Оборона дурацкого замка. Том 5

*****

Пролог. Равнодушие и тлен молодого мастера

Чжэнь Ксин, Гвардеец Императора, третий в ряду лучших выпускников особого военного училища для столичных дворян — Яшмовой Отмели. Гений, сумевший достичь второй степени закалки тела к концу выпуска, выявивший свою Ци-направленность за следующий год практики. Один из девяти выживших при восстании Тонхак Нонмин.

Чудовищный провал короткой и ненапряжной на первый взгляд кампании. Почти четыре сотни Гвардейцев, не меньше тысячи талантливых практиков пяти главных сект, а также командующий аж третьего уровня угрозы остались под безымянным холмом далекой провинции. Простых людей так и вовсе никто не считал.

Это настолько ударило по репутации Цивей Юань, Императорского дворца, что эти события моментально стали государственной тайной, а подробности не знали даже главы сект или родственники самого Небесного Владыки. Десять евнухов, непосредственно отвечавших за разные части военной кампании или просто имевших доступ к информации, оказались удавлены. Третий дядя императора был найден мертвым, а его охрана, наложницы и приближенные в массовом порядке покончили с собой.

С Армией поступили куда мягче. Полетели головы некоторых чиновников, связанных с военным ведомством, ушли в отставку или на дальние заставы некоторые офицеры и генералы. Этой же участи удостоился и Ксин. Невиноватый ни в чем, кроме собственного выживания, третий сын главной ветви рода Чжэнь оказался отправлен бессрочную ссылку. Как и восемь других выживших гвардейцев.

Простые люди и остатки практиков из сект, также пережившие бойню, оказались удавлены, вслед за чиновниками на местах. Их ценность оказалась слишком низкой, по сравнению с риском распространения тайны и выдачи сведений, порочащих правящий дом.

Настолько суровые и обширные методы подавления не применялись очень давно, поэтому Чжэню, можно сказать, повезло. Он выжил и даже сохранил репутацию, не поколебал положение семьи. Однако моральное состояние самого Ксина это ничуть не улучшило. Немилость оказалась последним плодом на персиковом дереве его опустошенности и внутреннего излома.

Единственное, что оставил ему Цивей Юань, двор Императора — собственное звание и связанные с ним полномочия. Уже неплохо. Тем более, для такой дыры, как их Облачный Форт Горных Пиков.

Он стоял, невидящим взглядом упершись в неказистое здание барака. Гарь от валежника из очага внутри казармы тоскливой дымкой растворялась в свинцовом небе, сливалась с темными тучами, зябко серебрилась между редкими солнечными лучами.

Пейзаж перед глазами как никогда точно отражал внутреннее состояние Гвардейца. Впрочем, погода в Форте вообще хорошо подходила его самоощущению. Холодное, безжизненное нечто с отвращением ко всему живому. Прямо как его характер. Поэтому демоны смотрелись в данной местности до удивления естественно.

Суровый край, мерзкие твари и дымящиеся на холоде внутренности мертвых людей подходили друг другу больше, чем принцесса Лэчан и Сюй Дэян. Любовь навеки, не нужно никакого зеркала или судьбы. Иногда к этой вакханалии добавлялись наиболее отмороженные практики из вступивших на путь культивации черноногих или избалованные сынки чиновников, которых влиятельные отцы хотели научить жизни за счет таких, как Ксин.

И тех, и других ему хотелось удавить так часто, что даже во сне его пальцы напоминали когти хищной птицы, смыкающиеся на чей-то пугливой тушке. Благо, и самоуверенная грязь из подлых сословий, и никчемные паяцы из богатых, но не слишком благородных фамилий гибли с завидной регулярностью несмотря на все попытки Фенга сохранить бездарностям их дешевые жизни.

Бывало, очередной удар судьбы настигал бездарность прямо на глазах у Чжэня, бил верящего в свою исключительность идиота. Иногда раны ненавистных ему людей не позволяли им умереть сразу, но и надежд на выживание оставляли мало, особенно посреди боя. Когда это происходило с особенно неприятными ему отродьями, Гвардеец подходил к умирающему телу и выливал на открытую рану одно из зелий здоровья — какую-нибудь из очередных попыток сделать регенеративную сыворотку таким образом, чтобы пострадавшие не сходили с ума от боли при приеме и не калечили напрочь здоровую часть организма.

Конечно же, все работало совсем не так, как надеялись алхимики, фармацевты или просто шарлатаны.

Особенно его впечатлил недавний момент, когда, после атаки на Провал с кучей демонов-паразитов, раненый в живот придурок получил "самый свежий и эффективный эликсир выздоровления, не сомневайтесь, Чжэнь сянь-шен". Созданный с помощью звездного тигеля под девятеричным магическим квадратом Ло шу, эликсир считался настоящим произведением искусства. Говорили, что мастера-алхимика во время изобретения рецепта посетила тень Величественного образца власти (Хунь Фань).

Сам Гвардеец считал, что неведомого криворукого недоучку с самомнением выше Пиков клятого Форта, посетил банальный понос. Или извержение газов, но отнюдь не в благородном и возвышенном смысле. Потому что единственное, в чем мерзкое варево столичного тупицы превосходило другие видимые им варианты — скорость заживления.

Ксин никогда не видел, как человек одновременно хрипит, кричит и завывает одновременно. Пострадавшая от холодного ветра гортань нарастила слишком много плоти, забила дыхательные пути, чтобы потом напороться на осколок зуба, получить кровавую рану, залить кровью всю носоглотку, а затем исцелить все вместе с зубом.

Одновременно с этим закрывалась рана на животе. Часть кишков все еще оставалась снаружи, когда широкий разрез окончательно затянулся. А потом живот резко вспучился, когда несчастный организм, в шоке от предоставленных зельем резервов и возможностей, попытался продублировать функции оставшегося снаружи куска плоти.

На этом фоне выдавливаемые из глазницы остатки глаза, травмирующие новый орган и запускающие череду постоянно выталкиваемых глазных яблок почти не впечатляли. Не тогда, когда пациент хрипел и задыхался от лишней плоти, одновременно пытаясь вытошнить избытки крови и скуля от все более и более надувающегося желудка.

К сожалению, тогда поднятый демонами труп очередной бездарности, оборвал мучения так взбесившего Чжэня идиота, поэтому гвардеец не смог узнать, от чего конкретно бы умер его "товарищ" в результате "спасательной операции". То, что с родни неудачника можно содрать деньги за использованный эликсир утешало, но не слишком.

Ксин отвлекся от череды образов прошлой волны, моргнул от редкого солнечного проблеска в небе, а затем хмуро проводил взглядом ленивые кольца дыма над казармой. Он поджал губы, но не стал заходить внутрь и поторапливать нерадивых смердов, навязанных ему не то дядей, не то ленивой свиньей-комендантом, не то всем их паноптикумом сразу. Судя по состоянию его подопечных, а также доносящимся до него звукам, у этого усталого воина еще была пара-тройка кэ, чтобы побыть наедине со своей меланхолией и пронизывающим ветром.

Обычно мысль о том, что его заставляет ждать какая-то чернь, приводила аристократа в неописуемую ярость, которая предшествовала рукоприкладству. И далеко не каждый новобранец ее переживал. Но сейчас Чжэнь лао сянь-шен был даже рад небольшой отсрочке. В этот день ему меньше всего хотелось видеть людей.

Годовщина катастрофы Тонхак Нонмин.

Впрочем, не только она. Скорее даже — совсем не она. Личная трагедия нескольких людей вряд ли известна больше, чем один из национальных праздников их державы. Первый день наступающей зимы, начало седьмого месяца. Он знаменовал собой открытие праздничной недели Надун и людские гуляния в честь манны небесной — урожая Тиангере.

Раньше, до службы в Гвардии, Ксин всегда радовался этому дню, сейчас — предпочитал забиться в какой-нибудь угол и огрызаться диким зверем на лезущих к нему доброхотов. Жаль, это не подобает ни его высокому званию, ни семейной репутации. Поэтому он просто игнорировал все раздражители с вызывающим уважение упорством или отстранялся от них со столь же искусно наведенным равнодушием. Учитель по этикету и манерам мог пустить слезу гордости и умиления.

Жаль, ни дядя, ни Фенг, ни Ба Мяо его учителями не являлись, поэтому без зазрения совести дергали и доводили его в этот день. Как, впрочем, и в любой другой. Не давали замкнуться в себе и прорасти мхом. Не просто так, конечно. Фенг рассчитывал на свою поддержку и разделял его вкус к бессмысленным, но смешным интригам, Ба Мяо все еще с трудом отделяла свою детскую влюбленность от уз дружбы, поэтому была то навязчивой, то отстраненной, а дядя… Дядя и есть.

Эти трое стали ему светом в тюремном окне, они и Лань, глупое соперничество с которым позволяло ему не забывать всю притягательность владения Ци и радость преодоления пределов. Хотя сам Ксин, конечно, не признался бы в подобных чувствах к другим людям и под страхом смерти. Потому что такой самодостаточный и сильный Гвардеец не может цепляться за дружбу, не подкрепленную выгодой, браком или связями. Впрочем, он уже давно махнул рукой на столичные заморочки.

Наверное, где-то в другой вселенной он был благодарен дяде и остальным за их поддержку и навязчивость. За ощущение причастности и новый опыт. Или прогонял кнутами да плевками — в бесчисленном множестве других реальностей. В этой конкретной он лишь позволял вести себя туда, куда им нужно. Исключительно ради экономии энергии.

Псина на поводке больше подходит идеалам аристократии, чем лающая на всех шавка.

Впрочем, вся эта праздничная суета и веселье, которую любили развести на пустом месте дядя с Фенгом, нисколько не касалась местных новобранцев. Что позволено Митре, то не позволено быку. Так что сброд воров, мошенников, неудачников, сумасшедших, а также других видов человеческой накипи и подонков общества среди защитников Форта оставался без праздников. Заключенные официально не были достойны получать блага простых людей.

Поэтому сегодня рачительные десятники пинками выгоняли нерадивых подчиненных на любую пришедшую им в голову работу, лютовали больше обыкновенного. Благо, подавляющее большинство черни плохо умело следить за датами. По крайней мере, в отрыве от привычного окружения и климата. Многие вообще успели забыть, какой сейчас месяц.

Или оказались сломаны прифронтовыми буднями достаточно, чтобы окончательно забыть прошлую жизнь.

"Впрочем, вряд ли мои новобранцы настолько скудоумные, чтобы забыть такую дату. Или настолько бесстрашные, чтобы сказать мне об этом светлом празднике с намеком", — Безучастно подумал он. Тоска накрыла его с новой силой, в голове сами собой возникли затверженные до мозолей строки.

Бранный герой распростился с супругою,

бранный герой — на войне.

Вороны каркают в пурпуре солнечном,

красная гарь на окне.

Веткою тополя блеск стали видится

В тучах просвет.

Ива согнется, а тополь — сломается

Их больше нет.

Мрачно и с надломом закончил он свою беззвучную декламацию. Последнее четверостишье принадлежало ему самому, а не мастеру, но Ксин думал, что давно мёртвый поэт на него не в обиде. Иногда ему хотелось прочитать этот стих Ланю, но он каждый раз сдерживался.

Его трепетно ненавидимый соперник редко держал язык за зубами. По крайней мере, внутри их небольшого кружка по интересам. Тем более, среди Фенга и остальных до сих пор ходят шутки о его увлечении стихами и даже — стихосложением, так еще и намек здесь слишком очевидный.

"Сломанная ива и тополь" — мотив из "Антологии династии Хань". Обещание двух друзей на берегу реки: когда они расставались, то пришли на берег реки и, сорвав по ветке ивы или тополя, подарили друг другу на память.

В тот раз их молодой четверке выпускников показалось забавным сделать также. По иронии судьбы, ива выпала только одному Чжэню, остальные использовали тополь. У Гвардейца было трое соратников: дальних родственников, ставших близкими друзьями. Спустя десять лет из блистательной четверки гвардейцев остался в живых только он сам.

Он сам да его язвительный соперник со времен училища — Лань. А месяц назад пропал и он.

"Прочту ему, когда вернется", — Решил вдруг Ксин, — "Та бойня перекрутила его еще сильнее, чем меня самого. А если расскажет… Пускай. Следующий мой стих будет о том, как огромные демоны-мужеложцы поджаривают ему в Диюй пятки. Где под пятками имеются в виду совсем другие органы и даже не одни".

Десятник заорал на людей в казарме особенно сильно. Ксин против воли поморщился от мерзкой вибрации в его луженой глотке. Минус бытия культиватором. Слабосилки вокруг понятия не имеют, насколько уродливым и несовершенным является их собственное тело. Распадающийся на какофонию отдельных тонов голос, дребезжание в челюсти, хрипы в горле, странные тики на лице.

Если человеческое тело — совершенно, как говорил один из мудрецов, то разве что в смысле: "совершенно никчемно". Как и сам мудрец, в чьем дырявом котелке самозарождаются такие жемчужины разума. Прямо, как мыши в грязном белье, мухи в казарменном супе или дети у двух рабов в сарае.

Акургаль неистовствовал. Он ярился и кричал в несколько раз сильнее и чаще, чем обычно. Ничего особенного, десятники вообще любили показать свою мелкую, иллюзорную власть. В основном, через унижение самых слабых своих подчиненных. Но конкретно этот горлодер отличался от них в лучшую сторону. Он был на удивление рационален и справедлив.

Для мешка навоза, однако подобные качества все еще удивляли Ксина. Обычно, выбирая по степени ответственности между заполненной до краев зловонной дырой уличного туалета и очередным десятником, он выбирал дыру. Но не в данном конкретном случае. А значит, состояние повышенной возбудимости Акургаля было вызвано второй очевидной причиной, после самоутверждения.

"Эти ублюдки опять накосячили. Причем достаточно серьезно, чтобы все, включая пунктуального аркчжэня, забыли прибыть к началу часа змеи", — Сделал вывод их куратор.

В любой другой день подобное обстоятельство вызвало бы у него отстраненный, немного гадливый интерес, а также душную волну ярости и красную пелену на глазах. Он бы разобрался в причинах, а затем показал невежественной деревенщине, почему правила Форта не стоило нарушать никому из них.

Плевать. Ему сейчас не с руки копаться в грязи нечистой на руку черни. Слишком большая дыра в груди, слишком ноет его предчувствие, слишком много плохих эмоций с самого начала дня. Акургаль и сам способен справиться с этим стадом. Тем более, они отличались от других новобранцев еще сильнее, чем их десятник — от командиров других отрядов.

Обычно, Гвардеец Императора не запоминал имен людей, не достигших хотя бы уровня командира именного отряда Старого Города. Новобранцы сменяли друг друга чаще, чем опадали листья на праздник урожая, чаще, чем лили дожди в сезон муссонов. Чаще, чем он успевал запомнить не то, что их невнятные, отдающие глиной и сеном имена, но даже внешность. Впрочем, последнюю он просто разделил на четыре варианта и успокоился: тощий навозник, жирный нахлебник, мелкое отродье и "слышь ты", а также любой подходящий случаю бранный эпитет, если очередной черноногий не вписывался в первые три архетипа.

Так что Ксин быстро махнул рукой на навязываемые группы. Перестал воспринимать новое пополнение в качестве людей. Потом даже стал позволять себе небольшие развлечения за их счёт. Которые, к тому же, шли на пользу делу. В основном, в качестве пособия остальным, как поступать не следует, и что их за это ждет.

Потом, правда, надоело и это. Наказывать черноногих оказалось даже скучнее, чем давить жуков под ногами, поэтому он быстро передал право наказаний другим. Лишь запугивал в самом начале выделяемых десятников, чтобы они не переходили черты и не злоупотребляли слишком сильно или очевидно.

Впрочем, очередной Первый Отряд все же сумел привлечь его внимание. Ими в любом случае пришлось бы заняться: из-за Опустошения прошлого месяца вся тщательно налаживаемая система пополнений, ротаций, а также внутренней иерархии едва не рухнула. Многие умелые бойцы погибли, лагерь новичков оказался полностью уничтожен, а из трех Гвардейцев Императора в живых остался только он один. Лань пропал, а на придурка Жуна Ксину было плевать.

Вот только боеспособность Форта сильно упала, а демоны… Демоны стали вызывать опасение. Последние десять проведенных в крепости лет, Чжэнь стал воспринимать волны монстров почти что рутиной. Неким скучным, но неизбежным процессом, чья утомительная монотонность слегка скрашивается небольшим сюрпризом — новым видом тварей, штурмующих стены.

На демонах можно было отточить новый прием, или попробовать только что придуманную технику, или просто делать ставки на то, какой вид нападет в этот раз, а также как с ним справятся новобранцы. Вот только в последнее время виды демонов не просто менялись: на приступ шли новые, никогда доселе невиданные твари.

Более того, в нападениях виднелась искра разума. Набеги становились продуманнее, ожесточеннее, начали учитывать конфигурацию стражей, а также прошлые волны. Опустошение еще могло быть случайностью, однако выжившие веревочные демоны, вытаскивающие трупы из Бездны для демонов-паразитов? После такой картины даже последний кретин забьет тревогу и отправит сообщение хотя бы в столицу нома, если не сразу во дворец правителя или министерство.

"Комендант, к сожалению, последним кретином не был. Скорее, из разряда, "если меня назвать вторым по тупости, то кто тогда назовет себя первым?!" Как этот лаобусыдэ (старый и никак не сдохнет) вообще смог зачать такую дочь?"

Впрочем, подобный вопрос, бывало, возникал у него по нескольку раз на дню, особенно после офицерского собрания. А выдумывать сочные эпитеты и цветистые метафоры ему было пока не по настроению. Особенно, в связи с обострившейся угрозой.

Вот только, самый главный человек в крепости от предупреждений Фенга и поддержавших его командиров просто отмахнулся. После Опустошения он лишь дал отмашку повысить боеспособность, причем среди уничтоженных новобранцев. Тем самым, комендант только добавил проблем своим замам. Теперь требовалось и уделить внимание бойцам в именных отрядах, и увеличивать количество контрактов, да еще и каким-то образом сохранить несколько отрядов новобранцев хотя бы номинально.

Сам гвардеец считал это пустой тратой времени. Слишком неравные условия. Отбить две, а то и три последние волны месяца кучкой вчерашних босяков и преступников с улицы было немыслимо. Они и в руках-то держали разве что палки с камнями, а самым серьезным убийством для них являлась свинья, сосед или случайный прохожий. Тем удивительнее оказалось увидеть группу самых бесполезных отродий из последнего пополнения, которые блестяще справились с полученным заданием.

Это заставило Ксина испытывать давно забытый интерес. Даже капельку азарта. О, сколько ставок было сделано, сколько копий сломано в спорах с дядей, сколько часов… Ладно, сколько минут потрачено на мысли о подотчетном отряде оборванцев. Происходящее вдруг стало напоминать некоторые военные игры, которые проводились в семье Чжэнь для обучения многочисленных отпрысков, а также вассалов и слуг.

Постепенно, куратор научился различать бойцов, запомнил некоторые имена и даже позволил себе слегка помочь им в развитии. Впрочем, среди всех новобранцев лишь двое откровенно выделялись в положительную сторону. Фармацевт и десятник. Они делали больше, чем можно было предположить, а также не раз спасали отряд своими внезапными решениями.

И пусть алхимическая нечисть изобразила "Сон в Красном Тереме" во время последнего вторжения, Ксин все еще верил в него. Примерно также, как в лошадь на скачках. В конце-концов, это первый фармацевт на его памяти, принесший хоть какую-то пользу. Да и вообще продержавшийся в замке дольше одной волны. Остальные дохли или от демонов, или от собственных опытов, или оказывались, внезапно для себя, связанными по рукам и ногам где-то за пределами Облачного Форта. Например, в Бездне. А зачастую — в канализации.

С другой стороны, имелись в приданной ему группе и откровенные разочарования. Например, старик. Не то, чтобы он был так уж прям туп и бездарен, но… Он старик, в конце-концов. Совершил преступление, за которое тебя отправили в Форт? Иди и бросься под паланкин! Или найди в себе мужество упасть со стены!

Желательно лицом вперед, потому что внутренний двор этим бестолочам еще и оттирать придется. Однако Вань все еще жил и портил нервы чувствительному к звукам гвардейцу своим распадающимся на песок и солому организмом.

Кроме него, не блистали способностями и другие: мелкий замарашка — сын старого пня (слишком молодой), тощий ворюга (воры должны сидеть на колу, а не в тюрьме!), вспыльчивый бандит (как этот смерд посмел быть выше меня ростом?!).

Особняком стоял мелкий чиновник из какого-то захолустья: паршивец неким, неизвестным куратору образом сумел пробраться в Орден Звезды Ханькоу, пусть и в качестве низшего послушника. Причем явно до прибытия в сам Форт. Особым образом выбритая часть на виске говорила об этом четко и недвусмысленно. Поэтому Уру придется помочь, если сам Гвардеец вдруг окажется рядом и будет не слишком занят. В конце-концов, высшим степеням всегда нужны пособники для грязных дел во имя светлого будущего.

Тем более, большая часть представителей ложи так или иначе выживала в крепости, а то и добивалась хотя бы начальных ступеней культивации за необходимый год. После чего немало людей оседало в местности неподалеку. Поэтому в провинции за десятилетия существования Ордена скопилась изрядная боевая мощь. Тем более важная, что враг на рубежах поднимал голову и вовсю забрасывал Империю своими агентами влияния. А кто может безнаказанно убивать представителей аристократии или чиновничества? Только они сами.

Впрочем, от самого Уру Ксину было ни жарко, ни холодно. Так, очередное неудобство, не более. Больше всех в отряде он презирал Чжан Юлвея.

Выродок не только умудрился попасть к подзаборной швали в мелкий форт, что само по себе являлось удивительным для благородного. Так он ещё и чуть ли не единственный, кто уступил атаке Придворного. Тогда как справился даже мелкий ворюга и тринадцатилетний мальчишка. Впрочем, под мальчишкой он имел в виду Каня.

Точно также, как фармацевта Ксин не считал за человека, Саргона он видел кем угодно, но только не мелким смердом, который в жизни наблюдал лишь скрюченные спины крестьян своей нищей деревеньки, разбросанное по грядкам говно да кровь домашней скотины. Этот мальчишка выходил за рамки новобранца сильнее, чем расползающийся шов Гуань Инь, стоило только дернуть связующую нить.

Внезапные для человека его круга качества, огромный багаж знаний, невесть откуда взявшийся опыт в самых разных сферах — от человеческого общения и до интерпретации божественных откровений. Ведь сумел же он как-то выбраться из перекрестка теней! Да и Богиня Чанъэ никак не наказала мелкого пакостника за его богохульства.

И это не считая странных техник и навыков, некоторых оговорок в речи и поведении, непонятных манерах, точнее их смеси из всех сословий или даже наций Империи разом. При совершенно чуждом типе мышления. Чуждом, но удивительно эффективном и непротиворечивом. Разговор с Саргоном, ощущение его личности напоминало… человеческий организм.

Невероятно сложное, но удивительно гармоничное творение с железной логикой, гениальной конструкцией и при этом детскими ошибками и глупыми реакциями. Не возникало никаких сомнений, что он — продукт чужой, невероятно сложной и развитой культуры. Однако как это состыкуется с его происхождением и положением в обществе Ксин не понимал.

И это заставляло его сомневаться в собственных выводах, пытаться связать воедино смутные ощущения от разговора с равным(!) собеседником, видимый прогресс, ощущения от его энергии, а также вид обычного аркчжэньского мальчишки. Не то, чтобы сам Чжэнь видел много таких вот поганцев в их естественной среде обитания, но никто другой в его окружении не видел, по крайней мере, во внешности Саргона ничего сверхестественного. Или хотя бы иностранного.

Ничего удивительного, что Ксина иногда захлестывал азарт при разговоре или наблюдении за своим подопечным. Иногда — накатывал гнев, копились подозрения, высказывались предположения и делались выводы. Как правило, все они оказывались в нужнике по прошествии некоторого срока. Пацан не вписывался ни в одну теорию, раздвигал руками рамки, опровергал все догадки.

В его отношении можно было действовать лишь методом исключения. Мальчишка точно не являлся демоном под личиной, одержимым, реинкарнатом (слишком глупые ошибки в некоторых аспектах культивации и явное отсутствие знаний), сторонником повстанцев, не был аркчжэньским националистом, не участвовал ни в каких тайных обществах и за его спиной не стояли влиятельные люди (или нелюди). Даже возраст, исходя из его поведения, постоянно плавал в рамках от десяти и до сотни лет разом. Как такое возможно, Гвардеец Императора понимать отказывался.

Поддержка некоей Богини, пускай даже темной, — самое безобидное из возможных объяснений. При этом мало что объясняющее. Мяо утверждала, что паренек — гений или перерожденная душа великого мастера, но сам Чжэнь мало в это верил. Нет, Саргон нес в себе какую-то тайну, но вот настолько ли она интересна, чтобы тратить время на разгадывание? Пока ответ был отрицательным, однако с каждым днем игнорировать реальность оказывалось все сложнее. Как знать, возможно в ближайшем будущем…

Ксин дернулся, уловив высвобождение сразу нескольких источников энергий. Очень тусклых, слабых и неровных, но его развитое чувство Ци не уступало даже более высоким рангам. Гвардеец официально являлся лучшим разведчиком Форта, а его чувствительность безоговорочно признавалась даже комендантом, который периодически вообще терял связь с целыми пластами реальности.

"Решили устроить спарринг? Вместо общего сбора у казармы? Ну-ну… Гм, а я вообще его объявлял, этот сбор?" — Вдруг задумался куратор, в то время как его тело, с помощью длинного прыжка, приземлилось на козырек казарменной крыши. Туда, откуда можно было во всех подробностях рассмотреть внутренний двор барака, а также все движения собравшихся на нем людей.

"Ладно, сделаю вид, что сам забыл о нем. В конце-концов, даже если эти бездари действительно виноваты… Их полезность в любом случае окупает некоторые шероховатости. Тем более, не хочу сегодня никого бить хлыстом. Разве что демонов…"

Он вернул свое внимание к спаррингу, когда показался Саргон. Да. Этот паршивец опять что-то сделал. Его аура слегка изменилась. Это неудивительно, но… Не за сутки же! Сам парень стал ощущаться более целостным, монолитным. Его тело все еще являлось дешевой глиной с вкраплениями стекляшек и полудрагоценной мишуры на месте даньтяня, но теперь… уже повыше качеством. Изрядно повыше, если сравнить с положением во время их первой встречи.

"Хм, стоит провести небольшой спарринг между этими отродьями одновременно… Ага, десятник сам догадался поставить мальчишку против его же сверстника и мечника одновременно. Интересно. Травоядный тигр все еще тигр, позорище рода Чжан слишком сильно для Саргона. Особенно, когда его прикрытием является обладатель пращи с одним или даже двумя навыками. Задачу Саргону поставили, мягко говоря, невыполнимую. Вопрос — зачем?"

Гвардеец получил ответ практически сразу.

"Его манера боя. Как, раздери меня все мертвые души разом?! Он теперь почти на равных бьется с Юлвеем! Нет, с точки зрения боевого искусства, разумеется, любой петух со шпорами управляется лучше, чем этот аркчжэнь-оборванец со своим хлыстом, но даже так — большое достижение.

В движениях становится видна школа или, точнее, система. Блоки движений защиты и атаки, связки, а также четкое понимание, куда двигаться дальше. Интересно, хотя до мастерства того же Юлвея ему еще далеко. Впрочем, он определенно стал сильнее энергетически. Причём на порядок. Гм, не сильнее, нет. Скорее упорядоченнее. Словно река перед ручьем. И это… Плохо".

Ксин нахмурился, покусал губы, а затем активировал одну из своих редких небоевых способностей. Видит Митра, он очень не хотел ее использовать. Однако энергия Саргона слишком странно себя ведет для "тусклого", человека на нулевой стадии культивации. То, что он показывает, должно принадлежать практику, как минимум, уровня Сборщика Ци. То есть полноценному культиватору.

— Сознание мастера Чань: Прозревший Истину!

Мужчина чуть не зашипел сквозь зубы, когда поток разнонаправленной информации хлынул в его сознание, ударил, словно поток воды — хлипкую плотину. Рванул наружу мешанину чужих эмоций, обезличенных сведений и отпечатков сознаний на природной энергии всех жителей Форта разом. Чжэнь знал — если он поддастся моменту, откроет свое сознание этой освежающей зеленой волне, то его личность перестанет существовать. Растворится в потоке ошметков сознания тех неудачников, которые оказались в практике Чань хуже, чем он.

Обуздание вала природной Ци отняло почти все силы, подарило головную боль на весь остаток и так паршивого дня. Зато он получил ровно то, что ожидал и ни лянем больше. Всю ненужную информацию Ксин просто убрал из своего сознания, не стал и пытаться просматривать или фильтровать. Благо, его практика предполагала сперва овладение некоторыми ментальными техниками, и лишь потом попытки играть с могучей стихией. Удивительное благоразумие наставника Минхай — основателя пути Чань.

"Так, вал запрошенных истин ушел, так что я в порядке. На этот раз. Чего не скажешь об этом бедовом заморыше. Душа Хунь Саргона слишком развита, по сравнению с душой По. Это ненормально, однако он — ребенок, притом невероятно умный и талантливый. Так что предпосылки имелись", — Куратор поморщился, когда крошечная фигурка внизу пропустила камень из пращи.

И тут же подавил все возможные проявления жалости. Первое правило офицеров Форта — нельзя, НЕЛЬЗЯ привязываться к подчиненным. Это объяснил ему дядя, причем невзирая на возраст или характер своего племянника, и так не склонного к излишней жалости или сочувствию. Потому, что они умирают слишком часто. Или уходят по прошествии года, ничем не показывая свою благодарность наставнику.

"Бывшей черни чужда благодарность", — Грустно, почти надрывно говорил ему И Шенг, — "Хочешь помочь или спасти — делай, но без всяких ожиданий. Некоторые ждут, когда мимо по реке проплывет труп врага. Мы же должны помнить, что благородство и честь тонут еще на мелководье. Они не проплывут мимо, племянник, сколько бы ты не прождал".

"Ты прав дядя", — Думал тогда Ксин, — "И не прав одновременно. Это справедливо для всякой дряни из новобранцев. Но не для благородных. Даже человек из касты чиновников уже может быть способен на высшие чувства", — Вспомнил он тогда одного пожилого мудреца из их группы писарей.

"Осталось только узнать, способен ли Саргон на благородство? Ба Мяо считает, что да. Хотя она вообще слишком много времени уделяет этому паршивцу. Да еще и ухмыляется так понимающе, когда я рассказываю… А, демоны с ним!" — Он поморщился, отогнал от себя нелепую мысль. Какая разница, способен или нет? Пусть сначала переживет месяц, а потом уже можно будет делать выводы. Поднимать до своего уровня, не важно даже в каком смысле, стоит только тех, кто сам искренне рвется вперед.

"Хотя с тем, что я узнал, действительно пережить такой срок будет для мелкой аномалии довольно проблематично. Он слишком запустил свою культивацию. Слишком перекосил на одном. Словно ребенок, который отбрасывает все скучное и сложное, чтобы совершенствоваться только в тех навыках, к которым у него есть интерес и предрасположенность. Или как человек, всю жизнь ходящий на руках. Нелепое существо, пусть в чем-то и вызывающее некоторое уважение… или оторопь".

Однако проблема Саргона оказалась куда серьезнее, чем куратор мог предположить до использования своего навыка. Вопреки многим слухам и суевериям вокруг души, реально их было две, а не одна, три или пять. Точнее, две самостоятельные половинки одной души, соединить которые и значит — начать культивацию. Первая — душа Хунь, духовное и небесное начало человека, Ян-составляющая человека. Вторая называлась По: земное Инь, то, что остаётся после человека, когда пришло его время смерти.

Большая часть практиков развивает эти души последовательно. Перекосы существуют, не без этого. Более того, окрас сердца в пурпур (ян-составляющая) или отвердевание в обсидиан (инь-составляющая) и есть этот перекос в чистом виде. Вот только возникает он лишь под конец земной или человеческой практики, уже в момент перерождения культиватором.

С Саргоном все получилось иначе. Его духовная составляющая изначально вышла куда сильнее телесной. Уже изрядная аномалия, но такие случаи встречались. Обычно такие люди становились или талантливыми практиками, или… трупами. Опытный учитель мог выправить перекос, а мог, наоборот, закрепить его, балансируя на грани с помощью алхимических добавок и выверенных до степени аптекарских весов упражнений и техник. Однако мальчишка повел себя как лошадь в цветнике. Беспечно, самонадеянно и с полным непониманием последствий.

В итоге, его душа Хунь начала брать на себя даже те функции, которые ей не принадлежат. То есть принялась подпитывать мышцы, увеличивать нагрузку, влиять на тело и тп. Культивация как таковая — это создание объединяющей сердцевины двух разных душ, их слияние через даньтянь.

Центр существует в качестве своеобразной заплатки (на низших стадиях культивации), позволяет взаимодействовать изначально разным и чуждым материям. И в какой цвет его окрасить — то преобладание и будет. Вот только Саргон своими кривыми ручонками внес такой хаос в собственную систему, что не оставил практически никаких вариантов без трагического конца.

Если он окрасит сердце в пурпур, то его может разорвать как шарик. Если в обсидиан — его силы могут упасть втрое-вчетверо. А то и вовсе потерять способность к развитию. Если же мальчишка и дальше продолжит увеличивать резервы тела и его мощь за счёт души, то последствия будут непредсказуемыми. Вплоть до перехода в бестелесное состояние.

"Гм, спасти эту бестолочь или оставить все как есть? С одной стороны, только голодного духа мне тут и не хватало, с другой же… ленивое отродье! Как ты посмел так подставиться?! Даже дети знают важность баланса энергий! Учение фэн-шуй оказывает влияние на всю жизнь, даже если ты смерд. Даже такой благодушный идиот не мог об этом не знать! Хм, так может он специально? Или нет? И что тогда делать лично мне..?" — Бесился воин в своем неясном волнении за подопечного.

Он стоял на крыше, наблюдал за спаррингом и как никогда раньше ощущал тяжесть звания на своих плечах. Дым за его спиной продолжал выбрасывать в воздух клубы удушливой черной гари, искры и мелкие кусочки угля. Они прогорали и падали обратно вниз. Также, как когда-то пошли прахом все его мечты и амбиции. Костер, горевший внутри, давно погас. Оставил после себя лишь продукты горения: едкий дым злословия, чёрные угли на месте сердца, золу прежних устремлений.

Но это не значит, что Ксин не пытался жить дальше. И в данный момент внутри него отчаянно боролись гнев, злость на людей и равнодушие с искренним желанием помочь.

Глава 1

В этот раз тренировка выдалась довольно напряженной. Более того — самой сложной вообще за все время его присутствия в Форте. Клятый Акургаль, на волне успехов Саргона в боевом деле, сходу поставил против него Юлвея. Да не одного мечника, а с поддержкой в виде Каня. Тот, конечно, не использовал в праще боевые заряды, но и комья мерзлой земли вполне чувствительно били по телу, учитывая усиливающий навык подростка и его снайперский талант.

В целом, попаданец был скорее благодарен десятнику за новый опыт. Его "Безымянный" стиль все еще оставался сырым и неоформленным: смычки между защитными или атакующими блоками пестрели дырами, кнут слушался его далеко не идеально, а мышцы периодически охватывали судороги от чрезмерных нагрузок.

Но даже так боевая мощь определенно выросла. Скорость, выверенность движений, универсальность хлыста (тоже безымянного), простор для импровизации, контроль тела и энергии, неожиданность, а также другие плюсы нового стиля сводили на нет как его собственную неопытность, так и огромное преимущество Юлвея в чистом мастерстве. Будь схватка один на один, мечник определенно мог проиграть. Однако с поддержкой стрелка все, на что хватало Саргона — глухая оборона с вялыми попытками огрызнуться.

Лишь один раз ему улыбнулась удача. Будучи как никогда близко к поражению, он пошел в клинч. Больше от отчаяния, чем холодного расчета. Очень уж не хотелось новобранцу проигрывать в сухую своим же товарищам. И здесь выявилась одна любопытная вещь: мечникам оказалось очень тяжело действовать на сверхблизкой дистанции, а Кань и вовсе прекратил стрельбу, опасаясь задеть напарника.

— Достаточно! — Объявил Акургаль, когда Юлвею все же удалось выйти из клинча и противники встали друг напротив друга, вымотанные, но не сдающиеся.

— Парень, посмотри на его медитацию и поправь, если он что-то делает не так. Остальные быстро разбились на пары и начали спарринг! КАМЕЙ! ХВАТИТ СПАТЬ! — Заорал он в ухо клюющему носом бандиту.

Саргон с удовлетворенной улыбкой прислонился к стене. Новобранцы вокруг кидали на него эмоциональные взгляды. Они все еще находились под впечатлением от поединка. Впрочем, не только от него. Настолько чудовищный рост их соратника не мог не вызывать вопросов или зависти, однако негатив, да и то умеренный, источал лишь Ма. У остальных спектр испытываемых эмоций разнился от удивления и опаски, до восхищения и предвкушения (Кань).

"Надеюсь, он не придумает очередную дичь, чтобы потом втянуть меня в нее", — Попаданец зябко передернул плечами.

Тем временем, новобранцы уже разбились на пары. Против Камея десятник поставил Ма с Уру, себя же усилием воли отправил к фармацевту, чтобы попытаться понять его "боевой" потенциал. Хотя бы время, которое он протянет под активными физическими нагрузками. Алхимическая дрянь, конечно, здорово, но умение вовремя убежать от демонов ему точно пригодится.

Акургаль строго-настрого приказал ненормальному пси… увлекающейся личности Юншэну не использовать на нем ничего фатального, а бывшего чиновника попросил разобраться в его способностях с флейтой. Потенциально более опасных, чем его посредственное владение копьем. Саргона же оставил помогать бывшему аристократу с открытием меридиана печени.

— Нет, не так — В который уже раз терпеливо сказал ему парень, — Ты должен почувствовать печень и только потом тянуть оттуда силы, а не бесконтрольно pylesosit' организм.

— Но в моей семье… — Нахмурился тот и потом досадливо оборвал себя. Саргон почувствовал раздражение. По его мнению, местные аборигены слишком цеплялись за свои маленькие секретики, тем самым воплощая его любимую присказку: "ни себе, ни людям".

— Попробуй объяснить мне в общих чертах, что ты уже делал. А я попытаюсь помочь тебе в ответ. Мне не нужны секреты или сакральные знания, — Вздохнул Саргон, — Скорее, понять твое мышление и поведение. Просто, чтобы говорить конкретнее.

— Мне все сильнее хочется знать, где ты учился риторике, — Скованно улыбнулся Юлвей, — Боюсь, некоторых слов могу не знать даже я, что уж там говорить про… — Беглый взгляд на тренирующихся новобранцев.

— Ладно, не хочешь как хочешь, — Пожал плечами его визави.

— Несмотря на все свое образование видно, насколько ты чужд синской культуре. А иногда даже здравому смыслу, — Медленно сказал аристократ не открывая глаз. А затем монотонно продолжил в отстраненной манере увлеченного своим делом человека:

— Однажды, мудрец пришел к правителю далекого северного царства и предложил провести оросительный канал к его рисовым полям. Мудреца расстроило запустение и голод в стране. Правитель послушал, выполнил просьбу и его народ стал богаче, стал многочисленнее. После этого монарх начал требовать новых советов и неизменно выполнял их к вящей славе своей и своего государства…

— Но на этом все не закончилось, верно? — Ворчливо спросил его парень.

— Верно. Однажды мудрец сказал, что ему больше нечего советовать правителю и покинул его страну, воскликнув, что та слишком идеальна для его присутствия. Монарх радовался, потому что в тайне завидовал уму мудреца и хотел его посрамить. Однако вскоре слава о его государстве разошлась так далеко, что племена диких кочевников решили ограбить ее и совершили масштабный набег. Спустя несколько месяцев правитель оказался низложен и убит, а его держава оказалась разделена и прекратила свое существование.

— Мог бы просто сказать, что лучшее — враг хорошего, — Недовольно фыркнул Саргон и отошел от хлопающего глазами товарища. Тот так удивился фразе, что выпал из медитации.

"Блин, так вот откуда корни растут у всей их паранойи, стяжательства и вероломства. Культурный код, кошкодевочкой им по хунвейбинам! Хапани, пока никто не видит, не отпускай, даже если самому тащить тяжело и нахрен не нужно. Блин, что за мир-то такой, а? И этот придурок тугодумный ведь понимает, в насколько безвыходной мы ситуации, но все туда же. Дебильные притчи царства Вей, царства Хунь, царства По и других веселых иероглифов.

А вообще, гнилая какая-то мораль у этой побасенки. Если Юлвей рассказал мне реальную историю, то этот мудрец сам же и подбил местных монголов на беспредел. Тоже, наверное, пришел к ним в юрту, советчик сраный, попил кумысику, баб скуластеньких пощупал, да начал лить в уши местным ханам и подханкам "Игру Престолов".

Хотя зерно истины в этой притче, как ни странно, есть. Причем глубже, чем могут считать сами местные. На пороге великих реформ страны всегда особенно уязвимы. Чего стоит пример Англии в 1775, Франции в 1789 году или того же Китая в 1911. Японцы во время реставрации Мэйцзи или Австрияки в 1848 кое-как сдюжили, но там, наоборот, было кому помочь. А так, поднял ногу, чтобы поставить на ступеньку выше, добрые соседи подтолкнули и вот уже государство вяло трепыхается где-то в конце лестницы".

Саргон все же попытался помочь Юлвею, в том числе точечным вливанием Ци Богини Чанъэ. И только потом понял, насколько мало энергии осталось в его теле. Почти вся она ушла сначала на отработку комплекса, а затем на бой.

"Но я ведь не применял никаких затратных техник!" — Мысль обожгла его сознание, холодным душем запоздалого страха прошлась по нервам, осела тугим комком в животе. Слова благодарности и восклицания Юлвея доносились как сквозь вату, почти не доходили до оглушенного сознания. Он скупо кивнул обрадованному парню, который явно нащупал какой-то свой способ, после чего как можно быстрее провалился в медитацию.

И только после полного сканирования тела подтвердились его худшие опасения.

Физические характеристики Саргона и так отнимали не меньше тридцати процентов доступной энергии. Да, с открытием меридиана в печени общее количество Ци в теле определенно выросло. Как и с развитием "интеллекта" вкупе с "мудростью". Однако точно также выросла и плотность энергии, и пропускная способность мышц с каналами, и еще несколько не столь важных параметров.

Более того, из-за качественного усиления характеристик, а также общего прогресса культивации, его духовная составляющая теперь принудительно напитывала тело, постоянно держала в тонусе связки, суставы и нервы, образовала защитную пленку на внутренних органах и коже, омывала внутренней Ци энергоканалы. Все это доводило постоянный расход энергии до пятидесяти процентов. То есть Саргон мог использовать, в лучшем случае, всего половину от доступного ему резерва.

Вот только самое худшее на этом не заканчивалось. Его выпендреж перед Ба Мяо с напиткой Ци мозга дал свои плоды, в том числе сугубо негативные. Когда практик пытался принудительно активировать те участки тела, вокруг которых не имелось пробужденных меридианов, то получал не только новый прогресс на пути культивации, не только новую технику, но и кучу сопутствующих проблем.

Например, плотность его Ци серьезно давила на каналы, особенно не пробужденные, заставляла их дрожать от напряжения, растягиваться на пределе эластичности. Резкая напитка мышц с помощью Ци тоже нагружала их слишком сильно для его нынешнего тела. Тем более, новый, безымянный стиль требовал нечеловеческого уровня управления телом. Разумеется, тоже за счет внутренней энергии. Хотя бы для улучшения скорости и управляемости нервных импульсов.

Все это привело к тому, что общий резерв расходовался неадекватно быстро. Пассивно, без циркуляции энергии вокруг кнута, парень мог продержаться минут пятнадцать-двадцать, прежде чем доступной Ци останется слишком мало даже для поддержания организма. Выяснять, чем может закончиться его полное истощение не хотелось от слова: "мне хана".

С активируемым вокруг хлыста навыков "Циркуляции…" полезное время сражения и вовсе сокращалось минут до десяти. При этом абсолютно любой бой, в котором Саргон должен был выкладываться по полной, мог привести к серьезным травмам, причем как на физическом, так и на духовном уровне (что куда серьезнее телесных повреждений). Надорваться из-за слишком резких движений он теперь мог без особого труда.

"Доигрался, мать твою. Надо стать сильнее, надо расти над собой. Стал и вырос, сто стратагем мне в Искусство Войны разом! И что теперь делать, пошехонец ты благодушный?! Давай, наслаждайся силой. Вон, теперь могу Юлвею насовать. Если не надорвусь в процессе. Полное, блин, благорастворение воздухов. В газовой камере, ага".

В этот раз никаких внятных мыслей о том, как преодолеть кризис, у Саргона не имелось. Даже всякая радикальщина, вроде сброса цикла или немедленного левел апа до обсидианового сердца, ничего не решала. Первое никак не откатывает прогресс, иначе сам попаданец так и продолжал бы помирать еще на моменте с волной хорнов. А второе может вообще так перекосить систему, что небо покажется с овчинку. Может, правда, и не перекосить, но поступать на авось в таком важном моменте ему не хотелось.

Взгляд страдающего попаданца стал мрачно блуждать по группе, десятнику, скудной обстановке вокруг… Пока не зацепился за неприметный уголок с Правилом Денежной Жабы. Точнее, с их статуэтками на монетах.

"Ё-о-о-о-перный театр, мне ж еще долг надо как-то отдавать! Да твою мать-то, а! Лучше бы не вспоминал!" — Саргон натуральным образом схватился за голову. Однако все же нашел в себе мужество понуро встать, и, дергаясь на ходу как модульная кукла, отправиться к уголку с отрядными ачивками. Впрочем, в глубине души он даже был немного рад возможности слегка отодвинуть безрадостные мысли о дальнейшем развитии. Прокрастинация сытой безрадостной прошлой жизни настигла его даже здесь.

Собственная жаба нашлась быстро. Золотая статуэтка земноводного стояла в первом ряду, словно бы специально выпятив себя из ряда товарок для привлечения внимания. К удивлению Саргона, под тяжелой фигуркой явно что-то лежало. Недоумевающий парень пошарил рукой, после чего вытащил на свет… четыре облачных юаня. Один красный и три синих.

— Ха, ты еще и штраф умудрился получить? — Догнал его насмешливый голос. Ма Иккагецу стоял рядом и с подчеркнутым весельем скалился на сокомандника. Вот только под кустистыми насупленными бровями почему-то резко выдавались морщинки беспокойства и даже участия.

— Вот этот красный — сотня облачных юаней. Их надо отдать за три дня. Тебе должны вернуть такой же, но желтый. Тогда долг считается засчитанным, — Ма повертел в руках жетон Саргона, после чего отдал его обратно.

— Вот и оставил бы у себя, — Недовольно буркнул попаданец. Он даже не понял, когда медяшка перешла из его рук в загребущие лапы другого новобранца. Что, безусловно, говорило как о таланте вора, так и о его росте. Не один Саргон развивался в этой крепости.

— Ты стал лучше, — Снова произнес он, оборвав ответную реплику Ма на полуслове.

— Стал, — Довольно кивнул он. Даже сверкнул щербатой улыбкой, которая, впрочем, быстро погасла, — Против демонов мои воровские навыки не значат ничего. А Богиня не отвечает на мои мольбы, — Покачал головой он.

— Не бывает бесполезных способностей. Бывают не реализованные. И что насчет этих трех? — Саргон показал синие юани у себя между пальцев.

— Будут вычитать долг, пока не исчезнут, — Автоматически ответил бывший вор. А потом замялся, словно бы хотел о чем-то спросить, но в итоге лишь покачал головой и отошел в сторону прежде, чем его сокомандник решил продолжить разговор.

Саргон не стал навязываться. Он и сам не слишком хотел помогать Ма, особенно с учетом кучи собственных проблем.

Тем временем, тренировка у десятника подошла к концу. Пять минут потратили, чтобы привести в порядок фармацевта, у которого чуть ли не пена изо рта капала. Однако он все равно с ослиным упрямством пытался выполнить показанный комплекс. Не то из уважения к совету своего друга, не то по каким-то своим причинам.

— Все на выход и строиться! Сейчас уже должен подойти Чжэнь лао сянь-шен, — Привлек внимание десятник хлопком в ладоши. Ворчащие новобранцы медленно потянулись к выходу, на ходу жуя вяленое мясо, рисовые колобки и другую еду, которую успели вчера купить или обменять. Сам Саргон лишь возблагодарил свою запасливость и отзывчивость: последний кусок припрятанного мяса и какое-то зерно он еще вчера успел отдать Айре, а сегодня с ним поделились едой сразу Юлвей и Акургаль одновременно.

"Окей, значит, долг Форту может подождать", — Рассуждал про себя парень, тщательно разжевывая подобие хлеба из адлая с куском имбиря на нем, — "Точнее, с меня самого заберут все причитающееся. Вот и стоило помирать да перерождаться в новом мире, чтобы все равно взять кредит? За койко-место, ага. Для молодой семьи. Блин, а что насчет "красного" долга? Забрал бы юани у Камея или Юншэна, но эти скоты сами вчера потратили все, что было. Гребаные транжиры…" — Думал он, выходя из казармы на крыльцо.

Что-то холодное и цепкое вдруг схватило его за лодыжку.

— А-А-А-А-А! — Заорал Саргон, падая с крыльца.

— У-У-У-У! — Завизжал идущий прямо перед ним Иккагецу, которому он случайно заехал локтем прям по лысине.

— Кх-хк-ркткх, — Юлвей не кричал, как и положено аристократу. Вместо этого он хрипел и пучил глаза, потому что паникующему Саргону все же хватило длины руки для хватания его за шкирку, чтобы в следующую секунду всем вместе рухнуть вниз, на землю.

Спустя секунду, в кучу-малу добавился сонный Камей, который просто и невинно шел вперед с полузакрытыми глазами. Впрочем, он единственный из них чинно навернулся с крыльца безо всякой посторонней помощи. Зато все четверо окончательно проснулись. Особенно от визга Ма, которому прищемили что-то очень важное, и рева Камея, чей возвышенный речитатив мог бы достичь небес, обрушить стены Иерихона и так надавить на внутреннее ухо сокомандников, что бывшего вора чуть не стошнило в процессе. Впрочем, тот был слишком жаден, чтобы так разбрасываться едой. В конце-концов, правило трех секунд действует и в этом мире.

— Что вы творите, идиоты? — Акургаль прижал ладонь к лицу в интернациональном жесте. Саргон и рад бы показать любимому десятнику новую эмоцию в виде испанского стыда, но сначала посмотрел на крыльцо. Все же навернулся с лестницы он не просто так.

