Diabolus ex Machina. Том II

Глава 1 — Neon Knights

За окном гулял сильный, холодный ветер, солнце не могло пробиться сквозь сгустившиеся над мегаполисом тучи. Но, несмотря на это, снаружи было подозрительно тихо — ни гула машин, ни шума весёлых компаний — лишь пробирающие до мурашек завывания ветра и громкие хлопки откуда — то издалека — выстрелы.

Аврора сидела в своей комнате и бесцеремонно ковырялась руками в оплавленном корпусе ноутбука — использовать инструменты или перчатки не было нужды, ибо порезаться девушка бы не смогла даже при большом желании.

— Вроде обычный… — задумчиво бубнила себе под нос программистка, рассматривая внутренности компьютера, превратившиеся в неприглядное месиво из металла и пластика.

Девушка хотела выяснить, связан ли как — то её мёртвый цифровой друг с происходящим вокруг хаосом. И самым простым методом это сделать она посчитала разобрать и осмотреть его изнутри. Но, увы, ничего необыкновенного в нём не обнаружилось — компьютер выглядел так, будто его очень резко нагрели, а затем плавно остудили. Эту кучу хлама даже сдать на металлолом было бы затруднительно. Особенно сейчас.

— Бред какой — то… — Аврора положила разобранную руками массу обратно на стол, — А может, ты вообще никак со всем этим не связан?

Но поток мыслей девушки прервал совершенно неожиданный стук в дверь, от которого программистка буквально подпрыгнула на месте и, не рассчитав силы, впечаталась головой в белый потолок, оставив в том зияющую дыру.

— Твою мать! — злобно фыркнула Аврора, приземлившись обратно. Внутри неё вспыхнуло, а затем столь же резко исчезло желание выкинуть неизвестного нарушителя спокойствия из окна.

Поначалу она хотела понижать свои характеристики на время отдыха, дабы не случались подобные казусы. Но учитывая то, что в любой момент может появиться смертельная угроза, Аврора решила этого не делать — лучше случайно оставить в потолке дыру, чем лишиться жизни. Стряхнув с головы каменную крошку, часть которой всё же осталась на волосах, девушка без промедлений открыла дверь, недовольно зыркая на стоявшего за ней человека.

— Чего надо? — раздражённо задала Аврора очевидный вопрос.

— Я… Эээ… — растерялся нарушитель спокойствия.

Незнакомцем оказался молодой блондин с потерянным взглядом, одетый в простую осеннюю одежду. В руках он держал небольшой свёрток, от которого тянуло приятным запахом вяленого мяса. На лице девушки продолжило нарастать недовольство.

— Ясно, ещё один, — Аврора устало вздохнула, — Ну проходи, что сказать.

— Да… Спасибо, — кивнул парень, после чего неуверенно перешагнул через порог, переводя растерянный взгляд то на дыру в потолке, то на испачканные волосы хозяйки.

— Так, прежде чем ты начнёшь свою шарманку, давай я объясню в сотый раз, — начала программистка, осторожно и медленно закрыв дверь. Один раз она уже попыталась ею хлопнуть — предмет мебели попросту слетел с петель и пришлось прикручивать его обратно, — Мне не нужна ни еда, ни деньги, ничего! Я могу сутками не есть, хватит устраивать ко мне сраное паломничество! Единственное, что мне нужно — это тишина и покой, ясно?

— Эээ… — незнакомец заметно покраснел. Казалось, он сейчас провалится под землю от неловкости, — А я что, не первый?

— Я уже считать вас задолбалась, — девушка облокотилась о стену, — Вон, целая куча в углу лежит.

Аврора кивнула в сторону нагромождения самых разнообразных вещей — еды, питья, денег, даже украшений. С того самого момента, как она спасла жизни сотням людей, её начали почитать чуть ли не как идола. Тогда девушка, конечно, быстро скрылась с места «преступления», но, видимо, кто — то всё же смог её отследить. И люди пошли благодарить её, кто как мог: те, что победнее, приносили еду, побогаче — драгоценности и украшения. Кто — то даже пытался нанять Аврору в качестве телохранителя, на что она, само собой, ответила отказом. Поначалу это было приятно и лестно, но когда программистке пришлось в десятый раз объяснять, почему ей без надобности еда и деньги, скрежет её зубов можно было услышать даже на улице. Она не злилась на людей за доброту, даже скорее была удивлена ею, но такая настойчивость раздражала, причём очень сильно.

— Я… Просто хотел сказать вам спасибо… — с трудом подбирал слова незнакомец, — Вы… Вы спасли мою мать, и я…

— Слушай, я понимаю тебя, но и ты пойми меня, — Аврора громко вздохнула, — От таких походов мне больше вреда, чем пользы. Еда мне не нужна, деньги — тоже. Я просто хочу побыть одна. Личное пространство, понимаешь?

— Тогда зачем вы открыли дверь? — всё так же неуверенно спросил блондин.

Девушка хотела было ответить что — то на автомате, но затем неожиданно запнулась и задумалась на несколько секунд.

— Приличие, наверное, — пожала плечами она, — Кстати, ты чего ко мне на «вы»? Мы вроде как примерно одного возраста. Или я настолько старо выгляжу?

— Эээ… Нет, я… — парень забегал глазами из стороны в сторону, пока его взгляд не остановился на полу, — Приличие, наверное…

Аврора поперхнулась.

— Что за удивительный навык — одновременно стесняться и подкалывать? — с неподдельным интересом спросила девушка.

— Я не знаю… — неуверенно пожал плечами блондин, машинально сдавливая в руках свёрток и сглатывая слюны.

— Ты это от волнения, или жрать хочешь? — не заметить всего этого Аврора попросту не могла, тем более с её восприятием. Другой вопрос — как парень смог подкрасться незамеченным к двери? Девушка была слишком увлечена мыслями?

— Эээ… Наверное, и то, и то, — незнакомец покраснел ещё сильнее.

— Ну дак не стесняйся! Сядь и поешь, — Аврора указала пригласительным жестом на своё компьютерное кресло, — Серьёзно, на тебя смотреть больно.

— Но это же вам… — попытался перечить юноша.

— Так, для начала — не «вам», а «тебе». Окей? — девушка дождалась от собеседника утвердительного кивка, — Далее: мне еда не нужна. Тебе — нужна. Понимаешь очевидную логическую цепочку?

— Но… — парень даже не успел договорить, как его прервали.

— Так, слушай, — лицо девушки скривилось в раздражённой гримасе, — Сядь и поешь. Иначе я обижусь. А тебе не хочется, чтобы я обижалась. Понимаешь? — Аврора театрально хрустнула костяшками.

— Эээ… — цвет кожи блондина стал близок к цвету его волос, — Ладно…

— Вот и славно, — тепло улыбнулась программистка.

— Спасибо, — коротко поблагодарил юноша, после чего аккуратно уселся на стул и, достав из свёртка кусок пахучего мяса, начал жадно уплетать его за обе щеки.

— Ну хоть у кого — то голова на плечах есть, — облегчённо выдохнула Аврора, — Зовут — то тебя как?

— Тэрсу, — быстро ответил блондин, после чего вернулся к трапезе.

— Аврора. Будем знакомы, — девушка уважительно кивнула, — Необычное имя. Ты не местный?

— Да. Видимо, как и вы… Ты… — продолжал запинаться парень.

— Угадал, — ответила хозяйка комнаты.

Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое лишь шуршанием свёртка и звуками трапезы со стороны кресла.

— Чай будешь? — наконец сказала Аврора.

Тэрсу лишь утвердительно кивнул, а через секунду его глаза расширились от удивления, когда собеседница мгновенно оказалась возле грязного кухонного стола, неуловимым движением схватила чайник, медленно набрала туда воды, а затем молниеносно поставила тот кипятиться.

— Ты чего? — заметив ошарашенный взгляд блондина, спросила девушка, — А… Прости, забыла.

— Всё в порядке… Просто неожиданно, — парню явно было нелегко взять себя в руки. Тем не менее, с этой задачей он справился.

— Что, даже не спросишь, откуда у меня такая сила? Как её получить? — Аврора слабо улыбнулась. Её лицо в этот момент выражало целый спектр эмоций: от колкого ехидства и до бесконечной грусти.

— Я думаю, вас… Тебя и так все достали этими вопросами, — безошибочно угадал Тэрсу.

— Правильно думаешь, — девушка неторопливо, насколько это было возможно, насыпала заварку в две относительно чистые чашки, — Хотят выведать у меня ответ, которого я сама не знаю… Кстати да, сахара нет, так что не проси. Я вообще удивлена, что электричество ещё работает.

— Ты не знаешь… Ну, что вообще произошло? — голос блондина постепенно переставал подрагивать.

— Знаешь… Даже учитывая всю творящуюся вокруг хрень, если я расскажу — не поверишь, — Аврора упёрлась взглядом в шумевший чайник, явно позабыв об одной известной поговорке.

— И всё же, — с неподдельной заинтересованностью настаивал Тэрсу.

Девушка тяжело вздохнула.

— Я создавала свою компьютерную игру, и в какой — то момент её система как — то слилась с нашим миром, попутно превратив мой ноут в труху, — Аврора кивнула в сторону уничтоженного компьютера, — Звучит как полный бред, знаю. Но пока всё, что я встречала, было в этой моей игре. Даже текст, даже, блин, ошибки и опечатки мои!

Блондин замолчал на пару секунд. Очевидно, задумался.

— Звучит как сюжет какой — то глупой книжки, — неуверенно произнёс он.

— Да вот и я о том же… — девушка печально вздохнула, а затем вновь чуть не подпрыгнула на месте, — Стоп, ты что, тоже читал… Ну… Это всякое?

— Ага, — хоть формулировка Авроры и была максимально неоднозначной, парень явно понял, о чём идёт речь.

— Ну и дела… — слабо улыбнувшись, протянула хозяйка комнаты.

В этот момент электрический чайник наконец закипел. Плавно, стараясь не делать резких движений, девушка разлила горячую воду по чашкам, на мгновение засмотревшись на танец закрутившейся в воде заварки.

— Странная вещь, эта литература, — неожиданно спокойно заговорил Тэрсу, — Вроде и понимаешь, что читаешь бред, но всё равно удовольствие получаешь.

— Только вот теперь этот бред — наша реальность, — задумчиво продолжила мысль Аврора, — Теперь мы — герои придурошного романа какого — нибудь задрота — эскаписта, и во всём этом цветастом калейдоскопе нам нужно как — то выжить… И не потерять человечность по пути, желательно.

— Пока такие, как ты, существуют — люди могут спать спокойно, — без какого — либо намёка на лесть сказал блондин.

Вновь воцарилось неловкое молчание, во время которого мозг Авроры отчаянно пытался найти ответ на вопрос, что не даёт ей спокойно спать уже который день: «Что произошло?» Она отказывалась верить, что система из её игры вот просто так взяла и вырвалась в реальность. У всякого события должна быть причина, но здесь её попросту не было. Даже косвенно. Почему её ноутбук в тот момент начал так сильно нагреваться? Почему её ударило током? Почему техника расплавилась? Вопросов было слишком много, и даже со всем её всемогуществом, девушка попросту не могла на них ответить.

— Знаешь… — начала говорить хозяйка, но моментально прервалась. Она ощутила что — то. Вибрацию.

Стёкла в окнах задрожали, по чернеющей в чашках воде пошли небольшие круги. Будто началось слабое землетрясение, которое Аврора очень хорошо чувствовала из — за огромного восприятия. Желая осознать происходящее, девушка бросилась к окну со всей своей скоростью, заставив Тэрсу подавиться от неожиданности. И когда её глаза увидели, что творится на улице, то как ошпаренная затараторила:

— Так, у меня внезапно появились дела, — Аврора за пару секунд накинула уличную одежду, её гость даже не успел прокашляться, — Чувствуй себя как дома и ничего не воруй. Иначе найду и прибью. Я скоро вернусь!

И не успел блондин прийти в себя, как остался один в чужом жилище, вместе с двумя чашками дешёвого чая.

***

Уже который час Грис лежал на холодном бетонном полу заброшенного здания, глядя в оптический прицел. Руки сжимали новое чудо кустарной инженерии — собранную из склеенных изолентой труб и железок снайперскую винтовку внушительных размеров.

— Терпение… Терпение… Сука! — раздражённо буркнул себе под нос мститель.

Хоть Грис и умел ждать, его выдержка сейчас подвергалась серьёзному испытанию. В двухэтажном здании по ту сторону улицы произошло нечто, отчего у мстителя гневно сжимались кулаки — кучка вооружённых бандитов, во главе с огромным вышибалой, с подходящей ему по размерам пушкой в руках, взяли в заложники несколько десятков людей. Грис не знал, кем были несчастные, да и ему, по большому счёту, было плевать. Главное для него — убить мразей, что посчитали себя вправе так распоряжаться чужими жизнями. И цена в данном случае не имела значения.

— Даже интересно, как скоро вся армия и полиция разбежится кто куда? — размышлял мститель вслух, глядя на три жалкие полицейские машины, стоявшие у входа в захваченное здание.

По всему городу творится хаос, и разбираться с кучкой террористов властям просто некогда. Они требуют рабочий вертолёт, что сейчас попросту невозможно. Сотрудники правопорядка пытаются вести переговоры — но их голоса дрожат. Они прекрасно понимают, что ничего не способны противопоставить засевшим в доме боевикам. Удивительно, что полицейские вообще ещё живы.

Надеяться на власти бессмысленно, а потому Грис взял всё в свои руки. Как всегда. Соорудив огнестрельное чудовище, ласково названное им «Линой», мститель засел в здании напротив, выжидая, когда главарь шайки подойдёт к окну. Как мститель понял, из террористов только он обладает похожими на его способностями, а значит пристрели того — и банда попросту разбежится. Одного выстрела должно хватить — Грис вложил весь потенциал оружия в убойную мощь, сам до конца не понимая, как. Вот только никто из боевиков ни разу за всё время не подошёл ни к одному окну. Во всяком случае со стороны мстителя.

— Продуманности вам, суки, не занимать… — раздражённо шептал Грис, — Снайперов боитесь… И не зря, мать вашу…

За долгие часы наблюдений мститель даже смог нацарапать камнем на стене примерный план помещений, в которых он видел боевиков. Пару раз их фигуры мелькали в прицеле — но потратить единственный выстрел на обычную пешку — верх идиотизма. Грису оставалось лишь удивляться своей наблюдательности и навыкам, о которых он ранее даже и не догадывался. Возможно, это система помогла ему? Высокое восприятие? Кстати о нём…

— Ещё шаг сделаешь — будешь мозги от стены отскребать! — рыкнул мститель, за секунду достав из кобуры верный пистолет и прицелившись в, казалось, пустое место в занятой им комнате.

Кто бы ни пришёл к нему, Грис его не видел — лишь воздух слегка колебался, будто от сильного жара. Невидимость? Неважно, вторженца выдали шаги, которые мститель даже со своим восприятием смог с трудом расслышать в относительной тишине.

— Я не враг тебе, — раздался в ответ хриплый, мало похожий на человеческий голос.

— Тогда на кой хрен подкрадывался, клоун? — Грис поудобнее перехватил другой рукой винтовку: если неизвестный решит напасть, его встретит залп из двух орудий, пережить который будет весьма сложно.

— Хотел понаблюдать, — признался незнакомец, после чего, под аккомпанемент тихого хруста, его маскировка исчезла.

Посреди просторной комнаты стояло существо, даже отдалённо не похожее на человека. Две массивные, звериные ноги, мускулистые четырёхпалые руки, два пальца которых украшали огромные когти, которые в пору можно было назвать костяными клинками. Тело полусогнутое, покрытое хитиновым панцирем, напоминающее смесь вставшей на задние лапы рептилии и насекомого, оно заканчивалось толстым хвостом со внушительным жалом на кончике. С практически треугольной, украшенной парой зубастых жвал головы на мстителя смотрели две пары монотонно — голубых глаз, вдавленных глубоко внутрь черепа.

— Ты ещё что за крякозябра? — не в силах сдержать удивления, громко вопросил мститель.

— Эвогатз, — представилось существо, после чего сделало крайне странный жест, похожий на поклон. Шокированный Грис мог поклясться, что в этих движениях чувствовалось… Величие?

— Это нихрена не объясняет, динозаврик, — мститель упорно старался взять себя в руки. Он думал, что после твари в офисе его уже ничем не удивить. Ошибался.

— Я — охотник. Ищу сильных и поглощаю их оболочки, чтобы самому стать сильнее, — объяснило существо. В позе Эвогатза не чувствовалось агрессии, но Грис всё равно держал его на мушке.

— Так ты что, меня сожрать пришёл? — мститель напрягся. В любой момент он готов был дёрнуть рукой с винтовкой, чтобы вогнать крупнокалиберную пулю в тело незваного гостя.

— Нет. Я пришёл договориться, — Грису казалось, что маленькие глаза существа рассматривают саму его суть, изучают… Неприятное ощущение.

— Договориться? — искренне удивился мститель, — Так ты охотник, или бизнесмен?

— Я — рационалист, — парировало существо, — Меня заинтересовал воин, что укрылся в этом здании, — когтистая лапа указала на дом с заложниками, — Я хочу поглотить его оболочку, но один я могу не справиться. Слишком высок риск. Ты тоже хочешь его убить. Мы можем помочь друг другу.

— Помочь? — продолжал дивиться Грис, — Ладно, допустим. Но где гарантия, что ты потом меня не сожрёшь?

— Ты слишком опасен, снова слишком высок риск, — спокойно отвечал Эвогатз, — И понятие чести мне не чуждо. Я не нападаю на тех, кто помогает мне.

Мститель завис на несколько секунд, не в силах что — либо ответить. Он, конечно, с радостью бы принял сейчас любую помощь — всяко лучше, чем валяться без дела ещё несколько часов. Но Эвогатз… Пожалуй, более странного помощника сложно и придумать. Какой — то замаскированный монстр явился к нему и предлагает помочь в убийстве главаря террористов. Вроде его мотивы понятны, да и не похоже, чтобы существо что — то недоговаривало, но всё же…

«Так, ладно», — жилы на лбу Гриса набухли от активных размышлений, — «Отказываться причин нет. Мне же выгоднее. Если бы этот монстр хотел — уже давно бы напал на меня. Да и бояться мне нечего — я за километр его учую.»

— Хорошо… — будто не веря в то, что говорит, мститель тяжело вздохнул, — Ты, конечно, внезапно, но очень вовремя. Я принимаю твоё предложение, что бы ты там не задумал.

— Рад, что мы говорим на одном языке, — Эвогатз едва заметно кивнул, а его морда слегка скривилась в жутковатом подобии улыбки, — У тебя есть план?

— Ну… Смотри, — Грис осторожно подозвал неожиданного напарника к себе, для спокойствия всё ещё держа пистолет наготове, — В доме два этажа. На втором засела львиная доля говнюков вместе с заложниками. Подозреваю, что главарь их с ними. Из этой бандуры, — мститель хлопнул Лину по прикладу, — Я могу снести их боссу башку, мощи должно хватить. Главное вытащи его к окну или на улицу с моей стороны и не загораживай обзор — остальное оставь мне. Идёт?

Существо замолчало, прикрыв глаза, явно обдумывая сказанное.

— Хорошо, — коротко ответил Эвогатз, после чего вновь послышался тихий хруст — и размытое пятно, тяжело шагая, направилось к выходу из комнаты.

— Что, так просто? — подумал вслух Грис, — Ни обсуждений, ничего? Ну ладно.

Пожав плечами, мститель вновь начал всматриваться в окна здания, на рамах которых он уже успел изучить каждую трещинку. Попытка у него всего одна — и он не имеет права на ошибку. Удивление и непонимание ушли на второй план, уступив место полной концентрации.

Глава 2 — Smash an Enemy

Сила. Сила — это то, что движет мир. Во всех смыслах. Кто владеет силой — тот пишет историю. Но часто она оказывается в руках глупцов, что низвергают мир в пучины деградации. Человечество пошло по такому пути — слабость начали выставлять за силу, чёрное выставляют за белое. Мерзкие, отвратительные люди молятся на построенные самим себе памятники. Памятники ложной силе. Памятники деградации.

Он долго сомневался: верно ли его суждение? Правильным ли был уход от цивилизации в лоно природы? Года шли, но желанное просветление всё никак не приходило — окружённый первозданными законами природы, он перестал быть ничтожным человеком. Он вознёсся, понял суть многих вещей, но осознание мира всё никак не приходило к нему. Разум уже готов был отчаяться, а потом… Потом появилась она. Сила. И в тот самый момент он понял — ему дарована власть над миром. Все его решения были верными, а сомнения — естественный недостаток человеческого сознания, от которого теперь он был свободен.

Зелёные леса уже познали всю его мощь, всю безжалостную плодотворность законов природы. Следом были холмы и небольшие поселения людей — они ничего не могли противопоставить силе, что была наградой от самого мироздания. В этом он не сомневался — каждое его действие одобрялось ещё большей мощью. Если сама Вселенная благоволит тебе — какие ещё нужны доказательства твоей правоты?

Порывистый ветер развевал длинные чёрные волосы, принося с собой целую феерию хорошо различаемых ароматов. Дым, пыль, смог, оседающий на лёгких — он чувствовал это всё. И оно вызывало лишь отвращение. Люди окружили себя бетонными джунглями, надеясь, что они защитят тех от природы. Глупцы. Настал час каждому из них познать это самым жестоким, плодотворным способом. Земля сотрясалась от каждого шага, кроны деревьев трещали от чудовищной мощи — неостановимая сила приближалась к освещённому полуденным солнцем мегаполису.

***

— Будто в сраном мультике… — бурчала про себя Аврора, стараясь как можно быстрее и аккуратнее бежать по улицам.

Новая гигантская проблема возникла на удивление внезапно для её габаритов — в город пришёл, ни много ни мало, великан. Огромная мускулистая туша угрожающе маячила на горизонте, неостановимо приближаясь. Сказать, что девушка была удивлена — это остаться невозмутимым при попадании кирпичом в голову. Как такая громадина смогла, по факту, подкрасться к городу? Или её не заметила только Аврора, ибо была увлечена беседой с Тэрсу? Мелькающие то тут, то там военные склоняли героиню ко второму варианту.

Неожиданно за очередным поворотом оказалась паникующая толпа людей, на которых Аврора едва не налетела с разбегу. От множественных переломов и потери жизней горожан спасла лишь молниеносная реакция девушки — оставив в асфальте две небольшие борозды, она высоко подпрыгнула, едва не задев ногой чьё — то лицо, а спустя секунду шумно приземлилась, подняв облако каменного крошева и пыли.

Гигант тоже времени зря не терял. Чудовище размером с десятиэтажное здание, игнорируя немногочисленных военных, чьё оружие попросту не могло навредить громадине, спокойно подошло к высокому панельному дому. Без замаха огромный кулак смял здание, лишив жизни десятки, если не сотни людей. И сразу после этого произошло то, чего не ожидал никто — гигант начал расти на глазах. За пару секунд он заметно увеличился в размерах, его мускулатура окрепла, а длинные, спутавшиеся волосы, кажется, стали ещё объёмнее.

— Твою мать… — выругалась про себя Аврора. Судя по всему, великан, получая опыт за бесчисленные убийства людей, сразу же вкладывал очки характеристик в силу и выносливость. Статус «Гигант» увеличивает размер существа вместе с ростом этих двух переменных. И судя по размерам чудовища, уровня оно явно было не маленького.

В этот момент прогрохотал взрыв — а затем ещё один. Гигант слегка отшатнулся назад, но смог удержать равновесие. Монументальное лицо скривилось от ярости: из ноздрей валил горячий пар, а покрасневшие глаза спешно выискивали обидчика. Им оказался высокий мужчина в красной куртке, державший на плече массивную ракетницу, практически размером с него самого. Судя по ехидной улыбке смельчака, что, стоя на крыше дома, даже на фоне великана выглядел статно, эти взрывы были делом его рук. Свирепо зарычав столь громко, что стёкла в ближайших окнах разлетелись в щепки, монстр попытался раздавить гренадёра огромным кулаком. Но тот, моментально среагировав, совершил, казалось, идиотский поступок — выпустил ракету под себя. Однако вместо того, чтобы разорвать глупца на куски, взрыв подбросил его высоко вверх, спасая от ярости великана. Не теряя ни секунды, смельчак снова надавил на крупный спусковой крючок — и ракетница, игнорируя законы собственной конструкции, выплюнула из ствола сразу два пылающих снаряда, что с огромной скоростью полетели в лицо гиганта. От зверской отдачи гренадёр сделал кульбит, но затем, продолжая нарушать законы физики, без проблем выровнялся в воздухе, а его свободная рука умелыми движениями начала заряжать ракетницу новыми, непонятно откуда взявшимися боеприпасами. Гигант же, рассвирепев ещё сильнее, с невероятной для своего телосложения скоростью взмахнул мускулистой рукой, сбивая врага прямо в воздухе, как надоедливое насекомое. Устрашающей силы удар отправил гренадёра в далёкий полёт — никто из присутствующих даже не смог рассмотреть, в какую именно сторону улетел неудавшийся герой. Лишь громкий, полный брани вопль, заглушаемый грохотом разрушений, напоминал о несчастном, что навряд ли переживёт такое падение.

Созданный же взмахом поток воздуха снёс ещё несколько этажей жилых домов, отчего гигант, выдохнув, снова едва заметно увеличился в размерах — его и так немалая сила стремительно росла.

— Эй, верзила! — сквозь чудовищную симфонию уничтожения прорвался мелодичный, но крайне громкий девичий голос, — Ты какого хрена творишь!?

Гнев на лице великана сменился непониманием, изо рта вместе с паром вырвался удивлённый возглас. Тяжело развернувшись, гигант увидел ту, что обращалась к нему — Аврора стояла на куче камней, что ещё минуту назад была чьим — то домом, скрестив руки на груди. Её план был прост — заставить чудовище развернуться, отвести его назад, а затем вырубить одним ударом — чтобы исполинское тело никого не задело. И, как и ожидала девушка, великан не стал утруждать себя разговорами — огромный кулак прилетел в то место, где ещё мгновение назад стояла Аврора, ровняя уже разрушенное здание с землёй.

— Медленно! — она продолжала провоцировать врага, стоя чуть дальше, посреди испещрённой следами гигантских стоп дороги.

Неуклюжим пинком великан попытался избавиться от назойливой проблемы — бесполезно, для Авроры и так не самый быстрый враг двигался столь медленно, что тяжелее было именно попасть под удар, чем увернуться от него. Тем не менее, на всякий случай девушка увеличила свою силу и выносливость до пяти тысяч — для гарантии.

— Мимо! — Аврора как могла строила из себя эдакого «назойливого комара» — получалось не очень натурально, но гиганту этого явно хватало.

Яростный рёв, напоминающий взрыв извергающегося вулкана, стал предвестником относительно быстрых, но чудовищно разрушительных ударов. Там, где только что были обломки зданий и дороги, сейчас зияли устрашающие борозды от исполинских кулаков — великан впал в исступление, отчаянно пытаясь прибить насмешницу. Судя по всему, она таки смогла задеть его гордость.

А тем временем чудовище и само не заметило, как медленно загнало себя в смертельную ловушку — они с Авророй уже стояли в черте города, подальше от уцелевших многоэтажек.

«Сейчас!» — пронеслась в голове молниеносная мысль. На следующий выпад огромной руки девушка ответила своим — куда менее масштабным, но неописуемо мощным.

В эту секунду военные, что отчаянно пытались обороняться, увидели абсолютно сюрреалистичную картину: гигант ударил по крошечной, в сравнении с ним, девушке, которую многие даже не могли разглядеть — и в лица ударил такой порыв ветра, что несколько крепких мужчин не смогли устоять на ногах. Многим людям заложило уши от акустического удара.

Абсурдная сила ударила по гиганту в ответ — под аккомпанемент громоподобного хруста и чавканья, казавшийся неостановимым великан болезненно завопил. Его рука за доли секунды обратилась в бесформенное месиво, увлекаемое назад неостановимой кинетической энергией. Порыв был столь мощным, что вместе с остатками конечности вырвал с корнем кусок тела великана, что взлетел высоко в воздух, подобно гуманоидному, брызжущему кровью самолёту. С оглушительным грохотом гигант впечатался в землю, но не остановился — его изувеченное тело пропахало гигантскую борозду, снося всё на своём пути: обломки зданий, ещё целые дома, людей, военных, многочисленную технику. Всё смешалось в уродливый фарш из мяса, камня, крови и металла. Длинноволосая голова гиганта же буквально размазалась по всей длине борозды — теперь о монолитных чертах лица напоминал лишь багровый «огрызок», да длинный след из содержимого черепной коробки. Наконец, учинив чудовищные разрушения, бездыханное тело великана остановилось — битва была закончена одним ударом.

— Нет… — когда Аврора осознала, что натворила, внутри неё начала нарастать истерика, — НЕЕЕЕТ!!!

Со стороны города налетел сильнейший порыв ветра. И ошеломлённой девушке показалось, что она учуяла в нём запах смерти.

***

Как можно незаметнее и быстрее преодолев улицу, Эвогатз затаился в тени мусорного бака. Едва ощутимая вибрация, прошедшая по земле, на секунду отвлекла охотника, но он мгновенно взял себя под контроль. Его это не касается. Сейчас он должен быть сосредоточен.

Охотник перевёл взгляд монотонных глаз на вход в здание — дверной проём был спешно завален мебелью, из — за которой виднелось напряжённое лицо террориста. Он либо изо всех сил изображал сосредоточенность, либо действительно относился к должности сторожа серьёзно. Впрочем, это неважно. Маскировка Эвогатза делала его практически невидимым для обычных людей даже под прямыми лучами солнца. Тем не менее, осторожность не помешает. Как можно тише зацепившись за бетонную стену монструозными когтями, охотник аккуратно пополз к баррикаде, оставляя за собой обрамлённые трещинами дыры. Через несколько секунд он уже висел над широким входом, а его невидимая голова аккуратно заглядывала внутрь. Кажется, боевик и правда попался ответственный — он, сидя в другом конце помещения, ни на секунду не сводил взгляда с баррикад, держа оружие наготове. В любую секунду он готов был нашпиговать свинцом из своего автомата любого незваного гостя. Жаль, что это ему не поможет.

Лишь на мгновение застыв подобно готовящемуся к прыжку хищнику, Эвогатз резко, но почти бесшумно раскрыл монструозную пасть. В даже не успевшего ничего понять террориста на огромной скорости вылетело что — то липкое, длинное и скользкое. Человек не смог издать панический крик — мышцы лица онемели, из горла вырвалось лишь протяжное мычание. В ту же секунду противное нечто дёрнуло террориста в сторону входа, с грохотом опрокидывая стул, на котором тот сидел. Ещё секунда — и голова несчастного с хрустом лопается, подобно спелому арбузу, под натиском чудовищных челюстей Эвогатза.

«Слабый» — пронеслось в голове охотника, когда он выплюнул обезглавленное тело первой жертвы, как невкусную еду.

— Эй! Что там? — раздался обеспокоенный голос из соседней комнаты.

На ходу дёргая затвор автомата, в парадную вбежал соратник убитого — лишь для того, чтобы встретить и свою смерть. Резкий взмах лапой — и скрытая балаклавой голова обращается в кровавое месиво, окропляя багровой жидкостью всё вокруг. Включая замаскированного охотника. Но для последнего это не было проблемой — ещё до того, как труп повалился на землю, панцирь Эвогатза, отозвавшись тихим хрустом, буквально впитал в себя кровь, убирая демаскировку. Охотник практически бесшумно, довольно заурчал — адаптивный панцирь в который раз проявил себя великолепно.

Но терять время на похвалу самому себе — непозволительная глупость. А потому смертоносный невидимка направился дальше, стараясь как можно тише передвигать своё громоздкое, на первый взгляд, тело. Ему нужно было зачистить первый этаж, вырезать каждого подчинённого цели. Ослабить жертву, а затем убить её одним решающим, неотвратимым ударом. В роли последнего сейчас выступал союзник — человек, в лояльности которого Эвогатз ни секунды не сомневался — его глаза горели фанатизмом. Он умрёт, но добьётся своего. И пока их с охотником цели совпадают — лучше союзника не найти.

Коридор, окна которого выходили на стену соседнего дома, неспешно патрулировал очередной, ничего не подозревающий человек. Вот он неуклюже развернулся, будто почувствовал приближение собственной гибели. Его глаза, кажется, даже уловили какое — то движение перед собой — ровно в тот момент, когда мощный удар хвостом раздробил его череп.

— Фил, я… БЛЯДЬ!!! — голос неожиданно вышедшего из — за угла боевика сорвался на испуганный крик, когда он увидел опадающее тело товарища.

Без промедлений рука дослала патрон в патронник. Изо рта Эвогатза выстрелил смазанный токсином язык. Навстречу ему автомат с грохотом выплюнул несколько пуль — правда, большая их часть ушла в пол, когда стрелка, словно тряпичную куклу, затянуло в зубастую пасть охотника, которая и лишила человека жизни.

Непростительная ошибка. Эвогатз слишком увлёкся и потерял бдительность — теперь придётся сражаться лоб в лоб. И хоть это и не было проблемой для охотника — его панцирь без труда выдерживал попадание пуль — он бы предпочёл сделать всё тихо. Но, возможность упущена. Выплёвывая очередного убитого слабака, Эвогатз прислушивался к своим ощущениям: топот, щелчки затворов, ругань бандитов — он чувствовал и слышал всё это. Они не знают, с чем столкнулись — преимущество было на стороне охотника. Невидимая морда скривилась в жутковатом подобии улыбки — этот дом станет для них братской могилой.

***

Террористы хоть и не были профессиональными военными, но, услышав стрельбу на первом этаже, как по тревоге побросали все свои дела, занимая боевые позиции. Ещё бы: их лидер — двухметровый лысый громила в камуфляжных штанах и майке — не только выглядел угрожающе, но и характером соответствовал внешности. Ему даже не нужно было повышать голос на подчинённых — одного сурового взгляда хватало для безоговорочного послушания.

— Какого хрена там происходит? Нас штурмуют? — спокойно спрашивал главарь.

— Нет, мы бы заметили… — подал голос кто — то из боевиков, после чего вышел из крупного помещения, заваленного обломками мебели, на которых, дрожа от страха, сидели несколько десятков человек.

— Значит, кто — то решил погеройствовать. Ты! — толстый палец указал на одного из террористов, что сторожил заложников, — Возьми кого — то из них и прикрывайся, как щитом! Пусть попробует тебя пристрелить.

— Есть! — коротко ответил боевик, после чего грубо схватил за волосы какую — то женщину, — Пошли, сладенькая!

— Нет! Пожалуйста, у меня дети! — панически кричала несчастная.

— Мама! Мама! — мальчик лет семи протягивал маленькие ручки к матери.

— Завались! — разгневался другой террорист и уже хотел утихомирить ребёнка прикладом, но, встретившись со взглядом главаря, лишь нервно сглотнул.

«Ублюдки», — пронеслось в голове лидера, — «Не могу поверить, что до этого дошло.»

Бэлл — бывший военный, которому посчастливилось получить в дар от системы способности. Быстро разобравшись с ними, он, понимая, что вокруг происходит практически конец света, собрал целую банду отбросов, вооружил их до зубов, и сейчас хотел лишь одного — рабочий вертолёт, чтобы улететь подальше из погрязшего в хаосе мегаполиса. И не важно, какими методами он этого достигнет — в новом мире выживут лишь сильнейшие. Жаль, что додумался он до этого слишком поздно — вся военная техника уже была задействована.

— ШЕФ, ОНО ЗД… — панический крик из соседней комнаты, слившийся с хриплым воплем недавно уведённой девушки, оборвался столь же громким хрустом.

— Твою… — прошипел Бэлл, поднимая с пола своё увесистое оружие — внушительный шестиствольный пулемёт.

Окромя заложников в пустом, безоконном зале, украшенном несколькими тонкими колоннами, остались лишь три боевика вместе с их монструозным командиром. Остальных террористов сейчас кто — то активно вырезал за полузакрытыми дверьми. Горстка уцелевших панически водила стволами оружий от одного из трёх входов к другому — враг мог показаться из любого.

Неожиданно стрельба затихла. Только всхлипывания заложников и испуганное ёрзанье террористов разрушали воцарившуюся тишину. Где — то с десяток секунд каждый из бойцов вслушивался, пытался понять, что происходило за пределами комнаты. Бесполезно, само собой.

— Пойди проверь, — коротко скомандовал Бэлл одному из подчинённых.

— Чего? С ума сошёл!? — попытался испуганно возразить боевик, хотя с каждым словом его голос становился всё тише.

— Иди, или я тебе сам голову откручу! — гневно гаркнул командир. По испуганным глазам его подчинённого можно было понять, что это — ничуть не шутка.

Шатающейся походкой террорист зашагал к одному из входов, вздрагивая от каждого издаваемого им шороха. Наконец, добравшись до другого конца зала, он, выдохнув, толкнул стволом автомата дверь. Та со скрипом поддалась, и в ту же секунду несчастный, не успев даже закричать, дёрнулся, а затем исчез в проёме — будто его что — то резко затащило туда. Громкий хруст и чавканье ознаменовали конец его не отягощённой моралью жизни.

— Огонь! — моментально скомандовал Бэлл, надавливая на немалую гашетку своего огнестрельного монстра.

Загрохотали две автоматные очереди, а затем к ним присоединился оглушительный шквал пуль из непонятно откуда берущего патроны минигана. Точностью это чудовищное оружие похвастаться не могло — смертоносный шторм обращал колонны в бетонное крошево, визжащих заложников — в кровавое месиво, а стену, за которой скрывался неприятель — в решето. На границе сознания Бэллу не нравилось, что его пленники — способ давления на правительство — вот так просто гибли десятками. Но убить загадочного врага сейчас было куда важнее.

Неожиданно громила заметил какое — то движение в стороне. Самый край его периферического зрения уловил падение бездыханного тела его подчинённого — слышать это Бэлл попросту не мог из — за громогласной канонады.

— Сука! — заорал что есть сил пулемётчик, поворачивая ствол в сторону, не прекращая стрельбы. Из — за страшной отдачи сделать это быстро он попросту не мог.

Что — то промелькнуло на краю восприятия Бэлла, и вот шторм пуль стал ещё чуть менее плотным — последний террорист погиб. Понимая, что ничего так не добьётся, громила прекратил стрельбу, хотя многочисленные стволы всё ещё продолжали крутиться, истончая небольшие облака дыма. На секунду воцарилась полная тишина, пулемётчик огляделся — вокруг были лишь испещрённые пулями тонкие стены здания, трупы боевиков, да бесформенный кровавый фарш из заложников, в котором барахтались немногочисленные выжившие. Но ни следа загадочного врага.

И в эту же секунду Бэлл почувствовал, как что — то летит в его голову. Неизвестное, шестое чувство помогло ему уйти от опасности — липкий язык впечатался в стену, когда пулемётчик неуклюже отклонился в сторону.

— Попалась, тварь! — зарычал Бэлл, открывая огонь в ту сторону, откуда тянулся длинный, толстый язык, что ближе к центру зала становился сначала полупрозрачным, а затем и вовсе невидимым.

Сотни пуль загрохотали по панцирю Эвогатза. С хрустом, что невозможно было услышать сквозь канонаду стрельбы, охотник за секунду стал полностью видимым, а затем его панцирь слегка потемнел и приобрёл волнистую текстуру — механизм адаптации к повреждениям работал на пределе возможностей.

— ХХРРАААРЬРРР!!! — громогласный боевой клич Эвогатза слился с оглушительной стрельбой пулемёта, образуя ужасающую какофонию.

Теряя целые куски драгоценного панциря, охотник бросился на свою жертву, всем весом немалого тела впечатывая Бэлла в стену. Тонкий, изувеченный пулями бетон моментально сдался под столь сильным натиском, лишая сцепившуюся двоицу опоры. Эвогатз и пулемётчик вывалились на улицу, а рядом, сделав напоследок несколько хаотичных выстрелов, летело и устрашающее оружие Бэлла. Секунда — и громила со всей своей нечеловеческой мощью всадил кулаком в морду врагу, что выглядела нелепо с высунутым, развевающемся на ветру языком. Пластины, защищающие череп охотника, треснули от удара, а внутри самой головы будто зазвенела сотня колоколов. Оглушённый Эвогатз лишь на мгновение ослабил хватку, но и этого хватило, чтобы Бэлл оттолкнул монстра ногами от себя. С грохотом поднимая в воздух пыль, охотник и его жертва приземлились отдельно друг от друга.

— Срань… — неосознанно вырвалось из уст пулемётчика, когда он поднимался с земли. Его взгляд прыгнул сначала на приходившего в себя врага, а затем — на приземлившийся рядом миниган. Пара мгновений — и мускулистая рука дотянется до смертоносного пулемёта, что превратит Эвогатза в бесформенное кровавое месиво.

Но планы Бэлла, вместе с его жизнью, оборвал оглушительный выстрел. Странный союз охотника сработал ровно так, как он и планировал.

***

«Интересно, что чувствует человек, когда его голова взрывается?» — промелькнула мысль в разуме Гриса, когда в плечо ударило дробящей кости отдачей, что заставила его потерять несколько очков здоровья.

— Ну нихрена ж себе… — удивлённо пробормотал мститель, чьё лицо скривилось от болезненного писка в ушах. Похоже, он сам не ожидал от своего творения такой убойной мощи.

Немного придя в себя, Грис снова выглянул в окно: ещё тёплое, безголовое тело пулемётчика уже без каких — либо проблем тащил на спине Эвогатз, поблёскивая в солнце потрескавшимся и местами раздробленным панцирем. Кажется, опасения охотника не были напрасными. Будто бы ощутив взгляд союзника, монстр вытянул когтистую лапу примерно в сторону и сделал жест, отдалённо напоминающий кулак с поднятым большим пальцем. Кажется, охотник был более чем доволен.

— Ну и ну… — задумчиво пробубнил мститель, почёсывая затылок. Он всё ещё с трудом мог поверить в то, что видел собственными глазами, — Так, ладно, пора и мне там прогуляться.

И быстро закинув крупногабаритную винтовку на спину, Грис скрылся в одному ему известном направлении. Его цель здесь была выполнена — теперь нужно убедиться, что никто из террористов не остался в живых. Среди кровожадных мыслей мстителя не было ни одной о жизни заложников.

Глава 3 — Rock ‘N’ Roll Children

Солнце медленно клонилось к закату — очередной безумный день в новом мире подходил к концу. По залитым жёлтым светом, пустым улочкам шагал одинокий странник. Длинные волосы, тёмно — синий плащ, висящая на плече гитара — этот человек походил на бродячего рок — музыканта.

— Удивительно, — прошептал он себе под нос, наслаждаясь прекрасной и мрачной картиной перед собой.

Город выглядел так, будто люди давно покинули его: ни одной машины, единицы горящих светом окон, и лишь ветер гулял по опустевшим улочкам, перенося с собой мусор и обрывки газет. Музыкант спокойно шёл по самому центру широкой дороги — автомобили перестали здесь ездить вскоре после того, как начался этот хаос.

Но блаженную тишину неожиданно прервали истошные женские крики вперемешку с грубым мужским смехом. Не медля ни секунды, загадочный странник рванул туда, откуда доносились звуки — в тёмный, уставленный мусорными баками переулок.

— Кричи, кричи! Хрен тебя кто услышит! — довольно голосил один из двух бандитов, что зажали несчастную девушку в угол.

— Я, например, — широко расставив ноги, заявил о своём присутствии музыкант.

— А? — мужчина с отвратительным, непропорциональным лицом скривил свою физиономию от удивления, — Ты ещё что за хрен?

Вместо ответа незнакомец ударил по струнам бас — гитары — та отдалась грубым, но от того не менее прекрасным звучанием.

— Рэйнбоу Вайтснэйк, — музыкант низко поклонился. В его жестах не было даже намёка на театральщину.

— Эээ… Братан… — подал голос другой, щуплый негодяй, бегая из стороны в сторону поросячьими глазками, — Может, уйдём? Это, походу, очередной крутой придурок…

— Ты чё, зассал? — его товарищ, криво улыбнувшись, достал из кармана грязных штанов короткую заточку, — Просто очередной долбоёб! Одного уже зарезали — порешаем и второго!

— Что вы собирались сделать с этой несчастной женщиной? — громко и выразительно, практически нараспев, спросил Вайтснэйк.

— Не твоего ебаного ума дело! — смачно плюнув на землю, уродливый бандит, прихрамывая, начал приближаться к музыканту, — Щас я тебя…

— Братан… — жалобно заскулил второй негодяй, пытаясь образумить товарища.

— Значит, вы не желаете решить всё мирно, — сказал Вайтснэйк, будто зачитал приговор, — Тогда я вынужден пустить в ход другие методы.

— Завались нахуй! — рявкнул бандит, неуклюже срываясь с места и замахиваясь для удара.

— Catch the rainbow! — пропел музыкант, после чего вновь ударил по струнам.

Куда более мелодичный звук, будто от другой гитары, сопроводили шесть разноцветных лучей, что почти бесшумно выстрелили из каждой струны. Врезавшись в изумлённое, омерзительное лицо, лучи пробили его насквозь, будто бумагу, а затем оставили аккуратные отверстия на кирпичной стене позади — лишь для того, чтобы бесследно исчезнуть через мгновение. Хрипло вздохнув, смелый, но явно не самый умный бандит упал замертво, истекая кровью из той части тела, которой он в жизни пользовался меньше всего.

— Нахуй… Нахуй! Нахуй! — затараторил его напарник, одновременно с этим отталкивая девушку в сторону в попытке убежать.

— Не уйдёшь! — громко заявил Вайтснэйк, доставая свой верный, маленький нож.

Секунда на прицеливание — и беглец, болезненно вскрикнув, падает на заваленную мусором землю с торчащим из ноги клинком. Не выражая никаких эмоций, музыкант, аккуратно обойдя застывшую от страха женщину, приблизился к лежащему на земле, стонущему и ругающемуся врагу.

— Последнее слово? — равнодушно спросил Вайтснэйк, разминая правую руку.

— Пошёл нахуй! — панически вскрикнул бандит, в руках которого оказался небольшой кухонный нож.

— Vulgar display of power! — нараспев произнёс музыкант, после чего, игнорируя отчаянный выпад раненого негодяя, с размаху ударил того по лицу.

Разбросав во все стороны несколько ярко — белых искр, бледный кулак буквально смял и без того непривлекательную физиономию, дробя скулу несчастного, подобно молоту. Худощавое тело безжизненно обмякло — череп бандита обратился в крошево, он умер мгновенно.

— Вы в порядке? — буднично утерев лицо от содержимого головы негодяя, Вайтснэйк обратился к вставшей в ступоре женщине.

Направленные к ней слова будто ударили током по парализованному разуму. Вскрикнув, несчастная заметалась взглядом из стороны в сторону, а уже спустя секунду со всех ног рванула прочь, едва не споткнувшись о лежавший на земле труп. И всё время, пока силуэт в поношенной одежде не скрылся за углом, за ним наблюдал единственный, растерянный взгляд.

— Я что — то сделал не так? — непонимающе спросил музыкант у пустоты.

В голове Вайтснэйка мгновенно пронеслись сотни фильмов, книг и даже игр, которыми он занимал свой досуг в прошлом. По всем известным ему канонам спасённая должна была как минимум сердечно отблагодарить героя за помощь. Может, это были её друзья? Нет, полный бред. Тогда в чём проблема?

— Что, партнёр, неудачное свидание? — внезапный басистый голос сзади заставил музыканта вздрогнуть.

Обернувшись, он увидел перед собой человека, которого мог бы описать одним словосочетанием: «Джаз — музыкант». Чёрная кожа, испещрённое морщинами, явно повидавшее жизнь лицо, длинное, засаленное пальто, и увесистый саксофон в руках — этот крупный мужчина будто сошёл с обложки старого музыкального журнала.

— Ты кто? — Вайтснэйк задал первый пришедший ему в голову вопрос.

— Это очень многогранный вопрос, дружище, — неоднозначно ответил мужчина, — Пусть за меня ответит моя музыка!

И в тот же момент широкие губы коснулись мундштука, а обтянутые грубой кожей пальцы забегали по латунным клавишам. Из инструмента полилась нежная мелодия, что и правда звучала, как рассказ одинокого странника о своей нелёгкой жизни. Казалось, джазист и саксофон слились в одно целое в головокружительном танце — мужчина даже закрыл глаза, без какого — либо труда играя на латунном инструменте. Вайтснэйку оставалось лишь стоять и восхищаться. Он никогда не был большим фанатом джаза и блюза, его нутро лежало к более тяжёлым жанрам рока и металла, но творческая душа могла углядеть прекрасное во всём, ибо любая музыка имеет право на существование.

Наконец, спустя полминуты, чудное соло закончилось, и загадочный мужчина заговорил сам:

— Я — Луи Стронгарм. И это — история моей жизни! — и вновь из саксофона полилась музыка, но на этот раз — бодрая и жизнерадостная, заставляя металлиста тепло улыбаться.

Да, Вайтснэйк не знал Луи, как человека. Секунду назад он даже не знал его имени, но эта песня без слов и правда была для него лучше любой автобиографии. Она дёргала за самые глубинные струны музыкальной души, ведая всё, что нужно знать.

— Я вижу по твоим глазам, что ты понимаешь меня, друг! — снова заговорил Луи, лучезарно улыбаясь.

— Мы с тобой похожи, — кивнул металлист, — Я — Рэйнбоу Вайтснейк. И позволь же мне…

— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ, — неожиданно раздался издалека скрежещущий, металлический голос.

Музыканты одновременно взглянули в сторону другого конца переулка. С прилегающей улицы доносился нарастающий грохот и скрежет. Земля начала слабо подрагивать, будто от едва заметного землетрясения.

— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ, — повторил механический голос, теперь уже немного ближе.

— Что это? — непонимающие спросил Вайтснэйк.

— Пойдём и узнаем! — задорно пробасил Луи, и, поудобнее перехватив свой инструмент, тяжёлым шагом направился навстречу приключениям.

Пожав плечами, металлист последовал за своим новым знакомым. Его тоже терзал неподдельный интерес.

Практически синхронно музыканты вышли на широкую, пустую дорогу. Они взглянули на садящееся солнце: издалека надвигалось что — то большое, прямых и практичных форм. Закрывая собой светило, по асфальту медленно катилось нечто, напоминающее крупный танк кубической формы, из корпуса которого местами свисали провода, некоторые из которых даже искрились. На крыше этого чудного транспорта стояли четыре громкоговорителя, из которых вновь, сотрясая воздух, раздался громогласный призыв:

— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ. ЗА. МЫ.

Но не один лишь металлический куб приближался по дороге: вокруг него неуклюже шагали сверкающие на солнце стальными телами, гуманоидные роботы, что тоже отличались крайне практичным дизайном: прямоугольный корпус, в щелях которого виднелись провода и движущиеся механизмы, вместо головы — будто старый телевизор с выпуклым экраном, на котором был изображён яркий, вертикальный глаз с красным белком и жёлтой радужкой. Это, вместе с архаичным оружием в руках, делало шагающий строй роботов похожим на приспешников злодея из какого — то старого мультика. Иногда отделяясь от товарищей, машины, что — то громко декларируя безэмоциональным голосом, останавливали редких людей, которым не посчастливилось наткнуться на этот стальной марш. Под дулами странных пушек они вели пленников за собой, а если кто — то пытался сбежать или сопротивлялся — простреливали им ноги, после чего водружали раненых себе на плечи и несли, как мешки с овощами. Несколько отрядов роботов вламывалось в дома, выводя и вынося жильцов оттуда. Хотя мало кто послушно сдавался.

— Не к добру это, партнёр! — высказал очевидную мысль Стронгарм.

Рэйнбоу хотел было что — то ответить, но не успел — один из роботов энергично для своей конструкции приблизился к двоице, после чего продекларировал неприятным, бездушным голосом:

— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛУШАТЬ.

Красный глаз на мониторе мелькнул помехами, и из динамиков машины раздался куда более человеческий голос, хоть и не без налёта металла. Очевидно, аудиозапись.

— Люди! Я — Император, пришедший с востока, дабы принести вам благополучие! Правительство показало свою ПОЛНУЮ несостоятельность в эти трудные времена, а потому кто — то должен взять контроль в свои руки. И этим кем — то буду я! Вместе с моим легионом машин, мы переживём воцарившийся хаос, наведём порядок и вернём утраченный мир! Мне нужны живые, умеющие думать люди, а потому ВЫ проследуете за моими воинами! Не пытайтесь сопротивляться — вы лишь усложните и так непростую ситуацию.

Тихий щелчок ознаменовал конец речи, после чего робот, наставив ствол чудаковатого оружия на двоицу, изрёк:

— ГРАЖДАНСКИЕ. СЛЕДОВАТЬ.

— Ага, щас! — моментально огрызнулся Луи.

— Кто такой ваш Император, чтобы распоряжаться человеческими жизнями? — с холодной агрессией в голосе спросил Вайтснэйк.

— Какая — то популистская шавка, которая научилась кусаться. Видал я таких — людей за скот чтят! Только обычно они это скрывают, а тут… Уважаю за честность, но твой Император всё равно мудак! — выпалил Стронгарм, после чего странно перехватил свой инструмент, будто собирался использовать его, как дубинку.

— СЛЕДОВАТЬ. ИНАЧЕ. ПРИМЕНЯТЬ. НАСИЛИЕ, — оружие робота угрожающе загудело, будто вот — вот выпустит смертоносный заряд.

— Следовать будешь ты! Прямо в мусорку! — крикнул Луи, после чего замахнулся и со всей мощи ударил робота саксофоном.

Но, вопреки ожиданиям, мягкая латунь не погнулась. Напротив, со скрежетом разбрасываясь искрами, корпус грозного металлического воина смялся, будто его переехал бульдозер. Стекло на чёрном мониторе треснуло, а сама голова с неприятным звуком отделилась от тела, после чего робот, издав неразборчивые электронные звуки, попытался пустить своё оружие в ход. Но попытку прервал второй, ещё более зверский удар изящным инструментом, что обратил обезглавленную машину в кучу искрящегося хлама, безжизненно повалившегося на землю.

— Кажется, твоим костям не хватало железа! — бросив эту сомнительную шутку, Стронгарм слабо пнул поверженного врага.

Ожидаемо, товарищи уничтоженного робота, что не вели или несли пленников, моментально вскинули оружие и практически синхронно дали залп по сопротивляющемуся и явно опасному «гражданскому». С громким пищащим звуком каждая пушка выплюнула яркий, жёлтый трассер, что с огромной скоростью приближался к Луи. Тот уже выставил саксофон перед собой, как защиту, но вот по округе разнёсся мелодичный удар по струнам — воздух вокруг музыкантов задрожал, а затем их обоих укрыл собой практически прозрачный купол бирюзового цвета. Инструмент Рэйнбоу продолжал свою прекрасную мелодию, в то время как все снаряды роботов бессильно ударились о внезапно возникшее нечто, даже близко не добравшись до цели.

— Хорошая работа, партнёр! — возглас Стронгарма практически утонул в грохоте проезжавшего мимо стального куба.

И в то же мгновение джазист размашисто ударил саксофоном по асфальту, покрывая тот десятком трещин. По земле прошла ощутимая вибрация, и несколько врагов беспомощно упали, не успев даже выстрелить второй раз. Казавшееся идеальным построение было разрушено, теперь роботы больше напоминали неорганизованную толпу, которой никто не командовал. Что характерно, машины, взявшие в плен людей, шли чуть — чуть поодаль и даже не повернулись, чтобы помочь своим товарищам. Они без остановок маршировали за прямоугольной машиной пропаганды, не обращая на развернувшийся рядом бой никакого внимания. Лишь их заложники с удивлением и страхом поглядывали на двоицу взбунтовавшихся музыкантов.

— Щас кто — то шестерёнок не досчитается! — угрожающе крикнул Луи, поудобнее перехватывая своё оружие — инструмент.

Рэйнбоу сосредоточился — бой обещал быть нелёгким.

***

Если бы на опустевшей улице были прохожие, они бы заметили, как нечто пронеслось мимо них с огромной скоростью. А затем бы им в лицо ударил столь мощный поток ветра, что, вероятно, сбил бы их с ног. Однако кого — то столь быстрого было слышно за километр — его ноги громыхали по камню и асфальту, оставляя в нём небольшие, обрамлённые трещинами вмятины. Очевидно, владельца скоростных ног не особо заботило окружение. Он спешил.

Аврора молнией влетела домой, со всей силы дёрнула дверь в комнату. Та со скрипом и хрустом не просто слетела с петель, а оторвалась вместе с куском стены. Вот только девушку это не заботило. Отбросив в сторону бесполезную мебель, она бросилась к компьютерному столу, подобно голодающему на кусок хлеба.

— Ну где же… ГДЕ!? — истерично вскрикнула Аврора, выдирая выдвижные полки «с мясом», в тщетных попытках найти что — то.

— Что, с памятью проблемы? — раздался из угла потусторонний, ехидный голос.

Испуганно обернувшись от неожиданности, девушка едва сдержалась, чтобы не ударить незнакомца со всей своей необузданной мощью. Вопреки ожиданиям, говорящим оказался не Тэрсу. Вместо подевавшегося куда — то юноши, на кровати Авроры вальяжно восседал размытый, чёрный силуэт, объятый красноватым ореолом. Его напоминающие человеческое тело контуры будто поглощали окружающий свет, а два горящих, багровых глаза, смотрели свысока на девушку.

— Ты кто нахер такой!? — задыхаясь, Аврора задала закономерный вопрос.

— Это неважно, — силуэт сделал неуловимое движение руками, девушка попросту не могла сконцентрировать на нём свой взгляд — его будто что — то отводило в сторону.

— Говори, или пожалеешь! — зубы Авроры сжались вместе с её кулаком.

— А то что, изобьёшь меня? — хоть она и не видела этого, девушка готова была поклясться, что незнакомец ядовито улыбнулся, — Тебе не хватило того, что ты уже устроила?

— Откуда ты… — осознание содеянного вновь свалилось на Аврору тяжёлым камнем.

— Работа у меня такая, — силуэт сделал странное движение, будто поправил несуществующий галстук, — Что, хочешь найти записи, где есть название заклинания воскрешения? Думаешь, всё можно вот так легко исправить? Ты действительно не помнишь, что ты ничего не писала на бумаге?

Девушка ничего не могла ответить. Впервые с момента обретения сил она почувствовала столь сильный, холодящий нутро страх. Вопросы сотнями роились в её голове, но загадочный незнакомец не давал несчастной времени на размышления:

— Хотела знать, кто я? Зови меня Энигма, так будет проще, — красные глаза, кажется, стали чуть шире… И злее, — Надеюсь, хоть это ты, ничтожество, сможешь запомнить.

— Что ты… Как… Кто… — неразборчиво бормотала Аврора, отчаянно пытаясь вернуть себе трезвость ума.

— Многовато вопросов, не находишь? — сказав эти слова, Энигма поднялся с кровати и вальяжно прошёлся по комнате, будто был её владельцем. Девушке стоило огромных усилий, чтобы следить за этим казавшимся нереальным существом, — Почаще ими задавайся. Может, перестанешь делать всё как попало.

