Евгений Дергунов

Рога

Гера нервно пожёвывала сигарету. Два года не курила, держала пачку в сумочке на всякий случай. Этот самый случай произошёл. Рядом тёрся мужичок в шапке. Косился, всё порывался подойти. Гера делала вид, что не замечает. Наконец-то решился. Подошёл, спросил, чего стряслось, не нужна ли помощь.

— Иди на хер! — рявкнула она, и мужичок пошатнулся, будто её голос обернулся яростным цунами, способным сбить с ног. Он посмотрел на помятые и покрытые кровью костяшки пальцев хрупкой девицы и молча ушёл прочь.

Уже была почти полночь, и осенний холодок нахально скользил под пальто. Гера стучала зубами, даже когда выпускала из сухих бледно-розовых губ клубы горячего дыма. Но холода не ощущала. И не хотела возвращаться домой. Могла на целую вечность приморозить пятки к сырой земле у ларька.

— Да что ж теперь делать? — Гера никогда не разговаривала с собой. А тут вдруг вырвалось. — Сука.

Маленькие глазки любопытной пухлой продавщицы в окошке ларька сверкали и жгли Гере затылок. Укрытие было здесь так себе, следовало прогуляться. Или наконец-то вернуться домой. Всё-таки челюсть могла вот-вот отвалиться. Гера нахмурилась и обхватила фильтр большим и указательным пальцами, оттопырив все остальные. Сжала сигаретку, бросила её под ноги и направилась к дому, оставив за спиной тлеющий огонёк.

Оказавшись напротив подъезда, Гера потянулась к новой сигаретке, но тут же отдёрнула руку, вспомнив, что запаска была одна-единственная. Нахмурилась, опустила глаза и нехотя вошла внутрь. Поднялась по лестнице в направлении лифта и заметила у верхней ступеньки приоткрытую дверь — обычная дверь от квартиры с покосившимся и посеревшим от пыли номером девятнадцать.

Никогда не замечала эту дверь, подумала Гера и продолжила путь к лифту. Однако хриплый мужской стон заставил её остановиться. Он лился из этой самой двери и как бы взывал о помощи. Гера поддалась зову, лишь бы не возвращаться домой.

Чёрная металлическая дверь с жалобным скрипом открылась. Под ней вниз, к длинному тёмному коридору вела лестница. У подножия лежал паренёк в майке и трусах, он держался за нижнюю ступеньку.

— Какого… — Гера начала спускаться по необъяснимо длинной лестнице, вглядываясь в, казалось, бездонную яму. Слишком глубокую яму для подвала обычного многоквартирного дома. — Откуда это всё?

Синие пальцы незнакомца стучали по ступеньке, и он всё продолжал стонать. Гера ускорила шаг, но бежать не могла — сама мысль о столь долгом погружении цеплялась за ноги.

Наконец, Гера добралась до незнакомца. Его волосы торчали ёжиком от засохшей крови или грязи. На зеленовато-бледном лице блестели свежие порезы. А разорванные губы распухли и покрылись багряной коркой.

— Господи, что с тобой, парень? — Гера взяла незнакомца за его костлявые ручки и принялась поднимать. Он не отвечал, а только лишь мычал от боли. — Сейчас-сейчас, всё будет хорошо!

Гера поставила на ноги полудохлого паренька. Обнаружила, что его грязная, некогда белая майка испещрена порезами. По рваным краям ткани сочилась кровь. Гера было собралась подняться по лестнице, но незнакомец нашёл откуда-то сил оттолкнуться от нижней ступеньки.

— Не туда… — запищал он, — там… Закрыто.

— Чего? Пойдём скорее…

И тут Геру как ведром ледяной воды окатило. Лестница стала в разы короче, а вела она теперь к заколоченной досками двери. Гера подорвалась бежать наверх, но незнакомец жалобно захрипел под ухом и тем самым оборвал её порыв.

— Да только что же… Ладно, — Гера с бледно-зелёным мальцом под мышкой медленно пошла дальше по коридору, — будем искать другой выход.

Откуда-то послышались тяжёлые шаги, они приближались. Незнакомец под мышкой что есть мочи оттолкнул от себя Геру и указал ей дрожащим пальцем на с трудом различимые очертания серой двери.

