает, пялясь на встроенную в дверь душевой кабины инфопанель, при этом все так же продолжает цепляться за мою ногу.

– Студентка, Кастильеро, прекратите ребячество! Я знаю, что вы дома, – раздраженный голос Аделхарда раздается совсем близко.

Я не удосужилась закрыть дверь ванной комнаты, когда обнаружила Дерека, так что наставник безо всяких проблем входит внутрь и осматривается. Его изображение по-прежнему транслируется на дверь душевой, создавая иллюзию ее отсутствия. Отвлекшаяся на Дерека, я поворачиваюсь именно в этот момент и инстинктивно подаюсь назад, увидев Аделхарда так близко.

Высокий, темноволосый, хищный, точно притаившийся дикий зверь, затянутый в аккуратную черную форму академии, он, как обычно, производит на меня гнетущее впечатление. Опорная нога неожиданно поскальзывается на мокром полу, и я гулко ударяюсь спиной о стенку кабинки. Аделхард мгновенно реагирует на звук, прожигая меня насквозь строгим взглядом.

Он нас не видит, напоминаю себе мысленно, но отчего-то кажется, что это не так.

– Он знает, что мы здесь! – одними губами произношу я, в ужасе таращась на Вилуоски.

Дерек отрицательно мотает головой и, тихо поднявшись, шепчет едва слышно мне на ухо:

– Нет. Я до сих пор не снял защиту, которую поставил, пока прятался. Так что ты для него здесь одна.

– Твою мать!

Вилуоски игнорирует мое негодование.

– Если ты ему ответишь, он не станет запускать сканеры.

Нет-нет-нет! Встречаться с Аделхардом прямо сейчас я морально не готова! Отчаянно мотаю головой.

– Ари! Думаешь будет лучше, если он и меня здесь найдет? – продолжает увещевать Дерек и напоминает: – Ты же проигнорировала его вызов, это нарушение. Придется извиняться. Не дрейфь, он тебя простит.

– Мне конец! Дерек, я проигнорировала не только его вызов, но и все его занятия с начала года!

Глава 3. Немедленно на выход!

Да, я демонстративно не посещала предмет, который ведет Рейн фон Аделхард, и не собираюсь посещать его впредь.

– Не думаю, что он вытащит тебя наружу за волосы, но все равно будет неприятно. Давай, Ари! Просто выгляни и ответь ему. Он уйдет, и не заметит меня. Не хочу заиметь во враги такого, как он.

– Какого? С каких пор ты боишься преподов?

– Ари, я потом тебе расскажу, почему я боюсь именно этого препода. А пока, ответь ему. Ну пожааалуйста! – друг шепчет, умоляюще сложив руки.

– Гад! Предатель! – шиплю, наблюдая, как мой неудавшийся любовник на глазах растворяется в воздухе, снова становясь невидимым.

Не знаю, что происходит, но с появлением в моем пентхаусе Рейна фон Аделхарда, что-то во мне меняется. Замороженные эмоции словно оттаивают все и разом. Злость, смущение, возбуждение, неловкость, негодование, обида. Во мне бурлит такой коктейль, что немудрено взорваться.

Изображение наставника транслируется во весь рост. Он всего в шаге от меня. Стоит в своей безупречной черной форме, и потемневшие от злости глаза смотрят по-прежнему именно туда, где я нахожусь. Полная иллюзия, что он меня видит!

Я уже совершенно не стесняюсь Дерека, стоящего рядом, но присутствие моего личного врага по ту сторону эфемерной преграды переворачивает все внутри. Кожа покрывается мурашками, соски сжимаются в две тугие горошины, как будто на меня снова льется ледяная вода. Пальцы на ногах невольно подбираются, и я едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть руками стратегически важные места.

Позорно проиграв эту битву, выключаю изображение и, уткнувшись лбом в стенку кабины, размеренно дышу, пытаясь собраться и решиться хоть на что-нибудь. Мне нужно несколько секунд. Всего несколько секунд, чтобы снова натянуть маску холодной и надменной стервы…

– Студентка Кастильеро, я знаю, что вы здесь, – раздается неожиданно спокойный голос по ту сторону перегородки. – Глупо полагать, что здесь я вас не найду. Напоминаю, что гигиенические процедуры не являются уважительной причиной, чтобы игнорировать вызов наставников. Вам это известно?

Какой умный! А что, если я вся в мыле? Так и приходить? Да и игнорирую его вызовы я не в первый раз, так чего он вдруг притащился?

Но инстинкты прямо-таки кричат, что сегодня медлить опасно. Он и в кабинку войдет, если не отзовусь. С Аделхарда станется. А, может, и ладно? Пусть видит, что я развлекаюсь по полной. Я ему ничего не должна!

Но что тогда будет с Дереком? Почему друг вдруг так оробел перед обычным наставником. Не помню, чтобы у них был конфликт. Можно подумать он разозлится и как-нибудь отомстит Вилуоски? Но за что?

Глупости все это, Дерека он не тронет, да и с какой стати? В свободное время мы вольны заниматься любовью с кем угодно, если нас не связывает контракт. Отношения между студентами академии не запрещены, чем я отличаюсь в этом от других?

И все же мне отчаянно не хочется, чтобы он заметил Дерека здесь. Чуйка, что ли? Или это простое нежелание предстать перед давним знакомым в таком свете?

– Наставник Аделхард, одну минуту… – наконец решаюсь я.

В этот миг Вилуоски чувствительно щиплет меня за зад.

– Предатель! – шепчу одними губами невидимому другу и пытаюсь ударить туда, где он предположительно находится.

Кулак находит пустоту, но я не собираюсь оставлять хулигана-невидимку безнаказанным и принимаюсь ловить его на ощупь, благо в кабинке не так много пространства для маневров.

– Что у вас там происходит, Кастильеро? Чем это вы занимаетесь?

– О вас думаю, наставник! – зло огрызаюсь, зажимая Вилуоски в углу и нанося несколько чувствительных ударов.

– Интересное вы место для этого выбрали, – все больше раздражается Аделхард.

– Самое что ни на есть подходящее! – огрызаюсь я.

Снаружи слышится сдавленный кашель.

– Я рад, что обо мне вы думаете в душе, а не в уборной. Даже немного польщен.

– Издеваетесь, наставник?

Задавая вопрос, я еще разок-другой сую беззвучно ржущему невидимому Вилуоски кулаком под дых, и тот резко выдыхает, когда мне наконец удается пробить.

– Кастильеро, да что за непотребство вы там творите? Немедленно на выход!

Ну, немедленно так немедленно…

Напустив на себя привычный наглый вид, выскальзываю из кабинки и оказываюсь нос к носу с преподавателем.

Ни один мускул не дрогнул на лице фон Аделхарда, только в глазах промелькнуло что-то темное, но я это замечаю.

Ага! Ты сам дал мне в руки оружие, гад, и я им воспользуюсь!

Сердце колотится как безумное, адреналин зашкаливает, но внешне я остаюсь отстраненной и холодной. Годы, прожитые в доме отца, научили меня носить маску равнодушия при любых обстоятельствах.

А еще помогает мысль, что я имею полное право выставить наглеца из пентхауса и подать жалобу за приставание к студентке. Это не лучшим образом скажется на его карьере, а Аделхард не из тех, кому приходится выбирать, насколько мне известно.

Но я не делаю ни того ни другого. Просто стою вся мокрая и неприкрытая, позволяя давнему врагу рассматривать себя, как тогда на торгах, которые он каким-то невероятным чудом выиграл…

Рейн, не отводя взгляда и ничего не говоря, тянется к полке со стопкой чистых полотенец и подает одно мне. Проигнорировав его жест, огибаю его и выхожу из ванной, высоко задрав голову. Останавливаюсь только в гостиной, спиной ощущая, как наставник следует за мной.

Трусливое желание чем-то прикрыться, хотя бы даже руками, не покидает. Но я его безжалостно подавляю, позволяя себе лишь одну одежду – собственные волосы, которые спускаются до середины ягодиц. Я не отвожу взгляда, даже когда наставник входит в гостиную вслед за мной. Сегодня Рейн фон Аделхард не увидит перепуганную девчонку, дрожащую, как лист хакса на ветру! Только стерву Кастильеро.

Я и Рейн фон Аделхард. Стоим друг напротив друга на мягком белом ковре посреди просторной, утопающей в сдержанной роскоши, гостиной моего пентхауса. Стоим и молчим. Я с вызовом, он – с вопросительными нотками в безмолвии.

Наконец, наставник не выдерживает и, заложив руки за спину, принимается непринужденно обходить гостиную, вроде как рассматривая обстановку. Весь из себя такой строгий и подтянутый до тошноты. Ррр! Вот он останавливается и делает вид, что любуется полотном “Капля росы на утренних авелиях”.

Настоящее масло, между прочим! Тебе, навозник, такое и не снилось!

Рейн идет дальше. Задерживается у вазы династии Дзинь и заглядывает внутрь.

Хоть бы оттуда выскочила какая-нибудь астральная сущность и вцепилась прямо в твой точеный аристократический нос, Рейн!

Несмотря на бурлящие, словно кипяток, эмоции, которые так и норовят плеснуть через край и ошпарить, я по-прежнему не двигаюсь, терпеливо ожидая, когда эта странная пытка молчанием окончится. Происходящее, положа руку на сердце, далеко от нормальности. В ААИ не принято, чтобы наставники врывались в личные комнаты студенток без особой на то причины, и тем более без зазрения совести рассматривали их нагих.

И тем не менее это происходит. Рейн фон Аделхард все еще здесь, и не думает извиняться за свое хамское, непозволительное поведение! Совсем страх потерял!

Наставник заканчивает обход и снова застывает напротив меня. Его мужественное лицо с жесткими чертами выглядит старше и злей, чем когда мы виделись в последний раз. Передо мной больше не надменный мальчишка, посмевший дважды меня унизить, а уверенный в себе мужчина, один вид которого вызывает во мне весьма противоречивые эмоции. То, как он двигается, ведет себя спокойно и уверенно, словно в своем праве, будто система безопасности вовсе не записывает происходящее здесь, меня пугает. От Рейна фон Аделхарда исходит угроза, заставляя чувствовать себя трепетной ланью, как бы мне ни хотелось казаться мегерой.

Взгляд темно-синих, почти черных как глубокий космос, глаз из-под ресниц кажется осязаемым, когда скользит по моему телу. Он словно оставляет на мне невидимые царапины, которые начинают саднить. Рейн смотрит на меня без церемоний, по-хозяйски, словно показывая свою власть надо мной. Губы, шея, грудь. Здесь он задерживается, прежде чем направиться дальше. Живот. Треугольник аккуратно выбритых светлых волос. Бедра, колени, лодыжки… Достигнув щиколоток, двигается в обратном порядке, словно не удовлетворившись увиденным.

Стоять вот так и делать вид, что мне все равно, с каждым тягучим мгновением становится все невыносимее. Тысячу раз жалею, что затеяла эту игру. Надо было сразу принять полотенце и не артачиться, пока была такая возможность. Аделхард давно уже не тот несчастный мальчишка, который наказал меня за проступок, а потом и сам был жестоко наказан моим отцом. И больше не молодой и обиженный юноша, неведомо как сумевший выкупить контракт на мою невинность, который пялился на меня добрых десять минут после аукциона, прежде чем развернуться и уйти, так не сделав того, что полагалось, со своей неоправданно дорогой покупкой.

Рейн фон Аделхард заматерел, превратился в опасного хищника. Признаться, тогда стоя перед ним на круглом возвышении “витрины” я посчитала это верхом унижения, но сейчас… Сейчас было намного хуже. Хуже потому, что я, как и тогда, где-то в глубине души хотела, чтобы он сорвался и взял то, за что заплатил слишком высокую цену. И это дало бы мне право ненавидеть его еще сильней, потому что сейчас…

Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

После аукциона я не разговаривала ни с кем несколько дней. Не отвечала на вопросы и не позволяла докторам себя осмотреть. Помогла мама. Она каким-то чудом уговорила или подкупила семейного доктора, чтобы тот сохранил в тайне мою девственность. Для всех сделка прошла успешно. Аделхард подписал все бумаги, подтвердив тем самым, что контракт был исполнен, и он не имеет претензий к семье Кастильеро.

Не знаю, зачем ему это понадобилось? Навозник не только потратил деньги, которых у него просто не могло быть, но еще и на десять условных циклов лишился возможности принимать участие в аукционах на невинных пси-одаренных, так ничего и не получив взамен. Ужасно глупый поступок.

А теперь все повторяется, точно в кошмарном сне, только с той разницей, что у Рейна фон Аделхарда нет больше права вот так бесстыже на меня пялиться!

Прав нет, а он… А он все равно прожигает меня взглядом, от которого кожа вот-вот вспыхнет.

Не выдерживаю первой:

– Убирайся! Вали отсюда на хер!

Глава 4. Наставник, позвольте мне одеться

Вспышка гнева не производит никакого эффекта.

Губы мужчины искривляет презрительная ухмылка, и он подходит еще ближе. Двухрядная застежка его кителя едва не касается моей груди. Я ощущаю тепло, исходящее от него, вдыхаю ненавязчивый и, как назло, приятный запах парфюма и чистого мужского тела – свежий, будоражащий. Словно это он только что вышел из душа, а не я.

Лучше бы он вонял навозом, как и полагается выродку с Кантры!

Сохранять самообладание больше невозможно, я еле сдерживаюсь, чтобы не отодвинуться, и выше поднимаю голову. Гляжу ему прямо в глаза с таким видом, словно это я выше, а не он. Я умею. Научилась так смотреть за время, прожитое с отцом.

– Все такая же дерзкая и самонадеянная, да, Ари? Считаешь так следует вести себя с наставником?

Голос Аделхарда сладко вибрирует где-то у меня в животе, и я с трудом подавляю желание долбануть его в висок чем-нибудь тяжелым. Да хотя бы вон той нефритовой статуэткой замысловатой формы. Уродливая и тяжелая, как раз то, что нужно, чтобы пробить ублюдку башку.

Усилием воли заставляю себя прирасти к месту и по-прежнему высоко держать голову. Даже папаша Адолфо наверняка бы гордился такой выдержкой. Когда напряжение моральных сил достигает пика, гневно шиплю:

– Ты не имеешь права, Аделхард! Здесь тебе не аукцион!

Бровь наставника удивленно изгибается. Похоже, Рейн не ожидает, что я заговорю об этом, и я стараюсь развить успех:

– Ты и тогда оказался ни на что не годным. Заплатил, чтобы поглазеть на меня без одежды, да? На большее тебя не хватило? Трус! Так вот что я тебе скажу, – приподнялась на цыпочки и выплюнула ему в лицо: – Все. Время вышло! Вали!

В тот же миг я оказываюсь прижатой к мужской груди. Кожаные вставки и пуговицы неприятно впиваются в мое обнаженное тело. Пальцы Рейна зарываются в мои волосы. Грубо прихватывают их на затылке и тянут, безжалостно запрокидывая мне голову. То, что следует потом, поцелуем назвать трудно. Жесткие губы терзают меня и наказывают. Щетина царапает кожу, Аделхард отнимает мое дыхание, словно пытаясь таким изощренным способом меня уничтожить. Мужская ладонь находит мою грудь, грубо стискивает. Пальцы, нащупав торчащий сосок, причиняют вместо ласки боль.

Растерявшись, не могу собраться и вывернуться. Разом позабыв все приемы, скулю, позорно извиваясь в мужских руках и позволяя ему творить с собой такое непотребство. Захлебываюсь противоречивыми эмоциями. Давлюсь ими, точно горькой морской водой, тщетно пытаясь выплыть на берег во время шторма.

– Хватит! – не выдержав такого издевательства, отталкиваю Рейна.

– Ты сам подписал тот контракт, так какие теперь претензии? За кого вы меня принимаете, наставник Аделхард? Я вам не наложница и не девка из квартала фиолетовых вуалей, чтобы вытворять подобное!

Официальный тон помогает хотя бы немного вернуть самообладание. Рейн выпускает меня и отступает, тяжело дыша. В его необыкновенных глазах плещется тьма, а лицо искажает странная смесь презрения и желания. С ледяной усмешкой он вдруг снова подается ближе и хватает прядь моих волос. На фоне его черного форменного кителя они кажутся особенно белоснежными. Кончиком этой импровизированной кисточки Рейн ведет по моим губам, шее, груди, повергая меня в ступор. И как-то хрипло интересуется:

– Точно хочешь знать, за кого я тебя принимаю, Кастильеро?

Мое самообладание окончательно втоптано в пол.

Так. Хватит! Больше никаких извращенных экспериментов. Рейн – наставник Академии Астральных Искусств. Я – студентка, а значит, между нами не должно быть ничего подобного и пора ему об этом напомнить. Мысленно признав собственное поражение, спрашиваю в свою очередь:

– Наставник, позвольте мне одеться.

– Нет. Я желаю еще любоваться твоим телом.

Ответ совершенно не тот, на который я рассчитываю. Задохнувшись от возмущения, вскидываюсь, но встретившись взглядом со своим противником, понимаю, что впервые вижу его таким. Рейн фон Аделхард смотрит на меня, как оголодавший канис на кусок кровяной колбасы. Жадно и с неприкрытым вожделением. От этого взгляда моя кровь закипает и превращается в патоку. Ноги слабеют, сладко ноет низ живота, заставляя полыхнуть огнем щеки.

Подобрав с пола остатки втоптанного туда самообладания, издевательски интересуюсь:

– Наставник, а вы купили лицензию, чтобы заявлять такое?

Мои слова звучат на удивление спокойно и даже немного зловеще. Разговаривая с членом семьи Кастильеро, кто-то мог бы от таких интонаций и в штаны напрудить, но на Аделхарда это не производит впечатления. Мужские пальцы ложатся мне на подбородок, приподнимая лицо. Рейн склоняется так, будто снова хочет меня поцеловать. Его губы касаются моих, когда он задает вопрос:

– Ты желаешь знать, купил ли я право трахать тебя, когда мне заблагорассудится, Ари?

От такой наглости зверею. Никому не позволено разговаривать со мной в подобном тоне! Со мной – Арелией Кастильеро!

Прежде чем соображаю, что делаю, мой кулак окутывается голубым сиянием «перчатки», и я от души заряжаю забывшему свое место сенатренышу в морду.

– Трахать меня можешь только во сне. Наяву не сотри ладошку, навозник!

Выкрикнув вслух презрительное прозвище, какое употребляют в отношении уроженцев сельскохозяйственных планет, в тот же миг оказываюсь на полу, распластанная на мягком ковре. Ублюдок Аделхард нависает сверху, удерживая над головой мои руки. Безжалостно раздвинув ноги коленом, втискивает его так сильно, что на его безупречных форменных брюках неминуемо останется влажное пятно.

Склонившись к моему лицу, он рычит, глядя мне прямо в глаза:

– Да, Ари! Я действительно купил лицензию. Взяв тебя прямо здесь и сейчас даже силой, я буду в своем праве!

Аделхард смотрит с издевкой, а меня душат обида и ненависть.

– Ты лжешь! Этого не может быть! – Не веря в услышанное, мотаю головой.

– Мне нет нужды тебе лгать. Ты теперь моя, Ари. Моя по праву. На год.

– На год? Ты купил лицензию всего лишь на год?!

Только что я была шокирована его поведением, но эта новость и вовсе точно удар молотом – есть такой псионический прием. Прикладывает так, что в башке еще сутки потом звенит.

Год! Звучит как форменное оскорбление. Казалось бы, надо радоваться, что навозник не смог собрать достаточной суммы, чтобы забрать меня себе насовсем. А так немного потерплю и буду свободна. Больше двух контрактов на одну пси-одаренную подряд ему все равно не светит по определению. Исключения в законе бывают, но для них должна быть серьезная причина, и это явно не про него.

Но почему же так обидно? До тошноты! До рези в глазах!

Чтобы прогнать непрошеные слезы, приходится едва ли не до крови закусить губу. Боль хоть немного, но отрезвляет.

– Пусти! – прошу почти равнодушно.

Аделхард не отвечает мне грубостью. Просто поднимается на ноги и отступает, продолжая насмешливо смотреть. Радуется, наверное, произведенному эффекту. Придурок! Ничего, я тоже умею брызгать ядом.

– На год? – издевательская ухмылка искривляет мои губы. Поднимаясь с пола, прячу за упавшими на лицо волосами глаза. – У тебя настолько туго с финансами, что на большее ты не способен, нищеброд? Меня до сих пор мучает вопрос, зачем ты, вообще, это делаешь? Два контракта и оба под хвост лысому канису. На что ты пошел, чтобы рассчитаться с моим отцом, а? Продал свою дрянную планетку? Нет. Это вряд ли, кому она нужна. А! Поняла! Ты заложил родную матушку, ради права уложить меня в койку?

Мир неожиданно переворачивается. Не успев осознать, я оказываюсь перекинутой через его колено с выставленным вверх голым задом.

– Не смей! Говорить! Так! О моей! Матери!

Больше у меня не остается мыслей, потому что с каждым словом на мою задницу опускается крепкая ладонь. С размаху. Прижигая. И никакой эротической подоплеки в этом действии нет. Сплошное унижение! Звуки шлепков раздаются у меня в ушах точно эхо. Не знаю, как мне удается высвободиться и отскочить в противоположный конец гостиной, откуда я таращусь на экзекутора, тяжело дыша, точно загнанный зверь.

Лицо Аделхарда каменеет, взгляд непроницаем.

– Приводите себя в порядок студентка, Кастильеро. Через час жду вас в моем кабинете. Обсудим вашу отработку, – тон Рейна сухой и официальный.

Чеканя шаг, он покидает пентхаус.

– Это незаконно! – ору в его издевательски прямую спину. – Отношения между преподавателями и студентами запрещены!

Рейн фон Аделхард замирает на пороге.

– Похоже, у вас серьезные пробелы в знании законов Содружества, студентка Кастильеро. Непростительно для дочери своего отца, – отвечает он не оборачиваясь.

– Я… Я буду жаловаться!

– Пожалуйста. Это ваше право, Арелия. Не опаздывайте.

Дверь, автоматически распахнувшаяся перед наставником, мягко встает на место, а я еще некоторое время смотрю на нее невидящим взглядом. Наконец очнувшись, трясу головой и зову Дерека. Но, похоже, что друг каким-то чудесным образом умудрился незаметно улизнуть. Оно и к лучшему, только надеюсь, что он не подслушивал наш с Аделхардом… Хм. Разговор.

Приказав системе безопасности заблокировать замки, снова отправляюсь в душ. Долго моюсь, подставляя лицо струям теплой воды, массируя ароматным шампунем волосы. Смывая дорожки слез и прикосновения мужских рук к моему телу.

Рук моего друга и рук моего… врага? Да, именно так!

Воспоминания о дне, когда началась наша с Рейном фон Аделхардом вражда, врываются в голову без стука и разрешения, выбив накрепко запертую дверь тяжелым ботинком сборщика хакса…

Глава 5. Оператор харвестера

– Мама, тебе плохо?

Дебора Раскел облокачивается на столешницу и крепко жмурится. С каждым днем ей становится хуже и хуже. Ее густые русые волосы поблекли, губы выцвели, в уголках глаз прибавилось морщинок, а на утонченном лице застыла печать страдания.

– Мама?

– Сейчас все пройдет, дорогая. Я уже приняла лекарство, – она старается улыбнуться и сделать вид, что все хорошо.

Мама всегда так поступает и меня учит никогда не показывать слабость.

Дебора еще немного стоит, а затем, точно решившись, выпускает опору и идет к выходу. Пытается впихнуть ноги в тяжелые сельскохозяйственные ботинки сборщика хакса, призванные защитить нижние конечности рабочего от колючих побегов. Поднятая нога дрожит, а по маминому виску стекает капелька пота. С запозданием бегу к Деборе, чтобы отговорить от этой затеи и поддержать, если мама снова вздумает падать.

– Тебе не стоит сегодня идти на работу!

– Я и так провалялась в постели целую неделю, мы сильно задолжали за аренду харвестера.

– Мам, может… Может, нам обратиться к доктору? К хорошему доктору с Итерры.

Дебора отвечает мне печальной улыбкой.

– Ну да, знаю. У нас нет денег ни на медицинские услуги, ни на шаттл… – бормочу я и не могу сдержать тяжкий вздох.

– Вот видишь, Ари, ты умница, – мама ласково проводит ладонью по моим заплетенным в две тугих косы волосам, выкрашенным в неприметный мышастый цвет.

Отчего-то она строго следит, чтобы никто и никогда не узнал, каков он у меня на самом деле. Говорит, что это очень плохо – выделяться среди местных. У нее самой волосы каштановые, к тому же изрядно припорошены сединой.

Деборе все же удается обуться, и она выпрямляется, пытаясь отдышаться перед следующим действием. А затем принимается застегивать ботинки. Закусываю губу, стараясь не расплакаться от вида дрожащих маминых пальцев – длинных и изящных. Раньше у нее всегда был красивый маникюр, но с тех пор как ее портативный маникюрщик разбился, я не видела мамины руки ухоженными.

Мама мучается, но никак не может совладать с тугими застежками. Давит на них ладонью, но тщетно. Ей уже не хватает дыхания, а простое действие утомляет настолько, что на застиранной футболке цвета хаки проступают влажные пятна. Наблюдая за этим, закусываю губу так сильно, что чувствую привкус крови. Мама не любит, когда я плачу, и я креплюсь изо всех сил. Но я всего лишь подросток, и эмоции требуют хоть какого-то выхода, а злость помогает не расплакаться.

– Проклятая Кантра! Ненавижу эту гребаную планету! – изрыгаю в свинцовое безрадостное небо ругательство и пинаю стену.

– Ари! Не сквернословь и не буянь, это тебя не красит! – на миг мама становится прежней, и я готова ругаться без перерыва и переломать всю мебель, а то и разнести нашу хибару, лишь бы и дальше видеть ее такой.

К сожалению, так это не работает…

Не совладав с застежкой, Дебора бессильно опускается на колченогий табурет. Откидывает голову на стену и прикрывает глаза. Мама не плачет никогда, словно бы и не умеет, но я знаю, сейчас она в отчаянии.

– Так. Снимай это немедленно и быстро в постель! – принимаю решение я, и теперь уже в моем голосе звенит сталь. – Я сбегаю за доктором, он даст тебе другое лекарство.

Прежде чем успеваю шагнуть за порог, мама перехватывает мою руку:

– Не надо, Ари. Я просто немного посплю, и станет легче.

– Вот и правильно! – с преувеличенной бодростью отвечаю ей я и помогаю разуться, а после дойти до кровати.

Укладываю ее как есть – прямо в рабочей одежде и поправляю старенькое одеяло. Подумав, ставлю на подоконник рядом теплую воду. Мама засыпает раньше, чем я успеваю отойти – это лекарство, что она приняла перед выходом, так действует. Иногда я начинаю подозревать, что и не лекарство это вовсе, а простое снотворное или даже наркотик, от которого никакого толку, только в сон клонит и мысли путаются. К примеру, сегодня мама даже не вспомнила, что у меня день рождения. Теперь я еще на один условный цикл старше.

Быстро вымыв тарелки в тазу с мутной колодезной водой, выливаю помои прямо с крыльца и ныряю обратно в хижину, отмечая, какой же затхлый внутри запах. Но оставить открытым единственное окно не решаюсь, мама во сне может замерзнуть и заболеть.

Прихватив ее защитные боты, накидываю куртку и выхожу на крылечко. Обуваюсь, сидя на потертой деревянной ступеньке. Боты мне великоваты. Они старенькие, но надежные. Даже гравитационное поле все еще работает, только вот батарея слишком быстро садится. Моих сил едва хватает сил, чтобы застегнуть слишком тугие крепления, приходится долго колотить по ним кулаком.

Пока вожусь, ко мне подходит Брёх – старый канис с побелевшими иглами на загривке. Он достался нам вместе с хибарой на отшибе рабочего поселка номер семнадцать. Канис кладет голову мне на колени, смотрит печальными глазами – верхними. Нижние держит едва прикрытыми – они все равно ничего не видят.

Осторожно чешу его шею там, где заканчиваются иголки.

– Брёх, сторожить! – командую, поднимаясь.

Канис согласно урчит, обнажив изрядно поредевшие желтые зубы. Эх, такой беззубый разве что замусолит воров до смерти. Хотя, что у нас красть? Мы беднее всех на нашем участке. А так, может, они даже сжалятся, увидев такую нищету, и оставят чего-нибудь поесть?

Грохоча неподъемными подошвами слишком тяжелой для девочки обуви, направляюсь в покосившийся, посеревший из-за дождей амбар, где припаркован наш видавший виды харвестер – самый дешевый, какой только можно было арендовать. А еще здесь хранятся контейнеры для урожая, все как один пустые. Если дело и дальше так пойдет, нас точно выселят, и что тогда делать? Меня, скорее всего, заберут в приют, а мама… Что будет с ней?

Отогнав безрадостные мысли, забираюсь в тесную кабину и устраиваюсь поудобнее на потертом сидении. Сегодня здесь пахнет смазкой и горелыми кристаллами джета сильнее, чем обычно. Похоже, снова барахлит топливная система. Не обращая на это внимания, прикладываю ладонь к панели управления, и техника активируется.

– Ари Раскел, округ двадцать семь точка сто пятьдесят три. Поселок семнадцать, – проговариваю вслух.

– Пр…ветствую Арри Раа…кл, – гремит в ответ металлический заикающийся голос, безбожно коверкая мое имя. – Фик…ую опо…дание. Требуется отрабо…ка два часа. Итого пятьдесят …осемь часов. Необходимо погасить до конца отчетного пе…ода.

Как же безжалостно летит время! С каждым днем часы недоработки накручиваются. Когда накопится семьдесят часов, пойдет пеня. Морщусь и прикидываю, мама проспит примерно пять стандартных планетарных часов, потом ей ненадолго станет легче, и моя помощь уже не потребуется. Значит, я смогу сегодня поработать до заката – итого около пятнадцати часов. Переработка серьезная, но нужно же как-то сокращать задолженность. Тем более что подвесное оборудование у нас совсем старое и барахлит, а машина движется слишком медленно. Отсюда и меньшая дневная выработка, за которую маму подкалывают другие сборщики, вроде семейки Меддинов.

Умники нашлись, тоже мне! Попробовали бы сами поработать на этой колымаге, посмотрела бы я на их результаты. Иногда мне кажется, что руками можно собрать больше хакса, но на деле это не так. Слишком прочно держатся головки хакса, далеко не каждым ножом перепилишь стебель.

Харвестер взревывает турбинами, и неуклюжая махина все-таки поднимается над землей. Слава Вселенной!

Прощально урчит Брёх, задрав страшноватую морду. Правда, я этого не слышу из-за оглушительного грохота двигателя, от которого после рабочего дня еще долго будет шуметь в голове. Происходящее я вижу на экране.

Поддав скорости, выруливаю на дорогу, с трудом выравнивая барахлящее гравитационное поле, удерживающее хаксоуборочную громадину над поверхностью, а после перехожу на автоматику. По дороге до нашего поля слишком долго, потеряю кучу лишнего времени. А вот напрямую куда ближе, но местность холмистая, придется то и дело подниматься и спускаться, а для старой техники это не полезно.

Передатчик трещит помехами, когда навстречу на высокой скорости выскакивает новенький, поблескивающий яркой желтой краской, харвестер. Его подвесное угрожающе поднято, словно жвалы чудовищного жука. Урожайный отсек наполнен под завязку судя по зеленому индикатору на борту. В тот же миг из динамиков передатчика раздается издевательский голос Шона Меддина:

– Хей, Раскел! Эта груда рухляди, на которой ты едешь, еще не развалилась? Твоя сумасшедшая мамаша собрала этот харвестер из старых унитазов, я не ошибся?

– Из твоих анальных вибраторов, Шонни, – огрызнулась я. – Неужели не заметил пропажи?

– Это кто там такой бойкий на язык? Сколько тебе сейчас, Ари? Сообщи, когда исполнится четырнадцать, и я научу тебя им правильно пользоваться.

– Лучше вылижи свой грязный зад, Меддин! От тебя дерьмом за милю несет! – огрызаюсь я и прерываю сеанс связи.

Тварь! Мерзкая потная, гнусная тварь, возомнившая себя невесть кем. Шон Меддин увалень двадцати циклов со странными наклонностями. Он считает, что вправе грубить кому угодно. Мама говорит, настоящий мужчина так не должен себя вести. Однажды она даже пожаловалась Меддину старшему, отцу Шона, но тот тоже нагрубил ей, не удосужившись урезонить своего выродка. Выходит, сынок пошел в отца.

Но ничего. Я уже придумала, как поставить его на место. Есть идея, и вряд ли этот урок ему понравится. Мечтая о мести ненавистному Шону Меддину, не забываю отслеживать динамику высот и корректировать движение машины, когда автоматика запаздывает.

– Дебора, здравствуй! – вдруг раздается в потрескивающих помехами динамиках голос.

Одновременно на дороге появляется еще один харвестер. Он похож на наш, разве что чуть меньше побитый жизнью. Индикатор на его борту желтый, значит, в баках лишь половина положенной нормы хакса. Его арендатор Питер Элид наш сосед. Они с мамой ровесники, и Питер даже пытается ухлестывать за ней. Он добрый и всегда нам помогает. Я бы не отказалась от такого отца, но мама почему-то против.

– Дядя Питер, это Ари. Здравствуйте! – искренне улыбаюсь, хотя мой собеседник этого и не видит.

– Хей, Ари, детка! Как Дебора, ей снова нездоровится?

– Да, дядя Питер. Мама приняла лекарство и спит.

– Понятно. Загляну к вам ближе к вечеру, принесу чего-нибудь вкусненького. И, это, Ари. Тебе бы лучше вернуться…

Глава 6. Сомнительный план

– Что-то не так, дядя Питер? Мне нужно работать, у нас большие проблемы с нормативами. Сами знаете.

– Да, Ари. Знаю. И даже поделюсь тем, что удалось добыть.

– Перестаньте! Я вижу ваш индикатор. Вам и самим мало.

– Так-то оно так, Ари, но на полях больше ничего не осталось. Проклятый Меддин встал до света и смел все подчистую. Не зря хвастался, что у его новых харвестеров контейнеры повышенной емкости. Сегодня все уши прожужжал, что нас скоро всех уволят за ненадобностью. С той техникой, что он закупил, одной его семейки будет достаточно, чтобы собирать весь урожай.

Ругаюсь мысленно. Такой расклад грозит голодной смертью половине поселка.

– Мы с мужиками кое-как поделили то, что после него осталось. Где-то даже по второму разу прошлись – собрали подранков. Сойер и Финн даже перемахнулись за последний участок, а я плюнул и назад… В общем, на сто пятьдесят третьем больше делать нечего.

Я тут же вывела на экран карту участков.

– А сто пятьдесят четвертый?

– Та же история. Там все отработали, вплоть до сто пятьдесят девятого. На восьмой только не вздумай соваться, там ядовитые испарения. Гейзер вышел, как я и предсказывал. Даже Меддин не рискнул туда заехать, а на нашей с тобой рухляди, вообще, без шансов.

Плохо. Очень плохо.

– Понятно. А что тогда, насчет сто шестидесятого? – спросила, теряя последнюю надежду.

– Далеко он слишком. Я даже не смотрел, что там, но уверен, овчинка не стоит выделки, как говорили на Терре. Знать бы еще, что за овчинка такая… Разворачивайся, Ари. Только горючку зря пожжешь.

– Смешной ты, дядя Питер, – грустно отмечаю я.

– Стараюсь, детка!

Распрощавшись с Питером Элидом, упрямо продолжаю двигаться вперед вопреки всем советам. А что делать?

Выделенные нашему поселку участки и правда собраны подчистую. Я проезжаю один за другим, и меня охватывает паника. Повсюду только серая острая, точно стальное лезвие, листва и ни одной «чесночной» головки, размером от куриного яйца до мужского кулака.

– Чтобы тебя злой понос прохватил, Шон Меддин! Тварь поганая! – рычу, в сердцах прибавляя еще несколько крепких слов.

Мама все равно не услышит, как я ругаюсь. Мама…

Останавливаю машину и принимаюсь вертеть карту так и эдак. Сто шестидесятый участок располагается у самой границы двадцать седьмого округа, к которому принадлежим мы. Дальше начинаются поля смежного с ним тридцатого, где холмы сменяются ровными и ухоженными полями – это владения сенатора фон Аделхарда. В отличие от нашего хозяина Цю Синя, который за блохастый кредит удавится, там не скупятся ни на удобрения, ни на полив, ни на коррекцию ландшафта. И хакс там растет как на подбор. И не дичка, как здесь, а дорогой сорт.

Да там с одного только участка можно набрать четыре харвестера, а то и больше, я видела…

В голову вдруг приходит совершенно безумный план.

А что? Может, и выгорит. Я снова обращаюсь к карте и увеличиваю покрытое зеленой сеткой объемное изображение. Сердце стучит так быстро, точно бьется под ладонью пойманный жук-постригун. Только бы все срослось. Только бы память меня не подвела. Только бы Аделхарды не выгладили и это место тоже…

Есть! Вот этот холм! Целый и невредимый. Он по-прежнему отлично загораживает участок тридцать точка два от всей остальной местности. Да, риск. Да, безумство. Да, нарушение закона, но у меня просто нет иного выбора.

Чтобы сэкономить джет-кристаллы, снижаюсь. Дальше лучше по старинке на колесах. Ожидаемо шасси клинит, но с третьей попытки мне удается привести их в рабочее положение. Переключаю подачу топлива с гравитационного на обычный двигатель. Харвестер недовольно фыркает и ревет, выпуская из выхлопных труб клуб черного дыма. Скряге Цю Синю насрать на экологию.

Замираю, прислушиваясь к работе дряхлых механизмов. А затем, снимая стресс, принимаюсь традиционно ругать работодателя, удивляясь, как только он до сих пор не заболел и не помер, от такого количества проклятий. Жаднее, чем Цю Синь, землевладельца не найти на всей Кантре! Сдает в наем рухлядь, ставит бесчеловечные нормативы и еще более бесчеловечные штрафы. Экономит на всем и на хорошем топливе, и на своевременном ремонте техники. Даже участок не удосуживается привести в порядок! Как результат рабочие грызутся между собой из-за нормативов и живут впроголодь, а то и травмируются на работе. Куда только сенатор Аделхард смотрит?

Немного поорав в кабине и выпустив пар, выкручиваю тяжелый руль и медленно сползаю с наезженной колеи прямо на поле, осторожно выводя машину на прямой курс к сто шестидесятому участку.

Еще почти час трясусь в кабине, слушая непрерывный шелест жестких листьев хакса и глохну от рева двигателей, то взбираясь на гребень очередного холма, то спускаясь с кручи и помогая машине гравидвигателем, чтобы не перевернуться.

В кабине ужасно жарко, и руки немилосердно болят и трясутся от постоянного напряжения. Пот течет градом по лицу и спине, одежда противно липнет к телу, а за окном тянутся однообразные серые пейзажи, усугубляя чувство безнадеги.

Зря мы с мамой не переехали на Лотру, когда была такая возможность. Там хотя бы растут фрукты, все утопает в зелени, а рабочие довольны и счастливы, если верить рекламным роликам. А от серой бесконечности Кантры меня уже подташнивает. Куда ни глянь сплошь хакс, хакс, хакс!

Сорняк, из которого производят грубое промышленное полотно, стропы, ремни безопасности. Все, что должно быть прочным, не обходится без хакса. Даже моя видавшие виды серая роба, с отпечатанной на рукаве цифрой двадцать семь, наполовину состоит из его волокон. Поговаривают, что и в нашем округе раньше собирали богатые урожаи. Хакс собирать не успевали, как за ночь он отрастал в прежнем количестве, работали в две смены, а теперь рабочие поселки стоят полупустые, да и те, кто остался, вынуждены бороться за выживание.

Наконец-то сто шестидесятый!

В кабине невыносимо жарко, система кондиционирования давно не работает, сломалась еще задолго до нас. И топливом воняет сильнее прежнего, но я все равно довольна. И все же, запах мне не нравится. Вернусь, попрошу Питера глянуть, что не так с нашим харвестером. Пусть это будет подарком в честь моего дня рождения.

Останавливаюсь и выбираюсь из машины, чтобы проветриться и глотнуть свежего воздуха. Заодно осматриваю поле, с неудовольствием обнаружив, что и здесь уже кто-то побывал, причем второпях. Прошелся, гад, на скорости, собрав головки хакса через одну. Оставшиеся сиротливо торчат абы как на длинных стеблях.

Хуже нет, когда вот так по одной добирать приходится. Времени тратится уйма, а результат – пшик. И это уже что-то, только вряд ли я наберу хоть четверть контейнера, даже если останусь здесь за полночь. Снова зло ругаюсь, используя одно из тех словечек, за которое от мамы можно и по губам получить. Но какой у меня выход? Разве что заночевать прямо здесь и спозаранку собрать урожай на сто шестидесятом и на прилегающих участках?

За ночь вырастут новые стрелки, такая у хакса особенность, а ранним утром появятся спелые головки. А ведь это выход! Да и ничего страшного в ночевке на поле тоже нет. Есть в моем плане только один существенный минус – я не могу оставить маму одну. Ее странная болезнь прогрессирует, и обычные головные боли уже несколько лет как переросли во что-то большее и пугающее. Что, если ей снова станет плохо и понадобится моя помощь?

До обморока, до слабости в животе я боюсь потерять маму…

Морщусь точно от боли, а взгляд, как нарочно, падает туда, где через кромку разделительной полосы, густо растет хакс совсем другого сорта. Высокие с голубым отливом стебли возвышаются ровной стеной, и даже отсюда на фоне серого неба отлично видны тугие и крупные как на подбор “чесночные головки”.

Одна только проблема. Это чужие владения. Поле принадлежит к тридцатому округу, владелец которого сам сенатор Кантры фон Аделхард…

Взвесив все, решила, что не стану рисковать и обойдусь тем, что смогу собрать в своем округе, но когда приехала сюда и увидела поле Аделхардов…

Хакс растет густым покровом и ровными рядами, не то что у нас – вкривь и вкось, словно канис поссал. Побеги растений отливают благородным серебром. Головки на стрелках все как на подбор крупные и ядреные. За один проход только с краю наберу полный контейнер, а то и пару, а к утру уже вырастет новый.

Точно! Никто даже не заметит, что здесь произошло. А если кто-то и разглядит мой харвестер, то с такого расстояния не определит, на каком именно участке он находится. Подняв голову к свинцовым облакам, убеждаюсь, что в небе нет ни одного дрона-наблюдателя. Обычно они делают облет только один раз за сутки – с утра.

Новый план стремительно складывался, и душа встрепенулась радостной птичкой. Да я здесь не то что один, даже два бака наберу запросто! Все, что сверх нормы, оплачивается отдельно, смогу если не подзаработать, то покрыть часть долга. А если не сдавать все сразу, а разделить на два дня…

Преисполнившись энтузиазма, вновь забираюсь в харвестер, и после относительно свежего воздуха снаружи в нос бьет острый химический запах. Недовольно морщусь, не представляя, как дышала этой дрянью столько времени и откидываю дверцу, чтобы проветрить в кабине. Но отчего же такая вонь? Разве что крышка топливному распределителю?

Хотя нет. Мама бы сказала мне. Но с другой стороны, Дебора не слишком в этом разбирается, и вряд ли представляет, как переключаться между двигателями.

Догадка омрачает поднявшееся было настроение, и я вывожу на панель управления статистику и проверяю расход джет-кристаллов. Так и есть, серьезное превышение нормы расхода. Ругаясь, как старый работяга, выбираюсь наружу. Злость придает сил и, рыча от натуги, я откидываю тяжеленный кожух моторного отсека с первой же попытки. Вонь ударяет в ноздри с такой силой, что я поначалу отшатываюсь.

Прикрывая рукавом грязной куртки нос, осматриваю механизмы. Ага! Вот и пробоина. Ядовито-зеленая пузырящаяся жижа намочила все шланги и соединительные трубки. Отдышавшись в очередной раз, снова лезу в кабину и ищу там ремонтный комплект. Дерьмо каниса! Осталась последняя универсальная заплатка. Если ничего не выйдет, это полный провал.

Осторожно, точно сапер на задании, отдираю защитную пленку и прикладываю к поврежденному месту.

– Ай!

Глава 7. Наказание для воровки

Заплатку роняю, а на ладони надувается пузырь. Вот же дура! Совсем забыла, что пошел перегрев. Мало того что сама обожглась, так еще и последнюю заплатку потеряла. Та упала и моментально приклеилась к чему ни попадя внутри моторного отсека. Естественно, намертво…

Тряся рукой, в попытках унять боль, и утирая выступившие от обиды слезы, достаю аптечку и заливаю пораженное место клеем-анитсептиком. Ладони и без того безбожно дергает от натертых рулем мозолей, и я трачу на них остатки средства. И даю себе несколько минут отдыха.

Все. Хватит прохлаждаться, Ари. Урожай сам себя не соберет. Со вздохом закрываю кожух, надеясь, что если не переключаться снова на колеса, то система еще какое-то время продержится на остатках топлива. Забравшись в кабину, отмечаю, что вонять все же стало меньше, а значит пока мне не грозит свалиться от удушья. Мотор взревывает, и я трогаю харвестер с места, прикидывая, сколько у меня осталось времени.

И все же, прежде чем пересечь границу поля Аделхардов, прохожусь по самой кромке нашего – сто шестидесятого участка, и лишь потом цепляю краем соседний, благо никаких заборов здесь нет. Если меня сейчас кто-то видит, всегда можно оправдаться неисправной машиной, или тем, что в моих детских ручках не осталось сил, чтобы нормально развернуть сельскохозяйственную громадину, которой давно пора на свалку.

Точно голодный жук-переросток жвалами, харвестер вгрызается резаками в густорастущие стебли хакса. Раздается радующее душу и сердце постукивание головок хакса по дну пустого контейнера. Малейшее мановение руля, и оно усиливается. Становится похожим на град. Все. Я решаюсь. Выравниваю машину и на максимальной скорости иду вдоль самой кромки. Цветовой индикатор стремительно меняет цвет с красного на оранжевый, а потом и на желтый. Цифры говорят, что треть контейнера уже заполнена, а ведь я даже не добралась до намеченного места.

Может, все-таки мне наконец повезло, я наберу полные баки быстрее, чем рассчитывала и успею вернуться? Радоваться я уже опасаюсь, поэтому сосредотачиваюсь на работе и когда оказываюсь у намеченной точки за холмом, действительно набираю полный урожайный контейнер и даже половину резервного. Если проехать часть пути в обратном направлении, он тоже будет под завязку, но я решаю, не жадничать и возвращаться прямо сейчас.

Да, не стоит рисковать. И без этого все выглядит подозрительно, после того как прочие сборщики пришли полупустыми. С Цю Синя станется проверить статистику и повысить норму выработки. Тогда нам не жить, особенно если ее повысят всем сборщикам хакса в нашем округе.

Размышляя, во сколько лучше вернуться, чтобы все ужинали и пялились в визоры, а не следили за дорогой, разворачиваю харвестер. Машина старая и неуклюжая, круг разворота получается больше, чем нужно. Вместо того, чтобы выбраться на свой участок, я углубляюсь в чужой, оставив за собой заметную скошенную полосу.

Недовольно выругавшись, надеюсь, что и этого завтра к утру уже не будет видно, устремляюсь обратно, и в этот миг случается то, чего я совсем не жду. Издав характерный свистящий сип, гравидвигатель отключается, и неуклюжая махина, больше ничем не удерживаемая в воздухе, с размаху падает на землю. Высоты тут всего ничего – неполный метр. Жесткие стебли и мягкая почва смягчают удар. Панель управления, мигая красными символами оповещений, исходит на понос и, заикаясь, сообщает, что все – приехали. Точнее, долетались…

Ругаясь почище местного ассенизатора, выскакиваю наружу. Снова откидываю крышку моторного – так и есть. Разрыв топливного шланга. Еп… Это же из-за перегруза возросло потребление, а с ним и давление. Как я об этом не подумала?

– Мать твою! Чтобы тебя канисы сожрали, металлолом поганый! Дерьмо паршивое!

Продолжая незамысловато ругаться без остановки, пинаю тяжелым ботинком потертую шину так и не убранных шасси. Все. Это конец. Без посторонней помощи мне теперь отсюда не выбраться. Но хуже другое – теперь я гарантированно попадусь, и что тогда будет? Что скажет мама?

Вытирая злые слезы, заскакиваю в кабину и врубаю передатчик:

– Питер! Прием! Питер?

– Ари? – сонный голос Питера Элида раздается в переговорнике почти сразу, но его очень плохо слышно.

Передатчик у меня слабенький, с трудом на такое расстояние добивает.

– Питер, мне очень нужна помощь! Мой харвестер сломался. Разорвало джет-шланг, а у меня закончились ремкомплекты! – ору я, словно пытаясь перекричать разделяющее нас расстояние.

Доносится приглушенное ругательство, перемежаемое помехами.

– Понял. Где ты, Ари?

– На сто шестидесятом. Точнее… На тридцатом.

Пауза.

– Где?! Ты сдурела?! Какого хрена ты делаешь в округе Аделхардов, паршивка? Знал, что тебя нельзя одну отпускать. Ты знаешь, как это называется? Воровство, Ари! Я все скажу твоей матери, когда она проснется, так и знай. Нет! Сначала я собственноручно тебе зад выдеру так, что ты неделю сидеть не сможешь!

– Хорошо, Питер. Выдерешь обязательно, – покладисто соглашаюсь я, глотая слезы и стараясь говорить ровным голосом, как взрослая. – Только вытащи меня отсюда, пока никто не заметил. Пожалуйста, Питер, миленький… – я все же не выдерживаю и, несколько всхлипов вырываются наружу.

– Уже еду, маленькая. Ты где конкретно застряла?

– С краю, у самой границы. У меня перегруз, и…

– Что, Ари? Встряла да? – вклинивается в наши переговоры противный голос Шона Меддина. – Хочешь, я тебе помогу? Я ближе. А за это ты…

Недослушав идиота, отключаю связь и холодею. Вот же я дура! Как можно было использовать общую волну, чтобы сказать такое?! Через несколько минут весь округ будет знать о том, что именно я натворила. Даже два округа! Наш и Аделхардов. Мамочки…

Паника душит, и мне так фигово, что хочется на воздух. Выпрыгиваю из кабины, и подошвы бот глубоко тонут в мягкой почве. Чтобы нормально передвигаться, следует использовать встроенный гравитационный модуль, но я решаю обойтись силой собственных ног. Энергия может понадобиться, когда мы с Питером будем вытаскивать машину.

Мозг работает стремительно, соображая, как разгрести все, что наворотила. Я все еще надеюсь, что Питер придет мне на помощь первым. И остается шанс, что кроме него и Шона Меддина, никто больше не слушал эфир.

Если до утра никто не сообщит Аделхардам, то, возможно, удастся замять это дело. Но как заткнуть Меддина? Разве что предложить ему часть собранного урожая. Если этот придурок поведется, то окажется запачканным и будет молчать. Или не будет? Он же придурок?

В любом случае попытаться стоит и как можно скорее, пока он не успел ничего никому растрепать. Шон лентяй, и если предложить ему всю мою сегодняшнюю выработку, то, может, он даже поможет с эвакуацией. Хоть до тошноты не хочется иметь с ним никаких дел, потом ведь не отвяжешься.

Я было собираюсь лезть обратно в кабину, чтобы связаться с Меддином, как вдруг раздается насмешливый голос:

– Вы только посмотрите на это!

Вокруг харвестера кружат на гравиконах мальчишки. Один, другой, третий… Всего шестеро. Моего возраста, младше и старше. Сделав несколько кругов на своих бесшумных летающих досках, они спрыгивают на землю и обступают меня полукругом.

– Воровка, а еще и девочка! – возмущается рыжий пацан с приплюснутым носом.

– Гравиконы? Серьезно? – сплюнув сквозь зубы, я морщусь, как бы говоря им всем своим видом: «Пока вы прохлаждаетесь и играете в детские игрушки, я управляю настоящей техникой».

– Кто такая? – интересуется высокий худой парень со смуглой кожей и крашенными в синий цвет волосами.

Про себя я его мгновенно нарекаю Синевлаской.

– Это Ари Раскел. Дочка больной Деборы, мне кузен про нее рассказывал, – сдает меня с потрохами здоровяк, отдаленно похожий на Шона Меддина. – Похоже, она тоже того на голову, как и ее тупая мамаша.

– Прав был твой кузен, Гарри. Она совсем того, раз сунулась на участок Аделхардов. Давайте накажем воровку, чтобы было неповадно. Как считаете, парни, а?

Мальчишки делают суровые лица. Силы явно не равны, да и воришек никто не любит. Сомнений никаких, быть мне битой. Мгновенно проанализировав ситуацию, бросаюсь к кабине харвестера. Заскочить, закрыться изнутри и ждать Питера, а эти дебилы пусть хоть лопнут от злости. С удовольствием их ошметки на дворники намотаю.

Беспокоило то, что они тоже лишние свидетели моего преступного замысла, но кто поверит этим шалопаям? Кто, вообще, здесь верит детям?

Резко срываюсь с места, и мне почти удается задуманное. Почти.

Никто не ожидает от меня подобной прыти, но защитные боты слишком тяжелые для тринадцатилетней девочки. Чья-то рука хватает за щиколотку. Дергает резко. Я срываюсь и падаю. Задеваю подножку и разбиваю об нее губу. На меня тут же наваливаются толпой. Чей-то кулак больно бьет под дых. Слезы брызжут из глаз, но я не сдаюсь, отбиваюсь. Молочу руками и ногами, как могу. Хорошо хоть эти дурни друг другу только мешают.

Драться мне не впервой. Стиснув зубы, терплю удары, прикрывая живот и голову, и старательно шевелю пальцами, пытаясь запустить гравитационный модуль на ботинках. Наконец у меня получается, и я, не глядя, со всей силы впечатываю ногой во что-то мягкое. Бью сильно, без жалости, и вопль боли звучит для меня музыкой.

– Сука! Тебе конец, Раскел! – угрожает неверным ломающимся голосом мелкий прыщавый дрищ.

Один на один я бы легко его уделала.

– Держите ее за руки. Крепче! – командует Синевласка. – И за ноги! Ноги держите, мать вашу!

Кажется, я умудрилась еще кого-то приложить. Синевласку, судя по тому как он морщится, потирая голень.

– Она же брыкается! – жалуется кто-то.

– Ясное дело! Ты бы тоже брыкался на ее месте, – комментирует кто-то мне невидимый, и незатихающее подвывание моей первой жертвы перекрывает громовой хохот.

Мальчишкам удается со мной справиться. Я лежу перед ними растянутая за руки и ноги, испытывая ужасное чувство беспомощности и страха, но слизываю солоноватую кровь из разбитой губы и презрительно улыбаюсь, хотя хочется плакать навзрыд.

– Шестеро на одну девочку, да? Так у вас в тридцатом округе принято? Трусы! – я снова пытаюсь плюнуть.

Слюна слишком вязкая от страха, а разбитая губа не способствует меткости. Плевок не достигает цели, повисая противной соплей на рукаве Рыжего. Он и Гарри на вид постарше остальных и здоровей – лет по пятнадцать-шестнадцать, наверное, поэтому именно они держат мои ноги. Парни нехорошо переглядываются:

– А что? Распечатаем ее, Гарри, – негромко предлагает Рыжий, который сидит на моей правой ноге. – Посмотрим, что там внутри под этой робой.

Гарри, крепкий верзила, чем-то похожий на Шона Меддина, с предвкушением меня осматривает и интересуется, у товарища.

– Уверен, что мелюзга не разболтает?

– О чем болтать? Нам тоже интересно, – живо отзывается прыщавый дрищ, который только что зубами не вцепился в мою левую руку, чтобы ее удержать.

– Мы тоже посмотрим немного, – отзывается очередная шестерка Синевласки, с еще более петушиным голосом, чем у клона-Меддина.

– Все же это девка… Бить ее и правда как-то стыдно, а так… – словно сам себя уговаривает Рыжий и мерзко облизывает пересохшие губы.

Глава 8. Плюс один псионик

Только что мальчишки решились на что-то непотребное, это мне ясно как день. Подзадоривая друг друга, сейчас они точно перейдут границу, это я чувствую обострившимся по-звериному чутьем.

Игнорируя мои рывки и проклятья, Гарри тянется и рывком расстегивает молнию моего защитного комбинезона. Словно сговорившись заранее, они ловко стаскивают его с меня вместе с ботами. За этим, сложив на груди руки, хмуро наблюдает Синевласка, но не спешит окорачивать расшалившихся прихвостней.

Я по-прежнему не позволяю себе реветь, но сколько угодно ругаюсь. Изощренно и по-черному, используя весь свой лексикон и даже больше.

– Да у нее и сисек-то еще нет! – разочарованно констатирует Рыжий.

– Наверное, под этими грязными тряпками не видно, – предполагает громила.

Пацаны глумливо ржут, задирая на мне футболку.

– Упс! Да она же лифчик не носит!

– А на кой он ей? Где ты там сиськи-то увидел?

– А ты чего не носишь? – задаю встречный вопрос. – Вот вам обоим он бы точно не помешал, уе..ки!

Раздается новый взрыв хохота, но мучители так увлечены новым развлечением, что мои слова их почти не задевают.

– Ублюдки! Сволочи позорные. Падаль! Капец вам, суки! Вы трупы, клянусь! – ору, дергаюсь и сыплю пустыми угрозами, осознавая, что на этот раз конкретно попала.

Попала, как еще никогда в жизни.

– А ниже? Покажи нам, что там у ее ниже? – сдавленно сипит вошедший во вкус Рыжий, едва не капая на меня слюной.

– Хтон, ты чего ни разу бабу снизу не видел? – презрительно кривится Синевласка, вдруг тоже оказавшийся рядом.

В какой-то миг кажется, что происходящее, ему совсем не нравится, но он не решается остановить товарищей, чтобы не показаться слабым и не потерять свое лидерство.

– Ты, можно подумать, много видел, – огрызается разошедшийся родственничек Меддина и командует Рыжему. – Снимай трусы!

– Сам и стаскивай, раз тебе надо, – неожиданно мнется тот.

Затевается перебранка, и становится ясно, что далеко не все готовы перейти черту и совершить столь отвратительный поступок. Хватка на моих конечностях ослабевает, и я, пользуясь моментом, делаю отчаянный, на пределе сил, рывок.

В голове словно что-то взрывается. Я едва не теряю сознание от пронзительной боли в висках, а когда снова себя осознаю, обнаруживаю, что совершенно свободна. Охая и шипя от боли – все же меня успели как следует отмутузить – поднимаюсь на ноги.

Поднимаются и мои противники, неизвестно как разлетевшиеся по сторонам метра на четыре. Не сводя с них настороженного взгляда, одновременно пытаюсь сообразить, как же так вышло и опустить задранную футболку. Второе получается не сразу, а первое так и вообще непосильная мне задача.

Я вся дрожу, точно стебель хакса на ветру. Голова кружится, волосы выбились из кос и лезут в глаза. Разбитую губу щиплет, а в босые ступни больно врезаются острые побеги.

– Не подходи, сука!

В руках у Синевласки появляется шокер, зловеще поблескивая разрядами карманной молнии. Таким здесь принято отгонять одичавших канисов, стаи которых кочуют по полям. Рожи у остальных пацанов злые, и не предвещают ничего хорошего.

– Опусти игрушку, Джонни, – раздается неизвестно откуда незнакомый мне спокойный голос, и мальчишки принимаются озираться.

Я тоже.

– Рейн, это ты? – каким-то неожиданно льстивым голосом тараторит Синевласка, пряча в карман шокер. – А мы тут воровку поймали. На твоем поле, между прочим! – уведомляет он невидимого незнакомца.

Пространство напротив меня неожиданно идет маревом, из него проявляется субтильный парень с растрепанными темными волосами и непроницаемым взглядом огромных, слишком серьезных для подростка глаз. Некоторое время он на меня смотрит, и чувство такое, что заглядывает в самую душу, а вот по его лицу невозможно прочесть, о чем он думает.

И неважно. От него я тем более ничего хорошего не жду. Для меня – противников стало на одного больше, и этот явно псионик. Еще одна заносчивая задница по мою душу.

– Меня зовут Рейн фон Аделхард. Этот участок принадлежит мне, мисс. Вы нарушили частную территорию и понесете за это наказание.

Ну вот! Еще один мучитель явился на мою голову. Хорошо выделываться, когда ты сыт, обут, одет и не перебиваешься на сублимированных пайках изо дня в день.

От злости и безысходности шумит в ушах, и я ору:

– Накажи свою мамашу, богатенький ублюдок!

Смачно плюю младшему Аделхарду под ноги и… Не понимаю, как снова оказываюсь на земле, да еще и перекинутой через его колено. Костлявое и твердое, оно упирается мне прямо в живот, а на мой зад градом обрушиваются неожиданно увесистые шлепки.

– Не смей! Говорить! Так! О моей матери! Никогда! – злобно выплевывает Рейн фон Аделхард на каждый удар.

Яростно дёргаюсь, но вырваться не получается. Мне не столько больно, сколько унизительно, и горячие слезы сами брызжут из глаз. Окружившие нас мальчишки заходятся глумливым хохотом, бросают подбадривающие реплики, а мне хочется попросту сдохнуть.

Вдруг смех затихает, лишь кто-то один еще продолжает погано ржать, когда на смену этим звукам приходят совсем иные. Я слышу какой-то посторонний механический рокот. Очень характерный рокот. Это же…

– Всем оставаться на местах! На колени! Руки затылок! – откуда-то сверху доносится усиленный динамиками мужской голос.

Сенатреныш меня больше не держит. Скинув с колен, точно надоедливого кисуна, он выпрямляется. Любоваться его запыленными ботинками мне совершенно не в радость, и, почувствовав свободу, я стремлюсь оказаться подальше. Прямо на четвереньках отползаю в сторону, не тратя времени на то, чтобы подняться и совершенно игнорируя всяческие приказы с небес.

Острые стебли ранят обнаженные колени и ладони. Не обращая внимания на порезы, дрожащими руками натягиваю комбинезон и застегиваю молнию до самого горла. Мальчишки на меня больше не смотрят и не смеются. Стоя на коленях и сомкнув на затылках руки, они таращатся перепуганными глазами на снижающийся большой черный скайрос с пятью белыми звездами на борту – знаком Совета Пяти. Видно, как от страха побледнели их губы, но бежать ни один даже не помышляет. Бесполезно.

Оглушительно свистя турбинами, похожий на жука переростка транспорт, способный перемещаться как в атмосфере планеты, так и доставлять людей и грузы на орбитальную станцию, приземляется.

Пригибая к земле упругие стебли хакса точно простые травинки, скайрос касается поверхности. Тут же из него один за другим выскакивают гвардейцы Совета Пяти в черной, как душа нашего землевладельца Цю Синя, космоброне и с универганами наперевес. Они занимают позиции так слаженно, что кажутся машинами, а не живыми людьми. Вся компания хулиганов тут же оказывается под прицелом. Именно такое впечатление создается у меня, хотя ни один ствол не смотрит в нашу сторону.

Последним по короткому трапу сходит высокий темноволосый мужчина в простой одежде. Простой в том смысле, что это не боевой скафандр, а одежда, но простой ее можно назвать лишь с большой, прямо-таки огромной, натяжкой. Я мало что смыслю в моде, но уверена, только один его начищенный до блеска сапог стоит больше, чем весь наш рабочий поселок вместе с домами, уборочной техникой, людьми и всем скарбом.

Мужчина никуда не торопится, его движения скупы и размеренны. Шаг обличенного властью человека неспешен. Он даже смотрит как-то по-особенному, взгляд точно рентгеновские лучи пробирает до самых потрохов. Мальчишки прячут глаза, склоняя головы еще ниже, как щенки каниса перед вожаком стаи. Я как-то раз такое видела. Вот и теперь все мгновенно понимают, кто именно предстал перед ними еще до того, как он представился.

Это – звездный лорд, безо всяких сомнений.

Сухие стебельки хакса хрустят в наступившей тишине, когда звездный лорд сходит с трапа и направляется к Рейну фон Аделхарду. Останавливается напротив и принимается молча разглядывать сенатреныша, который в отличие от остальных, хоть и склонил голову, но так и остался стоять на ногах, проигнорировав команду. Повисла такая тишина, что даже ветер притих, словно затаив дыхание, и перестали привычно жужжать мелкие мушки, водившиеся здесь во множестве.

– Имя? – первым нарушил гнетущее безмолвие звездный лорд.

Его голос – сухой, точно выстрел импульсного излучателя, прозвучал внезапно, заставив всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. И как только этот долговязый и бледный парень умудряется все еще оставаться на ногах? На его месте пора бы рыдать и лобызать сапоги звездного лорда, а лучше бежать во весь опор к папочке или прятаться под мамину юбку. Леди фон Аделхард ни к чему надевать робу и забираться в харвестер. Наверняка она носит исключительно красивые как на картинках, платья и юбки.

Но нет, сенаторский сын поднимает голову и коротко, будто по-военному, отвечает:

– Рейн фон Аделхард, мой лорд.

– Аделхард. Сын сенатора Аделхарда?

– Так точно, мой лорд.

– Что здесь происходит, фон Аделхард? Почему псионик подвергается унижению на принадлежащей вам земле? – звучит неожиданное и очень серьезное обвинение.

Псионики – особая ценность Содружества Равных. Обладая уникальными способностями, они рискуют собой, защищая жизнь в космосе. Ведь только псионики способны противостоять угрозам астрала, в то время как обычные люди и известные нам ксеносы, населяющие обитаемую часть вселенной, ничего не могут им противопоставить.

Псионик? Здесь?!

От такого известия у меня челюсть отвисает, но я вовремя закрываю рот и всматриваюсь в ошарашенные лица мальчишек, пытаясь осознать, кто же еще из этих придурков псионик, и чем это его так унизили, что сам звездный лорд явился, чтобы поговорить об этом?

Но мне не приходится слишком долго мучиться в догадках.

– Псиииоооник? – тянет Рыжий, дав петуха. – Мой лорд, мы не знали, что эта воров… девчонка пси-одаренная.

Глава 9. Подарок на день рождения

Он неосознанно ведет в мою сторону рукой, и я впадаю в ступор.

Я? Они что, обо мне говорят?! Что за глупость? Нет, это точно какая-то чушь. Вопиющее недоразумение, как сказала бы мама.

– Господин фон Аделхард, и вы тоже не знали, кто эта девочка, когда позволили себе провести несанкционированную экзекуцию? – обманчиво мягко интересуется звездный лорд у сенатреныша.

Адолфо Кастильеро. Так его зовут.

Имя главы Совета Пяти внезапно всплывает в памяти. Я не слишком-то интересуюсь политикой и новостями Содружества, к которому относится и наша система, но этот ястребиный профиль даже мне знаком по трансляциям галовидения, да и у взрослых это имя часто на слуху.

– Знал. Я уже умею определять наличие псионических способностей у неинициированных пси-одаренных, мой лорд, – покаянно склоняет голову гаденыш Аделхард и бросает короткий злой взгляд в мою сторону.

– То есть, зная об этом, вы все равно посмели поднять руку на пси-одаренную? Я верно расцениваю ситуацию?

Рейн фон Аделхард молчит, только коротко кивает, пряча свои странные непроницаемо-темные глаза за длинной челкой.

– Сколько вам циклов, господин Аделхард?

– Четырнадцать, мой лорд. Местных, – парень вдруг вскидывает голову и снова опускает взгляд.

Его бледные щеки вдруг покрывает яркий румянец.

– А общегалактических? – продолжает допрос звездный лорд.

Рейн несколько мгновений молчит, но потом находит в себе силы:

– Восемнадцать, мой лорд, – отвечает он севшим до шепота голосом.

Ого! Оказывается, сын сенатора старше, чем выглядит. На вид я бы ему не дала больше пятнадцати-шестнадцати общегалактических циклов. Сенатор совсем своего отпрыска не кормит, что ли? Или, может, Рейн чем-то болеет? Но это странно, у власть имущих обычно не бывает проблем со здоровьем, а медицинские модули так и вовсе что-то обыденное вроде душевой кабины или кровати. По крайней мере, именно так показывают в фильмах по галовидению.

– Рейн фон Аделхард, вам напомнить, какие именно законы Содружества Равных были здесь нарушены? – продолжает его пытать звездный лорд.

Парень медленно кивает, но вдруг вскидывается и смотрит прямо на меня:

– Я знаю, что допустил грубейшее нарушение процедуры обращения с пси-одаренными, но эта девчонка нанесла мне личное оскорбление. Я не смог сдержаться. Простите.

Что-то странное мелькает при этом во взгляде Адолфо Кастильеро.

– За свои действия вы все понесете наказание. Это ясно? – падает внезапным метеоритом приговор.

Мальчишки бледнеют. Поднимается поначалу робкий гвалт, который быстро разрастается в оглушительные стенания и вопли. Синеволосого так и вовсе выворачивает прямо на собственную обувь.

Его тошнит от страха?!

Рыдая и скуля, хулиганы пытаются броситься в ноги звездному лорду, о чем-то умоляют наперебой.

Все кроме сенатреныша.

Фон Аделхард остается невозмутимым внешне, но по-прежнему пытается пробурить взглядом землю. Наверное, надеется провалиться в эту яму – долой с глаз звездного лорда.

Я хмурюсь, не понимая толком, что именно здесь происходит. Поганое чувство, что все знают больше. Что-то такое, чего не знаю или не понимаю я. А я не представляю, куда бы отсюда незаметно деться и как при этом прихватить с собой поломанный харвестер.

Два солдата быстро наводят порядок, щедро раздавая тумаки и подзатыльники. И тут случается страшное – звездный лорд обращает свой внимательный взор на меня. И от этого во рту немилосердно сохнет, язык превращается в одеревеневшую кочерыжку, а ноги подкашиваются.

Один из бойцов коротким движением ствола универгана велит мне приблизиться. Сглотнув вдруг ставшую вязкой слюну, я не рискую с ним спорить и подхожу ближе, остановившись в трех шагах от Адолфо Кастильеро.

Звездный лорд рассматривает меня с высоты своего немаленького роста с таким видом, будто не на человека глядит, а на большого мерзкого слизняка, который имел наглость или глупость оказаться на его дороге. Разве что не кривится от отвращения! Мне кажется, еще чуть-чуть и он просто раздавит меня, наступив своим дорогущим сапогом.

Из чувства протеста не прячу взгляд, а нагло таращусь в ответ. Некоторое время мы играем в гляделки с самим звездным лордом – главой Совета Пяти, и мой мир сужается до одного единственного хищного лица. Я отчетливо вижу каждую его морщинку и черточку, нос с заметной горбинкой, придающей ему вид хищной птицы. Каждую жесткую черную волосинку в прическе – они одна к одной зачесаны назад и тоже боятся сдвинуться с места без разрешения.

Дополняют грозный облик темные точки пробивающейся щетины на гладковыбритом подбородке и сурово стиснутые в тонкую линию губы, которые неожиданно кривятся в усмешке.

– Хм. Ну здравствуй, Арелия, – наконец выдает он так, словно делает мне величайшее одолжение.

Вот теперь мне по-настоящему страшно. Не такой я подарок хотела на свой тринадцатый день рождения. Чужое имя и предчувствие надвигающейся беды – вот что мне подарил глава Совета Пяти. Человек, который не должен даже подозревать о моем существовании.

Сглотнув слюну пересохшим ртом, хрипло каркаю в ответ:

– Меня зовут Ари. Ари Раскел, мой лорд. Не Арелия. Вы меня с кем-то перепутали.

– Я никогда не ошибаюсь, девочка. Ступай за мной, – отвечает он уверенно.

Развернувшись, звездный лорд мазнул меня по лицу взметнувшейся полой длинного пальто или накидки, не знаю, как правильно называется его одежда. Он возвращается к своему скайросу, уверенный, что его слово – закон. Но я и не думаю делать, как велено. Что-то мне подсказывает, что надо держаться от этого человека подальше настолько, насколько это возможно.

– Я что-то непонятное сказал? – не оборачиваясь, интересуется звездный лорд Кастильеро, похоже, догадавшись, что я бунтую.

Его голос звучит ровно, но я отчетливо чувствую в нем нарастающее раздражение.

– Никуда я с вами не поеду! Мама запрещает мне садиться в незнакомые скайросы, – мой голос звенит от напряжения.

Звездный лорд с недоумением оборачивается, и мы несколько долгих мгновений буравим друг друга упрямыми взглядами. Затем он устало прикрывает глаза и бросает, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Помогите леди Арелии взобраться на борт скайроса.

Ко мне тут же направляются сразу двое громил в боевых скафандрах.

– Идите на хер! – ору, уворачиваясь от протянутых ко мне рук.

Врубаю на полную гравитационный модуль в ботинках и несусь прочь по полю трехметровыми скачками-шагами.

Отчаянная и глупая попытка. Уже через несколько секунд толстая подошва цепляется за перекрученные стебли хакса, и я падаю прямо в его заросли. Один из безмолвных и безликих бойцов тут же оказывается рядом и подхватывает меня на руки. В непроницаемо-черном забрале его шлема я вижу собственное отражение: растрепанные и неожиданно белые волосы, выбившиеся из кос, пушистым ореолом обрамляют лицо, делая меня саму похожей на цветок хакса. А огромные перепуганные глаза словно отражают всю сталь серого неба Кантры…

– Я не приемлю неповиновения и сквернословия, – поясняет ситуацию звездный лорд, когда меня, брыкающуюся и матерящуюся, заносят на борт скайроса и помогают усесться в кресло.

Безжалостно щелкают трехточечные ремни безопасности, уверенно прижимая меня к сидению. Сколько я не пытаюсь, не могу понять принцип действия застежки. Не вырваться!

– Поглоти тебя астрал, Кастильеро! Ненавижу эту планету! И тебя ненавижу! Чтобы ты сдох! Чтоб вы все сдохли! Аррр!

Попытка разорвать ремни смешна и заведомо обречена на провал, но во мне бурлит такой гнев, что я просто не могу себя контролировать и беснуюсь, выплескивая всю ярость, что копилась в душе недолгие годы моего жалкого существования.

Спроси меня сейчас кто, почему я так злюсь, не смогу дать внятный ответ. Но и смолчать тоже не в силах. Потому минут пять выплескиваю все, что накопилось, изощряясь в матерной словесности. Намеренно использую самые грубые слова, что мне известны на всех местных диалектах.

Звездный лорд стоит рядом и с недоумением и брезгливостью наблюдает, а затем поток моего красноречия прерывает легкая пощечина. И я понимаю, что она именно легкая, хотя в голове от нее звенит, а к лицу точно джет-кристалл приложили. От неожиданности замолкаю, прижимая ладонь к ушибленному месту.

– Я не приемлю сквернословия. Услышу что-то еще в таком духе и… – звездный лорд не договаривает.

Вместо этого передо мной, отгораживая большую часть пространства скайроса, разворачивается проекция. Дыхание застревает в груди, когда передо мной оказывается тот самый парнишка фон Аделхард в натуральную величину. Он раздет до пояса, его слишком худое и субтильное для его возраста тело безжалостно растянуто промеж двух столбов, неизвестно откуда взявшихся на поле прямо возле брошенного мной харвестера, который я даже не представляю, как оттуда теперь выручать.

Но все мое внимание приковывает разворачивающаяся перед глазами чудовищная картина.

Голова парня безвольно свисает на грудь, и лица мне не видно, но интуиция подсказывает – сенатреныш без сознания. На спину Рейна фон Аделхарда раз за разом со свистом опускается плеть – гвардеец исполняет приговор прямо на месте преступления.

Вокруг стоят бледные, зареванные мальчишки. От их куража и лихости и следа не осталось. Сейчас это уже никакая не стая, просто кучка заплаканных и перепуганных до обгаженных штанов малолеток. Они вздрагивают всем телом от каждого удара, словно это их спины сейчас полосует плеть.

Не в силах больше наблюдать за экзекуцией, вскидываю глаза на так и стоящего рядом с моим креслом звездного лорда, но молчу. Я все поняла. Молчание сейчас для меня лучший выход.

– У тебя есть ко мне какие-то вопросы, Арелия? – Кастильеро насмешливо приподнимает одну бровь.

Мочи нет, как хочется огрызнуться. Послать его подальше или поинтересоваться, не склероз ли часом у звездного лорда? Ведь я уже не раз говорила, что никакая я не Арелия. Меня зовут Ари Раскел!

Но я нахожу в себе силы сдержаться и спросить действительно о важном:

– Скажите, Рейн фон Аделхард жив?

Звездный лорд словно не ожидает от меня подобного вопроса, и легкая тень удивления отражается на его лице. Я уже и не жду ответа или каких-то объяснений, но он все-таки снисходит:

– Десять ударов за каждого сообщника. Двадцать за себя. Не знаю, – Адолфо Кастильеро пожимает плечами. – Но младший фон Адерхард определенно неплохо держится и заслуживает куда больше уважения, чем его отец. Поразительный контраст, а ведь не каждый в таком возрасте отважился бы взять на себя полностью всю вину за своих людей, а этот парень не раздумывал ни мгновения. Стойкий малый!

В его голосе прозвучала гордость? Мне не показалось?

Я тут же в уме подсчитала – всего восемьдесят ударов плетью. Поглоти меня астрал! Должно быть, на спине сенатреныша живого места не осталось…

У меня в голове не укладывалось, как можно на такое соглашаться. Глупость! Это же верная смерть!

Странное дело, совсем недавно я сама готова была убить его… Их всех. Но сейчас наказание мне кажется несоразмерным. Зачем только этот придурок взял на себя чужую вину? И пускай бы выпороли каждого, тогда бы точно никто не умер, и заодно мои обидчики получили бы по заслугам.

А еще меня мучила совесть, назойливо напоминая, что зачинщица всего этого именно я. Ведь именно я полезла на чужое поле. Не сделай я этого, ничего бы не случилось…

Остается надеяться, что парень не загнется от болевого шока, и что у сенатора Аделхарда есть медицинский модуль нового поколения. Говорят, такие могут восстановить все тело, если хотя бы голова уцелела, и ее вовремя туда поместили. Надеюсь, не врут.

Глава 10. Жаль, что не сын

Проекция передо мной никуда не исчезает, но от зрелища, что она демонстрирует, меня начинает мутить. Не в силах больше смотреть на убийство в прямом эфире, утыкаюсь взглядом в собственные острые коленки, обтянутые серой робой, исцарапанные и покрытые ссадинами там под грубой поношенной тканью, и замолкаю до конца пути.

Вопросов много, они роятся точно квази-шершни, способные убить своим ядом просто пролетая мимо. Но мне страшно их задавать, потому что звездный лорд куда опаснее любого квази-шершня и кусается намного больнее.

Я хочу понять, увижу ли я когда-нибудь маму? Что со мной будет, когда окажемся на месте и куда, вообще, мы летим? Как и откуда звездный лорд Кастильеро узнал, что на Кантре есть такая девочка Ари Раскел? И как такое вышло, что у меня обнаружились пси-способности? И почему о них знают другие, даже фон Аделхард, но не я? Почему мои волосы вдруг опять побелели несмотря на все мамины ухищрения? И, наконец, какого паршивого каниса, Адолфо Кастильеро упорно называет меня чужим именем?

От невысказанных вопросов пухнет голова, но не проходит и пятнадцати минут, как скайрос начинает снижаться. Раздаются тихие щелчки и жужжание, я выпрямляюсь на сидении, с удивлением наблюдая, как ремни автоматически расстегиваются, высвобождая меня из плена.

Звездный лорд снова стоит рядом в проходе и жестом указывает мне на выход, пропуская вперед, точно я леди. При этом он так пристально рассматривает меня, что окончательно становится не по себе и тянет надерзить, но я держусь изо всех сил, так плотно стискивая челюсти, что опасаюсь стереть зубы до десен.

Но если он сделал такое с сыном сенатора не понять, за какую провинность, то что говорить обо мне? Так что лучше уж немного поскрипеть зубами, зато остаться с непорченой шкурой.

Но больше всего я сейчас беспокоюсь о маме. Что она скажет, когда узнает, что ее дочка – воровка?

Что-то подсказывает, что с этого момента моя жизнь изменится навсегда. Но хорошо это или плохо?

Звездный лорд жестом приказывает мне, что пора на выход. Как и в прошлый раз, сначала высаживается охрана, после Кастильеро с насмешливым поклоном пропускает меня вперед. Шагая, лопатками чувствую его тяжелый взгляд, но как ни тянет обернуться, держусь. Спускаюсь по короткому трапу, в котором и нужды особой нет – скайрос не харвестер, в него не требуется запрыгивать, подтягиваясь на поручнях, на высоту собственного роста.

Навстречу из-за покосившегося амбара с грозным урчанием выскакивает Брёх. Его шипы на загривке встопорщены и отливают алым, выдавая крайнюю степень возбуждения. Он готов сражаться за свою хозяйку со всем миром, и плевать на почти беззубую пасть.

Один из гвардейцев тут же реагирует на опасность. Слабенький заряд его излучателя достигает цели прежде, чем я успеваю отозвать каниса. Урчание сменяется жалобным визгом, старый защитник катится кубарем и безжизненно замирает в пыли. Мгновение наблюдаю, как он тяжело дышит и пытается двигать лапами, беспомощно лежа на боку. В этот момент мои, и без того натянутые до предела, нервы не выдерживают.

Не помню, что именно произошло, но в себя прихожу, стоя над лежащим на земле мужчиной. Сквозь непроницаемое забрало черного шлема на меня смотрят широко распахнутые глаза, в которых отражается… Страх? Самый настоящий ужас того, кто не желает умирать, но по какой-то причине не сопротивляется, покорно принимая гибель.

Как? Как я могу это видеть, ведь шлем гвардейца зеркальный? Но факт есть факт. Вместо своего перекошенного от ярости лица, вижу живого человека внутри. Того, кто застрелил моего единственного настоящего друга на этой забытой всеми богами планетке. Короткий ежик темных волос, сплюснутый нос, подбородок с противной ямкой, смуглая кожа и этот полный страха взгляд… Но выражение его глаз меня не останавливает. Без толики сомнений опускаю окровавленный кулак вновь и вновь, пытаясь пробиться через преграду и врезать как следует по этой гадкой морде! Сплющить нос еще больше. Увидеть, как он свернется на бок, а из ноздрей хлынет кровь!

Вдруг мою руку окутывает голубое сияние, а забрало шлема, которое должно выдерживать выстрел из универгана в упор, покрывается сеткой мелких трещин после очередного удара.

Шок. Я вскакиваю на ноги, и далекие от гуманизма желания отступают. В недоумении таращусь на солдата, а затем перевожу взгляд на собственные пальцы. Это что, я сейчас сделала?! Но как?

– Ты жива только потому, что ты – моя дочь! – рявкает позади звездный лорд.

Похоже, даже он утрачивает свое хваленое спокойствие. Гляжу на него и испуганно мотаю головой, отступая. Сама не знаю почему. То ли отрицаю происходящее, то ли предупреждаю, что с ним будет так же, если…

Кастильеро вдруг шагает ко мне, и его стальные пальцы больно смыкаются на моем плече. Он бесцеремонно тащит за собой. Точнее, пытается тащить.

– Пошел на хер! – резко останавливаюсь, заученным приемом вырываясь из его хватки. Рычу не своим голосом: – Не смей меня трогать! Никогда!

Вряд ли бы мне удалось такое провернуть, если бы не сработал эффект неожиданности. Освободившись, бегу к лежащему на земле канису, не обращая внимания на требование остановиться. И на опасение, что следующий выстрел может быть предназначен уже мне.

– Брёх, Брёшенька, миленький…

Глажу подрагивающего на земле единственного друга, который осмелился встать на мою защиту. Слезы струятся по моим щекам, размывая тело каниса в сплошное серое пятно невнятных очертаний.

– Встать! – рычит Кастильеро и добавляет уже тише. – В дом. Немедленно!

Вскидываюсь и встречаюсь с бездушным взглядом звездного лорда. Грудь вздымается от тяжкого дыхания, а в животе безбожно ноет и тянет. Наверное, в той драке не от всех пинков успела прикрыться, но ощущаю это только сейчас. Разбитый кулак тоже немилосердно саднит, пульсируют ожог и порезы на ладонях. Да и все прочие синяки и ссадины, словно сговорившись, решают разом о себе напомнить. Но я поднимаюсь и вытираю слезы, а внутри кипит чистая, незамутненная ничем ярость…

Долгое мгновение мы с Кастильеро меряемся взглядами. Играть с ним в гляделки все равно что с машиной, но я не сдаюсь, и на жестоком лице Звездного лорда неожиданно появляется едва заметная улыбка. Хищная. Странно довольная, точно морда обожравшегося свежего мяса каниса. Десятым чувством понимаю – все, теперь точно не до шуток, и все же рискую. Нежно касаюсь морды Брёха, прощаясь со старым другом, и, не разрывая зрительного контакта с Кастильеро, бреду к нашей лачуге.

В какой-то момент мне из-за этого приходится развернуться и идти задом наперед, а я все еще босая – мои боты остались на поле Аделхарда. Наверное, только поэтому я умудряюсь удержаться на ногах, когда цепляюсь за порог и едва не падаю навзничь. Звездный лорд рядом, но не делает малейшей попытки, чтобы меня поддержать.

Я ожидаю застать маму спящей, ведь после приема лекарства прошло совсем немного времени, но неожиданно за моей спиной раздается ее чуть удивленный и какой-то неожиданно здоровый голос:

– Адолфо, это ты?! Ты здесь?

– Дебора… Как всегда неотразимая, – в шутливом поклоне склоняется глава Совета Пяти.

Не понимаю, что здесь происходит, но готова поклясться, что вижу тень восхищения на лице ужасного звездного лорда, которое, впрочем, тут же сменяется гневом. Небрежно оттолкнув меня с пути, он в три шага преодолевает тесную комнатенку и останавливается напротив мамы. Я оборачиваюсь и тоже вижу ее.

Вижу и теряю дар речи…

Дебора Раскел больше ничем не напоминает измученную неизвестной болезнью женщину. Каштановые волосы уложены в аккуратную прическу и блестят. Умелый макияж делает ее лет на десять моложе. Кожа кажется гладкой и сияющей, а одежда непривычная и дорогая. Весь ее облик и надменный взгляд, и то, как она держится, говорит, что мама если и не равна звездному лорду, то не далеко от него ушла.

Адолфо останавливается в шаге от нее и вдруг…

Пощечина. Звонкая, но скорее обидная. Я способна это распознать, у меня самой до сих пор щека горит. Мама прижимает ладонь к лицу, но молчит. Лишь прикрывает глаза, справляясь с эмоциями, а когда снова распахивает, они гневно сверкают.

– Понимаешь за что? – угрожающе тихо спрашивает звездный лорд.

Дебора лишь выше задирает подбородок и глядит сквозь него. Они, вообще, ведут себя так, точно забыли напрочь обо мне. Наверное, я бы могла сейчас уйти и спрятаться, если бы не миньоны звездного лорда снаружи.

– За то, что сбежала и не давала о себе знать столько лет. За то, что родила ребенка и не сообщила мне. За то, что не сумела дать нашей дочери достойное воспитание. Она ругается и совершенно не умеет себя вести. За то, что была глупа, едва не погибла сама и не погубила мою дочь! За такое я обязан тебя убить!

Не понимаю, как оказываюсь рядом.

– Не смей! Слышишь ты, Кастильеро?

Снова до боли стискиваю кулаки, надеясь на то, что у меня получится как с тем гвардейцем, только на этот раз я точно не остановлюсь.

Звездный лорд недоуменно поднимает брови, глядя на меня как на недоразумение. Словно на него тявкнул дверной коврик.

– Ари, сядь, – приказывает мама.

Говорит она тихо, но таким тоном, что я не могу не подчиниться. Из меня словно воздух выбивает, и я, сердито сопя, плюхаюсь на продавленный диван у стены, который служит мне постелью. Взрослые глядят на меня, а я на них исподлобья.

– Жаль, что она не сын, – выдает Кастильеро, и мама вдруг согласно кивает.

– Эй! Это что еще за херня? – взвиваюсь мысленно и даже рот открываю, собираясь огрызнуться, но ловлю предупреждающий взгляд – нишкни!

– Собирайся, Дебора. Ты достаточно натворила, пришло время исправлять ошибки, – ставит точку в разговоре звездный лорд.

Снова кивок, и мама обращается ко мне мягко, точно извиняясь:

– Идем, Ари.

– Арелия, Дебора. Мою дочь зовут Арелия.

– Идем, Арелия, – покорно повторяет мама, называя меня чужим именем.

Я не спешу, пытаясь осознать происходящее, но никто ничего не собирается мне объяснять. Все ведут себя так, словно это обычное дело, когда в дом врывается звездный лорд и называет тебя дочерью.

Невыносимо!

Поднимаюсь с дивана и складываю руки на груди:

– Никуда я не пойду, пока вы не объясните мне, что происходит, – звучит безапелляционно и даже как-то по-взрослому.

Можно гордиться собой.

– Ари! – выдыхает мать, и мне кажется, что она напугана.

– Что ты хочешь знать, невоспитанная девчонка? – неожиданно весело интересуется звездный лорд.

Но я демонстративно обращаюсь не к нему, а к маме, самым непочтительным образом игнорируя его вопрос.

– Для начала, как тебе удалось так быстро выздороветь, мама? Что это была за болезнь?

– Побочный эффект от блокиратора пси-способностей, – отвечает вместо нее Адолфо Кастильеро. – Без него я давно смог бы отследить ее в любом уголке галактики.

– Мама, ты псионик?!

– Арелия, твоя мать один из сильнейших протекторов в Содружестве Равных, – с оттенком гордости подтверждает звездный лорд. – Только ей мог прийти в голову идеальный способ скрыться от меня – собственного мужа.

Как и все дети, я знаю, что пси-одаренные – это наиболее ценные члены общества. Защита всего живого от обитателей астрала – тварей, которые проникают в наше измерение, чтобы поживиться жизненной энергией. Одни приходят по ночам и медленно убивают кого-то слабого – стариков, детей, больных и немощных. Другие угрожают гибелью межгалактическим лайнерам. Но против тех и других любое оружие бессильно, кроме умений пси-одаренных.

Только те, кто способен чувствовать астрал, могут им противостоять. Именно псионики способны вовремя обнаружить и ликвидировать угрозу. Даже закрыть прореху в ткани между измерениями. Но пси-одаренных слишком мало. Порой, на целую звездную систему всего жалкая горстка.

Кастильеро сказал, что мама – протектор, значит, она специализируется на защите. Еще есть скауты, их стезя – наблюдение и обнаружение цели. Они обладают повышенной способностью чувствовать астрал. И, конечно же, ликвидаторы – те, кто приспособлен наносить решающий удар, подавлять и уничтожать тварей.

Для псиоников во всем обитаемом космосе существует масса привилегий, но есть и обязанности. Непростые, связанные с риском для жизни. А еще пси-одаренные должны усиливать друг друга и размножаться, участвуя в обязательной программе контрактов. Это необходимо для выживания гуманоидных рас и цивилизации. Как-то так описывается в учебной программе, которую мама регулярно заставляет меня пересматривать.

С ужасом осознаю, что если мама действительно псионик, то она совершила серьезное преступление, когда пряталась сама и прятала меня целых тринадцать циклов. Это вам не воровать хакс на чужом поле. От такой мысли вдруг снова больно тянет живот…

Морщусь и спрашиваю, дрогнувшим голосом:

– Мама, ты знала, что я тоже псионик?

– Да, милая. Иначе и быть не могло.

Короткий и какой-то гордый взгляд, который она бросает на Кастильеро, меня раздражает.

– Почему мне не сказала?

– Она хотела, чтобы ты оставалась в неведении как можно дольше, – снова отвечает на удивление словоохотливый звездный лорд. – Только вот твои силы проявились слишком рано, а мои люди постоянно занимаются поисками новых одаренных, о которых по какой-то причине родители не доложили вовремя.