В голове Авроры моментально вспыхнул образ убитого ею гиганта. Эта мысль пришла откуда — то со стороны, но не как от системы. Её будто насильно вбили в голову, отчего девушка ощутила почти физическую боль.

— Я… Хотела помочь… — бормотала она, схватившись за голову.

— Думать нужно, прежде чем что — то делать, — Энигма бесшумно подошёл ближе, склонившись прямо над Авророй, отчего та ощутила столь неприятное чувство, будто её мозг выворачивают наизнанку, — Или считаешь, что если случайно получила силу, то всё теперь будет решаться само собой? Ты делаешь только хуже. Незаслуженная мощь, в руках такого ничтожества, как ты.

— Заткнись! — девушка отчаянно махнула кулаком перед собой.

Потоки воздуха от взмаха с грохотом разлетелись вокруг, вздымая бумагу, разнося в щепки мебель. Но Энигма в тот же миг оказался у вырванной двери, абсолютно невредимый.

— Сделай миру одолжение, — эфемерная рука притронулась к голове, будто что — то поправляя, — Исчезни.

И стоило Авроре в этот момент моргнуть — как загадочный силуэт попросту исчез. Будто его и вовсе не было, не существовало. Девушка обессилено упала на колени, руки сами сжались в кулаки, с хрустом дробя деревянный пол. Кто это был? Неважно. Он говорил правду. Из всех угроз для людей, она — самая большая. Незаслуженная сила… Почему она досталась ей? Почему из миллиарда людей на Земле, именно она стала такой? Почему такая ответственность легла на неё!? Она всего лишь хотела помочь людям… Но в итоге сделала всё только хуже. И случайно убив людей, даже не смогла вспомнить название заклинания поднятия из мёртвых. Все записи были на сгоревшем ноутбуке, она изначально это знала. Но всё равно бежала сюда. В слепой надежде… На что? Не в силах выдержать такое давление, Аврора упала навзничь на развороченный пол. По уничтоженной комнате разносились тихие, жалостливые всхлипы.

— Я… Этого… Не заслужила… — прерывисто прошептала девушка, искренне желая лишь одного — исчезнуть.

Глава 4 — Killphase

Панически оглядываясь назад, мужчина в грязной одежде бежал вперёд. Изо рта вырывалось испуганное, прерывистое дыхание, а из широкого пореза на боку лилась кровь. Споткнувшись о жестяную банку, беглец всем телом налетел на проржавевшую дверь, как можно быстрее открыл её и юркнул в темноту здания.

— Твою мать, Рич, какого хуя!? — испуганно вопросил громила, когда его испуганный и раненый товарищ буквально ввалился в узкую комнатушку.

— Брюс… Нас… Нас нашли… — задыхаясь и постанывая от боли, беглец едва держался на ногах, — Всех… Убили… Как шавок… Я… Я один убежал!

Охранник на секунду замолчал. Сплюнув на пол, он дёрнул затвор пистолета — пулемёта, после чего медленно, почти по слогам спросил:

— Ты что, привёл их сюда?

Побледневший беглец на мгновение перестал дышать. Кажется, он осознал, что натворил, уже слишком поздно.

— Ты больше мне не нужен, — кто — то пинком выбил ржавую дверь с петель, а затем спину выжившего проткнул крупный, грубый клинок, показавшись из груди вместе с фонтаном крови.

Хриплый предсмертный вопль беглеца заглушила короткая огнестрельная очередь, ответом на которую стал размашистый, насколько это было возможно, удар, разделивший тело громилы на две неровные, разбрасывающиеся скользкими внутренностями половины. Смахнув попавшую в глаза кровь, убийца, таща по полу монструозный тесак, выбил следующую дверь. За ней оказалось просторное, напоминающее бар помещение. Несколько десятков пар глаз сошлись на окровавленном вторженце, а через секунду комната утонула в ругани, щёлканье затворов и стрельбе. Глухой удар тесака о пол — и к какофонии присоединился звон цепей, хруст костей, и чавканье мяса.

Огромный клинок безжалостно рубил вопящих бандитов на куски, а его владелец лишь отмахивался от пуль, словно от надоедливых насекомых. Кто — то в исступлении бросился на палача с ножом — быстрый удар по скуле, и вот смельчак валяется на полу без сознания. Побагровевший от запёкшейся крови кроссовок дробит хрупкий череп, моментально лишая человека жизни. Палач не спешил — словно выполняя рутинную работу, он неспешно подходил к каждому, кого не достали багровые цепи, даруя им судьбу ещё более ужасную. Пронзание железным прутом, дробление хребта тесаком, разделение надвое острым лезвием — преступники познали на себе почти все приёмы беспощадного вестника Справедливости.

Наконец, последний живой стрелок, с хрипом пытаясь наполнить воздухом разорванные лёгкие, испустил дух. Багровые цепи исчезли, наступила гнетущая тишина, прерываемая лишь капающей со стен и потолка кровью и дыханием палача. Постояв неподвижно пару секунд, он осмотрелся: в заваленной уничтоженной мебелью и изуродованными телами комнате не было других выходов. Значит, никто из преступников не выжил.

Вонзив тесак в красный пол, Руги обессилено уселся на чей — то ещё тёплый, обезглавленный и четвертованный торс. Отпустить одного из бандитов, чтобы он привёл палача к своему «логову», однозначно было хорошей идеей. Но почему — то Руги не ощущал никакого удовлетворения от исполнения своего долга. По — хорошему, он должен был осудить каждого из них по правилам Справедливости. Но ему было плевать. Душа пустовала от потери самого дорогого для него человека. Где сейчас его мать? Куда она делась? Он пытался искать её. Но всё безуспешно. Палач отчаялся, попытался уйти с головой в кару провинившихся — но это не помогает. Что ему делать теперь? Руги терялся в собственных мыслях и стремлениях. Казавшаяся простой жизнь резко усложнилась, не давая палачу подстроиться под новые правила. Он был потерян и подавлен, цель жизни — служение Справедливости — больше не была для него путеводным маяком.

Неожиданные шаги заставили палача отложить тяжкие думы. Быстро достав тесак из пола, он перехватил его двумя руками, в любую секунду готовый наброситься на внезапного противника.

— Гхм… Руги, я полагаю? — раздался негромкий, полный неловкости мужской голос.

— Откуда ты знаешь моё имя? — голос юноши растерял всю былую наивность и сейчас обжигал сталью.

— Это… Долгая история, — в проходе показался мужчина средних лет с аккуратной причёской, одетый в коричневую куртку. Он нервно вертел в руке шариковую ручку, — Но прежде разреши мне доказать, что ты можешь мне доверять. Хорошо?

Руги лишь коротко кивнул. Странный тип пробудил в нём неподдельный интерес, заставив вынырнуть из пучины собственного сознания. Оперев тесак о пол, но не выпустив его из рук, палач лишь молча наблюдал за происходящим.

— В общем, скоро сюда придут товарищи этих… Эм… Людей, — теперь незнакомец быстро щёлкал ручкой, будто пытаясь успокоиться, — Я с ними разберусь. Просто, хочу доказать, что я тебе не враг.

— Как тебя зовут — то? — холодно спросил Руги, хотя его глаза светились заинтересованностью.

— Кевин… Кевин Стинг, если быть точным. Писатель, — представился мужчина, а уже через мгновение за его спиной раздался беспорядочный топот и ругань, — А вот и они…

Сказав эти слова, Кевин сделал странное движение рукой, будто разрезая пространство шариковой ручкой. На удивление инструмент действительно создал в воздухе нечто, напоминающее источающую оранжевый свет рану на теле мироздания. Спустя секунду из разлома послышался утробный, хриплый рык, и с отвратительным звуком оттуда буквально вывалилось нечто, отдалённо напоминающее уродливую, сморщенную собаку. Пискнув от удара о пол, существо неторопливо поднялось на четыре массивные лапы, отряхнулось и выжидающе уставилось на писателя. Животное, если его можно было так назвать, выглядело устрашающе: чёрная, будто опалённая кожа, изуродованная многочисленными язвами, непропорциональная, трёхглазая морда, и уродливая, больше похожая на крокодилью, пасть, из которой безостановочно капала слюна. Тварь будто была воплощением кошмаров человека, что боится собак, самим олицетворением этой фобии.

Дверь, что ещё недавно чуть не сорвали с петель пинком, снова постигла эта участь. Но в этот раз внутрь ввалился не палач, а монструозный бугай, держащий в двух руках кусок вырванной из здания арматуры. Его неестественный рост и видоизменённая, звериная морда, явно говорили о том, что он тоже был одарён системой. Из — за спины громилы показались несколько обычных людей с огнестрелом в руках, что на фоне своего, по всей видимости, главаря, казались совсем небольшими и безобидными.

— УБЬЮ! — взревел бугай, замахиваясь импровизированным оружием.

В то же мгновенье уродливый пёс злобно зарычал и без малейшего разбега сиганул вперёд, широко раскрыв пасть. Громила, что, казалось, вот — вот обрушит всю свою мощь на хрупкого писателя, в последний момент выставил арматуру перед собой, защищаясь от чудовища. Каким же было его удивление, когда тварь пролетела мимо, будто не замечая мускулистой туши. Сзади раздались крики и стрельба, к которым вскоре присоединился предсмертный хрип, вырвавшийся из разодранного горла.

Кевин мгновенно воспользовался замешательством. Перехватив ручку на манер ножа, он провёл на полу линию между собой и врагом, отпрыгнул назад. Бугай глядел на противника непонимающим взглядом — все эти действия казались ему абсолютно бессмысленными. Тем не менее он, громко взревев, перехватил арматуру на манер копья, и, без особых затей, швырнул его в явно не ожидавшего подобного писателя. Судорожно прочертив полосу в воздухе, он создал перед собой преграду — обезображенное человеческое тело, больше похожее на освежёванный кусок мяса. С чавканьем длинная железка прошила щит из плоти, добралась до Кевина и, лишая его немалого количества здоровья, отбросила назад. Писателю пришлось постараться, чтобы не упасть к ногам спокойно наблюдавшего за бойней Руги.

— Паскуда… — процедил сквозь зубы Кевин, отбрасывая в сторону защитивший его труп вместе с окровавленной арматурой.

А между тем сам громила неожиданно встал на четвереньки, из — за чего окончательно перестал походить на человека. Пригнувшись, он оттолкнулся от пола всеми четырьмя конечностями, отправляя себя в довольно неуклюжий, но дальний полёт. Линия, ранее начерченная Кевином, превратилась в расщелину, из которой к бугаю потянулись опалённые человеческие руки, пытаясь схватить того. Но безуспешно — огромная туша неостановимым бронепоездом пронеслась над ними, со всей скоростью и мощью столкнувшись с писателем. Точнее, попытавшись это сделать. За секунду до столкновения перед взмахнувшим ручкой Кевином появился очередной разлом, из которого показался кусок какой — то проржавевшей, но очень острой металлической конструкции. Под аккомпанемент предсмертного вопля последнего из своих помощников, громила налетел на ржавые шипы, что обратили его собственную силу против него самого. Треск рвущейся кожи и плоти — и спустя мгновение разлом вместе с острыми железками исчез, а на пол повалилось бездыханное и обезображенное тело казавшегося грозным бойца, лицо которого превратилось в неприглядное, багровое месиво.

Кевин облегчённо выдохнул. Враг оказался куда слабее, чем выглядел — ему хватило всего одного удара. Взгляд писателя переместился на чудовищную собаку, что как раз принялась усердно поедать ещё тёплые трупы бандитов, физиономии которых обезобразила гримаса неописуемого ужаса. Стоило зелёным глазам сойтись на твари, как та сразу прекратила трапезу и, разочарованно хрипнув, подошла к своему хозяину. Тот без каких — либо сантиментов вонзил оказавшуюся крайне острой ручку прямо в голову существа — раздался приглушённый писк, а затем тварь шумно повалилась на пол. Уродливое тело почти сразу растворилось в воздухе, оставив после себя лишь облако оранжевой дымки.

— Эти твари не должны жить в нашем мире, — поспешно ответил Кевин на немой вопрос Руги.

— Ладно, хватит. Зачем весь этот цирк? — с подозрением спросил палач, что за всё время короткого боя даже не поменял позы.

— Ну… Я должен был доказать свои намерения делом. Ибо сказать я должен… Не самые приятные вещи, — вновь замялся Кевин, покручивая в ладони окровавленную ручку.

— Я слушаю, — холодно сказал Руги, хотя глаза его выдавали заинтересованность.

— Ну… Знаешь… Так, ладно! — писатель неожиданно стукнул самого себя по щеке, — В общем… Я знаю, куда делась твоя мать.

***

— Да даже моя бабушка стреляет лучше вас, железных дуболомов! — задорно кричал Луи, превращая очередного робота в искрящийся металлолом своим саксофоном, — И это учитывая то, что она год как умерла!

Пока Стронгарм как берсеркер носился от одного врага к другому, показывая им всю мощь своего инструмента, его товарищ действовал немного элегантнее. Уклоняясь и защищаясь от жёлтых трассеров, Вайтснэйк обрушивал на роботов всю свою красочную, музыкальную мощь.

— Jawbreaker! — пропел металлист, ударяя по струнам.

В ту же секунду со стороны ближайшего стального воина послышался треск стекла, резво сменившийся скрежетом металла — его прямоугольную голову попросту разделило надвое невидимой, устрашающей силой. Будь на его месте человек — его верхнюю челюсть попросту бы отделило от нижней, соответствуя имени этой способности.

Солдаты самопровозглашённого Императора не выделялись какой — то особой тактикой — они попросту шли вперёд, напролом, стреляя из своих странных орудий. Вот один робот приблизился к Рэйнбоу, готовясь поразить его в упор — но в ту же секунду ловкий музыкант опрокинул тяжёлую машину молниеносной подножкой. И не успел механический воин рухнуть на асфальт, как вновь раздался мелодичный удар по струнам. От чудовищной силы задрожал воздух, отбрасывая упавшего робота, как бесполезный хлам, сбивая его телом ещё нескольких его товарищей. В арсенале Вайтснэйка было множество хитрых способностей, и направленный акустический удар — наверное, самая универсальная из них. Зачем бить что — то кулаком если можно ударить самим воздухом, подгоняемым чудовищной кинетической энергией? Рэйнбоу даже не задумывался о природе этой силы — попросту воспринимал её, как нечто само собой разумеющееся. Резкие перемены в мире он пережил без особых проблем.

— Эй, партнёр! — Луи не без труда мог докричаться до соратника сквозь свист трассеров и скрежет металла, — Мне не помешает помощь!

— Понял! — мгновенно отозвался Рэйнбоу, хотя его голос сразу утонул в грохоте очередного акустического удара, что смял ещё нескольких врагов.

Стараясь игнорировать немногочисленные попадания трассеров, металлист сосредоточился, а затем как можно быстрее сыграл простую, но оттого не менее прекрасную мелодию. Вокруг музыканта разошлась едва заметная, жёлтая волна энергии, что оседала прозрачным контуром на нём и его товарище. Оба в ту же секунду почувствовали такой прилив сил, что, казалось, могут свернуть горы голыми руками.

— О, да! — задорно воскликнул Стронгарм, с удвоенным рвением круша врагов, — Такой аккомпанемент мне по нраву!

Хоть Луи и сражался максимально грубым способом, его движения не были лишены особого, вульгарного изящества. Время от времени джазист, не обращая внимания на вражеские попадания, останавливался, наигрывая короткие, воодушевляющие мелодии. И в ту же секунду внутри него пробуждался задорный огонь, заставляющий его рваться в бой с новыми силами. Подчинённым Императора крайне не повезло натолкнуться на двух бардов, что хоть и сражались по — разному, но оба могли как навредить врагу, так и поддержать себя и союзников. Пусть орудия роботов и били практически без промаха, потерянные очки здоровья быстро восполнялись усилиями двух музыкантов, которые при этом успевали уничтожать враагов десятками. Единственная тактика, на которую были способны эти машины — лобовая атака — бесполезна против тех, кто способен вести бой часами. Победа необычного дуэта была лишь вопросом времени.

Но дела роботов стали ещё хуже, когда к музыкантам присоединился совершенно неожиданный, третий союзник. Появившись буквально из ниоткуда, ловкая фигура с удивительной грациозностью скакала от солдата к солдату, обращая их в груды изрезанного металла быстрыми, мимолётными ударами. Не сразу Рэйнбоу и Луи заметили внезапное подкрепление, но удивлению их не было предела, когда третий участник бойни внезапно начал шипеть и мяукать.

— А этот концерт становится всё интереснее! — воодушевлённо крикнул джазист, после чего вновь остановился, дабы исполнить задорное соло на саксофоне. Его фигура загорелась едва различимым красным светом, после чего снова ворвалась в подходивший к концу бой.

Вслушавшись в слова товарища, Рэйнбоу едва успел среагировать и пригнуться, чтобы пропустить молниеносный выпад когтистой лапой над собой. Получается, новый союзник — не совсем союзник? Особо не раздумывая, музыкант оттолкнул неизвестного от себя акустическим ударом. Вайтснэйк уже собирался выпустить в мельтешащую фигуру всю свою боевую мощь, как та внезапно отозвалась приятным женским голосом:

— Прррости!

Не сразу до удивлённого металлиста дошёл смысл этого рычащего слова. Но, тем не менее, отвести в сторону залп разноцветными лучами он успел — яркие полосы пронзили стоявшего рядом робота, заставив того безжизненно рухнуть.

А тем временем избиение толпы механических солдат двумя музыкантами и одной неизвестной (иначе это попросту нельзя было назвать) закончилось столь же внезапно, как и началось. Искрящиеся и местами горящие металлические тела да отдалённый гул огромного куба с мегафонами — всё, что напоминало о произошедшей схватке.

— Ну что, партнёры! — заголосил Стронгарм, потирая рукавом саксофон, на котором не осталось даже маленькой царапины, — Наш перфоманс подошёл к концу, пора отчалить на бэкстэйдж и промочить горло чем — нибудь покрепче!

— Эээ… А если на человеческом? — умело скрываясь в тенях зданий, переспросила незнакомка.

— Лучше уйти отсюда, — «перевёл» Рэйнбоу.

— Именно, друзья! — задорно подмигнул Луи, — Уплываем, пока нас не прихлопнули за чрезмерный шум!

В этот момент оба музыканта, не сговариваясь, сорвались с места, скрываясь с «места преступления». Особо не задумываясь, внезапная союзница последовала за ними, ловко, практически театрально прыгая по стенам и балконам домов. Хоть мелькающий силуэт и было трудно рассмотреть, но Вайтснэйк точно увидел в нём кошачьи уши, длинный хвост и когти на руках и ногах.

«Луи точно был прав», — размышлял музыкант на бегу, — «Этот концерт становится всё интереснее.»

Глава 5 — Promise

— Эй, эй, пог… — крик Кевина утонул в грохоте, когда писатель едва успел увернуться от удара чудовищным тесаком.

— Ты даже не представляешь, какая боль тебя ждёт, — гневно прорычал Руги, вытаскивая своё оружие из кирпичной стены.

— Да я помочь хочу, придурок! — с понятной обидой прокричал Кевин в ответ.

Стоило писателю упомянуть о матери палача, как тот будто с катушек слетел. Не желая ничего слушать, он сразу набросился на Кевина, обещая ему неописуемые муки и страдания. Писатель, конечно, подозревал, что психика мальчишки слегка пошатнулась от потери родного человека… Но не до такой же степени! Когда Кевин пулей вылетал на улицу, он успел серьёзно засомневаться в том, стоит ли вообще помогать этому ополоумевшему маньяку.

— Ты поможешь мне, когда сдохнешь, — с холодной ненавистью произнёс палач, замахиваясь для очередного удара.

— Башка как дыра… — писатель презрительно сплюнул, — Может хоть на секунду уймёшь свой максимализм и дашь мне сказать!?

Кевин ожидал всякой реакции на эту фразу. Но Руги, застыв на месте, будто на мгновение отключился. Его взгляд стал абсолютно пустым и безжизненным, рука с тесаком затряслась. Тряхнув головой, палач осмотрелся, взглянул на занесённое оружие, и, будто испугавшись чего — то, слегка попятился назад. Всё это время писатель лишь удивлённо наблюдал.

— Да, я… Прости, — Руги протёр лицо рукой, — Не удержался…

— Ты в порядке? — неосознанно выпалил Кевин первое, что пришло в голову.

— Рррр… Сам — то как думаешь, ублюдок!? — палач снова сорвался на крик, сделал грозный шаг в сторону собеседника, а затем вновь испуганно отшатнулся, — Прости… Я… Я будто с ума схожу…

— Понимаю, — писатель коротко кивнул, — Но пойми, я просто хочу помочь…

— Давай к делу, — резко перебил Руги, — Пока я снова не сорвался…

— Ладно, — мужчина тяжело выдохнул, — В общем, дело было так…

***

Кевин Стинг. Имя, известное почти каждому, кто интересуется литературой, что должна вызывать у людей страх. Хоррор, как его называют. Несколько литературных премий, скромное одобрение критиков, любовь поклонников — писатель знал, что его имя затеряется в истории, но его это не заботило. Он не считал себя гением. Просто стечения обстоятельств дали ему шанс, которым он воспользовался. Череда случайностей вместе с талантом и трудолюбием сделали его тем, кто он сейчас. Точнее, кем он был.

— Талант… — прогуливаясь по вечернему городу, Кевин часто размышлял вслух, — Оскорбительно ли называть творца талантливым? Равноценно ли это обесцениванию его труда, усердий? «Ты талантлив» — будто всё, что ты умеешь, появилось само собой, а не благодаря тебе.

Он всегда интересовался необычными вещами. Естественно для его профессии. Но каждый раз, когда, казалось, жизни нечем его удивить — она всегда доказывала обратное. Так и сейчас внезапные изменения в мире удивили писателя. Удивили, но не шокировали.

— С большой силой приходит большая ответственность, да? — Кевин пнул небольшой камушек в тихо протекавший рядом канал. Брызги воды красиво заплясали в закатном солнце, — Хороший всё — таки фильм был. Точнее, и сейчас есть. Или уже нет?

Часто он представлял себя героем собственных произведений. Борцом с неизведанным, что сражается со злом, докапывается до истины, какой бы жуткой она ни оказалась. Но жизнь вручила ему роль куда более… Скучную. Мир поменялся, но вокруг не было хтонических чудовищ. Не существует непостижимых тёмных богов, Вселенная не работает по устрашающе циничным, сводящим с ума законам. Нет. Просто обычные люди дорвались до необычных сил. Многие, как и полагается, незаслуженно. Мир не стал загадочнее, не стал интереснее. Он лишь стал… Честнее. Да, именно так. Честнее, прямолинейнее, не суть важно. Человеческое нутро довольно просто, и Кевин понял его давно. В каждом из нас живёт чудовище, но некоторые сдерживают его, а некоторые — нет. Не важны причины. Важно то, что ты вносишь в объективную реальность. И сейчас внутренние демоны многих людей вырвались на волю. Жутко ли это? Безусловно. Красочно? Возможно. Загадочно? Ничуть.

— И это мечта подростков — эскапистов? Сражаться против людей под маской чудовищ? — Кевин задумчиво вглядывался вдаль. Над городом разнёсся чей — то громогласный рёв. Мужчина ядовито улыбнулся — А что, собственно, поменялось?

Мир изменился, да. Но суть его осталась прежней. Откуда появилась сила? А какая разница? Это как вопрос «Откуда взялась Вселенная» — ответ на него не важен. Объективная реальность от этого не поменяется. Важно то, что эта сила, или система, ничего в сущности не поменяла. Люди, как и всегда, сражаются друг с другом. Только теперь вместо корпоративных войн и конкуренции — более грубые методы.

— Наш мир как был скучен, так таким и остался, — Кевин устало поправил засаленную куртку, — Но это не значит, что я буду бездействовать!

Он никогда не был альтруистом. Но всегда хватался за возможности. Каждое событие в жизни — маленькая история, в которой Кевин мог стать главным героем. А он любил быть главным героем. И пусть ещё вчера он помогал старухе донести сумки до дома, сегодня он сражается за то, что считает правильным. Сюжет историй лишь стал более красочным, динамичным. Смысл же их оставался прост и наивен. Но Кевину нравилось это. В его голове существовали десятки сложных, с трудом поддающихся описанию миров: их законы, догмы, боги. Когда твой внутренний мир столь запутан, простая реальность — именно то, что тебе нужно. И если его роль — просто победить плохих парней, чтобы спасти хороших, — он с удовольствием её примет. К тому же, кто будет его читать, если всех простых людей убьют?

Именно такие мысли витали в творческом разуме, когда из ближайшего дома раздались чьи — то громкие крики и грохот. Люди. Просты и мерзки, как и всегда. Край его зрения успел заметить чьи — то длинные ноги, секунду назад торчавшие из разбитого окна. Видимо, кто — то решил нажиться на воцарившемся беззаконии.

— Простой мир — простые сюжеты, — проговорил Кевин сам себе, выхватывая из кармана шариковую ручку.

Система подарила ему странную, в какой — то мере даже ироничную способность. Кевин получил доступ к так называемому «миру кошмаров» — банальное и глупое имя, писатель бы без сомнений обвинил автора этого названия в скудности фантазии. Если бы знал, кто им был. Тем не менее, связь Кевина с этим миром позволяла ему открывать разломы в это странное место, призывать оттуда предметы и существ, а последних даже зачастую контролировать. Немало времени он потратил на изучение своих новых сил, но так и не смог понять их суть до конца. Однако сейчас это не имело значения — Кевин обладал мощью, знал, как её использовать и для чего. А потому наглых грабителей ждала довольно неприятная участь. Кошмарная, как бы сказал писатель.

***

— Зачем ты мне это всё рассказываешь? — непонимающе спросил Руги, чья рука до дрожи сжимала тесак.

— Я… Да, прости, — Кевин только сейчас осознал, что увлёкся, — Просто хотел, чтобы ты…

— К делу! — палач гневно вонзил клинок в землю, не без труда сдерживая гнев.

— Хорошо, — писатель выдохнул, собрался с мыслями, а затем затараторил, будто подгоняемый кем — то, — В твой дом вломились грабители. Я их убил, но они успели очень сильно ранить твою мать. Я не мог ничем ей помочь, единственный способ её спасти был затащить её в мир кошмаров. Я это сделал, потом обыскал дом, узнал о тебе, наблюдал за тобой, узнал кто ты и что умеешь. А потом…

— Что ты сде… — Руги буквально проглотил рычащую ненависть, оборвав себя на полуслове, — Если ты сделал… Это. Из благих побуждений… Почему не вытащишь её оттуда? И как вообще это ей поможет, ублюдок!? — последнюю фразу юный палач буквально прокричал.

— Понимаешь… Не всё так просто, — Кевин неосознанно попятился назад, выставив руки в примирительном жесте, — Этот мир — очень странное место. Я днями изучал его, и кое — что понял. В нём не существует такого понятия, как смерть. Если чьё — то тело гибнет — существо сразу перерождается, но в более… Кошмарную, так скажем, форму. Причём новый облик, судя по всему, зависит от страхов погибшего. Твоя мать умирала, Руги, и я решил спасти её… Вот так. Да, так себе помощь, но уж лучше, чем ничего не делать!

— Хорошо… Допустим, — палач наконец сумел более — менее взять себя в руки, хотя его голос всё ещё подрагивал, — Тогда почему ты не вытащишь её сюда?

— Я не могу просто так взять и вытащить из этого мира всё, что мне вздумается. Действие рождает противодействие, слыхал? Тут аналогичный принцип. Обитатели этого места не особо хотят его покидать, мне приходится вырывать их оттуда силой. И чем могущественнее сущность — тем труднее её призвать, — Кевин на секунду замолчал, будто обдумывая следующие слова, — Руги, твоя мать… Судя по всему, она боялась чего — то очень сильно. Я пытался её призвать, но встретил такое сопротивление, что мне это чуть не стоило жизни. Она… Она уже не человек, даже близко нет.

— Тварь… Получается, ты убил её!? — гнев Руги снова начал прорываться наружу, чудовищный тесак опять поднялся над землёй.

— Да хватит меня перебивать! — не выдержал уже Кевин, — Личность существа сохраняется! Затуманенная, но сохраняется! И даже, мать твою, не спрашивай, как я это узнал! Твоя мать — это твоя мать! И ты нужен ей! Она потеряна и испугана, не знает, что ей делать! Представь себе, что ты умер, а потом стал чудовищем! И тебя ещё какой — то хрен пытается затянуть в странного вида разлом! Пойдёшь туда добровольно? Я сильно сомневаюсь, — писатель устало выдохнул, — Руги, я понимаю, что поступил ужасно. Я выбрал наименьшее зло, но это всё ещё зло. Жалею я об этом? Нет, но ошибки нужно исправлять. Ты хочешь ей помочь, я хочу ей помочь. Так может нам стоит действовать вместе, а не здоровенной железкой махать?

Палач помрачнел на глазах. Без каких — либо движений или звуков он стоял, понурив голову. По окровавленному лицу прокатилась одинокая, полная боли слеза.

— Что ты предлагаешь? — безжизненным тоном спросил Руги.

— Сразу бы так, — Кевин раздражённо сплюнул, — Значит, слушай. Я могу закинуть тебя в мир кошмаров, ты найдёшь свою мать, убедишь её последовать моему зову, и я вас обоих вытащу. Всё просто.

— А если она меня не узнает? — голос, что ещё недавно сочился ненавистью, сейчас звучал понуро и обессиленно.

— Скорее всего, так и будет, — писатель задумчиво смотрел сквозь собеседника, — Тогда тебе нужно ослабить её, чтобы я мог вытащить её насильно. Да, Руги, тебе придётся с ней сразиться. Я не буду тебе врать в этом плане. И прежде, чем ты спросишь: найти её будет легко. Мир кошмаров — странное место. Понятие пространства там весьма абстрактное. Просто иди вперёд — и найдёшь то, что ищешь.

Закончив, наконец, говорить, Кевин шумно выдохнул. Все эти события лежали на его душе многотонным камнем, сбросить который было серьёзным облегчением.

— Когда начнём? — с особой, твёрдой как сталь, обречённой решимостью спросил Руги.

— Да хоть сейчас, — писатель слабо улыбнулся, — Чем быстрее с этим разберёмся — тем лучше.

— Тогда открывай свой разлом, — палач перехватил поудобнее оружие, в его глазах плясали огненные блики, — Если нужно сразиться с мамой, чтобы спасти её — я это сделаю.

— Сразу бы так, — вновь повторил Кевин, доставая из кармана окровавленную ручку.

Откуда — то издалека донёсся нарастающий гул — с затянутого тучами неба падали первые капли дождя.

«Обещаю, я вытащу тебя», — пронеслось в опустошённом болью разуме, — «Даже если придётся тебя убить».

***

Сегодня у Тэрсу явно несчастливый день. Спасительница оказалась совершенно не такой, какой он её себе представлял, а потом и вовсе убежала куда — то. Парня мучила совесть за то, что он взял немного еды из той кучи, что валялась в комнате, но разумом понимал — Аврора бы не осудила — слишком добрая. Вот только она такая же, как и он сам — молодая, безответственная. Ждать от неё защиты бесполезно. Значит, нужно искать другие способы. Другие пути.

Дорога домой тоже выдалась, мягко говоря, непростой. Пройтись пешком от одного конца погрязшего в анархии города до другого — та ещё задачка. Хоть Тэрсу и старался избегать любых опасностей, пару раз они всё же настигли его. Сначала он чуть не влетел в патруль каких — то странных роботов, которые поначалу хотели увести юношу с собой, но потом они резко, будто по тревоге, понеслись куда — то неуклюжим, медленным бегом, напрочь забыв про Тэрсу. А во второй раз блондин и вовсе натолкнулся на какое — то крупное, похожее на странного динозавра существо, что пристально изучало человека взглядом монотонных глазок. К счастью, монстр не тронул юношу: прорычав слово «Слабый», оно с тихим хрустом попросту исчезло, дав Тэрсу уйти.

Сердце бешено билось в молодой груди, страх подкашивал ноги, но блондин продолжал осторожно, дёргаясь от каждого шороха, нести еду в свой дом. Точнее то, что стало им. Люди быстро сообразили, что от творящегося вокруг хаоса нужно прятаться, причём в каком — нибудь надёжном месте. Последнего, увы, под рукой не оказалось, а потому пристанищем всех, кто ценит свою жизнь, стало одинокое складское помещение на окраине мегаполиса. Несколько десятков человек засели там, боясь высовываться наружу. Но кому — то всё же пришлось это сделать — еда и защита не появляется сама собой. Естественно, этим кем — то и был Тэрсу — чувство долга и недолгие уговоры заставили его, рискуя собственной жизнью, идти с дарами к «мессии», которым оказалась не какая — то божественная сущность, а самая обыкновенная девушка, случайно получившая огромную силу. Просить её защитить людей в убежище — слишком рискованно. От такой, как она, может быть куда больше проблем, нежели пользы. Вот только что можно поставить взамен?

За размышлениями юноша и не заметил, как почти добрался до «дома». Вот только стоило ему свернуть на знакомую улицу, как вместо ожидаемого облегчения блондин испытал холодный, липкий ужас, скользящий по спине.

Широкая металлическая дверь была открыта нараспашку, вокруг лежали избитые и раненные люди. Их болезненные стоны заставили Тэрсу оцепенеть от ужаса. Неужели их убежище кто — то нашёл? Там внутри — его родня, его друзья, все, кого он знает! Свёрток с едой выпал из молодых рук. Одновременно с ним земли коснулись первые капли нарастающего дождя, когда блондин, до боли сжав кулаки, сорвался с места, преодолевая желание сбежать от неминуемой опасности. До конца не понимая, что делает, Тэрсу бросился внутрь склада, откуда всё ещё раздавались звуки боя.

— О, да! — восхищённый мужской голос заглушил чей — то крик боли, — Отлично фармить!

Блондин дрожащими руками подобрал с земли ржавую трубу, которой до этого сражался кто — то из защитников убежища, и, выдохнув, ступил в полумрак здания. Посреди помещения, размахивая доской с небрежно вбитыми в неё гвоздями, стоял человек с очень странным телосложением. Ноги, торс и голова его были обыкновенными, ничем не примечательными, но вот руки бугрились от огромных, рельефных мышц, будто и вовсе были не его. Мужчина напоминал чудовище, сшитое из частей тел разных людей — даже кожа на руках отдавала нездоровым, оранжеватым оттенком.

— Тупые мобы! — отмахнувшись от отчаянной попытки огреть себя дубиной, странный человек насмехался над забившимися по углам людям, — Кто вас программировал?

Тэрсу не мог пошевелиться от новой волны страха. Эти слова, это надменное поведение… Они слишком сильно напоминали ему нечто неприятное и глупое из недалёкого, мирного прошлого. Блондин с трудом мог поверить, что воплощение самых незаурядных клише прочитанных им второсортных книг, сейчас мало того, что стояло перед ним во всей своей уродливой красе, так ещё и ранило и калечило всех, кого он знал.

— Так… Нужно тянку покрасивше найти… — задрот, как его мысленно окрестил Тэрсу, нелепо почесал затылок огромной рукой.

— С… Стоять! — блондин буквально выдавил из себя крик.

— А? — мужчина медленно обернулся, продемонстрировав своё лишённое интеллекта, грубое лицо, — О, халявная экспа!

«Он что, взаправду это сказал!?» — мозг Тэрсу отчаянно отказывался воспринимать происходящий вокруг сюрреалистичный бред.

Хищно оскалившись, задрот занёс огромную руку для удара, будто ожидая, что враг сам подойдёт к нему. Блондин ответил на это лишь полным ненависти взглядом. Содрогаясь от страха, он, тем не менее, не сделал ни шагу вперёд. Так двое и стояли с десяток секунд, осматривая друг друга.

— Ты что, застрял? — раздражённо вопросил мужчина.

— Ты… Ты что… Правда настолько тупой!? — не выдержав, закричал Тэрсу.

— Хуле ты сказал!? — рассердившись, задрот бросился вперёд, медленно и неуклюже размахивая огромными руками перед собой.

Осознав надвигающуюся опасность, организм Тэрсу подпитал сам себя мощным выбросом адреналина. Сам до конца не понимая, что делает, блондин нырнул под очередной замах противника, и, неуклюже перекатившись по бетонному полу, со всей немногочисленной силой ударил того по животу. Но, вопреки ожиданиям, враг не согнулся от жуткой боли — непропорциональная конечность буквально смела замешкавшегося Тэрсу, отправив того в недолгий полёт до ближайшего окна. С треском и звоном тело блондина выбило оконную раму, разбив стекло вдребезги.

Болезненный удар о мокрую землю выбил из лёгких оставшийся воздух. По всему телу вспыхнула острая, режущая боль — осколки стекла впились в тело Тэрсу, заставив того глухо вскрикнуть. Он уже чувствовал, что проваливается в бездну забытья, но холодные капли дождя вернули блондина в полную страданий реальность. До дрожи сжав кулаки, неудавшийся боец попытался подняться на ноги. Выглядел он жалко: измазанный в грязи и собственной крови, весь утыканный стеклом, под порванной и изрезанной одеждой наливалась краской огромная ссадина на весь бок. Увидь блондин себя со стороны, он бы удивился, как вообще стоит на ногах.

— Сука… Мало хэпэ осталось… — сквозь звон в ушах Тэрсу едва расслышал слова отвернувшегося от окна врага.

«Зря, выблядок, отвернулся…» — беззвучно двигая разбитыми губами, подумал блондин.

От удара он выпустил трубу из рук, но теперь не чувствовал страха. Ужасная боль затмила разум, подпитывая тело жгучей ненавистью. Давно Тэрсу не хотел чьей — то смерти столь сильно, как сейчас. Не обращая внимание на холод, влагу и боль, блондин подобрал с земли окроплённый собственной кровью, крупный осколок стекла. Сдерживая стоны и крики, Тэрсу захромал ко входу на склад. Через окно он видел, что его враг пошёл дальше, видимо, добить спрятавшихся, беззащитных людей. Ублюдок. Он что, правда думает, что попал в игру? Почему таким идиотам и мразям достаётся сила? Хотя, неважно. Тэрсу горел желанием закончить не обременённую мыслями жизнь того, кто решил ради «экспы» убивать людей. Пусть даже это и будет стоить блондину жизни.

Даже несмотря на жуткие страдания, Тэрсу старался двигаться как можно тише. Пару раз он чуть не терял сознание, но адреналин и ненависть продолжали гнать его вперёд. Он уже перестал замечать постоянную боль и даже внимания не обратил, что до крови сжал острый осколок в руке. Блондин шёл за непропорциональным ублюдком шаг в шаг, стараясь не шуметь. Вот он завернул за какую — то полку, откуда раздавались всхлипы и прерывистое дыхание.

— О, тянка! — глупо гыгыкнул недочеловек, после чего раздался панический вскрик молодой девушки, — Пойдёшь со мной!

— Пожалуйста! — послышался голос старой женщины, — Всё что угодно, только не троньте мою дочь! Пожалуйста!

До боли сжав зубы, Тэрсу выглянул из — за угла. В своей огромной руке ублюдок держал хрупкую девушку, на вид не старше шестнадцати. Блондин знал её. Ответственная, любит свою мать. Хотела пойти в вылазку вместо него, но он убедил её отказаться. От гнева всё тело Тэрсу задрожало, мышцы напряглись. Перебарывая новый, ещё более невыносимый приступ боли, блондин бросился вперёд, издавая громкий, полный ярости и боли вопль. Не успел задрот обернуться, как Тэрсу мёртвой хваткой уцепился за его одежду и начал беспорядочно кромсать затылок твари стеклом. Поначалу острый край попросту отскакивал от непропорционального тела, пока сам ублюдок отчаянно вертелся, пытаясь сбросить обезумевшего от боли и ярости парня. Но после пары ударов осколок неожиданно вошёл в тёплое мясо, на лицо Тэрсу брызнула алая кровь. Не останавливаясь, он продолжал наносить удар за ударом, даже когда враг истошно завизжал. Даже когда нелепое тело упало замертво. С истошным криком блондин превращал небольшую голову в багровое месиво, пока последние силы не покинули его израненное тело. Откинув осколок в сторону, Тэрсу обессиленно рухнул на пол.

«Если никто не защитит нас — мы сделаем это сами» — последняя мысль, что промелькнула в уходящем в забытьё сознании.

Глава 6 — Shadowdance

Пролезть в открытый Кевином разлом оказалось неожиданно сложно. Если до этого Руги на границе сознания задавался вопросом: «Почему бы просто не открывать разломы перед врагом, чтобы он туда падал?», то теперь он отпал сам собой. Иной мир всячески сопротивлялся, отказываясь принимать в себя пришельца: болезненно обжигал кожу, пытался вытолкнуть палача из разлома, словно инородное тело. Но решительность Руги была куда сильнее — применив всю свою грубую силу, он буквально пропихнул себя внутрь пространственной дыры, которая, нехотя выплюнув из себя юношу, мгновенно закрылась.

Вопреки ожиданиям палача, на другой стороне он не нашёл какую — то твёрдую опору. Нервно выдохнув, Руги кубарем полетел вниз, даже не успев осмотреться. Недолгий полёт закончился столь же внезапно, как и начался: громким, хоть и безболезненным, ударом о что — то твёрдое. Не без усилий поднявшись на ноги, пришелец, наконец, смог спокойно оглядеться. Судя по всему, упал он в какую — то яму, на дне которой многие уже нашли свою смерть: на деревянных кольях, торчащих из земли, покоились обглоданные кем — то кости людей, животных, и ещё каких — то непонятных существ. Или же это была просто декорация? Неважно. Главное, что система защитила Руги и от падения, и от заострённых деревяшек: колья попросту сломались при ударе об обычное, на первый взгляд, тело. Над головой же разверзлась пасть кроваво — красного неба, с неестественно быстро несущимися по нему чёрно — красными облаками. От такого зрелища у Руги, казалось, сейчас закружится голова — столь неприятно красочным было оно.

— Ладно… — выдохнув, палач решил — таки выбраться из ямы.

Сделать это он мог достаточно просто — благо, схватка с Алдирис и зачистки бандитских шаек подарили ему множество новых фокусов. На секунду прицелившись, Руги вытянул свободную руку к стене — на его ладони появилось светящееся, багровое пятно, из которого, словно из пушки, выстрелила цепь. На огромной скорости впившись в твёрдую землю, металлическая конструкция каким — то образом закрепилась в ней, и спустя секунду палач уже поднимался по цепи наверх, как по канату, без проблем таща за собой верный тесак.

На лицо то и дело падала какая — то грязь, опадающая прямиком с неба, сточные воды, будто поджидая Руги, выливались зловонными потоками из обломанных труб прямо на него. Отплёвываясь и тихо ругаясь, палач лез вверх, гонимый обречённой решимостью. И вот, наконец, поверхность. Волчья яма оказалась прямо посреди широкой улицы, в центре дороги. Дыра в асфальте с кольями внизу выглядела, однако, не менее сюрреалистично, чем остальной окружающий мир: под эпилептически дёргающимся небом расположился город, отдалённо напоминающий тот, в котором ещё недавно был Руги. Только более… Кошмарный.

Каменные здания выглядели так, будто вот — вот развалятся: бесконечные трещины, красноватые лианы, кровавые разводы. Все стёкла в окнах выбиты, дорожные знаки проржавевшие и покорёженные, по асфальту будто проехалась многотонная бронетехника, размолов его практически в труху. В разуме палача промелькнула мимолётная мысль, что именно таким его родной мегаполис скоро и станет: покинутым, разрушенным, устрашающим. Тяжёлый, влажный воздух пах мертвечиной и отчаянием, из серой земли торчали обугленные, безжизненные сорняки, увешанные внушительными шипами. Всё вокруг так и говорило пришельцу: «Тебе здесь не рады».

Тем не менее, внимание палача привлекло другое. У одной из стен лежало изуродованное, разорванное на мелкие куски тело какого — то существа. На сером камне позади него красовалась надпись, нарисованная телесными жидкостями несчастного: «The fear of blood tends to create fear for the flesh».

— Даже здесь от бессмысленных цитаток нет спасения, — равнодушно подумал вслух Руги.

Неожиданно откуда — то раздался громкий, нарастающий вопль. Палач мигом оторвался от созерцания местной живописи и перевёл взгляд на небо. В десятке метров над пришельцем пронеслось что — то небольшое, но очень громко кричащее. Даже не слишком усиленного восприятия Руги хватило, чтобы разглядеть это нечто — обезображенная человеческая голова с торчащим снизу куском позвоночника и растущими из висков крыльями летучей мыши. Огласив округу своим болезненным воплем, фантасмагоричное существо скрылось в одном из разбитых окон. И не успел палач осознать произошедшее до конца, как рядом раздался тихий, хриплый голосок:

— Дяденька… Помогите!

Испуганно отшатнувшись, Руги непонимающе уставился на маленькую девочку в белой ночнушке, чьё лицо закрывали длинные, чёрные волосы. Вспомнив множество просмотренных им фильмов ужасов, палач мгновенное понял, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Так и произошло: не дожидаясь ответа, девочка подняла на пришельца две огромные, кровоточащие глазницы, под которыми красовалась не менее широкая, обрамлённая зубами и наростами, пасть. Существо издало хриплый, булькающий звук, но не успело сделать и шагу — мощный тесак Руги буквально вбил тварь в асфальт. Та, несмотря на сломанное тело, всё ещё продолжала брыкаться. Тогда палач ударил снова, а затем и ещё раз. Четвёртого взмаха не понадобилось — кровавая каша, в которую превратилось страшилище, не подавала никаких признаков жизни.

Но мир кошмаров не желал оставлять Руги в покое: откуда — то сверху послышался страшный грохот. Палач поднял взгляд и в ту же секунду неуклюже отпрыгнул в сторону, волоча за собой тесак. Спустя мгновение туда, где только что стоял Руги, упал крупный, вырванный вместе с арматурой, кусок здания. Оглушительно разлетевшись на куски, он поднял в воздух целое облако цементной пыли, в которой и исчез палач. Откашливаясь и отмахиваясь от забивающегося всюду крошева, он как можно быстрее поднялся на ноги. И как по чьему — то повелению дымка мгновенно рассеялась, будто её и вовсе не было. Руги удивлённо осмотрелся: теперь он был в совершенно другом месте.

Сквозь сгустившуюся вокруг тьму палач едва мог рассмотреть какие — то ржавые металлические конструкции, покрытые кровью бетонные стены, текущую под ногами зловонную, болотно — зелёную жижу. Звуки капающей воды эхом проносились по загадочному месту, что всем своим видом напоминало совершенно непрактичную, мрачную канализацию.

Руги даже не успел как следует удивиться, как каменная арка перед ним загорелась прожилками слабого оранжевого света. С трудом передвигая ноги, по колено увязшие в мерзкой воде, палач приготовился отбиваться от очередного кошмарного порождения этого мира. Свет становился всё ярче, и вскоре Руги уже видел его источник — ползущие по стене подобно червям, мерзко пульсирующие лианы. Они медленно приближались, будто приготовившийся к прыжку хищник.

Подобные ассоциации не зря проскочили в юном сознании: в то же мгновенье лианы, подобно горящим щупальцам, ринулись к пришельцу, обвивая его и сковывая движения. Руги даже не успел среагировать — настолько резвыми оказались скользкие отростки. К счастью, в силе палач их превосходил, и все попытки опрокинуть Руги закончились неудачей. Чего нельзя сказать об усилиях палача, который хоть и не самыми быстрыми, но неостановимыми движениями рвал лианы на куски, а затем, когда рука с оружием освободилась, принялся кое — как рубить их тесаком. В конце концов, видимо, осознав своё бессилие, странные существа начали отступать во тьму, напоследок грозно шелестя что — то Руги.

— Ни секунды… — начал шептать палач, а затем резко обернулся, хлюпнув мутной жижей под ногами: сзади раздался чей — то хриплый, издевательский смешок.

Как и ожидал Руги, сзади никого не было. В ту же секунду за спиной послышался всплеск воды, будто кто — то неуклюже приземлился в зелёную жидкость. Раздражённо рыча себе под нос, палач снова обернулся — его начинал утомлять этот мир, который явно игрался с ним. Но стоило ему столкнуться лицом к лицу с отвратительной, бесформенной массой из мяса, человеческих глаз и языков, как палач машинально отпрянул назад от твари, что стояла буквально в сантиметрах от него. Не удержавшись на ногах, Руги неуклюже рухнул в сточную воду. Глаза тут же болезненно защипало, палач ощутил, как что — то утаскивает его ниже… Стоп, здесь же воды только по колено! Брыкаясь и сопротивляясь, Руги рывком выдернул себя из зловонных объятий, только чудом не выпустив тесак из рук. Он уже готов был сразиться с бесформенным чудовищем, как, протерев глаза, понял, что снова неведомым образом оказался в другом месте.

Выплюнув изо рта зловонную жидкость, источника которой уже даже не было рядом, Руги снова осмотрелся, уже готовый к любым подлостям этого негостеприимного мира. Он в полный рост стоял на небольшой поляне, что отдалённо напоминала уродливую насмешку над человеческими клумбами. Только вместо цветов и травы из земли вырывалась ржаво — красная, развевающаяся на слабом ветру проволока. По левую руку от палача расположились едва стоящие, почти разрушенные частные дома, а по правую — кровавое подобие канала, в котором между чьими — то телами и внутренностями плавали жуткие, отдалённо напоминающие уродливых рыб создания. За каналом же вдалеке раскинулся горящий, едва различимый в багровом тумане мегаполис. Всё это мрачное великолепие венчало всё то же, резво бегущее кровавое небо.

— Я знаю это место… — удивлённо прошептал Руги, продираясь сквозь обматывающиеся вокруг ног ржавые заросли. Их разумность не слишком беспокоила палача — взгляд был устремлён куда — то вперёд.

Наконец, спустя минуту тяжёлой ходьбы, мокрые ноги ступили на потрескавшийся асфальт. Руги с удивлением посмотрел на фонарь, каким — то неведомым образом работавший в этом странном месте. Тусклый свет выхватывал летящую по воздуху пыль и падающие с неба куски чёрной грязи, что бестактно липли к пропитанной зловонной водой одежде. Мерзко и неприятно, но эти ощущения не сравнимы с той болью, что нарастала в душе палача. Да, это место действительно казалось до жути знакомым, даже будучи так изуродованным этим миром. Это его родная улица.

— А здесь должен быть… — Руги, едва сдерживая слёзы, вглядывался во впадину, на месте которой должен стоять его дом., — Не соврал.

Закусить губу до боли палачу не дал щит из здоровья, рука с тесаком нервно затряслась. Воспоминания снова нахлынули на Руги, накрывая его душевной болью с головой. Так он и стоял с десяток секунд перед своей целью, не в силах сдвинуться с места. Чувство вины, страх за родного человека, ненависть к Кевину и себе самому — всё это смешалось в молодом разуме, что ещё недавно смотрел на мир совершенно по — иному.

Но стоило палачу поднять глаза, как ко всему этому отвратительному коктейлю добавилось новое чувство — непередаваемый страх увидеть то, во что превратилась его родная мать. Всё похолодело внутри Руги от, казалось бы, относительно невинной картины: небольшое углубление в земле, посреди которого воткнут трухлявый деревянный крест. Но Руги прекрасно понимал, что это значит. Слова Кевина эхом отражались в его голове, паззл складывался воедино. Вмиг перед глазами пролетели воспоминания о фобии его матери: как она отказывалась ходить на похороны родственников, даже собственного мужа. Как найдя его холодное тело в удавке, она месяц не могла войти в собственный дом. Как при виде кладбища её бросало в холодный пот. Некрофобия — боязнь мёртвых тел, и всего, что с ними связано. Как бомба с таймером она лежала в глубинах женской души, взрываясь в самые неподходящие моменты. И Руги знал, что сейчас — именно такой момент.

Наконец, внутреннюю войну выиграла та самая решимость, что заставила палача войти в этот ужасный мир. Не без труда он сделал первый шаг, второй — всё вокруг затихло, будто в ожидании грядущего кровавого спектакля. Актёры на месте, декорации расставлены — осталось лишь начать представление.

***

Рэйнбоу не переставал удивляться необычайным способностям своего нового знакомого. Следуя какому — то неведомому чутью, Стронгарм петлял между улицами, переулками и дворами, пока троица, неожиданно для самих себя, не оказалась в брошенном впопыхах баре. Без спросу вломившись в заведение, первое, что сделал Луи — проверил местные запасы алкоголя. Сопровождая поиски крепкими выражениями, музыкант откуда — то извлёк только чудом сохранившуюся после грабежей и погромов бутылку виски и, разлив пойло по стаканам, радушно пригласил напарников к столу.

— Нус, давайте знакомиться! — воодушевлённый тон Стронгарма резко контрастировал на фоне общей разрухи, — Я — Луи Стронгарм! Бывший коп и музыкант, а ныне официально безработный… Видите ли, трудно найти работу, когда вокруг творится подобный бедлам.

Вайтснэйк недоверчиво поглядел на переливающуюся в лучах закатного солнца жидкость в стакане. К алкоголю он всегда относился предвзято, а потому и сейчас не спешил заливать напиток в себя.

— Рэйнбоу Вайтснэйк, — задумчиво протянул металлист, — Луи уже знает, повторяю для…

— Леди Лак, — элегантно усевшись на шатающийся стул, представилась неожиданная союзница, — Можно просто Лаки.

— Это разве имя? — Рэйнбоу скептически покосился на девушку.

— Пф, будто Рэйнбоу Вайтснэйк — имя! — парировала Лаки, бестактно запрокинув когтистые ноги на стол.

— Справедливо, — не найдя что ответить, признал металлист.

Тем временем Вайтснэйку наконец представилась возможность разглядеть союзницу во всей красе. Действительно, это была молодая девушка с кошачьими ушами, торчащими из небрежно обрезанных, коротких чёрных волос, и хвостом, которым она безостановочно виляла. Потрёпанный, местами изорванный спортивный костюм, длинные когти и нахальный взгляд жёлтых глаз с вертикальным зрачком дополняли образ «Уличной кошки», как Рэйнбоу назвал её в голове.

— Эй, эй, друзья! — Луи уже вкинул в себя стопку и поспешно наливал второй стакан, — Не важно, кого как зовут! Важно — что скрыто под твоим пальто!

— Он всегда так разговаривает? — закинув руки за голову, Лаки каким — то неведомым образом умудрялась балансировать на расшатанном стуле.

— Я говорю то, что идёт из моей души, дорогая! — Стронгарм одарил союзницу крайне странным и неоднозначным взглядом.

— Ладно, хватит, — Рэйнбоу прервал зарождающийся спор, — Скажи, Лаки, зачем ты нам помогла?

— Нуу… Из чистого альтррруизма? — девушка лучезарно улыбнулась, обнажая заострённые клыки, — Нет, конечно нет. Просто эти железные дуболомы попытались утащить меня, вот я их и… А потом увидела вас: вы так хорошо их месили, что решила вам помочь! Вот, — Лаки многозначительно развела руками.

— Могу только поблагодарить за это, — без особого восторга проговорил Вайтснэйк, — Хотя пытаться меня цапнуть было необязательно.

— Да я случайно! И уже извинилась, если что, — девушка состроила максимально невинное выражение лица. Вышло не очень убедительно.

— Ладно, не суть, — Рэйнбоу молча покосился на выпивающего уже третью стопку Луи, — Вопрос лишь в том, что делать дальше.

— Ну, я тут с вами из чистого любопытства, — неожиданно призналась Лаки, — Мне до вас и этих железяк дела нет, я вообще ищу… Всякое, — девушка резко оборвала себя, будто собиралась взболтнуть чего лишнего.

— По глазам вижу — воровка! — без малейшего намёка на осуждение выпалил Стронгарм, — Идёшь только за своей выгодой. Понимаю, не осуждаю.

— Морррали мне тут ещё зачитай, старикашка, — фыркнула Лаки в ответ.

— А как же люди? — искренне возмутился Вайтснэйк, — Эти роботы похищают людей и ведут их не пойми куда против их воли!

— И что? — удивилась девушка, — Мне то какое дело? Пусть каждый следит за собственным хвостом.

— Неправильно это… — многозначительно пробормотал Луи, убирая бутылку горячительного под стол. Видимо, он решил, что с него достаточно.

— Ты могла бы оказаться на месте этих людей, Лаки, — голос Рэйнбоу начал наполняться негодованием.

— Но не оказалась же! — девушка вновь лучезарно улыбнулась, балансируя на шатающем стуле.

— А что конкретно ты ищешь, воровка? — заговорчески спросил Стронгарм.

— Не твоего ума дело, — буркнула Лаки, — И не называй меня воровкой.

— По глазам вижу — ищешь что — то интересное, необычное, — Луи ехидно улыбнулся, демонстрируя пожелтевшие зубы, — А что если мы наймём тебя?

— В смысле? — девушка слегка наклонилась, слова музыканта её явно заинтересовали.

— Мы с Рэйнбоу пойдём спасать людей — это даже не обсуждается, — Стронгарм на всякий случай встретился взглядом с металлистом. Разглядев в его глазах согласие, джазист продолжил, — Нам не нужно… Ничего. Мы делаем это потому, что считаем это правильным. Помоги нам — и можешь забирать всё, что хочешь. Что — то ценное у этих железяк точно будет.

— Пафос поумерь, дедуля, — Лаки ядовито ухмыльнулась, — Не боишься столь абстрррактными материями манипулировать? А вдруг мне твоя задница нужна?

— Что, находишь меня… — Луи приподнялся, — Саксуальным?

Ответом ему были лишь молчаливые, полные непонимания взгляды товарищей.

— Эээ… Ладно, ладно, я согласна, — Лаки поспешно встала из — за стола, — Только прекрати… Это всё.

— Что такое? — как можно более невинно спросил Стронгарм, — Старый коп смутил тебя?

Повисла неловкая тишина.

— Я пройдусь, — медленно пятясь к ближайшему окну, протараторила девушка, — Я скоро.

Сказав это, Лаки с кошачьей грацией сиганула в разбитое окно, не зацепив ни единого куска стекла. За этим молча наблюдали удивлённый Вайтснэйк и довольный Стронгарм.

— Это что сейчас было? — к Рэйнбоу наконец вернулся дар речи.

— Я, знаешь — ли, в молодости был тем ещё сердцеедом, — туманно ответил Луи, вновь доставая из — под стола виски.

— Любили тебя явно не за чувство юмора, — не подумав, буркнул Вайтснэйк.

— Это грубо, дружище! — на удивление дружелюбно воскликнул Стронгарм, — Не хочешь промочить горло перед новым концертом?

— Воздержусь, — задумчиво отказался металлист.

«Происходящее и так медленно катится в бред» — мысленно добавил он.

Глава 7 — Dance of Death

Обыкновенный деревянный крест. Переживший многое Руги находил ироничным то, что такая безобидная вещь вызывает у него непреодолимый страх. Даже подойти к трухлявому надгробию было для него той ещё задачей. Вот только… Что теперь?

Но задуматься палачу не дали слабые, едва заметные вибрации под ногами. Он покрепче перехватил тесак, готовый к чему угодно. Толчки усиливались, и через мгновение из — под бурой земли, разбрасывая вокруг комья грязи, с хриплом вырвалось нечто. Мёртвое, наполовину сгнившее тело женщины, из пустой глазницы которой торчали извивающиеся черви. После всего увиденного в этом мире, впечатлить Руги это, казалось бы, ужасное зрелище, попросту не могло. Но вот то, что оживший труп держал распухшими руками крупный каменный крест, практически с него самого размером, заставило прищуренные глаза палача слегка расшириться.