— Эта недостойная рабыня молит о прощении! — Перед глазами мелькнула темненькая макушка. Айра упала на колени и ткнулась лбом в землю.

"Блин, она, наверное, просто хотела незаметно привлечь внимание. А я ее подставил. Нехорошо…"

Юлвей только фыркнул да скользнул по ней уничижительным взглядом. Аристократ явно считал ниже своего достоинства обращать внимание на какую-то там рабыню, кем бы она ни являлась. Камей все еще воздавал молитву небесам специальным языком, который почему-то слишком походил на непристойные ругательства и богохульства. Зато Ма моментально взбеленился.

— Ах ты тварь! — В ярости он забыл, что именно Саргон его задел, поэтому весь свой гнев направил на самую безвинную и самую удобную свою жертву. Забыл он и свой подсознательный страх перед элами, решил обойтись с ней, как с обычным рабом. Вскинулся, дал тяжелую пощечину наотмашь, занес кулак для нового удара, как вдруг…

Всех стоящих на площадке пробрало каким-то внутренним, неизбывным холодом. Солнце окончательно ушло за свинцовые тучи, тени сгустились, словно в Ту Самую Ночь, зябкое осознание чуждых сущностей рядом проникло под кожу каждого из присутствующих новобранцев. Похожее ощущение Саргон помнил по демоническому плану, куда попал из перекрестка теней. Похожее, но другое.

Сейчас казалось, что его и неизвестных тварей разделяет толстое стекло. Монстры заглядывают в него, следят откуда-то из-под изнанки мира, но пока не могут ему повредить. Пока. Не могут.

— Ч-что это такое? — Бывший вор побледнел и съежился, расширенными глазами глядя на упавшую перед ним девчонку.

Камей, Юлвей и даже стоящий поодаль десятник также выглядели не лучшим образом. Впрочем, на самого попаданца ощущение чужого присутствия особого впечатления не произвело. Давление болотного плана чувствовалось куда более тяжелым, близким и опасным, а разрушенный храм Нингаль и вовсе пробирал до дрожи.

— Ты тронул ее… Зачем? — Прошипел сквозь зубы десятник.

— Я проклят, да? — Ма затрясся и побледнел, как привидение.

— Надо отрубить руку. Тогда проклятие уйдет вместе с плотью, — Максимально серьезным тоном посоветовал Юлвей. Саргон сомневался, что тот шутил.

— О-отрубить? — Иккагецу выглядел так, словно вот-вот упадет на колени и зарыдает от безысходности.

— Это она виновата! Надо было сразу выкинуть ее за ворота! — Громко возмутился Камей, закончивший свою оду Богам удачи, случая и туалетного юмора.

Молчаливые взгляды остальных скрестились на Айре. Она еще раз поклонилась им до земли, затем встала с колен, наклонила голову так, чтобы не было толком видно лица. Все та же бесстрастная маска и тени вокруг глаз. Все то же впечатление куклы, но вот эффект зловещей долины слегка утих, смазался едва заметным блеском слез в глазах и подрагиванием губ.

Ей было не привыкать к оскорблениям и презрительным взглядам, однако прошло довольно много времени с тех пор, как ее пытались наказывать. И она понимала, что эти люди, в отличие от трусливой торговки четыре года назад, действительно могут оборвать ее жизнь невзирая на последствия. Но беспокоило юную рабыню совершенно другое. Девочка украдкой кидала взгляды на Саргона, а после как можно сильнее опускала голову, занавешивала лицо своими волосами. Айра отчаянно боялась, что господин послушает остальных, скривится в отвращении.

Но он поступил совершенно по другому.

— Видите, она не заразная. Прекратите разводить панику на пустом месте!

Саргон подошел к своей подопечной, осторожно потрепал ее по голове. Он еще хотел поближе рассмотреть ее щеку, куда пришелся удар Ма, но увидел в ее янтарных глазах панику от непонятной ситуации, после чего решил не шокировать ее телесным контактом дольше необходимого.

— Тебя перекресток теней не смог переварить. Так и выплюнул перед рассветом. Куда уж какой-то элами, — Буркнул десятник, а Камей с Юлвеем нервно хихикнули.

— Так… Так я не умру? — Тихо спросил его Ма.

— Эм, нет? Не знаю, волна еще впереди, — Подмигнул ему парень. Решение перевести все в шутку оказалось в корне неверным.

— Ее проклятие настигнет меня там, да? На стене? Это проклятие неудачи? Гниения? Плохих Знамений, верно? О, милосердная Гуань Инь, о душа моя, Богиня Чанъэ, чем я вас так прогневал…

— Нет на тебе никаких проклятий, гребаный ты идиот! Хватит уже сопли распускать! — Рявкнул доведенный до ручки Саргон.

"Впрочем, точно я знать не могу. По крайней мере, не должно быть. Слишком слабое ощущение присутствия, а его рука после удара выглядит нормальной, без каких-либо пятен и другой фигни. И все же, что это было за чувство? Неужели в местных суевериях есть здравое зерно? Если и да, то небольшое. Иначе рабами стали бы сины.

А, даже если она действительно может проклинать, я уверен, Айра — хороший ребенок. Как минимум, верный. А там, может и талант какой проклюнется. Вот эта жуть выглядит довольно перспективно. Тем более, истязать ее просто за происхождение — глубоко неправильно! Она ж не в движении БЛМ участие принимает, откуда столько ненависти?!"

— Я не умру? Правда? — С выражением идущей на заклание овцы спрашивал его Ма, попутно дергая его за рукав халата.

Хотелось выругаться или зло пошутить, но Саргон преодолел себя и лишь раздраженно покивал.

— Все нормально. Даже руку отрезать не надо. Успокойся, короче, — Похлопал его по спине Камей, повернулся к своему товарищу и добавил, — Утешаешь ты так себе.

— Ага. Поплачь — дам калач. Пореви — дам три. Так лучше? — Буркнул попаданец.

— Что такое "калач"? — Осторожно поинтересовался Ма.

— Это то, что от коровы на дороге остается! — Поделился знанием Камей.

— В огонь — самое то!

— Только говна в очаге нам не хватало. Черноногие есть черноногие, — Скривился Юлвей и тут же сказал громче:

— И я все равно считаю, что "этому" здесь не место, — Аристократ влез со своим мнением и заозирался в поисках поддержки. Наверняка, хотел снова поднять вопрос о дальнейшей судьбе элами. Но остальные никакого энтузиазма не проявили. Только молча покивали. Связываться не хотелось. Да и прошлый раз окончился ничем. Впихнули кое-как одному из них — и то славно.

Впрочем, самой элами чужое мнение было настолько неинтересно, что она его даже не услышала. Перед глазами до сих пор стояла улыбка ее хозяина и ощущалось тепло его осторожного прикосновения. Он от нее не откажется, по крайней мере сейчас. А остальные сины ее не волновали. От этих пустобрехов иного и не ждешь.

— Хва. Тит. Она. Его. Раб, — Вдруг влез подошедший фармацевт, после чего осторожно, с явной опаской положил руку на плечо удивленной таким поворотом Айре.

— Юншэн! — Растроганно воскликнул его друг. Впрочем, он прекрасно понимал, что тот просто отнесся к невольнице, как к ценной вещи своего приятеля. Но даже такое отношение в его глазах выглядело намного лучше мнения окружающих.

— Ты просто хочешь содрать с нее столько волос, сколько тебе позволят, — Закричал на него Ма, показывая на лишай… то есть остатки волос у себя на лысине.

— И не только волос, — Выдал Юлвей с бесстрастным лицом.

— Не. Только, — Абсолютно спокойно согласился Юншэн, — Еще. Кровь. Желчь. Пе. Чень. И. Слю. На.

— Эм-м, — Улыбка на лице попаданца стала слегка подергиваться, а по коже Айры явственно пробежали мурашки.

— Да ему дай волю, он всех тут на ингредиенты пустит! — Снова завелся Иккагецу. Но потом вдруг сбавил тон и неуверенно добавил, — Хотя, если он это отродье будет стричь, то я не против. Да и использовать можно… Как-нибудь.

— Давайте не будем про стрижку. У нее ведь такие приятные волосы, а девочкам не идет быть лысыми, — Снова попытался разрядить обстановку Саргон. И опять неудачно. Потому что остальные новобранцы стали смотреть на него как на опасного психа, а невольница под рукой обратилась в каменное изваяние, не зная, как реагировать на первый в ее жизни комплимент. Рыжий раб рядом и вовсе от шока выронил ведро в своей руке. Оно звонко ударилось о землю и несколько раз прогрохотало в утренней тишине, катясь вокруг казармы.

— Фу, Саргон! — Воскликнули Камей с Акургалем. Юлвей выпучил глаза, а Ма скривился, словно проглотил одновременно лимон, железный прут и компот из сухофруктов. Причем всеми возможными отверстиями сразу.

Паузой в разговоре снова воспользовался Юншэн.

— Може. Ш. Плю. Нуть в. Меня. Ес. Ли. Хоче. Ш, — Повернулся к девочке фармацевт и начал шарить свободной рукой у себя за пазухой. Явно искал глиняный сосуд или какую-нибудь ткань, но выглядело все равно отвратительно.

— И это они называют меня извращенцем, — Пробубнил Саргон.

— Иногда я думаю, ты храбрец или безумец? — После тяжелого молчания выразил общую мысль десятник.

— Он пустоголовое чучело с протекающей душой, — Рявкнул куратор. Он опять подобрался незамеченным к своим расхлябанным подчиненным и теперь пылал праведным гневом. Вернее, тлел праведным тленом, — А теперь встали в строй, отродья. Ты, — Указательный палец вытянулся в сторону элами, — Позови остальных носильщиков. Работать будут все.

Глава 2

— Хм, а ты неплохо выглядишь… Для мертвеца, — Куратор остановился перед строем и вперился своим ястребиным взглядом в потеющего от напряжения Саргона. Да так и остался стоять и сверлить его глазами, пока мысли подчиненного хаотично метались в голове, сбивая одна другую и перескакивая с темы на тему.

"Он знает? Откуда? Дерьмо! Мяо ему рассказала… или нет? Как вообще работает эта штрафная система? На ум приходит только голосовая команда а-ля баллы в Хогвартсе. Препод говорит: "минус сто облачных юаней", а жабка уже тянется к твоему кошельку… Черт! Не о том думаешь, идиот, десять извилин тебе в прямую кишку! Нужно покаяться! В смысле, униженно просить прощения… М-да, чувство, как будто гастарбайтера поймали и в отделении на камеру извиняться заставили…"

— Этот недостойный новобранец просит прощения за свое ужасное поведение, Чжэнь лао сянь-шен! — Он согнул голову в поклоне так низко, как только мог, — Я не знал, что воздействие Ци меняет напиток на alkogol'… В смысле, придает опьяняющий эффект! И тот мужик первым начал! — Совершенно по-детски завершил мысль попаданец.

— Чжэнь лао сянь-шен! Это я виноват, накажите меня! — Взревел Камей с другого ряда, — Проклятая байцзы… Я слишком долго ее не пил!!!

— Нет. Это. Я. Вино. Ват, — Выступил вперед фармацевт. В этот момент он выглядел как идущий на казнь греческий герой… Если бы не отводил взгляд, не мял полу халата в цепких пальцах и не дергал глазом в раздраженном тике.

— Ты воздействовал на напиток с помощью Ци и он стал горячительным? — Менее сдержанный человек на его месте определенно состроил бы глупую рожу и хлопал глазами, однако Гвардеец Императора мог натурально делать гвозди из людей, поэтому выглядел лишь слегка ударенным. Да цедил слова медленнее обычного, словно не верил в то, что сейчас произносил его рот. Соболиные брови взметнулись вверх, после чего Ксин медленно, словно на шарнирах, повернул голову к Акургалю и тот потупил взгляд.

— Вы, грязь подзаборная, не нашли байцзы у распорядителя и решили ужраться с помощью культивации? — Все тем же неверящим тоном переспросил он.

— А… А вы не знали, гунцзы? — Тупо переспросил Саргон.

Интернациональный жест ладони у лица куратор повторять не стал, но его выражение ясно говорило, что из простых червей новобранцы перед ним моментально эволюционировали в навозных.

Следующая четверть часа оказалась посвящена исключительно отряду. Точнее, выбиванию пыли из всех новобранцев разом, параллельно с размышлениями Гвардейца о природе тупости, кастовой системе и места в ней отдельных личностей из подотчетной ему группы. Выходило нечто среднее между передачей "в мире животных", отчетом насекомоведа и форумом в интернете.

Ксин в итоге разозлился достаточно, чтобы перейти от слов к делу. Например, показать великое искусство бить по почкам, внутренней стороне бедра, а также другим уязвимым точкам.

Честно говоря, когда попаданец читал про искусство боя по уязвимым местам, то он рассчитывал на что-то вроде акупунктуры, только кулаками или пальцами. Всякие ладони восьми триграмм и прочее кунг фу от мастеров контактного боя в перерывах между возлияниями в китайской наливайке. Точечное воздействие, знание человеческой анатомии, опухшая рожа и обидные комментарии из толпы прилагались.

Их куратор же показал настоящее мастерство и знание болевых мест. В основном, с помощью ног. На взгляд Саргона, это искусство не слишком отличалось от неких армейских техник вроде ударов "по тормозам", "пробивания лося", "фанеры" и других нехитрых развлечений. Так он узнал еще множество истин, преодолевающих пространство и время.

Досталось всем, кроме фармацевта. С ним Ксин поступил куда изощреннее. Когда тот окончательно выдохся после примитивных физических упражнений, Гвардеец помахал у него перед носом каким-то цветком, после чего… Бросил ценный ингредиент в грязь и с чавкающим звуком раздавил ногой. Юншэн поймал настоящую истерику, увести его от втоптанных в грязь останков удалось лишь обещанием помочь в новых изысканиях.

Зато фармацевт по пути к Насыпи еще долго напоминал небезызвестную картину самурая, когда тянул скрюченные пальцы к фигуре куратора и шептал под нос невразумительные проклятия. Был бы он элами, Ксина определенно хватил бы удар и пошла пена изо рта. Пока и то, и другое демонстрировал лишь разевающий рот в безмолвном крике Юншэн.

На удивление Саргона, наказание вовсе не оказалось чрезмерно суровым, и все закончилось куда благополучнее, чем он боялся. Не пришлось даже светить подаренной лентой Ба Мяо. Впрочем, и сам Чжэнь лао сянь-шен выглядел немного иначе, чем обычно. Более отстраненно, более спокойно. Тем холодным спокойствием, которое можно назвать холодностью или травмой. Внутренний надлом, скрытый внешней вспыльчивостью, обозначился куда отчетливее.

Размашистые, нервные движения, совершенно не похожие на его обычную походку. Пропала плавная выверенность, элегантное невербальное послание его облика: "вы все чернь, а я господин" превратилось в скучный бубнеж избитых истин. Высокомерная маска на лице застыла белой глиной, отрубила любую возможность узнать истинные эмоции ее обладателя.

— Мы снова отправляемся на Насыпь. В прошлом бою Придворный так и не появился, все демоны-паразиты на том направлении оказались уничтожены, а примыкающая к воротам зона… Сами увидите. Нам надлежит подготовить территорию в кратчайшие сроки, так что лень, безалаберность или попытки манкировать обязанностями НЕ ПРОСТИТЕЛЬНЫ! Тех, кто не выдержит темп я лично пропущу перед строем новобранцев с дубинками. Посмотрим, насколько телесная закалка будет превосходить вашу мышечную немощь.

Все это он произнес без привычного запала. Довел до сведения, не больше. Собственные подчиненные сейчас интересовали Ксина постольку-поскольку. Саргон не знал, радоваться или огорчаться данному факту. В конце-концов, у "обычного" куратора можно было поинтересоваться его странными оговорками насчет души или "мертвеца". К этому он не хотел обращаться даже под угрозой смерти. Потому что тот обеспечит ее назойливому глупцу в полной мере.

После проведенной экзекуции, куратор не стал изгаляться дальше. Лишь подождал, пока замученные новобранцы хоть немного придут в себя, после чего двинулся вперед без оглядки. Оставшиеся подчиненные со сдавленными ругательствами поспешили за своим высоким начальством. Сам Саргон не слишком устал, к тому же кое-как сумел восстановить свой запас Ци. Вот только черные думы тяготили его достаточно сильно, чтобы едва плестись вслед за строем соратников.

"Странно. Он назвал меня "будущим мертвецом" еще не зная о всей этой катавасии с адлайским взваром. И что он имел в виду под "протекающей" душой? Неужели гунцзы в курсе моей проблемы? Это настолько очевидно?!" — Новая волна страха, волнения и тревоги накрыла Саргона, стоило команде оставить его наедине со своими мыслями.

В первый раз за все пребывание в Форте попаданец искренне не понимал, как ему теперь быть. Привычная формула: "прокачайся сильнее или умри" здесь не работала. Скорее наоборот — чем быстрее он продолжит свою культивацию, тем больше получит шансов на слом всего организма.

Физические параметры качать нельзя — это приведет к тому, что еще больше энергии станет уходить на его и так повышенные статы. То есть опять пойдет вперед его духовный перекос. Впрочем, он вообще сомневался, что может эффективно прокачивать тело даже с такой читерской способностью. У системы тоже есть свои пределы. Скорее всего, до полного взросления прыгнуть выше двадцатки по каждому из телесных характеристик ему не светит в любом случае.

Впрочем, с параметрами, завязанными на душу, дело обстояло как бы не хуже. Энергоканалы внутри просто не выдерживают накопленной мощи. Дальнейшее улучшение культивации, начиная от прокачивания разных форм медитации для Ци и заканчивая повышением "мудрости" с "интеллектом", ведет к еще большей разнице между телесной немощью и духовной силой. Не вариант.

Саргон поневоле задумался: а так ли верно было его решение не окрашивать сразу сердце в пурпур, а сперва докультивировать до усера, сделать себе максимальные статы. Теперь это глупое стяжательство работало против него самого.

"Кажется, настало время поглубже залезть в систему. Не зря же я накопил хренову тучу чжан свитков? Авось, в одном из них и найдется подходящая методика. Нужно прошерстить всю доступную информацию насчет душ. Пока на ум приходит только открытие меридианов, но не сломаю ли я все окончательно таким вот кунштюком…"

— Господин… — Тихонько позвали его откуда-то сбоку. Саргон огляделся. Он слегка отстал от основной группы, которые кое-как пытались поспеть за Чжэнем лао сянь-шеном. Позади них с выпученными глазами бежали рабы, таща на своих спинах элементы снаряжения, продукты и казарменный котелок. Сам попаданец плелся в конце, а чуть поодаль от него шла, низко опустив голову, его невольница Айра.

Спустя пару секунд та бросила быстрый взгляд на парня, убедилась, что привлекла внимание, а потом настороженно, почти затравленно оглянулась вокруг.

— Ты что-то хотела мне сказать? — Тихо спросил ее Саргон.

Рабыня вдруг сделала шаг к своему владельцу, ухватилась за его рукав и прошептала на ухо:

— Тени со вчерашнего дня все время говорят, что грядет время сумерек, хозяин. Все вместе, хором. Это очень странно…

Теплое дыхание обдало его щеку, а потом девочка отстранилась. Она быстро и плавно отбежала обратно, а он не стал вновь ее окликать, боялся привлечь ненужное внимание. Однако, вопреки зловещему предсказанию, на сердце стало немного легче.

Айра доверилась ему. Настолько, что сообщила свой секрет, пусть и в качестве намека-предупреждения. Это означало сразу несколько вещей. Новая спутница проверяет его, борется с собственной злостью на людей и беспросветным отчаянием.

А также, что ребенок, за всю свою жизнь не получавший и доли положенной ласки, выкинутый за борт человеческого общества, каким-то образом сумел получить подобие социализации. Элами не озлобленный волчонок, не Маугли и не бессловесная скотинка. У нее сформирована речь, она может говорить с намеками и двойным дном. Пусть и по-детски неуклюже. Эти и другие вещи заставили его улыбнуться от облегчения.

"А еще у нее есть некая странная способность. После ее прикосновения я точно ощутил движение Ци. Не слишком интенсивное, меньше чем у Юлвея. Примерно, наравне с Канем или Камеем во время медитации, но оно явно было. Девочка обладает неким талантом. И это ее предупреждение от теней, мягко говоря, настораживает. Ладно, это все равно пока что не моя проблема. Своих по горлышко.

Кстати, эти ее тени "говорят". То есть до странного сообщения про время сумерек они болтали о чем-то другом? Гм, а разумны ли они? И что это вообще такое? Впрочем, чем бы ее способность не была, именно ее стоит благодарить за хоть какое-то общение и образование Айры. А вообще… Блин, что не так с этим Фортом? То Ба нюй-ши со своим покровом, то перекресток теней, теперь Айра. Скоро я своей тени бояться буду, и совсем не в метафорическом смысле! Ладно, разберусь по ходу".

Копаться в системе сейчас оказалось невозможно. Как минимум, в плане поиска жизненно важных сведений. Поэтому он нагнал пыхтящего Ваня и решил получше разобраться в местном устройстве общества. Надо же понимать, на какое место он может претендовать в случае становления культиватором! Особенно актуально после вида рабов перед глазами и собственной неясной судьбы. Тем более, пожилой страж оказался более чем рад выбранной теме.

Все оказалось далеко не так ужасно, как Саргон мог предположить. Для начала, ни один культиватор не может быть рабом. На законодательном уровне. Поэтому та же Айра обретет свободу сразу же, как только пробудит ядро. Правда, невольники внутри Форта все равно должны отработать год и это не считалось рабством. Лишь отдачей долгов. Однако, если человек провел в крепости дольше года, то его отпускали на свободу.

У культиваторов, к слову, имелись свои ранги в том числе внутри сословного общества. Практик низшей ступени, Сборщика Ци, мог рассчитывать на сословие гун, то есть ремесленников. Второе с конца, сразу после шан, торговцев и ростовщиков.

Однако уже третья ступень, стадия Закалки Тела, гарантировала сословие нун, землевладельцев, "кулаков", на деньги первого мира Стаса. Пятая ступень, стадия Обретения Сущности, приравнивала практика к мелкой аристократии — ши. Аналог римских "всадников" или средневековых "рыцарей".

Сословие ши считалось титулованным и предполагало фамилию. Что-то похожее имелось и у культиваторов-алхимиков, магов гу, начертателей, а также других небоевых профессий. Однако их, вместо сословия ши, записывали в шэньши, чиновничество. Точнее, среднее и высшее чиновничество, мелкие писари, служки и клерки были кто во что горазд.

Из этого ряда выпадало сразу несколько социальных страт: сословие высшей аристократии, придворных евнухов, большая часть безземельного крестьянства, ведь деревня — собственность аристократа на ней, семья Императора, а также наиболее презираемая группа «асоциальных элементов» — актёров и проституток-«певичек».

"Не так уж и плохо", — Заключил Саргон, пока проходил через ворота. В этот раз охрана состояла не из двух ротозейничающих штрафников, а из приличной пятерки бойцов. Судя по покалывающим на коже ощущениям, каждый из них являлся практиком, пусть и не слишком сильным. Вряд ли выше самой низкой стадии, но для Форта и такая охрана говорила о многом.

— О великий Митра! — Воскликнул Акургаль, а остальные бойцы вразнобой поддержали его удивление. Стоило попаданцу подойти ближе, и он сразу понял причину.

Пейзаж перед их глазами изменился практически до неузнаваемости. Мелкие хижины по краям основного пути, остовы домов, пустые прилавки мелких магазинчиков, непонятный барак, даже сама дорога. Все это, вплоть до столбов помпезного здания на сваях, оказалось практически полностью уничтожено. Осталось лишь огромное поле обломков, строительного мусора, фрагментов чертодрева, а также стоящее над всем этим пылевое облако.

— Чтоб меня черти драли! — Ошарашено протянул Саргон. И так довольно пострадавшая местность стала каким-то апофеозом разрушения. Словно кто-то башенным краном, взрывчаткой и такой-то матерью уничтожил парочку высоток, а также сопутствующие постройки.

И они будут вынуждены рыться в этой свалке?! Вместо руин, три четверти пространства от начала замковой стены и до частокола походили на огромную свалку. Навести порядок на такой территории в оговоренный срок не смогла бы и бригада трудолюбивых пчелок из ближнего зарубежья.

"За три дня? Еще и с демонами? Какого хрена?!"

Впрочем, стенать и жаловаться им никто не дал. Ксин уже вышел вперед и принялся отдавать соответствующие распоряжения. В отличие от первого их рейда на Насыпь, он почему-то не захотел отсиживаться в сторонке. Наоборот, возглавил поисковую команду.

— Расходимся попарно в пределах видимости. Я буду один. Проверить все обломки, искать пустоты, странности, любые человеческие или демонические тела. Проверять тщательно, от этого зависят ваши никчемные жизни. Кто наткнулся на демона-одиночку — убивает и продолжает поиск. На группу или гнездо: истошно орет.

Я услышу ваши мерзкие вопли из любого места. Тем недоноскам, которые побегут или подставят остальных, лучше просто молиться Богине милосердия. Потому что я вытрясу их жалкие душонки из уродливых оболочек и заключу их в ночные горшки. Богиня Чанъэ точно будет не против, — Усмехнулся он.

Вот только Саргон, в отличие от остальных, хорошо видел, насколько тускло и ненатурально выглядела как его ухмылка, так и запугивания команды. Ксин делал это словно на автомате. Что-то другое, более важное, чем расчистка руин, не давало ему покоя. И попаданцу очень не хотелось выяснять причину.

— После проверки, рабы должны расчистить все обломки, а после переложить их в специальные кучи. Одна — для дерева, другая — для кирпича, третья — для чертодрева, четвертая — ценности или предметы обихода. Остальное можете спихивать в одно общее место. На этом все. Приступать!

В пару к Саргону ожидаемо добавился фармацевт. Сам попаданец не возражал: при Юншэне он мог немного ослабить бдительность, делать странные по мнению остальных вещи или совершать странные же поступки. Он чувствовал уверенность в своем друге, чего пока нельзя было сказать об остальных своих сокомандниках.

— О! Прах. Мерт. Вых. При. Годи. Тся. Осквер. Нённа. Я. Земля. Тоже. Пойдет. Ого. Насто. Ящий. Корень. Ямвли. Ха. Растет. Толь. Ко. Под. Золой…

Ожидаемо, фармацевт почти моментально выпал из реальности, принялся любовно собирать всякие бессмысленные вещи в свой огромный заплечный мешок. Безо всякой задней мысли — он собирался в конце внести свои находки в общак. Каким бы ни являлось закрытым сумеречное сознание Юншэна, крысятничать или забирать только себе "сокровища" ему даже не приходило в голову. Даже если эти "богатства" ничего не стоили в глазах остальных.

Сам же Саргон хмурился тем больше, чем дальше они продвигались. Он уже понял, в чем причина "лунного" пейзажа городской свалки вокруг. То тут, то там попадались следы кратеров от взрывов. Определенно, Чжэнь лао сянь-шен серьезно воспринял угрозу из-за Насыпи, поэтому с первыми признаками нашествия подорвал демонов-паразитов взятыми под контроль зарядами.

Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать подобие цепной реакции, потому что разрывы виделись даже там, где их отряд точно не проходил в последний раз. А может дело в другом, новобранец не знал точно. Лишь то, что его задание по выяснению обстоятельств падения Старой Насыпи становилось все сложнее и сложнее.

— Сар. Гон! Я. Нашел… — Стоило только фармацевту сдвинуть одну из балок, как на него налетело сразу несколько гигантских летучих мышей. Алхимик все же смог увернуться от первых, самых опасных атак, перекатился по хрустящему кирпичу и гальке под ногами, а затем парой взмахов алхимического ножа отогнал самых резвых тварей.

Отбиваться от остальных ему уже не пришлось. Два движения хлыста упокоили всю семерку летучих мышей, сам же Саргон лишь подивился собственной эффективности. В прошлый раз полчища мелких тварей сумели доставить ему несколько неприятных минут. Здесь же…

Ради интереса, он даже позволил одной из них провести удар когтями. Пленка на коже вдавилась внутрь, натянулась как струна, однако отвела удар. Новые возможности тела не могли не радовать. Удар когтей по касательной не являлся чем-то действительно серьезным, к тому же Саргон не рискнул подставиться под укус, однако даже такая защита вполне наглядно показывала огромное преимущество практиков.

В бою любая рана становится опасной из-за кровотечения, а совокупность мелких повреждений способна отправить солдата в гроб не хуже, чем одно серьезное ранение. Проверено лично погибшим Канем в одном из провальных циклов волны демонов-паразитов.

"Если бы только вся эта пассивная защита не жрала бы мою Ци так сильно. Практикам эти крохи вряд ли ощутимы, но я-то еще не достиг даже первой ступени культивации! Эх…"

Он отвлекся, чтобы покончить еще с одной семеркой монстров, а Юншэн убил последнюю пару, чем невероятно гордился. Тренировки все же давали свои плоды. Фармацевт прибавил в ловкости и выносливости. По крайней мере, ножом он теперь владел на уровне ночного грабителя, не меньше. А вот самому попаданцу по мере продвижения становилось все тревожнее и тревожнее.

Оттащенная фармацевтом балка закрывала собой вход в подвал, где и обитали демонические твари. Помещение оказалось тесным, заваленным обломками и каким-то хламом, однако имело, зачем-то, целых два воздуховода. Один, мелкий, вел на поверхность, а вот второй, куда более широкий — уходил куда-то в бок, словно маленький тоннель. По нему летучие мыши и проникли в подвал неизвестного здания.

— Все страньше и страньше… — Пробормотал Саргон, — Зачем такие сложности? Гм, а что если…

Он взял в руки обломок сыпучего местного кирпича и осторожно толкнул его в воздуховод. Тот тупо ухнул вниз. Следующим полетел небольшой камешек, примерно с тем же результатом. А вот обрывок замурзанной ткани оказался подхвачен тягой и усвистал куда-то дальше. Впрочем, слишком медленно, чтобы действительно далеко улететь.

"Тяги все равно не хватает. Я ошибся? Это не система обмена сообщениями? Древнего телеграмма не существует? Нет, стоп, подвал же разнесло, как меня от пирожных в старших классах. Наверняка, нарушена герметичность! Или есть еще какое-то условие. Тряпочка же улетела, значит ветер внутри был. Ладно, примем за рабочую версию. Нужно проверить еще парочку мест".

Однако в следующий час им попадались лишь остатки мелких лачуг или торговых точек. Ничего похожего на первый просмотренный дом. И демоны словно в воду канули. Саргон слышал крики справа и слева, его товарищи периодически находили себе приключения, но летучие мыши пока оставались единственной опасностью, с которой он с напарником умудрились столкнуться.

— Все сюда! Все сюда! — Донесся до него напряженный возглас Акургаля. Оба напарника быстро побросали все свои находки и побежали в направлении криков, не забывая, между тем, тщательно смотреть себе под ноги. Споткнуться или вовсе рухнуть в пустоты между обломками зданий и дорогой было легче легкого.

Когда они влетели на холмистую кучу строительного мусора, десятник с Канем уже вовсю сражались. Четверо демонов с огромными, отвратительно жирными телами наступали на Акургаля. Тот резал и рубил рыхлые, мраморно белые тела, однако двухметровые жирдяи, казалось, совершенно не чувствовали боли. Их похожие на желе животы либо пружинили от остро наточенного лезвия, либо получали небольшой порез, который сходился меньше, чем за секунду.

Саргон прыгнул, на ходу раскручивая свое смертоносное оружие. Мимо него пролетел знакомый пучок волос, который ударил прямо в яйцевидную голову ближайшего монстра. Легкий взрыв, прямо как во дворе казармы, однако плоть демона вдруг брызнула в стороны, половина головы осела противными сопливыми каплями по пейзажу вокруг. На демонов шевелюра Ма определенно действовала куда лучше, чем на людей.

Било кнута ударило в сходящуюся плоть монстра, окончательно расплескало его голову. Саргон тут же развернулся вокруг своей оси, полоснул троицу других здоровяков одним ударом. Подарок куратора, напитанный циркулирующей вокруг него Ци, прошел сквозь плоть монстров, словно она была сделаны из зефира.

Троица распалась на половинки, которые почти сразу начали смыкаться в районе поясницы, притянулись друг к другу, после чего демоны стали подниматься на ноги. Но только двое из них. Третьего попаданец задел на излете, поэтому не располовинил, а лишь перечеркнул в районе груди. Этого оказалось достаточно: хруст от била сменился резким шипением воздуха, а потом бьющей по сознанию ацетоновой вонью. Неизвестный демон, стоило разрушить его нервный центр, растекся лужей дурнопахнущей слизи.

— У них ядро на месте легких! Бей в него! — Закричал он Акургалю. Тот успел вступить в схватку с потерявшим и вновь вернувшим себе голову монстром, пока Кань со скоростью выстрелов из пистолета бил по оставшимся двум тварям, не давал им нормально встать и присоединиться к сражению.

Впрочем, после возгласа Саргона все довольно быстро закончилось. Десятник вступил в клинч, рискнул попасть под удар демона, однако успел ударить первым и пронзил его нервный узел. Если бы попаданец ошибся, или этот вид тварей мог перемещать ядро, то Акургаль мог серьезно пострадать. Однако он без всяких сомнений доверился мнению мальчишки… И не прогадал.

Оставшихся двух монстров добил сам Саргон. Просто повторил свой мощный круговой выпад, только взял прицел повыше. Дождался хруста нервных узлов противника, после чего моментально вырубил излишне затратную технику. Всего лишь две, максимум три минуты работы, а одной четвертой резерва как не бывало. Не самое приятное открытие.

— Эти уроды сидели в подвале. Помоги убрать каменюку, гребаные слизняки пролезли прямо под ней. Ума не приложу, каким образом… — Десятник вытер свой цзянь о штаны, убрал его в ножны, после чего взялся за одну сторону огромной, кое-как обработанной плиты. Саргон навалился на другую и совместными усилиями они кое-как освободили вход.

Остальные новобранцы, которые только-только успели добежать до командира, только переглядывались и не знали, оставаться им на всякий случай, или уходить на позиции. Однако подошел Ксин, и вопрос отпал сам собой.

Этот подвал выглядел куда просторнее найденного фармацевтом. Тоже с кучей пыли и проникших внутрь осколков, но уже с каким-то намеком на быт. Обломки кресла, упавшая медная статуэтка неизвестного Бога в углу, куча битых бутылок с неизвестным содержимым, испорченные остатки мяса на огрызках веревок.

И точно такой же воздуховод, только раза в полтора шире. Вполне достаточно, чтобы просунуть голову или руку по плечо, но влезть сюда не смог бы и ребенок. Разве что кошка или другое подобное существо. Например, регулирующая свои размеры демоническая слизь.

Пока остальные осматривали помещение и пытались найти уцелевшие вещи, Саргон убрал обрешетку из подобия гипса, а затем осторожно заглянул внутрь. Воздуховод оказался аж с целыми тремя разветвлениями, которые начинались в полуметре от самой дыры. Самое то, чтобы просунуть руку.

Одно направление вело строго прямо, и сильнее всего откликалось эхом на его проверку. Другое вело влево. А вот третье, восток-северо-восток, определенно казалось связанным с открытым ранее подвалом.

"Значит, главное здание будет где-то впереди или почти впереди", — Сделал заключение парень. Он еще немного покричал, посветил себе зажженной лучиной с влитой в нее Ци, удостоверился в полученной информации, а потом обратился к Ксину.

— Чжэнь лао сянь-шен, мне кажется, я нашел нечто интересное…

В этот раз новобранцы и их куратор выслушали его молча. Никто не перебивал, не пытался вставить свое слово и усомниться в услышанном. Ни когда Саргон заговорил о связи неких помещений между собой, ни о возможном способе передачи информации, ни о важности подобной находки.

Только Ма в конце сказал, что наткнулся на точно такой же подвал. Причем с точно таким же символом — его палец указал на участок стены рядом с подозрительным воздуховодом. Там густой, темно-коричневой краской оказалось нанесено изображение чьего-то профиля с длинной шевелюрой, квадратной челюстью и клыками, как у саблезубого тигра.

— В. Нашем. То. Же. Был, — Уверенно сказал Юншэн.

— Да? А я и внимания не обратил, — Досадливо покачал головой Саргон.

— Это ведь не знак Орде… — Начал неуверенно Уру, но взгляд Гвардейца заставил его побледнеть и закрыть рот так быстро, что зубы клацнули друг о друга. Странно, но лишь после слов Ма и этого замечания Ксин начал воспринимать слова мальчишки всерьез.

— Прошу простить мою неопытность и глупые речи, гунцзы, однако я думаю — все это неспроста и как-то связано с потерей Насыпи. Как minimum, то есть, в любом случае, у нас тут неучтенные связи появились. Причем ни в одном из этих подвалов и близко не оказалось взрыв… алхимических мин. А также все тела, которые мы встречали в прошлый раз, никогда не попадались на этом направлении.

— Тот убитый в спину воин, — Вдруг подал голос Кань, — Он ведь как раз обретался недалеко от подвала, который нашли мы с Ма.

— Продолжай, — Скупо бросил Ксин Саргону, однако в его глазах сквозь оловянное безразличие стала проглядывать мрачная искра. Он явно что-то понял. Куда больше, чем сам попаданец.

— Нам нужно проверить то здание, куда ведет главный тоннель. Я примерно понял, в какую сторону…

— Не важно. Я слышал твои нелепые попытки выяснить путь по искажениям воздуха в дымоходе. Исполнение ужасное… Однако идея неожиданно здравая. Я догадался, куда нам надо. Звук вибраций идет прямо, а потом резко виляет влево и там понемногу теряется. Это чайный домик для гостей рабского аукциона. Больше подходящих зданий там нет.

— Гунцзы, у нас здесь еще… Находка, — Как-то совсем робко сказал почуявшему добычу куратору Камей. Бывший бандит отошел в сторону, после чего взглядам собравшихся открылась небольшая комнатка, до этого скрытая чем-то вроде стеллажа. Комнатка, от пола до потолка заполненная погруженными в застывшую глину трупами.

Глава 3

— Гунцзы, у нас здесь еще… Находка, — Как-то совсем робко произнес Камей. Вид почуявшего добычу куратора отталкивал своей неясной, ощущаемой какими-то глубинными инстинктами кровожадностью. Бывший бандит отошел в сторону, после чего взглядам собравшихся открылась небольшая комнатка, до этого скрытая чем-то вроде стеллажа. Комнатка, от пола до потолка заполненная погруженными в застывшую глину трупами.

— Их собирались использовать в ритуале, — Сделал вывод Ксин после тщательного изучения ближайших к нему трупов, — Знаки на глине создали сохранную пленку, препятствующую разложению. Примитивный массив, его мог освоить кто угодно из практиков ранга Возведения Основ (2). В архивах должны найтись имена подходящих… подозреваемых.

— Если позволит гунцзы, — Коротко поклонился Акургаль, а затем продолжил, — Их собирали довольно долго. Я помню вот этого парня, он побил меня на плацу, когда я хотел присоединиться к его отряду в свой первый день. Потом мне сказали, что он исчез. А вот этот — считается погибшим при падении Насыпи. Наверняка, его захватили незадолго до их уничтожения.

— У них мало повреждений на телах, Чжэнь лао сянь-шен, — Неуверенно начал Камей. Глиняные гробы, в которые поместили трупы, позволяли видеть все тело, начиная от коленей и заканчивая теменной зоной головы, — Либо парней брали спящими, либо повреждения есть, но лишь сзади. Их предали.

— Возможно, захватили в самом Форте. Не обязательно это делать именно человеку из гарнизона Насыпи. Я бы на их месте похищал людей подальше от своего собственного дома.

Небольшая тишина и порция удивленных взглядов были ему ответом.

— Коварный сопляк, — Выразил куратор общую мысль.

— Господин… Мне знаком этот символ, — Огладил свою козлиную бородку Вань, — Таким профилем помечали себя служители Гуйцзи. Это один из двух спутников Чун-Вана.

— Кто такой Чун-Ван? — Влез Кань. Тем самым любопытный подросток избавил своего приятеля от аналогичного вопроса. И кривых взглядов остальных новобранцев на подозительное незнание Саргона. Особенно после его спорных действий в адрес других Богинь и знание неких специфических обрядов.

— Бог змей, насекомых-паразитов, червей и прочих гадов. Летучих, подземных, жужжащих. Это он насылает медведок на наш урожай, он помогает сколопендрам забираться в наши лачуги, он…

— Заткнись, — Оборвал старика куратор и тот незамедлительно исполнил приказ. Аж глаза выпучил от усердия. С учетом велеречивой манеры общения, а также некой одухотворенности лица, смотрелся такой переход от мудреца к придурковатому подчиненному довольно забавно. Настолько же, насколько унизительно.

— Он ведь нейтральный Бог, гунцзы… — Осторожно подал голос Уру.

— Похоже, что его нейтралитет теперь под вопросом. Или верность Гуйцзи своему господину. И то, и другое звучит дико… В любом случае, это не ваша забота. Думать над добытыми сведениями будут другие люди. Более компетентные, чем кучка черноногих оборванцев.

— Как прикажете, Чжэнь лао сянь-шен, — Вразнобой ответили новобранцы.

Осмотр остальных трупов, а также их вытаскивание наружу заняло больше часа времени. Жаль, но какой-то новой информации они добыть не смогли. Только подтвердили уже сделанные выводы. Куратор зорко проследил, чтобы гробы забрали охранники на воротах, и только потом скомандовал своему отряду продолжать движение. Раскопки оказались временно забыты: Гвардеец Императора повел их к вычисленному Саргоном чайному домику.

По пути они несколько раз оказались атакованы самой разнообразной нечистью. Помимо вторженцев из прошлых волн, пару раз они набрели на голодного духа, еще раз Кань едва не погиб от рук самого натурального зомби, а другие новобранцы периодически спотыкались, падали в небольшие ямы и каверны, кашляли от испарений и вездесущей кирпичной пыли, дрожали от напряжения перед тягучим, смертельно опасным безмолвием вокруг.

— Чайный дом находился прямо здесь. Ищите деревянный настил под обломками, — Распорядился куратор.

Первым удача улыбнулась Уру. Тот зачем-то стал разбирать особо неаккуратную и громоздкую кучу. Настоящий холм выше роста Камея — самого высокого из всего отряда. Удивительно, но под завалами обнаружился настоящий вход. Без двери, с побитыми скособоченными стенами, он, однако не содержал и десятой доли тех повреждений, которые пришлись на окружающую местность. Его просто завалило обломками, не более.

— Мы входим внутрь!

Первыми вперед пошли Саргон с Акургалем. Гвардеец Императора остался нарезать круги вокруг найденного входа, словно акула, почуявшая кровь, а остальные встали на изготовку, готовые прийти на помощь при любом признаке опасности.

В само здание пришлось протискиваться между стеной и перекошенной дверной балкой. Попаданец, благодаря своей чахлой конституции, пролез без проблем, а вот Акургаля пришлось пропихивать с той стороны. Возле входа царила тьма, слегка разбавляемая редким дневным светом из-под раскопанного входа. В узкой светлой дорожке таинственно серебрилась поднятая в воздух пыль, виднелись очертания каких-то предметов обихода, а также темнела почти скрытая в полумраке дверь.

Помещение, в которое они вошли, оказалось не более чем предбанником или прихожей, куда посетители ставили обувь, вешали верхнюю одежду, чтобы прошествовать в главный зал. Парочка новобранцев тщательно, от стены до стены, обследовала комнату, но не нашла ничего примечательного. Хрустели под ногами керамические обломки, шоркала кирпичная пыль, скрипели деревянные(!) полы. Ни следов чужого присутствия: как людей, так и демонов или иных тварей.

— Открываем дверь? — Тихо спросил Саргон у десятника. Тот лишь кивнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу кашель. Попаданец и сам время от времени кривился и сдерживал рефлекторное чихание. Дышать внутри становилось все тяжелее и тяжелее.

Акургаль вытащил из заплечной котомки лучину, потянулся за висящим на поясе кресалом, однако его подопечный выпучил глаза и жестами показал ему не зажигать ни единой искры. На безмолвный вопрос тот лишь скривился в своей собственной неповторимой манере. Десятник и раньше замечал за ним такие жесты.

К чести Саргона, тот пытался одергивать себя, но неизменно выдавал некую сложную эмоцию на лице, когда его товарищи показывали незнание каких-то сложных, но почему-то считающихся для парня очевидными принципов или знаний.

Что только множило вопросы о настоящей личности тринадцатилетнего мальчишки. В оборванца аркчжэня из местной деревеньки или даже городского дна не верил, похоже, даже фармацевт. А этот парень как никто другой умел игнорировать реальность и принимать на веру все, кроме своих драгоценных реагентов. Впрочем, тот наверняка представил какую-нибудь чушь вроде великого светоча знаний или духовного преемника Бога свитков.

Акургаль помотал головой, отогнал неуместные в данной ситуации мысли. Голова кружилась, почему-то накатило какое-то лихорадочное, бесшабашное веселье, стремление к действию. И, одновременно, к горлу подступила тошнота пополам с вялостью во всем теле.

"Диюй вас всех забери, не мог же я устать так быстро!" — Раздраженно подумал он, отпихнул Саргона в сторону и сам взялся за выпуклость в бамбуковой перегородке.

Традиционно, внутренние стены домов сины делали из тонкой древесины с ажурным орнаментом или окнами сверху. Однако здесь, вместо лакированных досок, вокруг бамбуковых стержней вполне органично использовали белую глину. Саргон бы назвал это арматурой, но сам десятник не знал такого понятия. Да и местным архитекторам подобный апгрейд мог быть в новинку. Жизнь в постоянном напряжении и демонической угрозе быстро заставляет пересматривать взгляды, в том числе на традиционное жилище.

"Не понял… Что со мной происходит? Почему… Да двигайся же ты..!" — Подумал Акургаль, когда его мутнеющий взгляд остановился на собственной руке. Та все никак не хотела сжиматься и открывать вход. Скорее наоборот, он понемногу переставал вообще ощущать свои пальцы. Тишина вокруг мало помалу наполнялась противным звоном, а ноги стали подкашиваться. Последнее, что увидел Акургаль, прежде чем упасть без сознания — перекошенное лицо мальчишки.

"Блин, видел же, что-то с ним не так! Так нет, блин, игнорирование проблемы — мой второй девиз. Сразу после первого, который я еще не придумал", — Саргон маскировал беспокойство под раздражением. Когда тело десятника окончательно обмякло и тот повис всем своим весом у него на плече, первой мыслью мелькнуло:

"А он легче чем я думал… Ах да, статы".

А вот второй появился более дельный вывод:

"Вот я дебил!".

Нет, не этот. Другой дельный вывод:

"Характеристики у тебя выросли ого-го. А что еще у тебя больше? Контроля Ци, дубина! Вспомни свое путешествие в перекрестке теней. Там ведь тоже оказалось нечем дышать! Это же комната, которую не открывали хрен знает сколько времени! И если я сам вполне могу фильтровать воздух и без особых проблем проживу некоторое время вообще без кислорода, то вот любому другому придется кисло.

И ведь вспомнил же о пылевых взрывах, когда заставил мужика убрать свое гребаное кресало. Хорошо хоть его заметил вовремя. Иначе бы взлетели на воздух вместе со всем этим местом. Ёперный театр…" — Саргон только сейчас осознал одну тривиальную истину. Все это время и он, и его товарищи спокойно обыскивали себе здания, совершенно не опасаясь подвохов со стороны простой физики.

"Что тут сказать, темные люди. Наверняка, и мельницы с пекарнями у них от муки в воздухе не взрывались. По крайней мере, они об этом не слышали. И люди, которые задыхались насмерть в таких вот заново открытых помещениях, или, там, глухих пещерах, явно не подозревали о влиянии углекислом газе или ядовитых испарениях. Боженька убил — вот и вся недолга. Впрочем, в каких-то случаях это могло быть правдой".

— Что произошло? И почему вы не разожгли огонь? — Требовательно спросил у него Гвардеец, пока Камей осторожно принял с рук попаданца бессознательное тело своего командира.

— Эм… — Саргон не смог полностью уследить за своей мимикой и на лицо вылезло застарелое раздражение из-за очередной необходимости объяснять всем вокруг прописные истины.

— Что за рожи ты мне здесь строишь, отродье?! — Ожидаемо взбеленился Ксин. Впрочем, снова без прежнего огонька. Утренний надлом никуда не исчез, просто к нему добавилась какая-то нездоровая поспешность и жажда действия. И то, и другое чувство требовали от молодого мастера не обращать внимания на очередные коленца, которые откалывает его подопечный.

Впрочем, он не мог избавиться от некоего чувства удовлетворения после искры паники и обреченного принятия судьбы в глазах парня. На ум тут же пришла притча: "Почему живут злобные твари". К сожалению, "злобная тварь" перед его взглядом все еще оставалась полезной и вполне неплохо скрашивала пресную жизнь в Форте, поэтому он не стал уподобляться воину из лодки и рубить голову "дракону".

Вместо этого, великодушный господин всего лишь ударил мальчишку под дых, оттаскал за волосы, надавал звонких пощечин и приказал докладывать.

— Видите ли, огонь нельзя зажигать в закрытых помещениях, где скапливается много пыли… — Саргон, как мог, рассказал про пылевые взрывы, муку, затем добавил про углекислый газ. Его он, ничтоже сумняшеся, назвал "злым воздухом", который приходит на место "доброго" и образуется в момент горения. Ведь огонь "дышит" добрым воздухом, как и люди. Как люди же, он выдыхает "злой" воздух. И взрывается от злости, когда напылят.

— Так вот, почему из твоего рта так воняет, братец Ма, — Сделал вывод Кань, — Во всем виноват воздух! Ой, не надо дышать на меня так злобно, я не хочу свалиться от злых газов, как наш командир! — Продолжил дурачиться мальчишка под взглядами остальных.

Его невольная жертва под шквалом острот медленно багровела от злости, однако бывший вор слишком сильно боялся куратора, поэтому мог лишь издавать звуки, похожие на кипящий чайник, да нервно взмахивать руками.

— Хотя Камей лаоши у нас тоже эксперт по злому воздуху. Как вспомню тот вечер, так плакать хочется. А матрасы с коек, которые мы не проветрили, до сих пор воняют корнем сарымсака. Ах, мне так жаль новое пополнение. Бедные младшие братья будут спать лицом на подушках, пропитанных злыми духами… то есть газами… то есть воздухом, конечно. Ах, аж слёзы наворачиваются. А уж как у них навернуться! Пока нос не откажет и кожа гнить не начнет.