Кастильеро укоризненно глядит на маму, и та скромно опускает ресницы.

– Так вот как нас нашли! Мама, зря ты так мучилась, принимая ту гадость, или что там заставляло тебя болеть.

– Я надеялась, что никому нет дела до Кантры.

– И ошиблась. А я половину местного года слежу за тем, как вы здесь живете. Точнее выживаете. Признаться, мне непросто было сдержаться. Сначала я хотел прекратить это сумасшествие, но затем я понял одну вещь. Хорошо, что все вышло именно так. Большинство пси-одаренных с детства живут в тепличных условиях и на всем готовеньком, а когда приходится столкнуться с настоящей опасностью, неофиты все чаще пасуют. Но ты – не такая. Ты не отводишь взгляд, даже когда смотришь в лицо собственной смерти, – он хищно улыбнулся.

Я готова себя возненавидеть за это неуместное чувство, но убей меня шаровая молния, если слова звездного лорда мне не льстят. Как бы он меня ни раздражал, я не могу удержаться от любопытства:

– А кто я? Какой из меня получится псионик?

– Ликвидатор, конечно. Если выживешь.

При этих словах мама издает сдавленный звук и бросается к нему.

– Адолфо, пожалуйста! – она вдруг опускается на колени, обнимая его ноги. – Не надо! Моя Ари… Она всего лишь маленькая девочка!

– Она волчонок, Дебора! Волчонок, который скалит зубы и бросается, не думая о последствиях. Изрыгает такие слова, которых «маленькая девочка» и знать не должна! Ворует и дерется. И, знаешь, я даже этому рад. Тем интереснее будет ее дрессировать. Встань, Дебора, примешь эту позу позже и в более располагающей обстановке.

Кастильеро первым покидает нашу лачугу. Мама поднимается, снова натянув маску неприступной Звездной леди, но румянец на щеках выдает, что она не настолько спокойна, как желает казаться.

– Идем, Арелия, – командует она безликим и каким-то чужим голосом.

– Почему ты сбежала от него? – задаю я последний вопрос.

Мама оборачивается и долго на меня смотрит, а затем вздыхает и роняет всего лишь одно короткое слово:

– Контракт.

Лишь одно короткое слово, но я мгновенно все понимаю.

Глава 11. Тайны прошлого

Рейн фон Аделхард

Оставив Арелию Кастильеро задыхаться от ненависти, направился в свои скромные апартаменты на преподавательский этаж. Не видел смысла возвращаться в учебный блок и ждать девчонку в своем кабинете. Бесполезно. Она не пришла на мои занятия ни разу, не придет и сейчас. Тем более после того, что я сделал.

Две комнаты с небольшим санузлом всегда встречали меня тишиной и своеобразным уютом, но не в этот раз. Контраст особенно бросился в глаза, напомнив, что стандартный преподавательский блок не чета хоромам, в которых живет маленькая злобная сучка Арелия. Я неприхотлив к условиям обитания и не зависим от роскоши, но сейчас ощутил это точно плевок в лицо нам всем!

За какие такие заслуги вздорной стерве отвели целый пентхаус? Только потому, что ее папочка глава Совета Пяти?

Головой я понимал, что даже ректор в своем уме не станет связываться с семейкой Кастильеро, но негодование плеснуло через край, осев привкусом кислятины на языке. Но во мне бурлил гнев, а не зависть.

А еще желание, что накрыло с головой, стоило только вспомнить нежную шелковистую кожу под своими ладонями. Тонкий будоражащий аромат дорогих духов и юного девичьего тела, соблазнительные округлости которого еще не успели приобрести женственную пышность.

Перед глазами снова встала картина обнаженной Ари, когда та вышла из душа.

Я такого совершенно не ожидал и едва дар речи не потерял, еле удержав лицо.

Уверен, бесстыдница сделала это намеренно, чтобы поглумиться надо мной. Вывела меня настолько, что я рассказал про контракт раньше, чем собирался. Проклятье!

Я не снял, сорвал с себя одежду и шагнул в душевую кабину. Рявкнул команду:

– Экстрим!

Отличный режим. Самое то, чтобы привести в порядок мысли и успокоиться.

Уперся руками в стену, подставляя живот и спину острым, едва не прошивающим меня насквозь ледяным струям. Показалось, что если сделать напор еще чуть сильнее, он превратит меня в решето. Напряженное достоинство мгновенно съежилось и поникло, прячась, а вот изгнать образ обнаженной девчонки Кастильеро из головы было намного сложнее.

Я запомнил каждый изгиб ее тела, каждую черточку лица. Изящные пальчики на ногах и форму дерзко торчащих сосков. Кажется, я знал ее всегда, и это не выцарапать из головы никакими силами. Не вырвать с корнем, как гнилой побег хакса…

Я грязно выругался. Прошло уже полгода, а я только сегодня впервые прикоснулся к Ари. Мне хватило бы решимости заявить о своих правах и раньше, но не хотел ее неволить. Самым заветным желанием было заставить ее полюбить меня по-настоящему и желательно раньше, чем она узнала бы, что и так уже принадлежит мне…

Но с этой сучкой все через задницу!

Начиная с того, что после нашей первой встречи и последовавшего за ней несправедливого наказания, я чудом остался жив. Несмотря ни на что, я уже тогда понимал, почему девчонка отважилась на воровство и даже сочувствовал ей. И не собирался я тогда ее шлепать, но у меня были серьезные проблемы с родителями, а Ари умудрилась вывести меня из себя настолько, что я потерял контроль.

Позже, несмотря на все что случилось со мной, я не мог изжить дурацкое сочувствие к храброй девчонке, которая пыталась выжить. Мама тоже сбежала бы от контракта, если бы смогла. Мой отец стал ее мужем по второму контракту, и здесь ей повезло больше. Она смогла полюбить моего отца его по-настоящему, а затем родился я. Наша семья была одной из немногих счастливых семей. Жалко, что все так рано закончилось…

А потом до меня начали доходить новости о «тяжелой» жизни несчастной Ари в лапах ужасного Адолфо Кастильеро, и от моего сочувствия не осталось и следа. В то время, когда мой отец потерял все, включая здоровье и жизнь, она наслаждалась роскошью при богатеньком папочке.

Фото холодной красавицы ежедневно мелькали в новостных лентах, заставляя меня дышать ненавистью. И месть стала смыслом моей жизни. Именно она помогла выплыть из дерьма, в которое меня окунул ее отец.

Когда я выкарабкался после убийственной порки, то больше цикла проработал обычным работягой на харвестере. Будущее казалось незавидным, и рано или поздно я погиб бы в нищете и болезни или в стычке с такими же оборванцами где-нибудь на хаксовом поле. Но мне повезло чуть больше, ведь я все еще оставался пси-одаренным. После всех потрясений мой слабенький дар замер. Тогда я думал, что навсегда, но мне повезло, и когда дар внезапно вернулся, за мной тут же пришли и позаботились.

Используя второй шанс по полной, я из кожи вон лез, чтобы взобраться как можно выше. Работал как проклятый, развивал псионические способности. Шаг за шагом продвигался по карьерной лестнице, позабыв напрочь о личном, и к моменту, когда на невинность Ари появился контракт, уже заработал достаточно, чтобы его выкупить.

Этот неадекватный поступок тогда стоил мне почти всех сбережений, но я ни о чем не жалел. Теперь я мог взглянуть этой стерве в глаза. Поинтересоваться, как ей живется, после того, что наделала. Забрав ее невинность, я бы не только усилил свои пси-способности, но заодно отомстил Кастильеро. Будь он хоть трижды звездным лордом, контракт есть контракт.

Что можно сделать, чтобы унизить отца? Например, поиметь его дочь. Мужчина всегда доминирует, и она бы ощутила всю безысходность, что испытал я, будучи мальчишкой. В мыслях и фантазиях я был безжалостен. Представлял ее слезы. Тело, извивающееся подо мной…

Но оказалось, я давно уже перерос те подростковые эмоции, и когда увидел совершено обнаженную и перепуганную девушку, понял, что от моей ненависти к ней и следа не осталось. Жажда мести потеряла силу, вместо нее пришла уверенность взрослого мужчины, который успел многое понять и многого добиться.

Теперь я мог смело признаться себе, что в случившемся не было вины Ари. Она была всего лишь ребенком, попавшим в сложную ситуацию. Не более. Ком глины, из которого Кастильеро взял и слепил, что захотел. Возможно, я тоже стал бы таким же, как она. Богатеньким ублюдком, который кичится богатством родителей, транжирит его, но сам ничего из себя не представляет.

Если бы не случилось падение сенатора Аделхарда, то не было бы и меня нынешнего. Впрочем, сейчас я понимал, отец был сам виноват в том, что с нами случилось. Лишившись любимой женщины, он напрочь забросил дела, и планета все сильнее приходила в упадок, предоставленная сама себе. Именно он ответственен за то, что в тот злополучный день, Ари Раскел была вынуждена собирать хакс на чужом участке.

Я успел хлебнуть той безысходности, в которой она жила цикл за циклом. Обнаглевшие жадные землевладельцы, непомерные нормативы, ежедневные травмы и гибель рабочих, отсутствие нормальной медицины и техники. Злость, зависть, соперничество.

В тот день колесо справедливости в очередной раз повернулось, вознося одного на самый верх, а другого вдавливая в грязь по шею… Но я должен быть благодарен за науку той худенькой и злой девчонке, которая ругалась на звездного лорда так, что уши вяли. Если бы не та Ари, я бы тоже не стал бы тем, кем являюсь теперь.

Я смотрел на ее обнаженную фигурку, а эти мысли обрушивались водопадом ледяной воды на мою голову.

До нее у меня были женщины. Много. Любая с радостью ляжет с сильным псиоником, только помани, и я этим без зазрения совести пользовался, но еще ни разу не испытывал ничего подобного при одном лишь взгляде на существо противоположного пола. Я смотрел и понимал, что ради Арелии Кастильеро стоило пройти через все испытания. Глядя на дрожащую и напуганную девушку в комнате исполнения контрактов, я вдруг понял, что не встречал прежде женщины желаннее. Чудовище, дремавшее внутри, неожиданно вскинуло голову и зарычало: «Моя!»

Я захотел сделать ее своей, но уже не в качестве мести, а чтобы развеять страх, который мне было больно видеть в ее глазах. Успокоить. Пообещать все то, что только обещает мужчина своей единственной. Нежно любить всю ночь, отдавая всего себя…

Меня остановила ненависть в ее глазах.

Ари считала меня своим врагом тогда, я был для нее врагом и сейчас им остался. Как и я, она ничего не забыла. Я сразу это понял. Объяснять что-то или пытаться завести разговор при таком раскладе было бесполезно. Контракт редко дарит девушкам счастье, и я не хотел, чтобы с Ари вышло так же, как с ее матерью или с моей. И я понял, что не хочу, чтобы она видела во мне мучителя.

А еще я не мог допустить, чтобы ее выкупил кто-то другой. Именно поэтому я сделал то, что сделал – забрал второй контракт сроком на год. Если нам не удастся наладить отношения за это время, то спустя год Ари будет свободна от контрактов навсегда, и сама сможет распоряжаться собственной жизнью. Такие вот благородные намерения, поглоти меня астрал!

В сердцах я ударил кулаком в стенку душевой кабины, и прочный полимер жалобно затрещал, но выдержал, ведь я бил без применения дара.

Одного не понимаю, я сделал ставку первым, был готов влезать в долги и сражаться, но почему-то никто так и не перебил моей ставки. Так я заполучил Ари во второй раз. Сначала обрадовался и исполнился энтузиазма, но здесь в академии понял, вряд ли у нас что-то получится. То, что мы сможем поладить, теперь мне кажется нереальным. А сегодняшний наш разговор только подтвердил всю несостоятельность моей мечты и окончательно поставил точку в так и не начавшихся отношениях.

Характер у Арелии Кастильеро невыносимый. Заносчивая, резкая, жестокая, она ни с кем не ладит и ни во что не ставит других людей, упиваясь властью и богатством. Словно и не было лишений, что она пережила в детстве. Я окончательно понял, что любил все это время несуществующую девушку. Образ, не имеющий отношения к реальному человеку.

В тот роковой день, когда мы впервые встретились, словно поменялись местами. Я был низвергнут в нищету, а она вознеслась к самым звездам. С тех пор у нее было все, что только можно пожелать. Открыты любые возможности, но почему тогда все, на что ее хватает, это поощрять кобелей, что таскаются следом толпами, похотливо вывалив языки? С отвращением я подумал о том парне, который в «стелсе» сбежал из ее ванной комнаты, полагая, что я его не заметил. Пф! Я не стал его разочаровывать, чтобы не устраивать драку и не выдать своих чувств, но ведь и я ничем не лучше, раз хочу ее так сильно, что готов наплевать на все свои принципы и взять свое по праву.

Я едва не потерял контроль, оставшись с ней, наглой, вздорной и взбалмошной, а еще соблазнительно обнаженной, один на один. А действующий Контракт только подстегивал подобные мысли, нисколько мне не помогая сдерживаться.

Вдох. Выдох. Еще один злой удар по стенке душевой кабины.

Я величайший долбоящер в галактике. Не было еще ни одного Контракта на невинность, который просрали так по-идиотски. Ангельская внешность и пустая душонка – вот что такое Арелия Кастильеро на самом деле. С такими, как она, ни к чему реверансы. Думаешь, она оценила твое благородство, Рейн? Да ни хрена! Она даже не поинтересовалась, почему ты так поступил. Просто отряхнулась, подняла повыше голову и забыла о тебе, как о ночном кошмаре.

Несмотря на ледяную воду, я снова начал распалялся от таких мыслей.

Дрянь! Как там она сказала?

«Ты что, продал родную мать, чтобы получить право меня трахать?».

Надо было так и сделать. Трахнуть ее, и в астрал все принципы! Я не получил ее невинность тогда, нужно было сделать это сейчас. С неурожайного участка, хоть хакса росток. Хотя, о чем это я? Ее невинность наверняка уже почила в бозе. Тут и мечтать не стоит, я проиграл по всем фронтам.

Оставаться у себя было невыносимо, и я решил все-таки пойти в учебный блок, чтобы отвлечься работой. К моменту, когда оказался в своем кабинете за рабочим столом, снова обрел душевное равновесие и был готов к серьезному разговору. Если, конечно, Арелия Кастильеро все-таки соизволит явиться.

Но она ожидаемо проигнорировала меня снова.

Глава 12. Немножко веселья не повредит

Арелия Кастильеро

К наставнику Аделхарду я, естественно, идти не собираюсь. Перебьется! Видеть его не хочу! Вместо этого, воспользовалась эксклюзивным правом покидать академию, когда заблагорассудится.

К моему превеликому сожалению, «когда» вздумается совсем не означает, «куда» вздумается. Совсем нет.

Стоило выйти на парковку, как рядом пристроились гвардейцы отца – всегда в шлемах с глухими зеркально-черными забралами. Заключив меня в идеальный квадрат, они двигаются с той же скоростью, что и я. Выходит настолько синхронно, что кажется нереальным для живых существ. Но я давно уже не удивляюсь, привыкнув воспринимать их как не слишком любимый, но необходимый аксессуар или мебель.

Мы следуем к черному скайросу с пятью белыми звездами на борту.

– Сама поведу, – поднявшись на борт, небрежно бросаю пилоту вместо приветствия.

Тот робко пытается воспротивиться, ссылаясь на инструкции. Проблему решает нехорошая улыбка, расплывшаяся на моем лице. Бедняга бледнеет и поспешно освобождает мне место.

– Вот и славно, – поощряю я его начинание, занимая кресло пилота.

Бедолага не знает, что ему делать. То ли ретироваться, то ли остаться рядом. В итоге предпочитает остаться и поглядывает с демонстративным превосходством, и через миг я понимаю почему. Электроника блокирует мне доступ, и чтобы взлететь, мне придется обратиться за помощью.

Это он так считает.

– Новенький? – устало вздыхаю я.

И наивный, добавляю мысленно. Небольшое напряжение пси-способностей. Краткую боль, острой спицей прострелившую виски, я даже не принимаю в расчет. Что-то щелкает в панели управления, мигают и гаснут красные огоньки на приборах. Доносится легкий запах гари, но тут же подключился аварийный модуль. Вуаля!

– Введите команду, – требует аварийный искин с механической невозмутимостью.

– Красный. Один-К.

"Один-К" означает, что на борту член семьи Кастильеро, который должен быть спасен любой ценой, а значит требуется дать пилоту полный доступ к управлению, а он уже сам определит степень автоматизации полета. Аварийный искин на то и аварийный. Никаких идиотских паролей, идентификации и прочей чепухи. Приняв мою команду, система подключает ручное управление. Мои ладони ласково ложатся на рычаги управления, и по корпусу пробегает легкая вибрация, когда запускаю двигатели.

– ЮЮЮЮЮЮХУУУУУУУ! – совершенно неподобающе звездной леди ору в лицо сунувшегося было ко мне пилота.

Кажется, или он побледнел еще сильнее?

Скайрос стартует так резко, что кричу:

– Кто не пристегнулся, я не виновата!

Мы взмываем над зданием академии. Стремительно проносимся над окружающим пространством, выруливая на оживленную трассу и врываемся в городской поток. Я специально выбрала этот маршрут. Развлекаться так развлекаться.

Потоки скайросов и флаймобилей разных размеров проносятся во всех направлениях. Проспект там и тут пересекают полупрозрачные трубы гиперлупов – популярный городской транспорт на большинстве планет. Дешевый и практичный, судя по рекламе. И довольно опасный, если прошерстить реальную статистику происшествий. В общем, отличное место для тех, кто не чурается сложностей, как ни посмотри. Куда там тренировочным полигонам. Здесь у меня, вообще, нет права на ошибку.

Аварийный блок есть аварийный блок, он не подразумевает компенсатора гравитации, все повреждения должен взять на себя защитный скафандр, но мне не требуется ни то ни другое. Я прекрасно переношу перегрузки, особенно если сама же их инициирую. Гвардейцы тоже достаточно тренированны.

Совершив маневр на грани фола, отчего двигатели зловеще ревут и воют, несколько раз меняю направление движения и оказываюсь в самом центре оживленного потока. А теперь так же резко вниз! Полет больше напоминает стремительное падение. Натужно ревут двигатели, ремни до боли впиваются в тело, но я продолжаю удерживать рычаг в прежнем положении.

Торможу и выравниваю скайрос, на волосок расходясь с огромным беспилотным тяжеловозом. Выполнив «бочку», безо всяких правил ныряю еще на уровень вниз.

– Ух!

Теперь можно немного расслабиться. Уровень аварийный, просто так здесь никто не появляется, а, значит, есть короткая передышка. Но мне понравилось. Что, если повторить?

Мой скайрос вновь прыгает по уровням точно детский мяч – вверх и вниз, вверх и вниз. Отработка пилотирования боевого модуля? Фи! Обойдетесь, наставник Аделхард! Или как там теперь вас полагается называть? Муж?

От этого непривычного слова по телу бегут противные мурашки. Брр!

Нет уж! Для этого брачный контракт нужен пожизненный, как у моих родителей. Обойдется сенатреныш! Мы просто типа как партнеры на время. Задумавшись, едва не сталкиваюсь с ярко-красным флаймобилем, в котором несется какой-то лихач. Раздается бешеный гудок. Уворачиваясь от столкновения, вылетаю на забитую встречку и выполняю мертвую петлю, прямо сквозь потоки несущихся на разных уровнях транспортных средств.

А вот это уже нехорошо. Концентрация потеряна, как и хулиганский запал, а настроение снова испорчено. Проклятый навозник! Даже в мыслях умудряется мне подгадить.

Плюнув на все, выныриваю вертикально вверх сразу на трассу для избранных. Правила? Какие такие правила? Я Арелия Кастильеро и мне простят все что угодно, пока отец ко мне благоволит.

Отчего-то эта мысль меня только злит еще больше, ведь я даже не получу ни единого штрафа или выговора. Никто меня не накажет и не направит на общественные работы. А что насчет черного скайроса с пятью звездами на борту, который выполнял такие сложные кульбиты? Появится несколько роликов в сети с разными предположениями, вроде: «Сегодня жители столицы могли наблюдать, как гвардейцы Совета Пяти преследовали опасного преступника на улицах города». Тьфу!

Показывается резиденция Кастильеро, и размеченная огнями и голограммами посадочная площадка уже видна невооруженным глазом. Судя по данным с панели приборов, наш головокружительный полет отнял всего две минуты и сорок четыре секунды – новый рекорд. Все фигуры пилотажа выполнены, и даже никого не поцарапала. Можно гордиться собой, где мой кубок чемпиона?

Скайрос выполняет посадку в автоматическом режиме. Отстегнув ремни и цокая каблуками модельных туфель, прохожу через салон к выходу. Серо-зеленый пилот провожает меня полным ненависти и священного ужаса взглядом.

Если его не уволят, после этого, то он сам попросит перевода.

По форменному кителю несчастного и на полу размазано что-то отвратное, пахнет в салоне тоже соответственно, и я морщу нос, неодобрительно глядя на приунывших гвардейцев.

– Ну что? У кого здесь самый крепкий желудок? У Ааари! – тяну, словно разговаривая с детьми.

И тайно радуюсь, когда отмечаю, что мои охранники основательно растеряли былую синхронность движений. Ага! Все-таки живые люди!

Бесконечно-длинное пространство от посадочной площадки до входа в резиденцию преодолеваю пешком, игнорируя траволатор. Нужно собраться с мыслями и морально приготовиться к разговору с отцом. А еще это давняя традиция. Моя собственная. И кое-кто сильно расстроится, если ее не соблюсти.

Из арки входа далеко впереди вдруг показывается странного вида существо. Замирает на мгновение, разглядывая меня, а затем стремительно припускает навстречу, гулко грохоча лапами из прочнейшего сплава по бетону.

Это снова и снова толкает меня в пучину воспоминаний о том дне, когда все началось. И сегодняшний визит не становится исключением.

Вот я выхожу из лачуги вслед за мамой и… папой?

Спускаюсь по ступеням шаткого крыльца, прохожу мимо звездного лорда. Останавливая, на плечо мне тут же ложится тяжелая рука.

– Моя отцовская обязанность научить тебя ответственности, Арелия, – роняет Звездный лорд Кастильеро. – Следуй за мной.

Беспокойно оглядываюсь на Дебору, но та, похоже, тоже ничего не понимает, судя по настороженности и напряжению, возникшему во взгляде. Не понимает, но молчит и не спешит вмешиваться, что бы звездный лорд не задумал.

– За мной, я сказал! – с нажимом повторяет… отец, отметив, что я не спешу повиноваться.

Судя по раздражению в его голосе, церемонии закончились там – за ветхими дверьми нашей лачуги, а здесь он снова звездный лорд и глава Совета Пяти, которому не принято прилюдно перечить. Не рискуя вступать с ним в бесполезные споры, уныло тащусь следом. И почти сразу догадываюсь, куда именно мы идем. Еще до того, как останавливаемся над полутрупом несчастного каниса.

Бедный Брёша все еще натужно пытается дышать. Его тело подрагивает, и при каждом выдохе раздаются жуткие хрипы и стоны. Канис косится на нас одним замутненным глазом, в котором убийственно ярко отражается страдание. Ком подкатывает к горлу, и мне самой становится почти физически больно.

Звездный лорд откидывает длинную полу тренча, вынимает из набедренной кобуры и протягивает мне портативный излучатель.

– Импульс универгана перемешал животному внутренности в кашу. Если тебе все еще дорога эта падаль, прекрати эту агонию.

Что?! Перед глазами совершенно мутнеет от слез, голова кружится, но я принимаю оружие из рук отца. Излучатель слишком тяжелый, и я понятия не имею, как им пользоваться.

– Приложи палец к сенсору на рукояти, – великодушно подсказывает Адолфо Кастильеро.

Звездный лорд не торопится отойти и оставить меня наедине с моим горем. А может, опасается, что я использую оружие против него? В любом случае спасибо за подсказку, папочка… Чтоб тебя астральные твари пользовали всем роем!

Палец подрагивает, когда касаюсь специальной отметки. Кожей чувствую, убийственную мощь, зарождающуюся внутри такого скромного по размерам предмета от этого простого движения. То, что я собираюсь сделать, просто ужасно по моим меркам, но я понимаю – старому другу слишком больно. Как ни противно признавать, но звездный лорд Кастильеро – прав. Если бы я только могла вылечить каниса, если бы только успела предотвратить беду… Но сейчас все, что я могу для него сделать, это прекратить страдания.

Лежащий на земле Брех расплывается пятном перед глазами, а затем снова обретает четкость очертаний, когда две крупные слезинки срываются вниз, теряясь в облезлой, окровавленной шкуре моего друга. Навожу чуть подрагивающий в руках ствол на его голову.

– Прощай, Брёша. Доброй охоты, маленький…

Спусковой крючок идет туго, но у меня сильные пальцы. Сильные даже для тринадцатилетней девочки.

Раздается тихое «пху», и вспышка ослепляет глаза. Но за мгновение до выстрела Кастильеро успевает отвести мою руку в сторону, и разряд уходит в почву – совсем рядом с головой каниса. Глухо ударяется о землю излучатель, выпавший из ослабевших рук.

– С днем рождения, Ари! – шепчу я сквозь зубы, а слезы свободно стекают по лицу, оставляя мокрые дорожки на слишком большой мне одежде.

И я не знаю, это слезы сожаления или облегчения, что не стала убийцей лучшего друга.

Не заботясь о том, чтобы нагнуться и вернуть оброненное оружие владельцу, разворачиваюсь и понуро топаю к стоящей у черного скайроса матери, инстинктивно прижимая ладонь к разболевшемуся животу.

Глава 13. Маленькая просьба и лучший подарок

Перелет на Итерру запоминается плохо. Я надолго ухожу в себя, никого не замечая и ни с кем не разговаривая, даже с мамой. В резиденции Кастильеро меня моют и переодевают, после чего ведут на осмотр к доктору. Тот сканирует меня всем, чем только может, и выносит вердикт, что я здорова во всех отношениях, не считая синяков, царапин и нервного срыва, да еще впервые начавшейся менструации.

В новом доме мне отводят целые покои из пяти комнат и надолго оставляют одну. Маму в тот день я больше не вижу с того самого момента, как ступаю с трапа черного скайроса на бетон взлетной полосы. И впервые в жизни мне этого совершенно не хочется. Я злюсь и обижаюсь на нее, одновременно ощущая вину за то, что не могу даже толком порадоваться ее выздоровлению. Так сильно меня выбивает из колеи произошедшее.

В тот вечер, не обращая внимания на тянущую боль в животе, я сижу несколько часов кряду на полу у огромного, во всю стену, панорамного окна своей новой спальни, бездумно пялясь на ночную столицу, переливающуюся и подмигивающую мне равнодушно-холодными огнями. Когда, по моим меркам, до полуночи остается недолго, с тихим шелестом отъезжает в сторону входная дверь. На пороге появляется мой новообретенный папочка.

– Следуй за мной, Арелия, – бросает Адолфо Кастильеро, недовольно смеряя меня взглядом.

Устав спорить и тщетно задавать вопросы, молча поднимаюсь и иду за ним. Мне все равно, куда именно он меня ведет. Поплутав по многочисленным переходам и коридорам, узнаю медицинское крыло, где уже довелось побывать. Звездный лорд останавливается у одной из дверей и открывает ее, пропуская меня внутрь.

За прозрачной перегородкой, которая разделяет просторное помещение на две части, суетятся медики. Один сверяет показания на приборах, другой что-то надиктовывает роботу-хирургу, контролируя ход операции. Но я мгновенно забываю обо всем, вдруг понимая, что именно здесь происходит.

В медицинской капсуле обнаруживается такая знакомая мне голова, восемь глаз которой тотчас обращаются в мою сторону. В тех, что все еще зрячие, мгновенно отражается узнавание. И мне кажется, будь у головы хвост, он непременно бы приветственно дернулся. Издав невнятный звук, бросаюсь к перегородке. Приникаю, к ней словно пытаясь просочиться, а на плечо тотчас опускается уже знакомая тяжелая рука, сжимает его легонько.

– С днем рождения, хм… дочка.

Тяжесть пропадает, доносятся удаляющиеся шаги. Звездный лорд уходит, подарив мне бесценный подарок на мой тринадцатый день рождения. И теперь, каждый раз, когда вижу, как навстречу несется здоровенный кибер-канис, сердце щемит и невольно покалывает в носу.

Вот тот, кто всегда рад меня видеть. Тот, кому плевать на мои манеры и гнусный характер. Тот, кто останется верным навсегда, даже если я буду при нем ругаться как водитель харвестера.

– Брёх! Брёшенька! – обнимаю холодную металлическую шею.

Горячий живой язык лижет мне щеки, а все восемь глаз лучатся неподдельной радостью, несмотря на то что четыре из них кибернетические.

– Соскучился, мальчик? Соскучился! Я тоже, милый.

Потискав шелковистую морду, глажу мокрый вытянутый нос, шумно втягивающий воздух с моей ладони. Чешу под подбородком – там, где особенно приятно, и четыре живых глаза каниса блаженно жмурятся, пока остальные ревниво сканируют пространство в поисках вероятных нарушителей нашего светлого мига.

Маленькая живая голова на роботизированном теле полутораметрового роста, смотрится забавно, но ровно до тех пор, пока Брёх не переходит в боевую форму. Стоит канису почуять опасность, и мгновенно появлялась силовая броня, имитирующая его естественный облик. На холке, взамен удаленных, топорщатся полуметровые иглы из высокопрочного сплава, прилегающие к телу как влитые, в спокойном состоянии.

Уникальный результат труда десятка ученых, специалистов в самых разных областях. Слишком сложная разработка. Слишком недолговечная, ведь Брёх существо не бессмертное. Слишком дорогой подарок от звездного лорда своей новообретенной дочери на первый ее день рождения в качестве звездной леди.

Такова была прихоть моего отца, ради которой он не поскупился потратить кругленькую сумму. Что ж, если он хотел сделать меня обязанной, у него определенно получилось. Но гладя Бреха, предпочитаю об этом не задумываться. А пока старый канис, волей случая получивший новую жизнь, продолжает верно служить своей хозяйке.

Чмокнув мокрый нос, пошатываюсь на высоких каблуках, когда Брёх тычется мне в лицо. Хватаюсь за его шею, чтобы не упасть.

– Поаккуратнее, громила! Уронишь! А ну-ка…

Оттолкнувшись, запрыгиваю на него верхом, удобно устраиваюсь в специальной выемке. Было время, когда я только так и передвигалась по дворцу.

– Вези меня к лорду Кастильеро, – командую, не желая откладывать непростой разговор со звездным лордом.

То, что простым он не будет, ясно даже Брёху.

У входа в кабинет звездного лорда меня останавливает гвардеец. Из динамика на его непроницаемом шлеме раздается сухое:

– Звездный лорд Кастильеро велел никого не впускать. Звездная леди, – он коротко кланяется.

И что? Думаешь, точка, и на этом разговор окончен? Как бы не так!

– Новенький? – Растягиваю губы в хищной улыбке.

Вопрос звучит с большим подвохом и даже вроде как со скрытой радостью, и это смущает охранника, как я и планировала.

– Звездная леди?

Я не вижу, как он с подозрением хмурится, но отчетливо чувствую это по голосу. Довольно наклоняю вбок голову, всматриваясь в верхнюю треть его забрала – туда, где расположены глаза. Я их, конечно же, тоже не вижу, зато у парня создается совершенно противоположное впечатление.

Утвердительно киваю:

– Значит, новенький.

Подмигнув бедолаге, легонько касаюсь пальцем его брони в районе солнечного сплетения. Импульс пси-энергии, и по его силуэту пробегает голубая молния. Вуаля!

– Какого… Что вы сделали, звездная леди?! Эй! Остановитесь! Это приказ!

Не обращая больше внимания на бред и угрозы, что несет заблокированный в собственном скафандре гвардеец, шагаю в угодливо юркнувшую передо мной в стену дверь.

Адолфо Кастильеро обнаруживается за рабочим столом. Сидит в расслабленной позе, откинувшись на подголовник кресла. И вроде бы дремлет. Или нет? Дышит он как-то неровно, и губы беззвучно шевелятся. Да что с ним такое?

– Кхм! – останавливаюсь, не доходя несколько шагов до стола.

Отец вздрагивает и распахивает глаза. Резко вскидывается, и на его лице мелькает… Это что, растерянность?

Непривычно видеть всегда собранного звездного лорда таким ошарашенным. Впрочем, его смятение длится всего пару мгновений, он тут же берет себя в руки и недовольно хмурится:

– Я тебя не звал, Арелия. Зачем ты здесь?

– Знаю. У меня есть маленькая просьба, отец.

– Отец?

Одна бровь звездного лорда удивленно изгибается, а уголок рта едва заметно дергается, словно сдерживая рвущуюся наружу улыбку.

– Раз отец, значит, просьба не такая уж и маленькая, – констатирует он. – Говори и убирайся. Я занят.

Занят? Интересно чем же? Сон не досмотрел? Или…

– Угу, – покладисто киваю, не обращая внимания на его грубость.

И в тот же миг делаю вид, что собираюсь заглянуть под стол.

Бронированная конструкция из цельного куска высокопрочного сплава и полимеров, способная выдержать атаку из разнокалиберного оружия и излучателей, не имеет ножек, и заглянуть под нее с моего места попросту невозможно, но рефлексы дело такое. С папочкой тоже срабатывает, как и фокус с его незадачливым охранником.

Звездный лорд Кастильеро вздрагивает, и так приятно меняется в лице!

Ага! Значит, я права в своих домыслах.

– Арелия! – не выдерживает такого форменного издевательства с моей стороны глава Совета Пяти.

Он было вскакивает на ноги, но тут же поспешно садится обратно, его лицо идет пятнами, приобретая удивительный пунцовый цвет.

Сложновато, знаете ли, выглядеть внушительно со спущенными штанами.

Я ничего не успеваю увидеть, но догадываюсь, что штаны не на месте, по его суетливым движениям и, едва это осознав, скромно отвожу взгляд, чтобы не смущать папочку лишний раз.

Вот только на этот раз привычка ненавязчиво бесить и выводить из себя одного из самых грозных звездных лордов одним своим присутствием играет против меня. Не стоит допекать Адолфо Кастильеро, когда задумала немыслимое – избавиться от действующего Контракта с его помощью.

– Прости, отец. Это привычка. Я забылась, – с самым покаянным видом опускаю глаза долу.

От меня не укрывается, как звездный лорд пользуется этим моментом, чтобы подтянуть штаны.

Как же неприятно! Раньше за Адолфо Кастильеро не водилось гнусной привычки водить шлюх в дом, где живут его жена и дочь. В этом он всегда проявлял завидную строгость, или попросту умело не попадался на горяченьком?

Я больше верила во второе и не сомневалась в том, что отец пользуется успехом у женщин. Не раз была свидетелем сцен, когда на него буквально вешались длинноногие красотки.

Даже интересно, кто там у него под столом?

Использовать пси-способности, чтобы проверить? Страшно… И страшно любопытно одновременно. Рискую и запускаю малюсенький скан. Ничего. Даже никакого отклика ауры. Неужели ошиблась? Он здесь один?

Бррр… Нет, это еще хуже. И намного стыднее.

– Арелия, я теряю терпение, – устало выдыхает Кастильеро, нервно откидываясь на спинку кресла. Так, что то жалобно скрипит.

Понятно. Тогда буду предельно лаконичной, чтобы не бесить его еще больше.

– Рейн фон Аделхард, – гляжу на отца в упор.

Звездный лорд буравит меня взглядом, но я не отвожу глаз. Молчание затягивается, и я физически ощущаю, как истончается терпение отца. Сдаюсь первой, не выдержав напряжения, и перехожу в атаку:

– Почему мне никто не сообщил, что сенатреныш выкупил контракт? Разве он не должен был меня уведомить?

– Не должен. Это не противоречит правилам. Если бы ты почаще интересовалась тем, что происходит на торгах, выкуп твоего собственного контракта не стал бы для тебя новостью.

– Меня не интересуют торги и контракты, – огрызаюсь я.

Звездный лорд скептично ухмыляется, и в жестком изгибе его губ читаю: «Сама виновата».

– Он унизил меня. Разорви эту сделку! – требую я.

Понятное дело, заявить такое – верх наглости.

Звездный лорд считает так же. Он вскакивает на ноги и рычит:

– Что?!

Мало кому доводилось видеть, как Адолфо Кастильеро теряет самообладание. И, похоже, я – один из тех счастливчиков, кто после этого умудряется выжить. Так что я не собираюсь останавливаться:

– Разорви эту сделку, отец! Аделхард обманщик! – выкладываю свой единственный и тщательно оберегаемый козырь.

И тут же холодею, горячо сожалея о сказанном. Я едва не призналась, что девственница. Само как-то вырвалось, просто из желания, чтобы последнее слово оказалось за мной. Внутренне сжавшись, ожидаю вопросов, на которые придется дать ответ, но…

Улыбка звездного лорда мне совершенно не нравится. Оскал дикого каниса и то выглядит приятнее.

– Ты о контракте на твою невинность, Арелия?

Глава 14. Когда тайны – больше не тайны

Меня точно холодной водой обливают, а потом сразу же кипятком.

Он знает?! Отец знает, что первый контракт не был исполнен!

От шока давлюсь воздухом и теряю способность складывать звуки в членораздельные слова. Да и сами слова как-то через одно забываются и совершенно не идут в голову.

– Ты же не думаешь, что от меня возможно что-нибудь скрыть в этом доме, дочь? Или на этой планете? Или в моей звездной системе? – он чуть склоняется над столом, а его голос становится вкрадчивым.

Ну я бы насчет звездной системы поспорила, но оно того не стоит. Беру себя в руки, преодолевая замешательство. По крайней мере, мне так кажется, но тут же нарушаю обещание:

– Но как? Рейн фон Аделхард нарушил контракт! По какому праву он смог заполучить новый? Это же незаконно!

Видимо, я шокирована намного больше, чем сама подозреваю, раз выдаю вслух такое.

– Во всем, что касается тебя, Арелия, закон – это я, – отрезает отец. – Если что-то с тобой происходит, значит, мне так понадобилось. В том числе и все контракты Аделхарда. Ты останешься при нем столько, сколько ему понадобится.

– Ха! Всего-то несчастный год! Точнее, уже полгода, и я стану свободной, папочка!

Но проговорив это, я осознаю сказанное и отчего-то сразу жалею, что снова не сумела сдержаться.

Дура! Дура! Дура! Голова кружится от странной смеси счастья – свобода! Это ли не мечта? И страха – только бы отец не обратил внимания на мои неосторожные слова.

– Столько, сколько понадобится Аделхарду, Арелия, – припечатывает Адолфо Кастильеро и, хищно улыбнувшись, поясняет: – Независимо от сроков контракта.

– Ч-что? Да как же… Но ведь это… Да, пошли вы на хер оба! И ты, и твой Аделхард! – ору я, чувствуя себя загнанным зверем.

Так я и знала, что ничем хорошим это не кончится. И, надо быть честной, все испортила сама. Не стоило так откровенничать. Но тут вдруг происходит совсем уж неожиданное. Из-под стола показывается взлохмаченная голова Деборы Кастильеро:

– Не смей так разговаривать с отцом! —рявкает мама, но в силу момента выходит скорее комично, чем грозно.

Я бы даже рассмеялась, если бы наблюдала подобную сцену на экране в дурацкой комедии, но все это происходит со мной здесь и сейчас. Это моя жизнь на глазах превращается в комедию абсурда.

– М-мама?! – качаю я головой. – Да ну вас всех!

Не говоря больше ни слова, бросаюсь прочь, украдкой размазывая по щекам непрошенные слезы.

Мой мир переворачивается в очередной раз с ног на голову, а я снова забываю пристегнуть ремни безопасности. Как всегда, когда дело касается моей жизни…

Мама сбежала от лорда Кастильеро, когда носила меня под сердцем. Мы тринадцать лет скрывались на забытой всеми богами сельскохозяйственной планетке, где не росло ничего толкового, кроме хакса. И до сих пор я считала, что Дебора Раскел ненавидит отца и терпит его только из-за брачного контракта, но… Чопорная и высокомерная звездная леди, в которую превратилась сборщица хакса, едва шагнув за порог нашей хижины, и такое?!

То есть, мама и отец в отношениях? В настоящих отношениях! Ведь совершенно непохоже, что он ее принуждает. Но как?! Как это возможно? Ведь мне не почудилось, оба выглядели довольными, хоть и раздраженными моим присутствием.

Только сейчас вдруг отчетливо понимаю, что мама в последние годы выглядит счастливой. Нет, не выглядит – она действительно счастлива! Я полагала, что она притворяется, но нет. Особенно если вспомнить все те моменты, когда я заставала ее одну, порхающей по комнате и выбирающей наряды к ужину. Да и с отцом тоже, если посмотреть на них под иным углом.

Открытие не укладывается в моей голове. Наверное, позже я даже порадуюсь, но сейчас я так взбудоражена, что просто не могу все принять как данность.

Остановившись посреди длинного коридора, ведущего к посадочной площадке, пытаюсь осознать, было бы мне сейчас легче, застань я отца со шлюхой?

Определенно нет, но…

Вопрос оказался сложнее, чем можно предположить. До сих пор все общение между Деборой и Адолфо Кастильеро для меня сводилось к семейным обедам, ужинам и светским раутам, на которых мы с мамой исполняли роль дорогих кукол. Предписывалось высоко держать голову, блистать манерами, лучезарно улыбаться на камеры и ловко разводить демагогию ни о чем и обо всем сразу.

В таких поездках я даже не рисковала устраивать шалости. Ну почти. Знала, если подведу, хана всем заработанным потом и кровью привилегиям. Дома же отрывалась по полной. Иногда мне кажется, что отец нарочно устраивает испытательный полигон для меня, моих учителей и охранников, и не реагирует на наши обоюдные жалобы, предоставляя возможность справляться самим.

И все же…

Перед глазами навязчиво всплывает снова и снова увиденная картина. Брр! Нет! Ааааа! Я хочу это развидеть!

Да зачем я, вообще, об этом думаю? И без того голова пухнет!

Психую, топнув тонким как спица каблуком из высокопрочного металла. Из каменной плиты выбивается сноп искр. В сопровождении поразительно тихого, для такой махины, каниса, пристроившегося сразу за мной еще у дверей отцовского кабинета, решительно выхожу на посадочную полосу. Оставаться в резиденции Кастильеро я не собираюсь больше ни мгновения.

Что ж, предстоит непростая задача: сделать так, чтобы навозник Аделхард и не подумал вспоминать о своем контракте, пока он не истечет. И на этом следует сосредоточить все силы и мысли.

Отец сказал столько, сколько понадобится Аделхарду? Надо сделать так, чтобы муженьку даже оставшийся срок показался чересчур долгим. И точка!

У скайроса меня поджидает сюрприз в виде невозмутимого Ранселя Лотта.

Начальник гвардейцев походит на гору мышц безо всякого экзоскелета и прочих ухищрений. Каждый его бицепс едва ли не толще меня в талии. А когда он надевает силовую броню, может потягаться в рукопашной с боевым роботом средних размеров, и я без тени сомнений поставлю на Лотта все свои сбережения.

Вот только сейчас Рансель Лотт играет против меня.

И да. Никаких трюков с ним провернуть невозможно. Знаю о чем говорю, я многое перепробовала, но этот форпост мне не сдался. Физически Рансель Лотт заведомо сильнее и быстрее, но хуже того – он абсолютно невосприимчив к пси-воздействию любого рода. А еще всегда предельно вежлив и непогрешим. А уж хитер и предусмотрителен, как сотня астральных демонов, что многократно мне доказывал, пока мы не заключили подобие перемирия.

– Добрый вечер, леди Арелия. Я поведу, – сообщает Лотт сразу самое важное и таким равнодушным голосом, что сам по себе уже звучит как оскорбление.

Вместо ответа грубо ругаюсь, советуя засунуть свои приветствия в одно темное труднодоступное место и провернуть как следует. На квадратном невозмутимом лице мужчины мелькает тень тщательно скрытого веселья. Он следует за мной в скайрос и, дождавшись, пока я усядусь, просит с вежливой-вежливой улыбкой:

– Пристегнитесь, пожалуйста, леди. Если желаете, я могу помочь.

Спорить с ним не рекомендуется. У Лотта карт-бланш, и в случае неповиновения он может даже перемотать меня клейкой лентой и доставить в таком виде на место, если того требует ситуация и моя безопасность. Терпения Ранселю Лотту не занимать. Он может вот так молча прождать ответа хоть бы и несколько часов, а мне сейчас необходимо поскорее вернуться в пентхаус, где я чувствую себя большей хозяйкой, чем дома.

– Что, Лотт. Опять потащимся, как на похоронах твоей бабушки?

Громила и не думает реагировать на мои традиционные выпады, но в глубине бесцветных глаз бывалого вояки мелькает отблеск злорадства, когда я послушно касаюсь сенсора в подлокотнике, позволяя ремням автоматически соединиться на моей груди.

Только тогда он отправляется в кабину пилота, перестав стоять над душой.

Как я и полагала, Лотт ведет скайрос ооооочччччччень мееееедленно.

Ну то есть медленно по моим меркам. Педантично соблюдая все правила движения и скоростной режим. Сильно подозреваю, что он попросту врубил автопилот на минимальную скорость и использует образовавшееся время, чтобы немного вздремнуть.

Тоска несусветная!

В общем, издевается Рансель Лотт надо мной изощренно вполне в своем духе. Для него это тоже своего рода развлечение. Несколько минут я психую, уныло пялясь в иллюминатор. А потом принимаю решение потратить время с пользой и активирую инфопанель. Барабаня пальцами по шероховатой поверхности подлокотника, размышляю, с чего бы начать?

Запрос: Псионики, контракты.

Передо мной разворачиваются бесконечные заголовки новостных статей. Общие сведения, нюансы, где-то среди них законодательство. Что-то из этого, уже попадалось на глаза, а что-то видела в первый раз. Брр! Голова опухнет от такого объема, нужно сузить область поиска. Начну-ка с общей информации по контрактам для пси-одаренных.

К моменту, когда прилетаю в академию астральных искусств, я уже успеваю кое-что для себя выяснить. Помогает в этом, как ни странно, семейный архив Кастильеро. Документы, что я обнаружила в нем, дают куда лучшее представление, чем официальная версия и сухие выдержки из законов.

Шагая по галерее, ведущей от парковки к моему пентхаусу, все еще обдумываю прочитанное, когда натыкаюсь на Электру Маанто.

Девушка всегда была склонна перегибать с косметикой и, вообще, слишком буквально воспринимает новомодный стиль «киберкукла». Минимум одежды, ненатурального желтого цвета волосы и наращенные ресницы предельной длины и густоты. Как только она умудряется с такими моргать? Должно быть, у нее очень тренированные веки, раз поднимают такую тяжесть.

Сначала Электра старательно делает вид, что любуется окрестностями с галереи и ничего не замечает, но когда я уже ее миную, ничем не выказав своего интереса, окликает меня:

– Эй, Кастильеро! Кое-кто видел, что наставник Аделхард выходил сегодня из твоих покоев.

Она не спрашивает. Утверждает. Я ничего не отвечаю ей и даже не сбиваюсь с шага. Ну видели и видели. Мне-то с этого что?

– Эй! А ну, постой! – позади раздаются частые шаги.

Делаю, как она просит и, не оборачиваясь, интересуюсь ледяным тоном, который отлично научилась копировать у отца:

– Это ты мне?

– Тебе!

Маанто обходит меня и останавливается напротив, возвышаясь примерно на полголовы.

– Перестань строить из себя небожительницу, Кастильеро, – шипит она мне в лицо, сверкая глазами неестественного оттенка.

– Препарат, повышающий яркость радужки? Нелегальный, между прочим. У моего отца на столе законопроект о его запрете, так что недолго тебе красоваться. Скоро будешь носить линзы, как все.

Кукла хлопает искусственными ресницами, шокированная неожиданной новостью. Мне удалось выбить ее из колеи.

– Стерва! То, что твой папаша входит в Совет Пяти еще не дает тебе права общаться с остальными, как с дерьмом!

Смеряю одногруппницу взглядом.

– Я и не общаюсь с дерьмом.

Слишком пухлые ярко-алые губы девушки дрожат от негодования. Обхожу ее и продолжаю путь. Мнение таких как Маанто, о моей персоне интересует меня не более, чем Брёха харвестер.

– Спишь с ним, да? – доносится в спину. – Спишь. Поэтому он тебе прогулы прощает? Вот что я тебе скажу: держись от Аделхарда подальше, стерва!

Вот тут я чиркаю каблуком по плитке. Отчего-то ее предположение меня задевает.

– Электра, если посмеешь распускать обо мне сплетни, сломаю тебе руку, – бросаю я ровным голосом, все так же не оборачиваясь. – И буду ломать столько раз, сколько потребуется, пока ты не убедишь каждого в том, что это гнусная ложь.

– Ничего ты мне не сделаешь! Не хватит силенок, Кастильеро!

Вздохнув, качаю головой и продолжаю путь. Электра неотвязно цокает каблуками следом до самого входа в пентхаус.

– И даже не смей смотреть в его сторону! Поняла? Если я узнаю…

Она что, угрожает мне?! Ну это уже перебор!

Оборачиваюсь так резко, что истеричка давится очередной угрозой, напоровшись на мой взгляд.

– Маанто, даже если ты своими глупыми глазами увидишь, как твой ненаглядный наставник Аделхард лижет мне пальцы на ногах, поскуливая от счастья, то не посмеешь даже пикнуть. Мы обе это знаем.

Глава 15. Плебейский праздник для Звездной леди

Дверь пентхауса с тихим щелчком входит в стену, отрезая меня от надоедливой и не слишком сообразительной одногруппницы. Но ее слова заставляют задуматься. Не знала, что «Король планеты Хакса и повелитель навозных куч» пользуется популярностью среди студенток.

С этой стороны я на ситуацию никогда не смотрела.

Перекусив, принимаюсь за уроки – это то, чем я никогда не пренебрегаю. Так меня научили мама с отцом. Так я сама для себя решила: быть лучшей во всем, остальное неважно. Именно учеба удивительным образом помогала успокоиться и обрести душевное равновесие. Это сильно выручало меня в первые годы жизни с отцом, а потом просто вошло в полезную привычку.

Но не в этот раз.

Через полчаса ловлю себя на том, что читаю одну и ту же строку учебника, а в мыслях Аделхард с паскудной улыбкой на мужественной роже тискает Электру Маанто. Эта неожиданная фантазия вызывает вспышку ярости, и планшет улетает в противоположный конец гостиной. Но это не помогает успокоиться. Как и огромный кусок пирога с налирией – моей любимой ягодой. Сегодня, тоже не действует. Я и так, и эдак пытаюсь выбросить из головы дурацкие мысли о своем так называемом муже и даже проделываю серию упражнений, но драный Аделхард никак не желает убраться из моей головы.

Да какая мне разница? Пусть хоть всех девок академии перетискает, и всех парней заодно, а потом свалит на свою Кантру и там поймает и перецелует в зад всех диких канисов!

– Поглоти тебя астрал Маанто! Ты отравила мне мысли, – рычу в потолок и с тяжким вздохом проигравшего падаю в любимое кресло.

Придется плюнуть на уроки и познакомиться со своим брачным контрактом. Все равно толку от меня не будет, пока не удовлетворю любопытство. А заодно поищу пункты, которые могут помочь избавиться от Навозника.

Кстааати! Измена отличный повод для расторжения контракта. И главное, организовать ее и доказать проще простого. Надо бы поблагодарить Маанто, что навела меня на подобные мысли.

Стандартный контракт для псиоников я изучила еще в скайросе, но мой точно не может быть стандартным. Намереваюсь обратиться в банк данных службы исполнения контрактов, но искомое обнаруживается прямо в моей почте. Самое свежее письмо. Отправитель Рейн фон Аделхард. Тема письма гласит: «Твоя сказка на ночь, Ари».

Все оказывается намного проще. И, вместе с тем, обидней.

Загрузив файл контракта, блокирую отправителя. Больше никаких писем, Навозник!

Документ изучаю тщательнейшим образом и нахожу в нем лишь один пункт, который отличался от стандартного брачного контракта пси-одаренных – продление по желанию мужа, если не нарушаются мои интересы. Перечень «интересов», само собой, прилагался, и там тоже все вполне обычно. Даже как-то не по себе от подобного пренебрежения. Дискриминирует мою уникальность, понимаешь ли!

Хотя… Пункт о продлении все-таки необычен, но законам Содружества не противоречит. Думаю, любуясь видом ночного города за панорамным окном.

– Почему же тебе так необходимо, чтобы я была с Аделхардом, отец?

Город, в ночном наряде из расцвеченных огнями зданий, проносящихся на разных уровнях транспортов и прозрачных трубок гиперлупов, мудро молчит. Любуясь им, ощущаю непонятную тоску в сердце. Непривычную. Сосущую. Выматывающую.

Не помню, чтобы испытывала что-то подобное раньше, потому пока не понимаю, как с этим бороться. Ни ко времени навалилось на меня одиночество. До жути захотелось почувствовать себя снова маленькой девочкой, обнять хоть кого-нибудь доброго и сильного, прячась от навалившихся проблем.

В такие моменты я жалею, что мне не позволено держать в общежитии Брёха. Старый киберканис как никто другой подошел бы на роль молчаливой жилетки…

Может, позвать Дерека, чтобы скрасить одиночество пустой болтовней?

Нет. Не стоит. Сейчас, когда я знаю о контракте, уже не получится сослаться на соответствующие пункты, и нельзя допустить, чтобы меня заподозрили в нарушении. Хотя это тоже выход…

Или нет? В моем случае санкции могут быть совершенно обратными, чем простое расторжение. Что-то, что мне точно не понравится.

– А не пошел бы ты на хер, Аделхард! – ору в пустоту огромной комнаты, чувствуя себя сумасшедшей.

Мудрый город за окном снова не отвечает. Ему нет дела до взбалмошной девчонки, у которой все даже слишком хорошо…

– Хранитель, выделенный канал связи с Дереком Вилуоски! – отдаю команду искусственному интеллекту.

– Соединяю, госпожа, – отзывается безликий голос стандартной системы коммуникаций академии.

Дерек отвечает через несколько секунд напряженного ожидания.

– Ари? А ты…шь … ку… – раздается в пространстве голос друга.

Из-за постороннего шума сложно разобрать, что он сказал.

– Эй! Где видеосвязь, Вилуоски? Что у тебя там грохочет?

Прямо на оконном стекле передо мной разворачивается инфопанель, где отображается слегка растрепанная голова моего несостоявшегося любовника. Дерек смотрит на портативный наручный коммуникатор сверху вниз и выглядит с такого ракурса довольно забавно – словно нависает надо мной.

По его плечу скользит темнокожая женская рука с переливающимися всеми цветами космоса маникюром. Изображение постоянно мелькает и неприятно дергается, а грохот музыки и попадающие в кадр танцующие люди вызывают раздражение.

Наконец Вилуоски останавливается в относительно укромном углу, где может нормально говорить.

– Дерек, ты что на вечеринке?

– Ну да, – виновато чешет затылок мой друг и бросает нервный взгляд в сторону. – Ты придешь?

Ощущаю неприятное чувство, как будто все знают что-то, о чем мне просто забыли или не пожелали сообщить.

– Меня никто не приглашал.

– Все приглашены, Ари. Без ограничений. Проверь почту, тебе должен был упасть код от организаторов. Сегодня же праздник, ты забыла?

Прежде чем успеваю ответить, раздается женский визг, а следом взрыв хохота. Кто-то хватает Дерека за руку и куда-то тащит. Я снова вынуждена созерцать танцующих в перевернутом виде. Мелькают чьи-то ноги и задницы, едва прикрытые короткими юбками. На миг появляется лицо Вилуоски, но его тут же заслоняет темноволосый девичий затылок.

– Эй! Прекрати бегать и целоваться, когда я с тобой разговариваю! – возмущаюсь я.

Вся эта ситуация меня бесит.

Бесит из-за того, что нас прервали, но мне совершенно нет дела до того, с кем именно Дерек целуется. Только сейчас осознаю, что слова Электры Маанто об Аделхарде вызвали у меня куда более бурные чувства. Хм…

В поле зрения появляется экзотичного вида девушка. Полные губы густо накрашены коричневой помадой, в нижней поблескивает – пирсинг. Темные волосы заплетены в косы и свернуты в два «ушка». Пышные ресницы и оттененная золотом шоколадная кожа намекают на стиль «киберкукла», но в ее исполнении это выглядит совершенно иначе, чем у Маанто. Куда изящнее и утонченнее, что не вызывает у меня отторжения.

Нола Арда, всплывает в памяти имя девушки.

Несмотря на слегка пьяный голос, светлые глаза, обрамленные кукольными ресницами, смотрят на меня цепко и холодно.

– Кастильеро? Ты же не считаешь, что у тебя на Дерека монополия?

Она демонстративно вешается на шею моему другу.

– Дарю. Можешь его пользовать по полной программе. Только аккуратно, не сломай, – с кривой усмешкой отвечаю я.

– Я бережно, – зеркально усмехается она в ответ. – Присоединишься к нам? Тут весело.

Я едва дар речи не теряю. Меня что, приглашают?! И это даже не Дерек! Серьезно?

– В чем подвох? – я не спешу радостно соглашаться.

– Нет подвоха. Вход на вечеринку для всех студентов – сегодня же праздник! – удивляется моему неведению Нола.

И она туда же! Праздник, но какой именно? Никак не могу сообразить. Вероятно, что-то местное студенческое?

– Какой праздник? – любопытство побеждает, и я снисхожу до вопроса.

– День покорения Астрала! – удивленно ответила Нола.

А ведь точно! В моей семье его не празднуют. Отец считает такие мероприятия плебейской дурью, рассчитанной снизить градус напряжения в обществе. Отдых и прочие поблажки делают подданных лояльнее.

Внезапно ощущаю жгучее желание сменить пустой пентхаус, на грохот музыки, танцы, тусовку и отвязное веселье. Я ведь и не бывала на нормальных вечеринках. Сборища снобов, на которые таскал нас с мамой отец, не в счет.

– Так и быть, уговорили! – отзываюсь без особенного энтузиазма, но внутри воздушным шариком надувается радостное предвкушение.

С детства такого чувства не испытывала, да еще по такой нелепой причине.

Сменив лицо Нолы, в кадре мелькает белозубая улыбка Вилуоски:

– Отлично, Ари! Ждем тебя в клубе у входа.

Он тут же кусает девушку за мочку уха, и они отключаются, не дав мне возможности поинтересоваться, какой там дресс-код. Впрочем, я видела достаточно, чтобы самостоятельно справиться с такой простенькой задачей.

В крови бурлит нездоровое возбуждение, и я бросаюсь к гардеробу словно на учениях. Каждое мое движение четкое и выверенное, как будто отрабатываю эвакуацию с гибнущего звездолета под вопли тревожной сирены, а не собираюсь на студенческую вечеринку.

По моей команде сверху спускаются штанги с десятками вешал. Все наряды рассортированы по цветам и ситуациям. На инфопанели высвечиваются подобранные искусственным интеллектом варианты комплектов. Обычно это помогает мгновенно определиться, но не сейчас.

Я стопорюсь, размышляя, что выбрать? Хочется выглядеть как-то по-особенному и в то же время не слишком сильно выделяться среди остальных студентов.

– Давай же, Ари! Так и вечеринка закончится! – тороплю сама себя и, злясь, хватаю едва ли не первое, что попалось под руку.

Наверное, мой выбор обоснован ярким цветом. Мне идет алый, вот я на него и среагировала.

Стоит приложить платье к груди, как умный помощник превращает целую стену в зеркало, показывает меня с разных сторон и ракурсов. Даже в виде уже одетой модели на вращающемся пьедестале. Увиденное мне нравится, вот только я совершенно не помню, откуда взялось это?

Платье новое, еще с этикеткой известного модного дома, но выбирала его точно не я. Я не шмоточница и привыкла обходиться малым. С другой стороны, в академии я предпочитаю носить только форму, так что не удивительно, что собственный гардероб кажется мне незнакомым. Наверное, это подарок от мамы? Она любит шоппинг и меня побаловать. Весь этот непомерно раздутый гардероб – ее рук дело.

Платье садится идеально. На мне смотрится даже лучше, чем на проекции.

Юбка с запахом, длиной по колено, соблазнительно обнажает при ходьбе бедра. Нежная ткань ласкает кожу и не мешает свободно двигаться. Простоту покроя компенсируют яркий цвет и широкий ажурный пояс в тон из мягкой кожи.

Перед выходом слегка обновляю макияж, отдав предпочтение естественной классике. Беспроигрышный вариант. С таким всегда выглядишь модно и ухоженно. Туфли подбираю намного быстрее. Не выпендриваюсь – из тридцати четырех пар лодочек на шпильке выбираю самые удобные – ношеные. Танцуй сколько хочешь, и ноги не натрешь.

«Брось, Ари! Ты же не станешь танцевать плебейские танцы? Пошло крутить задом и все такое?» – зудит внутренний сноб, но я ловлю себя на мысли, что именно это и собираюсь делать.

Стоит обуться, как туфли изменяют цвет на алый, соединившись по сети с платьем. Калибрую их оттенок вручную, как последний штрих. Все, готова!

У самого порога меня охватывает волнение.

Зачем все это? Не лучше ли остаться и еще раз проштудировать документы, а еще лучше выучить наперед параграф или два?

Ругая себя за банальную трусость, принимаю решение: десяти минут будет, достаточно, чтобы удовлетворить любопытство, а потом я незаметно улизну.

С такими мыслями покидаю пентхаус, по пути просматривая письмо-приглашение, обнаруженное в спаме.

Глава 16. Звезда Смерти

Дорога до клуба не занимает много времени. Нужно всего лишь спуститься на минус третий этаж. Здесь я раньше не бывала, как и в других клубах, более достойных моего статуса. Знания о том, что там происходит, я почерпнула из медиаресурсов, но сама никогда не посетила ни одного. Презрение к столь популярному среди золотой молодежи развлечению привил мне отец. Пустое веселье, алкоголь, наркотики, беспорядочные связи – все это мне совершенно неинтересно.

Никакой музыки на подходе к студенческому клубу академии я не слышу. Как будто здесь ничего не происходит. Но стоит приблизиться, как двери приветливо раздвигаются в стороны, реагируя на выданный мне пропуск.

Тяжелые биты придавливают к полу, световые эффекты ошеломляют. Дергающиеся и извивающиеся точно в трансе силуэты людей немного пугают. Запахи парфюма, пота, алкоголя вызывают брезгливость. Темнота, теснота и никакого порядка или дистанции. Зачем я здесь? Как это, вообще, может доставлять удовольствие?

Замираю, пытаясь успокоиться и сориентироваться в этом хаосе, а заодно решить остаться, или все-таки уйти.

Дерек Вилуоски и Нола Арда замечают меня первыми.

– Оу, Ари! Ты все-таки здесь? Чудесно выглядишь!

– Шикарное платье! – дополняет незатейливый комплимент Дерека Нола.

Девушка точно приклеенная висит на его плече, и получается у нее это очень естественно. В другой раз я бы непременно пошутила по этому поводу, но сейчас язвить совершенно не тянет. Да и не требуется.

– Спасибо, – благодарю их с задержкой.

Да. Так будет правильно и вежливо.

Признаться, сейчас я больше, чем обычно, нуждаюсь в моральной поддержке со стороны, а эти двое смогут мне ее обеспечить.

Нола и Дерек направляются прямиком к сборищу танцующих, я слегка робею. Не понимаю, как мы сможем протиснуться мимо всех этих людей без сопровождения из закованных в броню гвардейцев. Я не привыкла, чтобы кто-то посторонний находился так близко ко мне. Сразу столько посторонних…

Вопреки моим опасениям толпа больше напоминае морские волны, чем неприступную стену. Люди, не прекращая танцевать, расступаются перед идущим впереди нас с Нолой Дереком и смыкаются за моей спиной. Я оборачиваюсь, чтобы в этом убедиться и тут же отстаю от друзей, а передо мной вырастает какой-то здоровяк, которого никак не удается обойти. Он с улыбкой повторяет мои движения вправо и влево, словно провоцируя сломать ему нос. Но интуиция подсказывает, что это неправильно.

Из-за здоровяка вдруг появляется Нола Арда:

– Ари, не отставай! – девушка протягивает мне руку.

Она это серьезно? Кажется, Зимурон – сошел с орбиты!

Вспышкой приходит воспоминание из раннего детства: маленькая девочка вот так же протягивает мне руку: «Али, давай дуузить?»

Сколько мне тогда было? Три? Четыре?..

Насколько же я отвыкла от нормальной жизни и обыденныъ человеческих отношений. Даже стала забывать, что люди – это далеко не всегда лишь функция. Слуги, конкуренты, потенциальные союзники. Все эти звания и ранги, что делят их на категории…

Люди – это еще и простые человеческие взаимоотношения. Тепло и улыбки. Обычная жизнь, которой я оказалась лишена, получив взамен иную – насквозь элитную. Холодную и отстраненную. Жизнь одиночки… Иногда я скучаю по своему нищему детству, хоть и запрещаю себе об этом думать…

Да пошло оно все!

Пришло время попробовать в этой жизни что-нибудь новое, даже если оно – хорошо забытое старое.

Все это за секунды проносится в моей голове, и я решительно принимаю протянутую мне ладонь. Так, и правда, легче не потеряться в толпе.

В дальнем конце зала располагаются ячейки со столиками. Выбравшись из толпы, мы поднимаемся по едва заметным и то лишь благодаря контурной подсветке, гравиступеням к одной из них. Внутри полупрозрачного мерцающего в такт музыке силового кокона – большой белый диван, полукольцом огибающий гладкий белый же стол. Дерек с размаху плюхается на сидение, утягивая следом Нолу. Одной рукой он продолжает обнимать девушку, а другой водит по столешнице, заказывая нам выпивку.

– Ари, ты что будешь?

– Минеральную воду, – отвечаю, осторожно присаживаясь рядом.

На деле мне все равно. Я не собираюсь употреблять здесь еду или напитки – первое правило личной безопасности. А заказ нужен просто, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Кроме нас, за столом полно студентов. Музыка вынуждает ребят перекрикиваться, но с нашим появлением она вдруг стихает, как и беседа, а все взгляды устремляются в мою сторону. Кто-то врубил защитное поле, отсекшее все лишние звуки, и от звенящей тишины мне становится немного неуютно. Оно и понятно. Я здесь – лишняя. Никто не любит стерву Кастильеро.

– Полагаю, Арелию не нужно представлять? – Берет инициативу в свои руки Дерек. Он поочередно смотрит на меня и на ребят. – Ари, ты ведь тоже, так или иначе, всех здесь знаешь?

Действительно, лица мне знакомы. Все ребята – с нашего потока, и я приветственно машу рукой:

– Привет, народ! – моя улыбка выходит слегка кривоватой.

Но мне отвечают! Вразнобой, не слишком радушно, но здоровается каждый. Это настоящее чудо! И что удивительно, никто не выказывает недовольства по поводу моего здесь присутствия.

Обстановку разряжает дрон-официант с четырьмя подносами в своих многочисленных манипуляторах. Он быстро расставляет на столе заказы и уносится прочь в сторону бара.

– А должен был перелить в стакан! Опять у них система глючит! – ворчит Дерек.

Он хватает мою минералку, и открывает бутылку прежде, чем успеваю его о чем- либо попросить. Я бы и сама прекрасно справилась, но..

– Спасибо, – благодарю его за внимание.

Несмотря на то что у Дерека Вилуоски появилась официальная девушка, он не забывает о нашей дружбе.

Разговоры возобновляются, и на меня перестают обращать внимание. Я этому рада, и украдкой разглядываю людей рядом и на танцполе.

– Нола, нам с Ари нужно поговорить. Подождешь, мы скоро вернемся? – неожиданно просит Дерек.

– Только недолго, не то стану ревновать, – отвечает Нола спустя многозначительную паузу.

Парочка обменивается красноречивыми взглядами, и мой друг поднимается. Нола улыбается, провожая нас взглядом, но я замечаю самую настоящую тревогу в ее взгляде. После того, что случилось между нами с Виллуоски сегодня днем, я чувствую себя слегка ущемленной на вторых ролях рядом с другом. Так что волнение Нолы немного поднимает мою самооценку. Но что понадобилось Дэреку?

Вилуоски приводит меня в коридор к туалетам, и это как-то странно.

– Только не проси подержать твоего дружка, пока будешь справлять нужду, – брезгливо морщусь я, пытаюсь спрятать растерянность за грубостью.

– Здесь намного тише, и не придется напрягать связки, чтобы общаться, – серьезно поясняет Дерек.

Вопреки обыкновению он не острит в ответ и не прикалывается.

– Арелия, – Дерек нервно ерошит волосы на затылке, словно собираясь с мыслями. – Ари, мы же по-прежнему друзья?

Изогнув бровь, великодушно продолжаю слушать.

– Я хотел сказать, что мы друзья, но я всегда желал стать для тебя кем-то большим. Знаешь, даже просил отца подать заявку на участие в аукционе, хотел выкупить контракт…

Во рту мгновенно становится сухо.

– Ты мне всегда нравилась, кто бы что ни говорил, – продолжает Дерек и поправляет прядку, упавшую мне на лицо. – И я хочу, чтобы ты знала, если бы не… То есть, я… Уф!

– Дерек, ты узнал, что мой контракт уже выкуплен? – помогаю ему я.

Скрывать это нет смысла, информация в открытом доступе для идентифицированных пользователей, желающих подать адресную заявку на контракт.

Вилуоски кивает.

– А еще сегодня, после нашей с тобой кхм… встречи, ко мне подошел наставник Аделхард. Он сказал, что не желает больше видеть меня с тобой рядом. Я сделал выводы, но хоть мне и было очень страшно, все равно я сказал ему, что друзей не предаю. Тогда он ответил, что уважает такую позицию, но предупредил: если узнает, что дело у нас заходит дальше дружбы… В общем, теперь я с Нолой, Ари. Официально.

Я слегка зависаю, осознавая, что вряд ли Дереку удалось сегодня слинять незамеченным. А еще догадываюсь, что Аделхард вытряс из него всю правду о случившемся. Против воли мне становится вдруг ужасно стыдно…

– О’кей. Поздравляю вас с Нолой! – бросаю, как можно небрежнее, чтобы скрыть эмоции.

– Да, она симпатичная, и я ей нравлюсь. И она мне – тоже, хотя, конечно, и не так сильно, как ты…

– Дерек, не надо вот этого! – морщусь я, не желая, чтобы он углублялся в сравнения.

– В общем, я решил выкупить ее контракт, пока он открыт, а у моей семьи есть средства. Прости, – зачем-то продолжает оправдываться Дерек.

– Отличный выбор, Дерек. Нола Арда достойная кандидатура. Уверена, из вас получится прекрасная пара, – одобрительно хлопаю друга по плечу. – Спасибо, что был честен со мной. Я оценила. И за дружбу тоже спасибо. Это дорогого стоит. Это все, что ты хотел мне сказать? Если так, нам пора. Нола волнуется.

Вилуоски нервно улыбается и ждет, пока нас минует какая-то парочка.

– Не совсем, – он смотрит на меня прямо. – Ари, я отказываюсь от нашего пари. Будет нечестно по отношению к моей девушке, если мы с тобой продолжим…

– Не вопрос. Просто забудь. Представь, что этого пари никогда не было.

– Спасибо, – кивает парень. – Хочу, чтобы ты понимала, мне действительно неловко вот так позорно сливаться, особенно после того, что я там тебе понаписал… – Дерек краснеет и смущается, снова ерошит затылок. – Можешь после такого меня не уважать с полным правом, но я не самоубийца, чтобы переходить дорогу Звезде Смерти.

– Эээ… Кому?! Я не ослышалась, ты сказал: «Звезда Смерти»?

– Аделхарду. Ты что, не знала, что его так называют за глаза?

– Нет. Ты же знаешь, я не посещаю на его уроки. Это он сам себе такое прозвище придумал? Вот это самооценка!

Ну сенатреныш! Ну у тебя и фантазия! А пафосу-то пафосу!

Едва сдерживаюсь, чтобы не заржать совершенно неподобающим образом. Терплю, изо всех сил, оберегая имидж холодной Звездной леди. От таких стараний, аж слезы на глаза выступают.

– Значит, Звезда Смерти? Угу. Хорошо хоть не Черная Дыра! – смех все же прорывается сдавленным кашлем.

– Знаешь, странные у вас все-таки отношения, – в свою очередь, удивляется Дерек.

– Даже не представляешь, насколько!

Продолжая давиться беззвучным смехом, прислоняюсь к стене лопатками и закрываю ладонями лицо.

– Зря ты так, Ари, – качает головой Дерек. – Наставник Аделхард не сам себя так окрестил.

– И что? Нет, ну смешно же! – меня все больше беспокоит необычайно серьезный Вилуоски.

– Когда человек с прозвищем Звезда Смерти просит тебя держаться подальше от своей жены, это совсем не весело, Ари. Признаюсь, я едва не обделался – в прямом смысле.

Прекратив смеяться, таращусь на друга с подозрением, ожидая, что он вот-вот не выдержит и тоже рассмеется. Воскликнет, что пошутил, а я повелась. Но Дерек молчит и даже не улыбается, и до меня внезапно доходит, что я ничего толком не знаю о собственном муже.

Следует как можно скорее исправить это непозволительное упущение. Информация – опасное оружие. Обязательно нужно научиться им владеть в совершенстве, а я уже успела наделать ошибок.

– Хорошо, я тебе верю. Но тогда, ты сильно рискуешь, стоя здесь рядом со мной. Что Аделхард с тобой сделает, если узнает всю правду о нас, аннигилирует? – у меня не выходит избавиться от легкой иронии в голосе.

– Пока я просто стою рядом – ничего, – наконец улыбается мой друг знакомой шкодной улыбкой, перестав пугать меня мрачным видом. – У меня все же нашелся козырь, который даже Звезде Смерти нечем было крыть, – Я сказал ему, что у тебя есть только одни настоящий друг во всей этой академии. Будет нечестно тебя его лишить. Аделхард – нормальный мужик, он отнесся с пониманием к твоим маленьким слабостям – я имею в виду задушевные разговоры со мной, – Дерек многозначительно шевелит бровями.

– Как великодушно с его стороны! – закатываю глаза, а внутри знакомо закипает ярость.

Глава 17. Крамольные разговоры

Меня вдруг разбирает злость.

По какому праву навозник пытается ограничивать круг моего общения?!

Ответ прост: скорее всего даже это регламентировано контрактом, но думать об этом не хочется…

– Ари, поверь, так будет безопаснее для всех. Тогда, мы больше не целуемся и все такое? Надеюсь, ты на меня не в обиде? – пытается заглянуть мне в глаза Дерек.

– Да какие уж обиды? – вздыхаю я.

Оставив друга, медленно бреду в обратном направлении. Основательно повеселевший Вилуоски пристраивается рядом.

– Отлично! А, можно одну просьбу? – Дерек снова мнется.

– Ну? – поднимаю на него усталый взгляд.

– Не рассказывай ничего Ноле о том, что между нами было. Она сильно меня к тебе ревнует, хоть и не показывает вида.

Останавливаюсь, словно наткнувшись на стену.

– Вилуоски? По-твоему, я похожа на извращенку, чтобы обсуждать интимные подробности собственной жизни с кем попало?

– Нет, но… Вы, девочки, часто так поступаете.

– Дерек, ты сейчас шутишь? Скажи, что шутишь, а?

– Ладно, я все понял. Трепаться не в твоем стиле.

– Именно! – я ускоряю шаг.

Мы возвращаемся к компании и изрядно нервничающей Ноле Арде. Дерек, едва опустившись на диван, принимается нежно и со вкусом целовать ее взасос.

Наша беседа выдалась для него нервной. Наверное, он так снимает стресс, поясняю себе столь демонстративное поведение друга. Изо всех сил стараясь не смотреть в сторону слишком сладкой парочки, принимаюсь блуждать взглядом по залу, но не смотреть получается плохо, и от этого неловко.

К счастью, смущают они не только меня. Ребята начинают подтрунивать над Дереком и Нолой, вынуждая их прекратить свои ласки. Дерека толкает в бок Тодд – смазливый и вертлявый аллирианец, сидящий от него слева. Влюбленные наконец прекращают делать вид, будто они здесь одни.

А тем временем на противоположном конце дивана разгорается конфликт, который становится все жарче. Ребята перебивают друг друга и активно жестикулируют. Постепенно в спор вовлекаются все новые участники, и чтобы не перекрикивать музыку, ячейку снова заключают в «сферу тишины». Теперь больше нет нужды орать во весь голос, только разгоряченные спорщики не сразу это понимают.

Спор идет о Контрактах – брачном и на невинность.

– А я считаю, что контракт должен быть один! – с пеной у рта утверждает Ханна О’Висс, коренная диатрианка.

У нее такие же, как и у меня, абсолютно белые волосы, но на этом наше сходство заканчивается. Белые брови, такие же ресницы, глаза с бледно-голубыми радужками. Довершает феерию ортодоксальной диатрианской бледности почти что белая кожа. На сливающемся в единое светлое пятно лице кровавой раной выделяются вишневые губы.

– Это невыгодно для Содружества, – опровергает ее слова Тодд. – Во время дефлорации возникает мощный эффект Элейны, и оба участника процесса получают нехилую энергетическую подпитку. Их коэффициент Маркуса навсегда повышается на два-три и более порядка. Значительно усиливаются врожденные пси-способности, если они есть. Второй контракт дает подобный эффект, но со временем и уже для обоих в паре. Логично усилить сразу трех псиоников вместо одного или двух.

– Ты забыл сказать про детей, – подключается к разговору Айрон Мэд.

Парень с внешностью пепельноволосого ангела, по которому безответно сохнет половина потока.

– Шанс зачать пси-одаренного в течение нескольких средних суток после исполнения контракта на невинность достигает пятидесяти процентов, – это уже Дерек.

– Причем от любой женщины. Даже от неодаренной. Для кого-то это выход, вы же знаете правила, – продолжает Айрон.

Он говорит о законе, который требует от каждого пси-одаренного мужчины пополнить ряды астральных воинов хотя бы одним одаренным отпрыском. Дело в том, что искусственным путем еще не удалось вывести ни одного псионика.

– Это обосновано. Астрал то и дело подсовывает нам новые сюрпризы, и думать только о себе в таком деле, как размножение, – преступление против человечества, – ратует за разнообразие контрактов Тодд.

– Но бывает и так, что самый лучший вариант, это когда оба контракта достаются одному и тому же мужчине, – вдруг не соглашается с ним Айрон Мэд. – В таких случаях часто срабатывает не только эффект Элейны, но и эффект Марса. Яркий пример мои родители.

– Жаль только, что не девушка решает, с кем вступать в брак, и как долго он потом продлится, – не могу удержаться от замечания я.

– Решают тесты на совместимость. Они куда точнее определяют, какая комбинация генов и аур обещает наилучшее усиление сторон, – занудствует Мэд.

– Именно! Тесты еще и экономить помогают. Приятно заранее знать, ради какой кандидатки стоит раскошелиться.

– Фу, Тодд! Звучит просто ужасно! – морщится Нола. – Чувствую себя… товаром.

Она высказывает всеобщее женское мнение по этому вопросу, и девчонки наперебой соглашаются.

– Успокойтесь, девушки! Не забывайте, что именно вы выполняете главную роль в выживании человечества. Вас же на руках носят! За вас сражаются лучшие псионики галактик Содружества, и только самые достойные получают свой приз, – пытается подмазаться Дерек и тут же подскакивает – это мы с Нолой, не сговариваясь, заряжаем ему локтями в оба бока.

– Может, так оно когда-то и считалось, но теперь победу обеспечивают далеко не тесты. Совместимость нынче измеряется в кредитах. Кто больше даст, тот и совместим, – низким грудным голосом добавляет молчавшая до этого Арна Бон.

Темнокожая, сероглазая и, как ни странно, тоже беловолосая зуланка. За вечер, я так и не смогла разгадать, природный ли это цвет волос для зуланцев, или Арна прибегает к косметическим процедурам?

– Никакие деньги не помогут, если коэффициент совместимости ниже пятидесяти процентов. Иначе это прямая дорога к вымиранию человечества, – парирует Тодд.

– Вот поэтому я ратую, чтобы контракт был один и на всю жизнь – брачный! – упрямо стоит на своем Ханна.

Смотрит она при этом перед собой, и я вдруг отчетливо понимаю – диатрианка испытывает ужас перед повторным контрактом. Но судя по ее словам, первый ее вполне устроил. Может, она влюбилась в того, кто забрал ее невинность? Такое бывает.

Даже интересно, а исполнитель так же трепетно к ней относится, или хапнул силенок и направился выполнять долг, пока не истекло время бонусного зачатия?

– Ты так говоришь только потому, что тебе повезло с дефлоратором, – не соглашается с ней Шейла ар Аззор, красно-рыжая итеррианка, лицо которой сплошь покрыто веснушками.

– А у тебя разве не так? – удивляется Ханна.

– Не так. И я счастлива, если больше не придется иметь ничего общего с тем ублюдком… – выплевывает Шейла с неприкрытым отвращением.

В звенящей тишине парни и девчонки смотрят на Шейлу, ожидая продолжения, но она не спешит удовлетворять наше любопытство. А я вдруг четко понимаю, как же мне повезло! То, что в свое время показалось кошмарным унижением, Шейла ар Аззор сочла бы за счастье. Не знаю, что именно с ней произошло, но даю двести процентов – я права. Аделхард оказал мне своего рода услугу, избавив от лишних потрясений. Может, зря я его презирала все эти годы?

Нет. Все же не зря!

Вспоминаю наш с ним недавний разговор. Сенатреныш тот еще гад, раз посмел снова поднять на мой зад свою поганую лапу!

– С чего ты так в этом уверена, ар Аззор? – первой не выдерживает Нола. – Он сможет выкупить брачный контракт снова.

– Он этого точно не сделает, – Шейла ежится, глядя в сторону.

– А если он – единственная подходящая тебе кандидатура? – возражает Ханна. – Слышала, такое тоже бывает.

– Не! Не может быть. Всегда есть альтернатива больному ублюдку! – возмущается Дерек, крепче обнимая Нолу Арду.

Его инстинктивный жест вызывает у меня неоднозначные чувства. Желание, чтобы рядом был кто-то, кто ко мне относился бы так же, неожиданно поднимает голову…

Чушь! Кто-кто, а я способна сама о себе позаботиться, даже если не станет отца. Все эти циклы сытой жизни в качестве дочери Звездного лорда я не почивала на лаврах, а жестко работала над собой, используя все свободное время, чтобы научиться многому.

Мамин пример накрепко засел в моей голове. В отличие от Деборы, у меня уже есть сбережения, полезные навыки и продуманы «пути отхода», как легальные, так и не очень. Случись что, мне не придется рвать жилы на низкооплачиваемой работе, даже если потеряю способность чувствовать астрал, так что отставить нытье и пустые мечты о том, кто бы меня пожалел и пригрел.

Я – одиночка и точка! Мне никто не нужен!

Тем временем спор продолжается. Ребята уже припомнили с десяток опровержений теории совместимости. У каждого нашлась своя история для примера.

– Я же говорю, бюро распределения плевать хотело на совместимость и прочую чушь. Они давно и плотно сидят на денежной игле. К торгам сейчас допускают всех желающих, кто сможет заплатить достаточно! – зуланка Арна Бон даже вскакивает с дивана, ее глаза сверкают праведным гневом.

– Давайте сменим тему! – тихо предлагает, молчавшая все это время Риона Олла.

Сильно оттопыренные уши выдают ее сурианское происхождение. В отличие от большинства присутствующих здесь девушек, ее волосы черные. Что удивительно, губы она красит в этот же цвет.

– Лучше поделитесь, как это было у вас. Вот у меня…

Она действительно начинает в деталях рассказывать о том, как проходило у нее исполнение контракта на невинность.

Она это серьезно?

Опешив, я вместе с остальными слушаю этот слишком интимный для посторонних ушей бред, ожидая, что вот-вот ее кто-нибудь попросит заткнуться. Но вместо этого парни улыбаются, а девушки, прошедшие через первый контракт, наперебой вставляют комментарии, делясь собственным опытом.

– Довольно! Этот вечер откровений мне ни к чему, пора и честь знать, – я поднимаюсь, намереваясь уйти.

– Кастильеро, а как это было у тебя? – неожиданно обращается ко мне с вопросом Шейла ар Аззор, которая единственная не спешит ничего рассказывать о собственном опыте.

Тишина падает словно молот космической кузни. И снова внимание присутствующих приковано ко мне, ребята пялятся с неподдельным любопытством, и есть в их взглядах нечто такое, что вызывает невольную оторопь.

Они действительно ждут, что я вот так при всех рассказажу, каков был мой первый раз? Серьезно?!

С трудом подавив возмущение, непринужденно жму плечами:

– Это было… неплохо, – улыбаюсь и снисходительно добавляю, с видом искушенной в постельных утехах стервы: – Для первого раза, конечно.

Парни одобрительно гудят, девчонки понимающе хихикают, но я вижу, что и те и другие совершенно не удовлетворены моим ответом.

– И это все? А подробности? – не унимается Шейла.

Она буквально сверлит меня взглядом.

– А кто был твоим первым, Арелия? Мы его знаем? – едва ли не хлопает в ладоши Ханна.

– Наверное, кто-то очень состоятельный. Представляю, сколько стоил твой контракт, – похоже, Тодда больше интересует материальная сторона моей дефлорации.

– Эффект Элейны при этом возник? – Айрон Мэд смотрит в упор будто не рассказа от меня ждет, а надеется попасть под пресловутый эффект задним числом уже от одних лишь сказанных мной слов.

Перевожу взгляд с одного на другого. На лицах ребят читаются жадное любопытство и откровенное намерение устроить мне допрос и вытянуть все, что можно, и что нельзя. Уже собираюсь их послать в своей манере, но за меня вдруг вступается Дерек.

– Народ, вы уверены, что хотите вызнать все тайны семьи Кастильеро? Имейте ввиду, после Арелии придется вас убить, – он многозначительно подмигивает мне так, чтобы остальные это заметили.

Понятное дело, Вилуоски шутит, но с упоминанием моей фамилии выходит очень удачно. Желание задавать вопросы мгновенно покидает ребят, а Дерек ободряюще обнимает меня за плечи. Этот жест поддержки удивительным образом меня успокаивает. Проникаюсь к нему благодарностью за то, что в объятиях Нолы он все же не забыл обо мне окончательно.

Вдруг Дерек убирает руку. Слишком поспешно, чтобы это было естественно.

Что такое? Неужели Нола ревнует?

Временная потеря контроля над ситуацией меня выжигает изнутри, а желание съязвить становится нестерпимым. Это всегда помогает мне собраться и обрести почву под ногами, но, перехватив взгляд друга, глотаю готовую сорваться с языка колкость.

Что происходит? Он словно смерть увидел.

Глава 18. Знакомый незнакомец

Нет, он увидел Звезду Смерти, догадываюсь я об истинных причинах бледного вида Вилуоски. Взглядом ищу в толпе Аделхарда, но так и не нахожу. Но и уходить раздумываю. Пожалуй, побуду здесь еще немного.

Откидываюсь на спинку дивана и нарочито расслабленно интересуюсь, чтобы проверить догадку:

– Чего дергаешься, Дерек?

Говорю негромко – так, чтобы слышал только Вилуоски.

– Показалось, что Аделхард здесь.

– Здесь – в клубе?

– Да.

К сожалению, моя проницательность меня не подводит и на этот раз.

Настроение странное. С одной стороны, оно как-то испортилось. От новой встречи с навозником я ничего хорошего не жду. А с другой – мне становится интересно, что он будет делать на студенческой вечеринке. Неужели пришел, чтобы просто развлечься?

Друг уже отвернулся и нашептывал что-то на ухо Ноле. Та слушала с блаженной улыбкой, разглядывая танцующих из-под полуприкрытых ресниц.

– Дерек?

– М? – друг лениво повернулся, всем видом демонстрируя, что очень занят.

– А преподы на такие вечеринки заглядывают?

– Формально – это студенческая вечеринка, но наставники все держат под контролем и могут нагрянуть с проверкой в любой момент.

– Да уж. Так и не расслабишься…

Положив ногу на ногу, принимаюсь всматриваться в хаотичное мерцание огней на танцполе и ритмично двигающиеся тела.

– Знаете что? Подозрительно все это. Завязываем с крамольными разговорами и продолжаем веселиться. Идемте танцевать? – предлагает вдруг Нола и первой поднимается, увлекая за собой Дерека.

Мне приходится их выпустить, так что я иду следом, чтобы не стоять неприкаянной. Остальные поступают так же. Протискиваясь мимо стола, спускаются на танцпол вслед за нами. Все, кроме Шейлы ар Аззор, которая демонстративно остается на месте и салютует нам бокалом с разноцветным коктейлем.

А ведь мы с ней чем-то похожи, неожиданно думается мне. У нас обеих есть какая-то тайна, связанная с первым контрактом. И мы обе одиноки в толпе. На миг мне хочется вернуться и побеседовать с ней. Нет, не о тайнах. Просто поговорить с интересным человеком, но что я ей скажу?

Рыжая в свою очередь провожает меня взглядом. Она не отворачивается, даже когда я останавливаюсь и вопросительно гляжу прямо на нее. Напротив, криво ухмыляется.

– Ари, ты с нами? – зовет меня Нола, заметив, что я отстала. – Идем на второй танцпол, там свободнее.

– Да, иду.

Бросаю еще один взгляд через плечо, но Шейлы больше нет на прежнем месте, и я догоняю остальных. Оказавшись на танцполе рядом с новыми приятелями, некоторое время недоуменно таращусь на извивающихся рядом девушек, и забавно притопывающих парней, размышляя, как же так вышло, что я оказалась здесь, среди них?

Сегодня я сама не своя. Какая-то излишне чувствительная и благостная. Не пора ли стряхнуть пыль со стервы Кастильеро?

– Ну же, Арелия! Не стой столбом! Танцуй! – подначивает меня Риона Олла.

Ее угловатые даже нелепые движения передо мной вызывают желание рассмеяться, но никого больше это не смущает. Особенно саму Риону.

– Может, она просто не умеет? – присоединяется к ней Арна Бон.

Гибкая и изобретательная зуланка – полная противоположность Рионы. Выполняя замысловатые движения, плавно перетекающие одно в другое, она, наклонив голову, с сомнением рассматривает меня.

– Не верю! Арелию, я видел в бою и не раз. Она отлично двигается, уверен, – подмигивает Айрон Мэд, пытаясь осторожно вовлечь меня в танец.

– Отвалите, а? – я не спешу поддаваться на подначки и отступаю от парня на шаг.

Пепельноволосый ангел примирительно поднимает руки.

– Ари, давай на спор! – подбадривает Дерек. – Мы с Нолой, против тебя и Мэда. Как тебе такое?

Они с Нолой исполняют нечто очень эротичное, и получается так ладно, что почти даже не пошло.

– Куда уж нам против победителей межгалактических соревнований по танцам, – поддеваю их я, отшучиваясь.

С каждой фразой, мне все меньше хочется танцевать, и все больше уйти. Зря я вообще поддалась и притащилась сюда.

– Да лааадно! Никогда бы не подумал, что стерва Кастильеро стесняшка! – искренне удивляется Тодд. – Упс! Прости за стерву. Привычка.

Парень разводит руками и легонько хлопает по губам, но почему-то не себя, а Ханну О’Висс.

– Нет, вы точно сговорились! Потом кто-нибудь выложит это в сеть, и я прославлюсь.

Зуб даю, что уже ведется с десяток онлайн-трансляций со мной в главной роли, а миллионы зрителей, затаив дыхание, смотрят, когда я выкину что-нибудь эдакое.