Что — то хрипло булькнув, нежить с лёгкостью дельфина нырнула обратно под землю. Снова вибрации, теперь куда сильнее, и вновь в воздух поднимаются сгустки мёртвой почвы — страшилище показалось совсем рядом, практически в упор к Руги. Но не успел мертвец замахнуться чудаковатым оружием, как его разлагающееся тело превратилось в бесформенную, отвратительную кашу из мяса, крови и гноя. Палачу хватило одного удара.

Уронив на себя каменное надгробие, мертвец, а точнее то, что от него осталось, медленно «затекло» в яму, из которой только что выпрыгнуло. Воцарилась гнетущая тишина, и только завывания ветра и капающая с тесака кровь разрушали её.

— Что — то не так… — обеспокоенно пробормотал себе под нос Руги, судорожно оглядываясь по сторонам. Чутьё говорило, буквально кричало, что сейчас произойдёт что — то ужасное.

Земля вновь задрожала. Неожиданно деревянный крест, доселе стоявший неподвижно, зашатался, а затем начал медленно погружаться в бурую почву. Палач даже не успел среагировать на происходящее, как ощутил мёртвую хватку на своих ногах — посиневшие руки, торчавшие из — под земли, жадно вцепились в Руги, как голодающий в кусок хлеба. Но грубая сила и здесь оказалась решающей — без труда вырвавшись из захвата мертвецов, оторвав последним несколько пальцев, палач неуклюже отпрыгнул в сторону, громыхнув тесаком по безжизненной земле.

И в ту же секунду оттуда, где только что стоял палач, в воздух взметнулись килограммы грязи, заставив Руги прикрыть уязвимые глаза рукой. С утробным, многоголосым рыком что — то устрашающее распрямляло своё бесформенное тело. Смахнув почву с лица, палач приготовился принять бой с тем, во что превратилась его мать. И юное лицо дрогнуло, стоило ему увидеть стоявшее перед ним чудовище.

Существо состояло из бурой, уродливой массы мёртвых тел, крестов, гробов и надгробных плит. Весь этот ужас хрипел, кряхтел, чавкал и двигался, пока не принял форму, отдалённо напоминающую гигантскую, торчащую из земли человеческую руку, на ладони которой едва угадывались черты женского лица, которое Руги тут же узнал.

— Мама? — шокировано прошептал он.

Ответом ему был лишь хриплый, оглушительный визг, от которого болезненно запищало в ушах, а затем огромная рука всей своей массой навалилась на палача, что даже не успел ничего сделать. С оглушительным грохотом чудовище рухнуло, прижав Руги к земле.

***

За окном — солнечный день. В просторной комнате сидит молодой человек, задумчиво уставившись в пустое место. Его голову вновь одолевали тяжёлые, практически навязчивые мысли:

«Что стало с людьми? Почему они такие отвратительные? Даже зная, что не правы, продолжают стоять на своём, хотя в этом даже нет никакого смысла. Зачем?»

Дверь тихо открывается, на пороге стоит улыбающаяся женщина в возрасте.

— О чём думаешь, мыслитель? — нежно спрашивает она.

— А? — Руги испуганно оборачивается, будто не ожидал такого вопроса, — Да так… Обо всём…

— Понятно, — тёплая улыбка становится немного шире, — Кушать будешь?

— Конечно! — юноша буквально срывается с места, как ошпаренный — за день он сильно проголодался.

— Ну тогда пойдём! — с ноткой юношеского задора в голосе отвечает его мать.

***

Марево странного видения рассеялось, возвращая палача в жестокую реальность, где его изо всех сил вдавливали в землю кресты, гробы, и ожившие мертвецы, что без толку пытались вгрызться в защищённое системой тело. Гнев вперемешку с адреналином заставили тело двигаться само собой — неуклюжий, но мощный взмах тесаком лёжа, а потом резкий подъём прыжком, дробящий камень и плоть, что прижимали Руги к земле. Затем ещё два широких, уверенных взмаха — огромное лезвие не без труда проходит сквозь омерзительную, чавкающую и хрипящую массу.

«Слишком слабо…» — проскочила мгновенная мысль в голове палача, а руки уже привычным образом сами вонзили побагровевший тесак в землю.

Хоть Руги и не видел этого сквозь безумный калейдоскоп перед глазами, но вокруг него из земли вырвались верные, обросшие шипами цепи, что, как и всегда, подобно живым щупальцам, начали хватать, сдавливать и рвать всё, что пыталось причинить их хозяину какой — то вред. Кровь и гнилое мясо смешались с каменным крошевом и деревянными щепками, а в окружающую его какофонию палач даже не вслушивался — он просто прорубал себе тесаком и цепями путь вперёд, из этого зловонного голема.

Когда же сквозь бесконечные тела и камни показался приглушённый дневной свет — Руги тут же выстрелил цепью из руки. Закрепившись ею за землю, он всей своей физической мощью вытягивал себя из захвата чудовища, пока наконец, разбрасывая во все стороны куски мяса и камней, не грохнулся на холодную почву. Не успел палач перевернуться на спину, как существо сзади вновь истошно завизжало и, перебирая громадными пальцами, начало поспешно отступать в дыру, откуда лишь недавно вылезло.

Руги испуганно глядел вдогонку чудовищу. Затуманившая разум хватка адреналина ослабла, и палач вспомнил, что перед ним пусть и изменённая, но всё ещё его мать.

— Мама! — обеспокоенно крикнул Руги, ринувшись к зияющему отверстию.

Но стоило ему вглядеться во тьму — как вместе со зловонным потоком воздуха оттуда вылетел гигантский, сжатый кулак. Огромная сила подбросила палача, неприятное чувство бесконтрольного полёта быстро сменилось громким, раскалывающим асфальт ударом. Руги пролетел с десяток метров, потеряв немалое количество здоровья, но даже не это было наибольшей проблемой — от неожиданности палач выпустил из рук свой верный тесак. Взгляд забегал из стороны в сторону в поисках оружия, но ненамеренно остановился на чудовище, что теперь полностью показало себя. Со страшным грохотом гигантский, уродливый голем из мёртвых тел и элементов кладбища вырывался из — под земли. Вся впадина на месте дома оказалась одной огромной могилой для этого существа. На руках, одна из которых была куда сильнее обезображена усилиями Руги, снова прорезались вопящие от ужаса лица его матери, составленные из трупов и металлических ограждений.

Палач взглянул на голову чудовища, и тут же его разум захлестнули воспоминания.

***

Это произошло зимой. Очередной экономический кризис лишил работы многих, в том числе и семью Руги — родители едва сводили концы с концами, денег часто не хватало даже на еду. И пока отец отчаянно пытался найти работу, мать всю себя посвящала маленькому сыну, ведь, как она считала, он должен вырасти нормальным человеком, несмотря ни на что.

Тем вечером они вдвоём прогуливались по зимнему городу, смотрели на плывущие по каналу льдины и весело кидали друг в друга снежки. Мать Руги, несмотря на худощавость и нездоровую бледность, была всегда улыбчива и практически светилась материнским теплом — сын был для неё смыслом жизни. А маленький мальчик не особо задумывался о тяжестях жизни, о кризисе. Самой большой проблемой для него была временная пустота в холодильнике, но даже тогда он не капризничал. Два небольших солнца, что светили, несмотря на все невзгоды. К сожалению, их отца нельзя было назвать таким же.

Тишина в доме сразу насторожила молодую женщину. Но улыбка не покидала её до последнего. До момента, когда её сын обеспокоенно сказал:

— Мама, мама! Тут папа висит!

Тот день изменил её жизнь навсегда. Её любимый сдался: потеря работы, подступающая нищета, голод — всё это сломало его. В предсмертной записке он писал, что не смог выдержать такую ношу. Что он подвёл свою семью. И мало кто знает, каких усилий стоило матери Руги не опустить руки тогда, продолжить жить.

Но мальчик видел страдания матери. Он никогда не был так близок с отцом, а когда его не стало… Что — то изменилось в молодой душе. Будущий палач упрекал себя за то, что не чувствовал скорби на похоронах. Что чувствовал нечто странное, неприятное при виде его безжизненного тела. Со временем это превратилось в ненависть к оставившему его родственнику.

— Чёртов эгоист, — говорил Руги сам себе, — Оставил нас с мамой, ещё и чуть не убил её горем!

И сейчас эта томящаяся в глубине души ненависть резко всплыла наружу.

***

Бледное, безжизненное, устрашающее. Ровно такое, каким лицо отца врезалось Руги в память. Голова голема смотрела на палача безжизненным глазами его давно мёртвого родственника. Лицо, что вызывало лишь неподдельный ужас у его матери, сейчас принадлежало тому монстру, в которого она превратилась. Но у Руги это вызывало совершенно иные эмоции. Кулаки до тряски сжались от злости, взгляд пылал ненавистью.

— Ты… — подобно зверю прорычал палач, выпуская из каждой руки багровую цепь.

Его ноги лишь сильнее припали к земле, когда рука отвратительного гиганта занеслась для сокрушительного удара. Ей навстречу выстрелили не две, а целый рой цепей — щупалец, что рвали плоть и дробили камни с костями, но и это не смогл о остановить неудержимую силу. Подобно тому, как человек смахивает муху, чудовище смело Руги, отправив того в недолгий полёт до трухлявого забора ближайшего дома. Пробив собой полусгнившие доски, палач на полной скорости влетел в угол здания. Потеряв пару кусков себя, кирпичная стена, тем не менее, стойко выдержала попадание заляпанного кровью и внутренностями Руги, которого буквально трясло от злости. Спустя секунду на землю опали и многочисленные цепи, что торчали из рук, подобно иглам дикобраза, разрывая рукава куртки на лоскуты.

И прежде, чем великан успел повернуть свою бесформенную тушу к палачу, последний кое — что понял и заметил. Тесак, который уже стал чуть — ли не продолжением тела Руги, валялся прямо у стонущих и хрустящих ног врага. Достать его будет непросто. Но! До затуманенного скорбью и гневом разума, наконец, дошла очевидная вещь — он не в родном мире. Нет риска навредить невинным людям. Вокруг бродят одни чудовища, а значит…

— …Значит можно не сдерживаться! — палач закончил мысль вслух, сорвавшись на крик. Опавшие было цепи зазвенели и закружились вокруг хозяина с новой силой. Из тела казавшегося хрупким юноши начали буквально вырываться металлические прутья, шипы, целые багровые пластины — он будто обрастал бронёй на глазах. Хруст и лязг ознаменовали конец чудовищной трансформации, когда спину сгорбившегося палача украсила огромная циркулярная пила, «произраставшая» прямо из позвоночника. И как только контроль над собственным телом вернулся Руги, на границе сознания проскочила мысль:

«Броня погибели» активирована. Покажи им жестокую Справедливость, палач!

— С удовольствием, — прохрипел юноша, чей голос смешался со скрежетом металла внутри, а лицо застыло в жутковатой, кровожадной улыбке. Обагренная кровью пила начала набирать обороты.

***

На многострадальный мегаполис, от которого в небо поднимались несколько крупных столбов дыма, опустилась темнота. Ночная жизнь бурлила в нём как никогда активно — роботы, бандиты и чудовища, многих из которых почему — то сдерживал дневной свет, скитались по улицам с одними им известными целями. Где — то что — то грохотало, кто — то рычал и вопил, местами загорались яркие вспышки разных цветов. Даже ночью город не переставал быть полем боя.

Воровато оглядываясь, Сабрина тенью проскальзывала по давно знакомым ей улицам и переулкам. Сегодня она наконец смогла избавиться от артефакта, который чуть не стоил ей жизни. Статус «Охотник за сокровищами» казался девушке куда менее опасным, чем оказалось на самом деле. Ещё и искать по несколько дней кого — то со статусом «Скупщик», понятно для чего — идиотская система только тогда засчитывала выполнение задания. А человек, которому Сабрина раньше сдавала все найденные сокровища, погиб от Блажи, так что найти нового скупщика оказалось неожиданно сложно. Но какой же неожиданностью для девушки стало то, что таким человеком был её старый, хоть и далеко не самый приятный знакомый.

Линию мысли Сабрины оборвали уверенные шаги впереди. Девушка машинально прижала что — то к груди, после чего воровато спрятала это под куртку. Из темноты переулка вышла знакомая, высокая фигура в армейском плаще и фуражке.

— Ты… — злобно прошептала Сабрина.

— Наконец я тебя нашёл, мелкая нарушительница субординации, — тихо, но достаточно победоносно заявил Кулов, после чего достал из кармана сигареты и, сверкнув пламенем зажигалки, с довольным лицом начал втягивать в себя табачный дым.

— Какого хрена тебе надо, дед? — раздражённо проговорила девушка, медленно отступая назад. Вот только неуклюжие шаги сзади заставили её остановиться — выход из переулка перегородили две пошатывающиеся фигуры, — Ты знал…

— Ну конечно знал, дорогуша, — из клуба дыма показалась довольная улыбка майора, — Бродить по одним и тем же местам, когда тебя выслеживают — такая себе идея.

— Дед, у меня к тебе дел нет. Давай разойдёмся мирно, а? — Сабрина вытянула свободную руку в сторону и создала парящий над ладонью, острый кристалл.

— Сходу угрозами сыплем, уважаемая? — хмыкнув, Кулов зажал сигарету зубами, а руки скрестил на груди, — Тебе родители не говорили, что это неприлично?

Вместо ответа в майора хлынул поток острых кристаллов. Вот только он, несмотря на ожидания Сабрины, даже не сдвинулся с места — лишь продолжал ядовито лыбиться. Тут сбоку от Кулова, грохоча металлическими когтями по каменной плитке, выскочило огромное, горрилоподобное существо. Заслонив своим огромным телом майора, оно приняло на себя удар кристаллов, которые, разбившись о чёрные, мускулистые руки, никак не навредили монстру.

— Спасибо, Дезхед, — Кулов похлопал чудовище по шипастому наплечнику, — Девочка, даю тебе последний шанс. Отдай украденное — и разойдёмся по — хорошему.

Из разинутой, клыкастой пасти Дезхеда на землю капала зелёная жидкость, а само чудовище тяжело дышало, зыркая кроваво — красными глазами из — под стального шлема. Казалось, оно в любую секунду готово было броситься на Сабрину и разорвать её на куски.

— Пошёл нахер, — опомнившись от удивления, девушка создала вокруг себя целый рой мелких, звенящих кристаллов.

— Не люблю тупых, — майор раздражённо швырнул недокуренную сигарету в сторону, — Ты хоть понимаешь, насколько опасно это кадило? Куда ты его дела?

— Да мне похуй! Не твоего ума дело! — выпалив это, Сабрина запустила снаряды в своего врага, а сама прыгнула в сторону, уклоняясь от возможной атаки — битва с Алдирис научила её тому, что стоять на месте в бою — плохая идея.

И стоило кристаллам звонко удариться о крупное, чёрное тело — девушка уже спряталась за ближайшим мусорным баком. Но не успела она облегчённо выдохнуть, как услышала резкий, тихий щелчок. А затем вспышка, чудовищный грохот, звон в ушах, ощущение полёта — и вот Сабрина уже у противоположной стены, опрокинутая неслабым взрывом.

«Он что… Всё тут заминировал!?» — пронеслось в украшенной испачканными фиолетовыми волосами голове.

— Я подготовился, как видишь, — будто ответил на эту мысль Кулов, поправляя фуражку, — Дезхед, будь добр.

После этих слов монстр, громко взвыв, ударил пудовыми кулачищами по каменной плитке, оставив на ней несколько крупных трещин, после чего со всей яростью поскакал на четвереньках в сторону Сабрины. Как можно быстрее поднявшись на ноги, девушка начала создавать куда более крупные кристаллы, всё ещё удерживая что — то под курткой одной рукой.

Глава 8 — Matricide

Первичная злоба слегка ослабила хватку на разуме Руги, дав возможность задействовать стратегию. Пусть гротескная броня и придавала ему ощущение неуязвимости, палач прекрасно осознавал, что это не так. А потому вместо того, чтобы сломя голову ринуться на врага, Руги изучал как его, так и нового себя — всё же этой способностью он пользовался впервые.

Снова издав громоподобный, хриплый вопль, чудовище занесло покорёженную руку, чтобы раздавить палача. Но в этот раз последний не стоял на месте — выстрелив цепями в землю, он буквально выдернул себя из — под сокрушительной массы тел и крестов. Двигаться, как обычный человек, Руги практически не мог — громоздкая броня, и особенно торчащая из спины пила, ужасно сковывали его движения. Благо, двигать тяжёлое тело, цепляясь за окружение, он всё ещё мог. Но стоило ли?

Однако задаваться вопросами было некогда — из обрушившейся руки показались тонкие, уродливые отростки из мяса и камня, что необычайно быстро тянулись к Руги. Не успел палач среагировать, как мерзкие щупальца обвили его закованное в металл тело. Но даже сдвинуть противника с места они уже не смогли — отчаянные рывки из стороны в сторону даже не пошатывали Руги — отростки попросту рвали сами себя об острые края брони.

— Хватит! — прорычал палач, когда его взгляд вновь остановился на голове уродливого голема. Зубы сжались бы до боли от злости, если бы не система — молодой разум снова захлестнула ненависть.

Руги и сам не заметил, как с угрожающим рёвом завертелась торчавшая из спины пила. Руки сами вытянулись в сторону монстра, а через секунду в его бесформенную тушу впились несколько цепей. Рывком швырнув себя на врага, палач, злобно прокричав что — то нечленораздельное, неосознанно развернулся в воздухе. С чавканьем и треском острые зубцы вгрызлись в твёрдую плоть и камень, превращая грудь твари в ещё более нелицеприятное месиво. Руги всей массой навалился на монстра, превратив самого себя в острый, неостановимый снаряд.

Прорубив путь сквозь тело твари, палач, ведомый доселе неизвестными ему рефлексами, мастерски зацепился цепями за уродливый затылок. Раскрутившись до потери ориентации в пространстве, Руги вновь запустил себя вперёд. Под страшную какофонию снова начала рваться хаотичная плоть голема, что отчаянно пытался сдавить палача внутри своего тела, но оттого лишь сильнее ранил себя.

До неузнаваемости изуродовав лицо существа, Руги с хрустом вылетел из его переносицы, но в этот раз мастерство подвело живой снаряд — извивающиеся цепи не смогли закрепиться ни за что, и палач камнем рухнул вниз. В полёте Руги рассмотрел, как монстр, истошно вопя, еле — еле передвигал своё гротескное тело назад, подальше от неожиданно сильного врага, роняя на мёртвую землю литры крови и килограммы мяса. Не без труда юное сознания поняло простую вещь: ужасное существо боялось его.

Подняв в воздух комья грязи, палач неуклюже рухнул на землю. Абсолютно проигнорировав мысль о потере здоровья, Руги сорвался с места, желая добить столь ненавистного противника. Тот же, не прекращая издавать булькающие звуки, застыл на месте, будто выжидая чего — то. Внезапно там, где ещё мгновение назад была прорубленная Руги дыра, за секунду открылась огромная, оскаленная каменными зубами пасть. С громким хлюпаньем голем изрыгнул целый поток крови, желчи, и других телесных жидкостей вперемешку с ошмётками мертвецов, раздробленными гробами и металлическими прутьями. Вся эта отвратительная река ринулась вперёд, столкнувшись с непоколебимым, как скала, Руги.

Мерзка жижа впечаталась в острую броню, забиваясь во все возможные отверстия, заслоняя палачу обзор и, главное, возможность дышать. От неожиданности Руги лишь на мгновение ослабил стойку, но этого хватило, дабы мощный поток сбил его с ног и понёс дальше с собой. Прокувыркавшись в воздухе пару секунд, палач неожиданно осознал, что его перестало толкать непонятно куда, и теперь безостановочно тянуло вниз. Не без труда Руги сумел — таки оторвать кусок мяса, прилипший к глазам, но лишь для того, чтобы увидеть оскалившуюся, зубастую пасть перед собой. Выпустив от испуга несколько пузырей драгоценного кислорода, палач, не задумываясь, всадил шипованный кулак в мерзкую рожу — та с глухим звуком деформировалась, выпуская из — под разорванной кожи зелёную жижу. И только тогда Руги наконец заметил, что воздух в его лёгких почти закончился. Он взглянул вверх, и, усмотрев отблески тусклого дневного света, попытался всплыть, но бесполезно — увесистая броня не переставала тянуть его ко дну.

Едва не провалившись в пропасть паники, палач дал быструю и точную, насколько это было возможно в такой ситуации, команду системе — убрать броню. И только лишь часть пластин бесследно исчезли под кожей, как Руги истошно замахал руками, поднимая всё ещё тяжёлое тело на поверхность. Что — то резко толкнуло его в плечо, отчего палач едва не перевернулся. Отмахнувшись с такой силой, что Руги опять чуть не потерял равновесие, он отчаянно тащил себя наверх, пока, наконец, не сумел глотнуть ничуть не свежего, но такого желанного воздуха. Откашливаясь и выхаркивая начавшую забиваться в лёгкие зловонную жижу, палач прикладывал буквально нечеловеческие усилия, чтобы оставаться в сознании. Обычный человек бы уже давно задохнулся, но Руги, к счастью, поддерживала загадочная система, хотя и её возможности не были бесконечны: к накатывающей усталости прибавилась горящая, привлекающая всё внимание мысль о том, что здоровья осталось совсем мало.

Но не успел палач прийти в себя, как что — то с громким всплеском выпрыгнуло из красной жидкости и буквально налетело на покрытую нечистотами голову. От неожиданности утратив баланс, Руги снова погрузился под «воду», отчаянно пытаясь отцепить монстра от собственного лица. Гневно пробурлив что — то, палач, не церемонясь, схватил чудовище за челюсти и рывком разорвал то напополам, создав перед собой целое облако из крови и внутренностей, часть из которых моментально прилипла к глазам, снова закрывая обзор. Из последних сил вырвавшись снова на поверхность, Руги сдёрнул с лица ошмётки наглого монстра. Бегло осмотревшись, палач заметил рядом торчащий из красной жидкости огрызок бетонной колонны, ощетинившийся ржавой арматурой. Без задних мыслей Руги бросился к ней, и уже спустя секунду наконец обрёл твёрдую опору под ногами.

Палач вновь зашёлся громким кашлем, освобождая лёгкие. Привкус во рту был просто отвратительным, подавить рвотный рефлекс было ещё той задачкой. Но этот мир не собирался давать Руги передохнуть: снова из — под поверхности «воды» выскочило нечто зубастое и очень злое, ознаменовав своё появление хриплым бульканьем. Однако в этот раз палач успел среагировать: схватив толстую рыбину в воздухе, он со всей силы нанизал ту на острую арматуру, пробив склизкое тело насквозь. Когда же и этого не хватило, чтобы убить существо, Руги окончил его жизнь резким, мощным ударом по голове, превратившем зубастую морду с большими красными глазами в бесформенную кашу.

Лишь тогда воин сумел спокойно выдохнуть. Кровавый поток закинул его прямиком в зловонный аналог канала, мимо то и дело проплывали чьи — то останки, а вокруг «островка» нарезали круги местные рыбы — хищники, которые после смерти своих собратьев не слишком спешили нападать на внезапно опасную добычу. Руги взглянул туда, где должен был стоять его враг — гигантский голем из тел. Но бетонные стенки канала мешали разглядеть что — то, кроме неподвижной, развороченной головы монстра.

— Это что… Я сделал? — тяжело дыша, прошептал палач сам себе, будто не веря собственным глазам.

Тем не менее, Руги прекрасно понимал, что воцарившееся спокойствие лишь временно — и если не голем, то что — то другое в любой момент оборвёт его. Этот мир точно не откажет себе в удовольствии поглотить его. Желания вновь плавать по багровой жиже не было никакого, тем более вновь сталкиваться с зубастыми тварями, а потому палач, недолго думая, коснулся рукой мокрого бетона. Небольшой, светящийся разлом, что появился в месте прикосновения, сразу выплюнул из себя цепь, вид которой уже стал для Руги чуть — ли не родным. С грохотом разбрасывая в стороны бетонное крошево, она впилась в стену канала, создав тонкий, но крайне устойчивый мост до островка. Затем палач уже привычным движением выстрелил второй цепью из руки, и, закрепившись ею в бетонной поверхности, осторожно зашагал по рукотворному «мосту». На полпути одна из водоплавающих тварей осмелела, но её внезапный порыв был оборван размашистым пинком по уродливой морде, от которого рыбина потеряла несколько толстых зубов.

И вот наконец — поверхность. Руги не думал, что эта серая почва когда — нибудь вызовет у него столь приятные эмоции. Но расслабляться себе палач не позволил — не успела цепь — мост втянуться обратно в багровый разлом, как воин уже сосредоточился на големе, что, истекая целыми ручьями крови, лежал неподвижным мясным холмом. Похоже, его последний выпад был полон отчаяния, хоть он чуть и не погубил палача.

— Мёртв, — утвердительно проговорил Руги, ни на секунду не сомневаясь в своей правоте.

Дело осталось за малым — найти оброненный ранее тесак… А, вот же он. Покрыт мерзкой слизью, но всё ещё лежит на земле, будто ждёт своего хозяина. Теперь вернуться домой и…

— Нет… — кровавая пелена окончательно отпустила сознание палача, — Нет!

Обессиленно закричав, Руги бросился к громадному, гротескному трупу. Что — то щёлкнуло в его разуме, моментально напоминая, зачем палач полез в этот ужасный мир. Поскользнувшись на чьём — то скользком органе, пришелец как подрубленный рухнул наземь — последние остатки сил покидали его.

Но в чувство палача привели тихий хруст и чавканье. Опираясь на верное оружие, Руги поднялся на трясущиеся ноги, будучи совершенно неготовым к бою как морально, так и физически. Но вместо ожидаемого восстания гиганта, палач увидел, как из зловонного трупа, еле — еле продираясь сквозь тела и камни, вывалилось что — то небольшое и уродливое. Перебирая бесчисленными мясными отростками, этот сгусток плоти кое — как полз по земле, будто убегая от Руги.

— Мама… — из уст вырвался полубезумный шёпот, — Мама!

В то же мгновенье воздух рядом завибрировал, и вот палач уже смотрит в бездну оранжевого разлома — путь домой. До конца не соображая, что творит, Руги рывком оказался возле бесформенного нечта, обхватил его склизкое тело свободной рукой, а затем на последнем издыхании отправил себя в сияющий разрез, что без сопротивления принял палача в себя, будто так и хотел выпроводить пришельца из чужого мира.

***

— Уёбок… — медленно процедила сквозь зубы Сабрина, едва уклонившись от очередного выпада монструозного громилы.

Дезхед, несмотря на свою комплекцию, двигался на удивление быстро и точно, будто каждое его движение было отточено годами тренировок. От многочисленных кристаллов он попросту отмахивался, словно от надоедливых насекомых. Но это была далеко не главная проблема колдуньи: со всех сторон на неё постоянно нападали казавшиеся бесконечными прислужники Кулова, несколько раз даже спрыгнув с крыши в эффектном, самоубийственном порыве. Сабрина пыталась использовать укрытия, создавать стены, но всё бесполезно — взрывы, пули, гранаты — всё смешалось в одном смертоносном калейдоскопе, что постепенно черпал силы девушки.

— Я предлагал разойтись мирно. Но увы, отребье, вроде тебя, понимает только силу, — и пока его противница едва справлялась со всем, что бросил на неё майор, сам он вальяжно стоял рядом, высокомерно выкуривая уже третью сигарету.

Правда, на самом деле, за маской надменности Кулов скрывал титанические усилия, каких ему стоил контроль каждого своего прислужника. Особенно Дезхеда — несмотря на недюжую силу, этот громадный мертвец был весьма своенравным, даже чересчур. Кулову даже пришлось несколько раз убить и воскресить его, прежде чем он добился хоть какого — то повиновения от чудовища. Лицо военного скривилось в ехидной улыбке — теперь это «приручение» казалось ему чертовски комичным.

— Заебал… — понимая, что проигрывает, Сабрина решила идти ва — банк, — ЗАЕБАЛ!!!

Гневный вопль сопроводил громкий хруст, а в следующую секунду солдаты Кулова, что бросились в штыковую, мгновенно превратились в уродливые, застывшие статуи из непрозрачного кристалла. Дезхед, однако, будто почувствовав опасность, чуть — ли не в последний момент отскочил в сторону, спасая своё полусгнившее тело. Сабрина же, расчистив себе пространство, вытянула руки перед собой — между ладонями буквально из воздуха появился небольшой сгусток энергии чёрного цвета, что будто поглощал свет вокруг. Прошла секунда — и со страшным грохотом, будто от артиллерийского залпа, эта материя выплюнула из себя тёмный луч, который, содрогая воздух, пронзил высокомерного майора насквозь. Тот не успел издать и звука, как его тело начало распадаться на частицы, что напоминали пепел от пожара. Пролетев дальше, поток материи пронзил жилой дом, оставив в нём небольшую, опалённую дыру, а затем так же резко исчез, будто его и не было. Колдунья же, что всё это время тряслась от напряжения, удерживая луч, повалилась на колени, потеряв равновесие. Чуть не выронив нечто, что она прятала под курткой, Сабрина ехидно улыбнулась: «Луч антиматерии» сработал, как нужно.

— Ну что, дед! — крикнула она распадающемуся телу врага, — Доволен!?

— Честно говоря, нет, — раздался сзади спокойный голос.

Подавившись насмешкой, колдунья резко обернулась. Перед ней стоял Кулов — абсолютно целый и невредимый.

— Как… — вопрос прервал громкий топот и удар — кулак Дезхеда отправил девушку в недолгий полёт. Приземлившись на твёрдую землю, тело Сабрины на мгновенье вспыхнуло красным ореолом — знак того, что щит из здоровья исчерпал себя.

— Иллюзии и муляжи — отличное оружие, дорогая, — выплюнув уже четвёртую сигарету, майор облегчённо выдохнул, — Заставила ты меня, конечно, попотеть…

Сказав это, военный склонился над поверженной колдуньей. Та, пусть и окончательно выбилась из сил, всё ещё пыталась дёргаться и сопротивляться — смириться со своим поражением она никак не могла.

— Уебан, руки убрал! — огрызнулась Сабрина, когда Кулов попытался взять её за шкирку.

— Ничему жизнь не учит, — раздражённо пробубнил майор, — Дезхед, будь добр.

Удовлетворённо хрюкнув, громила подошёл к своему хозяину и без лишних затей схватил девушку за крашенные волосы, а затем грубо поднял её за них. Раздался громкий, полный страданий крик — впервые за долгое время Сабрина ощутила боль.

— Не ори, голос тебе ещё понадобится, — сурово отрезал военный, заткнув противнице рот, — Ещё раз: куда ты дела кадило?

— ПошёлАААААА!!! — Дезхед встряхнул свою жертву, вызывая новый приступ адской боли.

— Неправильно. Лучше говори. Поверь, ты не хочешь, чтобы я начал придумывать тебе пытки, — хоть Кулов и начинал терять терпение, он старался всем своим видом выражать лишь хладнокровность.

— Продала! Продала я его! — прокричала Сабрина.

— Вот так лучше, — стоило майору произнести эти слова, как лапища монстра разжалась, и девушка обессилено рухнула наземь, — Кому, когда и за что?

Вместо ответа колдунья, тяжело дыша, злобно зыркнула на своего врага.

— Я задал вопрос! — повысил тон Кулов, — Что ты там прячешь!?

Грубо пнув девушку по лицу, майор бестактно расстегнул её куртку и достал оттуда смятый пакет, который она так старалась сберечь. Внутри оказался одноразовый шприц и несколько ампул с прозрачным, коричневым веществом, на каждой из которых красовалась небрежная надпись чёрным маркером: «Доза, 0.1л».

— Это что за хрень? — майор задал вопрос, на который и так знал ответ, — Ты что, обменяла кадило на наркоту!?

— Да это… Родителям… Лекарство… — задыхаясь, едва выдавила из себя Сабрина.

— Я по — твоему вчера родился? — Кулов раздражённо сплюнул, — Пиздец. Просто пиздец!

Майор, уже не стесняясь, сорвался на крик, после чего гневно пнул стоявшую рядом непрозрачную «статую», что недавно была его подчинённым.

— Променяла оружие на ссаное ширево! Вы, дети, совсем от жизни последние остатки мозгов растеряли!? — прокричав это, Кулов глубоко вдохнул, а затем продолжил своим привычным, холодным тоном, будто ничего и не произошло, — Значит так: ведёшь меня к тому, у кого это взяла. Сейчас.

Сабрина хотела было что — то возразить, но огромная лапа Дезхеда, без труда обхватившая её голову, заставила её лишь согласно промычать что — то нечленораздельное.

— Наконец — то думать начала, — спокойно произнёс майор, закуривая очередную сигарету, — Дезхед, пинай её время от времени, чтобы здоровье восстанавливаться не начало. И отпусти её уже! Веди.

Услышав эту фразу, колдунья окончательно поникла — её только что придуманный план полетел крахом, а потому ей не осталось ничего, кроме как покорно вести врага к человеку, которому она лишь недавно продала злосчастное кадило.

Глава 9 — Indiscipline

Кевин Стинг собирал последние вещи. Настало время покинуть дом, в котором он провёл большую часть своей жизни, и который ему не раз приходилось защищать. В старом мире — от немногочисленных грабителей и назойливых журналистов, в новом — от чудовищ, в которых превратили себя люди.

— Этот город скоро сожрёт сам себя, — бормотал под нос писатель, закидывая чемоданы в своё старое, но надёжное авто, — Я был здесь до последнего, но пора уходить.

Кевин тяжело вздохнул. Он долго решался на это, сомневался, но произошедшее этой ночью заставило принять окончательное решение. Подняв взгляд на звёздное небо, украшенное необычайно зловещей луной, писатель погрузился в ещё свежие воспоминания.

***

С самого начала путешествия Руги, Кевин пристально следил за ним. Незримым оком он наблюдал за каждым его боем, за каждой насмешкой кошмарного мира. Писателя удивляла обречённая решимость юноши — несмотря ни на что, он поднимался и шёл вперёд, зная, что там его не ждёт ничего хорошего. Интересно, что это? Самоотверженное желание спасти мать? Или же эгоистичное желание загладить собственную вину, побороть себя? Впрочем, неважно. У Кевина была лишь одна задача — вовремя вытащить палача обратно, возможно, вместе с его матерью.

Бой Руги и гиганта из тел был поистине захватывающим, пусть и жутким зрелищем. Однако с каждым ударом палач слабел — Кевин видел это. И когда Руги уже едва стоял на ногах, писатель открыл спасительный разлом. И какого же было его удивление, когда бессознательный юноша с грохотом вывалился из портала не один, а с какой — то бесформенной тварью, что подобно пиявке вцепилась ему в левую руку.

Пусть Кевину и было тяжело себе в этом признаться, но тогда он растерялся. Поначалу он хотел прикончить существо, что явно пило жизненные соки Руги, но с другой стороны… Вдруг это и есть его видоизменённая мать? Вдруг он узнал её каким — то неведомым, шестым чувством? К счастью, писателю не пришлось долго терзаться сомнениями — через несколько секунд палач очнулся.

— Ты как? — спросил Кевин первое, что пришло в голову.

— Я… Мама? — Руги удивлённо рассматривал свою левую руку, которую обвил непонятный паразит, будто закутав конечность в скользкое, мясное одеяло, — Ты жива?

— Не сочти за грубость, но… Тебе бы отмыться, — когда волнение отступило, писатель наконец заметил отвратительное зловоние, что исходило от юноши, — А то пахнешь как гора гнилых трупов.

— Ты жива! — не обращая внимания на собеседника, палач нелепо обнял собственную руку, а вместе с ней и выпустившего короткие мясные отростки существа, что, кажется, обняло ими юношу в ответ, заставив Кевина изумлённо выпучить глаза.

— Ну дела… — задумчиво пробубнил он сам себе. На границе сознания он не сомневался — этот момент точно войдёт в одну из его следующих книг.

— Спасибо тебе, кто бы ты ни был, — Руги поднялся во весь свой обычный рост, — В благодарность я не лишу тебя жизни. Ступай.

И глядя сквозь писателя, покрытый с ног до головы зловонными внутренностями и жидкостями, палач зашагал прочь, то и дело поглядывая на присосавшегося к его телу паразита.

— Ну, мать твою, спасибо! — буркнул Кевин в ответ, — Мда, с меня достаточно… Пора возвращаться.

***

— И всё — таки жизнь — лучшая муза, — сказал писатель сам себе, закрывая двери дома на ключ. Хоть он и понимал, что это бесполезно, но тяжело не последовать давней привычке.

Усевшись за старый, потёртый руль, Кевин взглянул на большую карту — следующей остановкой будет небольшой городок Лауд Хол. Место, где прошли детство и юность относительно известного писателя. Громко рявкнул давно устаревший мотор, небольшой, выцветший автомобиль уносился вдаль, навсегда покидая погрязший в хаосе город вместе с Кевином.

***

— Здесь? — беспристрастный голос Кулова обжигал холодом.

— Да… — тихо ответила Сабрина, дёрнувшись, когда стоявший рядом Дезхед легонько ударил её кулаком. «Легонько», само собой, с позиции громилы.

Троица стояла возле небольшого, на первый взгляд заброшенного частного дома. Тем не менее, тусклый огонёк в окне выдавал чьё — то присутствие.

— Отлично. Значит стучи, — коротко приказал майор.

Девушка по привычке хотела было огрызнуться, но горячее дыхание Дезхеда в затылок отбило всякое желание это делать. Военный с Сабриной подошли к двери, Кулов встал чуть осторонь, нежить — громила стоял за буйной растительностью неподалёку, чтобы не привлечь собой внимания, но готовый в любую секунду бросится на неприятеля, откуда бы он ни появился. Неуверенный, но громкий стук в дверь. Быстрые шаги, кто — то заглянул в глазок, а затем, без лишних вопросов, открыл дверь.

— Дорогуша, что — то случилось? — спросил приятный, мужской голос.

— Я случился! — выхватив пистолет, майор оттолкнул Сабрину в сторону, протискиваясь в дверной проём.

Хозяин дома попытался было захлопнуть дверь, но бесполезно — Кулов был слишком быстр. А когда из — за ближайших кустов показалась массивная фигура Дезхеда, тощий мужчина, одетый лишь в майку и джинсы, испуганно попятился назад.

— Вы… Вы кто!? — пусть незнакомец и попытался сказать это грозным тоном, но голос его дрожал.

— Человек, не любящий тех, кто продаёт такое детям, — майор на мгновение обернулся — Сабрина, само собой, попыталась улизнуть, но широкоплечий громила заслонил собой все пути отхода, проталкивая девушку вперёд.

— Вы… Вы вообще о чём!? — с наигранным удивлением спросил мужчина. Толи он не умел врать, толи страх не позволял ему сдерживать эмоции, но ложь Кулов распознал мгновенно.

— Вот это что? — без лишних затей майор швырнул пакет с ампулами на пол. Со звоном небольшие сосуды покатились по трухлявому полу, но ни одна из них не разбилась.

— Я откуда знаю!? — глаза хозяина расширились ещё сильнее. Казалось, сейчас они буквально вылетят из орбит, — Привели какую — то прошмандовку, ещё и торговлю наркотой мне повесить собираетесь!

— Врать ты не умеешь, — Кулов ядовито улыбнулся, свободная рука привычным жестом поправила фуражку, — Я ничего не говорил про наркотики.

Мужчина лишь успел нервно сглотнуть, а затем раздался выстрел — без лишних церемоний майор всадил пулю в колено наркоторговцу.

— Эй, хватит! — подала ослабевший голос Сабрина, — Он тут ни при чём!

— Тварь мелкая… — незнакомец, что никак не отреагировал на ранение, поменялся на глазах: страх и ужас будто исчезли, глаза загорелись гневом. Из заднего кармана мужчина достал толстый шприц с какой — то зелёной жижей и бросился на майора.

— Ну да, система, — неразборчиво протараторил Кулов себе под нос, уходя от неуклюжего выпада врага.

Натренированное тело начало двигаться практически самостоятельно, и вот мужчина уже скорчился в захвате военного. Но боли он, по понятным причинам, не чувствовал, а потому ни выпускать шприц из рук, ни переставать сопротивляться он не был намерен.

— Да твою… — коротко выругался майор, стараясь не дать уколоть себя, — Дезхед, подсоби!

Издав звук, напоминающий утробное, недовольное хрюканье, громила, не без труда протиснувшись в дверной проём, ухватил наркоторговца за руку со шприцом и сдавил с такой силой, что тощее тело вмиг вспыхнуло красным, а затем раздался громкий хруст — кости бедолаги трещали, как древесина. Раздался истошный вопль, зелёная жидкость расплескалась по полу.

— Вот так получше, — заключил Кулов, а затем, услышав до боли знакомый звон, мгновенно наставил оружие на Сабрину, вокруг которой уже появилась парочка кристаллов, — Даже не думай.

Испугавшись, девушка мгновенно потеряла концентрацию — смертоносные снаряды растаяли в воздухе, будто никогда и не существовали. Тут же за её спиной раздался грохот камня, и, раскидывая вокруг цементное крошево, буквально из деревянного порога вылез полуразложившийся солдат со старой винтовкой в гниющих руках. Наставив на Сабрину дуло раритета, мертвец перестал двигаться, не сводя с девушки пустых глаз.

— Так, на чём я остановился? — майор повернулся обратно к скорчившемуся на полу барыге, — А, да: где кадило?

— Какое нахуй кадило!? — заорал мужчина, держась за повисшую мёртвым грузом руку.

— Лучше говори, или и второй руки лишишься, — Кулов качнул головой в сторону облокотившегося на стену и явно скучающего Дезхеда.

— Ладно, ладно, не надо! — испуганно затараторил барыга, — Пару минут назад приходила моя знакомая, забрала эту хрень! Мне то она нахуй не сдалась!

— Сука, почти… — майор раздражённо сплюнул, затем достал очередную сигарету, — Куда она пошла?

— Да я — то откуда знаю!? — истерично ответил мужчина.

— Дезхед, — коротко приказал Кулов, выдохнув небольшое облако дыма.

Раздражённо что — то проурчав, громила за два шага оказался над барыгой, а третьим придавил ему целую руку. Раздался громкий хруст, смешавшийся с криком боли, а затем торговец заговорил:

— Старый Меридиан! Она едет в Старый Меридиан! Аллея Мидвич, дом сорок четыре — её адрес! — военный с трудом вычленял из воплей слова.

— Ещё что? — сурово спросил майор.

— Да ничего! Ничего! Хватит! — в отчаянии мужчина бился головой о монолитную ногу Дезхеда. Само собой, безрезультатно.

— Ладно, верю, — Кулов нервно поправил фуражку, его лицо выражало глубокую задумчивость, — Дезхед, кончай его.

— Спасибо… Стоп, что!? — спохватился барыга.

— А ты думал живым отсюда уйдёшь, кексик? — майор склонился над вызывающим у него отвращение человеком, — Знаешь, кого я ненавижу больше хиппи? Людей, которые продают наркоту сраным детям!

— П — подожди… Подожди! — торговец истерично задёргался, пытаясь передвинуть своё искалеченное тело.

Но Кулов его уже не слушал — в его голове активно разрабатывался план действий, а истошные крики только мешали этому. К счастью, вскоре жизнь мерзавца оборвалась под аккомпанемент хруста его раздробленного черепа.

— Пошли, у нас дела, — с каменным лицом пройдя мимо Сабрины, приказал Кулов.

— Ага… Стоп, что? — повторила она фразу торгаша, заставив майора прикусить сигарету.

— А ты думала, я тебя просто так отпущу? — тон военного внезапно сменился на отцовский, — Ты заварила эту сраную кашу — ты поможешь мне её расхлебать.

— Ага, щас! — задерзила девушка, — Нахуй иди! Хоть убей, я никуда не пойду!

— Эх, а я только начал думать, что ты поумнела… Дезхед! — беззатейливо выломав своим громоздким телом стену, монстр отреагировал на приказ странным, явно не самым радостным звуком.

— Мне что, опять с тобой воспитательную работу провести? — с холодной угрозой произнёс Кулов, для наглядности дёрнув затвор пистолета.

Красные глазищи громилы на мгновение расширились, а затем он, бормоча что — то неразборчивое себе под нос, вновь ухватил Сабрину за волосы и потащил вопящую девушку вслед за идущим куда — то хозяином. Сам майор же, нервно поправляя фуражку, активно размышлял, где ему достать транспорт. Следующий пункт назначения — Старый Меридиан.

***

На удивление бесшумно для своего громоздкого тела, скрытый маскирующим панцирем Эвогатз рыскал по ночному городу в поисках новых жертв. Этот город был чудовищем, что медленно грызло собственное чрево. И пока оно не убило само себя — охотник выжмет из него максимум, а затем уйдёт прежде, чем грохочущий вопль смерти заденет его.

Скитания привели Эвогатза в подозрительно тихий район, спокойствие которого нарушал громкий звон стекла и непрекращающиеся болезненные стоны. Спрятавшись за покорёженной чем — то или кем — то машиной, охотник вгляделся: по зданию аптеки, откуда доносились звуки, из стороны в сторону сновала сгорбленная, тощая фигура. Девушка, одетая в рваные лохмотья, что — то бурчала себе под нос, пока выворачивала наизнанку полки с лекарствами — она явно что — то искала.

— Здесь… Должно быть здесь… Как же больно… — чуткий слух Эвогатза уловил эти слова за мгновение до того, как незнакомка запнулась, а затем остановила взгляд покрасневших глаз точно на охотнике, — Ты кто!? Уходи!

Рыкнув от неожиданности, Эвогатз напрягся: увидела его под маскировкой? В такой темноте? Как?

— Уходи, или хуже будет! — продолжая болезненно стонать, угрожала девушка. Её голос дрожал, в нём смешался удивительный коктейль из страха, гнева и боли.

— Ты меня заинтересовала, — понимая бессмысленность маскировки, охотник под аккомпанемент тихого хруста показал себя, — Что ты такое?

— Какая тебе разница, динозавр!? — незнакомка попятилась вглубь помещения, продолжая зыркать не просто покрасневшими, а светящимися, кровавыми глазами, — Уходи! УХОДИИИ!!!

Внезапно сорвавшись на вопль, девушка резким ударом превратила ближайший стенд с брошенным товаром в гору мусора. Интерес Эвогатза продолжал расти.

— Откуда у тебя такая сила? Что питает её? — в хриплом голосе охотника проскользнули нотки восхищения — он буквально чувствовал бурлящую внутри незнакомки силу.

— Я… Я… — девушка часто задышала, будто была готова расплакаться. Затем резко замолчала, опустила голову и, хищно улыбнувшись, издала короткий, отчаянный смешок, — Сам виноват…

В ту же секунду незнакомка сорвалась с места мощным, неистовым прыжком. Будто загнанный в угол зверь, она бросилась на Эвогатза, растопырив пальцы с обломанными ногтями, будто они — острые как бритва когти. Не зная, чего ожидать от внезапного врага, охотник отскочил назад. Как оказалось, не зря: тощая рука неожиданно видоизменилась, за мгновение превратившись в кроваво — красный, шипастый шар, которым девушка попыталась ударить незваного гостя, но лишь добавила и так побитому асфальту несколько трещин. И не успел Эвогатз подготовить весь свой смертоносный арсенал, как из спины незнакомки буквально выстрелили кроваво — красные жгуты, и, закрепившись за стену дома, дёрнули девушку назад, уводя от возможной опасности. Но стоило её босым ногам вновь коснуться земли, как она упала на колени, болезненно постанывая.

— Прости… Я не могу… Терпеть… — неразборчиво бормотала она, — Если я… Скормлю тебя… Боль… Пройдёт…

— Значит, твою силу питает боль, — догадался охотник, — Поразительно. Позволь узнать твоё имя, прежде чем мы сразимся.

Но незнакомка ничего не ответила. Молча превратив руку в продолговатый, кровавый штырь, она бросилась в атаку, отгоняя навязчивые и столь болезненные воспоминания.

***

В тот день жизнь Циды закончилась — такое решение она приняла сама. Она не была одарена с рождения ни внешностью, ни умом, ничем. Влачила своё жалкое существование, взращивая искреннюю ненависть к самой себе. Проблемы не решались — они накапливались в один огромный, устрашающий ком, что в какой — то момент попросту смёл и без того шаткое душевное равновесие. Хаос, что пришёл в этот мир, лишил Циду последних прозрачных надежд. Она была слаба, и прекрасно это понимала. Ей не выжить в этом новом мире, где правит сила — все страдания бессмысленны. Многих одарили необычайной силой, но, само собой, не её. А потому, она наконец решилась.

Ванна, полная тёплой воды. Туповатое, годами не затачиваемое лезвие ножа. Боль, а затем кровь. Много крови и плавное погружение в небытие. Несмотря на всё, на худощавом лице застыла безмятежная улыбка — Цида уже смирилась со своей судьбой. Вся её жизнь медленно, но неотвратимо шла к этому моменту. И вот, наконец, оно — долгожданное избавление.

Но что — то пошло не так. Смерть, что уже почти приняла страдалицу в свои объятья, внезапно отпрянула, безжалостно бросив Циду обратно. Боль и слабость вмиг пропали, от неожиданности девушка зашлась громким кашлем. Но даже это не смогло перебить пришедшую извне мысль, что привлекала на себя всё внимание несчастной:

Получен новый статус:

Кадавр — самоубийца, что был выдернут из лап Смерти в последний момент с помощью необычайно сильной энергии жизни. Устрашающее существо, что не принадлежит ни к живым, ни к мёртвым. Его тело постоянно умирает и возрождается, из — за чего кадавр испытывает постоянную, адскую боль.

— Вы получаете доступ к набору способностей кадавра;

— Вы испытываете постоянную, нарастающую боль. Она заполняет шкалу страданий, которая усиливает все ваши способности. Боль временно ослабевает при поглощении живых существ;

— Вы можете поглощать существ, когда их здоровье опускается ниже 5 %. За поглощение вы получаете опыт, как за два убийства этого существа, плюс 5 % его характеристик добавляются к вашим;

…

Система пыталась передать несчастной ещё что — то, но эти мысли затерялись в пропасти адской боли во всём теле. Цида скорчилась, расплёскивая во все стороны красную воду. Кажется, её страдания только начались.

***

Терпеть такие страдания девушка попросту не могла. И первая её мысль стала, как ей казалось, спасительным светом — с новыми способностями она сможет достать в аптеке обезболивающие. Они ведь должны помочь, ведь так?

Но планы оборвал охотник, что, само собой, не знал ничего из этого. Он лишь увидел новую, сильную добычу, чью оболочку он просто обязан поглотить — Эвогатз не привык упускать возможности, особенно такие. К счастью Циды, убить странное существо куда проще, чем человека, тем более он сам в этом виноват.

«Она не воин, двигается слишком неумело» — пронеслось в голове охотника, пока он наблюдал за движениями девушки, что превращала собственную плоть в кроваво — красное, невероятно прочное нечто, разрывая собственную одежду на лоскуты, — «Но сильная. Очень сильная.»

И пока Эвогатз наблюдал за Цидой, она, пользуясь промедлением охотника, с громким криком боли превратила свою руку в нечто, напоминающее гротескный, шипастый клинок, что был больше самой конечности в несколько раз. Оттолкнувшись от земли покрывшимися красными прожилками ногами, девушка взмыла в воздух, а затем стремительно спикировала на Эвогатза, пытаясь насадить того на уродливое лезвие. Но охотник вновь отпрыгнул в сторону, заставив Циду пробить очередную дыру в асфальте. Привычным движением Эвогатз выпустил смазанный ядом язык, схватил им обычную руку врага, и попытался опрокинуть девушку. Но какого было его удивление, когда жертва не только не потеряла равновесия, но ещё и ухватила липкое нечто, и рывком подтянула громоздкого Эвогатза к себе, будто бы он не весил ничего. И до того, как охотник успел что — то осознать, снова раздался полный боли вопль, и из рёбер уже явно не человека показался острый клык, что с чудовищной силой полоснул беспомощного Эвогатза по животу. Пытаясь спасти положение, охотник отбросил часть собственного языка — абсурдная способность, которая, тем не менее, нашла своё применение. Оттолкнувшись массивными лапами от явно не ожидавшей такого Циды, охотник разорвал дистанцию между собой и жертвой, если последняя в принципе была таковой.

— Впечатляет… — тихо прохрипел Эвогатз, касаясь устрашающего пореза на панцире, который, к счастью, покрывал даже живот. Отсутствие львиной доли языка ничуть не мешало ему говорить, — Для меня честь сражаться с тобой.

— Ррр… Заткнись и сдохни уже! — со слезами на глазах, истерично крикнула Цида. Каждая способность отдавалась немыслимой болью во всём теле. Благо, если она сможет сожрать этого ящера — ей, наконец, станет легче.

Ведь так?

Глава 10 — Paved With Good Intensions

Один из районов многострадального мегаполиса напоминал окружённое необычайно ровными, металлическими стенами поселение. Между немногочисленными бараками, что впопыхах построили на месте недавно срубленного парка, неуверенно сновали люди, опасливо поглядывая на своих наблюдающих со стен пленителей — роботов правильных форм с горящим на голове — мониторе красным глазом. Вот небольшие, охраняемые двумя машинами автоматические двери тихо открылись, и в странный концентрационный лагерь занесли нового пленника — мужчину, что болезненно стонал, держась за простреленную ногу. Пройдя ровно столько шагов, сколько и все роботы до этого, машина сбросила раненого с плеча, после чего, не задерживаясь ни на секунду дольше, вновь скрылась за железными дверьми, отделявшими людей от свободы.

Некоторое время к несчастному никто не подходил, но стоило одной миниатюрной девушке увидеть его, как она пулей метнулась в один из бараков. Уже через минуту оттуда, вытирая пот со лба, показался чернокожий громила, весь испачканный чужой кровью. Стоило ему приблизиться к мужчине, как тот испуганно пополз по земле от пугающего незнакомца.

— Спокойно, я не причиню тебе вреда, — выставив окровавленные руки перед собой, поспешно заговорил Малыш, — Мы организовали госпиталь, но сам ты туда не дойдёшь. Давай я помогу?

— Д — да… Конечно… — заикаясь от страха и непонимания, мужчина, тем не менее, прекратил свой нелепый побег.

Без особого труда водрузив раненого на плечо, громила осторожно понёс его к бараку, из которого только что вышел, петляя между свежих пней и мысленно сравнивая себя с теми бездушными машинами, что похожим образом приносят сюда людей.

И стоило шаткой двери отвориться, как в нос снова ударил стойкий запах спирта, крови и медикаментов. Туда — сюда сновали мужчины и женщины, что помогали раненым, но все расступались перед Малышом — в кои то веки не из страха, а из уважения к тому, кто одним из первых начал помогать людям, которых согнали сюда подобно скоту.

— Ада, у нас ещё один раненый! — громко окрикнул чернокожий.

— Серьёзно ранен? — раздался откуда — то из глубин госпиталя чёткий, немолодой женский голос.

— Нога кровоточит, но жить будет. Куда его? — Малыш осторожно шёл вперёд, стараясь не зацепить никого своей массивной фигурой.

— В дальний левый угол, свободных коек нет! — почти мгновенно ответила женщина, после чего вновь погрузилась в работу.

Повинуясь распоряжению, громила осторожно устроил раненого на покрытый рваной тканью пол, рядом с другими несчастными, которым повезло чуть больше других. Тут же к новому «пациенту» подскочил худосочный мужчина в запачканном кровью свитере и, коротко поблагодарив Малыша, начал обрабатывать рану новоприбывшего. Кивнув, громила поспешил вернуться к своему прежнему делу — помогать перевязывать раненых.

— Справляешься? — коротко спросил Малыш у молодой девушки, что как раз перебинтовывала обрубок отстреленной руки одного из тех, кто рискнул сопротивляться.

— Помощь не помешает, — закусив губу от напряжения, коротко ответила она, — Подержи вот тут.

— Да, конечно, — и пока окровавленные руки выполняли механическую работу, громила на мгновенье провалился в воспоминания.

***

Раненый и едва живой, Малыш был в отчаянии. Грис сошёл с ума — увидел в его словах то, чего он даже близко не говорил. Оставил того, кто готов был отдать за него жизнь, на верную смерть. Не зная, куда идти, истекающий кровью громила просто тащился вперёд, пока не свалился от усталости и потери крови — в тот миг Малыш подумал, что там, на холодном асфальте, его жизнь и закончится.

Но каково же было его удивление, когда он пришёл в себя в тепле, с перебинтованными ранами. А рядом сидела женщина средних лет с добрыми глазами и буквально прожигала его обеспокоенным взглядом.

— Эй, эй, полегче, здоровяк! — моментально отреагировала она на попытку Малыша подняться, — Не дай бог швы разойдутся, опять мне тебя по кускам собирать!

Его спасительницей была Ада — смелый врач, что решил не покидать город, а помогать нуждающимся, как только может. Она рассказала, что Малыш упал без сил прямо напротив её окна. Несказанная удача спасла его жизнь.

— А вдруг я бы оказался бандитом? — задал тогда громила навязчивый вопрос.

— А мне то что? — искренне удивилась Ада — Бандит, бомж, политик — мне плевать. Я клятву давала. Если твою задницу размотало по всей округе — моя задача собрать её обратно. Кто ты — дело десятое.

В тот день Малыш ухитрился сначала потерять, а затем вновь обрести смысл существования. Следование за сумасшедшим Грисом было ошибкой, но теперь, столкнувшись с таким альтруизмом, громила был уверен, что поступит правильно, защищая свою спасительницу. Пусть он и не так силён, как другие, но просто так уйти и сущестовать ради себя Малыш не мог — в этом с Адой они были очень похожи.

Так эти двое и жили несколько дней, время от времени помогая незнакомым людям. Вплоть до того момента, когда в их дом без стука ворвались машины, наставив на хозяев дула странных оружий. Проиграв пафосную речь некоего Императора, роботы предложили пойти с ними мирно, или насильственно. Трезво оценивая свои силы, Малыш и Ада сдались — сражаться с машинами было бессмысленно. И когда первый чувствовал горечь поражения, вторая лишь улыбалась — для неё это был шанс помочь куда большему числу людей.

***

— Эй, ты чего застыл? — из глубин сознания Малыша выдернул недовольный голос девушки, — Уйди… Пожалуйста. Ты мешаешь.

— А? А, да, конечно, — вздрогнув, громила поспешил покинуть наскоро организованный госпиталь — всё же он не врач, а места внутри тесного барака и так едва хватало.

Выйдя на улицу, Малыш вдохнул свежий, ночной воздух. Косо покосился на патрулирующих поселение внутри и на стенах роботов — те время от времени водили своими кубическими головами из стороны в сторону, будто выискивая возможные угрозы. И чего этим машинам от них нужно? С того момента, как людей сюда затащили, им ничего не сказали, вообще. Пара смельчаков оказалась одарена системой и попыталась сбежать — их тела быстро обратились в неприглядное, опалённое месиво под шквальным огнём со всех сторон. Сопротивляться бессмысленно — сейчас единственным вариантом было ждать.