— Щас мы придем обратно и ты сам со ступенек навернешься. С корнем сарымсака, засунутым так глубоко, что ты сможешь им перекусить во время…

— Кто открыл тебе подобное знание? — Совершенно спокойно спросил Гвардеец. И все разговоры оборвались, стоило только раздаться первому звуку его голоса, — Это сильно отличается от многих известных мне истин. Однако… — Он помедлил, не сводя с потеющего Саргона пристального, испытующего взгляда, — Это также объясняет некоторые вещи, которым я не находил понимания прежде. Особенно это верно в некоторых аспектах культивации.

— Простите, я… Я не уверен, гунцзы, — Пролепетал он, — Мои воспоминания очень зыбкие и ненадежные обо всей моей прежней жизни. Я хорошо помню лишь переход каравана до Форта, а также последующие события. Но все, что раньше… Боюсь, я не смогу узнать даже лиц своих родителей, если они встанут прямо передо мной.

Абсолютная правда. Причем и в отношении "оригинального" владельца тела, и в отношении самого Стаса Кречетова. Слишком уж богатой на события, впечатления, а также эмоциональные потрясения выдалась его новая жизнь. Конечно, Благодаря улучшению духовной составляющей, новый интеллект и память серьезно превосходили параметры прошлого тела. Вот только эмоции того, стремительного и психопатичного постиндустриального мира постепенно стирались.

Уходили в небытие лица и черты характера тех, прошлых людей. Стирались привязанности, рушились связи. Странно, Саргон легко мог вспомнить лицо Наполеона, Александра Первого или Аристотеля, но память выдавала лишь обезличенное пятно в цветастой футболке на запрос друзей или девушек. Из людей в реальной жизни он помнил внешность лишь любимого блоггера, актеров, да парочки современных писателей. И ни одного из тех, с кем он встречался лично.

— Я поговорю с тобой позже. На разные темы, — Пообещал Ксин, а его подопечный испытал стойкое желание побиться лбом об стену.

"Тринадцать Мгновений Весны мне в пастора Шлага, ну какого хрена?! Мы ведь это все проходили. Да чтоб тебя десять негритят под Агату Кристи на кожанном диване детективом делали! Сколько можно? Опять, блин, мямлить и оправдываться. Дерьмо, теперь надо придумывать легенду. Причем так, чтобы не сказать ни слова лжи. Гребаный ты детектор. Мир примитивный, а андроид уже стал человеком. Причем хреновым, как ни посмотри. Где твои законы робототехники, злобный ты нановирус с голубой кровью!"

— Итак, подведем итог твоему жалкому блеянию. Любая искра внутри способна сделать взрыв, как от тех мин, а, гм, злой воздух отравит всю эту двуногую скотину быстрее, чем они скажут: "где бы выпить"? — Скривился Ксин.

— Вы абсолютно правы, гунцзы.

— К слову, а как ты… Ах, да. Нашел способ использовать Ци в качестве фильтра? Неожиданно разумный способ. Даже грязевой червь раз в жизни ползет по правильной дороге, — Покивал куратор, — Так ты и выжил в перекрестке теней, верно?

Остальные новобранцы только удивленно щурились. Они не понимали, о чем идет речь, но то, что Саргон опять показал какое-то новое полезное умение, понял каждый.

— Этот недостойный слуга восхищается столь острым суждением, Чжэнь лао сянь-шен, — Поклонился попаданец, скрывая досаду.

— Вот тебе еще одно. Внутрь сможем пройти только мы вдвоем. Однако терзают меня смутные сомнения, не ловушка ли это? — И снова вперил свои глаза в бледнеющего новобранца.

"Он теперь меня ПОДОЗРЕВАЕТ? Типа, специально подстроил доказательства и веду его в здание, как жертвенного барашка? Да щас! Мне не настолько надоела жизнь. Хотя общему уровню паранойи уважаемого куратора стоит только позавидовать. Причем гипотеза выглядит достаточно здраво. Как говорится, снимаю шляпу.

Большая часть местных и не подумала бы подозревать "жалкого смерда" в чем-то большем, чем кража горсти зерна или отлынивание от работы. Демократия, мать его! Ах, повеяло чем-то родным, западным. Борджиа, там, римским папой-отравителем, канальями из Венеции".

— Я бы не посмел, господин. Как мне доказать свою верность? — Устало спросил его Саргон. Ему уже надоела эта бессмысленная перестрелка фразами. Хочет подозревать его? Пускай. В конце-концов, его время, даже с учетом временных петель, отнюдь не резиновое. Он физически не смог бы замыслить и воплотить настолько качественный и продуманный план. Да хотя бы слепо следовать указаниям злого гения. Ему и приказов куратора на пару с Акургалем хватило по горлышко.

— Ты слишком выделяешься. Это глупо и непродуктивно. Да и засаду обычно организовывают изящнее, — Продолжал свои рассуждения Ксин. Он словно бы и не услышал последней фразы мальчишки, — Я должен был сам до всего догадаться. В идеале, с потерей половины отряда по дороге. И с промежуточной приманкой, которая должна лишь распалить мое любопытство и желание добраться до ответов.

— А трупы — недостаточная приманка, гунцзы?

— Слишком масштабно и растянуто во времени. Не пойдет. Ладно, шагай вперед, сорняк приблудный. Посмотрим, какую ловушку ты поймаешь своей деревенской физиономией.

На взгляд Саргона, физиономия у него была что надо: приятные черты лица без всяких толстых губ, носов, асимметрии и прочих сомнительных подарков генетики. Уж получше, чем у любого из отряда. Да, не классическая восточная красота куратора, но и не сплюснутый нос, узкие, глубоко посаженные глазки и опущенные вниз уголки рта, как у многих, в том числе благородных обитателей Форта.

Впрочем, спорить со сварливым Ксином себе дороже, поэтому он лишь молча пошел вперед. Со своим ночным зрением, Саргон не особо нуждался в факеле или других источниках освещения. Пока хватало и скудного света из прохода. Так что он без проблем пересек комнату, постучал по деревянной створке, подергал ее, после чего осторожно открыл.

Никаких ловушек за ней не обнаружилось. Лишь небольшая, хорошо сохранившаяся гостиная. Или чайная? Столики, несколько шкафов, не слишком удобные, но снабженные обивкой кресла, подобие дивана, только без ножек, несколько подушек под задницу или колени возле низкого столика.

В этой комнате тоже не нашлось ничего примечательного. Несколько записей, выжженных на деревянных дощечках, куратор положил себе в рукав. Туда же отправился какой-то медальон, парочка статуэток, кипа выделанного пергамента, сплошь покрытого иероглифами и нечто, подозрительно напоминающее коробку с чаем.

"Ну да, зачем оставлять чай каким-то смердам. Они и знать не знают, что это и с чем едят. Вот и сожрут так, без ничего. Еще и запивать не будут из жадности", — Похмыкал он про себя.

Комната Саргону не понравилась. Было в ней что-то тревожное, несмотря на невинную обстановку и уютный вид. Пока глаза привыкали к темноте, он мог видеть разве что общую картину. Однако, по мере рассмотрения деталей, обстановка уже не выглядела столь комфортной и располагающей, как на первый взгляд.

Набор инструментов в углу. Точно такой же был у И Шенга. Им он препарировал труп демона-паразита. Его же предлагал использовать на самом Саргоне. Небольшой крюк на потолке ровно по центру комнаты. Тусклый блеск металла, весь в ржавчине, подозрительно напоминающей потеки. Пустое пространство под ним, аккурат между диваном, столиком и парочкой подушек. Несколько кривляющихся фарфоровых масок в шкафу, парочка толстых мотков веревки, порошки неизвестного происхождения, треснутые склянки с сочащейся из-под них жидкостью…

И множество, целая коллекция отрезанных пучков волос. Таких, которые любят носить местные, начиная от женщин и заканчивая простолюдинами и даже аристократами. Разница была в длине, количестве пучков и их сложности, но подробностей Саргон не знал. Сам он ходил лохматым, чем безмерно злил всех, кроме Каня с фармацевтом.

— Идем дальше, — Коротко и зло выдохнул Гвардеец.

Они не стали заходить в пару смежных комнат, проигнорировали кухню, помещение для обслуги, несколько кабинетов. Ксин лишь распахивал двери, некоторое время стоял на пороге, после чего дергал головой и шел дальше. Темп их продвижения значительно ускорился, потому что никаких ловушек или следов чужого присутствия обнаружить так и не удалось. Довольно подозрительно, учитывая наличие демонов во всех других найденных подвалов.

"Вспомни солнце — вот и лучик. В нашем случае — подвал", — Безрадостно подумал Саргон. Спускаться вниз не хотелось от слова: "я здесь подожду", однако дожидаться стимулирующего пинка от своего начальника новобранец не стал. Послушно начал ковыряться с тяжелой дверью, а затем осторожно проследовал вниз. И вглядывался в темноту до рези в глазах.

Резь и появилась, когда по глазам неожиданно ударил свет. Тусклый и неверный, колеблющийся, он все еще казался слишком ярким бредущим почти в полной темноте людям. Проморгавшись, Саргон сделал шаг в сторону, после чего недоуменно огляделся.

Широкое, слишком широкое для относительно небольшого домика помещение. Оно резко контрастировало с пряничной ухоженностью здания наверху, походило на какой-то не обустроенный гараж своими голыми каменными стенами, грубо сколоченными полками по краям, а также тремя четвертями абсолютно пустого пространства. На последней четверти располагался вписанный в круг шестиугольник с дополнительными окружностями на вершинах.

В них неизвестный начертатель намалевал некие иероглифы, которые и светились в темноте тусклым оранжевым оттенком. Вокруг неизвестного массива валялось несколько человеческих тел в довольно неплохих халатах, стена напротив оказалась окроплена брызгами крови, а по центру сложной геометрической фигуры располагалась целая гекатомба.

Три черных свиньи со шкурами впалыми настолько, что легко можно было разглядеть абсолютно все кости, несколько уток-мандаринок со свернутыми шеями, отрезанная голова белого в черную крапинку козла. Все это скотство расположили вокруг настоящего ложа из костей и черепов, как людских так и животных. А вот уже на них возлежал некий человек с поразительно сохранившимся телом и знакомым доспехом поверх богатой ткани. Если бы не бледность и множество чернеющих ран на теле, то Саргон мог посчитать его живым.

— Это… Практик? Довольно сильный. Я до сих пор чувствую его Ци… Чжэнь лао сянь-шен? — Недоуменно повернулся он к куратору. Чтобы моментально заткнуться.

Тихая скорбь пополам с клокочущей внутри яростью и невыразимым чувством утраты. Ксин казался сейчас комком нервов, несмотря на свое застывшее, мраморное лицо и пустые, ничего не выражающие глаза.

— Ты путешествовал куда дольше, чем собирался, Лань-гэгэ, — На грани слышимости прошептал он, шагнул к телу, осторожно подхватил его на руки. А потом вдруг добавил яростным змеиным шипением:

— Какого черта ты поперся сюда в одиночку?! Клятый дурак! Забыл все, чему научило нас то злополучное восстание?!

Саргон понимал. Он злится сейчас не на погибшего друга или родственника, а на себя самого. Не успел, не узнал, не уберег. В случае Ксина, можно было добавить еще много "не". Вот только сам попаданец, несмотря на все свое сочувствие, в данный момент хотел оказаться как можно дальше от клокочущего фонтана давящей Ци, которой сейчас казался куратор. Тем более своей у него оставалось все меньше и меньше.

— Пошел вон отсюда, — Глухо бросил тот и Саргон с постыдной радостью последовал отданному приказу.

Глава 4

— Пошел вон отсюда, — Глухо бросил куратор, и Саргон с постыдной радостью последовал отданному приказу.

На выходе из чайного (чайного ли?) домика обеспокоенные товарищи забросали его расспросами. Попаданец же коротко и шепотом сказал, чем сейчас занимается Гвардеец. Сухо и в фактах, оставив личные домыслы при себе. Лишь предупредил остальных дышать через раз и держать рот на замке. То состояние, в котором находился их командир, вряд ли можно было назвать стабильным. Учитывая его силу, нарушитель спокойствия, вместо выговора или пинка, вполне мог оставить свой след на стене собственными мозгами и кровью.

Ксин вышел наружу спустя минут сорок. Бледное, без единой кровинки лицо воплощало собой настоящую маску безразличия, лишь глаза горели огнем темных обсидианов, да крылья носа раздувались так хищно, что всем вокруг становилось не по себе. Впрочем, он не обращал на подчиненных никакого внимания.

Лишь бросил сухим, шелестящим голосом приказ разобрать весь мусор, подхватил несколько найденных ранее кусков ткани, да спустился обратно. Без единого оскорбления или злости. Находился ли он в прострации или слишком боялся потерять контроль, сорваться на "бесполезной черни" с фатальным для них результатом, Саргон не знал.

В итоге, все то время, которое новобранцы потратили на зачистку (скорее разграбление) первого этажа и завалов вокруг самого домика, куратор провел внутри. Все работали сосредоточенно, молча, ожесточенно. И дело было отнюдь не только в Ксине. Погибший тоже являлся Гвардейцем Императора — слишком похожая одежда и тянущее, зудящее чувство от его Ци даже после смерти. Если этот Лань и уступал Чжэню в силе, то точно не на порядок.

Поэтому каждому в группе становилось не по себе от неизвестных заговорщиков, способных убить Гвардейца внутри вверенной ему территории. Да, с помощью предательства, подлых трюков, а также невероятной удачи. Но подобный инцидент слишком смердел чем-то невыразимо гадким.

Куда более гадким, чем даже политика. Здесь, в холодной, выветренной до камней и морозной пыли земле жизнь талантливого практика ценится куда больше, чем его принадлежность к столичным или провинциальным фракциям.

А значит, в Форте появились либо радикалы, либо террористы, либо предатели-демонопоклонники.

Ксин так и не позволил им приблизиться к телу или хотя бы просто войти внутрь. Работал сам. Сам вынес завернутое в тряпки тело, осторожно положил его в нишу, подальше от любопытных взглядов черни, сам прочел короткую, неизвестную ни одному из присутствующих молитву, сам прикрыл глаза покойному и положил монету ему в ладонь.

А потом сжег его одним небрежным, исполненным достоинства и внутреннего надлома жестом.

Он также выбрал место для могилы — недалеко от входа, но так, чтобы не помешать возможному строительству. Утонченный, исполненный достоинства и мощи Гвардеец лично вытаскивал сбитыми в кровь пальцами и обломанными ногтями куски кирпича, бил мечом твёрдую землю для упокоения праха, собранного в уцелевшую фарфоровую вазу, сваливал и утрамбовывал землю в холм на приметном месте.

Его облик давно потерял свою идеальность небожителя. Но таким Чжэнь лао сянь-шен выглядел гораздо более человечным, чем когда-либо еще.

Никаких слов прощания, сожалений и долгих взглядов. Он отвернулся в следующую же минуту. Будто бы и не было за его спиной лично насыпанного кургана. Будто он не оставил там часть самого себя.

После этого Ксин велел им расходится, а завтрашний день объявил днем самоподготовки. Никто не стал возражать, соглашаться или выдвигать свои предложения. Тем более — спрашивать Гвардейца о чем-то. Усталые люди просто поклонились своему командиру, после чего еще раз поклонились холму с прахом погибшего культиватора, а потом побрели обратно в казарму.

Первую половину дороги они все подавленно молчали, однако негатив мало помалу выветривался, после чего завязалось вялое обсуждение. Саргон в нем не участвовал. Парень, как он ни сочувствовал своему куратору, размышлял о более приземленных вещах. В конце-концов, жизнь продолжается, а Ксин иногда вел себя как полный ублюдок и это снижало градус сочувствия новобранцев на целый порядок. Кто-то, как Ма или Кань, даже втихую радовались его горю и мстительно ухмылялись.

Мало помалу, это настроение скрытого злорадства, подавленной радости на фоне чужой скорби распространилось и на всех остальных. Каждый из них испытывал некое внутреннее чувство удовлетворения от маленькой трагедии Ксина. Это урчащее чувство, чувство некой моральной победы над невыразимо более сильным, умным и сложным человеком злило и печалило Саргона.

Его товарищи вокруг как бы говорили: ты можешь быть сколько угодно лучше нас, но в смерти и скорби мы все равны. Так познай же, наконец, то, что мы испытываем ежедневно и ежечасно. Уродливое проявление низших эмоций, но он не мог и не хотел ничего с этим делать. Просто не видеть было бы достаточно.

"По крайней мере, у них хватило не такта даже, а банального чувства самосохранения, чтобы не говорить ничего крамольного. Только намеки, перегляды и кривые ухмылки. Кто знает, какой радиус действия у слуха Чжэня лао сянь-шена и не следует ли он сейчас за нами. Хотя рожи придурки корчат просто отвратительные. Вот уж действительно: загляните в душу свою и вы найдете там кладбище. А Ксин свое уже разыскал", — Мрачно подумал он.

Поэтому Айра удостоилась куда большего внимания Саргона, чем остальные. Особенно к концу пути, когда ее лицо стало морщиться, затем бледнеть, а потом она вообще едва не упала в обморок. Благо, попаданец вовремя бросил на нее взгляд и сумел подхватить под локоть. Шли они опять последними, поэтому никаких вздохов крамольным прикосновением он не вызвал.

— Что с тобой? — Прошептал он в ее сторону. Девушка повернула голову, остановила на нем подернутые поволокой боли глаза, а затем сделала к нему пару неверных, запинающихся шагов, навалилась на руку всем своим небольшим весом. Саргон хотел было возмутиться от такой лени, вот только элами явно не играла. Ей было очень плохо и больно. Черные пятна вокруг глаз еще сильнее потемнели, как будто охру подвели чернилами, зубы сжались до скрипа, а губы посинели.

— Где болит? Я сейчас… — Саргон моргнул. Он сейчас что? Никаких мыслей, кроме: "при пожаре — горите" в голову не приходило. В прошлой жизни он себя и до врача дойти не мог заставить, не то, что лечить, а в этой тело пока само справлялось.

К его облегчению, девочка лишь покачала головой. "Эта рабыня скоро будет в порядке". И действительно, ее прерывистое дыхание выровнялось спустя минуту-другую, а походка перестала быть тяжелой и неуверенной. Наконец, ей стало настолько лучше, что Айра заметила одну важную вещь: она до сих пор шла, вцепившись в руку хозяина, и висела на нем всем телом.

Невольница невольно пискнула, побледнела и поспешно отстранилась. И снова на ее лице мелькнуло тоскливое выражение, а плечи против воли напряглись в ожидании насмешек или наказания.

— Тебе нужна помощь? — Вместо этого спросил ее слегка обеспокоенный Саргон. И его рабыня вдруг почувствовала, как из глаз против воли текут слезы. О великие предки, как же она ждала, как же она надеялась, сначала явно, а потом втайне, в неясных мечтах, чтобы хоть кто-то задал ей такой вопрос. Чтобы можно было хотя бы один кэ, половину, четверть кэ побыть слабой и получить помощь. Чтобы не нести весь свой груз в одиночку.

— Появился еще один, — Невнятно из-за появившегося в горле комка сказала она, опустила голову и немного отстала от напрягшегося господина. Тот еще немного посверлил взглядом ее фигуру, после чего со вздохом отвернулся. Раньше она бы радовалась весь оставшийся день такой реакции. Тому, что ее оставили в покое. Особенно с такой деликатностью.

Сейчас разочарования и неясной просьбы внутри оказалось куда больше, чем благодарности. Почему так, не могла сказать и сама Айра.

Тем временем, Саргон и понятия не имел, какие бури происходили в душе невольницы с момента выхода из Насыпи и до настоящего момента. Все, чем он занимался — думал о своих насущных проблемах.

Картина Репина: "приплыли". Джентльмен в поисках десятки. Купил-выпил-в тюрьму. Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать. Эти и другие идиомы ворочались в мозгу Саргона, занятом простой мыслью. Где бы взять денег, чтобы выплатить все положенные штрафы.

Особенно, ту сотню облачных юаней, которая была положена пострадавшему говное… глиноме… доблестному стражу Форта. Потому что господин распорядитель может подождать со штрафом до следующей волны, об этом ему сказал Камей. Или до послеследующей, если балду пинать и юани не зарабатывать. Все равно будут тупо вычитать. Максимум — Ксин разозлится и даст пинка.

А вот дорогой товарищ и соратник из соседнего отряда не упустит возможности макнуть в грязь ближнего своего. Хотя бы из зависти или мести.

"М-да, одни уроды кругом. И ведь других нет, надо работать с оставшимися. Как говорил незабвенный Венечка Ерофеев: "Надо чтить, повторяю, потемки чужой души, надо смотреть в них, пусть даже там и нет ничего, пусть там дрянь одна — все равно: смотри и чти, смотри и не плюй…" А то плюну — и еще один штраф выпишут. Лишь бы на новобранцах навариться. Штрафы ведь утраивают в пользу Форта".

Саргон вздохнул. Дух авантюризма в нем советовал решить проблему как-нибудь по-другому: попытаться объегорить придурка, запугать его, тем или иным образом хакнуть систему. С другой стороны, дух реализма предлагал просто найти деньги, дух ригоризма заболтать либо пострадавшего, либо его отрядного командира, либо доверенное лицо, а дух алкоголизма — нажраться как свинья с Камеем, петь песни, пить новый шмурдяк made by Юншэн и культивировать.

К тому же, ему не давала покоя и еще одна сложная ситуация, в которой он вдруг оказался. Совершенно неожиданно нашёлся ритуальный камень для алтаря. Саргон поморщился, когда перед глазами в очередной раз всплыло непрошеное сообщение. Хорошо хоть после ухода с Насыпи.

Не сдержал бы лицо — и куратор порвал бы его, как Ельцин — партбилет. Потому, что "сердце алтаря" находилось внутри той конструкции, на которой убили Гвардейца. Попаданец не знал, как вообще заговорить об этом, не то, что выпросить.

"Он мне голову не оторвет за одну просьбу? Скорее да, чем нет. Блин, ну что за засада? Хуже, чем крест из-под Христа просить. М-да. Хотя торговали же палачи в средневековья частями тел осужденных? Или, вон, бабки-вязальщицы из времен Французской Революции макали платок в кровь убитых прямо в парламенте, а потом обсасывали его. Блин, куда-то не туда мои мысли свернули. Дерьмо. Может Ксину подарить что-нибудь? В обмен, ага"

Занятый своими делами, он так и не удосужился расспросить Айру поподробнее насчет ее странного поведения. А по приходе в казарму, тут же оказался сагитирован десятником на предмет похода к господину распорядителю. Сначала Саргон только кривился и отрицательно качал головой. Но лишь до того, как Акургаль объяснил истинную причину похода к нему.

— Там есть помещение, где хранятся тела убитых демонов. Мы пойдем потрошить этих тварей. Не волнуйся, я научу тебя, что им отрезать и как. А одежду рабыня отстирает!

— Да ну нахрен!

А потом он назвал другую истинную причину.

— Ты забыл, что части тел демонов можно загнать за неплохую сумму? — Десятник приобнял мальчишку за плечо и продолжил интимно шептать ему на ухо мечтательным тоном описание расчлененки:

— Вскроем хорнам живут, пошуруем там, мож безоар найдем. Яйца отрежем, когти отдерем. Потом, значит, вскроем им черепушку. Только глаза сначала ложками выдавим. Черепушка, кстати, у этих проказников больно толстая, но есть одно место…

"Если ты не прекратишь портить мне аппетит перед ужином, я сам покажу тебе одно место. Такое же неприятное", — Пробурчал про себя Саргон, но без особой злости. Он уже понял, к чему клонит его командир: к грязному труду и бессовестной эксплуатации детей. Но зато вполне себе оплачиваемой.

"М-да. Вьетнамские дети плакали, но продолжали шить найки. Черт возьми, я согласен!".

— Можно, конечно, и так туши сдать, — Задумчиво поскреб щетину десятник, — Но монет совсем мало отсыпят, а один я слишком долго буду возиться. Так что пойдем ты, я и Камей. Остальным дела я раздам.

— Ладно. Только я возьму с собой Айру, — Решил Саргон.

"Прости, но оставлять тебя здесь слишком опрометчиво. Мало ли. Вдруг опять попытаешься в обморок грохнуться. Там потом половина отряда будет выть от ужаса, а другая — радоваться и организовывать фестиваль песен и плясок. А там, может она новый Джек Потрошитель и мне вообще демонюк резать не придется.

По крайней мере, хоть чем-то да поможет. К тому же, с элами рядом меня стараются обходить стороной. Довольно удобно, если так посмотреть. А еще раз встревать в драку мне не хочется".

Десятник отговаривать его не стал. Лишь взглянул, как на юродивого, да рукой махнул. Дескать, что с ним делать, мамка в детстве его головой сваи забивала, а батя как подпорку ставил.

Так и пошли.

— Да продлит божественный Митра дни господина распорядителя! — С порога поприветствовал старика Акургаль.

Скучающие за столом охранники подозрительно на него посмотрели, но ничего не сказали, лишь отвернулись и продолжили с самым сосредоточенным видом мять фигуры от бел-накбу пальцами. После секундной запинки слова приветствия повторили и Камей со Саргоном. Элами просто поклонилась, но с рабов и спрос другой. Вменять им в обязанность еще и знание тонкостей вежливого обращения было бы непродуктивно.

— Да-да, проходи, десятник, — Махнул рукой завскладом, рассматривая голубой кристалл у себя в руках, — Ты по делу, или, как обычно, слоняешься возле еды?

— По делу, — Ярко и насквозь фальшиво улыбнулся командир. Саргон и забыл про эту его сторону. Когда надо, Акургаль вполне мог лебезить или подлизываться. Логичный, но не самый приятный осознания факт. Слишком хорошо у него получалась угодливая улыбка.

— Ну по делу так по делу, — Усмехнулся старик. Камень в его руке засветился мягким бирюзовым оттенком, а следом вновь потускнел.

— Пришел потрошить хорнов и других набитых вами тварей, верно? Да-а, давно я такого не видел. Одним отрядом перерезали монстров больше, чем остальные новобранцы вместе взятые. Хотя был в мое время… Словоохотливый старичок разразился какой-то длинной, запутанной и никому не интересной историей.

Спустя какие-то десять минут Саргон уже был готов проклясть хоть себя, хоть его, хоть хоть табурет под местным прапором, чтобы тот сломался под его костлявой задницей, когда кристалл в руке господина распорядителя едва слышно загудел. Тот спохватился, начал лить на него воду и мгновенно потерял интерес к посетителям.

— Иди вдоль стеллажей во вторую дверь слева. В первой уже орудуют оборванцы из четвертого отряда.

Господин распорядитель поднял глаза от своей находки, мазнул равнодушным взглядом по двум новобранцам, поморщился при виде элами, а затем снова стал исследовать кристалл, взяв со стола какой-то аналог плоскогубцев. Теперь он был не настроен на беседу, что и почувствовал Акургаль.

Коротко поклонившись, трое бойцов и одна рабыня молча развернулись и пошли в указанную сторону сквозь товарные ряды. Попаданец лишь вздохнул, рассматривая фиалы и амфоры на стеллажах: всевозможные зелья, настойки, масла и даже алкогольные напитки стоили так дорого, что даже не имели ценников. Учитывая продажу всяких кореньев или еды за цены, редко превышающие тридцать-сорок облачных юаней, подобная политика не могла не расстраивать.

"Если бы не куча долгов, может я бы сумел купить здесь что-нибудь. Все же юаней у меня скопилось бы просто аномальное количество. М-да. Зато теперь я нищий с ипотекой, а также горящим долгом перед микрозаймами", — Хмуро подумал он.

Впрочем, мало кто из новобранцев позволить купить себе что-то подобное с дорогих стоек. Видимо, эти вещи закупали или прибывшие с командующим форта гвардейцы, или самые бережливые из десятников. Ну или новобранцев, в кои-то веки сорвавших куш.

"А ведь как уменьшились бы потери, дай нам тогда, перед первым еще боем, вместе со стимулирующим корнем хотя бы восстанавливающую настойку перед боем. Да и после…" — Грустно подумал Саргон.

Восстанавливающая настойка имелась лишь у Акургаля, но тот берег ее так ревностно, что не использовал ни в одном из боев ни одной из реальностей. К сожалению, ценность людей в этой крепости явно ставили ниже ценности некоторых вещей или продуктов.

— Хватит вертеть головой, Саргон. А то стражники подумают, что ты решил свистнуть пару амфор. Сам понимаешь, они даже разбираться не станут: просто свистнут цзянем по твоей цыплячьей шее. Тебя, Камей, это тоже касается. Я вижу, как ты пялишься на бутыль с байцзы. Поверь мне, то что в тебя вольют после допрос, будет совсем не горячительным напиток. И вам уже достаточно приключений по пьяни.

— Да понял я, понял. Ты уже говорил, — Пробурчал бывший бандит, морщась от боли в отбитых куратором ребрах.

— И повторю еще раз. А то у вас в ухо влетит, и с газами выйдет, — Командир взялся за потрескавшееся от времени дерево, отодвинул массивную дверь в сторону. Сразу за ней оказалась небольшая площадка, от которой вниз вела длинная винтовая лестница. Узкие, потемневшие от времени ступени, полное отсутствие перил, тревожный полумрак внизу.

Десятник лениво осмотрелся, зевнул, поскреб щетину на своем подбородке, после чего двинулся вниз. Камей с Саргоном, неуверенно переглянувшись, тоже начали спуск вслед за своим начальником. Никто не заметил, как невольница позади них согнулась пополам и едва сдержала рвотный позыв, а затем схватилась за голову и закатила глаза так глубоко, что виднелись одни белки. Впрочем, приступ прошел также быстро, как и начался, после чего Айра кое-как догнала хозяев на середине пути.

Было холодно. Мрачные, покрытые изморозью стены, редкие факелы, чадящие едким дымом несмотря на свою магическую природу, калейдоскоп теней, пляшущих от фигур идущей троицы. Двум новобранцам стало откровенно не по себе от этого неприятного места. И хлопнувшая позади них дверь совершенно не прибавила им храбрости и душевного комфорта.

Саргон зябко поежился, слушая как отдается тоскливым эхом каждый их шаг по старой, сделанной из дрянного железа лестнице. От наледи на ступенях скользили ноги, поэтому приходилось двигаться осторожно, тщательно нащупывая дорогу. Опираться на стену, как Камей, попаданец не рискнул — крупный, сверкающий льдинками мох, что рос на камнях, не внушал ему никакого доверия.

— Ну и местечко, — Угрюмо бросил бывший бандит, обхватив себя за плечи. После каждого слова из его рта вырывалось облачко пара, — Навернешься отсюда — и не найдет никто. И зачем я только согласился?

— За надом, — Отрезал Акургаль, — Если Саргону не хватит собственной выручки — добавишь со своей доли. Хотя по уму нужно было на тебя долг и повесить, — Бурчал он, — Как будто я не знаю, кто подбил парня на такие подвиги.

И вообще, не хочешь упасть — смотри под ноги. С умершего на лестнице кретина будет справедливо ржать вся крепость. Как и с его десятника. Мне за это еще и довольствие урежут. Так что если кто-то из вас, оглоедов, захочет вдруг спрыгнуть вниз, пусть лучше сразу готовит свою шею — я засранца и на том свете найду. Да и на Запад такого болвана никто не пустит.

Акургаль вдруг замолк, и попаданец с трудом успел остановится, едва не врезавшись в широкую спину провожатого. Толкать замершего на ступеньке десятника было чревато. Еще подумает, что неблагодарный мальчишка испугался угроз и решил сам спихнуть командира вниз. Однако, разглядев ЧТО скрывалось в просторном зале, бывший житель Земли и сам застыл на месте.

Тела. Десятки, даже сотни тел разной степени сохранности. На каких-то грубых холщовых полотнищах вповалку лежали люди вперемешку с хорнами, и неверный свет факелов отражался в их пустых, стеклянных глазах. Лица искаженные отчаянием, страхом, удивлением, обреченностью. Застывшие в свирепой гримасе морды демонов. И те и другие несли печать вечности. Смерть уравняла их.

Единственное, что сделали неведомые носильщики — это избавили трупы от всякой одежды. Мертвые тела оказались ничем не прикрыты, так что попаданец легко мог увидеть раны с черной, давно свернувшейся кровью, стесанные лица, отсутствующие конечности или даже головы.

Иногда, впрочем, на подстилках, вместо целых мертвецов, лежали какие-то куски или обрубки, собранные в гротескные, лишенные всякого смысла фигуры. И в одной такой сборке, среди мешанины тел, Саргон с содроганием узнал Сяня. Его голова вместе с фрагментом торса валялась у края стены, совсем недалеко от впавшего в ступор новобранца.

— Пошли, — Тихим голосом скомандовал Акургаль, мягко тронув за плечо оцепеневшего попаданца, — Нечего вам пялиться… на всякое. Трофеи нашей команды вон в том квадрате.

Попаданец повернул голову и только сейчас заметил какую-то систему в расположении тел. Помимо основной массы коченеющих трупов, валяющихся кто где, на полу выделялись и относительно ровные участки, где умерших хотя бы попытались сложить ровно. Над такими квадратами висели мелкие таблички с выцарапанными на них цифрами. Номер отряда и количество "трофеев". Людей в таких вот кучах не было — только демоны.

Зато люди имелись на другой стороне. Там организовали нечто среднее между стрельбищем и моргом прошлого мира: не меньше сотни метров пустого пространства, на конце которого стояли ржавые железные колья, висели крючья и даже виднелась пара крестов. У входа на площадку с правой стороны оказался свален целый штабель промороженных тел, людей и монстров в перемешку.

С левой стороны, наоборот, стояло несколько столов, каких-то неизвестных приспособлений и странных, не предназначенных для подобного места предметов, вроде коврика для медитации или набора игл. Там тоже имелись тела, но уже другой температуры, отчего в огромном помещении довольно сильно воняло мертвечиной.

— Подожди! Куда мы… А как же Сянь? — Каким-то потерянным голосом спросил десятника Саргон. Он на секунду остановился перед тем, что когда-то было живым человеком, — Мы так и оставим его здесь? Как свиную тушу в лавке мясника?! И почему он вообще здесь? Я думал, трупы выбрасывают в Бездну!

— Выбрасывают. Но не все. Ты вообще в курсе, сколько в Форте погибает человек каждую волну? — Мрачно отозвался Акургаль. По нему было видно, насколько тяжела и неприятна эта тема, однако попаданец не собирался ее отпускать.

— Что он здесь делает?

— Они собирают тела. На опыты. Откуда-то же должны брать ингредиенты и тела для опытов культивации. На животных особо не потренируешься, а вот бить техниками по трупу и смотреть на повреждения — за милую душу. И не надо так на меня смотреть, практикам нужно не так уж много, но если они таким образом станут сильнее — ты первый побежишь кланяться им и благодарить.

— Не побегу..!

Таким образом они препирались еще несколько минут. Камей, в кои-то веки молчал. Лишь мрачно оглядывал комнату с трупами, да зябко дергал плечами. Акургаль же мягким, понимающим тоном постепенно увещевал Саргона. Тот не хотел принимать такую реальность, где их товарищ лежит, не то как манекен, не то как учебное пособие, но…

В прошлом мире медики тоже учились на трупах. А у умирающих людей забирали органы, чтобы отдать их еще живым. Ему мерзко было видеть такую сторону, но это извечная моральная дилемма. Здесь, в Форте, по крайней мере он мог видеть насущную необходимость подобных мер.

Однако стыд от того, что так легко дал себя уговорить, забыть о чувствах отца и брата Сяня, никак не желал оставлять Саргона.

— Давай уже, дуй туда. Мы здесь не за этим. Раз ты такой брезгливый, то иди, и принеси мне инструменты, — Пробубнил Акургаль после формального согласия мальчишки.

— Инструменты? — Попаданец со стыдливым облегчением отвел глаза от трупа сокомандника и осмотрелся по сторонам.

— Вон, на стене висят. Шевелись уже, я не хочу провести весь вечер пластая хорнов.

Стас вздохнул, и покорно снял с крючка небольшой мешок с торчащими из него орудиями. Какая-то пила, молоток, остро заточенный нож, уже виденные у старика наверху плоскогубцы…

Когда трупы вокруг вдруг издали жуткий хрипящий вздох. Как будто делали выдох. Или возвращались к жизни.

Истошный крик Айры позади только усугубил его ужас.

Глава 5

Трупы вокруг вдруг издали жуткий хрипящий вздох. Как будто делали выдох. Или возвращались к жизни.

Истошный крик Айры позади только усугубил его ужас.

Девочка упала на колени, сжимая свою голову так сильно, что побелели костяшки пальцев. Крик быстро прекратился и она вдруг упала на пол, принялась скулить, кататься из стороны в сторону. Саргон оказался слишком шокирован внезапностью событий, он не знал, что ему следует делать: бежать к своей подопечной, кромсать вздыхающие трупы вокруг них, вместе с группой уносить ноги из этого ужасного места…

Не знал и в итоге просто застыл, разрываясь от противоречивых желаний.

— Да сделай же ты что-нибудь! — Акургаль отвесил своему подчиненному увесистый подзатыльник. Странно, однако он, казалось, вообще не волновался насчет движений и хрипов мертвых тел вокруг. Зато Камей находился на грани паники: бегающие зрачки, сотрясание дрожи по всему телу, ватные ноги. Он постоянно крутил головой от элами до трупов и обратно, и выглядел, словно пловец перед прыжком в воду.

— Айра, что с тобой? — Саргон сделал выбор: метнулся к невольнице. Пока трупы не поднимались, они могли подождать.

— Эта глупая… не знает! Он говорящий! Он видит мир вокруг! Он разумный! — Начала она нести какую-то чушь. Однако Саргон все же догадался, о чем идет речь.

— Тень. Одна из твоих теней. Та, новая, верно? — Прошептал он, когда опустился на колено рядом с ней. Девочка лишь закивала головой, однако ее взгляд оказался прикован к чему-то поверх головы хозяина. И это заставляло его нервничать еще больше.

— А-А-А! — От нового приступа ее выгнуло дугой. Попаданец схватил хрупкое тельце рабыни, прижал, не давая навредить себе, однако Айра так дергалась, что он не удержал равновесие в неустойчивой позе. Он упал на спину вместе со своим грузом под аккомпанемент очередных хрипов окружающих трупов.

Девочка вылетела из его объятий, уперлась ладонью прямо в лежащее неподалеку тело погибшего стража Форта. После чего неожиданно затихла.

Зато уже окоченевший труп с разорванным горлом, восковой кожей, инеем на ресницах и остатках волос вдруг всхрапнул особенно громко. Внутри его ужасной раны забурлил гной, плоть вновь отворилась, мерзлые участки захрустели от наледи. А потом мертвец резко поднял верхнюю половину тела. Так и застыл в сидячем положении.

Это оказалось для Камея последней каплей.

Бывший бандит рванул к столику с инструментами, схватил оттуда тяжелый мясницкий нож и ринулся прямо к Айре. Его лицо перекосило от ужаса и отчаяния, блуждавший ранее взгляд сконцентрировался на вяло шевелящейся фигурке элами. Не оставалось никаких сомнений, кого именно новобранец считал главным виновником странной, пугающей ситуации в морге.

"Он убьет ее!"

Кнут Саргона все еще оставался свернутым у пояса. Он уже не успевал его достать и правильно применить. Поэтому просто бросился под ноги своему сокоманднику. Он не знал, были ли восставшие мертвецы виной Айры или все это лишь чудовищное совпадение, однако и смотреть на ее смерть он сейчас не желал. Достаточно трупа Сяня, оставленного в качестве манекена или источника ингредиентов бездушными практиками Облачного Форта.

Камей в последний момент успел отвести лезвие ножа, а также сгруппироваться, поэтому вскочил на ноги сразу после падения. Нож все еще оставался у него в правой руке, зато из предплечья левой теперь капала кровь. Он задел себя по касательной во время падения.

Стоило красной жидкости показаться из раны, весело заструиться по грязной коже, как сидящий мертвец вдруг дернулся. Он резко, по-совиному, повернул голову к раненому человеку, а затем все тем же механическим движением поднялся на ноги. В безжизненных глазах вдруг вспыхнули жадные угольки.

— Я разберусь! Следи за остальными трупами, — Закричал товарищу вконец разозленный Саргон, после чего в один шаг преодолел расстояние между ними, вцепился в плечи мертвеца и подал в него Ци Богини Чанъэ. Вопреки ожиданиям, кадавр не стал корчиться, атаковать практика перед ним, вообще хоть как-то реагировать на очистительную энергию лунной Богини.

Скорее наоборот, выражение воскового лица вернулось к прошлой безжизненности, тело обмякло в руках попаданца, но не настолько, чтобы просто рухнуть вниз оставшейся без контроля марионеткой. А затем… Затем, сквозь уродливые, гротескные черты замороженного трупа стал вдруг проглядывать совершенно другой человек.

Он выглядел так, будто кто-то решил направить луч проектора не на белую стену, а на человеческий силуэт. Получилось слегка смазано, однако люди вокруг без особого труда могли различить черты лица захватившего тело вторженца, длинные, ниспадающие вниз волосы в причудливой прическе, а также общий вид одежды. Картина выглядела отталкивающе, но не настолько, как помещение с трупами.

— Эта броня…

Саргон снова показал себя самым сообразительным человеком среди маленькой девочки, необразованного бандита и столь же необразованного десятника. Он моментально соотнес все разрозненные факты, после чего отпустил плечи трупа, сделал шаг назад и низко поклонился.

— Этот недостойный новобранец приветствует вас, Лань лао сянь-шен.

Поклон оказалось сделать тяжелее всего. Пришлось полностью подавить свои инстинкты, которые буквально кричали о том, что не стоит подставлять шею неизвестному существу, использующему чужой труп. Благо хоть, остальные мертвецы пока не проявляли особой активности. Даже перестали издавать свои жуткие хрипы. Из чего Саргон сделал еще один логичный вывод: именно существо перед ним контролирует остальных.

— Ты знаешь меня, смерд, — Обезличенный голос шел словно бы ниоткуда: губы мертвеца не двигались, да и не смог бы он издавать никаких внятных звуков с такой ужасной раной. Значит, говорили за него.

— Нет, ты понял, кто я. Довольно сообразительно, для подзаборной швали. Ах, нет, ты же прошел первичную культивацию… И эта энергия… Она словно омывает меня, лечит раны, зовет скорее оставить земные дела. Приглашает на Запад…

Голос практика не выдавал никаких эмоций. Так мог звучать ветер или горное эхо. Однако Саргон все равно узнал мечтательность и подернутое мечтательной дымкой сожаление. Погибший культиватор хотел уйти вперед, но зачем-то задержался в этом бренном мире.

— Ты правильно сделал, практик, что поделился ей, силой лунной госпожи, пусть даже такими крохами…

"Охренеть крохи, я больше трети резерва разом вбухал. От усталости не шатает только потому, что у меня в крови сейчас адреналина больше, чем незаконно нажитого имущества у депутатов! И почему он считает меня практиком? Ах да, кто еще способен использовать такую редкую Ци? Ладно, мне даже лучше. Мальчишка из низших и мальчишка-практик из низших — две большие разницы с точки зрения местной табели о рангах".

— …Благодарю тебя, — И снова в голосе призрака чувствовалось пренебрежение, хотя тот все еще был бесцветнее воды в чайнике, — Прежде чем уйти, я должен сообщить Чжэню-гуйцзы об опасности. Ответственность прежде смерти, долг наперед упокоения. Таков путь служения роду и Империи.

— Гуйцзы? — Моргнул Саргон. Хонорифик оказался созвучным с гунцзы, универсальным обращением к высшему по иерархии, или уважительному суффиксу между равными людьми с высоким положением. Например, Императорскими Гвардейцами. Вот только гуйцзы означал мелкого демона. Эдакий аналог слова "чертила".

"Кажется, они с уважаемым куратором не слишком ладили", — Подумал он и удержался от нервной ухмылки только прищемлением щеки зубами.

— Ты скажешь этому несносному… Своему командиру: Господин Лань повелел звать на беседу Чжэня-гуйцзы. Через холм и обратно. Он поймет. Точнее, вытрясет из тебя все подробности, но поверит самой фразе. Затем ты приведешь к нему это отребье, — Рука мертвеца вытянулась в сторону стоящей на четвереньках бледной как смерть Айры.

— Эта грязь из племени горных дикарей владеет некой странной формой практиков семьи Си. Искусство У (шаманизм-спиритизм), пусть даже никчемное и исковерканное. Интересно. Я думал это слухи… Ни один элами при моей жизни не показал и доли умений оборванки перед тобой…

Ах, да. Это существо вызывает к жизни некие пустые формы недавно умерших людей. Души По или даже их осколки, я полагаю. Просто некий след в Ци от жившего практика. Остальные слишком слабые, их животная сущность после ухода души Хунь исчезает за считанные мгновения. Зато душа По любых, самых низших практиков… Гм, однако существовать в такой форме…

У таких, хм-м, следов нет личности, не воспоминаний, нет ничего человеческого в привычном тебе смысле. В основном, они могут лишь повторять прижизненный набор фраз. Как говорящие птицы или мерзкие имитаторы с востока. Надо признать, фразы эти иногда весьма любопытны. Вот только мерзкое существо обнаглело настолько, что посмело призвать слепок МОЕЙ СОБСТВЕННОЙ По.

Теперь Саргон представил себе гнев и отвращение Ланя, хотя эмоциональность фраз до сих пор оставалась на уровне речного камня.

— Я бы назвал это удачным стечением обстоятельств. Какая ирония… Однако оставлять даже такую неполноценную силу в руках рабыни-дикарки неприемлемо. А, не волнуйся, практик, я позабочусь об этом. После моего разговора с Чжэнь-гуйцзы она уже не очнется. Слабая душонка элами не выдержит краткого присутствия моего духовного давления, — Монотонный голос произносил ужасные вещи, но попаданец никак не решался его перебить. Сейчас ему стоило принять всю информацию, какую ему только может дать призрак погибшего культиватора.

— Что вы собираетесь делать, гунцзы? — Глухо спросил его Саргон.

— Я воспользуюсь ее силами для низшей техники из Шо Вень Цзы: ши линь хун (направление духа). У нас будет не больше кэ, все же практика У (шаманство-спиритизм) не моя специальность, но я должен справиться. Я должен открыть глаза Форту на внутреннюю угрозу. К сожалению, твой лаоши — единственный из ближайших людей, кто способен воспринять угрозу всерьез. Как и способ связи. Другие лишь отвесят тебе палок за дерзость.

— Когда я должен выполнить ваш приказ, Лань лао сянь-шен? — Отстраненно спросил Саргон. Внутри него снова начала закипать душная волна гнева пополам с отвращением, однако он сдерживался и никак не показывал свое отношение к разговору.

— Не позднее завтрашнего часа Петуха, до захода солнца. Да, определенно так. Помни, смерд, мое время ограничено, а опасность велика. Не волнуйся, тебя наградят по достоинству. Сейчас я снова вернусь к бытию смертной тени, оставленной после смерти душе По без духовного начала Хунь. Я вернусь аккурат в то мгновение, когда солнце окончательно зайдет за горизонт.

Сразу, как эта никчемная дикарка снова начнет выть от боли, ты должен передать в нее как можно больше Ци Богини Чанъэ. Приготовь отвар из стеблей тысячелистника. Его ты должен залить ей в глотку аккурат перед вливанием лунной энергии. Можешь просто вылить на тело, если не получится так.

Затем твой лаоши позовет меня и я приду. Будь осторожен, не прикасайся к элами руками, как ты делал сегодня. Может остаться неприятное проклятие. Другие смертные тени будут мне мешать. Любое существо стремится к выживанию, даже такое ущербное. Неприятно. Впрочем, я легко их подавлю. Хватит даже того объема, который ты передал мне сегодня. Среди них нет ни одного практика выше ранга Закалки Тела. Но завтра дай больше. Столько, сколько сможешь и даже сверх этого. Ты все запомнил, практик?

— Да. Время — незадолго до захода солнца. Сказать Чжэню лао сянь-шену, приготовить отвар из стеблей, влить его, а затем Ци Богини. Оставить обоих гунцзы наедине.

— Догадлив, как я и говорил. Хорошо. Не стоит знать тайны, которые ты не можешь выдержать. Теперь последнее: я запрещаю тебе распространяться о том, кого ты видел и какие приказы получил. Храни этот секрет от каждого. Это важно! Поклянись мне, последователь лунной Богини, именем своей покровительницы, что не выдашь его!

— Но как же люди вокруг, Лань лао сянь-шен? — Тихо возразил Саргон, а затем осекся. За все время разговора он не услышал ни единого звука, не почуял ни одного движения. Лишь силуэт практика поверх мертвого тела смазывался и рябил, как помехи в телевизоре.

— Никто не знает. Никто ничего не видел и не слышал, даже элами. Я остановил Ци вокруг, закольцевал момент. Бесполезно в бою, зато в подобных ситуациях… Как горько: эта техника так и не удалась мне при жизни, зато без особого труда воплотилась в посмертии. Слишком мало Ци, зато какой потрясающий контроль. Я словно плаваю в теплых волнах и море грозит унести меня туда, где нет холода. На счастливый Запад…

— Кхм. Гунцзы!

— Теперь я понимаю голодных духов. Их желание хоть немного ощутить через Ци своих жертв это божественное дуновение. Понимаю, но никогда не приму такой уродливой формы жизни. Насчет своего положения думай сам. Как только я вернусь к существованию бездумной души По, труп упадет обратно. Можешь говорить что угодно, кроме правды. Элами просто прикажи молчать весь следующий день. Она не слышала ничего, однако нельзя недооценивать интуицию дикарей.

Можешь бросить ее внутрь того штабеля с трупами, тогда существо точно никому не раскроет секрет. Впрочем, она знает лишь мою личность и мою способность к воплощению, не более. Избавиться от моей тени без другого практика не выйдет. На всякий случай не подпускай к ней никаких культиваторов, даже слабосилков с ранга Сборщика Ци. А теперь поклянись именем Богини Чанъэ.

— Этот слабый практик клянется именем своей покровительницы, что не станет выдавать услышанную тайну никому, кроме осененных благословением моей Богини.

— Приемлемо. Чжэнь тоже несет в себе крохи ее расположения, пусть и пренебрегает своими обязанностями. Помни, твое положение, твоя награда, а также жизни обитателей Форта зависят от успеха завтрашнего ритуала. Будь усерден и настойчив, смерд, тогда тебе воздастся…

Саргон моргнул, и время продолжило свой бег. Закашлялась Айра, завертела головой из стороны в сторону, будто проверяла, не вернется ли боль. Рухнуло на пол мертвое тело — невольный проводник воли погибшего культиватора. Что-то закричал на заднем плане десятник, отрывисто, паникующе задышал Камей. Он кое-как взял себя в руки, однако его шалые глаза не отрывались от распростертого перед попаданцем трупа.