– О! Я так и вижу заголовки завтрашних новостей: «Арелия Кастильеро пошла в разнос и танцует плебейские танцы, злостно нарушая семейные заветы!» – подкалывает меня Дерек, который лучше других понимает мое замешательство.

– Угу. То-то папочка обрадуется! Но ради такого не грех и потанцевать.

Ребята дружно смеются, двигаясь в ритме музыки. Между прочим, очень зажигательной. Желание присоединиться к ним растет с каждым мгновением.

Чем не способ выбесить главу Совета Пяти и не сделать при этом ничего противозаконного?

Мысль, приятно греет душу. На моих губах возникает хищная улыбка.

Тем временем мелодия меняется, движения танцующих становятся более грациозными и медленными. От девушек так и веет томным соблазном. О нем кричат плавные повороты бедер, изящные жесты, призывно приоткрытые губы и сияющие глаза, в которых отражается что-то древнее как Вселенная. Чарующее…

Не в силах устоять на месте, принимаюсь рисовать собственный танец.

Айрон прав. Танцевать я умею и люблю. Особенно дома перед зеркалом, когда никто меня не видит. При зрителях немного неловко, но парни одобрительно гудят, одаряя меня восхищенными взглядами. Девчонки переглядываются, но никто не спешит врубать портативные камеры на коммуникационных браслетах. И, кажется, даже не шепчется за спиной: «Посмотрите, стерва Кастильеро танцует в клубе! Офигеть!»

А, может, и шепчутся, но мне и раньше до этого не было дела, а сейчас и подавно.

Настроение неожиданно взлетает к звездам, словно никакого дурацкого контракта, ни отвратительной сцены дома не было. Сейчас есть только я, свобода и… друзья?

Впервые в жизни мне хочется кого-то подпустить чуть ближе и назвать другом, только вот в голове набатом гремит голос отца: «У Кастильеро не может быть настоящих друзей!»

Нет уж, папочка! Сейчас ты здесь лишний!

Тряхнув волосами, делаю резкий поворот, прогоняя из мыслей все неуместное и отдаюсь танцу. Удивительно, но это мне удается. Похоже так действует музыка. Она завораживает, погружает в своеобразный транс. Лишает чувства времени, обновляет меня. И… снова меняется.

Неожиданно все вокруг разбиваются на пары. Дерек кладет руку на талию Нолы Арды, и шепчет мне одними губами:

– Извини.

Оставшись без партнера, чувствую легкую растерянность. Вот оно – то, чего я опасалась. Прав все-таки был отец, когда учил меня ждать предательства в любой момент. Завтра вся академия будет шептаться по углам, как стерва Кастильеро осталась без партнера. Никто не пожелал ее пригласить.

«Ну и ладно. Мне какое до этого дело?» – успокаиваю себя, стараясь не выдать смятения. Слишком уж все вокруг поменялось, и оставаться на танцполе, полном парочек, кажется глупым. Но если совсем уйду, то все это запомнят.

Обернувшись, нахожу взглядом нашу ячейку, и вижу, что Шейла ар Аззор снова внутри – сидит на прежнем месте.

А что, подходящий момент, чтобы завести с ней разговор ни о чем.

Но едва я успеваю сделать несколько шагов в нужном направлению, когда меня вдруг грубо толкают.

Если бы не мои отточенные рефлексы и тренированное тело, я бы точно подвернула ногу, а то и упала. Обычный человек на моем месте инстинктивно постарался бы удержаться на ногах, но годы тренировок не прошли даром.

Не сопротивляясь, продолжить падение и вынуть универган. Прицелиться, выстрелить. Одновременно свободной рукой опереться на пол и, выполнив полный переворот, встать на ноги. Несложный в исполнении, но очень эффектный трюк.

Идея мелькает в голове за долю мгновения, и я частично ее реализую. Вот только правая рука, что тянется к отсутствующему оружию, скользит по обнаженному бедру. Стрелять мне не из чего, да и вряд ли здесь по достоинству оценят мою меткость. Зато успеваю прекрасно рассмотреть толкнувшего меня человека.

Электра Маанто? Вот же сука!

«Киберкукла» танцует с каким-то незнакомым мне парнем постарше. Встретив мой взгляд, негодяйка недовольно кривится, встретившись со мной взглядом, на ее лице отражается откровенная досада, я жалею, что не из чего стрелять. Пара слабых тренировочных залпов в кукольную физиономию только пошли бы идиотке на пользу. Впрочем, я не собираюсь оставлять это так.

Закончив переворот, грациозно встаю на ноги и думать забываю о Маанто – все потому, что на моей талии смыкаются чьи-то руки. Крепкие мужские руки…

– Мое восхищение, Звездная Леди! Как раз собирался вас пригласить, но случилось чудо, и вы сами прыгнули в мои объятия. Редкая удача! – шутит незнакомец, бесцеремонно увлекая меня в классическом, более привычном мне по раутам и балам, танце.

Двигается он великолепно двигается, и умело ведет меня, обезоруживающе улыбаясь. А я сегодня действительно не в себе, раз позволяю ему это без малейшего сопротивления, а ведь наглец даже разрешения не спросил!

Мужественный красавец выше почти на голову, несмотря на высокие каблуки моих туфель. Русые волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей на висках выбиваются. Напротив, вместе с короткой щетиной придают лихой вид.

Он похож на пирата, который только сошел с трапа абордажного крейсера – приходит мне на ум сравнение. Ясное дело, к реальным пиратам я пиетета не испытываю. Знаю, на что способны эти подонки. Сравниваю лишь с романтическим образом из приключенческих романов, которыми зачитывалась еще в то время, когда меня звали Ари Раскел.

Забитый народом танцпол неожиданно освобождается для нас, и Пират умело этим пользуется. Танцует он просто великолепно, и я невольно отдаюсь его уверенности, позволяя себя вести на глазах у зрителей. Краем глаза замечаю в первых рядах красно-рыжую шевелюру ар Аззор. Интересно, что заставило Шейлу сменить место дислокации?

Шаг. Шаг и еще один резкий поворот, от которого захватывает дух. Прогиб. Лицо дерзкого незнакомца над моим в опасной близости, и я тут же забываю обо всех, кто собрался вокруг. Остаемся только мы, и музыка.

Но почему же эти серо-зеленые глаза кажутся мне знакомыми? И эта его улыбка…

Заметив, как пристально я его разглядываю, парень обнажает идеальные зубы в очередной улыбке – еще шире и коварнее. Наверное, уже надумал себе невесть что.

Но где и когда я могла его видеть? Он точно старше, и вряд ли учится в академии. Может, препод? Или один из тех контролеров, что посещают с проверкой студенческие вечеринки?

Осадив расшалившееся некстати воображение и гормоны, взбудораженные ароматом дорогого парфюма и уверенностью движений партнера, одариваю чересчур отважного незнакомца особым взглядом стервы Кастильеро.

Но-но! Знаем мы таких дерзких!

Незнакомец лишь крепче сжимает мои пальцы и талию. Под взглядом мужчины, знающего себе цену, начинаю нервничать.

– Кто вы такой? – не выдерживаю первой и мысленно морщусь от звука собственного голоса.

Слишком уж много в нем лишних эмоций, но откуда взялась эта граничащая с испугом робость?

– Итан, – представляется мой партнер по танцу.

– Итан? Ни о чем не говорит, – нарочито презрительно усмехаюсь я, не понимая, почему все еще продолжаю с ним танцевать.

– Это нормально. Я лишь сегодня прибыл на Итерру. А как ваше имя, прекрасная леди?

– Звездная леди, – поправляю его в ответ на незамысловатый комплимент. Если этот парень что-то там себе надумал, это должно спустить его на поверхность, в каких бы облаках он не витал. – Мое имя Арелия Кастильеро, – высокомерно задираю подбородок.

Обычно это производит впечатление и помогает отвадить поклонников не по рангу. Даже если кто-то не знает, как я выгляжу, то фамилия главы Совета Пяти известна во всех галактиках Содружества Равных, а то и дальше.

Но красавчик не спешит от меня отскакивать, точно ошпаренный, и засыпать извинениями, как это обычно бывает. Этот чересчур самоуверенный, он лишь слегка наклоняет голову, точно равный:

– Наслышан о вас и невероятно рад познакомиться лично с дочерью Адолфо. Теперь воочию вижу, что слухи о вашей красоте и грации не преувеличены.

Этот странный Итан без фамилии говорит мягко, а тем временем его теплая ладонь совсем уж бесстыдно поглаживает мою поясницу, вызывая приятные мурашки. Ловлю себя на том, что с интересом пялюсь на его губы…

Дохлый канис! Что это такое было? Внушение? Я читала, что изредка у псиоников проявляются подобные побочные способности.

– Интересно, а это законно? – закидываю я удочку.

– Что именно?

– То, что вы сейчас проделали.

– О! Я всегда хорошо танцевал, но такого изысканного комплимента из уст девушек еще не удостаивался.

К счастью, мелодия снова меняется, и продолжать парный танец неуместно. Партнер убирает руку с моей талии, но и не думает выпустить ладонь. Напротив, подносит ее к своим губам и целует подушечки пальцев, после чего поворачивается, увлекая за собой.

Он что, даже не сомневается, что я послушно пойду следом?!

Бунтарь в моей душе уже заносит дубину отповеди, готовясь обрушить ее на голову ничего не подозревающего Итана, посмевшего посягнуть на мою свободу воли уже во второй раз за сегодня. Первым – был танец, на который я не давала согласия, и теперь вот это.

Но не успеваю я подобрать слова, чтобы осадить пыл неожиданного поклонника и откланяться, холодно поблагодарив за танец и изящно послав подальше так, чтобы он сам не понял, оскорбили его, или еще один комплимент сделали, как вдруг путь нам преграждает не кто иной, как Рейн фон Аделхард.

– Тебе следует представляться именем фон Аделхард, Ари, – говорит он вроде бы негромко, но мне чудится в его словах едва сдерживаемый звериный рык.

Глава 19. Борьба противоположностей

Слегка удивленный Итан доброжелательно смотрит на Рейна, затем снова на меня:

– О! Так вы…

– Заключили контракт, – заканчивает за него Рейн.

Хлопая глазами, поочередно смотрю то на нового знакомого, то на мужа, а на танцполе необычайно тихо и даже музыка больше не играет, а все присутствующие с жадным интересом пялятся на нас.

Бесконечная Вселенная, что же Аделхард натворил! Уже через минуту каждый опаршивевший канис в галактике будет знать, кому я принадлежу.

– Прошу прощения, я не знал, что контракт Арелии выкуплен Звездой Смерти, – едва заметно кланяется он Рейну, по-прежнему не выпуская мою руку.

И я понимаю – он врет!

Итан-Итан? Где же я могла тебя раньше видеть, пират Итан?

Ты не представился как полагается, но запросто называешь моего отца по имени. Значит, принадлежишь к высшим кругам? Возможно, приходишься родственником кому-то из членов Совета Пяти? Вероятно, мы даже могли и раньше встречаться, не зря же мне твое лицо кажется знакомым

Меня бросает в жар и в холод, когда наконец осознаю, с кем танцевала, Это же старший сын лидера Содружества Равных, поглоти меня Астрал!

Вот почему его лицо мне показалось знакомым. Кто же не знает старшего сын Прайма Солара, только в медиа на нем обычно военная форма, а волосы, заплетены в лаконичную косу и убраны под головной убор. Но сейчас же он выглядит просто и совсем непривычно, а еще много улыбается, вот я его и не узнала.

– Итан… Солар?! – выдыхаю я.

– Верно, милая, – Рейн подходит ближе и протягивает руку.

Теперь и на его лицо натянута доброжелательная улыбка, за которой я упорно вижу звериный оскал. Предупреждение хищника, готового драться за свое. Глаза Аделхарда непроницаемы, их выражение прочесть невозможно, и это меня пугает. Снова перевожу взгляд с одного мужчины на другого, и в голову приходит неожиданная и бредовая мысль – да они же полные противоположности!

Мрачный и загадочный Рейн фон Аделхард и располагающий к себе открытый с виду Итан Солар. Солнечный день и грозовая ночь. Яркая сверхновая и черная дыра, поглощающая свет и материю. Они оба одинаково опасны для одной маленькой и слабой девушки…

– Что ж… Искренне жаль. Не стану кривить душой и врать, что рад за вас. Такой… Ммм… Соблазнительный контракт. Жаль я его упустил, – Солар, неприкрыто осмотрев меня с ног до головы, разве что не облизывается и нехотя вкладывает мою руку в ладонь Рейна.

Делает он это так, что я ощущаю себя словно на том самом помосте совершенно обнаженная в ожидании, когда войдет неизвестный мне покупатель контракта.

Ловлю себя на мысли, что стиснула ладонь Аделхарда двумя руками сразу, словно в этой руке заключается мое спасение. Ужас!

И как только это вышло? Нет, со мной определенно что-то не так этим вечером. Осторожно разжимаю хватку и пытаюсь освободиться от руки мужа, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно. Рейн позволяет это сделать, но не дает отодвинуться, в свою очередь, обнимая меня за талию.

– Мы с женой потанцуем, с вашего позволения.

Раскланявшись, точно на светском приеме, Итан нас оставляет, а Рейн увлекает меня в сторону.

Неожиданный рывок, меня разворачивает и припечатывает к нему всем телом. Хочу отступить, но скользнувшая выше к лопаткам ладонь, не дает. Одновременно клуб взрывается бойким «косманго», отрывистые и резкие переливы которого призывают похулиганить, чем Рейн и занимается.

Он откровенно гладит мою спину и наступает, вынуждая меня делать то же самое. Его шаги шире, и в какой-то момент я почти что падаю, не поспевая, но он удерживает меня, прогибая в пояснице. Мои длинные распущенные волосы метут гладкий пол, а губы Аделхарда почти касаются моих ключиц, дыхание обжигает грудь под тонкой тканью платья. Ощущение острое настолько, что чувствую, как собираются и твердеют соски.

Не могу сдержать полувздох-полувсхлип, когда взлетаю обратно, влекомая сильной рукой, и почти врезаюсь в его тело. Но Аделхарду и этого мало, он продолжает вертеть мной, точно куклой, и на этот раз хватает меня за бедро, вынуждая приподняться на цыпочки. Разрез на платье бесстыдно распахивается, словно специально сделан, чтобы пропустить его руку. Жесткие пальцы впиваются в тело, и я даже не сомневаюсь, что несколько синяков увижу потом в зеркале.

Шаг. Шаг. Поворот. Снова прогиб.

Ускоренная клубная версия классического танца заставляет нас двигаться быстро и резко, но при этом пластично. Несмотря на движения, граничащие с грубостью, я испытываю своего рода удовольствие от этой шальной импровизации, ведь раньше мне не доводилось танцевать вот так, а с обучающим андроидом так не получится.

Со стороны мы смотримся даже красиво – я в алом платье, и он – в черной преподавательской форме, но как же развратно! Удивительно другое, когда и где Аделхард научился подобному?

Толчок! И повернувшись, улетаю прочь, но моя рука в руке мужа, и меня снова возвращают. Рейн едва не до хруста стискивает мои пальцы. Но самое ужасное – его взгляд. В нем совершенно нет страсти, и он по-прежнему непроницаем. Миг, и я снова ударяюсь об его тело, к

– Полегче, Рейн! Мне больно! – шиплю ему в ухо, пока он щетиной царапает кожу на шее.

Он что… Почти меня целует?!

Дыхание вдруг останавливается в горле, и я почти готова его оттолкнуть, но Рейн вдруг замирает. Его ладонь, по-хозяйски лежащая на моей заднице, скользит выше, а хватка становится нежнее.

– Прости! – выдыхает он виновато.

Кажется, что он наконец меня выпустит, но нет. Вдруг обнимает, на этот раз нежно и бережно. Мне кажется, что так обнимают того, кого стремятся защитить… Эти объятия неожиданно приятны, но я не могу взять в толк, чего это он? Днем в моих покоях никакой нежности и в помине не было. Да и во время нашего танца – тоже.

Сглотнув, тихонько веду рукой по его груди.

– Эм… Рейн? На нас все смотрят. Может, даже стримят…

Вокруг нас снова пузырь, за невидимыми границами которого ритмично танцуют студенты, и новая мелодия куда больше годится для безумных скачек, чем для парного танца. Рейн это тоже понимает. Наклонившись к моему уху и почти касаясь его губами, предупреждает:

– Будь осторожна с Соларами, Арелия. Тебе покажется странным, но мое имя защитит тебя от них куда лучше, чем имя твоего отца. Настоятельно рекомендую пользоваться им.

Слова Аделхарда заставляют насторожиться.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты же неглупая, Ари. Подумай.

Пристально глядя мне в глаза, Рейн проводит большим пальцем по моей нижней губе. Это простое движение вызывает сложную гамму чувств от неприятия до томительного ожидания неизбежного.

Такое чувство, будто внутри взорвалась долбаная радуга!

Задохнувшись, инстинктивно прикрываю веки в ожидании поцелуя. Вот-вот… Мне кажется, я уже чувствую его тепло и дыхание на коже, но, когда открываю глаза, рядом больше никого нет.

Рейн фон Аделхард исчез, словно и не было… Гад!

Нестерпимо хочется убраться подальше. Вернуться в пентхаус и спрятаться под одеяло с головой – только там я смогу снять все маски и немного побыть обиженной маленькой девочкой, но идти на поводу у собственной трусости не в моих правилах.

Как ни в чем не бывало я возвращаюсь в нашу ячейку, чтобы попрощаться с Дереком и его приятелями. Все уже в сборе, сидят за столом, словно и не уходили. О жарких танцах свидетельствуют раскрасневшиеся лица, да губы, жадно тянущие напитки через трубочки.

– Ари, как тебе праздник? – спрашивает Риона Олла.

– Придешь на закрытую вечеринку во вторник? – испытующе смотри на меня Айрон Мэд.

– Спасибо, неплохо, а насчет вечеринки подумаю, – поблагодарив ребят за радушный прием и приятный вечер, поддавшись порыву, чмокаю в щеки Дерека и Нолу, я все же ухожу.

Удивительно, но мне не задают вопросы по поводу того, что творилось на танцполе, лишь уговаривают наперебой остаться.

– Спасибо, ребята, но мне правда пора, – машу остальным на прощание и покидаю ячейку.

Мне не приходится продираться сквозь толпу, люди передо мной расступаются, точно волны, пропуская к выходу.

Одиночество часто посещало меня с тех пор, как отец забрал нас с Кантры. Ночуя одна в огромной комнате, я часто не могла уснуть. Но человек ко всему привыкает. Я давно привыкла к одиночеству и не чувствовала дискомфорта наедине с собой, но сегодня это чувство словно обрело новые силы, и теперь царапало душу острыми когтями.

Лежа без сна, я таращилась в потолок, пока хаотичные мысли играли в мозаику моими воспоминаниями.

Надо же! Каких-то полчаса назад я просто тусовалась с одногруппниками, и это еще не самое дикое. Дикость, что я и навозник танцевали как долбаная парочка! Но острее всего было воспоминание о том, как Рейн обнял меня, словно… Словно я представляла для него ценность.

Могу ли я быть дорога фон Аделхарду?

Нет, это нонсенс. Контракт для него – это месть. Так он хочет выместить застарелые обиды, не более. Я в этом уверена…

Но отчего тогда мысли то и дело возвращаются к нему и к сказанным им словам? К его поведению рядом с Итаном? Рейн будто бы ревновал. Он сказал, что его имя меня защитит, но разве Арелия Кастильеро нуждается в защите?

Я зло перевернулась на другой бок и изо всех сил зажмурилась, будто бы это могло помочь выдавить мысли о Рейне из головы.

Сегодня мы виделись дважды и каждый раз были на грани, готовые взорваться от эмоций. В клубе Рейн тщательно пытался скрыть свои желания, но я-то почувствовала, что он едва держит себя в руках!

И, побери Астрал, мне это понравилось!

Я вскочила на постели с колотящимся сердцем.

Напрашивался вполне логичный вывод – мой муж неравнодушен ко мне, как бы я к нему не относилась. И дело здесь не в мести или ненависти, как я изначально полагала.

А что, если… Нет! Но… Может, стоит попробовать… договориться?

Закусив до боли губу, гляжу в панорамное окно на никогда не спящий город.

Ну уж нет! Не пойду я к нему первой! В конце концов он снова надрал мне сегодня задницу в прямом смысле, и я это ему не прощу!

Противоречивые желания вступили в смертельную борьбу с обидой. Обида победила, заставив вертеться без сна на постели и то и дело менять позы – каждая казалась мне неудобной.

Психанув, швыряю подушку в дальний угол спальни.

– Наво… Рейн, вовремя же ты явился, чтобы отвадить от меня Солара. Крайне вовремя! Неужели, был где-то поблизости и наблюдал?

От этой догадки подскакиваю и мерю шагами комнату.

А ведь и правда, не похоже на случайность. Дереку показалось, что он видел Рейна, но студенты мне не угрожали, и он никак себя не проявлял. Но стоило Итану Солару оказаться рядом, и Рейн тут как тут с контрактом наперевес. А ведь никогда раньше он не размахивал им точно флагом.

Отчего-то я даже не сомневаюсь, что с куда большим удовольствием фон Аделхард махнул бы кулаком прямо в смазливую морду соперника, но Итан и Рейн – в разных весовых категориях. Отпрыску Прайма Солара достаточно было шевельнуть пальцем, чтобы размазать наглеца по танцполу. Не в прямом смысле, конечно, но испортить карьеру и жизнь кому угодно для сына главы Содружества Равных – плевое дело. И то, что он не пошел на конфликт, скорее жест доброй воли.

А, может, хитрость?

И все же храбрый поступок Рейна мне приятен, поглоти меня Астрал. Это я не узнала Солара, а он все понял с самого начала. Только не понимаю, почему Рейн так уверен, что Арелией фон Аделхард мне быть безопасней, чем Кастильеро? И почему он не проводил меня до пентхауса, раз так сильно за меня переживает? Взял и слился. А какой прекрасный был бы повод для того, чтобы мирно побеседовать и все обсудить…

Вернувшись к кровати, падаю на спину. Раскинув руки, обиженно соплю в темно-синий потолок, пока новая догадка не заставляет меня подскочить снова.

Что-то не так с Итаном Соларом! Но что именно?

– О чем меня предупреждал Рейн – мистер уверенность в моих умственных способностях?

Ночной город за окном, как всегда, высокомерно молчит, предоставляя искать ответы на вопросы самостоятельно.

Значит так, сын Прайма Солара настолько важная персона, что сам по себе представляет угрозу? Возможно. Но чем он может быть опасен для Кастильеро? Мой отец не по зубам даже лидеру Содружества, и главенство Прайма здесь больше формальное. Это Солары в принадлежащих им галактиках цари и боги, да их отец имеет решающее слово – по сути он лишь исполняет роль рефери в спорах в Совете, но что-то я не припомню, есть ли какое-то напряжение в отношениях между Праймом и Адолфо? Плохо, это упущение следует как можно скорее исправить, даже если придется поговорить с отцом.

А, может, дело в другом? Рейн испугался внимания Итана ко мне и банально приревновал? А все слова о защите, лишь способ меня припугнуть, чтобы и не думала о том, чтобы попросить Итана разорвать наш контракт? Что-то мне подсказывает, что такое возможно.

– Фи! Тоже мне собственник нашелся, – попытка строго нахмуриться проваливается, и против воли на лицо лезет глупая улыбка. – Арр! Дожилась! Радуюсь тому, что меня ревнует Аделхард?! Ниже падать просто некуда…

Казалось бы, вот оно логичное объяснение, но все же я не ощущаю удовлетворения.

Отец годами учил меня искать двойное, а то и тройное дно во всем, и теперь червяк сомнений прилежно щелкает челюстями, намекая, что нужно еще немного поразмышлять, раз уж не спится.

Сдавшись, устраиваюсь поудобнее и, открыв инфопанель, лезу в семейный архив.

По лицу привычно пробегает идентифицирующий луч, определяя уровень доступа, и я озвучиваю запрос:

– Звездный лорд Итан Солар, сын Прайма Солара.

Проекция подается назад, расширяется в стороны, одновременно теряя прозрачность. На вогнутом экране мельтешат заголовки, фото и видео. Несколько десятков образов Итана Солара разом смотрят на меня. Их не так уж и много, и на всех он выглядит привычно – то есть не так, каким предстал передо мной сегодня.

Пролистав несколько биографических статей и новостных колонок, закрываю все небрежным мановением пальцев. Все не то. Мне необходимо нечто особенное. Что-то, что касается семьи Кастильеро и… меня?

Контракт! Ну, конечно же! Как я сразу не догадалась.

– Итан Солар. Брачный контракт, – начинаю с самого логичного.

Заключенных брачных контрактов у блондинистого красавчика не было. Ни одного.

– Как интересно! А ведь ему пора бы уже остепениться, – бормочу вслух по давней привычке человека, привыкшего часто находиться в одиночестве.

Ночной город согласно молчит за окном.

– Хм. Попытка номер два. Итан Солар. Контракт на… невинность.

На экране отображается официальная информация с портала Службы контрактов, но в графе, где должен быть указан партнер, только яркая красная надпись:

«Недостаточно прав. В доступе отказано!»

Глава 20. Желания и планы

Смотрю на надпись, которая чинит мне препятствие:

«Недостаточно прав. В доступе отказано!»

– Ну уж нет, меня это не остановит! – хмыкнув, воспроизвожу подсмотренный у отца невербальный код.

Это срабатывает, и спустя тридцать минут изысканий, я гашу инфопанель и хватаюсь за голову.

– Как?! Как такое возможно? Поглоти тебя Астрал, Итан Солар!

Сто четырнадцать исполненных контрактов на невинность! Обычно их бывает не более двух на одного псионика. И редкий, очень редкий случай, когда около четырех.

Мое открытие противоречит всему, что обсуждали сегодня ребята!

Совместимость, критический возраст псионика-мужчины, после которого контракты на невинность уже не имеют смысла и не дают усиления способностей, и ценный ресурс тратится напрасно. Действительно, ограничений много, именно они позволяют добиться результата, ради которого все эти контракты и были введены. Их цель – усилить тех, кто стоит на защите цивилизации, и увеличить количество защитников. Нельзя не признать, что тот, кто придумал эту систему, по-своему гений, хоть и тварь распоследняя.

Только, похоже, для рода Соларов в законодательстве сделано исключение?

Снова лезу шерстить законы Содружества Равных, и убеждаюсь в правоте собственной догадки. Действительно, ограничения имеются по возрасту, но не по количеству! А еще платить Солары должны, как и все, но и только! Никаких временных рамок между контрактами – хоть каждый день их заключай. Никаких проверок на совместимость и пауз между ними. Случайный знакомый мгновенно теряет весь шарм в моих глазах.

– Вот же выродок хренов! Ублюдок! Дерьмо каниса! – непочтительно отзываюсь о будущем правителе Содружества. – Потребитель!

Да как так можно?! Законы законами, но где же совесть? Он без зазрения пользуется правом и портит девок, чтобы усиливать свои пси-способности! Итану уже двадцать семь, и до тридцати он сможет продолжать это грязное дело. Теперь ясно, почему он до сих пор не заключил брачный контракт. Паразитирует, наращивая силу до бесконечности.

– Мразь! – передергиваюсь я от отвращения.

Так вот почему он так капал слюной на меня и сожалел, что такой «вкусный» контракт проглядел. Даже странно, как это мимо него все прошло. Наверное, Адолфо постарался, и мне стоит его за это поблагодарить.

– Так что выкуси! Головка вялого хакса тебе, а не мой контракт, паскуда!

Как день становится ясно, на что намекал Аделхард. Рейн один из тех, кто знает о том, что я по-прежнему невинна, и лишь наш брачный контракт оберегает меня от Итана Солара и его притязаний.

– Какая ирония! Но пока я Арелия фон Аделхард, никто не посмеет претендовать на мою честь, если только…

Если только не станет известно, что контракт на невинность так и не был исполнен! Тогда все может очень плохо закончиться для Рейна. Его обвинят в… да хоть бы даже в государственной измене. Наш контракт тогда гарантированно аннулируют, а мне придется пройти через это унижение снова, и на этот раз меня не пожалеют.

От осознания масштабов риска, я холодею. Ведь стоит Итану Солару узнать правду, и его вряд ли что-то удержит. Не уверена, что отец станет меня защищать. Ему-то точно все равно, кому сбагрить дочь, раз уже дважды отдал меня сенатренышу…

Нет, стоп!

Заставляю себя отринуть застарелые детские обиды и мыслить рационально. Это не недосмотр, и не случайность. Вот же я дура! Отец знает о нарушении контракта на невинность, значит ли, что вторым контрактом он дал нам шанс все исправить?

– А ведь стройная получается версия…

Адолфо Кастильеро ничего не делает просто так. Но кого бы предпочла я сама, будь у меня такой выбор? Рейна или Итана? Где сдохнуть приятнее, сгореть при взрыве сверхновой или сгинуть в черной дыре?

Останавливаюсь посреди спальни, которую мерила шагами, утопая по щиколотку в темно-синем ворсе ковра. Нервно хихикнув, сажусь, скрестив ноги, и думаю, рассматривая разноцветные огненные всполохи ночных улиц с многоуровневыми транспортными потоками.

А собственно, с чего вообще такая паника? Итан красив и обходителен. Наверняка и с девушками обращается получше Аделхарда. Не лупит их чуть что по голой «опе». Многие сочли бы за честь отдать невинность будущему лидеру Содружества, а потом до смертного одра хвастаться подружкам, в подробностях рассказывая, как это было. Может, и не было недовольных из тех ста четырех его жертв?

И все же понимаю, что не предпочту его, даже чтобы позлить Рейна. Слишком унизительно оказаться сто-какой-то-там жертвой ненасытного энергетического вампира, и пусть он хоть септильон раз будущий лидер Содружества Равных, поглоти его Астрал!

Я снова вскакиваю и открываю инфопанель, чтобы проверить как обстоят дела с невинными девами у моего муженька. В противовес нескончаемому списку планомерно испорченных дев Итана Солара, у Аделхарда он болезненно короток – всего два контракта, и в обоих лишь мое имя.

Нет, ясное дело, что Рейн не девственник, но его куцый список контрактов меня радует до мурашек по спине. Я покривлю душой, если стану утверждать, что фон Аделхард мне безразличен как мужчина.

Воспоминания о сегодняшнем дне касаются нутра мягкими лапками и слегка царапают острыми коготками – одновременно и приятно, и нет.

Да что за хрень? Что со мной не так?!

Как долбанная извращенка прокручиваю в голове утренние события, и это меня неимоверно заводит. Я бы даже дала себе отрезвляющую пощечину, если бы знала, что это поможет. Отчего же сенатреныш на меня так действует? Почему лишает контроля, почему именно в его присутствии я чувствую все так ярко! Испытываю столь острые эмоции, что захлебываюсь ими? Примерно так же я ощущаю себя за штурвалом скайроса на самоубийственной скорости…

Бесит! Бесит! Бесит!

Кровь приливает к щекам, а сердечный ритм выплясывает джигу. Прячу лицо в ладонях и, с невнятным стоном откидываюсь на спину.

– Эй! Моя хваленая выдержка, где ты?

Где хотя бы ее иллюзия? За последние сутки я почти забыла, что такое держать себя в руках.

Рейн своим появлением в моем пентхаусе сегодня днем словно вскрыл какую-то печать или пломбу на моих самых потаенных эмоциях, и теперь они хлещут огненным потоком, обжигая оголенные нервы. Кажется, я успокоюсь, только снова оказавшись рядом. Это кошмар, но как же невыносимо хочется его увидеть… Сейчас!

От волнения меня начинает мутить.

Эй! Я это что, боюсь?! Но чего? Собственных желаний?

Большую часть жизнь меня учили бороться со страхами и побеждать их. Лучший способ по версии Адолфо Кастильеро – взглянуть страху в глаза. Не всегда согласна с методами отца, но судя по тому, что давным-давно перестала бояться высоты, крови, паукеров и прочей инсектоидной мерзости любых видов и размеров, в чем-то он все-таки прав.

Полагаю, и глупую неловкость несложно преодолеть тем же много раз проверенным способом.

Но несмотря на решительно-мотивационные мысли, я так и не двигаюсь с места. Да уж. Планировать куда легче, чем сделать. Хоть сейчас я могу пойти к Рейну, имею на это полное право, но что я ему скажу?

– Тук-тук, Аделхард. Я здесь, и я безумно хочу, чтобы ты меня поцеловал? Аааа!

Хотя… Это не такой уж и плохой план. Рейн от меня подобного точно не ждет. Может сработать.

Даже очень выгодный план, если не ограничиться одним поцелуем, а довести все до логического завершения. Не думаю, что Аделхард станет препятствовать. Как бы он ко мне не относился, ему определенно требовалось усилие, чтобы сегодня держать себя в руках. Чего только стоил наш танец…

Уверена, его уговаривать долго не придется, а я решу сразу несколько проблем: выполню контракт, удовлетворю свое… любопытство и избавлюсь от возможных притязаний Соларов.

Как бы я ни ершилась, стоит быть объективной. Аделхард – идеальный вариант. Молод, красив. И… купил всего два контракта.

Я нервно хихикаю, и рациональные мысли сменяются совсем уж неприличными. Воображение принимается радостно рисовать непристойные картины на тему «как это будет». Охватившее меня возбуждение сильнее, чем когда-либо, и я невольно задаюсь вопросом – это то, что чувствуют остальные? Поэтому они придают близким отношениям столь большое значение?

Даже такие ледяные глыбы, как Адолфо Кастильеро, не могут обойтись без секса…

Стараясь выбросить из головы увиденную в кабинете отца сцену, возвращаюсь к разработке собственного плана.

Есть вероятность, что все пройдет не так уж и плохо. Мне, конечно, не хватает практики, но теорию я изучила досконально. Кусая губы едва ли не до крови, никак не могу принять окончательное решение.

Положим, я сейчас выряжусь в какие-нибудь кружевные шмотки и заявлюсь к фон Аделхарду, и он даже не выставит меня за порог сразу же, как увидит. И даже не станет унижать меня и глумиться, что потом? Вдруг утром весь этот романтический бред выветрится из моей головы, и покажется полной чушью? Вдруг я пожалею, но будет уже слишком поздно? Или того хуже – влюблюсь…

Если не приведи Бесконечная Вселенная, такое случится, что со мной станет, когда контракт истечет, а Рейн не пожелает его продлить? Или просто не сможет? О, Астрал! О чем я только думаю?!

Извилистые повороты собственных мыслей почти вгоняют меня в панику, но вдруг в голову приходит идея:

– Точно! Астрал!

Эта мысль кажется мне сверхудачной. Я смогу удовлетворить собственное любопытство, не подвергаясь унижению, а заодно останусь в целости и сохранности! Пожалуй, для первой добровольной встречи с мужем этого вполне достаточно. Заодно я смогу понять, стоит ли планировать новую?

Отыскать астральную проекцию Рейна, мне не составит труда. Возможно, мы даже сможем поговорить, вот только… Правила академии запрещают студентам выходить в астрал без надзора преподавателей. Вот же хрень!

Это меня останавливает, но ненадолго. Если я найду Аделхарда в астрале, ведь это будет считаться, что я нахожусь там в присутствии преподавателя? Если попадусь, буду на этом настаивать.

– Гениально! Вот и выход нашелся!

Приняв окончательное решение, ложусь на ковер в позу «звезды».

Рекомендуется использовать классическую позу «лотоса», но «звезда» мне всегда нравилась больше. Закрыв глаза, тянусь мыслью к центру Вселенной, представляя, как покидаю собственное тело.

Превратившись, в ярко-голубую искру, нервным импульсом несусь по тоненькой ниточке, связывающей меня настоящую с астральной проекцией там – за гранью, отделяющей нашу реальность от Астрала. Стоит оказаться по другую ее сторону, как все вокруг меняется.

Мелькают, сменяя друг друга, странные тени и образы, появляются причудливые пейзажи – одновременно знакомые и нет. Не обращая на них внимания, продолжаю стремительный полет без преград до самого конца, пока голубая искорка не вселяет жизнь в мою астральную проекцию, и мое второе Я открывает глаза.

Пока меня нет, мой аватар спит в полной безопасности, недосягаемый и невидимый. Его невозможно обнаружить и уничтожить, но только пока меня здесь нет. Достигнув его, вбиваюсь с размаху в самый центр, растекаясь по телу проекции чистой энергией. Наполняя и оживляя.

Проекция просыпается, обретая видимость и форму, принимая в себя пришедшую вместе со мной суть. Теперь настоящая я – здесь, а беззащитная оболочка дожидается меня на полу в комнате.

Осматриваюсь и вытягиваю руки в стороны, наблюдая, как их окутывают голубые потоки пси-энергии. По коже то и дело пробегают искорки, и их разряды, приятно щекочут рецепторы. И нет, это не те жалкие крохи, которые пси-одаренные концентрируют в нашей реальности. Здесь потоки чистой энергии пронизывают все пространство вокруг, давая истинное могущество, но только тем, кто способен это принять.

Невероятное ощущение!

Меня охватывает эйфория. Наверное, астральные твари испытывают нечто подобное, попадая в нашу реальность – прорва такой вкусной и необходимой им энергии повсюду вокруг.

Эйфория при входе в Астрал – это нормально, но в этом и таится главная опасность. У меня это чувство притуплено или даже атрофировано, как говорят преподаватели, еще и поэтому я рискнула отправиться в астрал без присмотра. В отличие от многих других псиоников, я не теряю голову, одурманенная энергией, а значит, это совершенно безопасно для меня.

Так всегда и было раньше, но не на этот раз…

От невероятного чувства легкости и могущества, пронизавших каждую мою частичку, испускаю протяжный стон. Некоторое время так и продолжаю болтаться посреди космоса, раскинув руки и выгибаясь в дугу, раз за разом взмывая на волнах удовольствия, разрядами энергии проникающего сквозь клетки тела и не могу остановиться. Это делает меня беспомощной добычей для любой твари, что окажется поблизости, или для любого другого псионика, который окажется рядом…

Идут минуты, а у меня никак не получается абстрагироваться и принять управление проекцией полностью. Инструкция по безопасности требует делать это как можно быстрее, ведь с каждой секундой промедления выйти из состояния эйфории все сложнее, и почти невозможно вернуться обратно без посторонней помощи. Редко кому подобное удается.

Я должна… Выбрать место, где материализуюсь – в отражении нашей реальности, конечно. Я отлично знаю теорию, и вход в астрал отработан на практике, но до сегодняшнего дня все ограничивалось тренировочным полигоном.

Новая волна счастья почти заставляет меня обо всем забыть. И я с трудом соображая, ничего не могу с этим поделать!

Оказывается, далеко не все здесь зависит от самоконтроля и дисциплины. Астрал куда коварнее, чем я представляла. Все это время он терпеливо подкарауливал меня, усыплял бдительность, а теперь впился когтями мучительного, смертельно опасного удовольствия!

Требуется серьезное усилие воли, чтобы не раствориться в Астрале, окончательно опьянев от губительной энергии, мне помогают уроки отца. У моего папочки богатая фантазия. Богатая и весьма изощренная. Особенно на всякие пакости для любимой дочурки. Именно по его милости мне постоянно приходилось выкручиваться из самых разных ситуаций, и я частенько обнаруживала себя в лазарете с вердиктом – «задание провалено», пока не научилась соображать достаточно быстро, чтобы опережать на шаг противников, или хотя бы на полшага.

Вот и сейчас на краю гибели мой мозг заработал в форсированном режиме, выдав идею:

Якорь! Мне срочно нужен якорь! Зачем я сюда, вообще, сунулась? Чтобы увидеть Рейна, так? Так!

Глава 21. Рискованные затеи и неожиданные встречи

Стоит сосредоточиться на причине, и ситуация улучшается.

Меня, что называется, отпускает. Как по заказу Астрал становится послушным, и подо мной словно разворачивается гигантская, размером во всю Вселенную, инфопанель. Мерцают, переплетаясь причудливой сетью многочисленные цветные линии. Одна вдруг зловеще вспыхивает алым, привлекая внимание.

Инстинктивно тянусь к ней, но тут же останавливаюсь. Линия не та. Это – отец. Мы оба – ликвидаторы, к тому же кровные родственники, поэтому его я вижу первым. Засматриваюсь, мечтая, что когда-нибудь и моя линия на пси-карте станет столь же яркой. Обманчиво-приятная щекотка промеж лопаток, предупреждает, что времени осталось совсем мало. В Астрале его течение ощущается иначе, мне следует поторопиться с выбором места для высадки проекции.

Всматриваюсь еще внимательней в пси-карту. Да где Рейн?

Так. Без паники. Ищем дальше.

Вот мерцают две зеленые линии протекторов. Это мама, а это… Дерек?! Хм! Похоже, друг все-таки мне ближе, чем думаю. Первыми всегда находятся люди ближнего круга – родные и друзья, затем знакомые и так далее… Исключение – сильные псионики, но такие умело маскируются.

Все не то!

Одолевает легкая паника, когда понимаю, что совершенно не представляю, как найти в Астрале Аделхарда. Мы не близки и никогда раньше здесь не встречались. Никакой связи между нами попросту нет!

А ведь я даже не знаю его специализацию! Совершенно упустила из виду такую досадную «мелочь»! Почему столь простая и логичная мысль раньше не посетила мою голову?

Но сколько я не стараюсь, не могу припомнить, чтобы хоть где-то встречала упоминание о том, какими пси-возможностями обладает мой муж.

Рычу от злости на саму себя. Как?! Как можно было так сглупить?

Но кто же ты такой, Рейн? Или…

Ты – Звезда Смерти, значит, ликвидатор? По-моему логично. Вряд ли такое прозвище могли получить протектор или скаут. Предположение логичное, но никак не помогает в поисках. Мне по-прежнему не удается обнаружить мужа.

Кажется, я слышу издевательский треск – это провалилась моя затея. Ну или начались галлюцинации у оставленного на полу посреди моей спальни тела, – верный сигнал немедленно возвращаться, пока не случилось ничего не поправимого.

Прямо сейчас!

Возврат из астральной проекции в свое тело то еще «удовольствие». Особенно если делать это вот так – без полного перехода туда и обратно. А потом еще и огребу за самодеятельность. Наверняка датчики мой самовольный переход зафиксировали. И на Аделхарда теперь не сошлешься …

Фантазия с очередной унизительно поркой выходит такой яркой, что порождает мощный пси-всплеск. Вселенная вокруг смазывается, как бывает, когда уходишь в гиперпрыжок на межзвездном лайнере.

Короткая болезненная вспышка, и в следующий миг я обнаруживаю себя на площади спящего города. Под ногами твердая поверхность, вокруг скалами вздымаются небоскребы из сверхпрочного стекла и металла. Их гладкие стены отражают свет пяти лун и усыпанного звездами неба, порождая необычное для ночи многоцветье. По ушам бьет оглушительная тишина на грани – никогда бы не подумала, что подобное бывает. А над головой всеми оттенками фиолетового мерцает и переливается Астрал.

– Ох…

Одна реальность готовится впустить другую, и я оказалась в моменте, когда разница между ними вот-вот исчезнет. Напряжение пробегает электричеством по коже, поднимая дыбом все волоски на теле. А ухо начинает улавливать едва слышный, на грани одной лишь догадки, шелест…

Шелест быстро сменяется звоном, от которого ломит зубы.

Прорыв! Я перенеслась в точку прорыва! Плохо! Ой как же не повезло…

Осознание всей хреновости ситуации выливается на голову ведром ледяной воды. Я в опасности. Я в ужасной, мать ее, опасности! Нужно срочно убираться отсюда!

Ошеломленно осматриваюсь, в поисках наиболее подходящей точки отхода.

Нижний уровень города. Место незнакомое, и понять, где я нахожусь, невозможно. Я даже не знаю, что это за планета, и доводилось ли мне бывать здесь раньше? После Кантры я не посещала нижние уровни городов без скайроса. Не по статусу подобные прогулки Звездной Леди, не говоря уже о том, что это неразумно.

Спеша найти подходящее место для возвращения, я торопливо шагаю по улице, присматриваясь к искажениям, которые выдает особенная зеленоватая дымка. В таких местах ткань реальности нестабильна, и выход из Астрала дается с меньшими затратами. Всем псионикам настоятельно рекомендуется поступать именно так, и нарушать еще и это правило я не собираюсь.

Но, как назло, ни одного зеленого пятнышка, вся доступная энергия сейчас сосредоточилась в месте будущего прорыва. Значит, нужно подойти поближе, уж там точно найдется подходящее.

Торопливо вывернув за угол ближайшего здания, я инстинктивно отступаю и прижимаюсь к стене, стараясь с ней слиться.

На обширной городской площади, почти полностью залитой таким необходимым мне зеленым сиянием, обнаруживается огромное скопление астральных монстров, готовых к переходу. Целое полчище, застыло в ожидании. Зловеще поблескивает бронированная чешуя, извиваются осклизлые конечности, источают яд клыки и когти. Над всем этим уродливым воинством холмами возвышаются более крупные твари. Их немного, примерно десяток, но все – настоящие гиганты. В воздухе вьются сонмы омерзительного вида разнокалиберной мелочи, и вся эта гадость прямо-таки дрожит в предвкушении доброй охоты!

Зубы, щупальца, рога, присоски, хоботки и тонкие членистые ножки беспрестанно шевелятся, вызывая отвращение и брезгливость. Несмотря на всю мою подготовку, похоже, я так до конца и не поборола свой страх перед насекомыми…

И что же делать? Совсем скоро эта орда перейдет на ту сторону – в живой и реальный мир с беззащитными людьми, и что тогда будет? Найдется ли поблизости готовый отразить такое нападение псионик?

А что станет со мной, когда мою проекцию затянет вместе с ними реальность?

Каждый знает – невозможно одной и той же энергетической сущности находиться в двух разных местах нашей Вселенной одновременно, иначе верная смерть! Отсюда и правило: астральная проекция – в Астрале, тело – дома в реальности. И никогда по одну сторону оба.

Если бы астральные проекции умели потеть, платье давно бы промокло от липкого пота. Стоит представить, во что превратят монстры обитателей безмятежно спящего города, и в голове сами по себе всплывают формулы и пропорции. Такая орда способна за час уничтожить все население такого городка! За трое суток – все города на какой-нибудь небольшой планете. А к утру четвертого появится еще один мертвый мир, где останутся только руины с иссушенными трупами. Прецеденты уже были.

Ни один псионик не сможет противостоять такой орде в одиночку. Требуется целая армия таких, как мы. И то я не поставлю ни кредита на нашу победу…

Твари, они же хитрые. Пока одни будут действовать прямо, другие спрячутся и затаятся. Разбредутся по округе и станут поджидать жертв среди тех, кто явится потом, чтобы выяснить, что же произошло здесь. Присосутся и будут тянуть потихоньку жизненные силы, меняя обессилившие жертвы на новые и новые. Они предпочитают младенцев и тех, кто не может пожаловаться или дать отпор. Тех, кто даже не сообразит, что именно происходит, и просто тихо угаснет, накормив собой прожорливую астральную скотину.

Жизненная энергия живых существ для порождений астрала – особенное лакомство. Поэтому ни один город, ни один крупный звездолет или космическая станция не рискуют оставаться без защиты псиоников. В команде должно быть минимум трое. Скаут – тот, кто способен обнаружить заранее место прорыва. Классифицировать опасность. Определить приблизительное количество тварей. Ликвидатор – тот, кто сделает самую грязную работу и уничтожит тварей своей разрушительной силой. И протектор – тот, кто прикроет товарищей, позволяя работать спокойно. Хорошему протектору принято доверять больше, чем самому себе.

Следовало немедленно уйти и предупредить отца, возможно он успеет хоть что-нибудь сделать. Да только как?

Чтобы вернуться, нужно или выйти на видное место, или поискать другое «пятно», которое отправит меня обратно. Второй вариант разумнее, но по всем признакам я уже не успею, да и нет их больше в городе – все стеклось сюда. Значит, придется выйти на площадь…

У меня все задатки хорошего ликвидатора, но я не прошла инициацию и не знаю границ своей силы. И я здесь совершенно одна, меня не прикроет защитная сфера протектора, пока буду искать выход под атакой сонм тварей. На что мне рассчитывать?

Рассчитывать можно было только на себя и на везение.

Повинуясь моему желанию, вокруг едва заметно замерцал «мыльный пузырь». Базовый астральный щит – это первое, чему учат псиоников, и я его давным-давно освоила, только он не продержится и минуты против такого полчища тварей.

Минута – это уже неплохо, почти идеально. За это время я, возможно, успею…

Стоп!

Заставляю себя отбросить разрушительные мысли и сосредоточиться. Найти неожиданные пути решения задачи, как учил отец. Присматриваюсь к собравшемуся рою и мне все больше кажется, что есть что-то неправильное во всем этом.

А ведь и правда! Твари не слишком-то друг друга любят, потому собираются в рои с большой неохотой. Дело в конкуренции. Инстинкт выживания не позволяет им этого, ведь сильный без зазрения совести поглотит слабого, стоит тому зазеваться. И какой тогда напрашивается вывод?

Здесь произошло что-то, что вынудило их объединиться, или… Их кто-то нарочно здесь собрал?

– Откуда же вас столько?

Страх мгновенно уступает место любопытству и, позабыв об опасности, я рассматриваю свою смерть с холодным интересом.

Странно? Да ни чуть! Я все равно когда-нибудь умру. Ликвидаторам полагается относиться к таким вещам философски. Именно мы чаще других пси-одаренных погибаем в бою – специфика профессии. Так что слишком сильно бояться смерти нам не свойственно.

Пока размышляю о бренности существования ликвидаторов, в рядах астральных тварей начинается нездоровый ажиотаж. И вдруг они замечают мое присутствие!

Атмосфера сгущается, разражаясь множеством мелких молний. Взявшийся из ниоткуда порыв ветра обвивает мои ноги алым пламенем шелка – на мне то же платье, что я надела в клуб. Его подол живет своей жизнью, струится, превращаясь в блики света. Моя проекция в астрале выглядит «неподобающе жизнерадостно», вопреки всем предписаниям быть незаметнее.

Мгновение, и твари бросаются разом.

Хороший ликвидатор перед гибелью просто обязан прихватить с собой как можно больше чужих жизней.

Оружие!

Рука привычно тянется к бедру, вот только проблемка – у неинициированных псиоников астрального оружия попросту нет, а настоящее сюда не прихватишь.

Волна тварей сметает меня как пылинку.

Отпор? Нет, не слышала! Все, на что меня хватает – это сгруппироваться, сжавшись в комок, и напрягать все силы, чтобы удержать щит Базеля.

Простая энергетическая сфера выдерживает, и тварям не удается убить меня сразу. Но их слишком много, и все они предельно голодны. Невооруженным глазом вижу, как снижается степень прочности моей защитной сферы. Латаю в панике прорехи, но катастрофически не успеваю!

Какое позорище! Хреновый из меня ликвидатор получился…

Жалея, что не выйдет уйти красиво, готовлюсь к бесславной смерти. Уйти достойно, настоятельно рекомендовал Адолфо Кастильеро. Отец часто грозился, что найдет меня даже за гранью и придушит, если однажды опозорю фамилию, сдохнув недостаточно качественно.

Идея приходит внезапно. Резко убираю щит Базеля и, превратившись в импульс энергии, вырываюсь из форменной свалки. Стремительно лечу прочь примерно со скоростью света и собираюсь заново в проекцию. Толпа голодных монстров остается за углом ближайшего здания, и я слышу их разочарованный вой.

Прыжок Аннунейры удается на славу. Скорость, дальность и качество исполнения – просто на высоте. Будь это экзамен, точно сдала бы на отлично. Вообще-то, мне сильно повезло. Прыгала я в панике, не выбирая ни направление, ни расстояние. Если бы оказалась в прямой видимости роя, все было бы напрасно.

Но я не оказалась. Повезло мне, и ладно. Теперь главное, не облажаться и вернуться тихонечко домой, пока не начался прорыв, и никому никогда не рассказывать о собственном позоре.

Но есть и кое-что еще.

Орда монстров вот-вот уничтожит где-то целый город или даже планету. Я не могу просто пройти мимо и забыть. Придется обратиться к отцу. Возможно, он успеет принять меры.

Размышляя, тихонько отступаю вдоль стены дома, и… Внезапно натыкаюсь на кого-то спиной! Испуганно замираю. Первая мысль: «Какая-то тварь до меня добралась и вот-вот в мою проекцию вонзятся реальные такие зубы!»

– Ари! Что ты здесь делаешь?! – неожиданно интересуется «тварь» голосом Рейна фон Аделхарда.

Никогда раньше я так сильно не радовалась обществу мужа!

– Тебя ищу! – поворачиваюсь так поспешно, что теряю равновесие. Аделхард придерживает меня за плечи. – Рейн, что здесь происходит? Почему их так много? – оглядываюсь с тревогой.

За углом здания скрипят и воют на разные голоса астральные отродья. Еще немного и они сообразят, куда подевалась добыча. Стоит им учуять мой след, и тогда их будет не остановить на пути к хитроумному лакомству.

Едва успеваю так подумать, как из-за угла вылетает похожее на комара-переростка существо. Заметив нас, оно издает торжествующий призывный писк. Это все равно, что крикнуть: «Кушать подано!»

– Меня ищешь? – игнорируя мой вопрос и появление твари, Рейн удивленно приподнимает брови.

– Рейн! – пытаясь высвободиться, снова оглядываюсь

Муж продолжает меня удерживать, его глаза подозрительно сужаются:

– Так, зачем ты меня искала, Ари? – повторяет он вопрос.

– Рейн, сейчас не время! Они… – бросаю очередной один короткий взгляд через плечо и тут же об этом жалею.

Увиденное совершенно не радует.

– Самое подходящее время, Ари. Что же тебе от меня понадобилось так сильно, что ты нашла меня здесь?

– Ты что, слепой?! – ору Аделхарду в лицо. – Нас же сейчас сожрут! Если хочешь, подыхай один, а я…

– Ты никуда не пойдешь, пока не ответишь, зачем ты меня искала, Арелия!

– Пожри тебя Астрал, навозник! – срываюсь на крик и грубость. – Это обязательно обсуждать прямо сейчас?!

В очередной раз оборачиваюсь, чтобы выяснить – у нас остались сущие мгновения.

– Для меня это очень важно!

Не унимается этот придурок! Что же он творит?!

Дергаюсь в новой попытке высвободиться. Точнее, пытаюсь, но не могу пошевелиться, словно нахожусь под станом Эндера. Дышать все трудней. Время словно застыло, а ведь нас давно уже должны рвать на части твари. И жрать без хлеба и соли…

– Ну же! – грубо встряхивает меня Рейн, словно и не замечая никаких странностей. – Скажи это, Ари, – интимно шепчет он мне в волосы. – Для чего ты меня искала, и как сумела найти?

– С-су… ма… шедший! – отвечаю на остатках дыхания.

Грудь вздымается в тщетных попытках втянуть воздух. Дышать в астрале не обязательно, но мое тело, оставшееся в другой реальности, в этом нуждается. Оно дышит там, а проекция здесь ему вторит. Но если проекция не дышит в астрале, то и тело, оставшееся в реальности, тоже этого не делает. Вот такой странный круговорот дыхания между мирами…

Рейн, наконец, замечает, что со мной творится неладное.

– А ну, дыши! – он снова меня резко встряхивает.

Как ни странно, это помогает. Кислород снова поступает в легкие.

– Я просто захотела тебя увидеть! Мне это было нужно! – с ненавистью смотрю ему в глаза.

Рейн победно улыбается и выдыхает прямо мне в губы:

– Замри!

В тот же миг на нас наваливаются твари.

Глава 22. Кто ты, Рейн? Что ты творишь?

Отвратного вида существо, похожее на плод любви осьминога и многоножки, опережает рой. Вздрагиваю и напрягаюсь, готовясь к удару и боли. Глаза не закрываю, отец требовал, чтобы я смотрела опасности в лицо. Но урод неожиданно пролетает сквозь нас, словно мы с Рейном всего лишь бесплотные призраки. Разочарованный визг твари раздается на грани слышимости, от него противно ноют зубы.

Рой накрывает нас. Твари нападают, одна за другой пронизывают нас насквозь, не причиняя вреда. Только разочарованное шипение, стрекот, визг и даже рык терзают мой слух, но не более.

– Как такое возможно? – интересуюсь у мужа.

Сомнений, что это его работа, нет никаких.

Кто ты, Аделхард? Кто способен провернуть столь ловкий трюк? Разве что очень умелый протектор? Гениальный!

Но протектор ли Рейн? Странно, но я не могу однозначно это определить. Никаких характерных признаков в ауре… Да еще и твари отвлекают. Я невольно вздрагиваю каждый раз, когда очередная проходит сквозь наши тела.

– Не смотри на них, Ари! Смотри мне в глаза, – горячо шепчет Аделхард.

Он заключает мое лицо в ладони и фиксирует, не позволяя вертеть головой. Завороженная игрой света в его темных, искристых, точно глубокий космос, глазах, я перестаю замечать творящийся вокруг хаос…

– Не шевелись, Ари, – выдыхает он мне в самые губы, едва касаясь их своими. – Пока ты не двигаешься, они не смогут причинить тебе вред.

От его теплого и свежего дыхания мурашки бегут по плечам и позвоночнику. Погрузившись в приятную негу, вяло отмечаю, что не могу ничего подобного чувствовать в астрале. Все это не более, чем реакции моего настоящего тела, оставшегося дома, и богатое воображение…

Похоже, на самого Рейна требование не двигаться не распространяется. Он вдруг прижимает меня к своей груди, заставив тихо ахнуть от неожиданности.

– Рад, что мой подарок пришелся тебе по душе.

– Подарок?

– Тсс! Не издавай громких звуков.

Пытаюсь отстраниться, но Рейн не позволяет. Одна его ладонь покоится промеж моих лопаток, вторая интимно поглаживает талию, разжигая в груди пожар…

– Платье. Оно тебе очень идет. Такое же яркое и притягивающее взгляд, как ты сама…

Так вот откуда взялось это алое платье в моем гардеробе! И как только я умудрилась надеть именно его?

Еще этим утром, узнав подобное, я бы без жалости спалила все свои вещи на случай, если среди них есть и другие «подарки» от Рейна, но…

– С-спасибо… – благодарность царапает мне горло.

Провались Аделхард в компостную яму, но это платье мне и правда нравится. Отрицать бесполезно, иначе моя проекция не вытащила бы из подсознания именно этот образ.

Горячие губы мужа вдруг опаляют нежную кожу на моей шее. Нежданный поцелуй выдергивает меня из задумчивости. Вскидываюсь, намереваясь все высказать вконец обнаглевшему нахалу, но меня останавливает новый поцелуй – на этот раз в уголок рта.

Невольно замираю и прикрываю глаза…

– Что это еще за нежности такие? Решил, раз искала тебя, то победил, и теперь все теперь можно?

Очередная попытка высвободиться ни к чему не приводит. Или я здесь в Астрале слабее котенка, или чего-то не понимаю…

– Не шевелись, было сказано!

– Что ты себе позволяешь?!

– Не смей двигаться, Арелия! – строго приказывает Рейн и целует меня снова.

На этот раз прямо в губы!

Нежно. Бережно. Ошеломительно приятно! От этого ощущения внутри меня словно переворачивается весь мир.

– Ты… Что ты творишь? – шепчу, удивленная, что чувствую что-то подобное.

– То, зачем ты меня искала. Разве нет? – мурлычет довольным котом наглец!

Задыхаюсь от возмущения.

Да за кого он меня принимает? Что о себе возомнил?!

– Я искала тебя не за этим! – зло шиплю, все еще опасаясь двигаться.

Все же сонмы вьющихся вокруг страховидл, не дают о себе забыть окончательно. Мы находимся в самом центре их роя, и, если выбирать между Аделхардом и тварями, выбор очевиден. Я практична, кто бы что не говорил.

В ответ раздается лишь скептичное: «Хм».

Пальцы Рейна легонько пробегают по моим плечам, заставляя трепетать от нахлынувшего, точно цунами, желания. Новый поцелуй тревожит целый рой бабочек в животе.

– Не за этим? Уверена? – продолжает издеваться муженек.

Его обжигающие губы снова касаются моей шеи. Закрываю глаза, против воли откидывая голову, чтобы ему было удобней. Следует признать, я действительно хочу его до дрожи. До… До потери гордости…

Нет!

Плюнув на все, неимоверным усилием воли сбрасываю оцепенение и отступаю на шаг, преодолевая сопротивление неведомой мне силы. Чувство такое словно продираюсь сквозь гигантский надувной шар, который тянется, но все никак не лопнет. От усилия кружится голова.

– Зря ты это, Ари, – укоризненно качает головой Рейн. – Я же просил тебя не двигаться.

Вокруг что-то меняется. я чувствую это кожей. Радостно взвывают кружащие поблизости твари. К их гвалту добавляется похожий на зуммер натужный звон – грань между мирами истончилась до предела, и прорыв неминуем! Такое чувствует каждый псионик безо всяких тренировок.

– Кыш отсюда! – рычит на меня сердитый Аделхард. – Домой!

Весь романтический настрой муж разом теряет. Его зрачки расширяются на всю радужку. Теперь без игривых искр, они точно черные дыры, поглощающие свет. Шагнув ко мне ближе, он с силой толкает меня в грудь, вышибая из астрала обратно в реальность.

Покидая проекцию столь необычным способом, успеваю увидеть, как фигуру Рейна окутывает бело-голубое свечение, которое разгорается все ярче и ярче…

Прихожу в себя на полу в своей комнате. По-прежнему лежу в позе звезды, и что-то теплое щекочет мне щеку. Сажусь, с удивлением разглядывая алые капли, пятнающие белоснежный ворс ковра и утираю ладонью лицо. Точно – носом идет кровь! Вот это новости!

Пошатываясь и борясь с головокружением, добираюсь до ванной. Умывшись, таращусь на собственное отражение.

– Что ты со мной сделал, Аделхард?! – спрашиваю вслух.

Мой голос звучит неожиданно хрипло и испуганно.

Ничего не понимаю. Объяснить себе, что именно произошло в Астрале, не получается. О таком нам на уроках еще не рассказывали, и в прочитанных мной книгах никогда раньше не упоминался такой способ.

Но как же на душе муторно из-за того, что я здесь – в безопасности, а Рейн остался там – среди тварей.

Цел ли он? Не навредила ли я ему своей непокорностью?

Паника топит меня с головой, я боюсь за… За того, кого совсем недавно искренне ненавидела всей душой.

Что, если Рейну нужна помощь? Что же мне делать?

– Аррр! – бессильно запрокидываю лицо к потолку. – Вот какое мне дело до него?

А мгновение спустя несусь босиком по пустынным коридорам с тусклым ночным освещением. Свернув в крыло, где находятся апартаменты преподавателей, останавливаюсь в растерянности.

А я ведь даже не знаю, где живет Рейн…

Переживая, что он вовсе не находится в академии, возвращаюсь к информационной панели у лифта. Мне везет, и я стремительно бросаюсь на поиски апартаментов номер четыреста восемьдесят шесть. Останавливаюсь на развилке, соображая, в какую мне сторону.

Налево и почти до самого конца. Вот и нужная дверь!

Электронная табличка подтверждает, что именно здесь обитает наставник Рейн фон Аделхард, и я на миг замираю в нерешительности, успокаивая себя мыслью, что всегда могу убежать, прежде чем он мне откроет…

– Какое малодушие, Ари! – укоряю себя вслух и касаюсь панели замка кончиками пальцев.

Жду сигнала системы оповещения, но вместо него дверь с тихим щелчком уходит в стену.

Это сейчас что было? Свободный доступ для меня?! Неожиданно!

Секунду недоуменно пялюсь в открывшийся проем, не решаясь войти. Стоя на пороге, жадно вдыхаю запахи чужого жилья. Отец учил меня не игнорировать обоняние, зачастую оно может о многом рассказать, а то и спасти жизнь.

В апартаментах Аделхарда царит полумрак, горят лишь точечные светильники у пола. Пахнет кофе, мужским парфюмом – тем самым, которым он пользуется. Этот запах намертво въелся мне в кожу еще с прошлой нашей пикантной встречи… И еще чем-то вкусным – съедобным.

Да ладно! Неужели домашняя выпечка? Рейн что, умеет готовить?!

– Заходи, раз пришла, Ари. Твоя помощь лишней не будет, – слабый голос Аделхарда доносится откуда-то из глубины жилища.

Тихо выругавшись, вхожу, осторожно осматриваясь. В небольшой совмещенной с гостиной кухне Рейна нет. Дальше – спальня. Не такая просторная, как моя, но тоже вполне ничего.

Хозяин апартаментов обнаруживается именно здесь – сидит на полу, прислонившись спиной к кровати и с помощью зубов перетягивает себе левую руку жгутом. Промеж коленей у Рейна зажат инъектор, в который он дрожащими пальцами пытается вставить ампулу со светящейся ядовитой зеленью жидкостью.

Зеленая лужица на полу, в которой поблескивают осколки стекла, намекает, что попытка далеко не первая.

– Пришла насладиться моей смертью? – выплюнув жгут, с кривой улыбкой интересуется муж.

Темные круги вокруг глаз, делают Рейна похожим на пожилого диатрианца, а черные волосы всклокочены и слиплись так, словно его облили водой. Он обнажен до пояса, и я вижу каждую мышцу на его крепком поджаром теле.

– Мрачненько у тебя тут, – констатирую, присаживаясь на корточки рядом. – И теснотища страшная! – нарочито морщусь, осматриваясь.

– Куда нам до вас! – огрызается бледный как смерть Аделхард.

– Это «Астролайф»? – указываю глазами на ампулу.

– Он самый. Знакомая штука? – на изможденном лице Рейна фон Аделхарда мелькает тень любопытства.

Вопрос на самом деле риторический. Я еще с первого взгляда поняла, что именно это за лекарство. Стоимость одной такой ампулы равна средней цене контракта на невинность. Это очень и очень приличные деньги, чтобы так небрежно обращаться с подобной драгоценностью!

«Астролайф» используют исключительно, когда речь идет об угрозе полной потери пси-способностей или даже жизни. Но если сделать инъекцию вовремя, можно предотвратить почти любые последствия. Мне приходилось дважды им пользоваться.

Но неужели дела Рейна настолько плохи?

Без лишних слов отнимаю инъектор. Заряжаю ампулу одним точным движением и, глядя на перетянутую жгутом руку Рейна, сильную с красивым рельефом и заметными венами, невольно глотаю слюну…

– Пользоваться умеешь? – скосив глаза на устройство в моей руке, снисходительно спрашивает он.

– Умею, но не люблю… – отвечаю предельно честно.

Да, Арелия Кастильеро до жути боится уколов, кто бы мог подумать! Особенно, если приходится их кому-нибудь делать…

Тихий смех Рейна становится полной неожиданностью.

– Что смешного? – бурчу, примериваясь к вене. – Думаешь, возиться с тобой мне доставляет удовольствие?

– Кажется, я всегда хочу от тебя чего-то, что ты не любишь, Ари. Так что, тебе не привыкать, – заканчивает Рейн едва слышным шепотом.

Его глаза вдруг закатываются, голова падает на грудь, а руки бессильно обмякают…

– Эй, Аделхард? Ты чего удумал!

Глава 23. Небрачная ночь

Аделхард неожиданно вырубается. Вот только что подтрунивал надо мной и…

– Эй! Не вздумай помирать! Только не при мне, понял? Подожди, пока уйду!

Закусив губу, затягиваю жгут туже. Примерившись, прижимаю инъектор к вене.

Щелк!

Уровень зеленой жидкости медленно снижается. Наконец индикатор сигналит, что препарат введен полностью. Откладываю инъектор в сторону и всматриваюсь в бледное лицо мужа, но он и не думает приходить в себя.

– Рейн, ты как? Полегчало? – трогаю мужа за плечо.

Нет ответа…

Странно. Положительный эффект должен проявиться сразу. Какие там признаки наблюдаются после применения «Астролайфа»? Поджав губы, пытаюсь вспомнить, это нормально или нет?

Стоп! А, может, Рейн просто надо мной издевается?

Такое вполне могло быть. Рассердившись, пихаю мужа сильнее, но добиваюсь только того, что он заваливается набок.

– Астрал! – ругаюсь я, не давая ему упасть.

Не хватало, чтобы Аделхард ударился об пол и потом обвинил меня в членовредительстве. И что делать?

Просто уйти, мне не позволяет совесть. Чтобы Рейн не свалился ненароком, укладываю его прямо на пол, подложив под голову подушку. Сама устраиваюсь на постели и лезу в сеть за инструкцией от «Астролайфа».

Ну точно! Я не ошиблась, после такого укола рекомендуется уложить пациента в постель и обеспечить дополнительным теплом на ближайшие три часа, тщательно отслеживая состояние.

Тепло…

Оказывается, что климатическая система апартаментов преподавателей не имеет столь тонких настроек, как у меня в пентхаусе.

Да здесь даже нет подогрева пола! Что за ерунда!

Рейна уже заметно потряхивает, и это не слишком хорошо.

– Химера Цвунгера тебя имей, долбаный ты Аделхард! – выплевываю одно из самых неприличных ругательств в нашей галактике.

Ругаясь и сипя от натуги, пытаюсь поднять мужчину и уложить на кровать.

– Тяжелый как беременная самка каниса! Аделхард, это все твоя выпечка! – возмущаюсь ему прямо в ухо, но реакции ноль. – Похоже, он и правда в глубокой отключке, раз не очнулся после всех моих манипуляций. – Да какого же хрена ты такой здоровый?!

Едва не надорвавшись и пару раз уронив, я все же умудряюсь заволочь Рейна на постель. Укрываю его потеплее и падаю рядом на спину, пытаясь отдышаться. Вся эта возня выпивает из меня остатки сил. По-хорошему вернуться бы к себе и покемарить хоть несколько часов, но не отпускает беспокойство. Три часа полагается наблюдать за состоянием пациента, если верить инструкции.

Я не могу его бросить. Что если «Астролайфа» недостаточно, и Рейну потребуется квалифицированная помощь? Может, вообще, стоит вызвать медика прямо сейчас?

Интуиция подсказывает, что в этом случае нам обоим придется многое объяснить. Я нарушила правила, отправившись в астрал, а то, что там делал Рейн и вовсе загадка.

Чтобы избавиться от сомнений, решаю поискать простейший браслет-диагностик. Наверняка у Рейна такой водится в аптечке.

Стоит соскользнуть с кровати, как что-то больно впивается в босую ногу.

– Уй!

Это осколок от разбитой ампулы. К счастью, ранка пустяковая, хватает капли антисептика с заживителем, чтобы о ней забыть. Там же в аптечке обнаруживается и нужный мне диагностик. Надеваю его Рейну на запястье и проверяю показатели, которые ожидаемо не в норме, но и от критических еще далеки. Зато теперь, если ему станет хуже, браслет отправит сигнал напрямик в медслужбу.

Я сделала все, что от меня зависело, теперь могу идти к себе.

И все же что-то не дает мне просто развернуться и уйти. Помявшись, решаю понаблюдать еще полчасика-час. Как только все показатели выйдут в зеленую зону, отправлюсь к себе.

Чтобы скоротать время, забираюсь с ногами на кровать и активирую режим быстрой уборки. Наблюдая как маленький робот-уборщик, прыскает на светло-серый коврик средством для выведения пятен, прикидываю, не роняла ли я Рейна на стекло, пока пыталась уложить в кровать?

Мне было немного не до того, я могла и не заметить. Надо бы его осмотреть…

Не раздумывая, откидываю покрывало. Вид красивого сильного мужского тела вызывает странный трепет, любопытство и легкую неловкость. Сглотнув слюну, я наклоняюсь ниже и принимаюсь внимательно разглядывать, нет ли где ранок, порезов или засевших в теле осколков.

Так себе осмотр выходит, конечно…

По-хорошему надо бы его перевернуть и стянуть свободные домашние штаны, но…

Ну уж нет!

Снова укрываю мужа, радуясь, что он без сознания и не видит, чем занимаюсь. Такой повод для насмешек упускает!

Закончив, понимаю, что просто валюсь с ног. Что там у меня завтра первым уроком? Совершенно неприлично зевнув во весь рот, прикрываю глаза всего на пару мгновений и…

Невероятные ощущения! Впервые вижу такой реалистичный сон и не хочу, чтобы он заканчивался…

Рейн надо мной. Покрывает мою шею невесомыми поцелуями. От каждого прикосновения его губ я вздрагиваю и часто, на грани стонов, дышу, пока мужская ладонь по-хозяйски ласкает мне грудь. Массирует, теребит пальцами напряженный сосок, то стискивая его, то пощипывая. Настойчивые, почти болезненные прикосновения доставляют острое удовольствие. Оно электричеством бежит по телу к каждой клеточке, пронизывая меня от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Рейн опускается рядом, легонько прикусывает плечо, срывая тихий стон с моих губ. Его рука продолжает путешествовать по моему телу.

Живот, талия, бедро до колена и обратно – до самой ягодицы.

Да! Создатель, как же хорошо!..

Ладонь возвращается и ласкает мой живот. Прижимает теплым прессом, словно посылая особый сигнал внутрь, от которого завожусь еще больше. Маленький варп-двигатель в центре моего естества обещает забросить меня в дальние пределы настоящего космического наслаждения, только бы он не останавливался…

Не первый раз мне снится эротический сон с участием Рейна, но раньше я всегда просыпалась до того, как начиналось что-то интересное. Сегодня же все было по-другому. Видимо, сладкому продолжению способствовало наше плотное общение с мужем накануне.

Его пальцы, словно разведчики проникают за край пижамных шорт. Горячая ладонь удобно ложится на лобок, и я вздрагиваю от новой волны острого желания. Губами Рейн находит мой сосок, чуть прикусывает, и новый разряд удовольствия прошивает меня насквозь.

– Пожалуйста! – шепчу, не желая, чтобы это прекращалось.

Всеми силами хочу продлить сон как можно дольше…

И воображаемый Рейн меня не разочаровывает. Не останавливается и не исчезает. Чуть шершавые подушечки пальцев касаются возбужденного до предела естества. Ныряют глубже и гладят, размазывая влагу. Он словно наперед знает, как надо – как хочется мне.

Застонав, отвожу ногу в сторону, давая доступ его руке. Начинаю двигаться, приближая разрядку. Рейн притягивает меня к себе, позволяя ощутить напряженное мужское тело, от запаха которого приятно кружится голова. Я дышу все чаще, предвкушая стремительное приближение разрядки. Инстинктивно выгибаюсь, стараясь плотнее прижаться к мужу задом и, просыпаясь, тянусь рукой вниз, чтобы завершить сон наяву…

И вдруг понимаю, что позади меня вовсе не скомканное во сне одеяло, а самое настоящее мужское тело! Что-то очччень твердое настойчиво упирается прямо мне в ягодицы, а промеж моих ног чужая рука – я накрыла ее своей!

Вторая наглая рука продолжает мять мою грудь!

– Рейн! – рычу возмущенно и пытаюсь вырваться.

Но муж и не думает меня отпускать, а его пальцы продолжают мерные движения в прежнем крышесносном ритме, и в этот же миг меня настигает самый настоящий оргазм!

Не в силах остановить волну умопомрачительно приятных спазмов, я трепещу в объятиях Рейна фон Аделхарда, с трудом сдерживая стоны. Все, что могу, – лишь сдавленно дышать, стараясь не слишком явно демонстрировать, насколько мне сейчас хорошо.

Хотя, что это я? Удовольствие уже не скрыть. Проклятый Аделхард словно знает, что именно со мной происходит, и не выпускает из объятий!

Последний отголосок экстаза сотрясает мое тело, заставив всхлипнуть и схватить ртом воздух. Рейн наклоняется и смачно целует меня в шею и только потом разжимает объятия, довольно откинувшись на подушки.

Опрометью выскакиваю из его постели и одергиваю майку. Задыхаясь от негодования, смотрю…

Надо бы возмущенно буравить взглядом стервы Кастильеро хозяина апартаментов, но взгляд сам по себе возвращается к забавному холмику куда ниже – даже ниже края покрывала, наброшенного на бедра.

– Куда же ты, Ари? Я надеялся тоже что-нибудь получить взамен, – лениво-наглым тоном сетует он.

Его взгляд, обволакивая, скользит по моему телу, и зажигая мне щеки румянцем.

– Да ты!.. Да я… Да как ты смеешь?! – от негодования и пережитых эмоций мой голос превращается в жалкое сипение.

– Что именно, Ари? – пожал Рейн плечами. – Я не брал тебя силой, не заставлял спать со мной в одной постели. Ты пришла сама. Сама прижалась ко мне своим соблазнительным задом. Как я мог устоять, когда ты так толсто намекаешь?

– Тебе не жить! Понял? Я все расскажу отцу!

Улыбка Рейна лишь становится шире.

– Ты пока еще моя жена Арелия. Между нами не произошло ничего такого, что должно возмутить Адолфо. Ты же не станешь отрицать, что я лишь удовлетворил твое желание? Тебе даже понравилось, если я все правильно понял, – он многозначительно двинул бровью, уставившись на мои выделяющиеся под гладкой тканью майки соски.

Инстинктивно прикрывшись руками, выплевываю с ненавистью:

– Надо было дать тебе сдохнуть!

Обида душит, едва позволяя дышать. Такое унижение! Выбор один – либо едкие слова, либо слезы.

Вместо ответа, Рейн швыряет мне браслет-диагностик, и я инстинктивно ловлю. Судя по статистике на экране Аделхард и не думал умирать. Через пятнадцать минут после укола «Астролайфа» он был в норме, только я уже спала…

А еще время на браслете подсказывало, что мы проспали два первых занятия.

– Дохлый канис! – ругаюсь я. – Почему ты меня не разбудил?

– Ну раз уж мы все равно опоздали, выбирай, остаемся здесь и продолжаем начатое, или займемся скучными делами? Если второе – не смей опаздывать на мою пару. Заставлю тебя отработать каждый пропущенный урок.

Почему-то мне показалось, что Рейн говорит вовсе не об обычной отработке.

Тем временем Аделхард тоже поднимается с кровати. И я снова, точно зачарованная, таращусь на его внушительно оттопыренные спереди трусы. А штаны, в которых он вчера ложился, куда-то пропали…

Нет, у этого мужлана совсем чувство такта отсутствует?!

Не то от смущения, не то от возмущения не глядя, хватаю какую-то статуэтку или игрушку с полки и с силой швыряю в него.

– Пошел ты на хер!

Рейн легко уворачивается.

– Эй! Это была модель первого межгалактического крейсера! Я клеил ее два месяца!

Не слушая его нытье, направляюсь к выходу. Дверь послушно уходит в стену, выпуская меня из западни, расставленной коварным Рейном фон Аделхардом.

Ноги моей здесь больше не будет!

Рейн фон Аделхард

Дверь апартаментов бесшумно закрылась за моей женой, хотя громкий хлопок был бы уместнее. Я смотрел на ее гладкую поверхность и почему-то улыбался. Со вчерашнего дня столько всего произошло, но впервые в наших непростых отношениях наметился хоть какой-то прогресс.

Быть может, мне стоило сдержаться, но Ари во сне так доверчиво прижималась ко мне упругими ягодицами и постанывала. Сначала я даже отодвинулся от греха подальше, но, когда край кровати оказался слишком близко, сдался и уютно устроил теплую и такую нежную женушку в собственных объятиях.

Мое имя, отчетливым шепотом сорвавшееся с ее губ в тот момент, стало тем самым кодом, паролем и командой. Интонация, какой я в реальности и не надеялся от нее услышать, разбудила все мои инстинкты. Я мгновенно стал железным. А еще в этот миг я получил намного больше того, на что рассчитывал – надежду, что все у нас может получиться так, как желаю я, а не ее отец…

Вчера я слегка надорвался, но, как ни странно, с утра самочувствие было на высоте. Хоть сейчас снова на подвиги. Оказывается, я способен на большее, чем полагал.

Укоризненно качнув головой, принялся собирать детали сломанного белокурой бестией крейсера, сложил их на стол – починю, как будет свободное время.

Кажется, за эту ночь я до костей напитался запахом жены, и даже ежедневный комплекс упражнений и душ не смогли отвлечь меня от мыслей об Арелии. Когда увидел ее вчера в объятиях Итана Солара, я порядком психанул.

Они танцевали, точно гребаная парочка! Ладонь Солара лежала на ее талии. А то, как он на нее пялился… Я едва сдержался, чтобы ему не врезать. Хотелось подойти и дать как следует по лощеной харе, чтобы челюсть треснула. Или нос набок свернулся. Я бы с удовольствием понаблюдал, как он собирает в горстку собственные зубы, но пришлось быть до тошноты вежливым.

Вдруг осознал, что до этого момента никого не ревновал по-настоящему. Ари и сама отлично справлялась с навязчивыми поклонниками. А если у нее с кем-то и было, что-то большее, вряд ли это заходило дальше поцелуев.

Я всегда пытался убедить себя, что это ее собственный выбор. Взять того же Вилуоски, которого я застал в ее пентхаусе. Их возня с мальчишкой меня не слишком волновала. Арелия лишь пыталась играть в отношения, но Солар – совсем другое.

Итан – опытный охотник, и вчера Арелию спас только наш контракт. Жаль только, что ни один контракт не препятствие для Соларов. Его удержала моя репутация и только она. Чтобы защитить Ари от излишнего внимания, требовалось сделать что-то эдакое. Напомнить о себе. Вызвать резонанс в определенных кругах.

Ничего лучше и показательнее, чем устроить бойню в астрале мне в голову не пришло. Эдакая ненавязчивая демонстрация силы. Просто, но действенно. Главное, что аппаратура все зафиксировала, и аналитики Совета Пяти уже изучают сводки и выкладки, строят прогнозы и шепчут о небывалой мощи Звезды Смерти.

Одного я не учел – что Ари станет искать меня в Астрале. Вместе с чудовищами я мог погубить и ее. Пришлось на свой страх и риск сломать всю запланированную схему боя, и потратить часть энергии, чтобы вытолкнуть ее в реальность. Только потом я смог нанести смертельный удар.

Все это потребовало намного больше сил, чем я рассчитывал, но я справился, и награда не заставила ждать. Жена сама пришла ко мне. Она беспокоилась.

Мысль о том, что я не безразличен Арелии, теплым медом растеклась по венам, против воли растянула мои губы в улыбке и… всколыхнула утихшее было желание.

Ари пришла ко мне и пусть ругалась, пытаясь меня задеть, и даже швырялась предметами, но главное, она хотела помочь. Она всерьез волновалась, полагая, что я мог погибнуть.

Прикрыв веки, пригубил крепкий сладкий кофе – самое то, чтобы восстановить потраченную энергию. Пора была собираться на урок. Интересно, она явится, или на этот раз мне придется-таки принять серьезные меры?

Глава 24. Слишком много сюрпризов для одного утра

Выскочив в ярости за дверь, останавливаюсь и растерянно оглядываюсь.

– Химера Цвунгера тебя имей, Аделхард! – шепчу грубое ругательство.

Оказывается, день уже в разгаре, и мой внешний вид слегка не годится для прогулок по академии. Да что там! Я совершенно непотребно выгляжу в откровенной пижаме, босиком, да еще и с растрепанными волосами. Это, без сомнений, вызовет вопросы.

Да какие вопросы? Я произведу настоящий фурор! Не каждый день Арелия Кастильеро разгуливает в неглиже по академии, да еще и в крыле, где живут преподаватели!

Эта мысль особенно меня беспокоит и нервирует.

Так, по времени сейчас конец второго урока, после – ланч. Совсем скоро коридоры наполнятся студентами и превратятся в подобие оживленных трасс мегаполиса. Мне стоит поспешить и оказаться у себя до того, как начнется столпотворение, иначе стану идеальной мишенью для камер. Снимки и видео разлетятся по академии меньше чем за минуту, а через две – на меня, такую красивую, полюбуется вся галактика…

Щупаю лицо, проверяя, нет ли на нем складок от подушки, а то я даже не успела в зеркало посмотреться. Целый миг медлю, размышляя, не стоит ли вернуться?

Пережду час пик или займу у Рейна какую-нибудь одежду… С сомнением кошусь на дверь апартаментов Аделхарда, но гордость не позволяет пойти на этот отчаянный шаг. Ну уж нет, так быстро я не сдамся!

Вообще, не собираюсь сдаваться! О чем это я?

Возмущенная подобным ходом мыслей, миную коридор преподавательского крыла и осторожно выглядываю за угол. Посреди просторного фойе о чем-то оживленно беседуют три студентки. На диванчике у панорамного окна с видом на город, сидит парочка с обучающими планшетами. Рука парня беззастенчиво покоится у девушки на коленке и лениво ее поглаживает.

Картина производит на меня странный эффект, запуская целую армию мурашек по коже и сладкое томление в груди. Словно испугавшись, прячусь за углом и прижимаясь к холодной стене спиной.

Вот это реакция! Чувство такое, будто сама себя предала!

Что Рейн со мной сделал? Что происходит?! Позабыв обо всем, целуюсь с ним в астрале. Бегу на помощь, даже не одевшись толком. Засыпаю рядом и… разрешаю себя грязно лапать, да еще и получаю от этого удовольствие! Это уже ни в какой шлюз не проходит!

Арр! Слишком много чести, чтобы я думала о нем!

– Отсоси у каниса, навозник! – обернувшись, показываю средний палец в сторону апартаментов, где провела эту ночь.

Противный внутренний голос нудит, что это скорее жест отчаяния, чем акт протеста. А Аделхард никакой не навозник, а настоящая Звезда Смерти. Так и есть если абстрогироватсья от эмоций и сложить два и два.

Хватит! Я топчусь тут уже целую вечность. Странно, что меня до сих пор никто не заметил. Если Рейн отправится на работу прямо сейчас, славно посмеется, обнаружив меня здесь.

Подбодрив себя, снова выглядываю за угол. Студентки ушли, парочка с дивана тоже исчезла, а проекция электронных часов, многозначительно зависшая по центру холла, подсказывает, что до сигнала к окончанию урока осталось две минуты.

Сейчас или никогда. Навстречу позору!

Задрав подбородок повыше, быстрыми шагами направляюсь к лифту и с размаха шлепаю ладонью по сенсору. Двери тут же расходятся в стороны. Повезло! Запрыгнув внутрь, отправляю его на верхний этаж и только после того, как двери отрезают меня от фойе, позволяю себе опереться спиной на холодную стенку и выдохнуть. От недосыпа в голове мутно, а на душе – муторно. Закрыв глаза, прижимаюсь затылком к прохладному металлу. Доберусь до пентхауса и устроюсь уютненько в своей постельке под мягким одеялом. Погашу окна, выключу все средства связи и хорошенько высплюсь. Мне сейчас это нужнее всего, и плевать на уроки!

Новая встреча с Аделхардом в мой идеальный план совершенно не вписывается, и я злорадно улыбаюсь, чувствуя себя хоть немного отомщенной.

Стремительный подъем кабины скоростного лифта прерывается раньше времени. Погрязнув в мечтах, не успеваю среагировать на остановку и заблокировать дверь. Как результат перед лифтом меня встречает целая толпа парней – дрейкбольная команда академии. На всех основательно помятая форма с усиленными плечами, перепачканная и местами прожженная. Похоже, парни возвращаются после уличной тренировки в зал.

Все как один таращатся на меня, прервав бурное обсуждение игры. От неожиданности их берет оторопь, и они не сразу соображают войти. Защитные шлемы игроки держат в руках, и их головы с мокрыми от пота слипшимися волосами кажутся намного меньше положенного, на фоне массивных тел. Мне всегда это казалось комичным. Возможно, в другое время, я даже отпустила бы какую-нибудь шутку по этому поводу, и пока они бы ее переваривали, спокойно уехала.

Но сейчас мне не до смеха, потому я тоже растерянно таращусь в ответ.

Фью-фьююю!

Протяжный присвист приводит меня в чувство. Поспешно шагнув вперед, хлопаю по сенсору закрытия двери, пытаясь оставить их с носом.

– Э! Ты куда?! А мы? – доносится приглушенный закрывшимися створками возмущенный голос.

Кто-то только сообразил, что придется ждать следующий лифт. От мощного удара в дверь по шахте катится тревожный гул, а я все равно возношусь на самый верх. В коридоре у пентхауса никого и, преодолев оставшееся расстояние бегом, я с превеликим облегчением залетаю внутрь.

Да! Я дома! Жди меня моя постелька!

Но прежде выпиваю стакан воды и иду в туалет. Справлять естественные потребности у Аделхарда мне даже в голову не пришло. Сидя на унитазе, с сомнением кошусь в сторону душевой кабины. Стоило бы смыть с себя запах Рейна, кажется, я насквозь им пропиталась…

А ведь совсем скоро начнется занятие, которое он ведет, приходит неожиданная мысль.

Это что еще такое? Мать ее, совесть?! Ну уж нет! Кыш-кыш!

Прогуливать нехорошо, да только я с легкостью сдам экзамен по пилотированию боевого модуля даже с завязанными глазами. С набором требований я ознакомилась еще в начале учебного года и убедилась, что все показатели моих навыков превосходят их раза в три, а то и в четыре.

Или все же вымыться?

Снова смотрю на душевую. Нет, спать все-таки хочется сильней. С этой мыслью я и направляюсь в спальню, где меня поджидает неприятный сюрприз…

В ноздри ударяет отвратный запах перегара. Такой злой, что приходится прикрыть ладонью рот, стараясь не вдыхать слишком глубоко и часто. Не ровен час, отравлюсь или опьянею от такой концентрации вони.

До слуха доносится мерное сопение, перемежаемое редкими всхрапами.

– Какого?..

Замедлив шаг, вытягивая шею, издалека разглядывая спящего в моей постели незнакомца, и в душе поднимается волна тягучего возмущения.

Но кто этот смертник и как сюда попал?! Ненавижу, когда оскверняют то, что принадлежит мне!

Похоже, ночью я так спешила на помощь Аделхарду, что, покидая пентхаус, не заметила, как что-то заблокировало дверь, не дав замку закрыться. Но кого это сюда занесло?

Ответ на этот вопрос не требует отдельного расследования. Кто-то из студентов забрел в мой пентхаус. Судя по вонище, после вечеринки он был не в том состоянии, чтобы анализировать последствия. Просто дополз до кровати и вырубился.

– Ой, дурачок…, – покачав головой, включаю очистку воздуха.

За мгновения, пока подхожу ближе, система поддержки микроклимата отлично справляется с задачей, и я наконец могу сделать свободный вдох. Запрыгнув на постель, чтобы доминировать над противником, склоняюсь, пытаясь рассмотреть, кто это.

Поджарое тело, наполовину прикрытое простыней, длинные пепельные волосы беспорядочно разметались по подушкам. Сам бледный какой-то, почти серый. Наверное, с перепоя?

Делаю вывод, что парень мне совершенно незнаком. Может, новичок? Студент по обмену, который только что перевелся, и не подозревает, с кем имеет дело? Или чей-нибудь гость? Да не все ли равно! Он нарушил не только границы моей территории, но и мои планы выспаться. Разлегся и наглым образом дрыхнет, пока я вокруг бегаю, не зная, как подступиться к собственной койке! Сейчас я ему покажу!

Ничего, проснется и осознает все в процессе. Решительно вцепившись в длинные патлы, безжалостно тяну, собираясь выдворить незваного гостя прочь.

Так и выходит. Просыпается. Осознает. Хватает меня за лодыжку и резким рывком дергает.

Не ожидая от похмельно пованивающего полутрупа подобной прыти, падаю на спину. Поганец тут же усаживается сверху, ловко фиксируя мне руки над головой. Стальная хватка пальцев на запястьях, скорость, с которой он переходит ото сна к бодрствованию…

А гость-то не так прост! Будет сложнее, чем я полагала.

Лицо парня в считаных сантиметрах от моего кажется особенно блеклым из-за белесых бровей и ресниц. Тусклые голубые глаза, неприятного землистого оттенка кожа… Отдалённо он похож на диатрианца, но бесцветность этой расы воспринимается яркой особенностью, но здесь – все с точностью наоборот.