Освещённый холодным светом прожекторов, вырубленный парк выглядел островком спокойствия в этом бушующем океане хаоса. Откуда — то издалека доносились отдалённые взрывы, грохот и крики, но к этому все, кто остался в городе, уже начали привыкать. Мерное потрескивание сверчков и гудение моторов охраны навевало сонливость и желание прилечь, отдохнуть после полного событиями и потрясениями дня.

— Верзила, — Малыш буквально дёрнулся от внезапного, чёткого шёпота, что звучал будто внутри головы, — Хочешь отсюда выбраться?

Растерянно озираясь по сторонам и шагая по небольшому крыльцу, громила пытался понять, кто говорит с ним. Тут его глаза уловили нечто, спрятавшееся в тени здания. Каким — то образом многочисленные машины не замечали незнакомца.

— Ты кто? — задал Малыш первый пришедший в голову вопрос. Он попытался сконцентрироваться на нечётком, будто поглощающим тусклый свет фонарей пятне — но неожиданно ощутил от этого практически физическую боль. Всё, что он сумел разглядеть — два прищуренных, багровых глаза.

— У вас это что, стандартный вопрос? — непонятный сгусток черноты завибрировал, глаза сузились, металлический голос сочился недовольством, — Это не важно. Я повторюсь: хочешь отсюда выбраться?

В ответ Малыш лишь кивнул, а затем вновь покосился на беззаботно сновавших туда — сюда роботов. Как они не замечают постороннего?

— О, об этом не переживай, — таинственный незнакомец довольно хмыкнул, — К сути. Видишь вон ту коробку наверху?

«Какую коробку?» — только и успел подумать Малыш, как фокус зрения без его воли перевёлся на ощетинившийся десятками проводов и антенн металлический куб, подвешенный на стену с внутренней стороны. К нему вдоль всей металлической конструкции вела узкая, слегка покрытая ржавчиной лестница, по которой нерасторопно расхаживал очередной механический воин.

— Видишь, — утвердительно проскрежетал голос, — Это — автоматический центр управления этими консервами. Система настолько примитивная, что от тычка пальцем сломается. Выдерни оттуда пару кабелей — и эти, с позволения сказать, «роботы», отключатся. Они не ожидают нападения изнутри.

— Даже если так — как я туда доберусь? Меня же просто убьют! — тихо, но уверенно возмутился Малыш, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание.

— О, не переживай! Скоро представится возможность. Прямооо… — сгусток шевельнулся, взгляд багровых глаз переместился куда — то вниз, — Сейчас!

И не успел громила удивится, как откуда — то из — за стены раздалась простая, но мощная мелодия, сыгранная на электрогитаре. Затем последовал грохот и скрежет, а завершил короткое выступление громкий, нечеловечески твёрдый голос:

— Во имя человечества!

И за стеной, судя по звукам, в тот же момент разгорелась нешуточная битва роботов с… Кем — то.

— Это ещё что за… — хотел было спросить Малыш, но его собеседник испарился, стоило громиле отвести взгляд.

Что это было? Кто? Зачем помогает ему? Вопросы кружились в голове вышибалы, но сейчас они не имели значения. Он хотел помочь людям и знал, как это сделать. А потому думы отошли на второй план — Малыш не привык думать. Малыш привык действовать.

***

— А ну разошлись! — прокричав эти слова на манер боевого клича, Стронгарм, замахнувшись саксофоном, влетел в толпу выстроившихся у стены роботов.

Послышались многочисленные выстрелы, что скоро утонули в металлическом скрежете и грохоте ударов — стальные воины Императора гнулись как игрушечные под чудовищным натиском джазиста.

План троицы был прост до невозможности: проследить, куда роботы уводят людей, уничтожить все машины, освободить пленников. Учитывая то, что Императору зачем — то нужны живые люди, убивать их роботы точно не будут. А потому, как считал Рэйнбоу, скрываться не имело смысла. Направив вперёд заряженные потоки воздуха, металлист первым нанёс удар, обратив одного из врагов в кучу покорёженного железа.

— Ты какого хрена творишь!? — Лаки, что старалась красться в тенях, буквально зашипела на товарища.

Но, к счастью, машины девушку даже не заметили — они были отвлечены куда более крупным и агрессивным врагом — Луи. Осознав это, Лаки продолжила прятаться, изредка выскакивая сзади на роботов и обращая тех в труху своими монструозными когтями. Пара машин попытались пристрелить её — бесполезно. Элегантными движениями девушка уходила от снарядов, хищно скалясь в ответ бездушным марионеткам.

— Странно… — прошептал сам себе Вайтснэйк, что без труда справлялся с немногочисленным противником, — Охрана здесь слишком слабая…

Будто подтверждая опасения музыканта, с грохотом и скрежетом на стенах показались крупные стационарные орудия. Автоматические, само собой — четыре прямоугольных ствола сразу уставились на Рэйнбоу, внутри них что — то разгоралось оранжевым цветом.

Металлисту не трудно было сложить дважды два — привычным жестом ударив по струнам, Вайстнэйк создал вокруг себя полупрозрачный купол. Ровно за секунду до того, как из орудий полился поток яркой, оранжевой энергии, что, столкнувшись с защитой музыканта, расколол ту в считанные мгновенья. Лучи добрались до Рэйнбоу, обдав того волной адского жара и отбросив назад, подобно тряпичной кукле.

— Металлюга! — обеспокоенно крикнул Стронгарм, продолжая, тем не менее, крушить механических марионеток.

Лаки же молча бросила в сторону Рэйнбоу обеспокоенный взгляд. Она отвлеклась лишь на секунду, но этого хватило, чтобы один из выпущенных роботами снарядов попал точно девушке в грудь, оставив в спортивной куртке и теле опалённую дыру. С хрипом попытавшись затянуть воздух в выжженные лёгкие, Лаки безжизненно рухнула на асфальт, мигнув перед этим на мгновенье ярким красным светом.

— Да твою… — уже с откровенным испугом крикнул сам себе джазист. За одно мгновенье он оказался один против целой толпы вооружённых роботов, их автоматических турелей и спешащего из открывшихся ворот подкрепления. Они явно недооценили противника. Очень сильно.

Но понимая, что промедление равносильно смерти, Луи продолжал обращать машины в груды бесполезного хлама могучими ударами латунного инструмента. От былой лёгкости на лице не осталось и следа — зубы сжались от напряжения, а жилы на лбу вздулись — бывший полицейский отчаянно пытался придумать, что делать дальше.

Со скрипом автоматические пушки направили свои устрашающие орудия на последнего оставшегося нарушителя спокойствия. Их внутренности снова начали накаляться, они готовились ко второму выстрелу. Отскочив в сторону, Стронгарм припал губами к мундштуку — из саксофона полилась пусть и красивая, но ощетинившаяся фальшивыми нотами мелодия. От волнения и неожиданности сбилось дыхание, у джазиста едва получалось поддерживать свой объёмный щит из здоровья музыкой. Увернуться от пушек он даже не надеялся — слишком медленно двигалось его громоздкое тело. А увидев краем глаза, как эти лучи снесли Рэйнбоу даже сквозь купол, Луи сомневался, сможет ли он в принципе выдержать такой удар?

С громким шипением орудия выплюнули ещё четыре луча, что на огромной скорости понеслись в сторону Стронгарма. Джазист даже не успел разглядеть, как вокруг него появился практически незаметный, дрожащий полупрозрачный купол. Содрогаясь от напряжения и щурясь от жара, Рэйнбоу из последних сил пытался спасти своего товарища. Если бы не защита, металлист бы обратился в пепел — мощь стационарных орудий была колоссальной. И пусть купол принял на себя большую часть удара, даже небольшой доли этой неимоверной силы хватило, чтобы сильно обжечь одежду Вайтснэйка и довести его здоровье до критической отметки.

Со стороны зрелище выглядело завораживающе — творческая натура Рэйнбоу и не думала засыпать даже при смертельной угрозе. В месте, где только что стоял Стронгарм, будто зажглось второе Солнце — металлиста обдало волной жара, что чувствовался даже несмотря на тлеющую одежду. А затем что — то обугленное и горящее с грохотом приземлилось рядом, обагрив землю кровью. Вайстснэйку хватило мгновения, чтобы понять — это обгоревшее, зажаренное тело Луи. Остатков его силы не хватило, чтобы спасти нового товарища. Музыкант в отчаянии ударил кулаком по покрытому копотью асфальту — неужели это их конец?

— Чего расселся, придурок!? — испуганный, граничащий с истерикой женский голос будто вылил ушат холодной воды на Рэйнбоу. Перед глазами пронеслось нечто, ухватившее труп Луи когтями, беспардонно разодрав его изувеченную плоть… Лаки!?

— Ты же… Погибла… — непонимающе залепетал Вайстнэйк, не веря собственным глазам. Он точно видел, как грудь девушки прожгло снарядом робота, а её тело вспыхнуло красным — всё говорило о том, что она умерла.

— Сука, поднимай свою высокодуховную жопу и помоги мне тащить эту котлету! — скача из стороны в сторону и уклоняясь от града оранжевых снарядом, Лаки каким — то чудом успевала сверлить Рэйнбоу полным ненависти взглядом широких глаз.

Наконец придя в себя, Вайтснэйк рывком поднялся на ноги. Пальцы ударили по струнам оплавленной гитары, что, согласно всем законам физики, уже не могла издавать ничего, даже отдалённо похожего на музыку. Тем не менее, подбадривающая мелодия полилась из практически уничтоженного инструмента, и дрожащий, с трудом держащийся щит возник за спиной внезапно воскресшей девушки. Под звуки электрогитары и распадающейся на куски защиты, двое удалялись во мрак улиц, спасая свои и одну чужую жизнь.

***

А внутри форта — тюрьмы тем временем шёл свой бой.

Ни секунды не мешкая, Малыш решил действовать. Практически все машины, что ещё недавно сторожили внутренний периметр, бодрым для механизмов шагом высыпали прочь, наружу. Судя по всему, стены штурмовал кто — то действительно сильный. Внутри остались лишь двое охранников: один у ворот, и тот, что патрулировал лестницу. Неужели настолько уверены, что люди не нападут изнутри?

Громила не знал, насколько эти машины разумны. Но что он знал наверняка — упускать шансы он не любит. По удачному стечению обстоятельств патрульный на лестнице как раз спустился на землю. Везение, или же продуманный план неизвестного союзника? Не важно. Как следует разбежавшись, Малыш впечатал всё своё громоздкое тело во врага прежде, чем тот успел вскинуть оружие. Плечо отдало тупой болью, когда робота зажало между мускулистым вышибалой и стальной стеной, но оно того стоило — экран с устрашающим красным глазом пошёл трещинами, затем помехами. Движения робота стали хаотичными, дёрганными, и Малышу даже не пришлось его добивать — машина сама повалилась на землю, разбрасывая вокруг снопы искр. Они что, настолько не прочные?

Но некогда думать. Быстро, пока вторая машина не успела среагировать, громила буквально взлетел по узкой лестнице, что вела к цели — центру управления. Как там сказал тот парень? Выдернуть пару кабелей? Да запросто!

Вот только азарт Малыша прервал просвистевший в воздухе оранжевый снаряд, что с громким шипением прожёг в мускулистом плече дыру. Громила вскрикнул от боли, но не перестал подниматься — не впервые ему терпеть подобное! Снова выстрел, на этот раз мимо — одно из перил оплавилось и завалилось в сторону, чуть не утащив за собой громилу. Последние две ступеньки он уже буквально перепрыгнул и вцепился в утыканный кабелями куб подобно голодному зверю в смачный шмат мяса. Продолжая эту аналогию, Малыш стал буквально раздирать устройство голыми руками: антенны, провода, всё, до чего дотягивалась здоровая и адски болящая рука. Превозмогая боль, громила заставил коробку искриться и гудеть, а затем и вовсе вспыхнуть на мгновение ярким светом, отбросив своего терзателя назад, заставив того кубарем покатиться вниз по лестнице. В ту же секунду спину обожгло новой волной боли — робот — охранник снова попал в цель. Но Малыша это не беспокоило — он улыбался. Эти страдания ничего не значат, ведь он победил! Раны затянутся, а люди смогут…

Поток оптимистичных мыслей мгновенно оборвался, стоило герою опустить взгляд вниз. К одинокому роботу присоединились ещё четыре, непонятно откуда взявшиеся машины. Они стояли, направив дула странных орудий на нарушителя порядка. В недоумении Малыш снова взглянул на растерзанный им центр управления — тот искрился и плавился, электронике внутри точно конец!

— Неужели… Обманул? — вслух подумал громила. Одновременный залп нескольких орудий утонул в громком скрежете и шипении настенной турели. Тело неудавшегося героя покрылось неисчислимыми обугленными ранами, а сам он вскрикнул лишь на мгновение, после чего умолк. Вероятно, навсегда.

***

Каждый выпад Циды как один — Эвогатз давно понял, что она не была воином даже отдалённо. Её удары обращали асфальт в труху, а мусорные баки по краям улицы — в покорёженные железки: сила этого чудовища была поистине колоссальная. Вот только мало обладать силой — ею нужно ещё и уметь пользоваться. Как охотник со стажем не в один десяток лет, Эвогатз прекрасно это понимал. Медведь может разорвать человека на куски голыми лапами, но почему же тогда именно люди охотятся на этих зверей, а не наоборот? Человек слаб сам по себе, но с помощью мышления он может превзойти любое, даже самое кошмарное порождение природы или недавно появившейся системы.

Весь этот затянувшийся бой напоминал Эвогатзу его прошлую жизнь — когда он охотился не на опьянённых мнимым могуществом людей, а на сильных, но безрассудных животных. Цида вела себя как загнанный в угол зверь — вкладывала всю свою необъятную мощь в каждый удар, будто он должен стать последним. Жуткое, но до боли предсказуемое поведение — охотник читал девушку, как открытую книгу. И пускай монструозные деформации её тела продолжали впечатлять Эвогатза, ни один отчаянный удар больше не достиг цели — охотник играючи уходил от таких очевидных атак, а затем бил в ответ — быстро, молниеносно и неостановимо.

Сначала он попытался разорвать её горло — но, понятное дело, этот бой нельзя было закончить так просто. Из превращённой в кровавое месиво глотки фонтанировала багровая жидкость, причём с такой силой, будто каждая вена и артерия Циды была под чудовищным давлением, выбрасывающим телесную жидкость на метры вперёд, подобно брандспойту. Но девушка этого будто не замечала — она продолжала упорно наступать, обращая свои руки, ноги и другие части тела в лезвия, шипы, дубины и щупальца. Она не умела пользоваться своей силой, что, в какой — то мере, делало Циду ещё опаснее — пусть движения её и были предсказуемы, но вот во что она обратит выпущенную вперёд руку сейчас, догадаться было попросту невозможно. Она отчаянно бросала во врага всё, что только могла, поначалу лишь постанывая, а затем громогласно крича от боли — Эвогатз даже поймал себя на мысли, что не откажись он от чувств много лет назад, ему бы даже стало жаль эту несчастную.

— Да почему ты… НЕ ПОДЫХАЕШЬ!? — охрипший голос Циды буквально пропитался болью, отчаянием и истерией.

Выглядела она уже не как человек, а как освежёванный, кровоточащий кусок мяса — от одежды не осталось и следа, содранная когтями и зубами кожа свисала лоскутами, и лишь антропоморфное строение тела, да горящие безумием красные глаза напоминали о том, что это существо когда — то было человеком. Тем не менее, несмотря на кажущуюся лёгкость победы, Эвогатз нервничал. Каждый из его выпадов должен был убить это чудовище, но она будто не замечала многочисленных порезов и укусов, продолжая напирать с неостановимой, отчаянной решимостью. Измотать эту тварь явно не выйдет — охотнику нужен был другой план, причём срочно.

Однако, судя по всему, такие мысли посещали не только Эвогатза — стоило тому на мгновенье замешкаться, как Цида, в очередной раз отпрыгнув назад, выставила освежёванную руку в сторону. Конечность охватила короткая, но устрашающая судорога, и с громким хрустом что — то вырвалось из запястья несчастной, с огромной скоростью полетев в охотника. Он даже не успел среагировать, как треугольную морду забрызгало густой, багровой жидкостью. Она что, попыталась ослепить его кровью?

Увы, понять, что всё не так просто, Эвогатз не успел — из каждого красного пятна на панцире совершенно внезапно выстрелили тонкие мясные жгуты, что сразу впились в Циду, кажется, проткнув её насквозь. Не теряя времени, девушка дёрнула за эти тонкие, но до невозможности прочные нити, снова подтягивая брыкающегося охотника к себе. Вонзив когтистые лапы в асфальт, Эвогатз пытался сопротивляться, но бесполезно — грубой силы в Циде было в разы больше, и скоро охотник вновь оказался прямо перед кровоточащим чудовищем.

Из разорванной шеи показался очередной мерзкий отросток, напоминающий по форме гибкую косу, и попытался закончить бой одним взмахом, отрубив Эвогатзу голову. Но тот успел убрать морду из — под удара, хоть и не полностью — одно из зубастых жвал, разбрасывая во все стороны блёкло — красную кровь, отлетело в сторону. Однако не успело оно коснуться земли, как охотник совершил рискованный, практически безрассудный поступок — Цида явно ожидала, что он будет пятиться назад, и Эвогатз знал это — мощным рывком вперёд он сбил врага с ног, острые когти мгновенно впились в изуродованную голову, выкалывая глаза, и для пущего эффекта проворачивая ту вокруг своей оси. Под отвратительный аккомпанемент хруста ломаемых позвонков, охотник со всей силы вбил Циду в землю, а затем, не медля, отбросил её в сторону, разрывая явно ослабшие жгуты, которыми тварь притянула его. С грохотом впечатавшись в кирпичную стену, Цида забилась в страшных конвульсиях, и с громогласным хрустом её голова встала обратно в естественное положение, позволяя хозяйке издать очередной, полный гнева и страданий вопль.

Вспышка боли, что хотела было вонзиться в сознание охотника, мгновенно была им погашена — полезный навык, которому Эвогатз обучилс, ещё будучи человеком. Но хвалить себя было некогда — тварь явно ослабла, и сейчас представился шанс её добить. Хрипло зарычав, охотник, как и подобает безжалостному хищнику, прыжком отправил своё громоздкое тело в полёт — у регенерации Циды должен быть предел. Он разорвёт, исполосует её, обратит тело в фарш — это уж точно остановит тварь!

— ИДИ… СЮДА!!! — из тела девушки выстрелил десяток бритвенно — острых отростков.

Одна ошибка стала решающей. Он переоценил себя и недооценил врага. Снова. Эти мысли пронеслись в израненной голове за мгновение до того, как шипастые щупальца Циды будто черви вгрызлись в его панцирь, обращая тот в труху и добираясь до розоватой плоти. Боль пронзила тело со всех сторон, Эвогатз не смог сдержать болезненный рык.

— СДОХНИ! СДОХНИ — И–И!!! — истошно вопила девушка, нанося безжалостные удары отростками, превращая прочное тело врага в кровоточащее решето. Она не видела охотника, но чувствовала его панцирь, плоть и кровь. Чувствовала, как щупальца прорываются сквозь защиту монстра и бродят по его пустому изнутри телу… Пустому?

Человек способен адаптироваться почти ко всему, даже к нестерпимой, постоянной боли. Но то, что ощутила Цида в этот момент, невозможно описать ни одним человеческим языком. Люди не могут чувствовать такую боль — даже затуманенный разум девушки понимал это, настолько неестественно ужасающими были эти страдания. Охрипший, сорванный голос вновь огласил округу, перерастая в нечленораздельное, предсмертное бульканье.

Сила охотника не только в дальновидности, но и в способности быстро адаптироваться. Ослепить врага было ключевым решением — скрепя сердцем, Эвогатз в последний миг сбросил адаптивный панцирь, что был ему так дорог, использовав его как муляж собственного тела. И хоть Цида и успела оставить несколько колотых ран, охотник был жив. А пока слепое чудовище рвало пустой панцирь на куски, его владелец снова бросился в атаку. Вонзив в лежащую на заляпанном кровью тротуаре жертву свои монструозные когти, охотник, прилагая всю свою нечеловеческую силу, с хриплым рыком, что утонул в воплях Циды, разорвал несчастную надвое. Онемевшие от перегрузки мышцы тут же расслабились, а маленькие глаза закрылись, дабы не ослепнуть от брызжущей как из фонтана во все стороны крови. Из последних сил Эвогатз отпрыгнул назад, опасаясь ответного удара. Вдруг даже это не убило уже казавшуюся бессмертной девушку?

Но когда болезненный вопль утонул в хриплом бульканье, а затем сменился тишиной — охотник, наконец, смог облегчённо выдохнуть. Смахнув запачкавшую глаза кровь, Эвогатз посмотрел на разделённое пополам тело — пусть багрянец и хлестал из чудовищной раны в неестественных количествах, Цида не двигалась. Наконец, несчастная упокоилась.

— Невероятно… — только и смог выдавить из себя охотник, прежде чем нелепо упасть на широкие колени.

Он истекал кровью, лишился панциря, а тело держалось на пределе, но победа была в его лапах. Только сейчас Эвогатз начал замечать окружение: улица выглядела так, будто её бомбили кровавыми бомбами. Следы когтей на стенах и асфальте, поваленные фонарные столбы, обрушенные стены — всё было покрыто багрянцем в три слоя. Ни одно человеческое тело не вместит в себя столько крови — это охотник знал на собственном опыте. То, что он убил, лишь внешне было одним из людей. Таких живучих тварей Эвогатз ещё не встречал ни будучи человеком, ни превратившись в монстра.

Нужно было уходить, пока на звуки боя не пришёл кто — то, способный добить ослабшего Эвогатза. Но оставалось одно незавершённое дело — поглотить эту чудовищно сильную оболочку. Охотник облизнул забрызганную своей и чужой кровью морду в предвкушении, но здравый смысл одёрнул его.

— Источник её силы — боль, — размышлял он вслух, — Если я поглощу её…

Эвогатз застыл на мгновенье, задумавшись. Но уже спустя секунду его окровавленная фигура исчезла во тьме ближайшего переулка — он многому научился в этом бою, и этого достаточно. Слишком рискованно было пожирать эту проклятую оболочку. Теперь охотник спешил в своё логово — ему нужно восстановить силы и обдумать этот кровавый, во всех смыслах, бой.

Глава 11 — Megalomania

Судя по всему, Лаки знала город как свои пять когтистых пальцев — там, где Рэйнбоу сомневался, в какую сторону свернуть, девушка безостановочно неслась вперёд, таща за собой обгоревшего и не факт, что живого, товарища.

— Оторвались… Кажется… — облегчённо выдохнула Лаки, когда они с Вайтснэйком завернули в очередной узкий переулок, — Ну, давай, музыкантишка! — обратилась она к металлисту.

— А? — не понял Рэйнбоу. Он сильно запыхался, дотлевающий плащ пусть и не обжигал кожу благодаря системе, но отдавал неприятным жаром, — Что?

— Ты дебил или да? — взгляд девушки, казалось, просверливал собеседника насквозь, — Лечи давай этого малахольного своей музыкальной магией, пока он не откинулся!

— А, это… — Вайтснэйк обессилено сел на землю, опасливо оглядываясь по сторонам, — Я бы с радостью, но те два выстрела истощили мои силы… Полностью.

— И сколько тебе отдыхать надо, трудоголик? — тон Лаки сочился ядом.

— Не знаю. Может несколько минут, может — часов, — развёл руками Рэйнбоу.

— Блядство, — девушка раздражённо зашипела, а затем начала нервно шагать туда — сюда по переулку, — За это время он раз десять уже загнётся! Ты ТОЧНО ничего не можешь сделать?

— К сожалению, — страх за собственную жизнь понемногу начал отступать из разума металлиста, и на его место пришёл другой — страх за жизнь Луи.

Выглядел джазист ужасно: от одежды остались лишь вплавившиеся в кожу металлические элементы, латунный инструмент превратился в бесформенный металлолом, а само тело покрывал ровный слой уродливых, кровоточащих ожогов. С трудом в этом прожаренном куске мяса можно было разглядеть остатки лица когда — то привлекательного музыканта. Рэйнбоу приложил пальцы туда, где должна быть шея — сонная артерия слабо пульсировала. Стронгарм всё ещё был жив, но надолго ли? Проснётся ли он от этого болезненного сна? Да и дышит ли он в принципе?

— Ладно… Ладно, хорошо! — нервно прорычала Лаки, будто соглашаясь сама с собой, — Я знаю, как ему помочь, но… Ааа, потом! — девушка махнула рукой с окровавленными когтями, — Помоги мне его тащить!

Без лишних вопросов Рэйнбоу ухватил ещё живого Луи за обгоревшие культи, что ещё недавно были ногами. Двое уже куда более цивилизованно понесли товарища куда — то вглубь города, но Вайтснэйк этого практически не замечал. Он лишь слепо шёл след в след за Лаки из последних сил, все его движения были полностью автоматическими. Музыкант выпал из реальности, задаваясь лишь двумя вопросами: «Почему она нам помогает?» и «Как она выжила?»

***

— На поселение А–3 было совершено суммарно три нападения: два отбиты без потерь силами солдат, при третьем пришлось задействовать термальные пушки. Двух залпов хватило, чтобы заставить врага бежать. Орудия отлично показали себя, хотя трата энергии всё ещё чрезвычайно высока.

— Ещё что — то?

— Во время атаки в поселении А–3 была совершена попытка саботажа — один из людей, именуемый «Малышом», вывел из строя один из резервных трансформаторов, после чего был остановлен солдатами.

— Что с этим бунтарём?

— Смертельно ранен. Умрёт через несколько часов.

— Киборгизируйте его и внедрите программу служения.

— Да, буд… Простите, что?

— Он сражался за свои идеи, даже не обладая силой. При этом действовал быстро и уверенно, будто кто — то внушил ему убеждённость. Такая слепая решимость нужна нам. Из него выйдет отличный солдат.

— Да, но… Риск очень велик, и…

— Доктор, вам нужен был подопытный? Вот он. В чём проблема?

— Да… Вы правы…

— Ещё что — то?

— Нет. Это всё.

— Тогда не смею задерживать.

Металлическая фигура, отдалённо напоминающая человека, взмахнула одной из механических рук, знаменуя окончание разговора. И когда единственный живой подопечный покинул просторную, уставленную футуристическими станками комнату, Император вывел на своё зрение запись с камер из поселения А–3. За одну ночь там произошло столько событий практически одновременно. Совпадение ли это, или же продуманная диверсия против его миссии?

Тем не менее, большая часть плана уже была воплощена в жизнь. Люди, хотят они того или нет, послужат высшему благу в это суровое и странное время. Когда организация поселений завершится, наконец станет возможным строить новое, справедливое общество. Жаль, что мирными методами в этом новом мире ничего не добьёшься — благо, Император не брезговал применять силу там, где это было необходимо.

Единственный красный глаз прищурился, сервомоторы с тихим гудением привели оглядывающуюся фигуру в движение. На миг киборгу показалось, что из темноты комнаты на него смотрело два небольших, багровых глаза.

***

Вдвоём, да ещё и без подгоняющих сзади выстрелов, тащить обгоревшего Стронгарма было куда проще. С изуродованного тела безостановочно капала кровь, а запах жареной человечины вызывал у Рэйнбоу не отвращение, но обеспокоенность. Музыкант давно научился контролировать себя — благо, силы воли ему было не занимать. Ни изуродованные тела людей, ни мерзкие создания, что сейчас бродили по городу, не пробивали его на сильные эмоции. Лишь твёрдое желание сделать мир лучше вело металлиста вперёд. И теперь, когда он встретил похожего человека, Вайтснэйк рискует почти сразу его потерять. Допустить этого он уж точно не мог, а потому, едва поспевая за Лаки, без лишних разговоров следовал за ней. И хотя вопросы всё ещё мучали Рэйнбоу, он решил отложить их — жизнь Луи была куда ценнее пустой болтовни. Он даже не задумывался о своей безопасности и о том, что Лаки запросто может вести его в ловушку.

— Так, стой тут и не рыпайся! — приказным тоном сказала девушка, относительно аккуратно опустив Стронгарма на землю.

Не успел металлист что — то возразить, как Лаки скрылась за ближайшим поворотом. Только сейчас Рэйнбоу наконец обратил внимание на окружение: они притащили полуживого товарища в слабо освещённый район между высотками, сплошь заставленный старыми металлическими гаражами с облезлой краской. Большую часть местных «коробок с машинами», как их часто называл Вайтснэйк, уже давно вскрыли и присвоили себе всё, что было внутри. Кажется, в темноте одного из гаражей металлист даже разглядел чьё — то бездыханное тело… Зачем Лаки привела его сюда? Подозрения начали закрадываться в голову наивного музыканта.

— Эй, дядь, открывай! Дело есть! — внезапно послышался голос девушки вслед за громким стуком по металлической двери.

На мгновение воцарилась гнетущая тишина, которую тут же пронзил приглушённый рёв какого — то механизма, а затем громкий выкрик:

— ВАЛИТЕ ОТ МОЕГО ГАРАЖА!!!

Изнутри раздался щелчок, и сквозь поржавевшую дверь, разрезая воздух, вылетело что-то, со скрежетом сминая тонкий слой металла и летя дальше. Разбросав во все стороны снопы искр, нечто впилось в противоположную стену, будто клинок в плоть. Рэйнбоу пригляделся — это была циркулярная пила. Девушка же, шерсть на хвосте и ушах которой встала дыбом, испуганно мяукнув, отпрыгнула в сторону. Значит, она сама не ожидала такого?

— Твою внебрачную мать! Ты там совсем крышей поехал!? — возмущённо, с нотками испуга крикнула она.

— Я СКАЗАЛ ВАЛ… Надя? — напрягшийся было Вайтснэйк тут же опешил от того, как гневный, хриплый крик мгновенно сменился на заботливый, чуть ли не отеческий тон.

— Нет, блядь, Дева Мария! — гневно прошипела Лаки в ответ, — Ты какого хрена творишь!?

— Хватит бухтеть, ты не бабка! — пробитая дверь гаража со скрипом отворилась, — Знаешь же, что неспокойно сейчас! Я открою — а мне башку с плеч!

— Если ты во всех своих гостей стреляешь — то вполне заслуженно! — немного спокойнее произнесла девушка, скрестив руки на груди… Только сейчас Рэйнбоу заметил, что через прожжённую в одежде дыру проглядывались очертания её оголённого тела, которые Лаки даже не пыталась скрыть. Металлист из приличия отвёл взгляд.

— Не расходуй мой нерв почём зря! — продолжал бухтеть владелец гаража, плавно выковыливая под тусклый свет месяца, — Чего тебе?

— Сразу бы так, а не циркулярками своими швыряться, — недовольство Нади (кажется, так её назвали?) таяло на глазах, — Ты там говорил, что хочешь собрать человека — машину? Так вот, сегодня твой день! Один полудохлый придурок, изувеченный до неузнаваемости! Всего за нихера! Интересует?

— Ядовитость умерь, дорогуша, — наконец, загадочный владелец гаража вышел из своего логова. Им оказался обычный с виду дед, ростом чуть ниже Лаки, одетый в заляпанную машинным маслом одежду. Необычности придавала абсурдно крупная болгарка, которую он без проблем удерживал двумя тощими, на первый взгляд, руками, — Показывай.

— Вайтсак, или как там тебя, тащи сюда! — мгновенно потребовала Лаки.

— Вайтснэйк, — холодно поправив напарницу, металлист сделал шаг из темноты, — Может поможешь?

— А, да, — девушка дёрнулась в сторону тела Стронгарма, убирая руки с дыры на груди. Рэйнбоу вновь раздражённо отвернулся.

— Да где же он подыхает, дорогуша? Вон, здоровый, правда чуть подг… Ааа… — речь хозяина гаража оборвалась, когда двое вынесли из тени обезображенное тело их товарища, — Едрёно коромысло! Вы его что, в духовку засунули? А, плевать, тащите это в гараж!

В одно мгновение дед будто ожил, одним махом закинул здоровую болгарку обратно в помещение, откуда послышался страшный грохот, а затем, необычайно бодро для его возраста, распахнул вход в своё «царство». Из помещения лился приглушённый жёлтый свет старой, висящей на проводе лампочки. Всё было завалено каким — то металлоломом, инструментами, станками в собранном и разобранном состоянии, мусором и коробками. Гараж больше походил на склад, куда небрежно, в одну кучу накидали всё, что было под рукой.

— Давайте его сюда! — протараторил хозяин, сбрасывая с относительно ровного стола горы хлама, что с грохотом свалились на пол. В старых глазах горел странный огонёк.

И стоило двоице устроить умирающего товарища на пыльный стол, как дед тут же буквально оттолкнул их назад.

— Всё, не мешайте! Залезьте там в коморку, хотите чаю выпейте, хотите письками потритесь — мне плевать, главное место не занимайте! — и буквально нырнул в груду мусора рядом, откуда достал… Медицинскую пилу и изоленту!?

Прежде чем Рэйнбоу успел как — либо выразить своё глубочайшее удивление, Лаки ткнула его в бок и указала взглядом на небольшую дверцу в углу, рассмотреть которую в этом бардаке было той ещё задачей. Бросив последний обеспокоенный взгляд в сторону деда, который готовился к будущей… Операции, Вайтснэйк покорно последовал с девушкой в коморку, то и дело спотыкаясь о разваленный по полу мусор. Когда же из разорванной картонной коробки совершенно неожиданно выпрыгнула мелкая зелёная ящерица, металлист дёрнулся, едва не свалившись на спину. Многозначительно моргнув выпученными глазами, существо с шелестом и грохотом побежало к хозяину гаража.

— Ламар, катись отсюда! Не до тебя сейчас! — последнее, что увидел Рэйнбоу за закрывающейся дверью, была недовольная морда ящерицы, которую дед отправил в полёт смачным пинком.

***

Две фигуры осторожно двигались во мраке улиц, стараясь не издавать и звука. Тем не менее, едва слышные шаги и собственное дыхание разрушали тяжёлую тишину, нервируя и медленно сводя с ума двоицу.

— Сука, почему так тихо!? — нервно прошептал тощий мужчина, поправляя закрывающую лицо маску.

— Заткнись, — грубо отрезал его широкоплечий напарник, что держал пистолет наготове и постоянно водил глазами из стороны в сторону.

Электричества не было, а, соответственно, и освещения тоже. Тусклый свет неполной Луны — всё, что позволяло хоть как — то различать вещи вокруг. У двоицы, разумеется, был фонарь, но включать его они не хотели до последнего — выдать себя может быть равносильно самоубийству.

Неожиданно идущий впереди здоровяк поскользнулся на чём — то и, грохоча амуницией, повалился на влажный асфальт, едва сдержав сквернословие.

— Ты чего? — уже в полный голос спросил его напарник.

— Какого хрена здесь асфальт такой мокрый!? Дай свет! — скомандовал лидер отряда, понимая, что после такого грохота о них узнали все, кто был рядом. Если здесь кто — то был.

После недолгого копошения, улицу озарил свет одинокого фонаря. Его луч выхватил из темноты побагровевший, блестящий асфальт.

— Это… Что… — начал заикаться осветитель.

— Кровь, — закончил его мысль здоровяк, — Держи себя в руках.

— Стараюсь, — дрожащим голосом ответил напарник. Его всего трясло, а в горле встал ком — боязнь крови всю жизнь преследовала этого несчастного.

— Свежая… Откуда её здесь столько? — задавал вопросы в пустоту лидер отряда.

— Слушай, может… Пойдём отсюда? — жалобно пролепетал мужчина с фонарём, но внезапно будто одёрнул себя, — Нет, нет… Мы не можем… Мы должны…

— На нас рассчитывают. Аптека рядом. Осторожно идём туда, берём лекарства, выходим, — командирским тоном перечислил здоровяк, — Свети вперёд меня. И старайся не смотреть вниз.

— Да… Хорошо… — тяжело дыша, напарник повиновался.

Дальше шли молча. Пусть осветитель и старался всеми силами не смотреть на асфальт, хлюпанье под ногами постоянно напоминало о том, по чему он идёт… Чёрт возьми, да откуда могло налиться столько крови!?

— Свет ровно держи, — раздражённо прохрипел здоровяк, — Впереди что — то есть.

От этих слов душа его напарника грохнулась в пятки. Он едва сдержался, чтобы не побежать прочь, посылая к чёрту всё: людей, миссию, этот сраный мир! Но чувство долга остановило его, схватило за шкирку и окропило холодной водой — сжав фонарь покрепче, мужчина светил им туда, куда указывал командир.

Свет явил двоим внушительную вмятину на стене, а под ней — разорванный надвое, освежёванный и изрезанный труп… Человека?

— Полный FUBAR, — констатировал лидер отряда. Его натренированный глаз сразу заметил, что с трупа всё ещё текла кровь. Значит, это он — источник целого красного моря вокруг?

— Аптека… Через дорогу… — с трудом сдерживая рвотные позывы, простонал осветитель. Запах, который не замечал его командир, заставлял глаза мужчины слезиться, будто от перцового баллончика. Неестественное зловоние.

— Хорошо. Двинули, — и прежде, чем напарник успел направить фонарь на покорёженное здание, здоровяк двинулся к нему вслепую, безошибочно угадав направление. Карту района он выучил почти наизусть.

Молнией залетев внутрь, мужчина с фонарём начал обыскивать аптеку. План действий давно был обговорён: один ищет, другой стоит часовым, пусть и без освещения мало что видно. Но фонарь в убежище нашёлся лишь один, а потому другого выхода не было.

— Чего так долго? — недовольно гаркнул командир, когда напарник провозился внутри куда дольше оговорённых пяти минут.

— Тут… Всё разнесено к чертям! Будто танком прошлись! — он не врал — всё помещение было уничтожено, найти здесь хоть что — то целое для больных в убежище весьма затруднительно.

— Бери, что нашёл, и валим отс… — здоровяк прервался на полуслове, а затем, обернувшись, направил оружие в черноту улицы, — Какого..?

Возглас командира сразу утонул в громком рычании и беспорядочных выстрелах. Первичное оцепенение от страха рассеялось за секунду, и осветитель, бросая сумку с лекарствами, кинулся на помощь. В последний раз фонарь выцепил из мрака брызжущего кровью человека без ног, а затем укатился в сторону, хаотично светя во все стороны. Уткнувшись в небольшой камень, он пролил свет на запачканную засохшей кровью стену, к которой вскоре добавились новые, свежие брызги. По улице разнёсся истошный вопль.

***

Циде, наконец, полегчало. В приступе безумия она бросилась на двух первых попавшихся под руку людей и убила их. Безжалостно, жестоко, как зверь. И пусть боль утихла, полностью голая девушка, тело которой вновь начало обрастать кожей, отчаянно билась головой об окровавленный асфальт, оставляя в том вмятины и сдирая со лба куски отрастающей плоти.

— Нет… Нет! За что!? ЗА ЧТО!? — кричала она во тьму ночи. Глаза защипало, но вместо слёз из них полилась уже осточертевшая Циде багровая жидкость.

Эта тварь… Это она сделала её такой! Заставила сожрать людей, чтобы выжить! А хочет ли она жить? Да плевать!

Ощетинившийся шипами кулак обратил часть плитки тротуара в труху, а девушка издала звериный, хриплый вопль, полный отчаяния и ненависти. Медленная смерть? Пожалуйста! Но эта тварь… Эвогатз… Уйдёт вместе с ней.

— Эвогатз… — раскушенные до крови губы двигались плавно, смакуя каждую букву, а затем расплылись в безумной, кровожадной улыбке, — Я найду тебя… Найду… И ВЫПОТРОШУ!!!

Из спины Циды непроизвольно вырвались кроваво — красные отростки — плети, что хаотично дёргались из стороны в сторону, кроша всё на и так уже пострадавшей улице. Но даже сквозь боль и гнев, девушка улыбалась — наконец её жизнь обрела смысл.

Глава 12 — As Long As It’s Not About Love

— Садись, чего стоишь? — Лаки жестом пригласила Рэйнбоу присесть на шаткий стул посреди, на удивление, относительно пустого и не захламлённого помещения.

— Ага, — коротко ответил металлист, задумчиво сверля взглядом одну точку, — Может, объяснишь?

— Что? — искренне не поняла девушка.

— Всё? — в голосе Вайтснэйка проскочила нотка недовольства, — Кто этот дед, что мы здесь делаем, и как он вообще поможет Луи?

— А, это… — Лаки устало махнула рукой, а затем без затей устроилась прямо на полу, — Это дядя мой, Леонидом зовут. С дебильцой, конечно, но человек надёжный. Он из двух кусков ржавого железа может пушку собрать, так что нашего прожаренного точно на ноги поставит.

— А хуже не сделает? — скептично спросил Рэйнбоу.

— Куда уж хуже? — на лице девушки проскользнула нервная усмешка, — Нет, не бойся. Он может и чудаковат, но как случилось… Вот это вот всё, то начал творить настоящие чудеса. До этого машины чинил, а теперь невероятные штуки собирает.

— Ладно… — Вайтснэйк всё — таки присел на стул, а затем снова раздражённо отвёл взгляд от собеседницы, — Прикройся, что ли…

— А? — Лаки невинно хлопала глазами. Она явно понимала, о чём говорит Рэйнбоу, — А что, не нравится?

Вместо ответа металлист одарил девушку взглядом, в котором смешалось бесконечное недовольство, смешанное с презрением и непониманием. От этого она даже подавилась собственными колкостями.

— Ладно, ладно! Где — то тут валялась моя одежда… — и без лишних разговоров девушка стянула с себя разодранную спортивку, полностью обнажая торс.

— Да твою… — злобно прошипел металлист, резко отворачиваясь, — Тебе вообще о приличии когда — нибудь рассказывали?

— А чего стесняться то? — яд вновь сочился из тона Лаки, — Будто сисек никогда в жизни не видел, ей богу!

В этот момент тихий, почти незаметный гул из соседнего помещения, где работал Леонид, превратился в страшный грохот, затем в скрип, хруст и чавканье, а закончилось всё выкриком «Ламар, задрал, не лезь под пилу, идиотина!» И всё стихло, будто ничего и не происходило.

— Ты живёшь в обществе, а не в лесу, — ответил Рэйнбоу, когда грохот прекратился, — Здесь бегать с голым задом неприлично.

— А я что, с голым задом бегаю? — хихикнула девушка, — Да и потом, сейчас общество малость так меняется. Раньше и людей убивать считалось не слишком правильно, знаешь ли.

— И? Это значит, что мы должны превращаться в дикарей? Вернуться в каменный век? — пусть Лаки этого и не видела, но лицо Вайтснэйка сейчас выражало сплошную серьёзность.

— Не утрируй, моралист, — хмыкнула девушка, — Всё, можешь разворррачиваться, «джентльмен»!

И стоило Рэйнбоу спокойно выдохнуть и повернуться лицом к собеседнице, как он снова увидел её оголённое тело. Лаки же, увидев смущение и недовольство металлиста, ехидно засмеялась.

— Прости, прости! — сквозь искренний, практически детский хохот говорила она, — Просто у тебя так смешно морда кривится, что я не удержалась!

— Ну — ну… — как решил Вайтснэйк, в эту игру можно играть вдвоём, — Так зачем ты с нами пошла?

— Хе — хе… Э? — смех девушки резко прекратился, — В смысле?

— В прямом, — огрызнулся Рэйнбоу, вновь отворачиваясь, — Слишком много вопросов набралось. Зачем ты с нами пошла? Почему спасла Луи? Как выжила, в конце концов? Отвечай.

Холодный, но в то же время властный голос металлиста заставил Лаки слегка поёжится, будто в коморке слегка похолодало. Не говоря ни слова, ибо из соседней комнаты опять начали доносится грохочущие звуки «операции», девушка быстро накинула на себя относительно целую кофту, наконец перестав смущать и гневить Рэйнбоу.

— Да… Надо, наверное, прояснить некоторые вещи, — Лаки по — турецки уселась на пол напротив Вайтснэйка, неуверенно виляя хвостом, — В общем, пошла я за вами, собственно, чтобы достать железок для дяди. Он мне обещал сделать «что — то безгранично крутое», ну а мне это двойная выгода — мало того, что эта… Эээ… Система? Пусть будет так называться. Короче, мало того, что она меня награждает за сбор всякого «ценного» хлама, так теперь есть ещё и куда весь этот мусор девать! Это же вообще шикарррно!

— В смысле награждает? — спросил Вайтснэйк первое, что пришло в голову.

— Да блин, у нас же сто процентов силы эти странные от этой штуки! Мне она даёт «опыт» за то, что собираю всякую хрень, вроде деталей тех железных дуболомов, а у тебя, наверное, за что — то другое, — голос девушки истончал какое — то невинное, детское недовольство, — По крайней мере, у дяди так — мастерит всякую хренотень — становится сильнее.

— Ну… Да, ты права, — Рэйнбоу на секунду замолчал, так как шум вновь стал таким громким, что говорить сквозь него было попросту невозможно, — Будто в какой — то игре. Делаешь определённые действия — получаешь силу.

— А что у тебя за условие, м? — глаза Лаки расширились, лицо выражало искренний интерес.

— Эээ… Сейчас, — металлист снова на секунду замолчал, упершись взглядом в одну точку — просматривал собственную статистику, — «Старомодный герой — победи плохих парней, помоги хорошим — и мир изменится! К счастью, вы обладаете всем необходимым, чтобы сделать это…» Бла — бла — бла… Вот: «За убийство разумных существ с отрицательной кармой вы получаете двойной опыт. За помощь разумным существам с положительной кармой вы получаете двойной опыт…»

— Так ты у нас что, херой? — девушка вновь тихо засмеялась, — Звучит так по — детски наивно… Прелесть!

— Не вижу здесь ничего смешного, — серьёзно заявил Рэйнбоу, — Люди помогают друг другу и вместе борются с врагами — это естественно!

— А что ты будешь делать, когда врагом тоже окажется человек? — Лаки устало растянулась по полу, — Мир не так прост, знаешь.

— Я обобщаю, — задумчиво пробубнил Вайтснэйк, после чего вновь посерьёзнел, — Мы отвлеклись. Если ты пошла с нами только ради выгоды, то зачем спасла Луи?

— Мяу? В смысле? — непонимающе вопросила девушка с пола, — А у меня был выбор?

— Был. Ты могла просто сбежать и не рисковать своей жизнью, — констатировал Рэйнбоу, — Так зачем?

— Нууу… — Лаки приподнялась, отвела взгляд и явно пыталась придумать какую — то отмазку — скрывать свои эмоции она не умела, — Это… Взаимовыгодно, понимаешь? Я спасаю вашу жопу сегодня, а вы мою — завтра! Да…

— Я…

Слова Вайтснэйка утонули в очередном грохоте из соседнего помещения, в котором слышалось громкое, навязчивое жужжание, клаксон велосипеда и… Хрюканье свиньи!?

— Не смотри на меня так, будто сквозь мою одежду видишь, — буркнула девушка, слегка сжавшись.

— Интересно, — лицо Рэйнбоу приобрело крайне задумчивый вид, — Ты не стесняешься своего тела, но не пускаешь никого к своей душе.

— Тело — кусок мяса. А душа у меня одна, — неуверенно ответила Лаки, отводя взгляд в сторону. Кажется, настал её черёд смущаться.

— Мне кажется, ты пытаешься казаться куда хуже, чем ты есть на самом деле, — тоном мудреца проговорил Вайтснэйк.

— Мраф, ты меня меньше суток знаешь! — заулыбалась девушка, задорно виляя хвостом, — Откуда такие выводы, дружочек?

И снова этот уничижительно — осуждающий взгляд Рэйнбоу, заставляющий Лаки чувствовать себя рыбой на суше. И как он это делает? Тем не менее, чтобы разрушить это молчание, девушка решила ответить на последний вопрос:

— А по поводу того, как я выжила… Короче. Знаешь поговорку, что у кошек девять жизней? Так вот, для меня это нифига не поговорка.

— Серьёзно? — тон Вайтснэйка мгновенно преисполнился искренним интересом.

— Ага. По живучести я почти как обычный человек, но зато девять раз могу помереть и воскреснуть! — гордо заявила Лаки, оттопырив указательный палец, — Даже боли нет, просто будто засыпаешь на пару секунд — а потом бац — и ты живой и целый, будто тебя и не переезжал грузовик!

Рэйнбоу молча покосился на собеседницу: последнее предложение его очень смутило.

— Ну… Был один случай, да… — неловко улыбаясь, девушка пространно ответила на напрашивающийся вопрос.

— И как часто ты… — начал было Вайтснэйк.

— За сутки восстанавливается одна жизнь, — перебила его Лаки, — Да, ты уже далеко не первый, кто…

Но слова девушки утонули в грохоте внезапно распахнувшейся двери. Заляпанный кровью с ног до головы, Леонид открыл вход в коморку «методом спецназа», как он сам это называл — пинком.

— Готов ваш голубчик! Жить будет, и даже на своих инструментах бренчать! Забирайте! — гордо проговорил он, а сидящая на плече ящерица с неестественно вывернутой шеей активно кивала, будто подтверждая слова хозяина.

***

Багровая дымка тянулась вдоль улиц, указывая палачу путь. Пробираясь сквозь погрязшие в хаосе улицы, Руги не боялся чьего — то нападения — и не напрасно. Вид грязного юноши с крупным тесаком на плече, одна из рук которого напоминала огромный, полусгнивший и поросший мхом нарост, отпугивал даже самых смелых чудовищ и людей. Было в его стеклянном взгляде и безмятежной улыбке что — то неестественное, пугающее.

Но сам палач даже не замечал многочисленных глаз, что со страхом и интересом наблюдали за ним из темноты. Рука немного чесалась, а тело время от времени обдавало волнами слабости — но всё это лишь радовало Руги, который снова воссоединился со своей матерью. И когда самое родное для него… Уже существо, было спасено, Справедливость снова напомнила о себе — в городе появилось нечто чудовищное, как раз по силе в каком — то смысле переродившемуся палачу.

И вот красноватый туман завёл его в дом, что ещё недавно был массивным, многоэтажным зданием, а сейчас представлял из себя настоящую декорацию к фильму ужасов. Опрокинутые, разрушенные стены, вывороченная арматура, выбитые двери, и, что самое главное, — кровь и трупы. Везде. Изрезанные тела, распластавшиеся на полу, прибитые чем — то к стенам и даже потолку. И беглого взгляда хватило бы, дабы понять, что эту бойню учинил не человек. Море телесных жидкостей, что натекло из мертвецов, только начало сохнуть — значит всё произошло относительно недавно.

— Это было убежище, — подумал вслух палач, рассматривая каким — то чудом уцелевший стол, на котором всё ещё валялась еда, — Большинство ран явно от ножа, на некоторых телах… Будто следы от зубов.

Всё это Руги смог определить с помощью своей новой способности — «чутьё палача». Каким — то неизвестным чувством он ощущал… Нет, он знал, какие раны были на каждом из десятков разбросанных вокруг трупов. Ещё несколько дней назад такое удивило бы юношу, но сейчас он просто воспринимал это как должное.

Но чувствовалось во всём этом нечто странное. Будто бы убийц было двое, причём один действовал аккуратно, бил по жизненно важным органам, а второй просто рвал плоть в клочья, как дикий зверь. Что это значит? К счастью, на этот вопрос довольно быстро нашёлся ответ — стоило Руги пройти чуть вглубь уничтоженного убежища, как он нашёл «второго убийцу» — существо с облезлой кожей, лишь телосложением напоминавшее человека, что с громким чавканьем пожирало чей — то труп.

— Мерзость, — безразлично констатировал палач.

Услышав позади себя человеческую речь, тварь резко обернулась, выпучив монотонно — белые глаза. С секунду посверлив Руги испуганным взглядом, существо раскрыло широкий рот и издало звук, напоминающий бурлящее клокотание птицы. Палач, тем не менее, стоял неподвижно — ни одна мышца на его каменном лице не дёрнулась. Глаза и рот монстра скривились в жуткой судороге — так его искажённая мимика попыталась изобразить удивление.

— Нужно искать дальше. Это лишь трупоед, — абсолютно холодным тоном заключил Руги и развернулся, собираясь исследовать место побоища дальше. Справедливости было плевать на это существо, а значит и внимания палача оно не достойно.

Но сама тварь, вновь издав жуткий звук, присела, а затем рывком бросилась на Руги, растопырив сочащиеся гноем когтистые пальцы. Палач не обратил на это никакого внимания. Но вот жившее в его руке существо, почуяв тёплое, живое мясо, будто пробудилось ото сна. Сразу шесть глаз украсили почерневшее предплечье Руги, откуда затем выстрелило несколько тонких, острых жгутов, напоминающих затвердевшие костяные пики. Трупоед даже не успел ничего понять, как его тело насадилось на жгуты, как на шипы, а затем те начали двигаться, ломая кости падальщика и сминая его тело. С диким визгом тварь пожирали живьём — будто через маленькую трубочку, паразит всасывал его плоть зубастым ртом, пока не поглотил полностью. Каким — то образом всё полутораметровое тело трупоеда вместилось в руке Руги, которая уже вернулась к своему первоначальному виду — костяные пики погрузились обратно под чёрную плоть, глаза закрылись, рот слился с остальной массой. Сам же палач за всё это время даже не дёрнулся — будто бы и не заметил этого кошмарного пира.

Пристальнее обследовав уничтоженное убежище, Руги всё же смог взять след. Багровая дымка указывала ему направление, но в этот раз ощущение было… Странным. Кажется, его цель давно покинула этот город, и сейчас находилась далеко отсюда.

— Что же, видимо, пора в путь, — проговорил палач сам себе, закинув тесак на плечо. Без лишних сантиментов, он направился прочь из обезумевшего мегаполиса, к своей цели. Справедливость зовёт.

Паразит же едва слышно издал довольное урчание — его ненасытный голод ненадолго был утолён, и ещё живой падальщик медленно переваривался внутри безразмерного желудка. Хоть существо и не осознавало этого, но оно было в предвкушении — скоро ему точно предстоит отведать ещё больше живой плоти.

***

— Это… Что? — только и смог выдать Рэйнбоу, выйдя из кладовки.

Весь гараж и складированный в нём хлам теперь был ровным слоем покрыт металлической стружкой и кровью, а в центре, словно небоскрёб, возвышалась скрытая коричневым плащом фигура огромных размеров — примерно с три человеческих роста. На вершине этого нечта зиждилась украшенная старомодной шляпой голова Луи со встроенным в лицо респиратором, а из спины торчал огромный… Мундштук от саксофона!?

— В смысле? — не понял Леонид, — Дружок ваш это! Знатно его потрепало, но я его переделал! Во!

Безумный изобретатель стукнул по громадине гаечным ключом, отчего по всему помещению прокатился металлический звон. Сам же Стронгарм, тем не менее, продолжал стоять с закрытыми глазами, не проявляя никаких признаков жизни.

— Он вообще живой, дядь? — скептично нахмурилась Лаки.

— Эй, эй, не надо на меня тут агрессию катить! — размахивая инструментом и случайно сбив им ручную ящерицу с плеча, заголосил старик, — Я вообще — то старался, новое тело ему считай сделал, причём за самые короткие сроки, а вы мне тут ещё и предъявляете! Нет, ну что за наглая молодёжь, а!? Скажи, Ламар?

В этот момент Вайтснэйк перевёл взгляд на свалившегося на пол ящера, который был похож на безжизненный мешок с внутренними органами — конечности неестественно выкручены, глаза выдавлены… Но не успел металлист рассмотреть тело, как все несовместимые с жизнью травмы за мгновение исчезли, и вот Ламар уже стоял на всех четырёх лапах, задорно виляя хвостом и кивая головой. Значит, система дарит силу не только людям?

— Ладно, ладно, хорррошо, спасибо, только не надо бубнить! — замахала руками и хвостом девушка, — Когда он проснётся то?

— А мне почём знать? — буднично удивился Леонид, усаживая на плечо воскресшего ящера, — Я инженер, а не доктор.

— Примите мою благодарность, — к Рэйнбоу наконец вернулся дар речи.

— Эээ! Нет, милок! Спасибо на хлеб не намажешь! — старик довольно улыбнулся.

Этого и следовало ожидать — такое он бы точно не стал делать за просто так. Что же ему нужно? Деньги? Услуга? Чья — то жизнь?

— Ты щас серьёзно? — разочарованно вздохнула Лаки, — Вообще — то я тебе весь этот хлам таскала!

— Ещё раз назовёшь мои сокровища хламом — получишь по башке! — Леонид угрожающе потряс инструментом, — Мы договаривались насчёт крутой безделушки, а не спасения задницы твоему дружку! Я столько всего в него всадил, что вы мне теперь хрен знает сколько должны, во!

— Мы не просили тебя вбухивать всё твоё барахло в него и превращать Луи в… Это, чем бы он сейчас ни был, — уже куда менее уверенно, но девушка продолжала гнать свою линию.

— Так, я таки не понял, — тон старика начал сочиться ядом, — Вы меня просили его спасти? Я спас! Про условия речи не было. Или мне что, обратно его разобрать? Я — то могу, но вот переживёт ли он…

— Корыстная ты блядина, — с искренним негодованием пробормотала Лаки.

— Пожалуйста, хватит, — прервал перепалку Рэйнбоу, — Этот человек спас Луи жизнь, и мы действительно ему обязаны. Я готов оплатить цену этого щедрого поступка.

— О! Вот такие слова мне куда приятнее услыхать! — Леонид подобрел на глазах, даже начал гладить своего бессмертного ящера по голове, — В общем, нужно мне всего — то ничего: я дам вам колымагу, вы едете до Северного Креста и ждёте меня там! А на месте разберёмся. Всё ясно?

— Эээ… Дядь, на кой хрен тебе в Северный Крест? — недоумевала девушка, — Что, решил стариной тряхнуть?

— А вот задавать вопросы в твои обязанности не входит, дорогуша! — старик продолжал довольно улыбаться, — Старина у меня ещё с порохом — не отвалится, а потому трясу ею там, где заблагорассудится!

— Слушай сюда, трясун престарелый…

И хоть перепалка между Лаки и её дядей продолжалась ещё довольно долго, для себя Рэйнбоу уже всё решил. Он действительно был в неоплатном долгу перед этим великим, хоть и странным, человеком. И если для этого нужно выполнить поручение в другом городе — он с радостью сделает это. Тем более, что здесь его ничего не держит. Он слишком слаб, чтобы противостоять Императору — лучше оставить это другим, куда более сильным героям. Интересно, что его ждёт в этом загадочном Северном Кресте?

Замечтавшись, Вайстнэйк и не заметил, как на плечо ему медленно заполз Ламар. Буравя чужака не моргающим взглядом, ящер будто пытался что — то рассказать ему на своём загадочном, немом языке.

Глава 13 — War Pigs

Очередная полная боли, кошмаров и смертей ночь подходила к концу. Зарево рассвета окрасило полумёртвый город в оранжевые цвета, придавая его безжизненным пейзажам особую, непередаваемую атмосферу. Вот только мало кому было до этого дело — те, кому посчастливилось не погибнуть, при этом сохранив свободу и трезвость ума, уже давно покинули это проклятое место. Здесь остались лишь пленники, мертвецы и самые разнообразные чудовища, большая часть которых раньше была людьми. Им всё ещё пытались противостоять те немногие, кто называл себя «героями», но судьбу умирающего мегаполиса уже было не изменить.