Следующие пару минут никто ничего не говорил. Люди молчали, подавленно, заинтригованно или же обессиленно. Каждый таил себе настоящий ворох самых разных мыслей. Каждый задавался вопросом, что здесь произошло и что теперь делать. Каждый носил в себе чувство вины за собственные действия или бездействия.

Наступившую тишину прерывали лишь ставшие привычными хрипы да сипения трупов. В морозном воздухе звуки от них звенели, искажали пространство. Вот только, странное дело, больше не казались пугающими ни Саргону, ни даже Камею.

Тот понемногу успокаивался, начал лениво перевязывать поврежденное собственным ножом предплечье. При этом бывший бандит не отрывал подозрительного взгляда от тел хорнов, которые и издавали большинство хрипов. Однако, с каждой секундой его подозрительность становилась все меньше и меньше, пока не исчезла совсем.

Айра же и вовсе сосредоточилась на том, чтобы встать на ноги, а затем молча поклониться каждому из присутствующих, включая упавшее на пол мертвое тело. У нее опять появилось загнанное выражение в глазах. Девочка не могла понять, что конкретно произошло, но винила себя за доставленные проблемы.

Невыразимая горечь и стыд перед своим хозяином за то, что она постоянно показывала себя с худшей стороны, затмила всякий страх перед странной и непонятной для нее ситуацией.

— Забыл сказать: демоны всегда хрипят. Люди гораздо реже, но тоже случается, — Смущенно произнес Акургаль, когда тишина из усталой и комфортной начала превращаться в напряженную и почти физически неприятную.

На его физиономии ясно читалось смущение и толика раскаяния. Можно было с уверенностью сказать, что десятник специально оставил этот факт "на сладкое", чтобы немного попугать своих подчиненных. Поучения ради или удовольствия для, Саргон сказать не мог. А что мог — не следовало говорить вслух, потому что тогда завянут уши даже у мертвецов.

— Мы поговорим в казарме, — Холодно бросил попаданец своей подопечной. Он не мог сейчас подойти к ней, утешить или еще как-то проявить свое участие. Не на глазах десятника с Камеем, которые до сих пор не понимали, что конкретно произошло, но вполне справедливо обвиняли (как минимум, подозревали) во всем юную рабыню.

Саргон мог лишь украдкой ей улыбнуться да подмигнуть. Вот только Айра настолько погрузилась в самокопание, что совершенно не заметила этих жестов. А сам парень теперь имел слишком много пищи для размышлений. Причем размышлений совершенно безрадостных.

Особенно на фоне истерики Камея. Того окончательно отпустило, после чего досталось сразу всем. Акургалю за его дебильную шутку, достойную Каня, за его же тупость, уже совершенно в духе фармацевта. Ведь мог сказать сразу, пока ситуация не накалилась. Саргону — за то, что привел сюда "эту тварь", за то, что не уследил, за то, что опять втягивает их в какую-то дичь с мертвецами. Элами бывший бандит и вовсе удостоил плевком вкупе с отборной бранью.

Лишь после выплескивания всех своих эмоций, тот севшим голосом поблагодарил Саргона за его реакцию (вспомнил, что убийство невольницы Ксин им запретил под любым видом), а затем спросил у Акургаля, какого Апладада здесь расхаживают всякие мороженные куски мяса. Тот и сам лишь чесал тыкву да разводил руками. Взгляды сами собой скрестились на Саргоне.

"Соври что-нибудь, соври что-нибудь", — Раздраженно передразнил он тень мертвого практика, — "Легко говорить, когда свалил все обязанности на совершенно другого человека. Придурок бестелесный, чтоб тебе водой из Стикса клизмы делали каждый, гм, Божий день!".

— Насколько я понял, с прошлого лунного затмения здесь успело скопиться слишком много негативной энергии Ци. Такого рода пространства, сами понимаете, особо не очищаются. Поэтому и произошел некий… выброс. Ай… Элами слишком чувствительна к Ци Желтого Источника, поэтому ей стало так плохо.

История шита белыми нитками, но товарищи приняли ее на веру. Лишь уточнили пару моментов, не более. После выживания в перекрестке теней весь отряд проникся к нему неким уважением и дружно нарек экспертом по "всякой духовной придури". К облегчению попаданца, никто не увидел дыры в его повествовании. Не вспомнили или не заметили, что Айре уже становилось плохо, причем задолго до посещения этого сплава морга, мясной лавки и хижины Санта Клауса.

Его товарищи, в итоге, покивали на объяснения, бросили пару пренебрежительных взглядов на невольницу, после чего скомкано поблагодарили Саргона за избавление от самовосставшего трупа. Тот состроил из себя скромника, вежливо отмахнулся от их благодарности.

"М-да. Теперь мне еще и стыдно. Как за обман и не заслуженную благодарность, так и за собственную тупость. Я ж читал в у какого-то фантаста про такой эффект. Типа, может показаться, что труп "сделал выдох" или издал хрипящий звук. Это под влиянием мышечного окоченения диафрагмы и давления гнилостных газов выходит остаток воздуха из лёгких и проходит через голосовые связки. Процесс может сопровождаться звуками, ага. Правда, трупы демонов хрипят ну слишком уж часто. Какой-то хор Пятницкого, а не морг".

— Что ты там встал, Саргон? Потом накажешь эту бесполезную сучку. Сам же сказал: "в казарме", — Окликнул его Камей, — Давай, пошевеливайся там. Я не собираюсь один возиться со всеми этими трупаками.

— Наш командир все еще с нами, — Невесело хмыкнул попаданец. Бывший бандит только скривился.

Когда он подошел к своим сокомандникам, Камей с Акургалем уже успели немного сдвинуть окружавшие их тела, освобождая пространство, а затем поместили в центр одного относительно целого демона.

— Мне б хоть какой-нибудь стол или верстак, ну да ладно. Нам такие изыски не положены, — Недовольно пробурчал десятник, кладя под себя сразу несколько холщовых подстилок. То, что на них целый день лежали трупы, его нисколько не смутило.

Несмотря на ужасное начало, Акургаль все еще выглядел полным энтузиазма. Саргон словно бы видел в его глазах сияние, принимающее форму облачных юаней. Сейчас десятник показывал, как зарабатывать им деньги, чем несказанно гордился. Происшествие с мертвецом и верещащей рабыней он уже выбросил из головы.

Саргон хотел бы сделать также. К огромной куче проблем теперь добавилась еще одна дилемма, теперь уже моральная. Он банально не знал, как поступить. По всему выходила, что информация от мертвого практика имела если не чрезвычайную важность, то характер весьма значимых сведений, которыми не стоило пренебрегать.

Однако и отдавать насмерть Айру ему не хотелось. Нельзя сказать, что он слишком уж привязался к девочке, но видеть ее смерть, тем более, быть в этой смерти виноватым совершенно не то чувство, которое он мог бы легко вынести. К тому же, она была милой, очаровательной в своем недоверии, сомнениях, надежде, а также робких попытках доказать свою полезность. И это не считая чисто прагматичного подхода к воспитанию своего помощника, и, чем черт не шутит, преданного соратника.

"Опять же, ее сила уже сейчас вполне себе полезна. А ее потенциал и многогранность вовсе заставляют не то цокать языком в восхищении, не то давиться слюной от жадности. И это все похерить только потому, что очередной высокомерный хрен решил зачистить за собой следы? Хранить свою великую тайну? Ублюдок! Но талантливый и сильный ублюдок. Даже после смерти достал.

Блин, эти практики иногда пугают. Хорошо, что он уже умер. Или нет? А, дерьмо! Почему я вообще должен выбирать между долгом и совестью? Эх, ладно, хотя бы смог его провести с клятвой. Моя покровительница другая, поэтому нелепое взывание к Чанъэ меня ни к чему не обязывает. Но рассказывать об этом на каждом углу было бы в высшей степени опрометчиво.

Блин, мне ведь еще и свитки надо купить, чтобы разобраться со своей опасной ситуацией в плане души. И алтарь у Ксина выпросить так, чтобы он меня не прибил. В качестве награды за сведения и разговор с Ланем, ага. Черт, ну почему, стоило мне только хоть немного встать на ноги, все начинает валиться в пропасть?" — Тоскливо подумал Саргон.

Он стиснул зубы в неясной тоске и злости. Как бы попаданец не пытался спланировать все так, чтобы и волки остались сыты, и овцы целы, у него не получалось исключить Айру из числа переменных. По всем раскладам несчастной рабыни презираемого народа предстояло умереть.

Глава 6

Скрип пальцев по мерзлой плоти, шелест выдыхаемого мертвыми телами воздуха, стук зубов от проникающего в тело холода. Морозное дыхание вырывается изо рта белёсой дымкой, губы кривятся в отвращении.

А мысли и чувства все никак не могут прийти в равновесие.

"Не волнуйся, практик, я позабочусь об этом. После моего разговора с Чжэнь-гуйцзы она уже не очнется", — Знание жгло его, коробило внутри. Вбитая почтительность к авторитетам, бытие загнанной в угол крысы боролось внутри с доброй и свободолюбивой личностью прежнего Стаса.

Ситуация усугублялась невольной хитростью попаданца. Он дал обет именем своей Богини, вот только мертвый культиватор не учел парочку немаловажных вариантов. Покровительницей мальчишки была отнюдь не Богиня Чанъэ, а Госпожа Проклятий — Нингаль. А вот ее Ци, в отличие от лунной Богини, в организме новобранца почти не осталось. По крайней мере, в том количестве, которое нужно для заключения клятвы.

Это знание пришло к нему в тот момент, когда собственные губы произносили вытребованное Ланем обещание. Обращение к Богине за соблюдением договора имело свои специфические особенности. Первая и самая важная — практик должен пользоваться соответствующей энергией. Точнее, Ци нужного Бога должна течь в его теле на момент произнесения клятвы.

Именно духовная энергия Высшего Существа и выполняет роль "цепей". Пристраивается на манер паразита к энергосистеме просителя, после чего становится невидимой и неосязаемой частью организма. Никаких неудобств она не создает, никак не ощущается и не осознается. До одного простого момента: пока человек не понимает, что он преступил клятву. Причем осознает не разумом, а подсознанием. Стирание памяти, софистика или определенный настрой здесь не помогут.

Это понимание больше всего походило не на заданную программу, а на влияние нейромедиаторов на организм, нечто вроде мелатонина или кортизола. Первый активируется в темноте через определенные суточные ритмы. Второй — при стрессе или пробуждении, он мелатонин разрушает. Также и клятва. Человек в момент произнесения невольно думает над ее нарушением, запечатлевает в сознании обстоятельства, при которых она может быть нарушена. После чего энергии Божества внутри остается лишь ждать этих условий.

Не зная на момент произнесения всех этих обстоятельств, Саргон все равно дал максимально расплывчатую и ни к чему не обязывающую клятву. Он божился именем своей покровительницы, но не имел в организме достаточно ее энергии для скрепления клятвы. Он не назвал имени Богини, ограничился отсылкой на нее. Это допустимо в культуре синов, однако создает тонкое место для обмана и поэтому редко встречается в реальных договорах. Как и другие подобные уловки.

Бытие духом имеет свои минусы. Разум плывет, мирские заботы теряют смысл, нюансы общения утекают, как песок сквозь пальцы. Остается лишь манящий зов загробного мира, поэтому только самые сильные устремления остаются после смерти, переживают переход на другую грань. Но и они со временем рушатся.

Саргон ощутил в момент произнесения клятвы, как нити договора на мгновение оплели его… чтобы в следующее мгновение бессильно опасть. Система внутри него выдала на зрительной периферии странное сообщение:

Внимание! Попытка принятия обета: *theme^111*.

Ошибка, обет не может быть соблюден. Попытка обращения напрямую к покровителю.

Запрос не нашел адресата.

Призрак наверняка ощутил движение Ци в его организме. Но каким бы ни был дух Ланя чувствительным к движениям энергии, ощутить все нюансы он оказался не в состоянии.

Клятва Сорока Восьми, его обет на верность Форту, ощущался совершенно по-другому. Вернее, не ощущался никак и имел, почему-то, статус эффекта. Саргон подозревал, что он действует только на неодаренных и основывается на чужой Ци в организме.

Вот только подобный договор, рассчитанный на обычного человека, просто смоет внутренняя Ци в момент становления культиватором. Вероятно, новоиспеченные практики давали новую клятву или их регулировали как-то иначе. Даже сейчас он чувствовал внутреннюю способность нарушить клятву Сорока Восьми. Однако не был уверен в том, что это пройдет бесследно для его "протекающей" души.

В итоге, никакой клятвы не получилось. Произнеси Саргон имя Чанъэ, и ее энергии в теле хватило бы для заключения договора. Произнеси он имя Нингаль — и призрак мертвого практика потерял бы к нему всякое доверие. Одной маленькой уловкой он обеспечил себе полную свободу действия.

Тем самым получил неразрешимую моральную дилемму.

— А теперь слушайте меня внимательно. И смотрите тоже — повторять по триста раз я не буду, — Раздался рядом голос Акургаля. Саргон поморщился, отогнал ненадолго собственные мысли, заторможенно кивнул десятнику, заставил себя подойти поближе.

Камей же и без слов командира чуть ли не носом уткнулся в холодную плоть демона. Он больше не боялся мертвецов. Да и отвращения изрядно поубавилось. Теперь в глазах бывшего бандита светилась алчность. Он наверняка уже прикидывал, как и сколько можно заработать с тел хорнов, какие части — забрать и толкнуть на стороне, чужим новобранцам или даже десятникам нового лагеря. Поэтому намеревался во что бы то ни стало получить ценный навык.

В глазах Камея малоаппетитный мороженый труп превратился в мешок подарков на новый год. А Акургаль обрел статус Деда Мороза.

Попаданец вздохнул, однако послушно приготовился внимать словам опытного мясоруба. Ему не нравилось быть в этом морге — тело Сяня всколыхнуло чувство вины. Не нравилось мерзнуть, зевать от недосыпа, терпеть головокружение от недостатка крови, бороться с брезгливостью и гневом.

Не нравилось думать о ценности человеческой жизни в месте, где ее поставили на производственный конвейер.

Однако знание об анатомии хорнов, а также способе получения ценных частей из них пока казалось важнее душевного комфорта. Особенно, если оно создавало хорошее оправдание для ухода от кучи противоречивых проблем. Кромсать трупы легче, чем выбирать более правильное решение из десятка неправильных.

— Хорошо, тогда запоминайте, — Начал десятник, когда убедился в способности обоих подчиненных воспринимать новые знания.

На элами ему оказалось в высшей степени плевать. Айра нерешительно застыла в метре от троицы живых людей, едва заметно вертелась то в одну, то в другую сторону. Она не понимала, что ей сейчас делать, ее снедала вина перед хозяином, обида на собственную бесполезность, стыдливое облегчение от ушедшей боли, страх перед непонятной ситуацией. В итоге, ее темные, красно-коричневого оттенка губы то поджимались, то дрожали, а янтарные глаза уныло смотрели в пол.

Из бесчувственного андроида с некой жутковатой отстраненностью, элами стала походить на эстетически прекрасного робота, которому ввели один из парадоксов в командную строку. Надо работать, но в высшей степени непонятно — как именно, для чего и что будет дальше.

Саргон скосил на нее глаза, дождался, пока девочка не посмотрит ему в лицо, после чего качнул головой в свою сторону, подзывая ближе. Пусть пока слушает лекцию. Как только у него появится возможность сказать ей пару слов тет-а-тет, он поручит невольнице иное задание. Правда, что в итоге окажется для нее более неприятным — слушать урок по расчленению трупов или выполнять его поручение, попаданец не знал.

— Сначала расскажу, что есть общего у всех демонов, вне зависимости от их вида. Ну, кроме ненависти к людям и гребаной любви к штурмам волнами. На самом деле, черта всего одна: насекомые, человекоподобные твари, звери и даже слизняки — все они очень уязвимы вот в этой области головы. Ну, или не головы, если это какой-нибудь гриб или моллюск… А, потом поймете, олухи.

Акургаль взял в руки самый острый и тонкий из нашедшихся в котомке ножей, показал кончиком на висок демона:

— У любого жука, птицы, собаки, хорна, да хоть ожившего бревна или сопли-людоеда будет такое место. Видите бугорок? Чем более странным и непонятным кажется существо, тем больше у него будет такой вот нарост. Ну или заметнее. Не знаю, с чем это связано, я не ученый муж. Вы, два дармоеда, так тем более. В общем, это типа сердца у человека, но не сердце… — Десятник нахмурился. Он не знал, как сказать так, чтобы его подчиненные поняли, о чем идет речь. Впрочем, Саргон догадался даже по его путаным объяснениям.

"Ага, не сердце, а сердцесодержащий продукт", — Невесело хмыкнул он про себя, — "А если серьезно, то Акургаль пытается рассказать нам про нервный узел. Логично. Он должен быть абсолютно у любой хрени.

Интересно только, почему в виде нароста? Не является ли подобное вместилище некой "родинкой" или "пупком" монстра. Эти демоны ведь не естественные существа. Не совсем естественные, я думаю. Нечто вроде химеры? Кто-то создает их, или выводит.

Или вывел когда-то давно, а теперь или сам клепает, или они размножаются в промышленных масштабах. Как орки в Средиземье. Главное, чтоб не как в Вархаммере, ага. В "бугорке", таком вот аналоге нервного узла может содержаться эдакий программный код, по которому действует и существует тварь. Тогда это не нервный узел… Блин, слишком сложно.

М-да, к тому же притянуто за уши. Но версия имеет право на существование. Жаль, остальным ее не расскажешь. Слишком много привязки к цифровым технологиям двадцать первого века. Или, хотя бы, к электрическим — девятнадцатого-двадцатого. Не поймут-с. А если поймут, то мне же будет хуже.

Такого рода информация в этом мире носит разряд секретнейшего секрета и передовых практик. Сочтут еще демонологом или другой дрянью. А у нас тут предатели по Форту шастают. Как сказал Леонтьев: "избыток информации ведет к оскудению души". Вот и постараюсь сделать души окружающих настолько широкими, чтоб аж пасть раздуло.

Ладно, пора завязывать с аналитикой. Тебе еще загадку Насыпи разгадывать. Можно попытаться сделать выводы и сейчас, но увеличение уровня и характеристик теперь скорее навредит, так что буду тянуть столько, сколько смогу", — Решил Саргон.

— …Просто запомните: видите бугорок — хреначьте по нему со всей дури, — Продолжал распинаться Акургаль, пока его подопечный придумывал стройное и логичное объяснение анатомии демонов вместо самого десятника. Тот, к слову, пошел на второй круг бессмысленной и захламленной мусорными конструкциями речи. Так что Саргон ничего не потерял от небольшого игнорирования слов командира.

— …Если этот бугорок лопнет, то любая тварь просто упадет и сдохнет. По-любому. Хрень эта бугристая, кстати, может быть разных цветов или размеров. Или форм, ага. Помню, напали на нас как-то стрекозы. Митра их знает, что они забыли в таком холоде и под сраным ветром, но у них все тело и являлось одним этим, хе, бугорком. Бей — не хочу. Мы и не хотели, десятник пинками на стену загнал.

У хорна, к слову бугорок маленький, и попасть по нему очень трудно, — Саргон действительно с трудом разглядел упомянутое командиром слабое место. Оно походило скорее на шишку, и практически никак не выделялось на коже, даже с улучшенным характеристиками и внутренней энергии глазами попаданца. Разглядеть такое в пылу битвы — нетривиальная задача. Особенно, если не знать, куда смотреть.

"И меня уже задолбало дебильное слово "бугорок", которое исторгает болтливый рот Акургаля каждую, блин, секунду. Сто дерматологов с лупой и ухмылками на твой бугорок, хватит это уже произносить!"

— Ладно, не злись так, Камей, наши рогатые страшилы в этом плане особенные. Вон, демон-паразит, — Он сноровисто подхватил лежащее неподалеку тело и грюкнул рядом с трупом рогатого монстра, — В общем, у остальных тварей шишка куда больше. Видишь, прям из башки растет, как чайный гриб.

Саргон аж подавился слюной и закашлялся от внезапного сравнения.

— Какой-какой гриб? — С подозрением спросил он.

— Чайный. Не видел ни разу, или как? Хе, деревня! — В последней фразе сквозила ирония, что слегка напрягало попаданца. Видать, даже десятник теперь ни на йоту не верил происхождению Саргона из подлого сословия.

— Гриб такой есть. Растет на деревьях, на кустах, на животных, на людях. Эта тварь прячется в корнях деревьев, а потом заползает или ночью, или на раненого, или падает с высоты, если прицепится к дереву за ствол. Благо, первые два-три кэ отодрать гриб можно без особых усилий. А вот если не заметил, то потом… Один бедолага только после похода в нужник заметил у себя лишний отросток. Так и выдрали, гм, с корнем.

— Почему чайный-то?!

— Так если его на небольшое деревце посадить, а потом дырочку в том деревце проковырять, то сок там будет, прямо как сладкий чай. Его в чай же и добавляют, если сорт дешевый или собрали неправильно. Иначе — только напиток портить. Во взвары всякие еще добавляют: адлайский там, ягодный, жэньшеневый или байцзю.

"Охренеть тут местные березовый сок придумали. Надеюсь, к людям там никто грибок не сажает и дырочку не ковыряет, чтобы потом жидкость в чай добавить. Хотя не удивлюсь, после всех этих отбитых практиков.

М-да, у меня теперь флешбек за флешбеком из детства. Ну на фиг сравнивать, а то правда блевану. У нас чайный гриб сидел себе спокойно в банке, потреблял сахар вместо неосторожных грибников. Да выделял какую-то свою дрянь, которую мерзкие юдишки и пили с печеньем вприкуску. А потом обозвали мерзким словом: "комбуча"".

— Мне другое непонятно, — Подал голос нахмурившийся Камей, — Почему ты не рассказал нам об этой бородавке перед самим боем? — Как бывший бандит ни старался, но убрать из голоса обвинительные нотки ему не удалось, — Если бы я знал куда бить…

— То нихрена бы не попал, — Грубо прервал его десятник, — Какой толк говорить вам о том, что вы даже в глаза не видели? Я сам по такой мелочи в бою попасть не пытался, разве что вблизи и наверняка. Хоть и сталкивался с кучей самых разных демонов. И это я говорю про тех тварей, где сраный бугорок хорошо виден. У хорна вообще не понять, где, что и как. Там только практик с обсидиановым сердцем может справиться.

Хотя, я, может, что-то бы и смог. Если бы пытался тупо убить хоть кого-нибудь этим дебильным способом, вместо обычного боя. Вы же просто подохли бы там всем скопом с нулевым результатом, если бы били не по тому, что видели, а по тому, что я вам сказал. Слабые ведь, как головастики, ни силы нет, ни точности, а все туда же — лезть своими корявками по болевым точкам.

Ты, Камей, да и ты, Саргон, своим противникам и по роже через раз попадали, куда вам до виска или где они там растут у хорнов. Ну да, у виска. Про страх в первом бою и дырявую память, из которой в самый нужный момент вылетают мудрые наставления и влетают мысли о дезертирстве или бабах, я вообще молчу.

— Возможно ты прав, — Здоровяк произнес эти слова неохотно, спустя неловкую паузу. Однако все же произнес. Правоту десятника признавать было обидно, но оба новобранца и сами поняли, что нужного мастерства не достигли. Да, и Саргон тоже. Потому что попасть кнутом по определенной точке немногим проще, чем толочь воду в ступе.

— Ладно, раз вы все поняли, то идем дальше. А на бугорок этот еще насмотритесь, когда другие трупы потрошить будете. Теперь смотрим сюда, в район груди…

Акургаль говорил и говорил, периодически тыкая своим эрзац-скальпелем то в одну, то в другую область тела. Рассказывал, чем отличается демон от человека, показывал, насколько прочна их шкура, а в конце дал попробовать самим новобранцам провести вскрытие.

Если резюмировать сказанное, то выходило следующее: хорны мало чем отличаются от обычного человека. Как и другие демоны — от своих природных аналогов. Тот же набор органов, те же реакции, те же уязвимости. Да, имелось более крепкое, чем у людей, тело, совершенно другие глаза, улучшенная работа сердца, крепкие, как веревки, сосуды. Но Стас от иной физиологии ожидал куда большего.

Зато с демоном-паразитом все оказалось не столь очевидно. Десятник честно признался: он понятия не имеет, что это за существо. Господин распорядитель как-то проболтался ему: подобной твари вообще не существует ни в одном бестиарии из архивов Форта. А ведь такого не случалось больше двух сотен лет назад. То есть — в обозримый исторический срок, без пробелов в истории, вызванных Смутой.

А значит, демоны показали новый вид чуть ли не впервые за все время существования местной заставы.

"Вполне укладывается в тревожную картину последних месяцев. Опустошение, потеря Насыпи, новый вид демонов, ритуальное убийство практика. Причем последнее не то спровоцировало волну раньше срока, не то заговорщики специально подстроили убийство накануне вторжения.

И то, и другое говорит об их связи с Той Стороной. И на этом фоне я должен решить задачу: жизнь одной перспективной рабыни или возможное спасение Форта. Сведения Ланя не могут не иметь ценности. Но будут ли они ценнее Айры?"

— Так, теперь показываю, что у хорнов полезного, и как это добыть! — Акургаль уже совершенно привык к царящему в зале холоду, даже перестал стучать зубами. Скучные и мучительные попытки объяснить, как все у демонов устроено тоже закончились, к удовольствию каждого из участников.

Поэтому теперь десятник бодрым и деловитым тоном объяснял, как и где надо резать. Иногда в его бесцветном голосе возникал искренний энтузиазм вкупе с горячностью, обычно не свойственные меланхоличному мужчине. Похоже, он действительно любил делиться опытом. Или потрошить мертвые тела. Саргон надеялся, что первое.

— Самое ценное у них — это глаза. Применяются во многих эликсирах, вытяжках и артефактах. В общем-то, даже один глаз этого бугая стоит дороже, чем все остальные его органы. Кроме другого глаза, конечно.

Десятник подмигнул и так бледному как мел Саргону, а потом вдруг быстрым, отточенным движением вырвал у мертвого тела полностью заполненное тьмой глазное яблоко. От такого зрелища парень почувствовал, как к горлу подкатывает тошнотворный комок и поспешно отвернулся.

Камей с Акургалем переглянулись, заржали, после чего радостные от того, что удалось поймать на слабости их отрядного вундеркинда, стали упражняться в остроумии. Причем, весьма низкопробном. Хотя бывший бандит выглядел немногим лучше своего младшего товарища. Да и десятника нет-нет, а передергивало от такого утилитарного отношения. В конце-концов, он пробыл в Форте всего на месяц-другой дольше их, при этом не являясь работником морга. Лишь ножа и топора, но только на период вторжения.

В итоге, попаданец не стал злиться или пытаться их переубедить. Наоборот, отошел от разделочного места, изобразил шатающуюся походку.

К нему быстро подбежала элами. Робость, неуверенность в движениях и позе, а также горячее, искреннее желание помочь. Саргон сделал вид, что пошатнулся, положил руку ей на плечо, слегка наклонился, после чего прошептал:

— Попробуй вселить в тело демона или человека другие тени.

Айра покосилась на его лицо вблизи, слегка порозовела, после чего едва заметно кивнула. Потерянное выражение исчезло, уступило место решительности. Саргон про себя порадовался неспособности сокомандников читать ее эмоции на застывшем лице и общем игнорировании факта существования элами.

Сам Саргон пошел обратно к телу хорна, изобразил на лице злость, кинул на товарищей гневный и вызывающий Взгляд, после чего попытался сам отодрать другой глаз. При этом незаметно воздействуя Ци сначала на яблоко, затем на глазной нерв, а после — на сам мозг.

Бесполезно. Тело демона почти не реагировало. Какие-то остаточные импульсы еще сохранялись, однако их оказалось недостаточно для внятной реакции на напитку Ци. Слишком много времени прошло с момента смерти твари.

"Надо было попытаться просканировать тот труп, пока им управлял призрак", — С досадой подумал Саргон, — "Я чувствую слабый, едва ощутимый ток энергии. Но моей чувствительности не хватает для того, чтобы нащупать Ци в мертвом теле. А ведь, судя по сообщению самой системы, это кап возможного контроля энергии до моего перехода на ступень Сборщика Ци".

После того, как Акургаль с Камеем вдоволь наиздевались над своим сотоварищем, они отправили его потрошить другие трупы. Более-менее целых демонических туш все еще оставалось слишком много, чтобы и дальше пытаться работать всем троим на одном теле. Будущие ошибки и испорченные ингредиенты все равно в сумме дадут куда больше, чем если продавать Форту тела целиком.

В итоге, попаданец вдоволь наэкспериментировался на каждом из демонов. Хорны, паразиты, лесные монстры, даже люди — он обработал каждый, несколько раз стоял на грани истощения, научился медитировать во время выполнения механических рутинных действий, вроде перепиливания костей. Однако узнать удалось не слишком много.

В каждом из мертвых тел оставалась некая энергия, которую Саргон, ничтоже сумняшеся, назвал некротической. Кроме нее, у демонов имелись некие дополнительные источники. В телах с целыми бугорками они ощущались более отчетливо, но все еще за пределами уверенной чувствительности попаданца. Причем далеко за пределами. Все, на что хватало его теперешнего уровня — констатировать факт наличия чужой Ци внутри. Не более.

— Господин! Эта недостойная рабыня сумела выполнить ваш приказ, — Вдруг донесся до его уха тихий голос темноволосой невольницы.

— Что?! — Удивленно подскочил он. Голос оказался слегка выше обычного или допустимого. Благо, и Акургаль, и Камей успели с головой погрузиться в работу, отчего почти не реагировали на внешние раздражители. Саргон не был уверен, оторвутся ли они от своего увлекательного занятия, даже если почуют угрозу. Он надеялся, что ему не придется узнавать этот вопрос на практике.

— Какое конкретно тело? — Тихо спросил он, — И как ты этого смогла? Твои тени… Они ведь неразумны, верно? Просто души По, которые остаются после смерти рядом с собственным трупом или превращаются в голодных духов.

Глаза элами расширились от шока. Саргон поймал себя на мысли, что заворожен этими большими янтарными омутами. Было что-то гипнотичное в ее взгляде, нечто притягательное, и, одновременно, отталкивающее. Нечто похожее он чувствовал, когда смотрел в лицо Нингаль.

Чуждая, нечеловеческая красота. Именно расплавленное золото зрачков элами придавало ей эффект зловещей долины. Саргон оказался слишком поражен их необычным цветом в момент знакомства, чтобы заметить этот факт. Впрочем, он не имел изначально никакого негатива, поэтому не находил ее вид хоть сколько-нибудь отталкивающим, в отличие от остальных.

— Эта никчемная рабыня мало знает про свою силу, — Тихо произнесла она, — Способности были с ней столько, сколько она себя помнит. Одни тени приходили, другие уходили. Сначала друзья оставались на день-другой, потом дошли до недели. Потом — до месяца и года. Друзья, которые сейчас с ней, не покидали эту молодую невольницу со времени первой продажи. Одну весну и две зимы, может дольше.

"Одну весну и две зимы, что за фигня…А, вряд ли она владеет счетом. Да и сложно сказать, когда постоянно дергают с места на место. То есть тени не покидали ее уже около двух лет? Изрядно".

— Почему друзья? Ты же говорила: "тени"?

— Тени — для других. Для меня — друзья, — Еще тише отозвалась она.

— Вот как… — Саргон помедлил, — Прости меня, что заставил использовать твоих, гм, друзей на трупе…

Он осекся, когда увидел, что снова шокировал свою подопечную. Та словно забыла как дышать, лишь пялилась на его лицо, пыталась собрать мысли в кучу и утихомирить противоречивые эмоции.

"Блин, забыл! Здесь ведь не извиняются так просто. Особенно перед более низшими. Дурацкий мир, дурацкие правила, дурацкий замок и моя оборона тоже дурацкая!", — Раздражение пополам с чувством вины рвалось из него грязной волной.

Саргон чувствовал себя подлым манипулятором, который собирается использовать и выбросить собственную подопечную. Низость, которую он презирал абсолютно в любом мире.

— Прошу, не извиняйтесь, господин! — Чуть не закричала Айра, лишь в последний момент зажала себе рот рукой. Удивительная для нее эмоциональность. От волнения, девочка перестала говорить о себе во втором лице, обратилась напрямую к хозяину. Что сам Саргон только приветствовал, пока она не теряла бдительности в присутствии посторонних. Впрочем, изменить так просто и быстро въевшуюся привычку он не рассчитывал.

"А может и некому станет ее менять", — Возникла в голове непрошенная мысль.

— Некоторые друзья давно не повторяют своих слов, они готовы исчезнуть, но вместо этого все равно следуют за этой недостойной рабыней. Она еще давно поняла, что может их подвинуть, если подумает — куда.

— То есть, они просто висят вокруг, а ты двигаешь тени, чтобы обзор не закрывали?

Айра неуверенно кивнула и вывалила на Саргона еще несколько ненужных подробностей. Под конец он выяснил, что та смогла вселить в тело лишь одну из неразговорчивых теней. Они почему-то слушались приказа охотнее и поняли команду "вселение", когда другие лишь продолжали висеть над телом.

Саргон подошел к телу и лишь в последний момент удержал себя от отработанной до автоматизма подачи энергии. Слишком много тел он сегодня успел просканировать. Однако стоило сначала избавиться от всех признаков лунной Ци в своей энергии, прежде чем напитывать одержимый труп.

В этот раз результат отличался на порядок. Активность мозга у одержимого повысилась совсем чуть-чуть, но и этого хватило для совершенно иной картины. Саргона полностью захватило ощущение нечто великого. Бессмертной тени идеального творения, обиталища Высших Существ, чьи темные крылья распростерлись над той оболочкой, которую люди называют "демоном".

" Я чувствую на них тень Диюй. Это Ци Желтого Источника. Не только. Это и правда некий пакет информации…"

Боль прострелила его голову, а неизвестная субстанция внутри окончательно исчезла, перестала быть доступно. Одновременно с болью пришло знание, а на периферии зрения мелькнуло сообщение системы:

Внимание! Разблокирован демонический язык.

Внимание! Получен новый тип Ци. Отторжение — 88 %. Запрос на интеграцию провален.

Внимание! Выполнено скрытое условие получения предмета: "свиток хорна-культиватора".

Внимание! Условие: "ранг Сборщика Ци" не может быть выполнено. Отказ в доступе.

Внимание! Получен новый навык: "Обнаружение демонической энергии". Стоимость покупки — 2 балла. Желаете приобрести?

Саргон пожал плечами и кликнул: "Да".

Глава 7

Спустя несколько часов все было кончено. Попаданец провел последний надрез, вытащил склизкую, похожую на черный клубень почку, механическим движением сбросил ее в ванночку с раствором. Там уже плавал добрый десяток ее товарок. Внутренности тварей вяло дрейфовали на поверхности, окрашивали воду в грязно-бурый оттенок.

Саргон положил рядом со вскрытым телом демона свой скальпель, с отвращением уставился на собственные руки. Несмотря на все его старания, их залило по локоть. Пятна имелись также на его халате, пальцах ног и даже шеи.

"Наконец-то закончили. Уф. М-да, последние сканирования демонов оставили больше вопросов, чем ответов. Если они неразумны, то откуда демонический язык? Да и свиток тоже… Впрочем, последнему как раз легко найти объяснение. Вполне возможно, хорн на определенной стадии культивации получает разум. Звучит логично, причем для любых зверей или даже духов. Вполне себе стандарт для всяких эзотериков и магов прошлого мира. Кажется, что-то подобное было и у Фрейзера в "Золотой ветви", и у тех китайцев в мифах, притчах да легендах.

В пользу моей теории работает и собственный опыт. Хотя основываться только на нем глупо. По крайней мере, тот уродский демон-культиватор в моем самом первом бою точно издевался над нами. Или испытывал силы. В любом случае, этот хмырь с фиолетовой кожей не производил впечатления бездумного зверя. Садиста, да, но не животного без проблеска сознания".

— Какой ужасный ребенок, — Покачал головой десятник. Он подошел к своему подопечному, остановился рядом с ним, зацокал языком, демонстративно остановил взгляд на грязи и пятнах, попутно вытирая собственные ладони изгвазданной тряпкой.

— Тебя в детстве учили не свинничать? Даже если учили, то плохо! Если ты в таком виде появишься наверху, то господин распорядитель прикажет своим дуболомам скинуть тебя обратно. Просто, чтобы ты не заляпал ему весь пол. Как вообще можно так изваляться? — Чуть более мирным тоном пробурчал он последнюю фразу.

— Ну и что мне по-твоему делать?! — В голосе юного вивисектора прорезались нервные нотки. Не мудрено — столько времени находится в компании трупов и постигать их богатый внутренний мир. При этом будучи самому под моральным давлением тяжелого внутреннего выбора и кучи других проблем, — Как будто я и сам хочу выглядеть полным Чикатилой!

— Кем? — Недоуменно переспросил Акургаль, но потом просто махнул рукой, прерывая открывшего рот мальчишку, — А, неважно. Вон там, в углу, есть несколько бочек с водой. Наполни ведро, попытайся стереть пятна. Но не дай Митра тебе использовать больше двух — за потраченную воду охранники с головой окунут тебя в оставшуюся и любезно подержат целый кэ.

— Я потом сам их туда окуну, — Буркнул злой и опустошенный Саргон, — Хоть рот помоют после своих слов. Ур-роды.

— Рано тебе еще, — Неуверенно буркнул десятник, — Они хоть и не чета нашему куратору, но ранг Сборщика Ци точно имеют. А то и уровень Закалки Тела. Хотя вряд ли, он там только один такой на все смены. В общем, рано ты гавкать научился. Смотри, чтобы потом скулить да хвостом вилять не пришлось.

Спорить не хотелось, поэтому парень лишь угрюмо кивнул, да поплелся в другой конец комнаты. Странно, но так испачкаться смог только попаданец: Камей с Акургалем уже имели опыт разделки тел, поэтому для приведения себя в порядок двум взрослым хватило и одной ветоши. А пока их младший товарищ стучал зубами, лил на себя и одежду ледяную воду да булькал в ведро цветастые ругательства пополам с фырканьем от умывания, они осторожно паковали извлеченные органы в глиняные коробы.

Айра, в свою очередь, давно успела оправиться от своего негатива. После того, как ее хозяин полностью закончил с одержимым тенью трупом, она попыталась вывести оттуда тень, однако это оказался билет в один конец: "друг" никак не хотел выходить обратно, а через некоторое время и вовсе растворился, перестал окончательно существовать.

Осколок души По разрушился после вселения. Отдал ли он мертвецу энергию для нужных Саргону крох мозговой активности сознательно, или же вселенцы по умолчанию пытаются управлять телом, попаданец не знал. Однако еще две тени на грани исчезновения постигла та же участь. Несколько минут вялой активности головного мозга тварей, всплеск телесной энергии, достаточный для осознания ее присутствия, после чего быстрое разрушение и возврат до прежнего уровня хладного трупа.

К сожалению, ничего сверх странного навыка: "Демонического языка" получить или выяснить не удалось. Хорны точно несли в себе при жизни частичку Желтого Источника. Причем вырабатываемую самим телом, как печень человека вырабатывает внутреннюю энергию. В отличие от бугорка. Ци, заключенная в нем, полностью исчезала после смерти. Еще одна загадка в копилку ко многим уже заданным.

Впрочем, нашлись и некоторые другие странности. Например, демон-паразит ощущался слегка иначе, чем остальные демоны. Включая демонов-веревочников, один экземпляр которого лежал в штабелях трупов для экспериментов. Демон-паразит, в отличие от других тварей, ощущался менее цельным.

Тень в его трупе добилась большего, чем в остальных: смогла пошевелить одним из тонких щупалец на месте руки, да и активность мозга оказалась слегка повыше. Вот только Ци внутри осталась практически необнаружимой. Словно у демона при жизни ее и вовсе не имелось. Или имелась, но исключительно заемная.

К его удивлению, элами спокойно восприняла разрушение своих теней. Она и так морально готовилась с ними расстаться, поэтому не особо расстроилась. Куда больше ее заинтересовали слова хозяина, которые он привычно пробубнил себе под нос. Все равно старшие товарищи не обращали на него никакого внимания, а девочку он как угрозу не воспринимал.

— Интересно. Сперва мозговая активность, а только потом — мышечная. На последнюю уже не хватает. Слишком слабая тень или слишком поврежденное тело? Думаю, и то, и другое. То есть нервный центр для духа первично а само тело вторично? В принципе, оно и видно, на примере управляемого Ланем трупа…

— Господин, вы что-то поняли? — Прервал его тогда робкий голос.

Он опустил взгляд вниз и столкнулся с новым для него выражением лица рабыни. Интерес, нет ЖАЖДА знаний просматривалась так отчетливо, что ее легко могли заметить даже его сокомандники. А ведь среди всего Первого Отряда только Саргон мог кое-как различать эмоции элами.

Для остальных ее лицо выглядело эталоном отстраненности. Вряд ли дело лишь в проблеме первого впечатления и инерции мышления. Скорее, они действительно не могли понять. В конце-концов, у людей этого мира не имелось и тысячной доли того визуального опыта, которым обладал попаданец.

Лица актеров, кукольная анимация, картины, всевозможные рисовки мультфильмов, аниме и сериалов, разнообразное творчество одиночек и энтузиастов, анимация палочных человечков, эксперименты с внешним видом иных рас, а также многое, многое другое. Даже выражения морд домашних любимцев, недоступных подавляющему большинству местных. Восприятие человека двадцать первого века само по себе обладало высокой ценностью, особенно в менее развитом обществе.

— Эта глупая рабыня поняла только слово: "активность". Это когда люди двигаются, верно? Ну, то есть, не только люди… — Смешалась она, но потом снова заговорила. Пылающий энтузиазм ненадолго перебил вбитые правила, робость, недоверие и другой негатив.

— Мы-шеч-ная. Мышь? Нет… Что-то внутри тела. Вы почувствовали, как что-то внутри демона двигалось после вселения тени? Я права, хозяин?! — Ее глаза горели, а уголки рта приподнялись вверх, ненадолго показали кончики заостренных клыков. Невероятное для девочки проявление эмоций.

— Да, ты права, — Улыбнулся Саргон, потрепал невольницу по ее густым, жестковатым на ощупь волосам, — Мышечная активность, то есть движение мышц. Мышцы — это мясо на костях. Они позволяют нам управлять телом, — Вдруг решил объяснить он.

"Зачем ты это делаешь? Что, если выхода не будет и тебе все же придется отправить ее на смерть? К чему привязываться к ней еще сильнее?!"

— Помогают управлять… — В тихом голосе ребенка слышался восторг с толикой благоговения. Впрочем, эти обертоны умело скрывались самой элами. Настолько, что Саргон иногда и сам сомневался в определении ее эмоций.

— А мозговая? М-м-м, мозг? — Она покатала неизвестное ей слово на языке, а потом вдруг разродилась целой цитатой, — Животная пища может пополнять костный мозг, делать сильными жилы и укреплять кости, но обязательно нужно соблюдать меру и не есть много животной пищи.

— Откуда это? — Ошарашенно спросил ее попаданец.

Он в который раз поразился ее личности. Теперь — удивительной любознательности, терпеливости, способности схватывать на ходу детали и делать выводы. В свои девять, десять, одиннадцать, да пускай даже в тринадцать лет он был далеко не столь сообразительным. При несоизмеримо лучшем образовании, социализации, а также потребляемых им книгах.

А уж запомнить подобную фразу с непонятными словами, а потом выдать ее к месту — вообще без вариантов. Впрочем, последнее было следствием скорее избытка информации, что никак не умоляло заслуг его подопечной.

— Одна из теней часто говорит такие вещи, — С готовностью отозвалась Айра. Дорвавшийся до нормального человеческого общения ребенок сиял. Теперь уже — вполне отчетливо для посторонних глаз.

— Тут немного про другое, — Сдался попаданец под ее жаждущим знаний взглядом, — Костный мозг — это вещество в костях. Между прочим, очень полезное в качестве еды. Оно нужно, м-м-м, чтобы кости росли в организме и все такое, — Решил не углубляться в дебри он, — А вот мозг в голове — это другое. Он как раз и подает сигналы мышцам, чтобы они двигались. Иначе как они узнают? Только это секрет!

"Потому что здешние люди до сих пор считают именно сердце вместилищем души, а также источником когнитивных способностей человека. Глупость? Но ведь сердце — это даньтянь. Вполне возможно, что именно там и расположена душа. Или место, через которую на душу можно воздействовать.

Поэтому со своей колокольни аборигены довольно логичны. Энцефалографов или, хотя бы, гальванизации здесь еще не придумали. Впрочем, может кто-то и знает больше, просто жопит это знание. В лучшем случае делится с перспективными членами рода. В худшем — передает только наследнику. Стандартная практика для местных, но меня она просто вымораживает".

— Эта верная рабыня умрет, но никому не скажет и слова! — Пылко ответила она. Радость, горячая благодарность к человеку перед ней, а также восхищение его знанием переплелись в ней тугой лозой. Саргон кивнул, указал на следующий труп для вскрытия, подошел к нему. Айра встала рядом для посильной помощи. И тихой беседы. Точнее, ответов на ее вопросы.

Так прошло оставшееся время. Попаданец все более и более умело потрошил мерзлые тела, девочка стояла рядом, подавала ему инструменты, робко и осторожно вытирала пот со лба, брызги жидкостей с лица припасенным кусочком ткани. И спрашивала, спрашивала, спрашивала…

Тихим голоском на грани слышимости элами задавала уточняющие вопросы после каждого объяснения Саргона. Из его путанных объяснений она довольно быстро усвоила значение всех основных органов в человеческом теле. Благо, примеров вокруг оказалось навалом.

После чего переключилась на какие-то незнакомые для себя слова, вскользь оброненные своим хозяином. Или непонятные ей до этого определения. Она вытягивала из него информацию с мастерством бывалого следователя и непосредственностью четырехлетнего почемучки. Хотя по возрасту не слишком уступала своему господину.

Саргон не знал, смеяться ему или плакать. Айра могла не знать совершенно элементарных вещей вроде счета, личной гигиены, видов еды или даже бытовых предметов, вроде подушки или одеяла. Не знала, как ухаживать за зубами, телом, боялась месячных. Однако, вместе с тем, понимала многое другое.

Цель, с которой тут стоял Форт, проблему нашествия демонов. Могла назвать десять основных построений для войск, от линейного до журавлиного крыла, на пальцах объяснила роль практиков в подразделениях с указанием ранга, пусть и в самом общем виде. Саргон не знал и этого. Айра несколько раз цитировала придворных поэтов, понимала, что такое живопись, а также знала, чем мужчина занимается с женщиной и откуда берутся дети.

Беспомощная в одном, удивительно развитая в другом, элами напоминала Маугли, которому вдруг достался ноутбук погибшего исследователя с аудиолекциями на известном ей языке. Разрозненные сведения невольница расставляла по полочкам, пыталась увязать вместе разные понятия, узнать смысл всех исторгнутых не имеющими сознания тенями фраз.

Она размышляла и переосмысляла любой вид данных. В том числе обрывки философских или медицинских контрактов, а также размышления практиков о Ци, управлении войсками, отличиях байцзю в разных провинциях, жалобы на боли в спине или даже хвастливые рассказы о любимых типах распутных женщин.

"Ну да, о чем еще будут говорить мужики? О пиве и бабах. А самым никчемным даже вспомнить, кроме пьянки да посещения борделя будет нечего. Вот их духовные остатки смертного тела, души По, и транслируют в пространство всякую гадость. А она уши развесила. Впрочем, девочка успела помыкаться по разным хозяевам. Видела и не такое. Но держать в памяти каждую ересь…

Блин, а сам бы что сделал на ее месте? Ну да, запоминал то, что есть без деления на хорошее или плохое. Если меня закинуть на необитаемый остров с томиком Чехова, Достоевского, плюс яойным фанфиком про Бангтан Бойс, то через пару лет с информационной голодухи он будет для меня иметь ту же ценность, что и первые две книги. Короче, хочешь жить — слушай все свои тени без разбора. Тем более, сама она, в отрыве от общества, отличить хорошее от плохого не в состоянии".

Поэтому когда Акургаль с усталым вздохом оторвался от тела, оценил успех своих подопечных, а затем приказал закругляться, Саргон почувствовал усталое облегчение. Айра на поверку оказалась слишком уж ненасытной до информации девочкой. При этом, когда первый энтузиазм прошел, она было принялась искренне каяться за непочтительность.

Попаданец пресек это дело, чем заслужил себе еще пару очков благодарности, а также кучу головной боли из-за необходимости новых ответов на бесконечные вопросы невольницы. По крайней мере, он сумел дать ей хоть немного базовых знаний. Тем более, попаданец прекрасно понимал свою рабыню. И ее незнание элементарных вещей (после попадания Саргон и сам оказался в подобной шкуре), и ее страх того, что больше такой аттракцион невиданной щедрости не наступит.

Стремление Айры получить с него как можно больше здесь и сейчас вполне оправдано. Вдруг с ней никогда больше не захотят поговорить? Или продадут на сторону? Или Саргону запретят говорить с ней? Слишком долго рабыню мешали с грязью, затаптывали ее веру в людей. Слишком малый срок прошел с их встречи. Она физически не могла доверять ему больше, чем уже демонстрировала. Тем более, на подсознательном уровне.

"И не то, чтобы у нее имелись основания для большого доверия", — Тоскливо подумал он.

— Давай, вытаскивай у демонюки все, что осталось да кидай тело туда, где взял. Мы собираемся, — Крикнул ему Акургаль с другого конца помещения.

За проведенные здесь часы, трое бойцов сумели распотрошить всех хорнов, оставленных отряду в качестве трофея, а также нескольких зверей на теплые шкуры. Бывший бандит постоянно ныл, что их обделили, однако Саргон был даже рад этому факту: дольше выносить это хлюпанье и скрежет металла по кости он уже не мог. Как и молоть языком на грани слышимости.

И теперь, когда Камей со своим командиром радостно считали прибыль, деловито паковали глаза, сердца и другую требуху, а затем клали коробы с ингредиентами один на другой, попаданец лишь старался не упасть в обморок от нервного напряжения, недостатка энергии и мерзкого вида вокруг. Слишком много израсходованной Ци. Истощение само по себе ощущалось неприятно, а уж в таком месте, в таком состоянии да с такой деятельностью…

Он пытался абстрагироваться с помощью Айры, вот только этому совершенно не способствовало поведение его напарников: они как специально поручили ему грязную работу, заставляли непременно работать пилой и скальпелем, даже потребовали выдавить глаза одному из демонов.