– Ммм, горячая крошка, как по заказу! – голос хриплый спросонья. – Но с утра я предпочитаю ласки понежнее. Лучше начни снизу, детка.

Свои слова он сопровождает однозначным движением таза и… получает коленом прямиком в напряженное хозяйство.

Запрещенный прием? Да ни чуть!

Кривясь от отвращения, спихиваю с себя тяжелое подвывающее тело и соскакиваю на пол. Удовлетворенно отмечаю, что гаду очень больно и, вздохнув, ласково так предлагаю:

– У тебя есть все шансы уйти с миром, пока я добрая. Считаю до трех! Два… – сцеживаю в кулак зевок.

Как же спать хочется…

Искаженное болью и злобой лицо обращается ко мне. От полыхнувшей в блеклых глазах ярости внутренне вздрагиваю. Укорив себя за этот испуг, улыбаюсь пошире. Кастильеро надлежит выглядеть уверенно, даже когда в душе полный кавардак. Отец годами вбивал эту мысль мне в голову, и я усвоила ее ценность.

А мой гость, баюкающий в ладонях самое драгоценное, уверенным не выглядит.

– Чего лыбишься, шлюха? – рычит он сдавленно. – Я сошлю тебя обслуживать шахтеров на Сорусанте!

Хм? А знатно я его приложила! Может, даже поломала чего-то из ненужного, раз так сильно ругается.

– Три! – чеканю холодно, игнорируя его нелепую угрозу.

Нахал и не думает подчиниться. Вместо этого стекает на пол и садится спиной к кровати. Совсем как Рейн вчера. Только вот Аделхарду я искренне сочувствовала, а этому… Нет, все-таки маловато я его отоварила. Пожалела убогого, а зря. Надо было сильнее отделать, чтобы говорить смог только о лазарете.

А что? Я в своем праве. Он ведь мне насилием угрожал, это легко доказать, если посмотреть записи охранной системы.

– Понятно, – киваю сама себе. – Намеков мало. Объясняю в последний раз. На пальцах. Я – Арелия Кастильеро, и это – мой пентхаус, – обвожу руками пространство. – Вон пошел!

Блеклый, потихоньку пришедший в себя, похабно шарит по моей фигуре взглядом, не торопясь выполнять приказ. От такого непочтения я потихоньку зверею. Вместо сна трачу драгоценное время на то, чтобы его вышвырнуть, да еще и постель придется менять!

Парень продолжает с интересом рассматривать меня, склонив голову набок. Его взгляд мерзкий, точно слизень медленно ползет по моему телу сверху вниз и обратно. Готова поклясться, в тусклых глазах мелькает торжество.

– Чего уставился? Совсем тупенький? Медиа не смотришь?

– Значит, Кастильеро? – игнорирует он мой очередной выпад. – Раз так, позволю тебе остаться. Вдвоем веселее будет и, пожалуй, приятнее.

– Что значит, позволишь?! – от подобной наглости едва не задыхаюсь. – Нет, ты точно псих. Нормальный бы уже обос… Кхм! Бежал, теряя тапки.

– Приятно познакомиться, Арелия, – перебивает он меня елейным голосом. – Меня зовут Дастин Солар. И теперь это – мой пентхаус.

Глава 25. Пора бросить вызов

Не может быть! Еще один Солар на мою голову за последние сутки?!

– Значит, Солар. Угу, – я не планирую оказывать ему почести только потому, что он умудрился родиться сыном лидера Содружества.

Дастин – не Прайм, и важная шишка он только в своей системе. Примерно, как и я – в своей. Система Зимурон – вотчина Кастильеро, вот и посмотрим, чье влияние здесь сильнее.

Задумавшись, я едва ли не с брезгливостью рассматриваю Дастина.

– Крошка Арелия, не желаешь принять душ вместе? – предлагает незваный гость.

Неужели догадался, что смердит как куча дерьма?

Придирчиво осматриваю сухощавую фигуру парня, намеренно зацепившись взглядом за кипенно-белые труселя. И отметив, как растянулись в победной улыбке губы Дастина, припечатываю:

– И не надейся!

– Как хочешь, – жмет тот плечами и, легко поднявшись, направляется в МОЮ ванную!

Вот что с ним будешь делать, а? Но как же охота просто прибить!

Прикрыть дверь младший Солар не удосуживается, и вскоре до слуха доносится журчание воды и невнятное, приглушенное душевой кабиной, пение.

Я вся пропахла Аделхардом, мне просто необходимо помыться, но пока этот урод здесь, я в душевую не зайду. Астральные твари!

Кипя как Лайнозойский вулкан, скрываюсь в гардеробной. Сменив белье, натягиваю повседневную форму: юбку чуть выше колена, темно-синюю в крупную складку, и того же цвета блузку с мелкими пуговками и воротником под горло. Девушки обычно заменяют ее на что-то более удобное, а то и вовсе носят форменный пиджак застегнутым прямо на голое тело, будоража воображение парней. Но я так никогда не поступала, а сейчас мне тем более необходимо выглядеть строго и благопристойно.

Туфли выбираю классические черные на высоком каблуке из аридия – мои любимые. Особенные, сделанные на заказ по моему собственному эскизу. Натуральная кожа и редкий металл – так и кричат о моем состоянии и положении в обществе. Каблуки, если смотреть сзади, больше напоминают лезвия ножей, чем опору, и при должном усилии, оставляют следы почти на любом покрытии. Обувь гнева и негодования – то, что надо!

– Эй, крошка Кастильеро, не передумала? – придурок Солар едва не по самый корешок высовывается из душевой кабины, когда прохожу мимо ванной.

Не удостоив его ответом, покидаю пентхаус и направляюсь в административное крыло несколькими этажами ниже. С каждым шагом на пути к кабинету коменданта мои каблуки высекают снопы искр из плит пола. Пластон, из которого он сделан, почти не уязвим для повреждений, если только речь не идет об аридии. Да-да, на то и был расчет.

Информационная панель на двери кабинета гласит: «Лао Пиммон, комендант», ниже демонстративно светится предупредительная надпись – «Обед».

– Не рановато ли? – ворчу.

Поднимаю правую ладонь, окутанную едва заметным голубым сиянием, и аккуратно прижимаю к панели замка. Постепенно увеличиваю давление пси-энергией – прием грубый, но действенный. Если ты сильный псионик, конечно.Стандартный запор, жалобно вжикнув, сдается. Дверь тут же прячется в стену, пропуская меня в кабинет коменданта.

– А! Кх! Кхм!.. – страдающий излишней полнотой сурианец внезапно давится недожеванным куском сэндвича и суетливо вскакивает с кресла.

Брезгливо разглядываю его серую форму, усыпанную крошками. По-военному строгая, на коменданте она сидит комично, некрасиво обтягивая шаровидное пузо. Острые уши сурианца торчат в стороны и кажутся непропорционально маленькими, слишком уж дородную ряху нажрал комендант.

– Добрый день, господин Пиммон! – бесцеремонно присаживаюсь на край комендантского стола и демонстративно кладу ногу на ногу.

Комендант перестает давиться. И дышать, кажется, тоже, судя по стремительно краснеющему лицу. В начале учебного года я едва не довела его до приступа своими придирками, так что видеть меня снова он, откровенно говоря, не рад.

– З-з-з-здравствуйте, Звездная леди Кастильеро, – заикаясь, отвечает он на приветствие.

– Ну вот же! Я рада, что вы запомнили, как следует ко мне обращаться, – поощрительно ему улыбаюсь.

– И я… р-р-р-рад, – врет, не моргнув глазом, толстяк.

Но на этом все хорошее заканчивается. Сколько я его ни запугиваю, комендант бледнеетл, сереет, но не сдается, ссылаясь на то, что поселить в мой пентхаус Дастина Солара – прямое распоряжение ректора.

– В-в-в-вы можете выбрать любую комнату из свободных, звездная леди! – заученно твердит он.

– Да неужели! Так и любую? – меняю я тактику.

– Можете даже выселить кого-то из студентов, – с видимым облегчением предлагает комендант. – Или даже п-п-п-преподавателей… – добавляет через паузу, не дождавшись моей реакции. – П-п-п-просто любую! – истерически пискнув, Пиммон заскакивает в складскую комнату, соседствующую с его тесным кабинетом.

Прячется от меня, что ли?

– Да вы что! Даже преподавательскую? Даже вашу? – издевательски тяну я, следуя за несчастным толстяком.

– Если желаете, Звездная леди. Мы все понимаем.

Из последней фразы делаю вывод, что это тоже распоряжение ректора. Желание меня умаслить.

Так-то лучше! Хотя…

Нет, не лучше!

Это значит, что ректор больше опасается гнева Соларов и отчего-то уверен, что именно Кастильеро должны уступить.

– Я. Желаю. Вернуть мой пентхаус! – в свою очередь не собираюсь отступать я.

И дело не в том, что привыкла к роскоши за последние годы, дело в репутации рода Кастильеро. Это то, за что отец велит сложить голову.

Мне плевать и на отца, и на его репутацию, сейчас я пекусь о собственной. Все должны крепко запомнить, что трогать Арелию Кастильеро не надо вовсе не потому, что за ней стоит крутой папочка.

– Я лишь п-п-п-п-подчиняюсь приказам ректора, только и всего! – перепугано трясет тройным подбородком Лао Пиммон.

Кажется, его и правда вот-вот хватит сердечный приступ. Вон уже и медицинский браслет на запястье выдает тревожные сигналы. Того и гляди, помрет, а я так ничего не добьюсь. Только лишнего скандала мне не хватает.

– Понимаю вас, комендант. Вы человек подневольный, ничего не решаете. Пожалуй, схожу-ка я к ректору, – одарив Пиммона улыбкой голодного монстра, покидаю кабинет.

Но и у ректора меня ждет разочарование. Суровый пожилой итеррианец Доран Хофф непреклонен, и в отличие от Пиммона, совершенно не боится:

– В пентхаусе будет жить Солар и точка! Это помещение всегда предназначалось для членов Совета Пяти и их родственников по старшинству. Даже я никогда его не занимал, так что вам, Арелия, остается только смириться.

– Ах так! А ничего, что там живет не Прайм, а Дастин Сорлар! – возмущаюсь я.

– Только так. Вы находитесь ступенью ниже, по всем правилам. Но вы всегда можете пожаловаться папочке, – ухмыляется подлый старый канис.

Нашел, как меня уесть!

Хофф знает, какие непростые у меня с отцом взаимоотношения. Вчера я едва ли не впервые обратилась к Адолфо за помощью, и до сих пор не отошла от нашей встречи. И из-за такой ерунды, как жилье, точно не стану его беспокоить снова.

– У меня есть еще один вариант и, хотя это и не приветствуется, я готов пойти вам навстречу, Арелия, – хитро щурится господин Хофф. – Вы можете временно поселиться с наставником Аделхардом. Уверен, ваш муж не будет против, если я с ним побеседую.

– Что? – искренне хлопаю глазами, не веря в услышанное.

Так он о нас с Рейном знает?!

А ректор тем временем продолжает:

– Нет? Тогда вот вам еще более простое решение: ради Вселенной оставайтесь в треклятом пентхаусе, кто же вам не дает? Там достаточно места, чтобы вам обоим было комфортно. Насколько я помню, господин Солар утверждал, что не против вашего присутствия, или что-то изменилось?

– Вы предлагаете мне жить с мужчинами, ректор Хофф? – интересуюсь предельно вежливо, хотя внутренне уже готова взорваться, точно сверхновая.

– А что в этом такого, студентка Кастильеро? Рейн фон Аделхард выкупил ваш Контракт, и до сих пор вы оба ничем себя не скомпрометировали. Пожалуй, я еще не встречал пары скромнее. К тому же высокое положение в обществе дает вам право на некоторые исключения. Ну а Дастин Солар… – ректор задумывается. – Настолько важная персона, что и это приемлемо. Понимаете?

Не знаю, что здесь происходит, но все очень напоминает на какую-то игру. Что, если это очередная партия, которую разыгрывает мой отец? С него станется использовать даже Соларов, да так, что они ни о чем не заподозрят. А значит, стоит сменить тактику и взглянуть на все, отринув эмоции.

Стараюсь, чтобы голос прозвучал как можно смиренней:

– Понимаю, ректор Хофф. Я подумаю, как будет лучше для меня. Хорошего вам дня, – елейно улыбнувшись, круто разворачиваюсь, чиркнув пяткой по полу.

Не удержавшись от маленькой пакости, чеканю шаг на пути к выходу, безжалостно портя каблуками дорогое ковровое покрытие. И чувствую лопатками взгляд ректора, который все прекрасно понимает, но терпит.

Натянув привычную маску стервы, покидаю административное крыло. По моему виду никто не догадается, что творится у меня на душе. Обида, смятение, растерянность. Да как же так!

Внутренний голос пытается увещевать: «Да ладно, Ари! Неужели ты так расстроилась из-за какого-то пентхауса? С каких это пор для тебя так важны роскошь и комфорт? Когда-то ты довольствовалась продавленным диваном, одним повседневным набором одежды и была по-настоящему счастлива в дни, когда маме становилось лучше. Неужели обеспеченная жизнь в доме родного отца так тебя изменила?”

– Не в комфорте дело, а в принципах, – твержу сама себе.

Всей моей жизнью распоряжаются мужчины. Адолфо Кастильеро, ректор Хофф, Солары и даже Аделхард. Каждый норовит меня прогнуть, словно им это доставляет удовольствие. Надоело смертельно!

Хочется остановиться и завизжать во все легкие: «Оставьте меня в покое!»

Я обязана отстоять свои права. Стоит раз дать слабину, и жизнь покатится по наклонной. Мной так и будут играть как мячом, перебрасывая друг другу. Нет уж!

Нужно заставить Дастина Солара убраться из моего пентхауса по добру по здорову. Но провернуть все так, чтобы он сделал это добровольно, и не подумал вернуться. Это дело чести. Следует продумать варианты, но сначала – принять душ. В конце концов, моя душевая – не единственная в академии.

Я почти решаюсь напроситься к Вилуоски, но тут же отбрасываю эту мысль.

Не стоит. Вдруг Дерек неверно меня поймет. Но хуже, если меня неверно поймет Нола. По закону подлости она просто обязана заявиться в момент, когда я выйду из душевой…

На ум приходят наши вчерашние приключения, и я резко торможу.

– Ты чего?! – ворчит какой-то студент.

Не ожидая от меня остановки, он в самый последний момент умудряется избежать столкновения, но я, ошеломленная догадкой, почти его не замечаю. Вчера Дерек взломал дополнительную защиту пентхауса, которую я обычно использую вдобавок к основной, но я так замоталась, что не подумала ее восстановить. Попросту забыла! Вот как Солару удалось проникнуть в мой пентхаус. Выходит, я сама виновата в том, что мое жилье захватили?

В шкафчике в тренировочном зале находится запасная форма – хоть сейчас можно идти в душ, но я пропустила утреннюю тренировку, поэтому решаю размяться, раз пришла. Заодно прочищу мозги. "Физические нагрузки этому способствуют-с", – как говорит один из моих инструкторов.

Идея кажется отличной, но длится это не долго. Ровно до тех пор, пока я не вхожу в тренажерку. Почти все снаряды заняты, и я без труда узнаю нескольких парней из дрейкбольной команды. А если я их узнала, то они меня и подавно…

– Разорви меня стая канисов! – бормочу под нос, когда трое из них, не сговариваясь, машут мне руками.

Нет, эти ребята, порой, как единый организм! Ходят вместе, едят за одним столом, тренируются одновременно. Наверное, даже туалет группой навещают и девушек. Дрейкболисты зло, но малое. А вот ненавистный мне Дастин Солар – зло покрупнее. И когда он только успел сюда притащиться?!

Тренировался младшенький Солар особняком, вяло лязгая железом в углу. Спортивная форма обтягивала его сухопарое, но жилистое тело, с силой которого я уже успела познакомиться. Серо-русые волосы, еще влажные после душа, он собрал в хвост, обнажив острые скулы. Жилы на его шее напрягались при каждом поднятии штанги, а майка пестрела каплями пота. Увлеченный тренировкой, он меня, похоже, не заметил. А значит, самое время вернуться к себе, сжечь его шмотки и провести полную дезинфекцию помещения. А потом поставить парочку дополнительных защитных контуров на вход, и пусть ночует на коврике под дверью.

Жаль только, что так это не сработает.

– Ари, иди к нам! – из дальнего угла зовет Дерек, которого я не сразу увидела.

Рядом с ним занимаются Нола Арда и Айрон Мэд. Не вынуждая себя уговаривать, иду к ним, повинуясь иррациональному для меня желанию находиться в обществе.

– Аделхард про тебя спрашивал, – поймав паузу между подходами, вместо приветствия, уведомляет меня Нола.

– Угу, – киваю, с неудовольствием наблюдая, как вальяжной походкой к нам приближается младший Солар.

Заметил все-таки, гад!

– Ребята, это же… – негромко начинает Айрон.

– Угу! – с нажимом подтверждаю я, не дав ему договорить.

– Звездная леди Арелия, господа, – учтиво здоровается Дастин, а у меня внутри все вскипает.

Вот же напыщенный идиот! Ведет себя так, будто на светском приеме, а сам готов с потрохами любого сожрать. Лицемер хренов!

– Дастин, в нашей академии все равны. Можно обойтись без всего этого? – делаю неопределенный жест рукой.

Интересно, если он сейчас согласится, будет ли его корежить от фамильярности остальных студентов? Хоть бы корежило!

– С удовольствием буду называть тебя Арелией. Или лучше Ари? Как тебе приятнее?

– Зови Стервой Кастильеро, как все, – с холодной улыбкой прерываю поток наигранных любезностей.

Со всех сторон раздаются приглушенные смешки. Только сейчас понимаю, что за время нашего разговора в зале стояла небывалая тишина. Ни шумных выдохов, ни глухих ударов, ни металлического лязга. Все присутствующие как один вслушиваются в разговор.

– Ну так что ты решила с жильем? – игнорирует мой выпад Солар.

– Ари, а что у тебя с жильем? – тут же напрягается Дерек и бросает короткий острый взгляд на Дастина.

– Этот тип проник в мой пентхаус среди ночи и не желает оттуда убраться, – не собираюсь покрывать неприглядный поступок Дастина, о котором через минуту будут знать в обеих галактиках, а то и дальше.

Уже представляю заголовки в желтой прессе.

– Ты же знаешь, что пентхаус мой по праву, Арелия. Но я столь великодушен, что предлагаю разделить его с тобой.

Откуда-то стороны слышится знакомый присвист: «Фью-фьююю!»

– Прекрасно, Солар. Теперь о нашем маленьком недоразумении знают все.

– И что в этом такого? Пусть знают, насколько члены семьи их лидера великодушны, – слащаво улыбается мне Дастин, который раскусил мою задумку.

Что ж, один-один!

– Ну-ну.

– Соглашайся, Кастильеро! – поддерживает его кто-то из дрейкболистов.

– Арелия, если не хочешь жить с волосатиком, переезжай ко мне, – предлагает другой. – У меня койка правда узкая, зато я – широкий.

Шутку находят смешной, и раздается глумной хохот.

– Ты не широкий, ты тупой, Вернон! – подкалывает шутника кто-то из его товарищей.

И тут мне в голову приходит идея. Вот оно – то, что я искала. Момент, когда можно найти управу на Солара. Эх! Была не была!

– А, знаешь что, Дастин? Предлагаю тебе пари. Выиграешь ты, и я, так и быть, освобожу пентхаус. Если же выиграю я, ты соберешь монатки и переселишься в стандартный блок, где и будешь жить. Как тебе такое? – гляжу на него с превосходством.

Народ одобрительно гудит. Похоже, идея всем нравится. Всем, кроме Солара, но тот умело это скрывает. Его губы растягиваются в нехорошей улыбке.

– Предлагаешь поединок, Арелия?

– Можно и так сказать.

Глава 26. Много эмоций для Звездной леди

Гляжу в блеклые глаза Дастина Солара, пытаясь разгадать, о чем он сейчас думает. Прекрасно понимаю, что бросила вызов противнику, о котором почти ничего не знаю, и это может сыграть мне в минус.

Затянувшаяся пауза неожиданно завершается бурными овациями.

– Так его!

– Вот это по-нашему!

– Покажи ему, Кастильеро!

Неожиданная поддержка дрейкболистов, – почти незнакомых мне парней, – придает уверенности, и я мило улыбаюсь Дастину.

Тот – сама невозмутимость, словно бурная поддержка оппонента его нисколечко не задела.

– Хорошо, Арелия. Выбирай вид состязания, место и время. Только условия выигрыша будут иными, чем ты предлагаешь.

Намеренно допускаю во взгляд немного тревоги. Надежд не питаю, отпрыск Прайма Солара в честном поединке мне не по зубам. Я успела его прощупать в сегодняшней стычке, тренирован он не хуже, чем я, да к тому же мужчина. А после того, что я узнала о братьях Соларах, уверена, что и в пси-поединке мне не светит. Давая мне выбор, Дастин и сам не подозревает, насколько мне это на руку. Пусть так и остается.

– Говори? – интересуюсь настороженно.

– Если выиграешь ты, я выполню твои условия. Если же выиграю я, ты остаешься в пентхаусе и спишь со мной в одной постели.

Ох! Если он знает о Контракте, то сознательно толкает меня на нарушение, да еще и при свидетелях. Только вот в одном он просчитался – я не собираюсь проигрывать. Только не на моем поле, Солар!

– Идет! – отвечаю слишком поспешно, но, кажется, мой соперник не придает этому значения.

Дерек чувствительно тычет мне в спину, решил, что я окончательно сбрендила? Не обращая на него внимания, протягиваю Дастину руку, и тот крепко сжимает мне кисть.

– Свидетельствую! – Нола Арда фиксирует наше пари на камеру многофункционального браслета.

Дастин гладит мою кисть большим пальцем, но я ничем не выдаю неприязни. Внешне я расслаблена, а внутри точно сжатая пружина. Мозг работает с бешеной скоростью, просчитывая временные рамки: нужно все обставить так, чтобы сегодня гарантированно ночевать в собственной постели, одной естественно.

– Так где и когда мы встречаемся, крошка? – Солар, так и не выпустивший моей руки, тянет меня ближе и нагло приобнимает за талию.

– Десять вечера. Орбитальная станция X-23-17 в народе «Свалка». Не опаздывай и прихвати с собой скайрос поприличнее, – ловким движением выворачиваюсь из его объятий.

– Скайрос? Ты собираешься со мной гоняться, Арелия? – Дастин снисходительно приподнимает брови и удивленно смотрит.

Его реакция такая искренняя, что я начинаю сомневаться в том, что сделала верный выбор.

– Не умеешь управлять скайросом? – интересуюсь вкрадчиво, не подавая виду, что разволновалась. – Тем хуже для тебя, Дастин. Можешь пока потратить время с пользой и подыскать себе новую комнату.

Волосатик ничего не отвечает, только смотрит так, будто прикидывает, с каким соусом меня вкуснее будет съесть. Подмигнув на прощание, он возвращается к своим тренажерам.

– Неприятный тип, – морщится Нола, когда он отходит.

– Отвратительный! – соглашаюсь с ней я.

– Кастильеро, мы прилетим тебя поддержать, – ставит меня перед фактом Мэтт Нейман, капитан команды дрейкболистов.

– Поддержать?! А как же мужская солидарность? – по привычке продолжаю быть язвой, но парни только улыбаются и жмут плечами.

Они что, серьезно не за Солара, или просто хотят надо мной посмеяться, в случае проигрыша? Засвидетельствовать падение Стервы Кастильеро?

– Ты для нас своя, а он – нет. Мне кажется, это не нужно объяснять, – Мэтт доброжелательно улыбается.

Не могу ему ответить из-за комка, подкатившего к горлу. Кое-как справившись с эмоциями, сердито бурчу:

– Валяйте, если больше нечем заняться.

В носу все сильнее колет, и я всерьез опасаюсь, что подозрительный блеск моих глаз слишком заметен. Еще чуть-чуть, и я банально расплачусь.

К счастью, Мэтт отворачивается и громогласно объявляет:

– Парни, у нас появились планы на вечер!

– Астрал! Они и правда все делают вместе? – нарочито недовольно ворчу и занимаю ближайший тренажер.

Тренировка прогоняет тревогу и лишние эмоции, но нисколько не мешает мне думать. Выполняя серии упражнений, я мысленно прорабатываю план.

– Ари, я не до конца поняла, что у тебя с этими Соларами? – интересуется Нола, когда мы в раздевалке переодеваемся в чистую форму после душа.

Подавив порыв послать ее подальше, отвечаю:

– Не поверишь, но ничего. Я познакомилась с ними только этой ночью.

– Звучит неоднозначно, – сверкает глазами Арда.

Вместо ответа, включаю допотопный фен и гляжу на него с недоумением:

– Неужели кто-то еще использует подобную рухлядь?

– Например, я, – усмехнувшись Нола берет второй, и некоторое время мы молча сушим волосы.

– И все-таки, как получилось, что Дастин выжил тебя из пентхауса?

– Давай не будем об этом, – не желаю вдаваться в подробности.

Не рассказывать же ей, что ночь, я провела у Аделхарда и сама не заперла как следует дверь?

– Как хочешь, – на удивление легко отступает Нола, и мы вместе покидаем раздевалку.

В коридоре нас встречает Дерек Вилуоски.

– Ари, ты уверена, что стоило все это затевать? – набрасывается на меня он. – Дастину нельзя верить. Хоть Солары и замалчивают свои грязные делишки, но слухи в кулаке не утаишь. Я порылся в сети, пока вы прихорашивались, и нашел инфу, что Дастин в прошлом баловался нелегальными гонками. Уверена, что уделаешь его?

– Кто-кто, но ты точно должен знать, что я лучше, – подмигиваю ему преувеличенно весело.

– Поэтому ты не ходишь к Аделхарду на уроки?! – тут же складывает два и два Нола, которая не в курсе моего маленького секретика.

– И поэтому тоже, – увиливаю я от прямого ответа.

– Куда ты сейчас? – интересуется Дерек.

– Еще не решила, – жму плечами.

План я продумала, но исполнять его пока слишком рано, мне и правда нужно где-то перекантоваться до вечера, не привлекая внимания.

– Ой! Из-за Дастина тебе и пойти теперь некуда! Он такой мерзкий! Не хотела бы я остаться с ним наедине даже среди белого дня, – хмурится Нола. – Ему же никакие законы не указ. Желаю тебе надрать ему наглую задницу, если это действительно поможет, а пока, может, стоит обратиться к коменданту? Наверняка он подыщет тебе свободный блок. Мы поможем перенести вещи.

– Точно! – бьет себя по лбу ладонью Дерек. – Надо идти к коменданту, или сразу к ректору. Он-то тебя точно выслушает

– Я уже была у обоих, но меня все послали, – грустно улыбаюсь. – Солар в своем праве, так что приходится действовать вот так – окольными методами.

– Так вся эта затея – твой хитрый план! – расплывается в улыбке азартный Дерек.

– О! – удивленно округляет глаза Нола. Она медлит лишь секунду и неожиданно предлагает. – А знаешь что? Можешь сегодня остановиться у меня, только не трогай мои вещи. Я в этом щепетильна.

Она что, серьезно? Такой взаимовыручки и поддержки я никак не ожидаю.

– А знаешь что? Я не стану отказываться. Обещаю не прикасаться ни к чему без спроса. Сама такая же.

Ну правда, не к Аделхарду же на постой проситься? Особенно после того, как снова прогуляла пилотирование боевого модуля. А о нашем с Дастином конфликте ему и вовсе знать не обязательно.

– Ой, забыла крем в шкафчике, – спохватывается Нола и возвращается бегом в раздевалку, а мы с Дереком остаемся вдвоем посреди пустого коридора.

Во взгляде друга столько участия, что я, прикусываю губу, чувствуя, как предательски увлажняются глаза.

Да что с ними со всеми сегодня?! А со мной? Никогда раньше мне не было так сложно контролировать эмоции, как сегодня. Неужели гормоны разыгрались?

– Ари, ты плачешь? – понизив голос до шепота, удивленно интересуется Дерек.

– Я?! Нет!

– Но я же вижу! У тебя глаза блестят!

После его слов удержать слезы становится еще сложнее.

– Нет, Вилуоски! Тебе кажется! Это свет так падает, – срываюсь на шепот и отворачиваюсь.

– Иди сюда! Иди, – друг вдруг притягивает меня к себе и сгребает в охапку. – Да не напрягайся ты так, Ари. Иногда нужно, чтобы кто-нибудь по-дружески обнял. Это придает сил.

– Придает сил? – я замираю и заставляю себя расслабиться.

– Да. Сил жить и бороться, – тихо и как-то слишком серьезно отвечает Дерек.

– Жить и бороться… Мне это знакомо, только метод непривычный.

– Почему бы не попробовать что-то новое? – его тон становится привычно шутливым.

– Что ж, ты прав. Попробуем.

Я прекращаю сопротивление и, закрыв глаза, обнимаю Дрека в ответ, напитываясь теплом его тела и ощущая, как тугая пружина внутри потихоньку расслабляется, и я снова обретаю контроль над собственной судьбой. Даже дышать становится легче.

Дружеские объятия… Их и правда слишком мало в моей жизни.

– Ну как? Работает? – тихонько интересуется мой друг.

– Воистину чудодейственное средство! Но лучше не применять слишком часто, вызывает привыкание, – шепчу я и, открыв глаза, вижу в конце коридора Рейна фон Аделхарда…

Встретившись со мной взглядом, он разворачивается и уходит прочь.

– Ну что, идем? – жизнерадостно интересуется Нола, появившаяся из раздевалки.

К этому моменту ничего уже не напоминает о наших с Дереком объятиях. Мы даже стоим на расстоянии друг от друга.

– Нола, можно я у тебя немного посплю? – тренировка и эмоциональная буря высосали из меня остатки энергии, и я с трудом сдерживаю зевоту.

– Не вопрос!

Нола живет в стандартном студенческом блоке, где все максимально компактно устроено. У нее приятно пахнет, чистенько и уютно. Стены украшают зуланские маски, национальные орнаменты, оформленные в рамки, и вьющиеся растения.

– Ложись на мою кровать, – уступает она мне собственную постель. – Я все равно планирую заняться уроками.

Ближе к вечеру, когда меня будит браслет, Нола угощает меня чаем с бутербродами. Поблагодарив ее за гостеприимство, отправляюсь прямиком на парковку. Стоит выйти на крышу, как ко мне тут же привычно подступают молчаливые гвардейцы отца, заключая в «коробочку».

Забавно. Они тут часами меня караулят? Когда бы я ни вышла, они здесь.

– Привет, парни! Скучали? – здороваюсь я, разглядывая собственное отражение в зеркально-черных забралах их шлемов.

Как обычно, мне никто не отвечает.

– Отец запрещает вам со мной разговаривать, или платит за молчание?

Снова тишина.

– Ничего нового. Ну и ладно… А пилот у нас тот же? – интересуюсь, когда подходим к узнаваемому черному скайросу с пятью золотыми звездами на борту, и я улыбаюсь шире, надеясь на традиционное развлечение.

Судя по невозмутимости гвардейцев их или заменили, или в пилоте они уверены на все сто. Ну-ну…

Пилот и правда другой. Мужчина преклонного возраста, с виду немногим моложе моего отца.

– Здравствуйте, звездная леди Арелия. Я Джон Смит, ваш новый пилот, – представляется он первым.

– Джон Смит? Угу, так я и поверила… – нарочито пристально разглядываю пилота.

Мужчина не отводит взгляда, но и не демонстрирует вызова или превосходства. Простая вежливость. Никакой попытки лебезить или понравится. Крепкий орешек сразу видно. Вряд ли мне удастся прогнать его из-за штурвала, но я все равно делаю попытку:

– Я поведу.

Нет, повторять вчерашнее я не планирую, все это только для проформы, чтобы моя охрана не расслаблялась.

– Исключено, Звездная леди. Приказ вашего отца.

В глазах пилота появляется настороженность. Кажется, он готовится к бурной реакции, но я не собираюсь бунтовать.

– Ну и ладно. Так даже лучше.

Покладисто усаживаюсь в пассажирское кресло и даже пристегиваю ремни. Еще налетаюсь сегодня, когда буду драть тощий зад наглого Солара.

Два гвардейца переглядываются, делаю такой вывод по едва заметному движению зеркальных шлемов.

Ага! Не новые, те же! И, скорее всего, кто-то из них только что разбогател на кругленькую сумму. То, что мои охранники развлекаются ставками, для меня не секрет.

– Джон, только побыстрее, пожалуйста, насколько возможно. У меня очень важное дело дома. Спасибо, – обращаюсь к пилоту и, дождавшись кивка, расслабленно откидываюсь на спинку сиденья.

Скайрос мягко снимается с места и, плавно нарастив приличную скорость, несется в сторону резиденции Кастильеро, используя эшелон, выделенный для правительственных каров. Пилот сразу растет на несколько пунктов в моем рейтинге. Понял все с полуслова и без споров выполнил. Приятно с таким человеком иметь дело.

Некоторое время прислушиваюсь, к полету, прикрыв глаза, и интуиция подсказывает, что Джон Смит и меня, и Дастина на скайросе уделает при необходимости. Пусть эта встреча будет добрым знаком, который сулит мне победу. Отчего бы и нет?

Дома на парковке меня традиционно встречает Бреша. Взобравшись киберканису на спину, еду в свои покои и битых пятнадцать минут занимаюсь там не понять чем. Переодеваюсь в одежду поудобнее. Роюсь в старинных бумажных книгах на полке и, выбрав одну, заваливаюсь с ней на кровать. Громадный канис располагается рядом на полу, привычно положив голову на металлические лапы. На самом деле, я просто тяну время. Пятнадцати минут достаточно, чтобы отцу доложили о моем присутствии в резиденции, и он определился, как поступить. Я ждала, что он пришлет за мной, чтобы поинтересоваться, какого плешивого каниса я снова здесь делаю.

Чтобы скрасить ожидание, а заодно провести время с пользой, вызываю кухню:

– Леа, ужин в мои покои, пожалуйста.

– Желаете что-то особенное, Звездная леди? – интересуется приятным женский голосом андроид, отвечающий за то, чтобы все в резиденции питались правильно.

– Что-нибудь легкое из белого списка и мой любимый салат из морепродуктов.

Я сегодня толком не ела, а чувство головокружения не то, что нужно во время состязания с Соларом. Как и ощущение тяжести в желудке.

Вместо андроида ужин мне приносит мама, но видеть сейчас Дебору мне совершенно не хочется, как и вести какие-либо разговоры. Это меня только раздергает, а мне надлежит быть максимально собранной перед непростым испытанием. Резко захлопнув книгу, убираю ее под подушку. Поднявшись с дивана, на котором расположилась в гостиной, отхожу к окну и демонстративно отворачиваюсь и только после интересуюсь холодно:

– Что ты здесь делаешь? – украдкой наблюдаю за отражением в оконном полотне.

– Ари! – улыбка мамы гаснет, а в голосе сквозит мягкий укор. – Раньше ты всегда была рада меня видеть. Что-то изменилось?

Хотела ответить, что это было раньше, но вдруг в голову приходит важная мысль.

– Постой! Раз ты тут, значит… – я все-таки оборачиваюсь.

– Да. Адолфо нет дома. Вчера вечером состоялось внеочередное собрание Совета Пяти, ему пришлось улететь.

– Вот как?

А не связано ли это как-то с появлением Соларов в академии? Отец улетает, зато появляются Итан и Дастин. Подозрительно…

– Тебя что-то тревожит, Арелия? Я вижу. Не хочешь поделиться?

Неприятная картина, свидетельницей которой я вчера оказалась, все еще стояла перед глазами, и мне не хотелось говорить с Деборой. Не сейчас.

– Нет. Я хочу побыть одна. Оставь меня, пожалуйста, мама.

Челюсти Деборы сжимаются теснее, но она молчит и держит лицо. Как всегда…

– Как хочешь. Если что, я у себя и всегда рада тебя видеть, – она разворачивается и уходит.

Виляя сегментированным хвостом, Брёх провожает ее до выхода. А я, глядя ей в спину, снова готова расплакаться…

Уже стоя у порога, мама оборачивается, и ее лицо вдруг становится живым, как когда-то:

– Вчера тебе довелось стать свидетельницей наших с отцом… отношений. Прости, мы не должны были этого допустить, но для тебя ведь не существует запертых дверей, Арелия.

И ведь она права. Меня же предупреждали, что звездный лорд велел никого не впускать. Я сама виновата, но…

– Мама, да как ты могла? Это же… Это отвратительно! – ору я и, не сдержавшись, пинаю попавшуюся на пути тумбочку.

– Ари, я люблю твоего отца, что бы ты себе ни надумала. И он меня тоже любит. То, что ты видела, это часть наших с ним отношений. Мне казалось, что ты достаточно взрослая, чтобы это понимать.

– Любите друг друга?! Да какая такая может быть между вами любовь? Он же… Он же… – не находя слов, делаю несколько шагов к ней, стискивая кулаки.

– Любовь – она разная бывает, дочь. Не всегда настоящее лежит на поверхности.

Не желая продолжать этот разговор, Дебора с достоинством удаляется, а я еще несколько мгновений таращусь в закрывшуюся за ней дверь, пытаясь осознать сказанное.

– Мама любит Адолфо?! Вот это новость! И чего они мне раньше об этом не рассказывали?

Не замечая поднос с ужином, который так и болтался посреди гостиной на маленькой гравиплатформе, плюхаюсь на диван.

Я и не задумывалась, насколько глубоки отношения моих родителей. Мама мне всегда казалась спутницей на приемах и светских мероприятиях, образцовой Звездной леди… Но я не забыла, что когда-то она была бунтаркой, с ребенком во чреве удравшей от того, с кем заключила пожизненный Контракт!

Дебора осмелилась сбежать от самого влиятельного человека в нашей системе – от самого Адолфо Кастильеро, главы Совета Пяти!

И не только сбежать, но и скрываться столько лет. А ведь он ее даже не наказал за столь тяжкое преступление, хоть и грозился. Простил. Почему-то я считала, что быть женой моего отца само по себе уже кара. Выходит, ошиблась?

– Поглоти меня Астрал! – выдыхаю я, ошарашенная собственным открытием.

Глава 27.

Выиграть любой ценой

Внимание неожиданно привлекает сиротливо зависший посреди гостиной поднос с ужином. Он-то и напоминает мне об истинной цели, с которой я прилетела домой.

Война войной, а обед, то есть ужин, по расписанию.

Поманив платформу за собой, плюхаюсь на диван и принимаюсь вяло ковыряться в любимом салате. Все же аппетит мне мама перебила основательно.

А что там со временем?

Пожалуй, пора действовать. Удачнее момента не придумать, как будто сама Вселенная на моей стороне. Отца нет в резиденции, а размолвка с мамой, сейчас только облегчает задачу. Иногда даже неприятности бывают на руку, как ни прискорбно.

Я снова переодеваюсь. На этот раз в облегающий летный костюм, изготовленный на заказ, удобный и очень красивый. В нем я – уже не я, а кто-то другой. Натягиваю поверх нелепый безразмерный халат и сую в огромный карман книгу, выуженную из-под подушки.

– Брёх, идем! – подзываю каниса и забираюсь ему на спину.

Не спеша мы следуем в сторону маминой комнаты, но где-то на пути, как раз там, где камера наблюдения внезапно сбоит и начинает показывать пустой коридор, я спрыгиваю и сворачиваю в боковое ответвление.

– Брёшик, кыш! – прогоняю друга. Киберканис жалобно скулит, не желая расставаться, но взять с собой я его не могу и требую строго: – Немедленно в комнату!

Поникший питомец плетется, куда велено, а я углубляюсь в проход. Впереди слышатся голоса, но я лишь прибавляю ходу. Прежде чем из-за поворота появляются караульные гвардейцы, ныряю в подсобку в последний момент. Успела!

Уже без опасений достаю из кармана книгу и сбрасываю халат. Страницы увесистого томика вырезаны по центру, и внутри мягко светится модуль управления маскировкой. Достаю его и откладываю книгу в сторону.

В подсобке полно всякого хлама, в том числе есть и ящик с инструментами, конечно же, не случайно оказавшийся здесь. Выбираю универсальный мультитул, креплю на руку и активирую. Сканер тут же расчерчивает панели на стене тонкими зелеными линиями сетки проекции. Заклепки на одной подсвечиваются, и я вынимаю их при помощи вакуумной отвертки. Силовой стамеской поддеваю откреплкнную панель, и та с тихим чавкающим звуком отсоединяется, открывая мне проход в вентиляцию. Ставлю панель на пол, прислонив к стене, и целую инструмент. Отличная штуковина! Под рукой все, что нужно и не нужно тоже.

Активировав встроенный в мой летный костюм модуль навигации, вывожу карту на внутреннюю поверхность визора-монокля, и она проецируется прямо передо мной. Строю маршрут в нужную точку и на четвереньках следую за мерцающей стрелкой по вентиляционному коробу. Этим путем мне доводилось пользоваться не раз, но перестраховка не помешает. Вдруг тут чего перестроили. Главное, вернуться вовремя и убрать за собой, тогда мой суперскайрос не превратится в лоханку космического мусорщика, под гневом отца, прямо как в сказке про непокорную принцессу, которую читала мне в детстве мама.

Кстати, идея! Раз уж я направляюсь на свалку, то мусорная лоханка как раз то, что не привлечет излишнего внимания.

Выбравшись из вентиляционной системы в огромный ангар, где хранится весь космический транспорт рода Кастильеро, осматриваюсь. Я нахожусь в самой дальней части – в полузаброшенном закутке, куда мало кто забирается без надобности, среди забытых или неподлежащих ремонту каров разных видов. Парк летательных аппаратов Кастильеро внушительный.

Порадовавшись, что маскировка работает отлично, раз за все время никто так и не обнаружил мой гоночный болид, касаюсь пульта управления, и моему взору предстает зависший под потолком ангара – там, где на него точно никто не наткнется, – «Хокк 9000», модифицированный по индивидуальному заказу. Когда-то я потратила на него все свои сбережения, но это того стоило. А деньги я отбила за четыре гонки.

Снизу навален какой-то мусор, и приходится поработать с техникой, расчищая место. Затем спускаю болид вниз и обхожу по кругу, обводя рукой плавные изгибы корпуса. Легкомысленная серебристо-розовая расцветка в тон моему летному костюму, призвана вводить соперника в заблуждение. Разве что тонкие черные вставки намекают внимательному наблюдателю, что за штурвалом настоящий хищник, а не избалованная дамочка. Прозрачный купол кабины на одного выполнен из самого прочного пластона, какой только существует. И главный секрет – мощные двигатели, которым самое место на небольшом межсистемном шаттле, а не на такой вот малышке.

Касаюсь замка, и зеленовато-мертвенное мерцание пробегает по корпусу – скайрос приветствует хозяйку.

– Дамы и господа, перед вами пропавшая из виду год назад легенда нелегальных гонок! – подражаю комментаторам, и по телу бегут приятные мурашки.

Вот оно – то самое чувство предвкушения, которого я давно не испытывала.

Забравшись внутрь, провожу диагностику систем и убеждаюсь, что мой гоночный болид в полном порядке. Ну я и не сомневалась, если честно. Если бы что-то случилось, система бы отправила мне сигнал.

В специальный разъем втыкаю маскировочный модуль, честно стыренный у отца еще несколько лет назад, и спокойно вывожу машину из ангара. Для всех распознающих систем – и наших, и внешних – из резиденции Кастильеро только что отбыл ничем не примечательный гражданский скайрос стандартной модели «Омнибус».

Не нарушая правил, я делаю круг по городу, запутывая следы. Средний уровень, нижний, верхний. Следую самыми глухими закоулками, тестируя системы навигации, контроля и защиты. Маскировку меняю четырежды, прежде чем покидаю пределы столицы, направляясь на север в соседний город.

Можно было бы стартовать на орбиту и раньше, но отцовская дрессировка не прошла даром, и я тщательно следую давно разработанному алгоритму, который меня еще не подводил. Одно я знаю точно, если бы меня вычислили, то давно бы догнали и вернули.

На Свалку прилетаю заранее и жду, затерявшись среди гор космического мусора, удерживаемого гравитационным полями специальных установок. Если где-то и можно найти останки любого космического транспортного средства, так это здесь. Спрессованные в блоки или дрейфующие целиком вокруг перерабатывающей станции остовы образуют настоящий лабиринт! Кладбище погибших кораблей, где немудрено заблудиться, или… Отличная трасса для экстремальных гонок!

Преимущество этого места в том, что здесь нет ни охраны, ни людей – станция функционирует автономно и управляется с поверхности. Только раз в неделю прилетает обслуживающая команда сервисных техников. Между обломками судов снуют маленькие дроиды-сортировщики с длинными щупальцами. Стайка подлетает к списанному транспортнику. Отсканировав снаружи, дроиды проникают внутрь, а вскоре по их сигналу прибывают мощные тягачи, захватывая по пути в гравитационные поля мелочевку вроде обломков. Тягачи оттаскивают траспортник к прессам и, оставив его там, зависают в ожидании.

Беззвучный, но могучий хлопок, и суденышко превращается в брикет, который снова подхватывают тягачи и волокут на переплавку в горн. Раз так поступили, значит там не было ничего годного. Все списанные корабли прежде проходят через технический ангар, где их обдирают как липку, оставляя только корпус. От ангара днем и ночью к планете и обратно идут потоки транспортников, развозя полученное сырье на заводы. Отлично отлаженная система почти не дает сбоев, и в этом немалая заслуга моего отца.

Понаблюдав немного за работой станции X-23-17, осматриваюсь.

Шар Итерры подо мной почти полностью укутывается расцвеченным огнями ночным покрывалом, повторяющим очертания континентов. Лишь тонкий серп справа еще освещается сиянием Зимурона. Самой звезды уже не видно – я нахожусь на ночной стороне планеты. Слева поодаль красный шар промышленной Орры, на которой есть несколько станций и множество роботов. Чуть ниже и дальше – зелено-золотая Алита – планета-теплица, а с противоположной стороны от нее голубеет спутник Итерры – Итана. Но привлекает меня больше прочих неприглядная буро-желтая Кантра, суровая планета с засушливым климатом, висящая в небе особняком. Непримечательная, не такая яркая, как остальные родина канисов, хаксовых полей и… моя тоже.

Ностальгия крючьями впивается в ноздри, заставляя увлажниться глаза.

Вот ведь парадокс! Там у меня не было ничего и – одновременно целая вселенная, как и у любого по-своему счастливого ребенка…

Из меланхолии выдергивает негромкий сигнал пространственного сканера. На инфопанели отображаются множественные точки, которые стремительно приближаются к орбитальной станции X-23-17.

«Тридцать четыре объекта. Тридцать пять. Тридцать шесть…» – загораются все новые и новые точки.

– Раздери меня Астрал! Они что, всей академией явились?

С другой стороны, это даже хорошо. Тем приятнее будет указать Солару, где его место. Есть у меня одна догадка на его счет…

Совет Пяти, побег прямо из резиденции Арисолд на Вайнере, – мама меня тогда заметила, но прикрыла, – и сладкая победа над местным чемпионом. Ставки были очень высоки. Выиграв гонку, я сорвала приличный куш, правда еле унесла ноги, когда местные решили проучить выскочку. Спасла уникальная маскировка – та же, что сейчас, превращает мой скайрос в одну из ржавых посудин. Интересный тогда вышел заезд и сложный.

Воспоминания вместе с предвкушением новой победы отдаются приятным покалыванием на затылке и в кончиках пальцев. Гостей уже видно и без электроники – разнокалиберные летательные аппараты выбрали место в просторном пятне между горами мертвых кораблей. Из нескольких скайросов стайкой вылетают дроны-метки и стремительно распределяются по территории Свалки.

Кто-то инициативный не поленился заняться организацией?

Значит, будем гоняться по-взрослому. После согласования трассы с Соларом, дроны ее обозначат, отметят контрольные точки и будут вести полноценную видеотрансляцию. Прекрасно!

На почту падает письмо с кодами доступа связи. Канал только для участников события – традиционная практика, все по привычной схеме. Перехожу на него, и в кабине раздается бойкая речь неизвестного мне комментатора, который оглашает имена участников состязания, причины и условия.

– Внимание, участники! Для вас сгенерировали три версии трасс разной сложности. Просим вас сделать выбор и внести корректировки при необходимости.

Сообщение идет по кругу, так как ни я, ни Солар не отвечаем. На почту падает файл с трехмерной картой Свалки, на которой разными цветами отображаются желтый, оранжевый и красный маршруты. Внимательно изучаю все три.

Первый – издевательство какое-то. Просто облететь Свалку по кругу можно даже на автопилоте! Тут выиграет тот, у кого скайрос мощней. Второй немногим лучше. Траектория действительно сложная и запутанная – настоящее испытание. Для не слишком опытного пилота, конечно.

А вот красный…

Скрываю лишние маршруты, чтобы не мешали, и принимаюсь вертеть карту так, и эдак, то и дело приближая и рассматривая наиболее сложные места, запоминая каждый поворот, буквально впитывая все детали. А затем принимаюсь вносить изменения, усложняя маршрут еще больше, едва не высунув язык от усердия.

– Не рядом с прессом, а напрямки через него. Тому, кто зассыт и обойдет препятствие – штрафные баллы. И не так, а вот так полетим, – меняю пальцем расположение красных точек. – А здесь – вот сюда, – с упоением рисую новую трассу.

А что? Имею право. Солар сам виноват, что принял мой вызов.

Зрители уже утомились ждать, и в эфире начинается неразбериха. Всех интересует, где, собственно, участники. То есть – мы.

Первым к стартовым огням подлетает ядовито-зеленый скайрос точно такой же раскраски, как и тот, что я уделала полтора года назад на Вайнере. Память меня не подвела. Запрашиваю полную информацию о параметрах модели, сравнение и анализ. Первоначальные результаты не радуют. Теперь он минимум на десять процентов мощнее, быстрее и маневреннее моего. Только вот в этих выкладках не учитываются пси-способности, смекалка, опыт пилота и везение.

– Ничего, прорвемся, милый! – нежно глажу штурвал.

– Стерва опаздывает.

– Какая модель болида у Кастильеро?

– Арелия, не придет. Она испугалась.

Пока все восхищаются болидом Солара, делают ставки и делятся мнениями, я на малой тяге подбираюсь к зрителям и меняю маскировку скайроса на одну из распространенных моделей. Ажиотаж такой, что никто толком и не следит за сканерами. На меня по-прежнему не обращают внимания, даже когда я останавливаюсь среди остальных и прислушиваюсь к разговору в эфире.

– Дастин, ты выбрал оранжевую трассу, почему? Ты же опытный гонщик, – продолжает вести репортаж неизвестный мне энтузиаст.

– Пожалел красотку Кастильеро. Не хочу, чтобы малышка поранилась.

Смех в эфире напоминает помехи, а я спокойно отправляю организатору новую версию карты.

– Минуточку внимания! – реагирует комментатор. – У нас существенные изменения маршрута. Арелия Кастильеро выбрала… – он делает многозначительную паузу, а затем с шумом выдыхает. – Вот же чокнутая стерва! Вы только посмотрите на это!

Теперь мой вариант видят все.

– Шансов нет!

– Так никто не сумеет!

– Вау! Прям как в фильме «Кувалда для Мери»!

– Она это серьезно?

– Мне кажется, она блефует. Человек так не сможет.

– Если Солар не идиот, он откажется. Верная погибель, и болиду хана.

– Я принимаю твой вызов, малышка! – прорывается в эфир пронзительно интимный шепот Дастина, и наступает тишина. Затаив дыхание все пытаются переварить новость. – Не хочешь показаться, где ты?

– Рядом с тобой, разве не видишь? – как раз подлетаю к стартовой линии и останавливаю скайрос бок о бок с ядовито-зеленым монстром. – Давно не виделись, Кислотный Кот.

В эфире многозначительная пауза.

– Ты серьезно собираешься лететь на этом? – слышу недоумение в голосе Солара.

– Да, – непринужденно отвечаю я и вырубаю маскировку.

В эфире проносится восхищенный вздох.

– Это же «Хокк 9000»!

– Ого! Знаменитая Эра!

– Какого астрала? Вы что, ее знаете?

– Я смотрел все ее заезды! Ну, те, что сняты на видео. Не знал, что это Кастильеро!

Отдельные фразы почти невозможно выловить во всеобщем гвалте.

– Так это ты сделала меня на Вайнере, Арелия?! – по приватному каналу приходит сообщение от Солара.

– Ага, я. И планирую это повторить.

Глава 28. Воля и разум

Подготовка к старту окончена, и в эфире начинается обратный отсчет.

– Три!

Включаю музыку, и меня уносит на волнах размеренной и мощной мелодии. Звуки голоса фурианки Ароны цу ХорХанг вызывают мурашки. Я не понимаю слов – выучить фурианский человеку не дано, но моя душа вступает в гармонию и уносится к звездам дальних галактик под ее пение. Дикая смесь щемящей тоски по тому, чего не было и быть не могло, и азарта в предвкушении гонки создают гремучий гормональный коктейль в моей крови.

– Два!

«Скорость реакции увеличена на тридцать процентов» – сухо отмечает система жизнеобеспечения и мониторинга, подтверждая, что подстройка прошла успешно.

Музыка погружает меня в подобие транса. Теперь я и мой болид – одно целое. Опытные гонщики для подобного единения используют дополненную реальность, я использую астрал. Это моя уникальная особенность, которая помогала выигрывать абсолютно все гонки, в которых я принимала участие.

Интересно, а Дастин так умеет?

Я не склонна недооценивать противника и допускаю такую вероятность. Тогда на Вайнере мне тоже пришлось не легко.

– Гооооооо! – по традиции орет комментатор во всю мощь легких.

В тот же миг исчезает переливающийся кокон силового поля, вокруг наших скайросов, и болид Солара срывается с места. Гротескный желто-зеленый кот на корме, демонстрирует мне когтистый средний палец, прежде чем выхлоп турбины затмевает вид белым пламенем.

Замешкалась я не по ошибке, за четверть секунды форы специальная аналитическая система моего скайроса считывает всю доступную информацию о сопернике и его болиде и выводит данные на инфопанель в виде графиков и столбцов цветных чисел, которые то и дело меняются.

Теперь мне известны потенциальная скорость болида соперника и тип топлива, что он использует. Масса снаряженного скайроса, плюсы и минусы геометрии фюзеляжа и многое другое. И я не просто это вижу в виде данных, я чувствую, как чувствовала бы вкус или запах. Я – это «Хокк 9000», скайрос словно обретает сознание, и вместе мы – живой механизм.

Вперед!

Срываюсь с места и, быстро настигнув, некоторое время вишу у Дастина на хвосте, наблюдая за поведением противника. Я способна его обогнать прямо сейчас, но пока мне это не требуется. Чтобы оставаться в пределах разметки трассы, мне не нужно смотреть на карту, она намертво прошита в сознании, и я лишь следую по заданному маршруту, нежно лаская штурвал управления.

Дастин уверенно маневрирует между груд космического мусора, попадая в такт напевам Ароны. Не удержавшись от хулиганства, я запускаю музыку в эфир, чтобы порадовать зрителей.

На самом деле скорость головокружительная, и эти маневры напоминают смертельно опасный танец.

Вдруг откуда-то сбоку выскакивает сбрендивший сортировщик. Дрон безобидный, но очень крепкий. Столкновение с таким может привести к плачевным последствиям.

Дастин легко мог его обогнуть, но предпочитает этого не делать. Нарочно чиркает бортом, меняя траекторию дрона, и тот, беспомощно тормозя гравидвигателями, вылетает прямо мне навстречу. Тянет многочисленные щупальца, желая схватить мой болид. В последний момент я резко ухожу вправо и, выполнив бочку, подныриваю под скайрос соперника. Зависаю в считанных сантиметрах под днищем – в слепой зоне. Некоторое время так и двигаюсь, с легкостью предугадывая все его маневры. Электронный мозг болида в слиянии с моим легко вычисляет каждое микродвижение.

Наигравшись, прибавляю скорости и выныриваю прямо перед носом Дастина, пугая и сбивая траекторию, после чего сразу же совершаю микропрыжок, избегая аварии и уходя в отрыв. Вспышка турбины должна была ненадолго ослепить пилота, и совесть меня не мучает. Уверена, Кислотный Кот изначально не планирует вести честную игру.

Едва заметно поднимаю голову, и «Хокк 9000» задирает нос, следуя одному лишь моему намерению. Беру выше большого обломка старинного крейсера и прохожу первую контрольную точку. Дальше трасса срывается вертикально вниз – насквозь через покореженный остов гиганта. Слишком резко, как я и задумывала. Тут пришлось бы серьезно сбросить скорость, чтобы не промазать, поэтому задираю нос болида еще сильнее, уходя вверх – в мертвую петлю. И, уже замкнув кру, следую точно вниз – в темный провал мертвой махины.

С Дастином, который едва взял первую точку, мы расходимся краями в считанных сантиметрах, поплавив друг другу турбинами краску. Мой маневр он не додумался повторить, и гарантированно потеряет время на разворот.

– Пакуй чемоданы, Котик! – отпускаю реплику в эфир.

Надо же поддерживать имидж гадкой на язык стервы.

Что там сейчас творится, остается только догадываться, все лишние звуки я вырубила заранее. Но радоваться рано, и я это понимаю. У Солара наверняка есть собственные тузы в рукаве.

– Надевай лучшее бельишко, Арелия. Сегодня ты ночуешь в моем пентхаусе! – не остается в долгу Дастин.

– Много о себе возомнил!

Болтовня отвлекает от тонкого пилотирования, и я замолкаю, чтобы не терять концентрацию.

Крейсер внутри так сильно покорежен, что напоминает лабиринт из опасных обломков, способных нашинковать скайрос, несущийся на такой скорости. Но моя аналитическая система уже просканировала его, создала модель и предложила десяток оптимальных маршрутов, из которых я выбираю наиболее короткий. Благодаря усиленному астралом восприятию и реакции, прохожу его на максимально возможной скорости недоступной простому человеку.

…И не могу понять, как так получается, что Дастин меня нагоняет. Зеленая точка, обозначающая его скайрос, и не думает маневрировать, она уверенно движется по невозможно-прямой траектории, стремительно меня настигая.

Твою ж мать! Он использует бортовой аннигилятор и просто пробивает себе туннель в этом хаосе?!

– Нечестно! – возмущаюсь я в эфир.

– Экономлю топливо и силы, – погнано хохочет Дастин. – Они мне еще понадобятся. У нас впереди бурная ночь, детка!

Возразить нечего, я сама не указала в правилах, что запрещено использовать любые бортовые орудия. Я-то ими обычно не пользуюсь, потому на моем «Хокке» их просто нет – болид максимально облегчен.

Из остова крейсера мы выходим почти одновременно. А ведь именно здесь я планировала обрести преимущество и с унизительным – для Дастина, конечно, – отрывом пройти остаток трассы.

– Что, со мной не так-то легко? – интимно шепчет Дастин по приватному каналу.

Молча блокирую ему доступ, чтобы не отвлекал, когда начнем играть по-взрослому.

Некоторое время мы так и летим, следуя хитрым поворотам и петлям трассы. Собираем контрольные точки одну за одной. Наши скайросы то и дело меняются местами, окончательно путая зрителей, которые наверняка сейчас трясутся за свои ставки, не понимая, кто из нас кого сделает.

Даже счет у нас равный, как по заказу.

На деле я специально пускаю Дастина вперед, проверяя наиболее опасные места, а заодно позволяют поверить, что победа вероятна. Именно в такие моменты поверивший в выигрыш противник становится особенно уязвимым, хотя сам о том не подозревает. Начинает делать ошибки.

Очередная контрольная точка располагается в очень опасном месте – прямо на входе в горны. Даже я не решилась проложить трассу напрямик через гигантский цех, где заканчивают существование непригодные к полетам суда.

Придется или пропустить эту метку и получить штраф, или же подлететь очень близко, а затем круто отвернуть в сторону, чтобы воздействие на скайрос оказалось минимальным.

Красные и белые всполохи на инфопанели предупреждают о критически высокой температуре и концентрации опасных веществ. Бортовые системы захлебываются, в едином порыве предупреждая о смертельной опасности, когда откуда-то сбоку выныривает гигантская махина транспортника. Пересекая нашу траекторию движения, он толкает перед собой груду металлолома размером с дом. Столкновение неизбежно – девяносто девять целых и девять десятых процента, если продолжу двигаться с прежней скоростью.

План рождается за мгновение, и врываясь в сотую долю шанса, ускоряюсь до предела, уходя в серию микропрыжков.

Один! Два!.. Пять!..

Не более шести подряд – негласное правило любого гонщика.

…Десять! Одинадцать!.. Четырнадцать!

Прыжки такие частые, что сливаются в один непрерывный. Обшивка скайроса звенит от внутреннего напряжения, грозя развалиться в любой момент, и я это чувствую кожей…

Болиду позарез нужен отдых. А мне – победа. Это дело чести!

Пятнадцатый прыжок отдается острой болью в висках и в сердце, но в последний момент я вырываюсь из смертельных тисков, чиркнув бортом по покореженной груде. Траектория полета сбивается, и «Хокк 9000» кувыркается точно брошенный мальчишкой камень. Потеряв управление и ориентацию, чудом разминулась с очередным кораблем. Жаль, что, вылетев страссы, я умудрилась заработать штрафные баллы, на финише их вычтут. Наконец мне удается справиться с машиной, и я возвращаюсь на трассу.

А где же Солар?

Взгляд на табло – счет пока равный, значит я не проиграла. Только каким таким чудом Дастин прошел точку у горнов?

Впереди относительно прямой отрезок трассы, который отлично просматривается, но ядовито-зеленого болида там нет. Я не спешу гнать свой «Хокк 9000», иду на крейсерской скорости, давая время остыть и оправиться от пережитого и себе, и ему. Повторить серию прыжков я болше не смогу, не осталось топлива, а ведь я планировала использовать этот прием перед финишем…

Но где же все-таки Дастин, разорви его свора чумных канисов?

Болид моего противника, порядком обгоревший, выворачивает откуда-то сбоку. Зеленая краска на нем почти не сохранилась, а корпус оплавился и пошел уродливыми пузырями. Геометрия болида тоже изменилась далеко не в лучшую сторону. Сейчас он больше напоминает оплавленную свечу, чем скайрос.

Ёёёёё… Он что, пролетел горны насквозь?!

И тут до меня дошло – в момент, когда я его обогнала, Солар тоже увеличил скорость, да только опоздал, и его болид задвинуло в горны вместе с грудой металла. А там ему и аннигилятор не особенно помог бы. Надо признать, крутая у Дастина машина, если даже в таких условиях не вышла из строя и сумела его вынести раньше, чем расплавилась.

Я принимаюсь плавно наращивать скорость, готовясь взять последнюю перед финишем контрольную точку. Солар делает тоже самое, но его болид идет рывками и заметно отстает.

Гравитационный пресс, похожий на две половинки гигантского веретена, разрезанного строго по центру, радушно распахивает «объятия» – это видно по погасшему мерцанию на его рабочих пластинах. Последняя контрольная точка находится сразу за ним, придется пролететь между пластинами, которые гравитационными ударами превращают космический мусор в аккуратные брикеты, которые так удобно транспортировать в горн…

Гоню что есть силы, наблюдая, как накапливается энергия, и пластины светятся все ярче и ярче, а к прессу медленно подползает буксир, толкая перед собой торговую шаланду. Точнее то, что от нее осталось. Не желая подождать, пока я пролечу, вталкивает ржавый раритет, который не иначе принадлежал контрабандистам, между пластинами пресса.

Удар!

Буксир цепляет готовый брикет и оттаскивает в сторону как раз вовремя, чтобы мне не пришлось тормозить или сворачивать.

Есть!

Прохожу я последнюю контрольную точку и иду прямо к финишу.

Солар, все еще не сдается и висит у меня на хвосте, дожигая свой двигатель. Своим ходом ему со Свалки уже точно не уйти, и вряд ли кто еще увидит лихого кота на его фюзеляже…

– Эй, Дастин? Кажется, твоя игрушка испортилась. Бросай ее здесь, и бегом наводить порядок. Когда я отпраздную победу и вернусь, чтобы в моем пентхаусе ни пылинки не было!

С этими словами я первой влетаю в финишную рамку и, тормозя, ухожу в разворот. Когда мой болид наконец останавливается, ко мне тут же подлетает непроницаемо-черный скайрос без опознавательных знаков, и сердце падает в пятки.

Отец?

Астральная связь с «Хокком 9000» все еще позволяет мне видеть суть глубже, и мгновенный анализ выдает верные ответы.

Нет, это не отец, это Рейн фон Аделхард.

А он-то здесь какими судьбами?!

– Какого хрена ты приперся и портишь мне вкус победы, Рейн? – рычу я, готовая бороться до последнего.

Глава 29. Победителей судят?

Не позволю испортить мой триумф!

В победе я даже не сомневаюсь, и не боюсь штрафных баллов, у Солара их намного больше, а одна не пройденная контрольная точка перечеркивает все. Да он и сам знает, что продул по всем статьям. Ехидно улыбаюсь, слушая подозрительную тишину в эфире.

Черный скайрос, блеснув габаритными огнями, приближается к моему, и в общем канале раздается голос Рейна:

– Господа студенты, говорит наставник Академии Астральных Искусств Рейн фон Аделхард. Мероприятие окончено, всем виновникам торжества и им сочувствующим следует немедленно прибыть на посадочное поле академии для объявления результатов, – его голос не только звенит металлом, но сочится сарказмом.

А не смыться ли мне домой, пока еще не поздно? Модуль маскировки мне помо… А нет, поздно!

«Хокк 9000» буквально взрывается сигналами системных сообщений: «Произведен захват судна! Все системы заблокированы!»

Морщусь и отключаю сирены. Ничего уже не поделать, я в направленном гравитационном поле, и не выйдет из него вырваться даже микропрыжком. Впрочем, остатки того, что было болидом Дастина Солара, постигает та же участь, и мы уныло тащимся следом.

– Астрального демона тебе в задницу, Аделхард! – в гневе ударяю кулаком по панели руками.

– Поосторожнее с выражениями, принцесса! – по приватному каналу приходит неожиданный ответ… кхм! Мужа.

– Ты еще и подслушиваешь?! Как смеешь?

– Советую придержать язык, Арелия. Я зол, как сто тысяч тех самых демонов, и не настроен терпеть твои выходки. Могу и передумать…

– О чем ты, канис тебя…

– Ты хоть когда-нибудь думаешь о последствиях собственных поступков? – перебивает меня Рейн. – Если нет, самое время выработать столь полезную привычку. Все просто: сначала думаешь, потом открываешь рот.

Теперь его голос звучит устало, и я проглатываю очередное ругательство. Подавив негодование и злость, прошу:

– Рейн, позволь мне довести дело до конца и поставить точку в споре с Дастином. Если сейчас все замять, получится, что я зря рисковала. Этот гад не признает своего поражения, даже несмотря на то, что у моей победы добрая сотня свидетелей.

С нарастающей тревогой слушаю зловещую тишину в эфире и не выдерживаю:

– Так ты позволишь мне одержать победу над Соларом, Рейн? – слова звучат с надеждой, и я стискиваю кулаки, ненавидя себя за это.

– Я думал над этим, но ты то и дело подталкиваешь меня к отрицательному решению, – наконец отвечает мне муж.

Да он что, издевается?!

Приходится проглотить целую пинту собственного яда, прежде чем получается выговорить то, чего он так ждет:

– Рейн, пожалуйста.

– Что ты сказала, Ари? Какие-то помехи в эфире. Повтори, пожалуйста, громче.

Прикрыв глаза, принимаюсь глубоко и размеренно дышать, вспоминая непростые уроки, которые не раз преподавал мне отец. Только вот подчиняться Адолфо Кастильеро было куда легче. Его власть в галактике была чем-то само собой разумеющимся, и я не испытывала настолько сильного внутреннего бунта, как сейчас.

Ну берегись, Аделхард! ты не понимаешь с кем связался. Звезда Смерти? Пф! И на тебя найдется управа! Я обязательно придумаю, как отомстить тебе за это унижение.

– Рейн, пожалуйста. Мне нужна эта победа, – наконец выжимаю из себя я.

– Подумаю до посадки, – коротко бросает он и отключается.

Кожей чувствую, что его больше нет в эфире, и резко выдыхаю. Виски отзываются болью, и я позволяю себе грязно выругаться, снимая излишки напряжения. Нанятые отцом инструкторы за подобное называли меня «солдафоном». Пусть так. Солдафоном мне нравилось быть больше, чем строить из себя высокомерную Звездную Леди на очередном приеме среди расфуфыренных кукол.

Летим мы до тошноты правильно и… медленно. Нас обогнали все, кто смотрел наш заезд на Свалке, и скрылись из вида. Откинув спинку кресла в положение «лежа», с нетерпением жду окончания этого нуднейшего полета. Наверняка моя почившая бабуля летала быстрее! Как Рейн с такими навыками, вообще, может преподавать пилотирование боевого модуля? Тьфу!

Когда самыми последними прибываем на посадочное поле академии, там уже ждет сюрприз: толпа зрителей. Здесь были те, кто летал на Свалку, и те, кто смотрел трансляцию. Наособицу от них стоял Итан Солар. Очень недовольный Итан Солар.

Первой выбираюсь из болида и наблюдаю, как Дастин пытается сделать то же самое, выбивая заклинившую дверцу ногой. Итан Солар буквально прожигает его взглядом. Зуб даю, он едва сдерживается, чтобы не отвесить младшенькому смачный подзатыльник. Солар и Аделхард переглядываются, и Итан кивает, после чего Рейн подает знак, и вперед выходит растрёпанный и слегка перепуганный темноволосый парень.

– С большим отрывом по очкам состязание выигрывает Арелия Кастильеро. Спор между ней и Дастином Соларом считается разрешенным, – объявляет он, опасливо косясь в сторону Аделхарда и обоих Соларов.

Так вот кто организатор! Узнаю по голосу. Правда, раньше звучал он куда бодрее. А эти двое явно сговорились и провернули настоящую спецоперацию. Накрыли нас на финише в лучших традициях сотрудников правопорядка. Одного не понимаю, какой в этом прок Итану Солару? Присматривает за братишкой?

А, плевать!

Снимаю шлем и движением головы поправляю волосы, после чего непринужденно интересуюсь:

– Ну что, Дастин, поздравишь меня с победой?

Мне во что бы то ни стало требуется, чтобы он это признал вслух прямо сейчас при свидетелях. Понимает это и Дастин, но молча сверлит меня тусклым взглядом. В умении контролировать эмоции ему не откажешь. Ну да и я обучена не хуже. Это только с Рейном закипаю так, что едва держу себя в руках.

– Дастин, я устала и хочу спать, – мой голос звучит почти капризно, как и должно избалованной Звездной Леди. – Мне важно услышать, что Солары держат данное слово.

– Солары держат слово, Звездная Леди Кастильеро, – отвечает за него Итан и незаметно пихает младшенького в спину.

Дастин и бровью не ведет.

– Признаться, я недооценил тебя Арелия. В следующий раз буду мудрее, – он небрежно кивает, натянуто улыбаясь, и бросает уже на ходу: – Пентхаус твой.

Его останавливает мое: «Ц-ц-ц!»

Продолжаю качать головой, пока он сам не интересуется, заинтригованный:

– Что-то не так?

– Напомни, какие были условия нашего спора?

– Я освобождаю пентхаус, – осторожно отвечает Дастин, хмурясь в недоумении.

– И не только. Ты подтвердил, что переедешь в обычный студенческий блок и будешь жить там, пока находишься в академии.

Шах и мат!

Долгое мгновение мы меряемся взглядами, а за нами, затаив дыхание, наблюдают присутствующие. Наверняка наши лица сейчас транслируются крупным планом в самые разные соцсети, в том числе и межгалактические.

– Как скажешь, киска. Сообщу тебе номер блока, когда заселюсь, – похабно улыбнувшись, Дастин направляется к ждущему его поодаль брату.

Вот гад! Так и подмывает показать ему средний палец, но на плечо ложится чья-то рука и ободряюще стискивает.

– Идем, Ари, – негромко зовет Аделхард.

Уходим вместе, я иду чуть впереди, высоко подняв голову. Я – одержала разгромную победу над Дастином Соларом, пусть все это запомнят. Вот только на душе как-то погано…

Как назло, Аделхард следует за мной тенью до самого пентхаус, а в жилом корпусе академии необычайно людно для такого позднего времени. Студенты провожают нас заинтересованными взглядами, и меня это слегка беспокоит, но я не подаю виду. Пусть считают, что стерве Кастильеро сейчас мало не покажется.

Останавливаюсь у двери, не решаясь войти внутрь и вновь остаться с Рейном наедине. Пока мы снаружи, у меня еще остается иллюзия относительной безопасности. Поворачиваюсь и вопросительно смотрю на него, лелея призрачную надежду, что он не потащится за мной.

– Ари, я тоже устал и хочу спать. Не тяни.

– Разве я тебе мешаю? Хоть сейчас можешь отправляться к себе, – скривившись, отворачиваюсь и в тот же миг ощущаю его совсем близко.

Мне кажется, что даже через летный костюм я чувствую тепло его тела. Дыхание шевелит мне волосы на затылке, а по спине проносится отряд вооруженных до зубов мурашек, когда Рейн, взяв меня за руку, поднимает ее вверх. Моя ладонь оказывается на панели замка, прижатая его ладонью. От этого простого прикосновения внутри поднимается мощная волна чего-то, что можно сравнить с адреналиновым штормом. Словно я снова на головокружительной скорости несусь сквозь полосу смертельных препятствий.

Даже когда дверь бесшумно прячется в стену, я продолжаю упрямо смотреть в пол, переживая бурю ощущений, которую пробудило прикосновение мужа.

– Долго мы так будем стоять? – интересуется Рейн, но я отмечаю, что его голос снова звучит с той легкой хрипотцой, от которой у меня поднимаются дыбом все волоски на теле.

Как же хочется поддаться гормонам и просто отклонится назад и прижаться к Рейну спиной. Взять его руки и положить себе на бедра. Повернуться и, запрокинув голову, подставить под поцелуй губы… Наверняка он поймет подобный намек. Не может не понять.

“Нет! Ты этого не сделаешь!” – заходится в панике моя гордость.

Преодолев себя, шагаю через порог, с великим трудом разрывая опасную дистанцию. Ужасно хочется спрятаться под одеялом и тихонько, пока никто не видит, поплакать… Похоже, меня настиг откат. Как же невовремя!

Беру себя в руки и поворачиваюсь к Аделхарду, с вызовом уставившись ему в глаза. На моих губах играет усмешка, как бы намекая: «Ну, давай приступай уже к головомойке. Ты же за этим пришел?”

Аделхард не разочаровывает:

– Как ты только могла ввязаться в подобное безумие? – буравит он меня своими непроницаемо-темными глазами.

– Может, еще скажешь, смириться и переехать в обычную комнату?

– Именно! Да! Это гениальное решение! И всего-то требовалось немного усмирить гордыню. Уступить ему свои долбаные хоромы и тихонько, не привлекая внимания, дождаться, пока он свалит восвояси!

Говоря это, Аделхард надвигается на меня, а я инстинктивно отступаю до тех пор, пока не натыкаюсь на кресло и вынужденно опускаюсь на сиденье.

– Я была обязана поставить Солара на место раз и навсегда. У меня не было выхода, неужели ты не понимаешь?

– К сожалению, понимаю! – сердито рявкает Рейн. – Но ты могла бы выбрать другой способ. Обратиться ко мне в конце-то концов!

Рейн нависает надо мной как крейсер, готовый к орбитальной бомбардировке. Не отводя от него взгляда, подаюсь навстречу, когда наши лица оказываются на расстоянии поцелуя, жестко ставлю точку:

– Нет!

Темные глаза полыхают яростью, и он выпрямляется и молчит, играя желваками.

– Я верно понимаю, что проиграть идиотскую гонку и выполнить свою часть обязательств ты посчитала решением? – интересуется он таким ледяным тоном, точно и не орал на меня полминуты назад.

Откидываюсь на спинку кресла и кладу ногу на ногу, отмечая, как следит за этим движением Рейн.

– Я не планировала ему проигрывать, как ты мог убедиться, – отвечаю беспечно.

– Нет, Ари! Ты уже проиграла! Хотя бы потому что привлекла к себе внимание Соларов, дура! – рычит Рейн, стремительно подаваясь ко мне.

От неожиданности зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, понимаю, что попала в ловушку прямо в любимом кресле. Сильные руки Рейна до побелевших пальцев стискивают подлокотники, а поднять взгляд выше и встретиться с ним взглядом я просто боюсь.

Сглотнув, набираюсь храбрости и дерзости и интересуюсь:

– Что? Снова будешь шлепать?

– Похоже, тебе нравится, раз ты раз за разом вынуждаешь меня делать это.

– Возможно, – слово вылетает случайно.

Это все моя дурная привычки доводить собеседника до белого каления. Испугавшись, вскидываю голову и вижу, как глаза Рейна опасно сужаются…

Одна его рука грубо впивается в волосы затылке, запрокидывая мне голову. Губы принимаются терзать мои, а язык с упорством космодесантника, атакующего очередной оплот повстанцев, пытается проникнуть мне в рот. Упрямо стиснув зубы, не позволяю ему это сделать, но больше никак не сопротивляюсь, оставаясь неподвижной. После нескольких тщетных попыток Рейн, зло оттолкнувшись от кресла, уходит прочь.

Долгое мгновение сижу, переживая бурю чувств, которые пробудил во мне проклятый Аделхард, а затем запрокидываю голову и не то ору, не то рычу в потолок от бессиляи. Срывая горло, пытаясь выплеснуть в этом крике все негодование, тоску и злость, которые сейчас испытываю…

Рейн фон Аделхард

Чтобы не натворить глупостей, я отправился к себе. Внутри бушевала столь взрывная смесь эмоций, что я чувствовал себя наяву почти так же, как в астрале, за миг перед тем, как уничтожить полчище тварей. Рядом с этой Кастильеро я совершенно теряю контроль. Терплю фиаско раз за разом, не в силах вести себя спокойно и с достоинством. Арр! Даже не знаю, чего мне хочется больше, стащить с нее штаны и лупить ладонью по упругой заднице, пока та не станет алой или… В общем, начинается и то и другое одинаково со «стащить штаны».

Но чем только думала эта несусветная дура, когда бросала вызов Солару? Похоже, своей злосчастной пятой точкой! Если с Итаном еще худо-бедно у меня вышло договориться, то Дастин – невменяемый. Старший сын Прайма Солара имеет хоть какое-то понятие о чести и достоинстве, а вот о младшеньком такого не скажешь. Даже удивительно, что именно Дастин – в этой проклятой семейке любимчик. Его высокопоставленный отец всячески поощряет его безумства, словно затеял научный эксперимент, цель которого проверить, насколько далеко зайдет его отпрыск.

Странно все это…

Стойкое чувство, что Ари теперь в большой опасности, лишь усилилось. Она унизила Дастина, и тот не отстанет, пока не растопчет ее прилюдно. Я обязан защитить свою жену, даже если она сам того не желает.

Вспомнив вызывающий взгляд мерзавки, изрыгнул грязное ругательство, перепугав студенток, так не вовремя вынырнувших из-за угла. Сначала они взвизгнули, а затем встали как вкопанные, сверля меня удивленными взглядами, которые, впрочем, тут же стали масляными и наполнились кокетством.

О, да… Я тоже из тех, кто может получить любую, достаточно пальцем поманить, да только пустые победы меня давно не прельщают. Достаточно одной самой желанной. Я хочу Арелию Кастильеро, как безумец. Хочу чувствовать ее бархатную кожу, ее влагу, ее запах на себе. Ее вкус… Хочу овладеть ей, подчинить. Но мне необходимо, чтобы в этот миг в ее глазах полыхало желание, равноценное моему собственному. Хочу наматывать на кулак ее волосы, видеть, как приоткрывается ее рот для меня, чтобы она просила и плавилась в моих руках. Хочу, чтобы сама пришла ко мне…

Кажется, я конченый придурок, раз мечтаю о несбыточном. Эта бестия с белыми волосами, скорее удавится или разобьется в лепешку на своем долбаном скайросе, чем признается, что тоже меня хочет. А ведь хочет! Та ночь это четко показала, я едва не кончил от одного звука своего имени у нее на устах…

Влетев в свои апартаменты, сбросил одежду и забрался под холодный душ. Тонкие струи воды секли спину, точно плетьми, но я не обращал внимания на эту боль, желая только облегчения. Нет больше времени пускать слюни, я должен остыть и разработать план действий. Добиться своего во чтобы то ни стало, пока у меня еще осталось время.

Тревожный сигнал инфопанели заставил опрометью выскочить из душа, поспешно наматывая на бедра полотенце.

– Мой лорд, – ответил на вызов, склонив голову в вежливом приветствии.

Это было Адолфо Кастильеро, и я мгновенно сообразил, о чем пойдет наш разговор.

– Как ты мог допустить подобное, Рейн? – ничего не выражающие серые, точно обшивка старого транспортника, глаза смотрели на меня почти равнодушно.

– Виноват, мой лорд, – пришлось признать ошибку. – Я был обязан догадаться и предотвратить.

Побери меня астрал! Я и не думал, что Арелия настолько сумасшедшая, что станет рисковать собственной жизнью. А я должен был сообразить!

– Моя дочь слишком импульсивна. Ты обязан сдерживать ее порывы, – Адолфо излагал это, точно непреложную истину.

А я все еще было зол, словно голодная тварь из астрала, и возбужден, как канис в брачный период.

– Предлагаете запереть ее и связать по рукам и ногам? – не смог сдержаться и рыкнул в ответ.

Звездный лорд переоценил мою выдержку, даже сейчас, глядя на пожилого мужика, я все еще стучусь болтом в крышку стола снизу. Ох, не вовремя весь этот разговор. Не готов я к серьезной болтовне…

– Прошу прощения, мой лорд, – постарался смягчить непозволительно резкие слова, но не склонил головы и не отвел взгляда.

Никогда этого не делал в разговоре с Адолфо. Никогда, после того как он приказал превратить мое тело в отбивную много лет назад…

– А хоть бы и связать. Порой это помогает обойтись малой кровью, – неожиданно выдал Звездный лорд, и мне почудилось, что в его равнодушных глазах, промелькнула толика жизни.

– Я потеряю ее навсегда, если поступлю так.

– Чушь! Ари уже твоя! – рычит Кастильеро, на короткий миг став человеком, а не биороботом, который всегда знает «как надо». – Ты выиграл контракт и волен поступать, как вздумается. Будь с ней жестче, Рейн! Арелия уважает силу.

– При всем уважении, Звездный лорд, но если я поступлю, как вы говорите, то получу лишь ее тело. Оболочку без толики жизни. Но мне нужно больше. Мне нужна вся Ари. Такая, какая есть, – заканчиваю спокойно, ощущаю глубинную уверенность в собственной правоте.

И тут я словно прозрел, осознав, что равнодушие Адолфо Кастильеро напускное. Это лишь ширма, за которой он привык скрываться годами. Маска, которая помогает ему оставаться великим и ужасным. Внушать окружающим трепет и покорность. И теперь, когда я смог заглянуть за нее, понял, что спокойствие Звездного лорда – напускное, а сам он сильно взволнован.

– Что-то случилось, мой лорд? – поинтересовался я.

– Солары, – с отвращением выплюнул Кастильеро. – Эта семейка решила сунуть нос в мои дела. Держи подальше от них мою дочку, Рейн. Она – самое дорогое сокровище, что у меня есть…

Кастильеро отключился, как обычно, не прощаясь, и в то же время на инфопанели замигал значок нового письма. Я тут же открыл его и обнаружил досье.

Сафири он Гор. Вайнерианка. Псионик.

С проекции на меня смотрела миловидная хрупкая девушка с золотистыми волосами и задорным лучистым взглядом травянисто-зеленых глаз. Студентка первого курса Вайнерианской астральной академии. Потенциальный протектор с хорошим уровнем пси-дара. Отличные баллы по всем предметам. Все говорило о том, что девушку ждет блестящее будущее.

Открыл следующий файл. Контрактов нет, даже на невинность, хотя имеется множество запросов, но на все бюро распределения ответило отказом.

– А это уже странно…

Три семестра назад была отчислена из академии по причине внезапно заключённого брачного контракта с непримечательным псиоником, да еще и по сильно сниженной цене. Контракт заключен сроком на год, но был расторгнут спустя семь дней по причине недееспособности невесты.

На очередной проекции Сафири он Гор, сгорбленная, с тусклыми лохмами вместо золотых волос и отсутствующим, точно у сумасшедшей, взглядом. От прежней жизнерадостной девушки в ней ничего не осталось, кроме цвета глаз…

– Что, астрал побери, это значит?

Уже представляя, что сейчас увижу, запустил очередной файл.

Видеозапись была сделана скрытой камерой. Обычное видео, не проекция, звук отсутствовал, да и качество оставляло желать лучшего. Снимали откуда-то снизу и под углом. На экране было помещение, напоминающее подвал, или комнату оформленную под пыточную. Металлический обруч на подставке, в нем обнаженная Сафири, буквально распяленная самыми настоящими цепями за руки и за ноги. Видно, как девушка плачет, умоляя ее отпустить.

В кадре появляется сухопарый мужчина, раздетый до пояса. Следующие несколько минут я смотрел на ускоренной перемотке, и меня едва не вырвало от того, что происходило.

– Сука! Каким же зверем надо быть, чтобы творить такое?!

Я порадовался, что на видео нет звука

Мужчина, который вытворял все это непотребство, постоянно находился спиной к камере, но его длинные, пепельные волосы невозможно было перепутать.

– Дастин, мать его, Солар! Больной ублюдок!

Встал и прошелся по комнате, успокаивая нервы и пытаясь настроиться на работу. Я должен это посмотреть еще раз, не пропуская ни единой детали. Пришлось сесть обратно и отмотать немного назад.

Чуть раньше кое-что привлекло мое внимание. Что-то, что выходило за грань понятия «очень жестокий секс». Что-то другое. Необычное. Какое-то действо, которое я не мог трактовать однозначно.

Вот это место!

Дастин подошел ближе к камере, и теперь были видны только его ноги. Затем снова вернулся к девушке. Она уже обмякла на цепях, голова свесилась на истерзанную грудь. Но мучитель грубо поднял ее за волосы. Ударил по щеке, приводя в сознание. Сафири заморгала, в ужасе уставившись на Дастина, а тот поднес к ее лицу крупный продолговатый камень, что висел на толстой цепи у него на шее.

Я отметил, что раньше на видео, он был без этого украшения.

Камень вспыхнул и медленно налился алым, пока не полыхнул ярко, что на миг изображение превратилось в пятно. У девушки носом хлынула кровь, как при перенапряжении в астрале, а взгляд потерял осмысленность. Рот приоткрылся, нижняя челюсть безвольно отвисла.

Ублюдок потрепал ее по щеке и что-то нажал на обруче. Браслеты на запястьях и щиколотках Сафири расстегнулись, и девушка упала, как сломанная кукла. Говнюк даже не позаботился, как-то ее поддержать. Он просто пропал из кадра и больше не появлялся. Через некоторое время Сафири с трудом села, сморщилась от боли и недоумением посмотрела вниз. Прикоснулась дрожащими пальцами к крови, густо покрывающей ее бедра, и беззвучно закричала.

Я не слышал, но кожей чувствовал боль, что она испытывала.

На душе стало так погано, что я грязно выругался, проклиная семейку Соларов, ушел в туалет и вызвал рвоту, словно это могло мне помочь справиться с той грязью, которой вымарали мне все нутро. Не особенно помогло, но теперь я окончательно понял, в какой опасности находится Ари. Дастин ее не пощадит. Он безумец. И не просто безумец, а накачанный пси-силой под завязку псионик-наркоман. Я понял, что за камень у него был на шее.

– Накопитель из герита! – Особый минерал мог высасывать пси-энергию и отдавать при определенных условиях.

Остаток ночи я провел, изучая документы и отчеты, рассылая запросы и перерывая банки данных. Пришлось тайно задействовать инфосистему академии, анализируя огромные объемы информации, сличая даты и отыскивая совпадения. К сожалению, не всегда удавалось обнаружить что-то стоящее, но я верил в то, что мои догадки верны.

Когда забрезжил рассвет, я не выдержал и вошел в астрал, отыскивая Арелию.

Ее проекция, все так же одетая в алое платье зависла в воздухе, раскинув руки и красиво подогнув одну ногу. Глаза были закрыты, светлые волосы безмятежно плавали вокруг головы ореолом. Безумно хотелось приблизиться и коснуться ее нежной кожи. Прижать к себе, пообещать, что никому не отдам.

Протянул руку, но так и не дотронулся. Не стоит ее будить, после всех приключений. Ари необходимо как следует отдохнуть.

Невольно улыбнулся, вспоминая фурию в летном комбинезоне с решительно сверкающую глазами и буквально пышащую пси-энергией. Она была так уверена в собственной правоте, в том, что поступает правильно. И как бы я ни сердился в тот момент, Ари была права. К тому же она не знала, какой Дастин ублюдок на самом деле.

Хорошо бы Адолфо забрал дочь из академии, пока Солары здесь. Надо будет убедить его это сделать. Вот только упертый Кастильеро ни за что не согласится отступить. Он не привык бегать от проблем, и учил тому же дочь. В этом они с Ари похожи. Она настоящий боец и не выносит снисхождения и проигрышей.

– Приходи завтра на мое занятие, Ари. Пожалуйста, – шепнул я, наклонившись к самому уху ее астральной проекции. – Не оставайся одна, любимая.

Глава 30. Ночной гость приходит без приглашения

Арелия Кастильеро

Немного успокоившись после ухода Рейна, встаю и запираю двери. Чтобы заблокировать все замки, довольно и голосовой команды, но я хочу большего. Мне важно ощутить себя в безопасности и побыть одной. Кисти рук окутывает голубое сияние, и я принимаюсь старательно формировать защитную сеть. Намечаю узлы, основные переплетения и шифр изменений. Резким движением рук рассылаю наметки структуры во все стороны и, не скупясь, подпитывая пси-энергией, как учила мама.

Повинуясь моей воле, охранная сеть сложного плетения разрастается и меняет очертания, пока не окутывает весь пентхаус плотным коконом, повторяя контуры стен. Обхожу все комнаты, придирчиво ее рассматривая, поправляю, где надо, усиливаю на окнах и двери, и только после замыкаю контур на пси-пароль. Дебора могла бы мной гордиться.

Мигнув, сеть гаснет, больше ее не видно невооруженным взглядом. Все. Через такую защиту не прорваться. Я надеюсь…

На миг одолевает слабость, и кружится голова. На плечи словно водрузили бетонную плиту. Сегодня я выложилась по полной. Сначала гонка, потом это… Реальность выжала меня до капельки, но осталось еще одно важное дело.

Запустив всех уборщиков разом, велю выполнить генеральную уборку. Здесь не должно остаться и чешуйки кожи этого мерзавца Дастина. Даже воздух, который он выдыхал, пропускаю через фильтр. Это мой пентхаус. Моя территория! Отправляюсь в душ, где с удовольствием избавившись от летного костюма, подставляю тело упругим струям воды и…

Ну почему, когда я здесь, все мои мысли сводятся к…

Воспоминания о решительном, почти карающем поцелуе Рейна еще слишком свежи. Ужасно хочется плюнуть на все условности и отправиться к нему. Ворваться в апартаменты, приложить к губам палец, запрещая болтать лишнее, и прижаться к груди. Ощутить надежные объятия… любимого мужчины?

Нет! Ни за что! Хватит с меня этого позора!