Но навряд ли кому — то было плевать на утро сильнее, чем Грису. Его сейчас заботило только одно — как можно быстрее проникнуть внутрь старого завода, что стоял на самом краю города. Зачем он здесь? Его это тоже интересовало. Как обычно, система ничего не объясняла — лишь давала пространные указания: иди туда, убей того. Тем не менее, у мстителя не было причин сомневаться в них — в прошлые разы это странное… Нечто, привело его прямо к тем, кого он ненавидел всем сердцем — людям, что ставили себя и свою жизнь выше других, шли по головам, не боясь измазаться кровью. И предвкушение того, что скоро он прервёт ещё одну, а может даже и несколько подобных жизней, опьяняло рассудок и притупляло бдительность. Грис даже не стал искать способ проникнуть внутрь тихо — он попросту выбил оплетённое паутиной окно, что вело в какую — то кладовку. Тем не менее, его сверхъестественная чуйка буквально выла — враг рядом. А потому, ощетинившись стволами, мститель резким пинком выбил трухлявую дверь в коридор, готовый к нападению с любой стороны.

Словно опытный военный, Грис осмотрелся по сторонам — никого. Лишь пустой, неосвещённый проход, обмотанный паутиной. Создавалось впечатление, будто здание забросили уже очень давно, а не когда начался хаос. По — хорошему, мститель должен был попасть внутрь незамеченным, подкрасться к врагу и убить его, пока тот ничего не понял. Вот только Грис о таком даже и не задумывался — будто он делал всё это не ради конечной цели, а ради громкого, кровавого спектакля. Боевика, где он — главный, неуязвимый герой.

Но развиться этой цепочке мыслей не дал едва слышный шум из другого конца коридора. Обычный человек, возможно, даже ничего бы не заметил, но усиленное восприятие Гриса делало его куда опаснее. Без лишних промедлений, мститель выпустил в неизвестного очередь из двух пистолетов — пулемётов. «Парные перфораторы» — так создатель назвал их, в этот раз придумав своим новым детищам адекватные имена. Взятые с трупов разорванных в клочья террористов, они практически ничем не отличались от обычного оружия, кроме примотанного скотчем к магазину ещё одного, запасного.

Когда пустые гильзы со звоном коснулись грязного пола, на мгновение воцарилась тишина. Но сразу её разрушил топот восьми тонких лап — на Гриса что — то стремительно надвигалось. Сквозь зависший в помещении дымок мститель не мог разглядеть фигуру в подробностях, но по очертаниям это было нечто, напоминающее гигантское, почти с метр диаметром, насекомое. Снова застрекотали самодельные пистолеты — пулемёты, выпуская во врага целый рой пуль. Но существо, спасаясь от смерти, ловко отпрыгнуло в сторону, скрывшись в дверном проёме. И как только стрельба стихла — вновь выпрыгнуло из — за угла, быстро — быстро перебирая лапками.

— Ловкий, сучара… — процедил Грис сквозь зубы, максимально сосредоточившись.

За доли секунды существо преодолело весь коридор и, когда его с мстителем разделяла лишь пара метров, с разбегу прыгнуло на врага, растопырив мохнатые лапы. Но Грис был готов — как только тварь оторвалась от земли, её брюшко изрешетило десятком пуль, разбрызгивая вокруг мутно — зелёную жижу. Неистово запищав, существо камнем упало на пол — многочисленные попадания нивелировали силу его скачка. По забившейся в конвульсиях твари снова ударила неточная очередь с двух рук, что вскоре закончилась двумя глухими щелчками — боезапас подошёл к концу.

— Мать… — пробубнил стрелок, уши которого заложило от стрельбы в закрытом помещении.

Мастерски, практически кинематографично, Грис перезарядил оружие, быстро поменяв магазины на запасные, примотанные к основным. Несколько секунд — и ещё источающие редкий дымок стволы уставились на врага, что сейчас напоминал сжатую, бесформенную массу из плоти и зелёной жидкости, из которой вверх торчало восемь длинных лапок, три из которых обрубило пулями.

Осторожно подойдя поближе, мститель наконец смог рассмотреть, с чем он сражался — это был огромный, покрытый множеством волосков паук.

— Охренеть. Теперь здоровые пауки, — Грис раздражённо сплюнул, — Понятно, откуда здесь столько паутины…

Дав себе секунду на размышление, мститель, превозмогая остатки брезгливости, надавил на бездыханное тело твари всей массой своего поношенного сапога. Раздался омерзительный хруст с чавканьем, и паук окончательно обратился в липкую кашу. Теперь он точно мёртв.

В этот момент на границе сознания Гриса проскочила мысль: а вдруг у паука могла быть ядовитая кровь? Или едкая? Но в своём стремлении добраться до цели, мститель отмахнулся от этих идей, как от надоедливых букашек. Плевать, что могло бы быть — важно лишь то, что есть сейчас.

Беспорядочный, приближающийся топот за спиной заставил стрелка мгновенно развернуться, вскинув оружие. К мёртвому пауку спешили его братья — ползли по стенам, полу, потолку, щёлкая жвалами и всматриваясь в чужака монотонными, чёрными глазами. На секунду Грису показалось, что он буквально чувствует бесконечную ненависть и голод, что пропитывал каждое из омерзительных существ.

— Ненавижу пауков! — громко произнёс мститель, надавливая на спусковые крючки.

Целый град свинца вылетел навстречу тварям, проделывая в их телах хлещущие вязкой кровью отверстия. Грису даже не было нужды целиться — пауков было так много, что они валили плотной толпой. Уклоняться им было попросту некуда. Даже сквозь грохот выстрелов до ушей доносился неприятный, многоголосый писк тварей, тела которых обращались в неприглядное решето. Каждое из них старалось подобраться как можно ближе к цели, а затем прыгнуть. Вот только получалось это лишь у некоторых, да и те почти сразу падали замертво. Большинство же пауков гибли, не преодолев даже половину пути. И так могло бы продолжаться вечно, будь у Гриса бесконечные патроны.

Однако два глухих щелчка быстро напомнили мстителю, что хоть его оружие и нарушало многие законы мироздания, оно всё ещё нуждалось в перезарядке. Вот только пауки, в отличие от боеприпасов, не кончались — они всё продолжали надвигаться неостановимым, пищащим ковром.

«Ладно», — промелькнула мысль в голове Гриса, когда он выпустил Перфораторы из рук.

Те, однако, не упали на пол — закреплённые на оружейных ремнях, пистолеты — пулемёты лишь безвольно повисли на них, слабо ударившись о бёдра. С проворностью и скоростью, которым бы позавидовал любой испещрённый шрамами вояка, мститель за доли секунды снял с плеча другое оружие, моментально приведя его в боевую готовность. Беглое прицеливание — и палец давит на гашетку, в плечо бьёт мощная отдача, а несколько пауков, что уже летели в сторону жертвы, вспыхнули ярким, оранжевым пламенем. Быстрое движение левой рукой — пустая гильза покидает патронник, и не успела она коснуться пола — звучит ещё один громоподобный выстрел. Горящие существа, истошно пища, в панике дёргаются из стороны в сторону, поджигая всё вокруг, включая своих собратьев. Липкая паутина горит плохо, скорее даже плавится, но она тоже распространяет жар — казавшееся неостановимым наступление пауков моментально захлебнулось.

Свет от огненного представления рассеивает тьму коридора, являя свету оружие в руках Гриса — архаичной формы помповый дробовик с прикрученной к концу ствола зажигалкой, и торчащими из коробки оплавленными железками. «Дымок» — как его назвал создатель. Устрашающая вещь, способная обратить всё перед собой в адскую печь, где заживо сгорит любое уязвимое к огню существо. Грис даже присвистнул, хотя этот звук и утонул в воцарившейся какофонии, — всего двух выстрелов хватило, чтобы превратить грозную орду в паникующий и медленно сгорающий сброд. Сладострастная улыбка украсила освещаемое огнём лицо — новый агрегат превзошёл даже самые смелые ожидания своего творца.

Достав из самодельного подсумка два ярко — оранжевых патрона, Грис быстро зарядил их в Дымка, после чего закинул огненного монстра обратно на плечо. Взяв в руки Перфораторы, мститель перезарядил и их, вновь попросту перевернув магазины. Как бы странно это ни было, но такой манипуляции с оружием хватало, чтобы оно вновь могло стрелять. Действие в обход здравого смысла уже давно не удивляло Гриса, который воспринимал эти чудеса как нечто само собой разумеющееся.

Дёрнув затворы (на удивление, досылать патроны в патронники всё ещё было необходимо), мститель невозмутимо зашагал по слабо горящему коридору, вяло отмахиваясь от опадающей, тлеющей паутины. Бояться огня ему не было необходимости — способность «Огнестойкость» защищала от не слишком сильного жара, хотя, как был уверен Грис, даже без неё он бы чувствовал себя здесь прекрасно. Тем не менее, если есть возможность использовать огонь как оружие — он не собирался упускать её просто так. Потому большая часть его новых творений и была страшна своей огневой, в буквальном смысле, мощью.

— Я тут не за вами… — бормотал себе под нос мститель, без труда отстреливая разбежавшихся во все стороны, горящих живьём пауков, что даже не пытались нападать.

Было в этом заводе нечто странное. С того самого момента, как Грис попал внутрь, он ощущал, что ему нужно идти… Во все стороны. Одновременно. Будто его цель находилась в каждом сантиметре этого огромного здания и его прилегающих. И сейчас, в момент относительного спокойствия, наконец представилась возможность обдумать эту странность. Поначалу мститель решил, что чуйка указывает на каждого из этих громадных пауков, но нет. На горящую, пищащую и паникующую толпу вокруг, его чувствам было плевать — будто эти существа не имеют к цели Гриса никакого отношения. Что с ними не так?

Но размышлениям не дали развиться в полноценные мысли — одна из пылающих тварей всё же смогла совладать с собой и, истошно пища от боли, в исступлении прыгнула на вторженца. Слишком близко — мститель попросту не успеет вскинуть оружие, сочащиеся какой — то мерзостью жвала уже практически ухватили его за лицо. Не придумав ничего лучше, Грис резко дёрнул головой вперёд, впечатываясь лбом в покрытое волосками брюшко паука. Явно не ожидав такого, тварь попыталась сжать лапки в защиту, вместо того, чтобы укусить наглеца. И пока дезориентированный паук падал на землю, мститель успел отпрыгнуть назад на половину метра — невероятная длина прыжка назад с места для обычного человека. Не успело существо прийти в себя — как его тело уже пронзил десяток малокалиберных пуль, обращая внутренние органы в бесполезную кашу.

— Летающие, горящие пауки, — Грис вновь сплюнул на раскалённый пол. От попавшей на уголёк слюны вверх поднялась тонкая струя пара, — Где — то я это уже видел…

Из ближайшего конца коридора, что, кажется, вёл к цехам, донёсся устрашающий звук — разъярённый писк, практически переходящий в угрожающий рёв. Буадто кричал такой же паук, десяток которых убил Грис, только намного больше.

— Вот это уже интересно… — улыбнувшись краем губ, мститель вновь снял с плеча Дымок.

Смахнув с лица обрывок липкой паутины, Грис устремился вперёд — туда, откуда донёсся пищащий рёв. Чуйка буквально кричала ему, что он должен увидеть и, скорее всего, убить издавшее его существо. В этот раз мстителю даже не пришлось ни от кого отмахиваться — оставшиеся в живых пауки были либо слишком заняты паникой, либо испуганно расступались, даже не пытаясь наброситься на врага. Неужели Грис смог так сильно впечатлить их за столь короткое время?

К сожалению, чутьё мстителя не подсказало ему, что он может направляться прямиком в ловушку. И зря. Стоило Грису пулей вылететь на металлический мостик, как ему в лицо прилетело нечто плотное и липкое, мгновенно сковавшее его движения. Не успел мститель выругаться, как что — то резко потянуло его вниз, с размаху ударило о бетонную стену, а затем отшвырнуло внутрь цеха, подобно мусору. Спустя несколько сбивающих с толку секунд, Грис звонко приземлился на какой — то станок, и будь он обычным человеком — точно бы заработал себе несколько переломов. Но, к счастью, мститель отделался лишь незначительной потерей здоровья, и стоило его телу коснуться твёрдой поверхности — Грис быстро выбрался из липкого плена, разрывая плотную паутину голыми руками.

— …Свиноматка злоебучая! — вырвалось изо рта мстителя, стоило ему освободиться.

Даже когда его схватили и вбили в стену, Грис видел, кто это был — спасибо усиленному восприятию. Над мостиком, где секунду назад был он, широко раскинув лапы, возвышалась огромная паучиха, диаметром с десяток метров — её исполинские телеса занимали больше половины ширины помещения. С мясистых жвал свисали обрывки свежей паутины, а россыпь неморгающих глаз прожигала вторженца холодной ненавистью.

— Ёп твою… — только и смог произнести Грис, вскидывая Дымок. Эта тварь церемониться с ним явно не намерена.

Откуда он знал, что это именно «она»? Мститель и сам без понятия. Будто откуда — то со стороны в его разум залили знание о том, что эта громадина — мать тех мелких пауков, с которыми Грис столкнулся в коридорах. А где мать — там и кладка. И то и другое он намеревался уничтожить — эти существа в принципе не должны жить.

— Ну ты и красавица, — ядовито ухмыльнувшись, высказался мститель, смотря прямо в бездонные глаза чудовища, — Извини, букет не захватил.

Будто отвечая на насмешку, паучиха вновь издала сотрясающий ещё не выбитые стёкла вопль, а затем изрыгнула в Гриса сгусток липкой, отвратительной массы — целый плотный комок паутины.

«А пауки разве так работают?», — мститель задал сам себе немой вопрос, бросаясь в сторону, укрываясь от гигантской твари за пусть и обвитым паутиной, но ещё целым станком.

Белая масса, что ровным ковром покрывала практически всё в цеху, мешала двигаться, постоянно цепляя Гриса за ноги. Уже сейчас он мог сказать, что это точно сыграет с ним злую шутку. Тем не менее, некогда думать! Ожидаемо, тварь начала переставлять свои мясистые лапки, передвигая грузную тушу так, чтобы видеть мстителя. Значит, не может атаковать, если не видит цель? Это хорошо. Тогда понятно, куда нужно бить с самого начала!

Стоило голове существа показаться из — за станка, как по цеху прокатился грохот выстрела — несколько ярко — оранжевых линий прочертились между дулом Дымка и паучихой. Испуганно пискнув, гигантская махина со страшным шумом свалилась вниз, погребая под собой тонны металла, что ещё недавно использовались людьми на производстве. Поднимая в воздух целые облака пыли, существо истерично замахало гигантскими лапками, стараясь сбить огонь с изуродованной дробью морды. Её пищание за секунду сменилось на гневное, а затем на жалостливое, зазывающее…

— Деток зовёшь, сучка!? — рыкнул Грис, механическим движением дёргая помпу дробовика.

Из — за дымовой завесы мститель плохо видел своего врага, но то, что его выстрел пришёлся точно в цель, было бессмысленно ставить под сомнение. Секунда на размышления — и торжествующий Давид ринулся к агонизирующему Голиафу, дабы убить его прежде, чем он придёт в себя. Но вот неведомое, подаренное системой чувство взвыло — Грис резко останавливается, смотрит в сторону. Из — под груды прямоугольных обломков буквально вылетает паук, пытаясь напрыгнуть на вторженца. Примитивная, одинаковая тактика! Мститель мгновенно вскинул дробовик, нацелив ствол прямо на летящего врага. За секунду до нажатия на спуск, стрелок заметил, что этот паук был совсем небольшим, в сравнении с другими, — едва — ли с половину их размера. И снова грохот выстрела, снова заученное движение помпы — от паучка остались лишь жарящиеся на лету ошмётки.

Тут Грис ощутил, как что — то ухватило его за икру. И не успел он развернуться, как неведомая сила дёрнула его вниз, выбивая землю из — под ног. Крепкая хватка не позволила Дымку оставить хозяина, и в следующую секунду приклад дробовика уже соприкоснулся с мордой врага прежде, чем мститель увидел его. Очередной паук ухватил стрелка за ногу и неистово тряс головой из стороны в сторону, пытаясь разорвать мягкую на ощупь плоть. Будь Грис обычным человеком — нехитрый план твари бы удался.

— Не сегодня! — слова мстителя утонули в грохоте выстрела, что обратил смелое дитя паучихи в обугленное месиво и слегка обжёг порванную штанину.

Не теряя зря драгоценные секунды и отмахиваясь от навязчивых мыслей о потере здоровья, Грис вскочил на ноги. Паучиху нужно добить сейчас! Иначе…

— Иначе вот… — пробубнил мститель себе под нос, разглядев сквозь опадающее крошево изуродованную морду твари.

На половину превращённая в один огромный ожог, её голова продолжала истекать телесными жидкостями, а оставшиеся несколько глаз, что позеленели от прилива крови, с первородной ненавистью всматривались в нарушителя спокойствия. Широко разинув обожжённую пасть, внутри которой могло бы вместиться несколько взрослых человек, паучиха истошно завопила, обдавая Гриса неописуемым зловонием.

— Не ори! — закричал мститель в ответ, после чего, достав из кармана знакомый цилиндр, обмотанный новой парой непрозрачных сосудов, без замаха закинул его прямо в открытый рот.

И прежде чем тварь, машинально закрыв пасть, успела что — либо понять, Грис со всей своей нечеловеческой мощью отпрыгнул назад, в полёте надавливая на кнопку уже ставшего родным детонатора. Паучиха в последнюю секунду попыталась выплюнуть посторонний предмет, но было уже слишком поздно. Разрывая плоть и дробя хитин, чудовищная сила вырвалась из архаичного устройства, обращая верхнюю часть головы существа в пылающий кратер, из которого во все стороны полетели тёмно — зелёные, горящие ошмётки. Ударная волна даже успела зацепить своего «хозяина», слегка подпалив его поношенную куртку и отняв несколько очков здоровья. Тем не менее, трюк удался, и Грис успешно приземлился спиной на грязный, липкий от паутины пол, в целости и сохранности.

— Счастливой прожарки в аду, блядина! — торжествующе крикнул он уже мёртвой паучихе, гигантское тело которой всё ещё содрогалось от конвульсий, со страшным шумом круша и доламывая всё то, что пережило падение её туши.

«Вот уж не думал, что сработает…», — уже мысленно добавил Грис, осторожно пятясь назад, дабы его не зацепило огромными лапками.

Секундная передышка дала возможность прислушаться к чуйке — та всё ещё твердила, что цель мстителя находится буквально «везде» вокруг него. Значит, это не мать пауков? Что же тогда? Быть может, её кладка? Кстати о ней…

Грис огляделся: по цеху хаотично бегали дети гигантской твари, но они даже не пытались напасть на обидчика. Будто смерть матери полностью дезорганизовала их. Когда же мститель увидел, как два паука сцепились в жестоком бою, а победитель начал тут же пожирать проигравшего, то лишь убедился в своих предположениях. Какими бы грозными эти существа не выглядели — они лишь тупые животные. Убей того, кто ими управляет, и они с задором начнут поедать друг друга.

— На удивление недалеко ушли от людей, — хмыкнул Грис, пока искал взглядом ещё не вылупившихся детей паучихи.

Когда глаза мстителя сфокусировались на крупном металлическом цилиндре, чувства будто закричали в унисон: «Вон там!» И Грис послушно следовал за ними, даже не задумываясь об очевидной аналогии. Тем не менее, без труда забравшись на… Чем бы раньше ни была эта металлическая конструкция, мститель скривился от исходящего изнутри зловония, хотя ещё секунду назад ему казалось, что запаха, отвратительнее исходящего из пасти паучихи, он уже никогда не учует. Внутри и правда оказались заботливо укутанные в паутину яйца — крупные, скользкие, пульсирующие. Они, словно растения, произрастали из кучи сваленных вниз, полуразложившихся трупов людей, очевидно, питаясь ими. Мерзость.

Особо не раздумывая, Грис вынул из кармана ещё одну, усиленную огнём бомбу. Не желая более вдыхать благовония паучьих яиц, мститель спрыгнул обратно вниз, где уже начиналась настоящая бойня между пауками, что не так давно сражались как один за свою мать, а теперь стали едой друг для друга. Иронично. Не желая мешать им выяснять отношения, Грис шустро побежал минировать ещё несколько цилиндров — то, что внутри них тоже есть кладки паучихи, не приходилось ставить под сомнение.

— Спокойной ночи, малыши, — пробормотал мститель себе под нос, а затем надавил на кнопку детонатора.

Оглушительный грохот прокатился по заводским помещениям. Металлические сосуды деформировались, выплёвывая из себя ошмётки не рождённых пауков, плавящиеся куски паутины и целые столбы огня. Пламя быстро перекинулось на многочисленные горючие материалы, хаотично разбросанные по цеху, превращая тот в полыхающую арену, на которой сражались десятки мерзких тварей.

Довольный результатом, Грис решил идти дальше, вглубь завода. Ему всё ещё нужно было найти свою цель и устранить её. Но стоило мстителю забраться на лишь каким — то чудом уцелевший мостик, как раздался слышимый даже сквозь какофонию бойни звон стекла. Обернувшись и вскинув дробовик, стрелок увидел до боли знакомых роботов прямоугольных форм, что, будто в глупом боевике, проникли внутрь цеха через широкие окна, выбив те и спустившись вниз на тросах. Не обращая никакого внимания на бушующее пламя, солдаты Императора принялись методично уничтожать слишком занятых междоусобицами пауков.

Всё становилось интереснее с каждой минутой.

Глава 14 — Hellrider

— С дороги, консерва! — голосил Грис, со всей нечеловеческой мощи пиная робота — солдата в грудь.

Вопреки ожиданиям, лёгкий металл прогнулся под натиском старого сапога. Из податливого корпуса со скрежетом вывалились искрящиеся провода, а монитор — голова пошла помехами. То, что эти механические воины не прочнее прогнившей доски, мститель понял ещё при первом «знакомстве» с ними. Тогда они нагло ворвались в его квартиру со своими требованиями, наставляя на него дула чудаковатых орудий. Но Грис даже не стал дослушивать их — меньше минуты ему понадобилось, чтобы обратить пять роботов в груду дымящегося металлолома, попутно чуть не уничтожив собственную квартиру. Мститель хотел было использовать их останки в качестве материала для собственных изобретений, но такой некачественный и непрочный метал стоило ещё поискать — Грис мог голыми руками гнуть их тела, будто пластиковые. Из таких «кирпичиков» даже зубочистку не собрать, не говоря уже о чём — то более серьёзном.

Мститель не имел ни малейшего представления, зачем эти жестянки ворвались на захваченный пауками завод. Тем не менее, дружелюбностью они не отличались — поговорка «враг моего врага — мой друг» тут явно не работала. Только завидев Гриса, они, что — то пропиликав, открыли шквальный огонь из оружия, над которым мститель мог только посмеяться — даже его, собранные по принципу дендро — фекального конструирования пушки, превосходили смехотворные пукалки роботов буквально во всём. Тем не менее, Грис один, а машин — много. Причём очень много. За доли секунды наводнённые восьмилапыми тварями цеха и помещения превратились в настоящее поле боя между двумя захватчиками. А пламя, что медленно пожирало всё вокруг, уже раскинулось на половину всего завода — мститель понятия не имел, что тут раньше производили, но явно что — то крайне горючее. И во всём этом хаосе, отмахиваясь от железных солдат и горящих пауков, Грис пытался отыскать свою цель, что, судя по внезапно обострившейся чуйке, засела где — то в глубине огромного комплекса. Пусть мститель и не осознавал это до конца, но он буквально чувствовал нарастающий страх нового хозяина этого места. Ещё бы! Вломись в дом к Грису одновременно два весьма агрессивно настроенных недоброжелателя, он бы тоже как минимум испугался!

Длинный, пока ещё не объятый пламенем коридор, привёл мстителя в другой, развороченный в хлам цех. Веселье здесь было в самом разгаре: гигантская паучиха, с трудом передвигая собственные телеса, защищала кладку от лезущих отовсюду роботов, параллельно обращая всё вокруг в груды бесполезного мусора. Краем глаза Грис заметил, что оранжевые трассеры, которыми плевались убогие оружия железных солдат, тоже могли поджигать предметы.

— Значит, скоро тут всё превратится в пепелище, — думал мститель вслух, наблюдая за ярким, в прямом смысле, побоищем, — Тогда надо спешить, а то никакая огнестойкость не поможет.

То, что бесцельно бегая в этом разгорающемся аду, Грис достигнет лишь собственной смерти, он понял довольно скоро. Ему нужен был план. Завода. Благо, такой как раз висел на стенке рядом. Дивясь собственной удаче, мститель, стараясь абстрагироваться от страшного грохота и визга за спиной, принялся изучать план здания и продумывать дальнейшие действия с предельной скоростью. Едко усмехнувшись, прочитав надпись: «План эвакуации при возникновении пожара», Грис сосредоточился.

Завод состоял из пяти цехов: четырёх небольших, и одного крупного. Их соединяли между собой немногочисленные административные здания. В итоге вся эта конструкция напоминала огромное кольцо с большим прямоугольным цехом посередине, в который можно было попасть… Практически откуда угодно.

«Сраная цитадель зла, а не завод», — пронеслось в разуме мстителя, хотя думать он старался совершенно о другом.

Судя по всему, паучары превратили весь комплекс в одно огромное гнездо. Откуда они взялись? А чёрт их знает, не важно! Будь Грис здоровой мамочкой пауков, он бы отгрохал себе большое — пребольшое, тёплое местечко в окружении родных и близких… Цеха, что используются паучихами как инкубаторы, берут одно центральное здание в кольцо. Значит, цель мстителя — там? Это настолько логично, что даже подозрительно. Не может же всё быть настолько очевидным?

Или может?

Приближающийся писк заставил мстителя машинально отпрыгнуть в сторону. И не зря: туда, где он только что стоял, обрушился резкий удар паучьей лапы, шириной с два взрослых человека. Пробив металлический мостик словно бумагу, страшная сила обрушила всю конструкцию вниз, увлекая за собой и Гриса.

— Да твою паучью мать! — выругался мститель, в падении целясь в изуродованную ожогами морду паучихи.

***

Видавший многое автомобиль, что до этого без промедлений ехал к своей цели, неожиданно остановился на одном из перекрёстков. Кевин Стинг проглотил вставший в горле ком, когда его взгляд зацепился за обшарпанный дорожный знак:

«Психиатрическая лечебница Святой Алхимиллы, 500 м».

Писатель уже бывал здесь, и не раз. Но почему — то до сего момента воспоминания об этом месте покинули голову Кевина, будто кто — то поместил их за невидимую стену. Но ни капли не изменившаяся за года надпись вернула писателю память.

Кевин Стинг прославился своими действительно жуткими и пугающими, в самых разных смыслах, романами. И когда ему задавали банальный вопрос: «В чём секрет успеха ваших произведений?», творец всегда отвечал: «Правдоподобность ужаса». Многие воспринимали это как популистский бред, пустые слова, призванные размыто ответить на осточертевший вопрос и напустить вокруг фигуры писателя тумана загадочности. И лишь два человека понимали истинный смысл этой абстрактной фразы.

— «Нет страха более всеобъемлющего, чем страх неизвестности», — вполголоса процитировал Кевин слоган одной из своих самых успешных книг.

Пожалуй, писательская карьера «мастера ужасов», как его иногда называли, не была бы и наполовину такой же успешной, если бы Кевин не подружился когда — то давно с одним перспективным врачом — психиатром. Череда случайностей — и школьный приятель, с которым писатель любил рассуждать обо всём на свете, становится главврачом в отдалённой от крупных городов больнице для, как их называл сам приятель, «особенно сильно душевно больных». Люди, чья психика не позволяла им быть полноценными членами общества, проще говоря, сумасшедшие, — вот кто были «клиентами» этого врача. И увлекательных историй об очередной конфронтации «Великого пророка» и «Сурового диктатора прошлого» в его практике случалось не меньше, чем жутких историй о матерях, что поедали собственных детей по приказам голосов в голове. Естественно, последние интересовали Кевина куда сильнее.

Но передать весь ужас человека, мир которого трещит по швам из — за его собственного безумия, невозможно, пока сам не потеряешь рассудок. Или же не поймёшь ход мыслей таких несчастных. То, что делал Кевин, можно посчитать незаконным и аморальным, но в тот момент творцу было плевать. Они и сейчас не жалеет об этом эпизоде своей жизни. Тогда он наблюдал за психами, словно за животными, что обитают в клетке собственного сознания. Даже общался с теми, кто ещё мог выдавать связную речь. И всё благодаря случайному знакомству с не самым принципиальным главврачом.

Вклад таких «сеансов наблюдения» в творчество Кевина Стинга невозможно переоценить. Одно дело, когда ты пишешь об условном безумце, и совершенно другое, когда ты понимаешь, пусть даже и примерно, что творится в его голове. Иногда писатель даже чувствовал себя своего рода меценатом — он дарил жалкому существованию потерявших рассудок хоть какой — то смысл.

— Странно, — вынырнув из глубин навалившихся воспоминаний, пробубнил себе под нос Кевин, — Почему память об этом месте будто кто — то вырезал из моего сознания?

Обеспокоенно осмотрев раскинувшийся по обе стороны дороги лес, писатель снова взглянул на крупную и детальную карту местности. Да, лечебница Святой Алхимиллы была обозначена на ней, но раньше он… Будто не замечал этого?

— Ничего не понимаю… — отложив карту в сторону, Кевин вновь покосился на слегка проржавевший дорожный знак.

Сомнения одолевали Кевина. Эта ситуация напоминала ему типичное начало очередного ужастика — герой, само собой, совершенно случайно, натыкается на психушку, в которой происходит нечто странное. Для полной картины не хватало только внезапно заклинившей машины.

К счастью, однако, автомобиль продолжал шуметь, а значит и работать. Хоть одного клише этой истории удалось избежать. Выдохнув, Кевин слабо надавил на газ, выкручивая руль в сторону. Похоже, Лауд Хол будет не единственной остановкой в его путешествии.

***

Полыхающий на заводе пожар уже было видно даже в мегаполисе — жаль, что никому до этого не было дела. Никому, кроме одного пронзительного, красного ока. Император молча спрашивал себя о том, кто же виновник творящегося там ада? Солдаты докладывали о потрёпанного вида человеке, что уничтожал как их, так и захвативших завод пауков. Кто он? Что он там делает? Не известно. Но одно было понятно наверняка — оставлять в живых этого «героя» точно нельзя.

Действуй бы приметы в реальности, Грис в этот момент явно начал бы икать. Однако, никакого дела до подобных мыслей ему не было даже близко. Уставший, злой, с неполным запасом здоровья, весь покрытый копотью и кровью, мститель пробивался к центральному цеху так, словно от этого зависела его жизнь. Хотя в какой — то мере это было правдой — завод постепенно и крайне целеустремлённо превращался в одну большую печь, зажаривая сотни пауков живьём, оплавляя корпуса тупых роботов, что бездумно лезли в самое пекло, и заставляя Гриса задыхаться от жары, параллельно боготворя собственную дальновидность в момент выбора «огнестойкости». Его одежда, увы, не обладала таким свойством, и мстителю постоянно приходилось тушить вспыхивающее на ней пламя, поминая весь мир отборной бранью.

— Сейчас бы мороженого… — едва заметно скалясь, язвил Грис, стараясь отвлечься от вездесущего жара. Получалось так себе.

Мститель с боем прорывался через объятое огнём офисное здание, то и дело выпуская из Перфораторов веера пуль в самоубийственно целеустремлённых роботов, или обезумевших от пламени пауков. Чёрт, знал бы Грис, что весь завод может так воспылать, даже и не подумал бы взрывать те треклятые кладки! Ладно, нет смысла бичевать себя за уже совершённое, сейчас есть дела куда важнее! Если верить смутно отпечатавшемуся в памяти плану, то пройдя через это здание, можно попасть в один из гаражей, а оттуда — прямо в цех. Казалось бы, всё просто! Жаль только, что у дыма совершенно другие планы. Пусть огнестойкость и спасала от экстремальных температур, угарный газ от этого не становился ничуть безопаснее. Мстителю стоило огромных трудов бежать пригнувшись, постоянно кашляя и отмахиваясь от сообщений системы об отравлении. Не до того ему сейчас!

Но вот, наконец, она — дверь. Бесцеремонно выбив её плечом с разбегу, Грис оказался в очередном коридоре, который, как ни странно, ещё не полностью превратился в жаровню — огонь только начинал пожирать эту часть здания.

— Так, стоп, здесь же должен быть выход… Я что, сука, потерялся!? — мысленно проклиная собственную дырявую память, мститель в сердцах попытался швырнуть один из Перфораторов на пол. К счастью, прочный оружейный ремень воспрепятствовал этому, вернув пистолет — пулемёт обратно в лицо его же владельцу.

Тело Гриса, к счастью, не пострадало, в отличие от его гордости. Тем не менее, прикосновение тёплого металла ко лбу (как же ему хотелось, чтобы он был холодным!) несколько отрезвило разгорячённого мстителя. Будто внутри мозга резко опустили рычаг с подписью «спокойствие», заставляя раскалённую от эмоций голову моментально остыть. К сожалению, не буквально.

Взгляд мгновенно зацепился за висевший на стене план здания… Подозрительно, чёрт возьми, удачное совпадение! Будто кто — то специально бегал и развешивал эти таблички перед Грисом, дабы он ни в коем случае не потерялся. Но мститель сразу отмахнулся от этих мыслей — сейчас его заботило совершенно иное. Не желая более медлить, он бросился к спасительному «указателю» со вполне очевидными намерениями.

И в этот момент, непреднамеренная ловушка судьбы захлопнулась. Громкий треск стал предвестником оглушительного грохота, раздавшегося откуда — то сверху. Грис только и успел поднять голову, как ему на лицо обрушились килограммы раскалённого камня, углей, и чёрт разберёт чего ещё. Пламя, что бушевало сверху, наконец сделало своё дело — не выдержав собственного веса, верхний этаж обвалился, погребая под собой несколько десятков живых и искусственных существ.

Мститель попытался отпрыгнуть в сторону — бессмысленно. Чувство, когда на тебя падает нечто и чуть — ли не буквально сжимает в ком, не передать словами. В который раз Грис был мысленно благодарен системе за то, что защищает его тело от физических повреждений. Не будь этого ключевого фактора на стороне мстителя — он бы превратился в бесформенное, приплюснутое месиво.

— Что, боец, отдыхаешь? — приглушённо раздалось внутри головы Гриса.

— На том свете отдохну! — отвечая собственному внутреннему голосу, мститель, набрав полные лёгкие пыльного, отравленного воздуха, попытался встать.

Груда мусора, что погребла Гриса, пришла в движение, но сбросить эту давящую ношу с первого раза не вышло. Ещё один рывок — бесполезно, пустая трата сил. Мститель пытается вдохнуть — получается с трудом, воздух в его «кургане» быстро кончается. На удивление ни паники, ни страха за собственную жизнь даже не предвиделось. Неужели чувство собственной неуязвимости уже притупило эти ощущения?

— Левой рукой отгреби шлак, дай воздуху пройти, придурок! — вновь съязвил внутричерепной собеседник.

— Нахер иди! — огрызнулся Грис, но, тем не менее, послушался совета.

Со всей своей нечеловеческой силой он задёргал рукой, пытаясь выдернуть ту из плена тлеющего завала. На удивление, освобождение конечности далось легко, и вот грязный кулак уже крошит тонкую плиту какого — то непрочного камня, впуская внутрь ничуть не свежий, но жизненно необходимый воздух.

— Молодца! Хоть здесь ты не облажался! — видимо, отравление начало вызывать галлюцинации, ибо глас в голове становился всё чётче и чётче, — Теперь так же левой ногой, а потом медленно отползай в сторону.

— Отдышаться дай, инструктор… — кашляя от вездесущей пыли, неуверенно ответил Грис.

— Да, конечно, лежи тут, расслабляйся сколько угодно! — доселе гулкий голос приобрёл настоящие издевательские нотки, — Тебе, кстати, не холодно? Пледик принести?

— А можешь? — внезапно посерьёзнел мститель.

— Ну…

— О! Тогда сгоняй мне за минералкой! Хе — хе… — нервный смешок, что сорвался с измазанных сажей губ, звучал как реквием по здоровой психике Гриса, — Ладно, ладно, не бухти, ща я…

Последующие несколько минут тянулись для мстителя невообразимо долго. Может, ещё сильнее обострившееся от адреналина восприятие так повлияло на это, но Грис на полном серьёзе мог бы сказать, что провёл под завалом как минимум несколько часов. Хорошо, что ему ничего не переломало, иначе дальнейшая жизнь была бы весьма нетривиальной задачей, не говоря уже о выполнении указаний ядовитого собеседника внутри разума. Интересно, эта дрянь теперь навсегда с ним?

Тем не менее, советы внезапного союзника работали словно по прописанному заранее сценарию. Если это чуйка Гриса проявляла себя таким «изысканным» образом, то мститель готов был хвалить самого себя до конца веков (ну или пока не забудет об этом), ибо такого глубокого анализа ситуации у него бы не вышло и в самом трезвом, не затемнённом отравлением уме.

— Давай, давай, вылезай оттуда, свинья неотёсанная! — продолжал напирать голос, — Какими словами мне тебя ещё называть, чтобы ты активнее спасал собственную задницу?

— Ну, мог бы спеть какую — нить… — Грис запнулся, ибо говорить и отталкивать одной рукой от себя тяжеленный булыжник было непросто… — …Мотивирующую песенку, например!..

— Я тебе не Трент Резнор, чтобы песнопениями заниматься. Давай уж как — то сам! — речь внутричерепного собеседника всё ещё истекала ядом сильнее любой экзотической змеи.

Мститель слабо ухмыльнулся — это имя ему ничего не говорило, голос в голове нёс полную чушь. Значит, это действительно его безумие… Сомнительный повод для радости, но во всяком случае на куче мусора не сидит какой — то юморист, что решил поиздеваться над Грисом.

К счастью, инструкции загадочного не пойми кого сработали идеально — плавно смещаясь в сторону, мститель скоро выбрался из — под завала, а затем сладострастно потянулся. Лежать прижатым к земле в одной позе несколько минут подряд — не лучший способ досуга. Хорошо, что он вообще остался жив после такого!

— Ну наконец! — что — то промелькнуло на границе затуманенного зрения Гриса, когда голос в голове снова заговорил, — Из старого деда вчерашний ужин вылезает быстрее, чем ты из — под этой кучи шлака!

— Так элегантно меня ещё никто с дерьмом не сравнивал… — мститель обернулся, и в следующую секунду отпрыгнул назад, вскидывая уцелевший дробовик, — Мать…

— Я вообще — то тебе помог, хрень ты тупая! — сгусток черноты с человеческими очертаниями, что будто поглощал исходящий от пламени свет, прищурил кроваво — красные глаза, — Или это такое особое приветствие племени воинственных бомжей?

— Ты кто такой? — Грис посерьёзнел на глазах, хоть его разум ещё не до конца осознавал происходящее.

— Вы этим вопросом меня скоро доведёте, — раздался разочарованный, гулкий вздох, — Ты, кажется, хотел найти местного главного паука? Третья дверь справа, прямо по коридору — дойдёшь до лестницы, а там и цех, — сгусток тьмы вытянул в сторону похожий на руку отросток, — И торопись, а то у тебя появился конкурент. И ради бога, не облажайся снова!

— Подожди — ка, дружок!.. — мститель не успел сказать больше ни слова, как загадочный собеседник исчез, не оставив после себя и следа.

«Это ещё что за чудные чудеса!?», — пронеслось во всё ещё шокированном разуме.

Тем не менее, Грис, отложив размышления на потом, поспешил туда, куда ему указал неизвестный союзник. Его советы вытащили мстителя из — под завала, а значит нет причин ему не доверять.

Или есть?

Глава 15 — Down In It

Машина Кевина медленно ползла по извилистой дороге. Водитель напряжённо всматривался в стены леса вокруг, будто в любую секунду оттуда может выскочить неприятель. Зачем он в принципе выбрал этот путь? Уже несколько минут он не мог дать себе ответа на этот вопрос. Его что — то тянуло вперёд… Но что именно? Беспокойство о друге? О знакомых пациентах? Или же чистое, искреннее любопытство? Все эти мысли перемешивались в голове писателя, превращаясь в непонятный калейдоскоп.

— Это ненормально… — признался сам себе Кевин, но, тем не менее, и не подумал останавливаться.

Наконец, из — за непроглядной зелени показался высокий металлический забор с открытыми нараспашку воротами. За ними — многоэтажное кирпичное здание, ничем не примечательное в своей сути — обыкновенная каменная коробка, каких множество стоит в городах. Вопреки ожиданиям Кевина, больница не выглядела так, будто её давно забросили — целые, чистые окна, аккуратно припаркованные во дворе машины, отсутствие какого — либо, даже мелкого мусора. Только слабый ветерок гонял из стороны в сторону одинокие листья, что раньше срока сорвались с деревьев.

Остановившись у ворот, Кевин неторопливо вылез из машины. Огляделся, прислушался — пустота и тишина. Неестественная тишина. Чуткий слух писателя сразу заметил это — ни пения птиц, ни шуршания листвы от ветра, ничего. Кевин хлопнул дверью — даже этот звук раздался приглушённо, будто издалека.

— Какого… — писатель мгновенно насторожился, выхватил из кармана ручку — своё символичное оружие.

Если окружающая тишина могла и причудиться, то вот явная приглушённость звуков, даже собственной речи, — это точно не иллюзия. Здесь что — то не так. И Кевина тянет вперёд, будто мотылька на свет костра. Зачем он приехал сюда? От этого молчаливого вопроса мысли в голове будто кто — то встряхивал, перемешивая их в неразборчивую кучу. Он не знал, зачем он здесь, но не ощущал ничего, кроме безапелляционного желания… Нет, нужды! Нужды идти вперёд, несмотря на все странности. Что происходит с этим местом?

Выдохнув, Кевин взялся за металлические ворота. Нагретый металл… Стоп, нагретый!? Писатель отшатнулся, будто увидел призрака. Холодная на вид сталь была тепла, как человеческое тело. Кевин поднял взгляд к небу — монотонные, гонимые холодным ветром тучи затянули его, не давая пробиться утреннему солнцу. Ворота никак не могли нагреться от него.

Первоначальный испуг и непонимание, однако, быстро переросли в другое, куда более нейтральное чувство. Писатель едва заметно ухмыльнулся. Теперь его терзал неподдельный интерес. Любой странности можно найти логическое объяснение, даже в новом, изменённом мире. И сейчас их накопилось столько, что пройти мимо Кевин попросту не в состоянии. Исследовательская жилка внутри запульсировала, а жажда познаний гнала вперёд. Только войдя во двор больницы прыжком, писатель одёрнул себя. Что за маниакальное стремление вперёд? Желание сорваться с места, необдуманно нестись вперёд к… К чему? Кевин никогда не был подвержен фанатизму, тем более из — за не пойми чего.

— Меня кто — то… Тянет сюда? — предположил писатель вслух и всмотрелся в зашторенные окна здания.

Окно, блеснув стеклом, подмигнуло Кевину, подобно человеческому глазу. Не в силах выдавить из себя ничего, кроме испуганного выдоха, писатель отпрыгнул назад, выставив перед собой ручку. Ему же это не показалось, да? Он не сводил взгляда с непонятного зрелища, но ничего необычного не замечал. Обыкновенное окно, в чистом стекле которого криво отражалось серое небо.

Нет, такое подробное движение не могло показаться. Непоняток и аномалий с каждой секундной становилось всё больше, и это заставляло разум Кевина кипеть чуть — ли не в прямом смысле. Внезапно он ощутил внутри черепа тепло, что быстро разлилось по всему телу, а затем резко испарилось, уступив место неприятному холодку. «Мастер ужасов», как его иногда называли, застыл от необъяснимого, животного страха.

«Иронично», — промелькнуло на границе сознания.

И снова резкая перемена настроения — в этот раз испуг мгновенно превратился в спокойствие, а затем с уст Кевина сорвался слабый смешок. Его забавляла эта ситуация… Только вот что в ней забавного!?

Дивясь собственным мыслям, писатель встряхнул головой, будто пытаясь прогнать пугающее марево. Но, как ни странно, стало только хуже — к предыдущим странностям добавилась ещё одна, куда более заметная. Стёкла нескольких машин, что стояли во дворе, находились явно не на своём месте. Тонкие, полупрозрачные пластины торчали из дверей, капотов и крыш, будто их кто — то вонзил туда с необычайной точностью. Вот только сквозь них было видно, что машины никак не повредились — пласты стекла попросту проходили сквозь металл, будто вмонтированные.

— Сила, меняющая реальность? — пробормотал Кевин себе под нос.

В то же мгновение писатель поймал себя на мысли, что произошедшее никак его не удивило — он не ощутил даже малейшего смущения. Хаотичный кавардак в голове неожиданно упорядочился, возвращая Кевину привычные хладнокровие и расчётливость. И не воспользоваться моментом было бы грубейшей ошибкой.

— «Чья — то сила искажает реальность и тянет меня к себе», — мысленно проговаривал писатель, формируя чёткие слова из бесформенных эмоций и порывов, — «Пока его хватка ослабла, я могу развернуться и уйти, но… А если кто — то беззащитный попадётся в эту же ловушку? Я стану косвенной причиной его гибели?», — Кевин вновь окинул взглядом неприметное здание. Он мгновенно ощутил, что теряет над собой контроль, — «Да, я должен это прекратить. И потом… Мне банально интересно!»

Закончив внутренний монолог, писатель поддался вновь нахлынувшему потоку куража. Без промедлений он рванул ко входу в больницу, и незатейливо вышиб дверь пинком. К счастью, она открывалась вовнутрь, а потому Кевин без проблем проник в здание, даже не обратив внимание на отсутствие дверной ручки. Как и на то, что твёрдая металлическая дверь завибрировала от удара, будто была сделана из желе.

***

— Кто… Сука… Кто вообще это строил!? — возмущался Грис, продираясь к своей цели сквозь охваченные огнём коридоры.

Неожиданный союзник не солгал — все его указания были верны, и вскоре мститель оказался во всё ещё относительно целом главном цехе. Он был куда больше других, да и выглядел многим солиднее: всюду красовались станки и приборы варьирующихся размеров и предназначений. О последних Грис даже не пытался задумываться — выглядело тут всё как съёмочная площадка для странного фильма ужасов, а не реальный завод. Слишком неестественными и натужно — вычурными казались формы и размеры буквально всего вокруг, словно кто — то нарочно деформировал это место так, чтобы оно казалось сюрреалистичным. А паутина, что в три слоя покрывала чуть — ли не каждый предмет и плоскость, лишь добавляла картине эффекта нереальности и наигранности.

— Я не удивлюсь, если мамаша… Или папаша этих паучков — какой — нибудь хрен из театра, — мститель продолжал беседовать сам с собой, осторожно петляя между гротескными декорациями.

О собственной незаметности Грис даже не задумывался — грохот и шумы развернувшегося вокруг цеха побоища эхом прокатывались под пустыми сводами помещения. Сюда ещё не добрался огонь, но… Цепочка мыслей оборвалась, когда взгляд мстителя ухватился за оплавленный участок паутины, украшенный развороченными телами гигантских пауков. Они были гораздо больше «деток», но куда меньше «мамаш», диаметром в несколько метров, покрытые наростами и шипами вместо волосков.

— «Это что, кто — то вроде охранников?» — мысленный вопрос утонул в потоке сознания, а затем и вовсе исчез на фоне очевидного вывода, — «Эти жестянки что, уже сюда добрались!?»

В голове моментально всплыли воспоминания о том, как у Гриса однажды уже украли его цель. Всё ещё не позабытая обида накрыла мстителя с головой, заставив его, подобно ищейке, броситься по следу сражения между пауками и роботами. В этот раз он не позволит обвести себя вокруг пальца!

К счастью, долго бежать не пришлось. Практически сразу в какофонию хаоса снаружи влились звуки близкого боя, что, кажется, проходил на открытом пространстве между двумя огромными кранами… Чёрт, это место всё больше напоминает какую — то дешёвую декорацию!

Стоило Грису показаться из темноты — как в лицо тут же ударил чудовищный жар, а зрение застлала ярко — бардовая вспышка. От мгновенной гибели мстителя спасла уже с десяток раз благословлённая им огнестойкость, вкупе с необычайной реакцией. Оплавив края металлических опор крана и оставив на бетонном полу чернеющее пятно копоти, пламя неестественного цвета исчезло столь же резко, как и появилось, попросту растворившись в воздухе.

Напрочь позабыв (точнее, даже и не начав вспоминать) о скрытности, Грис выпрыгнул на поле боя, держа дробовик наготове. Его лицо, однако, почти сразу застыло в диковинной гримасе удивлённой улыбки.

Первое, что заметили подёргивающиеся глаза мстителя — испускающее дымок, шкворчащее тело, медленно опадающее на почерневший пол. Кажется, ещё недавно оно принадлежало пауку с неким подобием человеческого торса, хотя сейчас представляло собой обожжённый, практически бесформенный шмат плоти. И когда эта источающая аромат подгорелого мяса, сгоревшая масса шумно коснулась бетона, сузившийся взгляд Гриса переместился на вторую фигуру. Широкоплечий, высокий человек, спрятанный под угольно — чёрной сталью рыцарского доспеха. В руках он держал крупный… Меч? Больше тот напоминал оплавленную металлическую дубинку, длиной практически с её владельца. Отмахиваясь от нахлынувших ассоциаций, мститель заговорил подрагивающим тоном:

— Ты кто… Кто нахрен такой? — казалось, в любую секунду Грис мог сорваться на крик.

С едва слышным лязгом рыцарь обернулся, встав в неуклюжее подобие боевой стойки. Но увидев мстителя, он будто опешил от чего — то, а затем расслабленно опёр своё гротескное оружие об устланный копотью пол.

— Рейме, — раздался из — под доспехов приглушённый бас.

— Охренеть информативно, — даже по движениям стрелка было видно, что сдерживается он из последних сил, — А это кто? — мститель ткнул дробовиком в догорающее тело.

— Тот, кто контролировал этих тварей, — преспокойно ответил Рейме, медленно разворачиваясь спиной к Грису.

— Да ну нет… — лицо мстителя исказила истеричная улыбка, — Нет… Я… Хе… Знаешь, парень… — бросив Дымок болтаться на ремнях, мститель резко выхватил два пистолета — пулемёта, — ТЫ, СУКА, СЕЙЧАС СЕБЕ СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР ПОДПИСАЛ!!!

Застрекотала короткая очередь, пули беспомощно отскакивали от брони рыцаря, не причиняя тому никакого вреда.

— Успокойся, — необычайно холодно ответил Рейме, даже не пытаясь ударить в ответ, — Я не убиваю людей.

— ААА, УЁБОК!!! — Грис окончательно сорвался на истеричный вопль.

Осознав какой — то частью разума, что от пистолетов — пулемётов нет ни малейшего толку, мститель безрассудно прыгнул на незнакомца, на лету хватаясь за дробовик. За мгновение до того, как раскалённое дуло покинула пылающая дробь, рыцарь закрылся своим мечом — дубиной, без проблем отбивая атаку. Но Грис даже и не думал останавливаться — издав разъярённый крик, мститель со всей своей нечеловеческой силой ударил Рейме прикладом. А затем ещё раз. И ещё. Рыцарь никак не сопротивлялся, а потому вскоре обезумевший Грис начал молотить дробовиком угольно — чёрные доспехи, словно дубинкой.

— Хватит! — в голосе Рейме проскочили едва заметные нотки недовольства, но даже так он не ударил в ответ — лишь оттолкнул сумасшедшего пустой латной перчаткой, — У меня нет времени на тебя, псих.

— ЗАВАЛИ ЕБАЛО!!! — продолжал вопить Грис, вновь бросаясь в бессмысленную атаку. Только когда после очередного удара дробовика о доспех от оружия отлетела какая — то деталь, мститель на мгновение остановился.

— Изыди, — раздражённо пробасил рыцарь, а в следующую секунду Гриса окатила волна багрового пламени — мститель бы точно сгорел заживо, не будь он огнеупорным… Хотя остатки рассудительности в его голове буквально кричали, что Рейме ударил даже не в половину своей силы.

Безболезненное падение и удар затылком о бетон немного образумили Гриса. Не вставая, он взглянул на то, что осталось от его верного оружия — разломанный каркас, из которого с мясом выдрало несколько деталей. Он что, бил настолько сильно?

— Перестань тратить моё время, — тон рыцаря снова выражал лишь необъятное безразличие. Мститель поднял на него полный ненависти взгляд, и тот сразу зацепился за едва заметные вмятины на доспехе. Это что, он сделал?

— О, не бойся… Не бойся… — немного спокойнее забормотал Грис себе под нос, — Ты не будешь тратить… Тратить время, да. Когда сдохнешь.

— Не заставляй меня калечить тебя, — голос Рейме ощетинился едва заметной, прохладной угрозой. Закованный в металл руки поудобнее перехватили идиотский меч.

— Я тебе твой елдомеч так глубоко в сраку затолкаю, что он, блядь, через рот у тебя вылезет! — эта фраза прозвучала больше истерично, нежели угрожающе, — Какого хуя ты моего поцыка убил, а!?

— Ты бредишь, — констатировал очевидное рыцарь, — Я пришёл сюда убить чудовище. Я это сделал. И теперь я ухожу.

— Ты… Уйдёшь… — Грис буквально задыхался словами, прерываясь после каждого на тяжёлый вдох, — Только… Только нахуй НА ТОТ СВЕТ!!! — мститель со всей злостью швырнул развороченный дробовик на пол. В этот раз оружейный ремень не выдержал напора, и уже бесполезное оружие глухо стукнулось о бетон.

— Успокойся, — безэмоциаонально закончил диалог Рейме, после чего вновь собрался уходить.

— Эй, окорочек, — лицо Гриса исказилось в безумной улыбке, — Я тебя не… Не отпускал!

В это же мгновенье что — то ударило мстителя по затылку, обдав голову неприятным жаром. На удивление быстро среагировав, Грис вскинул Перфораторы и, не целясь, выпустил короткую очередь в ответ, отпрыгивая в сторону. Неожиданная опасность, кажется, встряхнула его мозг, заставляя накатившее безумие отступить.

Пробив тонкий слой металла, пули впились в тело робота, превращая его электронные внутренности в труху. Издав неприятные уху механические звуки, воин Императора безжизненно рухнул на пол, обдавая сожжённые трупы пауков вокруг снопами искр. Но, естественно, он был не один: едва пролезая между станками, сталкиваясь друг с другом, на Гриса наступала целая толпа механических убийц, паля на подавление из своего убогого оружия.

Действуя практически на рефлексах, мститель отпрыгнул в сторону, прячась от пусть и слабых, но очень многочисленных трассеров врага. Секунда понадобилась резко охладевшему разуму, чтобы сопоставить вместе «узкое пространство» и «толпу врагов», рождая план действий. Достав модифицированные бомбы, Грис, подобно опытному бейсболисту, швырнул металлические цилиндры один за другим, прямо в квадратные лица толпящихся роботов. Больше по привычке, нежели ради безопасности, спрятавшись за укрытием, надавил на кнопку детонатора.

Оглушительный грохот, яркая вспышка света и мощная вибрация — три бомбы взорвались одновременно, превращая казавшиеся грозными машины в груду оплавленного металлолома. Мститель осторожно выглянул из — за опоры крана: проход между станками, где ещё недавно едва пролазила толпа безмозглых роботов, сейчас полыхал огнём, а сверху всё ещё опадали оторванные куски металлических тел. Пожар медленно распространялся… Интересно, а почему от огня Рейме он не начался? Кстати о нём…

— Эй, рыцарь, как там тебя… Да ты задрал пафосно ухерачивать в закат! Стой! — безумие и злость полностью покинули голос Гриса, — Может сподвигнешь свою жопу и поможешь с роботами? Да, психанул, извини, но… Они нас обоих прибить хотят так — то!

Рейме, всё это время медленно шедший куда — то, остановился.

— Я убиваю только чудовищ, — не оборачиваясь, пробасил он.

— А чем тебе эти железные дуболомы не чудовища, гуманист ты хренов? — раздражённо и ядовито спросил мститель, — Они вообще — то тоже людей ранят, калечат, и причиняют им всякие неприятности!

— Они — творение людей. Я не причиняю вреда людям, — рыцарь медленно, неохотно обернулся.

— Даже если они портят жизнь другим? — удивился Грис.

— Да, — быстро, безапелляционно ответил Рейме.

На мгновение воцарилось молчание, но не тишина. Разрастающийся пожар и звуки бойни снаружи не утихали ни на секунду.

— Я, конечно, всё пони…

— Бегун, — раздался из — за спины мстителя механический, до боли знакомый голос.

Грис мгновенно обернулся, снова вскидывая Перфораторы. Однако что — то удержало его от того, чтобы сиюминутно надавить на спусковые крючки. Этот голос, его старая кличка…

— Опять ты, — с отвращением пробормотал мститель.

По обезображенным телам металлических воинов грузно шагало нечто, напоминающее человека, грубо вплавленного в стальной каркас. Торчащие наружу провода и механизмы перемежались с обожжённой плотью, формируя раздутый, практически бесформенный, биомеханический силуэт, из которого человеческой была лишь голова, да и та изуродована двумя красными шариками, вмонтированными в кровоточащие глазницы. Устрашающая смесь машины с человеком, казалось, едва передвигала собственное грузное тело, нелепо покачиваясь из стороны в сторону. Вместо рук у киборга красовались окроплённые зелёной жижей, прямоугольные металлические протезы, а из плеч торчали стволы каких — то орудий.

— Мы снова встретились, — произнесло чудовище, даже не двигая губами. Голос исходил откуда — то изнутри, из рваной, окровавленной дыры в горле.

— А ты похорошел, дружок, — нервно ухмыльнувшись, выдавил из себя Грис. Осознание того, что ещё не так давно этот механический монстр был его напарником, чуть — ли не шокировало мстителя. Хотя, казалось бы, после всего пережитого его уже ничем не удивить.

Без лишних разговоров киборг немного наклонился, установка на левом плече загудела, пришла в действие. Внутри четырёх прямоугольных стволов начало разгораться оранжевое пламя. Прекрасно понимая, что боя не избежать, мститель выпустил очередь из пистолетов — пулемётов на упреждение. Точнее, попытался. Выплюнув несколько пуль, что лишь отскочили от металлических частей врага, оба Перфоратора отозвались глухим щелчком.

— Бля… — неосознанно вырвалось у Гриса.

Глава 16 — Cannon Fodder

Больница встретила Кевина приличным убранством вместе с идеальной чистотой. Неестественно идеальной. Стулья, стоящие ровно под прямым углом к стене, чистые полы, симметричные растения в горшках, даже стопки бумаг на столе приёмной были идеально выровнены. Освещение, на удивление, тоже работало — мерное гудение ламп не давало помещению погрузиться в устрашающую тишину. И это странно. Разве не должно было электричество исчезнуть с наступлением хаоса?