Впрочем, бородатый жадюга в своем стремлении облутать все до донышка пошел еще дальше: он не поленился содрать с одной из самых целых туш хорнов всю шкуру целиком, и, после запечатывания ящиков, деловито смотал ее в рулон.

— Потом высушу, выскоблю, да сделаю себе доспех, — Довольным голосом пояснил он подошедшему Саргону. От его тона и слов бывшего жителя Земли чуть не стошнило, но он сумел удержаться в последний момент.

— Ты как-то позеленел, парень, — Расслабленно заметил Камей, — Опять блевать тянет? Ладно, тогда можешь вон те ящики не таскать. От них воняет сильно. Возьми вон тот мешочек с глазами себе на пояс, Ту тяжелую бандуру, да и пошли отсюда. А кувшин с сердцами в соленой водичке пусть твоя рабыня тягает. Как раз по размеру.

Забота пропала из его голоса, стоило фигуре Айры появиться на горизонте. Глаза Камея сузились при виде элами, обожгли ту ненавидящим взглядом.

Та, впрочем, ничего не заметила. Айра до сих пор обдумывала слова своего хозяина, едва заметно улыбалась своим мыслям, просто радовалась прошедшему дню. Даже ее походка стала какой-то прыгучей, а глаза рабыни оставались мечтательно полуприкрыты. От ее хорошего настроения попаданца начинала еще сильнее мучить совесть, на душе становилось все более тоскливо. Поэтому он старался не смотреть в ее сторону. Не встречаться взглядом с янтарными омутами, на дне которых искрилась несвойственная им благодарность и теплота.

— Ладно, понесли тогда?

— Все собрали, ничего не забыли? — Саргон, стуча зубами от холода, согласно кивнул. Находится в этом темном, омерзительном месте он не хотел ни единой лишней минуты.

В этот раз подъем по скользкой и неудобной лестнице прошел гораздо легче, несмотря на груз. То ли дело было в опыте, то ли в желании поскорее убраться из морга, но троица работников и их невольница оказались на складе меньше, чем за пять-семь минут. Вдвое быстрее, чем заняла дорога вниз.

К их вящему сожалению, к завхозу уже стояла очередь из нескольких новобранцев, не то продающих трофеи, не то покупающих еду. Так или иначе, Акургаль вместе со своими подчиненными не пошел сразу к распорядителю, а сгрузил трофеи на стол неподалеку от старика, да так и остался стоять рядом, ожидать своей очереди.

— Итак, раз уж у нас выдалась свободная минутка, то расскажите мне, оглоеды, чему вы научились, — Произнес десятник, пока ставил на растрескавшийся от времени камень последний глиняный ящик.

— Выражение "глаз на жопу натяну" в вашем случае имеет самый прямой смысл, — Пробурчал юный воин, — "А вот конец фразы про "моргать заставлю" относится скорее к Айре", — Подумал он. После нескольких часов непрерывной разделки, использования Ци и шлепанья языком его мутило, а из-за постоянного холода внизу еще и шатало во все стороны.

— …Особенно это касается тебя, Саргон, потому что наш общий знакомый проявил в добыче трофеев из других трофеев поразительную ловкость. Ну хоть в чем-то я могу рассчитывать на ваши навыки, — Акургаль даже расщедрился на одобрительное похлопывание. Вот только бывший бандит от него вздрогнул, и невольно попятился. Слишком уж десятник своим поведением напомнил ему Ксина. Отчего касание к телу вызывало рефлекторный страх.

"Еще бы "смерды" добавил и по спине пнул. Вообще тогда не отличить, особенно в таком месте".

Саргон вздохнул. Видимо, отвечать на этом импровизированном экзамене придется ему.

— Сто зловещих мертвецов тебе в старый домик, когда мы уже отсюда свалим? — Пробубнил он под нос.

— Что ты там пищишь? Говори внятнее. Или у тебя рот занят? Тайком отрезал себе что-то вкусненькое внизу? — Глумливо поинтересовался командир. Сегодня его сарказм и искусство словесных уколов определенно взяли новый уровень. Саргон позеленел, быстро замотал головой, прижал ладони ко рту. Наконец, спустя пару секунд, очередной приступ тошноты прошел, после чего он начал вспоминать лекцию своего командира.

— У каждого демона есть уязвимое место на виске. Бугорок. Но бить по нему надо только тогда, когда уверен в попадании. Иначе монстр взбесится, и попадет уже по моему бугорку, — Процитировал попаданец речь своего начальника, — Еще, у тех демонов, кто по каким-то причинам успел встать на путь культивации, в груди появляется кристалл вместо сердца.

Работу этой мышцы берут на себя все остальные органы — такое состояние называется "Пробуждение зверя". Существуют разные ранги нечеловеческих культиваторов, но ты их не знаешь, — Злорадно подытожил он, — Кристаллы очень дорогие, а собирать их надо сразу, иначе труп с таким накопителем маны может переродиться во что-то еще более мерзкое. Надеюсь, не в другого десятника. Во что конкретно ты тоже так и не сказал.

— Сам увидишь, если прогневишь чем-нибудь Великого Митру, — Отмахнулся Акургаль, — Продолжи дальше, Камей.

— Э-э-э, про дорогие части на продажу? — Уточнил он, даже не повернув головы в его сторону. Все его внимание уходило на мечтательный взгляд в сторону означенных частей.

— Да, именно про них, олух ты наш бородатый. Давай уже. Я знаю, ты запомнил, что и кому надо отрывать.

— Ну еще бы, — Ухмыльнулся бывший бандит, а затем, наконец, поднял глаза на десятника, — Жаль что в нашей провинции печень у нищих так не ценится… Кхм, так вот. У хорнов самое важное — глаза. Но и достать их сложно — надо тренироваться. Пальцы сначала плавно вонзить, а потом резко сжать и дернуть.

— Дернуть… — Проворчал десятник, — Тебя самого надо так дернуть. Тоже за что-нибудь круглое. Запомни: никаких порывов — также плавно и тащишь. Просто скорость выше. Туда — каждые два удара сердца, обратно — наоборот: два движения за удар. Ладно, продолжай.

— Следующей идет печень, ее надо…

Камей медленно, но довольно точно описал все ценные органы вместе с процессом их извлечения: глаза, печень, сердце, часть мозга, даже детородный орган — у предприимчивых фармацевтов, шаманов, артефакторов и зельеваров в ход шло все, вплоть до порошка из толченого рога и высушенного языка.

А уж что эти господа собрались делать с какими-нибудь ногтями или гландами Стас предпочитал не знать. Чтобы потом не кривиться при виде нужного ему эликсира.

"Надо было принести Юншэну какой-нибудь подарок, но… Хрен с ним. Он и из безобидных травок варит такое хлебово, что хоть стой, хоть падай. Если Снейп разливал по флаконам неизвестность и варил триумф, то Юншэн затыкал пробкой вместо смерти исключительно мерзость и полнейший Ахтунг"

Пока его сокомандник отчитывался, попаданец украдкой смотрел на свое Окно Персонажа, где отображалось несколько новых уведомлений и полученный эффект:

Ваша характеристика: "Выносливость" увеличилась на единицу.

Ваша характеристика "Разум" увеличилась на единицу.

Внимание! Получен новый постоянный эффект: "Вивисектор I". Пассивно увеличивает на 10 % ловкость, силу и разум каждый раз, когда пользователь с трупами (не активен при взаимодействии с нежитью).

Получен уникальный эффект: "Добыча ингредиентов I". Снижает шанс неправильной добычи любых растительных или животных ингредиентов на 15 %. Открывает возможность добычи ингредиентов духовного уровня. Шанс получения — 15 %.

"Ну зашибись, в этом мире еще и нежить имеется. Причем явно не как в той волне с демонами-паразитами, там телами управляли именно они", — Кисло подумал юный воин, когда закончил читать сообщения, — "Странно, почему эффекты дали просто так, причем даже без обязательной покупки за баллы. Или новые правила распространяются только на навыки? Хм, а если подумать, я вроде и не получал со времени открытия обсидиана никаких эффектов. Только уникальные, за определенный порог характеристик.

А "Добыча ингредиентов" — полезная штука, если задуматься. Жаль, она мне нафиг не вперлась. Ладно, хотя бы Юншэну смогу больше помочь с заготовкой трав. А то мается, бедный, от недостатка".

Никаких поводов для радости Саргон не видел. Улучшение характеристик сейчас шло в минус, отнимало дефицитную энергию, провоцировало дальнейший конфликт души и тела. Вернее, души Хунь с душой По. Два постоянных эффекта и вовсе оказались довольно специфическими. Они годились только для сбора трофеев, что в условиях тотального выживания было делом второстепенным.

Мысли юного воина прервал десятник. Он шустро подбежал к освободившемуся у завхоза месту, при этом невольно толкнул под руку человека рядом. Тот что-то злобно рыкнул ему в спину, и так раздраженный невыгодной сделкой с распорядителем, однако Акургаль раздражитель проигнорировал. Если вообще заметил. Потоптавшись несколько секунд на месте, возмутитель спокойствия слинял, а его место заняли таскавшие ящики Камей с Саргоном.

— Вижу, постарались вы неплохо, — Сказал им старичок и огладил седую бородку, — Сколько здесь всего? Учтите, воины: если кто-то попытается сказать не то число, или подсунуть мне гниль, то потом будет добирать недостаток собственными органами. Акургаль про это правило знает, даже видел его в деле, так что повторяю специально для вас, прохиндеев.

Двое новобранцев со всей возможной поспешностью заверили господина распорядителя, что на такую подлость они просто не способны, страдают приступами болезненной честности и вообще, живут только по правде. Завхоз лишь недоверчиво похмыкал, пока составлял опись товаров.

— Языков, сырых, двадцать пять штук. Рогов, цельных, сорок семь… — Бубнил ему Акургаль, пока старик выводил цифры на своей бессменной табличке. Рядом с числом проданных органов он тут же вычислял на них цену, да еще и налог сверху вычитать умудрялся. И это все без счетов, калькулятора или других костылей.

Навыки хозяйственника вызывали уважение даже Саргона, не то что замершего в священном трепете Камея — в мире, где читать и писать умело меньше процента от общей массы людей, подобное искусство было диковинкой сродни пробужденному ядру.

— Итого — девять сотен, восемьдесят восемь облачных юаней. Заберешь сразу, или потратишь? — Деловито спросил господин распорядитель, вытаскивая из-под стола туго набитый мешок, — Могу отдать и медяками с большой земли, и рисом, и даже зельями. Ну?

— Мы, пожалуй, все возьмем юанями, добрый господин, — Поклонился ему десятник, — Только купим еды по мелочи.

— Дело ваше, — Пожал плечами старик. Акургаль еще раз поклонился, пожелал своему собеседнику здравствовать еще много дней, после чего развернулся к выходу. Этот безумный день, наконец, подходил к концу.

В казарму они вернулись затемно, усталые и воняющие мертвечиной. Всю одежду пришлось отдать в стирку, а потом торопливо есть давно остывшую похлебку. Ма сварил так много, что накормил досыта и рабов, и вернувшихся аккурат к отбою сокомандников. Еще и осталось приличное количество.

Всю недоеденную кашу, надо признать, довольно вкусную, Саргон незаметно отдал элами. С них не убудет, а рабыне завтра с утра предстоит выстирать его одежду, почистить котелок фармацевта, рассортировать собранные им травы и выполнить другую повседневную работу.

"А потом ты поведешь ее к куратору, как жертвенного агнца. Потому что никакого, даже самого дерьмого плана у тебя нет", — Не забыл он напомнить себе повод для самокопаний на ночь. Ну так, для капельки стресса к здоровому сну, — "По крайней мере, вопрос с деньгами решил. Акургаль от щедрот своих отсыпал аж целых двести юаней. В том числе из доли Камея и фармацевта. Вполне справедливо.

Да, кстати, еще надо будет обязательно проверить с утра свитки и найти информацию. Может, там будет нечто нужное мне, для разрешения неразрешимой ситуаций. Эх, даже совета спросить не у кого: искренне не поймут причину. Разве что Нингаль. Поржать-поржет, но мысль подаст. Эх, жаль с ней пока не связаться", — Подумал он и еще долго ворочался в тщетных попытках заснуть. Нервное напряжение и невеселые мысли оставили его только к утру.

Глава 8

Утренняя тренировка не походила ни на одну из проведенных им прежде. Все, чего когда-либо пытался прежде добиться Саргон — это повышенная эффективность. Быстрее, выше, сильнее, техничнее, смертоноснее. Тренировал комплекс Люхэбафацюань, увеличивал прогресс овладения оружием, сбивал свои разрозненные навыки в одну смертоносную связку, вырабатывал привычки, познавал Ци во всех ее проявлениях.

Сейчас все было совсем иначе. Он проверял свой организм. Смотрел на его пределы, пытался понять, что не так. Больше всего такие действия походили на некий вывернутый наизнанку техосмотр. Насколько это движение перегружает мой организм? Сколько потребляет Ци? Когда заемные силы для завышенных характеристик проявляют себя сильнее всего?

Саргон не пытался стать сильнее этим утром. Он пытался стать экономнее. Высчитывал малейшие крохи энергии, как скупец, трясущийся над каждым медяком. Пытался подобрать движения так, чтобы расходовать как можно меньше сил, задействовать как можно меньше мышц, усиливать как можно слабее эти самые мышцы, нагружать систему более последовательно и гармонично. Пытался подобрать оптимальный баланс между мощью и расходом Ци.

Ведь совсем не обязательно использовать все силы, вкладывать максимум в каждый удар, если противнику хватит и десятой доли.

Поначалу тренировка шла на редкость неудачно. Он падал, ошибался, боялся приложить слишком много усилий, из-за чего чуть не заработал несколько весьма неприятных травм, слишком быстро убирал Ци из мышц, связок или каналов, от чего те получали даже большую нагрузку, чем обычно. Тело трещало по швам, сопротивлялось попыткам тонкой настройки, сбивало темп.

Однако, спустя несколько часов, у него появились первые удачные шаги. Удивительно, но его мастерство овладения оружием определенно стало расти, а "Безымянная техника" под конец получила новый уровень. Осталась избыточность, связки между стойками стали ощущаться более "деревянно", слегка упала скорость. В целом, по чистой мощи и ведению боя это оказался полноценный шаг назад. Зато теперь Саргон лучше ощущал свой прогресс. Чувствовал, что идет по верному пути.

Словно вернулся обратно укрепить фундамент, когда уже начал строить этажи.

Оптимизация движений оказалась самой лучшей идеей из всех возможных. Причем даже до осознания проблем с собственным телом. Теперь он понимал это как никогда отчетливо. Саргон мог больше не беспокоиться, не засорять голову пустыми идеями и вредными мыслями, маяться вопросом, куда можно расти даже с забитыми до предела характеристиками.

"Не было бы счастья, да несчастье помогло", — Иронично подумал он и улегся прямо на землю внутреннего двора казармы. Сил после четырех часов непрерывных движений почти не осталось.

В этот раз почти никто не наблюдал за его тренировкой. Странно, однако все новобранцы действительно озаботились собственным развитием. Работали в полную отдачу, даже без окриков десятника и угрозы близкой смерти. Удивительное дело, ведь человек рано или поздно привыкает ко всему. В том числе нападениям демонов. А последние победы дались Первому Отряду без большой крови, зато с большой прибылью и славой.

В такой ситуации логично ожидать, что люди в команде зазвездятся, перестанут ощущать серьезную угрозу своей жизни, расслабятся и станут сачковать. Ведь они уже ухватили Бога за бороду. Тем более, следующие несколько волн по определению должны быть слабее их самой первой, с демонами-хорнами.

Саргон не знал, почему подобная модель поведения до сих пор не воплотилась в жизнь. Почему не начался разброд и шатание. Был ли виной Придворный, которого они встретили на Старой Насыпи, неусыпное око бдительного Ксина, который враз прочухает, если кто-то вдруг решит саботировать тренировки, либо же сознательность каждого из членов Отряда? В последнее верилось с трудом.

"Ну не могут же они проникнуться духом соперничества и пытаться не отставать от меня, самого молодого, не считая Каня, их соратника?", — Скептически подумал он, — "А вот поди ж ты! Юлвей после короткой разминки только и делает, что сидит в медитации, пытается овладеть внутренней Ци, открыть меридиан печени. Акургаль занимается тем же самым. Камей пытается осознанно управлять своим гневом, придавать телу и оружию ту огромную мощь, которую он смог использовать в последней волне. Гм, последних версиях последней волны.

Остальные не отстают от них. У Каня кровят руки от мозолей, натертых ремешком пращи. С каждым разом он становится все быстрее, точнее, выносливее. Начинает появляться нечто вроде предвидения. По крайней мере, сбить ту птаху из его положения было почти нереально, не знай он точно, куда она вспорхнет!

Вань тоже делает упор на скорость: точечные удары дубиной прилетают ровно туда, где он начертил углем свою отметку. Причем с чудовищной ловкостью и скоростью. Меткость у них в семье на уровне. Если его техника боя и уступает моей, то точно не на порядок, как должно быть. А ведь я активно использую Ци для усиления тела и ударов!

Пока вызывают беспокойство лишь Ма, Уру да Юншэн. Последний выполняет обязательную норму физических тренировок, а потом часами сидит над какими-то лопухами с вымазанной в саже палочкой. Наверняка развивается в своем направлении. Пускай. Чем бы дите не тешилось, лишь бы не вешалось. Уру, в свою очередь, упрямо осваивает флейту.

Сейчас, без благословений Богини и сгораемого символа Нингаль, он может добиться только двух вещей: незначительного усиления союзников и столь же незначительного ослабления или замедления противников. Причем меткость у него хромает, а силы заканчиваются быстрее, чем у меня при активном использовании Ци. Ему бы тоже попытаться открыть меридиан в печени, но не уверен, насколько это будет полезно. Все же Ци, которую он использует, не усиливает тело, а идет вовне, как у практиков с Пурпуром.

Иккагецу же смотрит на остальных и комплексует. Зря. У него удивительная ловкость рук. Этот прохвост начинает выводить искусство обократь ближнего своего на новый уровень. Никто из нашей команды не успевает понять, когда предмет исчезает с их пояса. Или вовсе из сжатой ладони!

Правда, с последним ему удается обмануть только Ваня, Уру да Юншэна. Остальные чувствуют, когда вещи их покидают, но не понимают как. Кроме меня и Юлвея. И нет, его искусство — это не вина Ци. По крайней мере, в классическом понимании. Он не демонстрирует никаких структурных техник. Его руки движутся быстро, но вполне различимо для глаза. На самом деле, даже медленнее, чем у меня, Юлвея или Акургаля. Наравне с Канем. Так в чем же дело?"

"В восприятии!", — Вдруг понял Саргон, — "Черт, он же натурально отводит глаза другим людям. Причем делает это явно неосознанно, на одном желании, воле и кураже. Охренеть! Теперь понятно, почему этот трюк с вытаскиванием вещей из рук у него не выходит с большинством из наших, тем более не выйдет в ближайшем будущем выйдет со мной. Пленка Ци закрывает меня от воздействия. Но каков прохвост! Осталось только решить, сказать ему об этом? И если говорить — пробовать обучать или нет?"

Попаданец прервал свои размышления, когда услышал скрип открываемой двери на тренировочную площадку казармы. Вслед за этим скрипом раздались раздраженные шепотки, после чего тихую, умиротворяющую обстановку прервал неприязненный голос Юлвея:

— Что оно тут делает? — Громко спросил он. Остальные новобранцы стали подниматься со своих мест или прекращать движения. Кто-то ворчал, кто-то шептал проклятия или озлобленно пыхтел. Саргон открыл глаза, после чего быстро понял причину подобной реакции.

Одинокая фигурка замерла на самом входе. Старый, драный, но толстый и теплый, хоть и слишком большой халат, примитивные шлепки на толстой подошве, трофей с трупа низкорослого практика прошлой волны, густая копна темных волос влажно блестящая на солнце. Айра стояла с глубокой плошкой в своих руках. Абсолютно неподвижное тело, отстраненный вид, пустое лицо. Однако попаданец видел, как ее глаза двигаются, обшаривают комнату, словно кого-то ищут.

"Хорошо, что после пьянки успел дать ей одежду. Точнее, ворох разномастной одежды и отрезов тканей с наказом постирать, перебрать, а из полученного взять себе самую удобную часть и перешить под размеры. По крайней мере, теперь она не выглядит как побирушка в африканской стране. У нас здесь не тот климат, чтобы ходить в дырявом рубище. Хотя волосы после мытья стоит хотя бы вытирать. Вон, до сих пор ручейки за шиворот бегут. Как бы не простудилась…

Черт, о чем я думаю? Ей сегодня должны мозги наизнанку вывернуть, какая еще простуда?! Точнее, обязательно вывернут, если я так ничего и не придумаю. Пара идей есть, но… Дерьмо, она даже запомнила, как я мельком и с пренебрежением отзывался о местных грязнулях. Нашла время, чтобы помыться.

А теперь притащила мне еду, несмотря на все эти ненавидящие взгляды от окружающих. Несмотря на все свои инстинкты, которые кричат ей не высовываться, мимикрировать, избегать внимания…"

— Это не должно здесь быть! Пшла прочь! — По сравнению с огромным бородатым Камеем Айра выглядела так хрупко и беззащитно, что поневоле сжималось сердце. Бывший бандит навис над ней злым, жестоким великаном. В его позе, в сжатых кулаках, в напрягшейся шее читалось намерение убийства. Однако элами полностью проигнорировала здоровяка.

Девочка мазнула по нему безразличным взглядом, на секунду скривила носик, словно от насекомого, после чего обошла застывшего в удивлении Камея и пошла прямо к Саргону. Янтарные глаза заискрились от радости при виде своего господина, но элами сумела сохранить на лице все то же пустое выражение.

— Хозяин, время обеда. Эта неумелая рабыня взяла на себя смелость приготовить…

— Не ешь ничего из ее рук! — Прервал Айру подошедший Акургаль, — Ты совсем сдурел, доверять еду этой… — Он явно проглотил ругательство, после чего поднял руку, чтобы выбить плошку из ее ладоней.

— Прекрати. Мы не в том положении, чтобы разбрасываться продуктами. Тем более, я владею Ци, забыл? — Лениво зевнул Саргон. Муж и жена, точнее, раб и хоязин — одна сатана. Он точно также научился лицемерничать и скрывать эмоции от окружающих, — Даже попытайся она меня по-настоящему отравить, ничего сильнее расстройства желудка я не заработаю. А время экономится.

— Желудок умеет расстраиваться? Какие-то у тебя совсем уж странные верования. У аркчжэней такого нет. Или есть? — Переключился Акургаль на новую проблему.

— Хе! Главное печень не расстраивать, а остальное — плюнуть да растереть! — Хмыкнул подошедший Камей.

— У тебя она давно слезами заливается, — Буркнул попаданец, — Да еще другим нервы треплет. Ты как, научился управлять своей, гм, мощью?

— А то! — Хвастливо произнес бывший бандит, после чего принялся многословно описывать собственный прогресс. В приступе словоохотливости он совершенно забыл о темноволосой невольнице, которая так и стояла рядом с ними, покорно опустив лицо и пытаясь привлекать как можно меньше внимания. Наверняка считала вынужденное ожидание меньшим злом, по сравнению со спорами.

"Или же ей реально интересно", — Подумал он, когда бросил пристальный взгляд на ее лицо, — "Ну да, привыкла ведь слушать всякую чушь. А здесь хотя бы живой человек говорит. Причем понятные вещи".

— Короче, я все еще не умею управлять своим священным гневом, но уже могу его вызвать! — Подытожил путанные объяснения бывший бандит. А потом вдруг произнес тоном, который у человека с менее угрожающей внешностью сошел бы за робкий, — Может посоветуешь чего?

— Ты бессознательно управляешь Ци, это точно, — Задумчиво произнес Саргон, а его собеседник от брошенной фразы расцвел, словно кактус в пустыне, — Твой гнев он как trigger. М-м-м, то есть ты aktiviruesh, блин, да что такое? Короче, внутренняя энергия зависит, в том числе, от эмоций. Твой даньтянь начинает реагировать на гнев и вырабатывать большое количество Ци. Или вытаскивает ее из ярости напрямую. А потом разносит энергию по организму. Ты ведь когда первый раз впал в ярость потом пластом несколько часов лежал, верно?

— Ага. Еще когда хорнов за рога тягали, — Подтвердил Камей, — Но как ты узнал? Ты ж вообще избитый валялся. Мы даже не знали, жив ты или нет. А подойти к этому полоумному, который вцепился в тебя всеми конечностями, никому не хотелось.

Айра рядом отчетливо побледнела и бросила на хозяина испуганный взгляд. Словно ожидала, что тот вдруг растворится, станет призраком или окажется очередной ее тенью, а не реальным человеком.

— В общем, это как с мышцами. В смысле, к такому состоянию можно привыкнуть. Если долго бегать, на следующий день все ноги болят. Однако потом ты сможешь пробежать дольше или быстрее. Так и здесь. Твои каналы укрепились, поэтому в битве с демонами-паразитами ты уже мог больше. И даже не свалился в обморок, насколько я помню.

— Ага. Только сражаться потом не мог и тело стало скользким, как у рыбы. Ноги не держали, руки дергались и все такое, — Поморщился здоровяк, — Как будто байцзю перебрал, но в плохом смысле. Как похмелье без попойки.

— Я к чему веду: тебе стоит научиться использовать Ци сознательно. Попытайся вызвать гнев во время медитации и проследи, как и откуда он идет. А там посмотрим.

Лицо Камея вытянулось от удивления. Он аж глаза выпучил и нервно постукивать ногой перестал. Вид у него стал такой, словно Небеса выдали ему сверху некое Откровение, а Саргон на пальцах объяснил, что это такое и с чем это едят.

— Спасибо за совет, старший, — Официально и почтительно поклонился он. Теперь настала очередь удивляться самому попаданцу, но бывший бандит не дал ему времени для вопроса или протестов.

— Только как мне злиться во время медитации?

— Эм, а как ты медитируешь? — Ответил Саргон вопросом на вопрос.

И вдруг задумался: а действительно, как медитируют местные? Ведь его собственные упражнения пришли из двадцать первого века. Сплав тысячелетнего индийского опыта, западного прагматизма и западных же передовых технологий, вроде сканирования мозга во время самой медитации.

С помощью этой триады и создавались разнообразные стили. Они совершенствовались, менялись, тщательно шлифовались в контексте наибольшей эффективности. Бесполезные отмирали, самые действенные, наоборот, популяризировались. Поэтому те медитации мало походили на древние практики индусов, которые послужили им основой. Про Китай и говорить нечего.

— Ты не знаешь практику дань? — Удивился подошедший к ним Юлвей. А потом процитировал наизусть:

"Медитация без внутреннего видения не позволяет обрести успокоения. Внутреннее видение без медитации не отражает всей глубины. Духовное сосредоточение возможно лишь в гармонии с природой. Только познав ее, растворившись в ней, ты преодолеешь тай-цзи (Великий Предел), постигнешь бэнь-у (Первозданное Небытие), погрузишься в него без остатка. Чтобы созерцать в его глубине всю незабвенную красоту и мудрость чистых земель".

"Охренеть. У меня просто нет слов. То есть, вместо сосредоточения на неких маленьких целях или прикладных вопросах, среднестатистический син решает не мелочиться. Ему надо сразу пытаться познать Вселенную, а там, чем черт не шутит, и просветления достичь.

Нет, способ не хуже прочих. В древности, насколько я помню, в моем первом мире так и поступали. В качестве одной из многочисленных практик. Но здесь-то Ци — реальная сущность. Ее, буквально, можно руками трогать. По сути, она — такой же важный вид энергии, как электричество или калории! Откуда столько второсортной мистики? И ведь достигают же каких-то своих целей! Значит метод — рабочий. Просто не слишком эффективный. Либо раскрывающий свою ценность на долгой дистанции. Не уверен.

Ладно, на самом деле, я слишком многого жду. Во-первых, это общедоступная интерпретация, какие-то рода и кланы наверняка знают больше. Во-вторых, Ци для местных имеет некий ореол святости, чуть ли не избранности. Нельзя требовать от них отделить людские чаяния, культуру и традиции от голого понятия. Это для любого практика настоящее кощунство. Не стоит лезть со своим уставом в чужой монастырь. В чем-то они действительно правы. Однако, как минимум на начальных этапах, мой способ куда эффективнее. В разы или даже на порядки".

— О, не знал! — Прокомментировал Акургаль цитату аристократа, — Нам просто говорили пытаться раствориться в потоке Вселенной.

— А я слышал про гармонию и любовь к миру, — Почесал затылок Камей, — Поэтому и не понял, как можно любить мир, а потом желать открутить говнюкам вокруг их пустые головенки.

— Но ведь мир вокруг не идеален, — Саргон решил не пытаться рвать шаблон людям вокруг, а попробовать говорить с их же позиции, — В нем есть страх, злость, ненависть, похоть, гнев и многое другое. Это тоже часть мира. Это тоже надо принять, как часть себя.

Первый шаг к изменению — осознание. Дорога в тысячу ли начинается с первого шага. Вот только сначала ты должен увидеть дорогу, осознать свое тело, почувствовать почву под ногами, научиться ходить, наконец. Энергия Ци находится везде, в каждой вещи или явлении, пронизывает все сущее. Она может стать эмоцией: гневом, счастьем, любовью, может стать природным явлением, вроде молнии.

Может течь водой, плыть воздухом, гореть огнем. Даже принять человеческий облик. Все это Ци. И внутри каждого из вас тоже есть Ци. Вы и есть Ци, а Ци — есть вы. Уже, безо всяких рангов. Надо лишь найти свою, уникальную гармонию с миром вокруг. Простить его. Радоваться ему, вместе со всеми ужасами и несправедливостью. Так, чтобы ваша личность стала частью этой самой Вселенной. Со всеми желаниями, страхами, болью, счастьем и прочим. А уже потом, каждый сам почувствует, где и что надо поменять. Или не надо, а просто хочется.

Ведь все есть Ци. Из Ци мы пришли — в Ци вернемся. Поэтому твой гнев, Камей, такая же часть мира вокруг, как я, десятник, навоз на обочине или сами Боги. Надо лишь победить внутренние сомнения, принять себя таким, какой ты есть, — Закончил Саргон свою напыщенную, полную всевозможных иномировых штампов речь.

"Не перегнул ли я палку?", — Забеспокоился он, когда его сотоварищи продолжали молчать, — "По идее нет. Ничего особенного не сказал. Сплав кучи примитивных основ из разных источников: индийской философии, психологии бессознательного, цитаток из интернета, психоанализа, шаблонов успокоительных речей для всяких суицидников, речей киников и стоиков, а также прочей попсы. Вроде никаких крамольных идей не высказывал. Что вы тогда молчите, сволочи? Давай, Юлвей, встань и скажи: "хватит нести дичь", а я вздохну с облегчением".

— Теперь я понял, — Аристократ из рода Чжан действительно встал и произнес, но совсем не то, что сам Саргон от него ожидал, — Я не знаю, по какой причине ты решил открыть нам это знание, но от всей своей души благодарю за науку… Старший, — Склонился он, как ранее Камей.

"Чего?! Вы серьезно? Ну не серьезно же, нет? Эй, кто-нибудь, ударьте Юлвея по голове, он перегрелся… переохладился? Потек чердаком, во! Я мальчишка оборванец из гонимого народа, какой еще старший, да еще от аристократа? Он там совсем гордость потерял?"

— Я смотрел, но не видел. Ты открыл мне глаза, — Тихо сказал Акургаль, — Благодарю за науку.

— Благодарю.

— Благодарю.

— Благодарю, — Стало раздаваться со всех сторон. Только Юншэн ограничился одним лишь поклоном. Но он знал и верил в своего товарища куда больше, чем остальные, поэтому нисколько не удивился глубине его мысли. Он благодарил за доверие.

Вообще, речь, которую Саргон придумал чуть ли не на ходу, казалась примитивной только ему. Ведь он сравнивал ее с лучшими прочитанными им ораторскими речами. Цицерон, надгробная речь Перикла, Демосфен, всевозможные политики, государи и диктаторы. Этот богатый фонд был недоступен местным.

В итоге, его обращение содержало вещи, очевидные и легкодоступные лишь в ЕГО мире и ЕГО времени. Где за этой очевидностью и известностью стояла настоящая пропасть философской мысли, науки и кровавых рек. Доступные большей части образованных людей знания Земли вполне могли считаться в этом мире откровением и обладали гигантской ценностью.

Тем более, попаданец не просто вывалил на них чужие и чуждые практики, не начал потрясать основ. Наоборот, вполне гармонично связал некие свои принципы с определяющим учением местных. Подал их в простом и удобоваримом виде. Причем получилось куда удачнее, чем он ожидал и даже удачнее, чем мог предположить. Одной короткой лекцией Саргон фактически утроил прогресс собственных сокомандников.

В этом мире Откровение, Просветление и Интуиция играли огромную, зачастую — определяющую роль. Люди познавали себя, мир и Ци интуитивно, через эмоциональный и экзистенциальный опыт. Твердое знание было уделом высших классов. Слишком уж недоступна здесь даже самая общая информация, даже самые прописные истины. А ведь лично Саргону никогда не приходилось метаться в поисках экзистенциальных ответов.

Биться в невидимую стену непонимания, бояться того, что избранный тобой путь окажется фальшивкой, жалеть о потраченных годах. Культивация для попаданца с самого начала приняла формат некой компьютерной игры. Он сразу, по факту иномирового происхождения, обладал знаниями, находящимися за пределами разумения даже самых просветленных мудрецов Империи.

Поэтому там, где мириады практиков отчаянно бились в поисках ответов он видел лишь бесконечные возможности. И щедро наделял крохами со своего стола всех встреченных людей вокруг. Знания переливались, булькали внутри Саргона, словно вода в переполненном сосуде, выплескивались наружу при малейшем движении. И каждая такая капля была для темных, ничего не знающих новобранцев ценнее любого золота.

В итоге, попаданцу удалось отвязаться от впечатленных и тронутых его великодушием сокомандников только предложением немедленно заняться медитацией, чтобы на практике усвоить собственные знания. Предложение горячо встретили как люди дела Камей и Акургаль, так и теоретики Уру и Юлвей. Все они знали, что лучший способ запомнить теорию — попытаться применить ее в жизни. В этом плане местные немного превосходили прежний мир Саргона, слишком погрязший в бесконечных развалах потребляемой информации. Большей, чем каждый был способен перебрать.

"Охренеть, даже Ма и Вань меня поблагодарили. Это при том, что вор меня терпеть не может, а отец Каня на старости лет стал слишком честолюбив и ревнив до чужих заслуг. Видать, нехило их пробило. Ну да ладно — мне же лучше. Сильнее станут — проще будет отбивать волну. Надоело постоянно погибать не за хвост собачий".

— Хозяин настолько велик, что даже мохнатый людоед просит его совета! А все остальные сины только рты раскрыли! — Восхищенно сказала Айра, стоило им выйти обратно в пустую казарму.

Точнее, ее мягкий, совершенно лишенный детской звонкости голосок едва слышно отобразил похожие на восхищение нотки. Саргон все еще не был до конца уверен в правильной интерпретации. Слишком уж тонкие оттенки использовала Айра. Он не знал, было ли дело в особенностях ее расы, или же в приобретенной привычке к мимикрии. Вполне возможно некое сочетание или развитие изначальной предрасположенности.

"До часа петуха осталось не так уж и много. Четыре, максимум пять часов, не более. Системные часы не показывают время восходов и закатов. Блин, а ведь нужно еще подготовить всю ту хрень, про которую говорил тот ублюдок Лань и решить, наконец, как мне поступить с Айрой", — Саргон украдкой бросил взгляд на сидящую рядом девочку.

Та дернулась, стоило их глазам встретиться, смущенно отвела взгляд, однако кончики ее рта вновь сложились в неприметную улыбку. Во время трогательного рассказа про Бима Черное Ухо он сломил первый лед, поставил ее в незнакомую ситуацию, вызвал бурю эмоций. Но окончательно заработал доверие только вчера. Грандиозный успех, если принять во внимание личность и обстоятельства самой элами.

"Лед тронулся, господа присяжные заседатели, лед тронулся", — Грустно процитировал он известного авантюриста.

"Эх, если бы и меня настигло такое же вдохновение, как этих кровожадных оболдуев после моей речи. Раз и перевернуть картину, посмотреть на ситуацию с другой стороны… Так, стоп! А ведь верно. Нужно лишь изменить угол зрения! А теперь думаем: может ли такое быть, что я изначально неправильно поставил вопрос? Пытался понять, что делать, клял внешние обстоятельства, злился, в то время, как ответ стоило искать в себе самом.

Банально спросить у себя, честно и открыто, чего я вообще хочу достичь своей службой в Форте? Сохранить жизнь? Безусловно! Сохранить здоровье, развиваться дальше? Еще бы! Но этого все еще недостаточно. Ведь я уже достаточно силен, чтобы не слишком беспокоиться о смерти. По крайней мере, не думать о ней постоянно, как в первые свои циклы. Похоже на пирамиду потребностей Маслоу: сначала идут самые примитивные потребности, вроде пищи, жилья, безопасности. А лишь затем — саморазвитие, социализация и многое другое.

Я перерос страх смерти, закрыл самые базовые нужды. У меня появился избыток еды, хорошая по местным меркам одежда, надежные, опять же по местным меркам, товарищи, какое-никакое будущее. Чего теперь я хочу достичь? И как с этим соотносится Айра, моя служба, а также все мои навыки и устремления?"

Он вскочил со своей шконки, отложил пустую плошку, принялся нервно мерять шагами комнату. Лишь спустя пятнадцать-двадцать минут попаданец успокоился настолько, чтобы вновь опуститься вниз и тщательно прокрутить в голове единственный оставшийся вариант событий.

Принятие реальности и собственный циничный ответ давался нелегко. Саргон чувствовал себя грязно, будто какой-то предатель, хоть и видел призрачный шанс избежать самого худшего. Впрочем, шанс этот казался настолько эфемерным, что он и не надеялся на его благополучное завершение. Просто не мог иначе.

— Прости, Айра, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Я… Не уверен, что тебе это пойдет на пользу. Скорее наоборот, но…

— Хозяин, ваш приказ связан с моей новой тенью, верно? С моим избавлением от боли? Эта несмышленая рабыня поняла, кто ей помог. Она согласна, — Просто ответила невольница.

— Почему? Я ведь даже ничего не успел тебе объяснить…

— Она верит своему хозяину, — Без тени сомнений произнесла Айра, после чего робко и смущенно протянула ему свою ладонь. Лишь спрятала под длинными прядями порозовевшее лицо.

И от этого доверия, которого он не заслуживал, Саргону становилось грустно и больно.

Глава 9

Солнце медленно заходило за горизонт. Здесь, на севере, сумерки шли долго, словно умирающий свет боролся с подступающей тьмой. Он постепенно сдавал позиции, чтобы возродится на следующий день. На юге, в другом мире, где прошло его детство, тьма наступала внезапно, будто кто-то просто щелкал выключателем.

Они стояли на небольшой поляне, в ста шагах от облачной артерии. То самое место, где Саргон с фармацевтом ходили за травами. Где они с ним, Камеем и Айрой каких-то пару дней назад вовсю хлебали ставший алкогольным взвар. Где фармацевт получил свое откровение насчет сводной таблицы ингредиентов. Оно не отпускало его до сих пор и попаданец чувствовал себя слегка неуютно, потому что с того момента так и не нашел времени, чтобы ему помочь.

Впрочем, сейчас на кону стояло нечто важнее удовлетворения исследовательской жилки Юншэна.

— Мы скоро начнём, Айра, — Как можно более мягко сказал ей Саргон, — Осталось только подождать одного человека. Она кивнула ему, кротко и доверчиво.

За весь путь на поляну элами не задала ему ни одного вопроса, ни единым словом или жестом не усомнилась в его решении. Она доверяла своему господину. Еще не полностью, разумеется, инстинкты иногда брали верх. Заставляли рабыню бояться резких жестов, замирать при непонятной ситуации, бессознательно рыскать взглядом в поисках путей отхода, искать подвох.

Однако привычное недоверие, скрытое за отстраненной гримасой, так и не возникло на ее лице. Пока вокруг не было видно других людей, юная невольница не могла сомневаться в своем господине. Тем более, когда он говорил таким серьезным, немного грустным и очень проникновенным тоном.

Саргон вообще казался довольно отзывчивым и мягким, особенно на фоне остальных бессердечных синов. И дело не в их отношении к ней самой. Шутки хозяина никогда не звучали зло, с целью обидеть, оскорбить или отыграться за чужую грубость на безответном существе. Он никогда не пытался никого унизить, всегда старался прийти на помощь, внимательно слушал других и никогда не хвастался.

Хотя причин для гордости имел гораздо больше, чем все остальные виденные ей сины вместе взятые.

Айра до сих пор не могла забыть ту странную, трогательную и невинную историю. До нее она воспринимала животных лишь как источник недоступного ей мяса, боли от укусов или вони экскрементов. Сочувствие к ним было чем-то нереальным. Глупые или злые комки шерсти — вот и все ее определение. Однако тот короткий рассказ о верном псе и его любящем хозяине затронул глубокие, потаенные струны в ее душе. Буквально перевернул мир.

История упала ей на душу, словно та чашка с ягодным отваром одного из первых ее покупателей. Сладко и больно. Также сладко и больно чувствовала себя она. Сама возможность подобной преданности и подобной любви потрясла ее, заставила сравнивать себя с героями рассказа… После чего в голове звучал лишь один вопрос:

"Почему не я?"

До того момента ей жилось намного проще. Не нужно было думать о чужаках, не нужно было надеяться, что когда-нибудь найдется человек, который примет ее, пожалеет, успокоит. Посмотрит мягко, как когда-то смотрели матери на своих детей. Или хотя бы горячо и жадно, как мужчины на чужих женщин.

Все казалось простым и понятным. Есть ее далекая, никогда не виденная родина, где ее ждут остальные элами. Место, где она никогда больше не узнает ни боли, ни одиночества. Где ее примут, накормят и обнимут. Место, про которое она не знала даже его названия.

Есть тени — ее друзья, учителя и собеседники. Овеществленные мысли. Добрая оболочка когда-то злых людей. А есть отвратительные, мерзкие сины. Настоящие демоны, хуже тварей по другую сторону Форта.

Но теперь рабыня вдруг узнала, что такое сочувствие. Узнала, что существуют другие, высшие эмоции. И ощутила их столь отчетливо, словно сама была одной из героинь этой истории. Айра поняла — есть и добрые сины. Поняла, что в их мире тоже может существовать справедливость, а предательство только оттеняет преданность, как любовь — зависть. Вот только все это не для нее. Верно?

Она мало что помнила после того рассказа. Мысли мешались, чувства бурлили, а пары адлайского взвара еще сильнее распахнули панцирь вокруг ее нежного, уязвимого сердца. Но, постепенно, перед глазами все настойчивее возникала фигура рассказчика.

Новый господин ни разу не отругал ее. Заступился за ничтожную элами перед остальными, улыбался ей, гладил, подарил одежду и кормил настоящей едой из настоящей посуды, а не бросал объедки на голый пол.

А еще он оказался потрясающим воином. Хилый и слабый на вид подросток, особенно на фоне своих сокомандников, он продемонстрировал какое-то запредельное владение своим оружием. Голубая энергия жгутами вилась вокруг его тела, непрерывными волнами омывала кнут, пускалась в бег при каждом движении. Айра смогла в тот раз поглядеть совсем чуть-чуть. Слишком боялась, что ее заметят. Однако и той пары минут хватило, чтобы удивить ее и взволновать.

Он не был слабым. Его доброта не была ложной, не была скрытой бесхарактерностью и покорностью. Он не прятал свою сущность, он БЫЛ именно таким, каким казался. И забота Саргона приятным, давно забытым теплом отдавалась в сердце.

А еще хозяин оказался потрясающим собеседником. Невероятно умный, знающий все на свете и готовый отвечать на тысячи ее вопросов. Айра давно не испытывала такого счастья. Она радовалась бы любому, но… Саргон превосходил самые смелые ее ожидания.

Рабыня готова была вечно сидеть в том страшном, наполненном холодом и страданиями подвале, лишь бы продолжать их разговор. Спрашивать, слушать ответы, чувствовать, как разрозненные фрагменты ее знаний складываются в одну гармоничную картину мира. Ощущать, как отступает одиночество под натиском доброжелательного внимания. Узнать еще, больше, еще больше о мире вокруг.

Смотреть на его тонкие, немного птичьи черты лица, наслаждаться звуком его голоса. Хотелось всегда быть рядом, не отходить ни на шаг. Вдруг он исчезнет, вдруг уйдет окончательно и бесповоротно? Нельзя терять хозяина из виду! Хотелось, чтобы он смотрел на нее… И не хотелось одновременно. Слишком смущающе.

А еще — слишком страшно найти в глубине глаз или подергивании рта признак скрытого отвращения.

Жуткий монстр, вот кем себя считала элами. Уродливый настолько, что сины кривились и отворачивались от нее. Кричали, издевались, боялись. Он не показывал ничего подобного, но как могло быть иначе? Саргон ведь тоже син, как они. Он не элами, он не может смотреть на нее по-другому.

Не мог, но почему-то смотрел. Без капли отвращения, даже в самый первый раз. В пронзительных и ясных глазах мелькало только любопытство, жалость и какая-то незнакомая ей эмоция. Если бы Айра лучше понимала людей, то без труда угадала бы умиление.

"Нельзя. Нельзя им верить! Я — просто игрушка. Он выбросит меня, когда надоест!" — Твердила она себе. Тени шептали что-то на заднем фоне, но последнее время она не пыталась ловить каждое их слово, как бывало раньше. И не важно, что все фразы давно выучены наизусть, а новые появятся еще не скоро.

"Он не выбросит меня, если я стану полезной. Если я заслужу…" — Возникла отчаянная, горячая мысль.

Она принесла успокоение в ее мятежную душу. Айра ведь слышала, как главные сины говорили другим: они должны заслужить свое прощение. Тени говорили — кровь смывает позор. Было ли позором ее собственное существование? Друзья не могли дать ответ на этот вопрос, а спрашивать господина невольница не решилась. Однако чувствовала решимость пожертвовать всем, чем он скажет. Она пустит себе кровь, если потребуется. Себе или другим. Лишь бы все продолжалось как прежде.

Отвар тысячелистника мягко дымился в котелке неподалеку от Саргона. Бурление варева, скрип деревьев вокруг, а также привычные звуки леса, пусть и карликового, приятно разнообразили повисшую над поляной напряженную тишину.

— Сейчас я расскажу тебе одну вещь, — Медленно начал он, а потом вдруг опустился на колено перед удивленной рабыней, — Но перед этим скажи: как много ты помнишь про свою новую тень?

— Этой слабой рабыне было больно, когда она пришла, — После секундной заминки отозвалась элами, — Стало еще больнее, когда мы спустились в подвал. Будто яркий свет раскалывал мою голову. Эта… кричала, а остальные друзья кричали вместе с ней. Только новая тень молчала… А потом боль вдруг прекратилась. Это все, что известно, хозяин. И еще — новый друг не сказал за все время ни единого слова.

— Это как раз понятно, — Отозвался Саргон странным тоном. Потом вдруг погладил зажмурившуюся от удовольствия Айру и поднялся на ноги, — Кажется, тот человек уже пришел. Приготовь пока все, о чем я тебя попросил. Ты помнишь, что делать, когда вдруг начнется какое-то странное чувство внутри тебя или головная боль, как в тот раз?

— Помню, хозяин, — Произнесла невольница и бросила косой взгляд на котелок с отваром, — Я должна…

— Извини, нужно идти. Я верю в тебя, — Улыбнулся ей Саргон, после чего пошел к выходу из поляны. Там уже появился другой человек. Он двигался упругой, волевой походкой, а также казался чем-то очень недовольным. Девочка отвернулась. Это не ее дело. Господин расскажет, если потребуется.

Тем временем, она начала чувствовать в организме небольшие изменения. Чем ниже опускалось солнце, чем ярче, отчаянней становился оттенок подсвечиваемых заходящим солнцем свинцовых облаков, тем больше ощущалась некая неправильность. Мерзкое, идущее из желудка чувство чужого присутствия, злого взгляда, давящей ауры и других, менее понятных сигналов. Не став больше медлить, она вздохнула и прикрыла глаза.

— Приветствую вас, Лань лао-сянь шен, — Почтительный тон Саргона совсем не сочетался с мертвенным холодом в голосе. Человек перед ним дернулся, когда попаданец взялся за котелок, а затем опрокинул часть взвара на голову медиуму, чтобы потом залить остатки прямо в раскрытый до предела рот. Черные волосы тут же распластались по лицу мерзкой паклей, залезли в глаза, накапали остатками жидкости в уши. Никакой реакции в безжизненном теле.

— Вы понимаете мою речь, гунцзы? — Спросил он с небольшим беспокойством в голосе.

Словно в ответ на его вопрос, вместилище духа перед ним дернулось, изо рта вырвался громкий хрип. Потом показались первые изменения. Глаза распахнулись так широко, что вылезли из орбит, челюсть поползла вниз настолько резко, что раздался тошнотворный щелчок, а пальцы руки вдруг вцепились в мокрые волосы и вырвали оттуда солидный клок.

— Гдэеа? — Промычало существо. Взгляд начал понемногу обретать осмысленность, а черты лица — меняться. Они плавились, будто снег под июньским солнцем, принимали совершенно другой вид. Вид холеного, не слишком красивого, но бесспорно породистого аристократа.

— Гври, шмердт, — Прошепелявил его порванный рот.

— Этот недостойный слуга сделал то, что велел гунцзы. Однако Чжэнь лао сянь-шен… — Саргон прервался, когда тело перед ним вдруг стало биться в апоплексическом припадке. Кровь хлынула из глаз и ушей, изо рта стала течь розовая пена, а на штанах внизу быстро расползалось обширное багровое пятно.

— Господин, прошу, всего пару слов. Кто стоит за вашей смертью? В чем угроза Форту? — В отчаянии крикнул Саргон. Он очень не хотел, чтобы все его приготовления и жертвы оказались напрасны.

— Ф-фенгхзна-а-а, — Одержимый перед ним попытался протолкнуть через умирающее тело хотя бы несколько слов, однако последнее усилие окончательно сломало его. Новый, куда более сильный припадок скрутил существо, раздался резкий, отрывистый хруст, после чего вместилище духа окончательно обмякло. А мощная, знакомая попаданцу сигнатура Ци стремительно ослабела.

Вскоре человек перед ним окончательно превратился в труп, а из изломанного тела вылетела маленькая ласточка, которая устремилась ввысь, к небесам. Сеанс принудительного спиритизма оказался окончен.