Вопреки всем мысленным настройкам тело не обманешь. Оно откликается на любую мысль об Аделхарде напряженными сосками, мурашками по коже, тянущей тяжестью внизу живота. Как он смотрел на меня… Память с удовольствием подсовывает картину как взгляд непроницаемо-темных глаз вспыхивает всеми красками космоса…

Врубаю ледяной душ на полную мощность. Струи уже не ласкают – иглами колют плечи и спину. Стучу зубами, но легче не становится. Желание словно засело внутри черепной коробки, и оттуда его просто так не изгнать…

Прекратив самоистязание, включаю горячую воду и продолжаю мыться, яростно до боли натираясь мочалкой. Закончив, закутываюсь в полотенце, второе наматываю на волосы. Спать. Здоровый сон – вот что мне сейчас точно поможет. От усталости и моральных потрясений отключаюсь моментально, стоит коснуться головой подушки, но даже во сне треклятый Аделхард меня не отпускает. Смотрит с тревогой…

– Не оставайся одна, любимая.

Во сне мне не нужно демонстрировать гордость. Во сне можно позволить себе быть мягкой и покорной.

– Не уходи. Люби меня, Рейн. Пожалуйста…

Он подается вперед и тянет меня к себе, почему-то разворачивая задом. Дает ощутить степень собственного желания. Бесцеремонно разматывает полотенце, в котором я так и улеглась в постель. Грубо сминает грудь и впивается губами в шею, будя обжигающее желание. Мужская рука накрывает лобок, пальцы скользят дальше…

Все не так, как я представляла. Грубее…Возмутительнее…

Вздрогнув, просыпаюсь и осознаю, что происходящее – не сон! Я действительно на четвереньках, и меня прижимают к определенно мужскому телу, а перед глазами свисают чужие пряди длинных волос, не оставляя сомнений, кто смеет меня так нагло трогать. От мерзавца так и несет крепким алкоголем…

Дастин Солар!

«Я слишком крепко сплю, – мелькает запоздалая мысль. – Так крепко, что не сразу отличаю сон от реальности. Определенно следует пересмотреть распорядок дня…»

Все это проносится в голове за долбаную долю секунды, после чего я наношу удар. Бью по-настоящему. Насмерть, как учил отец. Если этот ублюдок сдохнет, это только его проблема. Не хрен лапать потенциального ликвидатора! Не хрен трогать Кастильеро!

Пси-удар отбрасывает голого мудака к стене. Ударившись об нее, Дастин падает на пол, и что-то тускло вспыхивает багрянцем у него на груди.

Это что еще за дерьмо? Медальон?!

Полсекунды на оценку ситуации: защита помещения уничтожена, обрывки разорванной и высосанной до капли астральной охранной сети едва заметно мерцают, подчиняясь моей команде, но тут же гаснут.

Ой-ей! Это же какая силища нужна?!

На миг даже теряюсь, не понимая, как подобное возможно. Тем временем Дастин, криво ухмыляясь, поднимается и вытирает кровь с уголка рта.

– Сопротивляйся, Арелия. Как можно сильнее сопротивляйся. Так победа будет слаще!

Миг, и он подле меня. Только что был по ту сторону комнаты, и уже здесь – на расстоянии вытянутой руки. Прыжок Аннунейры не в астрале, а в реальности?! Это, вообще, возможно?

И все же я готова.

– Враг! – ничком бросаюсь на пол, чудом увернувшись от руки Солара.

Он успевает прихватить лишь тонкую прядку моих волос, и голову обжигает болью, когда клок остается у него в пальцах, но я успеваю. В тот же миг все пространство комнат выше уровня колен прошивают многочисленные парализующие лучи. Самодельная и, конечно же, запрещенная технология. Зато страсть какая полезная в иных ситуациях.

Я установила ее еще в первые дни, когда ожидала подлянок от сокурсников, но так ни разу и не пришлось ею пользоваться. Студенты нашей академии оказались поумнее Соларов, и никогда ко мне не совались без спроса.

Дастин подвоха не ждет и получает ударную дозу. Застыв в нелепой позе со скрюченными пальцами и перекошенным лицом, шипит немеющим языком:

– С-сука!

– Стерва, – поправляю я его, выпрямляясь во весь рост. – Я – стерва Кастильеро, мразь! Запомни это как следует.

Бравада ни к чему, и я прекрасно понимаю, меня сейчас никто, кроме отца, не спасет. Не ректор. Не служба безопасности академии, не блюстители закона… Но до дома еще надо добраться, а я теперь никому не могу доверять, даже личной охране. Где гарантии, что людей не заменили?

Рейн фон Аделхард!

Схватив халат, бегом бросаюсь к выходу, и пофиг на гордость. Мои инстинкты выживания, привитые еще во времена жизни на Кантре, вопили, что игры кончились. Быть обесчещенной отпрыском Прайма Солара, весьма сомнительная участь, а я не сомневаюсь, что этим все и закончится, если не поспешу.

Парализовать Дастина должно было часа на три, но обернувшись, вижу, как он двигается! Медленно, точно в паутине, но двигается, раздери меня стая бешеных канисов!

Что не так с этим Соларом?!

Побив все рекорды скорости и распугав роботов-уборщиков, выполняющих ночную работу, оказываюсь перед дверью апартаментов Рейна фон Аделхарда, но не успеваю прижать ладонь к отпирающему сенсору, как та сама отходит в сторону.

– Ари? – удивленно вскидывает брови Рейн. – Это превращается в традицию.

Он раздет до пояса, черные волосы мокрые, и один завиток игриво перечеркивает нахмуренный лоб… Не засмотреться рельефной, точно античные статуи, фигурой мужа просто невозможно. Опомнившись, оглядываюсь через плечо, проверяя, не идет ли следом Дастин, но коридор пока пуст.

– Может, пригласишь меня внутрь?

– Конечно, – отвечает муж, но и не думает отойти в сторону.

Я спешу убраться из коридора и впечатываюсь в него. Рейн инстинктивно подхватывает меня за талию, и я оказываюсь в его объятиях, прямо как мечтала в душе. Долгое мгновение мы смотрим в глаза друг другу…

– Ты дрожишь, – констатирует муж и пропускает меня внутрь своего жилья.

Сам не заходит, внимательно осматривая коридор и позволяя мне украдкой любоваться его спиной, широкими плечами, крепким задом… Я все еще под влиянием эротического сна, и даже происшествие с Дастином не охладило моего пыла. Наоборот…

Взгляд в сторону спальни подсказывает, что мой Рейн еще не ложился, даже постель не разобрана, а ведь глубокая ночь. Чем он был занят? Когда муж поворачивается, отмечаю темные круги у него под глазами. Беспорядок на столе говорит о том, что он работал, когда я пришла. На многочисленных развернутых инфопанелях развернуты какие-то досье, фотографии и документы, но едва я пытаюсь присмотреться, как Рейн сворачивает все разом небрежным взмахом руки.

– Ты по мне соскучилась, или что-то случилось? – интересуется он, улыбнувшись одним уголком рта.

– Нет! Да… В смысле, да. Что-то случилось.

– Боюсь даже предположить… – Рейн замолкает на полуслове. Протянув руку, он отводит в сторону волосы. – Что это?

Его голос разом теряет легкую игривость.

– Где?

Принимаюсь вертеться в поисках зеркала, и спешу в ванную. Когда Рейн входит туда следом за мной, я с негодованием и ненавистью разглядываю наливающийся синевой засос.

– Я уничтожу его! Он пожалеет, что посмел посмотреть в мою сторону! – выдаю ледяным тоном, а внутри извергается настоящий вулкан ярости.

– Кто это сделал Арелия? – спокойно интересуется Рейн.

А воздух в помещении словно становится гуще, и в глазах моего мужа клубится карающая тьма. Не успеваю ответить, как раздается сигнал, оповещающий о госте.

– Дастин Солар! – мне вдруг становится не по себе.

Аделхард молча направляется к двери, и его движения напоминают крупного и опасного хищника семейства кошачьих.

– Не открывай! – запоздало спешу вслед за ним, собираясь удержать мужа от опрометчивого поступка.

И кто бы меня послушал?

Солар младший оценивающе осматривает нас, а затем выдает, нарочито растягивая слова:

– Рейн фон Аделхард? Так вот где ты живешь.

Сын Прайма не только полностью отошел от паралича, но и оделся, не забыв натянуть на свою блеклую морду спесивое выражение:

– Стандартный преподавательский блок. У вас какая-то проблема, студент Солар? – Рейн напоминает Дастину о его статусе на территории ААИ.

– Да, инструктор фон Аделхард. В ваших апартаментах есть что-то, что принадлежит мне.

– Неужели? – тон Рейна становится откровенно издевательским. Он вальяжно облокачивается на дверной косяк, как бы невзначай перегораживая Дастину проход и, чуть наклонившись вперед, интересуется: – Студент Солар, вы разбудили меня среди ночи, тем самым нарушим устав академии, чтобы ложно обвинить в воровстве? Вы ничего не попутали? Предупреждаю, на территории нашего учебного заведения психотропные препараты и астральные стимуляторы строжайше запрещены.

Реакция Дастина неожиданная. Он вдруг принимается смеяться. Визгливо, со всхлипами, сгибаясь и утирая слезы. Смотришь и думаешь – человек отродясь ничего веселее не слышал. Смех резко обрывается, и Дастин, в свою очередь, подается к Рейну.

– Это ты послушай, Аделхард. Не смей вставать у меня на пути. Я всегда получаю что хочу. Я – Дастин Солар, – говорит он тихо и угрожающе.

Рейн тяжко вздыхает, словно ему приходится разговаривать с недалеким утомительным собеседником.

– Дастин Солар? Имя как имя. Не лучше и не хуже, чем у других студентов. Я и позаковыристее встречал. А знаете что, Дастин Солар? Отправляйтесь-ка к себе в комнату и примите что-нибудь от интоксикации организма, а я, так и быть, не стану заносить в ваше личное дело этот проступок. На первый раз.

Солар вытягивается, перекатывается с пятки на носок, словно ему трудно оставаться неподвижным.

– Хорошо. Скажу еще проще, чтобы даже такой тупоголовый дебил, вроде тебя понял: здесь девка Кастильеро, и я намереваюсь ее трахнуть. Сейчас.

Вздрогнув точно от пощечины, стискиваю кулаки, ощущая, как их окутывает астральное усиление, но заставляю себя остаться на месте и смолчать. Лучше я сохраню лицо и удержусь от провокаций. Семья Соларов обладает почти безграничными возможностями в нашем секторе, и пусть мой отец не слишком далеко от них ушел, мне стоит с ним посоветоваться, чтобы выстроить верную линию поведения.

Интуиция подсказывает, что игры кончились, и пора подключать тяжелую артиллерию. А еще я ужасно, до колотья в груди, переживаю за Рейна. Из-за меня у него будут проблемы, которых я и врагу не пожелаю. Что же делать?

Молниеносного удара в челюсть я не жду.

Раз! И Солар валяется на полу, удивленно моргая и трогая дрожащими пальцами юшку. Из уголка его рта течет кровь, а левая скула наливается краснотой. Дастин с какой-то детской обидой смотрит на Рейна. Похоже, такого он не ожидал. Да и я тоже. А уж того, что произошло потом – тем более.

Рейн хватает поганца прямо за волосы, вздергивая на ноги. От луши шмякает об стену, точно ребенок плюшевую игрушку.

– Не смей говорить так о моей жене, хьёл. Понял? – обозвав моего обидчика самым унизительным для мужчины образом, муж встряхивает его за грудки, да так, что тот ударяется затылком об антивандальную стенную панель.

– Ты пожалеешь об этом! – шипит от злобы Дастин. – Будешь у меня в ногах валяться! Ты не представляешь, с кем связался, мразь! Я…

– Прекрасно представляю. Куда лучше, чем ты, Солар. И сейчас я еле сдерживаюсь, чтобы тебя не убить. – Рейн отпускает Дастина и брезгливо вытирает ладонь о штаны. – Если ты приблизишься к Арелии, посмеешь коснуться ее хотя бы пальцем, скажешь обидное слово, я сделаю так, что ты никогда больше не выйдешь в астрал. И это тебе не поможет.

Аделхард цепляет пальцем цепочку, на шее Дастина и выуживает из-под одежды кулон.

Глава 31. Прощение. Признание. Вызов

Что это такое? О чем говорят Рейн и Дастин?

С жадным любопытством провожаю взглядом подозрительное украшение, которое Солар младший аккуратно отнимает у Рейна и прячет под одежду.

– Смеешь мне угрожать, Звезда Смерти? – холодно и неожиданно серьезно уточняет мерзавец.

И как только ему удается сохранять столь спесивый вид, несмотря на потрепанное состояние?

– Смею! – со злым весельем отвечает Рейн. – И ты прекрасно понимаешь почему. Больше того, ты сделаешь так, как я говорю, Дастин.

В голосе мужа звучит снисходительная угроза, но Солар младший лишь крепче стискивает зубы. Мне кажется, что он вот-вот топнет ногой от бессилия, или все-таки попытается ударить Рейна. Не знаю, что думает на этот счет сам Рейн, но он поворачивается к Дастину спиной, словно нарочно провоцируя, и возвращается в апартаменты. Прежде чем автоматическая дверь встает на место, ловлю полный ненависти взгляд млашшего Солара, адресованный мне.

Муж останавливается напротив меня.

– Правильно сделала, что пришла, Ари. Я сумею тебя защитить.

Он смотрит в глаза и говорит мягко, ни намека на издевку, и я за это благодарна. Поддавшись порыву, сокращаю оставшееся между нами расстояние и обнимаю Рейна. Мне жизненно необходимо это. Я даже не подозревала насколько…

Муж заключает меня в надежные объятия, и мы стоим так некоторое время, погруженные в собственные мысли. Не знаю, о чем сейчас думает Рейн, а я о том, как так все обернулось, что я пришла за защитой именно к нему.

Меня не покидает мысль, что это лишь начало грядущих неприятностей.

Отстраняюсь, маскируя неловкость, и принимаюсь обходить по периметру совмещенную с кухней гостиную. Но она совсем небольшая, и вскоре я снова оказываюсь напротив Рейна.

– Дастин взломал мою астральную охранную сеть… – говорю между прочим

– Выпил.

Рейн отходит к кухонному острову и, достав две чашки, принимается готовить какой-то напиток. Судя по количеству ингредиентов, рецепт довольно сложный.

– Как это выпил? – с запозданием до меня доходит смысл сказанного. – Разве возможно поглощать чужие астральные проекции и их производные?

– В исключительных случаях возможно. Видела его медальон?

– Да. Он светился, когда я его ударила. Стой! Ты хочешь сказать…

– Когда и как ты ударила Солара? – перебивает меня Рейн, не отвлекаясь от своего занятия.

– Когда он… Я спала, и проснулась оттого, что он прямо в моей постели. Он… – интуиция подсказывает, что лучше обойтись без подробностей. – Я ударила его Молотом.

Молот – один из простейших, но весьма эффективных ликвидаторских приемов.

– Ари… – муж глядит с легкой укоризной, и я начинаю заводиться.

– Да! Я била насмерть. Один хрен этому ублюдку ничего не сделалось!

У Рейна вырывается из рук какая-то штуковина и летит на пол. Лишь в последний момент муж умудряется наподдать ей ногой и подхватить прямо в полете. Выходит впечатляюще, но он нечаянно задевает локтем стопку металлических разнокалиберных мисок, и те с грохотом катятся по полу. Я прыскаю, прикрывая рот ладонью.

– Не сквернословь, Арелия. Тебе не идет, – делает запоздалое замечание Рейн, подбирая миски.

Сполоснув одну, выжимает туда спелый до красноты анилас. По комнате разносится густой цитрусовый запах.

– Тебе повезло, что медальон Дастина поглотил большую часть разрушительной энергии, и сам он остался жив.

– Не знаю. Наверное… – бурчу, понимая, что Рейн прав.

Застигнутая врасплох, я даже не сомневалась, в том, что поступаю правильно, но теперь все предстало в ином свете. Как со стороны выглядело бы убийство любимого сына Прайма Солара? Не думаю, что это сошло бы с рук нашей семье.

Нехорошее предчувствие стискивает сердце. Взбираюсь на барный стул и принимаюсь нервно болтать босой ногой, ощущая идиотскую потребность объясниться:

– Тогда я не думала. Просто не хотела допустить, чтобы он меня трогал…

Шумное дыхание выдает чувства мужа.

– Я тебя понимаю. Сам едва сдержался, чтобы его не прибить. Вот же ничтожество!

Рейн ставит передо мной чашку с горячим напитком. А затем глядит на меня с горечью и накрывает ладонью засос на шее, словно так ему чуточку легче.

– Пей. Это поможет успокоиться.

Напиток умопомрачительно пахнет пряностями и цитрусами. Уже один его терпкий запах придает уверенности и прибавляет жизненных сил.

– Великолепный запах. Что это?

– Глин. Его мама отцу готовила.

Рейн принимается складывать пакеты с приправами в шкаф, а я с удовольствием пробую напиток. Кисло-сладкий, приятно обволакивающий язык и горло. Он не похож ни на что, но одновременно кажется неожиданно знакомым. Залпом допиваю его полностью, ощущая разбегающееся по конечностям тепло.

– Вкусно. А здесь нет такого рецепта? – указываю на кухонный синтезатор в углу.

– Есть, но я предпочитаю готовить сам. Для меня готовка сродни медитации, – Рейн, не спрашивая, подливает мне еще.

Мы молча потягиваем напиток, поглядывая друг на друга над краями чашек, и это кажется настолько милым и даже романтичным, что к горлу подступает ком, вынуждая сказать слова, которых я и сама от себя не ожидаю:

– Рейн, прости меня, пожалуйста, за то, что плохо отзывалась о твоей матери. Я… Это все дурость. Я злилась на тебя за… Уверена, она чудесная женщина и не заслуживает подобного. Мне очень стыдно. Я не должна была… Я бы хотела с ней познакомиться.

Аделхард нарочно глядит в собственную чашку, позволяя мне закончить фразу.

– Она умерла за год до того, как мы с тобой впервые встретились Ари. Ее погубил Астрал. Но ты права. Алья фон Аделхард была очень доброй. И она была лучшей во всех мирах матерью. Пожалуйста, больше никогда не оскорбляй ее память.

Теперь понимаю, почему получала каждый раз по заднице. Почему Рейн звереет, стоит надавить на эту рану. А как бы поступила я, если бы кто-то задел Дебору? Когда-то я не побоялась за нее вступиться перед самим Адолфо Кастильеро. Я готова была его убить, только ничего не вышло. К счастью. Теперь я это понимаю.

Становится ужасно стыдно.

– Прости, – шепчу я, ставя опустевшую чашку на стол.

– Дело прошлое, идем спать, – Рейн обходит кухонный остров и касается губами моей макушки.

Удивительно, но в этот миг, я чувствую себя так, будто у меня снова есть семья. Настоящая семья, а не ее отдаленная имитация в доме Кастильеро. Такая, как раньше, когда мы жили с мамой в убогой хижине на Кантре.

Помедлив, поднимаюсь и иду по направлению к кровати. Рейн уже лег и, приглашая, отвернул краешек покрывала.

Запахнув плотнее полы халата, ложусь.

– Глазам не верю! Ты делаешь это добровольно, – не может удержаться от подколки Аделхард. – Прости. Ты такая тихая и покладистая, как будто тебя нианцы подменили. Немного тревожно и непривычно, – он улыбается и легонько надавливает на кончик моего носа.

Как ни стараюсь, а улыбку сдержать не выходит.

– Иди, ты! – бурчу и поворачиваюсь к нему спиной.

Муж укрывает меня, подтыкает края покрывала и целует в висок. Жестом гасит свет в спальне и… уходит. Он всерьез устраивается ночевать в гостиной, и это меня все сильнее бесит. Недовольно сопя, минут пятнадцать пытаюсь уснуть, но, извертевшись и измаявшись, зову негромко, надеясь, что Рейн уже спит и не ответит:

– Рейн?

– Что? – откликается сразу, вопреки моим надеждам.

– Ничего.

И все же я сдаюсь первой:

– Рейн, хватит издеваться!

Аделхард ничего не отвечает, и вдруг кровать позади меня проминается под его весом. Он проникает ко мне под покрывало. Возится, устраиваясь, и по-хозяйски подтягивает меня к себе.

– Так лучше?

– Угу, – соглашаюсь я, отчего-то краснея.

– Тогда спи! – командует муж.

Лежать вот так вместе, точно вложенные друг в друга ложки из одного набора, невыносимо приятно, но совершенно невозможно заснуть. Чересчур много противоречивых эмоций и ощущений. Слишком непривычно…

Рейн тоже не спит.

– Ари?

– Что?

– И ты меня тоже прости.

– За что?

– За контракт.

Его слова порождают внутри сладкую негу, и по телу прокатывается волна мурашек. Я молча комкаю в руках полы халата.

– Я увидел тебя тогда и понял, что не смогу вот так… Ты бы меня возненавидела при любом раскладе, верно?

Слезы подступают к горлу, ведь он говорит о том самом контракте – первом. Травмирующим при «любом раскладе», тут он прав. И не важно, что тогда бы произошло, и как бы он поступил. Это было ужасно неприемлемо, для обоих…

– Так и есть. Я тебя ненавиж… Ненавидела.

– Ненавидела? А теперь?

Ловлю себя на мысли, что все мои попытки культивировать ненависть к этому мужчине, сильному, привлекательному и благородному, без сомнений, давно провалились. Сейчас я испытывала что угодно, но не ненависть…

– Теперь нет, – отвечаю коротко и сдавленно, не в силах выразить словами всю ту бурю чувств, что клокочет в груди, требуя выхода.

– Значит, – Рейн делает паузу и осторожно интересуется. – Попробуем исполнить контракт?

Сглатываю пересохшим горлом, сердце колотится, и внутри все сжимается от томительного предвкушения.

– Не спеши, пожалуйста. Мне нужно время привыкнуть к мысли, что мы больше не враждуем, – малодушно отвечаю, противореча собственным желаниям и чувствам.

Аделхард в ответ лишь прижимает меня теснее, коротко целует куда-то в шею и после мгновенно засыпает. И я тоже, несмотря на целый рой мыслей, которые вертятся в голове.

Подскакиваю внезапно, будто кто-то толкнул в плечо. Сонно моргая, осматриваюсь в поисках того, кто меня разбудил, а сердце заходится от стука. Но вокруг тихо и спокойно. Я по-прежнему в спальне Аделхарда, и, похоже, кроме меня, здесь больше никого нет.

– Брр! Ну ты и извращенец! – ругаюсь, сообразив, что муж использовал импульсный будильник.

Я их просто ненавижу и предпочитаю классический звуковой, как наши деды и прадеды. А я все же слишком крепко сплю, но почему Рейн меня не разбудил, а просто ушел, оставив одну?

Сажусь на постели и сладко потягиваюсь.

А, с другой стороны, даже хорошо, что его нет. После ночных откровений нас обоих непременно одолела бы неловкость. Вряд ли наши отношения способны мгновенно измениться. Я проявила слабость, когда обратилась к нему за помощью, но, как утверждает отец, лучше быть слабой, чем глупой. Правда, глупость он тоже не советует недооценивать. В отдельных случаях и она может оказаться полезной. Показная глупость, конечно. Настоящая еще никому добра не принесла.

Пожалуй, я поступила верно.

Поднявшись, принимаюсь осматривать жилище Звезды Смерти. Ха! Нет, я никогда не привыкну к этому пафосному прозвищу. Выхожу на кухню, и тут же на ближайшей инфопанели появляется приветственное сообщение. Похоже Рейн записывал его прямо в ванной, ведь он по-прежнему раздет до пояса, а с волос капает вода. Правда, сейчас он гладко выбрит, а его лицо лучится счастьем:

– Доброе утро, Ари! Ты хорошо выспалась, милая? Напоминаю, сегодня у тебя зачет по моему предмету. Надеюсь на твое благоразумие.

Проекция подмигивает, заставляя меня порозоветь и улыбнуться против воли. Рейн исчезает, но тут же появляется вновь. Теперь он одет и собран. Идет по коридору академии:

– Да, забыл сказать. Ты можешь спокойно возвращаться к себе. Я позаботился о Дастине, его уже нет в академии.

– Да! – с радостными воплями исполняю победный танец и даже делаю колесо.

Ради такой шикарной новости я готова прекратить бойкот пилотирования боевого модуля. Пора признаться, что игнорировала этот предмет лишь из-за страха остаться с Рейном фон Аделхардом в одном помещении больше чем на минуту. А теперь… Теперь мне хочется увидеть его снова и как можно скорее!

В груди стремительно теплеет, по ногам и позвоночнику бегут приятные мурашки от какого-то нового, неизведанного ранее, чувства.

Да уж… Враждовать с Рейном мне совершенно не хочется, а хочется снова и снова засыпать вместе, вдыхать его запах, нежиться в надежных мужских объятиях и есть вместе приготовленную им домашнюю еду. Настоящую, а не из синтезатора! И, может, даже что-то вместе готовить…

Прикладываю ладони к горящим щекам. Боже! О чем я только думаю? Что со мной такое? Что изменилась за эту ночь?

Трясу головой, словно это как-то поможет вытряхнуть неведомо откуда взявшуюся там сахарную вату.

Ой! А сколько сейчас времени? Вдруг я на зачет опаздываю?

К счастью, времени достаточно, чтобы спокойно собраться, Рейн позаботился и об этом, когда ставил для меня будильник. Как раз успею принять душ, позавтракать и одеться.

На столе источает умопомрачительный аромат мяса, грибов и приправ блюдо с нимами. Уверена, Рейн приготовил их специально для меня. Отказаться от еще теплых рулетиков с пряными травами и хрустящей корочкой просто невозможно. Отдавая должное стараниям мужа, не замечаю, как с тарелки исчезают все до единого нимы. Запиваю завтрак зеленым с легкой кислинкой эрго и закрываю глаза от удовольствия.

Астрал! Как же это вкусно!

Поправив халат и перевязав заново пояс, покидаю апартаменты Аделхарда. Степенно преодолеваю преподавательский коридор. Иду с высоко поднятой головой, хоть и по-прежнему босая. Морально я готова к самым неожиданным встречам, но судьба мне благоволит, и до лифта добираюсь без приключений. А потом повторяется вчерашняя ситуация. Лифт останавливается раньше времени, и на меня таращится вся дрейкбольная команда, на этот раз свежая и чистая.

– Утра! – первой здороваюсь я. – Вы наверх?

Двери лифта начинают закрываться, а парни не торопятся входить, только смотрят и улыбаются как-то подозрительно умильно. Словно перед ними пушистый котенок, а не Стерва Кастильеро.

«Добрая я сегодня какая-то», – с этой мыслью касаюсь сенсора, заново раскрывая двери, и приглашаю ворчливо:

– Так и быть, входите!

Парни переглядываются и осторожно набиваются в кабину, умудряясь расположиться так, чтобы меня не задеть, несмотря на объемную форму. И эти их взгляды, теперь кажутся не такими уж невинными, совсе напротив… Некстати вспоминается, что под халатом у меня совершенно ничего нет.

Ну прямо готовый сюжет фильма для взрослых! Надо подкинуть идею.

М-да… Как-то я не думала об этом, когда решила подкинуть ребят, вместо того чтобы закрыть двери перед самым их носом.

– Эй, чего так пялишься? – обращаюсь к парню, который уже успел взглядом лишить меня халатика. – Эй! Еще этаж-другой, и на меня точно капнет твоя слюна! Парни, если на вас так препараты влияют, прекращайте употреблять, а то дисквалифицируют за допинг.

– Ничего не капнет, – сконфуженно пытается отодвинуться парень, но в переполненном пространстве кабины сделать это невозможно.

– Мы не употребляем! – возмущается кто-то из левого угла кабины.

– Но-но! Мы чистые!

– Кастильеро, а ты красивая… – смущенно шепчет мой восторженный сосед по лифту.

– Не таращись так на нее, Крес! Кастильеро со Звездой Смерти, – предупреждающе рычит через плечо капитан, который стоит у самого выхода.

– Это просто комплимент! Нельзя уже девушке приятное сказать, что ли?

Симпатичный, к слову, парень этот Крес. Отдаленно похож на Вилуоски – тот же типаж.

– Кстати, слыхали? Аделхард вышвырнул Солара из Академии, – сказал кто-то позади.

– Ого! Я думал, это невозможно! – снова из угла слева.

– Думать – это не твое, Дэш, – подкалывают справа, и раздается гогот.

– Арелия, это же из-за тебя да? – интересуется через плечо капитан.

– Вроде того, – уклончиво отвечаю я, разглядывая собственные босые ступни.

– Дастин зарвался! Говорят, он совсем с катушек слетел из-за проигрыша на треке. Круто ты его уделала! – не скупится на комплименты словоохотливый Крес.

– Оно и к лучшему. Нечего этому утырку здесь делать.

– Пусть отправляется домой к мамочке, мразь!

В адрес Дастина щедро сыплются нелицеприятные эпитеты, и я с удивлением узнаю, что за то короткое время, которое Солар провел в академии, он умудрился увести чей-то контракт буквально из-под носа, теперь парни всерьез переживают за свои планы на жизнь. Ведь не секрет, что у многих существуют договоренности.

Лифт останавливается, капитан выходит, выпуская меня. Дрейкболистам нужно выше – на парковку.

– Хорошей игры, мальчики, – сопровождаю пожелание небрежным взмахом руки.

Сзади доносится нестройная благодарность и даже фривольный присвист. Не оборачиваясь, гибко потягиваюсь, позволяя струящейся ткани халатика обрисовать мою фигуру и одновременно демонстрируя два скрещенных средних пальца. Раздается дружный смех, и лифт с дрейкболистами уезжает, а я направляюсь в пентхаус.

Настроение прекрасное, несмотря на то что внутри моего жилища царит ужасный бардак. Похоже, Дастин нарочно разнес здесь все, до чего дотянулся. Под ногами хрустят осколки дорогущей вазы, вещи разбросаны, ковер испачкан. Даже кровать не пощадил, изорвав белье и вспоров матрас и все подушки. К счастью, придурок не добрался до гардеробной и ванной, а больше мне ничего и не нужно. Правда, на этот раз одних роботов недостаточно, чтобы навести порядок и, приняв душ и переодевшись, заказываю уборку.

Перед тем как выйти, нужно сделать кое-что еще.

Отвратительный засос на шее, оставленный Дастином, за ночь почти пропал. Астральная регенерация, которую я развивала в себе столько лет по наущению матери, вещь удивительная. Так что немного косметики, и неприятное пятно уже не разглядеть, а к вечеру окончательно сойдет.

Все, я готова. Пора.

В имитационный зал, где проходят практические занятия по пилотированию чего угодно, прихожу вовремя. Однокурсники встречают меня удивленными взглядами и нестройным гулом голосов. Здороваюсь со всеми, не надеясь услышать ответ от кого-то кроме Вилуоски, и нескольких ребят, с кем общалась в клубе, но здороваются абсолютно все присутствующие.

– Отлично выглядишь, Арелия!

– Хорошо, что пришла. Готова к зачету?

– Теперь понимаю, почему ты не ходишь сюда. После того, что ты устроила Дастину в реале, все с тобой ясно!

Только и успеваю, что вертеть головой, да моргать от сыплющихся со всех сторон комплиментов и вопросов.

– Хэй, народ! Вы издеваетесь, или реально по мне так соскучились? – наконец не выдерживаю такого напора, и в этот миг мой взгляд падает на Рейна.

Мой муж сидит в преподавательском ложементе, наблюдая за мной с хитрым прищуром.

Глава 32. Вкус поражения и победы

Аделхард старательно скрывает довольное выражение лица, но меня не проведешь. Считываю его мимику как долбаный детектор, и внутри что-то обрывается и лихо ухает. Чувство такое, будто отказала система управления скайроса, и я ухожу в крутое пике. Миг свободного полета… К счастью?

– Зимурон животворящий! Неужели нас посетила сама Арелия Кастильеро! – стирает глупую улыбку с моего лица восклицание мужа.

В этот момент остро хочется взять… да вот хотя бы этот стул и швырнуть ему прямо в самодовольную рожу! Нет, пожалуй, пластоновый стул слишком легкий… Тут пригодилось бы что-то поувесистей.

Вдох-выдох. Старательно стискиваю зубы, чтобы не ответить что-нибудь едкое. Первая волна возмущения уже схлынула, и я уже понимаю, что это всего лишь маскировка. Нет, не только, но и она тоже. Присутствующие не знают, что произошло этой ночью, и мне надо бы как-то поддержать этот цирк. Но все что могу, это послать Рейну красноречивый взгляд.

– Я не мог не сказать этого, слишком велик был соблазн, – искренне и заразительно смеется наставник Аделхард.

Группа оценивает шутку по достоинству, и вскоре смеются уже все. Я тоже не в силах удержаться от улыбки. Качая головой, выражаю всем видом, что это плебейское веселье не для меня. Выбрав свободный тренировочный ложемент, занимаю его и скрываю эмоции за забралом шлема виртуальной реальности.

Никто не стал бы рисковать жизнями граждан Итерры, поэтому первокурсники оттачивают летные способности в вирте. С первых же мгновений отмечаю высокое качество тренировочного симулятора. Оно не уступает тому, на котором я тренировалась в свое время в резиденции Кастильеро. А, может, даже точно такое же…

Годами я оттачивала мастерство в вирте. Сначала это была отдушина, которая спасала от ежедневной бесконечной муштры, устроенной мне отцом. Первые тринадцать лет своей жизни я не изучала этикета и наук, поэтому сильно отставала от равных по рождению сверстников. Адолфо спускал с меня десять шкур. Впихивал невпихуемое в мою бедную голову.

В мою кровь литрами вливались стимуляторы памяти, энергетические составы и усилители мозговой деятельности. Чтобы не съехать с катушек, мне требовалось что-то, что не контролировал отец. Начав с виртуальных гонок, я продолжила уже в реале. Забавно, но именно тогда я стала делать успехи, наградой за которые было личное время. Его я тратила на прогулки с Брехом и гонки. Вот такой парадокс.

Обнаружив, что все настройки знакомые, привычно подстраиваю под себя симулятор, и в тот же миг в канале связи раздается голос Рейна:

– Студенты, подтвердите готовность.

Усилием мысли активирую сообщение учебного интерфейса и проваливаюсь в виртуальность. Одновременно приходит в движение ложемент симулятора, меняя мое положение в пространстве. Теперь я полулежу на животе внутри боевого модуля. Немного непривычно, но такое отличие в конфигурации кабины обусловлено тем, что, кроме прочего, здесь требуется использовать средства поражения целей. То есть, не только управлять, но и стрелять.

Хороший псионик должен уметь и такое.

Тем временем Аделхард затевает перекличку, и прежде, чем очередь доходит до меня, успеваю закончить с настройками и подтверждаю готовность:

– Кастильеро!

Рейн ждет, пока откликнутся все и, используя преподавательский модуль, выполняет проверку настроек у каждого. Несколько одногруппников получают замечания, остальные ждут, пока они исправятся, прежде чем приступить к зачету.

Наконец, все готовы. Я тоже, но в душе волнуюсь больше, чем следовало бы.

– Студенты, итоговый вылет, – звучит в канале голос Рейна. – Для каждого система обучения сгенерирует трассу с учетом ваших прошлых ошибок. Тем, кто отсутствовал, и кого система не знает, предлагается пройти максимально насыщенный уровень, – это явно булыжник на мое поле хакса. – Автоматика зафиксирует статистику, проанализирует ее по ряду параметров, о которых я упоминал сотню раз, а затем выставит оценку в баллах. Максимальный балл – двадцать. Все, кто наберет ниже пятнадцати, получат вторую попытку. Старайтесь обойтись без нарушений. Можно получить не более трех штрафных баллов.

– Как будто снова сдаю экзамен на право управления скайросом! – хмыкает в эфире Айрон Мэд.

– А разве ты его не купил, – подкалывает его Виллуоски. – Нет, ну правда! Я как-то раз летал с ним. Больше не хочу.

Прыскает Нола Арда. Айрон огрызается, а в эфире поднимается гомон не по делу.

– Отставить! – пресекает этот балаган фон Аделхард. – Готовность двадцать секунд, старт по сигналу.

На визоре начинается обратный отсчет.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, привычно настраиваясь на гонку. Нужно побыстрее разделаться с этим. Для кого-то вроде Арды, это может и задание, а как по мне – пустая трата времени. Я бы успела подготовиться к следующему уроку. Кажется, там тоже зачет по…

Раздается стартовый сигнал, и я срываюсь с места, так и не закончив мысль.

Система имитирует высадку на уничтоженную Астралом планету. Это понятно по характерному фиолетовому свечению и спонтанными вспышками молний в атмосфере. Значит, прорыв еще не закрылся, и твари все еще прибывают.

Маркер первой контрольной точки призывно мигает где-то внизу. Устремляюсь к нему, сорвавшись в пике сквозь плотный слой облаков. Снижение выходит стремительным, но симулятор нас не жалеет, и перегрузка ощущается реальной.

Надо же! Тренировка без ограничителей? Ай-да Рейн фон Аделхард! Совсем студентов не жалеешь!

Перегрузки на грани, предупреждающий зуммер штопором ввинчивается в мозг, мигают тревожные сообщения, а графики параметров дружно уходят в красную зону.

Плевать! Боевой модуль должен и не такое выдерживать. Главное, чтобы выдержал пилот, который им управляет. А я прекрасно знаю свои возможности, и границы, которые переступать не стоит.

Плавной дугой выхожу из пике у самой поверхности, одновременно собирая маркер, и останавливаюсь, позиционируясь на поисковый сигнал. На визоре отражаются координаты следующей контрольной точки. Навожусь вручную, пока автоматика просчитывает варианты и выбирает оптимальную траекторию. Скорректировав маршрут, выбранный автопилотом, ускоряюсь вдвое против предложенного и несусь, лихо лавируя между остовов небоскребов, которыми щетинится безжизненная поверхность.

Ну и обстановочка! Нагнетает одним словом.

Поддавшись хулиганскому порывы, вхожу в приватный канал с преподавателем.

– Рейн, ты идеи из своих кошмаров черпаешь?

– Это стандартная локация, Ари, – вздыхает муж. – Ты бы знала, если бы не пропускала мои уроки, – Рейн отключается первым.

Усмехнувшись, ускоряюсь, спеша побыстрее дойти до финиша и покончить с этим плевым делом. Трасса простая и нудная до зубовного скрежета. На такой можно невозбранно дремать, предоставив пилотирование автоматике. Чтобы хоть как-то разнообразить скучищу, намеренно отклоняюсь от оптимального маршрута и спускаюсь максимально низко. Туда, где нагромождение гигантских обломков превратилось в лабиринт.

Лавирую между ажурной паутиной из арматуры и бетона, пролетаю здания насквозь, и даже спускаюсь в разрушенную канализацию, сокращая добрую четверть пути к финишу. А после взмываю на рекомендованную высоту и последнюю четверть маршрута прохожу на скорости, втрое превышающей максимально допустимую, не замечая назойливых предупреждений интерфейса.

На финиш прихожу, едва потратив половину отведенного времени. Но прежде, чем мой строгий наставник соизволит огласить результаты, приходится ждать, когда все студенты закончат.

Наконец, на визор выводится заветная таблица…

– Какого драного каниса?! – ругаюсь я, наблюдая свое имя в самом конце, да еще и выделенное красным.

Мое ругательство тонет в гуле возмущенных голосов. Так что я не одинока. Из всей группы предварительно получила зачет лишь Нола Арда. Толкьо ее имя на первом месте и выделено зеленым цветом, остальные пестрят оттенками от желтого и оранжевого, до красного, отражая количество штрафных баллов.

– Наставник Аделхард, и что это значит? – с трудом заставляю себя остаться в ложементе, а не покинуть класс.

– Не устраивает результат, студентка Кастильеро? – голос Рейна звучал до омерзения вкрадчиво.

Издевается? Он что, решил отыграться за мои пропуски и нарочно занизил мне результаты?!

Представляю, как безжизненный труп моего мужа жрут голодные бездомные канисы, и немного отпускает. Достаточно, чтобы довольно спокойно выдать:

– Вроде того.

– Проанализируйте таблицу результатов, Арелия, – намекает Рейн. – Проведите подробный разбор полета. Уверен, после вы без проблем сдадите этот зачет. С вашими навыками пилотирования, мы все тут вам в подметки не годимся, – добавляет он со смехом.

И правда, закипев, я даже не удосужилась посмотреть, где ошиблась, сходу обвинив Рейна в своем провале. Становится стыдно за подобные мысли. И как я могла? Он ведь защитил меня от Дастина. Мы провели… Вполне приятную ночь. Почему я заподозрила его в плохом.

– Ну да, ну да… – бурчу, открывая подробный отчет о прохождении трассы.

Враз поинтеллигентневшие канисы в моем воображении поднимают с земли потрепанного Аделхарда. Отряхивают, преданно заглядывая в глаза. И, извиняясь на каждом шагу, убираются прочь.

Астрал! Какая же я идиотка! Размышляла о различиях в позе пилота, я все равно умудрилась забыть, для чего нужен боевой модуль. Как ни отвратительно признавать, но наставник, прав. Если бы я не пропускала занятия, то и не допустила бы такой глупой ошибки.

А главная и единственная моя ошибка заключалась в том, что требовалось не просто проходить контрольные точки, но и поражать ключевые цели на маршруте.

Небольшая манипуляция, и передо мной результаты Арды и О’Висс – лучший и худший результаты, не считая меня.

Нола Арда летала, как типичная отличница. Четко, идеально, но без выдумки. Зато стреляла виртуозно, поражая все цели в десятку. И, напротив, задержка Ханны как раз и заключалось в том, что диатрианка стреляла из рук вон плохо.

– Студенты, тридцать минут, чтобы провести работу над ошибками. Можете использовать тестовый режим без ограничений. Затем приступаем к сдаче. Все ясно?

– Ясно-понятно… – все еще бухчу я, снова погружаясь в вирт.

Мне просто необходимо отточить навык стрельбы и освоиться с доступным вооружением.

Отведенного времени хватает на все, и я даже успеваю пройти тестовую трассу трижды. И правда, ничего сложного. На этот раз сдаю идеально, на голову разбив рекорды Нолы Арды и остальных ребят.

– Отлично! Все сдали, молодцы. Пожалуй, отпущу вас пораньше, – похоже Рейн доволен результатами.

Радостно гомоня, группа покидает ложементы симулятора. Ребята переговариваются, решая, как потратить свободное время, когда Виллуоски поравнявшись со мной, вдруг заявляет на весь класс.

– Как считаешь, ты бы уделала наставника фон Аделхарда?

– Сто процентов, – ни капли, не сомневаюсь, отвечаю я, провожая ехидным взглядом спину Рейна.

А чего мне сомневаться? Мои показатели, говорят, что я вхожу в десятку лучших пилотов малых судов в нашем секторе. Этот тест я прошла, подделав документы, но уж очень было интересно, насколько я крута.

– Так, может, проверим, студентка Кастильеро? – вдруг предлагает Рейн фон Аделхард не оборачиваясь.

Да так удачно попадают в момент тишины, что студенты невольно замирают и переводят взгляды с Рейна на меня, с интересом ожидая развития событий.

Тем временем муж возвращается и останавливается всего лишь в шаге от меня. Глядит сверху вниз, а у меня внутри с каждым мгновением нарастает полнение и… Подозрительный жар где-то внутри…

Астрал! Почему он на меня так действует? Почему я перестаю быть собой, когда он так близко?

– Наставник, вы уверены? – интересуюсь, глядя прямо в хитро прищуренные глаза мужа.

– Уверена. А вы? О! Неужели вы боитесь, Звездная леди? – откровенно меня провоцирует засранец!

– Ну что вы! Просто не желаю ронять ваш авторитет в глазах студентов, – мои слова так и сочатся горьким медом.

Аж самой приторно!

– О, об этом не беспокойтесь, Арелия. Поверьте, я смогу стать достойным соперником для вас. Вам не будет скучно. К тому же и мне самому теперь интересно, кто из нас одержит победу.

После слов мужа сердцебиение учащается. Понимаю, он точно не отступит, в этом нет никаких сомнений. И я тоже не отступлю. Ни за что!

– На что спорим? – спешу первой взять каниса за шкирку.

– А у вас какие идеи, звездная леди?

Вопрос с подвохом, но у меня готов на него ответ:

– Хочу следующий зачет автоматом и легальное освобождение от занятий до конца года.

Студенты возмущенно гудят.

– Как же вы любите свободу, Арелия! – качает головой Рейн.

– Вы даже не представляете, насколько, наставник, – отвечаю со всей искренностью. – Порой, даже ее иллюзия – самое большая ценность у любого жителя Вселенной. А чего хотите вы, наставник?

– Скажу, когда выиграю.

– Когда? – отмечаю оговорку. – Вы весьма самоуверенны.

– Если проиграю, тогда мое желание тем более будет не важно. Ни к чему его оглашать прямо сейчас.

Мы обмениваемся с Аделхардом долгим и многозначительным взглядом.

– Создатель! Сейчас искры посыплются! – пищит Ханна, демонстративно обмахиваясь руками, точно веером.

Тем временем мы с Рейном занимаем два соседних ученических ложемента, а Вилуоски нагло усаживается на преподавательское место:

– Транслируем на большой экран?

Получив разрешение, друг принимается колдовать над инфопанелью. Остальные занимают места, где придется, готовясь наблюдать.

– Какой вариант состязания предпочитаете, Звездная Леди? – интересуется Рейн.

– Какое вам угодно, наставник Аделхард, – проявляю великодушие.

Мои слова звучат с нужной долей равнодушия, но внутри я точно натянутая струна. Меня даже начинает потряхивать от возбуждения, как перед настоящей гонкой.

– Сложная трасса на лучшее время, или просто летим наперегонки?

– Наперегонки по сложной трассе! – выбираю даже не сомневаясь, раз он так настаивает.

Соревнование приносит больше удовольствия, когда видишь соперника, предугадываешь его действия, реагируешь.

– Любишь трудности? – продолжал соблазнять меня Аделхард уже по приватному каналу.

– А ты? – отвечаю в тон, ощущая приятные мурашки.

– Гонка на выживание, Ари. Допустимо вытворять с соперником все, что угодно. Решишься на такое?

Это звучит слишком интимно. Лицо заливается краской, а вдоль позвоночника прокатывается волна жара.

Отставить! Он же нарочно меня смущает. Надеется выбить из душевного равновесия в ответственный момент. И, распыли меня астрал, у него это получается! Если не успокоюсь, точно продую.

Ну уж нет! Пора стряхнуть пыль с холодной расчетливой стервы Кастильеро! А то становлюсь как пряничек.

– Сам напросился! – мрачно усмехаюсь я, пытаясь пробудить в себе злой азарт.

– Времени у нас осталось не так много. Чтобы не искать друг друга по локации, ограничим область активности и запустим таймер, – объявляет Аделхард правила уже во всеуслышание. – Пятнадцати минут будет достаточно, чтобы выяснить, кто из нас лучший.

– Скорострел, – не сдержавшись, шепчу в приват и отключаюсь, блокируя ему доступ.

Визор отображает доступную область активности, точки старта и финиша. Индикатор разрушаемости объектов мигает красным – сто процентов. Ломай-круши!

Начинается обратный отсчет. Сигнал!

Мой боевой модуль срывается с места. Виртуальная проекция в точности передает поведение и реакции реальной машины. Разве что невозможно применить связанные с астралом способности. Но и противник вынужден действовать так же. У нас равные ресурсы, и это честно. Мои навыки помогают мне мгновенно оторваться от Рейна. Я держусь в среднем секторе, лавируя между зданий полуразрушенного войной города.

С удовольствием наблюдаю, как значок его модуля стремительно отстает, а затем вдруг пропадает с радара вовсе.

– Ах ты ж!.. – едва сдерживаю ругательство.

Оказывается, боевые модули обладают штатной маскировкой, и это совсем нехорошо. Интуиция подсказывает, что где-то я просчиталась, и сделать Рейна будет не так уж и просто. Что если он специально поддался на старте?

Запрашиваю данные по доступному мне функционалу, это не сильно отвлекает, от управления, зато узнаю много полезного. Например, что доступный боекомплект состоит из шести управляемых ракет теплового наведения и штатной автопушки. Имеется набор из трех простеньких дронов разведки, а также обычное маскировочное устройство, работающее в трех режимах: визуальная невидимость – недолго, некачественно и ужасно садит батарею. Невидимость для устройств обнаружения – работает чуть лучше и дольше, но только если противник следит за тобой на экране. Третий вариант – и то, и другое вместе. Недостатки тоже складываются, зато несколько секунд модуль абсолютно невидим. Иногда это может очень выручить.

Искренне посочувствовав настоящим солдатам, которым пришлось бы воевать с таким негодным на мой взгляд оснащением, врубаю второй вариант маскировку, с удовлетворением представляя, как мой значок исчезает с визора рейна. Но этого мало. Он знает, где я нахожусь и может просчитать мой маршрут. Все это время я неслась к финишу, и не думая маневрировать.

Резко увожу модуль вверх и возвращаюсь назад, памятуя, что на зачете старалась держаться поверхности. Поднявшись над остовами зданий, я получу шанс визуально определить местоположение противника. Если и он заметит меня – не страшно. Успею спрятаться. У меня большой опыт в скрытном перемещении.

И все же стараюсь излишне не светиться, оставаясь под прикрытием одного из самых высоких небоскребов поблизости. Огибаю по спирали оплавленное и зияющее скелетом арматуры здание, внимательно осматривая местность. За мной, точно канисы на привязи, следуют дроны, глядя во все стороны. Не замечу движение я – заметят они.

Так и выходит. Один из дронов выделяет на трехмерной карте участок, где он заметил движение, и мне это совершенно не нравится. Если Аделхард там, то он преодолел уже больше половины пути! А думала, он откроет за мной охоту после таких многозначительных заявлений. Какой скучный!

Увожу боевую машину вниз и над самой поверхностью лечу в направлении финиша, стараясь не приближаться к подозрительному участку, где есть вероятность оказаться с Рейном в прямой видимости.

Неожиданно воздух впереди подергивается рябью, выдавая очертания боевого модуля! И тут же две управляемые ракеты устремляются мне навстречу. До столкновение доля мгновения!

На голых инстинктах в последний момент, заваливаю машину влево, уходя от атаки в провал между зданиями. Одна ракета пролетает мимо и разворачивается по крутой дуге. Ее мне транслирует один из дронов, заливая кабину сигналом тревоги.

Вторая успевает среагировать на мой маневр и садится на хвост. Маскировка только жрет энергию, и я ее вырубаю, сосредоточившись на бешеном маневрировании. Один хрен Аделхард видит траекторию движения снарядов и с легкостью вычислит мое положение.

А все-таки решился на засаду!

Ненавижу его и одновременно восхищаюсь! А в моей крови кипит небывалый азарт. Значит делаешь с противником, что вздумается?

Тревожные зуммеры сливаются в один сплошной панический крик.

– Ах так! – сержусь, в очередной раз срываясь в головокружительное пике.

В последний момент выправляю модуль, чиркнув брюхом об острый обломок бетонный плиты. Позади раздается грохот, и машину резко толкает взрывной волной вперед. Зад приподнимается, и от неожиданности я едва не врезаюсь носом землю, но чиркнув днищем вновь, все же успеваю подняться.

Некогда тупить! Вторая ракета никуда не делась. Она продолжает болтаться на хвосте, заставляя меня захлебывалась от адреналина. Мой боевой модуль выписывает пируэты, каждый из которых в реальности может оказаться последним. А мне невероятно везет! Я все еще жива!

Но долго продолжаться так не может. Мне не очень нравится быть жертвой, нужно переломить ситуацию. Немедленно!

Выпустить обманки – первое, что приходит в голову. Но эта мера на один раз, а у Рейна еще четыре ракеты. Зато у меня все еще шесть!

После очередного самоубийственного маневра, резко смещаюсь вниз и вправо, оказавшись на другой улице и сталкиваюсь с Рейном нос к носу!

Точнее с задом его модуля, к носу моего. А это я удачно зашла!

– Что, маскировка закончилась? – ехидничаю и выпускаю сразу три ракеты.

На таком расстоянии он не успеет ничего сделать.

А для верности добавляю очередь из автопушки – все в цель!

Смотреть, понравились ли ему мои «подарки», некогда. Спешу к финишу, пора заканчивать эту гонку. Как раз впереди виден просвет между зданий, в который я и направляюсь на максимально доступной скорости.

Когда влетаю между двух башен, модуль вдруг вздрагивает, и скорость падает до критической, броня фиксирует множественные попадания, которые и просадили щиты.

– Какого хрена?!

На визоре заднего вида возник побитый и закопченный боевой модуль Аделхарда. Точно ночной кошмар он тащится за мной не скрываясь, и нагло палит из автопушки, вынуждая захлебываться сигналы тревоги. Отключаю зуммер, чтобы не бил по мозгам и усиливаю защиту хвостовой части. Всю энергию – туда, и мой зад на какое-то время становится неуязвимым.

– Выкуси!

Форсируя двигатели, маневрирую, но Рейн не отстает! Висит на хвосте, точно приклеенный, продолжая меня расстреливать. Батарея генератора щитов на глазах теряет заряд, заставляя меня нервничать. При столь интенсивной атаке ее и на оставшуюся минуту не хватит, а когда Рейн выпустит оставшиеся ракеты? Уверена, это лишь дело времени.

Решив действовать на опережение, выпускаю свои. Сразу три – с поврежденными двигателями от трех разом увернуться будет крайне сложно. И ухожу в отрыв, используя полный форсаж, сжигая в этом усилии движок и оставшееся топливо, благо осталось немного. Дотяну как-нибудь.

Две минуты сорок секунд до окончания соревнования. Выиграет тот, кто окажется ближе к финишу. То есть я. Я надеюсь…

Рейн прекращает меня обстреливать. Одновременно раздается треск обманок, а система предупреждает о ракетах на хвосте. Впрочем, меня они больше не волнуют финиш – в прямой видимости, он располагается на крыше высокой круглой башни, и я несусь к нему во весь опор,

А нет, оказалось, не на крыше…

Отстреливаю обманки и резко заваливаю модуль в сторону, обходя башню по кругу. Настигшие меня ракеты взрываются, а я принимаюсь огибать башню по спирали сверху вниз, наблюдая цельную бетонную стену. И финиш определенно где-то за ней. Таймер тикает в красной зоне. Вот же подстава!

– Дохлого каниса тебе в глотку, Рейн!

Снова выпускаю оставшихся двух дронов, третий где-то потерялся во время моих маневров. Дроны, мгновенно отсканировав строение, рапортуют, что входа нет.

Стоп. А сколько всего было ракет? Три или все-таки четыре? Сосредоточившись на финише, я перестала следить за подобной ерундой. Как оказалось – зря. Похоже, без них проникнуть в здание невозможно.

Дроны отсканировали башню, и результат оказался неутешительным: попасть к финишу можно двумя способами – вернуться назад и проникнуть внутрь через подземные коммуникации, но я уже не успеваю. Или, как я и думала, пробить проход ракетой, которых у меня нет.

– Разрази меня астрал! – рычу я.

Это надо же было так лохануться!

Что стоило сохранить всего одну ракету? Рейну хватило бы и двух!

Кстати, о Рейне? Где он?

Глава 33. Путь свободен, Ари! Или…

Аделхарда снова нет на радарах, и это нервирует все больше и больше. И перспектива продуть все реальнее и реальнее…

Его боевой модуль снова появляется неожиданно, возникает передо мной прямо из воздуха, и я зажимаю гашетку, разряжая в него весь боекомплект автопушек. И не сразу понимаю, что он не стреляет в ответ.

Пошатнувшись, точно раненый, модуль противника заваливается набок и срывается вниз в неуправляемом падении… И вдруг стреляет той самой последней ракетой. Мы еще слишком близко, и я ничего не успеваю сделать, только зажмуриться и жалеть, что не осталось щитов… Попадание гарантировано.

Но ничего не происходит!

Заставив в очередной раз взвыть тревожные сигналы моего модуля, ракета просвистев мимо в опасной близости, разносит стену позади меня. Обрушившаяся кладка открывает проем, в котором отлично видно сияющую желтым светом точку финиша. На последних секундах, успеваю направить модуль к ней. Стесав бочину и все выступающие части слева, я одерживаю эту победу.

Из ложемента выбираюсь со смешанными чувствами. Руки подрагивают, ноги ватные. Запутавшись в ремнях безопасности, я едва не падаю, но меня кто-то поддерживает. Кажется, Айрон Мэд, но в измененном сознании я толком не замечаю этого. Не помню, колбасило ли меня так раньше хоть после одной гонки? Разве что после боевых испытаний, которые устраивал отец, да и то по началу…

В конце концов, Адолфо не делал из меня солдата. Он делал – ликвидатора. Убийцу тварей с повышенной выживаемостью. Но не пехоту. И этот тренировочный бой мне дался непросто. Неожиданно близко к сердцу я его приняла.

Ребята поздравляют наперебой меня и хвалят Рейна, бурно обсуждая наш спор. А я никак не могу понять, с чего это они взяли, что победила я? Аделхард промахнулся нарочно. Это же так очевидно!

– Вы точно не поддавались? – интересуется подозрительная Нола Арда.

– Арелия разнесла в хлам мой модуль. У меня отказала система наведения, и все, что могло отказать. Да я и сам был мертв, вы же видели показатели, – врет Рейн напропалую.

Студенты, постепенно угомонившись, расходятся, бросая редкие взгляды через плечо. Дождавшись, пока аудиторию покинут все, интересуюсь у Рейна.

– Зачем ты это сделал?

– Ты спрашиваешь, почему я не втоптал твою репутацию в грязь на глазах всей группы?

Мне нечего сказать. Ох! Но почему же от волнения сводит живот, и немеют пальцы? Почему мне так важно знать причину?

– Ари, скажи, у тебя есть реальный боевой опыт?

– Нет. Откуда ему взяться. Я же Звездная Леди, а не… – от неожиданного смущения, на глаза набегают слезы, и я замолкаю, чтобы не дать им пролиться.

– Из тебя получится отличный боевой пилот. Даже не сомневайся. Для первого подобного вылета ты сделала невозможное. Я не преувеличиваю. У тебя крепкие нервы, ты сообразительная и изворотливая. Ты способна изрядно потрепать нервы даже опытным воякам, – на этом месте я прыскаю, вспоминая, что именно этим и занималась с завидной регулярностью дома. – Но у меня один совет на будущее. Всегда выбирай сложную трассу на время, и тебе просто не будет равных. Тут даже я тебе не соперник.

– Но я все равно проиграла. Не отрицай! – наконец нахожу силы признаться, и разом становится легче, точно внутри расслабляется сжатая пружина.

– Да, но лишь потому, что ты не воспользовалась своим преимуществом и согласилась сыграть по чужим правилам на незнакомом поле. Ты не ищешь легких путей, и это похвально. Но далеко не всегда стоит переть напролом. Иногда выгоднее признать собственную слабость, в этом нет ничего зазорного, – говоря такие знакомые слова, которые я не раз в своей жизни слышала от мамы, Рейн подходит ближе.

Остановившись в полушаге, смотрит сверху вниз и поправляет мои волосы. А мне одновременно хочется наорать на него и обнять за то, что он прав… Во всем прав.

И куда подевалась вся моя холодная бесстрастность? Впрочем, ничего нового. Все как обычно рядом с ним.

Нахожу в себе силы удержаться и от первого, и от второго.

– Что ты хочешь в награду? – интересуюсь ровным тоном, который ох как не просто мне дается.

Рейн улыбается и молчит, изображая раздумья.

– Завтра ты придешь пораньше. Например, за полчаса до начала занятий. Спрячешься в подсобке, я скину тебе ключ доступа. Дождешься меня и выполнишь все, что прикажу.

Меееедленно вдыхаю и выдыхаю, рассматривая начищенную пуговицу на его мундире. Затем гляжу Рейну прямо в глаза:

– Ты, придурок?

– Возможно, – беззлобно усмехается он. – Но это не имеет значения. Я ведь выиграл и хочу получить заслуженную награду.

Подмигнув, он вдруг мокро чмокает меня в кончик носа.

Остаток остаток дня меня потряхивает сильнее, чем перед тренировками, которые выдумывал отец. А Звездный Лорд Кастильеро – тот еще выдумщик! Чего стоил его трюк с атакой зуликсов. Мерзкие существа, похожие на летающих по воздуху медуз, обладали коллективным разумом, злобной волей и отвратительными длинными щупальцами, похожими на белесые кишки. Конечно же ядовитыми.

Ими они обматывают несчастную жертву, стараясь парализовать конечности, и присасываются голодными ртами, усеянными тысячей острых зубов-игл. Рой из десяти-пятнадцати таких «медуз» высасывает человека минуты за четыре. Любые жидкости организма для них лакомство, но предпочитают эти твари – глаза.

По неопытности я приняла их за астральных тварей и отбилась, лишь инстинктивно задействовав пси-способности, но любимому папочке я отомстила. Раздобыла таких же и подсунула подарок в кабину его личного скриллера, а автоматику двери слегка испортила – так, чтобы она не открывалась.

С тех пор мой интерес к изучению агрессивной флоры и фауны разных миров резко возрос, а отец взял себе за правило пускать вперед дронов, входя в любое помещение. Мало ли…

И кажется мне, что сейчас я волнуюсь намного сильнее.

Что же задумал Аделхард? Какую награду потребуешь? Что вообще за бредовая идея – прятать меня в подсобке?

Эти мысли не дают мне покоя на занятии по контролю пси-энергии. Уже в третий раз не выходит удержать «дугу», и вместо мерно гудящей энергетической параболы голубого свечения – вон, к примеру, как у Дерека, – моя «пляшет», норовя завалиться набок. От ее откровенно ущербной формы слезы на глаза наворачиваются.

Словно желая меня доконать, дуга начинает потрескивать, разбрасывая искры и меняя расцветку.

– Кастильеро, отставить! – раздается рядом голос наставника Ро-Шасы.

С видимым облегчением выполняю команду широченного в плечах громилы-протектора, которого трудно заподозрить в столь мирном занятии, как контроль энергий.

Расслабляясь, трясу кистями рук, рассеивая излишки энергии по тренировочному залу.

– Что-то сегодня у вас не ладится, Кастильеро, – рокочет особенный бас наставника Ро-Шасы, гортань которого не приспособлена к человеческой речи.

Пользуется он модулятором переводчика, который преобразует речь в понятные нам слова.

– Простите наставник, – развожу руками.

Лицо, похожее больше на кошачью морду, дергается, и я замечаю кончики острых клыков – признак того, что наставник недоволен. Ро-Шаса принадлежит к расе фелинасов. Их представители большая редкость в нашем секторе, потому выглядит он экзотично и непривычно глазу.

До меня доходили слухи, что девчонки из старшей группы однажды поспорили, какого цвета у Ро-Шасы шерсть на спине и заслали в его апартаменты дронов. Оказалось, бело-серебристая с черными колечками пятен. После этого только ленивый не искал в сети окрасы фелинасов и прочую информацию, тогда же многие и выяснили, что физиология у этой расы весьма необычна. Да настолько, что новоприобретенные знания раз и навсегда отбили желание строить преподавателю глазки даже самым заядлым любительницам экзотики.

А я копнула глубже в домашних архивах и узнала, что такой окрас характерен лишь для аристократических родов. Их даже называют по-особенному, а Ро-Шаса – означает редкая кровь. Так что учит нас беглый принц, не иначе. Но об этом я никому не рассказываю.

– Передохните, Арелия. Найдите точку покоя и только тогда пытайтесь снова, – плавным движением когтистой руки наставник указывает мне на зону медитации.

Не споря, отхожу куда сказано. Сажусь на упругое покрытие, а затем, плюнув на рекомендации, ложусь и принимаю излюбленную позу «звезды».

И что? Можно подумать, я прилежно ищу точку покоя!

Мысли тут же возвращаются к Рейну фон Аделхарду!

Что ему нужно? Что он станет делать, когда приду? Что значит «выполнишь все, что прикажу»? Какого хрена он, вообще, смеет мне приказывать?

Да пошел ты, Рейн! Никуда я не пойду. Если хочешь получить свой приз, научись изъясняться конкретнее.

Мысленно ругаюсь с мужем, но толку от этого естественно нет, как и от меня. До конца дня я, точно сомнамбула, выполняю простейшие действия, отвечаю невпопад на вопросы, и заваливаю Рейна требованиями объяснить, что ему нужно, но в ответ получаю только ключ от подсобки и короткую, набившую оскомину фразу: «Выполнишь все, что прикажу».

Бесячий ответ!

Уснуть удается, лишь при помощи успокоительного импульса, который подавляет излишнее нервное возбуждение. А утром вскакиваю на два часа раньше срока и, выполнив обязательную программу тренировок и ухода за собой… делаю, как велено – проклиная себя за слабоволие, тащусь Аделхарду в кабинет на полчаса раньше.

Отворяя дверь подсобки, чувствую полной дурой.

Что я здесь делаю? Почему не послала его подальше с его требованиями? И не желаю признавать, что всему виной банальное любопытство. Мне, разрази меня астрал, интересно!

В узком помещении толком и не развернуться. По обеим стенам от потолка до пола располагаются ряды полок, заставленных инфокристаллами в защитных ячейках. Между ними проход – от силы метра полтора. Все. Одна радость, пыли тут нет, и вентиляция работает отменно.

Аудитория постепенно наполняется студентами, и к моменту, когда начинается занятие, я уже готова голову отгрызть муженьку. Зачем было меня звать пораньше, если сам не соизволил явиться?

Наконец за дверью подсобки отчетливо раздается голос Рейна. Ну наконец-то!

Наставник Аделхард здоровается со старшей группой принимается проводить перекличку – лично, не доверяя инфо-системам, которые хитроумные прогульщики то и дело умудряются взломать, а затем принимается вести урок!

Нет, он нормальный?! Издеваться вздумал? Ой! А, может, просто про меня забыл? Или решил, что я не сдержу слово и даже не стал проверять, тут я или нет?

Я откровенно психую. Мечусь, точно дикий зверь в клетке, слушая голос Рейна, за дверью, и даже почти решаюсь отправить ему сообщение, когда створка бесшумно прячется в стену.

Встречаю его, как подобает – высокомерным взглядом, которым можно планеты аннигилировать, но Рейн ни звуком себя не выдает, лишь его глаза блестят как-то предвкушающе, и на губах появляется хищная улыбка.

Так! И что это значит? Что-то мне не нравится, как он смотрит!

Аделхард притворяет за собой дверь, и я слышу, как щелкает замок. Когда он снова поворачивается ко мне. В подсобке вдруг становится мало места, и я чувствую себя загнанной в западню, из которой нет выхода.

– Что ты задумал? – не выдержав напряжения.

Он не отвечает, неспешно приближаясь ко мне. Я так же медленно пячусь, да только уже некуда! Лопатки касаются стены, и я шумно сглатываю, когда туда же упирается мужская рука рядом с моей головой. Рейн молча склоняется ко мне все ниже, и я инстинктивно жмурюсь, ожидая… Ожидая…

– Спорим, ты думала обо мне так много, как никогда в жизни? – горячо шепчет Аделхард на ухо и легонько прикусывает мочку.

От возмущения распахиваю веки, а этот недоумок! Этот огрызок вялого хакса едва ли не ржет! Вот кретин!

Как только с лица мужа сходит то странное выражение, которое заставило меня против воли щемиться в угол, негодование затапливает с головой. Желая покинуть этот чулан, я пытаюсь пробиться к выходу, но Рейн и не думает посторониться. Толкаю его, но он не сдвигается с места, а я по инерции плотненько так в него вжимаюсь.

– Пусти! – шиплю, а этот негодяй и не думает послушать.

Напротив, обнимает меня удерживая.

– Ари, там студенты. Тридцать семь человек. Уверена, что желаешь им показаться? – он приподнимает правую бровь.

Глубоко вдыхаю, впервые со вчерашнего дня обретая «точку покоя» и смотрю прямо в искрящиеся весельем глаза придурка-мужа. Потягиваюсь и, привстав на цыпочки, обвиваю руками его шею. Наши лица оказываются рядом, и все его веселье точно водой уносит, когда из-под ресниц смотрю на его губы.

Ладони Рейна крепче стискивают мою талию. Он наклоняется, намереваясь меня поцеловать и… Пользуясь моментом, я от души наподдают ему коленом прямо по тому самому. А чтобы неповадно было!

Финт не удается, и мое колено врезается в упругое силовое поле. Это точно не та мишень, в которую я целилась.

– Я ожидал чего-то подобного, коварная моя, – доверительно шепчет Рейн и его губы, дразнящим движением, касаются моих.

От затылка по плечам и спине до самого копчика мгновенно разливается приятный жар. Не знаю, как это Рейну удается, но я снова на грани. Хочу, чтобы он не останавливался. Наплевав на все свои заморочки, исступленно отвечаю на поцелуй мужа, наслаждаясь сладко-перечной бурей чувств и эмоций.

Аделхард нежен, а я едва с ума не схожу от невероятно острого желания, которое порождает во мне его близость. Задыхаюсь, не зная, что делать и как попросить его мне помочь. Умру от стыда, но не выдавлю ни слова. Хочется просто взять его руки и указать им направление, но и на это я не решаюсь. Мы еще не настолько близки. Добавляет ситуации пикантности и толпа студентов за тонкой переборкой.

– Кажется, я сам себя переиграл, Ари, – учащенно дыша, шепчет мне на ухо Рейн. – Хочу тебя до одури. Так хочу, что едва держусь, чтобы не взять прямо здесь!

Вселенная! Как же хочется ответить: «Вот она я. Бери. Я твоя жена – имеешь право».

Сказать так и переложить на него всю ответственность… Но вместо этого бурчу:

– Так тебе и надо!

Выходит немного обиженно.

Мы целуемся снова. Исступленно, жарко, затем нежно. Я точно плыву в открытом космосе без защитного скафандра, дышу дыханием Рейна и понимаю, что капитулирую полностью. Не могу ему противостоять. Да и надо ли?

Удивительно, но никто нас прерывает. И даже снаружи подозрительно тихо. Мы еще долго стоим обнявшись, словно наверстывая время, что провели друг без друга. Прижавшись щекой к груди мужа, вдыхая запах его парфюма, думаю о том, почему столько времени была лишена этого невероятного и такого необходимого мне ощущения… нужности?

Определенно что-то со мной случилось в этой подсобке. Что-то, что навсегда все изменило. Одно знаю точно, с этого момента уже никогда не будет как раньше, и придется принимать судьбоносные решения.  Готова ли я? Смогу ли?

Наше обоюдное тихое счастье прерывает инфо-браслет на моем запястье – завибрировав, оповещает о новом сообщении. Маленькая проекция демонстрирует пять серебряных звезд в ряд на черном фоне – знак семьи Кастильеро. Отец не имеет привычки писать по пустякам, и интуиция подсказывает, приятных новостей ждать не стоит.

– Это отец. Мне надо идти, – нехотя отстраняюсь.

Рейн понимающе выпускает меня из объятий.

– Ари, что-то случилось? – интересуется он, видя, как меняется выражение моего лица.

– Нет. Ничего такого. Просто семейный обед. Внезапный. Нужно лететь домой прямо сейчас, у нас важный гость, и отец требует, чтобы семья показала себя во всей красе.

Отец не указывал имен, но я догадываюсь, кто может быть столь важным гостем, ради которого отец требует, чтобы я прогуляла учебу, и догадка мне совершенно не нравится.

– Ари, если понадобится помощь – зови меня.

– Хочешь подать мне оброненную вилку? – ерничаю больше от волнения, чем из желания насолить.

– Я серьезно! – не обижается Рейн.

– А если серьезно, не думаю, что твоя помощь потребуется мне дома, но спасибо, – покладисто киваю и, не удержавшись, скользящим движением касаюсь его груди.

Почему мне так хочется к нему прикасаться? И совсем не хочется никуда уходить. Утащить бы его к себе в пентхаус и приказать выполнить наконец этот долбаный контракт. Сколько можно уже об этом думать. Сразу станет на несколько проблем меньше…

От таких мыслей краска заливает щеки, и я стараюсь не поднимать глаз.

– Я бы хотел, чтобы мы использовали астрал для мгновенной связи, – Рейн накрывает мою ладонь своей, и я чувствую удары его сердца под пальцами.

Астральная связь между близкими людьми похожа на обмен мыслями, которому не помеха расстояние. Да только все, на что я пока способна – это перебирать «нити», лежа на коврике в позе звезды. Выбрать нужную на бегу я пока не способна. Такие вещи доступны только после полноценной инициации.

Мысленно улыбаюсь, представить себе опасную ситуацию: я в окружении врагов требую их немного повременить с расправой надо мной любимой. И пока они разочарованно машут руками, качают головами и даже закуривают, чтобы скрасить ожидание, расстилаю пушистый белоснежный коврик и ложусь помедитировать с комфортом.

Это все конечно весело, но ситуацию нужно менять в корне. Прорывы в нашем секторе участились в последнее время, а у меня еще свежи воспоминания о полчище тварей. Астральная связь – штука хоть и непростая, но весьма полезная. Особенно, когда твоя подмога – Звезда Смерти.

– Надо будет потренироваться, ведь мы еще не близки, – при этих словах я краснею еще сильнее.

– Обязательно потренируемся. Подожди, – Рейн останавливает меня раньше, чем успеваю выскользнуть за дверь. – Я сейчас их выпровожу, и ты спокойно выйдешь.

Он выходит первым и отпускает группу, нагрузив домашним заданием, а через пять минут возвращается в подсобку:

– Пусть свободен, Ари.

– Спасибо.

Прежде, чем меня отпустить, Рейн порывисто меня целует и провожает до выхода из аудитории.

– Будь осторожна с важными гостями, – напутствует он так, словно знает больше.

Меня это немного настораживает, но я не подаю вида:

– Веди себя хорошо. Узнаю, будешь всю жизнь на харвестере летать, – угрожаю я и получаю неожиданный шлепок по заднице.

Когда, возмущенно ахнув, оборачиваюсь, этот… этот… муж лишь нагловато улыбается и подмигивает.

На парковке меня берет в коробочку охрана, сопровождая к скайросу. По традиции требую пустить меня за штурвал, но пилот Джон Смит непреклонен, и мне приходится смириться с ролью пассажирки. Езе некоторое время капризничаю, изводя придирками охрану для поддержания стервозного имиджа, а заодно выплескивая напряжение и размышляя, какого астрального демона к нам притащил свой зад Прайм Солар?

«Важный гость» – его кодовое именование, известное лишь мне и маме, если только отец не использовал это словосочетание по ошибке.

Мое присутствие на обеде тоже не простая прихоть или желание похвастаться красавицей и умницей дочуркой. Сегодня мы с мамой должны быть рядом с отцом на случай срочной эвакуации. Мало ли что, вытворить Солар.

Солары и Кастильеро и раньше никогда не были друзьями. Отец в последнее время обрел слишком сильное влияние в нашем секторе. Его власть над членами Совета Пяти, не по душе лидеру Содружества Равных, она способна пошатнуть его лидерство. Скорее всего он явился, чтобы о чем-то договариваться.

Хотя нет, Прайм будет давить на больное – таков стиль его правления. Вежливо улыбаясь, найти слабое место оппонента и вогнать туда стилет по самую рукоять.

– Почему мы улетаем? – наш скайрос, который уже заходил на посадку, вдруг сменил траекторию и пошел на вираж. – Эй?

– Что-то с системой опознавания Звездная Леди. Диспетчер охраны только что связался лично и попросил повторить посадку через две минуты. Кажется, они подхватили какой-то вирус.

– Вирус? Кто-то взломал систему безопасности резиденции?

– Я всего лишь пилот, – извиняющимся тоном отвечает Джон Смит.

– Ну-ну.

В то, что проблема с системой безопасности простая случайность, я не верю. Для этого я слишком Кастильеро. Это покушение. На меня.

Внутренне прихожу в боевую готовность. Мне хватит одной йоктосекунды, чтобы использовать пси-способности. Спокойно, точно невзначай, пробегаюсь скучающим взглядом по закованным в черную броню гвардейцам. Ну? И кто из вас предатель, парни?

Ты? Ты как-то подозрительно дергался, когда я отчитала тебя за складку на форме. Или ты в поцарапанном шлеме? Даже через затемненное забрало я ощущаю на себе твой ненавидящий взгляд. Достала, да?

Еще в тринадцать я сумела разбить голой рукой точно такое же забрало. Сейчас могу пробить насквозь и шлем, и череп. И они это знают. Я обучена боевым искусствам, но… Я лишь будущий ликвидатор астральных демонов, а не солдат, и здраво оцениваю свои перспективы в бою с обученным противником, натасканным именно для подобных целей – ликвидировать псиоников.

Я не протектор, но очень сильный псионик, и мой щит Базеля выдержит несколько залпов из гаус-пушки только за счет природных способностей, а значит справится, если меня начнут расстреливать из универганов в упор прямо здесь и сейчас.

Они и правда начали, но уже, после приземления…

Глава 34. Я предпочитаю с кровью

Со второй попытки скайрос беспрепятственно садится. По протоколу из него первыми выходят четыре гвардейца-телохранителя, а двое остаются со мной и пилотом в скайросе на случай, если придется срочно улетать.

– Все в порядке, Звездная Леди. Можете высаживаться, – сообщает пилот.

Выбравшись из кабины, тороплюсь по длинной, заставленной транспортом парковке ко входу в резиденцию, размышляя, почему мне всегда предлагают посадку именно здесь, в то время как отца высаживают едва ли не у порога?

Охрана чуть приотстает, вроде бы все как обычно, но интуиция трубит во всю об опасности. Когда в меня начинают стрелять, я готова. Активировав щит Базеля, перекатом ухожу в сторону, укрываюсь за бронированным боком ближайшего скайроса.

Пригибаясь и прячась, несусь дальше, и правильно! Мое первое укрытие взрывается почти сразу, как только я его покидаю, а дальше началась цепная реакция. Взрывы сливаются воедино, пока я бегу прочь в направлении главного входа в комплекс зданий. К сожалению, с парковки совершенно некуда деться. Не прыгать же с высоты в несколько сотен метров.

Интересно, это новое испытание от папочки в назидание за мою дерзость, или реальное покушение? Если второе, то уверена, что «важный гость» имеет к этому непосредственное отношение.

Впереди открытое пространство, и я, не останавливаясь, выскакиваю из-за рядов скайросов и почти достигаю первой ступени, когда впереди прямо из воздуха появляется Джон Смит.

Он псионик?!

– С дороги! – рычу и прибавляю скорости, одновременно окутывая кулаки голубым сиянием пси-энергии.

Не стесняясь, наращиваю на кулаках по два длинных лезвия. Это – когти росомахи, пси-оружие, которыми я владею в совершенстве. Обманное движение, и удар! Но противник слишком опытен, вижу сразу. Он не ведется, и предугадывает, куда буду бить. Хитрым приемом он бросает меня на землю, и в мою грудную клетку утыкается длинный шип, точно такой-же как мои когти.

Щит Базеля постепенно сдается – миллиметр по миллиметру. Воздух звенит от напряжения астральной энергии в отдельно взятой точке пространства. Пытаюсь подняться, но меня так придавило к поверхности, словно гравитация увеличилась раз в триста.

– Тварь, ты – Джон Смит! – хриплю сдавленно, пытаясь избавиться от чужой псионической мощи. – Чтоб тебя астральные демоны имели по кругу. Чтоб твоя искра никогда не возродилась во вселенной после того, как я лично плюну на твой труп!

– Ты можешь, хоть в такой ситуации заткнуться? – не выдерживает невозмутимый обычно мужчина.

Борьба со мной дается ему не столь легко, как он, похоже, надеялся.

– Я и заткнуться? Да ни за что! Рада, что моя болтовня тебя раздражает. Что, уже обделался? Что-то воняет отвратно. Хуже будет только если я вырву твои кишки через зад и задушу ими же!

– У тебя поганый рот, Кастильеро. Но скоро он будет издавать только предсмертные хрипы.

Треплюсь я не просто так. Мне необходимо выиграть время, и я отвлекаю бывшего пилота, как могу, заодно пытаясь сбить концентрацию оскорблениями. И все равно мой щит поддается. Острый кончик шипа проникает в него миллиметр, за миллиметром.

– Ну давай же, родненький…

– Что? – с удивлением таращится на меня убийца.

К счастью, это последнее, что он успевает сказать, и особенный скрежет металла по полу раздается совсем близко, а затем у Джона Смита пропадет голова. С секундным запозданием гаснет шип, а следом мертвое тело валится прямо на меня.

– Брех, сними с меня это! – жмурюсь, отворачиваясь, от заливающей лицо чужой крови.

Вот же отстой! Не убил, так нагадил напоследок!

Киберканис с легкостью стаскивает с меня и отбрасывает в сторону тело. Помогает подняться.

– Спасибо, Бреша. Без тебя я бы не справилась… – вытерев, лицо тыльной стороной ладони, подхожу и поднимаю валяющуюся поодаль голову за волосы. – Узнайте, кто он такой, и как оказался среди моих людей? – точно мяч, швыряю ее в подоспевших гвардейцев.

– Простите, Звездная Леди. В резиденции гости, и приходится действовать по особому протоколу.

– Х…вый у вас протокол! – огрызаюсь я, буравя взглядом начальника охраны. – И когда вы уже будете носить нормальные шлемы. Хочу видеть ваши рожи, косячники!

Сделав знак киберканису, запрыгиваю ему на спину. Адреналин схлынул, и меня ноги не держат, но показывать это другим, не собираюсь. Ситуация – дрянь. Неизвестно, что меня ждет, там внутри. Но, надеюсь, что мама цела. И отец тоже…

– Астрал! Дочка! – бросается ко мне бледная, точно диатрианка, Дебора, стоит нам с Брехом переступить порог. – Что… Что с т-тобой?

– Кровь не ее, – раздраженно замечает отец, который соизволил выйти мне навстречу.

– Что здесь, мать вашу, происходит?! – во мне кипит негодование, заставляя позабыть о субординации и приличиях.

– Арелия! Как ты разговариваешь? – мама тут же становится сама собой.

– Как человек, которого едва не прикололи насадили на штырь словно бабочку. Отец, как ты мог допустить покушение здесь – у нас дома?!

– Браво! Адолфо, у тебя прекрасная дочь. Она точно сверхновая, никого не щадит, когда взрывается, – редкие хлопки аплодисментов доносятся со стороны гостевого крыла.

Обернувшись, без труда узнаю Прайма Солара. Правитель Содружества Равных неспешно спускается по лестнице, разодетый словно для фотосессии. Ну не верю я, что он и дома ходит в этих громоздких сапожищах, позолоченных доспехах с наплечникам «под космодесант» позапрошлого века и длинном неудобном плаще. Блондину с короткой, небрежной на первый взгляд стрижкой, на вид лет тридцать пять-сорок, но на деле ему уже чуть за сотню. Старый, в общем.

– Ну офигеть, меня встречают! – выдаю вслух от неожиданности, и тут же приседаю в изящном реверансе, которым с древних времен положено приветствовать правителя.

– Какая прелестная девочка, и весьма необычная, – под напряженным взглядом моих предков, Прайм обходит меня по кругу, рассматривая со всех доступных в этой позе ракурсов.

Задолбал! Меня и так ноги едва держат!

– Благодарю, сир Солар, – отвечаю елейным голоском, который звучит сущим издевательством по контрасту с моими залитыми кровью лицом, одеждой и тем, что я тут уже наболтала.

Прайм Солар это отмечает и довольно улыбается.

– Адолфо, твоя дочь должна обязательно присутствовать за столом.

– Да, сир, – хмуро соглашается отец. – Арелия, приведи себя в порядок. Ровно в пять состоится ужин в малой столовой.

Отлично, у меня двадцать минут. Десять из которых я потрачу только на то, чтобы добраться сначала до своих покоев, а затем до столовой. Еще раз кланяюсь и делаю знак Бреху. Вскочив киберканису на спину, с металлическим грохотом покидаю холл, надеясь, что в здании безопасно. Не отправить ли мне сообщение Рейну? Нет, не буду пока его беспокоить.

С одной стороны у меня немного отлегло, когда увидела отца и мать в целости и сохранности, а с другой… Ох неспроста все это, однозначно. Почему именно я? Какая во мне ценность? Почему сегодня, а не позже или раньше?

Оказавшись в собственной ванной, первым делом срываю испорченную одежду и безжалостно швыряю ее в утилизатор. В душевой кабине, устройство которой не уступает кабине иного космолета, включаю режим экстренной дезинфекции и ненадолго задерживаю дыхание. После нескольких интенсивных методов, вода тугим скребком проходит по телу, смывая моющие вещества, а через две минуты, выхожу абсолютно чистой, разве что не стерильной. Разве что удовольствия от такого мытья ноль.

Еще две минуты трачу на макияж и прическу. Ничего экстраординарного, просто сушу и гладко причесываю волосы со специальным средством. Я никогда не любила сложные прически, так что не собираюсь напрягаться ради «важного гостя». Хочет меня лицезреть за столом? Пусть смотрит на такую, как есть. Жаль, что отец не позволил бы мне заявиться перепачканной кровищей убийцы. У меня была такая мысль. Я бы даже потерпела неудобства, лишь бы позлить Прайма Солара.

В гардеробной даже не сомневаюсь, выбирая платье из плотной специальной ткани в цветах Кастильеро – черное с аккуратными серебряными звездами по вороту. Оно скроено особенным образом и защитит и от удара ножа, и даже прикроет от выстрела из универгана. Не доверяю я Прайму. Не желаю видеть его и его людей в нашем доме!

Мне настолько претит эта мысль, что хочется заорать и затопать ногами.

У порога все это время лежит Бреша, готовый жизнь положить, но встать стеной между хозяйкой и ее врагами. Поддавшись порыву, обнимаю каниса за шею. Губы дрожат, когда шепчу слова благодарности, а чтобы не пролились слезы, до крови прикусываю щеки.

Минута-другая. Отпускает. Поднимаюсь и гордо расправляю плечи.

– Идем, Брех. Попробуем сделать этот ужин незабываемым.

Когда мы с канисом появляемся в малой столовой, там уже все в сборе. Отец встречает меня у двери.

– Отличный выбор наряда, – хвалит негромко и ведет меня к столу.

Адолфо усаживает по левую руку меня между собой и мамой. Кучковаться так совсем не по этикету, и для меня это тревожный знак. Как и то, что отец не говорит ни слова, когда вслед за нами тащится Брех. Обычно канису нечего делать в столовой, а сейчас он свободно входит и устраивается неподалеку за нашими стульями.

По правую руку от Адолфо располагается Прайм Солар, а ведь по всем канонам, лидеру содружества следовало уступить место во главе стола, но отец и не подумал. Почему так? Чем это грозит?

Прайм приветствует меня кивком головы и улыбается, но я не верю этой улыбке, напоминающей оскал астрального демона. Что-то здесь не так. Усаживаюсь поудобнее и отмечаю, что стол накрыт на шестерых, и два места пустуют.

– Мы еще кого-то ждем? – осторожно интересуюсь у мамы, но отвечает Прайм Солар.

– Мои сыновья будут с минуты на минуту. Они опаздывают из-за неприятного инцидента, который случился с вами Звездная Леди.

О, да! Меня чуть не убили, а для Прайма это всего лишь «неприятный инцидент»! Что бы ты подавился, старый хитрожопый хрыч! Чтобы у тебя смертельное несварение случилось!

О Прайме Соларе я знаю чуть больше простого обывателя, и уважать его мне, если честно, не за что. Может, в своем секторе он царь и бог, но след из грязных делишек тянется за ним, точно хвост кометы. Нет ни одного преступного синдиката, где не было бы его сферы интересов. А какие сведенья порой поступают из дальних колоний, где люди вынуждены выживать по его милости…

Скрываю гневный блеск глаз за полуприкрытыми ресницами, и в этот момент дверь в малую столовую открывается, и входят двое мужчин.

Мааать вашу! Вот это неожиданность! Итан и Дастин Солары?! А им-то тут что понадобилось?

Нехорошее предчувствие только усиливается.

– Отец, Звездный лорд, леди, – раскланивается Итан Солар. – Просим прощения за опоздание. Возникла заминка со службой безопасности.

Поприветствовав гостей и дождавшись, пока все наконец рассядутся, отец дает прислуге знак подавать обед. Я отмечаю, как Дастин, в кои-то веки прибравший свои блеклые лохмы в аккуратную косу, держится в тени брата и не отсвечивает. Лишь опускаясь на стул, он бросает на меня короткий нечитаемый взгляд, от которого становится не по себе.

Но бояться не в моих правилах, тем более здесь – на своей территории, где мне известен каждый чулан и поворот в вентиляционных шахтах. Я намеренно принимаюсь буравить его взглядом, спрашивая мысленно: зачем ты притащил сюда свой тощий зад?

– Говорят, что-то случилось незадолго до нашего прилета? Отец? – интересуется Итан.

Его тревога кажется мне искренней. Неужели переживает за папочку?

– О, со мной все в порядке, сын, – Солар касается плеча Итана в успокаивающем жесте. – А вот леди Арелия едва не пострадала. Кто-то подослал к ней наемного убийцу.

Дастин отрывает глаза от тарелки и с интересом смотрит на меня. Выглядит он так, словно ищет хоть какие-то повреждения и разочарован, что их нету.

– Интересно, зачем кому-то понадобилась ваша смерть, Звездная Леди? – обращается он ко мне напрямую.

– Не знаю. Возможно, они хотели сорвать ваш визит? – предположение так себе, но мне важнее увидеть реакцию.

– Обещаю, мы найдем и накажем виновных. Слово Солара, – откликается Прайм.

– Не стоит беспокоится, Прайм, – доброжелательно улыбается мой отец. – Их уже вычислили. Моя служба безопасности работает на отлично.

– Вы находите, уважаемый Адолфо? Но как же тогда они допустили нападение на Арелию? – ехидничает Дастин.

Итан с неодобрением на него косится, Прайм же напротив, выглядит довольным.

Я невольно сравниваю братьев, и невольно симпатизирую Итану. По крайней мере, среди всех Соларов, он кажется мне самым адекватным.

– Причины нападения сугубо личные. Исполнитель считался надежным человеком до этого момента. Один из его сообщников уже дает показания.

Оказывается, пока я приводила себя в порядок, отец занимался расследованием и успел кое-что выяснить.

– Гвардейцы, что меня сопровождали? – уточняю я.

– Да. У них возникла одна теория, по которой твое существование показалось им неприемлемым. Пилот сумел убедить в этом троих членов охраны. Остальные ничего не знали.

– Дорогой, ты уверен, что Арелии стоит возвращаться в академию? – осторожно интересуется Дебора.

За маской спокойствия мама прячет океан тревоги, она надеется, что отец прикажет меня запереть и держать под колпаком, точно редкое тепличное растения. Иногда мама забывает. Что я будущий ликвидатор, и мне не раз придется столкнуться с реальной опасностью.

– А как думает сама Арелия? – хитро улыбается Прайм Солар.

– Среди Кастильеро нет трусов. Подобные меры ни к чему, – вежливо улыбаюсь в ответ.

– Моя дочь истинная Кастильеро, – отец дарит мне довольный взгляд, но в его глазах излучают настороженность.

Сейчас Адолфо напоминает кота не слишком крупной породы, но определенно хищной. Он в любой момент готов к броску. Интересно, кто из этих двоих более сильный псионик? Он, или Прайм?

Ответ очевиден, как и то, зачем лидер Содружества Равных притащил сюда сыновей.

Некоторое время мы обедаем, и разговор глав семейств заходит сначала о политике, и перетекает на взаимовыгодные договоренности. Взаимовыгодные только на первый взгляд. Отец уже давно выяснил, что планетоид FG34-099 не просто кусок бесполезной породы, а почти целиком состоит из редких металлов, а Прайм доказывает, что он нам ну никак не нужен, а вот ремонтная станция для грузовых шаттлов, которую он прикажет там построить, необходима всем членам содружества.

Как же противно слышать откровенное вранье, я едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться и замечаю, что за мной с загадочной полуулыбкой наблюдает Итан. Отвечаю ему вопросительным взглядом. Наверняка, он сейчас думает о том же, о чем и я. Не может не думать.

– У вас чудесный повар, Дебора, – комплимент адресован моей маме, но смотрит Итан на меня.