Внимательно оглядываясь по сторонам, Кевин неторопливо приблизился к выключателю света. Щелчок — и комната погружается в кромешную темноту… При том, что здесь есть окна, а на улице светло! Глаза быстро привыкли ко тьме, являя писателю жуткую картину. Если поначалу больница казалась нереалистично чистой, то сейчас она будто стала собственным антиподом. Грязь, кровь и ржавчина буквально пропитали ставшие железными стены. Разорванные в клочья тела, куски стекла, разломанная в труху мебель — всё это ровным слоем стелилось по полу. Из выбитых окон внутрь забиралось слабое красное свечение вкупе с багровым туманом. С потолка свисали оборванные провода и повешенные на проволоке трупы с обезображенными лицами.

— Что за дьявольщина? — проглотив подступивший к горлу ком, Кевин попытался вновь дёрнуть выключатель. Проржавевший механизм со скрипом поддался, и на мгновение писателя ослепила резкая вспышка белого света.

Стоило зрению прийти в норму, как перед Кевином вновь предстала чистенькая, аккуратная приёмная больницы. Не осталось ни малейшего намёка на её «кошмарную версию».

— Интересно, — коротко прокомментировал произошедшее писатель.

Из любопытства он подошёл к столику регистрации, взял первый попавшийся документ и заглянул внутрь. Хаотичная смесь абсолютно нечитаемых символов вместе с бессмысленными росчерками — вот что было вместо записей. Кевин провёл пальцами по тексту — чернила смазались и расплылись, будто эти бумаги распечатали только что. Закрыл документ, взял другой — всё то же самое, никаких отличий.

— Будто слепленные наспех декорации, — пробормотал писатель себе под нос, оглядываясь по сторонам.

Воспоминания нахлынули на Кевина сметающей волной, заставляя выпасть из реальности. Он помнил, как один сумасшедший пытался вырваться на свободу, и как его оперативно скрутили санитары. Помнил, как потом беседовал с ним, выслушивал его рассказы о «человеке из тьмы с багровыми глазами», который отдавал ему приказы.

— Тот бедолага не мог отличить реальность от вымысла, — задумчиво проговорил писатель сам себе, — Прямо как я сейчас. Иронично.

Не видя смысла задерживаться в приёмной, Кевин попытался открыть проход в один из коридоров. Бесполезно, даже усиленные системой удары ногой не привели ни к каким результатам — дверь будто намертво вплавили в стену.

— Что, пространственные задачки? — недовольно пробурчал писатель.

Он подёргал другие двери, но и те не поддавались. Неестественная стойкость, хотя следовало ожидать чего — то подобного от этого места.

Кевин тяжело вздохнул. Это место явно подталкивало его к одному действию, да?

— Ладно, — недовольно пробурчал писатель, — Будем играть по твоим правилам.

Застопорившись на мгновение, Кевин опустил рычажок выключателя. Приёмная вновь погрузилась в непроглядную тьму, из которой начали прорисовываться контуры грязного, ржавого и окровавленного помещения. Но в этот раз одна деталь серьёзно отличалась — на столе, укрытом рваными бумагами и окровавленными ошмётками чьей — то кожи, свесив ноги, сидело то, что писатель и ожидал увидеть в таком месте.

Ребёнок лет десяти, чьё маленькое тельце прикрывала лишь изорванная и окровавленная рубаха. Из — под завесы из длинных, взлохмаченных волос, Кевина буравили взглядом два крупных, покрасневших от разбухших капилляров глаза.

— Ну да, конечно… — пробормотал писатель, готовый в любую секунду открыть разлом в мир кошмаров, призывая себе на помощь диковинных тварей. Нечто подсказывало Кевину, что это очередное ожившее клише не настроено к нему дружелюбно.

Однако прошла секунда. Две. Три. Ничего не происходило. Девочка (писатель был уверен, что ребёнок именно женского пола) лишь продолжала всматриваться в незваного гостя, даже не моргая. Будто она и вовсе была не живым существом, а очередной декорацией к этой вычурно — сюрреалистичной сцене.

— Так и будешь на меня пялиться? — нетерпеливо заговорил Кевин, обращаясь к ребёнку. Этот напряжённый статус — кво начал его утомлять.

Девочка не ответила. Лишь с интересом склонила голову набок, заставляя немытые волосы свисать вниз грязными щупальцами. Она явно изучала вторженца, что не могло не бесить последнего. Писатель терпеть не мог, когда кто — то сверлил его взглядом. И не важно был ли это человек, или же непонятная паранормальная чертовщина: сейчас ему стоило больших усилий, чтобы не броситься на малявку первым.

К счастью для неё же, та наконец начала что — то делать. Плавно соскочила на пол, абсолютно не замечая осколков стекла, что впились в её босые ноги. Девочка бросила многозначительный, странный взгляд на Кевина, а затем медленно зашагала в сторону одного из коридоров, прихрамывая на левую ногу. Без проблем отворила скрипучую дверь и, ещё раз одарив писателя взглядом, скрылась в проходе. На мгновение Кевину показалось, что малявка издевательски улыбалась.

— Ага, — коротко прокомментировал произошедшее писатель, слегка расслабившись.

Следуя всем штампам и канонам, сейчас он должен был последовать за этим призраком, или чем бы оно ни было, попасть в проблемы, а затем героически их разрешить. И нутро подсказывало, что именно так и должен поступить Кевин сейчас. Верно?

Довольно хмыкнув и едва заметно ухмыльнувшись, писатель широким шагом направился к приоткрытой двери. Противоположной от той, за которой скрылась девочка. Нечто очевидно играет с ним, манипулирует его чувствами — это стало понятно ещё на улице. Получается, стоит делать всё в точности наоборот: ощущение говорит одно, а ты делаешь диаметрально противоположное. Вся эта аномалия начинала понемногу разочаровывать Кевина. Забитые до смерти клише ужастиков и манипуляция простейшими ощущениями — это всё, на что она способна? Да даже животное бы не повелось на такую дешёвую провокацию!

Довольный собой, писатель чуть — ли не пинком выбил изъеденные коррозией двери, оказавшись в теряющемся во тьме коридоре. Интереса ради щёлкнул выключатель — свет, ожидаемо, не включился. Что, не хватило фантазии продумать «не кошмарную» версию? Презрительно цыкнув, Кевин уверенно двинулся вперёд, хотя всё его нутро буквально кричало этого не делать. Цокот каблуков изрядно испачканных туфель эхом нёсся вперёд, вокруг мелькали каталки с изуродованными до состояния фарша трупами. С потолка свисали ржавые мясницкие крюки, чьи — то оторванные руки и ноги. В какой — то момент сверху начала капать влага, кровь и, кажется, другие телесные жидкости. Бетонный потолок заменила собой металлическая сетка, стены обросли кусками человеческого мяса и кожи, а пол начал едва заметно гудеть и вибрировать от работы каких — то адских механизмов… Чёрт, как же это всё наигранно и кукольно!

— Не верю! — не в силах сдержать едкий смешок, выкрикнул Кевин во тьму перед собой.

И тьма, неожиданно, ответила. Мрак, скрывавший в себе бесконечный коридор, сжался, сгустился, начал переливаться, подобно смоле. Писатель остановился, вглядываясь в развернувшийся перед ним спектакль неописуемых явлений. «Вот это точно попадёт в мою следующую книгу!», — пронеслось на границе его сознания.

Угольно — чёрная поверхность жидкого мрака, покрытая многочисленными бликами, всколыхнулась, а затем звонко расплескалась, порождая из себя нечто… Кстати, а откуда здесь в принципе освещение? Кевин оторвался от созерцания аномалии, огляделся. Ареол слабого света просто падал на стены вокруг, без какого — либо явного источника. Ясно. Чем дальше в декорации — тем больше картона.

Тем временем нечто, порождённое тьмой, зашевелилось. Мыча и стряхивая с себя капли вязкой жидкости, оно поднялось на все свои три конечности. Троицей узких глаз существо уставилось на незваного гостя, а сочащаяся слюною пасть раскрылась, обнажая острые зубы — иглы. Утробно заурчав, напоминавшее обрезанный кусок паука существо напряглось, а затем на его безобразном теле выступили ещё несколько десятков пар глаз — все, не моргая, зацепились за Кевина, будто пытаясь раздавить напряжённым взглядом.

И в то же мгновенье раздалось шипение, а затем куда более громкий, раскатистый рык. Свист, секунда — и тварь лишается большей части бесформенного тела. Кровоточащий огрызок с чавканьем рухнул на металлический пол, а гигантская пасть испещрённого ярко — алыми венами червя скривилась в сытой, окровавленной ухмылке. Но прежде, чем существо из иного мира успело что — либо понять, призвавший его Кевин тотчас изгнал продолговатую тварь, заставив ту с жалобным писком исчезнуть в закрывшемся спустя миг разломе.

— Ненавижу, когда на меня смотрят, — холодно процедил сквозь зубы писатель. В этот раз он не смог сдержаться.

Тем не менее, его действия, наконец, привели к каким — то последствиям. И пока ещё недавно живший и истекавший слюной кусок мяса медленно погружался под казавшийся твёрдым пол, жидкий мрак начал медленно редеть перед суровым взглядом Кевина. Последний с трудом бы смог описать, что именно происходило в паре метров перед ним, но уже вскоре свет, источник которого, вероятно, в принципе не существовал, выхватил из казавшегося непроглядным мрака лестницу, ведущую куда — то вниз.

— О, разнообразие! — презрительно хмыкнув, писатель вдохнул полную грудь стылого воздуха — необычайно едкий трупный смрад неожиданно ударил в нос, что до этого не ощущал ровным счётом никаких ароматов, — Мы что, вспомнили, что у человека есть и другие чувства?

Интерес к аномалии плавно перетекал в иное, странное чувство. Кевин уже не ощущал себя исследователем неизведанного. Он будто был строгим преподавателем на экзамене, где сотый студент проговаривает одни и те же прописные истины в надежде задобрить и удивить экзаменатора. Всё происходившее казалось писателю настолько клишированным и вторичным, что он уже откровенно насмехался над происходящим вокруг. Встреть он того, кто так безвкусно изуродовал это место, то отвесил бы ему ощутимый подзатыльник, чтобы больше не придумывал подобной чепухи. Скорее всего, именно это желание и вело Кевина вперёд. Вкупе с неподдельной заинтересованностью. Но не загадочностью аномалии, нет. Степенью её возможного дальнейшего падения.

— Ну давай, дружок! — вызывающе прокричал писатель в пустоту, — Удиви меня!

И Кевин начал спуск во тьму, что уже не была ни загадочной, ни любопытной. Она была жалкой. Сотрясающейся от каждого шага мастера ужасов. Человека, что превратил мрак в свой инструмент. Боится ли плотник молотка? Нет, это глупо. Тогда с чего писателю боятся того, что он использует уже много лет?

Но на самой границе сознания, на тончайшем краю чувств, разум простого в сути человека ощущал нечто. Что всё это — одна большая, непреднамеренная… Ошибка.

***

— Эй, не советую тебе сильно расходится! — из — за укрытия кричал Грис, спешно перезаряжая Перфораторы, — Тут всё очень огнеопасное, можешь собственную задницу прожарить!

— Мне не страшен огонь, — механическим басом ответило то, что раньше было Малышом, — Я — Джаггернаут!

— Нет, ты — долбоёб, — ориентируясь по голосу, мститель метнул зажигательную бомбу примерно в то место, где был его враг. Благо, тот был крупным — промахнуться весьма затруднительно.

Дальнейшие мысли утонули в грохоте взрыва. Ударная волна сбросила гаечный ключ, оставленный кем — то на станке, за которым укрывался Грис, и инструмент звонко ударил мстителя прямо по голове. Система быстро оповестила о потере нескольких очков здоровья.

— «Я что, попал в идиотскую комедию?» — пронёсся в ушибленной голове закономерный вопрос.

Всё происходящее действительно напоминало Грису какой — то глупый фильм категории «Бэ»: дешёвые, натужные декорации. Абсурдные монстры. Пафосный рыцарь, который до сих пор куда — то пафосно уходил. Страшный злодей в виде превращённого в биомеханическое нечто Малыша. И сам мститель — суровый главный герой, едко комментирующий всё происходящее даже внутри собственной головы.

— Хреново быть персонажем тупого боевика… — пробормотал Грис себе под нос, а затем громко крикнул, — Эй, чугунный долбоёб! Ты там часом не сдох?

— Я не умру, пока не убью тебя! — сопровождаемый громыхающими шагами, голос Малыша (или Джаггернаута?) звучал как нельзя угрожающе. Но только не для мстителя.

— Умерь пафос, дружок — пирожок! Мы в этом цирке главные клоуны! — в этот момент Грис поймал себя на мысли, что и правда огляделся в поисках камер… Он что, снова сходит с ума?

Неожиданно заслон странного марева рухнул с беззвучным грохотом. Он посмотрел на себя — весь в обожжённой, пропитанной копотью и зелёной кровью одежде, вооружённый до зубов псих, только что раздолбавший собственное верное оружие. Что происходит? Почему в какой — то момент ему стало весело, будто он играет в какую — то старую игру? Он сражается с тем, кто ещё недавно был ему другом! Что в этом, чёрт возьми, забавного!?

— Ты и такие как ты — угроза светлому будущему! — фанатично голосил киборг, приближаясь к бывшему союзнику.

Его системы уже давно рассчитали местоположение врага по его голосу. А потому объятый пламенем металлический кулак обрушился на укрытие ещё до того, как Джаггернаут увидел свою цель. Плоть лоснилась от жара, металл раскалялся, но киборг не ощущал боли, ровно как и сомнений. В своём бывшем союзнике он видел лишь одно — дикую, необузданную силу, которую невозможно приручить. А значит, нужно уничтожить. В мотивах Джаггернаута не было ничего личного — лишь преданное, самоотверженное служение своему долгу.

— Наверх посматривай, дубина! — раздалась сверху насмешка, вслед за которой на биомеха обрушился град пуль. Правда, даже когда они со свистом впивались в живые части киборга, он и не пошатывался — вся его жизнедеятельность поддерживалась механизмами и несколькими органами из плоти, укрытыми слоями прочнейшей брони.

Ответом был неприцельный огонь из вмонтированного в грудь пулемёта, что хоть и выплёвывал из себя куда больше свинца, чем оружия Гриса, но делал это буквально в никуда. Пули звонко рикошетили от металлических поверхностей там, где ещё секунду назад был мститель — он уже спрыгнул с опоры крана, неуклюже перекатился, а затем рванул вперёд, стараясь как можно быстрее скрыться между двух крупных контейнеров.

Джаггернауту же явно не хватало скорости. Неповоротливо развернувшись, он успел заприметить лишь ногу врага, что в то же мгновение исчезла за укрытием. Системы не смогли высчитать даже примерную позицию неприятеля, а потому киборг решил не церемониться: из прямоугольной установки на плече вырвался целый рой оранжевых трассеров, что, как полагал биомех, прожгут тонкий слой металла насквозь. К счастью для Гриса, Джаггернаут ошибся: его орудие смогло лишь слегка оплавить грязно — голубые стенки, даже не пробив в них сквозную дыру. Злобно рыкнув, киборг снова пришёл в движение: механизмы внутри него со скрежетом и гулом двигали грузное тело из плоти и стали вперёд, на новую позицию.

Мститель выдохнул. У него есть время, чтобы… Чтобы что? Его оружие бесполезно против этой громадины. От взрывов он отмахивается, пуль вообще не замечает. Нужно что — то новое, нужно нечто…

Желаете начать создание нового артефакта?

Внезапная, чужеродная мысль со стороны заставила Гриса буквально подпрыгнуть от неожиданности — столь настойчиво и бесцеремонно она проникла в его разум. Новое оружие? Но из чего? А… Точно.

— Надо было убить тебя тогда… Или вообще ещё там, в притоне! — заголосил мститель, мысленно давая разрешение системе.

Пусть Грис уже и создал немало оружий, он до сих пор толком не понимал, как это работает. В момент активации его способности изобретателя, восприятие будто менялось. Он точно знал, какие детали ему нужны, как скреплять их вместе, и какой эффект они возымеют. Так и сейчас: на зрение наложился дополнительный интерфейс, окрашивающий подходящие детали в разные яркие цвета в соответствии с их качествами.

— Ты сумасшедший, Бегун! — даже сквозь треск пламени и грохот шагов, басистый голос Джаггернаута был слышен отлично, — Ты — искажённая справедливость. Чудовище, что ещё хуже тех, с кем оно борется!

Мститель взглянул на какую — то железяку, отдающую зелёным свечением:

+50 к точности

Нет, плевать на точность, мимо этой херни не промажешь! Нужна мощь! Максимум мощи! Грис взглянул на пистолеты — пулемёты, а затем резко выдрал из них какую — то красную деталь.

+10 % к урону

То, что нужно!

— Да что ты говоришь, святоша херов! — разговор ничуть не отвлекал изобретателя от дела — он отбросил более непригодные Перфораторы, заставив их болтаться на оружейных ремнях, а затем вновь начал осматриваться в поисках деталей, — Ты вообще в курсе, что эти железные дуболомы делают, а? Бревно из глаза вытащи, моралист железобетонный!

Для каждого артефакта нужен основной компонент. Каркас. То, на что ставятся другие детали. Грис взял в руки крупную, слегка ржавую трубу, переливающуюся ярким градиентом разных цветов.

+300 % к урону

100 точности (низкая)

Однозарядное

Заменяет снаряды на ракеты

Подойдёт.

Автоматическим, неконтролируемым движением, мститель неизвестным образом присоединил к трубе детали пистолетов — пулемётов, будто приплавив их к «каркасу». Затем, пошарившись рукой по земле, схватил обломанный, кроваво — красный кирпич.

— 100 к точности

+50 к урону

Спустя несколько секунд труба ощетинилась десятком каменных осколков, что непостижимым образом «прилипли» к металлической поверхности.

— Мы сражаемся за светлое будущее людей! — фанатично ответил киборг после долгого молчания, — Даже если они сами этого не понимают!

Острая, покрытая паучьей кровью железка послужила ручкой новому оружию, ибо тоже добавляла немало урона взамен скорострельности. Последняя, само собой, не имела никакого смысла для однозарядного оружия.

Зоркий глаз Гриса заприметил фиолетовое свечение под слоем грязи и копоти на полу. Конструктор присел, поднял неизвестную деталь — это оказался рыболовный крючок в довольно неплохом состоянии… Как он вообще здесь оказался!?

+100 % к урону

При выстреле отнимает 20 ОЗ

Занимательно. И это пойдёт!

— Двойные стандарты такие двойные! — расхохотался мститель, — Винишь меня во всех смертных грехах, а сам — просто шлюха, вставшая под флаг первого красноречивого гандона!

Даже не всматриваясь, что крепит к создаваемому оружию, Грис просто собирал с пола всё, что светилось красным цветом. Финальный штрих, и…

Достигнут максимум деталей для артефакта четвёртого уровня!

Желаете закончить создание?

— Нет, блядь, желаю мороженного! — раздражённо пробубнил мститель себе под нос.

Дайте артефакту название.

— «Пизда тебе, сраный предатель», — мысленно произнёс Грис, после чего от обвешанной разнообразным хламом трубы разошлась вспышка яркого света. Оружие было готово.

— Да как ты смеешь говорить такое об Императоре!? — искренне разгневался Джаггернаут. Его голос был уже близко, вот — вот его изуродованное лицо высунется из — за угла, — Сейчас я преподам тебе урок, ублюдок!

И вот, как и ожидал мститель, из — за контейнера показалась громадная туша врага. Торчащий из груди пулемёт уже был готов изрыгнуть новый рой пуль, а установка на плече — новые трассеры. Но планам биомеха не суждено было сбыться — вместе с безумными глазами Гриса на него смотрело чёрное дуло новорождённого гротескного оружия.

— Say hello to my little friend, сучара! — закричал мститель, после чего с уверенностью надавил на спусковой — рыбацкий крючок.

Отдачей Гриса откинуло на пару метров назад, само оружие вылетело из рук, а шум выстрела заглушил сообщение системы о потере здоровья. На мгновение наступила тишина, а за ней — чудовищно яркая вспышка света, разрывающий барабанные перепонки грохот, и сносящая всё ударная волна. Мстителя швырнуло через весь цех, буквально припечатав к бетонной стене. Эстакада сверху, жалобно скрипнув, обвалилась, погребая под собой горе — изобретателя. Когда же его тело, наконец, коснулось пола, оно на миг вспыхнуло красным, а затем пришла боль. Адская. Непривычная.

Давно позабытое чувство вернулось к мстителю, заставляя мучиться в агонии под завалом из железа и камня. А вместе с ним было и другое, не менее сильное ощущение. Страх.

Глава 17 — Machine In The Walls

Чьё — то мёртвое мясо чавкало под ногами, тусклый свет без источника едва рассеивал подступающую с двух сторон тьму, но Кевин продолжал спуск с ядовитой ухмылкой на лице. Никакого интереса или таинственного флёра не осталось в происходящем — он лишь ожидал, когда аномалия снова грубо и безвкусно швырнёт ему в лицо очередное клише.

— Ну давай, я жду, — заискивал писатель, осторожно переступая со ступеньки на ступеньку.

В какой — то момент все поверхности вокруг стали не просто улеплены шматьями чьей — то плоти — они сами превратились в живые и хлюпающие, слегка аморфные версии самих себя. В этой длинной «кишке» на удивление диковинно смотрелись абсолютно прямоугольные ступени, высеченные из пульсирующего мяса. Каждый шаг Кевина отзывался слабым дуновением смрадного ветра в лицо, и приглушённым вздохом, исходившим не пойми откуда. Казалось, что внутренности декоративного чудовища, по которым сейчас путешествовал вторженец, реагировали на каждое его действие. Впрочем, писатель даже и не думал напрягаться или же пугаться. На самом деле он ожидал чего — то подобного — давить на отвращение ко внутренностям — самый банальный и дешёвый приём, который даже не попытались как — то интересно подать.

— Не верю! — смеясь, закричал Кевин в пустоту. Ответом ему был… Разочарованный вздох?

В ту же секунду казавшийся непроглядным мрак снова забурлил, пошёл волнами, подобно жидкости. Писатель насторожился — драться с кем — то на скользкой лестнице из плоти куда сложнее, чем в относительно просторном коридоре. Тем не менее, никто не выскочил из сгустившейся тьмы — наоборот, она будто кристаллизировалась, принимая твёрдую форму, меняя свою текстуру на глазах. Этот твердеющий бульон встал стеной прямо перед носом Кевина, постепенно превращаясь в конец прохода — глухой тупик из хаотично перемешанных плоти, железа и камней. Выглядело это нечто как наспех организованный завал из всего, что было под рукой. Жалкое зрелище.

— Что, не смог придумать ничего лучше? — недовольно цыкнув, писатель развернулся, собираясь подниматься обратно.

Но глаза резко встретились взглядом с другим — огромным окуляром, занимавшим собой весь проход. Кевин успел заметить лишь отражение собственного, перепуганного лица, прежде чем великанский глаз, издав громкий хруст, лопнул, подобно наполненному кровью воздушному шарику. Густая жижа вперемешку с ошмётками плоти волной хлынула на писателя, чуть не сбив того с ног. Кевин едва успел закрыть глаза, чтобы его не ослепило — как почувствовал на себе чьё — то горячее, частое дыхание. Даже молниеносных, усиленных системой рефлексов не хватило, чтобы отпрыгнуть назад — писатель ощутил, как его тело обвило что — то упругое и скользкое, стало тяжело дышать, а затем его дёрнуло куда — то в сторону. Мгновение — и тело с разгона входит в вязкую жидкость, что настойчиво забивалась в рот и нос.

Система начала навязчиво тараторить мыслями о незначительной потере здоровья — он что, плавает в кислоте!? Кевин попытался дёрнуться — бесполезно, жижа стойко удерживает его, даже шевелить рукой было невероятно сложно. Тут писатель почувствовал, как стенки… Чего — то, начали сдавливать его со всех сторон. Будто «мешок», в котором он оказался, стремительно сжимался. Воздух заканчивался — растерявшись, Кевин даже не успел наполнить лёгкие. Да никто бы в такой ситуации не успел! Паршиво.

«Ладно, удивил» — мысленно признался писатель. Как ни странно, несмотря на происходящее, он сохранял холодную голову и здравомыслие.

Его засунули в какой — то сосуд с кислотой. Стенки мягкие — если бы движения не сковывались, уже б их порвал. Вывод? Нужно что — то большое и острое. К счастью, в мире кошмаров таких вещей в излишке.

Благо, ручку Кевин не потерял — хватка его была крепка. Простейшее движение далось с огромным трудом, тем более что разлом пришлось открывать вслепую, но уже через секунду в наш мир прорвалась ржавая, архаичная конструкция из заострённых металлических балок, отдалённо напоминающая шипованную клетку. Писатель не видел этого, но чувствовал, как рвутся мягкие стенки его тюрьмы. Странная связь между ним и призываемыми им сущностями — даже если последние и не были чем — то живым.

Пленившая Кевина жидкость пошла вибрациями, а в забитые слипшимися волосами уши начал пробиваться громкий утробный вопль, заглушаемый самой жижей. Затем тело писателя вновь швырнуло куда — то в сторону — едва сдержав рефлекторный вдох, он, крутанувшись несколько раз вокруг своей оси, ощутил удар о прочный, явно не мясной пол. Твёрдая почва придала уверенности, и в ту же секунду Кевин вскочил на ноги так быстро, как позволяли ему липкие оковы. Кое — как смахнув с лица омерзительную субстанцию, писатель жадно вдохнул полные лёгкие зловонного воздуха, после чего зашёлся коротким кашлем — смрад стоял непередаваемый.

— Твою… Мать, — отплевавшись, Кевин открыл глаза.

Каково же было его удивление, когда освещение без источника будто перестало существовать. Он стоял в кромешной тьме, не видя ровным счётом ничего. Твёрдая… Земля? Нет, пол, ходил ходуном, заставляя писателя постоянно балансировать, чтобы не свалиться в мерзкую лужу. Громкий крик боли не утихал, но затем внезапно утонул в страшном грохоте — конструкция, призванная писателем, наконец достигла твёрдой поверхности. Кевин тотчас отпрыгнул в сторону — сработали усиленные рефлексы — и сразу опёрся локтем о стену — тоже не мягкую, холодную.

Кажется, игры кончились — это осознание неожиданно стрельнуло в голове писателя. Он едва не погиб, аномалии надоели его выходки… Но почему же тогда Кевин не ощущает ни страха, ни волнения? Даже для такого, как он, это должны быть естественные эмоции, но… Ничего. Совсем. Даже тот явно навеянный кураж просто вмиг исчез — его место заняла звенящая пустота.

— Так, ладно, — размышления вслух оборвали эту незначительную мыслительную цепочку. Сейчас есть дела поважнее.

Для начала — нужен источник света. Оттопырив руку в сторону, Кевин плавным движением открыл небольшой разлом. В ту же секунду тьму прорезал слабый оранжевый свет, а затем из портала буквально вывалилось нечто шарообразное. Глухо стукнувшись о пол, шар конвульсивно дёрнулся, а затем с громким хлопком разлетелся на осколки, подобно гранате. Изнутри разорванной в клочья оболочки полился мягкий, приятный зелёный свет — отмахнувшись от одного из кусков твёрдого кокона, писатель даже немного удивился, что нечто подобное пришло к нему из мира кошмаров.

Его способность — призыв чего угодно из иного измерения — до сих пор остаётся загадкой для Кевина. Непонятно, как ему удаётся призвать нечто конкретное — он лишь мысленно формирует запрос, а уже система подбирает ему подходящие варианты из всего того, что он может вытащить из разлома. Так и сейчас — писатель чётко знал, что призовёт своего рода «световую бомбу», ибо в его голову за мгновенье была загружена вся информация о ней. Будто он всю жизнь помнил и знал это. Занятно, что другие варианты были куда более «радикальными» — начиная от светящегося чудовища ростом с трёх человек, и заканчивая гигантским шаром из непонятного, ярко — зелёного вещества, который Кевин при всём желании бы не смог перетащить через разлом — ему банально не хватит на это маны. Он смог познать лишь то, по какому принципу работает способность. Как именно она это делает — тот ещё вопрос.

— Дела… — пробормотал писатель себе под нос, оглядываясь по сторонам.

Судя по всему, оказался он в какой — то пещере. Точнее сказать было трудно из — за облепившей буквально всё вокруг, коричневатой жидкости. Кевин взглянул на собственные руки — они тоже были укрыты ровным слоем этой маслянистой жижи. Чёрт, да она капала даже со слипшихся волос! Ладно, это не важно. Чуть поодаль валялась та самая, призванная Кевином конструкция. Хотя рассмотреть её под покровом кусков чьей — то бурой плоти было чертовски трудно — похоже, что эта шипованная клетка попросту выдрала из кого — то кусок мяса. Погодите…

— Меня что… — писатель медленно поднял взгляд к потолку, — Проглотили?

Открывшееся сверху зрелище Кевин мысленно описал как «Разорванная задница несчастного, что сдуру съел десять острых бурито подряд». Из потолка пещеры действительно торчало нечто, отдалённо напоминающее разорванную мясную трубу. Целые шматья лоснящейся кожи свисали вниз, вместе с обращёнными в бесформенную труху, гигантскими внутренними органами, державшимися лишь на тонких лоскутах плоти. Всё потихоньку начало вставать на свои места. Судя по всему, его, ослеплённого, мгновенно заглотнула какая — то тварь, и сразу начала переваривать в своём мешкообразном желудке. А Кевин выбрался из этого желчного плена, буквально разорвав существо изнутри. И теперь он, с ног до головы покрытый зловонными телесными жидкостями, с трудом вдыхая застоявшийся, влажный воздух, стоял посреди какой — то пещеры, глупо улыбаясь.

— Это нелепо, — едва сдерживая смешок, протараторил писатель, — Это так, чёрт возьми, нелепо!

И в то же мгновенье Кевин буквально согнулся пополам, выпуская наружу громкий, истеричный смех. Он не понимал, что конкретно его так веселит — всё произошедшее казалось ему одной большой, неумелой чёрной комедией!

Но внезапно, писатель замолчал. В одно мгновенье нервный хохот сменился абсолютной безэмоциональностью. Его чувствами что, снова манипулируют?

— Ну, ладно, — пожав плечами, Кевин смахнул натёкшую на лицо жижу, а затем принялся спокойно искать выход, внимательно наблюдая за собственными эмоциями.

Теперь у писателя появилась как минимум одна причина дать творцу аномалии крепкого, возможно летального подзатыльника.

***

Развороченная улица купалась в лучах утреннего солнца, что криво отражались от смятых кем — то корпусов машин. Здесь явно кто — то сражался, причём недавно: пятна копоти на стенах, частично обваленные жилые дома, снесённые фонарные столбы. Кое — где до сих пор горели маленькие огоньки, непонятно откуда взявшиеся и непонятно чем подпитываемые. Тем не менее, в воздухе чувствовался запах утренней свежести, а тишину нарушали лишь отдалённые выстрелы и грохот. Обстановка в целом была спокойной, но с нотками повисшего напряжения.

— …Кто — то сорвётся с высокого крана, — напевал Кулов, армейским шагом двигаясь по холодному асфальту, — Следи за собой, будь осторожен. Следи за собой.

Стуку армейских ботинок вторил звон бесформенных сабатонов Дезхеда, на плече которого безвольно повисла Сабрина. Её глаза горели ненавистью, а рот был заткнут кляпом из какой — то грязной тряпки — бесконечные крики, брань и угрозы девушки смогли достать даже обычно спокойного майора. Поначалу она брыкалась и мычала, пытаясь выскользнуть из хватки воняющего мертвечиной громилы, но вскоре сдалась — осознала, что просто так её не отпустят. Даже надежды на систему не было — Дезхед регулярно сжимал её тело, нанося небольшой урон и прерывая восстановление.

— Так, кажется, здесь, — Кулов резко остановился, по — армейски повернулся к зияющей дыре в бетонном здании, что будто кто — то подорвал изнутри.

Несколько секунд майор молча всматривался во тьму развороченного помещения, а затем громко и чётко произнёс:

— У меня есть слово, но в нём нет букв.

Повисла тишина. Откуда — то издалека раздался истошный крик, но никто даже не обратил на него внимания. Только Сабрина что — то тихо промычала себе под нос.

— У меня есть лес, но нет топоров, — неожиданно раздался чей — то голос, а затем, крепко сжимая автомат, под тусклый утренний свет вышел мужчина в военной форме, что всё это время прятался в руинах, — Рад тебя видеть, майор.

— Взаимно, лейтенант, — едва заметно улыбнувшись, Кулов коротко отсалютовал коллеге, — Спасибо, что пришёл. Какова ситуация?

— Это с тобой? — военный коротко кивнул в сторону скучающего Дезхеда.

— Да, я же предупреждал, — майор недоверчиво покосился на своего старого друга.

— Не боись, не забыл. Так, на всякий случай, — лейтенант едва слышно выдохнул, — Есть закурить?

Кулов молча протянул товарищу сигарету. Тот немедля закурил, стартовав серьёзной, глубокой затяжкой.

— Если вкратце по ситуации: жопа полная, — военный раздосадовано сплюнул, — Личный состав дохнет, как мухи. Дохрена дезертирует. Половина начальства куда — то съебалась. Каждая тачанка — на вес золота. Извини, но я тебе даже самокат не смогу достать.

— Сука, — вырвалось у майора. Молча простояв пару мгновений, он тоже затянулся горьким табаком.

— Не ссы, есть один вариант, — поспешил ободрить друга лейтенант, — Для обычного человека — суицид. Но для тебя может и проканает.

— Выкладывай, — заинтересовался Кулов.

— Короче, одной из баз жопа наступила давно и конкретно. Ещё когда зомбаки полезли, а ты их героически отхреначил. Сам понимаешь — там всё обдристанно той дрянью, ни один нормальный человек туда не сунется. Так вот, техника там до сих пор стоит. Уж без понятия, рабочая ли, но на два десятка машин одна да точно заведётся. Вот, — проговорив это, военный быстро сделал ещё одну затяжку, будто это было ему жизненно необходимо.

— Координаты?

— Семнадцатая.

— Это где Дорнан сидел?

— Ага.

— Хорошо, — майор притих на пару секунд, явно о чём — то размышляя, — Ладно, война — войной, сам то как? Что начальство?

— Да никак. Жду, когда меня сожрёт какой — нибудь очередной псих, — честно признался лейтенант, — А начальники — цирк с конями. Тебя уже записали в дезертиры: полкан грозился из — под земли достать. Пока ему какая — то тварь половину тела вместе с башкой тупой не оторвала. Сука, да с такими командирами я и сам скоро в дезертиры подамся! Ёбаные клоуны, а не военные.

— Так езжай со мной, — предложил Кулов, — Мне надёжные люди нужны. Начальники твои очень скоро передохнут, сам понимаешь.

— А гражданских на кого оставишь? — военный покосился на товарища.

— Что, всё ещё своими идеями горишь? — удивился майор.

— Я в армию шёл, чтобы защищать людей. Я чего — то подобного несколько лет ждал — просиживал жопу на складе! — лейтенант на секунду поднял голос, но тут же одёрнул себя, — Им сейчас как никогда нужна защита. Причём реальная! Драться за свои идеи, а не за золотые сральники богачей — ты думаешь, я так просто от этого откажусь?

— Дружище, фанатизм убьёт тебя, — Кулов помрачнел на глазах, — Причём буквально. Городу хана, это лишь вопрос времени. Это бойня, из которой никто не выйдет победителем. Ты и правда можешь откинуться.

Вместо ответа военный задумчиво уставился куда — то вдаль. Затем сплюнул и выбросил окурок в сторону.

— Может и так. Но хоть сдохну за правое дело, — пожал он плечами, — Не всем повезло быть поцелованными богом в задницу, как тебе. Людей режут, как на скотобойне — я не могу на это просто смотреть и нихрена не делать. Ты занимайся своими делами, а я займусь своими.

— В чём — то ты прав, — майор задумчиво покачал головой, а затем тоже отправил докуренную сигарету в недолгий полёт, — Ладно, дела не ждут. Спасибо за помощь. Даст бог — ещё встретимся.

— Всегда пожалуйста, — отсалютовал лейтенант, — Я бы не рассчитывал на встречу, но буду рад. Всё, отбой.

— Береги себя, — Кулов проводил взглядом скрывшегося в руинах товарища, а затем повернулся к Дезхеду, что со скуки чертил когтем на асфальте какие — то узоры, — Двинули.

Деловито хрюкнув, чудовище поправило обмякшую на плече Сабрину, а затем неуклюже поплелось вслед за хозяином. В голове девушки же, между мыслями о бесчеловечном расчленении Кулова в течении десяти минут, от подслушанного разговора двух вояк возник простой, но оттого не менее интересный вопрос: а за что майор вообще сражается?

Глава 18 — Fissure

Видимо, фантазия у повелителя этой аномалии закончилась. Снова. Во всяком случае именно так казалось Кевину. Держа в руке продолговатое каменное нечто, пылающее ярким зелёным пламенем, писатель уже с десяток минут шёл вперёд по абсолютно монотонной пещере. Это место невольно напоминало Кевину о старых видеоиграх, за которыми он часами сидел, будучи ребёнком. Компьютерные технологии тогда лишь начинали развиваться в сторону развлечений, и мощностей машин хватало лишь на простенькие, прямоугольные коридоры, все выглядевшие как один. Именно таким и было выхватываемое зелёным светом окружение — только стены закруглены, будто писатель пробирается через очень длинную каменную кишку.

— Надеюсь, в конце я не вывалюсь опять из чьей — то задницы, — поудобнее перехватив призванный из мира кошмаров «факел», пробубнил Кевин себе под нос.

Шаги и речь даже не создавали здесь эха, которое, по логике, должно было быть. Жалкие, разваливающиеся декорации дешёвого театра. Тем не менее, весьма отвратительные — пропитавшая волосы и одежду жижа всё ещё стекала на каменный пол. Хорошо хоть она вне тела существа безвредна, иначе далеко уйти бы не вышло — желудочный сок, или чем бы это ни было, попросту превратил бы писателя в неприглядную лужицу.

Странно, но за всё время «скитаний» Кевина по прямой, его эмоциями ни разу не попытались манипулировать. Будто загадочный демиург этого картонного представления попросту сдался, уже не зная, чем шокировать непробиваемого вторженца. Если пожирание живьём не остановило его, то как в принципе справиться с этой чудовищной силой? Или же, хитрец обманывает своего оппонента, дарует ему ложное чувство безопасности, дабы притупить бдительность? Ну, если так, то план его обречён на провал — с того самого момента, как писатель обрёл силу, то чуть-ли не спит с открытыми глазами — никогда не расслабляется.

— Generals gathered in their masse-e-e-ess, — от скуки начал напевать Кевин, — Just like witches at black masse-e-e-ess… Чёрт, как можно рифмовать на одно и то же слово, и при этом звучать так хорошо?

Будто вклиниваясь в разговор писателя с самим собой, зелёный факел затрещал, выплюнул из каменного «горла» несколько искр, и резко потух, погружая всё в кромешную тьму.

— Эй! — возмутился Кевин, а затем со всей силы ударил бесформенной конструкцией о гладкую стену пещеры.

Издав странный звук, напоминающий тихий, недовольный писк, факел вновь затрещал, а спустя секунду загорелся зелёным пламенем. Эта конструкция — живое существо, состоящее из… Не пойми чего, похожего на бугристый камень. Достаточно как следует треснуть им о что — то твёрдое — и оно засияет странного цвета огнём, освещая всё вокруг. Удивительная вещь. Впрочем, не только она одна — в кошмарном мире много подобных «устройств», каждое из которых активируется похожим образом — грубым насилием. Тем не менее, существо никак этому не сопротивлялось, а потому Кевин просто принял это как должное. Если тот мир играет по столь варварским правилам — да будет так.

Совершенно неожиданно тишина сменилась резким, болезненным писком в ушах. Писатель машинально схватился за голову свободной рукой — ощущение, будто кто-то настойчиво сверлил стенки черепа изнутри. А через секунду снова гнетущее молчание всего вокруг — будто все звуки в мгновение пропали. Рот Кевина растянулся в широченной, болезненной улыбке. Мышцы задрожали от напряжения — казалось, он вот-вот буквально разорвёт собственное лицо надвое.

Но писатель даже не успел удивиться, как всё закончилось. Испуганно выдохнув и схватившись за адски болевшие края рта, Кевин водил факелом из стороны в сторону, готовый встретить опасность, откуда бы она ни появилась.

Что это вообще было? Неудачная попытка манипулировать сознанием? Ладно, если чувствуешь боль, значит… Стоп, боль? Система же приглушает её, пока у тебя есть «щит» из здоровья, ведь так?

— Или нет? — спросил Кевин уже вслух. Его голос, конечно, не отразился эхом от стен неестественной пещеры — наоборот, они будто впитали и заглушили речь, как губка.

В ту же секунду, без какого-либо предупреждения кошмарный факел погас, опять лишая писателя единственного источника света. И стоило тьме окутать Кевина, как он ощутил едва заметный, холодный ветерок. Что-то происходило. Без промедлений писатель стукнул живым светилом о стену, заставляя его мгновенно вспыхнуть куда более ярким чем обычно, ядовито-зелёным пламенем. Кевину даже пришлось прикрыть глаза — резка вспышка на долю секунды ослепила его.

Но как только помутневший от чего-то взгляд начал выцеплять из темноты контуры окружения, писатель ощутил странную комбинацию чувств. Радость смешалась со скукой и… Ностальгией? Почему-то озарённые танцующим зелёным пламенем бетонные стены, покрытый какой — то коричневой субстанцией пол, и уходящий в непроглядную тьму коридор казались до боли знакомыми. Неестественно знакомыми. Будто Кевин видел это место каждый день, но при этом был несказанно рад его видеть.

— Мною опять манипулируют, — подавляя нарастающую эйфорию, пробубнил писатель.

Неожиданно он ощутил столь сильное желание обернуться назад, что едва успел остановить собственное тело. Сохранять трезвость ума было всё труднее с каждой выходкой аномалии — будто она становилась тем сильнее, чем дальше продвигался Кевин. На мгновение задумавшись об этом, писатель разочаровался, что не испытывает интерес и предвкушение от загадки, которую он вот-вот разгадает. Жаль, что ничего этого нет. А должно ли быть? Всё ведь предсказуемо и ничуть не интересно. Или же нет?

Резко цепочка мыслей оборвалась. Как в сознании может пролететь так много мыслей за даже не десятую долю секунды?

— Опять манипулируешь? — ухмыльнулся писатель. Кажется, часть его собственных эмоций вернулась к нему, — Дешёвый трюк. Как и «неожиданная» смена локации. Не верю!

Последние слова Кевин уже практически прокричал. Поддался чувствам, которые, скорее всего, даже не его собственные. Нужно держать себя в руках.

Едва перебарывая явно навязанные порывы, писатель зашагал вперёд. По коридору, что пусть и резко, но ничуть не неожиданно сменил собой пещеру. Тем не менее, окружение поменялось не слишком сильно: теперь вместо неестественных, явно искусственных полостей внутри породы, в уже осточертевшую тьму тянулись ровные, на удивление чистые стены, вместе с покрытыми неизвестно чем полом и потолком. Кевину очень хотелось рассмотреть это нечто поближе, но он прекрасно помнил закон этого места — если есть желание что-то сделать — не делай этого. Просто на словах, но на деле это требовало проявлять настоящие чудеса самоконтроля. Благо, в этом писатель более чем преуспел за свою не слишком долгую жизнь.

— I want to reach out and touch the sky, — снова начал напевать Кевин, пытаясь отвлечься от навязчиво лезших в голову мыслей, — I want to touch the sun, but I don’t need to fly… Мать твою.

Перед писателем заплясали тени. Буквально. Бесформенные, ползущие по полу и стенам сгустки черноты появились внезапно, из ниоткуда. Их не разгонял ядовитый свет факела — наоборот, они будто тянулись к нему, вытягивая во все стороны продолговатые отростки. И самое неприятное — делали они это абсолютно бесшумно.

— Что, мы начали чему-то учиться, да? — напряжённо пробормотал Кевин.

Писатель остановился в нерешительности. Прислушался к ощущениям — естественный страх за собственную жизнь тянул его назад, потакая навязчивому желанию обернуться. Значит, нужно идти вперёд, ведь боязнь возможной опасности навеяна. Или нет?

— Дрянь, — выругался Кевин, — На бумаге это казалось куда проще!

Даже в обычной жизни писатель не всегда мог понять самого себя. А сейчас, когда какой-то кукловод-недоучка пытается дёргать за его ниточки, это в разы тяжелее! Чёрт, ладно. Этот дешёвый драматург явно подготовил что-то сзади. Значит, туда идти нельзя. Остаётся только…

— …Идти вперёд, — уверенно закончил Кевин вслух, крепче сжимая в одной руке факел, а в другой — своё оружие и инструмент — ручку.

Видимо, ощутив решимость вторженца, пляшущие тени замерли, будто в стоп-кадре. Будто… Притаившиеся хищники.

«Чёртовы ассоциации. Почему всегда так не вовремя!?» — пронеслось в напряжённом сознании.

***

— Эй, дед! — недовольный голос Сабрины выбил Кулова из размышлений, — Пущай твоя макака уже меня отпустит, я заебалась на плече висеть! Не убегу я никуда, всё поняла!

— Когда научишься уважать старших — тогда и отпущу, — майор едва заметно усмехнулся, — А теперь молчи. А то обратно кляп вставлю.

— Чего? — хотела было возмутиться колдунья, но поймав на себе недвусмысленный взгляд Дезхеда, подавилась бранью.

— Мы входим в зону, заражённую той дрянью, которую ты продала, — Кулов достал из-под плаща свой верный пистолет и проверил наличие патронов в магазине, — Без боя точно не прорваться.

— Так отпусти меня, я помогу! — неуверенно выпалила Сабрина, — Зуб… Даю…

— Неужели? — майор покосился на пленницу, — Не бойся, когда зайдём достаточно далеко, я тебя отпущу. Чтобы без меня у тебя не было и шанса оттуда выбраться.

— Чё? — в этот раз девушка не смогла сдержать негодование, — Слушай, военачальник хуев, ты часом ничего не попутал? Я тебе что, сраная пленница? Ты меня сюда притащил, а теперь, блядь, умирать собираешься бросить!? Да ты…

— Ясно, — вздохнул Кулов, — Кажется, ты кое-чего не понимаешь.

Не успела Сабрина продолжить свою гневную тираду, как нёсший её Дезхед неожиданно ухватил девушку за ноги, а затем не слишком сильно, для себя, прижал её к земле. Другая испещрённая шрамами рука сомкнулась на тонкой шее, постепенно сдавливая ту. Сабрина лишь успела испуганно выдохнуть, её глаза округлились от страха — ей не хватало воздуха. И пока она отчаянно скреблась руками и ногами по асфальту, майор подошёл ближе.

— Я мог бы, да и по сути должен был убить тебя ещё там. У дома нарколыги, — Кулов закурил очередную сигарету. Звуки затяжки утонули в паническом хрипе колдуньи, — Ты мне, по факту, не нужна. Более того, ты для меня обуза. Но знаешь, я решил дать тебе шанс. Мы по молодости все ошибаемся. Я и сам был как ты. Ну, разве что матерился поменьше, — майор грустно вздохнул, будто на мгновенье погрузившись в ностальгию, — Так вот. Выбор у тебя сейчас довольно простой. Ты либо начинаешь думать головой и доказываешь мне своё право на жизнь, либо я тебя убиваю, получаю от этой чёртовой системы награду, и иду дальше сам, уже куда более сильным. Вопросы?

Сквозь сигаретный дым Кулов взглянул в глаза Сабрины. Наравне с животным страхом за собственную жизнь, он углядел в них нотки понимания и смирения. Кажется, его слова, наконец, дошли до непокорной бунтарки.

— Буду считать это согласием, — нейтрально проговорил майор, мысленно приказывая Дезхеду перестать мучить пленницу.

Тихо и разочарованно хрюкнув, громила отпустил колдунью, дал ей пару секунд как следует продышаться, а затем снова водрузил её на бронированное плечо. Теперь она не сопротивлялась и не бранилась, лишь иногда сотрясаясь от громкого кашля. Возможно, наконец осознала своё положение. Или же просто умело притворялась.

***

Величественный завод, что много лет был гордостью мегаполиса, символом промышленной мощи человечества, сейчас лежал в руинах. Смотря на разорванный труп гиганта из железа и бетона, трудно и представить, что ещё утром он был практически невредим. Чудовищная сила полностью разрушила центральный цех, буквально подорвав его изнутри, и частично обвалив соседние здания. Пламя же добивало то, что не смогла разрушить ударная волна — вскоре от завода останутся лишь тлеющие обломки, по которым хаотично будут носиться одичавшие пауки-гиганты, сражаясь и пожирая друг друга.

Но это будет потом. Сейчас же из-под завалов старательно выбирался тот, для кого это место, по всем законам мироздания, должно было стать могилой. К счастью для Гриса, с недавних пор даже эти правила стали крайне размытыми.

— Ёбаный рот этого завала, — сквернословил мститель, освобождая себя из каменного плена, — Я себя так в последний раз чувствовал, когда смешал пиво с водкой, а потом запил это всё… Абсентом, кажется?

Пускай боли и не было с того момента как Грис очнулся (спасибо системе, наверное), но он ощущал себя так, словно все его внутренности перемешались. Будто едешь в старом лифте и тот резко останавливается. Только в десять раз сильнее.

— Знал бы, что так сильно ебанёт… — поднапрягшись, мститель скинул с себя увесистый бетонный осколок, — …сделал бы всё так же. Хе. Я ведь жив остался, а тот придурок — нет. Надеюсь.

И вот, наконец, за очередным покорёженным куском… Чего — то, показалось пасмурное небо. Долгожданная свобода была на расстоянии вытянутой руки! Буквально. Но тут Грис заметил одну странность — его зрение будто немного сместилось влево… А ещё он чётко видел левую часть собственного носа. В темноте заметить это было невозможно.

— Эй, оператор, у нас камера сбилась! Горизонт завален! — неловко отшутился мститель, хотя сам насторожился — очередная причуда системы?

Перебирая в голове самые разные варианты объяснения этой странности, Грис, тем не менее, продолжал постепенно откапывать себя, в чём ему существенно помогала дарованная системой сила и выносливость.

— Надеюсь, какой-нить голодный паучок сейчас не отгрызёт мне половину моего высокоинтеллектуляльного лица… Кстати, интересно, а куда тот рыцарь-придурок делся? — мститель даже не задумывался о том, что его едкие комментарии могут привлечь нежелательных гостей.

Уже через пару минут он, весь грязный, в оборванной и обгоревшей одежде, полностью выбрался из-под завала. Вдохнув полные лёгкие воздуха, Грис сразу же поспешил освободить их громким кашлем — поднятые взрывом каменное крошево и пыль всё ещё оседали на землю.

— Сука… — едва мститель успел проговорить это слово, как снова закашлялся, — Думал… Система защищает… От этой херни…

Когда же Грис наконец смог дышать более-менее ровно, то решил осмотреться. Первым делом начав с себя, само собой. Странность со зрением не давала ему покоя, хотя он уже догадывался, что именно произошло. Мститель поднёс руку к правому глазу, но не увидел её полностью — лишь небольшую часть где-то на границе зрения. Прикоснулся к собственному лицу — послышалось неприятное чавканье плоти, а внутрь головы будто начало что-то просачиваться.

— Блядь! — выругался Грис, резко отдёрнув руку. Боли не было, но ощущение до ужаса неприятное, — Блядь! БЛЯДЬ!!! Я что, глаза лишился!?

Не в силах поверить собственным чувствам, он снова коснулся рукой того, что должно было быть его правым глазом. Тёплая, скользкая плоть, висящая, что называется, «на соплях» — чуть — чуть дёрни, и оторвётся, либо выпав из головы, либо затолкавшись внутрь неё. Грис вновь отдёрнул руку — ощущение того, как что-то движется внутри твоей собственной черепушки, непередаваемо мерзкое.

— Да ну нет… — испуганно приговаривал мститель, роясь в обломках, — Ну нет… Система же… Да быть такого, сука, не может!

Вскоре он нашёл то, что искал — довольно крупный осколок грязного стекла, что пусть и мутно, но отражал изображение. Подобно обеспокоенной собственной внешностью девушке, Грис разглядывал своё лицо в отражении. Правда, эти ассоциации быстро утонули в его сознании, которое захлестнули новые чувства — короткий испуг и растерянность.

— Ну, хе… — мститель выдавил из себя нервный смешок, — Теперь я пират.

В стекле пусть и с трудом, но можно было разглядеть испачканное в грязи и копоти лицо, правая половина которого больше походила на бесформенное месиво — кусок носа оторван, щека испещрена глубокими порезами, а вместо глаза — заплывшее мясное нечто, с которого свисали тонкие лоскуты кожи и мяса. И лишь разделённая надвое рваной раной бровь напоминала о том, что ещё недавно под ней красовалось пылающее безумием и решительностью око.

— Спасибо, система, — с нарастающими истеричными нотками в голосе пробормотал Грис, выбросив стекло, — Что не сдох от болевого шока.

Встав в полный рост, мститель уставился оставшимся глазом в никуда. Ему ведь должно быть страшно? Или болезненно? Обидно? Чёрт знает, но почему он сейчас ощущал только нарастающую злость?

— Сраный предатель, — процедил Грис сквозь зубы, — Где ты? А!? ГДЕ, СУКА!?

В неконтролируемом порыве он набросился на лежавшую рядом кучу мусора, разбрасывая в стороны обломки металла и бетона, в отчаянной попытке найти чёрт знает что. Однако уже вскоре мститель издал громкий, полный ненависти крик, обессиленно упав на колени. Изуродованное лицо стало ещё более устрашающим, ощетинившись нервной улыбкой. Спасённое системой тело затряслось от едва слышного не то хохота, не то плача.

Но совершенно неожиданно Грис замолчал. Его глаз остановился на одной точке — на чём-то блестящем, ярком, выделявшемся на фоне руин. Только сейчас мститель заметил, что его зрение стало ещё острее — будто усиленное восприятие, что раньше распределялось между двумя органами зрения, теперь сконцентрировалось в одном, уцелевшем. Резко Грис дёрнулся, с нечеловеческой скоростью побежал туда, куда только что смотрел.

— ВОТ ТЫ ГДЕ, УЁБОК!!! — во всё горло заорал мститель, пиная торчавшую из обломков голову.

С чавканьем и хрустом носок ботинка пробил обгоревший лоб, отправив оторванную часть тела в недолгий полёт. Изуродованная имплантатами и ранами голова пролетела несколько метров, брызгая во все стороны кровью, а затем глухо приземлилась на один из множества бесформенных осколков бетона.

— А?.. — вырвалось у Гриса. Его затуманенный яростью рассудок не ожидал, что показавшаяся из-под завалов голова Малыша… Или Джаггернаута? В общем, что она будет отдельно от тела.

На секунду повисла тишина. Но почти сразу её оборвали вопли двух дерущихся неподалёку гигантских пауков.

— Значит, таки достал тебя… — довольно улыбнувшись, мститель вновь приблизился к отлетевшей голове, не обращая никакого внимания на сцепившихся монстров, — Правда, ты мне кое-что задолжал…

Ухватившись за всё ещё почему-то кровоточивший обрубок, Грис взглянул на искажённое лицо того, кого ещё не так давно считал достойным жизни, а затем грубо выдрал из плоти правый искусственный глаз. Хмыкнув, мститель отбросил кусок безжизненной плоти в сторону. Всё его внимание занял новый, покрытый багрянцем трофей.

— Теперь мы квиты, — произнеся эти слова в никуда, Грис направился прочь, сжимая в кулаке вырванный глаз, с которого крупными каплями стекала густая кровь.

Глава 19 — Absentia

— Зря волновался, — голос Кевина переполняло разочарование.

Напрягшие его тени оказались лишь очередной пустышкой, давящей на банальнейший страх неизвестности. Они ровным счётом никак не реагировали на присутствие человека, его движения, да хоть что-то — просто случайным образом извивались. Даже то, что они тянулись к свету, оказалось лишь иллюзией, лживой закономерностью, созданной испуганным разумом Кевина. Апофения, как она есть.

Пройдя мимо странных существ из самой тьмы, писатель триумфально ухмыльнулся… Лишь чтобы в следующую же секунду подавиться собственной издёвкой. Буквально.

Кевин не понял, что произошло. Не мог понять. Всё его тело мгновенно стянуло в одну, бесконечно маленькую точку, а затем выбросило обратно в коридор. Он попытался вдохнуть опустевшими лёгкими, но не смог. У него не было носа. И рта. Ничего.

Паника начала подступать к затуманенному разуму, как нёсший его бесформенный сосуд снова сжало. Ужасающее чувство. За доли секунды он ощутил, как каждая мышца в его теле разорвалась, каждая кость сломалась, а затем бесхребетную тушу, напоминавшую по ощущениям тряпичную куклу, грубо выплюнули на что-то твёрдое. На коричневую жижу, покрывавшую пол. Кевин не видел, не слышал, и не ощущал ничего кроме ужасающей боли, но он чётко знал, где находится.

И столь же неожиданно, как и начался, непонятный кошмар прекратился. Писатель осмотрел себя вновь появившимися глазами — ничего необычного, его тело и одежда выглядели так, как и раньше, покрытые липкой жижей.

— Что. Это. Сейчас. Было!? — чеканя каждое слово, взволнованно вопрошал Кевин у темноты.

Шок и страх опутали холодное сознание склизкими щупальцами, не позволяя писателю даже дёрнуться. В его голове роились тысячи мыслей, одна бредовее другой. Он пытался понять произошедшее, разумно его объяснить, но… Чёрт, как можно объяснить то, что даже толком осознать не можешь?

Тут взгляд Кевина зацепился за нечто странное. Коричневая жидкость, что устлала пол, местами была очень странных, неестественных цветов. Области красного, фиолетового, жёлтого и белого плыли по гладкой поверхности, постоянно меняя свои формы. Цветастые пятна то появлялись, то исчезали, искажались, меняли цвета на ещё более яркие и неестественные. Будто кто-то с огромной скоростью разливал по полу идеально монотонные краски.

— Какого… — писатель поднял взгляд на стены.

В них местами зияли дыры, ведущие в… Никуда. Кевин мог назвать это лишь так. Ему, писателю, не хватало слов, чтобы описать представшее пред ним. Чернота, что будто поглощала собой даже свет, даже… Само пространство. Оно искажалось, сжималось, разжималось, расплёскивалось во все стороны. Нечто влияло на все органы чувств — странные, неописуемые звуки, запахи, которых не существует в природе, цвета, которые никогда не видел человеческий глаз.

А потом коридор исчез. Без предупреждения, без грохота, без дрожи земли — просто исчез. Вездесущая чернота поглотила Кевина, но он не чувствовал лёгкости. Его разум будто застыл, секунды растянулись до бесконечно долгих веков, но при этом проходили незаметно быстро. Он попытался повести рукой — ощущение, будто скребёшь фломастером по стеклу. Но приятно. Попытался произнести слово — чернота содрогнулась, лишая Кевина тела. Он продолжал дышать, не имея лёгких. Видеть, не имея глаз. Существовать, не имея тела.