— Он идёт. Прячься.

— Что? — Гера растерянно осмотрелась по сторонам. — Так давай тогда вместе?

— Нет, — слабый голосок затухал как свечка в потоках холодного ветра, — на этот раз он просто так мимо не пройдёт.

Незнакомец толкнул Геру острым плечом, и она послушно спряталась в кладовке. Прикрыла дверь, оставив крохотную щель.

— Хоть кто-то спасётся, — прошептал он.

Грозный звук шагов настиг паренька. Вскоре его тело охватила могучая необъятная тень, которая тут же сменилась чудовищных габаритов тушей. Складки жирдяя стягивал обляпанный кровью фартук, а по оголённой груди с редкими кустиками шерсти струились реки пота. Лицо скрывала белая маска с маленькими дырочками для глаз. К маске проволокой примотаны блестящие бычьи рога с окровавленными острыми кончиками.

Громила обхватил щуплого полудохлика за плечи, повалил на пол, сел сверху и одной рукой широко раскрыл ему рот. Затем он пальцами ловко вытащил наружу язык. Не обращая никакого внимания на истошные вопли, гигант выудил из кармана фартука плоскогубцы и молниеносно вцепился ими в язык. Потянул красного червяка на себя и под оркестр из свинячьего визга и скрежета пяток о половицу вырвал орган. Кровь полилась из глотки, а гигант с невероятной для его габаритов лёгкостью подскочил, схватил паренька за волосы и потащил бьющееся в конвульсиях тело туда, откуда пришёл.

Гера боялась двинуться с места и даже просто моргнуть. От увиденного тело охватил леденящий ужас, который не давал и помыслить о том, чтобы покинуть кладовку. Однако инстинкт самосохранения вынудил высунуть голову из убежища сразу, как только тяжёлые шаги затихли.

Гера вылезла из кладовки и осторожно двинулась дальше по тёмному коридору. Увидела в дальнем конце приоткрытую дверь, но спешить к ней не стала. Гера услышала, как за дверью в двух шагах от выхода вновь кто-то застонал, на этот раз девушка. Она нерешительно шагнула в сторону выхода, мысленно несколько раз повторяя одно и то же слово: «Прости». А как только Гера прикоснулась к спасительной двери, стоны усилились.

— Чёрт, — прошипела Гера и оттолкнулась от двери, — заткнись, заткнись!

Мгновение спустя Гера ворвалась в комнату, откуда доносился стон. Это было стерильно белое помещение, по центру которого стояли потёртое кресло и заставленный кассетами ламповый телевизор с видиком. На экране сверкали чёрно-белые помехи, сопровождаемые неприятным жужжанием. Из стен торчали полочки, уставленные банками с болотного цвета жидкостью. В них плавали части человеческих тел. Две головы — мужская и женская, кисти рук, глазное яблоко, женская грудь, мужские гениталии, ухо.

К горлу Геры подступала желчь, которая вот-вот могла вырваться, если бы ум не отрезвил женский стон. К кушетке за телевизором была привязана ремнями обнажённая незнакомка. Худая настолько, что ремни можно разрезать торчащими рёбрами.

— Помоги.

— Ох, да, конечно, конечно!

Гера подбежала к кушетке, и её внимание привлёк металлический столик, который находился рядом. Там разложены полароидные снимки быка на какой-то ферме, жуткие рисунки и книга с эзотерическими символами и календариком за 1990-й вместо закладки. Каракули на одном рисунке изображали покрытое швами существо с двумя головами и женскими и мужскими половыми признаками.

— Скорее, пожалуйста, — прохрипела незнакомка.

— Да, сейчас, — Гера метнулась расстёгивать ремни и заодно прихватила со стула у кушетки белый халат для девицы, — как тебя зовут?

— Соня.

Соня опустила свои тонюсенькие ножки с синими коленкам на пол. Попыталась встать, но сразу чуть не упала — Гера успела подхватить костлявое тельце. Сухожилия на ногах Сони оказались порванными, поэтому она с трудом передвигалась.