– Благодарю. Попробуйте еще пхульке из амилака. Такого пхульке вы не отведаете ни на одной планете, – улыбается мама. – Дастин, а как вам? – она замечает, что у блеклого Солара на тарелке лежит нетронутый кусок нежнейшего мяса.

Тонкие пластики завернуты хитрым цветком и политы розовым соусом. Это и правда божественно вкусно. Мама нисколько не преувеличивает.

– Я предпочитаю мясо с кровью, Звездная Леди, – учтиво кланяется тот и тоже зыркает в мою сторону.

Проклятье! И почему мне кажется, что он говорит обо мне?

Глава 35. Семейные узы Кастильеро

– Адолфо, а как так вышло, что контракт Арелии прошел мимо моих сыновей? – вопрос Прайма звучит неожиданно.

Действительно! Как так вышло, что разговор от долбанного планетоида перешел на контракты?

Взгляд невольно обращается к сыновьям Солара, и спотыкается о взгляды серо-зеленых глаз и бесцветных. Оба брата разглядывают меня с неподдельным интересом. Так смотрят на штучный товар, который оба не прочь приобрести.

Ой, что-то кажется, Рейн мне нравится все больше… Нет, я его уже почти люблю!

Чтобы сбросить напряжение и придать выражению глаз вызова, демонстрирую Соларам под столом средний палец. Выкусите!

Они этого, конечно, не видят, но на душе немного легчает.

– Контракт Арелии достался самому достойному, и самому подходящему претенденту, – помедлив, отвечает отец.

– Хочешь сказать, что мои парни не достойны твоей дочери?

– Тому, кто не рассматривает Арелию, как еще одну ступеньку к могуществу, – бесстрашно заканчивает Адолфо, игнорируя вопрос Прайма.

– Отец? – как-то капризно вскидывается Дастин, зло сверкая бесцветными глазами.

Итан же напротив смотрит в тарелку, словно ему за что-то неловко.

– Тому, в ком еще осталось благородство, воспеваемое в старинных былинах, – договаривает мой отец.

Я кожей чувствую напряжение, повисшее в воздухе. Остро ощущаю тихое бешенство Адолфо. А вот по Прайму и не скажешь, что он уязвлен. Сидит улыбается, да только от его улыбки веет космическим холодом.

– Значит, это из благородства столько лет ты искал женщину, которая не может дать псионику ничего толкового? И с которой живешь под одной крышей? Я думал из мести, – мама вздрагивает и комкает в кулаке салфетку.

Ее взгляд опущен долу, и я чувствую, как внутри нее закипает вулкан протеста. Но она не смеет противоречить Лидеру.

В знак поддержки, я под столом беру ее за руку. Мой немигающий взгляд устремлен на Итана Солара, который по-прежнему смотрит в тарелку. Ситуация так себе. Дерьмо ситуация. Закончится этот разговор может очень и очень нехорошо.

– Прайм, ты позабыл еще одно важное чувство присущее человеку, помимо благородства, – отец смотрит на нас с мамой и улыбается неожиданно светло и чисто.

– Это какое же?

– Любовь.

Ком в горле появляется неожиданно. Я боюсь моргнуть, чтобы не пролить подступившие к глазам слезы. Моя ладонь ложиться на папино колено, а его – неожиданно накрывает наши с мамой сцепленные руки и легонько сжимает. И в этот миг в моей душе и в астрале что-то происходит. Ощущение такое, словно балансирую стоя на крыше скайроса, несущегося на полной скорости.

Дебора выпрямляет спину и смело поднимает взор на Прайма. Теперь она излучает спокойствие и уверенность, не меньшие, чем Адолфо. От родителей исходит мощная энергия, раз за разом омывающая мою ауру пси-волнами. Голова слегка кружится, от ощущения единства и могущества. И мне кажется, что сейчас Соларам с нами не за что не справиться, если они вдруг решат напасть прямо сейчас.

Невольно поднимаю голову выше и холодно смотрю на братьев Соларов. Дастин, прямой как струна буравит меня взглядом, а вот плечи Итана ссутулились еще больше, а костяшки пальцев, стиснувших вилку, побелели. Но, кажется, никто, кроме меня, этого не замечает.

– Я тебя понял, Адолфо. Поразмышляю о нашем разговоре на досуге, а ты подумай об FG34-099. Пора! – он вытирает губы салфеткой и поднимается первым

– Всенепременно.

Отец тоже встает, и с ними остальные. Мы провожаем Соларов на парковку. Расшаркиваемся под вспышками камер, как того требует обычай, и выдыхаем только когда золотой скайрос с двумя солнцами уходит на орбиту.

– В мой кабинет! – коротко бросает отец.

Неожиданно, но там он усаживает нас с мамой в удобные мягкие кресла и наливает всем сорокоградусный тягучий якр в малюсенькие рюмочки.

– Дорогой? – принимает напиток из его рук удивленная Дебора.

А я и вовсе выпадаю в осадок. Это мне да? Чтобы пить? Серьезно?!

– За семью! – поднимает тост отец, игнорируя наши вопросительные взгляды.

– За Кастильеро! – откликаемся хором.

Якр расходится теплом по телу, отдается слабой вибрацией в ногах. Неожиданно я расслабляюсь, и откидываюсь на спинку кресла. Мама тихо усмехается, переводя взгляд с отца на меня и обратно.

– И что это было, папа? – ищу я подвох и автоматически глажу Бреха, который сегодня даже здесь желанный гость.

– Лекарство для нервов, – бурчит отец, и усаживается за стол. Долго на нас смотрит. – Арелия, я знаю, почему тебя хотели убить.

Хорошо, что я уже не пью, а то бы поперхнулась.

– И почему же?

– Есть тайное общество «Воины Астрала», его члены настроены против Соларов, угадайте за что? – он пытливо смотрит на нас с Деборой.

– Причин может быть тысячи, пожимает плечами мама.

Я же не тороплюсь с ответом.

– Они могли попробовать убрать кого-то из Соларов, но им зачем-то понадобилась я, – принимаюсь рассуждать. – Что такого может связывать меня с Лидером Содружества? Это должно быть что-то такое, очень важное для общества и его идеологии, раз они отважились напасть прямо здесь.

– Верно, – кивает отец и, налив себе еще рюмку якра, присаживается на край стола.

Нам он больше выпивку не предлагает.

– Контракт? – выдаю я, сопоставив все факты.

Других версия я просто не вижу.

– Верно. Им тоже известно, что он не исполнен. Как и Соларам, иначе бы те сюда не потащились с Вайнеры. Воины Астрала боялись, что все случится прямо сейчас, поэтому так поспешили.

– Кошмар! Неужели, я настолько интересна Соларам?

– Ты же не думаешь, что они преодолели столько парсеков ради какого-то там особо ценного планетоида?

– Но…

– Ты уникальна, Арелия. Твой пси-потенциал огромен, и ты способна любого мужчину-псионика сделать намного сильнее.

У меня все внутри холодеет. Стремясь избавиться от кошмарного ощущения, вскакиваю с кресла, хватаю бутылку с якром и успеваю сделать два больших глотка, когда отец ее отнимает.

– Арелия, на кону сейчас не только жизни нашей семьи, но и вся система – такова цена твоей невинности.

– Ари, тебе следует как можно быстрее… – мягко начинает мама, но я уже знаю, о чем она собирается говорить.

– Ни слова больше! – поднимаю руки в защитном жесте и почти бегом направляюсь к выходу из кабинета.

Удивительно, но никто меня и не думает останавливать, лишь покорно плетется следом Брех.

Остаток дня провожу в своей спальне, любуясь ночным городом в панорамное окно. Меня одолевают мысли разной степени тяжести о коварстве Соларов, и о тайнах, что скрывают Итан и Дастин. И о том, кому из своих сыновей прочит меня Прайм Солар. Как именно они планируют делить мою девственность? Бросят жребий, кому стать счастливым обладателем эффекта Элейны?

Впервые задумываюсь о том, как это было у той, что дала название научному явлению? Все случилось по обоюдному согласию, или ее приковали к кровати, подключили десяток другой датиков в лаборатории, а в процессе ученые мужи делали замеры и глубокомысленно комментировали процесс?

А ведь теперь становится понятным внезапное появление отпрысков Прайма в академии. Итан нашел меня первым и пригласил на танец. Решил меня очаровать, что называется «по классике», а его бесцеремонный блеклый братец действовал куда более радикальным способом – попытался забраться сразу в постель. Значит ли это, что прайму все равно, кто станет сильнее?

Никогда бы не подумала, что окажусь в подобной ситуации. Долбаные Солары, чтоб их только астральные твари любили!

На душе муторно, и тянет пообщаться с Рейном, но я не знаю, как начать разговор. Записав и удалив три проекции и два текстовых сообщения, решаю, что не стану его тревожить. Все равно завтра увидимся, тогда и поговорим. Или нет?

Что если Рейн не отважится пойти против Соларов? Вдруг откажется исполнить контракт? Он, хоть и Звезда Смерти, но не всемогущий и не бессмертный.

Контракт…

Решено! Мы просто исполним его в ближайшее время. Прямо завтра. Я сделаю это и не потому, что надо. И даже не во имя спасения нашей галактики. А потому, что все слова давно уже сказаны, и игра затянулась. Мы оба знаем, кто из нас чего стоит, мы оба на грани т оба желаем этого. После сегодняшнего знаменательного обеда, для меня окончательно все встало на свои места.

Теперь я точно знаю: мои родители любят друг друга, как бы не выглядели со стороны их отношения. И, мне кажется, я тоже люблю Рейна…

Просто раньше я не знала, как выглядит любовь, и какие причудливые формы способа принять. Отец любил маму, потому и искал столько времени. И мама любила его, хоть и была ужасно обижена. То, что чувствую я к Аделхарду, и он ко мне, тоже очень похоже на…

Голова кружится от подобных мыслей.

Отец любит и меня и сделает все, чтобы защитить. Почему я не замечала этого раньше? Считала, что он задался целью меня доконать. Думала, за что-то мстит, подвергая смертельным испытаниям. Но именно благодаря его науке, я выросла смелой и сильной. Благодаря ему смогла сегодня выжить. Смогла не растеряться и продержаться до подхода подмоги. Даже пилотирую я виртуозно благодаря ему. И если придется бежать и скрываться, смогу это сделать. А живи я как тепличные цветки других ленов Совета Пяти, и сегодня меня отскребали бы от парковки…

И это отец выбрал для мне Рейна фон Аделхарда в мужья, наплевав на систему контрактов. Теперь я уверена, что никто другой мой контракт попросту даже не видел. К этому я пока не знала, как относиться. С одной стороны он не дал мне шанса, отдать свое сердце кому-то другому, а с другой избавил от претендентов вроде Дастина Солара, и за это я должна быть ему благодарна.

Но не стоит забывать, что это серьезное преступление, и Прайм это так не оставит. Похоже, дом Кастильеро ждут непростые времена…

Сны мне снятся тяжкие. Итерра подвергается орбитальной бомбардировке, и огненные шары на моих глазах превращают в руины целые города, а среди разрушенных зданий открываются тысячи астральных окон, через которые валят полчища монстров. Я стою одна посреди этого безумия и, точно маленький потерянный ребенок, зову родителей, Рейна, Бреха. Никто не откликается, лишь наполненный гарью ветер треплет мои волосы. И вдруг все ужасы скрывает пелена мрака. Ничего не вижу, лишь чувствую, как меня целует Рейн…

Просыпаюсь от влажных прикосновений языка каниса. Брех, который не отходит от меня даже ночью, слизывает струящиеся по щекам слезы.

– Фу! Перестань! – кривясь, бегу в ванную, на ходу вытирая обслюнявленное лицо.

Захлопнув двери прямо перед мордой недовольно скулящего друга, умываюсь под краном. Еще рано, но ложиться больше не хочется. И я, приняв бодрящий душ, собираюсь в академию. Быстро позавтракав в комнате, отправляюсь в сопровождении каниса на поиски отца. В это время Адолфо Кастильеро обычно занимается в тренировочном зале.

– Папа, доброе утро! – едва ли не впервые я ему улыбаюсь.

– Доброе утро, Ари. Собираешься в академию?

Ари? Не помню, называл ли он меня когда-либо подобным образом. Да и этот взгляд? Словно… Словно весь суровый образ Главы Совета Пяти был лишь голографической маской, или это я стала замечать больше?

– Да, – я замялась, не зная, как продолжить разговор.

Спрашивать разрешения, как-то глупо, но не спросить нельзя, учитывая обстоятельства. Да и вид отца немного вводит меня в ступор.

– Как насчет спарринга для разминки? – предлагает вдруг он.

У меня еще есть время.

– Почему бы и нет?

Встаю напротив и сосредотачиваюсь, концентрируя пси-энергию. Отец проецирует две катаны, поэтому без раздумий выбираю длинный шест. Мне нужно оружие, которое позволит удержать более сильного противника на почтительном расстоянии. В глазах Адолфо Кастильеро мелькает одобрение.

Традиционный поклон, и мы принимаем боевые стойки. Я не спешу, и папа нападает первым. Делает обманный выпад, но я не реагирую. Следующий пробный отбиваю концами и тут же контратакую, заставляя его высоко подпрыгнуть, чтобы уберечь колени от торцевого удара.

Еще несколько раз мы сходимся и расходимся, обмениваясь сериями стремительных ударов. Счетчик на большом табло фиксирует очки и концентрацию пси-энергии, за которую накидывает дополнительные баллы.

– Неплохо! А так?

Отец делает выпад, и одна из его катан распадается на несколько метательных клинков. Резким поворотом шеста, образую щит и, приняв клинки на него, поглощаю энергию. Прием не из легких, но я много тренировалась. Красивыми размашистыми движениями и игрой с клинками, отец пытается меня запутать, но я смотрю исключительно ему в глаза. К броску я готова. Прием смертельный, но я успеваю взмыть в воздух, и, кувыркнувшись усесться ему прямо на плечи. Одновременно мой шест укорачивается, превращаясь в удавку, захлестнувшую его горло.

Катаны Адолфо тоже пропали, он хватает меня за ноги увенчанными тонкими длинными шипами перчатками. Но я успеваю окутать себя щитом Базеля, таким же, какой защищает его горло. Ситуация патовая, и я соскакиваю, снова принимая нижнюю стойку. Красуюсь, выполняя движения картинно и четко, точно героиня кинофильма.

– Молодец! На сегодня достаточно, – отец выпрямляется, и мы оба смотрим на табло.

Разница в счете – десятые доли. Она была бы больше, не останови он бой. И больше точно не в мою пользу. Развеяв защиту и оружие, папа сам подходит ко мне.

– Я приказал заменить твою охрану. Это надежные люди, но ты все равно будь на чеку и держи при себе каниса. Пусть не отходит от тебя ни на шаг.

– Но в академии запрещено держать животных.

– Не думаю, что ректор скажет хоть слово против, – криво усмехается Адолфо. —Брех единственный охранник, которому можно доверять всецело. Мне не хочется тебя отпускать, но я не имею права держать тебя взаперти. Будь осторожна, дочка, – неожиданно отец меня обнимает и целует в лоб.

Впервые на моей памяти…

Глава 36. Брех – суперзвезда, но где же Звезда Смерти?

До академии добираюсь без сюрпризов, и до своего пентхауса тоже. Брех входит первым, и новая система безопасности, встроенная в его тело, автоматически сканирует пространство. Убедившись, что внутри спокойно, вхожу, хватаю планшет и спешу на занятие к Рейну.

Следующий за мной по пятам Брех производит в академии фурор. Один парнишка так засматривается, что врезается в преподавателя. Тот, не оставшись равнодушным к необычному зрелищу, в свою очередь сбивает коллегу.

Но мне не до них, и я врываюсь в аудиторию за полминуты до сигнала к началу урока. Одногруппники тоже от Бреши в восторге.

– Ой какой классный!

– А он не кусается?

– Только если решишь причинить мне вред, – хмыкаю я, глядя в восторженные глаза Арны Бон

– А можно погладить? – удивительно, но обычно хмурая Шейла Ар Аззор светло улыбается.

– Гладь. Он все равно не почувствует.

– А как его зовут?

– Брех. Для друзей – Бреша.

Я не против, чтобы Бреха приласкали, а он – тем более. Все-таки он ласку любит, несмотря на металлическое тело, – ощущает импульсы. Шейле я соврала.

Но есть и те, кто с опаской отсаживается подальше. Например, Электра Маанто и еще несколько парней и девчонок.

– Что-то инструктора Аделхарда долго нет, – замечает вдруг Нола Арда, когда ажиотаж слегка утихает.

И верно! Уже прошла четверть отведенного для занятия времени, а мой муж так и не соизволил объявиться. Это странно. И на мое утреннее сообщение не ответил, между прочим! Оно так и висит непрочитанным…

– Народ, занятие отменили! – деятельный Вилуоски первым догадывается проверить оповещения на учебном планшете.

Все тут же утыкаются в свои.

– Надо же! – удивляется Нола. – Интересно, что-то случилось, или…

Ее прерывает возникшее на большой, во всю стену, инфопанели для обучения и трансляций изображение красивой диатрианки с зачесанными в гладкий хвост волосами и длиннющими голубыми ресницами. Это Эйла Тарн – куратор первокурсников и подружка Электры Маанто. Она внимательно осматривает аудиторию:

– Доброе утро, студенты! Инструктора Аделхарда сегодня не будет, радуйтесь. У вас целых две пары, чтобы позаниматься своими делами, но не спешите разбегаться. Возможно, поставят замену. В общем, не шалите и почаще заглядывайте в планшеты. Всем продуктивного дня! – она игриво подмигивает.

– А что случилось с инструктором Аделхардом? – задаю я вопрос.

– Это вас не касается, студентка Кастильеро.

– Я так не думаю, – усмехаюсь.

– Тогда к чему этот вопрос? – бурчит Маанто.

Со времен инцидента на танцах, она меня не доставала. Похоже, пришибло новостью о том, чей Рейн выкупил контракт. Игнорирую Электру, но Эйла Тарн отключается, и не подумав мне ответить.

– Поцелуй себя в зад, заносчивая стерва! – демонстрирую средний палец погасшему экрану.

Маанто ехидно смеется.

– Что-то ты какая-то тихая в последнее время, – меряю ее взглядом. – Осознала, что у меня куда больше прав на тело Рейна и на все прочее тоже? – не могу удержаться от шпильки.

– Да пошла ты!

Видно, как девушка злится, но опасливо покосившись на моего охранника, решает не лезть.

– Вот и правильно. Веди себя хорошо, – касаюсь краешка глаза указательным пальцем и направляю на нее.

Отхожу от остальных и, присев на крышку преподавательского стола, принимаюсь писать Рейну очередное сообщение. Внезапное исчезновение мужа мне совершенно не нравится. Сформулировать новое послание – дело не такое уж простое. Все слова мне кажутся не верными, и я мучительно перебираю версии, стирая раз за разом набранное.

– Ребята, глядите что! – привлекает всеобщее внимание Ханна О’Висс, размахивая планшетом.

– Что там?

– Да перестань ты дрыгаться! – отнимает планшет Айрон Мэд. – Не видно же ничегошеньки!

Какое-то время устройство Ханны кочует из рук в руки, пока не переходит к Вилуоски.

– Астральные демоны! Ари…

Несколько движений пальцами, и все взгляды устремляются на главную инфопанель прямо позади меня. Обернувшись, вижу заголовок: «Идеальный телохранитель», а сразу под ним снимок в натуральную величину – Солары, моя семья и я с канисом. Позируем для репортеров. Это было снято на парковке сразу после ужина.

Конечно, всем известно, кто я такая. Но мало кто представляет, как выглядит жизнь семьи Кастильеро изнутри, и все же не многие могут похвастаться личным знакомством с лидером Содружества Равных. Кажется, только сейчас до некоторых доходит истинное положение вещей, и я вижу по глазам ребят, как пропасть между нами становится неизмеримо шире. И это когда я едва наладила контакт?

– Ой, да прекратите! Он прилетал к отцу по делам, а я с ним даже не разговаривала толком. Пара вежливых фраз, не более.

Кажется, не пронимает. Даже Дерек косится на меня с легким страхом. Обидно!

– Эй! Это ничего не значит, я по-прежнему Стерва Кастильеро, если вам угодно. Но мне будет приятнее, если вы будете меня считать Арелией – вашей странной одногруппницей с металлическим канисом, – искренне пытаюсь шутить.

Но отчего же мне так страшно потерять то немногое, что зародилось недавно. Еще не дружба, но приятельство.

– Точно! Канис! – спохватывается Ханна. – Дерек, листай дальше. Там такое крутое видео с Ари в главной роли!

Встрепенувшись, мой друг делает, что велено, и на экране разворачивается настоящий блокбастер со мной в главной роли. Снято с разных ракурсов – монтировали с нескольких камер. Очень профессионально получилось. Видно каждую эмоцию, когда мы боролись с псиоником из «Воинов Астрала». И Бреха, который несется мне на помощь, опережая охрану. Как он взлетает в прыжке и откусывает Джону Смиту голову.

– Это… Это не должно было попасть в прессу, – выдаю охрипшим голосом, пытаясь проглотить тугой ком, который намертво застрял в горле.

– Поздно. Ролик завирусился, его посмотрела уже половина системы.

– Ари, – ко мне вдруг подходит Нола Арда и с участливым видом берет за руку. – Ребята, Арелия вчера едва не погибла, а сегодня как ни в чем не бывало прибыла в академию, – сообщает она, глядя на группу через плечо. У нее титановые яйца! Я бы месяц носа не казала из собственной комнаты.

Она больше ничего не говорит мне, лишь сжимает крепче руку. И эта ее поддержка…

– Если я сейчас разревусь, убью! – шепчу, наклонившись будто для коротких объятий.

Нола на меня не обижается. Наоборот, ребята обступают, и требуют рассказать, как все было. И что я думаю о Соларе. Даже Маанто и компания присоединяется к ним, разве что ничего не спрашивает. Дерек снова и снова запускает ролик, пересматривая его с паузами. Я пересаживаюсь в сторонку, чтобы не мешать им смотреть, и вдруг на соседнее сиденье падает Шейла ар Аззор.

– Привет! – ее приветствие неуместно и неловко.

– Виделись, – усмехаюсь, вопросительно глядя на нее и подгоняю: – Спрашивай.

– Я слышала, что канисы неплохие охранники, но твой продемонстрировал невероятную преданность…

– Мы давно друг друга знаем, прошли сквозь хакс и космос, как говорят на Кантре.

– Ты с Кантры?! – отчего-то Шейлу это удивляет.

– Я там выросла.

– Здорово! А я думала, что Леди вроде тебя выбирают места поинтересней, – кривовато усмехается она.

– Мне было довольно интересно, – зеркалю ее ухмылку.

– Ладно. Речь не об этом. Я бы тоже хотела завести каниса. Можешь посодействовать?

– Вывоз канисов с Кантры ограничен законом. Есть нормативы и квоты. К тому же не всем удается найти с этими животными общий язык.

– Ари, мне очень-очень нужно! – она с тоской глядит на Бреха. – У меня… У меня был такой, но…

– Боюсь, тогда все намного сложнее…

На глазах у Шейлы накипают слезы, а пальцы белеют – так сильно она стискивает крышку стола. Да что с ней такое?!

– Ладно, забудь, – ар Аззор резко поднимается и выходит из аудитории.

На душе вдруг становится пакостно, словно я ее чем-то обидела.

Ну и ладно! Это не мои проблемы, и не в моих принципах обращаться к отцу с дурацкими просьбами. Я снова утыкаюсь в планшет, сочиняя послание Рейну, но отчего-то мысли возвращаются к Шейле.

На кой ей понадобился канис, да еще так сильно, что она не постеснялась обратиться ко мне?

Тем временем ребята уже обсудили ролик и переключились на Соларов.

– Камер было так много, потому что ждали прилета Лидера Содружества и его сыновей.

– Ари, а как Дастин вел себя в гостях? – интересуется Нола.

– Плохо.

– Ты прелестно лаконична! – смеется Айрон.

Группа взрывается хохотом.

– Хорошо, что его больше нет в академии, – неожиданно вклинивается в разговор Электра. – Он такой мерзкий, не то что его брат Итан. Ему бы я свой контракт даже даром отдала, – она кокетливо щурится, словно вдохнула аромат, который сильно нравится или отведала нечто очень вкусное.

– А разве твой контракт так никто и не выкупил? – хлопает глазами Ханна. – Хотя какая разница, ты и без контракта…

– Захлопнись! – огрызается Электра.

– А, знаете, что, – неожиданно задумчиво начинает Дерек. – Мне кажется, Дастин сюда прибыл вовсе не учиться. Ему понадобилась Ари, и плевать ему на какие-то контракты.

– Или он подбирает девушек, – вторит ему Айрон.

– Как это? – настораживаются девчонки.

Отмечаю, как некоторые неосознанно ежатся, обхватывая себя за плечи. В том числе и вернувшаяся Шейла ар Аззор, которая держится чуть наособицу. Удивительно, но к ней подходит Брех и, поднырнув под ладонь, принуждает себя гладить. Честно говоря, я в шоке. Раньше за ним не замечала ничего подобного.

– Не знаю. Может, определяет наиболее совместимых? – продолжает Дерек. – Кто-нибудь знает, есть у него, вообще, контракты?

Информация закрытая, так что все только переглядываются.

– У Итана их больше сотни. Полагаю, у Дастина столько же, – сдаю я ублюдков без зазрения совести.

В аудитории повисает молчание. Все шокированы не меньше моего. Когда студенты наконец отмирают, в адрес Соларов летят нелестные эпитеты. А я мысленно потираю лапки. Кажется, моя тайная война против этой семейки началась. Пожалуй, стоит запустить в сеть файлы базы контрактов, прикрывшись хакерской атакой… Надо только удалить оттуда информацию о девушках. Их репутацию пачкать ни к чему.

Картинка на инфопанели вдруг меняется, и мы снова лицезреем Эйлу Тарн.

Видели бледную диатрианку? И нет, это не мем. Скулы нашего куратора приобрели синеватый оттенок, гармонируя с голубыми ресницами.

– Вы еще здесь? Прекрасно. Немедленно двигайте в главный тренировочный зал всем составом. Переодевайтесь в форму и ждите.

– А что, собственно, проис… – начинает было Дерек, но экран тут же гаснет. – Что за хрень?

Парни переглядываются.

– Может, практику по медитациям поставили?

– Или боевые искусства?

– Что-то мне это не нравится, – хмурится Шейла, непроизвольно впиваясь пальцами в шерсть на затылке у каниса.

Брех не протестует, лишь издает какой-то странный звук и забавно косится на девушку верхней парой глаз.

Но делать нечего, и мы дружно тащимся, куда велено. У самого входа в главный тренировочный зал сталкиваемся со студентами первокурсниками из второй группы. Они в еще большем недоумении, ведь их сорвали прямо с занятий. Брех на какое-то время занимает их внимание, а затем мы, разделившись по половому признаку, не считая каниса, втягиваемся в раздевалку.

Ждать не приходится долго. Почти сразу к нам заглядывает Эйла.

– Все готовы? Отлично. Проходите парами и стройтесь по правую руку. Арелия, можешь оставить это здесь? – преградив мне путь, указывает она на Бреха.

Рисковано. Будь на месте каниса другой охранник, мог бы расценить ее жест как враждебный. Но Бреша многое понимает и еще больше чувствует.

– Не могу. Обидится.

Отец сказал везде брать каниса с собой. Почему я должна его ослушаться?

– Кастильеро, почему ты не можешь быть как все?! – мне кажется, что куратор сейчас топнет ногой.

– Это как это? – продолжаю издеваться.

– Нормальной! – у Эйлы уже почти истерика.

– Прости, но при всем желании не выйдет. Я ведь Звездная Леди, – гляжу на нее свысока.

– Знаешь, я умываю руки! – Эйла круто разворачивается и бегом выскакивает за двери.

– Что это с ней? – вопросительно гляжу на Бреха.

Канис тихо поскуливает, с тревогой глядя на вход в тренировочный зал. Мы с ним единственные, кто остался в раздевалке, следует поспешить. Права Шейла, мне тоже все это не нравится. И особенно состояние Эйлы, которую обычно ничем не проймешь. Она нервничает так, словно случилось нечто важное. Нет, из ряда вон выходящее.

С этими мыслями я появляюсь в зале и замираю, не веря собственным глазам. Тренировочный зал преображен до неузнаваемости. Свет везде приглушен, ярко освещается лишь наша шеренга – слева парни, справа девушки. Да еще центр, где расположена специальная камера… – камера инициации.

– Какого хрена?!

Глава 37. Инициация пси-одаренных

Привычно перестроив зрение, обвожу глазами пространство. Зрительские трибуны пусты, лишь на судейских местах кто-то есть.

– Брех? – касаюсь легонько холки, используя возможности кибернетического тела и собственных пси-способностей.

Пространство бросается навстречу, и теперь я отлично вижу лица присутствующих. Это ни кто иной, как Прайм Солар с сыновьями, наш ректор и еще несколько человек из администрации. Мне это не нравится совершенно.

Кто-то из персонала пытается отвести меня в общую шеренгу, но останавливается, заслышав глухое рычание киберканиса.

– Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? – вопрос раздается точно взрыв в тягучей тишине.

Ответом мне становятся редкие одиночные хлопки. На центральной инфопанели для трансляций появляется гигантское изображение Прайма Солара.

– Звездная Леди, вы неподражаемы! – звучит его голос, усиленный динамиками. – Вторая наша встреча, и ваше появление снова выходит эффектным. Признайтесь, вы тренируетесь?

– Нет. Это чистая случайность, Лидер, – склоняю голову и резко кладу правую ладонь на сердце.

Так полагается приветствовать лидера Содружества. Позади раздается синхронный хлопок – мой жест повторяют остальные студенты.

– Это большая честь, видеть вас в нашей академии.

Ничем я не выдаю истинного своего отношения к этому человеку. Отец может мной городится.

– Но ваша риторика все же иная, чем тогда, – смеется Прайм, припоминая мне мою площадную брань после покушения.

– Так и обстоятельства иные, Лидер.

– Верно. Всем вам, наверное, интересно, зачем мы здесь собрались? Так вышло, что мы посетили вашу систему, и не могли не заглянуть в одну из самых известных Академий Астральных искусств.

На минуту показалось довольное, но слегка ошеломленное лицо ректора. Похоже, он и правда этот визит почитает за честь. Интересно, а отец в курсе происходящего? Ну если и нет, то скоро все узнает. Одна из возможностей моего каниса – запись всего, что происходит вокруг. Эти данные передаются в накопители резиденции и хранятся там до востребования. Я это знаю, потому что иногда подчищаю следы, не позволяя отцу использовать моего друга как шпиона.

– Вас ждет инициация, – вклинивается в нашу беседу, Дастин, и на инфопанели отображается его надменное лицо.

Кожей чувствую, как напрягаются позади студенты.

– Верно. Как сказал мой сын, всех вас ждет досрочная инициация. Почему? Вы вправе задать мне этот вопрос, – Прайм поднимается. – Вы не знаете, но уже семь учебных заведений, где обучаются пси-одаренные, подверглись нападению. Прорывы произошли, когда никто не ждал. Астральные твари, уничтожив всех одаренных, принимались за обывателей. Во всех случаях их удалось остановить, но слишком поздно.

В голове не укладывается! Прорыв там, где скопление псиоников, и все погибают до того, как успевают остановить тварей? Но ведь там преподаватели, охрана. Как же так?

И тут мне вспомнился рой, который я видела. Если такова новая тактика тварей, то их сумеет остановить только Звезда Смерти…

– Лидер?

– Да, Звездная Леди?

– Но… как это возможно?

– Это нам еще предстоит выяснить. Поэтому я здесь, Арелия. Я советовался с Кастильеро, и мы нашли единственный способ, который позволит сохранить одаренных неофитов. Вы все должны пройти инициацию досрочно, тогда у вас будет хоть какой-то шанс продержаться в случае подобного прорыва.

Рассказ Прайма звучит так ужасно, что походит на правду. А я уже нафантазировала, что дело в интересе Дастина ко мне. Но… Лучше бы так оно и было. Новая реальность выглядит не слишком оптимистично.

– Тогда мы готовы, – я снова кланяюсь.

Повинуясь властному жесту Прайма, слово берет ректор. Витиевато и торжественно он объясняет для чего мы здесь все собрались и как именно будет проходить инициация. Ребята волнуются. Напряжение в воздухе такое, что его можно резать ножом. Еще чуть-чуть и начнет искрить. Я не образно. Концентрация пси-энергии, которую излучают взволнованные студенты, превышает все допустимые нормы.

На инфопанели появляется имя и увеличенное изображение студента, которому предстоит отправиться в камеру инициации. Это диатрианка Ханна О’Висс. На и без того бескровном лице девушки, проступают синюшные венки – признак крайнего волнения. После небольшой заминки она робко выходит из строя. Коротко оглядывается на остальных, все ее эмоции выставлены н

– Удачи! – желаю ей шепотом, что мне обычно не свойственно.

Ханна оборачивается, и удивленно глядя на меня, шепчет одними губами: «Спасибо!»

У входа ее уже ждут медики академии, а с противоположной стороны к камере приближаются две фигуры. Это преподаватели, которые будут «сопровождать» студентов в процессе и наблюдать непосредственно в астрале. Такая поддержка необходима для всяких внештатных ситуаций. Кстати, именно поэтому каждый студент подписывает согласие перед практическими занятиями и подтверждает, что предупрежден о вероятном риске для здоровья и жизни.

– Сегодня нам оказана большая честь, – снова на экране ректор. – Сопровождать вашу инициацию будут Итан и Дастин Солары.

Ректора сменяют две ненавистные мне рожи. Итан Солар спокоен и сосредоточен, он открыто глядит на зрителей. Дастин же смотрит вниз, поправляя медицинский браслет и его лицо частично скрыто за волосами, которые он и не подумал собрать в косу или хвост. Лишь на миг он поднимает глаза, и я замечаю лихорадочный блеск.

Астрал меня побери, да он похож на наркомана!

Как именно проходит инициация, никто из нас не знает наверняка. Только в общих чертах. Сухая выдержка из учебника гласит: «Это тестирование, которое определяет наиболее сильную сторону пси-одаренного, проявляет и закрепляет ее как основную». Считается, что только после этого псионики могут развиваться и достигать предела сил.

Почему инициацию не проводят сразу при поступлении? Потому что она будет успешней, если одаренный уже обладает базовым набором общих навыков.

Случаи самоинициации тоже не редкость, если одаренный подвергается нападению астральных тварей. Такую инициацию называют спонтанной, и считается, что она определяет направленность некорректно. Ведь нагрузка неравномерна, и зависит от ситуации. Например, одаренному приходится защищаться и только. Что вполне логично для раннего возраста. Спрятаться намного проще, чем убить тварь, не обладая навыками боя.

Среди студентов ходят догадки, что инициация при академиях играет важную роль еще и потому, что позволяет искусственно контролировать баланс одаренных разных направленностей. Плохо, если все одаренные станут протекторами, а ликвидаторов будет намного меньше. Так же, как и детекторы без протекторов и ликвидаторов окажутся почти бесполезными, ведь не обладают высокими боевыми навыками.

Ханну встречает персонал. Медики снимают показания с ее медицинского браслета и дают допуск. Строгий мужчина в форме дома Соларов протягивает планшет. Диатрианка пробегает глазами по строчкам и несмело сканирует отпечаток большого пальца, подписывая согласие. Стандартный текст мы изучали заранее, но я делаю для себя пометку прочесть еще раз.

Покончив с формальностями, Ханна скрывается внутри узкого треугольного входа, а через несколько секунд камера инициации ярко вспыхивает белым. На это время инфопанель заливает чернота, которая сменяется городским пейзажем, который мало отличается от сотен других симуляторов. Поверх накладываются три шкалы, пока пустые. Стилизованные паук, сова и черепаха указывают на значение каждой.

Ребята в шеренге едва слышно делятся впечатлениями, но так как я стою наособицу, то не слышу, о чем они говорят. Перебегать теперь мне не по рангу. Остаюсь на месте, но контакт с Брехом я уже разорвала, чтобы не тратить зря силы. Они еще пригодятся.

Посреди проекции появляется фигурка Ханны. Диатрианка настороженно оглядывается по сторонам. Ее губы безмолвно двигаются, но звука нет. Она куда-то идет, внимательно осматриваясь по сторонам. Затем картинка изменяется, превращаясь в план местности с зеленой точкой с подписью «О’Висс», и я понимаю, что подробностей мы не увидим.

Все, что отныне нам доступно, это меняющиеся показатели шкал. Уверенно прирастает шкала совы – способности детектора у Ханны превалируют над прочими. Добавляется несколько процентов в паука, но в черепаху чуть больше.

Испытание завершается, когда шкала с совой заполняется на сто процентов. Черепаха замирает на двадцати девяти, а паук не набирает и десятка. Изображение меняется. В верхней части инфопанели появляется миниатюра с лицом Ханны, рядом ее имя. Голова совы увеличивается, занимая все место по центру, под ней крупными буквами вердикт – «Детектор».

– Первый пси-одаренный инициирован. Ура! Новый детектор в наших рядах! – радостно восклицает ректор.

Присутствующие аплодируют, а на инфопанели уже отображено следующее имя: Айрон Мэд.

А где же Ханна? Она не возвращается к нам, но и не выходит из камеры. По крайней мере с этой стороны. И тут я замечаю, как тихо и незаметно уплывает к противоположному выходу из тренировочного зала медицинская гравиплатформа, с которой безвольно свисает рука. И ни одна камера не демонстрирует ее нам крупным планом! Интересно, почему?

Желание задать этот вопрос во всеуслышанье сжигает меня изнутри, но сейчас меня никто не станет слушать. Ведь понятно, что сей факт пытаются скрыть, не даром даже свет в той части зала потушен, а сияющая гранями камера инициации и инфопанель поглощают все внимание.

Что же делать?

Тем временем Айрон входит в камеру. Вспышка, и на экране все повторяется, только на этот раз нам демонстрируют вместо совы паука. Ликвидатор. Кто бы сомневался.

Не обращая внимания, на следующего вызванного студента, вглядываюсь в темноту с той стороны. Так и есть. Айрон уходит на своих ногах, да только ноги заплетаются, а под руки его поддерживают медики.

Нет, это нормально? Так и должно быть, или что-то идет не по плану?

После шести инициированных студентов, убеждаюсь, что ни один не может выйти из камеры самостоятельно без поддержки, но кроме Ханны никто пока на медплатформе не улетал. Правда, все они – парни…

Вот бы у кого-нибудь узнать, так и должно быть?

Следующий Виллуоски. Проходя мимо меня, друг ловит мою ладонь и крепко сжимает, оборачивается и подмигивает.

– Удачи! – желаю и ему тоже.

Все же есть в этом парне что-то для меня привлекательное. Может, некая легкость. Он словно теплое солнце, так и тянет погреться в его лучах. Но моя звезда другая – Звезда Смерти.

Дерек входит в камеру Инициации. Вспышка. Город. Шкала с черепахой побеждает остальные, кто бы сомневался. Чистый незамутненный протектор. Защитник, с потенциалом не меньше, чем у моей мамы. Я бы хотела работать с Вилуоски.

С тревогой вглядываюсь в темень. И точно! Его тоже выносят, точно пьяницу из кабака. Поначалу он пытается шевелить ногами, но потом они просто волочатся, и его тоже укладывают на гравиплатформу.

Не выдержав, оглядываюсь на остальных. Они это видят? Может, уже пора задавать вопросы?

Но все остаются на местах, и я тоже не могу ничего сделать. Были бы мы дома, я бы еще могла позволить себе дерзость, но дискредитировать власть Прайма Солара прилюдно не могу себе позволить. Я и так уже выступила. Большее мне не простят.

К тому же я не дура и прекрасно понимаю, помешать планам Соларов я не смогу. Все, что мне доступно – это наблюдать и записывать, в чем мне помогает Бреша. Надеюсь, отец разберется, что делать.

Украдкой смотрю на браслет связи, но он спит. Ни одного послания. Ни от отца, ни от Рейна…

Очередь доходит до Шейлы Ар Аззор. Девушка смотрит на инфопанель расширенными от ужаса глазами. Да что это такое с ней? В какой-то момент мне кажется, что она сейчас развернется и убежит, но она стискивает зубы и идет вперед с таким видом, будто на эшафот.

Когда Шейла проходит мимо, я повторяю жест Дерека, успеваю поймать и стиснуть ее руку. Она коротко оборачивается:

– Спасибо! – шепчут ее губы.

– Все будет хорошо!

– Не будет… – ее рука выскальзывает из моей.

Да что мать вашу здесь твориться? Что с Шейлой? Мне кажется, или она знает больше, чем остальные? Или она боится? Точно!

Вспоминаю ее реакцию на появление Итана в клубе. Она боится именно этого Солара? Или обоих? Драный канис мне в глотку! Я должна понять, что происходит!

Шейла исчезает в треугольном проходе. Вспышка! Город. Бледное лицо крупным планом. Струйка крови из прокушенной губы… План с зеленой точкой, три шкалы. Как и Виллуоски, Шейла чистый протектор и довольно перспективный, но интересует меня совсем другое. Почему ее увозит гравиплатформа?

«Брех?» – касаюсь сенсора на загривке металлического тела каниса. Ощутив, что связь установилась, приказываю: «Найди Шейлу и доложи, она жива? Если сможешь, выясни, что с ней. Сними видео и передай на сервер».

Искусственный интеллект, встроенный в старого каниса, делает подобные задачи осуществимыми, и понятливый защитник, бесшумно ступая, покидает тренировочный зал. Без него я ощущаю себя обнаженной…

А на экране уже высвечивается моей сосредоточенное лицо.

– Арелия Кастильеро, прошу! – объявляет Прайм Солар.

Глава 38. Грязные секреты Соларов

Рано! Слишком рано, но ничего не поделать. Если заартачусь, то распишусь в собственной трусости. С высоко поднятой головой шагаю к белому треугольнику входа в камеру инициации. Рядом ждут двое мужчин в форме гвардии Соларов.

– Прочтите согласие и заверьте, – тот, что постарше, лет сорока с короткой стрижкой и типичными чертами уроженца миров Вайнеры протягивает мне планшет.

Быстро пролистываю документ на экране. Всего страница. Стандартные до зубовного скрежета юридические формулировки плывут перед глазами, умело скрывая подводные камни, за рутинными фразами.

– Пожалуйста, позвольте снять показания с вашего браслета, – не давая времени на вдумчивое изучение документа, – требует второй, помоложе и поживее на вид.

– А какие показания у Виллуоски, Ар Азор и О’Висс? – смотрю на него с вызовом.

– Я… – Вопрос ставит его в тупик, но он быстро находится. – Мы не имеем права разглашать подобную информацию.

– Куда их увели? Что с ними?

– Они в медицинском крыле. После инициации обследование – рутинная процедура, леди Кастильеро, – отвечает мне первый. – Подпишите, пожалуйста согласие.

– А если откажусь?

Параллельно одним глазом продолжаю штудировать абзацы, которые с виду не вызывают опасений. Одна только фраза смущает: «Понимаю и принимаю все риски. Претензий не имею».

– Вы не откажетесь, – отвечает старший самодовольно.

У меня внутри бурлит вулкан. Так и хочется резко двинуть головой, разбивая ему лбом губы, и добавить коленом по колокольчикам, чтобы пополам согнулся. Надо же сколько спеси! И все из-за того, что имеет несчастье служить Соларам? Н-да…

Но я и правда не откажусь. Кроме всего прочего, мне любопытно, что там будет, хоть и страшно. А еще я уверена, что Солары не посмеют причинить мне вред. Им просто не улететь отсюда живыми после этого.

– Почему им всем так плохо? – задаю прямой вопрос.

Пусть не думают, что сумели это скрыть.

– Это инициация, девушка, – намеренно опускает подобающее обращение старший.

– Звездная Леди Кастильеро, – поправляю его, прижимая большой палец к считывателю.

Большая зеленая галка мелькает на экране, подтверждая, мое согласие.

– И еще одно – о неразглашении.

Подписываю второй документ, и возвращаю планшет.

– Прошу вас, Звездная Леди Кастильеро, – поклонившись излишне манерно, старший приглашает меня в камеру инициации.

Внутри она представляет собой куб с абсолютно белыми стенами. Только на полу нарисован тонкими черными линиями треугольник с окружностями на вершинах. Две из них уже заняты братьями Соларами.

– Звездная Леди, рад видеть, – кивком встречает меня Итан.

Дастин просто молча осматривает, и от его усмешки мне становится не по себе. Странный он какой-то. И опасный. И не простил мне ни одной победы, все запомнил и жаждет возмездия…

А еще у него на груди рубашка едва светится розовым. Совсем незначительно, почти незаметно, но я-то знаю, что это такое – медальон, поглощающий пси-энергию

– Ты их выпил, так? – спрашиваю напрямую, мгновенно догадавшись о причине слабости прошедших инициацию студентов. Блеклый поймет, что я имею ввиду. – Попробуешь такое со мной – пожалеешь, – предупреждаю его.

Итан, бросает нечитаемый взгляд на брата, потом на меня.

– Я вас заверяю, Звездная Леди. Вы в полной безопасности. Слово Солара.

Слово Солара?! Пожалуй, это не самый удачный способ меня успокоить. Сдерживаюсь, чтобы не приподнять скептично брови.

– Что нужно делать?

– Займите ближайшую вершину треугольника и попробуйте войти в астрал. Мы будем вас сопровождать, так что ничего не бойтесь.

Не так страшны астральные твари, как мои защитнички…

– Это симуляция? – против воли в моем голосе звучит надежда.

– Нет, моя непокорная девочка. Это настоящий Астрал, где я буду рядом, – улыбка Дастина, который соизволил открыть рот, напоминает оскал одной из тварей.

– Это меня и беспокоит, – бурчу, усаживаясь на свою вершину треугольника, скрестив ноги. И тут смекаю: – Поэтому нельзя никому ничего рассказывать? Потому что Астрал настоящий?

– Не совсем, но почти, – улыбается Итан.

– Ты все поймешь, когда сама увидишь, Арелия, – торжествует Дастин.

Дастин мой ровесник, но как так вышло, что он уже не просто прошел инициацию, но и проводит ее сам? Или в этом нет ничего особенного?

Злюсь на себя за то, что не выяснила все поподробнее заранее. А ведь наверняка у отца есть документы, где вся процедура расписана от и до. Но, как и остальные, мы воспринимали ее как очередное испытание, ведь свою направленность благодаря обучению мы уже представляли…

Черные линии стремительно заливает синевой. Она голубеет, светлеет, и вдруг полыхает белым. В тот же миг меня насильно втягивает в астрал…

Нет никакого преддверия, где нужно ощутить астральное тело, взглянуть на карту пространства, выбирая точку. Меня просто вбрасывает в иную реальность. И я падаю плашмя на землю. Слабость такая, что невозможно двинуться. Голова кружится даже лежа, и противно пищит в ушах. Я дезориентирована, и пытаюсь обрести контроль над телом и органами чувств. Все сосем не так, как на уроках или в прошлый раз, когда я отправилась за Рейном.

– Что ты творишь? – голос Итана звенит, от едва сдерживаемого гнева.

– Не твое дело! – огрызается Дастин.

Ха! Солары ругаются где-то поблизости. Теперь я точно пьяная, хочется смеяться без причины. Точнее причина есть. Два братика, которые определенно что-то задумали. Мне становится любопытно, и я все-таки собираюсь с силами и поднимаюсь на четвереньки. Перед глазами плывет, и мне приходится зажмуриться, чтобы восстановить зрение.

– Я тебе не позволю, Дастин.

– Да? И что ты мне сделаешь?

– Расскажу все отцу.

В разговоре пауза. Наверное, эти двое буравят друг друга взглядами.

И я тоже замираю, пытаясь завершить переход как следует. Астральное тело точно плохо надетая перчатка или перекрутившийся рукав, жмет и давит. Но я не обращаю внимания, и пытаюсь использовать момент, чтобы все исправить как можно быстрее. К счастью, у меня получается, хвала Адолфо. Именно его наука научила меня не паниковать, а сосредотачиваться на главном даже в самые сложные моменты.

В том, что сложный момент это – сейчас, я ни на миг не сомневаюсь.

Тяжело вздыхает Дастин.

– Я тебя пожалею, только потому что ты мой брат, и папочка расстроится.

– Дастин!

– Что, Итан? Завидуешь мне? Ты весь такой из себя правильный, но отец всегда благоволил мне больше. Для меня он создал…

– Заткнись! Заткнись! – Итан уже не сдерживается.

– Она все равно ничего не слышит. Ты только посмотри. Девка Кастильеро такая же, как и остальные.

Меня вдруг толкают ногой в бок.

Увернуться и как следует врезать бледному рылу в подбородок, чтобы лязгнули зубы? Уйти прыжком Аннунейры ему за спину и…

Я выбираю бездействие. Покорно валюсь на бок с тихим стоном. Беспорядочно вращаю глазами, словно не в силах сфокусироваться. А все потому, что интуиция подсказывает: сейчас узнаю то, о чем не узнала бы при иных обстоятельствах.

– Такая же как все, – ухмыляется Дастин, словно печать ставит.

– Ее способности еще не… – возражает Итан.

– Ее способности имеют смысл только в виде эффекта Элейны! – перебивает его брат.

– Повезло же Аделхарду. Наверное, это его и сделало Звездой Смерти, – в голосе Итана нет ни грамма зависти, несмотря на сказанное.

Дастин с превосходством ухмыляется.

– Ты всегда был слишком узколобым братик. Смотри, – Блеклый присаживается на корточки рядом со мной.

Над моей головой появляется его амулет. Но я продолжаю делать вид, что ничего не понимаю и вообще не в себе, а внутренне готовлюсь дать отпор, если он попытается что-нибудь со мной сделать.

– Убери это! – рычит Итан. – Немедленно!

Дастин и не думает послушаться брата.

– Видишь, как пульсирует герит? Кастильеро – девственница.

– Но… Почему? – Итан подходит ближе и тоже наклоняется, рассматривая меня, точно диковинную букашку.

Лежать вот так на земле, корча дуру, отвратительно! И хоть я здесь – лишь астральная проекция, а мое тело находится все в той же камере инициации, притворяться все сложнее.

– Потому что она слишком гордая, и не дала Звезде. Или шизанутый Кастильеро запретил зятьку трогать дочь? – предполагает младший Солар.

Он перебрасывает свою облезлую шевелюру на одну сторону и задумчиво накручивает прядку на палец.

– Зачем это ему? Аделхард же выиграл контракт.

– Кастильеро хитрожопый ублюдок. Полагаю он обманул всех, отдав дочь на хранение, чтобы товар не испортили. Точно! Когда контракт закончится, Ари снова выставят на продажу и по выгодной цене. – Дастин поднимается на ноги и смеется точно ненормальный. – Ты представляешь, чего лишится Аделхард? Такая силища!

Услышанное меня так возмущает, что я еще сильнее бьюсь в конвульсиях. Больше всего мне хочется вскочить и вырвать Дастину язык через то самое место, которое у моего отца он назвал хитрым. Но вместо этого просто поднимаюсь на пятки и лопатки, выгибаясь дугой. Руки судорожно колотят по земле. Я знаю, как это. Я через это проходила. Без помощи наставника из этого не выбраться, потому Солары так легко верят в то, что я тут изображаю.

– Да куда ему еще больше?! Он и так – Звезда Смерти!

– Где твои амбиции братик? Могущества много не бывает! Забрав ее невинность, я смогу планеты взрывать одной силой мысли. Твари будут мне тапочки носить и нак-нак* танцевать по щелчку пальцев!

Вокруг младшего Солара появляется марево, точно над нагретым пластоном парковки. Выброс чистой пси-энергии привлекает тварей, как сладости насекомых!

Идиота кусок! Но зато я теперь точно знаю, что не должна к себе допустить этого маньяка не при каких обстоятельствах. Дастин не шутил, когда собирался взрывать планеты силой мысли. Он на это точно способен.

Но я – само терпение, и жду, что будет дальше. Разве что переворачиваюсь на бок, будто невзначай, изображая неслаженные движения. Пусть считают, будто я все еще не могу совладать с проекцией. Наблюдать сквозь упавшие на лицо волосы намного удобнее, да и глазам можно дать отдых. Ужасно устала ими вращать.

– Дастин, что ты делаешь? – Итан тоже замечает неладное.

Но братец его не слышит:

– О!.. Она будет умолять меня подарить смерть, как и другие сучки. А ее сила… – Дастин больше не улыбается. Приподняв кристалл герита за цепочку на уровень собственных глаз, всматривается в его глубину, а его голос звучит почти мечтательно. – Заполнит его до краев, и тогда…

Нет, он точно безумец! О чем он, мать его, треплется?!

Итан перехватывает руку брата за запястье:

– Дастин, брат, отец не для этого тебе подарил герит!

– О, да! – ухмыляется младшенький, пытаясь избавиться от его хватки. – Герит нужен для того, чтобы я выжил, – он определенно кого-то передразнивает, а затем резко меняется в лице и с ненавистью орет в лицо Итану: – Я и без тебя помню, что родился болезненным и слабым! Не стоит напоминать мне каждый раз о том, что тебе повезло больше, идеальный старший брат! – Дастин плюет на землю.

– Не нужно давить мне на совесть! Я тоже никогда не забуду, что маму убили твари, и ты выжил лишь чудом! – в свою очередь теряет контроль Итан.

– Но ты бы предпочел, чтобы и меня они высосали до донышка, так? —вкрадчиво интересуется Дастин.

Вот это перепады настроения! Я за ним не успеваю!

А Бледному нравится же ему доводить людей до белого каления! И на этот раз у него выходит, как надо – кулак Итана врезается ему прямо в челюсть. Жаль в астрале кровь не течет…

– Не смей так говорить! – Итан тяжело дышит.

– Никогда так больше не делай. Ни здесь, ни там, – мягко, как психотерапевт пациенту, говорит Дастин.

Коснувшись нижней губы, он облизывает пальцы. Крови нет, а жест инстинктивный. Наверное, частенько получает по борзой бледной роже?

Вибрация астрала усиливается.

– Чего ты добиваешься? – растерянно качает головой Итан, оглядываясь по сторонам.

– Инициируем ее не по плану? – весело предлагает Дастин. – Представляешь, как взбесится ее папаша? Он же спит и видит дочурку ликвидатором. Знал бы ты, как она дерется!

Братья синхронно смотрят на меня. Итан с сочувствием и жалостью, а вот его уроненный вниз головой братец с лихорадочным предвкушением. Примерно, как Брех на мясную вырезку.

Да, что здесь, мать вашу, происходит? Что этот огрызок гнилого баклажана задумал?

Впрочем, догадаться не трудно. Сейчас здесь появятся твари, и начнут меня жрать. А все, что я смогу сделать, это уйти прыжком Аннунейры, или применить маскировку. Ликвидатором после такого мне не стать, и я буду обречена всю жизнь заниматься не тем, к чему готовилась.

– Ты хочешь проделать с ней тоже, что в свое время сделали с Рейном фон Аделхардом? – Итан косвенно подтверждает мою догадку.

Но о чем это они? Что было с Рейном и откуда об этом известно Итану? Хотя… Они же одного возраста, неужели вместе учились?

– То, что он стал всего лишь, протектором не помешало ему превратиться в Звезду Смерти. Как он умудрился стал Звездным магистром? В чем секрет? Я тоже так хочу!

– Полагаю все дело в его невероятной силе. С таким пси-диапазоном уже нет разницы, кто ты по направленности.

– Я хочу стать таким же. Хочу стать сильнее него!

Вибрация открывает портал, и из него вываливается пара тварей, похожих на гигантских сколопендр. Шевеля усами-антеннами, они мгновенно бросаются ко мне. Одновременно с ними подается в мою сторону и Итан, но Дастин его останавливает. Ему хватает поднятой руки, чтобы остановить брата, заточив в сияющий кокон пси-энергии. Итан в нем вязнет, двигаясь точно в сильно замедленной съемке. Этакое слоумоушн наяву.

Астрал живет по правилам, похожим на реальность. Здесь тоже можно ломать, рвать и жечь. Разве что методы немного другие, и пси-способности можно использовать на полную. Из разговора Соларов я делаю вывод, что многое зависит от моей реакции. Если спрячусь или просто убегу, вряд ли стану ликвидатором. Если буду защищаться – тоже большая вероятность инициироваться протектором.

Значит надо бить!

– Дастин! – злится Итан, пытаясь справиться с чужой волей.

Он силен, и это ему удается. Но и я не мешкаю. Вместо щита Базеля, группируюсь, и ухожу из-под жвал многоножки перекатом. В нижней стойке делаю подсечку, ломая твари несколько ног и тут же уворачиваюсь от плевка кислотой – второе существо тоже не дремлет.

Но мне не позволяют больше ничего.

Итан окружает меня мощной сферой Базеля, закрывая со всех сторон. Противно скрипя сегментами, многоножки шустро мечутся, стреляя в меня ядом. Пытаются разгрызть плотную оболочку, созданную чужой волей, добраться. Мерзко до ужаса, но я терплю, сложив на груди руки и не двигаюсь, тайно надеясь, что этому идиоту не придет в голову резко снять щит.

Знаю, мне будет больно, если это произойдет, но реальное тело лишится энергии, а не ног или рук. Высосать досуха они меня тоже не успеют… Наверное.

– Время инициации ограничено? – интересуюсь невозмутимо, словно мне все равно.

– Дастин, она права. Мы и так задержались…

Но Блеклый молчит, щит не спадает, и оба Солара пялятся на меня, как на неведомую зверюшку.

Точнее Дастин смотрит, не отрываясь, а Итан зыркает то на него, то в мою сторону. Волнуется? Странно, что на них твари при этом не обращают внимания совсем…

Собираюсь задать этот вопрос, но Дастин меня опережает:

– И многое ты услышала?

– Достаточно, чтобы понять, какая, вы – Солары, тля!

– О, сельскохозяйственные термины? Сразу видно, что ты выросла среди полей хакса, – кривится Дастин. – Сними с нее щит, Итан. Хочу понаблюдать процесс размножения дуаломорфов. Презабавнейшее зрелище, хоть и омерзительное.

– Дастин, не смей! – кажется, Итан не согласен с братом. – Арелия, ты все еще можешь использовать щит Базеля.

– И стать протектором по вашей милости? – иронично приподнимаю бровь, надеясь, что меня не стошнит в ближайшее время от вида мерзких насекомовидных гадин.

– Это не так работает! – не унимается Итан. – Тебе ничего не грозит, если ты это сделаешь. Создай щит, и я уберу свой. Ты сможешь закончить инициацию и…

Можно подумать, что он и правда на моей стороне.

– Да? И почему я тебе не верю? – даже не пытаюсь скрыть презрение.

– Я не обманываю!

– Зачем вам все это? – устало интересуюсь я. – Дастин, ты мне мстишь за проигрыш?

– Проиграл раз – отомсти… – расплывается гад в улыбке. – Проиграл два – отомсти вдвое.

– Проиграл снова – отступись, и останешься жив, – заканчиваю за него известную в нашем секторе поговорку. – Ты проиграл мне дважды, как минимум. Пора отступиться, Дастин. Убирайтесь домой и оставьте нашу систему в покое.

– Я бы рад, но месть – мой любимый напиток. Он пьянит и делает жизнь красочной. И я только сел за стол и поднял первый тост, Арелия…

– Дастин, время! – торопит его брат.

Младший Солар тяжело вздыхает, и вдруг мир смазывается. Как и в прошлый раз меня мутит от резкой смены реальности. Я снова в камере инициации, почему-то лежу на полу.

Меня несколько раз скручивает судорогой, отчего я сдавленно мычу, пытаясь применить все известные мне техники для быстрого восстановления. Вроде бы получается, но ужасно мутит. Когда реальность постепенно проясняется, вижу над собой лицо Дастина:

– До скорой встречи, моя непокорная Звездная Леди. Надеюсь, тебе понравится наказание, которое я для тебя придумал, – шепчет он.

– Уйди! – рычит на него недовольно Итан, и помогает мне подняться.

От резкой смены положения, меня тошнит еще сильней. Старший Солар торопится меня выпроводить через выход с противоположной стороны. Я успеваю покинуть белоснежную камеру до того, как меня выворачивает наизнанку прямо на брюки кому-то из медиков.

– Платформу сюда! Быстрее! – зовет тот коллег, и тихо ругаясь пытается стереть с бедер содержимое моего желудка.

– У нас неудача. Инициация с нулевым исходом? Большая редкость. Но почему?.. – в голосе ректора, разносящемся в пространстве, звучит искреннее недоумение.

– Как такое возможно? – вкрадчиво интересуется Лидер.

Потому что Солары мудаки, каких во всей Вселенной еще поискать, отвечаю мысленно я, ковыляя на неверных ногах вдоль стены камеры.

– Ну… Порой такое случается, но это большая редкость, – мямлит наш ректор. – Странно, что именно эта студентка. Леди Кастильеро подавала большие надежды…

– Звездная Леди, куда вы? – тащится за мной кто-то из медиков.

– Отвали! – выворачиваюсь и грубо посылаю его, когда он пытается тянуть меня за локоть.

Когда выглядываю за угол камеры инициации и инфопанель предстает моим глазам во всей красе, понимаю – нициация сорвалась…

Выходит, Дастину удалось напакостить? Опозорить меня перед всей академией. Выставить никчемной идиоткой? Или… Или он задумал другое? Что если и на нашу академию нападут твари, что тогда будет? Я погибну, потому что… Потому что буду не готова?

*нак-нак – плебейский женский групповой танец, имеющий неприличные вариации. Танцуется в кабаках и мужских развлекательных заведениях. Широко распространен по разным системам.

Глава 39. Цена невинности

Проигнорировав медплатформу и послав подальше настойчивого медика, выхожу в коридор. У двери меня встречает Бреша.

– Привет, дружок! Все выяснил? – Умные глаза каниса положительно моргают. – Тогда в пентхаус. Мне нужно немного полежать и много подумать…

Когда канис привозит меня в пентхаус, я с трудом держусь на ногах. Возможно, зря отказалась от медицинской помощи. С другой стороны, мне совершенно не хочется иметь дело с медиками Соларов. Что-то подсказывает, что это может быть опасно.

– А не вернуться ли нам домой, Брех?

Мысль кажется удачной, и я, недолго думая, направляюсь на парковку. Но у выхода меня тормозят гвардейцы Лидера Содружества. Они ничего не желают слушать, и мне ничего не остается, как вернуться к себе.

– Подозрительно все это… Не находишь?

Канис согласно поскуливает и демонстративно ложится у двери, показывая, что враги зайдут сюда только через его труп. Я загружаю данные, полученные Брехом, а также показания моего медицинского браслета в информационную систему. Оказывается, что канис умудрился не только заснять происходящее в медблоке, но и скачать данные с медицинского браслета Шейлы и Дерека, пока его не выгнали.

– Бреша, ты умничка! – Загружаю все в специальное приложение и анализирую. – Что за…

Сравниваю строки, выделенные в таблице красным. У всех нас наблюдается снижение показателей, связанных с перенапряжением пси-сил.

– Но как так, Брех? – обращаюсь к самому благодарному собеседнику в мире. – Я ведь совершенно ничего не делала. Я не применяла пси-способности намеренно, чтобы не налажать с инициацией, но все равно просела. Неужели… – Пристально смотрю на верного друга. – Герит!

Амулет Дастина высосал из нас прилично, просто потому что он расположил его рядом. Другого объяснения у меня нет. Лезу в закрытую базу данных Кастильеро, изучая свойства герита.

Так и есть! Бесцветный опарыш подзарядился за наш счет! И, похоже, Шейле досталось больше прочих. Я просто более сильный псионик, чем она. Вот и сумела уйти своими ногами.

И тут в голову приходит идея:

– Что там Солар говорил о пострадавших академиях?

Мне требуется полтора часа и две выпитые чашки горячего шоколада, чтобы отыскать названия пострадавших заведений. Если бы не мой уровень доступа, многое я просто бы не узнала. Кроме проходных заметок в новостях почти ничего и не нашлось.

Зато в «Изнанке» – тайной полулегальной межгалактической сети удалось нарыть немного больше. Даже нашлись архивы свежих новостей, безжалостно удаленных в первые минуты публикации.

Собрав все данные воедино, я сумела выяснить, что примерно за день-два до трагедии каждое учебное заведение посетила высокопоставленная персона. Ни одного упоминания имени Дастина Солара или Соларов вообще не было, но я не сомневалась, что если как следует порыться, то обнаружу именно его зловонный след.

Во всех случаях совпадали сразу несколько фактов: обособленное расположение в малонаселенном месте. Визит высокопоставленного гостя, комиссии, проверяющего – одним словом кого-то извне. И как вишенка на торте – спонтанное ничем не предсказанное нападение тварей.

– Почему не осталось выживших? Так не бывает, кто-то да должен был спастись и рассказать остальным?

Брех согласно фыркает.

Решив пойти иным путем, загружаю списки учеников каждого заведения. Там их не так много, как у нас. Подумав, отфильтровываю парней, оставляя девушек и по наитию пробиваю их по базе контрактов.

– Как интересно!

В каждом заведении есть несколько девушек-псиоников, чьи контракты еще не выкуплены, но забронированы. А это, вообще, как?! Когда это подобное стало возможным? Предоплату внесли, что ли?

Вспышка гнева обжигает грудь и горло.

– Твари! Твари! Твари! Ненавижу! Превратили нас в товар!

Швыряю чашку с недопитым шоколадом в белоснежную стену. Тут же роботы-уборщики, тихо жужжа, принимаются наводить порядок. Брех с умильным выражением на морде за ними наблюдает.

– Брех, должно же быть что-то общее между этими учебными заведениями? Почему именно там случилось несчастье?

Есть ли во всем какая-то логика, если исходить из интересов Дастина? Он хочет взрывать планеты одной силой мысли. А для этого нужно много-много-много пси-энергии. Человеку не под силу подобное, если только…

– Если только у тебя нет накопителя из герита, который, точно портативная ядерная батарея, имеет неограниченный запас подходящего топлива… – гляжу на Бреха, и канис приподнимает голову, которая только что покоилась на лапах. – Точно!

По наитию, запускаю программу-шпион, для получения медицинских данных всех девушек, которые погибли. Подумав, добавляю и тех, кто сегодня проходил инициацию. Эти данные автоматически загрузятся в анализатор, но на то и на другое потребуется время. Ориентировочное время – семь часов. Печально, но деваться некуда.

Мне нужно восстановиться, и лучший способ – это калорийное питье и сон.

– Брех, разбуди меня часов через шесть, или раньше, если что-то случится.

Затемняю комнату и прямо так в одежде заворачиваюсь в одеяло. Мало ли что произойдет, не хочу панически впрыгивать в штаны…

Просыпаюсь от того, что канис пытается вылизать мне лицо.

– Фу! Бреша! Я же просила так не делать!

Но моего друга забавляет эта игра, и он совершенно меня не слушается, когда дело доходит до нежностей. Не разжимая губ и брезгливо морщась, плетусь в ванную, а Брех, как нарочно, путается под ногами и мешает – это тоже часть хулиганства. Отмечаю, что самочувствие в норме, и информация на медицинском браслете это подтверждает. Отлично!

Умывшись, активирую инфопанель, проверяя, сколько осталось до конца заданной операции. Ждать еще минут двадцать, и лучше провести это время с максимальной пользой – поесть. Заказываю несколько блюд для себя и для каниса, чтобы скрасить ожидание, а заодно как следует подкрепиться.

Заканчивая с ужином, параллельно просматриваю данные, которые выдала система. Меня интересуют записи, сделанные прямо после инициации. К счастью, они сохранились на всех серверах учебных заведений. И везде одна и та же история, подтверждающая статистику. Всех, кто проходил инициацию, основательно высосали. В первых трех случаях намного сильнее, чем потом. Дастин, а я уверена, что это был он, стал действовать осторожнее?

И все-таки, зачем ему это понадобилось, если потом все равно все погибают? Не проще ли было отнять все. Или он боялся получить на выходе трупы? Или…

– Или прорыв лишь побочный эффект, а Блеклый о нем знал, и стремился убраться подальше, как считаешь? – интересуюсь у Бреха.

Канис забавно наклоняет голову, глядя на меня во все глаза.

Мне кажется, что я упускаю что-то важное, и снова принимаюсь штудировать таблицы, пытаясь понять, что общего между девушками. Мне требуется еще почти два часа, прежде чем до меня постепенно доходит.

– Вот оно! Брех, я все поняла!

«Ее способности имеют смысл только в виде эффекта Элейны!» – звучит в моей голове мерзкий голос Дастина Солара.

Эффект Элейны, вот ради чего все затевается!

Мои пальцы порхают над сенсорами, отфильтровывая данные медицинских таблиц. Первый случай: Высшая школа псиоников имени Паситы тин Даррена, колония 456-12-36, самоназвание Эксодус. Сразу четыре невинные девушки. Третья планета системы Меари. Маленькая, сельскохозяйственная планетка, чем-то похожая на Кантру, но с тропическим климатом. И там целых пять девственниц, при том, что у одной – заключенный контракт!

Надо же! Оказывается, я не уникальна!

Прохожусь по прочим, и история повторяется. Выбивается из ряда только Академия Астральных Искусств Итерры – наша академия. Она находится на столичной планете, а не в захолустье. Вокруг миллионы людей в неспящем мегаполисе. И здесь для Дастина есть только одна подобная цель – я!

Если столь мощный прорыв случится здесь, это обернется гибелью тысяч и тысяч людей, которым не повезло жить со мной на одной планете. Неужели, такова цена моей невинности?

Меня прошибает холодный пот.

Дастин не перед чем не остановится. Он думает, что именно я сделаю его равным Звезде Смерти. Но как же Рейн, не прибегая к подобным способам стал настолько могущественным Звездным Магистром*?

Чувство опасности становится непреодолимым. Я быстро архивирую все данные, применяя личные усиленные ключи шифрования, и отправляю пакеты отцу по закрытым каналам. После запускаю в систему вирус, безжалостно уничтожая все данные. Он подчистит все следы моих изысканий в кибер-пространстве. А тем, кто попытается пройти по следу придется распрощаться и со своими данными. Вирус ужасно заразен, к тому же агрессивен. В свое время я отвалила кругленькую сумму за его разработку.

– Брех, – обнимаю каниса за шею, и шепчу так тихо, что можно лишь считать мои слова по губам, что и делает искусственный интеллект моего друга: – Мне нужно убраться отсюда подальше. Желательно незаметно.

Я не знаю, как еще я могу спасти Итерру. Остается надеяться, что отец уже получил все данные, переданные кибер-канисом, и принимает меры. А пока Дастин будет меня искать, у Адолфо появится время, чтобы найти выход. Если он есть, то отец его точно найдет. И если нет, то все равно что-нибудь придумает. Я в него верю.

И еще одно:

– Рейн, отзовись. Ты мне очень-очень нужен! – голосовое сообщение уходит, но так и висит непрочитанным, как и все предыдущие…

Что ж, я сделала все, что могла. Осталось незаметно улизнуть из академии, только вот с идеями совсем туго. Может, изучить систему вентиляции? Поискать планы здания? Все это требует много времени, а мне кажется, что у меня его почти не осталось.

Может, в комнате Рейна я найдутся какие-то подсказки. Заодно оставлю ему еще одно сообщение на случай, если все прочие средства связи ему недоступны.

Переодевшись в удобный летный комбинезон, маскирую его пушистым халатом до пола. В таком виде, сонно позевывая, для чего мне даже приотворяться не приходится, еду на канисе к мужу в комнату. Если за мной сейчас наблюдают, то ничего странного в моем поведении не заметят.

Рейна у себя нет, и я испытываю легкое разочарование по этому поводу. В душе я все-таки надеялась застать его крепко спящим и разбудить, невзначай уронив с кровати.

– Где ты шляешься, фон Аделхард, когда ты так нужен?

Система не пускает меня в его киберпространство, а на попытку взлома на инфопанели и вовсе появляется ухмыляющийся образ мужа, хулигански демонстрирующего средние пальцы.

– Фу, как пошло! – возмущаюсь я. – Не ожидала от вас такого, наставник Аделхард.

Взлом единственного запертого ящика стола выходит удачным, внутри ничего кроме набора письменных принадлежностей и стопки чистой бумаги. Ну что ж, оставлю обычную записку, почему бы и нет?

Ледяные пальцы никак не желают подцепить верхний лист. Гладкий, лощеный, он никак не желает покоряться. Тогда я хватаю часть стопки сверху, и под несколькими листами обнаруживается распечатка. Целая стопка распечаток…

Затаив дыхание, вынимаю их и перебираю, быстро просматривая изображения.

– Брех, что-то мне нехорошо… – картинки падают из ослабевших рук и рассыпаются по полу.

На каждой девушки. Обнаженные, измученные, перепачканные кровью и с поселившемся во взгляде ужасом… А вокруг орудия пыток, от одного вида которых меня мутит.

Не думала, что Рейну нравится такое… Может, поэтому я до сих пор девственница? Рейна не вштыривает нормальный секс?

Так и не оставив мужу никакого сообщения, выскакиваю за дверь вперед каниса. А в голове бьется мысль: я принадлежу одному чудовищу, а за мной охотится другое!

Как никогда хочется орать: «Спаси меня, папочка!»

Мелькает идея вернуться в астрал и позвать отца там, но очень уж страшно, что меня тут же заметит муж. Или хуже того Дастин Солар. Я даже не сомневаюсь, что он сумеет меня отследить.

Вспоминая рой тварей, который видела во время недавней самовольной вылазки, вздрагиваю от внезапной догадки:

– Это же он их собрал!

Они явились на зов Рейна и были уничтожены.

А уничтожены ли? Я не видела того, что произошло после того, как Рейн меня вышвырнул прочь. И Дастин сегодня тоже привлекал тварей, управлял ими! Потому сколопендры их с братом не трогали!

Звездный магистр* – так называют псиоников, у которых грань между специализациями размыта настолько, что они одинаково хорошо управляются со всеми тремя. Требуются незаурядные пси-способности и очень высокий уровень восприимчивости и генерации пси-энергии.

Глава 40. Чудеса маскировки

Во рту сушит, и от страха крутит живот.

«Стоп! Но даже если так, с чего я взяла, что Рейн использует свое могущество во вред?» – пробивается сквозь волны обуявшей меня паники здравый смысл.

«Не знаю! Я ничего не знаю! И не могу никому доверять, кроме Адолфо и Деборы Кастильеро…»

Вот так семья приобретает для меня совершенно новое значение.

Покосившись на разбросанные на полу распечатки, выскакиваю за дверь вперед каниса, так и не оставив мужу никакой записки.

– Брех, двигаем к Шейле, и быстро. Сможешь проложить маршрут?

Я не знаю, где сейчас ар Аззор, но мой киберканис умеет решать задачи подобного рода. Поэтому без лишних вопросов везет меня по направлению к лифтам. А вскоре мы останавливаемся у нужного блока.

– Ар Аззор у себя? Она живет здесь? – вопросительно гляжу на питомца.

Вместо ответа, Брех просто скребется в дверь и издает особенный неповторимый звук, присущий лишь канисам.

– Привет? – удивленная Шейла открывает нам и выглядывает в коридор: – Заходите быстрее, – отходит она в сторону, впуская нежданных гостей внутрь, а затем тщательно запирается, не доверяя стандартной системе безопасности.

Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга, не зная, с чего бы начать. Одно я знаю точно – Шейла меня поймет. Нет, я не собираюсь выдавать ей все подробности, но точно знаю, что с ней можно говориться о Соларах.

– Как ты? – первой нарушаю молчание.

– Нормально. Ты пришла только за этим? – недоверчивая рыжая на автомате нащупывает рукой голову Бреха, словно это ее успокаивает.

Канис снова позволяет ей гладить себя по голове.

– Нет, не только, – признаюсь я. – Мне нужно выбраться из академии незаметно и как можно быстрей.

– А я тут при чем? Или ты думаешь, что я только и делаю, что совершаю побеги? – зеленые глаза подозрительно щурятся.

– Можем пойти вместе, – жму я плечами и добавляю: – Тебе ведь тоже Солары поперек глотки, верно? Летим на Кантру за щенками. Как тебе такое предложение?

– Т-ты издеваешься?! Убирайся, Кастильеро! – она гневно сопит и пытается меня вытолкать.

Да только дверь надежно заперта, и я не уступаю, лишь укоризненно гляжу на каниса, который даже и не думает заступиться за хозяйку. Наконец Брех понимает, что не прав, и мягко оттесняет Шейлу в сторону.

– Не бесись, ар Аззор! Я серьезно. На Кантре нас будет крайне сложно отыскать, – гляжу ей в глаза, и вижу, как стремительно проносятся в ее голове мысли. – Ты ведь тоже понимаешь, что инициацией здесь все не закончится?

– Откуда тебе знать? – кусает губы рыжая.

– У меня было несколько часов на то, чтобы провести небольшое расследование, результаты которого мне очень не понравились. Очень!

– Это… касается тех случаев, о которых говорил Прайм, да?

– Именно. Не буду вдаваться в подробности, но если я исчезну с Итерры, у остальных появится шанс выжить.

– С чего ты взяла, что дело именно в тебе? Считаешь ты одна такая звезда? Неотразимая Арелия Кастильеро…

– Я девственница, – перебиваю ее и попадаю в точку.

– Что?! – голос Шейлы садится.

Она отходит к окну, затем к столу, где принимается перебирать разложенные учебные принадлежности. Но тут же все бросает и подходит к двери, где проверяет запоры и долго переключает обзор на инфопанель, рассматривая коридор.

– Почему ты пришла ко мне? – наконец поворачивается она, словно приняв решение.

– Потому что ты знаешь о Соларах нечто важное. Что-то, что может нам всем помочь. Ну и еще мне нужен хороший протектор.

– Так и знала, что ты меня зовешь не из альтруизма. Мне даже полегчало, прикинь? Так зачем тебе протектор понадобился?

– Я знаю секрет, как использовать хакс для астральной маскировки. Нас практически невозможно будет найти через астрал, вот только сама не могу применить этот метод. Я ликвидатор, да и то неинициированный.

– Ари, это невозможно! – искренне смеется Шейла. – Нет таких методов в природе.

– Возможно в учебниках о них не пишут, но моя мама делала эта тринадцать местных лет. Она пряталась сама и успешно скрывала меня. Адолфо нашел нас только потому, что знал, куда именно она улетела.

– Звучит интересно. И ты права, у Дастина ко мне особенные счеты. Итану удалось с ним договориться, но что-то мне подсказывает, его слову мало веры… – Шейла задумчиво гладит каниса и снова кусает губы.

Мне хочется выдать ей гигиенический бальзам, чтобы прекратила.

– Что между вами произошло? Это может быть важным, – нажимаю я.

Долгий взгляд, урчание каниса – Бреша, словно нарочно принимается вылизывать лицо рыжей.

– Хрен с тобой, расскажу. Устала держать это в себе, а мы теперь вроде как в одной лодке…

Шейла снова бросается к мониторам и выглядывает наружу.

– Следят?

– Нет. Они считают, что мы и так под колпаком. И прекрасно… Все началось с контракта на невинность, – без плавного перехода приступает Шейла к рассказу. – Я так толком и не знаю, кто его выиграл.

– Как это?

– Все просто. Подставное имя, и в комнате, где я ждала, появляется Дастин Солар… Унизительный момент, правда? Ах да, тебе же ничего об этом неизвестно, – криво улыбается Рыжая.

– Ты не права. Я, как и ты, стояла голой на помосте, – глухо отзываюсь я. – Мне повезло, что контракт выкупил Рейн. Но я поняла это сильно позднее.

Рыжая серьезно кивает и продолжает:

– Дастин напугал меня сразу. Наговорил всякого… Ну, о том, что он сейчас со мной сделает. Но тут в комнату ворвался Итан. Братья ругались. Итан просил не делать этого, а Дастин только смеялся. Он сказал: «Тогда трахни ее сам, если не хочешь, чтобы это сделал я. Знаешь ведь, что не подбираю объедки», – Шейла поднимает голову к потолку, загоняя назад непрошенные слезы. – Итан так и сделал. Лишил меня невинности прямо на глазах у брата. Унизительно. Мерзко. Больно…

– Старший тоже оказался садистом?

– Нет, он не причинял мне боли намеренно, но и не старался как-то помочь, понимаешь?

– Наверное, нет. Я знакома только с теорией. Прости.

– В общем, я бы предпочла не вспоминать…

– А… Эффект Элейны был? – интересуюсь я.

Почему-то этот момент мне кажется важным.

– К сожалению, – с ненавистью выдает Шейла. – Мы оба стали сильнее. И Итан, и я. Особенно мерзко то, что в этот момент, мне было хорошо. Это отвратительно, понимаешь? Плохо до ужаса и одновременно хорошо, – рыжая обхватывает руками плечи. – С тех пор я мне на мужиков смотреть не хочется. А когда подкатывают, единственное желание, которое у меня возникает, разбить нос и любоваться кровищей.

– Тебя можно понять.

– Слышала, как эта курица О’Висс рассуждала о контрактах? Счастливая дура…

А я понимаю, что Ханна так восторженно отзывалась о первом контракте, потому что Эффект Элейны заслонил от нее все неприятные моменты. Вот в чем секрет.

– Что случилось сегодня?

– Дастин издевался. Угрожал, что позабавится со мной, или позволит это сделать тварям. Даже вызвал двух подходящих, – рассказывает Шейла наплевав на все подписанные документы о неразглашении. – Но самое мерзкое, меня снова спас Итан. Представляешь, он меня вспомнил!

– Может, он при брате как сдерживающий фактор?

– Не знаю, но ему пришлось пообещать Дастину повторить все, что было в прошлый раз. Этот ублюдок так развлекается! – гримаса ненависти искажает веснушчатое красивое лицо девушки.

Шейла снова бросается к системе безопасности и мониторит коридор.

Да она же ждет! Я вдруг замечаю красивое кружевное белье и чулки под наброшенным на рыжую халатом. Она в панике, но пытается быть во всеоружии. Ждет, когда заявятся порочные, прогнившие до мозга костей братья, и один снова над ней надругается на глазах у второго. И все ради того, чтобы якобы спасти ее жизнь?

– Шейла, нам надо отсюда убираться. Понимаешь, все будет напрасно, потому что не выживет никто. Солары не просто решили уничтожить академию, им нужен полный хаос на Итерре. Теперь я поняла, что дело тут не только в Дастине.

– О чем ты говоришь?

– Расскажу все, когда окажемся отсюда подальше. Обещаю.

Немного посовещавшись, мы приходим к выводу, что просто так нам не выйти из академии. Шейла не хуже меня разбирается в кибер-технологиях, и вместе мы получаем изображения со всех камер.

– Все входы и выходы блокированы гвардейцами Соларов. Но какого хрена? Куда только смотрит твой папаша, Арелия?

– Мне тоже хотелось бы знать, что происходит…

Чужие вооруженные формирования могут творить такое только с его разрешения. Надеюсь, у отца есть какой-нибудь план?

– Надо связаться с Айроном!

– Надо связаться с Дереком!

У нас получается одновременно.

– Айрон сумасшедший, в его длинноволосую голову приходят такие идеи, порой, что диву даешься.

– А Дерек может прикрыть нас от камер. Он и до инициации был протектором высшей категории.

На том и порешив, мы связываемся по голо-связи с обоими сразу и вкратце описываем ситуацию, не углубляясь в подробности. Парни и сами уже соображают, что творится ерунда.

– Я перезвоню по защищенному каналу, – сообщил Айрон.

– Хочешь сказать, нас не смогут перехватить?

– Смогут, но увидят нечто другое, – криво усмехнулся псионик со стальными волосами.

Через пятнадцать минут он перезванивает.

– Мы тут посовещались и поняли, что единственный способ выбраться за пределы академии незамеченными – использовать службу вывоза мусора. Ровно в четыре утра приезжает робот, который забирает отходы. Вряд ли кто-нибудь догадается проверить машину.

– Предлагаешь нам спрятаться среди отходов? – морщу я нос.

– Не обязательно, – перед Айроном появляется проекция модуля для вывоза мусора, которую парень переворачивает, демонстрируя конструктивное устройство: – Вот здесь на днище есть два углубления. Там не безопасно, но протектор может прикрыться щитом, и прикрыть товарища. Справишься? – интересуется он у Шейлы.

– Справлюсь, – кивает рыжеволосой головой та.

– Отлично. Но куда денем Бреха. Я не могу его здесь оставить.

– Проблема… – Шейла косится на каниса, который смотрит на нас, положив голову на передние лапы.

– А его как раз запихаете в отсек для мусора. Только нужно заранее отключить пресс.

– Похоже на план, – задумчиво соглашаюсь я. – Осталось добраться до хозяйственного блока.

– Я об этом позабочусь, – весело откликается Дерек.

– Сможешь закрыть нас? Рисковано! Тебя обязательно спросят, что ты делал в хозяйственном блоке посреди ночи.

– Дайте мне немного подумать, – Дерек отключается, и снова появляется на инфопанели минут через семь. – Мы тут покумекали с Нолой. В общем, готовьтесь, я зайду к вам через несколько минут. Какой блок?

Шейла называет номер своих апартаментов, и тянутся минуты ожидания.

– Сейчас едва заполночь. У нас еще есть время, если только… – она снова проверят камеры в коридоре.

Мне хочется ее успокоить. Сказать, что Солары не придут, но дело в том, что я и сама в этом не уверена. Когда раздается тихий скрежет в дверь, мы обе вздрагиваем. Брех весь напрягается и глухо рычит.

– Никого… – растерянно констатирует Шейла, и тут же звук повторяется.

– Это же Дерек! – доходит до меня наконец.

Выдохнув, впускаем протектора внутрь, и с него тут же спадает невидимость.

– Моя коронная фишка! Помогает подглядывать за девчонками в душе, – улыбается он во все зубы.

– Придурок! – пихает его в плечо Шейла.

Виллуоски не обижается, но тут же становится серьезным:

– Ари, ты знаешь, что происходит?

– Предполагаю, но мечтаю ошибиться. В одном уверена, если я не уберусь отсюда как можно быстрее, в нашей академии тоже случится прорыв.

– Откуда ты знаешь?

– Провела небольшое расследование. Потом расскажу, когда все это прекратится. Мне кажется, тебе лучше не знать деталей.

– Думаешь, станут пытать? – Дерек скептично изгибает бровь.

Какой же он все-таки, зараза, красивый! И добрый. Повезло Ноле.

На память мне тут же приходят отвратительные картинки, которые я обнаружила у мужа…

– Солары и не на такое способны, – откликается вместо меня Шейла. – Какой у тебя план?

– Сейчас я вас прикрываю, и мы идем ко мне…

– Дерек! – возмущаюсь я. – Нам сейчас не до шуток!

– А я и не шучу. Разыграем небольшое представление. Доверься мне, Ари.

– Ему можно верить? – скептично осматривает парня Шейла.

– Все равно деваться некуда, – делано вздыхаю я.

– Эй, я ведь и обидеться могу!

– Ладно-ладно! – идем мы на попятную. – Так что нужно делать?

Дерек вздыхает тяжко и с видом утомленного нерадивыми учениками препода повторяет:

– Сейчас я вас прикрываю, и мы идем ко мне. Не отходите ни на шаг. Лучше обнимите меня за талию. Так маскировка лучше работает, – он косится на каниса. – Только вот с ним будут проблемы…

– Брех, ты знаешь, где хозяйственный модуль? Отправляйся туда и жди нас там, понял. И включи маскировочный модуль.

Миг, и тело киберканиса подергивается рябью и исчезает. Брех похож на едва заметное марево на фоне обстановки.

– Ого! Стелс?! – поднимает брови Вилуоски.

– Такой же модуль, как и у моего скайроса. Вот, пригодился, – улыбаюсь я довольно. – Двай, Бреша. Ты первый.

Мы выжидаем минут двадцать, но никакой тревоги так и не объявляют.

– Может, не следят за коридорами, и все наши ухищрения напрасны? – интересуется Шейла.

– Может, но лучше не будем проверять.

– Так, уже почти час ночи. Идемте, – Дерек разводит руки в стороны, принимая нас «под крыло».

Мы выходим из блока в обнимку.

– Чувствую себя ловеласом, подцепившим пару симпатичных курочек на ночь, – стебется мой друг, за что получает ощутимый тычок в печень от меня. – Уй! Потише! Маскировку собьёшь!

Передвигаться так до ужаса неудобно, и тем не менее, мы добираемся до блока, где обитают парни и вваливаемся в апартаменты Дерека.

– Как у вас здесь людно! – отмечает Шейла, провожая взглядом очередного спешащего куда-то парня.

– Ух! – выдыхает Дерек, запирая дверь дополнительной защитой. – Троих прятать сложнее. Рассинхрон идет сильный. К тому же я еще не отошел от инициации.

– Не восполнился? – забеспокоилась я.

– Не до конца, но я еще не ложился.

– Кто-то видел, что было на экране, когда я вошла в камеру инициации? – вспоминаю внезапно.

Не думаю, что Солары продемонстрировали всем то издевательство с резким переходом в астрал и мои судороги.

Дерек и Шейла переглядываются.

– Наверное, как у остальных, – неуверенно выдает она.

– Мы не видели, твоя очередь была позже, – констатирует Дерек, яростно выбрасывая на узкую кровать из шкафа какие-то вещи.

– Что, мать твою, ты делаешь? – интересуюсь я.

– Маскировку ищу… Нашел!

Из недр узкого стенного шкафа появляется дрейкбольная форма.

– Ты решил сыграть в дрейкбол? Ты нормальный? – Шейла начинает нервничать. – Ты, вообще, помнишь, зачем мы сюда пришли?

– Да. Ради ролевых игр.

– Придурок! – ругается Рыжая.

Я стою прямо у выхода, прижавшись к стене лопатками и пытаюсь сообразить, что здесь происходит и как это связано с нашим побегом. Хочется пить и спать, и я сцеживаю зевки в кулак, наблюдая, как экипируется Дерек.

– Готово! – радостно сообщает он.

– Мы за тебя рады, – бурчит Шейла, бессильно плюхаясь на кровать и пряча бледное лицо в ладонях.

Но Дерек продолжает веселиться. Кажется, его ничуть не смущает наша растерянность.

– Может, ты объяснишь, зачем это все? – указываю я на наряженного в спортивную форму парня.

Надо сказать, дрейкбольная форма Дереку идет. Он и так парень не маленький, а шлем, широченные плечи, все эти щитки придают ему еще больше объема в нужных местах.

– Ну хоть сейчас на игровое поле! – голос Шейлы сочится сарказмом.

– Постель, порой мало чем от него отличается! – глубокомысленно выдает друг.

– Ну, ты прямо философ! Потянешь ко мне свои грабки, и твое хозяйство не спасет эта ракушка. Я в тринадцать голой рукой шлем гвардейца моего отца пробивала. Представляешь, что смогу сделать ногой?

– Ари! – укоризненно смотрит на меня друг. – Я верен Ноле, забудь о том, что было между нами, – он невинно хлопает ресницами.

Против воли мои щеки заливает краской.

– О! – с коварной радостью тянет Шейла. – А Кастильеро не такая уж и неприступная? Дружеский петтинг?

– Я всегда знал, как порадовать девушек, – продолжает паясничать Вилуоски.

– Заткнитесь оба! – никогда раньше я не чувствовала себя настолько сконфуженной.

– Ладно-ладно! Шейла, я просто пошутил. Не смог удержаться, чтобы не простебать Ари. Только не трепись об этом в академии.

– Я же не идиотка Маанто, собирать сплетни. Зачем это мне?

– Так девочки, а теперь о серьезном. Собираемся и дружно идем в гости к Ноле. То есть я иду в гости, а вы вместе со мной… – он пристально смотрит на рыжую. – Умеешь делать невидимку?

– Пробовала, но у меня не получалось.

– Значит, принцип знаешь. Теперь ты инициировалась, попробуй еще раз.