Внезапно писатель ощутил себя всем. Будто вся Вселенная сосредоточилась в нём, и она была… Такой маленькой. Но такой всеобъемлющей. Страх за собственную жизнь исчез, как и интерес. Он понял всё, но не мог осознать, что именно. Конкретика? В этом месте её нет. Здесь нет ничего, ровно, как и есть всё.

Каждый атом Кевина… А Кевина ли? Частицы, элементарные частицы были в движении. Они — мельчайшие составляющие Вселенной. И писатель чувствовал их. Не мог не чувствовать, ведь они — его часть.

Неожиданно он проникся симфонией ощущений. Каждая клетка его безразмерного тела касалась самой ткани реальности — он чувствовал одновременно всё всеми возможными вариантами восприятия. Великолепно. Воодушевляюще. Вселенское восхищение.

Хм… Почему всё одинаково? Или же нет? Внезапный вопрос заставил Кевина дрогнуть. А Кевина ли? Да. И нет. Здесь ничего не значит всё, и наоборот. Простая система. Да и нет. Нули и единицы. Правда и неправда. Два варианта, на которых зиждется всё. Это даже не киты мироздания. Это и есть мироздание. Его мироздание.

Но такая реальность не одна. Или одна? Может ли реальность, состоящая из двух частиц, быть единственной? Если есть правда, то должна быть и неправда. Бесконечное число несуществующих реальностей. Парадокс. Парадокс, который не парадоксален. Где есть единица, должен быть и ноль. Но должен ли быть?

У всего есть своя противоположность. Жизнь — смерть. Радость — горе. Свет — тьма. Значит и у бесконечности должна быть противоположность — отсутствие. Но возможно ли отсутствие в бесконечно широкой Вселенной? А если Вселенная конечна, то что находится за её пределами? Бесконечное отсутствие бесконечных отсутствий. Бинарная система, рекурсирующая сама себя до скончания веков. За этим можно наблюдать вечно.

И он бы наблюдал. Если бы не едкий, всепробирающий голос:

— Вот ты где!

Что-то ухватило Кевина и выдернуло из странного марева. Прокатившись по скользкому полу, писатель ударился спиной о бетонную стену, оставив на ней пару трещин. Затуманенное сознание не сразу адаптировалось к новой реальности.

— Где… Я? — с трудом выдавил из себя Кевин, корчась от неописуемых ощущений.

— В дурке, — усмехнулся звучащий отовсюду голос… Как голос может усмехаться? — Не задавайся придурковатыми вопросами, тем более на мета-уровне. Это портит картину.

Что?

— Что? — вторил Кевин сам себе.

— Ну-ну-ну, Кевин Стинг, ты же писатель! Должен понимать! — продолжал ехидничать неизвестный.

Это начинает меня бесить. Что вообще происходит? Я хочу знать! Знать! Я заслужил, я должен…

— Ты попал туда, куда не следовало, — начал объяснять голос, — И теперь ты одновременно в двух состояниях: ты персонаж, но ты и драматург. Театр одного актёра, что сам себе режиссёр. Общение с миром на мета-уровне. Догоняешь?

Да. Понимаю.

— Я повторяю: перестань. Это путает… Всех, — неизвестный оборвал себя на полуслове, будто чуть не сболтнул лишнего.

— Кого… Всех? — уже своими губами спросил Кевин.

— А вот этого тебе знать не положено, — на поднявшего голову писателя из тьмы смотрели два крупных, багровых глаза, — Я вообще удивлён, что ты зашёл так далеко. Но спасибо тебе, кстати! С твоей помощью найти этого придурка было куда проще.

— Придурка? — Кевин наконец поднялся на ноги.

Только сейчас он понял, что находится в каком-то помещении, похожем на… Больничную палату? Да, вон даже проржавевшая койка в углу стоит.

— Да вот этого! — и стоило этим словам прозвучать, как тьма исказилась, пошла трещинами, и из стены, разбрасывая в стороны разноцветные ошмётки пространства, буквально вывалился небритый мужчина в смирительной рубашке.

Глухо упав на пол, безумец мгновенно подорвался на ноги и попытался юркнуть обратно во тьму.

— Ага, щас! — триумфально произнёс голос, и в тот же миг сумасшедшего опутал кокон из самой темноты… Что бы ни происходило, выглядело это крайне комично.

— Вы что… Оба темнотой управляете? — окончательно придя в себя, спросил Кевин.

— Меньше знаешь — крепче спишь, слыхал о таком? — багровые глаза покосились на писателя, отчего тот почувствовал физическое давление, будто под толщей воды.

Тем временем безумца, кажется, отпустил шок, и он начал пытаться вырваться из хватки теней. Сумасшедший кричал, дёргался, даже впивался зубами в кокон — но ничего не помогало.

Неожиданно, в голове писателя будто стрельнула молния. Все кусочки паззла сложились сами собой.

— Значит, это он — создатель аномалии, — не то спросил, не то констатировал Кевин, — Его одарила система, как и меня, но что — то пошло не так. Система управляется разумом, и все её способности тоже активируются через разум. А если сознание изувечено болезнью — значит всё будет работать неправильно. Аномально. Ошибочно.

— Браво, Шерлок, — голос сочетал в себе удивительный коктейль из насмешки и уважения, — Умная кукла. Возможно, даже слишком.

— Кукла? — интеллектуальный триумф писателя вмиг был уничтожен новой волной вопросов.

— Наконец я тебя удалю, чёртова ржавая шестерня, — не обращая внимания на вопрос, сотканный из тьмы незнакомец повернулся к паникующему сумасшедшему, — Ошибки нужно исправлять. Пока они не поломали к чертям весь мир.

А в следующее мгновенье безумец исчез. Эхо его криков всё ещё отражалось от стен больницы, хотя их источник уже не существовал. По спине Кевина пробежали мурашки — непонятно как, но он точно знал, что случилось с бедолагой. Его попросту стёрли. Вычеркнули из реальности. Это даже не смерть. Это исчезновение. Полное.

— А насчёт тебя… — два горящих багрянцем глаза неожиданно оказались прямо перед лицом писателя, заставив того упереться спиной в стену, — Возвращайся на своё место и забудь обо всём этом.

— Ч — что? — нервно вопросил Кевин.

И тут ему в глаза ударил дневной свет. Писатель зажмурился — привыкшим к темноте глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению. Как только веки тяжело разлепились, Кевин понял, что сидит в собственной машине, стоящей посреди дороги. Там, где должен быть поворот в сторону психиатрической лечебницы. Только вот на его месте сейчас красовалась идеально ровная стена из леса — будто искусственная. И ничего не напоминало о дороге, что должна была вести в сторону от шоссе.

«…забудь обо всём этом», — вновь прозвучало в голове писателя.

Забыть. Он должен был забыть. Но он помнил всё, до мельчайшей детали. Даже то состояние, когда он был… Всем? И ничем одновременно?

— Что за бред… — Кевин устало откинулся на спинку кресла.

Его разум отчаянно пытался понять произошедшее, разложить всё по полочкам, но… Даже ответить на самый простой вопрос — «Что это было?» — он не мог. Не был способен. Это просто не поддавалось никакому объяснению.

— Ладно, — выдохнув, писатель завёл мотор. В последний раз взглянув туда, где должен был быть поворот, Кевин продолжил своё путешествие, надавив на газ.

Возможно, некоторым вопросам лучше остаться без ответов.

***

— Дерьмово, — коротко изрёк Кулов, смотря в появившийся не пойми откуда бинокль, — Даже очень.

— Чё там, дед? — неожиданно подала голос скучающая Сабрина, что всё ещё безвольно висела у Дезхеда на плече.

— Последствия того, что кто-то тебя в детстве сильно уронил, — огрызнулся майор.

— Вы, военные, всегда такие мудаки, а? — вновь начала наглеть колдунья.

Удивлённо приподняв брови, Кулов медленно повернулся к собеседнице.

— Только с такими сблёвами общества, как ты, — шутя парировал он, а затем снова устремил взгляд в сторону отлично просматриваемой с высоты военной базы.

В этот момент майор выпустил бинокль из рук. Тот, вопреки законам гравитации, остался висеть в воздухе, а в следующую секунду распался на облако голубоватых частиц, что шустро впитались в руку военного. Явление, что ещё недавно вызвало бы у Кулова массу вопросов, сейчас совершенно его не заботило. Мыслями он был там, у своей цели — на охваченной странной заразой военной базе, через которую придётся прорываться с боем.

— Что я тебе сделала-то, командир? Чего ведёшь себя как быдло подзаборное? — впервые за долгое время голос Сабрины не сочился ехидством. Кажется, он и правда была… Оскорблена? Или же очень умело играла роль.

— Тебе весь список огласить, или попробуешь для разнообразия включить мозг? — отмахнулся Кулов, даже не обернувшись. Он будто сказал это автоматически — его сознание явно было занято другим.

— Сука, да с тобой даже говорить нормально невозможно! — искренне возмутилась девушка, стукнув кулачками по броне Дезхеда, — Ведёшь себя как недотраханная школьница, а не мужик!

— Дёшево. Попробуй ещё раз, — майору ничто не мешало ругаться и одновременно продумывать план вторжения на базу.

Убивать всех заражённых нет никакого смысла — без командира они неорганизованные, значит нападут лишь некоторые. Но даже с этой частью не факт, что будет просто справиться. Уже издалека Кулов видел, что по укрытой какой-то зловонной массой земле бродили существа, которых майор доселе не встречал. На что способны эти твари — вопрос очень хороший. Его цель — достать машину, но вот где она, и есть ли там в принципе — тоже неизвестно. По сути ему нужно проложить кратчайший маршрут неизвестно куда. Слепая мышь в кошачьем питомнике: один неверный шаг в сторону может стать катастрофой. Хм, а что если…

— С тобой скучно, дед, — Сабрина, сама того не ведая, бестактно прервала цепочку мыслей собеседника, — Даже сраться нормально не умеешь.

— Ничего, скоро повеселишься, — пусть Кулов и сказал это абсолютно нейтральным тоном, звучала фраза как обжигающе холодная угроза.

— Чего? — не поняла колдунья, — Ты меня что, трахнуть собрался?

— Жизнь тебя и так поимела достаточно, — отцовским тоном произнёс майор, — Дезхед, будь добр.

Следуя собственным варварским обычаям, взявшимся и сформировавшимся не пойми как и когда, громила «аккуратно» опустил Сабрину на пол, грубо швырнув ту, и тем самым вновь сбив начавшееся было восстановление её щита здоровья.

— Да ёб твою мать! — кажется, язык девушки снова развязался, — Хоть раз бы для разнообразия аккуратно меня опустил, горилла сраная.

— Попробуем кое-что новенькое, — не обращая внимания на недовольство пленницы, Кулов сосредоточился, его взгляд упёрся в никуда — майор внимательно читал описание способности, что лишь недавно была дарована ему системой.

— Дед, ты меня пугаешь, — ехидство вновь начало наполнять голос Сабрины, удивительным образом смешиваясь с неподдельным страхом, — Ты чё… Эээ, эээ, стоять бля! Ты хуле делать собрался!?

Подступавшая паника была не беспочвенной: с негромким хрустом между пальцев Кулова появилось… Нечто. Кажется, это было живое существо, отдалённо напоминавшее огромного, мертвецки-бледного малька с десятком тонких, извивающихся щупалец разной длины.

— Извлекать из тебя, мусора, хоть какую-то пользу, — майор встряхнул созданную им мерзость, будто проверяя, жива ли она, — Будь добра, скажи: «А-а-а».

— А? — страх смешался с непониманием, заставляя лицо девушки исказиться в причудливой гримасе. Но ненадолго: слушаясь мысленных команд своего повелителя, Дезхед ухватил Сабрину за лицо, просунув два толстых, зловонных пальца прямо ей в рот, открывая последний настежь.

И не успела колдунья издать нечленораздельный, полный испуга и отвращения вопль, как Кулов с размаху затолкал извивающееся существо чуть-ли не в самую её глотку. Ощутив тепло и влагу, мерзкая тварь будто ожила: начала дёргаться и извиваться в десятки раз активнее, проталкивая себя прямиком по пищеводу.

То, что чувствовала в этот момент девушка, трудно передать словами. Омерзение, тошнота, желание блевать, беспомощность, отчаяние и гнев. Она ощущала, как скользкое существо ползло по её глотке, каждую конвульсию его мерзостного тела, каждый извивающийся отросток. Наконец, Дезхед отпустил несчастную, дав ей возможность упасть на холодный бетон, и в тот же миг едва не блевануть. Из глаз потекли слёзы, а в горле застрял полный боли и отвращения не то стон, не то вопль. В отчаянии Сабрина засунула руку себе в рот, пытаясь ухватить пробирающуюся по пищеводу тварь — но всё без толку. Ей оставалось лишь скорчиться и терпеть непередаваемое отвращение и боль.

— Ну и дрянь, — пусть на беспристрастном лице Кулова и не дрогнул ни один мускул, голос его сочился презрением. Кажется, его самого отвращало то, что он только что сделал. Но эмоции не имею никакого значения, тем более сейчас. На войне хороши любые, даже самые бесчеловечные методы.

Наконец, созданная майором мерзость пробралась в тело Сабрины, и будто растворилсь в нём, оставив после себя лишь боль в горле, тяжесть в груди, и желание изрыгнуть все собственные внутренности. Откашливая зловонный воздух вкупе с какой-то водянистой жижей, девушка подняла полный ненависти взгляд на своего мучителя.

Трудно было точно сказать, отчего в тот момент душа Сабрины пылала первородным гневом: от бесчеловечности Кулова, или же от её собственного бесилия? Тем не менее, лицо майора на мгновение украсила довольная ухмылка — это было именно то, что ему нужно. Раз не выходит воззвать к затуманенному разуму колдуньи, поглощённой бессмысленным бунтом против всего, придётся давить на куда более низменные и неприятные вещи. Как, например, страх смерти.

— Обычно солдат ребёнка не обидит. Но для тебя, мусора, сделаю исключение, — машинально военный достал очередную сигарету, но тут же одёрнул себя — табачный дым и уголёк тлеющей папироски могут легко его демаскировать, — Раз мозги не работают, то, может, хоть инстинкт самосохранения будет. Эта хрень внутри тебя — маячок. Теперь я узнаю твою позицию, будь ты хоть с противоположной стороны Земли. А ещё она даёт пару приятных бонусов, — Кулов привычным жестом поправил фуражку, — Например: я могу видеть мир твоими глазами. А ещё в любой момент убить тебя, приказав паразиту превратить твои внутренности в кашу. Понимаешь?

— Блядь… Пидор… Хуеглот ссаный… — вновь обретя дар речи, Сабрина поспешила проговорить вслух все бранные слова, которые она только знала.

— Не понимаешь, — слегка разочарованным тоном перебил её Кулов, — Твоя задача — как можно тише пробраться на базу и узнать, где расположены военные автомобили. Если там вообще таковые есть.

— Нахуй… Иди, — вновь прокашлявшись, девушка сверлила майора полыхающим взглядом.

— Туда отправишься ты, если будешь и дальше выкобениваться. Причём ногами вперёд, — Кулов слегка нахмурился, но даже этой мимолётной смены мимики хватило, чтобы заставить Сабрину буквально подавиться собственными словами. Или же выделениями паразита, — Ты заварила эту кровавую кашу — тебе её и расхлёбывать. Заодно и посмотришь, к чему привело то, что ты променяла оружие на дурь.

Судя по глубокому вдоху, девушка хотела было вновь засквернословить, но в этот момент… Что-то остановило её. Кажется, лишь сейчас она до конца, полностью и бесповоротно осознала всю, ВСЮ плачевность собственного положения. Прижимавший её к асфальту Дезхед не был и вполовину так убедителен, как комок бледной, склизкой плоти, что самым грубым из возможных способов пробрался внутрь неё. Осознание того, что жизнь её висит на волоске, молнией стрельнуло в вечно бунтующем сознании Сабрины.

— У тебя минута на подготовку. Потом ты идёшь в разведку, или умираешь очень неприятной смертью. Выбирай, — сказав это, Кулов отвернулся, давая девушке понять, что её слова теперь не имеют никакого веса.

Сабрина до боли, что вновь стала привычной для одарённой системой девушки, сжала кулаки. Бессилие, собственная жизнь в руках другого человека — ненависть к мучителю и самой себе разжигала эти чувства, рискуя расплавить колдунью изнутри. Гневно ударив миниатюрными кулаками по бетону, Сабрина впервые за долгое время позволила себе разрыдаться. Тихо, едва слышно всхлипывая, будто боясь прогневать майора — её персонального палача.

«Прости, девочка, но это для твоего же блага», — пронеслось в голове Кулова, что вновь одёрнул себя — рука невольно потянулась к успокаивающему табаку.

Глава 20 — Reflections of Violence

Глотая обиду и злость, утирая последние слёзы, и едва сдерживаясь от продолжительного бранного монолога, Сабрина как можно тише подбиралась к охваченной заражением военной базе. Даже издалека, без какого-либо бинокля, это место не внушало ничего, кроме опасения, вместе с острым нежеланием туда соваться. Стены всех зданий мало того, что пропитались какой-то буро-зелёной, густой жижей, так их ещё и обвивали, словно лианы, странные, напоминающие длинных шипастых червей наросты, диаметром в несколько метров… Или это были гигантские человеческие позвоночники?

— Сука, — злобно-испуганный шёпот таки сорвался с уст девушки. Чем дольше она смотрела на свою цель, тем больше ей казалось, что принять смерть от мерзкого паразита внутри неё — не такая уж и плохая идея. В сравнении с альтернативой.

Пускай Сабрина и не обладала выдающимся интеллектом (чего никогда и не отрицала), но даже ей было понятно, что те твари, с которыми она сталкивалась ещё тогда, при живой Алдирис, были куда слабее и… проще, чем то, что её ждёт впереди. По одним возвышающимся над покорёженными заборами великанам, истекающим литрами гноя, можно было легко это понять.

— Хуемудский пиздовыблядок, — косясь в сторону оставшегося позади Кулова, колдунья неоднократно выдумывала новые бранные слова, — Уж лучше бы просто трахнул…

Благо, Сабрина хотя бы точно знала, чего от неё хочет бездушный военный. Пробраться в ангары, прошвырнуться по паркам техники, и через свои глаза показать Кулову: есть там нужная ему машина, или же нет.

«Вот смешно-то будет, если там нихуя нет», — пронеслось в увенчанной грязными фиолетовыми волосами голове.

Выглядела девушка жалко: вся в потрёпанной, измазанной пылью одежде, слегка корчащаяся от тяжести в груди — паразит ни на мгновение не давал о себе забыть. Но, тем не менее, в неестественного цвета глазах Сабрины горели огоньки ненависти и обиды. Может, сейчас она на побегушках у майора, но при первой же возможности она разорвёт его на куски и так надругается над телом, что другие уж точно не подумают вот так её унижать! Правда, сам Кулов об этих планах не то что догадывался, а точно знал. Потому и держал колдунью на коротком поводке страха смерти.

Для Сабрины — вечной бунтарки — подчиняться чьим-то приказам равносильно духовной погибели. И не грози ей погибель физическая — она бы до конца плевала Кулову в лицо разными способами. Даже учитывая то, что понемногу начинала понимать этого закостенелого вояку.

— Ладно, — этим словом девушка выдернула себя из цепкого хвата размышлений, — Пора работать.

Как сказал Кулов, на северной стороне базы скопилось меньше всего тварей. А поскольку у Сабрины всегда были проблемы с запоминанием сторон света, то для неё это место стало называться: «у высокой как хер башни, опутанной какой-то поебенью». Собственно, именно туда она и кралась, вздрагивая от громких, продолжительных завываний из-за стен базы, ровно как и от движений заражённых великанов, ростом метров в десять, широких и мясистых, у которых даже не было видно глаз — видимо, именно поэтому они всё ещё не заметили колдунью.

Но девушка старалась не отвлекаться, и взглядом искала что-то, через что можно пробраться внутрь: ворота, дыра в стене, или, на худой конец, какое-нибудь свисающее… нечто, по которому можно было бы забраться на забор, как по канату. Да, Сабрина могла создать себе подобие лестницы из кристаллов, но лучше лишний раз не шуметь — кто знает, может, у этих слепых тварей отлично развит слух?

Мысль эту оборвала внезапная возня совсем рядом с колдуньей. Чуть не вскрикнув от испуга, девушка неуклюже отпрыгнула в сторону, а вокруг её рук с тихим звоном начали появляться острые кристаллы. То, что сначала показалось Сабрине просто бесформенной массой какой-то мерзости, валявшейся на земле, сейчас пришло в движение. Хрустя суставами, кряхтя и пыхтя, существо распрямило горбатую спину, а затем неуклюже встало на две уродливые, испещрённые какими-то отверстиями ноги. Внешне это нечто напоминало очень толстого, сгорбившегося человека, укрытого по всему телу небольшими, но явно глубокими дырами, будто швейцарский сыр. Хрипло вдохнув зловонный воздух, тварь остановила взгляд заплывших глаз на девушке. Казалось, сейчас существо издаст какой-то жуткий, нечленораздельный звук, взывая к своим заражённым собратьям, а затем в самоубийственном неистовстве бросится на незваную гостью. Во всяком случае, именно этого ожидала Сабрина, уже готовая обрушить на тварь всю свою мощь. Тем не менее, кое-что её остановило.

Сколь бы устрашающе не выглядела эта заплывшая туша, что ещё не так давно была человеком, она не проявляла даже толики агрессии. Пару секунд поглядев на колдунью, существо отвернулось, и, выдохнув ядовито-зелёный газ, медленно поплелось куда-то вдоль стены базы. По всей видимости, гостья его совершенно не волновала.

— Интересно, — тихо проговорила Сабрина, сама того не ведая, вторя наблюдавшему издалека Кулову.

Не отводя взгляда от издырявленной спины, колдунья создала над рукой кристалл — существо никак не отреагировало на прозвучавший звон. Тогда Сабрина материализовала второй, третий, четвёртый — тварь даже не обернулась. Немного осмелев, колдунья мимолётным движением руки заставила кристалл рвануть к стене, вбиваясь в ту, подобно гвоздю. Никакой реакции.

— Вы чего, добренькие? — удивлённо пробубнила колдунья себе под нос. По всей видимости, великаны не нападали отнюдь не из-за слепоты.

Эта странная деталь всё кардинально меняла. Выходит, по базе можно спокойно шастать без боя? Внутри Сабрины мигом запылало желание побежать назад к Кулову, но рациональное мышление в мгновение растоптало наивную вспышку оптимизма. Для майора она — пушечное мясо, возможность разведать обстановку малой кровью. Сунься она сейчас к нему — тот лишь отправит её обратно пинком. Как было приказано: «Пока не найдёшь походящий транспорт, или не убедишься, что его там нет, не возвращайся».

— Блядина, — выплюнув очередное оскорбление, Сабрина создала ещё несколько кристаллов вокруг себя. С громким звоном, перетёкшим в хруст камня, они вонзились в стену базы, создавая для своей повелительницы импровизированную лесенку.

Не слишком умело перемахнув через поросшую какой-то дрянью преграду, девушка оказалась на территории того, что раньше было военной базой, рядом с одним из ангаров. Первым делом Сабрина осмотрелась: пускай та тварь и не была агрессивной, но кто знает, быть может здешние «жильцы» такие лишь до того момента, как ты вторгнешься без спроса в их дом?

К счастью, никто не напал на незваную гостью. Во всяком случае пока. Изуродованные существа лишь бесцельно сновали туда-сюда, не проявляя никаких признаков разумности. Колдунье казалось, что она могла без проблем подойти и выплеснуть свой гнев на любой из этих аберраций, но… проверять ей не хотелось. Как и, собственно, находиться здесь — коричневое вязкое нечто под ногами отвратительно хлюпало, а местами из него произрастали уродливые «растения» — извивающиеся сгустки плоти и костей, украшенные шипами по всей своей длине. Не будь внутри Сабрины существа ещё более мерзкого, она бы и не подумала лезть сюда, даже за награду от системы. Но никакое отвращение не способно пересилить простой, но очень крепкий страх смерти. Осторожно крадучись по наполовину жидкой земле и прикрывая нос от зловония, девушка осознавала это как нельзя хорошо. Благо, после проникновения внутрь паразита, чувства Сабрины притупились, иначе бы она уже выблевала содержимое своего желудка несколько раз — вонь стояла такая, что щипало глаза.

Следуя приказу Кулова, от одной мысли о котором миниатюрные кулаки колдуньи сжимались до дрожи, она поспешила проверить оставленный открытым ангар. Но стоило Сабрине заглянуть внутрь из-за угла, как она мгновенно отшатнулась от неописуемого смрада. Если на улице пахло так, словно кто-то сдох, то внутри помещения будто устроили целый склад разлагающихся, опорожнившихся под себя трупов. В воздухе даже витали какие-то тусклые зелёные огоньки, как бы предостерегая любого, кто рискнёт здесь бродить. На самом краю сознания возник вопрос: «А почему вокруг нет ни единого насекомого?», но отвечать на него было попросту некогда.

— Матерь… Ёбана… — прерывисто вдыхая полные лёгкие чистого, в сравнении с ангарным, воздуха, Сабрина не отказывала себе в удовольствии сквернословия.

Наконец, собравшись с силами и задержав дыхание, девушка вновь заглянула внутрь. Здесь коричневая дрянь, покрывавшая землю, «расцветала», ощетиниваясь сотнями костяных шипов и постоянно наращивая на себе лопающиеся пузыри, из которых и вылетали болотные огоньки. Во всей этой мерзости, кажется, едва заметно дёргались какие-то существа, будто поглощаемые отвратительным «ковром». Впрочем, всматриваться в это зрелище Сабрина не особо желала — её внимание привлекло то, за чем её сюда послали — военный джип, в идеальном состоянии, чуть ли не блестящий в прорывающихся через окно солнечных лучах. Коричневая масса не тронула его, даже не оплела колёса — машина выглядела как неприкосновенный, святой артефакт на проклятой земле. Абсурдное, но радостное для колдуньи зрелище.

— Слава, блядь, яйцам… — вырвалось из испачканного грязью и бранью рта. Его владелица тут же отшатнулась, не желая более смотреть на до нелепости сюрреалистичную картину.

Её миссия выполнена. Осталось только дождаться Кулова, да уехать вместе с ним куда-то. Куда угодно, лишь бы подальше от этой базы.

Но не успела Сабрина расслабиться, как по округе разнёсся чудовищный грохот. Буквально подпрыгнув от неожиданности, девушка обернулась к источнику звука — нечто со страшным шумом и режущим уши скрежетом сминало металлические ворота базы быстрыми, мощными ударами. Колдунья даже толком не успела ничего осознать, как «парадный» вход попросту выбили, будто это была какая-то ветхая деревянная дверь. Смятая металлическая пластина, ещё секунду назад бывшая воротами, со внушительной скоростью полетела в сторону, сбивая бесцельно сновавших существ словно кегли.

Мгновение тишины почти сразу переросло в ужасающую какофонию воплей. Орало нечто, ворвавшееся на базу, причём хриплым женским голосом. Завопили «местные», причём все одновременно, как по команде. И последними вскричали гиганты, от утробного рыка которых даже по земле пошли вибрации.

— Твою ёбаную мать, — на свой фирменный манер отреагировала на всё это колдунья, осознавая, что бескровно дело точно не закончится.

***

Как оказалось, новое тело Циды прекрасно подходило не только для боя, но и для выслеживания. Поняла она это быстро — неведомая сила тянула девушку прямо по следу её заклятого врага. Вплоть до логова этой странной твари по имени Эвогатз.

Эвогатз… Это мельком услышанное имя заимело для Циды в разы больше смысла, чем вся её никчёмная жизнь. Краем сознания она понимала, что одержима идеей мести, но ей было плевать. Как можно быстрее она добралась до гнезда врага, лишь чтобы застать то абсолютно пустым. В устроенную девушкой засаду никто не попал — охотник покинул это место. И сделал это совсем недавно! Будь Цида хоть немного быстрее, то уже бы догнала его! Эти мысли заставили девушку в приступе бешенства разнести долго отстраиваемое из обломков домов логово, а затем начать рвать собственную, быстро отраставшую плоть. Физическая боль немного заглушала ненависть к самой себе.

Но вскоре страдания начали становиться попросту невыносимыми. Цида уже чёрт знает сколько шла по следу Эвогатза, не поглотив никого. Совершенно. Адские боли сводили её с ума, пока она не увидела возможное спасение — заполненную странными существами базу, буквально пропитанную зловонием, смешавшимся с запахом её заклятого врага.

Запахом… Только сейчас девушка осознала, как именно она вычисляла след охотника. А затем её разум утонул в пучине болезненного безумия — её монструозное тело требовало пищи. И оно её получит.

Даже не задумываясь о том, чтобы просто перелезть через забор, Цида с разбегу впечатала своё тощее, нагое тело в ворота. Те, на удивление, стойко выдержали удар, заставив девушку впасть в исступление. Небольшими кулаками она начала сминать металл, который не долго простоял под таким натиском, и вот парадный вход уже открыт.

Воинственный, безумный вопль Циды смешался с криками заражённых, а в следующее мгновение, ощетинившись по всему телу кровавыми отростками, чудовище ворвалось в логово других чудовищ.

Первым гнев кадавра ощутило раздувшееся существо, больше напоминавшее гниющий труп, из-под кожи которого хаотично торчали иглы. Оно лишь успело что-то пробулькать, как позеленевшее пузо вспорол длинный красный клинок. Полуразложившиеся внутренности ещё не успели плюхнуться на землю, как из тела Циды выстрелил десяток острых жгутов, жадно вонзаясь в дёргавшегося и мычавшего заражённого. За считанные мгновения они, подобно очень прожорливым москитам, высосали из существа все оставшиеся жизненные соки, а затем отбросили в сторону сухую, выжатую оболочку.

Мало, очень мало! В этих тварях почти нет жизни. Если, поглотив двух человек, Цида могла протянуть немало часов, то этой сгнившей еды не хватит и на десяток минут. Значит, придётся сожрать здесь каждого.

И в этот момент разум девушки на мгновение прояснился — мизерные жизненные соки всё же облегчили боль. И кадавр заметил наконец заражённого гиганта, угрожающе возвышавшегося над базой. Одного из гигантов. Эта гора мяса, пусть и разлагающегося, точно послужит для монструозного тела сытным обедом.

Предвкушая хоть и второсортный, но пир, Цида кровожадно улыбнулась. Ей нравилось то, что она делала, и больше не было сил это отрицать. Тощие руки мгновенно обратились кровавыми клинками, а сумасшествие вновь захлестнуло девушку, давая волю самым злобным и кровожадным её инстинктам.

***

— Блядь, — выругалась Сабрина одновременно с тем, как кристалл рассёк голову уродливому заражённому, — Блядь! — испуганно крикнула она, когда одна из тварей чуть не дотянулась до неё крючковатыми когтями, — БЛЯДЬ!!! — буквально закричала колдунья, когда один из великанов повернул свою уродливую голову в её сторону.

Стоило чему-то очень злобному и крикливому ворваться в логово существ, как те будто сошли с ума — от их прежней пассивности и медлительности не осталось и следа. Невероятно быстро и ловко для своего гротескного телосложения, заражённые набрасывались на всё, что не было их собратом. И пока яростный вторженец крошил тварей на одной стороне базы, кажется, даже не заметив Сабрину, последняя изо всех сил пыталась удрать, еле-еле отбиваясь от набегающих со всех сторон врагов.

— Да откуда вас тут, сука, столько!? — громогласно удивлялась колдунья. Существ и вправду было до нелепого много — до этого по базе не бродила и десятая доля той орды, что сейчас пыталась убить чужаков, или сделать с ними нечто ещё хуже.

Сабрина едва успевала метать кристаллы — половина их в принципе летели мимо, ибо целиться было попросту некогда. Неожиданно что-то пролетело мимо девушки на огромной скорости, сшибая с ног очередную когтистую тварь. И не успела Сабрина даже осознать произошедшее, как ей в лицо брызнула зловонная кровь, мгновенно забиваясь в глаза и рот.

Подавившись бранью, Сабрина рефлекторно пригнулась, что спасло её от размашистого удара шипастым костяным наростом. Более того, тварь даже умудрилась снести голову одному из своих сородичей. Девушка, однако, не видела этого: понимая, что дела плохи, она вновь применила свой «спасательный круг» — заковалась в прочный кристалл. И пока уродливые заражённые скреблись снаружи, пытаясь добраться до Сабрины, сама она смогла сплюнуть кровь, вытереть глаза, и, переведя дыхание, вновь начать громко браниться:

— Ебучая срань этой хуйни блядь! — она кое-как стряхивала с себя чьи-то подгнившие внутренности, — Что это за блядский самолёт был!?

Сквозь обступившую кристалл толпу невозможно было увидеть практически ничего, кроме медленно плетущегося в эту сторону гиганта.

А вот это уже плохо. Очень плохо.

От такого зрелища девушка растерялась: все её способности рассчитаны на дальний бой. Стоит ей разбить укрытие — её порвут на куски. Но тихо сидеть и ждать подмоги, если она вообще будет, тоже не вариант — очень навряд ли кристалл спасёт Сабрину от явно недружелюбного, сочащегося гноем великана.

Колдунья уже готова была паниковать, но тут в её голове всплыло воспоминание. Конкретное, и очень важное. Воспоминание, что заставило Сабрину гневно сжать кулаки, но одновременно и преисполниться надеждой. Ведь пускай Кулов и не давал ей восстановить щит здоровья до подсадки паразита, он кое-что забыл.

Система награждала своего «носителя» буквально за любые действия. Даже если их совершал не сам человек. А потому каждый раз, когда Сабрину колотил Дезхед, она становилась чуть-чуть сильнее. И времени подумать у неё тоже было в достатке — так она и получила свою новую способность, которую хотела использовать на злостном Кулове при первой же возможности. Но, видимо, придётся потратить этот козырь сейчас, чтобы банально не умереть.

С тихим звоном в руке колдуньи появился небольшой, удобный для держания кристалл, напоминавший рукоять. Из него через секунду «пророс» другой, более объёмный и шипастый его сородич. А из того появился следующий, и так по цепочке. Вскоре Сабрина уже была вооружена небольшим сегментированным хлыстом из кристаллов, каждый из которых едва заметно вибрировал.

— Ну… попробуем, — выдохнув, взволнованно прошептала колдунья.

Пусть Сабрина и обладала чудовищной мощью, в ближнем бою вся она сводилась на нет, делая колдунью беззащитной. Но теперь, с этим новым оружием, всё должно быть по-другому… И какая удача, что именно сейчас она наконец смягчила эту свою слабость! Подозрительно удачно.

К чёрту, это не имеет значения! Хватит прятаться по углам, хватит бессилия, хватит дрожи от страха! Мимолётным жестом Сабрина заставила с грохотом расколоться своё убежище, отбрасывая окруживших его тварей и изрезая некоторых из них осколками.

— В очередь, суки! — уверенно гаркнула колдунья, взмахивая новым оружием в первый раз.

Подобно извивающейся змее, хлыст, будто живой, сам устремился к противникам — Сабрина никогда не пользовалась ничем подобным, её удар был пускай и полным ярости, но безыскусным — оружие чуть не вылетело у неё из рук.

Тем не менее, острые кристаллические грани со звоном резали и рвали прогнившую плоть десятка тварей сразу, даже располовинив нескольких из них. Второй взмах, теперь уже в другую сторону. И вновь разумный (в этом Сабрина уже почему-то не сомневалась) хлыст обрушился всей своей небольшой, но крайне смертоносной массой на врагов. Скорость, лёгкость и острота — эти качества делали необычное оружие убийственным против набегавшей толпы существ, что даже не пытались как-то уклониться — каждый удар они принимали лбом, ломая последний в процессе.

Казавшаяся ранее бесконечной, орда редела с каждым взмахом, и скоро колдунья-воительница уже могла медленно идти к стене — дальше перебраться через неё, и бежать к Кулову… Чтобы «протестировать» хлыст уже на нём. Нахлынувший адреналин попросту стёр страх смерти — Сабрине было плевать, что такое «нарушение устава», скорее всего, приведёт к её гибели. Плевать. Надоело быть беспомощной жертвой!

Но столь одухотворённые мысли сыграли с колдуньей злую шутку — уверенно продираясь сквозь полчища заражённых, она и не заметила, как мерзкая жижа, стелившаяся по земле, пошла вибрациями и запульсировала. И когда почва внезапно ушла из-под ног, Сабрина лишь успела испуганно вскрикнуть. Но даже по колено погрузившись в мерзость, она продолжала размахивать хлыстом: всё так же неуклюже, но ничуть не менее смертоносно.

— Твою ебучую сука трахнутую конским хуем мать! — скороговоркой бранилась колдунья, пытаясь освободиться.

Бесполезно. Пленившая её мерзость затвердела столь же внезапно, как и размякла — малой физической силы Сабрины точно не хватит, чтобы выбраться. Ей пришла в голову мысль ударить по жиже хлыстом, но… Чудовища ведь не ослабляли натиск ни на мгновенье!

И в этот момент, наконец, затуманенный адреналином рассудок заметил слона в комнате. А точнее гигантскую, истекающую гноем и другими жидкостями тушу, что, сотрясая землю, надвигалась на колдунью. И явно не с добрыми намерениями.

Вновь подступившая паника заставила Сабрину дёргаться в два раза сильнее, но всё так же без толку. Кое-как размахивая живым хлыстом, свободной рукой колдунья начала метать в великана небольшие кристаллы так быстро, как только могла. Её медленно поглощало отчаяние.

Само собой, жалкие попытки остановить приближающегося гиганта ничего не дали — острые грани кромсали позеленевшую плоть, но тварь этого в принципе не замечала. В своей целеустремлённости она не обращала внимания и на собственных собратьев, с каждым шагом давя по несколько из них.

Наконец, истинная паника проступила сквозь адреналиновый дурман, когда Сабрина ощутила неистовый жар, исходивший от ног громадины — настолько близко та подобралась. И пока девушка уже неосознанно отмахивалась от продолжавших наступать заражённых, гигант, особо не церемонясь, занёс зловонную ногу прямо над жертвой. Колдунья лишь успела поднять взгляд и ощутить пару капель гноя, упавших на лицо, как бесформенная груда мяса безжалостно опустилась, погребая несчастную под собой.

Последний взмах хлыста, последняя рассечённая тварь, и Сабрина исчезла под исполинской стопой. Несколько заражённых по инерции вцепились в плоть своего великанского собрата, однако тот ничего не заметил. Издав утробное, довольное хрюканье, гигант, прихрамывая, двинулся к другому вторженцу — куда более яростному и опасному.

Глава 21 — Departure to Destruction

— Ох бляяяя… — мучительно протянула Сабрина, усаживаясь на хлюпающий «пол».

В который уже раз её спасает «Кристальный оплот»? Хотя, как спасает. Судя по всему, лишь оттягивает смерть.

Как оказалось, здешние гиганты — это не просто разумные килотонны мяса. Они состоят из неплотной, рыхлой жижи. Будто огромное создание из водянистой грязи или глины, только вместо последнего — что-то очень зловонное и неприятное, напоминающее подгнивающую плоть. Слабое фиолетовое свечение кристалла выхватывало из тьмы постоянно двигавшуюся вокруг массу. Отвратительно.

— Элементаль говна, ёб твою мать, — колдунья продолжала обессиленно браниться, даже особо не задумываясь о словах.

Вместо того, чтобы попросту раздавить Сабрину, великан поглотил её. Ногой. И не успей колдунья заковать себя в кристалл, чёрт знает, насколько неприятной была бы её кончина.

— Раствориться, или задохнуться нахуй, — рассуждала девушка, — Вот уж пиздатый выбор.

Живой хлыст, что ещё пару секунд назад уничтожал заражённых десятками, свернулся клубком и улёгся на ковёр из мерзости, что укрывал днище кристалла. Грозное, испачканное кровью и шматьями мяса оружие сейчас напоминало уставшую, шипастую змею. Возможно, Сабрина бы даже сочла это милым, не будь она погружена в размышления.

Судя по тому, что гигант буквально вырвал ногой кусок живой земли вместе с колдуньей, — всё это было спланировано. Её, словно муху, поймали в паутину, а потом пришёл и сам паучок, полакомиться. Или же это случайность? Хотя, какая разница. Важно одно — Сабрина тут застряла. Закованная в три слоя темницы — по колено в жиже, целиком в кристалле, а сам кристалл внутри гиганта. Ещё и постоянно качает из стороны в сторону — видимо, она до сих пор в ноге исполина. И неизвестно, что убьёт колдунью раньше — недостаток кислорода, или же морская болезнь.

Только сейчас хватка адреналина и паники ослабла, и Сабрина наконец смогла рассмотреть себя. Вся покрытая кровью и кусками внутренностей, часть которых даже застряла в волосах. О грязи и потёртости одежды уже и говорить нечего.

— Ладно. Думать надо, — выдохнула колдунья, — А ещё поменьше пиздеть.

Не слишком усиленное системой тело выдохлось — усталость, которую Сабрина доселе не замечала, накатила сметающей всё волной. Конечности расслабились, а резко потяжелевшие веки так и стремились опуститься, погружая свою владелицу в беспокойный сон…

Чтобы она скоропостижно скончалась? Нет уж, желание жить куда сильнее желания спать. Во всяком случае пока.

Колдунья вмиг вскочила на ослабшие ноги, всё ещё обвитые мерзостью, едва не потеряв равновесие. Нужно срочно отсюда выбираться, пока не кончился воздух! Она не для того изрубила целую толпу заражённых, чтобы так глупо погибнуть!

Вот только что она может сделать?

Разбить кристалл — самоубийство. Её мгновенно окутает рыхлыми внутренностями гиганта, а Сабрине даже не хотелось думать о том, что они с ней сделают. Сидеть тут и ждать помощи? От кого? Та психованная дрянь, что ворвалась на базу, если и вытащит колдунью, то только случайно. А потом не факт, что сама не попытается убить. От Кулова? Конечно. Сначала послал на смерть, а потом прибежит в заржавелых доспехах, верхом на своей боевой горилле, спасать сквернословящую принцессу. Бред. Рассчитывать Сабрина могла только на себя. На беспомощную себя.

— Блядство, — устало ругнувшись, колдунья уселась обратно. Чистота сейчас беспокоила её в последнюю очередь.

Не хотелось ничего делать. В тишине, которую нарушали лишь приглушённые бульканья великана, Сабрину охватила внезапная хандра. Зачем ей в принципе выбираться? Чтобы быть на побегушках у Кулова до конца своей жизни? Быть его пушечным мясом, которое сдохнет если не сегодня, то завтра?

Быть может, чтобы отомстить этому проклятому старику? Он сильнее, это бесспорно. Но уж лучше умереть в попытках освободиться, чем сдохнуть послушной шавкой. Но опять же, какой в этом смысл? Что так, что эдак, результат один — смерть. Какая разница, как умереть, если в конце всех ждёт одно?

Или же нет?

Сабрина никогда не верила ни в бога, ни в другие высшие силы. А с наступлением массового хаоса это неверие лишь укрепилось — если всепрощающий, бородатый дядька на небе действительно существует, почему он допустил всё это? Или же он сам всё и начал, настолько ему надоели в край распоясавшиеся людишки? Учитывая, сколько всего нереального произошло в мире за последние дни, поверить уже можно было во что угодно. Когда-то колдунья слышала, что перед смертью любой человек становится истинно верующим. Никому не хочется умирать, ведь не известно, что там по другую сторону. И в отчаянной попытке сбежать от неизведанного, люди выдумывают самые разные варианты жизни после смерти. И не занимается ли сейчас Сабрина тем же? Не лучше ли будет встать и бороться до конца?

Нет, не лучше.

Что здесь, что снаружи, её ждёт лишь одно — смерть. Только там она будет цепным псом Кулова. И хоть сопротивляйся она, хоть нет, в любом случае умрёт. А тут стоит лишь закрыть глаза, и всё закончится. Сладкая смерть во сне — говорят, безболезненная. И не будет больше проклятого деда, посылающего на смерть. Не будет больше боли, грязи, вони, крови и пота. Не будет больше зависимости, пусть её и заглушил страх смерти. Не будет стёртой системой ломки, которая может вернуться в любой момент.

Сабрина грустно улыбнулась. Возможно смерть — это не так уж и плохо?

Тут монотонные покачивания резко сменились мощным, грубым толчком, заставившим колдунью стукнуться затылком о стену собственной темницы. Это выбило Сабрину из пучин мрачных размышлений. Снаружи что-то происходило.

Снова удар, на этот раз куда сильнее — колдунью отбросило назад, а затем центр тяжести начал ходить ходуном, будто великан неуклюже перебирал ногами, изо всех сил стараясь не упасть. Третьим толчком Сабрину буквально впечатало в стену кристалла, частично освободив ноги — не защищай девушку система, её бы, скорее всего, контузило. С какой силой нужно колотить этого жидкого гиганта, чтобы творить такое с его внутренностями? От происходящего, кажется, «проснулся» живой хлыст и обвился вокруг руки своей владелицы. Последняя, тем не менее, практически не обратила на это внимания — сейчас не до того.

На какое-то время всё стихло, хотя великан явно шатался куда сильнее обычного. И совершенно внезапно Сабрина снова ощутила на себе импульс. Да такой силы, что её вновь ударило о стену, в этот раз полностью вырвав из хватки липкой мерзости. Столкновение было настолько мощным, что на краю сознания даже мимолётно пиликнула мысль о потере здоровья. И не успела колдунья упасть, как окончательно перестала что-либо понимать — её начало медленно тянуть куда-то в сторону, пол и потолок поменялись местами со стенами, а затем по кристаллу прошла чудовищная вибрация, оставив на нём несколько мелких трещин. Сабрину же на мгновение подбросило, заставив удариться о стену-потолок, а затем она снова обессиленно распласталась на фиолетовой поверхности. Боли, к счастью, не было — спасибо системе.

Что это вообще было? По ощущениям, нечто ударило великана с такой силищей, что опрокинуло эту груду… чего-то. Но это же бред, такого исполина просто так не положить на лопатки… Так ведь?

Тут Сабрина вновь ощутила толчки. В этот раз, правда, куда более слабые. И близкие. Кажется, снаружи что-то избивало ногу, ставшую для колдуньи тюрьмой. Мимолётная надежда заискрилась в уставших глазах — неужели ей кто-то поможет?

Будто отвечая на этот вопрос, что-то с силой впилось в опрокинутый кристалл. Окованные металлом, немного почерневшие когти, что, казалось, способны резать даже сталь. Это всё, что Сабрина успела рассмотреть, прежде чем её убежище со страшной силой потянуло куда-то в сторону. Перекатываясь и стукаясь о стены, словно шпротина в консервной банке, колдунья с трудом могла поверить увиденному. Эти отвратительные лапищи она узнает из тысячи.

***

Пускай Кулов, как и любой военный, умел быстро адаптироваться к обстановке, даже он опешил от того, как неожиданно идеальные обстоятельства моментально обратились полным хаосом. Майор не понимал, как он мог пропустить появление третьей стороны — слишком усердно наблюдал за Сабриной, или же неизвестный умело скрывался? Чтобы потом безрассудно выдать себя и ринуться в бой, да. Бред.

Тем не менее, нужный Кулову транспорт был почти у него в руках. И просто так упускать эту возможность он не собирался. На своей подчинённой в тот момент он, скрипя зубами, поставил крест — учитывая те несметные полчища, что появились буквально из ниоткуда, её шансы выжить стремились к нулю.

Однако, пока майор со всех ног бежал к базе, на ходу призывая десятки тупых, но бесконечно преданных солдат, он ни на миг не упускал из внимания сигнал паразита, зарывшегося в колдунью. Смотреть через её глаза, лишая себя зрения, было попросту некогда, так что Кулов понятия не имел, что конкретно происходит с ней. Кроме того, что она держалась уже намного дольше, чем предполагал майор, и активно сопротивлялась заражённым. Правда, от приближавшегося к ней гиганта она точно не отобьётся, разве что убежит.

И всё же, мимолётной мыслью он всё же направил пару своих мёртвых прислужников на помощь колдунье. Одновременно с этим понял и другое, а скорее ощутил — мерзкая жижа, что устлала собой землю на базе, хватала вооружённую нежить за ноги, не давая сдвинуться с места. К счастью, стрелять им это никак не мешало. Не желая застрять на вражеской территории, Кулов задумчиво покосился на Дезхеда…

И сколь бы нелепо майор не выглядел верхом на своём монструозном прислужнике, крепко вцепившись в оттопыренные части гротескного доспеха, это действительно помогало. Когда Дезхед до нелепого кинематографично перемахнул через забор, живая земля тут же попыталась его ухватить. Но эти жалкие попытки с треском разбивались о колоссальную физическую силу чудовища. В какой-то мере неестественную, даже несмотря на его телосложение. Хотя Кулова это ничуть не удивляло — не после всего им увиденного.

Да и разум его был занят другим: скомандовав своей «лошадке» галопом мчаться к ангару, майор внимательно огляделся: вокруг разразилась настоящая бойня двух мёртвых армий. Снова. Само собой, у солдат Кулова не было ни шанса остановить гниющую орду — многие из них даже застревали в мерзком ковре, но победа и не была их целью. Они лишь тянули время — каждый разодранный на части мертвец дарил Кулову драгоценные секунды, отвлекая на себя десятки заражённых. Само собой, и на скачущего Дезхеда пытались нападать, но тот лихо отмахивался от врагов, словно от назойливых насекомых. В этот момент майор мысленно поблагодарил систему — не обладай он усиленными мускулами, то и пары секунд не удержался верхом на этой дёргающейся туше.

Вокруг слышались крики и вопли, лязгали когти, гремели выстрелы и чавкала плоть. В отдалении неизвестная третья сторона уничтожала заражённых пачками. Был ли это один безумец, или же целый отряд? Что им нужно? Рассмотреть что-то в этом калейдоскопе крови и гнили было попросту невозможно, оставалось лишь предполагать. Но самое главное — Сабрины нигде не было видно. Она не погибла — сигнал от паразита всё ещё ощущался, и шёл он… со стороны ковыляющего гиганта?

— Твою мать, — скромно, в сравнении с союзницей, выругался Кулов не то от догадок о том, куда делась колдунья, не то от ударившего в нос ангарного смрада.

Дезхед ещё не успел остановиться, как майор уже прыгнул с него прямиком в джип — пускай он и видел это место лишь мельком, но всё же примерно помнил где и как далеко от входа была «водружена» нетронутая мерзостью машина. Удивительное зрелище. Получается, местное заражение реагирует только на органику? Но почему тогда все стены обросли?

К чёрту, сейчас важно другое! Кулов бросился к водительскому месту — ключ зажигания кто-то крайне удачно забыл на его законном месте. Майор попробовал завести технику, и та поддалась с первого раза, будто её техобслуживание и не прекращалось ни на день. Удивление смешалось с радостью — подозрительная, попросту вычурная удача. Но удача! Кулов боялся, что машина не заведётся, или же будет без ключа — тогда бы пришлось её вытаскивать усилиями Дезхеда. Прямо посреди боя. Чем-то хорошим бы это не закончилось почти наверняка.

Ладно, лирика потом. На мгновение майор замер, шустро обдумывая, что делать дальше. На до такой степени благоприятный расклад он и не надеялся — всё это буквально ввело закостенелого вояку в ступор. Впрочем, ненадолго.

Откашлявшись от зловония, Кулов дал короткую и однозначную команду Дезхеду, а сам, крепко ухватившись за руль, надавил на газ. Гориллоподобная нежить одарила хозяина мимолётным непонимающим взглядом, а затем, рыча и разрыхляя мясистую почву, понеслась выполнять необсуждаемый приказ.

Вместе с Дезхедом взревел и мотор. Машина, оставляя следы от колёс, вылетела из ангара, словно разъярённый шершень из гнезда. С грохотом и лязгом разбрасывая в стороны декоративную землю, прямиком из днища вылезло двое крепких на вид, мёртвых солдат, ощетинившиеся двумя пулемётами. Тут же раздалась оглушительная канонада, и бросившиеся было на автомобиль заражённые начали падать штабелями. Выкручивая зигзаги и давя врагов насмерть, Кулов нёсся к прихрамывавшему гиганту. Правда, Дезхед уже опередил своего хозяина.

Выставив вперёд плечо, он со всего разгона вписался в «здоровую» ногу исполина, заставив того пошатнуться и обратить на нежить внимание. Ни майор, ни сам гигант не успели толком удивиться силе Дезхеда, как тот снова нанёс удар — пользуясь казавшимися слабыми ногами, монстр прыгнул с места так высоко, что практически поравнялся с «лицом» великана. На мгновение повиснув в воздухе, Дезхед замахнулся, и врезал неприятелю с такой силой, что тот неуклюже отшатнулся назад, даже не пытаясь ухватить назойливого монстра. Куда-то в сторону отлетел целый шмат заражённой плоти. А громила не унимался — ещё его тело не успело коснуться земли, как он снова вдарил — в этот раз по груди, растопырив монструозные пальцы, а затем резким движением выдрал целый кусок огромной грудной клетки, окропляя округу зловонной кровью.

Колосс зашатался, а Дезхед, синхронно с вырванным ошмётком грудины, неуклюже рухнул на землю. Но вот мгновение — и громила снова на ногах, слегка пригнулся, будто хищник, готовящийся наброситься на свою жертву. Комичное, из-за телосложения монстра, но устрашающее зрелище. В эту секунду Кулов наконец подъехал к подчинённому практически в упор, а затем остановился, круто повернув машину и сбив ещё нескольких заражённых. Мысленно поторопив Дезхеда, майор сосредоточился, сделал три быстрых взмаха рукой. Секунда — и на базу обрушились три зажигательных снаряда, разбрасывая во все стороны пламя и уничтожая врагов десятками. Разумеется, это не остановит тварей, но хоть немного удержит — пулемётчики Кулова и так едва успевали их отстреливать. Хорошо, что им, по всей видимости, в принципе не нужно было перезаряжать оружие.

За эти считанные мгновенья, пока майор отвернулся, его сильнейший подчинённый вновь атаковал. На этот раз он решил повалить гиганта окончательно — титаническими усилиями ног Дезхед выстрелил себя вперёд, подобно ядру. На огромной скорости его закованная в железо голова столкнулась с хлещущим кровью великаном, ударив его с такой силой, что эта казавшаяся несокрушимой громадина не просто пошатнулась — окончательно потеряв равновесие, гора мяса с утробным рыком повалилась наземь. Под аккомпанемент грохота куда более громкого, чем от взрывов, исполинская туша похоронила под собой немало заражённых, ещё более замедлив наступление. Гигант, тем не менее, несмотря на ужасающие ранения, всё ещё был жив, но добивать его попросту не было времени. Неуклюже приземлившись рядом и с хрустом вернув сместившиеся шейные позвонки на их природное место, Дезхед поспешил к своей цели — застрявшей внутри тела великана и каким-то образом всё ещё живой Сабрине.

Не теряя ни секунды, Кулов на мгновение переместил своё зрение в глаза колдуньи — он успел лишь мельком разглядеть что-то фиолетовое, как ощутил удар по машине. Вернув себе способность видеть, майор мгновенно столкнулся взглядом с очередной тварью, набросившейся на капот — раздутой, шипастой, и крайне злой. Не тратя драгоценное время на бессмысленные размышления, Кулов выхватил пистолет и всадил в уродливую голову пулю. А затем вторую, третью и четвёртую — лишь тогда заражённый безжизненно обмяк, загораживая собою весь обзор.

Но не успел майор выругаться, как что-то с грохотом и хрустом упало на заднее сиденье. Оглянувшись, Кулов увидел потрескавшийся фиолетовый кристалл с перепуганной Сабриной внутри, что придавил одного из пулемётчиков насмерть. Дезхед никогда не отличался особой аккуратностью.

Осознав, что все цели достигнуты, майор без лишних затей разбил забрызганное кровью лобовое стекло, мысленно отдавая гориллоподобному подчинённому простой приказ: «Стоять насмерть». В ту же секунду педаль газа чуть-ли не упёрлась в пол, и военный джип, сбросив с капота труп, рванул к выбитому третьей стороной проходу на базу. Грохот пулемётов, вопли чудовищ, рёв мотора, хруст костей и чавканье мяса — всё смешалось в оглушительную, закладывающую уши мелодию. Полагаться на слух было невозможно — только на зрение, но попробуй смотреть во все стороны одновременно, когда ведёшь машину на полном ходу!

Вероятно, потому Кулов и не сразу заметил вцепившуюся когтями в дверь тварь, что попыталась монструозными челюстями оторвать от майора увесистый кусок мяса. К счастью, система спасла от столь неприглядной участи, лишь одарив загруженный разум Кулова мыслью о потере здоровья. Дёрнувшись, майор взглянул на тварь, а затем её уродливая туша столкнулась с нечеловеческой мощью армейского кулака. По всей видимости, заражённый держался не слишком крепко — одного удара хватило, чтобы сбросить его, заставив сбить собой ещё одно схожее существо.

Майор мельком взглянул в каким-то чудом уцелевшее боковое зеркало — Дезхед, освещаемый пламенем зажигательных снарядов, дрался с превосходящими силами противника. Причём на равных — кого-то он давил гигантскими кулаками, кого-то швырял в огонь, а от кого-то попросту отмахивался. Впечатляющее зрелище, заставившее Кулова коротко кивнуть — не то из уважения, не то из благодарности к подчинённому. Суицидальный приказ он выполнял без лишних вопросов.

Так, грохоча и подпрыгивая на телах, многотонный джип, наконец, вылетел из развороченных ворот и понёсся вперёд, оставляя за собой мокрый, болотно-зелёный след. Выдохнув, майор повёл машину в сторону, подальше от гнезда заражённых и центра мегаполиса — сейчас не столь важно куда, лишь бы в более-менее тихое место.

Спустя десяток минут, когда оружие пулемётчиков замолчало, а преследователи потерялись где-то вдалеке, Кулов слегка сбавил скорость. Механическими движениями достал и поджёг сигарету, жадно втягивая столь желанный и успокаивающий табак. Операция прошла успешно, и даже без потерь. Но теперь ему предстоит нечто куда менее опасное, но ничуть не более лёгкое — разговор с молодой подчинённой.

Когда майор обернулся, его лицо слегка исказила удивлённая гримаса — всё ещё закованная в кристалл Сабрина сидела с закрытыми глазами, опершись на твёрдую стену. Кажется, она спала. Тонкую, испачканную руку обвило нечто вроде кристальной змеи. Этого раньше не было, новое оружие? Нужно быть осторожнее. В любом случае, по всей видимости, беседа откладывается. До того момента, пока колдунья не начнёт задыхаться в собственном убежище.

— Надеюсь, не сдохнешь, — пробубнил Кулов себе под нос, мысленно составляя дальнейший маршрут.

Глава 22 — Going Nowhere Fast

Солнце медленно ползло по небу, уже давно пройдя точку полудня. По пустынной дороге, вдоль которой тянулись нестройные ряды мелких деревьев, неторопливо ехал военный джип с удивительным грузом в виде замурованной в большой фиолетовый кристалл девушки.