— Ну. Как. Уз. Нал. Что. Ни. Будь? — Спросил его Юншэн, когда звуки на поляне окончательно стихли.

Фармацевт вышел из-за кустов, где и провел последний кэ, скрючившись в три погибели. Подойдя поближе, он протянул руку Саргону. Тот некоторое время пялился на труп невидящим взглядом, вздохнул, прикоснулся рукой к холодеющей коже на лице. После смерти она так и не вернула до конца истинный облик владельца тела. Осталась чудовищной смесью того, и другого. Словно пластиковый солдатик, которому испортили лицо зажигалкой.

Никакого присутствия жизни. Самый обычный труп, без капли Ци в мертвом теле. Саргон понимал: глупо было рассчитывать, что его план сбудется, но все же. Он покачал головой, ухватился за руку Юншэна и дал поставить себя на ноги.

— Ничего конкретного. Да ты и сам, наверное, слышал. Ф-фенгхзна-а-а, — Передразнил попаданец мертвеца, — Могу только сказать с почти стопроцентной вероятностью: первым он назвал имя Фенга. А вот что означает неведомый гхзна-а-а — вообще никаких загадок. Некоторые звуки в принципе могут быть не частью слова, а хрипом. Будем разбираться, другого нам ничего не остается.

— По. Жалуй, — Согласился фармацевт.

— Еще раз спасибо за помощь, Юншэн, ты меня очень выручил, — Тепло улыбнулся ему Саргон. Фармацевт неуверенно кивнул ему, привычно отвел взгляд, но его правый уголок рта оттянулся вверх в спазматическом и жутком подобие улыбки. Впрочем, его товарищу было не привыкать к неприятным рожам, которые тот корчил вместо нормальной человеческой мимики.

— У тебя осталось еще то средство?

— Да, — Лаконично ответил алхимик.

— Тогда давай уже разбудим нашу спящую красавицу, — Хмыкнул попаданец.

— Твои. Вку. Сы. Очень. Стран. Ные, — Поделился с ним фармацевт.

— Ага, больной ублюдок, — Хмыкнул Саргон, — Да ладно, она же милая, признай. По крайней мере, куда более милая, чем те чудовища из торговых центров и детских площадок, которых я имел удовольствие наблюдать в прошлом мире, — Последнюю фразу он не слышно пробубнил себе под нос.

— Она. Цен. Ная, — Выдвинул компромиссный вариант Юншэн, жадным взглядом уставился на спящую в траве элами. Вернее, на ее копну черных волос и ниточку слюны у рта.

— Хотя бы так, — Хмыкнул Саргон, — Айра, просыпайся, — Он тихо позвал ее по имени, а затем провел у носа местным аналогом нашатыря.

— Хозяин… — Сквозь сон улыбнулась невольница. Куда более открыто, чем обычно могла себе позволить даже наедине.

— Все закончилось, можешь просыпаться и вставать. Только скажи мне, — Он помедлил, — Ты еще чувствуешь присутствие той тени?

— Нет. Эта осторожная рабыня совершенно не видит никаких следов нового друга. Он точно разрушился, как те, в холодной комнате.

— Вот как, — Неопределенно отозвался Саргон, а потом долго и прерывисто вздохнул. Кажется, у него все же получилось выполнить необходимый минимум для его плана.

Тот родился и окончательно оформился в его голове быстро, за какие-то сорок-пятьдесят минут после правильного вопроса. Зато оставшееся до расчетного срока время пришлось основательно побегать. Причем как самому Саргону, так и посвященному в план Юншэну, остающейся в неведении элами и вообще никаким боком не причастному к событиям Акургалю.

Попаданец решил сделать все, что приказывал Лань, только не с Айрой, а со случайным человеком или трупом. Похитить кого-нибудь из Форта было бы серьезным преступлением, поэтому от этой мысли Саргон отказался. Зато Юншэн смог удачно накапать на мозги десятнику, направить его на быстрые поиски какого-нибудь недавно умершего бедолаги.

Наскипидаренный Акургаль с воплями и проклятиями припер тело в казарму уже спустя два часа после разговора с фармацевтом. Саргон не знал, о чем конкретно они говорили, как асоциальный любитель экспериментов сумел достучаться до их командира, но тот предоставил почти идеальный вариант. Совсем свежее тело, умершее от недоедания. Минимум повреждений.

После этого все зависело только от Ланя и Айры. Саргон придумал сразу несколько вещей: вселить Ланя в живое или почти живое (свежий труп без особых повреждений) тело, закрепить там с помощью заранее нанесенных знаков удержания, которые подсказал Ма. Знаки эти применялись для запечатывания всяких слабых, но трудноизгоняемых сущностей и секретом не являлись.

Наоборот, священники, даосы и даже некоторые земельные аристократы пытались распространить это знание как можно больше, дабы не дергать ценный ресурс по пустякам. Зачастую работали даже со знахарками или старостами, переступая через брезгливость и спесь.

Отвар тысячелистника вместе с напиткой энергией Богини Чанъэ с одной стороны закрепил душу в теле, с другой — не позволил ей вырваться, занять другое. Для этого Айру, вдобавок, усыпили. Спящие люди становятся уязвимы к определенным практикам, зато их почти невозможно сделать одержимыми.

Отсутствие сознания в теле, при сохранившейся жизни, не дает слабым или даже средним по силе духам ничего сотворить с таким человеком. Их потустороннее воздействие не могло дать и десятой доли эффекта. Недаром медитация шаманов У носит характер транса.

К сожалению, эффект оказался промежуточным. Лань смог вселиться, однако почти мгновенно потерял разум, окончательно сломал полученное тело и быстренько улетел обратно на небеса. Его душа По разрушилась, не смогла больше удерживать слепок сознания на земле. И его Ци исчезла, а душа Хунь растворилась в небесах.

"Так вот, почему он хотел использовать именно Айру. Впрочем, чего то подобного я и ожидал. Честно сказать, особо не надеялся на внятный ответ. Благо, в таком состоянии он не обратил внимание на отсутствие Ксина".

— В. Другой. Раз. Возь. Ми. Еще. Кого. Ни. Будь. Тело. Та. Щить. Тяже. Ло, — Сказал ему фармацевт.

— Так вот, почему ты пришел такой раздраженный. Извини, Юншэн, пока полностью доверять я могу только тебе… — Его товарищ снова улыбнулся и его плечи расслабились, а в позе начало проглядывать некое превосходство. Зато Айра посмотрела на своего господина взглядом побитого щенка.

— И тебе, конечно же, — Коротко рассмеялся Саргон, погладил по голове свою подопечную. Та радостно зажмурилась, бросила на Юншэна злой и при этом торжествующий взгляд. Тот подобрался, недовольно нахмурился, в кои-то веки уловив чужой невербальный посыл. После чего вдруг вырвал из руки сокомандника котелок.

— Я. Доне. Су.

— Позвольте лучше мне, господин, — Девочка с секундной заминкой цапнула его за ладонь. Резко и испуганно, словно в омут с головой.

— Да я и сам вроде не, эм-м-м, ладно, можешь найти в лесу какую-нибудь ямку. Нужно спрятать тело. Гм, на всякий случай, — Саргон посмотрел на нее и решил не спорить. Айре требовалось показать свою помощь куда больше, чем ему — получить ее.

" И все же я поступил правильно", — Думал он, когда они в сумерках добирались обратно в казарму. Саргон до последнего сомневался, не знал, что делать и как поступить, пытался найти компромиссное решение, как привык делать с помощью петли. Однако в конце понял: он лишь убегает от проблемы.

Поэтому и решил расставить все точки над i, задать себе вопрос, что ему важнее. А затем получил закономерный ответ — люди вокруг.

"Мне насрать на благополучие Форта, меня интересуют лишь жизни тех, к кому я привязан. Те, кто вызывает во мне положительные эмоции. Те, кому я буду помогать и получу помощь в ответ. Кто прикроет мне спину, скрасит скуку интересной беседой или хотя бы будет искренне мне улыбаться. Я буду помогать только тем, на кого мне не все равно.

Давно, кстати, стоило озаботиться подобным вопросом. Все же я не тот замордованный мальчик, который мечтал лишь пережить новый день, новую волну, новую опасность. Мои потребности повысились. Стоит попытаться заработать побольше Облачных Юаней, но это не цель, лишь средство для лучшей жизни.

Мое настоящее стремление — закончить этот год и отправиться познавать мир с теми людьми, кого я могу назвать своими друзьями. Или хотя бы не дать им умереть до освобождения.

А эта ситуация, к слову, довольно удачно попала под конфликт интересов. Задание Ланя противоречило приказу Ксина. Тем более он сам стал призраком, поэтому перестал учитываться Правилом Денежной Жабы и клятвой Форта в качестве стража. Скорее уж принял вид еще одной нечисти. Жаль, не удалось получить от него внятную информацию, но тут ничего не поделать.

Справятся как-нибудь сами. А нет — попытаюсь вывести своих или предотвратить смерть хотя бы сокомандников и Айры. Ба Мяо не нуждается в защите. Ксин может погибнуть, но, учитывая его мощь, это будет только его выбор. А какой-нибудь Фенг пусть вообще корчится в аду ублюдок!" — Саргон так и не простил заместителя коменданта, хотя даже сам признал его действия в тот раз полезными для Форта.

По приходе в барак, на них коршуном обрушился взъерошенный Акургаль. В итоге нотация оказалась прочитана абсолютно всем, включая максимально непричастных лиц, вроде кашеварящего Ма или ищущего подходящие для пращи булыжники Каня. Даже Ваня чуть не оттаскали за его седую бороду, когда он не вовремя влез с нравоучениями в виде очередной истории.

В итоге, десятник в сочных выражениях попенял Саргону, что тот не присматривает "за своим чудовищем". На вопрос "за каким именно" — смешался, забегал глазами от Айры до Юншэна, после чего все претензии оказались незамедлительно отозваны.

Тот быстро пересмотрел политику партии и сделал поворот оверштаг. Теперь, после возвращения в подобной компании, он приобрел в глазах Акургаля чуть ли не статус святого, который жертвует своей непорочностью, чтобы оградить мир от всякой мерзости.

Всякой мерзости он, впрочем, все же прочел нотацию. Особенно на тему: "если нужны трупы, то говори заранее. Но вообще, спасибо, что сказал, а не отправился добывать самостоятельно". По задумчивому взгляду фармацевта Саргон влет определил, что тот просто не додумался до такого простого способа. Хотя бы потому, что его товарищ сразу велел просить помощи десятника.

— Так. С этого кэ ты говоришь все свои идеи Саргону, и только после его одобрения идешь их выполнять. ВСЕ. ИДЕИ. Понял меня?

— Лад. Но, — Неожиданно легко согласился Юншэн, после чего пошел корпеть над своей таблицей совместимости.

Его друг все же решил помочь с этим нелегким делом и предложил, раз уж фармацевт все равно не знает письменности, заменить иероглифы пиктограммами — небольшими картинками для пояснений. Причем не только растений, но и других понятий: отдельно для яда, кислоты, желчи, целебных свойств (с отдельной пометочной пиктограммой, вроде математического знака степени).

Юншэн снова воодушевился, бросился продумывать свою стройную и логичную систему. Саргон не сомневался: у него получится даже лучше, чем смог бы он сам. В конце-концов, в прикладных науках и особенно структурировании информации мозг изгнанного алхимика работал с чудовищной эффективностью.

К его удивлению, Айра тоже решила помочь, а ее рисунки оказались на диво умелыми. Они втроем сели в укромном месте, чтобы до конца дня заниматься своим изобретательством, обсуждать идеи, а также спорить о разных иконках для многогранных свойств каждого из растений. Сильно помогло его цифровое прошлое, но не настолько сильно, как он втайне рассчитывал.

Под конец дня, уже засыпая, у Саргона появилось неприятное, сосущее в груди чувство о том, что он забыл что-то важное.

Глава 10

Саргон проснулся задолго до рассвета. Из-за улучшенных характеристик, а также общей насыщенности тела энергией Ци потребность в сне становилась все менее значительной. Если на момент попадания ему нужно было тратить не меньше восьми, а лучше десяти часов для сна (все же тело попаданцу досталось детское, с повышенной потребностью), то теперь время отдыха сократилось до шести часов. Сегодня парень вовсе проспал не больше пяти, но все равно чувствовал себя свежим и отдохнувшим.

"Я слишком долго откладывал этот момент", — Вздохнул он про себя, — "Эпопея с Ланем и Айрой перетянула мое внимание, но это скорее отговорка. Всегда будут мешаться какие-то важные дела. Например, стоит придумать способ, с помощью которого возможно будет забрать элемент алтаря у Ксина. Или — лишний раз подумать над общей оптимизацией движений. Или — продолжить составлять таблицу с Юншэном. В общем, дела не ждут.

На самом же деле я всего лишь прокрастинирую. Откладываю момент с просмотром свитков, с выяснением собственного состояния. Слишком уж страшно узнать правду. Вдруг, там окажется что-то совсем ужасное? Сведения, которые ясно укажут на то, что мое развитие теперь невозможно. Или под угрозой вообще окажется не только моя культивация, но и сама жизнь? Не думать о таком, скрыться за ворохом событий куда проще…" — Он едва не заскулил в постиранную Айрой подушку от жалости к себе и нежелании выяснять горькую правду.

Такие же симптомы прокрастинации часто проявлялись у него и в старом мире. Когда нужно было идти вставать на учет в центр занятости, или когда вскакивала болячка, которую нельзя было игнорировать, вроде воспалившегося лимфоузла в подмышке. Попаданец ненавидел походы к врачу, откладывал их до последнего. Зачастую и вовсе лечился БАДами, пока не уходили беспокоящие его симптомы. Или не падали до приемлемого для жизни уровня.

"Ну и посмотри, к чему это все привело! Можно было и дальше лечиться всякой дрянью. От выжженных VR-игрой мозгов элеутерококк или ежовик также бесполезны, как обычные таблетки. Так и стоило ли тратить свое время, удалять раз в год-другой налет с зубов, просиживать очереди у терапевта?

Все равно ведь умрешь. Не от перепада напряжения в гаджете на голове, так от нарциссического вируса, хирургической спецоперации или грузовика попаданцев. А после смерти по-любому начнется новая крутая жизнь в ином мире, так зачем париться?".

Саргон ворчал все то время, пока заходил в систему, открывал вкладку, смотрел, сколько чжан свитков у него имелось в наличии. Выходило достаточно, если у тебя нет никаких глобальных целей и чертовски мало, если от информации зависит нечто важное. Впрочем, никак увеличить доступное количество свитков он не мог, поэтому лишь покривился на цифру, да принялся искать материалы, которые хоть немного проливали свет на его проблему.

С момента прошлого исследования этой части системы, герменевтика виртуальности значительно преобразила вкладку свитков. Теперь добавились новые категории, появился поиск (кривой), добавились новые языки (зачем?), в целом повысилась дружелюбность интерфейса. Ради интереса, Саргон нажал на категорию: "демонический язык", после чего увидел около тридцати доступных вариантов. Вот только каждый из них либо требовал Дао Желтого Источника не ниже десяти процентов, либо ранг Укрепления Тела, либо открытый меридиан Трех Обогревателей.

"Здесь должна быть шутка про меридиан центрального отопления, но, пожалуй, промолчу. В том, старом Китае, насколько я помню, его не имелось. Вот и грелись как могли, бедолаги. М-да. Ладно, зато я понял одну важную вещь: нафиг демонический язык. Уберу его в дальний ящик. Тем более, говорить на нем я все равно не могу. Понимание касается только письменности.

Причем не понимание даже, а, скорее, профессиональный перевод в трех вариантах: подстрочный, с многочисленными пояснениями каждых слов и фразы, а также по методу Ильи Франка, с переводом отдельных слов сверху. На самом деле, почти идеально для изучения. Вот только освоить языки я должен сам и никак иначе. А это довольно напряжно. Даже не столько их узнать, сколько потом не забыть. А где я буду практиковать демонический язык? На волнах, ага. Эй, чувак, как твое ничего? Куда, куда своими когтями лезешь! Окей, полиглотом я становиться не желаю, поэтому переходим к основным корпусам свитков".

Саргон перестал баловаться и сосредоточился на результате. Для начала он решил найти максимально общее толкование душ Хунь и душ По. А также, на всякий случай, учение о гармонии в теле и описание всяких ошибок или повреждений души при культивации. Желательно, не из разряда: "топ десять ошибок начинающих практиков".

Первый свиток оказался бесполезным. Он лишь кратко описывал, что именно из себя представляют души Хунь и По. О том, что По олицетворяет в себе животное начало, а Хунь — небесное и тому подобное. То, что Саргон и так уже либо знал, либо догадывался. По "друзьям" Айры и гребаному призраку Ланя, не иначе.

Зато после прочтения он увидел одну весьма интересную вещь: открылись новые, доселе не показываемые системой варианты. То есть получилась своеобразная ветвь развития. Саргон не мог получить доступ к более специфической информации, если не впитал в себя основы. Это выглядело тошнотворно логичным, словно он находился на каком-то экзамене, в институте или на интернет-курсах: без зачета по предыдущему предмету ты не перейдешь на следующий этап обучения.

"Хотя чему я удивляюсь? В этом мире государственные экзамены на степень чиновника — один из немногих социальных лифтов, исключая культивацию или удачный выход замуж. Вполне нормально, если моя система имеет элементы местной культуры. Было бы странно ожидать от нее обратной логики".

Следующий свиток показался Саргону куда более информативным, пусть и "весил", вернее, имел протяженность в два чжана, против одного у предыдущей покупки. Зато в новом источнике души Хунь и По описывались с более прикладной точки зрения. После прочтения свитка, попаданец, наконец, допер, что конкретно он сделал не так.

Он слишком перекосил свое духовное развитие. Начал решать проблемы тела за счет внутренней энергии. Даже повышение характеристик повесил на Ци, то есть, опять же, на душу Хунь. В итоге вышел перекос, а его стремительное духовное развитие только все усугубило. Удивительно, как он не надорвался во время отражения предыдущей волны!

"Недаром Ксин назвал меня придурком с протекающей душой. Дерьмо! Сто учений Конфуция ему в Пятикнижие! Ненавижу, когда он оказывается прав. А это происходит достаточно часто, чтобы появился повод задуматься… Нет, ну что за жесть такая? Прокачайся я еще немного и мог бы лопнуть, причем сразу на физическом и духовном уровне. Что за еврейский голем получился бы в итоге — неведомо даже системе".

Следующий трактат оказался прост и на диво лаконичен. Он рассказывал о связях, которые существуют между душами По и Хунь. Автор не постеснялся налить литры воды, когда все, по сути, сводилось к одному важному слову: меридианы.

Именно они связывали обе сущности: духовную и земную. Становились своеобразными прокладками, проводами между Хунь и По. Даньтянь представлял из себя самую мощную и эффективную, своеобразный шов на сварке. Жаль, Саргон уже прошел точку невозврата. Если бы он перешел в ранг Сборщика Ци сразу после достижения ста процентов пурпура, то никакой проблемы бы не возникло. После ста процентов обсидиана шанс на успех определялся как пятьдесят на пятьдесят. Воля случая, которую, теоретически, можно было бы отрегулировать возвратами.

Однако сейчас попытка перейти на ранг культиватора означала сильное напряжение системы в моменте, которое его тело банально не выдержит. Стоило искать другой способ для стабилизации системы.

"По крайней мере, я теперь понял, в чем дело", — Успокаивающе прошептал сам себе Саргон, — "Осталось понять, как исправить свою глупость. Впрочем, из объяснений становится понятен ответ: если даньтянь стабилизирует систему, а даньтянь — меридиан сердца, значит стоит всего лишь продолжать культивацию меридианов. Создавать больше связей между душами. Пока не окажется достаточно, чтобы я смог пройти возвышение без риска стать покемоном".

Тем не менее, полагаться на одни лишь свои догадки попаданец больше не хотел. Он и так влез куда не надо своими кривыми ручонками, испортил по незнанию собственную культивацию и больше не имел право на глупую, доставшуюся в наследство от старого мира легкомысленность.

Новый найденный свиток еще больше углублялся в тему и назывался весьма многообещающе: длинной вереницей иероглифов, половину из которых Саргон не мог даже выговорить, не то, что прочитать. А от двойных и тройных смыслов каждой черточки рябило в глазах.

"В сознании как бы сокрыто еще сознание. Это сознание в сознании подобно мысли, предваряющей все слова и образы. Так говорил Гуань-Цзы. Его мудрое учение указует, что речь идет не об отдельных сущностях, а о двойном бытии, где внешнее и внутреннее проницают друг друга и друг в друге содержатся.

Отношения тела и тени, звука и эха. Они рождаются совместно. Поэтому, Истина входит в след и тень, Вселенная пребывает в измененной форме, в отражении действительности живущих в ее лоне существ. Крайности сходятся, чтобы обрести подобие в антиподе. Гармония — единственный способ существования духовного сподвижества. Чистый дух и опыт земной души целокупно составляют собственное существование.

Таковы парные меридианы".

Удивительно, однако Саргон действительно понял, о чем говорил этот трактат. Большинство меридианов — парные. То есть как бы дублируют внутренние органы. Это и есть то самое равновесие души и тела, Хунь и По, о котором он думал. Подтвердилась теория, согласно которой нужно развивать меридианы. А также, после прочтения этого свитка он понял, что начал лучше понимать уже открытые меридианы: сердца и печени.

"Даньтянь — это не меридиан. Это то, чем становится и сердце, и его меридиан. Некий сплав, собирающий воедино Инь и Ян. Пуповина, что связывает ребенка с собственной матерью. И остальные также имеют некое подобие этого состояния суперпозиции. Кроме возможности открыть, есть возможность меридианы пробудить", — Заключил попаданец. За что неожиданно получил…

Ваша характеристика: "мудрость" увеличилась на единицу.

"М-да. Давненько такого не появлялось. Неужели это настолько важная информация? Окей, придержу ее на всякий случай. Пока лучше стоит сосредоточиться на открытии, а не активации. Но тема перспективная".

Следующий свиток оказался последним и нес в себе чисто прикладную информацию. Количество меридианов, их краткое описание, название и расположение в организме. Оказалось, что каждый духовный центр принимал энергию от одного и отдавал ее другому, словно по цепочке. Там было еще много упомянутых вскользь особенностей, однако самого попаданца больше всего заинтересовал совершенно конкретный меридиан из списка:

"Меридиан син-по. Основная функция — защита сердца и оказание ему дополнительной помощи. Совместно с меридианом тройного обогревателя участвует в управлении энергетической системы организма".

"Бинго!", — Подумал он, — "Лучшего варианта мне не найти при всем желании. Если его и окажется недостаточно для безопасного возвышения, то он, хотя бы, сможет укрепить связь двух душ и остановить распад. Или замедлить его. В любом случае, пока — это самая перспективная цель. Кстати, у меня же именно на этот меридиан и есть задание!" — Вспомнил Саргон, после чего принялся рыться в логах системы.

Внимание! Средний показатель всех духовных параметров превысил двадцать единиц (Мудрость; Интеллект). Доступно уникальное задание на открытие меридиана "син-по".

Внимание! Отказано в уникальном задании. Показатель плотности Ци должен превысить значение "2". Показатель контроля Ци должен превысить quot=0–1. Показатель… Требование выполнено.

Внимание! Уникальный квест будет предложен сразу после выполнения указанных условий.

"Значит, мне стоит увеличить плотность Ци. В принципе, осталось немного, но… Порнобанер во весь экран этой тупой системе! У меня душа трещит по швам, а она требует усилить основной фактор риска! Да хрен там был я буду это делать! Гм. Или все же буду, но осторожно. Ёперный театр, такой хороший вариант накрывается медным тазом. Значит, нужно идти другим путем: Нингаль обещала помочь, а у меня на руках уже достаточно информации, чтобы спрашивать конкретику.

Осталось только сделать что-нибудь с алтарем. Часики-то тикают, дал Богине себя-зайку, дай и лужайку. А что будет в случае провала — лучше лишний раз не думать. Особенно если учесть, что моя госпожа — Богиня Проклятий, Гниения и прочей магии дружбы".

Новая тренировка прошла без каких-либо открытий. Саргон продолжал пытаться выстроить более скупой и экономный подход, оптимизировал все, до чего дотягивался взгляд. Прогресс, по сравнению с первым днем, казался незначительным, однако он все же имелся. Причем вполне заметный. По крайней мере, связки между ударами стали выходить более естественно, а энергия начала ощущаться если не тоньше, то податливее — наверняка.

Не успели они завершить тренировку приемом пищи, как прямо в казарму нагрянул Ксин. Новобранцы сидели вокруг котла в ожидании завтрака и появление куратора настолько всех удивило, что бравые стражи Форта застыли, словно суслики в момент опасности. Лишь пучили глаза, да старались стать как можно незаметнее.

— Ах вы мерзкие, ленивые выползки из чрева Сиванму! — Зарычал он на сбившихся в кучу бледных и трясущихся стражей.

Акургаль подскочил с места, попытался одновременно совершить поклон младшего старшему и пробормотать оправдания… Последние не интересовали куратора и в более спокойном состоянии, что уж говорить о теперешней фрустрации и ненависти ко всему живому.

— Хватит набивать себе брюхо, выродки! — Он одним порывистым ударом отбросил назад десятника, расшвырял случайно вставших на пути Ваня с Канем, а затем пинком опрокинул котел прямо на заверещавшего Ма. Благо, каша банально не успела закипеть, однако и так ожоги должны быть весьма болезненными.

— Кто давал вам, отродьям, право опаздывать на построение?!

Бамц! От выданной наотмашь пощечины Уру поплыл и рухнул к его ногам.

— Подбери живот, тупая деревенщина! — Ксин от души пнул Камея, отчего тот чуть кишки через рот не вывалил.

— Куда ты пошел, образина мелкотравчатая?!

Фармацевт никогда не отличался душевным равновесием или стрессоустойчивостью. Поэтому, когда мудрый Чжэнь лао сянь-шен остановил на нем взгляд, Юншэн психанул и бросился бежать куда-то вглубь казармы. Неуклюже, зато со всей отдачей, которую никогда не показывал на тренировках. Ксин, изрыгая ругательства, бросился за ним, чуть не споткнулся об одну из пустующих шконок, после чего с ужасающим треском вырвал ее из глиняного основания и бросил в спину фармацевта.

Тот рухнул вниз как подстреленная лань. Нелепо взмахнул руками, издал крик испуганной чайки или болотной выхухоли. А Ксин тут же бросился искать себе новую жертву.

— Я вас научу, свиньи, как постичь гармонию Вселенной! — Орал он и отвешивал поджопники взвизгивающему Иккагецу. Тот пополз, словно улитка или черепаха, спрятался за опрокинутый ранее котел. Не помогло. Куратор надел медную посудину с остатками каши несчастному вору на голову, после чего изобразил из получившийся конструкции индейский там-там.

ТА-А-АМ, — Отзывался многострадальный котел.

— УИ-И-И, — Подражал животным Ма в такт ритмичным ударам.

"Ага, все ТАМ будем", — Тоскливо подумал Саргон, когда рыщущий взгляд Ксина зацепился за выглядывающий из-под шконки рукав.

— А-А-А-А-А! Гу-у-унцзы-ы-ы! — Заорал он, когда бушующая, неостановимая сила вцепилась в его пятки и рывком подняла над собой.

"Так вот, что чувствовал Ахиллес, когда его мать окунала в Стикс", — Меланхолично подумал Саргон. Ксин, тем временем, раскрутил его на манер греческой пращи и швырнул вглубь казармы. С мощью, выдававшей в нем истинного Гектора.

Летящий болид удачно сбил сразу три кегли: Ваня, Камея и Акургаля. Благо, на этом горячая фаза древнекитайского б(о)улинга подошла к концу.

После сбитого страйка, слегка успокоившийся Чжэнь напоследок пнул Каня, отвесил ему подзатыльник, плюнул в чью-то порцию с кашей и вышел из казармы. Лишь бросил напоследок:

— Жду вас ровно через два кэ на Насыпи. Опоздавшие пожалеют, что вылезли из чрева той гнилой колоды, из-под которой достали их отцов-слизняков!

Тишина продолжалась еще целую минуту, пока даже самый острый слух не мог больше различить его демонстративно громыхающих шагов.

— Разбуди нас завтра пораньше, десятник, — Прохрипел Камей в полной тишине. Остальные лишь согласно закивали головами, как глиняные болванчики.

— Ха! А вы еще кричали на меня за то, что накладываю еду раньше, чем она приготовилась, — Хмыкнул бледный как полотно Кань, после чего подошел к чудом нетронутой тарелке и принялся жадно забрасывать малоаппетитную массу себе в топку.

— Он же плюнул туда, — Непонятно зачем сказал Саргон. Остальные посмотрели на него, как на идиота.

— Еда есть еда. Как говорил Чжуан-цзы… — Прокряхтел Вань, но его быстро прервал Камей.

— … Если тебе плюнули в тарелку, поблагодари за приправу.

— А если помочились? — С возвращающимся энтузиазмом спросил неугомонный Кань.

— Молча ешь. Без благодарностей, — Камей закосолапил к выходу, на ходу пожевывая какой-то корешок, — Давайте там побыстрее. Мне не хочется учить урок дважды.

Саргон вздохнул, кое-как поставил Юншэна на ноги, а затем направился вместе со всеми к выходу. Испуганные, трясущиеся рабы потрусили следом. Лишь Айра подошла к нему почти вплотную и протянула широкий лист с тремя рисовыми колобками на нем.

— Господин, эта неумелая рабыня успела приготовить… — Она не договорила, так как попаданец уже цапнул один из трех и с довольным чавканьем отправил себе в рот.

— Айра, ты лучшая! — Шепотом произнес он. Невольница опустила лицо в пол и спрятала радостную улыбку.

Их перехватили на полпути к Насыпи. Отряд шел медленнее, чем обычно, большая часть непроизвольно охала и кривилась от полученных повреждений, Вань и вовсе хрипел. Он едва поспевал за взятым темпом. Да и не только он. Поэтому никто из новобранцев не смотрел по сторонам.

— Здравствуй, Акургаль, — Окликнул их компанию незнакомый голос. Десятник напряженно замер на месте, а затем, словно кукла на шарнирах, повернулся к говорящему.

Средний рост, невыразительное, скуластое лицо из синской деревни. Саргон не знал, было ли все дело в игре света или нужный эффект создавали морщины, вот только в общем облике коренастого крепыша с простецким копьем в руке проглядывали черты холеного, разлакомившегося на вольных хлебах садиста.

— Здравствуй, Цзяо, — Нервно, почти испуганно отозвался их командир. Благо, голос не дрогнул, а страха он почти не показывал. Вот только неизвестный Цзяо знал его достаточно хорошо, чтобы правильно прочесть реакцию тела. И это придало его выражению лица мерзкую, законченную печать порока.

— Эй, Акургаль. Ты куда торопишься? — Влез в их диалог липкий, как патока, голос. Его обладатель вместе с добрым десятком своих подпевал подошел к невозмутимому десятнику и дружелюбно улыбнулся. Точнее, попытался. На впалом, землистого цвета лице улыбка смотрелась неестественно, больше напоминая оскал или насмешку. Впрочем, верзила об этой своей особенности знал, и она его полностью устраивала.

— Нет бы постоять, подождать своего друга. Точнее, своих друзей, — Он широким жестом показал пространство вокруг себя. А "друзей" выдалось действительно много.

Отряд медленно обступали со всех сторон. Пять, десять, пятнадцать… Бойцы выныривали из утреннего тумана и отработанным движением встали в круг. Не меньше тридцати новобранцев из разных отрядов медленно, наслаждаясь своим численным превосходством, начали обступать сбившихся в кучу людей из Первого Отряда.

— А у меня от твоей беготни снова колено разболелось. Видишь? — Высокий, крепко сбитый детина скорчил болезненную мину и помассировал свою ногу. По мнению Стаса, с его коленями можно было лошадью работать и прыгать кузнечиком, но он благоразумно промолчал.

— И что мне теперь, на бо-бо твое подуть? Или вообще в задницу расцеловать? Кончай уже свой треп, Чжао, и объясни толком, что тебе нужно, — Хмуро сказал ему Акургаль. Играть в дружелюбие с этим десятником он даже не пытался.

— Все тебе коротко, да по делу. Заважничал, небось, после первого-то боя. Самый слабый отряд — и почти нет потерь. Может ты уже гвардейцем себя возомнил? — Холодно спросил его мужчина. Не дождавшись ответа, он хмыкнул, пожал плечами, и продолжил:

— А после новой волны еще больше возгордились. Как же, сама Богиня вмешалась и спасла ваш никчемный сброд… Знай, мы все видели и тоже познали ее милость! Лунная Госпожа облекла священную ярость в сонм огненных стрел, обрушила их на проклятых тварей! — Под конец он чуть ли не брызгал слюной в религиозном экстазе. Остальные люди вокруг молчали, но их лица явно отображали полное согласие с политикой партии.

"Гребаный фанатик", — Похолодел Саргон, — "Если они вдруг узнают про ночные горшки…"

— Ладно, будет тебе по делу, — Чжао успокоился также быстро, как и завелся, — У меня тоже дел полно. Как и у господина Цзяо, — Раболепный, угодливый поклон в сторону молчащего крепыша, холодок застарелого страха в языке тела, — Старший, — Выделил он голосом, — велел передать, что завтра перед отбоем состоится сходка десятников. Центральная казарма, заходить со стороны двора.

Ты хоть помнишь, где это? Ха! Назвались Первым Отрядом, а до сих пор в свинарнике живете. Ты приходи, не дичись. Будем решать, что делать дальше. С собой можно взять трех шестерок. И не опаздывай, дружок. К тебе и так слишком много вопросов.

Детина протянул руку и мягко, словно любимую собаку, похлопал командира за щеку. Тот никак на это не отреагировал, лишь коротко кивнул, принимая приглашение.

— А, и еще. Совсем забыл, представляешь? — Чжао хлопнул себя по лбу, и покачал головой, — Чуть не ушел ведь. Эй, Ли! — Повернулся он к своим подчиненным. Отреагировало сразу двое — все-таки Ли довольно распространенное имя. Десятник раздраженно закатил глаза, но уточнять не стал, подозвал сразу двоих. Остальные тоже подошли ближе, образовали круг с центром в виде бойцов Первого Отряда.

Обстановка накалилась еще больше.

— Мне тут пришла в голову интересная мысль, — Подал голос молчавший до сих пор Цзяо, — Мы ведь так и не провели дружеских спаррингов. У тебя, я вижу, куча перспективных новичков. Один, вон, ходит с чужой вещью, не стесняется, — Взгляд остановился на кнуте Саргона, заткнутом за пояс.

— А вещь ведь не его. Не хорошо. Знаешь, что у нас полагается за кражу, малыш? — С притворным участием обратился к попаданцу Цзяо.

— Знаю, — Холодно ответил тот.

— Во-от! — Наставительно поднял палец тот, — Так что давай обойдемся без помощи… Начальства, — Проглотил он вертящееся на языке ругательство.

— Мы только проведем одну маленькую тренировку, — Моментально подхватил здоровяк Чжао, — А потом ты отдашь Старшему, — Кивок на садиста, — Свою игрушку и мы мирно разойдемся.

— Нас ждут дела на Старой Насыпи. Если мы задержимся, то будут проблемы, — Вот только эта фраза имела совершенно противоположный эффект. Заставила показать лишь предвкушающие ухмылки собравшихся.

Им было плевать на боевое братство, плевать на то, что жизнь каждого новобранца зависела от плечей их соратников. Как из родного отряда, так и из других. Все они делали одно дело. Жаль, что так считал один лишь Саргон. Другие защитники Форта несколькими фразами заставили его признать горькую действительность.

— А это еще что такое? — Вдруг нахмурился здоровяк, когда его маленькие, глубоко посаженные глазки нашли спрятавшуюся за худощавой фигурой Саргона элами, — Какая мерзость! Это элами?! Что демоническое отродье делает в Форте?! — Проревел он и люди вокруг отозвались злобным, полным жажды насилия ропотом.

Глава 11

— А это еще что такое? — Вдруг нахмурился здоровяк, когда его маленькие, глубоко посаженные глазки нашли спрятавшуюся за худощавой фигурой Саргона элами, — Какая мерзость! Это элами?! Что демоническое отродье делает в Форте?! — Проревел он и люди вокруг отозвались злобным, полным жажды насилия ропотом.

Легкая, беззащитная жертва. Рабы вообще находились, по большей части, за чертой закона. На них не распространялось Правило Денежной Жабы, они не участвовали в волнах, не имели какого-то определенного хозяина, числясь на общем балансе отряда. Все это делало их прекрасной целью для безнаказанных, но весьма болезненных ударов по своим товарищам из других отрядов.

За порчу чужого имущества наказание куда мягче, чем за причинение вреда стражу Форта.

Тем более, после первой волны большая часть невольников успела погибнуть, а чудом оставшиеся в живых оказались изъяты из своих групп, чтобы перейти в собственность Первого Отряда. Все это не могло не вызывать чернейшую зависть. Перед возможностью иметь рабов, перед гарантированным питанием, перед собственным куратором, который, по мнению остальных, чуть ли пылинки не сдувал с удачливых бездарей и слабаков.

Обычно, Первым отряд становился исходя из подавляющей мощи, заметной абсолютно каждому из новобранцев. Как правило, Первый Отряд был многочисленнее остальных, его члены имели куда лучшие физические данные или кондицию, а зачастую даже некие зачатки боевых искусств.

Таким Первый Отряд должен был стать и в этот раз. Вот только самую перспективную группу полностью разгромили хорны, а вот аутсайдеры, одноразовая наживка, мясной щит против демонов справились настолько блестяще, что вызвали переполох на верхах своим дебютом. Пусть и не подозревали об этом. И это не считая сокрытия того факта, что демон-культиватор оказался сражен именно их усилиями.

Бывший отряд изгоев возвысили, но не потрудились объяснить остальным новобранцам, за какие конкретно заслуги. Никто из других людей не видел бойцов Акургаля в бою. Десятники помнили только самого Акургаля, мрачного и не слишком сильного по меркам остальных бойца. Остальных видели лишь эпизодически, проходя мимо.

Контактов людей из Первого Отряда с остальными почти не велось. Их нельзя было встретить у ворот Старого Города, где старшие бойцы иногда раздавали копеечные поручения. Не встречались они и в центральной казарме, которую занимал погибшие в полном составе кандидаты на высокую роль и где потом кучковались в свободное время остальные.

В отличие от остальных новобранцев, маленькая команда избранных большую часть своего времени посвящала именно тренировкам.

Им не нужно было шарахаться по Лагерю новобранцев в поисках еды или поручений за юань-другой. Расположенный рядом с казармой лесок экономил им время, а после волны с демонами-паразитами острая нужда в добыче пищи вовсе отпала. Акургаль с ходу заставил их тренироваться, не пустил дело на самотек.

Они не занимались установлением иерархии, не устраивали внутреннюю грызню за места в социальной пирамиде. Отбросы среди отбросов неожиданно хорошо поняли свое место в мире. А их десятник удивительно точно сыграл над страхе перед демонами. Поэтому никаких бессмысленных терок и попыток найти нехитрые увлечения.

Слишком мало людей, слишком низкие шансы на выживание. А потом всех спаяло общее дело и свежие воспоминания о первой волне, о бессилии перед культиватором. Прививка от гордости прошла успешно. Впрочем, личности людей в группе тоже сыграли свою роль.

Слишком много странных, неизмеряемых переменных оказалось внутри.

Троица отца и сыновей, слабые сами по себе, но сильные в единстве и при этом совершенно не агрессивные. Наглый обычно вор, с которого сбросил всю спесь хилый на вид подросток. Сам подросток с целым ворохом непонятных способностей и чудовищной обучаемостью. Аристократ-мастер клинка, фармацевт, да еще с ярко выраженным проклятием их профессии. Эти не трогали никого, но и их боялись тронуть.

Бывший чиновник и бывший бандит могли стать уязвимым местом из-за своей гордыни и агрессии. Самоутверждение по поводу и без на почве былых заслуг — очень частое явление, однако здесь отряду просто повезло. Как главарь банды, так и перспективный чиновник оказались себе на уме, но при этом без дешевого гонора и попыток подмять группу под себя.

Уникальное стечение обстоятельств породило столь же уникальную группу, которая использовала сильные стороны всех своих членов.

Первый Отряд мало помалу превращался в монолит. Тяжелую глыбу, цельный молот, который крушил своих врагов, не выбирая средств и не делая скидок. Они не являлись друзьями в полной мере этого слова. Некоторые из них поначалу раздражали или относились с неприязнью друг к другу. Еще часть — просто терпела, пыталась ужиться и мало помалу заводила связи.

При этом каждый, не стесняясь, реализовывал свои комплексы, моральные травмы или эмоциональные всплески за счет других, но без перехода черты. Взрывное обычно сочетание не нашло своего взрывателя.

Бурлящее варево разных судеб, стремлений и чаяний. Котел характеров и личностей — таким был Первый Отряд. И каждый из его членов уже успел полюбить свою маленькую чашу Петри.

Люди вокруг не понимали этого. Они видели лишь лгунов, искусных обманщиков или удачливых сукиных детей, которые ухватили Бога за бороду. Любая мораль стиралась под налетом настолько черной зависти. Жить впроголодь и под Дамокловым мечом тяжело.

Однако намного тяжелее, когда рядом есть кто-то жрущий в три горла, кто-то, кто не видит постоянных смертей вокруг, кто-то, кто не терпит каждую минуту несправедливость или унижение. Кто-то, кто сидит в безопасности, под крылышком несоизмеримо более сильного человека.

Отнять, причинить боль, заполнить пустоту в своем сердце страданиями недостойных, низших в их глазах людей. Все это крупными буквами читалось на тощих, изможденных лицах, в горящих фанатизмом глазах, в предвкушающих, холодных ухмылках.

Бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности. Так говорил Платон. В момент столкновения, в момент возникновения таких черных мыслей большинство новобранцев Облачного Форта стали еще более нищими.

Ведь Дорога в Небеса прокладывается своими усилиями, а не чужой ничтожностью.

Стая шакалов перед маленьким львиным прайдом, легион мелких бесов вокруг группы праведников. Они казались отряду Акургаля злобными, хохочущими гиенами. Гнусные ухмылки скрывали личности лучше любых масок, превращали боевых товарищей из других отрядов в уродливое подобие тварей, с которыми они сражались.

— Не волнуйтесь, мы избавим этот мир от мерзости элами, демонического выкидыша, — Двое Ли одновременно шагнули вперед, опустили вниз древки копий, перехватили их за середину на манер посоха.

Они тоже знали о проклятии этого племени, но при этом не слишком заморачивались в том, чтобы его обойти. Выгнать недостойное существо палками за пределы крепости и вся недолга. А там дальше природа — Великий Уравнитель, сама рассудит, что делать с ее жизнью.

Вот только никого отдавать просто так Саргон не собирался.

"Здесь нет никого из персонала Форта, но, если я побью уродцев, они наверняка побегут жаловаться ближайшему начальнику. Как в тот раз с Ба Мяо. В принципе, хрен с ним, доказать свою невиновность сможем… По идее. Могут тупо наказать всех зачинщиков драки. Особенно с моим рецидивом. Другая проблема более насущная и кроется в их количестве.

Без боя насмерть нас затопчут, без вариантов. Слишком близко стоят чужаки, слишком неудачное положение у нас самих. Без серьезных травм каждой из сторон не обойтись, даже если среди пришлых одни слабаки. Что явно не так, иначе хорнов они бы не пережили, несмотря на все уловки, организацию и так далее. Как мы, без Юлвея с Акургалем или снадобья фармацевта".

Голова Саргона лихорадочно работала, пока тело только показывало свою первую реакцию. Он шагнул вперед, закрыл собой фигурку Айры. Остальные товарищи также плотнее сомкнули строй, а один рыжий невольник даже спрятал в рукаве увесистый камень, прежде чем укрыться за спины остальных.

"Далеко пойдет", — Хмыкнул Саргон. Его вдруг отпустило напряжение. Тело все еще вырабатывало адреналин, сердце колотилось как бешеное, однако ему самому резко стало все равно.

"Кто они вообще такие, как я мог всерьез думать о каких-то полуголодных бомжах, как об угрозе?", — Брезгливо, с досадой на самого себя и собственную впечатлительность подумал попаданец. Умом он понимал, что неправ, что их положение действительно непростое, а массовая драка или, упаси Гуань Инь, бойня здесь не нужна абсолютно никому из участников.

Однако он слишком устал. Устал быть добрым и понимающим. Устал решать конфликт иными средствами, устал гнуть спину перед каждым встречным, терпеть взбрыки Ксина, заскоки сокомандников, постоянную угрозу жизни, причем как внешнюю, так и внутреннюю. Опасность внутри Форта напрягала, злила, расстраивала сильнее всего.

Демонов убивать куда проще, если чувствовать, что есть место, где его ценят и ждут. Форт все чаще и чаще показывал, что он таким местом не является.

А теперь другие новобранцы, такие же запертые внутри бедолаги, как и он сам, вдруг решили показать зубы. Их чванливое пренебрежение, их злые ухмылки, их упивание собственной безнаказанностью коробило больше, чем собственные кишки, намотанные на руку хорна-культиватора. Враг должен быть врагом, а друг — другом. Хотя бы в их ситуации.

— Выталкивайте ее поживее! — Простимулировал Чжао своих шестерок раздраженным окриком.

"Эти двое точно мусор без всяких признаков Ци в организме. Кнут использовать не буду, тесно, а клинч с ним я не контролирую: получится слишком затратно и убойно. Напитать ногу Ци, ударить по колену. Нет, слишком опасная травма. Удар по бедру. Сойдет".

Пока остальные его товарищи внимательно отслеживали движение других новобранцев, Саргон приблизился к двум Ли. Те непроизвольно напряглись, притормозили, когда худощавый, подтянутый подросток-аркчжэнь вдруг шагнул к ним почти вплотную. Ничего особенного, они видели подобное раньше: никто ведь не хочет делиться собственной вещью.

Вот только парочка Ли не заметила никаких признаков страха в пасмурных серых глазах. Лишь серебрилась в глубине бесстрастная, рассудочная жестокость. И от этого им обоим становилось сильно не по себе. От этого и от едва заметного, неосознанного тока Ци в его ауре. Даже без тренировок доверие к инстинктам — то, чему учит волна демонов в первую очередь.

— Эй, отойди в сторону! Тобой мы займемся позже! Или ты решил защищать отродье?! — Пафосно провозгласил один из них. Получилось скорее смешно и совсем невыразительно, голос под конец дал петуха. Однако толпе хватило. Гневные выкрики стали множиться, а люди вокруг — постепенно заводиться.

— Эта элами — собственность Чжэня лао сянь-шена. Первым же приказом он сказал не убивать и не калечить ее, — Бесстрастно бросил попаданец. Толпа несколько утихла, а парочка перед ним замялась и синхронно почесала затылки.

Облегчение. Им не хотелось встревать в драку против странного парня, который играюче побил одного из сильнейших в их группе пару дней назад. Тем более не хотелось как-то контактировать с элами. Мало ли что она может сделать?

— Что делать, Старший? — Скосил на Чжао глаза "болтун" Ли.

Худой как жердь, с вытянутым лошадиным лицом и мелкими бегающими глазками, он обладал настолько визгливым голосом, что Саргону хотелось засунуть кляп ему в рот. Второй, "молчун" Ли — низенький и очень толстый, со старой физиономией жеванного сухофрукта. Очень смешная пара, почти как Пат и Паташон. Вот только тупая жажда насилия во взгляде, два копейных древка в руках, а также шипастые дубинки с плохо очищенными потеками крови на поясе сводили на нет весь комический эффект их дуэта.

— Это неправда, господин! — Один из двух неприметных рабов вдруг завопил, рванулся из-под руки Камея, чтобы через пару секунд уже оказаться рядом с Чжао, — Этот недостойный раб видел, видел!

Он аж захлебывался от восторга, от возможности хоть как-то повлиять не на свою, нет, на чужую жизнь. Раб мечтает не о свободе, он мечтает о другом рабе. Или о том, чтобы кому-то жилось хуже, чем ему самому.

— Этот гнусный обманщик, Саргон, он касался, касался, касался элами! — Радостно заверещал предатель, — Он ее защищает! Дает еду! Говорят, он выпал из самой Бездны, а демоны кланяются ему на стене! Поэтому их отряд жив! Они вместе почитают лживых, темных Богов! Молятся голые на Луну и трогают друг друга по ночам. А их фармацевт — на самом деле демон под личиной! Он варит зелье, отнимающее душу и разум..!

Лживые слухи с маленькими гренками правды на их поверхности изливались его ртом прямо в восторженные, как никогда внимательные уши обывателей. Слова хлестали из раба неостановимой рекой. Так несет свои воды неудержимый канализационный поток, смывая городскую грязь, дерьмо и упавших в люк обывателей в дальние, неизведанные земли ближайшего водохранилища.

— Этот новобранец извиняется перед Старшим за невоспитанную челядь, — Бесстрастно бросил Саргон. Удивленные люди Чжао расширенными глазами смотрели на фигуру подростка, когда тот резким, эстетически неприятным движением качнулся вперед, за пару гипнотически быстрых шагов оказался рядом с чужим десятником и собственным рабом.

— Айя-а-а-А-А-А! — Завопил невольник, когда пальцы его хозяина с деликатностью и силой плоскогубцев впились в грязные, вьющиеся волосы.

— Закрой свой рот или я зашью его, — Все тем же безэмоциональным тоном бросил он, — Еду будешь вводить себе через задницу. Вода и каша легко усваиваются, если протолкнуть поглубже.

От таких слов у окружающих вытянулись лица, а сам раб заткнулся так быстро, что прикусил себе язык. Саргон не стал отпускать его волосы или хотя бы давать ему подняться на ноги. Так и потащил за собой хрипящее, сипящее, закрывающее рот ладонями тело.

— А ну стой, боец! — Остановил его сам Цзяо.

"О, как быстро я расту в иерархии. Уже "боец", а не "малыш". Как мило с их стороны. Это значит, что мне положена какая-то ачивка? В гача-играх определенно так бы и было", — Машинально хмыкнул он внутри себя.

— Неужели ты думаешь, что мы спустим тебе все услышанное? — С потугами на отеческую улыбку произнес он. Жаль только, масляно блестящие глазки выдавали его с головой, — Ведь не может он все выдумать, а элами ты защищаешь… Извращенец!

— Действительно, когда это рабы врали? — Холодно, без намека на реальные эмоции улыбнулся ему Саргон, — Никогда не было и вот опять.