Минут тридцать Дерек тренирует Шейлу уходить в стелс при помощи пси-энергии, и еще половина этого времени требуется, чтобы научить ее прикрывать объект, в роли которого выступаю я. Мне приходится помогать и делиться с ней пси-энергией. У Шейлы пока еще не выходит экономно использовать способности.

– Отлично. Теперь передышка и идем к Ноле. Я в открытую, вы со мной под маскировкой.

– Я не выдержу! Это же далеко! Это долго! – искренне жалуется Шейла.

Но у нее выходит. Правда, в блоке у Нолы она падет на пол и мелко дрожит от истощения.

– Дерек, что ты с ней сделал? – строго интересуется Нола.

– Я?! Научил пользоваться стелсом, – разводит руками парень.

Его поведение разительно отличается от того, что было за дверью. Там они разыграли настоящее представление с жаркими поцелуями. Восклицаниями вроде: «Мне всегда нравились дрейкболисты!» и «Это все для тебя, детка!»

После, яростно целуясь, эти двое ввалились в комнату, да так, что у наблюдателей и сомнений не осталось, чем все закончится. И автоматическая дверь за ними закрылась не сразу, ведь ее заблокировал упавшая полка с безделушками, которою так удачно сбил широким плечом Дерек, а Нола изящно точно невзначай сдвинула ногой в нужную точку.

Этим-то мы и воспользовались, проскользнув внутрь. После чего, Нола тут же навела порядок.

– Ух! А вы когда уйдете? – интересуется гостеприимная хозяйка блока, протягивая сидящей на полу Шейле большую чашку ароматного эрго. – Я бы не прочь продолжить… – она плотоядно косится на Дерека и эротично закусывает пухлую губу с пирсингом.

Дружный смех разносится по комнате, и я тут же получаю свою порцию эрго из автомата. Он не такой вкусный, как тот, который готовил для меня Рейн, но тоже ничего.

– Мне кажется, нам лучше выйти пораньше. Чтобы успеть устроится в хозблоке. Мало ли, какие возникнут накладки, – я вопросительно гляжу на Шейлу и понимаю, она не сумеет нас прикрыть.

Даже переход сюда отнял у нее почти все силы.

– Не понимаю, зачем мы тащились сюда? Почему не сразу в хозблок? Я бы смогла, наверное…

– А затем, что я знал, до него ты не дотянешь. Но это и не понадобится. Переодеваемся, быстро. Вставай! – командует он, и Шейла поднимается

Дерек цепляет пальцами сразу за два пояса и резким движением, развязывая халатики Шейлы и Нолы. Девчонки, продемонстрировавшие ему свое нижнее белье одинакового черного цвета, возмущенно пищат и набрасываются колотить, но от их шуточных ударов его прекрасно защищает дрейкбольная форма.

– Не теряйте время, меняйтесь халатиками, девочки! – он и не думает отворачиваться, нарочито плотоядно пожирая глазами обеих.

Я только качаю головой.

– Тебе крышка, Виллуоски! – рычит Нола, зло затягивая пояс халатика Нолы.

– Можешь делать со мной все, что хочется, детка. Я твой, – проникновенно обещает ей Дерек.

Почему-то мне становится неловко от его откровенных шуточек и особенно от взгляда, которым он глядит на Нолу.

– Убей его за меня, – ворчит Шейла, поспешно кутаясь в халатик Нолы.

– Отлично! – не обращает внимания на угрозы Дерек. – Любимая, у тебя ведь есть запасная прическа?

Арда закатывает глаза и вынимает из шкафчика черный парик, имитирующий ее сложную прическу.

– Использую его, когда опаздываю на занятия или лениво делать самой, – оправдывается она, протягивая парик Шейле.

– Вау! – кажется Рыжей интересно примерить новый образ.

– Арелия, надевай мою форму, – Дерек тоже разоблачается, параллельно рассказывая, что мы должны делать.

– У меня лишь один вопрос: кто-то тащится в хозблок посреди ночи? И почему это не вызовет подозрений.

– Тот, кто желает выбросить запрещенку так, чтобы его не спалили, – хихикает Нола. – Если сделать это непосредственно перед вывозом мусора, то никто и не заметит.

Шейла понимающе усмехается?

– Наркотики? – хмурюсь я.

– В том числе. А так, что угодно. Как-то помню парни притащили старинную резиновую куклу. Ну такую для имитации, а потом никто не хотел ее держать у себя в комнате, ну и взялись подпихивать друг другу, а просто выбросить стеснялись, – рассказывает одну из местных баек Дерек.

– Я поняла, можешь не продолжать! Значит, Нола и Дерек идут выбрасывать…

– Например, нелегальные усилители пси-способностей, – смотрит на Вилуоски влюбленными глазами Нола.

– Фуфло оказались. Ни фига не усиливают, – соглашается с ней Дерек.

Мы дружно хохочем на всю комнату.

Через десять минут из комнаты выходит странная парочка. Парень в дрейкбольной экипировке и красивая темнокожая девушка в черных чулках и черном же, чуть ниже колена, пеньюаре. Ноле пришлось постараться, чтобы придать бледному веснушчатому лицу Шейлы темный оттенок, но у нее такая богатая косметичка, на зависть иному визажисту.

Воровато озираясь, парочка тащит в сторону хозблока довольно увесистый сверток. Честно говоря, мы оборжались, пока добрались.

– Стоп! – шепчет невидимый Дерек, когда мы скрываемся за крайним контейнером, над которым возвышается информационное табло.

Все это время они с Нолой следуют за нами, прикрываясь стелсом.

Здесь мы с Дереком стремительно переодеваемся – я снимаю его экипировку, он ее надевает. Шейла не спешит снимать парик и стирать с лица косметику. В свертке, что мы принесли, комбинезон для нее, легкие шлемы, маски, перчатки, четыре пары магнитных упоров-рукояток – все необходимое, что собрали парни для нашей поездки на днище мусоровоза. Нужно будет продержаться до первого уровня города, где находится сортировочная станция.

С чувством выполненного долга Дерек с Нолой швыряют опустевший сверток в крайний контейнер и отправляются обратно, то и дело целуясь. А мы с Шейлой таимся все там же за контейнером. Ждать остается меньше часа, и остается надеяться, что нас тут никто не заметит.

Глава 41. Мусорный трип

Как выяснил Айрон, именно это место плохо просматривается с камер, и только снаружи его хорошо видно, да и то, если у входа не будет мусоровоза. Но это не было проблемой, ведь он запустил в систему вирус, и камеры показывали пустой ангар.

– Бреша! – зову шепотом, и почти сразу мне в руку тычется мокрый нос. – Он здесь! – показываю Шейле большой палец.

Снимай маскировку, командую я.

Отдельная история, как мы прятали невидимого каниса в мусорный контейнер – одни из тех, что забирают целиком. Мусор из него пришлось выгребать прямо руками.

– Я этого в жизни не забуду, – ошалело повторяет Шейла.

– Главное, никому не рассказывай, – криво усмехаюсь я.

Как ни странно, но побег происходит без сучка без задоринки. Ровно в положенное время дверь ангара отворяется и, подруливая гравидвигателями внутрь влетает мусоровоз. Первым делом ставит тот самый контейнер с мусором, который следует перемещать бережно из-за ценной стеклянной тары, роль которой исполняет Брех. Остальное грузит и прессует.

Нам с Шейлой хватает времени, чтобы прицепиться к днищу и проверить надежность.

– Теперь главное не вывалиться до сортировочного центра, – доносится ее голос из переговорного устройства.

– Держись крепче! – напутствую я.

На последнем издыхании нам удается добраться до места, но не без эксцессов. Где-то на середине пути у Шейлы испортился ручной магнит. Мне удалось в последний момент поймать ее за руку. Так мы и летели дальше, и я молилась, чтобы защитный комбинезон выдержал как можно дольше. Когда мы подлетали, кожа на моем плече уже плавилась, слишком близко я оказалась от дюзы.

Мусоровоз встал в очередь ему подобных.

– Наконец-то! – выдыхает Шейла.

Наши руки размыкаются, и она падает на спину прямо на землю.

Я аккуратно отцепляю магниты, и зашвыриваю их в соседний грузовик.

– Брех, сваливай, как только контейнер откроется! – командую я, зная, что канис прекрасно меня слышит и понимает. – Шейла?

Рыжая кое-как выползает из-под мусоровоза. Ее колбасит так, что зубы стучат.

– Как ты? – интересуюсь я, морщась от боли в плече.

Проверять, что там не спешу. Все потом, когда найдем подходящий погрузимся в подходящий нам транспортник. Отсюда многое отправится на Свалку.

– Ты спрашиваешь, как я? Едва не сдохла! – Ар Аззор разражается витиеватой матерной тирадой.

– Даже не знаю, у меня сильнее уши вянут, или душа радуется, – усмехаюсь криво.

В этот момент к нам подлетает Бреша, и я быстро осматриваю Каниса, а затем проверяю информацию на браслете.

– Айрон прислал коды транспортников. Этот через десять минут отбывает, нужно обязательно на него успеть, – я осматриваюсь, выясняя, в каком направлении находится стартовое поле. – Кажется, это там. Нам следует поторопиться. Это единственный транспортник, с которого мы сможем перепрыгнуть на такой же, но с Кантры.

– Кастильеро, у нас проблема, – хмурится Шейла.

– Какая? – я тут же напрягаюсь.

– Кажется, я вывихнула ногу. Мне туда и за час не доползти.

– К счастью, это не понадобится. Залезай на Бреха.

Бешеная гонка начинается. Около семи минут в запасе, и два с лишним километра с препятствиями в виде заборов и зданий. Чем-то мне это напоминает гонку на Свалке. Снова мусор, только вместо уютного скайроса – собственные ноги.

– Вперед! По кратчайшему пути! – командую канису. – Шейла, свалишься, убью!

Срываюсь с места, и чуть впереди меня бежит канис. Через двести метров путь преграждает четырехметровый забор их обычной сетки-рабицы. Дополненная реальность помогает, демонстрируя параметры и вычисляя возможные пути обхода. Нет, опоздаем при любом раскладе.

– Брех! – предупреждаю я, и в момент, когда канис взмывает в воздух, в буквальном смысле «сажусь ему на хвост».

Держась за металлический хвост, перелетаю следом. Самой мне так не подпрыгнуть, а вот приземляться приходится самостоятельно. Смягчаю падение кувырком, и шиплю от боли в раненой руке.

«Терпи, Ари. Терпи. Тебе не в первой. Боль – ничто. Ты признаешь ее, а значит можешь контролировать…» – вспоминается мне случай, когда на одной из тренировок я, неудачно приземлившись с парашютом сломала обе ноги.

Терплю, отец… Я же Кастильеро. Наддаю, обгоняя Бреха, и тот тут же снова подстраивается. Мы пробегаем насквозь какой-то ангар, где я, оступившись, едва не проваливаюсь в какую-то яму с механизмами, но, к счастью, успеваю схватиться за поручни и выдернуть себя в последний момент. Впереди еще два забора. Один ерундовый, тут мне помощь не требуется, а вот последний, огораживающий стартовую площадку от территории сортировочной станции – серьезное препятствие. Это уже не сетка, а полноценная режимная ограда с камерами, силовым полем и прочими прелестями. Этот с наскока нам не перепрыгнуть.

– Айрон? Какие прогнозы, – запрашиваю нашего добровольного помощника. – Айрон?

Легкие горят, в груди и в боку поселилась боль, а рука… Про руку я стараюсь забыть, будто бы ее вовсе у меня нет.

– Айрон, мать твою! Триста метров! Ты можешь… Что-нибудь… сделать? – окончательно теряю дыхание, чувствую, что сейчас проблююсь.

Двести метров…

– Да… Я почти ломанул систему защиты. И ограды, и шаттла. Осталось выполнить две операции, только вот…

– Что? – я холодею, боясь, что он нас предал.

Сто метров…

– Меня же посадят за подобную выходку.

Пятьдесят…

– Наградят. Я разрулю! Обещаю!

Едва ли не в самый последний момент перед нами открываются ворота, а из шаттла спускается трап.

– Айрон, я тебя поцелую!

– Не стоит. Удачи, детки!

В последний момент у меня отказывают ноги, и я падаю.

Грохоча металлом о металл Брех, не останавливаясь, заносит Шейлу в транспортник, а я волочусь следом, схватившись за его хвост. Под обратный отсчет я стою на четвереньках и, не обращая внимания на боль в ушибленных коленях блюю воздухом, выворачиваясь наизнанку.

– Скорее, он взлетает! – Шейла едва ли не силой поднимает меня на ноги, помогая добраться до кресла.

Мусорные транспортники не отличаются особенным комфортом, и нам приходится разместиться в пассажирских креслах и пристегнуться ремнями. Чудесные минуты перегрузок, на которые мы реагируем вяло – дело то привычное, и транспортник выходит на орбиту. После выхода в открытый космос, шаттл наконец перестает трясти, и я тянусь за водой. Благо на борту есть запас всего необходимого для выживания обслуживающей команды из пяти человек.

– Ну ты, и машина, Кастильеро! Не ожидала от тебя! – восхищается Шейла, когда мы немного приходим в себя. – Блять, Ари! Что с твоим плечом? – вдруг восклицает она. – Тебе очень больно?

– Уже не знаю, где болит сильнее, – я откидываю голову на спинку сидения, ощущая, как потихоньку уплывает сознание.

Работавший на пределе организм настигает откат.

– Так. Здесь должны быть аптечки! Сколько у нас времени до пересадки? – суетится Шейла. – Эй! – пихает она меня, заставляя разомкнуть веки.

– Примерно полтора часа. У меня таймер стоит, – язык заплетается, мозги едва работают.

– Отлично, успею тебя подлатать. – Припадая на одну ногу, Шейла идет к шкафчику с зеленым крестом, вписанным в круг. Достает оттуда все необходимое. – Придется вырезать дыру в комбинезоне.

– Угу.

– Это… Материал приплавился к коже. Будет больно.

– Боль – ничто…

– Совсем отмороженная…

Шейла резким рывком отрывает от раны комбинезон, и я не могу сдержать вопль, рычу точно раненый зверь, а из угла мне отвечает скулежом канис. По вискам струится пот, и Шейла снова материться.

– Вот я идиотка конечная, надо было применить анестетик.

Она пшикает на рану из баллона, и боль потихоньку тупеет.

– Достаточно, мне еще рука понадобится. Не хочу, чтобы во время пересадки, потерялась часть…

– Я знаю! Заткнись уже, и дай доктору Ар Аззор тебя подлатать.

Я криво ухмыляюсь, и снова откидываю голову на спинку кресла и закрываю глаза. Что там с моим плечом я так и не смотрю. Не хочу знать. Когда все это закончится, ткани восстановят дома в медкапсуле, и от ужасного ожога и следа не останется. Мое тело снова будет совершенным…

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Уж поверь, – огрызается Шейла.

Закончив с раной, и профессионально ее перебинтовав, Шейла протягивает мне инъектор:

– К34-056-9, в народе «Восстановитель». Кстати, неплохой. Рекомендую.

Я бегло просматриваю состав на упаковке, и действительно набор витаминов, микроэлементов и все такое, что улучшит и поддержит организм, работавший на износ.

– Мой отец заставил корпорации комплектовать аптечки этим средство после катастрофы на «Иридиуме», – замечаю я и без сомнений прижимаю инъектор к бедру.

– Надо же! Я не знала. А что за «Иридиум». Авария на шахте? Кажется, там многие погибли – Шейла занимается ногой, а затем проделывает тоже самое.

– Увлекаться этой штукой не стоит, но в критической ситуации может выручить. Да, шахтеров завалило. Взрыв метана. Оборудование вышло из строя, связи нет. Под поверхностью оказалось двести четырнадцать горняков. Но они не унывали. Решили пробиваться вручную. День и ночь работали посменно, кое как обновляя воздух. На «Иридиуме» многое было по последнему слову техники. Десять дней они смогли протянуть. Им не хватило совсем немного. Несчастных два метра до поверхности… Кончились силы, опустились руки. Если бы было хоть что-нибудь, способное усилить организм, они бы справились быстрее и спаслись.

– Кошмарная история. В новостях были лишь сухие сводки.

– Корпорации не любят распространяться о проколах. Ну и как обычно, началось расследование, выявили шаттл нарушений…

– Все как всегда. Есть хочешь? – Шейла достает сухпайки и бросает один из них мне.

Инстинктивно ловлю его правой рукой, боль ощутима, но далеко не такая острая, как до этого. Чувство голода просыпается неожиданно, и я не отказываю себе в удовольствии перекусить.

– А неплохо мусорщиков кормят! Получше, чем в нашей столовке, – она переворачивает упаковку и сканирует код браслетом, чтобы узнать производителя.

– Ты преувеличиваешь, – морщусь я. – Нормальная едва в академии.

– Смотря на каком ты тарифе соцпрограммы. Хотя, что это я… Тебе, наверное, персональный повар готовит.

– Автомат… – и тут я понимаю, что автоматы у всех разные, а у некоторых их нет вовсе, и тогда студенты вынуждены пользоваться услугами столовых. Но я не прихотлива к еде. Она должна быть питательной и содержать все нужные микроэлементы, вкус вторичен.

Подколка Шейлы вызывает чувство неловкости, и это злит. Я надолго замолкаю и наслаждаюсь едой. Я не обманула, и могу довольствоваться малым, если это необходимо.

– Ты очень странная, Кастильеро. Тебе говорили? Ты точно не андроид? Хотя нет, я видела твои кости…

– Что?! – поворачиваюсь к ней.

– У тебя там мясо до кости прогорело. Нужна хорошая медкапсула.

– Зачем ты мне это сказала?!

– А как же Брех, у него ведь нет скафандра, – вдруг спохватывается Шейла.

– Проблема не в этом. Герметичный шлем и запас кислорода встроены в его кибернетическое тело, даже двигатели вроде джамперов имеются. Но… Брех боится. Нам придется его усыпить и управлять полетом вручную.

Полтора часа до пересадки пролетают очень быстро, и за двадцать минут до стыковки транспортника с орбитальной станцией переработки мусора, мы начинаем собираться: надеваем скафандры, готовим к перелету каниса.

– Я с тобой, Бреша. Немного поспишь, и проснешься в норме, – подношу инъектор к шее каниса, чуть повыше металлического воротника.

Пересадка – это не прогулка по космопорту от одного гейта до другого, нам нужно выйти в открытый космос и, используя джамперы, добраться до такого же транспортника, только с Кантры, а затем в него проникнуть.

Звучит просто, но на деле задача не из легких, зато никому и в голову не придет, что мы пошли этим путем.

Мы успешно выходим в космос, легко отыскиваем нужный транспортник, и прицепившись к телу киберканиса, приведенному в режим транспортировки, направляемся к нему. Проблемы настигают нас примерно на половине дороги. С нами связывается Айрон Мэд:

– Детки, у меня плохие новости. Я не смог его хакнуть.

– Что?! Но… Как так? – волнуется Шейла.

– Там система совсем древняя, у меня не выходит достучатся. И сигнал постоянно теряется. Кантра, мать ее…

– Поняла. Надеюсь, у меня получится его открыть. Сколько у нас осталось времени до отлета?

– По расписанию минут тридцать.

Запас времени приличный, и мы не падаем духом.

– Спасибо Мэд, я твоя должница, – прощаюсь с парнем и отключаюсь.

– Что будем делать? У тебя есть какие-то соображения?

– Попробую использовать коды доступа Кастильеро. Это палево, но может, никто не обратит внимания. Или заметит не сразу…

Но коды нам не помогают, транспортник настолько старый, что едва ли не на ручном управлении. Его древний искин способен лишь выполнять набор стандартных действий, и все мои тайные коды, которые могли заставить служить семье Кастильеро любое транспортное средство в нашей системе, ему были побоку.

– Цю Синь, мразота позорная! – ругаюсь и пинаю стальной бок транспортника, от чего меня тут же относит в сторону.

– Ари, прекрати! – Шейла, подтягивает мне обратно за сцепку. – Может… Может, тут есть еще что-нибудь? Другой транспортник…Пусть даже он идет не на Кантру.

Шейла права, нам нужно хоть что-то, лишь бы не торчать в открытом космосе. Мне и самой пришла в голову эта мысль.

– Другой транспортник? – принимаюсь вертеться, осматриваясь. – Кажется, нам сегодня везет!

– Что… – и тут Шейла сама замечает то, о чем я говорю.

У пункта управления «Свалкой» пришвартованы сразу несколько межпланетных скайросов.

– Туда быстрее!

Выжимая из джамперов максимум, мы преодолеваем разделяющее нас расстояние, пока снаружи не появились те, кому эти скайросы принадлежат.

– Этот! – без раздумий направляюсь к самому большому и шикарному.

Обтекаемые формы, хищный профиль, голубого оттенка металл и конечно же с эмблемой Цю Синя на борту.

– Ублюдок экономит на всем! На планете, на людях, на технике, но только не на себе и не на том, что возит его жопу с комфортом.

Но мой выбор обоснован не только жаждой мести скряге-землевладельцу, на которого в свое время не повезло работать моей маме, сколько габаритами. Только в него поместится Бреша. У этого скайроса есть даже транспортный отсек.

– Мы что, его угоняем?! – таращится на обтекаемой формы летательный аппарат Шейла.

– Конфискуем.

На этот раз коды Кастильеро срабатывают, и мы без проблем забираемся в комфортабельный межпланетный скайрос. Затаскиваем туда же Бреха и с превеликим удовольствием стягиваем с себя скафандры, перед тем как расположиться в уютных креслах.

– Зато теперь прибудем намного быстрее и успеем отдохнуть.

Шейла с любовью гладит шикарную облицовку стенных панелей. Это не какой-нибудь вид пластика, это самое настоящее фиолетовое дерево!

– А что скажет хозяин этого красавца?

– Спасибо, что выбрали наши космические линии, – усмехаюсь я.

– Добро пожаловать на борт… – мелодичный женский голос называет номер, класс и модель скайроса. – Вы ввели аварийный код Совета Пяти. Приветствую вас на борту, Глава. На время вашего пребывания на борту видео и аудиофиксация заблокированы для обеспечения конфиденцильности полета. Какой маршрут желаете выбрать?

У Шейлы глаза на лоб лезут.

– Ты так смотришь, будто я проглотила живую змею и вытащила ее через задницу.

– Пошла ты, Стерва!

Ар Аззор качает головой, как бы говоря: «С кем я связалась?»

– Кантра, – называю искину координаты поля, где произошла наша первая встреча с отцом.

Оттуда будет несложно добраться до поселка, где я жила. Я не была там с тех самых пор, как нас с Деборой забрал отец. А теперь вдруг сильно захотелось взглянуть на хижину, где мы жили… Неужели у меня ностальгия, мать ее!

– Арелия, ты уверена, что использовать коды Главы Совета было верным решением? – Шейла пребывала в легком шоке от подобной наглости.

– Почему нет?

– Ему же станет об этом известно, так?

– Так. И отец мгновенно поймет, где меня искать, а вот у Цю Синя вряд ли хватит смелости задать Адолфо вопросы, какой черной дыры тот делал на «Свалке».

Проникнувшись идеей, оставляю в бортовом компьютере послание, где перечисляю все проблемы на Кантре, в том числе и устаревшие мусорные шаттлы. Все это в весьма нелестных выражениях. Пусть знает, что у Адолфо длинные руки, они и до Кантры дотянутся рано или поздно.

– Что ты там пишешь? – заглядывает Шейла мне через плечо. – Снизить нормативы выработки, повысить оплату труда. Обеспечить всех сборщиков бесплатным питанием и обязательной медстраховкой… О… Оооо… Семьям с детьми организовать достойные условия проживания… Построить новый жилой поселок, обновить жилой фонд в имеющихся… Построить школу и лечебницу из расчета две на каждый поселок из двухсот человек. Построить новые ремонтные мастерскими для харвестеров. Заменить все харвестеры старше… Да у него же рожа треснет от злости, когда он такое прочитает!

– Главное, чтобы не треснули его счета. Если хоть часть из этого будет реализовано, у Цю Синя будет образцово-показательное производство хакса.

Оставшиеся часы полета мы банально проспали, основательно вымотавшись за прошедшие сутки. Искин разбудил нас за двадцать минут до посадки, и Шейла сменила мне перевязку. Обновив медицинский герметик на ране.

– Мне кажется, тебе стоит посетить медика, – хмурится она.

– Знаю. Но пока не до этого.

Мы приземлились на том самом хаксовом поле, принадлежащем фон Аделхардам. Забрав все запасы провианта и медикаментов, что нашлись в скайросе, я отправила его к месту приписки. Искин вернет его хозяину, и тому останется только в затылке чесать, размышляя, что произошло.

Брех едва ступив на твердую землю принюхивается, скулит, затем как-то совсем по-щенячьи тявкает и принимается носиться кругами, вгрызаясь металлическими лапами в рыхлую землю. Ему не мешает даже навьюченная на него поклажа – два пластиковых короба приличных габаритов.

Шейла, кажется, немного в шоке. С ошалевшим видом она рассматривает бескрайние, похожие на серебристое море, поля хакса, которые тянутся во все стороны, теряясь в холмах.

Я замечаю одинокий харвестер в паре километров у самой кромки поля и уверенно направляюсь к нему. Когда подхожу ближе, вижу, что соседнее поле вовсе не так урожайно, и хакс там низкорослый, редкий. На глаза не попадается ни одной зрелой головки.

– Ничего не меняется, – качаю головой со вздохом.

– Ты о чем? – интересуется Шейла.

– Я нашла для нас транспорт. Брех! – подзываю каниса, который уже слегка подуспокоился и шагает немного впереди нас. – Заставь его остановиться. Только осторожно.

Когда мы подходим к остановившейся машине, я с удивлением обнаруживаю в ней ни кого иного, как Шона Меддина. Меддин повзрослел, подурнел. Его одутловатое лицо выдавало пристрастие к алкоголю, и даже новенький когда-то харвестер теперь выглядел как рухлядь. Он заперся внутри харвестера и злобно ругался, судя по мимике.

Брех умудрился выдернуть одну из соединительных трубок, ведущих к двигателю. Мощность упала, и харвестер встал.

– Какая встреча, Шон Мэддин! Тыришь хакс на чужом поле?

– Мужчина, перестав ругаться, подслеповато щурится, разглядывая нас.

– Дверь открой! – командую я, запрыгнув на подножку.

– Еще чего! Ты кто такая? – раздается приглушенно изнутри и вдруг он меня узнает: – Ари? Ари Раскел?!

– Она самая. Ари Раскел. Служба безопасности Кантры, – я коротко оборачиваюсь, подмигивая Шейле.

На нас обеих неприметные черные комбинезоны без опознавательных знаков, так что по внешнему виду сложно сказать.

– Так ты же… Тебя же… Говорили, ты теперь в борделе подрабатываешь вместе со своей больной мамашей!

Шон такой же тупой и мерзкий, как и прежде. Похоже он не знает, что я дочь Адолфо. А если даже слышал эту историю, наверняка не поверил.

– Открывай дверь, тебе сказано! Отвезешь нас в поселок, и я не стану докладывать Цю Синю, что ты воруешь.

Судя по номера на харвестере, Мэддин все еще работал именно на него, а значит на поле Аделхардов ему делать было нечего. Если только… Если только и эти поля не принадлежат теперь Цю Синю. Хотя нет. Уж больно заметный контраст.

Я не ошиблась.

– Ты что, на узкоглазого теперь работаешь? Ему продалась? – непонятно с чего делает подобные выводы Шон.

– Я работаю на Совет Пяти, придурок! Немедленно открывай!

Глава 42. Охота на щенков

К счастью применять пси-способности, чтобы выбить окно мне не приходится. Нехотя Шон Мэддин отпирает дверь, и мы с Шейлой и канисом набиваемся в слишком тесную для такого количества пассажиров кабину.

– Эй! Тут слишком мало места! – возмущается Мэддин. – Вы мешаете мне управлять харвестером!

– Можешь прогуляться пешком, – предлагаю ему небрежным тоном, но что-то он не торопится освободить место оператора.

– Твой железный кобель сломал мне харвестер, – возмущается он. – Только не говори, что это та самая полудохлая слепая псина, что жила под крыльцом твоей хижины.

Брех угрожающе рычит, а я молча выбираюсь наружу и подключаю соединительную трубку, после чего харвестер возобновляет движение, и мне приходится его догонять и запрыгивать на ходу.

– Ты что творишь, утырок?

Мэддин только гнусно смеется. Затем принимается ныть, что не выполнил план, и его оштрафуют.

– Из-за вас у меня заберут харвестер! – гундосил он, не забывая жадно посматривать в сторону Шейлы.

– Не переживай, я передам Цю Синю, что ты нам помог, – усмехаюсь я.

Мы выскакиваем на дороге, не доезжая до поселка, и Меддин, ругаясь что зря потратил топливо, возвращается на поле.

– Мерзкий тип! – кривится Шейла. – Смотрел на меня так, словно я голая.

Я лишь усмехаюсь. До окраины поселка мы добираемся за двадцать минут, а Брех без проблем находит нашу старую хижину. Она по-прежнему существует, но в ней никто не живет. Канис прижимает уши, подворачивает металлический сегментированный хвост и наотрез отказывается подходить ближе. Рычит.

– Что с ним? Ари, ты уверена, что стоит подходить ближе? – беспокоится Шейла, пытаясь успокоить каниса.

– Он здесь погиб… – ухожу одна вперед.

Сразу видно, жить здесь нельзя. Крыша провалилась, крыльцо сгнило и рассыпается серым крошевом, под завалившимся навесом виднеется силуэт проржавевшего харвестера. вокруг только тлен и запустение. И до того убогая лачуга теперь кажется окончательно покинутой.

Неожиданно на меня накатывает. Горло перекрывает, и я не могу сделать вдох. С большим трудом мне удается сделать вдох, и одновременно вырывается всхлип. Я стою, а слезы так и катятся сами по щекам, и я не могу их не остановить, ни объяснить…

– Ари, что там? – окликает меня Шейла, и я украдкой вытираю глаза.

– Придется искать другое жилье. Здесь не получится остановиться, – стараюсь, чтобы голос звучал как обычно.

– Можете погостить у меня, – раздается голос со стороны навеса.

Мне навстречу, вытирая руки засаленной, тряпкой выходит Питер Элид. На вид он почти не изменился, разве что морщинок прибавилось в уголках глаз, да волосы из черных стали цветом соли с перцем. Он отрастил усы, отпустил аккуратную бороду, но ему удивительно шло. Уютный и какой-то… родной.

– Дядя Питер! – выдыхаю я, и губы сами растягиваются в широкой улыбке.

– Ари, деточка! Ты ли это? Я уже и не чаял повидаться. Обнимешь старика?

Он раскрывает руки для объятий, и я, как бывало в детстве, с радостью его обнимаю в ответ. Час спустя мы сидим и завтракаем у него на кухне. Нехитрая домашняя еда кажется мне верхом кулинарного искусства.

Для Питера не секрет, кто я такая, но оказалось, слухи ходили разные. Я посмешила его рассказом о том, как мы обманули Мэддина, дела которого в последние годы шли не так хорошо, как раньше. С тех пор как его папашу уличили в мухлеже с нормативами. Питер рассказывает, как они жили все эти годы и заваливает меня вопросами, довольный Брех лежит у порога, наслаждаясь большой мосластой костью, а Шейла тихонько слушает наш разговор, лишь изредка вставляя замечания или дополняя мои ответы.

После нашего отлета мама оставила ему достаточно средств, чтобы он улетел с Кантры. Откуда они у нее взялись, я так и не поняла. Возможно, выдал отец. Но Питер предпочел остаться, открыл мастерскую по ремонту харвестеров и помогал жителям поселка чем мог. Даже нанял пару мальчишек постарше, обучая их столь полезному делу.

– Теперь я уважаемый человек, Ари, – хвастается он. – Но ты ведь не навестить старика сюда прилетела, так?

– Так дядя Питер. Прости, всего сказать не могу, но у меня неприятности. Нужно пересидеть, пока отец разберется с ними.

– Тогда можете остановиться у меня. Это не вызовет подозрений. Ко мне сейчас часто прилетают из соседних поселков заказать детали. У меня отлажены поставки.

– Спасибо. Питер, у тебя найдется скайрос, такой, чтобы можно было возить Бреха. И второй вопрос: где сейчас больше вероятности встретить стаю диких канисов.

– Ты что это задумала, мелочь?

– Нам нужен щенок.

– Ты ведь знаешь законы? Вывозить канисов с Кантры можно только по квотам при наличии разрешения.

– Разрешение будет, не сомневайся. Нам нужен всего один, и надо присматриваться.

– Ты считаешь, что…

– Да. Иногда у отдельных особей возникает особая ментальная связь с человеком. С псиоником.

– Как у тебя с ним? – Питер указывает подбородком на Бреха.

– Не совсем, но вроде того. Связь можно установить только с маленьким щенком, а Брех мне достался уже старым. Ты ведь поэтому так переживаешь?

Шейла молчит некоторое время, а затем неуверенно кивает. Отец привез мне щенка, когда мне было семь. Стоило посмотреть ему в глаза, и мы… Я не знаю, как объяснить. Я чувствовала его, а он меня. Я могла поделиться с ним мыслями. Он всегда защищал меня. Делился хорошими эмоциями, если было грустно. Не то что он понимал меня как человек, но… Когда его не стало, я словно лишилась части себя. Эта ментальная пустота гложет меня до сих пор, вот уже несколько лет… Проклятье, Ари! Я никому не рассказывала.

– Теперь я понимаю, почему из тысяч домашних питомцев самых разных видов, тебе понадобился именно этот. Я подозревала и немного изучила закон.

– И все равно затея рискованная, что если канисы вас разорвут. Стаей они очень опасны, особенно когда охраняют сук со щенками. Вы знаете, почему был принят закон, запрещающий вывоз?

– Нет, – мотает головой Шейла. – Расскажите, пожалуйста?

– Слушайте, девочки. Многие охотники погибали из-за собственной самонадеянности. Канисы умеют ловко координироваться, поэтому иметь с ними дело непросто. Они обходили ловушки, оповещали друг друга об охотниках, действовали слаженно, нападали из засады, сами заманивали охотников в ловушку…

– Ментальная связь?

– Она самая. В итоге методы охотников становились все жестче, в то время как пойманные канисы плохо приживались на других планетах. Мало кто знал, как правильно с ними обращаться. Это ведь не домашний пушистик, это боец. Но еще больше особей гибло во время охоты и при транспортировке.

– Но с кем они воюют? – иронично вставляет Шейла, оторвавшись от чашки с ароматным шраем.

– Роль канисов на Кантре – уничтожать единственного природного врага хакса – белую тлю. Эти создания плодятся, почти как когда-то кролики на Итерре. А канисы любят лакомиться их кладками, да и ловить взрослых особей тоже. Вы знали, что белая тля ядовита для человека? Взрослые особи выделяют токсин, который может убить мгновенно. Зараженный хакс тоже лучше не трогать, в производство он не годится. Как только из-за вольной охоты поголовье канисов сократилось, снизилась и выработка злака. Кантра едва не потеряла весь урожай. Тогда власти и издали закон, запрещающий уничтожение канисов, но понадобилось несколько циклов, чтобы восстановить прежний баланс.

– Канисы снова расплодились?

– Да. К счастью, в их полуразумной среде существуют механизмы контроля рождаемости. Пищи было много, и щенков рождалось тоже.

– Не помню ни одного случая нападения на сборщиков урожая, – возражаю я.

– Это, потому что наши поля в цивилизованной местности, а канисы предпочитают жить среди дикой поросли к северу. К тому же сытые они никогда не нападают на другие формы жизни, – поясняет Питер.

Наговорившись, мы отправляемся спать. Питер выделил нам целую комнату в новом доме. Он так и не женился, но кто-то у него явно был. В доме чувствовалась женская рука.

– Забавный дядька, – улыбается Шейла. —Твой родственник?

– Друг. Он сильно помогал нам, когда мы тут жили.

– Ари, а как так получилось, что дочь и жена самого Адолфо Кастильеро прозябали в нищете целых тринадцать лет? В голове не укладывается.

– Мама протектор, она нашла способ спрятаться, когда они с отцом поссорились. Тогда ей многое казалось неприемлемым, но пожив простой жизнью, она поняла, почему отец бывает жестким, принимает законы, которые многим не нравятся, и строго карает людей. Взгляд на жизнь с разных сторон очень помогает.

– Ясно… Ладно, я спать, – Шейла отворачивается к стене, накрываясь цветастым лоскутным одеялом ручной работы.

– Да, но прежде я должна показать тебе одну технику, она позволит нам укрыться от поисковиков. Боюсь, что очень скоро нас начнут искать. Меня будет сложнее найти, а тебя…

– Итан… – в ужасе вскидывается на своей койке Шейла.

– Он сможет найти тебя через астрал?!

Девушка кивает

– Я помнила все эти циклы об унижении, но и не вспоминала про пси-связь, что нас соединила. Не думала, что могу понадобиться, такому как он. Вообще, надеялась, что промо меня больше не вспомнят, – Шейла грязно выругалась и ударила кулаком подушку.

– Тогда ты просто обязана от него закрыться. Тебе будет немного не по себе по началу, но это дело привычки. Главное не отпускать прикрытие, заново его будет развернуть сложней. Так мама сказала, – виновато развела я руками.

– Показывай, что делать, Кастильеро.

Я сама не обладала подобной техникой, но запомнила, как следует, все, о чем говорила Дебора. И, кажется, Шейла понимала, о чем я говорю.

– Обалдеть, Ари! Это просто… У меня нет слов! Чувство, правда такое, словно я воздушный шар и сейчас взлечу. Даже ходить сложно, но… Я действительная долбаная невидимка в астрале! – рыжая еще долго делилась впечатлениями.

– Болтливость —один из побочных эффектов, – глумилась я. – Прикрытие работает и на меня тоже? Ты уверена?

– Кажется, да. Видишь ли, у нас нет кровной связи, как у тебя с мамой. Там эффект был безусловный и нарастающий. А у нас так не выйдет, но пока ты от меня в радиусе пятидесяти шагов, то попадаешь в отражающее поле прикрытия, так что держись рядом. Обалдеть! – продолжала радоваться она.

– Ну и прекрасно, – я поморщилась, осторожно укладывая руку рядом.

Боль потихоньку возвращалась, утром придется принять новую порцию обезболивающих.

– Так, Кастильеро! Ты дурная?

– Чего тебе еще?

– Ты почему Питеру про руку сразу не сказала?

– Незачем ему знать. Сутки еще потерплю, а там…

– А там кони двинешь. Прекрасно! Ты же понимаешь, что я не медик. Твою рану должен осмотреть профессионал! Да ты держишься на одних анаболиках, но к утру их действие закончится!

Рыжая была права на сто процентов, но я не хотела светиться лишний раз. Любой медик, который узнает, кого он лечит, сдаст меня в тот же миг. А он узнает, в карте будут мои данные.

– Отвали! – послав Шейлу, отворачиваюсь к стенке.

Мне кажется, что я не успеваю смежить глаз, как надо мной нависают Питер и злорадствующая ар Аззор.

– Вы чего? – хриплю пересохшим горлом. – Дайте поспать!

– Утро уже, ты собиралась за щенком ехать, – иронично напоминает мне Питер.

Пытаюсь сесть, но боль пронзает плечо так сильно, что я вскрикиваю от неожиданности.

– Ну что я говорила? Ты еще и стонала полночи. Я из-за тебя не выспалась! – вредная ар Аззор ехидно улыбается, но ее глаза при этом подозрительно блестят.

Не выспалась она из-за прикрытия. С непривычки поддерживать щит подобного рода во сне не легко.

Но Шейла права, раненое плечо горит и пульсирует так, что я не могу двинуть рукой без стона и искр из глаз. В таком состоянии ни о какой поездке не может быть и речи.

– У меня есть знакомый доктор, который не станет трепаться, Ари. Идем. Это недалеко.

Я собираюсь, и мы, не завтракая, отправляемся прямиком к доктору. Далеко идти не приходится. В соседнем новеньком доме, наружная отделка которого до боли напоминает дом Питера, живет средних лет женщина по имени Луна. Худая, жилистая и резкая с забранными в тугой хвост каштановыми волосами и проницательными карими глазами – мамин типаж. Едва ее увидев, я сразу понимаю, с кем именно состоит давний друг в отношениях.

– Проходи вниз. И ты тоже, – машет Луна нам с Шейлой. – Питер, подожди в гостиной. У меня есть к тебе разговор.

Только сейчас я понимаю, что с утра не видела каниса.

– Питер, а где Брех?

– Убежал куда-то еще ранним утром. Наверное, соскучился по воле.

Бреша не бегал в поля даже тогда, когда мы с ним только познакомились, поселившись в той старой лачуге после гибели предыдущего жильца. Слишком уж дряхлым был канис для подобных развлечений. Но теперь с новым кибер-телом это ему вполне по силам. На миг я даже запереживала, что он не вернется.

В доме Луны почти весь подвальный этаж было отдан под медицинские кабинеты. По-сути здесь располагалась самая настоящая медклиника с современной медицинской капсулой и прочими необходимыми для починки людей приспособлениями. Нелегальная естестенно. По крайней мере ни одной вывески снаружи я не заметила.

Луна разрезает повязку и осматривает мое плечо. Ее губы сжимаются в линию, и она лишь коротко командует:

– Раздевайся и в капсулу, если не хочешь остаться калекой.

Я выполняю без лишних разговоров. Когда мне в предплечье втыкаются иглы, и на встроенном мониторе бегут символы результатов анализов, я сдаю рыжую в отместку:

– Посмотрите, пожалуйста, и ногу Шейлы. Что-то она захромала…

– Да с вами обеими что-то не то, я уже заметила, – усмехается Луна, жестом указывая рыжей на кушетку для осмотров.

– Ну ты и… – одними губами выговаривает мне ар Аззор.

– Забота за заботу, – подмигиваю ей я

Луна отпускает нас только после обеда, когда отправляться на поиски щенков слишком поздно. Зато мое плечо как новенькое и совершенно не болит.

– Есть и плюсы. Никто не узнает, что у меня была проблема, – отмечаю я, когда мы с Шейлой выходим на улицу.

Я бы не хотела, чтобы родители знали, как я поранилась. Уверена, все мои действия и без того подвергнутся жесткой критике. Я все сделала не так, надо было по-другому, иначе, и все в таком духе. Так что чем меньше поводов для волнений у них будет, тем лучше для меня.

– Да уж. В этой клинике точно не вносят записи в карту, но мне кажется, Луна знает свое дело. Нога совсем не болит, – Шейла на ходу подпрыгивает и выдает серию ударов в разных плоскостях.

Я веду себя сдержаннее и просто старательно верчу плечом во все стороны, прислушиваясь к ощущениям. Замечаю:

– У Луны медкапсула не намного хуже, чем в нашем домашнем медблоке.

– За щенками ехать поздно. Что будем делать? – интересуется рыжая.

Видно, что сидеть взаперти ей совершено не хочется.

– Можно взять скайрос и прокатиться по поселку. Посмотрим, как живут простые работяги. Или слетаем в Киот, развлечемся? Вся культурная жизнь Кантры сосредоточена там. Ты как, справляешься? – я имею ввиду прикрытие, которое генерирует Шейла.

– Да. Уже почти привыкла держать оборону, – криво усмехается она.

Мы возвращаемся в дом Питера, чтобы взять скайрос и перекусить. В поселке есть несколько забегаловок, но мы не желаем светиться лишний раз.

«Уехал по срочному делу. Буду поздно. Чувствуйте себя как дома. Питер», – читает Шейла на простом планшете для записей.

– Скайрос Питер забрал, решив, что сегодня он нам не понадобиться, – замечаю я.

– Может в гараже есть один еще? Там много разной техники.

– Не думаю, что это хорошая идея. Мы не знаем, кому принадлежит все, что там есть. Вдруг попадемся на глаза хозяину, у Питера будут проблемы.

Шейла соглашается.

– Бреха нет, – отмечаю я, не обнаружив каниса дома. – Мне это не нравится.

– Ты можешь его позвать?

– Нет, у нас же нет пси-связи. Он достался мне пожилым.

– Интересно… Может, его украли?

Я только сейчас задумалась о подобном варианте развития событий. А ведь и правда. Кибернетический канис мог заинтересовать местных барыг и прочих криминальных личностей, которых в подобных поселках всегда вдосталь.

– Пройдемся, поищем?

Шела не против, но прежде мы переодеваемся. Я заплетаю волосы в косу, и набрасываю на плечи бушлат с капюшоном, чтобы скрыть лицо – половина поселка такие носит. Я не буду выделяться.

– Ты выглядишь, подозрительно. Как рвань какая-то, – ржет Шейла, натягивая на свои ярко-рыжие волосы неприметную черную шапочку, которой она решила ограничиться.

– Прекрасно. Такого эффекта я и добивалась, – парирую я, и мы выходим наружу.

Дело к вечеру, небо заволокло тучами, как большую часть времени на Кантре.

– Не ливанет? Как тут с кислотностью? – Шейла с подозрением посматривает на небо.

– Сейчас сезон засухи, скорее засыплет пылью, – ухмыляюсь я, зная, как радуются местные дождю.

Мы проходим два или три квартала между приземистых домов, словно собранных из хлама. Двухэтажный дом Питера на их фоне можно назвать настоящим дворцом.

– Что там за шум? – Шейла поворачивает голову. – Кажется, драка?

Не сговариваясь, мы сворачиваем в проулок между двумя заплатанными лачугами и оказываемся на большом пустыре. Здесь свален строительный мусор, ржавеют несколько харвестеров, там и сям валяются кучи мусора неизвестного происхождения, и все это поросло пожухлым масельником.

На утоптанной площадке почти по центру собрались какие-то подростки и дети. Они образовали кольцо, внутри которого действительно кто-то дрался.

– Это, бл.., шутка такая, что ли?! – ругается Шейла, заметив, как увалень лет десяти бросает на землю худосочную девчонку и наддает ей пинка.

Он что-то глумливо говорит, но девчушка поднимается и снова становится в стойку. Две растрепанные косички торчат в стороны, штаны зияют дырами, в которые видны сбитые в кровь коленки. Нос тоже разбит, под глазом красуется фингал, а на крошечные кулачки, выставленные без слез не взглянешь. Она делает выпад в сторону противника, и толпа одобрительно гудит, подбадривая драчунов.

– Похоже, тотализатор, – я, направляюсь прямиком в их сторону.

– Кастильеро, ты куда?

– Урою Цю Синя!

Меня уже не остановить. Однажды и я побывала в подобном кругу, и дело закончилось трещиной в ребрах. Я доподлинно знала, что Совет Пяти выделил средства для организации детского досуга, школ и секций. Местная администрация планеты должны были распределить их между округами, но вряд ли хоть один кредит Цю Синь пустил по назначению.

Пора это остановить.

– Эй! – крикнула я, и вся толпа тут же бросилась в рассыпную.

Я успела сцапать двоих, кто оказался ближе. Шейла еще одного, а девчонка никуда не бежала. Она села на землю и горько расплакалась.

– Чем вы тут занимаетесь, придурки? – рычала рыжая, тряся за шиворот какого-то долговязого пацана.

– Почему избиваете девочку, вам заняться нечем? – не отстаю от нее я.

– Она сама вызвалась.

– Хотела выиграть кредит, – оправдываются пойманные нами зеваки.

– А теперь я ничего не получу из-за вас! – вытирая кровавую юшку, чумазая и оборванная девчонка с трудом поднимается на ноги.

Стоит она, скособочившись, и то и дело морщится.

– Ты и так ничего не получила бы, противник не тебе не по силам, – ворчу я.

– Еще чуть-чуть и я бы справилась с жирдяем. Я прием один знаю… – возражает она не слишком уверенно.

– Смотри внимательно, я покажу тебе один прием, – подмигивает ей рыжая и резким движением сбивает пойманного за шиворот пацана на землю. – А потом поворачиваешь кисть. Вот так, поняла?

Пацан начинает вопить и колотить по земле рукой. Девчушка против воли улыбается.

– Поняла? – уточняет Шейла.

К моему удивлению, девчонка кивает и начинает проговаривать последовательность действий. Похоже, она и правда очень внимательная.

– Только надо потренироваться как следует, и сможешь валить таких жирдяев одной левой, – рыжая отпускает свою жертву, и та стремится убраться подальше.

Все время, пока они говорят, я чувствую какой-то зуд. Словно по коже пробегают царапающие лапки насекомых, вызывая чувство омерзения. Я осматриваюсь по сторонам. Вглядываюсь в затянутое серыми, как подбрюшье линяющего каниса, облаками небо. Тревога натягивает нервы, точно струны, играет на них нескладную мелодию, которая противно отдается в корнях зубов.

– А ну валите отсюда, и подальше. Быстро! – отталкиваю присмиревших мальчишек. – Шейла?

Та, словно ничего не замечая, как раз что-то говорить девчушке:

– Напишешь мне, и я пришлю тебе…

– Шейла! Шейла, убирай прикрытие!

– Что? – рыжая смотрит на меня с недоумением.

Что-то не так. Что-то…

– Убирай прикрытие! Прорыв!

В глазах подруги отражается шок. Она понимает, что из-за прикрытия, мы и сами стали почти пси-нейтральными. Шейла едва снимает нашу защиту, и в тот же миг меня оглушает целым набором ощущений. В основном неприятных, но это уже не важно.

– Мать моя… – шепчет ар Аззор в ужасе уставившись на место прорыва.

Глава 43. Я – ликвидатор

Из-за прикрытия мы совсем не замечали уже клубящуюся в воздухе фиолетовую дымку. Простому глазу ее было не разглядеть, только тот, кто управляет пси-энергией способен почувствовать и увидеть, как образуется разрыв между миром реальным и астралом.

Шейла хватает девочку на руки, и мы несемся прочь от пустыря со всех ног. Вылетаем на дорогу между домами.

– Беги! Беги как можно дальше. Не останавливайся. Лучше беги в поле! Поняла? – торопливо говорит девчушке запыхавшаяся рыжая.

Та испуганно кивает и прихрамывая, скрывается между домами с противоположной стороны. Местная ребятня всегда знает все тайные проходы.

Правильно сказала Шейла. В поле астральным чудовищам делать нечего, там слишком мало жертв. Все самое вкусное здесь – в домах, в городах. Старики, женщины младенцы… Только вот рабочий поселок на Кантре не слишком удачное для этого место. Тут не особенно поживишься, а значит… Значит, эти твари пришли по моим следам, нет сомнений. Возможно, команду им дали заранее, и даже прикрытие не сработало, или же Шейла не так крута, как моя мама…

Прорыв рос и ширился. Он вытянулся в овал, куда выше окрестных низеньких домов. Верхним краем едва ли не упирался в серые облака. И по ту его сторону наготове был рой.

– Ари, ты куда? – с тревогой спрашивает рыжая, когда я, приняв решение, направляюсь обратно к пустырю.

– Я должна их встретить. И уничтожить столько, сколько получится.

Не важно сколько людей осталось в домах, пока остальные работают в поле, обеспечивая хаксом всю нашу систему. Я сделаю все, чтобы их защитить, в этом смысл моего существования.

– Ты долбанутая во всю голову, Кастильеро? Мы же сдохнем! Ты видишь какой это прорыв? Ту армия нужна, и не таких как мы, а нормальных псиоников! – шипит рыжая, но упрямо тащится за мной.

– Тебе не обязательно идти со мной, ты едва прошла инициацию. Никто тебя не осудит, если сбежишь.

– А ты ее вообще не прошла, дура! И, вообще, у тебя что, есть другой протектор, чтобы прикрывать?

– Я Кастильеро, это не важно! – сорвавшись на бег, встречаю первую, еще пока мелкую тварь, ударом кулака, окутанного голубой дымкой пси-энергии.

Она развеивается на удивление легко.

– Осторожно! – кричит Шейла и нас окутывает приличная защита Базеля, повторяющая контуры тела.

В отличие от щита, защита не мешает двигаться и не обязывает находится рядом с протектором вплотную. Демонстрирую Шейле большой палец и врываюсь в первую группу тварей, похожих на гигантскую саранчу. Удары руками и ногами по критическим точкам, выплескивая дозированно пси-энергию, поражая жизненные центры. Я не промахиваюсь ни разу. Каждый мой удар достигает цели, развеивая очередную пакость.

Саранча, многоножки, слизни – все эти названия образные. Их дают на основе внешнего сходства с классами существ из нашей реальности. Организмы насекомых более удачная форма с точки зрения выживания, наверное, поэтому астральные монстры так похожи.

Твари лезут и лезут, заполоняя пустырь, и если не закрыть прорыв, то они не остановятся. Пока еще ошалевшие после перехода и относительно медленные, не разожравшиеся на местной энергии, они не сразу растекаются по улицам.

Шейла окружает часть пустыря барьером, чтобы пройти они могли лишь с нашей стороны. И я мечусь, как безумная, стараясь не позволить им выйти наружу. Не допустить выхода в поселок и надеяться на подход подмоги, ведь такой прорыв должны были зафиксировать.

– Шейла, у меня идея! – я останавливаюсь возле поддруги, и она окутывает нас обеих щитом Базеля, давая мне отдышаться.

– Какая?

Можешь выйти за барьер, и замкнуть его?

– Кастильеро?!

– Так можешь?

– Я тебя тут не оставлю!

– Я не успеваю, их сдержать. А так у людей будет чуть больше шансов уйти от прорыва подальше.

Над улицей воет сирена, и я очень надеюсь, что жители ближайших домов уже их покинули. Рыжая кусает губы, грозя превратить их в кровавые ошметки. Смогу, но только если…

– Я использую собственную защиту. Сосредоточься на барьере.

– Ты шутишь?!

– Нет, но мне кажется, они меня не тронут.

– Почему?

– Заметила, что твари не дают отпора. Будто бы чего-то ждут. Даже если я их убиваю.

– Но это странно!

– Нет, если… – я не заканчиваю мысль. – Шейла, нет времени! Так сделаешь?

– Да, мать твою! Да!

Я хватаю ее за руку, и прыжком Аннунейры утаскиваю на крышу одного из домов. Здесь над землей будет немного безопасней и удобней держать перед глазами всю картину.

– Так. Сейчас. Не подпускай пока никого, – Шейла, разводит в стороны руки, а затем медленно, точно с усилием, сводит их, сомкнув перед грудью ладони, замыкая контур… на себя!

Ее глаза полыхают белым, и я с удивлением вижу, как в структуру барьера, что она генерирует вплетаются элементы прикрытия.

– Обалдеть! Что это?

– Я использовала науку твоей матери и кое-что из своего арсенала. Мелочь, которая заденет, просто аннигилируется, и подпитает меня, но долго я не выдержу…

Она сумела развить это знание во что-то новое. Гениально!

– Я постараюсь сделать, что смогу.

– Попробуй вооружиться! – советует рыжая натужно. – Чем ты там лучше управляешься? Палкой?

– Боевым шестом!

– Да хоть вакуумным вантузом! Голыми руками ты с ними не справишься! – она взглядом указывает на выбирающихся из прорыва гигантов…

Две медведки размером с добрый космолет как раз выбираются из прорыва наружу. Я с ними не справлюсь ничем, но страха нет. Есть мрачная обреченность и желание продать жизнь подороже.

Прыжком Аннунейры переношусь в центр пустыря. Не обращая больше внимания на вьющуюся вокруг мелочь, пытаюсь найти точку покоя, вспоминая науку наставника Ро-Шасы. Прикрыв глаза, гляжу внутренним зрением, на боевой шест в собственных руках. Утяжеленные, усиленные концы, идеальный баланс… Пальцы покалывает от привычных ощущений. Я словно снова на тренировочном поле с отцом.

Мне не обязательно смотреть, чтобы видеть тварей. Я чувствую их, не открывая век. Знаю, где светится голубым уязвимая точка, и обрушиваю на нее свое оружие. Удар, и точка гаснет, но их так много… И мне нужно погасить все, чтобы выиграть в эту игру.

Никогда раньше я еще не двигалась с такой скоростью. Так, чтобы путать, когда это прыжок Аннунейры, а когда это я сама… Провалившись в боевой транс, делаю то в чем мое предназначение – защищаю людей, убивая пришельцев из другой реальности…

И вдруг все останавливается, замирает, а голове стремительно проносятся картины. Одна за одной. И каждый раз это новый прорыв. Бегущие люди, гибнущие под атакой голодных существ из иного плана. Каждая сцена заканчивается одинаково: на пути астральных монстров появляются храбрецы, внутри которых зажигаются звезды. Именно они встают на защиту. Выходят с тварями на равных, получая способность их уничтожать.

Нет, не на равных. Против превосходящих сил и… Они не всегда побеждают, иногда звезды гаснут, и твари берут верх, и все же…

Я тоже чувствую, как огонек внутри меня распухает, становится ярче. Взрывается ослепительным светом естественной инициации, и вместо боевого шеста в моих руках появляется коса.

Закрывать глаза больше нет нужды. Теперь я вижу намного больше. Вижу все, что полагается ликвидатору. Одним намереньем я меняю размер и конфигурацию своего оружия, и врубаюсь в самый центр роя, чувствую небывалое могущество и силу. Теперь, я могу уничтожить любого монстра, так кажется мне, пока не появляется оно…

Я как раз заканчиваю со второй медведкой, когда из портала выходит еще одно существо, и все вокруг на миг замирает…

И я в том числе, глядя с ужасом на отвратительного вида создание.

Омерзительное паучье тело, покрытое пластинами блестящей брони, из которого вырастает обнаженные мужской торс. Если выбирать между пауками, то лохматые кажутся мне приятнее гладких. Этот – гладкий, с хищного вида сочленениями, о которые, кажется, можно порезаться лишь просто взглянув.

Существо определённо мужского пола, судя по развитому торсу. Длинные волосы, ореолом окружают его голову, словно он в невесомости, и притяжения не существует. Глаза горят фиолетовым светом, и я вижу, как пси-энергия паутиной расходится в стороны, привязывая каждое создание. Такой дряни я еще в жизни не видела!

От первобытного ужаса я просто цепенею, не в силах себя заставить дать бой. Просто стою и смотрю, теряя драгоценную инициативу, а хочется визжать от ужаса.

Далеко не сразу я осознаю, что существо распространяет вокруг себя ауру ужаса, воздействуя на первобытные инстинкты, которые не искоренить тысячелетиями эволюции. Существо протягивает руку, и его пси-паутина устремляется ко мне.

Миг, и я в ловушке. Не могу пошевелиться, но уже не только от ужаса. Я пытаюсь, но ничего не получается. Невидимые нити, липкие и мерзкие, воздействуют на мою ауру. Убийственное отвращение, страх и паника завладевают мной полностью. Я падаю на землю, и на меня тут же набрасываются полчища чудовищ. Но их многочисленные лапы, жвалы, челюсти и прочие омерзительные части тел вряд ли способны сделать так, чтобы мне было еще страшнее.

«Попаласссссь…» – взрывается в моей голове жуткий шепот.

Я сжимаюсь, в ожидании боли. Ментальная смерть бывает мучительней физической. Что там мое сожжённое недавно плечо? Меня ждет кое-что похуже… И вдруг я снова вижу небо – так и не прикоснувшись ко мне, твари бросаются в стороны. Истошный крик Шейлы разрезает воздух. Он то приводит меня в себя, заставляет собраться. Преодолевая сопротивление, я изворачиваюсь и запрокидываю голову.

Все твари одновременно атакуют барьер, а значит ее саму!

Но я не успеваю прийти ей на помощь, потому что, в этот момент чудовщный паук оказывается прямо надо мной.

«Аааариии…» – его рот не открывается, но я слышу отвратительный шепчущий голос.

Оно говорит со мной!

Паук просто смотрит, и мои руки и ноги сами по себе раскидываются в стороны – моя любимая поза звезды! И я ничего не могу с этим поделать. Тело совершенно не слушается, будто под полным наркозом, разве что я все равно чувствую.

Но зачем он это делает? Неужели, собирается утащить меня против воли в астрал?!

Но все еще хуже! Намного!

Две лапы паука, заостренные точно клинки, протыкают запястья, пригвождая меня к поверхности, и я захожусь криком от острой, ничем не замутненной боли. Еще одной паук разрезает на мне комбинезон и белье от воротника до самого паха, обнажая тело. Тут же ему на помощь прибегают мелкие твари. Уцепившись за ткань, растаскивают в стороны, разворачивая меня, точно конфету.

И вдруг теряю дыхание, наблюдая, как у него из брюха выдвигается омерзительно-розовый на фоне иссиня-фолетового брюха угрожающе загнутый вперед, точно клинок, шип…

«Догадалассссь, что тебя ждет?» – интересуется паук, наклоняясь ко мне человеческим торсом.

Рука проводит по щеке, большой палец оттягивает нижнюю губу. А я только сейчас, оказавшись так близко от чудовища, узнаю искаженные, и все-таки знакомые черты…

– Д-дастин?!

Улыбка на лице монстра становится шире, усиливая сходство с младшим Соларом. Но как? Как так получилось, что он сам стал астральным чудовищем?!

Кажется, Дастин собирается меня поцеловать, но что-то его отвлекает. Он резко выпрямляется, и перед моим лицом мелькает знакомый медальон. Выдергивает лапы из моих запястий, снова вынуждая кричать. И тут я вижу, что именно привлекает его внимание – прямо посреди пустыря формируется темная фигура. Кажется, она поглощает весь свет, что находится рядом. Принимая очертания человеческого тела, силуэт теряет свою непроглядность. Это Рейн!

Паук пятится ко все еще открытому прорыву, а затем стремглав в него сбегает, перебирая лапами, одновременно с меня спадает оцепенение. Но стоит Дастину трусливо скрыться, как из прорыва валят новые полчища монстров, их куда больше, чем прежде!

Те, кого перебили мы с Шейлой, всего лишь жалкий авангард!

Истошно орет рыжая, а Рейн прыжком Аннунейры оказывается возле меня, укрывая щитом. Подхватывает на руки, не обращая внимания, на происходящее. Как так выходит, что его щит такой надежный?

– Ари, Ари, ты цела? Что он с тобой сделал, – муж судорожно пытается прикрыть меня обрывками комбинезона, а в его потемневшем взгляде плещется весь гнев вселенной.

Как же я рада его видеть! И плевать на все те картинки, что так меня смутили…

– Цела, – обнимаю его в ответ, пряча едва работающие руки. Похоже, на правой разорвано сухожилие, пальцы совсем не слушаются… Но это потом. – Шейла! Она замкнула барьер на себя!

И сейчас твари всей массой навалились на барьер. Как только не станет его, рыжая погибнет!

– Итан поможет, а я разберусь с тварями! – прыжком Аннунейры муж переносит меня на дорогу, где стоит скайрос. Укутывает спасательным одеялом, которое обнаруживается на борту. – Отправляйтесь в дикие земли! Я приду за тобой позже.

В тот же миг рядом появляется и Итан Солар. У него на руках Шейла, и она без сознания. Он кивает мне, и мужчины обмениваются нечитаемыми взглядами.

– Я у тебя в долгу, Солар, – говорит Рейн, и тот согласно кивает.

– Ари, садись! – командует Итан, настороженно оглядываясь.

Без помощи рук, забираюсь в скайрос и плюхаюсь во второе кресло рядом с ложементом пилота. Мне еще кое-как удается удержать одеяло, но о том, чтобы пристегнуться, не идет и речи.

– Мы должны помочь Рейну! – оборачиваюсь я, не представляя, как муж справиться с подобным прорывом в одиночку здесь, а не во астрале.

– Шутишь? Поверь, помощь Звезде Смерти не требуется, – усмехается он.

Не то, чтобы я доверяла Итану, но кажется, ему доверяет Рейн. Странно…

– Что с Шейлой?

– Жива, но только благодаря тому, что наши ауры связаны.

– Что? – не понимаю я.

– Эффект Элейны, образовал между нами прочную связь. С тех пор я всегда ее чувствовал. Почувствовал и теперь, и понял, что она в смертельной опасности.

– И пришел?

– Я не мог, не прийти, – как-то обреченно усмехается Итан, осторожно укладывая рыжую в пассажирское кресло и пристегивая. – Она тянула из меня силы так, что я понял, если не приду, оба погибнем.

Итан плавно поднимает скайрос над домами, и в иллюминатор я вижу Рейна, окруженного полчищами тварей. Они, словно члены какой-то чудовищной секты кишат, вокруг предмета преклонения…

– Он там совсем один! Почему никто не спешит ему на помощь? – недоумеваю я.

– Он ждет, пока мы уберемся подальше, чтобы не задеть ненароком нас, – констатирует происходящее Итан, и резко стартует с места, одновременно закладывая влево в сторону полей хакса.

От резкого маневра, меня выбрасывает из кресла. Я ударяюсь об стойку боком, а затем отлетаю обратно прямо пилоту на колени. Я честно пытаюсь удержаться, схватиться за что-нибудь, но ничего не получается. Как итог – салон и лицо Итана покрываются мелкими брызгами крови.

– Что происходит? Ари, ты ранена… – Солар замолкает, шокированно глядя на мои дрожащие окровавленные руки и обнажившуюся грудь. – Мать твою, Кастильеро! Ты совсем сумасшедшая? – ругается Итан, наконец, сбросив оцепенение.

– Догадайся с трех раз, – морщусь, от сильнейшего головокружения. – Может, и так, – Зачем я молчала, и сама не знаю. Наверное, не смогла адекватно оценить ситуацию, после всего, что произошло. В любом случае ни подняться самостоятельно, ни прикрыться я уже не в состоянии. – Дай мне что-нибудь скорее, меня сейчас вырвет! – предупреждаю Итана.

Спохватившись, он подскакивает и помогает мне сесть, укутывает абы как одеялом и сует под нос специальный пакет. Управление скайросом берет на себя автопилот в тот же миг, как только Солар поднялся из ложемента, можно не беспокоиться.

– Все, я передумала выворачиваться, – мне удается усмирить желудок.

– Может, воды?

– Да, пожалуй.

Итан помогает мне напиться и достает аптечку.

– Как это случилось? – интересуется он, вкалывая мне смесь препаратов для в плечо.

Прыскает дезинфецирующее средство на раненые запястья и заливает раны пеной из баллона. Вещество остановит кровотечение и, схватившись, сыграет роль шины. После всех процедур дурнота и боль немного отступают.

– Твой брат постарался. Ты знал, что он астральное чудовище?

– Узнал некоторое время назад… И понял, что это нужно прекратить! Он… Он больше не человек. Настоящий Дастин Солар умер много лет назад, еще в юности, но отец отказывается это принять.

Итан, закончив оказывать мне медицинскую помощь, не торопится вернуться за штурвал. Протискивается назад и склоняется над Шейлой. Наблюдая, как он поправляет упавшие на ее лицо рыжие прядки, как поудобнее укладывает руки. Как бережно и нежно касается ее щеки. Смотрит так, словно в его руках самое ценное во всех вселенных сокровище, я испытываю странное чувство. Можно подумать, он влюблен в ар Аззор по уши!

– А как же сто четырнадцать контрактов? – ехидничаю, не удержавшись.

Итан дарит мне долгий взгляд, словно решает, достойна ли я его ответа? Он не спрашивает, откуда я знаю точное число, принимая это как данность.

– Они не мои, Ари. К несчастью, все эти девушки достались Дастину. Долгое время я тоже верил, что брат без этого не выживет, и помогал по просьбе отца, пока… Пока в тот самый день, когда узнал Шейлу, не увидел собственными глазами, какое он чудовище! – Итан стискивает зубы, и его кулак с размаху опускается на задник ложемента пилота.

– Почему… – мой голос невольно срывается. – Почему же тогда ты ее… – я не знаю, как выразить мысль правильно, и затыкаюсь.

– Оставил? Бросил? – усмехается Солар. – Все не то, да? После того, как я взял ее насильно на глазах у собственного брата, эти понятия прозвучат по меньшей мере странно.

– Кхм… – я удивлена подобным признанием.

– Я каждый день желал быть рядом всем своим существом, но не мог так рисковать ею. Если бы Дастин узнал, сделал бы все, чтобы уничтожить эту девушку. Но сначала поиздевался как следует. Даже тогда, танцуя с тобой и флиртуя, я лишь выполнял приказ отца.

– Да уж… Но мог бы пригласить на танец ее. Твоего отца там не было и Дастина тоже, он поджидал меня в пентхаусе.

– Уверена, что Шейла ответила бы мне взаимностью? – криво усмехается Итан и с какой-то вселенской тоской глядит на ар Аззор, которая по-прежнему валяется в отключке.

Приводить ее в чувство, пока не восстановился баланс пси-энергии, бесполезно

– Согласна. Она тебя не любит, мягко говоря. И есть за что, не находишь?

Итан кивает, возвращаясь за штурвал.

– Понимаешь, Арелия, Эффект Элейны он не для всех. То, что многие так называют, это лишь… жалкое подобие. Настоящий Эффект Элейны связывает два существа навечно. Намертво. Делает одним целым, безо всяких оговорок. Это величайший дар, который делает тебя сильнее, чем ты мог предполагать. Но он же и проклятье.

– Почему?

– Его очень трудно скрывать. Невозможно избавиться. И это делает уязвимым обоих… Что, астрал побери происходит?! – неожиданно Итан меняет тему.

– А куда мы летим? – настораживаюсь я.

Вместо однотипных хаксовых полей, внизу совсем другая картина. Мы поворачиваем к космопорту, да еще и поднимаемся все выше.

– Управление заблокировано! Я ничего не могу сделать. Это наверняка отец! Он приказал перехватить мой скайрос. Наверное, узнал, что я задумал.

– Ты можешь переключиться на ручное управление?

– Бесполезно! Мой аварийный код не сработает. Проклятье! – ругается Солар после нескольких попыток.

– Может, сработает мой? Помоги мне занять место пилота! Скорее, Итан!

– Но как же твои руки?

– Потерплю, или ты поможешь!

Обезболивающее действует, и зафиксированные запястья почти не болят. На левой руке пальцы двигаются, этого достаточно. Правая намного хуже, но это не важно. В неудобном тесном пространстве, мы с Итаном меняемся местами. С его помощью мне удается устроиться в ложементе пилота. Я взламываю управляющего искина при помощи пси-способностей, и тут меня все-таки рвет в вовремя подставленный Итаном пакет.

– Красный. Один-К! – перевожу систему на ручное управление, и хватаюсь левой рукой за штурвал, ощущая себя в родной стихии! – Сосите член каниса, твари! – ору, уводя скайрос по крутой траектории вниз и в обратном направлении.

От перевозбуждения и адреналина меня просто колотит. Из носа течет струйка крови, которую заботливо вытирает итан. Несмотря на малую подвижность кистей и почти не работающие пальцы правой руки, я все равно справляюсь с полетом. Это же не гонки с лихими маневрами, тут главное держать высоту и заданный курс. Для этого довольно и левой руки.

– Почему нам так нужно в Дикие Земли? – уточняет Итан, наконец устроившийся на пассажирском месте.

– Там невысокий горный массив, окруженный милями хаксовых полей. Это самое сердце планеты, если так можно сказать. Горы изрезаны системой пещер, точно термитник. Там можно спрятаться так, что никто не найдет. Хакс создает особое поле, глушит любую дальнюю связь напрочь. Кроме… – осеняет вдруг меня. – Кроме передатчиков старинного образца. Там есть секретное место, оно называется «Маяк». Оттуда можно будет связаться с моим отцом.

Не на «Маяк» ли намекал мне Рейн, отправляя нас именно сюда? Хотя чего это я. Конечно, на это он и надеялся. Вряд ли нам удастся справиться с Праймом Соларом без помощи Адолфо.

– Что еще за маяк? – интересуется Итан.

– Потом, – я прибавляю скорости и спускаюсь так низко к поверхности, что скайрос чиркает днищем по головкам хакса.

Некоторое время мы летим в абсолютной тишине, я только чувствую на себе взгляд Итана.

– Арелия, я ни на что не намекаю. Просто как мужчина, которому нравится женское тело, не могу тебе это не сказать: соблазнительно выглядишь.

Только сейчас я понимаю, что спасательное одеяло давным-давно свалилось, края комбинезона разошлись, и я веду скайрос с обнаженной грудью.

– Твою ж!..

Итан ржет, отвернувшись к окну.

– Я тебе оторву голову и кое-что пониже, будешь пялиться на кого попало, – сварливо-скрипучий голос рыжей раздается с заднего сидения.

– Шейла! – восклицаем мы в унисон.

– Как ты себя чувствуешь? – перебирается к ней Итан.

– Ты так долго не приходила в себя, что я уже начала думать, что с нами твой труп, – ерничаю я, злясь, что не могу отпустить штурвал и прикрыться.

Скайрос полностью на ручном управлении, отвлекаться нельзя ни на секунду на такой скорости.

Рыжая молча позволяет нам выговориться, прежде чем заявляет:

– Я давно пришла в себя и все слышала. В том числе и ваши откровения, принц, – называет она Солара древним титулом.

– И, что думаешь? – интересуется тот с затаенной надеждой.

– Думаю, что я смогла бы тебя простить, но при одном условии.

– Каком?

– Ты должен избавиться от Дастина и контрактной системы.

Признаться, я ожидаю, что Итан ответит, что это невозможно. Скажет, что она несет бред, покушается на устои и все такое прочее, но…

– Сделаю все, что в моих силах, – отвечает он.

Не выдержав, коротко оборачиваюсь и с любопытством гляжу на ар Аззор.

– Смотри вперед и прикрой сиськи, Кастильеро! Не смущай моего мужчину! – Шейла мгновенно присваивает она себе Итана.

Удивительно, но я этому рада, ведь давно успела понять, что и рыжае страдает не смотря, ни на что. Вот так работает Эффект Элейны.

– Мне ужасно неловко, что вы оба на меня пялитесь. Я, между прочим, замужем. И есть большая вероятность, что Рейн оторвет Итану голову, если узнает. Но ничего не могу поделать. Моя двигательная способность сильно ограничена, я веду скайрос вручную, если вы не поняли, а наша скорость составляет около пяти махов. Поэтому я вынуждена задействовать свои пси-способности, чтобы мы не превратились в бифштекс. Так что я просто не могу прикрыть свои сиськи самостоятельно, мать вашу! – заканчиваю этот монолог почти демоническим рычанием.

Спохватившись, Итан накрывает мою грудь одеялом, а Шейла закрепляет его у ворота, чтобы не сползало больше.

Глава 44. Чудесная идея

Через два часа приземляю скайрос в сердце планеты, пряча его в дикорастущем хаксе. Выбраться из ложемента у меня уже не хватает сил, и к приземистой горной гряде Итану приходится нести меня на руках.

Шейла торопится следом, навьюченная аптечкой, спальными мешками, сухпайками и всем необходимым для жизни, что нашлось в скайросе. Да еще успевает генерировать на ходу прикрытие, пряча нашу маленькую команду от поиска через астрал. Одного присутствия Итана рядом ей хватило, чтобы восстановиться. Вот как действует Эффект Элейны!

Зато я выжата до капли. Голова раскалывается, натруженные руки пульсируют болью, и ничего не помогает. Мне бы сейчас не помешал «Восстановитель». К сожалению, на скайросе Итана не нашлось ни одной ампулы.

– Плохо дело, если отец приказал заблокировать планету, – сокрушается Итан. – Сколько мы сможем продержаться? Тебе нужна помощь как можно скорей.

– Долго ждать не понадобится. Сейчас приду в себя и отправлюсь искать маяк, чтобы связаться с домом. Адолфо Кастильеро никому не позволит командовать в своей системе. Прости Итан, но даже твоему отцу.

Итан качает головой, но не успевает ничего возразить. Его прерывает глухое рычание. Из кустов, из многочисленных входов в гору, похожую на муравейник, появляются канисы. На склонах и валунах – везде загораются хищной зеленью и желтизной глаза.

– Это что еще за хрень? – испуганно озирается Шейла, подходя к нам ближе.

– Канисы… Итан, поставь меня пожалуйста. Так тебе будет легче защищаться.

У Солара есть излучатель, но вряд ли от него будет много толку. Ну пристрелит одного-двоих, остальные нас просто разорвут.

– Какой-то день неудачный выдался, – бормочу я со вздохом.

– И не говори, – почти буднично соглашается Шейла. – После рассказов Питера, я бы ни кредита не поставила на нас…

Спасение появляется внезапно. В воздухе разливается вибрация, почти не слышимая ухом, но канисы реагируют остро. Жмутся к земле, пятятся, некоторые скулят, трусливо поджимая хвосты. И вдруг откуда-то сверху с уступа могучим прыжком спрыгивает еще один – здоровенный и тяжелый.

– Бреша! – орем мы с Шейлой радостно.

– Итан, не стреляй! —успеваю отвести вверх руку Солара вверх, и импульс уносится в небо.

– Твою мать! – ругается Солар. – Я чуть… Извините, был напуган, – выдыхает он с облегчением.

Не сговариваясь, мы с Шейлой виснем на шее у киберканиса. Брех радостно вылизывает мне лицо, обнюхивает запястья, неодобрительно поскуливая, прижимает уши, всем своим видом выражая степень вины за то, что меня оставил.

– Не переживай дружок. Даже хорошо, что тебя не было рядом. Иначе не знаю, что могло бы произойти.

С запоздалым страхом понимаю, что твари и Дастин не пощадили бы моего защитника. А ему с ними не справиться. Дальше нас ведет Брех. Я забираюсь на него верхом, а Шейла освобождается от части поклажи, перегрузив сумки на него же. Киберканис ведет нас в одну из пещер под горой, а местные особи крутятся поблизости, но нападать не рискуют.

– Твой питомец тут в авторитете, – смеется Итан. – Уйдет от тебя и будет править своим народом по праву сильного.

– Запросто! Развитие Бреха сильно ушло вперед, благодаря науке и искусственному интеллекту, а канисы – коллективный разум. Он мог бы объединить всех особей в своего рода био-сеть и оптимизировать их поведение с точки зрения выживания.

– Хм. Это был бы интересный эксперимент, – отмечает Шейла.

Минут пятнадцать мы преодолеваем лабиринт из одинаковых с виду туннелей с невысокими потолками и песчаного цвета стенами, покрытыми флюоресцентными грибами и растениями, похожими на мелкий плющ. Они дают достаточно бледного света, чтобы видеть дорогу без фонарей.

Наконец, подходящая пещера находится. Тут даже есть вода – небольшой родник бьет прямо из стены и теряется в зияющем чернотой провале. Анализаторы показывают, что она безопасна, и, напившись, мы устраиваемся на ночлег.

– Я должна найти маяк. Брех меня отвезет.

– Брех никуда тебя не повезет, он снова убежал по своим делам, а тебе следует выспаться хоть немного, ты еле держишься, – Шейла перерывает аптечку в поисках нужных препаратов.

– Давайте дождемся Рейна, и решим, что делать дальше, – предлагает Итан, пока ар Аззор вкалывает мне очередную порцию препаратов.

Брех возвращается через полчаса.

– Ари! Вселенная… – возглас Шейлы вырывает меня из полудремы.

А мой канис осторожно кладет перед ней на землю маленького пучеглазого щенка. Четыре пары пока еще по-детски фиолетовых глаз таращатся на мир сквозь мутноватую поволоку. Щенок делает неуклюжий шаг. Замирает и вдруг умильно чихает, мотая головой. От этого несложного действия он теряет равновесие и смешно перебирает лапами. Степень милоты зашкаливает, а у Шейлы почему-то струятся по щекам слезы.

– М-можно? – севшим голосом она спрашивает у каниса.

Тот отступает, освобождая ей место, и я вижу, как у самого выхода из пещеры в туннель переминается самка каниса, отличающаяся поджарой конституцией и более узкой мордой и светлым окрасом, чем у самцов. Она волнуется за дитеныша, но не решается выразить протест и забрать его.

Почему-то мне становится ее жалко. Да и вся сцена напоминает момент, когда в наш дом пришел Адолфо, чтобы забрать меня, и мама ничего не могла сделать, только покориться и отправиться следом…

Шейла осторожно берет щенка на руки и поднимает на уровень глаз. Тот замирает и тоже смотрит на нее, а потом вдруг внезапно облизывает ей нос. Рядом тихо смеется Итан.

– Все? Твой? – интересуюсь я, и рыжая часто кивает, вытирая слезы.

– Это так важно, да? – Итан не до конца понимает происходящее.

– Ментальная привязка. Прежний канис Шейлы погиб, и связи были разорваны. Это ее мучило.

– Я не знал… Расскажешь? – обращается он уже к Шейле.

Та не сразу, но кивает. Брех, успокаивая, вылизывает морду самки, у которой отнял дитеныша, и та тихонько поскуливая уходит, окончательно смирившись с утратой щенка.

– Жалко ее… – Шейла провожает самку взглядом.

– Ничего, у нее наверняка там еще штук пять-семь в гнезде. Она быстро забудет про этого, – бормочу я, отворачиваясь и накрываясь с головой походным одеялом.

На этот раз организм берет свое, и мне удается уснуть почти мгновенное. Будит меня тихий протяжный стон. Я резко открываю глаза, не сразу понимая, что происходит, и несколько мгновений лежу, пытаясь осознать, где я, вообще, нахожусь. Звуки повторяются, и до меня доносится тихий шепот из противоположного угла пещеры.

Шейла и Итан занимаются любовью!

Похоже, эти двое, преодолев все разногласия, упиваются страстью, охватившей их целиком. В слабом свете флюоресцирующих растений, я вижу два обнаженных силуэта, сливающихся воедино в бешеном ритме. Стоны, влажные шлепки, приглушенные вскрики…

Я честно пытаюсь закрыть глаза, и снова уснуть, но смущение зашкаливает. А еще меня обдает волнами их возбуждения в пси-диапазоне.

Как она только может? Это ведь Солар! Хотя… Между ними еще в скайросе было такое напряжение, хоть ножом режь, а пережитая вместе опасность, зачастую действует не хуже афродизиака.

Противоречивые эмоции захлестывают меня волнами, а возбуждение передается по воздуху. Надолго меня не хватает. Не выдержав пытки чужой любовью, я тихонько поднимаюсь и, прихватив походную лежанку и одеяло, тихонько ретируюсь из пещеры, но они этого даже не замечают.

Поднимается и выходит следом за мной Бреша.

– Поспим в другом месте. Тут поблизости была еще одна пещера, мы ее проходили, – предлагаю я, опираясь на металлический бок каниса.

Но и там я не могу уснуть. Одолевают тревожные мысли. Рейна нет, и не ясно, когда он появится.

– И появится ли, вообще?.. – от высказанного вслух опасения, становится не по себе. До этого момента мне было некогда волноваться. Но что, если он не справился с прорывом? Что если… – Нет! Не хочу думать, что мы последние выжившие на всей планете! – Брех, идем к маяку, – поднимаюсь и сгребаю в охапку свои немногочисленные пожитки.

Брех знал маршрут к маяку и доставил меня в пещеру на вершине горы. Похожее на большой куб устройство с механическими кнопками и трубкой на проводе ни с чем нельзя было перепутать. Точно такой же был установлен у отца в кабинете в потайной нише. Сигнал с него шел на маленький портативный передатчик, который он всегда носил с собой.

Несмотря на древность, устройство сразу же заработало, стоило вставить в него батарею. Несколько хранились прямо здесь в специальном кофре. Правда, пришлось помучиться, чтобы его открыть, и запястья ужасно разболелись.

Набираю девятизначный код, и жду ответа. Сигнал проходит, он чистый и мощный, но… Почему-то на том конце никто не отвечает. Но так не должно быть!

– Ничего, попробуем позже, – бодро обещаю канису.

Но спустя час тщетных попыток, у меня сдают нервы. Отец так и не отвечает. И Рейна все нет… Плохой знак. Что, если Солары всех перехитрили? Что если…

В детстве мне часто снился один и тот же кошмар: я шла по пустому мрачному коридору с черными провалами входов и ответвлений, затянутых паутиной, и единственным звуком было эхо мои шагов. И чем ближе я подходила к концу этого коридора, тем больший страх мной овладевал.

Но остановиться я не могла и всегда доходила до самого конца. Коридор выводил в просторный торжественный зал, границы которого размывались, не давая разглядеть детали. А по центру был большой каменный куб, перед которым на коленях стоял мужчина, а рядом лежала мертвая женщина с лицом Деборы. Она держала в руках его отрубленную голову.

Каждый раз, когда я входила в этот зал, голова начинала говорить со мной: «Ари, помоги! Ты должна…»

Что именно я должна, я так и не успевала услышать, потому что, страшно крича, просыпалась в холодном поту.

Почему-то именно сейчас мне приходит в голову, что сон этот пророческий, и дома случилась беда, иначе почему столько лет он мне время от времени снился?

Прижавшись спиной к передатчику, плачу навзрыд, баюкая разболевшиеся руки. Рядом тоскливо скулит Брех и мелет хвостом, пытается слизывать слезы, бегущие по моим щекам.

– Отстань! Не надо! – уворачиваюсь я от каниса. – Уйди, Бреша!

Расстроенный друг ложится рядом, и кладет голову на лапы. А я вдруг понимаю, что у меня только один шанс, узнать, живы ли мои отец и мать. Теперь, когда я прошла стихийную инициацию, мои возможности расширились. Мне доступно то, о чем я раньше только мечтала, а значит…

– Я попробую найти их в астрале, – заявляю вслух, обращаюсь к Бреху. – А если Дастин меня обнаружит? Что ж, придется его убить.

Появилась у меня одна идея, как это провернуть.

С тоской думаю об ампуле «Восстановителя». Бойня с астральными тварями и полет в ручном режиме выжали меня до капли. Прежде чем снова использовать пси-силы, неплохо бы как минимум выспаться, да только нет у меня ни секунды лишней.

План такой: высший прыжок Аннунейры прямиком в гардеробную, там у меня есть инъектор с ампулой, припрятанные в тайном месте. Надеюсь, сумею сделать себе инъекцию прежде, чем свалюсь без чувств. Если дом захвачен Праймом Соларом, то я смогу отсидеться среди рядов вешалок, пока полегчает. Наверняка, дом уже обыскали, но не думаю, что кто-то станет дежурить в гардеробной. А что дальше? Не знаю…

Откровенно дерьмовый план, но другого все равно нет.

Чтобы не передумать, ложусь на спину, но едва успеваю принять любимую позу звезды, как меня отвлекает рычание каниса.

– Бреша? Что не так?

Я поднимаю голову и вижу, как пространство поодаль сгущается, затягивается пятном непроглядной черноты, по силуэту похожей на человеческую фигуру, и вдруг превращается в Рейна фон Аделхарда! Он моргает, словно вышел из темноты на яркий свет. Судорожно вздохнув, не сразу, но фокусируется на мне и мгновенно замечает главное:

– Ари, что с твоими руками? И с аурой? – муж оказывается подле меня на коленях.

Стараясь не опираться на руки, сажусь, радуясь, что не стала отказываться от футболки, которой со мной поделилась Шейла. Разгуливать в одеяле было неудобно.

– Дастин поранил, – демонстрирую запястья, перебинтованные шинами из розоватого цвета пены.

– Как я не заметил? – Рейн смотрит на них с искренней тревогой, и никак не может расстегнуть один из многочисленных карманов тактического пояса.

– Может, потому что пялился в основном на мою грудь? – иронизирую я, лишь бы не бросится ему на шею с радостным писком. – А что с моей аурой? Совсем плохо?

Пытаюсь проверить самостоятельно, но почему-то не выходит сконцентрироваться. И в ушах шумит. Похоже, я серьезно перенапряглась. Ну конечно же перенапряглась, зачем врать себе? Раньше мне не доводилось убивать столько тварей за один день. Вообще не доводилось!

– С такой аурой… живут конечно, но не слишком счастливо, – Рейн наконец справляется с застежкой и достает портативный иньектор, в котором приветливой зеленью поблескивает та самая заветная ампула! – И в астрал я бы тебя точно не пустил.

– Новость неутешительная…

Это значит, что стоило мне войти в прыжок Аннунейры, и я из него просто не вышла бы. От понимания, что едва не самоубилась по глупости, бледнею. Дерьмовый план, я так и знала!

– Руку давай.

Стаскиваю с плеча рукав куртки. Мгновенный укол, и от места инъекции начинает расходится живительное тепло, проникая в каждую клеточку тела. Теперь минут пятнадцать нужно провести в покое и позволить организму восстановиться. Я отползаю ближе к передатчику и опираюсь спиной на его металлическую стенку.

И вдруг что-то вокруг меняется. Ощущение похоже на то, когда Шейла генерирует прикрытие… Одного взгляда на Рейна хватает, что это именно он генерирует какое-то поле.

– Ты протектор?! Не может быть! – открытие удивляет меня до глубины души.

– Изначально да, – улыбается Рейн, но как-то натужно, будто ему больно.

– Ты меня разочаровал! Протектор не может быть Звездой Смерти! – подкалываю его я, как это делают студенты академии. – Ликвидаторы самые крутые! – вскидываю кулак, словно поддерживая свою команду на поле.

На самом деле я ужасно рада видеть мужа. А его помощи – еще больше. К тому же он – единственная моя надежда узнать, что происходит за пределами этих гор.

Рейн подсаживается ближе, касаясь меня плечом, но молчит, не торопясь делиться новостями.

– Солары затеяли преждевременную инициацию в академии, и я кое-что выяснила, – многозначительно смотрю на мужа, но он ничем не выдает того, что читал мои сообщения. – Я сообщила об этом тебе и пыталась связаться с отцом, но он до сих пор не отвечает, и не спешит мне на помощь, – делюсь переживаниями.

– Это странно, – хмурится Рейн. – Похоже, что-то произошло у тебя дома, – слишком уж быстро приходит он к такому же, как и я, выводу.

– Так ты тоже не знаешь, что происходит на Итерре, да?

– Не было времени выяснять. С тех пор, как мы расстались, я гонялся по астралу за Дастином. Он натравил на меня полчища тварей и сбежал. Улизнул раньше, измотав меня до предела. Проклятый камень постоянно его подпитывает! – Рейн ударяет по земле кулаком.

И снова тишина. Я не выдерживаю долго. Минута, не более. Мне нужно знать…

– Где ты был, Рейн? Почему тебя не было в академии, когда пришли Солары?

– Выполнял важное задание.

– Задание? Какие могут быть задания у преподавателя академии? Домашки проверял, что ли? – он не смотрит на меня, но по его скептичной улыбке понимаю, все гораздо сложнее. Как Звезда Смерти может быть всего лишь простым инструктором по управлению боевым модулем? Правильно! Что-то здесь не сходится. – Ты не просто инструктор! – осеняет меня догадка.

– Не просто, – соглашается муж.

– И что же это было за задание?

– Прости, этого я тебе сказать не могу.

– Обидно…

– Дело засекреченное, Ари. Я не имею права делиться подробностями.

– Картинки с несчастными девушками у тебя в апартаментах имеют отношение к твоему засекреченному делу?

Говорю ровно, а внутри такое напряжение, что я готова взорваться сверхновой.

– Ты рылась в моем столе? – Рейн наконец удостаивает меня взглядом.

– Случайно вышло, – жму плечами, не испытывая не малейшей неловкости.

– Это жертвы, – признается он.

Вот так просто? И даже не отпирается?!

– Твои? – горло перехватывает, и вопрос приходится проталкивать наружу точно шипованный шар.

Умом понимаю, если Рейн долбаный маньяк, нужно быть от него подальше, но не могу заставить себя от него отодвинуться. Словно в рукава наших курток вшито по магниту, и мне так приятно чувствовать его плечо. И совсем нет ощущения опасности. Напротив…

– С чего такие выводы?! Я, по-твоему, похож на преступника? – возмущается муж, нарушая все-таки секретность.

– Их фото были у тебя в столе… – я уже понимаю, как глупо это звучит.

– Потому что я веду это расследование! – от искреннего негодования в его ответе, меня отпускает.

В глубине душе я не верю, что Рейн может быть подлецом. Только не он!

– Там были жертвы Дастина, да? Ты знал, что он творит такое?! – мой голос звучит надтреснуто, а перед глазами как наяву встают ужасные картинки, которые я и видела-то лишь мельком, но мне хватило. – Ну же! Говори, Рейн! – толкаю его плечом.