Кулов только успел поднять машину на холм, как сзади раздались возня и постукивания. Воздух в убежище Сабрины почти закончился, и она начала задыхаться. Но майор не успел даже толком заволноваться, как кристалл со звоном разлетелся на десятки осколков, некоторые из которых впились в забрызганный кровью джип, а несколько даже достигли его водителя — к счастью, без каких-либо последствий. Жадно хватающая воздух колдунья кубарем рухнула в салон, словно подрубленное дерево.

— С добрым утром, — нейтрально поздоровался Кулов, останавливая машину. Пока Сабрина приходила в себя, он быстро и незаметно применил несколько защитных способностей — кто знает, как эта бунтарка отреагирует на своего спасителя?

— Какого хера это было, дед? — на удивление спокойно вопросила колдунья.

— Что именно? — майор задал бессмысленный вопрос, а сам присмотрелся к Сабрине: от неё не веяло злобой и неприязнью, как это было обычно. На лице отражалось лишь бескрайнее удивление вкупе с усталостью.

— Не прикидывайся долбоёбом! — вспылила девушка, — На кой хрен ты меня спас?

— Потому что так правильно, — уклончиво ответил Кулов, едва заметно выдохнув. Кажется, вновь усмирять бунтарку боем не придётся. Кажется.

— Чего блядь? — справедливо недоумевала Сабрина, — Ты, сука, военный, чего жмёшься как мелкая школьница!?

Одна из бровей майора медленно поползла вверх. Да, это всё ещё была та самая колдунья, страдавшая юношеским максимализмом и докапывавшаяся до любого слова, но… что-то изменилось. Её придирки стали обоснованными, а в голосе звучали стальные, взрослые нотки. Неужели близость смерти столь резко её поменяла?

— Может, по мне не сильно заметно, но я не из чугуна сделал. У меня тоже есть чувства, — уверенно ответил Кулов, поправляя фуражку, — Я тебя туда не на убой отправил, а на перевоспитание.

— Перевоспитание? — с девичьих уст сорвался короткий смешок, — И давно ты стал моим папочкой, а?

— С того самого момента, как ты украла оружие массового поражения и выменяла его на дурь, — тон майора неожиданно стал обжигающе холодным.

— Я… — Сабрина замялась. Впервые за долгое время она ощутила нарастающую внутри вину. И почему именно сейчас?

— Ага, — многозначительно продолжил Кулов, — Ты своими глазами видела, на что способна эта дрянь. И это её никто не контролировал. Представляешь, что будет, если кадило попадёт не в те руки?

— Понимаю, — серьёзно и вполне осознанно ответила колдунья, — Теперь понимаю. Но скажи: обязательно, блядь, было в меня эту хуйню засовывать!?

— Но ведь сработало же, — майор едва заметно ухмыльнулся, — Не бойся, через пару часов оно растворится.

— И не боишься, что тогда я тебя угандошу? — нахмурилась колдунья, — Так у тебя хоть есть кнопочка «убить блядину», а потом…

— Если бы паразит действительно такое умел, это был бы перебор, — внезапно перебил её Кулов.

— Чего? — искренне удивилась Сабрина, ещё до конца не осознавая сказанное.

— Не важно. Едем? — предложил майор, — У нас ещё много дел.

— Эээ… Да, наверное, — уставший разум девушки едва поспевал за военным, — Только… Можно остановимся где-то у реки, или чего подобного? Помыться.

— Нужно, — утвердил Кулов, заводя мотор.

— Спасибо, — впервые за долгое время на лице Сабрины проступила лёгкая улыбка, — Кстати, а где этот твой увалень… как его?

— Дезхед. Пока в дембеле, призову по надобности, — коротко ответил майор.

— А если по-человечески?

— Сдох.

На этой информативной ноте двое продолжили путь. Но уже спустя минуту обернулись туда, где за деревьями и холмами распластался умирающий мегаполис — с той стороны донёсся раскатистый грохот, будто многократно усиленный гром посреди ясного неба. Буквально.

— Что за ёбаный нахуй? — в своём стиле вопросила колдунья.

— Не зря свалили, — задумчиво пробормотал Кулов, — Надеюсь, не мы одни…

***

А в это время по совершенно другой дороге ехал совершенно иной транспорт. Дикая смесь легкового автомобиля и грузовика — к обыкновенной машине грубо припаяли огромный кузов, что кое-как держался на удлинённой раме и новой паре колёс. То, что это чудо альтернативной инженерии в принципе могло ездить, было удивительно, так что ни у кого не вызывала вопросов его крайне невнушительная скорость.

Внутри кузова же, который при близком рассмотрении оказывался наполовину срезанным товарным вагоном, расположился груз столь же необычный, как и везущая его машина. Что-то очень высокое, прикрытое коричневым плащом, с торчащим из спины гигантским мундштуком саксофона. Судя по надетой на голову шляпе, это нечто было человеком — не то спящим, не то без сознания.

За рулём сидел длинноволосый мужчина с серьёзным лицом — Рэйнбоу. Устало обводя взглядом леса вокруг дороги, он изредка поглядывал на старую карту, украшенную ярко-красной линией маркера — путь от мегаполиса до Северного Креста. Странное название для города. Будто искусственное, придуманное недавно, вопреки чему-то. Хотя, сейчас это не важно. Задание есть задание — дядя Лаки спас Луи жизнь, и Вайтснэйк перед ним в неоплатном долгу. Удивительно, насколько сильно он ценит жизнь человека, которого знает так мало.

— She’s creeping like a hungry cat, — тихо напевал музыкант, выстукивая пальцами по рулю. Радио, по понятным причинам, не работало, а потому приходилось выкручиваться, — I’ve seen it before…

Напарница же Рэйнбоу устроилась на соседнем сиденье, бесцеремонно запрокинув ноги на бардачок, и тихо посапывала. Музыкант, от нечего делать, время от времени посматривал на неё, а точнее даже любовался. Такая раскрепощённость Лаки казалась Вайтснэйку не только забавной, но даже эстетической. Что-то было в этом образе кошки-бунтарки, что пробуждало в музыканте желание взять в руки инструмент и творить мелодии. Он едва заметно покосился на гитару, что аккуратно лежала на заднем сидении, будто выжидая своего часа. Не будь Рэйнбоу занят столь монотонным делом, то с удовольствием бы взял её в руки, даже несмотря на спящую соратницу.

Однако в тот самый момент, когда Вайтснэйк внимательно осматривал Лаки, она резко мотнула головой, будто увидела во сне что-то неприятное. Из-под взъерошенных волос показалось то, что заставило музыканта молча опешить. Громко зевнув, девушка сонно потянулась, а затем открыла широкие глаза, повернулась в сторону водительского кресла, и сразу встретилась взглядами с удивлённым Рэйнбоу.

— Чего смотришь? — устало промурчала Лаки, — Нравлюсь?

— Нет, просто… — музыкант замешкался, вновь сосредотачиваясь на дороге, — У тебя уши…

— А, ну да. Человеческих ушей у меня нет, — девушка обезоруживающе улыбнулась и приподняла волосы когтистыми пальцами. Действительно: там, где у обычных людей росли ушные раковины, у Лаки была лишь гладкая кожа, — А на кой хрен мне, скажи, две пары?

— Не спорю, логично, — кивнул Вайтснэйк, — Просто странно.

— Тебя серьёзно удивляет такая мелочь? После всей херни вокруг? — не то искренне интересовалась, не то издевалась девушка, — Ладно. Как там наш шашлычок, не проснулся ещё?

— Даже не шевельнулся, — голос Рэйнбоу дрогнул от волнения, — Ты вообще уверена, что твой дядя его не добил?

— Уверрена, — серьёзно промурлыкала Лаки, — Ну, почти…

— Великолепно, — кажется, последние капли оптимизма покинули Вайтснэйка.

Воцарилась тяжёлая тишина. Музыкант по привычке посмотрел в зеркало заднего вида, не ожидая ничего там увидеть. Но каким же было его удивление, когда вдалеке он заприметил две стремительно приближающиеся машины.

— Кажется, у нас гости, — тут же предупредил Рэйнбоу, — Будь готова.

— А? Где? — девушка неспокойно завертелась из стороны в сторону, подобно юле, — А, вот эти сзади?

— Именно, — Вайтснэйк не отрывал взгляда от надвигающейся угрозы, — С нашей скоростью они нас догонят меньше чем за минуту. И я сомневаюсь, что намерения у них мирные.

— Ой, да ладно тебе! Может просто кто-то ещё решил свалить из города! — и только Лаки успела договорить, как издалека раздался громкий хлопок, а затем что-то со звоном ударилось о корпус автомобиля.

— Ага. А пулями они здороваются, — съязвил музыкант, стараясь вести машину зигзагами — он боялся, что нападающие, кем бы они ни были, попадут в неподвижного Луи.

Само собой, из-за петляющей траектории, чудовищная машина-гибрид замедлилась ещё сильнее, а потому уже вскоре преследователи наступали троице на пятки. Пули почти безостановочно барабанили по металлу, несколько даже попали в самого Вайтснэйка, без серьёзных последствий для последнего.

— Надя, водить умеешь? — затараторил музыкант, понимая, что боя не избежать, — Без гитары в руках я им ничего не сделаю.

— Ещё раз меня так назовёшь — голову оторву, — прорычала Лаки в ответ, — Нет, я руль в руках ни разу не держала, разве что до ближайшего дерева нас довезу.

— Плохо, — Вайтснэйк судорожно пытался выдумать другой план.

Очередной выстрел сорвал боковое зеркало, и в то же мгновенье одна из машин преследователей поравнялась с «грузовиком». Это был легковой автомобиль с обрезанной крышей и торчащими по всему корпусу шипами — зрелище скорее нелепое, нежели устрашающее. Внутри было четыре человека — трое стрелков с винтовками и один водитель, все как один в рванье и с мотоциклетными шлемами на голове. И где они достали их столько?

Один из нападающих издевательски-приветливо помахал Рэйнбоу рукой, а затем наставил на него оружие. Но за секунду до того, как пуля покинула ствол, с пассажирского сиденья раздался задорный клич:

— Кот-апульта!

И тут же, не обращая никакого внимания на опешившего музыканта, Лаки сорвалась с места, ловко пролетела прямо перед лицом товарища, и чуть ли не выстрелила собой из окна, разбив вдребезги стекло. Подобно снаряду она врезалась в шипастую машину, ощетинившись когтями. Боковым зрением Вайтснэйк заметил, как враги потеряли управление и остались где-то позади, а до ушей доносилась лишь отдалённая брань и выстрелы.

— Ещё одна юмористка… — процедил сквозь зубы Рэйнбоу, мысленно удивляясь, как в принципе возможно так швырнуть себя с места.

Но не успел музыкант даже облегчённо выдохнуть, как что-то со скрежетом впечаталось в другой бок машины. И стоило Рэйнбоу повернуться в сторону неприятеля, как прогремел очередной выстрел, и, со свистом разрезав воздух, пуля ударила прямо в длинноволосую голову, заставив её неприятно дёрнуться.

Конечно, Вайтснэйка это не убило, пусть и потратило немалую часть здоровья. Тем не менее, пальцы со всей силы сжали руль, а затем немного отвели его в одну сторону, чтобы резко крутануть в другую. Пускай этот псевдогрузовик и не отличался скоростью, но массы в нём хватало с головой. Гнев заполонил разум Рэйнбоу, заставив его позабыть о Луи, которого сейчас швыряло по кузову из стороны в сторону, словно бревно. Удивительно, что он до сих пор не вывалился на дорогу.

Понимая, что их лёгкая машинка нечета многотонному монстру, нападающие поспешно отъехали вбок и назад, чтобы не перевернуться. Лицо музыканта исказила кривая, довольная ухмылка, хоть он и понимал, что бой ещё не окончен.

Прогремела канонада выстрелов, и в ту же секунду «грузовик» Рэйнбоу занесло куда-то в сторону, а затем всё пошло ходуном. Со страшным грохотом машина-гибрид сначала накренилась, а потом медленно завалилась на бок, прокатившись так ещё несколько метров, разбрасывая снопы искр и оглушая всех вокруг пронзительным скрежетом. Разумеется, ценный груз — бессознательный Луи — вылетел из кузова, прокатившись бочкой по асфальту до ряда деревьев.

Тяжело дыша и сцепив зубы, Вайтснэйк быстро, насколько это было возможно, вылез из перевёрнутой машины через окно. Благо, он не был безоружен — руки крепко сжимали верную гитару, что осталась абсолютно невредимой. Подарки системы так просто не сломать.

В отличие от самого музыканта, что не без труда поднялся на ноги — его силы были на исходе, щит здоровья практически истощил себя. Тем не менее, стоял он гордо и твёрдо: обожжённый и продырявленный пулями плащ развевался на слабом ветру, а грязное лицо сверкало серьёзным, решительным взглядом.

Нападавшие тоже спешились, что показалось Рэйнбоу странным — не проще ли было бы просто его задавить? Но когда из двух машин вылезло семь человек, трое из которых были заляпаны кровью (видимо, Лаки успела зарубить одного, пока её не сбросили), а затем каждый взял музыканта на прицел, тот всё понял. Семь пуль ударят куда сильнее, чем одно авто. И вот такое он уже точно не переживёт.

Вайтснэйк уже готов был с помощью музыки создать себе защиту, как откуда-то со стороны лесопосадки раздался грохот тяжёлых шагов, на который обернулись сразу все стрелки. Дисциплина у них явно хромала.

— Вот это я понимаю — жёсткое пробуждение! — раздался знакомый, хоть и куда более механизированный голос, — В последний раз у меня так гудела голова, когда я по молодости смешал пиво и абсент!

Каждый из «байкеров», как их про себя назвал Рэйнбоу, наставил оружие на болтливую громадину, что медленным, но очень широким шагом приближалась к ним. О длинноволосом музыканте они будто позабыли.

— Ох, ребятки, ребятки! — из-под шляпы сверкнул насмешливый взгляд старого джазиста, — Вы мало того, что нахально прервали мой сладкий сон, так ещё и пытались убить моих друзей! У вас в кармане должна быть очень веская причина, чтобы я не сломал каждого из вас пополам!

Ответом ему были семь выстрелов, что, на удивление, даже не оставили следов на массивном плаще переродившегося Стронгарма — пули попросту отскочили от него, будто от танковой брони. Видимая часть лица киборга изобразила удовлетворение. Похоже, именно этого он и ждал.

— Ну, что же. Очень любезно с вашей стороны дать мне испытать новое тело на вас! — ехидно крикнул Луи, а затем обратился к ближайшему стрелку, — Эй, ты! Пятюню!

Кажется, тот даже не успел ничего понять, как Стронгарм за два быстрых, для его телосложения, гигантских шага подошёл к неприятелю почти в упор, а затем из-под плаща показался гигантский железный кулак. «Байкер» смог лишь вскрикнуть, перед тем как его поломанное тело отлетело в сторону, подобно тряпичной кукле — сила удара была чудовищной.

— Вот так-то! — задорно заключил Луи, поворачиваясь к следующему врагу, — Любишь париться?

В ту же секунду под плащом заскрежетали механизмы, и из механического тела с шипением вырвалась тугая струя горячего пара, чудовищно обжигая неприятеля. И пока его крики боли разносились по округе, остальные стрелки начали пятиться назад, ведя беглый огонь по врагу — естественно, это было бесполезно.

— Вы куда? Мы ещё не закончили! — насмехался киборг, вытягивая монолитную руку в сторону очередного несчастного, — ВА-БАУ!

Этот странный, изданный Луи звук смешался с громким хлопком, после которого кулак выстрелил чем-то, подобно снаряду. Рэйнбоу едва успел рассмотреть, как один из «байкеров» резко дёрнулся — из забрала его шлема, подобно стреле, торчала барабанная палочка. Мощь нового тела Стронгарма попросту поражала.

Кажется, это было последней каплей — понимая, что с такой махиной им не справиться, оставшиеся в живых неудачные бандиты молнией запрыгнули в свои шипастые машины.

— О нет, я вас не отпускал! — голос монструозного джазиста переполняла ярость.

Встав с странную позу, будто готовясь к бегу, огромный киборг, ко всеобщему удивлению, попросту… поехал на врагов. Даже не двигая ногами.

— За счёт заведения! — провозгласил он, приблизившись к не успевшему развернуться авто.

Стронгарм вытянул металлическую руку в сторону, но в этот раз место кулака заняло нечто куда более нелепое — гигантский контрабас, непонятно как уместившийся под плащом. Замахнувшись огромным инструментом, Луи обрушил на паникующих бандитов всю мощь музыкальной индустрии, попросту смяв машину и всех её пассажиров, будто придавив тяжеленной бетонной плитой.

— Концерт окончен, уроды! — крикнул Стронгарм вслед укатывающим на всех парах неприятелям, стряхивая кровь со здоровенного инструмента, — Приходите ещё, если мало было!

Наконец, Рэйнбоу смог расслабиться. Осознание победы вернуло ему дар речи:

— Спасибо, Луи, — тяжело дыша, пробормотал он.

— Нет проблем, партнёр! — задорно ответил великан, пряча соответствующий ему по размеру контрабас обратно под плащ. Крайне нелепое зрелище, — А где же наша прекрасная дама?

— Там, — Вайтснэйк кивнул вдаль, куда убежали выжившие бандиты. Оттуда на четвереньках по дороге неслась Лаки.

— Жив таки, шутничок! — радостно крикнула девушка, подбежав поближе, — Я всё видела, ну ты их и раскидал!

— Я польщён, мадам, — из-под плаща Луи показался небольшой манипулятор, которым он театрально поправил шляпу, — Не объясните ли мне теперь, как вышло так, что мой зад теперь отдаёт металлическим холодом?

— По дороге объясним… — Рэйнбоу неожиданно запнулся, взглянув на перевёрнутый «грузовик» с пробитыми колёсами, — А, ну да.

— О, на этот счёт не беспокойтесь друзья! — добродушно заверил киборг, а затем демонстративно проехал несколько метров вдоль дороги и обратно, — Кто бы меня ни собрал, о колёсах он позаботился в первую очередь. Скажите пункт назначения — и такси «Стронгарм» прокатит вас туда с ветерком!

— Где Северный Крест знаешь, машинка? — слова Лаки отдавали радостью и звучали уже не как язвительные комментарии, а дружеские подколки. Кажется, оптимизм Луи заразил и её.

— Разумеется, дорогая! Бывал там не раз с концертами, — пусть этого не было видно из-за респиратора, но киборг очевидно улыбался, — А зачем нашей группе нужна эта сцена?

— По дороге расскажем, — заверил Вайтснэйк, перекидывая гитару на плечо, подобно винтовке, — Это долгая история.

— Что же, тогда не будем терять времени! Занимайте пассажирские места! — сказав это, Луи со скрежетом и скрипом присел, давая возможность забраться на себя.

Лаки мигом оказалась на массивном плече, а вскоре напротив оказался и Рэйнбоу — новое тело джазиста было столь массивным, что без проблем умещало на себе двух взрослых человек.

— А теперь держитесь покрепче за мундштук, партнёры! — задорно крикнул Луи, готовясь к старту, — За тот, что торчит из спины, если что.

— Узнаю нашего старрого дружка, — двусмысленно промурлыкала Лаки.

Наконец, убедившись, что его товарищи крепко сидят на плечах, киборг сорвался с места. Подобно машине покатил вперёд, к Северному Кресту, используя небольшие, но очень мощные колёсики, встроенные в его стопы. С каждым событием их концерт всё набирал обороты, и, кажется, был ещё далёк от завершения.

***

По тонущему в симфонии бесчисленных схваток городу разлетелся звук столь громкий и устрашающий, что заставил каждое разумное существо в мегаполисе на мгновение замереть. Кому-то из них это даже стоило жизни.

Редкие, чудом уцелевшие окна задрожали, по воздуху прокатилась вибрация — чудовищный механический рёв сотряс землю. Здания, как целые так и разрушенные, заслонила великанская тень — что-то появилось в небе. Гигантское, грохочущее и устрашающее. Кто-то глядел вверх с благоговейным ужасом, кто-то с неподдельным интересом, а некоторые и вовсе равнодушно — после фактического конца света многих трудно было удивить.

Над городом, материализовавшись буквально из пустого места, нависло нечто столь же внушительное, сколь и нелепое. Гигантский, парящий в воздухе прямоугольник, грубо «склеенный» из металла, камня, и других совершенно неуместных материалов.

Пару минут этот исполин, размером с несколько районов мегаполиса, безучастно висел над бетонным полем боя, а потом вдруг снова разразился чудовищно громким звуком. На сей раз это был оглушительный стрекот, будто запел гигантский сверчок. И в то же мгновенье от летучего прямоугольника отделилось что-то очень небольшое, в сравнении с ним, и беззвучно рухнуло вниз.

Череда взрывов не заставила себя долго ждать, забирая жизни нескольких десятков людей — одарённых системой и обычных — что укрылись в подвале одного из домов. Кто бы ни управлял прямоугольной военной машиной, он точно знал, куда нужно бить, и как сильно. Но неужели его целью была лишь какая-то мелкая группка людей?

Само собой, нет. Со скрежетом тело громадины за секунды ощетинилось сотнями орудий разного калибра. А в следующее мгновение каждое из них загрохотало выстрелами на свой лад, даже не целясь, будто паля в произвольных направлениях. По всему погружённому в хаос городу начали вспыхивать разноцветные огоньки взрывов, ровняя с землёй уцелевшие здания и убивая каждого, кому не посчастливилось оказаться случайной целью летающего исполина.

Поднялась всеобщая паника. Те, кто только что сражался друг с другом, сейчас бежали плечом к плечу, пытаясь скрыться от вездесущего обстрела. Но увы, смерть настигала каждого из них — кого-то раньше, кого-то позже. Кто-то переживал прямое попадание снаряда, но лишь для того, чтобы быть разорванным в клочья следующим, летевшим за ним, для кого-то бетонные обломки стали могилой, а кто-то без раздумий сигал в канализацию, ища спасение под землёй. Были даже те, кто отчаянно пытался бить по прямоугольному гиганту в ответ — само собой, безуспешно.

Но даже в настолько отчаянной ситуации, на весь мегаполис всё ещё оставалось несколько существ с холодной головой. Одна из таких личностей сейчас глядела на происходящее через выбитую оконную раму с абсолютно безучастным, полным грусти лицом. Она испробовала принцип невмешательства — всё стало только хуже. Намного хуже. И сейчас, когда на улице происходил апофеоз хаоса, последние остатки неуверенности исчезли, склоняя чашу весов к обратному, изначальному положению.

— Ну… пора, что ли? — ровным тоном спросила Аврора саму себя.

Глава 23 — Powerslave

Нечто неуловимое и крайне целеустремлённое неслось по улицам погружённого в хаос мегаполиса. Ему были нипочём ни разрывающиеся вокруг снаряды, ни падающие на голову обломки, ни предсмертные вопли тех, кто не смог укрыться от обстрела. Это была сила, которую не остановить ничем — ни оружием, ни жалостью.

У Авроры не было чёткого плана действий, зато была цель — остановить повисшего в воздухе исполина, пока он не уничтожил весь город. А для этого нужно сначала понять, что это в принципе такое, и как это «усмирить». Да, она без труда могла просто-напросто сбить летающее нечто собой, подобно снаряду, но горький опыт с гигантом кое-чему её научил — нужно думать о последствиях своих действий на десять шагов вперёд. А в её случае — на несколько десятков тысяч. Огромная сила, увы, не прощает даже малейших ошибок.

Первый шаг очевиден — проникнуть на сам «корабль», если этот гигантский прямоугольник вообще таковым являлся. К счастью, для Авроры эта задача была весьма тривиальной — с её то грубой силой. Неостановимой молнией пробегая по разрушенным, объятым пламенем улицам, перепрыгивая через развороченные в хлам машины и осторожно огибая бегущих в панике людей и других существ, девушка будто не замечала происходящего вокруг. Все её мысли, как и взгляд, были сосредоточены на странном и крайне недоброжелательном объекте, что повис над городом. Она хотела остановить этот массовый геноцид любыми средствами, а главное — с минимальными жертвами, пусть и сама уже толком не понимала, что ей движет. Чувство долга? Эмпатия к другим? Точно не это. Аврора будто выполняла механическую программу, заданную кем-то, и даже особо об этом не задумывалась. Её задача — действовать, а не думать. Разве что только о самой задаче.

Поначалу она хотела забраться повыше на какое-то здание и оттуда одним прыжком добраться до цели, но, по понятным причинам, ничего хоть сколько-то целого под «кораблём» не осталось — всё смёл артобстрел. А потому Аврора, не придумав ничего лучше, попросту встала примерно под центром громадины, и, даже не дёргаясь от громыхающих вокруг взрывов, изо всех своих неестественных сил прыгнула. Превратив и так раздробленный асфальт в ещё более неприглядное месиво, девушка, подобно крупной пуле, впечаталась в воинственный прямоугольник, пробив в нём небольшую дыру. Система моментально пискнула о потере пары сотен ОЗ, но это ничего не решает, когда у тебя их несколько миллионов.

Неуклюже выдернув саму себя из стены, Аврора камнем рухнула на удивительно мягкий пол. Сейчас, оказавшись внутри исполина, она понимала, что он далеко не полностью состоит из неживых материалов. Смахнув с себя какую-то вязкую, чёрную жижу, девушка осмотрелась. Судя по всему, она оказалась в широком техническом туннеле, который, правда, больше напоминал чью-то кишку: небрежно сплавленные из мягкой плоти и металла стены слегка пульсировали, а единственным источником света были какие-то ярко-белые шарики, свисавшие с потолка на тонкой перепонке. Мерзость для обычного человека, но ничего необычного для Авроры — за последнее время она повидала вещи куда хуже и уродливее.

— Значит, биомеханика, — задумчиво пробормотала девушка, наблюдая за хлещущей из дыр в полу и потолке чёрной «кровью», — Кажется, я вспоминаю, что это.

Но размышления можно (и нужно) было оставить на потом. Да, Аврора проникла на борт этого… нечта, но что делать дальше? Если призрачные догадки верны, то в скором времени её крайне настойчиво попросят уйти существа не самого приятного вида. Не то чтобы это её беспокоило, но каждая потраченная впустую секунда измерялась человеческими жизнями. Действовать нужно было решительно.

И первая же пришедшая в голову мысль показалась самой разумной — добраться до центра управления кораблём, прекратить обстрел, отвести посудину от города и там разнести в щепки. О том, как управлять этой штукой, девушка даже и не задумывалась — если она создала прообраз этого всего, то уж точно сможет в нём разобраться. Вопрос сейчас в другом — как в этих бесконечных тоннелях найти нужное место? Ломиться через стены наугад будет слишком долго. И слишком ненадёжно. Ей нужна была карта корабля, но очень навряд ли такая висит где-то здесь. Конечно, среди бесчисленных способностей системы была одна, позволяющая сканировать местность, чётко определяя где и что находится, но была и здесь загвоздка. Внутри гигантского прямоугольника куча помещений, коридоров и туннелей — Аврора была в этом уверена — и найти среди них центр управления если и не невозможно, то очень и очень трудно. Этот вариант точно не подходил.

Тут девушка вспомнила о другой способности, позволявшей «чувствовать» присутствие существ, причём чем некто сильнее, тем отчётливее он ощущался. Это был идеальный вариант — если кто-то смог за столь короткое время создать настолько мощный корабль, то эта способность должна засечь его мгновенно. А где таинственный создатель — там и центр управления, автоматически такая громадина работать попросту не способна.

Кивнув самой себе, Аврора не самым честным путём обзавелась этой самой способностью, и моментально её включила. Но, увы, что-то пошло не так — судя по всему, этот самый управляющий был… везде. В стенах, потолке, спереди, сзади, по бокам — будто он представлял собой само пространство… или будто девушка была внутри него. Странность, что могла иметь несколько объяснений, но думать о которой было попросту некогда.

— Мать твою… — пробурчала Аврора, понимая, что этот вариант тоже нерабочий.

Бешеное восприятие засекло движение — что-то приближалось из глубины тоннеля. Восприятие… Тут девушку озарило. Не обращая внимания на надвигавшихся неприятелей, она полностью сосредоточилась на системе. Несколько мимолётных мыслей — и вот число нужной характеристики заимело неприлично огромное количество нулей.

Время тут же будто остановилось. Аврора пошевелилась — застывший было туннель вновь запульсировал, а из темноты продолжили доноситься оборвавшиеся было механические звуки. Пока она движется — время идёт своим ходом, но стоит ей замереть — то же самое делает и мир вокруг. Ужасно неудобно, но чертовски эффективно.

Молниеносным движением девушка прижалась к липкой стене, которая даже не показалась ей отвратительной — брезгливость давно покинула её. Стоило пальцам коснуться мягкой плоти, как она буквально ощутила весь корабль. Целиком. Будто это и было её тело, хотя… Нет, ни один человек не способен чувствовать свои внутренности так, как чувствовала эту биомеханическую посудину Аврора. Она чётко знала где и что находится, и понимала практически всё, что ощущала. Вот ангары для «экипажа» — бездумных дронов из мяса и металла, вот повсюду тянутся кишки технических тоннелей, вот два огромных реактора, питающие целый корабль. А вот и цель — комната управления — в самом сердце исполина, будто он и был построен вокруг неё. Хотя нет, не будто. Так всё и было, Аврора точно знала это.

Выдохнув, девушка отпрянула от стены, и в то же мгновение понизила восприятие до всё ещё высокого, но куда меньшего значения. Когда время движется только вместе с тобой — это как минимум дезориентирует. Тем не менее, отныне она знала, куда двигаться. Вновь смахнув капавшую с волос жижу, Аврора как следует замахнулась, и со страшным грохотом и чавканьем пробила очередную дыру в живом тоннеле. Корабельная кровь хлынула рекой, но девушка этого практически не замечала — неумолимой силой она двигалась вперёд, чтобы остановить бессмысленный геноцид, устроенный таинственным неизвестным.

***

Всё шло по плану, вплоть до определённого момента. Прилететь к превратившемуся в скотобойню городу, сровнять его с землёй вместе со всеми дерущимися идиотами, стать в разы сильнее — с открывшимися возможностями это должно было быть делом нескольких минут. Раз мегаполис ещё не уничтожен полностью, значит здесь нет кого-то, способного противостоять такой огневой мощи.

Но, как оказалось, даже в самые простые расчёты может закрасться фатальная ошибка. Резкое появление судна оказалось для всех городских неожиданностью, орудия прекрасно справлялись со своей задачей, жалкий ответный огонь не оставлял даже царапин на корпусе, а потом что-то совершенно внезапно оказалось на борту, пробив собой огромную дыру в биомеханической шкуре корабля. Высланные на перехват дроны лишь успели засечь одинокую фигуру, прежде чем она, совершенно не церемонясь, пробила стену и исчезла из тоннеля. А затем по схеме судна начала тянуться длинная линия из разрушений, прямиком к командному пункту. Значит, враг прорывается к капитану? Что же, тогда его ждёт разочарование.

Тем не менее, ситуация накалялась. Судя по всему, нарушитель был один, и очень, очень сильный. Корабль проектировался так, чтобы в случае абордажа запутать вторженцев и подавить их постоянными атаками дронов, но сейчас эта тактика оказалась абсолютно бессмысленной. Как удержать того, кто попросту сносит лбом стены? По всей видимости, придётся задействовать все резервы, выпускать самых мощных, даже экспериментальных бойцов — неизвестного нужно остановить, иначе он так дойдёт до одного из реакторов, а потом, без лишних затей, снесёт и его. Скорее всего с летальным исходом как для себя, так и для судна.

«Технический тоннель 87-А повреждён.»

«Ангар 19-М наполовину разрушен, оставшиеся дроиды приведены в боевую готовность.»

«Целостность корпуса судна — 94 %.»

Назойливые мысли не давали покоя. Противник крушил корабль, будто тот был игрушечным, прорываясь к центру управления. Это беспокоит, очень сильно беспокоит. Эту силу не удержать — она не успокоится, пока не достигнет своей цели. А значит, нужно сделать так, чтобы эта цель и стала её могилой. Благо, для такой ситуации существовал один козырь.

«Четыре дроида класса «Вор-Ма» направляются из ангара 9-Б в сторону центра управления.»

Это столкновение обещало быть как минимум интересным.

***

Стена из плоти и металла за стеной из плоти и металла. Они не отличались ничем, все одинаковые: как внешне, так и по прочности. И каждая мгновенно падала под необузданной мощью Авроры, что практически вслепую, но очень целеустремлённо прорывалась к командному центру. Обстрел нужно остановить, иначе действительно погибнет весь город. Если ещё не погиб.

Когда же за очередной преградой вместо полумрака показался мягкий голубоватый свет, девушка едва заметно ухмыльнулась, вытирая лицо от чёрной жижи. Она добралась до цели. Огромное, куполообразное помещение, стены которого были увешаны какой-то технической аппаратурой, без каких-либо примесей органики. По центру стояло нечто наподобие помоста, с водружённым на него крупным компьютером. Да, это точно центр управления. Теперь осталось лишь найти управляющего, разделаться с ним, а потом отвести корабль подальше от города. Звучит довольно просто.

Аврора обернулась, осматривая пробитую ею дыру. Новый «проход» походил на рваную рану на прекрасном металлическом теле, а сама девушка на грубое оружие, безжалостно кромсающее плоть корабля: настолько сильно она выделялась на фоне спокойной, хорошо освещённой комнаты без плоти на стенах. Странные ассоциации, и ничуть не своевременные. Нужно двигаться дальше.

Пульт управления пустовал — управляющего здесь не было, Аврора бы уже давно его заметила. Значит, сбежал? Тогда всё ещё проще. Мгновение, и до центра помещения протянулась дорожка из чёрных следов, а «кровь» корабля уже тихо капала с девичьих пальцев на вычурную клавиатуру.

— Нет, не проще, — задумчиво пробубнила девушка, застыв на месте.

Компьютер попросту отключён: уже по чёрному экрану это было понятно. На всякий случай Аврора нажала пару кнопок — ничего. По всей видимости, техника даже не была запитана. И вот это уже проблема. Значит, кораблём управляют не отсюда, но тогда откуда? Это помещение — точно центр управления, вокруг него строилось всё судно, других подобных попросту нет — Аврора была в этом полностью уверена.

Тут она почувствовала какое-то движение со стороны одного из концов зала. Что-то быстро приближалось к широкому входу — это было заметно даже на фоне общего, постоянного движения всего и вся внутри корабля. Её что, попытались заманить в ловушку? Что же, тогда их ждёт разочарование.

Спустя секунду массивные ворота со скрипом и скрежетом отворились, и из полумрака тёплого тоннеля показалось пять фигур. Впереди шёл человек — закованный в громоздкие, сияющие доспехи футуристичного вида, с крайне крупными и вычурными, покрытыми шипами наплечниками. За ним тянулся длинный красный плащ, а голову скрывал закрытый шлем — по всей видимости, это и был капитан корабля. За ним же шагала его куда менее лицеприятная свита: четыре существа с два человеческих роста, нижняя часть тела которых была целиком механическая — две крупные, когтистые ноги и пояс из тёмно-фиолетового металла. Торс же, вместе с двумя руками и головой, больше походил на бесформенный сгусток бледной плоти с вкраплениями хаотично торчащих проводов. У существ даже не было глаз, что явно не мешало им ориентироваться в пространстве — они синхронно, шаг в шаг, следовали шеренгой за своим повелителем, держа в обугленных руках какое-то массивное, прямоугольное оружие, что, кажется, было связано с их биологическими частями тела тонкими трубками. Интересное, в какой-то мере даже величественное зрелище. Но у Авроры не было времени любоваться этим.

— Ты командир? — громко и чётко спросила девушка.

Человек остановился, а вместе с ним и его подручные. Кажется, он окинул Аврору пристальным взглядом.

— Допустим, — ответил скрежещущий мужской голос.

В то же мгновение, девушка совершенно неуловимо приблизилась к капитану и попыталась ухватить его за шкирку. Её новый план был столь же прост — выбить из местного управляющего всю дурь и заставить увести корабль от города. Однако, к удивлению Авроры, её рука прошла сквозь казавшееся твёрдым тело человека, будто его в принципе не существовало.

«Иллюзия» — мгновенно сообразила она.

Свита капитана, само собой, вскинула своё гротескное оружие, но ни одно из существ даже не успело им воспользоваться. За доли секунды тела всех четырёх биомеханических дронов взорвались фонтаном белого мяса и фиолетовой крови. Их стальные ноги ещё не успели рухнуть на землю, как от разбрызгавшейся вокруг жидкости начал идти пар, под аккомпанемент громкого шипения. Система застучалась в разум Авроры бесконечными сообщениями о потере ОЗ, пусть то и было смехотворным.

— Кислотная кровь, значит, — Аврора смахнула с себя часть опасной жижи, — Умно, но бесполезно.

— Впечатляет, — коротко констатировал образ капитана, даже не сдвинувшись с места.

— Ну и где ты сидишь? — девушка обратилась к иллюзии, — Скажешь — и может жив останешься.

— Я и есть этот корабль, человек, — в голос командира просочились презрительные нотки.

— Ага… — задумчиво протянула Аврора, — Ну, теперь я понимаю, что ты такое. Как ты вообще умудрился так быстро отгрохать настолько огромную посудину? — пусть девушка и понимала, что времени на расспросы нет, но любопытство терзало её слишком сильно.

— Создаёшь кучу дронов, заставляешь их драться друг с другом, а потом чинить друг друга. За каждое их действие тебе начисляется опыт, — без какой-либо запинки ответила иллюзия, — Не слишком проработанная система.

— Да, согласна, тут я прошляпилась, — Аврора пожала плечами, — Ладно, теперь серьёзно. Уводи давай своё корыто от города.

— С какой стати? — голос образа капитана засочился ехидством, — Думаешь, напугала меня, разбив нескольких дронов? Да у меня их сотни.

— Что, даже за кораблик не боишься? — теперь уже девушка начала ехидничать, — Мне не сложно его на куски разнести.

— Не переоценивай себя. Корабль огромен, и какой бы сильной ты ни была, тебе его в одиночку не уничтожить, — уверенно заявила иллюзия.

— Звучит как вызов, — Аврора слабо улыбнулась, — Последний шанс: прекратишь эту хрень?

Ответом было лишь молчание. Очевидно, это означало «нет».

— Ладно, значит по-плохому, — девушка печально выдохнула, — Готовься: будет неприятно.

Кажется, капитан хотел сказать что-то ещё, но не успел. Без лишних слов девушка ломанулась к стене, пробив в ней внушительную дыру. С лёгким испугом создатель корабля осознал, что направляется она к одному из реакторов.

Глава 24 — Unworthy

Кажется, пока Аврора пробивала одну стену за другой, в неё стреляли. Возможно, даже попадали, но девушка этого попросту не замечала. Она думала.

Сбивать корабль над городом нельзя — если такая громадина рванёт, то половину мегаполиса превратит в пустошь. Оттащить его в сторону руками тоже не выйдет — да, Аврора могла стать достаточно сильной для этого, но ведь и сама посудина на месте стоять не будет. А если столкнутся две силы такой мощи, корабль попросту сожмёт. Или разорвёт? В общем, случится то, чего допускать никак нельзя — главной целью было спасти людей. Если бы только существовала способность, позволяющая перемещать настолько огромные объекты, но увы — как девушка ни копалась в памяти, не могла вспомнить ничего подобного. Так что оставались лишь несколько вариантов: либо напугать слившегося с кораблём капитана угрозами подорвать реактор, заставив-таки его улететь прочь, либо отключить всё энергоснабжение судна, а затем осторожно оттащить в сторону грубой физической силой, пока оно не упал на город. Не лучшие планы, но других у Авроры попросту не было.

— И что, по-твоему, ты делаешь? — раздался в голове внезапный, ничуть не механический голос капитана. По всей видимости, он был ещё и телепатом.

— Останавливаю тебя, что непонятного? — пускай речь девушки и смешалась с грохотом и хрустом очередной стены, она была уверена, что её слышат.

— Решила самоубиться об один из реакторов? — создатель корабля явно насмехался над Авророй, — Похвально, только это ничего не решит. Ты только замедлишь агонию клоповника под нами. Для меня не проблема починить судно и вернуться сюда! Я…

— А кто тебе сказал, что я собралась умирать? — резко перебила девушка, смахивая с лица чёрную жидкость, — Просто заткнись и сдохни, раз не хочешь по-хорошему.

На какое-то время в разуме Авроры наступила тишина, прерываемая лишь бесконечными сообщениями системы о потере здоровья.

— Зачем ты это делаешь? — прозвучал внезапный вопрос.

Девушка хотела было мимолётно ответить, но запнулась, резко остановившись посреди крупного помещения. В неё тут же со всех сторон ударили залпы чего-то яркого и шипящего, но она в принципе не обратила на это внимания.

— Потому что могу, — наконец проговорила Аврора, продолжив кулаками прокладывать путь к реактору.

Однако, на удивление, уже за следующей, куда более прочной и толстой стеной, осточертевший полумрак сменился голубоватым светом. В этот раз, правда, обжигающе ярким, будто смотришь на Солнце через телескоп. Не будь у Авроры столь прочное тело и глаза, она бы наверняка ослепла, но сейчас ей хватило просто-напросто слегка прищуриться.

Это место, по всей видимости, тоже было полностью техническим — стены не покрывало пульсирующее мясо, мостики над огромной пропастью состояли только из металла, а сам реактор выглядел крайне вычурно, будто прямиком из фантастического фильма или компьютерной игры. Он состоял из двух гигантских, похожих на скрюченные лапы железок, торчащих из пола и потолка, что медленно вращались, «удерживая» громадный луч голубой энергии. Всё шарообразное помещение сотрясалось от гула, скрежета и электрического треска, из-за чего Авроре было трудно слышать даже собственные мысли. Вокруг же этого энергетического исполина постоянно кружили по воздуху какие-то бочки, ощетинившиеся десятками разнообразных инструментов — по всей видимости, ремонтные дроны. Но если они летают, то зачем здесь в принципе нужны мостики? Ладно, неважно.

Наблюдая за всем этим великолепием из дыры в стене, Аврора пыталась вспомнить, что это за тип реактора и как его отключить. Но уже через пару секунд одёрнула себя — какая разница, что это такое, если его можно попросту сломать? Девушка пригляделась к голубому зареву — в самом его центре от верха до низа тянулся тонкий, прозрачный шест. Разбей его — и реактору крышка, в этом Аврора была уверенна. А потому, особо не церемонясь, она на всякий случай подняла своё здоровье до нескольких миллиардов, и, даже не разгоняясь, запустила себя вперёд мощнейшим прыжком.

Чудовищный шум и нестерпимо яркий свет на какой-то момент будто вышвырнули девушку из реальности — она ничего не видела и не слышала. Кажется, даже её таки было возможно ослепить и оглушить. А потом в голове буквально завопили сообщения системы о колоссальной потере здоровья — как и ожидалось, прыжок в сердце реактора — занятие не слишком безопасное.

— Идиотка! — с запозданием до сознания Авроры долетел испуганный возглас капитана. И куда же делась вся его напыщенная уверенность?

Девушка ощутила касание чего-то твёрдого, но довольно хрупкого, затем в ушах встал очень неприятный, пусть и ничуть не болезненный писк, а саму её с огромной силой швырнуло куда-то в сторону. Тело впечаталось в, по всей видимости, начавший плавиться металл, оставляя в нём глубокую вмятину. Боли не было, но ощущения малоприятные — будто тебя сдавливает гигантский пресс, пытаясь просунуть в узкий, бесконечно прочный сосуд.

Наконец, неумолимая сила перестала вжимать Аврору в пол, а вскоре она вновь смогла видеть и слышать. От величественного помещения осталась лишь гигантская рваная полость внутри корабля, освещаемая вездесущим огнём. Ошмётки мяса и покорёженные куски металла свисали со стен и падали сверху, а чёрная «кровь» стекала отовсюду. Кажется, где-то вверху, сквозь густой дым, даже проглядывалось усыпанное облаками небо. Величественное зрелище. Девушка не без труда могла поверить, что именно она устроила все эти разрушения.

— Впечатляет, — прогудел в голове слегка изменившийся голос капитана, — Будь я идиотом, то даже повёлся бы на такую эффектную уловку.

— Чего? — удивилась Аврора, выковыривая себя из оплавленного, кровоточащего пола, в котором остался след от её тела, — Ты и правда настолько тупой?

— Я поражён твоей смелостью и несгибаемостью. Ещё никто так прямо не демонстрировал мне свою силу, — как ни в чём ни бывало продолжил создатель корабля, — Но не считай меня дураком. Одного реактора мне хватит, чтобы уничтожить город, а затем улететь и починить корабль. Второй ты не разрушишь — все свои силы ты потратила на эту демонстрацию, до него тебе даже не дойти.

— Идиот, — коротко заключила Аврора, понимая, что придётся решать проблему самым радикальным способом.

Кажется, капитан говорил что-то ещё, но девушка уже попросту не слушала. Бесполезно. Видимо, ей действительно придётся оттаскивать огромный корабль своими собственными руками. Готовясь к этому, Аврора заранее выдала себе возможность бесконечного полёта, а затем, нарушая законы физики, пулей понеслась к одной из оплавленных стен, шумно рассекая воздух. Во все стороны вновь полетели куски металла и мяса, обагренные чёрной жидкостью, когда девушка начала прокладывать себе путь ко второму и последнему реактору — благо, она точно помнила, где тот был.

Прорываясь сквозь плоть корабля, она не слышала ничего, кроме оглушительного чавканья и скрежета. Не звучала никакая сирена — в ней попросту не было нужды, а механические завывания бесчисленных дронов, что отчаянно пытались остановить Аврору, тонули в создаваемом ею шуме. Зрение также отошло на третий план. Всё, что она видела — темноту, и редкие вспышки в ней. Даже с её колоссальным восприятием сосредоточиться на чём-то было невообразимо сложно. Для девушки осталась лишь отпечатавшаяся в сознании детальная схема корабля, и ощущения — скользкая жидкость, твёрдый металл, мягкая плоть. Она с трудом осознавала происходящее, будто лишь выполняя свою задачу, как программа. Не было даже эмоций, только какое-то навязанное, неестественное чувство долга. Аврора бы с удовольствием остановилась, замерла, подумала об этом, но времени попросту не было. Сначала остановить геноцид, устроенный самодовольным идиотом, а обдумать произошедшее можно и позже.

И вот, наконец, второй реактор. Практически идеальная копия первого, за исключением мелких деталей. Такой же величественный, яркий, и настолько же хрупкий. Наверное, именно поэтому стены вокруг него построили куда толще и прочнее — они выдержали целых два удара вместо одного.

— Ладно, — выдохнула Аврора, прокручивая в голове план действий, — Разбить реактор, выковырять себя из пола, выбраться наружу, оттащить падающую громадину от города. Звучит не слишком сложно.

— Ты не сделаешь этого, — во вновь зазвучавшем голосе капитана повторно заплясали нотки уверенности, правда, на этот раз, какие-то фальшивые, — Инстинкт самосохранения не позволит тебе!

— У человека нет инстинктов, идиот, — огрызнулась Аврора, а затем, без каких-либо прелюдий, попросту полетела в сторону голубого зарева.

Кажется, голос создателя корабля попытался что-то прокричать, но его потуги утонули в оглушительной симфонии разрушения. Всё повторилось: истошный вопль системы о «ранениях», кратковременная слепота и глухота, неудержимая кинетическая энергия, впечатавшая живой снаряд в стену. Вот только на этот раз Аврора не стала дожидаться момента, когда сможет подняться. Она с помощью полёта поменяла свою траекторию, и, используя мощнейший толчок от взрыва, за доли секунды преодолела практически две третьих расстояния до днища корабля, оставив в его внутренностях очередную кровоточащую борозду. Дальше дело за огромной силой — продраться сквозь хитросплетения ангаров, технических туннелей, и других помещений, было несложно. Вскоре девушка вновь лицезрела свет дня, по которому в какой-то мере даже успела соскучиться.

Раскидав во все стороны килограммы металла и плоти, Аврора повисла в воздухе и огляделась. Даже невооружённым глазом было заметно, что корабль снижается, причём угрожающе быстро. Кое-где гремели взрывы, на город падало неисчислимое количество обломков. По всей видимости, всё судно держалось только на этих двух реакторах, и без них в буквальном смысле разваливалось на части. Во всяком случае, обстрел из всех стволов наконец прекратился. Кажется.

Тем не менее, ещё ничего не кончено. Отлетев в сторону и найдя более-менее ровное, не повреждённое место на днище, Аврора упёрлась в него руками и спиной. За считанные мгновения девушка увеличила свои силу, выносливость и здоровье до неприлично крупных значений, а затем направила всю эту необъятную мощь на корабль. Даже с её возможностями, Аврора ощутила колоссальную тяжесть не менее колоссальной посудины, металл которой заскрипел и заскрежетал куда громче прежнего, но, тем не менее, что-то получалось. С помощью своего восприятия, девушка заметила, что корабль перестал снижаться. А когда она приложила чуть больше усилий, то и вовсе начал медленно подниматься вверх. Перепачканное лицо Авроры украсила едва заметная улыбка: неужели в этот раз, наконец, всё пойдёт как надо?

Но хрупкий триумф, как и полагается, длился недолго. Даже сквозь постоянный грохот девушка расслышала лязг и чавканье, а затем живописный вид пылающего города вмиг сменился непроглядной темнотой. По телу вновь потекла чёрная жидкость, а сама Аврора только сейчас поняла, насколько зловонны были внутренности корабля — будто кто-то пытался жечь резину вместе с полусгнившими трупами. И, неожиданно, именно этот непередаваемый запах будто выбил девушку из необъяснимого состояния полутранса. Лишь сейчас она до конца осознала, насколько плох был её план. И не просто плох, но и ужасающе недальновиден.

— Твою сраную мать, — выругалась Аврора, стремительно вылетая обратно из новообразовавшейся от её усилий дыры, и жалея, что «озарение» не посетило её голову раньше.

Её сил хватало, чтобы поднять многотонную махину, но если прикладывать эту силу в одну точку, то ничего хорошего не выйдет. И именно это и произошло: своими стараниями девушка лишь «пробурила» новую дыру в корпусе корабля. Без промедлений, она в отчаянии кинулась попробовать ещё раз — с тем же результатом. Судно потеряло ещё больше крови и внутренностей, но снижаться не прекращало. На мегаполис медленно опускалась гигантская, умирающая масса плоти и металла.

— Нет! — кричала Аврора, выплёвывая забившуюся в рот маслянистую жидкость, — Нет! Не опять!

Исступлённые попытки поднять судно ни к чему не приводили, всё близилось к ужасающему и очень громкому финалу. От безысходности из глаз брызнули слёзы, и лишь в этот момент девушка начала осознавать свою полную беспомощность при казавшемся всемогуществе. Аврора перебирала все свои знания, пыталась придумать другой план, снова впивалась телом в неумолимо падающий труп — всё бесполезно.

Она взглянула вниз — крыши самых высоких зданий уже были совсем близко, падающие обломки впивались в бетонное тело города, оставляя на нём истекающие огнём и дымом раны. Ужасающие разрушения, которые Аврора, при всём своём желании, не могла остановить. Она кричала, когда металл начал сминать дома, рыдала, когда трескались оконные рамы, её брань тонула в страшном грохоте падающего бетона, взрывов, треске и лязге. Она до последнего, в бессильной истерике пыталась что-то сделать. Даже не заметила, когда неподъёмная для большинства ноша придавила её к земле, лишив солнечного света. И всё это время ей казалось, что по воздуху разлетается ехидный, насмешливый смех. Будто кто-то искренне наслаждался её беспомощными попытками, её недальновидностью и узколобием.

Но в какой-то момент всё закончилось. Болезненный писк в ушах заменил шум разрухи, ослепительная белизна уничтожила тьму, а неистовая сила, швырявшая юное тело из стороны в сторону, не дала Авроре лежать неподвижно. А в голове, помимо немого вопля системы, звучала одна чёткая, навсегда пропечатавшаяся в памяти фраза:

«Я же говорил.»

Эпилог

Куча дымящихся, оплавленных обломков зашевелилась, а затем часть их взмыла вверх, будто от мощного взрыва, раскидывая куски себя на десятки метров вокруг. Из появившейся дыры, будто из землянки, вылезла человеческая фигура. Грязная, заляпанная чем-то чёрным, кажется, с трудом двигающаяся. Выражавшие полное безразличие и спокойствие глаза окинули взглядом раскинувшуюся вокруг картину.

То, что ещё недавно было целыми бетонными джунглями, теперь стало в буквальном смысле выжженной пустошью. Бесконечная, тянущаяся чуть ли не до самого горизонта, освещённая частыми огнями равнина, с почерневшими металлом и бетоном вместо земли, из которой к небу тянулись деревья покорёженных каркасов. Где-то вдалеке виднелись зеленеющие поля и деревья, которые не зацепил локальный катаклизм. А совсем рядом с выбравшейся из-под завала фигурой красовалась огромная, симметричная яма, практически не заваленная ничем. Тут наступившую тишину разрушил свист, а затем громкий скрежет и грохот — в «землю» вонзился очередной изуродованный осколок, что всё это долгое время, по всей видимости, был где-то в воздухе. С какой же чудовищной силой его запустило вверх?

— Довольна? — совершенно внезапно раздался до боли знакомый голос.

— Могло быть и хуже, — совершенно ровным тоном ответила Аврора, даже не оборачиваясь.

На мгновение повисла тишина. Чёрный силуэт с багровыми глазами плавно приближался к, по всей видимости, единственной выжившей после уничтожения мегаполиса, и она это знала. Пусть и не слышала шагов, но ощущала каким-то неведомым чувством. А может, это просто высокое восприятие? Хотя, это не имеет значения.

— Мне сейчас не послышалось? — в голосе Энигмы зазвучало искреннее, столь непривычное ему удивление, — «Могло быть и хуже»?

— Разве нет? — наконец, Аврора повернула голову. Взгляд, как и прежде, не мог сфокусироваться на загадочном существе из тьмы.

— Ты вообще в курсе, сколько людей убила, дорогая? — тёмный силуэт проплыл мимо девушки, обдав ту каким-то потусторонним, не физическим холодом.

— Я пыталась не вмешиваться. И всё стало только хуже, — с чёткостью машины, просто цитирующей факты, продолжила Аврора, — Погибло много людей. Очень много. Но без меня погибло бы ещё больше, и не только здесь. Это жертва. Сделка с совестью, на которую я готова пойти.

— Так ты теперь заговорила, да? — в голос Энигмы вновь вернулись те самые нотки разъедающего всякую уверенность ехидства, — Это не ошибка, стоившая тысячи жизней, а «сделка с совестью»?

— А разве я не права? — девушка попыталась упереться взглядом в собеседника, но, как и в прошлые разы, ничего не вышло.

— В какой-то степени, — багровые глаза растворились в темноте силуэта. Кажется, Энигма отвернулся, — Но ты это придумала недавно. Не было в твоей голове таких мыслей, пока ты неслась к кораблю.

— Когда лежишь под завалами — многое осознаёшь, — туманно ответила Аврора, — Я ошиблась. И моя ошибка многого стоила. Но всё бы было куда ужаснее, если бы я бездействовала. Меньшее зло.

— Трудно поспорить, — тёмный силуэт замолчал на пару секунд, — Но, думаешь, тебя это оправдывает?

— Я не пытаюсь оправдаться, — девушка вяло мотнула головой, — Я лишь говорю факты. Свою вину я не отрицаю.

— Да? — багровые глаза вновь сосредоточились на неудавшейся героине, — И в чём же она, позволь узнать?

— Я слишком много на себя взяла, — уверенно, без задержки констатировала Аврора.

— Вижу, придавливание тоннами хлама и правда наводит на умные мысли, — Энигма сдержанно хмыкнул, — Только вот что теперь, м?

— Моя сила не заслужена. Потому я не осознаю всю ответственность, просто не могу осознать, — слегка неразборчиво заговорила девушка, упершись взглядом в одну точку, — И есть только один способ это исправить.

— Успокоиться и перестать геройствовать? — ядовито спросил Энигма.

— Нет, — просматривая собственную таблицу персонажа, коротко возразила Аврора, — Заслужить эту силу.

И мысленно произнесла одну простую, но очень ёмкую команду:

set all(0) default

Ощущение всесильности тут же покинуло девушку. Вернулась практически позабытая усталость, тело обдало лёгким холодком и неприятным чувством от впившихся в ступни горячих, заострённых кусков металла. Правда, Аврора даже не поёжилась — казалось, произошедшее полностью искоренило из неё любые человеческие чувства.

— Ага. Я вас понял, — в этот момент девушка могла поклясться, что Энигма ухмыльнулся, — Интересный способ. Только ты прикройся хоть.

И напоследок блеснув багрянцем глаз, чёрный силуэт мгновенно испарился, будто бы его здесь никогда и не было. Только в эту секунду Аврора наконец осознала, что стоит посреди металлической пустоши совершенно голой. По всей видимости, простая одежда не смогла пережить всё то, что пережила её хозяйка. Но даже это девушку не смутило. Пожав плечами, бывшая всесильная героиня аккуратно побрела вперёд — куда глядели глаза.

— Я должна заслужить эту силу, — бормотала она себе под нос, — Тогда моё вмешательство не будет таким плачевным.

И пока микроскопическое здоровье защищало ноги от обращения в кровавую кашу, Аврора медленно покидала буквально сровнённый с землёй мегаполис, ставший кладбищем для бесчисленного количества людей. Чудовище из бетона, наконец, умерло, не оставив после себя в истории даже собственного имени. Все упоминания города будто в один миг исчезли, а вскоре умерли и те, кто носил их в своей памяти. Немногие в будущем могли вспомнить безымянный мегаполис, ставший скрытым эпицентром захлестнувшего мир хаоса. А были ли он таковым на самом деле? Этим вопросом и вовсе никто не задавался. Кроме, пожалуй, лишь одного человека, на плечи которого рухнула слишком тяжёлая для него ноша.

Город умер. Но мир вокруг него живёт. Пока что.

*****

@LitRPG_kinozal канал жанра LitRPG в телеграмме

*****

https://t.me/LitRPG_kinozal или @LitRPG_kinozal канал жанра LitRPG в телеграмме. Подписывайтесь и следите за новинками, будьте одни из первых.

https://t.me/LitRPG_discussion или @LitRPG_discussion обсуждение книг. Любителей обсуждать книги жанра LitRPG приятно будет увидеть в чате.

Content

Diabolus ex Machina. Том II

Глава 1 — Neon Knights

Глава 2 — Smash an Enemy

Глава 3 — Rock ‘N’ Roll Children

Глава 4 — Killphase

Глава 5 — Promise

Глава 6 — Shadowdance

Глава 7 — Dance of Death

Глава 8 — Matricide

Глава 9 — Indiscipline

Глава 10 — Paved With Good Intensions

Глава 11 — Megalomania

Глава 12 — As Long As It’s Not About Love

Глава 13 — War Pigs

Глава 14 — Hellrider

Глава 15 — Down In It

Глава 16 — Cannon Fodder

Глава 17 — Machine In The Walls

Глава 18 — Fissure

Глава 19 — Absentia

Глава 20 — Reflections of Violence

Глава 21 — Departure to Destruction

Глава 22 — Going Nowhere Fast

Глава 23 — Powerslave

Глава 24 — Unworthy

Эпилог