Кто-то в толпе прыснул. Некоторые отвернули лицо или закрыли руками рты. Лицо Цзяо ничуть не дрогнуло, однако попаданец вдруг понял: такое поведение ему не спустит никто. Мышцы на скулах десятника перед ним как-то странно дернулись, потом начали отводиться назад плечи, сокращаться мышцы предплечья… А затем до Саргона дошло, что он под боевым ускорением и видит перед собой микродвижения будущего удара.

От первого выпада он банально увернулся. Дубинка просвистела мимо со скоростью, не уступающей ударам Ваня. И это при том, что она висела за поясом, а не крутилась в руках, как у их отрядного сказителя. Весьма впечатляющий удар для того, чье владение Ци оказалось примерно на одном уровне с их аутсайдером по энергетической части — Камеем.

Саргон медлил, не бил в ответ. Он все еще не мог поверить, что его атакуют люди. Настоящие, живые люди, которые должны прикрывать его спину во время нашествия демонов. Несмотря на всю свою злость и готовность, он не хотел калечить врагов.

Вот только юный воин не видел ни тени сомнений на его уродливом, пресыщенным чужой болью лице. Разве что напряжение и гнев перед посмевшим его высмеивать самоубийцей.

Дубина свистнула мимо его лица, рванула обратно, а затем Саргон отпрыгнул в сторону. Бойцы из других отрядов заволновались, однако команда Акургаля сработала гораздо оперативнее. Они начали действовать сразу после второго выпада Цзяо.

Остальные люди только начинали понимать, что происходит, поворачивать лица к драке, когда Уру шагнул вперед, поднес к губам флейту, принялся нагнетать Ци себе в пальцы и губы, подводить энергию к мундштуку.

Акургаль рванул вперед, вышел в узкое место. Туда, где большая часть обступивших Старшего бойцов мешала бы друг другу и не смогла бы толком атаковать Первый Отряд, пока его десятник преграждал путь.

Камей выхватил из-за спины копье, Кань раскрутил свою пращу. Его не по-детски расчетливый взгляд блуждал по чужим головам и конечностям. Судя по гневно раздуваемым ноздрям, стараться причинять как можно меньше травм он не хотел. Раздробленное колено вместо пробитого черепа — максимум, на который он сегодня казался способен.

Драка, тем временем, набирала обороты. Хрипло каркнул Цзяо, его дубинка покрылась мелкими каплями конденсата, а воздух вокруг коренастой фигуры задрожал от легкого марева. Чжао шагнул вперед, его бойцы начали сближаться с Первым Отрядом, а двое Ли выставили вперед копья… Чтобы в синхронном недоумении уставиться на пустые ладони друг друга.

Ма отбросил в сторону их оружие. Его собственное копье так и осталось лежать на земле, зато кулак врезался доходяге в челюсть, а затем невесть как оказавшаяся в его руках шипастая дубина второго ударила своего хозяина по грязным обмоткам ткани на голове. Глаза Ли закатились и он упал на камни дороги прямо к своему однофамильцу.

Другие новобранцы заворчали, послышался шорох вынимаемого оружия, когда мелодия Уру ударила по всем без разбору. Люди вокруг зашатались, самые слабые даже выронили свои копья или дубинки. Саргон вместе с Акургалем тоже попали под раздачу, однако последний привык к такой нагрузке во время тренировок, а попаданец и вовсе не заметил воздействия из-за защитной пленки Ци на своей коже.

— Знай свое место, мусор! — Юлвей не стал вынимать свой ятаган. Стоило только бывшему чиновнику отвести флейту от губ, как аристократ бесстрашно попер прямо в толпу. Хлесткие пощечины, пинки и подзатыльники обладали такой силой, что пострадавшие падали от них на землю. Когда эффект духовной атаки сошел на нет, Юлвей начал бить со всей силы.

Гул от ударов в солнечное сплетение или ноги, рев разъяренной толпы, яростное шипение новобранцев Первого Отряда смешались в лютую какофонию. Бой понемногу набирал обороты.

Саргон нахмурился, отбил дубинку врага голым кулаком, после чего точным пинком отсушил ему бедро, а затем выбил ударом ноги оружие из рук. Он действовал через свой безымянный, сырой, плохо подходящий для кулачного боя стиль. Вот только у других не имелось вообще никакой системы.

Свистнул первый камень из пращи Каня. Новобранец с копьем, который набрал скорость и хотел под шумок покончить с элами, взвыл, шлепнулся на задницу, принялся баюкать треснувший локоть. Сражение вовлекало в себя все новых участников, жестокость росла по экспоненте.

Вот уже достал копье Уру, перестал отбирать оружие Ма, сосредоточился на отводе глаз, после чего безнаказанно бил людей по головам. Рыжий раб опустил свой камень на стопу очередного "умника", пнул его в голень, дернул за ногу, окончательно роняя вниз. А затем быстро отошел назад, подобрал чью-то дубинку, зло ощерился на подступающих врагов.

— А ну стоять! Чжао, останови это безумие! — Закричал Акургаль. Он скакал сразу вокруг пяти противников. Уворачивался от их атак на маленьком пятачке, пытался закрывать им обзор, подставлять под собственные удары, мешать толпе позади присоединиться к драке.

— Отойдите! Я сам разберусь! Сто… — Здоровяк успел только выйти на открытое пространство, когда столкнулся с самым отбитым человеком в чужом отряде.

— Я РАЗОРВУ ВАС ГОЛЫМИ РУКАМИ, ПОДЗАБОРНАЯ ШВАЛЬ!!!

Камей окончательно впал в неистовство. В таком состоянии ему не требовалось оружие или чужая помощь. Живое воплощение ярости носорогом ворвалось в ряды противника. Он расшвыривал людей как тростинки, хватал их за отворот халата и кидал в толпу, в воздух, с силой вбивал в землю.

Хрипы и крики служили ему плащом, стоны врагов только распаляли накатывающую волнами ярость. Хрупкие тела противников летали по воздуху с легкостью бамбуковых палок, вопли новобранцев слились в одну какофонию, а стоящие в первых рядах обратились в бегство. Принялись в страхе расталкивать стоящих позади, не гнушаясь даже полновесными ударами.

За несколько секунд новоявленный берсерк раскидал больше десятка других новобранцев, заставил толпу перед ним отпрянуть в сторону, а затем и вовсе обратиться в бегство. Его первобытная жестокость, нечеловеческая сила и раззявленный в крике рот пугали рассчитывающих на легкую добычу шакалов. А потом белые от бешенства глаза нашли Чжао.

Чужой десятник не зря получил свое звание. Он не дал схватить себя за одежду, отбил направленный в голову удар, провел контратаку пинком по животу, вот только бандит даже не поморщился. В итоге они оба растопырили ладони, сцепились руками и начали рьяно пытаться пересилить один другого. И в этот раз опыт проиграл ярости.

Сражение ненадолго затихло, потеряло обороты. Глаза всех присутствующих скрестились на противоборствующих сторонах. Камей продвигался вперед, теснил врага яростно и неудержимо. Он постепенно продавливал оборону Чжао. Тот пыхтел, орал, но никак не мог остановить врага. Вздулись вены на широких предплечьях, покраснело лицо, нарастал треск в напряженных руках.

— А-А-А! — Заорал Чжао, когда стальная хватка ладоней Камея сдавила его пальцы так сильно, что те стали ломаться. Новый рывок, пересилить который десятник уже не смог. Он с грохотом упал на спину, голова мотнулась назад, впечатала затылок в камни. Враг поплыл, однако Камею этого оказалось недостаточно.

— Ты покалечишь его! За убийство или травму будет наказание! Вира или смерть! — Завизжал кто-то из шестерок. Однако ни один не пришел на помощь своему командиру. Представший перед ними демон в человеческом обличьи пугал их до дрожи в коленях.

— ВИРА?! — Взревел тот, — БУДЕТ ТЕБЕ ВИРА! — Он рывком сорвал тугой мешочек с юанями, который утром дал ему Акургаль в счет остатков от продажи демонов после выплаты долга. Доли Саргона и фармацевта также содержались в нем.

— Я — ПЕРВЫЙ ОТРЯД, А ТЫ — ДЕРЬМО!!! Вот твои юани! — Заорал Камей. Его мешочек с деньгами бил и бил по лицу мужчины, превращал и так неприятные черты в кровавое месиво.

— КАК ТЕБЕ НА ВКУС ЧУЖИЕ ДЕНЬГИ?! — Орал он в кровавое мясо на месте лица, — Готов купить рабыню?! Она наша, мразь!!! Это вещь Саргона!!!

Толпа вокруг безмолвствовала. Давно утихло сражение, опустили оружие все присутствующие, как в десятке Акургаля, так и среди остальных новобранцев. Отошел к своим ошарашенный, словно стукнутый пыльным мешком попаданец, прохромал в сторону и его противник Цзяо.

Даже раненые и избитые прекратили стонать. Лишь вздрагивали после каждого крика, а также звонких, хлюпающих все сильнее ударов. Обзор каждого человека на облачной артерии сузился до размеров пугающей, кровавой картины.

— НУ ЖЕ! БЕРИ СВОИ ДЕНЬГИ!!!

После этого окрика Цзяо вздрогнул, мотнул головой, словно большой кудлатый пес, сделал шаг вперед. Чтобы через мгновение шарахнуться в сторону, когда кнут Саргона щелкнул прямо у его ног, а затем обвился причудливой, но смертельно опасной змеей вокруг хозяина.

Еще одно небрежное движение, и двое самых смелых бойцов вскрикнули от жгучей боли в руках, шатаясь отступили в сторону. Еще одного остановил снаряд Каня, а побежавшего было за подмогой или начальством новобранца оглушила кинутая Юлвеем дубинка. В отличие от людей вокруг, члены группы Акургаля смотрели на экзекуцию не со страхом, а с чувством глубокого, почти медитативного удовлетворения. Ярость Камея нашла выход в каждом из них.

Первый Отряд не был загнанной добычей. Не после огня, воды и медных труб, не после того, как они раз за разом выгрызали жизни из жадной пасти Желтого Источника. Не для того бойцы дрались против сонма смертельно опасных тварей, чтобы покорно сносить нападки жалких пародий на настоящих хищников.

Хищниками здесь являлся только Первый Отряд. Молодые львы, волчья стая, острие клина, вострый меч Облачного Форта, раз за разом терзающий тело новой угрозы. Бешеные псы, готовые рвать противников даже после собственной смерти.

И враги поняли это, с показным ворчанием и недовольством отступили в сторону, скрывая предательскую дрожь в коленях и потустороннюю жуть от голой мощи перед ними. Шакалы всегда отличались развитой интуицией.

— Камей, достаточно! Еще немного, и ты убьешь эту падаль, — Акургаль первым проявил благоразумие. Подошел к парочке драчунов, и, словно усталая воспитательница, за подмышки оттащил подчиненного от его жертвы. Тот не возражал. Приступ ярости уже стихал, поэтому скоро Камей станет слабее котенка. Вот только люди вокруг этого не знали.

Толпа расступилась перед ними, как море перед Моисеем, как смерды перед Императорским паланкином. Как собачья стая перед человеком с палкой.

— Я лично выпотрошу любого, кто создаст нам проблемы, — Бросил Саргон в толпу, — Следующую волну ни один из стукачей не переживет.

Камей не стал ничего говорить. Только оскалился с пугающей готовностью. Новобранцы отпрянули от него, подались назад еще сильнее, наступая на ноги и работая локтями. Ни один из них, не проронил ни слова, однако угроза нашла свой отклик на позеленевших лицах.

— Не забудь про собрание, Акургаль — С нервной, претендующей на былое превосходство ухмылкой сообщил ему начавший всю эту кашу десятник. Авторитет не позволил ему промолчать.

— Я буду там, Цзяо, — Спокойно отозвался командир Первого Отряда. Последние сомнения и тени прошедших дней покинули его. Урок выученной беспомощности оказался забыт, а они поспешили к новым занятиям.

Их ранимый учитель терпеть не может опозданий.

Глава 12

Остаток пути бравый Первый Отряд плелся хуже черепахи. По итогам схватки, Юлвей едва заметно прихрамывал, Ма с сожалением провожал взглядом выкинутые дубинки Ли, Кань подбирал новые камни у обочины, а Камей почти полностью истощил свою Ци, поэтому висел на самом целом в их команде — Ване. Легкие повреждения получили все, кроме престарелого сказителя, Саргона и фармацевта. Ну, не считая рабов.

Те оказались почти не тронуты. Рыжего Хана, которого Саргон называл у себя в голове "Ирландцем", "Патриком" или "Пабом" слегка попинали, но без серьезных повреждений. Так, скорее случайно, потому что вертелся под ногами. Однако такой ярости, с которой он бросился на обидчиков своего Отряда, не ожидал никто.

"Ведь Падди с самого детства терпеть не мог англичан", — Насмешливо пропел он у себя в голове привязчивую мелодию.

С другой стороны, Саргон был рад, что элами и фармацевт остались невредимыми в той уродливой свалке, в которую превратился бой до камео Камея. А ведь все могло окончиться куда более трагически, не слови их отрядный алхимик синий экран. Ведь Юншэн все время драки лихорадочно тискал в руках небольшой глиняный бутылек с очередной дрянью.

Учитывая, что противостояли им такие же новобранцы, как и он сам, фармацевт не решился атаковать их убойными средствами из собственного арсенала. Союзники стали врагами, но при этом все еще оставались союзниками. Структурированный и шаблонный мозг от подобной ситуации выдал критическую ошибку. К тому же Саргон был далеко, спросить оказалось не у кого, а ситуация, по его меркам, не перетекла в тяжелую стадию.

"Хорошо, что им не удалось меня ранить", — С облегчением решил попаданец, — "Иначе легкие телесные травмы и измочаленное лицо показались бы мучителям легкой прогулкой. Да и нам тоже, потому что снадобья Юншэна отличать врагов от союзников не умеют".

Саргон в очередной раз вздохнул, покосился на идущих рядом рабов. Сейчас поговорить наедине с Айрой не представлялось никакой возможности. Все вокруг шли в повалку, висели друг на друге, взахлеб делились своими впечатлениями, хвалили или ругали умения друг друга.

— Нет, ну как ты у тех двух тюфяков оружие прямо из рук забрал. Да я думал, тот тощий уродец сейчас обгадится от удивления!

— Его так мягко и незаметно не вытаскивали даже из чрева чумазой свиньи, его мамаши! — Хохотал Камей

— Надо было им поясы вытащить. Пусть бы дальше светили голыми задницами на стене! — Скалился Иккагецу, счастливый от того, что его навыки все же приняли и похвалили.

— Ха! Видели, как я тому патлатому руку раздробил! — Вклинился Кань, — Он потом прямо на другую и упал! Теперь будет ногами свои помои жрать!

— И задницу не вытирать, а тереться о тюфяк!

— Чужой!

— У них там, в казармах, все общее!

— Хм! Да чтобы вы делали без моей флейты!

— Надо было все же достать меч и бить их пустые котелки рукояткой.

— Мы бы от звона оглохли!

Продолжалось это воодушевление довольно долго и также влияло на скорость отряда. Эйфория захлестнула их так сильно, что почти никто не помнил про обещание Ксина раздать им на орехи за опоздание.

Однако главным героем дня оказался рыжий раб по имени Хан. Каждый из отряда уже успел высказать ему свое одобрение, похвалить, потрепать за волосы, а то и вовсе сунуть остатки вяленого мяса или рисовых колобков в ладонь.

Несчастный раб, не привыкший к такому вниманию, сначала морозился, смущался, благодарил всех без разбору, но потом оттаял и начал радостно скалиться во все свои тридцать зубов. Парочка оказалась выбита, но это ничуть не умаляло обаяние боевитого невольника.

— Слушайте, так может научим его парочке вещей? Кто знает, может через месяц другой он сможет стать практиком и помогать нам на волнах? — Предложил Саргон.

Это высказывание вызвало целый взрыв эмоций. Негодование, удивление, шок на лицах рабов. Каждый начал галдеть, пытался высказаться, возразить или выразить сомнение. Камей и вовсе начал орать что-то невразумительное, где главным тоном прослеживалось нечто вроде зависти и ревности. Все же прорыв на уровень культивации считался среди новобранцев чем-то сродни Божественного откровения, невероятной удачи, которая доступна лишь избранным.

Утилитарный подход Саргона был чужд местным до такой степени, что даже элементарные вещи, вроде текущей внутри Ци, рассматривались с каких угодно точек зрения, кроме утилитарных. Родословная, метка судьбы, удача, гениальность и талант. Все, что угодно кроме, собственно, научного подхода. К тому же попаданец сильно недооценил свой авторитет: если уж он сказал, что у раба есть шанс прорваться через какой-то срок, то так оно и есть. И это вызвало сильную зависть у остальных.

Зависть с примесью обиды. Причем, больше всего огорчились от его слов почему-то Камей, Акургаль и Юлвей. Юншэн, как обычно, проигнорировал все, что к нему не относилось. Зато Айра чуть не заплакала. Событие из ряда вон, при ее сдержанности.

"Сто ведер воды и все рельсы РЖД на этих обиженок! Как дети малые. В чем проблема-то?", — Возопил про себя Саргон, а потом вдруг как ПОНЯЛ.

— Так, стоп… ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!

Все заткнулись.

— Я сказал про его потенциал только из-за возможной поддержки нашего отряда. У вас, yo-moyo, он тоже есть и побольше! Какого Митры, Юлвей, да ты прорвешься на первой же сложной волне, это же очевидно!

— Правда? — Маска аристократа треснула. Теперь мечник выглядел так, словно Новый Год наступил на одиннадцать месяцев раньше, а его семья уже настругала салатов и включила "Иронию Судьбы". Он расцвел, как конопля на пустыре, улыбнулся широко и немного пьяно.

"М-да. Я как-то подзабыл, что для местных ранг культиватора это не просто ступенька, а настоящая Веха. Ну ёперный театр, какие здесь все ранимые. Почти как англичане в англо-бурской. Придется теперь каждому расписывать, какой он сладкий пирожочек. Еще и Айра, блин, как-то совсем расклеилась. И поговорить нельзя. Ладно, потом найду время".

— У вас у каждого УЖЕ есть потенциал и все возможности. Сами не заметили, что ли? Да этот mudak Цзяо один вытягивает меньше, чем любой из вас! Какой еще отряд может похвастаться столькими навыками. Причем вы все, ПОДЧЕРКИВАЮ, все так или иначе используете Ци. Осталось закрепить успех! Будет сложно! — Прервал Саргон неуместные восторги.

Слишком сильно верить в себя тоже глупо. Расслабятся и будут ждать небесных кренделей, пока Ксин или Акургаль не выпишут им собственные.

— Ты… Ты готов нам помочь, Саргон? То есть… Эти старательные новобранцы просят Старшего о помощи! — Вдруг разродился Камей. Однако никто его реплике не удивился. Наоборот, все, абсолютно все склонили головы. Даже Акургаль.

— Да. Готов, — Вздохнул попаданец. Пути назад не осталось, отвертеться не получиться. Впрочем, он не одобрял стремления местных к постоянной и бессмысленной секретности. Уж помочь своим соратникам стать сильнее, чтобы потом они прикрыли ему спину — весьма рациональное и взвешенное решение.

— У вас все получится, я верю. Терпение и труд все перетрут! — Пафосно провозгласил он.

На этом все обиды более-менее рассосались и разговор удалось вернуть в мирное русло. Еще несколько брошенных фраз, похвала Ма и Уру, похлопывание по плечу Каня и вот, они уже всерьез рассматривают рыжего в качестве еще одной боевой единицы.

— Удачно, что следующая волна будет первой в этом месяце, — Задумчиво протянул десятник, — Там его можно будет безопасно натаскать. А раб… Что раб? Если не сдохнет, то сможет получить свободу. Знаю я этих, из граничников. Упертый люд. Их держать в неволе накладнее! Ты же хочешь…

— Хочу, добрый господин! То есть, этот недостойный раб сделает все, что от него требуют Старшие! — Паренек буквально горел решимостью, восторгом и благодарностью к людям.

Саргон улыбнулся, глядя на такую незамутненную искренность. Ему нравились прямые, верные и бесхитростные люди. Жаль, что в этом мире таких мало. А те, что есть — больше походят на Юншэна. Там и искренности, и прямоты хоть отбавляй.

"Широк человек, слишком даже широк, я бы сузил", — Вспомнил он слова Карамазова, — "А нашего фармацевта не только сузить, но и укоротить пора. А то он своими действиями подведет нас под монастырь. И укоротят уже весь отряд. Возможно, что и на голову".

— Ладно, приходи на следующую тренировку. У нас как раз будет время, чтобы подготовить из тебя хоть какого-то бойца до третьей или четвертой волны, — Проворчал Акургаль и тем самым поставил точку в этом вопросе.

— Я бы хотел прояснить еще кое-что, десятник, — Тихо сказал ему Саргон. Он подошел как можно ближе и говорил тихо. Так, чтобы слышали только люди рядом: Юлвей и Уру. Остальные все еще делились впечатлениями, теперь не только о бое, но и о словах попаданца, поэтому не стали прислушиваться к тихой беседе.

— Какие у тебя отношения с этим Цзяо, Акургаль? — Он задал вопрос прямо, без экивоков. И нарвался на такой же ответ.

— Тебя это волновать не должно! — Десятник моментально посмурнел, отвернулся. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Это важно для нас. Ты — лицо Первого Отряда. Наш командир, — Неожиданно поддержал Саргона Юлвей. Тем же тихим, но твердым тоном, — Ты не должен никого бояться. Не должен ставить его выше себя. Именно ты — десятник лучшей команды Лагеря новобранцев! Обесценивая собственное положение, ты подводишь всех нас.

— Да знаю я! — Закричал Акургаль и смутился от моментально затихшего шума и направленных взглядов, — Знаю, — Тише повторил он.

— Я понимаю все. Все ваши слова и доводы есть у меня вот здесь, — Он хлопнул по своей груди, — Но я никак не могу… Он ублюдок, понятно? Конченая сволочь. Мразь, которая любит только чужие страдания. В нашем отряде была парочка здравых ребят. Они не соглашались отдавать ему половину своих юаней, не бегали по поручениям. Сильные люди, к тому же братья.

На первой же волне, Цзяо подставил их. Подговорил часть своих шестерок отступить назад в самый важный момент! Те, кто держался наособицу или колебался либо ушли вместе с ним, либо погибли. Как и те двое. А потом, уже в казарме, он запытал самого громкого из оставшихся. Того, кто обвинял Цзяо в смерти остальных. То существо без зубов, без ногтей, глаз, с выдранными ноздрями и подрезанными сухожилиями уже никак не напоминало человека. Он умер от жажды в день новой волны.

— Ты должен решить для себя… — Нахмурился Саргон.

— Я понимаю! — Горячо зашептал ему десятник, — Просто дайте мне время. Сегодня вечером я расскажу обо всем. В том числе, что нам делать и кто пойдет на собрание.

— Предлагаю решить это всем вместе. Не пытайся тянуть эту ношу сам, десятник, — Спокойно, даже участливо сказал до сих пор молчавший Уру. Акургаль просто кивнул ему. Эмоции душили его, не давали сказать и слова из-за комка в горле. Их слова напомнили ему прошлое, вернули туда, куда он меньше всего хотел возвращаться.

— Вместе мы что-нибудь придумаем. Первый Отряд — это одна семья. Не забывай, Старший, — Улыбнулся ему Саргон.

К его сожалению, дела в группе были не настолько радостными и безоблачными, как он хотел показать. Особенно, если учесть рабов. Например, парочка безликих детей, Ян и Юн, в кои-то веки разделилась. Один из них старался как можно сильнее дистанцироваться от второго. Ведь к врагам отряда Ян (или Юн?) выбежал в одиночку, без своего товарища. И тот очень не хотел получать наказание просто за компанию.

Сам виновник торжества бежал впереди. Маленькая, сотрясаемая рыданиями фигурка вздрагивала от каждого прилетающего подзатыльника и подсрачника, который ему отвешивали великодушные победители. При этом в речи то и дело мелькали весьма кровожадные сюжеты возможного наказания. Прощать такой косяк рабу никто не собирался. Даже Хан, прежде защищавший каждого из своих товарищей по несчастью, отстранился от него и показательно игнорировал.

Не намного лучше чувствовал себя и горбатый носач Ксу Он еле-еле тащился в хвосте. Стонал от боли, не поспевал за остальными, но никого в отряде это не волновало. Местные жители страдали лукизмом даже в большей степени, чем их прошлое общество. Поэтому уродец, вызывающий отвращение одним своим видом, был просто обречен на прозябание.

В пылу боя ему от души зарядили по спине. Вряд ли случайно, скорее из здорового любопытства и желания сломать чужую вещь. Тем не менее, никого это не волновало. Акургаль только бросил на него короткий взгляд, убедился в его относительной целости и махнул рукой.

В итоге, из-за всех этих внезапных драк, волнений, обсуждений и прочего, общий темп группы серьезно снизился. Немудрено, что они опоздали на вдвое, если не втрое больший срок.

— Какая восхитительная наглость от подобных слизняков, — Встретил их злой, как собака, Ксин прямо у ворот.

Присутствующие рядом стражники из всех сил делали вид, что никого не видят и не слышат. Вероятно, Гвардеец Императора скрашивал время, капая им на мозги. Судя по свежему синяку на лице, психотерапию он проводил с помощью рукоприкладства. Известная истина о том, что если дать в морду — обязательно полегчает, среди жителей Форта цвела, пахла и колосилась.

Зато подошедшие новобранцы встретили нервного и пышущего злобой куратора радостными, почти придурошными улыбками. После едва-едва не состоявшейся бойни, культиватор перед ними проходил по разряду знакомого зла, а слушать его привычные оскорбления казалось чем-то чуть ли не ностальгическим. По крайней мере, Саргон, хоть и боялся наказания, окончательно расслабиться смог только в его присутствии.

— Этот недостойный слуга Старших просит прощения у Гунцзы за свою задерж… — Ксин не дождался даже ответа Акургаля. Тот как стоял, так и рухнул на землю от сокрушительного удара в живот ногой.

— Вы, полоумные, лишенные страха отродья, вздумали игнорировать мои приказы? — Воздух из его рта выходил с шипением, будто стравливали давление у котла, — Когда Нюйва создавала людей, мои предки появились из лёсса, предки ваших рабов — из глины и грязи, а вы сами из содержимого ночного горшка самых презренных червей, которые тогда ползали в первозданном мире! — Выдал он тираду и добавил еще несколько эпитетов.

Вот только у самого Саргона сложилось странное впечатление: будто их куратор и сам в курсе, что перегибает палку, поэтому пытается скатиться в велеречивость, чтобы не закончить свою речь раньше того момента, когда окончательно обретет потерянное самообладание и не станет пытаться забить до смерти собственных же подчиненных.

Его состояние снова поменялось. Не пустая оболочка с тлеющими углями мести. Скорее — сломанный механизм, чей функционал еще работает, зато с реакциями полный бардак, а система ценностей улетела в далекие дали. Сейчас Ксину был сам черт не брат. В таком состоянии нервного напряжения, под влиянием настолько сильных эмоций, которые он пытался подавить, он мог вытворить вообще что угодно. Хотя бы по принципу "горит сарай — гори и хата".

"Как только еще не додумался искать предателя путем тягания на допросы с применением тяжких телесных всех возможных людей? Или додумался?! Нет, вряд ли, слишком мало зацепок, а основные участники давно лежит болеют, костями белеют. Но все равно как-то мне тревожно".

— И что с вашими рожами? На них грязи даже больше, чем обычно! И одежда потрепанная. Вы так привыкли хрюкать и искать помои в земле, что продолжаете это делать, несмотря на довольствие? Или вы дрались за лишний кусок? Почему тогда вон тот мелкий выродок и старый дурак невредимы? Уж побить старика с ребенком сил должно было хватить, — С подозрением в голосе поинтересовался он.

— Тут такое дело, Чжэнь лао сянь-шен… — Осторожно начал он, однако его очень невовремя прервал Камей.

— Этот недостойный БЕРЕТ НА СЕБЯ ВИНУ, ГУНЦЗЫ!!! — Заорал он и бухнулся на колени перед напрягшимся Гвардейцем.

— Опять вы, бесполезные паразиты, наворотили дел? Что опять? Раба убили? Напились? Дезертировали? Сломали казарму? Ты, — Указательный палец остановился на вздрогнувшем Уру, — Рассказывай, смерд.

Бывший чиновник дернулся, нервно сглотнул, однако спорить не решился. Как-то привирать или недоговаривать — тоже. Весьма дальновидно, если учесть способность Гвардейца чувствовать ложь.

— То есть вы побили толпу втрое выше по численности? — Со странным выражением лица переспросил Ксин, — С каким же мусором приходится иногда работать… Не важно. Помоям место в выгребной яме. Никто не погиб? Тогда плевать.

Саргон чуть глаза не выпучил, когда услышал равнодушие и снисходительность во фразе куратора. Он-то уже успел представить сотни, тысячи штрафов каждому за драку. Это как минимум, а как максимум — карцер, битье палками, утопление в выгребной яме, а то и вовсе — сажание на кол.

— Но почему, гунцзы? — Вдруг вырвалось из его рта. Теперь глаза на лоб полезли уже у его товарищей. Огромное облегчение покинуло их лица настолько же быстро и естественно, насколько там появилось. Осталось лишь трудночитаемое выражение, что-то между: "О, Гуань Инь, хоть бы пронесло" и "Почему этому отморозку опять больше всех надо?!".

— Хо-о, а не много ли ты на себя берешь, смерд? Ты решил, что можешь призвать меня к ответу?

— Этот глупый новобранец лишь хочет лучше понять желания Чжэня лао сянь-шена, чтобы лучше им следовать и не нарушить вдруг по незнанию, — Быстро оттарабанил оправдание вспотевший Саргон.

— Ладно. Меня не волнует возня насекомых. Пока никто из других новобранцев не погиб, не произошло массовых беспорядков и не случилось ничего другого столь же важного, я не буду разбираться в вашей грязи.

Впрочем, разбираться и карать станут другие. Например, распитие всякой горячительной дряни, воровство или вымогательства будут рассмотрены на собраниях десятников. Обычно черноногие из других отрядов радостно жалуются друг на друга. За долю от штрафа. Потом заучивается список и подается наверх. Итоги услышит господин распорядитель. Он же может их отменить или оспорить.

— Но меня наказали за драку… — Едва слышно пробормотал Саргон, после чего прилег отдыхать на дорожку рядом с кашляющим Акургалем. Только вместо живота получил сразу в солнышко.

— Сам признался, сам получил. Мяо-мей долго смеялась, когда рассказывала о твоем идиотизме. Даже дикие звери в лесу воспитают человека лучше, чем твои родители, тупица.

"Э-э-э? В смысле?! Что он вообще имеет в виду? То есть я мог и не признаваться? И тогда что? Она прошла бы мимо? Да ну нахрен! Ну не, не может же быть все настолько просто? Хотя-а-а, она же думала, что все куда серьезнее. Не сказал бы про драку, могла и просто ограничиться дуэлью. Ну ты и куркуль, братец! Имеешь такие связи и никак ими не пользуешься!"

Впрочем, додумать свою мысль ему не дали. Гвардеец Императора не стал ждать, пока все участники группы придут в себя. Повернулся к воротам, показал короткий жест стражам, которые моментально побежали открывать проход. Причем с таким энтузиазмом, что каждый из них пытался обогнать другого. В итоге, самый медлительный все равно получил мотивирующий удар по копчику, после чего жизнеутверждающе замычал и почтительно согнулся.

Стоило воротам раскрыться, как Ксин резкой, порывистой, совершенно не похожей на обычную хищную поступь походкой зашел внутрь и зачем-то свернул влево. После пары минут ходьбы все встало на свои места. Во-первых, там стена делала поворот и Насыпь заканчивалась естественным образом, перетекала в широкую башню Старого города. А во-вторых, на пятачке, не занятом никакими зданиями ни до, ни после падения этого участка обороны, оказался небольшой курган с каменной статуэткой, похожей на Ланя.

— Если тело практика выше определенного ранга сжечь, то его пепел будет защищать территорию того места, на котором тот похоронен. Но только в том случае, если место смерти было неподалеку…

Куратор говорил холодным, невыразительным тоном. Сухим, как шелест бумаги. Равнодушным, как чернила на приговоре. С самого утра у него постоянно менялось настроение, и эти скачки становилось предугадывать все утомительнее, а переживать — все опаснее для организма. Однако сейчас, при виде могилы, он, наконец, унялся. Вернее, вернулся к своему выжженному равнодушию.

Как писал Геродот, истинно великая скорбь — не выразима. От нее не текут слезы и не кривится в крике рот. Все чувства заперты подобно преступникам в клетке. Только и ждут повода, чтобы вырваться наружу. И тлеть они могут годами, как торф на болотах. Вот и на дне души куратора тлела бессильная ярость на убийц, надежно скованная узами долга и самоконтроля.

"Но надежно ли? Ох, не думаю. Тут любой триггер может так двинуть ему кукуху, что мама не горюй".

— С этого дня вы будете проводить в медитации на этом месте не меньше сяоши (час) и не больше шиченя (два часа). Накопленная в его теле духовная энергия никуда не делась: мятежники либо изначально неправильно провели ритуал, либо он оказался прерван, либо сам Лань нашел способ полностью перекрыть внешний ток своей Ци. В любом случае, медитации рядом помогут вам усвоить часть его энергии, а вместе с ней — и некую толику знаний.

— Этот непонятливый новобранец осмеливается задать вопрос, господин… — Неуверенно начал Уру, однако, после кивка, продолжил уже смелее, — Значат ли ваши слова, что мы будем… некоторым образом… поглощать энергию Гунцзы?

— Да, именно так. Его душа Хунь ушла на небеса, а душа По так и не появилась. Возможно, проводящие ритуал отродья разрушили ее или произошло что-то еще. Нельзя сказать точно. В результате создалась достаточно редкая ситуация: его прах полон духовной энергии.

Если ее не усвоить, то мы можем получить рядом нежить или духовного зверя. Мне ее вливать в себя бессмысленно, однако вам, никчемным слабакам, даже эти крохи могут дать очень много. Главное проявить больше таланта, чем у тех халатов, которые вы содрали с трупов ваших менее удачливых сотоварищей.

— Эти старательные стражи Форта оправдают ваши ожидания, Чжэнь лао сянь-шен.

— Или так, или я оправдаю сбрасывание неких бездарных свиней с самой высокой башни замка, — Равнодушно ответил Ксин.

Он заставил каждого глубоко поклониться могиле Ланя, раздал каждому по бумажному юаню из внешнего мира и приказал сжечь на благо умершему. Вот только курс юаней был пятьдесят к одному, а каждую сожженную бумажку записали в будущий долг или вычли сразу с копилок. Жадность администрации Форта не знала границ. Вряд ли сам Ксин додумался до такой вещи.

— Н-нам приступать прямо сейчас, гунцзы? — Нервно спросил его Акургаль. Куратор со скрипом повернул к нему свою шею, придавил ближайших людей своей темной аурой, тягучей от невыразимой тоски и неясной жажды убийства.

— Нет. Сперва я очерчу круг ваших обязанностей. И… Почему у этого раба такая красная плешь и зубы выбиты?

— Он предал нас, гунцзы! — Запальчиво выкрикнул Саргон. После чего закономерно получил по ребрам.

— Как вещь может предавать, глупая ты деревенщина? — Зашипел тот, — Если вам, отродьям, не хватает сил даже на то, чтобы удержать в своих хилых ручонках подаренные предметы… Может тогда стоит самим встать на их место? Хотите оказаться в положении рабов в тех отрядах, которые вы, чванливые ничтожества, уже успели разогнать?

— Этот бездарный десятник просит прощения, Чжэнь лао сянь-шен. Мы будем лучше следить за отрядным имуществом.

— Приемлемо. Но больше не выдирать никому волосы без моего согласия. Выглядит отвратительно, — Скривился Ксин.

— Теперь насчет ваших обязанностей. С часа Змеи до часа Козы будете убирать территорию Насыпи. Только то, что успели разведать. Все таскать не стоит. Быстро разбираете завалы, мусор в одну кучу — ценности в другую. И идете дальше. В час обезьяны будете садиться в медитацию. После выполнения я буду находить другую работу. Это понятно?

— Да, Гунцзы! — Хором ответили они.

— Тогда приступайте к очистке территории, бестолочи. За опоздание я продержу вас на шичень после заката.

Дальше началось скучное, почти рутинное расчищение Насыпи. Ксин тщательно следил, чтобы работали все. Сам распределил обязанности, отправил их в разные стороны. Запрещен оказался лишь путь вперед. Приблизиться к чайному домику Гвардеец Императора не дал. Лишь сказал, что все здание вскоре будет сожжено в ритуале очистительного пламени.

При этом его глаза смотрели так свирепо, что слова просьбы об алтаре замерли в горле Саргона. Он понял: Ксин никогда не позволит ему взять часть от того тошнотворного ритуала, в котором погиб Лань. Вот только других вариантов на территории Насыпи могло и не найтись.

"Он никогда не позволит мне воспользоваться хоть чем-то из ритуальной комнаты. Да я сам не попрошу что-то настолько бестактное. Он же меня на месте зарубит, даже слова сказать не успею! Ну на фиг, трогать такой охренительный триггер. В глазах Чжэня лао сянь-шена я буду просто охренеть каким святотатцем. Не лучше тех ублюдков ритуалистов. Но и камень мне нужен! Без него алтарь не сделать!", — В отчаянии подумал он.

Вероятно, из-за него же в голове зародилась такая авантюрная мысль. К сожалению, другого варианта не было. Саргон собирался украсть элемент алтаря прямо из-под носа у Ксина. Но для этого попаданцу кровь из носу требовалась помощь Ма.

Глава 13

— Вы хотите знать, как я здесь оказался? Хотите знать, что произошло? Как все получилось и где конец этой истории? — Саргон саркастично усмехнулся.

Его голова наспех перевязана грязной тряпкой, больше похожей на оторванный рукав, грязные от засохшей крови волосы скрипели и липли, одежда носила на себе следы пыли из руин, копоти и неких химических реагентов, а сам он сидел в какой-то яме или кратере. Не то после взрыва, не то после расчистки фундамента здания. Главное, что она подвернулась ему весьма вовремя.

До того момента, когда состояние воина окончательно ухудшилось и проклятие перетекло в терминальную стадию. Стадию, в которой он был беззащитнее Камея с похмелья.

Где-то наверху, у поверхности земли, стелился туман, чьи фиолетовые клочья то и дело падали к Саргону в укромный уголок, били по голове или терялись каменным крошевом в волосах. Вместе с ними в импровизированный окоп залетали комья земли, падающие вниз после очередного взрыва, проникала проголкая вонь от близкого пожара, а также временами прилетали тушки очередных демонических тварей. И все это посреди темной, развороченной прошлыми боями местности, освещаемой лишь яркими всполохами огней и иллюминирующих техник Ци.

— Так вот, я и сам не знаю, чем это все закончится, — Как ни в чем не бывало продолжал Саргон даже после того, как ему по плечу прилетело чьей-то оторванной рукой. Он лишь переменил позу: вместо простого сидения на заднице, кинул под себя огромный кусок штукатурки. После чего уселся на него, словно в кресло, сунул в рот осколок чертодрева на манер сигары, закинул ногу на ногу. Все — напыщенными до нелепости, карикатурными движениями голливудского блокбастера.

— Все о чем я думал — банальное ограбление, — Продолжал он голосом фильмов из девяностых, тем тоном, который подростки искренне считают крутым, — Но какие-то жалкие пару дней назад я и понятия не имел, насколько глубока кроличья нора.

Раздался сербающий звук, но ветка чертодрева, в отличие от сигары, никак не желала закуриваться и давать дым. Впрочем, это не помешало попаданцу вытащить ее изо рта двумя пальцами, после чего с чувством глубокого удовлетворения сделать долгий выдох отсутствующего во рту дыма.

Вокруг него и его ненадежного убежища раздаются взрывы и крики, визжит на разные голоса всевозможная нечисть, стелется по земле фиолетовый с сиреневыми прожилками туман, капает на голову, плечи, колени Саргону клочьями пены. Где-то в старом городе надсадно звучит колокол, вскакивают с постелей все без исключений.

Люди вокруг ямы мечутся, кричат, топают по осколкам кирпичей, бамбуковым палкам и хрустящим фрагментам чертодрев, падают в коварные пустоты и невидимые в темноте ямы, бьются из-за кромешной темноты о выступы и уцелевшие стены, слепнут, отвлекаются на тусклый огонь факелов и масляных ламп. А потом гибнут, гибнут от ударов незамеченных в темноте демонов или друг друга.

Все бывшие неподалеку защитники из последних сил отбивают нападение мелких летающих тварей, пока попаданец пялится в пустоту перед собой да говорит с неизвестным собеседником расслабленным пафосным тоном какую-то тарабарщину.

— У Саргона окончательно бамбук заколосился. Хватай его и бежим отсюда! — Закричал визгливый мужской голос где-то совсем рядом.

— Это началось с того самого дня, когда я подумал… — Рассказчик выдержал театральную паузу, пошлепал губами об осколок чертодрева, постучал им в сколотое днище от глиняного кувшина, словно стряхивал пепел… Ничего больше он сделать не успел. В яму прыгнул раненый всклокоченный Камей.

Он Подхватил тощее, однако жилистое и увитое мышцами тело попаданца как перышко, а потом так и побежал с ним в подмышке, пока сам спасаемый, не меняя тона и голоса, продолжал пытаться втянуть дым от "раскуренной" сигары, закинуть ногу на ногу или продолжить монолог. Будучи тесно прижатым к телу, удалось только последнее:

— Это началось с того самого дня, когда я подумал…

* * *

"Ксин никогда не позволит мне воспользоваться хоть чем-то из ритуальной комнаты. Да я сам не попрошу что-то настолько бестактное. Он же меня на месте зарубит, даже слова сказать не успею! Ну на фиг, трогать такой охренительный триггер. В глазах Чжэня лао сянь-шена я буду просто охренеть каким святотатцем. Не лучше тех ублюдков ритуалистов. Но и камень мне нужен! Без него алтарь не сделать!"

Саргон издал тяжкий вздох, пока они вчетвером споро шерстили проверенную ранее территорию насыпи. Сам попаданец, Айра, Вань и уродец-раб Ксу. После вводной, куратор лично указал каждому свой район поиска, а затем ушел куда-то в сторону чайного домика. По делам или чтобы в очередной раз травить себе душу глухими сожалениями, тлеющим гневом и жаждой мести, попаданец не знал.

Его слегка удивляло другое. В первый раз Юншэн не пошел с ним и даже не возмущался по этому поводу. Скорее наоборот — проявил инициативу. Сразу после получения вводной, он что-то попросил у их куратора, а тот неожиданно согласился, терпеливо(!) выслушал просьбу, после чего велел ему задержаться. Поэтому вместо привычного фармацевта ему в напарники достался болтливый Вань.

Они вдвоем должны были убирать в сторону тяжелые камни, несущие балки, тела и осколки чертодрев, бамбуковые вставки, мебель, а также другие громоздкие или габаритные предметы. Двое рабов, в свою очередь, искали после них все мало мальски ценное, чтобы затем сложить трофеи в добытый ранее большой кусок ткани размером со скатерть. А потом, как накопиться полная котомка, завязать его на манер мешка и дать одному из новобранцев отнести ценные вещи на импровизированный склад.

Работа шла споро, пусть и была довольно рутинной, скучной, но при этом достаточно тяжелой. Старый сказитель почти сразу принялся рассказывать разные байки времен своей юности, нудеть про молодежь и их неуважение, а также многословно описывать каждый наряд у любого авторитетного человека, встреченного им за всю свою долгую жизнь.

Темы, максимально неинтересные его собеседнику. Впрочем, спрашивать в лоб о некоторых специфических вещах парень пока не хотел. Наоборот, следовало задобрить Ваня, показать себя внимательным собеседником, чтобы потом, как бы между делом, поинтересоваться нужной темой. А еще лучше — изначально дождаться удобного случая, задать вопросы так, чтобы те не вызывали никаких подозрений.

Впрочем, пережить долгое и нудное вступление могло одно из лучших его умений, полученных еще в своем первом мире — пропускание фоновой беседы мимо ушей. Действовало безотказно, хоть на болтливых девушек, хоть на коллег. Его бригадир грузчиков в магазине музыкальных инструментов, где попаданец работал, а также большая часть работников очень любили приседать на уши во время перерыва или даже работы.

То есть в те моменты, когда сам Стас хотел разве что позалипать в телефончике, да почитать себе спокойно книжку-другую. Или молча пыхтеть от тяжести и своих мыслей в голове. Пришлось выработать суперспособность вовремя кивать, даже задавать уточняющие вопросы в фоновом режиме.

Вот и сейчас он спокойно думал о своем, пока его тело выражало живейший интерес, тем самым еще сильнее подогревая словоохотливость Ваня. Сам же Саргон думал об алтаре Богини, на котором вдруг сошлось так много важных вех его жизни.

"Итак, что мне нужно для создания этого капища? Первое — центр алтаря. Он есть, Ба Мяо указала на ту штуку из груди гнилоуста весьма четко и недвусмысленно. Спасибо ей за это. Хрен бы я сам допетрил использовать полученные в перекрестке теней трофеи. Второе необходимое условие — священный знак Нингаль.

Как к нему подступиться, я тоже догадываюсь. У меня ведь еще оставались два клыка пиявок с того болотного домена, куда я попал сразу после идиотского нырка в неизвестность. Сама же Ба нюй ши говорила: их можно использовать в качестве жертвенного ножа. Который мог использоваться, в том числе, для проведения им знака. Нужно только макнуть острие в специальные чернила, нацарапать нужный символ да посвятить жертву своей покровительнице. Нормально.

Теперь о том, чего не хватает. Четкого текста ритуала. Ладно, добуду. Благо, есть у меня один навык, который записывает и перелопачивает все логи. Думаю, в циклы подготовки к волне демонов-паразитов мы обсуждали религию достаточно, чтобы склепать на коленке хоть какой-то ритуал. Или Фенг с Ксином в тот конченый рейд мог сказать нечто важное.

Тем более, идеального исполнения от меня никто не ждет. Моя покровительница не из привередливых синских божеств-недотрог. Те своих жрецов за отступление от канона дерут в хвост и в гриву. У Нингаль другая позиция. Не до жиру, лишь бы живу. Богиня мне даже идиотский знак на одежде простила, который вообще для рабов на заклание был положен. Вроде бы. Здесь тоже, хотя некий минимальный посыл донести надо. Ну и ладно. КПД отличный от нуля — все, что мне требуется.

Чего еще нет? Самого "тела" для алтаря. Ага, той самой хрени, на которую ублюдские культисты возложили тело Ланя. Каменюки, проще говоря. Именно туда, насколько я понял, надо как-нибудь засунуть сердце, стереть и стесать с заготовки все чужое или ненужное, заново нанести знаки своей Богини, а затем провести ритуал с помощью жертв и такой-то матери.

Последнее — самое непонятное, но здесь, на крайняк, можно попытаться выпросить амулет Нингаль у Ба Мяо. С такой цацкой мне никакой дополнительный ритуал привязки вообще не потребуется. Только обосновать такое желание трудно, а обмануть ее я не смогу — слишком мало точек соприкосновения меня и этого предмета. Да и она сама не по возрасту проницательна. Хотя и довольно беспечна. Попустительство знает ее имя. Поэтому оставим как резервный вариант.

В итоге все, как обычно, упирается в Ксина. Самый, блин, незаменимый человек в этом Форте. "Увы! Саргону мы всю жалость отдадим/Возлюбленных — найдешь, Чжэнь Ксин — незаменим". М-да, Корнель определенно хорош, даже если его перековеркать на другой язык. Правда, звучит максимально по-гейск, кхм, странно.

В духе тех романов, из-за которых Ба нюй ши заинтересовалась любовными связями в нашей казарме. Их нет, и слава Богу. Впрочем, я могу чего-то не знать. Вдруг не я один бегаю по ночам из казармы на свидания? Вот поэтому во многих знаниях многие печали.

Главное, не быть как Оскар Уайльд: искренне оскорбляться на обвинения в мужеложестве, подавать в суд, а потом видеть, как собственная служанка трясет загаженными всяким нехорошим простынями перед судьей и перечисляет мужиков своего господина, а также чем они любят заниматься. Воистину, хорошо, когда в отряде нет ни гениев, ни постельного белья".

Саргон прервал свои мысли, когда краем уха успел уловить интересную тему. Вань, после череды воспоминаний о самых богатых писарях, посещавших его конторку, наконец поднял действительно интересный вопрос.

— Помню как-то приехал один господин издалека, да как стал сходу требовать себе мраморный стол для работы. Этот низкоранговый, но очень смекалистый муж говорит чиновнику: позвольте, лаоцзы, никогда городская канцелярия не имела его у таких низших служащих, как мы. К тому же, у этого законопослушного писаря как раз начался отпуск Баймуцзя…

— О, это, кажется, день поминовения усопших? Прости, я не очень хорошо знаю подробностей…

— Как?! — Аж всплеснул руками Вань. Какое-то время Саргон слушал его объяснения, а затем мягко направил разговор в нужное ему русло:

— Ага, то есть ухаживаешь за могилками и приносишь денежные жертвы? Интересно. Скажи, а вот Ксин заставил нас жечь жертвенные деньги перед курганом, это все так делают? Ага, то есть смотря… Угу. А вот если ухаживать за могилой, то за какой именно? — Изобразил тот непонимание, — Ну, в смысле, тело Ланя лао сянь-шена покоилось на том алтаре, который мы нашли в подвале чайного домика. С ним-то теперь что делать? Или курган с прахом, гм, традиционнее?

— По-разному, юноша, однако Чжэнь лао сянь-шен наверняка прикажет просто сжечь. Вернее, сожжет сам. Традиционно — на третий день после нахождения тела. То есть завтра. Жаль, там ведь тоже осталась Ци. Вот только медитировать рядом точно нельзя — она запятнана идолопоклонниками и культистами! Практик рядом с ней может впасть в неистовство или осквернить собственную энергию. Эх, грустное зрелище, — Покачал он своей седой косматой головой.

— И ничего нельзя сделать? Такая вещь пропадает… — Саргон определенно затронул какие-то жадные нотки не то типичного синского стяжательства, не то более глубокого чувства — жажды познавать новое, таланта исследователя.

— Конечно можно было! — Горячо возмутился Вань, — Например, тот же Ма, при небольшой помощи с нашей общей стороны, мог бы попытаться сделать малый алтарь Богини Чанъэ! Или использовать то основание в качестве краеугольного камня будущей нашей казармы. Или укрепить какой-нибудь из участков стены, создать там устойчивую благодать на несколько месяцев, а то и лет. Да мало ли как жрецы еще способны распорядиться подобной вещью!

— Ага. А ты уверен? Основание выглядит тяжелым. Может его и сдвинуть нельзя? Где поставил, там и пользуйся?