Муж кивает, а его плотно сжатые губы белеют.

– К нему было сложно подобраться, а твоему отцу требовались твердые доказательства, чтобы законным путем убрать Прайма Солара с места Лидера Содружества.

– Вот что задумал Адолофо? Нехило!

– Да. Вот только Дастин не настолько управляемый, как думает его отец. Он убивал не всех псиоников. Часть девушек его твари утягивали в астрал, и Дастину хватала сил, чтобы переместить их в свою пыточную на станции X-989-PR. Сегодня я обнаружил это место и побывал там. Информация, что я раздобыл, поставит крест на карьере Прайма. Его будут судить, если только…

– Если только отец успеет воспользоваться этой информацией! Теперь я поняла, зачем Солары прибыли на Итерру. Узнали, что отец под них копает! Но Итерра не захолустная планетка, гибель которой останется незамеченной. Как они решились на такой беспрецедентный шаг – уничтожить густонаселенную планету? Потому что главным образом требуется уничтожить мою семью, чтобы не осталось свидетелей. Тех, кто может обвинить в злодеяниях Прайма. Тех, чье слово имеет вес в Совете Содружества. Дело вовсе не только во мне и в извращенный желаниях Дастина. Наверняка они планируют спихнуть собственные преступления на моего отца. Повернуть все так, будто Прайм Солар приехал, чтобы казнить убийцу, а тот устроил прорыв. После уже никто ничего не докажет. Возьмет тот, кто ударит первым! – я распаляюсь настолько, что едва ли не перехожу на крик.

– Ты пришла к верным выводам, Ари. В этом и заключается план Соларов. Только Итан всегда выступал против, выступил и сейчас, поэтому его жизнь в опасности.

– Да. Мне даже пришлось взломать его скайрос и вести в ручном режиме, чтобы нас не вернула автоматика прямо в руки к палачам, – в черных глазах мужа взрываются сверхновые, при этих словах. – Одно мне не ясно, как Дастин смог бы натравить на Итерру такую орду монстров? Он же был здесь на Кантре, но ты смог справиться с прорывом, что он устроил, ведь так? – гляжу с надеждой на Рейна.

– Смог. А Дастину требуется Эффект Элейны, Ари. В Академии Астральных Искусств учится намного больше девушек, чем где-либо. Поэтому он и устроил прежде внеочередные инициации, о которых ты говорила, чтобы его будущие жертвы дали больше эффекта. А ты нужна ему как основной источник, тогда прорыв будет не остановить.

– Какой ужас!

– В тот раз моя инициация не состоялась, а сегодня случилась стихийная. Я теперь полноценный ликвидатор, – криво усмехаюсь, понимая, что это лишь усложняет мое положение.

– Тем желаннее ты стала для Дастина, – подтверждает мои опасения Рейн. – Но я не позволю ему к тебе прикоснуться!

Муж поворачивается и обхватывает мое лицо руками. Впивается в губы с отчаяньем. Его поцелуй причиняющим боль. Но боль эта сладкая, она мгновенно будит внутри меня бурю ощущений. Заставляет желание закрутиться спиралью. Почему-то я в этот миг открываю глаза, и вижу ауру мужа. Она посерела, крича, как он истощен. Он чуть живее мертвеца, и при этом продолжает делать вид, что ничего не происходит!

«Восстановитель», он куда больше был необходим ему, а не мне! Рейн отдал все силы, гоняясь за Дастином, который с помощью герита постоянно подпитывался. Как он вообще еще держится? На одной воле?

И тут мне в голову приходит чудесная идея.

Глава 45. Эффект Элейны

Одним движением оказываюсь верхом на Рейне. Взгляд глаза в глаза, и новый поцелуй кружит голову. Волна жара пробегает по коже, воспламеняет кровь в венах. Заставляет быстрей биться сердце. Дыхание учащается, мы словно отнимаем его друг у друга и одновременно дарим.

Рейн выпрямляется, садясь поудобнее, его руки ложатся мне на бедра, и придвигают ближе. С нажимом проходятся к ягодицам, стискивают их по-хозяйски, а затем ладонь идет вверх вдоль позвоночника, и я прогибаюсь сильнее, испытывая совершенно незнакомое до этого момента ощущение покорности мужским рукам.

Пальцы проникают в волосы на затылке, захватывают, чуть оттягивая. Не больно, больше приятно и возбуждающе. Я не противлюсь, прижимаюсь низом сильнее, чтобы ощутить его желание. Подставляю под его поцелуи шею, Рейн ласкает ее губами, чуть прикусывает кожу, заставляя вздрагивать и рвано втягивать воздух, впиваться пальцами в его плечи. Желать его все сильнее и сильнее…

Впервые я чувствую подобное и понимаю, что не остановлюсь. Не хочу останавливаться! Я его жена и я в своем праве, как и он. И впервые понимаю, что, кажется, люблю мужа…

– Одежда… – выдыхает он, опаляя мою кожу.

Боясь, что расплачусь от странного накатившего на меня чувства, из-за которого перехватывает горло, сбрасываю с плеч верх разорванного комбинезона, точно лямки надоевшего рюкзака, и одним движением стаскиваю футболку, а белья на мне и так нет. Напряженная грудь с твердыми, точно камешки, сосками оказывается прямо перед носом у Рейна. Секунду я вижу в его глазах борьбу с соблазном, но первобытные инстинкты берут верх. Почти рыча, он подается вперед, обхватывает одну вершинку губами. Внизу живота сладко екает, когда он до легкой боли стискивает пальцами вторую.

Лаская мою грудь то губами, то языком, то пальцами, Рейн перемежает ласковые, почти невесомые поглаживания, с движениями пожестче. Каждый раз, когда он зажимает соски пальцами, ощущаю спазм удовольствия внизу живота, словно самые чувствительные точки моего тела связаны между собой натянутыми струнами.

Рейн опрокидывает меня на спину, и вдруг вижу, что его аура уже почти нормальная. Пугающая серость еще осталась, но нет ощущения, что это необратимо. Значит, я поступаю правильно. Мы поступаем правильно!

– Поцелуй меня, пожалуйста, Рейн. Мне… страшно, – признаюсь и закрываю глаза, до того мне неловко от этого признания.

– Ты боишься меня?

– Нет… Не знаю. Неизвестности… – шепчу, подглядывая из-под ресниц.

Тот самый страх первой боли никуда не делся, неизвестность – вот самое верное слово. А вдруг его слишком много для меня. Вдруг ничего не получится?

Наверное, Рейн читает мои мысли. Потому что сияющий космическим простором взгляд, словно смягчается, он быстро осматривается и замечает лежащее чуть в стороне одеяло, с которым я сюда прибыла. Подтянув его ближе, расстилает и перекладывает меня на него.

– Спасибо, так намного удобней, – улыбаюсь благодарно.

– Кыш! – строго командует Рейн, и Брех послушно выходит из поля зрения, оставляя нас одних.

– И правда, лучше без свидетелей.

Муж обводит контур моего лица ладонью, касается нижней губы большим пальцем. В каком-то порыве ловлю его и касаюсь языком, принимаю внутрь. Что делаю, не совсем понимаю, но меня ужасно это возбуждает. Рейна тоже. Вынув палец из моего рта, еще влажным, но уже прохладным, он ласкает мой сосок, вызывая колючие мурашки по телу. Одновременно целует, глубоко, тягуче, исследуя языком мой рот. Я отвечаю тем же, выгибаясь навстречу. Желая коснуться его грудью.

Рейн отстраняется, и мне вдруг становится холодно. Жалобно всхлипнув, тянусь следом.

– Подожди, я разденусь, – улыбается он, не сводя с меня взгляда.

Муж снимает с себя все, позволяя мне полюбоваться его совершенной фигурой. Я замечаю мелкие шрамы. Характерные следы от астральных повреждений, которые ни с чем не перепутать. И напряженное, готовое к бою естество, на которое так неловко смотреть и не отвести взгляда…

Меня бьёт дрожь, когда он стягивает с меня штаны. Разрезанные пауком трусики я уже выбросила, и прохлада ощущается даже на внутренней стороне бедра, влажной от моих соков. Рейн тоже это замечает. Взгляд, скользнувший по мне, почти осязаем. А когда муж нависает надо мной, я закрываю глаза и облизываю пересохшие губы.

– Я люблю тебя, Ари, – шепчет он и целует меня в губы, почти целомудренно.

Внутри все замирает от этих простых слов, словно сердце на миг останавливается, а потом снова пускается вскачь. И так светло и легко на душе, что из-под ресниц скатывается по виску слезинка.

Рейн ловит ее губами, невесомыми поцелуями обводит контур скулы, одновременно накрыв ладонью промежность, чуть нажимает на лобок. Едва заметными прикосновениями касаясь сосредоточия удовольствия.

– Как же ты меня хочешь! – замечает он.

– А ты меня? – не остаюсь я в долгу.

– И я. И уже давно и почти безнадежно, – усмехается он.

Его движения вдруг становятся увереннее, рот накрывает мои губы, язык врывается внутрь, точно захватчик, а не вежливый гость. Я всхлипываю, вздрагиваю, подаюсь навстречу, словно не контролируя собственное тело. Оно упивается этими ласками и требует большего. Вскрикиваю, когда его пальцы проникают внутрь. Входят на всю длину, принимаются размеренно скользить. Я вздрагиваю и теряю контроль, подаваясь навстречу бедрами. По рукам пробегает онемение, но быстро проходит. Рейн не дает много, дрязня меня и распаляя. Приятно, но я хочу большего!

– Рейн, хочу тебя! Пожалуйста! – требую с нотками безумия в голосе.

Кажется, мое сердце остановится. Если он не сделает это прямо сейчас, я или умру или просто сбегу. Томительный пожар внизу живота, тягучее и тяжелое возбуждение, почти болезненное, заставляет меня метаться и впиваться пальцами в его обнаженные плечи. Противоречивые эмоции и желания рвут меня на части. Но Рейн не позволяет сбежать, наваливается всем телом, дает почувствовать свое возбуждение. И мне это нравится. Позабыв обо все, я трусь, размазывая влагу, ощущая его шелковистость.

– Рейн…

Он берет мою руку и кладет на напряженную плоть. Тяжелая, почти обжигающая, она приятно ложиться в ладонь. Словно получив высший уровень допуска, исследую пальцами его твердокаменность. Чуть сжимаю, двигаю руку взад и веред и вижу мгновенный яркий отклик. Муж выдыхает мне в шею, его мышцы напрягаются, и мне нравится, как он реагирует на мою ласку. Я тянусь и целую его в шею, в подбородок. Снова в губы. Коротко, но жарко.

– Направь его, и держи. Отпустишь сама, когда решишься.

Я только киваю, получив столь четкие инструкции. Делаю, как велено, и ощущаю давление на вход. Рейн проникает глубже постепенно, позволяя мне привыкнуть. Я убираю ограничитель в виде собственной руки, доверяя ему полностью.

Толчок, и он во мне полностью. Короткая вспышка боли, которая тут же проходит, сменяясь волной удовольствия. Это еще не оргазм, но ощущение новое, острое. Горячо и плотно.

– Какая ты узкая, – часто дышит Рейн, медленно двигаясь.

Я ошарашена и ошеломлена. Моя вселенная сузилась до приятной тяжести и тепла мужского тела сверху, и наполненности внутри. Остальное перестало существовать. Забылись все беды и горести, в этом кратком миге абсолютного счастья любить и быть любимой. Дарить ласку и удовольствие, брать и отдавать.

Обнимаю его руками, оплетаю ногам, прогибаюсь в позвоночнике, чтобы стать еще ближе. Рейн двигается все активней, все меньше сдерживаясь. Пещера оглашается криками и стонами, которые я не хочу сдерживать. Он заполняет меня до конца и даже больше, с приятной болью ударяя в донышко. И чувствую, как нарастает волной что-то мощное внутри меня и снаружи, где-то в астрале, там, где сошлись в любовном экстазе наши копии.

Реальность точно раздваивается, и закрывая глаза я вижу два раскаленных шара, которые медленно и верно наплывают друг на друга, соединяясь, а внутри меня готовится взорваться сверхновая. Невнятно рычит Рейн, едва сдерживаясь. Раскаленные до бела шары в астрале вот-вот станут единым целым, из них уже во все стороны бьют молнии, и я ощущаю эту энергию. Не знаю как, но ощущаю.

Шары окончательно сходятся, и от них ударной волной взрыва расходится во все стороны энергия такой силы, что вселенная замирает. Я лишаюсь слуха и зрения, и на меня обрушивается удовольствие такой мощи, обрушивая меня в глубины дальнего космоса без права на возвращение и помилование.

Кажется кто-то кричит. Я?

Я не в силах остановиться, чувствуя себя световым пульсаром на острие. Вселенная сжимается и разжимается, опаляющие волны счастья и блаженства одна за одной катятся по телу, сбивая дыхания, не давая возможности очнуться. Остановить эту сладкую пытку. Я тону и не могу позвать на помощь, молча цепляюсь ногами и руками за единственную опору. Я чувствую себя такой слабой рядом с ним, и одновременно невероятно могущественной. Кажется, одной только волей я могу создавать и уничтожать звезды. За мгновение, мое сознание наполняется мудростью всех цивилизаций, но не выдержав напряжения, бросается в пучину полузабытия.

– Ари? – с тревогой зовет меня Рейн. – Арелия?

Я хочу ему ответить, но лень шевелиться. Лень думать, и тем более говорить.

– Ари, скажи что-нибудь? Ты здесь? Что-то произошло. Арелия, слышишь?

– Я тебя люблю… – выдаю, точно пьяная, и непроизвольно улыбаюсь, ощутив небывалую легкость и опустошение.

Рейн, расположившись рядом, тихо смеется, и утыкается мне в шею. Мы долго лежим так, осознавая произошедшее. Затем муж стискивает меня в объятиях крепче и отвечает с запозданием:

– И я тебя. Всем сердцем!

Не знаю, сколько времени проходит, пока я возвращаюсь в реальность.

– Рейн, ты это видел? – спрашиваю вяло, язык отказывается двигаться быстро.

– Что именно? – лениво интересуется муж, но я ощущаю, как напрягаются его мышцы.

– Шары в астрале. Сгустки энергии, не знаю, как это назвать. Ни о чем подобном я раньше не слышала…

– Я тоже не видел, но подозреваю, это и был тот самый Эффект Элейны. Наша пси-энергия, соединившись, породила волну энергии небывалой мощи. Уверен в ближайшее время все твари забились по углам и дрожат. Те, что выжили и не попали под ее воздействие.

– Полагаешь, это так работает? – я оживляюсь, и приподнявшись на локтях, заинтересованно смотрю на мужа. – Эффект непредсказуем и малоизучен, как ты понимаешь. Но я чувствовал такую мощь, которой не обладал никогда. Даже как Звезда Смерти.

– Ого!

Я читала, что повторить подобное в искусственных условиях попросту невозможно. И испытуемые часто не получали Эффекта вообще. К сожалению, моих рук он не залечил, и стоило о них вспомнить, как запястья снова пронзила тупая боль.

– Рейн, надо попробовать связаться с Адолфо. Может, получится в этот раз?

– Давай.

Не утруждая себя одеванием, я снова запускаю передатчик. На этот раз удача. Но отвечает почему-то мама.

– Арелия? Что-то произошло? – ее вопрос звучит почти спокойно, да только она как будто отвечает по обычной связи.

Словно я просто соскучилась и вызвала ее спросить как дела.

– Мама, у вас все хорошо? – интересуюсь осторожно, пытаясь понять, с Деборой я разговариваю, или ее кто-то симулирует.

Воцаряется пауза излишне длинная для ответа на подобный вопрос, и я бросаю тревожный взгляд на Рейна.

– Д-да. А у тебя? Где-ты, детка? Почему ты не в академии? – я уже собираюсь ответить, но мама не дает сказать: – Ты выгуливаешь каниса? Не забывай, Бреху нужно много двигаться! Немедленно возвращайся, только дома достаточно квалифицированные медики, чтобы твой старый друг жил дальше.

Зажимаю ладонью рот, чтобы не выругаться.

– С Брехом все в порядке, мама. Его здоровью ничего не грозит.

– Хорошо. Но Арелия, мы с папой ждем тебя дома. Мы очень соскучились. Столько важного произошло, немедленно возвращайся, где бы ты ни была!

– Да, мама, – я прерываю связь.

– Что, астрал меня продери, происходит? – обнаженный Рейн словно не замечает свое наготы, а мне вдруг становится холодно.

Поднимаю одеяло, и набрасываю на плечи. Закутываюсь в него, точно кочевник в пончо.

– Дома беда. Мама смогла предупредить, чтобы там и ноги моей не было.

– Эээ…

– Она спросила про Бреха. Это шифр. Скорее всего, ее заставили сделать так, чтобы я вернулась домой. Она говорила одно, но подразумевала противоположное. Рейн, что же делать? Мне надо туда! Я должна помочь родителям!

– Мы обязательно придумаем как, дай мне немного времени.

Глава 46. Я тебя люблю!

Рейн задумчиво берет меня за руку.

– Ари, не переживай. Уверен, твой отец со всем разберется. Если что-то происходит, значит он так и задумывал. Ты не представляешь, насколько Адолфо изворотлив.

– А если нет? А если в этот раз его переиграли? Я не прощу себе, если из-за меня что-то случится с мамой!

– Давай так: сначала мы позаботимся о тебе. Меня беспокоит то, как выглядят запястья. Восстановитель это хорошо, но тебе нужна квалифицированная помощь.

Рейн был прав, я и сама не питала надежд на благополучный исход, если ждать до утра, но не поддеть мужа не смогла:

– Боишься, что буду тебя ласкать кибернетическими протезами? Представляешь две металлические кисти? Хм… Пожалуй, я даже не стану настаивать внешнем сходстве и адаптации под естественность. Напротив, пусть ярко сверкают металлом.

– Ты неисправима! – смеется Рейн. – Но позволь мне наслаждаться твоими нежными пальчиками, я долго был этого лишен. Кстати, а как тебе такое? – он щекотно целует мне ладошку, и новая волна желания прокатывается по телу.

Вселенная! Неужели у меня еще остались силы?!

Улыбка Рейна медленно гаснет, уступая место тому неповторимому выражению, которое мне ужасно льстит.

– Идем! – командует он, но за руку меня не тянет. Спохватывается: – Ты можешь идти? Все хорошо?

– Да. Эффект Элейны плюс «Восстановитель» – лучшее, что я когда-либо пробовала.

Стоило выйти из пещеры, в коридоре нас встретил Брех и молча пристроился позади.

– Откуда ты знаешь, куда нам нужно? – интересуюсь у Рейна.

– Я тут бывал не раз. Но, если честно, мне известна только одна дорога, так что на ближайшей развилке тебе принимать решение. Из нас только ты знаешь, где спрятан скайрос.

– Мы куда-то летим?

– Да. Во владения Аделхардов. Там есть целый госпиталь, он до сих пор функционирует. Я строго слежу за этим.

– Подозреваю, нам не стоит там появляться, – хмурюсь я.

– Ты права! Вот я идиот! Мой дом – первое, за чем Солары установили бы здесь слежку. Плохо…

Искоса наблюдаю, как мрачнеет муж, и улыбаюсь:

– К счастью, я знаю, где еще есть медицинская капсула. И неплохая.

– Тогда летим немедленно! – торопится Рейн.

– Брех, веди! – я совершенно не запомнила дорогу до пещеры, где мы расположились на ночлег.

Итан и Шейла безмятежно спят, когда мы идем мимо. Одеяло сползло и правая грудь Рыжей, такая же маленькая и дерзкая, как и она сама, выставлена на обозрение. Вторую накрывает рука Итана.

– Не смотри! – рычу шепотом на Рейна.

Тот только глаза закатывает и целует меня в губы прямо на ходу, заставляя забыть обо всем. Кажется, я никогда не привыкну и мне всегда будет мало…

Ари, когда ты успела попасть в такую зависимость?!

Брех выводит нас там, где мы входили. Вокруг по-прежнему полным-полно канисов, которые настороженно за нами наблюдают.

– Бреша, возвращайся к Шейле и охраняй ее и Итана. Но Шейлу даже от него, если понадобится.

Канис скулит и перебирает лапами.

– Я позабочусь о твоей хозяйке, и мы вернемся. А ты все равно в скайрос не влезешь, – усмехается муж.

Все восемь глаз внимательно глядят на Рейна, и Брех все-таки разворачивается и возвращается в пещеру.

– Боюсь, как бы без него Шейлу с Итаном не сожрали…

– Не сожрут. Канисы гораздо умнее, чем многие полагают.

– К тому же теперь у нее есть щенок, – вспомнив о малыше, которого принес Брех, я улыбнулась.

– Поведешь? – предлагает мне Рейн, когда мы подходим к скайросу.

– А ты?

– Даю тебе возможность выбрать, – улыбается он.

Удивительно, но впервые мне не слишком хочется за штурвал, да и руки болят, но не могу отказаться, и все тут! Для меня это будто признать поражение.

– Хорошо, – Рейн помогает мне забраться на место пилота, но в его взгляде мне чудится какой-то подвох.

Сам он устраивается на заднем сидении вне поля моего зрения.

– Тебе там удобно?

– Удобнее не придумаешь. Я представляю, что я в такси представительского класса, – издевается он.

– Разве что интимных услуг не хватает, – хмыкаю я, поднимая скайрос.

Погони за нами нет, и нестись как в прошлый раз, нет необходимости. Но я все равно высоко не поднимаюсь, держу днище чуть выше, чем хаксовая поросль, иногда задевая жесткие головки, и те звучно стучат по обшивке.

Проходит минут пятнадцать, когда руки мужа ложатся мне на плечи и принимаются массировать, что не слишком то удобно делать в ложементе.

– Рейн?

– Расслабься и получай удовольствие, – шепчет он.

– Мало удовольствия будет, если мы разобьемся… – ужасно хочется зажмуриться и отдаться во власть его рук.

– Так и быть, понаблюдаешь в окошечко, чтобы все правильно летело, – подкалывает Рейн и, перегнувшись, через меня пришпандоривает на панель какое-то устройство похожее на диск, покрытый какими-то проводками и датчиками.

– Что это?

– Переносной автопилот. Сейчас подстроится.

– Ничего подобного не видела… – разглядываю устройство.

– Последняя разработка исследовательского бюро безопасности по моему заказу. Частенько приходится пользоваться. Позволяет освободить руки. Кстати, а куда летим?

– Рабочий поселок, мастерская Питера Элида.

Рейн просто касается середины устройства пальцем.

– Готово.

– Это все? – недоверчиво оглядываюсь.

– Да.

– Ты использовал пси-энергию?

– В точку!

– Ладно. А мне тогда что делать?

– Наслаждаться, – в глазах мужа появился особенный блеск. – Разворачивайся, Ари.

– Что?

Рейн наклоняется и целует меня прямо в губы, мгновенно углубляя поцелуй, задавая нужный ему темп. Зарываюсь пальцами ему в волосы, лаская затылок. Мне так нравится это ощущение…

Щелкают ремни безопасности, и ложемент выпускает меня из объятий. Рейн тут же пользуется этим и стягивает с меня комбинезон и футболку. Любуется напряженной грудью, затем обхватывает ладонями полушария и принимается массировать, прихватывая соски пальцами. Дышу чаще, ощущая, как внутри наливается приятной тяжестью густое и тягучее желание.

– Ляг на сидение, положи ноги на спинку, – командует он, одновременно приводя ложемент в лежачее положение. – Вот так. Поближе.

Он хватает меня за икры и подтягивает к себе. Теперь, если откинуть голову, то я вижу как стремительно несется хакс навстречу скайросу: много медленее, чем я вела его в прошлый раз, но куда быстрее, чем я делала это сейчас.

– Что ты задумал?

– Тебе понравится, – рывком муж стаскивает с меня штаны и целует под коленку.

Его ладони располагаются под моими ягодицами, когда он наклоняется ко мне, прокладывая дорожку поцелуев от моей груди вниз… Точнее наверх, в данном случае. Уделяет особенное внимание животу, заставляя вздрагивать от щекотно-приятных ощущений. Его язык выписывает замысловатые узоры на внутренней поверхности бедра, а затем касается средоточия наслаждения.

– Рееейн! – выдыхаю его имя.

– Продолжай, Ари. Мне нравится, как ты это говоришь.

Наверное за всю жизнь я не произносила имя мужа столько раз, сколько за эти несколько часов. Весь полет мы любили друг друга, не оставляя секретов. Не думала, что в кабине небольшого скайроса можно вытворять подобное, но Рейн показал, насколько он изобретательный. А когда у меня не осталось сил продолжать, позволил мне вздремнуть полчасика в его надежных объятиях.

– Ари, прилетели. Просыпайся, – меня разбудил нежный поцелуй в висок. – Пора одеваться.

Обняв меня еще раз, Рейн выпустил и потянулся за собственными штанами. Я скользнула по нему взглядом, и мелькнула мысль, что не прочь бы продолжить. Какой ужас! Но теперь я понимала Шейлу и искренне сочувствовала. Если у нее с Итаном хоть в половину так же, то ей не позавидуешь. Несколько лет она его ненавидела, желала и не имела возможности прикоснуться. Кошмар…

– Мы тут ужасно намусорили, – я сконфуженно рассматривала разбросанные по всему пространству кабины салфетки.

Муж виновато развел руками.

Одеваться в скайросе было почему-то неудобно. Раздеваться как-то быстрее, но скайрос уже приземлялся рядом с просторным ангаром мастерской. Честно говоря, я совсем не хотела сейчас видеть Питера Элида, отвечать на его вопросы, поэтому сразу потянула Рейна к соседнему дому.

Луна открывает нам дверь раньше, чем мы успеваем позвонить. Мне достается коротки взгляд, а вот на Рейне она задерживается дольше и бледнеет:

– Фон Аделхард?

Рейн кивает.

– Я что-то нарушила? – голос Луны звучит не уверенно.

Ну да, как минимум закон о здравоохранении. Частная практика без лицензии и все такое.

– Надеюсь, что нет, – усмехается муж. – Моей жене нужна помощь.

Луна снова переводит взгляд на меня.

– Входите! Арелия, ты точно хочешь остаться без рук! – возмущается она, лишь мельком глянув на мои запястья. – Бегом вниз!

Оставив Рейна на диванчике в гостиной, мы спускаемся в подвал.

– Нельзя было накладывать шины так грубо! – отчитывает меня Луна. – Придется вымывать материал прежде чем приступить к восстановлению тканей.

– У нас не было выбора, кто-то же должен был вести скайрос.

– Так это тебя искали люди Солара? – Я не отвечаю, но докторша все понимает. Мы меряемся взглядами. – Не бойся, своих не сдаем. Мне не нужны их кровавые кредиты. Свои девать некуда, – усмехается она криво. – Опускай руки. Будет жечь. Хочешь, вколю анестетик?

– Потерплю, – с этими штуками не стоит частить.

Терпеть оказалось непросто, и я искусала себе все губы, стараясь не проронить ни звука. Как назло розовая хрень растворялась очень медленно. Мне кажется, что вперед растворятся кожа, плоть и кости, чем эта долбаная шина.

– Это вы уничтожили тварей и закрыли прорыв?

– Я начала, муж закончил.

– Его называют Звездой Смерти, – демонстрирует осведомленность докторша. – И ты не слабее. В чем-то даже сильнее. Ваши дети будут псиониками такой силы, какой еще не видели в этой галактике.

– Вы еще и прорицательница? – усмехаюсь криво, стараясь не заплакать от выматывающей боли.

Но Луна не повторяет свое предложение, а я не могу позволить себе попросить.

– Кстати, – вспоминаю вдруг я. – Там была девчонка мелкая… На пустыре. Участвовала в тотализаторе, и ее поколотили. Возможно ребра сломаны… Присмотрите за ней, – что-то внутри меня екает при этих словах.

– Поняла о ком ты. Схожу к ней домой завтра, когда останется одна дома. Она ведь ничего о своих похождениях не рассказывает родителям. Будет делать вид, что все хорошо, – Луна так многозначительно на меня смотрит, что я краснею.

– Вколи мне уже этот сраный анестетик, не то я сейчас разревусь!

Восстановление запястий занимает всю ночь. Работа тонкая, а повреждения серьезные. Как только проклятый Дастин не разорвал мне все сухожилия, не понимаю. То, что я продержалась так долго, ни усугубив ситуацию критично, тоже чудо.

Оставив меня в медкапсуле, Луна ушла отдыхать глубокой ночью. Мне тоже полагалось уснуть, и я даже поддалась этому желанию, но проснулась рано утром от чувства тревоги. Приснился тот же самый сон, что и тогда: мама прижимала к груди отрубленную голову, а ее немигающий взгляд, выражал укоризну…

Отдышавшись, проверила показатели. Восстановление было завершено, мне на браслет загрузились рекомендации, показатели отмечали тахикардию. Но после такого пробуждения и не мудрено. Я волновалась, интуиция подсказывала, что промедление может стоить мне спокойствия на всю оставшуюся жизнь.

Что же делать?

Сейчас, когда меня подлатали, и пси-энергия била через край, сидеть сложа руки казалось просто преступным. Мой план, который пришлось отложить, не так уж и плох. Вчера мне бы просто не хватило энергии на прыжок Аннунейры, но зачем так рисковать и прыгать с Кантры, у меня есть идея получше.

Выбравшись из медкапсулы, вижу рядом на кушетке новый комбинезон и запакованный комплект белья. Похоже, Луна заходила еще раньше, чтобы меня проверить. Поблагодарив ее мысленно, быстро одеваюсь и тихонько, чтобы не разбудить спящего на диване в гостиной Рейна, выбираюсь наружу.

Ужасно хочется вернуться и поцеловать мужа. После того, что между нами случилось вчера, меня тянет к нему как на аркане, но я точно знаю, что Рейн меня не отпустит. Не позволит сделать то, что задумала.

– Прости…

– оборачиваюсь на бегу.

В этот миг мне даже хочется в глубине души, чтобы он меня остановил, но нет. На небольшом крыльце дома Луны по-прежнему пусто.

Скайрос Итана на прежнем месте, Питер его не трогал, и я запрыгиваю внутрь. Подумав, отрываю от панели устройство и выбрасываю за борт. Пусть Рейн его подберет, а не те, в чьи руки попадет скайрос. Подняв машину на нужную высоту, подключаю стандартную систему управления, и наслаждаюсь паникой в эфире.

Сначала меня запрашивают с флагмана Соларов, который по-прежнему висит на орбите Итерры, потом управление перехватывают, чего я и добивалась.

– Давайте-давайте. Чем ближе я буду к дому, тем меньше пот

Вызовы идут потоком, меня требуют назваться, но я их просто игнорирую. Лишь раз отвечаю, когда в эфир врывает голос Рейна.

– Ну и как это называется, Ари? – муж недоволен.

– Не знаю… Может быть, долг?

Жду, что он сейчас скажет, что это называется «глупость», или что-то подобное, что будет ругать меня и требовать вернуться, но Рейн молчит. Почему-то от этого перехватывает горло. Чувство такое, будто я его обманула… Предала…

– Рейн? Рейн, я люблю тебя.

Мне кажется, не скажу сейчас, и у меня не будет больше шанса…

– Я тоже тебя люблю, Арелия.

Глава 47. Отрубить ему голову!

Прыжок Аннунейры замечательная вещь. Позволяет пробить брешь в астрал и мгновенно переместиться в пространстве. Можно появиться рядом с противником и нанести решающий удар, или, наоборот, разорвать дистанцию и спасти себе тем самым жизнь. Впервые его использовала протектор Аннунейра Кан, именем которой и был назван этот защитный прием.

Не все способны использовать прыжок Аннунейры. Во-первых, нужно быть достаточно сильным и опытным псиоником, чтобы перенести себя в иную точку пространства. Во-вторых, требуется особый талант, который требуется развивать.

Во время битвы на Кантре я потеряла счет своим прыжкам, этот факт и дает мне надежду на успех. Если осилила столько там, то смогу совершить один, но далекий, сейчас.

Переместиться можно или в точку в прямой видимости, или по памяти, но требуется хорошо представлять место, где планируешь оказаться. Я не смогу прыгнуть на корабль Соларов, потому что никогда на нем не бывала, и не знаю, каков он внутри. Но и они не сумеют прыгнуть ко мне на скайрос. Переместиться на борт движущегося с высокой скоростью объекта практически невозможно. В дело вступает временной коэффициент. Немного не рассчитаешь и окажешься в точке пространства, где объекта уже нет.

Пока я в безопасности, и Эффект Элейны действует, наполняя меня безграничными силами. Смею надеяться, что на этот раз смогу потягаться с Дастином. Ведь удалось же Рейну его ранить? Один точный удар, и все. Моя рука не дрогнет после всего, что я о нем узнала.

Точно наяву, передо мной встает образ отвратительного паука с торчащим из подбрюшья жалом, и я вздрагиваю от одной мысли о том, что именно он хотел со мной сделать. Одно радует, вчера этот ушлепок тоже выложился по полной. Не думаю, что он успел собрать достаточно энергии за одну ночь. Почему-то я не сомневаюсь, что Дастин обнаружится у меня дома. Не зря ведь меня мама предупредила, чтобы я туда ни ногой. Это значит, что все очень и очень хреново…

– Время подлета к конечной точке маршрута – пятьдесят условных единиц, – мои размышления прерывает приятный женский голос автопилота.

Ага. Минут двадцать значит осталось. Пора готовиться.

Лечь в любимую позу в скайросе негде, приходится концентрироваться сидя, как на уроках у Ро-Шасы. Но я ловлю точку покоя, удивительно легко балансируя на грани между явью и астралом. Моя задача не просто оказаться там, а перетащить тело в новую точку пространства. Одна часть меня сосредоточена именно на этом, вторая отслеживает реальность, ожидая идеальный момент.

Скайрос вздрагивает, попадая в швартовочное поле корабля Соларов. Пора!

Если прыгать, то сейчас. Ближе к Итерре я уже не окажусь, а рисковать и делать это с флагмана не стоит. Кто знает, какие уровни пси-защиты у них предусмотрены…

Медленно выдохнув сквозь приоткрытые губы, позволяю себе полностью занять астральное тело. Как и в прошлый раз, стоит оказаться в астрале, и комбинезон сменяется на алое платье, подол которого развевается точно от ветра. Так запал в сердце подарок от мужа…

Среди множества пси-нитей его я вижу сразу, не нужно особенно напрягаться. Нить мужа, выглядит необычно. Стоит подумать, и она здесь – приветливо сияет зеленью, но переключаешь внимание, и она словно растворяется во мраке, становясь незаметной. Это так работает маскировка протектора? Интересно.

А где же отец? Его нить я всегда замечала первой, но не в этот раз. Вот мама, Дерек, Шейла… Надо же! Итан Солар? Кто бы мог подумать.

С трудом мне удается вычленить из хаоса переплетений слабую бурую нитку…

– Отец…

Когда-то я желала Адолфо смерти, но теперь готова отдать за него жизнь, если понадобится. Не потому что безумно люблю, а потому что знаю, только он может удержать в руках наш сектор. Без него начнется беззаконие. Солары позволят нам ослабнуть, а затем придут и заберут то, что осталось. Остальные члены содружества тоже не упустят возможности откусить по куску…

Напоминаю себе: «Некогда разглядывать нити, нужно спешить!»

Я представляю свою гардеробную. Узкий проход между рядами автоматических вешалок. Тусклую подсветку запертого помещения. Легкий аромат климат-контроля, не позволяющий вещам пропитаться неприятными запахами во время хранения. Едва заметная потертость на полу возле выдвижного шкафчика с мелочами. Одежда, рассортированная по комплектам в определенном порядке…

Удивляясь, сколько удалось припомнить, провожу пальцами по холодной хромированной стойке. Вдыхаю сухой воздух и понимаю, мне удалось!

Осознание, что перемещение состоялось, приходит вместе с мощным приливом дурноты. Стоя на четвереньках, выворачиваю совершенно пустой желудок. Кашляю в полу пальто, стараясь делать это не слишком громко, и размазываю слезы, выступившие от переизбытка негативных ощущений. Несмотря ни на что, я улыбаюсь, гордясь новым достижением.

Подняться пока не получается, но я не спешу. Сижу, восстанавливаясь после шокового перехода и прислушиваясь к звукам снаружи. Точнее, к тишине. Кажется, в моей спальне никого нет. Удивительно, но прыжок Аннунейры не сожрал все мои силы до капли, и я уже готова действовать.

Приоткрыв дверь гардеробной на палец, осторожно выпускаю пучок сканирующих лучей. Невидимые ни для кого, кроме меня, они обшаривают пространство, подтверждая мои выводы. я смело выхожу в просторную спальню, где жила с тринадцати лет. А вот в коридоре прохаживается патрульный в форме дома Соларов, и почему-то его присутствие приводит меня в ярость, а вместе с яростью приходит мощный прилив пси-энергии.

Наверное, было бы разумнее проникнуть в комнату охраны, подключиться к системе наблюдения, и вычислить, сколько в доме врагов и где именно они находятся. Затем осторожно обойти все посты, – я бы нашла возможность, – и выяснить, что случилось с родителями.

Но… Я у себя дома, так какого хрена?!

В астрал вхожу мгновенно, за один удар сердца, одновременно втягивая туда всех псиоников на территории дома. Простые обыватели и не поймут ничего, а тем временем все самое интересное будет твориться в параллельной реальности.

Эта способность называется аркан Доббеля-Брана. Позволяет сильному ликвидатору таскать с собой свою команду и экономит силы и время на подстройку каждого члена отряда. Теперь я тоже так умею.

Астральная версия коридора в доме до ужаса напоминает тот, что я видела в кошмаре: пустынный и мрачный, куда мрачнее, чем в реальности. Все боковые ответвления, мимо которых прохожу, затянуты паутиной чужой, даже чуждой пси-энергии.

Иду вперед, стараясь не поддаваться иррациональному страху. Я дома. Я в своем праве и только мне решать, кому позволено тут находиться, а кого я прихлопну, точно надоедливое насекомое. Ответом на мои намеренья в руках появляется боевая коса. Ее древко в ощущается как рукопожатие надежного соратника.

Коридор привычно выводит меня в просторный холл. Никакого зала приемом или тронного зала, тут естественно нет. Холл дома Кастильеро всегда потрясал сдержанной роскошью и размерами. Он был призван производить впечатление на гостей, но задерживаться здесь не полагалось.

А еще здесь никогда не было никакого дивана. Этот, удобный, сделанный из мягкой кожи валфея редкого шоколадного цвета с синим отливом, принесли из библиотеки. Я точно это знаю, провела там на нем много часов. Теперь он стоит прямо по центру, и на нем сидит, обхватив себя руками, Дебора. К счастью, живая в отличие ото сна.

– Ари… – она смотрит на меня с укоризной и качает головой. – Зачем ты здесь, я же тебя предупреждала.

Бледная, с темными кругами под глазами, но неизменно величественная. Я смотрю на маму и испытываю гордость. На светском ли приеме, за штурвалом харвестера, больная в постели и даже выглядывающая из-под стола, она умудряется в любой ситуации выглядеть настоящей Звездной Леди.

– Я не могу остаться в стороне! Не могу вас бросить вот так…

Она лишь качает головой и переводит взгляд вправо. Проследив за ним, холодею. Только сейчас становится понятно, что диван, где сидит Дебора, освещен куда лучше, чем остальное пространство, поэтому именно он привлек мое внимание. Словно кто-то нарочно подготовил эту сцену, чтобы разыграть ее по одному ему известному сценарию.

А еще я почти забыла, что нахожусь в астрале.

– Отец…

Никогда раньше мне не доводилось видеть Адолфо Кастильеро настолько униженным. Израненный и избитый он пригвожден к стене, и сколько я не присматриваюсь, не могу понять, чем именно. Руки отца беззащитно раскинуты в стороны и пробиты, голова безвольно свисает на грудь, а по стене стекают тонкие струйки, почти незаметные на темной поверхности. Внизу на полу они скапливаются в одну большую лужу, и я чувствую характерный металлический запах…

Сердце делает перебой, когда подхожу ближе.

– Папа… Папочка!

– Сс-той… – на губах Адолфо надувается кровавый пузырь, и едва возможно разобрать, что он сказал.

Неимоверным усилием Глава Совета Пяти пытается поднять голову, но тут же роняет ее снова. Он еще жив! Правда, вряд ли надолго…

Вняв предупреждению, останавливаюсь, а затем и вовсе ухожу прыжком Аннунейры за спинку дивана. И вовремя. Залп игл, предназначавшихся мне, принимает тело отца. Не выдержав, мама закрывает лицо ладонями.

– Нет! – вырывается из моих губ отчаянный крик.

– Такова цена твой дерзости, Арелия. За все нужно платить, – в лучших традициях плохих постановок из темноты появляется Дастин-паук.

– Ты чудовище!

Я крепче сжимаю боевую косу, ощущая приятную вибрацию в ладонях.

Она, точно молчаливая поддержка надежного друга. Не тратя времени на разговоры, ухожу в прыжок Аннунейры. Короткий замах и удар!

Свистит широкое лезвие, осыпаются на пол пепельные волосы… Но Дастин уворачивается, и вместо его головы я лишь срезаю прядь. Приземлившись, атакую снова из низкой стойки. Наступаю, проводя серию ударов, но гад уворачивается и перемещается в дальний конец зала. Здесь в астрале он бесконечный и пустой, кроме дивана, на котором сидит мама, в больше нет мебели, а потолки теряются в недостижимой выси.

– Какая ты шустрая, Ари, – смеется паук с торсом человека. – Мне интересно играть с тобой.

Дастин, мерзко дергая брюшком, создает ловчие сети паутины одну за одной. Они буквально сыплются мне на голову, и я едва успеваю перемещаться, уворачиваясь. Нет сомнений, стоит ему попасть, и он сможет сделать со мной все, что захочет…

После очередного прыжка, появляюсь прямо за его спиной, и тут же прыгаю снова – прямо на тело паука, борясь с отвращением. Косой орудовать неудобно, и я трансформирую ее в нож, чтобы перерезать Дастину горло или вогнать под лопатку. На это уходит лишнее мгновение, и Блеклый успевает отшвырнуть меня в сторону. Немного правее, и я бы угодила прямо в созданную его пси-силами паутину, но мне повезло.

Оставаться на месте дольше мгновение, равноценно проигрышу, и я снова перемещаюсь, так и не успев отдышаться и оправиться от удара. Инстинктивно выбираю точку рядом с мамой. Она так и сидит, по-прежнему пряча лицо в ладонях.

– Герит! Иглы из герита… – шепчет она.

Только сейчас я замечаю, что ее стопы пришпилены к полу тонкими спицами. Тяну руку, чтобы выдернуть одну, но замечаю подбирающегося к нам Дастина и снова перемещаюсь – теперь ближе к отцу. Так и есть! Адолфо тоже держат иглы из темного металла, длинной с добрую спицу. На этот раз я знаю на что смотреть. Тонкими спицами прошито все его тело – отец получил и предназначавшуюся мне порцию тоже, и на нем нет живого места, не пронзенного тонким металлом. Не уверена, что он доживет до медкапсулы…

– Сволочь! – с ненавистью гляжу на паука. – Что ты сделал с моими родителями?

Я уже догадалась, что Дастин как-то лишил их пси-энергии. Похоже, эти иглы не удержит не один щит псионический щит, иначе Блеклый бы не справился с Адолфо так легко, особенно если его прикрывала Дебора.

– Я устал, Ари. Давай немного передохнем, а потом обязательно продолжим веселье. Как насчет секса?

Блефует, или нет? Давненько он не кидался паутиной, отмечаю, что раскиданные им ранее ловушки поблекли, теряя заряд, а некоторые исчезли совсем. Может, и правда выдыхается?

– Передохнешь, когда сдохнешь, ублюдок! —снова атакую.

Ярость придает мне сил, и я перемещаюсь с такой скоростью, что Дастин начинает запаздывать. Наконец, мне удается срубить ему одну ногу. Жаль дотянуться до жизненно-важных органов не вышло, я-то планировала вспороть отвратительное брюхо и полюбоваться кишками, или что у него там?

– Ты за это поплатишься! – гигантский паук, прячется от меня на потолке, ловко используя темные углы для маскировки.

К сожалению, даже в астрале я не способна повторить его маневр.

– Слезай, тварь! Буду тебя препарировать! – рычу я, запуская сканирующие лучи во все стороны, и без труда обнаруживаю гада.

– Ну раз ты так просишь… – Дастин запросто спрыгивает с высоченного потолка. Еще одна его нога ломается. – Ой!

Этот маневр отвлекает внимание, и я пропускаю новую атаку паутиной. Лишь в последний момент отскакиваю в сторону, но все равно ловчая сеть успевает задеть меня краем. Икру и стопу правой ноги парализует, я оступаюсь и падаю, выпустив из рук косу. Та исчезает, потеряв контакт с моим телом, а Дастин стреляет паутиной снова, на этот раз накрыв меня как одеялом.

– Ари! – всхлипывает мама.

Я лежу на боку, и отлично вижу ее полные ужаса и слез глаза.

– Ну вот ты попалась, детка! – Дастин неспешно подбирается ближе.

Он останавливается рядом и наводит на меня лучемет неизвестной модели. Целится в лоб, затем опускает его ниже, примеряясь, куда лучше выстрелить. Грудь живот, снова грудь.

– Серьезно? Ты меня просто пристрелишь? – несмотря на бедственное положение мне становится смешно.

Это не более, чем истерика, но выходит высокомерно и презрительно, что у младшенького Солара перекашивает рожу.

– Там геритовый наконечник, дура! – кривится он.

Герит! О чем и говорила мама. Эта штуковина в его руках не лучемет, а игломет. Он стреляет теми самыми спицами!

Паутина не позволяет мне двигаться, и блокирует прыжок Аннунейры. Одна надежда, что продержит не долго. Несколько минут, и я окажусь на свободе. Я продолжаю сопротивляться, пытаясь выбраться.

– Ты поэтому утыкал моего отца, точно игольницу? Так его боишься?

– Признаюсь, Адолфо умелец доставить беспокойство. Этот раз не исключение. Но герит способен усмирить любого псионика.

Но теперь все позади, особенно для вашей семейки. Для вас, вообще, теперь все кончено, – поясняет он на случай, если я с первого раза не поняла. – И для этой планетки, пожалуй, тоже, с твоей помощью, – он изображает учтивый поклон.

Хвала Вселенной, хоть пукалку свою опустил. Все переживала что выстрелит…

– Знаешь, почему герит так называется? – неожиданно интересуется Дастин. Я молчу, а он продолжает, не дождавшись реакции: – Герой звали богиню-мать одного из пантеонов самого начала Террианской эпохи. Человечество тогда и не помышляло о межзвездных полетах. Зато люди верили в высших существ и приписывали им человеческие качества и страсти. Гера символизировала зрелую любовь, глубокую и настоящую, но при этом у нее был отвратительный характер. Она была ревнива и мстительна. Она ненавидела соперниц, поэтому герит так отлично взаимодействует с пси-энергией в определенный момент. Как и древняя богиня, он ласков к своему обладателю, и беспощаден к его врагам.

– Ты действительно увлекаешься древней историей, или только что это придумал? – ерничаю я.

Пока Дастин разглагольствует, ловлю полный отчаянья взгляд мамы. Она бледнее, чем полотно, и вокруг глаз проступили темные круги. Что с ней? И тут я вдруг понимаю – отец все еще жив только благодаря их связи. Эффект Элейны – вот что позволяет Деборе удерживать его по эту сторону черты! Но долго ли она сможет поддерживать его и свою жизнь, при условии, что ее силы безбожно тянет герит?

Наконечников этих спиц хватит, чтобы сбацать Дастину новехонькое ожерелье с браслетом и сережки. Нельзя допустить, чтобы этот астральный тарантул стал всемогущим за счет нашей семьи.

– Значит, я была права. Вы с отцом решили уничтожить Итерру?

– Ну зачем же уничтожать целую планету? Достаточно очистить ее от жителей. Колонизировать пустой мир намного легче, чем густонаселенный.

– Как вы объясните это Содружеству, что скажете совету Пяти?

– Адолфо Кастильеро не повезло, его псионики не сумели остановить прорыв таких масштабов, и к счастью рядом оказался лидер содружества, – пожимает плечами Дастин. – К сожалению, было поздно. Мощнейший во всей истории прорыв, погубил Итерру. И только силами Соларов удалось очистить планету от тварей. Мы выступим как спасители.

– Вам не поверят!

– Это будет не важно. Когда Адолфо не станет, Совету Пяти станет не до того. Они будут делить ваши владения так, что пух и перья будут лететь. Так и быть, мы скромно ограничимся системой Зимурон. Нам большего не надо.

– Кантра? Вам нужен хакс.

– И он в том числе. Я попрошу отца сделать меня наместником Зимурона. Пожалуй, поселюсь прямо здесь, в вашем доме. Где твоя комната, Ари? Там достаточно большая кровать?

– Мразь! Кусок гнилой прямой кишки! Утырок! – от гнева мне сложно подбирать слова, а хочется уязвить его посильней: – Никчемыш!

– Я говорил, что вымою тебе рот с мылом? – Дастин протягивает руку, и паутина перемещает меня к нему, удерживая над полом.

Рассасываться она и не собирается…

– Вымойся сам, от тебя несет дерьмом! – кривлюсь я, когда его губы проходятся по моей шее.

Дастин швыряет меня на пол. Едва успеваю сгруппироваться, чтобы не ушибиться затылком, но дух из меня все равно вышибает. Поджав передние лапы, паук склоняется надо мной ниже, но я успеваю увидеть, как из его брюха снова выдвигается угрожающая штуковина.

– Рейн тебя уничтожит!

– У тебя неверные сведенья, детка. Твоего ненаглядного Рейна больше нет.

Всего одно мгновение я переживаю панику. Неужели с мужем что-то случилось за те несколько часов, пока я добиралась сюда? Может, Рейн отправился в погоню, и его поймали? Нет, глупости…

– С чего ты это взял?

– С того, что я убил его! Заманил в ловушку. Звезда Смерти мертва, прости за каламбур, – веселится паук.

– А что, если ты ошибаешься, и Рейн тебя обманул? Упс! Оказывается, ты не в безопасности.

Вместо ответа ствол игломета прижимается к моему горлу, скользит ниже в декольте, царапая кожу. Оттягивает глубокий вырез красного платья и замирает в районе солнечного сплетения. Дастин едва ли не облизывается, разглядывая меня. Его серые патлы свисают клочьями серой паутины, щекочут мне кожу, вызывая отвращение.

– А ты попробуй найти его нить? – вкрадчиво предлагает Дастин.

Передо мной появляется пси-карта. Только вот младшенький Солар не в курсе, что мы с мужем вчера подтвердили контракт, и я теперь знаю, как выглядит нить Звезды Смерти – это нить защитника. Протектора. Инстинктивно тянусь к ней всем существом, и нить мужа тут же проявляется, подмигивая мне приветливым зеленым светом, но Дастин этого не видит.

Не чувствует он и импульс, возникший от Эффекта Элейны, пробежавший по нашим нитям. Не ощущает возникшего резонанса, а мое удивление принимает за страх, за неверие, да за что угодно. Зато замечает реакцию герита. Точнее ее отсутствие.

– Почему он не светится? – он поднимает на меня полные детского разочарования глаза. – Почем, Арелия?

– Потому что ты опоздал, придурок!

Моя кожа вдруг вспыхивает и поглощает паутину Дастина. Не знаю, что передал мне Рейн, но эта штуковина безотказно работает.

– Я все равно тебя вые…у! С эффектами или нет. А потом разорву на кусочки! – рычит паук.

– Рискни! – раздается позади него голос Рейна.

Голыми руками муж хватает паука за задние ноги, отрывает от пола, оттаскивая от меня. Я вижу как бугрятся от напряжения мышцы на его руках и обнаженном торсе. Мощным ударом ноги Рейн ломает мерзкий отросток. Дастин орет и сучит паучьими ногами, оставляя глубокие царапины на полу. Задевает подлокотник дивана, на котором сидит мама, и оставляет рваную полосу.

– Рейн! – я вскакиваю на ноги, боясь, что что и мне тоже достанется. Но Рейн продолжает тащить его в сторону.

– Ари, амулет!

Мгновенно сообразив, что от меня требуется, бесстрашно подныриваю под паучьи лапы, и сорвав амулет с шеи Дастина, мгновенно ухожу прыжком Аннунейры на безопасное расстояние.

Герит сковывает кисть холодом, и я вскрикиваю от неожиданности, но не выпускаю его из руг. В тот же миг что-то происходит. Снова свет и тепло по коже, и амулет рассыпается порошком, пачкая мои пальцы и высвобождая накопленную пси-энергию.

– Неееееет! Нет! Нет! Нет! – визжит Дастин.

Обличие паука с него тут же слетает и, получив несколько пинков по чувствительным местам от Рейна, он корчится на полу, прикрывая руками лохматую голову. Муж, стоя над ним, убирает за пояс штанов отнятый игломет. Я выдыхаю, и в тот же миг нас выбрасывает из астрала прямо в разгромленный холл. Разбитые антикварные вазы, поврежденные картины, загубленные растения, и повсюду тела убитых гвардейцев… Одни в форме дома Кастильеро, другие – Соларов…

Настороженно оглядываюсь, вертя головой по сторонам, как испуганный зверек, в любой момент ожидая выстрел из импульсника или еще какого-нибудь подвоха. К счастью тут никого. Только мы.

Рейн деловито защелкивает на Дастине силовые наручники, блокирующие пси-способности и выпрямляется. Невольно любуюсь его обнаженным торсом. Похоже, он успел надеть только штаны и тяжелые ботинки, когда пришлось прыгать.

Неведомая сила, что нас объединила, не только указала ему путь, но и заставила меня метнуться к нему в объятия.

– Рейн…

Муж крепко меня обнимает. Эти объятия и короткий жаркий поцелуй дает мне понять, как он переживал. Я льну к его груди, наслаждаясь теплом и близостью. Теплым запахом, который меня успокаивает…

– Все кончено, Ари. Мы поймали этого ублюдка с поличным. Теперь все будет хорошо, любимая, – он гладит меня по щекам, убирает за ухо волосы, целует в макушку.

– Мама! – спохватываюсь я и, подскочив к дивану, замираю в растерянности, не зная, как помочь: – Рейн, как выглядит наконечник заряда игломета Дастина?

Муж молча бросает мне спицу, которую только что вынул. Я ловлю ее за металлический кончик. Так я и думала… Он неравномерный, и выдернуть спицу, не разорвав в клочья плоть не получится. Тут нужны методы посложней. Может, наниты?..

– Спаси отца… Спаси его, пожалуйста, Ари… – по лицу Деборы струятся слезы, а слова едва слышны.

Мне тоже ужасно жалко отца, но как? Как я могу это сделать?!

Тело Адолфо пронзило больше сотни геритовых спиц. Поражены жизненно важные органы. Одна из них его попросту убьёт. Но если не трогать, то он все равно погибнет. Ситуация безвыходная… Или нет?

Прыжком Аннунейры, я оказываюсь рядом. В моих руках возникает боевая коса.

– Прости меня, отец!

Эпилог

Три месяца спустя по времени Зимурона. Итерра, отель Ле Ар Метерион

Бальный зал «Ле Ар Метериона», самого шикарного отеля в южном полушарии Итерры, еще не видел столь пышного торжества за всю историю своего трехсотлетнего существования. Разодетые в пух и прах гости из разных уголков галактики собрались группами по интересам и беседовали, курсируя по залу. Гостей набралось несколько тысяч, но и повод собраться более, чем весомый. Весомее некуда – отмечали смену главы Совета Пяти, и не пригласить этих людей было попросту нельзя.

Наместники, губернаторы, даже князья и короли. Многие приехали с женами и детьми, с советниками и помощниками. Отличный повод, чтобы познакомиться, договориться о сотрудничестве, заключить выгодные сделки и брачные союзы. Официальный праздник продлится десять дней, программа насыщенная, запланированы развлечения на любой, даже самый притязательный вкус.

Три орбитальных причала заполнились до отказа, межгалактические корабли причаливали даже на орбите Кантры, и гости добирались до Итерры на скайросах и планетарных шаттлах. По этому поводу во всей системе Зимурон были приняты беспрецедентные меры безопасности.

К счастью, с тех пор как мы разобраться с Дастинос, не случилось ни одного прорыва, вообще. Астрал затих, затаился. Инициированные псионики совместно с наставниками и действущими безопасниками осуществляли регулярное патрулирование в рамках измененного учебного процесса. Я участвовала во всем наравне с остальными, и еще этим утром патрулировала вверенный нам сектор вместе со своими одногруппниками. Астрал казался опустевшим, и за все время мы встретили лишь двух мелких тварей, которые ретировались при нашем появлении в зоне видимости.

Рейн объяснил мне это тем, что слишком многих из них пришлось уничтожить. Астрал не столь густонаселен, как может показаться, а Дастин, используя открывшиеся способности, собирал в орды всех, до кого смог дотянуться зовом. Как Звезда Смерти, Рейн лично уничтожил несколько таких орд, правда дважды сам едва не поплатился жизнью, и оба раза спасение пришло в виде меня.

Стоя у балюстрады над главным залом, наблюдаю за гостями. Рядом несет дежурство Брех, неотступно сопровождающий меня повсюду. Вот-вот на праздник прибудут мои друзья в сопровождении наставника Ро-Шасы. Это мероприятие им не по статусу, а побывать в «Ле Ар Метерионе» в качестве гостя и вовсе никому не по карману, если ты не из Звездных Лордов, но я сделала им вот такой подарок за все пережитое. Теперь следовало проследить, чтобы никто не посмел отнестись к ним предвзято.

После того, как мы с Шейлой сбежали, академия пережила не лучшие сутки. Нашу пропажу обнаружили не сразу, но когда это произошло, началась форменная паника. Об этом мне рассказала Нола. Дастин разгромил все, до чего дотянулся, бедного ректора едва удар не хватил. А младшенький Солар приказал всех запереть и отправился искать меня в резиденцию Кастильеро, но напоролся там на моего отца, который не позволил в подобном тоне разговаривать даже отпрыску Лидера содружества и банально дал тому по морде, когда он взялся оскорблять мою семью. Это я узнала от мамы.

Не обнаружив меня дома, униженный Дастин Солар вернулся в академию и устроил там жесть, всех девушек раздели и поместили в силовые клетки в зале для тренировок, а Дастин ходил и глумился, говоря ужасные вещи и откровенно обещая превратить последние часы их жизни в кошмар. Нола не избежала этой участи. Она даже призналась, что в тот момент проклинала нас с Шейлой за побег, о чем жалеет. Однако она нас не сдала.

Безобразие остановил мой отец, вместе с Праймом Соларом они появились вовремя, чтобы остановить Дастина. Освободив академию, Адолфо приказал Соларам убираться, что те и сделали. Прайм забрал Дастина, и они свалили, но на этом ничего не закончилось. Гвардейцы Прайма вернулись, всех разогнали по комнатам, запретив покидать академию. А студентам и преподавателям объявили, что система Зимурон перешла под юрисдикцию Соларов, и проводится операция по ликвидации преступника Кастильеро, а всем, кто окажет сопротивление или помешает, грозила кара. Связь всем вырубили, и до самого исхода, все пребывали в томительной неизвестности. Одно радует, после того, что вытворил Дастин, никто ни на миг не поверил в это вранье.

Оказалось, что вернувшийся вместе с отцом на флагман Дастин поссорился с Праймом и планы отца и сына разошлись. Прайм хотел выждать и найти меня или подобрать замену, но Дастин не желал откладывать «очистку» Итерры, к тому же имел ко мне личные счеты, а также слишком многое успел растрепать в академии, в том числе и такое, о чем его отец и не подозревал даже. Дастин считал, что его тайны умрут вместе с населением Итерры.

Прайм Солар не знал, что у его сына есть секретная тюрьма, где томятся девушки, из которых он регулярно выкачивает пси-энергию, пополняя запасы амулета. Не знал он и о том, в какое чудовище превратился Дастин. Зато об этом знал Итан, поэтому Дастин попытался убить брата, но Итан сбежал. Мой муж как раз нашел секретную тюрьму и занимался освобождением девушек, когда Итан с ним связался и рассказал о том, что происходит.

Улизнув от Рейна, Дастин решил претворить в жизнь свою задумку, и вернулся в мой дом якобы просить прощения по наказу отца, а самого Прайма вывел из строя. Обвинив в этом Итана, Дастин сказал своим людям, что предатель скрылся в резиденции Кастильеро, и с несколькими отрядами гвардейцев, отправился «арестовывать» брата.

Завязался бой, но тягаться с таким сильным псиоником наши люди не смогли, перебив часть охраны, а часть оглушив пси-ударом, Солар сумел захватить резиденцию, заглушить все средства связи, и захватить маму и папу.

– Арелия, ждешь друзей? – из раздумий меня выводит незаметно подошедший отец.

Он ласково гладит по голове Бреха, и тот приветливо метет хвостом.

– Да, папа. Как ты?

– Прекрасно, я же жив, и все благодаря тебе, дочь, – он обнимает меня за плечи и целует в макушку.

Некоторое время мы так и стоим, разглядывая зал. Столь небывалое единение с отцом я никогда раньше не испытывала, и у меня щемит в груди и колет в носу. Ужасно хочется развернуться и обнять его покрепче. Что я и делаю, поддавшись порыву.

В первый миг Адолфо замирает, а затем осторожно, почти невесомо обнимает меня в ответ.

– Боюсь не рассчитать и сломать тебе ребра, дочь… – немного хрипло замечает он, словно извиняясь.

– Не привык еще к новому телу?

– Стыдно признаться, но адаптация идет медленнее, чем бы мне хотелось. Зато в ладони вернулась чувствительность, – он шевелит пальцами м проводит рукой по моим волосам.

– Поздравляю! – с искренней радостью смотрю на отца, который все еще восстанавливается, после того, что с ним сотворил Дастин. – Папа… – качаю головой, прикусывая губу.

Не могу забыть, как сделала это…

Без раздумий отрубила отцу голову и, схватив ее за волосы, прыжком Аннунейры, перенеслась в медотсек. Как же я орала на перепуганных медиков, которые от такой картины опешили, а счет тем временем шел на секунды и для Адолфо, и для Деборы. К счастью, после Бреха это была не первая подобная операция, которую проводили наши медики. В наличии имелись даже заготовки кибернетических тел, все прошло удачно. Кроме головы им удалось спасти кисти и некоторые органы и совместить их работу с кибернетическим телом, насколько это было целесообразно. После этого отец внезапно воспылал приязнью к Бреху и все подкалывал Рейна, что его тоже ждет что-то подобное, раз тот связался с его дочерью.

– Не вздумай только снова реветь! Макияж потечет, – хмурится Адолфо. – О! Кажется, там твои друзья, – мастерски отвлекает он меня, глядя в сторону входа.

Оборачиваюсь, но ожидаемо там никого нет.

– Папа!

Впрочем, не успеваю с укоризной посмотреть на шутника, как в зале появляется наставник Ро-Шаса, весь в белом, за ним, немного робея втягиваются честная компания. Все нарядные и красивые.

– Пойду к ним?

Мне почему-то не хочется покидать отца, но тут рядом останавливается мама в строгом темно-коричневом платье с серебряной отделкой, которое удивительно ей идет. Несмотря на видимую простоту, оно делает из нее королеву. Дебора берет Адолфо под руку.

– Милый, нам пора. Арелия, встретимся во время официальной части.

– Почему не раньше?

Она не отвечает, только хитро подмигивает. Прямо как в детстве, когда приготовила сюрприз и не желает рассказывать о нем раньше времени. Оставив меня в легком недоумении, родители уходят.

Ладно, надо встретить ребят, потом разберусь. Я тороплюсь вниз по пологой лестнице, а за мной неотступно следует Бреша.

– Арелия! – машет рукой веселая Нола, первой заметив меня. – Она бесцеремонно бросается мне на шею. – Спасибо, спасибо, спасибо! Я никогда не забуду все это! – с восхищением она обводит глазами помещение. Внукам буду рассказывать, как побывала в Метрионе! И что дружила с самой Касильеро!

– Да брось ты! Ерунда… – от ее искреннего восторга мне даже неловко.

Улыбчивый Дерек Виллуоски, который одним своим появлением привлек к себе взгляды гостей, целует меня в щеку. Его глаза тоже блестя от восторга, но он чуть сдержанней:

– Спасибо за приглашение, Ари. Ты настоящий друг. Всегда мечтал побывать здесь.

– Ари, тут же полно пафосных ублюдков, – морщит нос вредина Шейла ар Аззор. – У меня аллергия на пафос.

– Ты можешь уйти в любой момент, – приподнимаю я бровь. – Привет Канцлер, – глажу щенка, которого она держит на руках, и тот в ответ лижет мне пальцы.

Шейла не расстается со своим канисом даже на занятиях, разве что в астрал с собой не берет.

– Ну уж нет! Для начала испорчу настроение паре десятков человек, и тогда… – предвкушает Рыжая.

Она не успевает выложить свои коварные планы, потому что ее оттесняет Айрон Мэд

– Тебе стоит быть повежливей, Ар Аззор! Арелия, спасибо за уникальную возможность повеселиться в таком месте, – он наклоняется и тоже меня целует, попав в уголок губ.

Это случайность, но становится немного неловко. Раньше ничего подобного не было.

– Ты бы поосторожнее, Айрон. Забыл, что ее муж Звезда Смерти, – предупреждает его Дерек.

– А я что? Я без претензий. Уверен, тут на мою долю хватит свободных красоток, – подмигивает тот.

– Мэд! – с укоризной смотрю на него. – Дерек прав. Когда станешь кадрить очередную девчонку, убедись, что обычаи ее планеты и семьи не приведут к фатальным последствиям.

– Не учите ученого! Я пошел, – машет он рукой и покидает нас, поправляя длинные до талии гладкие волосы металлического цвета.

Его тут же провожают заинтересованными взглядами две совершенно одинаковые на вид дамы, старше навскидку лет на тридцать. Они переглядываются, и скользящим шагом следуют за ним.

– Кажется, кто-то попал… – весело сочувствует Риона Олла. – Привет, Ари! Спасибо за приглашение.

– Сам виноват. Поделом ему! – пищит Ханна О’Висс. – Ари, ты такая красивая сегодня! – она целует воздух у моих висков и вдруг замирает, так и не убрав рук с моих плеч.

Ее взгляд устремлен на что-то позади. Я тоже оборачиваюсь, но вижу лишь одетых в золотые ливреи официантов. Они курсируют туда-сюда по залу, а вокруг стайками парят подносы с напитками и закусками на любой, даже самый притязательный вкус. Уверена, тут можно отыскать деликатесы из всего сектора. Меню согласовывала мама, опираясь на список гостей.

На кого так уставилась сурианка, я так и не вижу.

– Ханна, что с тобой?

– Он там! – шепчет она одними губами.

– Кто он? – невольно понижаю голос.

– Он. Тот, кто выкупил мой контракт! Я пошла!

Она огибает меня, по пути хватает с подноса проходившего мимо официанта бокал и выпивает залпом прямо на ходу.

– Что с ней? – интересуется Нола.

– Знакомого увидела, – жму я плечами.

Остальные одногруппники тоже приглашены. Поприветствовав меня, они разбредаются по залу. Последней подходит Электра Маанто. Удивительно, но сегодня она выглядит довольно прилично, вопреки обыкновению. На ней длинное белое платье с открытой спиной и однотонные украшения, разве что алые губы и ресницы кибер-куклы выглядят, как и прежде.

– Привет. Спасибо за приглашение, – мнется она.

– Хорошо повеселиться. Ни в чем себе не отказывай, – я поворачиваюсь к наставнику Ро-Шасе.

– Ари, я только хотела извиниться. Я… Я вела себя как дура. Прости.

– Забудь, я не держу зла, иначе бы тебя тут не было.

– Спасибо, – неожиданно Маанто мне кланяется.

И это не издевка. Это церемониальный придворный поклон, который используется лишь в особенных случаях. Помешкав, отвечаю ей полагающимся кивком, как Звездная Леди правящего дома, вассалу. И та, широко улыбнувшись, убегает.

– Вы верно поступили Арелия, – по кошачьи улыбается мне наставник Ро-Шаса. – Искренне благодарю вас за приглашение. Это едва ли не единственная возможность для меня повидаться с близким существом.

Перехватив его взгляд, вижу как чуть в сторонке у колонны переминается в нетерпении ослепительно белая девушка-фелинос с едва заметными серебристыми колечками у висков.

– Ну что вы, наставник, я лишь проявила уважение к вам. Спасибо за вашу мудрость и науку. У вас есть десять дней, чтобы отдохнуть и насладиться отпуском.

– Отпуском?! Каким еще отпуском?

– Я договорилась с ректором. Он обещал вас не беспокоить в ближайшие десять дней, – подмигнув, оставляю его.

– Ахшссс! Кастильеро, хулиганка! – доносится довольное мне вслед.

– Развлекайтесь наставник!

Друзья уже разбрелись по интересам, только Шейла ждет меня поодаль, не знаю почему, но подхожу к ней.

– Обернись! – усмехается она, едва я останавливаюсь напротив.

По ее взгляду понимаю, что она не шутит, и верно!

– Ты вернулся! – не стесняясь бросаюсь мужу на шею. – Но как же…

– Решил сделать тебе сюрприз и приехал пораньше, – Рейн коротко целует меня в губы, а затем вдруг подмигивает и указывает глазами на Шейлу, которая смотрит на нас с легкой завистью.

В этот миг замечаю за ее спиной Итана, он прижимает палец к губам, а затем закрывает Рыжей глаза. Та замирает, крепче прижимая к груди каниса. Его осторожно забирает у нее Рейн и передает мне. Дрожащими пальцами Шейла касается рук Итана, а затем медленно тянет ниже к губам, целует одну ладонь, затем другую…

Итан разворачивает ее за плечи и молча целует, да так страстно, что кто-то поблизости вскрикивает, то ли от шока, то ли от возмущения, а у меня от столь трогательной и почти интимной сцены сжимается все внизу живота.

– Рейн… – закусив губу изнутри, смотрю на него.

– Что?

– Я не видела тебя три недели! – возмущаюсь его непонятливости.

– Значит, не зря я принял душ?

– Дразнишься?

– Немножко… Жаль, что тут так много людей…

– Ни слова больше! – вернув щенка Шейле, хватаю его за руку и тяну за собой к выходу с надписью «Только для персонала».

Мы оказываемся в коридоре, отходим недалеко.

– Брех, отстань! – командую я следующему за нами канису и врываюсь в первую попавшуюся дверь.

Нас встречают ровные ряды шкафчиков, несколько скамеек. Но главное, она совершенно пуста.

– Рейн, я…

Оборачиваюсь к мужу, но вижу в его глазах такой взрывной коктейль страсти, что низ живота сводит приятная судорога. Ренй блокирует дверь, используя пси-способности.

– Отличное место. Нам здесь никто не помешает, Ари.

– Звучит многообещающе, но, наверное, лучше… – мне становится неловко.

Мы спали и до этого, в его апартаментах, в моем пентхаусе, но не то чтобы прятаться по подсобкам для меня стало в порядке вещей.

– Поздно, Арелия. Ты сама затеяла эту игру, – он притягивает меня ближе, и я целую его первой.

Глубоко и страстно до головокружения. Исследуя языком его рот, прикусывая губы, дурея от его запаха и крепкого тела под ладонями, от звуков ударов его сердца… Пользуясь мгновениями власти, и с предвкушением ожидая, когда он не выдержит и начнет доминировать.

– Ари, ты сводишь меня с ума, любимая, – Рейн поднимает мне руки, прижимая к стене, покрывает поцелуями мои подбородок и шею. – Ты нарочно надела алое белье?

– Хотела послать тебе пару интимных снимков. Знаю, как ты реагируешь на этот цвет, – дразню его я.

– Я и без них уже зверею, – Рейн сжимает мою грудь, прикусывает сосок прямо через тонкую ткань, и по телу проносится сладкий импульс.

– Только не рви платье! – предупреждаю я, впиваясь пальцами в его волосы.

– Не буду!

Муж бесцеремонно разворачивает меня, и я упираюсь ладонями в стену. Застежка на спине расходится, лиф платья съезжает на талию. Рейн покрывает поцелуями мои плечи и спину, прикусывает кожу там, где заканчивается шея, одновременно отодвигая в сторону трусики. Его ладонь накрывает лоно, чуть сжимает кожу. Пальцы проникают внутрь. Другая рука грубо ласкает мне грудь. Огонь желания разносится по венам, сжигая до тла всю неловкость и принципы. Точно крепкий алкоголь ударяет в голову, я теряюсь во времени и пространстве, мечтая лишь стать ближе. Всегда! Навсегда…

– Рееейн, – тяну на грани стона.

– Ты готова? – зачем-то спрашивает он.

– Идиотский вопрос, деревенщина! – почти гневаюсь за промедление.

– Ну хоть не навозник, уже хорошо, – он врывается в мое тело без подготовки, заполняя до донышка. Вбивается сильно и яростно, причиняя сладко-пьяную боль. – Однажды я отвезу тебя на Кантру и возьму среди хакса, как и полагается такому, как я. А еще в сарае среди харвесторов. И в харвестере тоже.

– И на крыше… А! А! А! Амбара! – советую я, сильнее прогибаясь в спине и вздрагивая от мощных толчков.

– Отличная идея! Обязательно так сделаем.

Рейн зажимает ладонью мне рот, чтобы заглушить болтовню или вскрики. Я задыхаюсь от болезненного счастья и стремительно взлетаю на вершину, пульсируя от наслаждения телом и мыслями. Я слышу, как звенят наши астральные нити, вижу, как от наших аватаров расходятся кругами силовые импульсы. Эффект Элейны, возникнув однажды, не исчезает и не проходит, пока двое любят друг друга… Он просто меняется.

Вот такое откровение настигает меня.

Сейчас не время для нежностей, а время для безудержной и быстрой страсти, и мы отдаемся ей полностью. Я понимаю, что не насытилась, что пожар все еще пылает, и муж это тоже чувствует. Он поворачивает меня к себе лицом, подхватывает на руки, и я обхватываю его ногами, жалея только об одном – что на нас слишком много одежды.

Рейн берет меня, держа на руках. Сначала медленно тягуче, распаляя нашу страсть заново, а потом безудержно и по животному. Прихожу в себя обмякнув у него на руках. Он сидит на лавочке, и мы едины по-прежнему. По лицу текут слезы счастья и наслаждения, я доверчиво прижимаюсь к его груди.

– Ари, все хорошо?

– Нет.

– Прости… Я… Я должен был быть сдержанней. Я сделал тебе больно?

– Макияж не в порядке, придется краситься заново, – сообщаю ему трагическим тоном, и слышу, как он выдыхает с облегчением. – В остальном я очень довольна, – звонко целую его в губы.

– О! – он смотрит на меня с притворным ужасом. – Ты точно не астральное чудовище?

– Рейн! – шлепаю его по груди.

– Готов исправить содеянное!

– Интересно, когда ты стал визажистом?

– Нет, до такого я еще не до шел, но я прекрасно моюсь в душе.

Муж подхватывает меня на руки и заносит в соседнюю дверь. Оказывается, в раздевалке есть душевая. Конечно же просто помыться у нас не получается, и мы снова любим друг друга.

– Знаешь, а каждое место имеет свой шарм, – задумчиво замечаю я, после того, как муж отправляет меня в глубокий космос наслаждения в очередной раз.

– Ты права. Главное, не подсесть. Это попахивает извращением.

Я смеюсь, тут же нафантазировав, как все это может выглядеть.

Приведя себя в порядок, мы возвращаемся в зал к гостям. По пути интересуюсь:

– Почему Итан здесь? – эти три недели Рейн провел на Вайнере, улаживая дела.

– После ареста Прайма там возникло восстание, но Итан подавил его. В армии его всегда уважали, стоило ему выступить перед войсками, и те тут же поддержали его инициативу. Смена династии не состоялась, но и править Итан пока не может. Его отец и брат – преступники. Род Соларов дискредитирован. Его судьба и судьба Вайнерского сектора решится в ближайшее время.

– Будет война?

– Кто знает. Прайм в тюрьме, он сильно пострадал от рук Дастина и предвигается в грави-коконе. Сам Дастин двинулся, доктора отмечают снижение умственной активности. Его интеллект на уровне трехлетнего ребенка. К тому же без герита его здоровье и пси-способности сильно пошатнулись, он может жить только в изолированной комнате, иначе хана. Чем не тюремное заточение.

– Достойная кара для обоих, – мне совершенно не жаль ни одного, ни другого.

– Да. Но нельзя оставить Вайнеру без правителя, Содружеству Равных тоже нужен новый Лидер. Надеюсь, Совет Пяти решит этот вопрос.

– Понятно…

– Вот вы где! Пожалуйста, следуйте за мной! – стоит вернуться в зал, как нас встречает распорядитель. – Звездный Лорд велел без вас не начинать, гости волнуются. Их собрали десять минут назад, но так ничего и не происходит.

– Простите, – извиняется Рейн, стискивая мне руку.

Нас приводят к организованной по центру сцене, и мы останавливаемся рядом с моей мамой. В этот миг я вдруг остро жалею, что здесь нет родителей Рейна. Я их никогда не знала, но мне кажется, муж был бы счастливее, будь они живы. Теперь, когда я едва не потеряла обоих, я понимаю это особенно остро.

На сцене появляется папа. Приветствует гостей, отмечая особенно важных, а затем приступает к главному.

– Мы все здесь собрались, чтобы официально объявить нового главу Совета Пяти. По традиции полномочия передаются ему от предшественника, и дается год на то, чтобы решить, достоин он столь высокого звания или нет.

Отец замолкает, обводя взглядом зал, и ждет, пока стихнут аплодисменты.

– Эту тяжелую обязанность я передаю достойному человеку, который делом доказал, что станет настоящим защитником для всех нас. Он прошел через все испытания, которые я ему устроил, за прошедшие годы. Он выдержал с честью боль, был вынужден выбираться с самых низов, куда я его низверг, но не озлобился, а пустил все силы в учебу, в развитие потенциала. Он выдержал даже испытание местью, превратив это разрушающее чувство в любовь и стал величайшим псиоником современности. И теперь я точно знаю, что передаю всю власть в руки надежного человека, которому могу доверять на тысячу процентов. Рейн фон Аделхард! – отец зовет моего мужа на сцену.

Если тот и удивлен, то не слишком, в отличие от меня. Для меня полное откровение, что отец замешан во всех жизненных перипетиях Рейна.

– Адолфо поставил над вами эксперимент, но не сердись на него, – сжимает мою руку мама. – Это было необходимо, и ты поймешь, почему.

Тем временем Рейну на плечи набрасывают ритуальный черный плащ с пятью звездами по правому канту. Его изображение сейчас транслируется по всей галактике, и он счастлив и, кажется, совсем не обижен.

– Почему он не врезал Адолфо? – искренне недоумеваю я.

– Потому что такой же хитрый лис, как и твой отец. Он давно его раскусил. Они спелись, поверь.

– Все равно, не прощу!

– Прекрати! Именно твой отец сделал так, чтобы твой контракт достался Рейну. Никто другой его просто не видел, иначе ты давным-давно оказалась бы жертвой Дастина. Будь благодарной. И, вообще, ты уже отрубила Адолфо голову, чего тебе еще надо?

От последнего замечания, я прыскаю и почему-то успокаиваюсь. Да, мой отец непрост, но только такой человек и способен удержать в своих руках власть над самым большим сектором в нашей галактике.

Внезапно над залом проносится какой-то шепот, все начинают оборачиваться, отвлекаясь от происходящего на сцене, а на инфопанелях появляется приземистая фигура в сине-золотом балахоне, капюшон которого закрывает лицо. Следом за ней идут двое, по пути к ним присоединяется третий.

– Это члены советов и главы секторов, – поясняет мама.

– А это же… Древняя? – выдыхаю с удивлением.

– Да. И у нее в руках ларец.

Хоть древние и не появлялись в нашей галактике уже много усредненных циклов, не было наверное никого, кто не знал бы, что они для нас сделали. Благодаря им человечество выжило и смогло развить пси-способности, чтобы защититься от астрала. Они стали негласными покровителями гуманоидных рас, и подозреваю были их создателями.

Древняя поднялась на сцену в полном молчании. Казалось, она не идет, а парит над землей. Все затаили дыхание, и стало слышно, как гудят лампы и работают кондиционеры.

– Пятеро, взойдите! – звучит команда.

На самом деле ни звука не раздалось со сцены, а голос древней был слышен лишь в наших головах, но и этого хватило, чтобы заломило виски. Троица, что тащилась за ней, покорно поднимается на сцену и строится в линию. Сурианец, фелинас из правящего рода, белокожий диатрианец. Маленькая рука древней указывает отцу на место рядом с ними, и он покорно занял его.

– Третьего потомок!

Откуда-то сбоку появляется настороженный и слегка растерянный Итан. Спеша, торопится на сцену и занимает место своего отца. Видно, что он не в своей тарелке среди столь высоких персон, хоть и готовился стать наследником, последние события многое изменили.

Ларец в руках древней распахивается, из него вылетают один за другим пять разноцветных сгустков света. Вертятся над ее головой, словно рисуя знак бесконечности.

– Первый! – раздается мысленная команда Древней, и фиолетовый сгусток врезается в грудь Диатрианцу. – Второй! – синий достался фелинасу, и в желтых глазах с вертикальным зрачком полыхнул свет. – Третий! – золотой сгусток впитывается в грудь Итана, и над залом разносится удивленный ропот.

Итана все-таки признали правителем Вайнерского сектора? Интересно. Но с волей Древней не поспоришь. Чревато. Хоть многие уже и забыли, каким могуществом обладают эти загадочные существа, не балующие нас своим вниманием. Не приведи Вселенная вызвать их гнев…

– Четвертый! – белый сгусток достается сурианцу.

– Пятый! – отцу достается черный, рядом тихо всхлипывает мама и сильнее сжимает мне руку.

Это значит, Адолфо Кастильеро теперь не просто глава Итеррианского сектора, но еще и новый Лидер Содружества Равных. Значит, наш сектор автоматически становится столичным. Вот это папочка снял с себя обязанности! Ха-Ха!

– Защитник новой эры. Новая роль, – звучит Древняя.

Она протягивает ларец, и из него вырывается зеленый сгусток. Медленно проплывает мимо членов совета и направляется к так и стоящему чуть поодаль Рейну. Стоит ему впитаться в его грудь, как я ощущаю безграничный прилив пси-энергии. Не выдержав, всхлипываю, и ощущаю, как ноги отрываются от пола, и я вот-вот заброшу всех в астрал.

– Не давай все. Делись с соратниками, распоряжайся с умом. Правь мудро, – поучает Древняя.

Меня отпускает. Я плавно опускаюсь на прежнее место, пошатываюсь, глядя на все ошалевшими глазами.

– Что это было, мать твою? – ругаюсь, позабыв, что камеры транслируют меня на всею галактику…

– Ари! – шикает мама, поджимая губы.

А Древняя просто исчезает, оставив нас в раздумьях. Первым приходит в себя распорядитель. Вот же ушлая порода!

– Праздник продолжается! Вы хотите что-нибудь сказать, обратиться к народу?

Обстановка разряжается, главы секторов начинают говорить, и некоторое время со сцены льется пафос. Все, как всегда, но привычное приводит шокированных гостей в чувство. Последним слово достается Рейну.

– Глава Совета, вы желаете что-нибудь сказать?

Муж подозрительно задумчив, но взгляд его полон решимости.

– Да, но сначала, я хочу пригласить сюда кое-кого.

– Кончено-конечно!

– Арелия фон Аделхард, моя жена, – он смотрит на меня с торжеством и любовью.

Его взгляд тянет арканом, пока я поднимаюсь и останавливаюсь рядом, а муж обнимает меня за талию.

– Правитель сектора Вайнеры, Итан Солар, – Итан тоже вновь поднимается на сцену, и они обмениваются взглядами.

– Шейла Ар Аззор! – объявляет новый правитель Вайнеры.

Ошалевшая Рыжая не сразу соображает, что он действительно зовет именно ее.

– Любимая, поднимись ко мне, – протягивает к ней руку Итан.

Когда мы все собираемся вместе, Рейн продолжает:

– Исследования, которые проводил Адолфо Кастильеро, выявили ослабление пси-способностей у новых поколений. Псионики воспитывались с тепличных условиях, их характер зачастую не соответствовал роли, которую следовало выполнять. И тогда он решил провести испытания над одним мальчишкой…

Голос Рейна звучит хрипло, и я стискиваю его руку, понимая, о ком он сейчас говорит.

Этот мальчишка выдержал все, он вырос, многому научился, и его даже прозвали Звездой Смерти. Я знаю, как уничтожать орды астральных тварей… – Рейн с непривычки говорил неумело, зато довольно просто и понятно. Без нарочитой витиеватости. – Древняя приоткрыла мне будущее, я единственный, кто знает о грядущих испытаниях, я не могу рассказать, но смогу нести этот груз. И все мои решения в качестве Главы Совета Пяти, будут направлены на сохранение наших цивилизаций. Клянусь.

Неожиданно зал взрывается аплодисментами, и Рейну приходится ждать, пока они стихнут.

– И первое мое решение будет насчет контрактной системы. В том виде, в котором она существует сейчас, она неэффективна и порочна. Она унижает и мужчин, и женщин. Порождает слишком много соблазнов, поломанных судеб…

Итан при этом опускает голову. До конца жизни он будет себя винить за то, что не остановил брата вовремя.

– Но я знаю ответ, знаю, как сделать так, чтобы не только облегчить долю псиоников, но приумножить их численность и силы, – продолжает Рейн. – Нам это понадобится, но теперь на нашей стороне знания и время.

– Что же вы предлагаете? – интересуется кто-то из зала.

– Во-первых, новые пары будут формироваться раз и навсегда, или на тот срок, который будет для обоих приемлемым.

– Но как же это поможет увеличить численность псиоников? – вопрос так и сочится скепсисиом.

Несмотря на волю Древней и решение моего отца, не всем нравится Рейн в роли Главы Совета.

– Эффект Элейны, – улыбается муж с видом наделенного высшим знанием человека. – Он не единомоментный, он постоянный, если пара выбрана правильно.

– Бред!

– Чушь!

– Ересь!

– А вот и нет. Арелия, скажи, как часто ты это ощущаешь?

Мое лицо заливается краской, и я с возмущением гляжу на мужа. Он что, хочет, чтобы я говорила об этом вот так?

– Каждый раз, когда мы занимаемся сексом, да дорогой? – за меня отвечает дерзкая Шейла. – Вы не поверите, какое это наслаждение. Я сочувствую всем псионикам, кто был лишен этого.

– Подтверждаю, – бурчу я.

– Две пары, это еще не показатель.

– Эффект Элейны невозможно измерить!

– Это не так.

– Три пары, – к нам поднимаются отец и мама. – Отец улыбается, и выдает совсем уж неловкое: – Даже мое кибернетическое тело не помеха. Да, дорогая?

– А еще нам удалось изучить параметры, при которых настоящий Эффект Элейны возможен. Настоящий, а не кратковременный, возникающий при дефлорации. И в этом нам помог он. Бреша, иди к сюда, – Рейн хлопает себя по бедру.

Послушно лежащий у сцены киберканис запрыгивает к нам и неожиданно лижет Рейна прямо в нос, вызывая залп хохота.

– Да, дружище. Настал твой звездный час. Это Брех – киберканис моей жены. Многие его знают из новостей. Брех популярней многих певцов и актеров. У него даже есть своя секта. Не знали?

Про это не знала даже я, поэтому, удивленно выпучив глаза, гляжу на мужа.

– А еще у Бреха есть уникальное технологичное кибер-тело и искусственный интеллект, который все время совершенствуется. Но не стоит забывать, что работает он в связке с канисом. Эти необычные животные обитают на Кантре, моей родной планете, и они тоже своего рода псионики, и прекрасно чувствуют астрал и процессы, происходящие в нем. Так получилось, что Брех не раз присутствовал рядом во время близости всех трех пар, что вы видите здесь. Его ИскИн записал все показатели, которые показались канису важными. Проанализировав эту информацию, мы смогла создать метод определения идеальных псионических пар.

– Для этого нужны канисы? – интересуется какая-то женщина в причудливой шляпе.я

– Нет, достаточно использовать специальное устройства, правда придется какое-то время подождать, пока прототип будет создан. Он уже в разработке. Зато в систему контрактов уже загружена примерная таблица соответствий среди свободных псиоников. Предлагается пройти более глубокое тестирование, но что-то мне подсказывает, что и без него все станет ясно, стоит им просто увидеться.

Не успевает Рейн договорить, как все достают устройств для входа в сеть. Наладонники, браслеты, очки. Кто чем пользуется. Раздается радостный визг – это Нола Арда виснет на шее кружащего ее Дерека.

В стороне я вижу, как жарко целуется Ханна О’Висс с высоким незнакомцем.

– Рейн?

– М?

– Сегодня ты перевернул Вселенную.

– Я старался, любимая! – муж наклоняется и целует меня нежно и целомудренно. – Выходи за меня замуж?

– Но ведь… мы уже женаты.

– А если по-простому? Как у нас в деревне? С платьем, брачной ночью, гулянками и, непременно, доброй дракой? – хитро улыбаясь Рейн, берет мою руку и надевает кольцо – простой ободок из серебристого металла с голубым отливом.

Его украшает всего один квадратный камешек, прозрачный, и черный, если посмотреть под определенным углом. Это же… Звезда Смерти! Самый редкий минерал и накопитель похлеще герита! Долго смотрю на мужа, затем на его правую руку и невольно мои губы расплываются в улыбке. Все это время на его пальце было точно такое же. С первого дня, когда я его увидела в академии. Вот оно! Вот в чем его главный секрет! Вот почему ему удается так ловко манипулировать энергией астрала и оставаться живым!

– За тебя, хоть сто раз! – тянусь за поцелуем, и губы мужа накрывают мои.

Content

Черникова Любовь Цена невинности

Глава 1. Пикантное пари

Глава 2. Расскажи, что тебе нравится?

Глава 3. Немедленно на выход!

Глава 4. Наставник, позвольте мне одеться

Глава 5. Оператор харвестера

Глава 6. Сомнительный план

Глава 7. Наказание для воровки

Глава 8. Плюс один псионик

Глава 9. Подарок на день рождения

Глава 10. Жаль, что не сын

Глава 11. Тайны прошлого

Глава 12. Немножко веселья не повредит

Глава 13. Маленькая просьба и лучший подарок

Глава 14. Когда тайны – больше не тайны

Глава 15. Плебейский праздник для Звездной леди

Глава 16. Звезда Смерти

Глава 17. Крамольные разговоры

Глава 18. Знакомый незнакомец

Глава 19. Борьба противоположностей

Глава 20. Желания и планы

Глава 21. Рискованные затеи и неожиданные встречи

Глава 22. Кто ты, Рейн? Что ты творишь?

Глава 23. Небрачная ночь

Глава 24. Слишком много сюрпризов для одного утра

Глава 25. Пора бросить вызов

Глава 26. Много эмоций для Звездной леди

Глава 27.

Глава 28. Воля и разум

Глава 29. Победителей судят?

Глава 30. Ночной гость приходит без приглашения

Глава 31. Прощение. Признание. Вызов

Глава 32. Вкус поражения и победы

Глава 33. Путь свободен, Ари! Или…

Глава 34. Я предпочитаю с кровью

Глава 35. Семейные узы Кастильеро

Глава 36. Брех – суперзвезда, но где же Звезда Смерти?

Глава 37. Инициация пси-одаренных

Глава 38. Грязные секреты Соларов

Глава 39. Цена невинности

Глава 40. Чудеса маскировки

Глава 41. Мусорный трип

Глава 42. Охота на щенков

Глава 43. Я – ликвидатор

Глава 44. Чудесная идея

Глава 45. Эффект Элейны

Глава 46. Я тебя люблю!

Глава 47. Отрубить ему голову!

Эпилог