Гера помогла Соне миновать белое помещение и добраться до приоткрытой двери в коридоре. И как только они собрались толкнуть дверь, в противоположном конце коридора возник он — чудовищных размеров монстр с прикрывающим наготу фартуком и рогатой маской. Монстр наклонился, выставил вперёд рога и принялся свирепо пыхтеть, мотая башкой из стороны в сторону и топчась по облезлому полу босыми волосатыми ногами. Мускулы на груди запрыгали от нахлынувшего волнения, а кулаки затряслись. В одной руке он сжимал тесак и готовился рвануть к отбившимся от стада овечкам и вонзить свои рога в первую попавшуюся плоть.

Как только человек с рогами сделал первый широкий шаг, Гера и Соня уже скрылись за дверью. Вывалились они в ещё одно помещение. Это была укутанная тёплым светом комната, где прогнившие доски заменил приветливый пушистый ковёр. Со стены сверкала огромная плазма, напротив неё стоял уютный диванчик с пледом, ноутбуком и измазанным кровью мобильным телефоном.

— Где мы? — Соня изумлённо осматривала комнату, её губы дрожали. — Почему мы до сих пор не выбрались на улицу?! Да почему, Боже… Пожалуйста, забери меня, забери от этого монстра… — топот за спиной становился всё громче и громче.

— Не понимаю, — Гера отпустила Соню, отчего той пришлось опереться о стену у двери, чтобы не упасть, — это мой дом.

Гера подошла к дивану, взглянула на телефон, и тут с дальнего угла комнаты послышалось мычание.

— Не подх-х-ходи… — прозвучал сиплый мужской голос.

Соня потянула шею и увидела, что под окном к батарее прикован молодой мужчина. Его опухшее лицо покрыто ссадинами, из раздутых губ торчали зубы, а из слипшегося глаза текла белая слизь. Высматривал он пришельцев из двери сквозь тоненькую щель чудом уцелевшего синего глаза.

— Не переживай Савва. Я всё поняла, — Гера нежно посмотрела на узника и перевела взгляд на Соню, — я не буду как он.

— Откуда это? — Соня указала пальцем на устрашающее украшение на стене над телевизором. — Почему здесь эти рога? Кто ты… Кто ты такая?!

— Успокойся. Говорю же. Я всё поняла. Я не такая, как он. Больше нет.

Соня взглянула на узника у батареи, перекинула взгляд на рога, а затем снова на Геру. Поползла по стене обратно к двери и уже было хотела что-то сказать. Но огромные руки вылезли из дверного проёма, обвили тонкую белую шею и под визг затащили Соню обратно во тьму. За дверью в последний раз сверкнули два огонька, спрятанные под маской с рогами. Монстр одобрительно кивнул и закрыл за собой дверь, а уголки губ Геры потянулись наверх.

— Глупышка. Я ведь помочь хотела.

Гера отвернулась от двери и направилась к Савве. Села на корточки и потянула к его обезображенному лицу руку.

— Прости, — обратилась она измятой подушке, которая когда-то была лицом, — вспылила. Знаешь, такое бывает, когда всю жизнь, всю грёбанную жизнь сдерживаешь в себе бурю. А ты ещё полицию хотел вызвать. Немножко же ножом царапнула, в конце концов

— Тхы чут не упила меня…

— Тихо-тихо, тебе следует отдохнуть. Ты так кричал. Вот и не выдержала, взяла первое, что под руку попалось, — Гера указала на бронзовую статуэтку в виде танцовщицы на полу. — Столько лет коплю эту гадкую, непонятную мне… злобу. Но это теперь не столь важно.

Гера наклонилась, ребячески хмыкнула и облизала слипшийся глаз Саввы. Тот вздрогнул и ещё более жалобно замычал.

— Не беспокойся, — Гера широко улыбнулась, — теперь-то позабочусь о тебе. Представь, такое уже случалось в моей жизни. Родителям пришлось перевести в другую школу, потому что чуть не забила до смерти одноклассницу. Нечего было так косо смотреть. Понимаешь ведь? Конечно, понимаешь, ты славный.

— М-м-м… Кх…

Гера поднялась и подошла к телевизору. Встала на цыпочки, схватилась за отполированные острые рога и сняла украшение с гвоздя. Провела пальцем по дощечке, к которой прикреплены рога, и затем медленно двинулась к дивану, взяла телефон и включила музыку.

В комнату ворвался марш из струнных во главе с величественным и могучим органом. Гера нацепила рога себе на голову и крепко удерживая их закружилась в танце. Она упоительно закрыла глаза и захихикала, как маленький ребёнок. Пальто обратилось вихрем, раздулось, как если бы это было воздушное платье, а под ним обнажилась испачканная кровью серая футболка. Гера кружилась под раскатистый звук музыки, а Савва всё плотнее прижимался к батарее.

Гера прервала танец так же внезапно, как и начала. Глубоко дыша, она потащилась с рогами к Савве. Снова села перед ним на корточки.

— Скажу, наверное, глупость, — щёки Геры стали цвета вишни, — но я родилась спустя год после его смерти. Поэтому мне всегда так было интересно узнать о страшном родственничке. Грех не поверить в реинкарнацию. Наверное, и этим увлекался. Ах, да, этот рогатый — дядька мой. А знаешь, чего хотел он?

— Кхр…

— Молчи, молчи. Тебе надо расслабиться, — Гера поставила рога на пол и потянулась к ремню, который стягивал руки Саввы. — О чём это я? Ага… Дядька мой заинтересовался всякой мистической чушью. А всё началось с того, как он разрезал свою мачеху на кусочки после того, как та отдала его подростком в секс-рабство. Батя сдох, вот и ненужным бременем стал для неё. Разочаровался в людях, ушёл на ферму, возился с одним самым злым бычком, оттуда вся эта хрень с рогами, думается. И решил создать себе идеального спутника — двуполое существо, собранное из разных людей. Жаждал объединить только лучшее, что есть в человеке. Но не успел.

— Аргх…

— Да-да, слишком много про него знаю. Мне даже кажется, что знаю и то, о чём никому другому кроме него не было ведомо. Будто его воспоминания передались мне… Будто переродился во мне, а когда я сделала шаг навстречу его тьме, сама вселенная попросила отступить. Но знаешь что? Я не буду как он. Я осознала его ошибки и не повторю их. Доверюсь тебе, покажу всё, что у меня есть. Свои дневники, его записи и книги. Хочу заботиться о тебе, мой хороший. Сделать тебя своим верным спутником по жизни. Сейчас, сейчас…

Гера освободила пленника и раскинула руки в надежде покрепче обнять его. Савва нерешительно придвинулся к Гере и посмотрел на рога между ними.

— Не скули, — успокоила она его, — нам с тобой этой дряни не нужно.

Савва положил дрожащие ладони на рога и приподнял их. Гера протянула ему руку и предложила отбросить штуковину и попробовать встать. Савва в ответ лишь помотал головой. Затем он ритмично запыхтел, что было сил сжал рог, размахнулся им и воткнул остриё в шею Геры.

Рога с грохотом повалились на пол. Из шеи Геры фонтаном вырвалась кровь, которая ударила в лицо Саввы. Гера судорожно похлопала по возникшей в шее дыре в надежде остановить кровь. Но течение уже было невозможно прервать. Захлебываясь в собственной крови, Гера неторопливо легла на спину и устремила свой взор в потолок. Она не моргала и продолжала улыбаться, пока красное пятно растягивалось вокруг головы. Тело вдруг охватили судороги, и в следующий миг они прекратились.

*

Савва открыл глаза. Он повернул голову и увидел обездвиженное тело приятельницы. Решающий удар выбил из него все силы, а сколько пробыл в отключке, не представлялось возможным узнать. Савва потянулся к карману пальто Геры и вытащил оттуда свой мобильник. С усилием сфокусировался на экране и набрал номер.

— Пшалуста, — прохрипел он в трубку. — Мне польно… Она ещё здесь… Улица Виляф-фскохо, твацать.

— Постарайтесь добраться до безопасного места и дожидайтесь там помощи. Не бросайте трубку. Говорите со мной.

— П-пыстрее. Вдрух встанет. Эт-та тварь г-говорила с дверью. С ЧЁРТОВОЙ ДВЕРЬЮ!

В трубке ещё звучал женский тревожный голос. Но Савва уже не мог разобрать слов. Он откинул мобильник и тихонько засмеялся. А из его единственного видящего глаза потекли слёзы.

Content

Евгений Дергунов
Рога