— Какая чушь! Она весит не больше, чем мой сын. Камень внутри должен быть полым, для место под благовония, кровосток, а также место падения органов или посвященных Богу вещей. Ты, наверняка, видел только множество атрибутов вокруг него. Сам алтарь скрыт под ними.

Если я правильно понял одного жреца, который рассказывал мне про собственную службу, то такие вот массивы, а также вещи с аурой или воплощением, украшают алтарь во время масштабных празднеств или особых дней. Возможно, неизвестные предатели добивались именно этого. Настоящее святотатство! И как только не убоялись гнева Богов?!

— То есть Чжэнь лао сянь-шен без проблем мог бы вытащить его и использовать? А вдруг демоны почуют?

— Не знаю, возможно ли это. Я ведь не практик, — Пожевал губами Ма, — Жутью от него несет, это верно. Однако это всего лишь энергия. Ни один краеугольный камень не станут долго держать украшенным. Да, все эти массивы и вещи рядом обычно сгорают без остатка в процессе. Значит, Ци все еще там и ее можно как-нибудь применить. Охо-хо…

— Жаль, но ничего не поделаешь. А что ты говорил еще про Баймуцзя? Вам дают всего лишь пятнадцать дней для поминовения? А как же дорога?

— Она не считается!

— Удобно, — Машинально ответил Саргон, после чего продолжил думать о своем.

"Окей, значит мы выяснили следующее: алтарь можно перетащить, он до сих пор фонит энергией, он полон Ци, а также его можно чуть ли не сразу использовать для чего угодно. Плюс, стоит получить его до завтра, потому что Ксин чертов любитель правил и ритуалов, поэтому сожжет его ровно на третий день. Так что сегодня — последний шанс. Ничего, время терпит, а лучшее время для таких действий — ночь. У меня все получится!".

* * *

— ХА-ХА-ХА-ХА! Я еще никогда так не ошибался, — Саргон на мгновение перестал игнорировать реальность, забился в медвежьей хватке Камея. Однако его воспаленный токсинами разум все никак не мог перестать подкидывать сознанию всякую психоделку. Поэтому он продолжал свой рассказ. Четкий, выверенный до запятой и с дикцией опытного радиоведущего.

— Точка невозврата, бифуркации, падение Люцифера в Ад, изгнание Адама. Вот масштаб трагедии. Я — Гамлет в мире Йориков, — Громко декламировал он, а за спиной жужжал разъяренный демонический рой

— Ты заткнешься или нет, придурок?! Все из-за тебя! — Сипел Камей ему на ухо. От товарища воняло паленой тканью, нечищенными зубами и убежденностью в полной вине Саргона. Тот и не отрицал. Лишь кивнул ему, после чего спокойно продолжил рассказ с той части, где и остановился.

* * *

"… Так что сегодня — последний шанс", — Саргон глубоко задумался, погонял несколько идей, однако оказался вынужден отказаться от попыток так или иначе попасть в чайную комнату, пока бдительное око Ксина рыскает по окрестностям. Не стоит пытаться обмануть его с такой разницей в собственных навыках. Лучше попробовать позже, когда никого не будет.

"Надеюсь, я об этом не пожалею", — Нервно подумал он. Прошлая самостоятельная попытка шарахаться ночью по окрестностям закончилась его встречей с Ба Мяо, которую он заметил в момент, когда замечать был не должен. Искра, буря, безумие, медленная и мучительная смерть от теней, окутывающих девушку.

Остановись, мгновение, ты прекрасно. До ужаса. Настолько, что до сих пор в кошмарах он чувствует фантомные боли от той мучительной смерти. После этого попаданец никогда больше не покидал ночью расположение казармы.

А теперь Саргон снова решил попытать счастья. Впрочем, сам он трезво оценивал собственные шансы умыкнуть здоровенный алтарь из-под носа Ксина. Отсутствие или нет, но попаданец был уверен — самый подозрительный сукин сын во всем Облачном Форте утыкал аналогами сигналок весь периметр вокруг чайного домика, а то и всей Насыпи.

Это не говоря о страже перед воротами опасной территории. Всех их требовалось как-то обойти. То есть, как минимум, обнаружить. И это если не считать естественных опасностей такого гиблого места, как Старая Насыпь. Обойти все ловушки и препятствия выглядело весьма нетривиальной задачей.

Однако Саргон медленно, но верно начинал понимать — как.

* * *

— О, это чудное время. Мы были юны, глупы и самонадеянны, — Продолжал вещать в пространство юный воин, пока болтался тряпичной куклой в хватке своего спасителя. Тот вынужденно залег на землю, аккуратно положил товарища рядом, попытался заткнуть ему рот ладонью. Вот только несчастный псих упрямо продолжал мычать сквозь толстые, заскорузлые пальцы сокомандника.

— Первым делом я решил собрать команду. Чтобы проникнуть внутрь, мне требовалось всего шесть человек. И еще один — на самый крайний план, на чудовищное отступление, на выбор между смертью и позором. Черчилль бы не оценил, но пусть катится к черту! Между позором и войной следует выбирать побег, а женщины и дети пускай сами ищут плавучие двери от Титаника.

— Так это ты подбил его..! — Зашипел Камей. Саргон никогда не слышал таких интонаций, которые содержал сейчас его тон. Он в принципе не никогда не слышал, чтобы его шумный, бесхитростный сокомандник шипел, а вот поди ж ты! Впрочем, это его неведенье продолжилось и дальше, потому что мир грез, куда попал паренек из Первого Отряда, упорно блокировал любые внешние раздражители.

— Итак, команда. Семь человек, включая меня. Великое магическое число, астральная цифра Аркадского царства. Семь шагов сделал молодой Будда, семь Ангелов и семь труб приготовились возвестить об Апокалипсисе, только семерки заставляют игровой автомат в казино отдавать джекпот. Религия и игромания тесно связаны красной нитью обманутых вкладчиков.

А еще — лишь семь элементов информации способна запомнить кратковременная память. Именно поэтому меряют семь раз, отрезают один, а думать и вовсе не думают. К дьяволу эту память. Бессердечная сука. Хуже нее только цепочки ДНК.

Первым кандидатом на долю в ограблении я назначил Ма. Просто потому, что без человека с опытом такую авантюру не стоило даже начинать. Он оказался крепким орешком: возможная месть куратора приводила его в ужас. Однако была у него одна маленькая слабость…

* * *

— О, друг мой Ма. Не хочешь немного поговорить о бытие нашем тяжком? — Улыбнулся Саргон в тридцать два зуба. Когда он в очередной раз пошел сдавать на временный склад мешок с честно налутанными ценностями, то случайно столкнулся с бывшим вором. Тот как раз занимался осторожным вытряхиванием мешка с подарками на одну из постеленных под навесом тканей. Даже Дед Мороз в этом холодном месте вынужден приносить пользу обществу. А дети-рабы сами становятся подарком на Новый Год.

От показного дружелюбия, улыбки и странного энтузиазма собеседника бывший вор вздрогнул, смерил своего товарища подозрительным, почти что испуганным взглядом, после чего неуверенно оглянулся по сторонам. поблизости оказалась только стража у ворот, которая лениво провожала взглядом снующих туда-сюда новобранцев. Ни на что, кроме наглого грабежа добытого из-под руин имущества, они реагировать не станут.

Иккагецу мимолетно скривился, затем бросил напряженный взгляд на продолжавшего улыбаться Саргона. Учитывая долгую паузу, лыбился тот все более неестественно. Ма стало попросту жутко.

— Я с удовольствием поболтаю с тобой в казарме, Саргон. А пока дела не ждут…

Он тоненько взвизгнул, словно юная девица от вульгарного шлепка по заднице, когда рука попаданца вдруг панибратски повисла у него на плече. Момент, когда его товарищ сократил с ним дистанцию он, к своему стыду пропустил. А пьяный блеск в глазах разглядел только сейчас, после чего у несчастного преступника подогнулись ноги.

— Ну что ты как жених на чужой свадьбе. Помнишь, про свой должок? — Улыбка все еще оставалась приклеенной к физиономии Саргона, однако тон и взгляд ощутимо похолодели. Искры шампанского в глазах сменили льдинки от айс вайн. От внезапной метаморфозы у Иккагецу выступила на спине гусиная кожа, а сам он явственно передернулся.

— Я готов, — Обреченно сказал он, — Что тебе нужно?

Удивительно, однако в его голосе попаданец не услышал серьезного отторжения. Ма все же успел понять, что за личность представляет из себя его столь же юный, сколь и гениальный сокомандник, поэтому особенно артачиться не стал. Понимал: тот не станет подводить его под монастырь. Настоящее доверие. Тем более убедительное для избранного им рода деятельности.

Саргона можно было назвать настоящим спринтером по доверию. Жаль, что до более длинной дистанции следовало еще дожить. В конце-концов, первый участник Марафона умер сразу после завершения.

— Не слышу радости в твоем голосе. А я, между прочим, предлагаю тебе ДЕЛО. В одном милом и щедром подвале, помимо нужной мне вещи, осталась куча всяких ценностей, редкостей, а то и вовсе артефактов. Последние я еще и обнаружить смогу благодаря моей чувствительности к Ци. Чувствуешь вкус денег?

— Нет, только от той дряни, которую продает господин распорядитель под видом вяленого мяса. Он там с демонов, что ли, куски срезает? — Честно ответил Ма. Однако его плечи расслабились, а во взгляде начал мало-помалу разгораться энтузиазм пополам с хорошо знакомой алчностью.

* * *

— Иккагецу оказался самым слабым звеном. Жажда наживы вообще плохой мотиватор для людей, — Продолжал Саргон ровным, усталым тоном миллионера в отставке, — С моим вторым помощником такого не произошло. Умелый, компетентный, деликатный. Настоящий профессионал своего дела. По крайней мере в той области, для которой я его привлек. К тому же заинтересовать его оказалось даже проще, чем бывшего вора…

Раздербаненный труп какой-то летучей нечисти шлепнулся прямо на лицо рассказчика, однако тот не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Так и продолжал активно жестикулировать да корчить пафосные рожи персонажей Квентина Тарантино.

— О, я помню тот момент, когда мы встретились. Это был хороший момент. Пускай не для вина, но для Предназначения! Детей для него хоть хлебом не корми, хоть задницей жуй. Бумага все стерпит. Впрочем, мне все еще было, что предложить нужному специалисту.

— Саргон, ты локтем в навоз угодил. И не только локтем. Может уже очнешься..? — Вздохнул рядом раненый, прокопченный, усталый Камей. Однако его товарищ оказался глух к его мольбам и спокойно продолжил свое велеречивое, атмосферное повествование.

Там, где он себя воображал, имели значение значение только декорации. Место для глубокого кресла, камина, звериных шкур и книжных полок с неверными огненными отблесками. Никаких отвлекающих факторов, вроде массового сражения в темноте или демонической волны. Сигара в руке, стеклянный бокал с выдержанным бренди, полное игнорирование реальности. И история. Ведь все начинается и заканчивается лишь хорошей историей.

* * *

— О, привет. А ты что здесь делаешь? — Недоуменно спросил Саргон, когда все же вернулся к своему рабочему месту. Никаких следов Ваня или Ксу. Только мнется неподалеку Айра, да стоит рядом с ней аристократ Юлвей. Он так старательно не замечал невольницу-элами, что воздух вокруг него, казалось, слегка клубился от той специфической ауры, которой могут быть наделены лишь люди, с самого рождения облеченные властью.

Не факт, что сам Юлвей осознавал эту свою особенность, однако что позволено Юпитеру, то не позволено быку. В среде аристократов, либо же окруженный собственными слугами, воинами, в общем, любыми подчиненными, он мог выглядеть так, как хотел: многозначительно, веско и с определенным нравственным посылом.

Стоя в четкой, выверенной на миллиметр позе посреди руин рядом с чумазой дикаркой, он выставлял себя на посмешище. Все может аристократ, не может только одного — проиграть, выглядеть слабым. Единственное уязвимое место его профессии.

"Возможно для Юлвея было бы лучше умереть, чем низвести себя на положение раба, с равными правами со всяким отребьем. Теперь он не хищник с вершины пищевой цепочки, а какое-то недоразумение. Медведь с вырванными зубами, дикобраз с голой задницей или змея без яда. Впрочем, сам он этого еще не осознает. Летящий вниз не может осознать глубины своего падения. Впрочем, мне, вернее, отряду же лучше".

— Чжэнь лао сянь-шен объявил общий сбор. Поторопись. Кажется, кто-то из группы нашел нечто стоящее, — Бросил самый искусный мечник в их отряде.

* * *

— Это оказалась судьбоносная встреча. Именно от нее идет точка отсчета, именно этот момент оказал влияние на всю последующую операцию. Нет не с ним…

Кадр воспоминаний, в центре которых стоит замершая на фоне развалин, бронзовеющая фигура Юлвея медленно смещается. Ближе к другому персонажу — невысокая, хрупкая фигурка невольницы приблизилась достаточно, чтобы разглядеть быстрый *зырк* на господина из-под свисающих на лоб и ниже волос.

— Да. Именно Айра в итоге оказалась спусковым крючком того чеховского ружья, которое поджидало меня на тривиальном и ненапряжном воровском «деле».

Пусть Юлвей не являлся судьбоносным персонажем, от которого наиболее сильно зависел успех всей операции, свое влияние он оказал. Чжан, скорее, представлял из себя тот самый метафорический гвоздь, из-за которого захромала лошадь, навернулся ее хозяин, а вслед за ним — и целое королевство.

Впрочем, сам аристократ, конечно же, имел ценность куда выше такого прозаического предмета. Юлвей одним своим присутствием слегка изменил течение судьбы, сделал все гораздо сложнее, бессмысленнее и трагичнее. Что бы делал Призрак Оперы, если бы рядом с его собеседниками постоянно крутился некий успешный актер? Или бабка уборщица? Впрочем, она была бы в восторге от существа, физически неспособного загаживать полы.

— Ах, если бы я знал! — Патетично воскликнул Саргон, после чего оглушительно чихнул и машинально высморкался в рукав его добровольного носильщика. Время продолжило свой бег.

Глава 14

Саргон вместе с Юлвеем и подозрительно молчаливой Айрой, споро присоединились к остальной группе. За небольшое время их отсутствия, Чжэнь уже успел наорать на кого-то, развесить каждому из подчиненных мотивирующие пинки, а теперь отрывисто и нетерпеливо мерил шагами пятачок земли рядом с каким-то ветхим обшарпанным зданием. Вид у него, однако, казался весьма и весьма прочным.

Неизвестное сооружение выглядело точь-в-точь как электрическая подстанция многоквартирного дома. Тупо глиняная коробка в три-четыре метра высотой, пять — длиной, а также безо всяких признаков окон или дверей.

Весь этот голем от мира архитектуры басовито гудел. Земля под ним ощутимо вибрировала, а вблизи нарастало тревожное чувство. Хотелось уйти подальше, оглядеться назад, передернуться всем телом. Ощущение высокого напряжения било по нервам, из-за чего и возникла нелепая ассоциация с трансформаторной будкой.

— Собрались, отродья… — С непонятной интонацией протянул Ксин, — Хорошо. Вот вам первое реальное задание: уничтожить это место! — Указательный палец ткнул в здание.

Никто ничего не сказал, однако эмоции на лицах всех участников проявились на диво красноречивые. Куратор даже сжал кулак, чтобы съездить по первой же просящей кирпича физиономии, но по каким-то причинам решил сдержаться. Вместо рукоприкладства он решил дать скупое объяснение.

— Этот плод инцеста между глиняными мазанками говнодавов с юга и местами поклонения кочевников каким-то образом собирает негативную энергию. В безлунную ночь здесь накопилась прорва демонической энергии, которая распространяется по округе, отравляет землю Старой Насыпи, разносит скверну по воздуху… Продолжать можно бесконечно.

Ясно одно: подобные сооружения подготавливают окружающие территории для демонического вторжения, в самом прямом смысле ПОРТЯТ, то есть наводят порчу на местную землю. Если ничего не сделать, то через несколько лет половина Форта станет маленьким предместьем Диюй.

Желтый Источник сможет построить здесь портал, демоны смогут игнорировать ослабляющие их лучи света, а Луна и вовсе потеряет свою силу. Богиня Чанъэ не может претендовать на земли Города Мертвых. Собственно, возможность созревания хризалид, как и присутствие Придворного связаны как раз с распространением тьмы Диюй. А ведь прошло каких-то полтора-два месяца! Теперь вы поняли всю серьезность ситуации, сянкун бендан (деревенские тупицы)?!

Саргон впечатлился. Впрочем, как и его сокомандники. Каждый подумал об одной очень простой вещи: а вдруг в Форте УЖЕ существуют подобные штуки помимо стоящей перед ними? Насколько мог понять попаданец, сооружение перед ним использовалось для аккумуляции враждебной энергии.

Эдакая солнечная батарея, только вместо запитки солнечными лучами шло высасывание демонической Ци из воздуха или вовсе фильтрация нормальной энергии в Ци Желтого Источника. А ведь поставить его где-нибудь в укромном месте тихой сапой да с помощью предателей — плевое дело. Хотя бы в перелесок за их казармой. Да, здание довольно высокое и слишком уж необычное. Но много ли новобранцев вообще заморачиваются подобными вещами? Особенно в отсутствие элементарных потребностей, вроде еды, безопасности и прочего.

Да наткнись Саргон на подобную штуку в их лесочке, то, скорее всего, просто бы ее проигнорировал. Ну мало ли? И дело совсем не в специфике конкретного иномирца: любой другой новобранец поступил бы точно также. Максимум — осторожно поинтересовался у десятника. Даже такие ответственные люди как Акургаль могли просто почесать затылок и махнуть рукой. Очередная блажь коменданта и его присных, что тут думать? Никаких вопросов они бы поднимать не стали.

— Простите, Чжэнь лао сянь-шен, а таких batareek, то есть сооружений точно нет в других местах Форта? — Робко поинтересовался у него Саргон. Гвардеец зыркнул на него злобным взглядом, но все же соизволил ответить:

— Эта убогая пародия на горный острог постоянно распространяет вокруг себя демоническую Ци. Ее невозможно не заметить. Не смей недооценивать древние массивы, червяк. Они защищали наш Облачный Форт тысячелетия. И будут защищать, пока жив последний защитник. Проблема здесь в том, что Старая Насыпь не является частью крепости, а после Опустошения и того количества разрушения вместе с трупами, которое оно принесло, не было ничего удивительного в таком грязном фоне.

— Этот новобранец просит прощения за свою назойливость, вот только… Его же точно построили еще до вторжения, гунцзы! Как можно не заметить такое огромное, такое подозрительное здание?

Ксин вскинулся, сделал шаг по направлению к слишком настырному подчиненному, но опять(!) одернул сам себя. Лишь поджал губы да смерил новобранца уничижительным взглядом.

— Сначала настолько большое сооружение и не нужно. А потом… До той массовой бойни вокруг хватало высотных зданий, способных закрыть эту демоническую поделку. А вокруг нее как раз стоял сыхэюань для старших членов отряда Насыпи. Точнее, для одного из трех. Самых закрытых, — Сквозь зубы признал он.

— Ворота и стены той казармы сделали традиционно высокими. К тому же, демоническая поделка напоминает короб. Если навалить на него всякой дряни, на манер черноногих из приграничных земель, то и не поймешь, что перед тобой. А миазмы можно скрыть с помощью ежедневно проводимых ритуалов.

— Значит тот отряд массово предал Форт? Да еще умудрился провести такую авантюру? — Удивленный Саргон совершенно перестал следить за своей речью, за что и поплатился: разозленный куратор вбил его в землю всего лишь парой ударов.

— Они все заплатили жизнями за собственную никчемность и глупость, — Прорычал он в затылок своего подопечного. Попаданец вяло шевелился под его ногой, которой куратор наступил ему на спину. Взбешенный Ксин последовательно вдавливал тело подопечного в смесь грязи со строительным мусором и обломками. В такой позе он и продолжил свое повествование:

— Это не все. Кроме того отряда должны быть другие. Лань не мог просто так зайти в ловушку. Необходимы железные доводы для такого вопиющего нарушения правил безопасности. Неоспоримые настолько, чтобы действовать немедленно и без оглядки на руководство. Полагаю, с тем ритуалом и началось нашествие. Планируемое тварями. Вряд ли гнойные выкидыши знали о намерении своих господ.

Ксин убрал ногу со спины Саргона, наклонился к нему. Сухая и жилистая ладонь вцепилась в волосы, подняла голову мальчишки на уровень глаз Гвардейца

— Запомни меня, сопляк: ханьцзяни (предатели/враги народа) всегда — одноразовый мусор. Алчные отродья, голодные духи в человеческом теле, жадные до денег. Они не могут отличить блеск истинных ценностей от цветастой мишуры, которую мы под видом денег сжигаем ради своих мертвецов. Поэтому все ханьцзяни мертвы. Свою задачу они выполнили, а дальнейшее существование таких отбросов не несло для сумеречных тварей никакой пользы.

— Этот недостойный просит позволения гунцзы уточнить задание, — Подал голос Акургаль.

— Позволяю. Говори.

— То есть, нашему отряду надо разрушить само сооружение, Чжэнь лао сянь-шен? Но почему именно мы? — Десятник аж сжался в ожидании удара, но его не последовало. Ксин лишь прикрыл веки. Он смирился с тем, что своим подопечным приходится все разжевывать.

По крайней мере, они не бегут впереди собственного визга выполнять поручение, которое даже не поняли. И творят на порядок меньше глупостей, чем любые другие группы в Форте. Особенно, если сравнивать с Лагерем новобранцев или теми сумасшедшими дикарями из Отряда Сороки.

— Нет, ничего подобного. Разрушить его полностью таким слизнякам, как вы, все равно не под силу. Задача Первого Отряда — проковырять хоть какие-то дырки в толстых стенах, проникнуть внутрь, а затем найти… Хм. Артефакты, то есть предметы, похожие на веретено или украшенные бревна не из дерева. Они отвечают за сбор энергии. Их может быть как несколько, так и одно.

Остальная часть фортификации создана лишь для удержания и ровного изливания Ци в пространство, а также для защиты. Поэтому я сам и не могу применять силу и вынужден поручать такое ответственное дело всякому сброду из мелких преступников. Моя Ци слишком сильная.

При мощной атаке все артефакты внутри могут разом выйти из строя, а стены лишь усилят эффект, направят энергию ровно вниз. Тогда о Старой Насыпи точно можно будет забыть. С другой стороны, никто из вас еще не достиг и низшей ступени культиватора. Даже криво слепленная предателями демоническая мазанка не считает вас за противников, — Усмехнулся он напоследок.

"Ага, то есть мы ищем нечто вроде батареек. Занятно. Значит, не слишком большой, но все равно габаритный предмет, при этом фонящий демонической Ци. Интересно. Я бы даже сказал: просто прекрасно! Главное, чтобы такого добра внутри оказалось больше одного", — Подумал воодушевленный Саргон, пока осторожно поднимался на колени, отряхивал одежду и соскабливал впившиеся в лицо и руки куски глины с осколками кирпичей.

Новобранцы построились в ряд, дружно поклонились своему куратору, после чего принялись недоуменно переглядываться. Особых идей, как пробиться сквозь толстые глиняные стены, ни у кого не имелось.

* * *

— Итак, вы наверняка подумали, что тем самым важным профессионалом является Айра. Ну, исходя из логики повествования. Каюсь, я сам невольно ввел вас в заблуждение, — Саргон подмигнул пространству перед ним, а затем загадочно улыбнулся жестом престарелого грешника, вспоминающего былые деньки. Так мог ухмыляться старый Казанова в танце с механической куклой или повидавший жизнь Чичиков, не сожги его автор в огне второго тома.

— Да чтоб меня Апладад на гончарном кругу окрутил! — Выругался Камей, когда почти вплотную к нему взорвался огненный заряд.

Несколько таких метеоров медленно, будто осветительная ракета, планировали с неба. Прекрасное зрелище, оно не уступало Новогодним салютам ни старого ни нового мира Саргона. Вот только снаряды все же падали на землю, а не тихо осыпались смесью из золы, порохового дыма и новогодней сказки. Взрыв от столкновения метеоритов с землей выходил громче и разрушительнее обезвреженных недавно мин.

Вспышка на мгновение озарила все окрестности, грохот ударил по барабанным перепонкам, ударная волна сметала на своем пути остатки зданий, поднимала в небо кучи строительного мусора и глиняной пыли.

Камея с воплем отбросило в сторону. Бывший бандит едва успел закрыть собой тело соратника, но удержать в хватке уже не сумел. Ухмыляющийся Саргон полетел из его ослабевшей хватки в грязь. Рот попаданца тут же наполнила мерзкая жижа от прошедшего дождя пополам с кусками штукатурки, битыми кирпичами и другим мусором. В горло уперся острый осколок чертодрева, но не смог пробить тонкую пленку защитной Ци.

— Эй, ты там живой?

— Да что мне сделается… Где Саргон?!

Камей вовсю перекрикивался с кем-то на заднем фоне, а также в ярости рвал голыми руками снующих вокруг него мелких демонов. Из-за яркой вспышки они успели заметить небольшую группу людей на поле боя, перевести внимание на них, после чего напасть. Благо, сами по себе крылатые смески бесов с попугаями не представляли серьезной угрозы. Поэтому гибли пачками. Кислотный ихор из летучих тел щедро выплескивался в окружающее пространство, прибавлял к запаху гари, серы, крови и пыли некую аммиачную перчинку.

Попаданец проигнорировал бой своего защитника, не заметил собственной передислокации или телесных неудобств. Он так и продолжил рассказ с набитым мусором ртом, острым сколом у горла и неестественно вывернутой рукой.

Твердые осколки ранили его небо и язык, пыль забилась в глаза, носоглотка почти не дышала из-за липкой кашеобразной массы во рту. Слова становились все менее внятными, стали перебиваться бульканьем и горловыми звуками подступающей рвоты. Однако ничего из этого никак не остановило Саргона от собственного монолога. Персонаж должен марать бумагу вне зависимости от своего состояния. Некоторых героев сёненов от такого издевательства не спасает ни смерть, ни увечье, ни середина напряженного боя.

— …Спешу вас огорчить, дамы и господа, это совсем не так. В начале я вообще не планировал брать с собой Айру. И даже сейчас, с высоты своего послезнания, я не могу с точностью утверждать, было ли ее включение в команду ошибкой или невероятной удачей.

О, она раскрыла себя с совершенно другой стороны. Слишком много переменных, которые я не учел. Тьма Диюй, наша связь, ее пророчество насчет времени сумерек, неизвестный ритуал, чьи последствия все еще ждали подходящих условий. Плюс прорва скопленой энергии порчи и демонические эманации. Чудовищный по своей непредсказуемости коктейль.

Словно дом с привидениями в который принесли кусок урана с работы. Как будто Фродо открыл мануфактуру по производству колец, Саруман с Гендальфом на самом деле играли в веселую ферму, или Гумберта Гумберта взяли работать директором в детский дом.

Но не стоит винить во всем бедняжку: моя милая элами сделала все, что смогла. Жаль, требовалось от нее совершенно противоположное. Слишком много не к месту возникшего самобичевания. Тьма внутренняя и тьма внешняя провели между собой мост вопреки всем стараниям. Какая нелепость!

Данко нес свое сердце людям, но споткнулся и уронил его. Ахиллес в подпитии убил Патрокла вместо Гектора, Елена изменила Менелаю не с Парисом, а с самой Афродитой. Классический сюжет не должен быть так запутан. Вечная проблема неофитов: они ищут сложное в сложном, когда надо — простое в простом. Вместо выдумывания всяких концепций, Оккам должен был убрать своей бритвой дурацкую щетину…

Его дальнейший монолог оказался заглушен спором нескольких людей вокруг лежащего в грязи тела.

— Зачем ты вынес его оттуда? — Злобно зашипел визгливый мужской тенорок.

— Я спас ему жизнь! — Возразил грубый бас, — Прорыв шел точно от алтаря!

— Вот именно! Мы же говорим о Саргоне! Он мог и сам справиться. Поглотить эту энергию или направить в другую сторону или сделать что-нибудь другое. Он гений, зачем ты влез?!

— Посмотри теперь на этого гения! У каждого есть свой предел, Иккагецу, — В тон Камея могли быть вморожены все предатели девятого круга Ада и шляющийся Данте с Вергилием в придачу.

— Мы должны отнести его обратно в тот подвал, — Раздался третий голос. Десятник спрыгнул вниз, брезгливо вытащил тело мальчишки, засунул палец ему в рот, чтобы тот вытошнил все случайно проглоченное, а потом вытер руки о его же халат.

— Я ухожу с ним обратно в казарму, — Упрямо гнул свою линию Камей.

— Ты хочешь дезертировать с поля боя? — Вкрадчивым тоном осведомился Акургаль. Очередная вспышка окрасила левую половину его лица в жутковатый оранжевый оттенок аварийных ламп. Темные глаза масляно блестели от нервного напряжения, рука плавно тянулась к собственному мечу.

Десятник искренне не знал, сможет ли его звероватый подчиненный выполнить приказ или предпочтет спасти… кого? Друга? Подопечного? Брата по крови? По духу? Или Старшего? Он не знал о точном характере связи между бандитом и мальчишкой, но не собирался слепо верить в приоритет долга перед товарищескими узами.

— Ма, — Коротко бросил он, когда Камей после секундной заминки рванул к нему с оттянутым назад кулаком.

Они оба были готовы к противодействию. Не столько из чувства ответственности, сколько из самосохранения. Бывший вор был там, у Прорыва, в поворотный для Насыпи момент. И его мнению, мнению осторожного, озабоченного сверх меры собственной шкурой человека, Акургаль доверял куда больше, чем неожиданно верному бандиту.

Новая вспышка дала достаточно света, чтобы во всех подробностях рассмотреть короткий бой. Скупое движение Иккагецу, от которого кулак Камея дрогнул, отклонился на несколько сантиметров в сторону. Достаточно, чтобы вместо лица десятника лишь слегка мазнуть ему по скуле. Сокрушительный нокаут вышел маловразумительным пшиком.

Движение Акургаля вышло более медлительным. Он уступал Камею как в скорости, так и в мощи, не умел совмещать выпад своего прямого меча с одновременным выхватыванием его из ножен. Зато он имел скоростной навык для меча, тогда как копье бандита давно потерялось где-то на поле боя.

— Дарящий прохладу вэй, настигающий тигров йи! — Лезвие его клинка слилось в одну сверкающую полосу. Три удара подряд выбили из подчиненного целые фонтаны крови, с мерзким скрежетом прошлись по костям.

Здоровяк неверяще посмотрел на развороченную грудь. У него еще хватило сил или инерции для разворота и вялого удара наотмашь в момент завершающего удара умения, но никакого урона таким образом он не нанес. Лишь обозначил. Акургаль не стал рисковать, отпрыгнул от проваленного, "пьяного" удара сразу после завершения навыка. Он все ждал активации берсерк-мода.

Камей не впал в ярость. Его темные, почти черные глаза таинственно и жутко мерцали в свете падающего метеора, выражение лица скрылось за мешаниной теней. Он отрывисто мотнул головой, заставил тело сделать два шага вперед, после чего просто рухнул вниз лицом. Бледный как смерть Ма прижал пальцы к его шее, а потом покачал головой.

— Да, вы абсолютно правы, — Самодовольный, кокетливый тон попаданца еще сильнее накалил обстановку, придал ей характер балаганного фарса. Янки из Коннектикута попадает к королю Артуру, чтобы спустя сутки умереть от тифа, а тот щеголяет снятой с тела одеждой. Белого Бима выкидывают из квартиры, за то, что он грыз обои, Тарас Бульба принес попкорн на казнь Остапа.

— Третьим в нашу славную компанию влился именно Камей…

— Зачем? — С надрывом в голосе перебил Саргона Иккагецу. Он не отрываясь смотрел на грязное тело бывшего бандита с разбрызганной по строительным обломкам кровью.

— Он бы дрался до последнего. А я не мог быть уверен в победе, — Взгляд десятника выражал сожаление, недовольство собой, а также еще несколько других, трудноопределимых чувств.

— Ты теперь сомневаешься в своем рассказе? Камей все-таки прав? — Спокойно переспросил бывшего вора десятник, — Что нам, по-твоему стоит делать дальше? Сдаться?

— Нет, — Ма отвел глаза от неподвижного трупа, поправил ногой норовящее сползти в грязь тело Саргона, — Я не ошибаюсь, просто… Надо доставить парня обратно в чайную. Только там он сможет отрубить этот поток. Либо сам, либо…

— Уничтожим всех причастных, — Последняя фраза Акургалю далась нелегко. Смерть Камея ударила по нему, но лишь Саргон заставил сомневаться в своем решении. Страх его возможной гибели мог перевесить даже ту опасность, которой сейчас подвергались остальные члены Первого Отряда.

— Надеюсь он действительно придумает, что с этим делать, — Ма хмуро кивнул на тяжелый черный столб не то воздуха, не то пламени, не то энергии, висящий над Насыпью на манер урагана или дыма от особо крупного предприятия.

— Пусть расхлебывает, то что сам заварил. Это будет справедливо, — Тяжело вздохнул Акургаль.

* * *

— Ты уверен, что это хорошая идея? — С сомнением спросил парня десятник.

— А у тебя есть другие варианты? Может, спросишь совета у нашего куратора? — Желчно ответил ему мальчишка.

Саргону сейчас было не до сомнений. Требовалось сделать все как можно более точно. Наносить зданию слишком сильные повреждения — весьма чревато. Вдруг получится тот же результат, из-за которого сам Ксин не стал пытаться сломать толстую глиняную коробку? Наносить слишком слабые — бессмысленно. А значит, его маленькое изобретение подойдет как нельзя лучше.

К вящей досаде куратора, ни один из новобранцев не сумел не то, что разрушить участок стены, но и вообще как-либо заметно ей повредить. Целый час попыток — и никакого, вообще никакого результата. Не помогла ни обрушенная на участок стены наковальня, ни попытки использовать навыки с помощью острых или твердых предметов (мечи Юлвею с десятником банально жалко, а копейные древка слишком легко ломались).

Новая идея пришла в голову попаданцу уже когда они совсем отчаялись, а Ксин висел позади них Богом Возмездия Предвзятости и Зуботычин.

— Ты уверен, Саргон? Это колесо от прялки деревянное, если сломаешь просто так — опять придется отдавать кучу облачных юаней…

— Давай уже сюда! Эй, Юлвей! Ты не мог бы подогнать все так, чтобы не было зазоров? Нужно, чтобы воздух между этими двумя штуками не мог выходить наружу через щели или неплотно пригнанные края.

— Могу, но она скользить плохо будет. Ты же этого хочешь. Хотя… Могу смазать маслом твой…

— Porshen' — Машинально подсказал попаданец.

— Да, его, — Невозмутимо произнес аристократ.

— Саргон, у тебя уже кнут есть! Зачем тебе боевая часть молота? Он ведь из хорошей стали…

— Хватит уже вам ныть! Или вы не хотите выполнить задание Чжэня лао сянь-шена?

Новобранцы дружно выпучили глаза. По их спинам пробежал холодный пот, когда Ксин после такой реплики шагнул прямо за их спины. Размеренное дыхание воплощения смерти — совершенно не то, что хотел ощущать любой из этих людей у себя на затылке. От присутствия куратора веяло могильным холодом, словно от озера Коцит, а его буравящий взгляд заставлял трепетные сердечки новобранцев биться часто-часто.

— Может, хоть сейчас объяснишь, что ты собрался делать? — Мягким, осторожным голосом спросил его десятник. Увещевающий тон больше подходил для диалога с маленькими детьми или умственно отсталыми, но попаданцу и самому хотелось похвастаться своим изобретением. Ну как изобретением — творческой переработкой одного жуткого, чудовищного по своей эффективности оружия из прошлого мира.

— Это отбойный молоток, — Веско произнес Саргон. Реакцией послужила напряженная тишина.

— Круто. Я тоже хочу изобрести что-нибудь известное. Отбойную лопату, или, там, отбойные грабли!

— Еще пара недель, и ты за свои шуточки изобретешь пробитую голову.

— Главное, чтобы бородатый господин не изобретал больше шуток. Тогда с Фортом все будет в порядке…

— А ну заткнулись, балбесы! Так. Ты хотел сказать: "убойный молот"? — С надеждой спросил его Акургаль.

— Нет, именно отбойный молоток. Эй! Что за кислые лица? Откуда такое недоверие? Как будто вам пообещали принцессу, а потом подарили выкопанный труп! Принцесса после смерти тоже принцесса!

— Когда-нибудь тебя прибьют или за святотатство, или за грязный язык, — Бесстрастно заметил Ксин. Однако Саргон заметил, как на мгновение смягчилось его лицо. Кто бы мог подумать — их куратор любитель черного юмора! А ведь ничего не намекало.

— А теперь у тебя есть ровно один фэнь, чтобы объяснить свои растраты ценных вещей или я заставлю пробить эти стены собственной головой, — Закончил он свою мысль.

"Ладно, без хорошей шутки он бы наверняка дал меньше одной минуты", — Утешил себя попаданец, после чего принялся объяснять новоявленное устройство.

К сожалению, он почти сразу столкнулся с собственной неспособностью объяснить некоторые вещи, незнанием людей вокруг даже самых общих физических законов или математических формул, а также с собственным опасением ляпнуть лишнего по поводу Ци, другого мира или других своих секретов. Пришлось клятвенно обещать, что демонстрация будет гораздо лучше слов.

Итак, отбойный молоток. Казалось бы, что в нем такого примечательного? Очередной инструмент строителей, дорожных рабочих и недобросовестных соседей. Однако все дело в физическом принципе, на котором он работал. Принципе создания ударных волн.

Если предельно упрощать, то устройство состояло из четырех частей: цилиндр (внешняя оболочка, внутри которой и происходит вся магия), два поршня, ударник плюс резец. Энергия подается на первый поршень, который сжимает воздух между собой и вторым поршнем. Тот бьет с помощью этого самого воздуха по ударнику, а уже ударник сообщает волны резцу. Резец же и является той самой штукой, которая грызет бетонные стены.

Цилиндр хорошо получился из бамбука, оба поршня нашлись из хорошего железа — какие-то снаряды для тренировок практиков, вроде гантель. Для первого поршня даже отыскался подвижный элемент, который Саргон прикрепил к кругу от прялки. Это изрядно облегчило задачу.

В качестве ударника отлично подошел боевой молот без рукояти, аналог западного клевца с широкой сплюснутой стороной молотка с одной стороны и клювом — с другой. Благо, по размерам он не сильно превосходил обычный молоток. Ну и, наконец, ударник бил по резцу.

В качестве него выступало длинное копейное острие невесть откуда взявшейся на Насыпи конной пики. Наконечник вдвое больший чем от стандартного пехотного копья, так еще и размер раздутый, словно брали на слонов. Саргон в первый раз искренне поблагодарил демонов за их габариты и толстокожесть.

На самом деле, ничего такого уж примечательного в создаваемой вещи не имелось. В плане сложности или зримой эффектности. Не огнестрел, не тротил и даже не песни Высоцкого. Однако попаданец возлагал на самопальный инструмент большие надежды. Благо, все отдельные части получилось найти из хорошего материала и подогнать друг другу. В любом случае, главным было именно их взаимодействие.

Стандартный отбойный молоток из прошлого мира имел много разновидностей, но самой распространенной являлся электрический. Его-то и видел в детстве маленький Стасик, когда решил посмотреть богатый внутренний мир папиных инструментов. Или решить, кто сильнее в жаркой битве болгарки с напильником. Благо отец прибежал достаточно быстро, зато потом просто замучил откровенно скучающего сына своими лекциями и энтузиазмом. Спустя полтора десятка лет объяснение внезапно пригодилось.

"Может и другие мои знания найдут применение среди аборигенов?", — Подумал Саргон, пока проверял готовность инструмента, — "Не зря же я целый месяц изучал разницу в КПД между разными видеокартами? Надеюсь, здесь существуют майнинг фермы: не хочу чувствовать себя ненужным".

Итак, электрический инструмент. Используется через электрический мотор. К сожалению, розетки рядом не водилось, зато Саргон владел одним замечательным навыком: "Замкнутая система циркуляции энергии — II".

Поэтому и потребовалось дополнительно возиться не только с цилиндром, который обеспечивал замкнутый цикл движения поршней, но и дополнительным коробом, куда он спрятал прялку. В принципе, этот круг можно было крутить и ручкой, благо физическая сила стражей Форта в разы отличалась от жителей инфантильной Земли. Однако Ци справится с подобной задачей в разы быстрее и эффективнее.

Саргон взял инструмент в руки на манер пулемета у Рокки. Подал в систему Ци, убедился, что все работает так, как надо, после чего осторожно поднес резец кавалерийской пики к стене. Сначало раздавался только прерывистый гул, а затем… По глиняной стене демонического сооружения зазмеилась первая трещинка.

Глава 15

— Ну что, нашел что-нибудь, Камей? — Здоровяк вздрогнул, когда справа от него раздался задорный голос самого странного и непредсказуемого человека в отряде.

— Факелы гаснут, не видно ни зги, — Сделал он очевидный вывод.

— Что, совсем ничего?

— Сказано же тебе…

— А я вот нашел! — Похвастался Саргон и бывший бандит с облегчением выдохнул. Теперь им есть, что предъявить Ксину. Стоит, разумеется, продолжать обыск здания, однако дамоклов меч гнева куратора уже не нависает над их шеей.

— …А может и нет, — Новая реплика оборвала весь его осторожный позитив.

— В задницу тебя и твои шутки! — Обиженно пробасил Камей. Он направился было вперед, чтобы осторожно обшарить один из углов, когда его сокомандник вдруг навалился ему на плечо и зашептал серьезным, потерявшим всякое легкомыслие и задор голосом.

— Чжэнь лао сянь-шен убьет нас! — Первым порывом бандита было в ужасе отпрянуть от Саргона, коли у него окончательно ум зашел за разум. Однако тот продолжал увещевать его голосом-змея искусителя. Обещание награды, помощь в тренировках и другие попытки подкупа перемежались скупыми выводами о том, что будет, если сам Камей откажется от участия в таком сомнительном мероприятии.

По всему выходило, что ничего хорошего.

Он продержался еще пять минут. Саргон слишком хорошо изучил своего товарища, знал его болевые точки, слабые места, источник сомнений. Знал, куда давить и чем задобрить. Тем более, каждый из их отряда изрядно задолжал парню хотя бы за его бескорыстную помощь на тренировках. Разумеется, бочонок нового адлайского взвара здесь был совершенно ни при чем.

В итоге, с поиском темных артефактов они провозились чуть ли не до поздней ночи. Саргон не решился расширять дыру, чтобы непонятная система защиты здания не отреагировала на вторженцев большим взрывом или другой гадостью. Света отчаянно не хватало, любые источники освещения моментально гасли внутри. Кислородное голодание, а также избыток углекислого газа заставляли менять искателей раз в десять-пятнадцать минут. Безнаказанно шнырять там оказался способен только попаданец.

Он и нашел две из трех батареек. С помощью внутренней энергии, парень легко справлялся с фильтрацией воздуха, а раскаченный даньтянь и характеристики позволяли без особых проблем видеть в темноте. К сожалению, внутри здания смотреть оказалось не на что. Широкое, пустое пространство в центре, куча непонятных символов, в части из которых Саргон узнал демонический язык, старые трупы животных, какие-то цветы, специфический аромат благовоний.

Проверять пришлось только расставленные по периметру ящики, кувшины, непонятные приборы из железа и бамбука, а также разнообразную мебель, вроде небрежно скроенных тумбочек. В одной из них попаданец нашел первую батарейку. В другой — широком и уродливом подобии шкафа, лежало несколько дорогих на вид кинжалов. В третьей — кипа исписанного пергамента. Его Саргон на свой страх и риск решил присвоить себе.

Внутри хватало и другого барахла. В основном — бесполезного. Истлевшая ткань, заплесневелые продукты, высохшие куски чего-то трудноопределимого, остатки некой масштабной конструкции из чертодрева. Его осколки плотным, хрустящим ковром окутывали большую часть пола.

Последнюю батарейку попаданец обнаружил совершенно случайно, уже под конец поисков. Они выпотрошили каждый уголок, вынесли абсолютно все, даже не представляющее ценности, протащили через дыру габаритную мебель. Подмели логово предателей подчистую, не оставили ничего. Частично из жадности, частично для облегчения поисков.

Лишь в последний момент он заметил высоко под потолком небольшой короб. Сбить его удалось не сразу, зато внутри обнаружился последний из возможных артефактов. Повинуясь внезапному наитию, он спрятал артефакт, после чего вышел обратно на улицу.

Там его уже ждал Гвардеец Императора. Все это время Ксин стоял рядом, бдил, осматривал вещи из демонической халупы, а также постоянно косил взглядом на оставленный подчиненным "отбойный молоток". После того, как Саргон на деле доказал его эффективность, куратор не спускал внимательного, испытующего взгляда как с мальчишки, так и с его творения.

Мощь, изящество и эффективность артефакта, а также сам процесс создания предмета небесного уровня поразил каждого из присутствующих. Вот только один лишь Ксин понимал, сколь много кроется за кажущейся простотой подобного творения. Саргон досконально ЗНАЛ как устройство механизма, как принципы, по которым тот работал, так и его направленность. При этом совершенно упуская из виду ценность собственного детища.

"Интересно, он хоть немного осознает, что делает и перед кем свои умения демонстрирует?" — Злость, насмешка, толика уважения и бездна, настоящая бездна из подозрений боролись сейчас в сознании Гвардейца.

Саргону очень повезло, что его куратор оставался слишком подавлен гибелью Ланя. В любой другой день он, не взирая на этику и правила, тряс бы наивного попаданца как грушу. Стребовал бы с него все подробности, все возможные объяснения. Выжал бы из Саргона каждую каплю примененных знаний, а потом… Потом все зависело от самого парня, а также от характера полученных сведений.

"Нельзя оставлять дело на самотек", — Все же мелькнула в его мозгу холодная, скользкая, до омерзительности рациональная мысль. Словно склизкое тело ядовитой змеи.

"Червяк слишком беспечен. Разбрасывается идеями и поддержкой, как медяками в толпу черни. При этом не может отличить нефрит от речной гальки, разбавляет гениальность посредственностью, постоянно совершает глупые ошибки, промахи. А потом выдает настолько дикие идеи, что любой другой посчитал бы его сумасшедшим.

Однако они демонически, выверенно рациональны. Словно у этого солнечного идиота нет ни стыда, ни совести, ни общественных норм. Пугающее несоответствие. Как будто рациональный демон из города Мертвых или чиновник Небесной Канцелярии делит тело со слабоумным деревенщиной. Нет, не так.

Любой черноногий на его месте мог лишь молить Богов о силе. И ни за что не пошел бы дальше. Даже самая последняя мразь из столицы не стала бы и думать о том чудовищном святотатстве, которое он учинил в Безлунную ночь. А Саргон мало того, что измыслил, так еще и подбил остальных, воплотил это в жизнь, а потом избежал наказания.

Он опасен. Настолько вопиющее отсутствие страха, причем страха Божьего, основы личности, потом прорастает в ощущение избранности, в чудовищную безнаказанность. Порча не зря зовется порчей. Некоторым знаниям стоит оставаться и дальше в забвении. Практики, идущие по пути вседозволенности, в конце-концов теряют душу. Окружающие их люди, впрочем, теряют не меньше. Разрушение ради разрушения, потеря личности, человеческой сути. Вот, что ждет его на таком пути.

Нельзя играть по правилам, если ты с самого начала не признаешь их. Зачем слушаться Богов, когда можно воспользоваться их слабостью? Зачем служить стране, когда можно продать ее с выгодой? Зачем… Зачем бороться за человечество, если можно отринуть собственную природу взамен на силу? Люди без принципов хуже самого враждебного духа элементов.

Сейчас он только создает свои дурацкие игрушки, хватается за любую возможность в нелепых попытках выжить, пытается сделать сильным не только себя, но и окружающих. Нарушено еще одно табу — не разбрасываться техниками, семейными или личными тайнами, знанием. Доверять можно только самым близким. Остальные усилятся за твой счет, получат даром результат упорного труда целых поколений, а потом воткнут нож в спину или просто покинут тебя.

Идиоты долго не живут. А Саргон — кто угодно, только не идиот. Может ли все его бесшабашное поведение быть лишь игрой? Маской наивного доброхота, за которой скрывается тварь, способная выжить в любой ситуации? Коварный дракон, оставляющий за собой только разруху и трупы, но при этом свободный от любых обвинений. Тигр в мирной бамбуковой роще.

Нет, слишком на виду. Слишком много ненужных действий. Такой беспринципный ублюдок с плавающей шкалой силы мог выжить и без вытягивания остального отребья на новый уровень. Хватило бы минимальных подачек. Особенно странно смотрится этот новый артефакт. Никакой скользкий выродок не стал бы демонстрировать настолько глубокие и специфические познания в редком искусстве…"

Ксин так и не решил, что ему делать. Чутье и зарождающаяся симпатия говорили не губить перспективный росток, дать ему заколоситься. Жизненный опыт требовал бить по выступающей свае, даже если это сломает часть конструкции.

Поэтому он дождался, пока очередной новобранец не нырнет в темный зев демонической конструкции, после чего подошел к оставленному подчиненным артефакту, протянул руку, подал внутрь свою Ци. Затем недоуменно нахмурился, взял вещь в свои руки, осмотрел более внимательно.

Куратор не постеснялся даже вскрыть наружный цилиндр. Хоть и сделал это осторожно, с возможностью быстро вернуть все на место.

— Это не артефакт, — Задумчиво протянул он вслух.

Загадка о внезапных способностях отпала сама собой. Саргон не умел создавать вещи небесного или вовсе цикличного ранга. Естественный вывод, откуда ему? Но с мальчишкой логика срабатывала через раз. По крайней мере, здесь все не так странно.

Изобретательный смерд лишь собрал некий странный механизм, после чего подогнал его под какую-то свою специфичную технику. Все еще странно, непонятно, опасно. Однако тут уже можно было выдвигать правдоподобные гипотезы.

Подозрение вызывал разве что предельный утилитаризм созданной вещи. Ни одной лишней детали, никаких попыток украшений, воззваний к Богам, вставок для усиления Ци, хотя материалов с минимальной чувствительностью к Ци они взяли достаточно. Сложный механизм оказался в руках парня простым, словно молоток. Безликое ремесленничества и ни капли искусства. Настоящее оскорбление для уникальной вещи.

Любой мастер бы скорее согласился бы на наказание кнутом, чем оставил свое творение в таком виде.

"Нет, все же у него есть некие знания. Возможно, они не связаны напрямую с боевыми искусствами, управлением Ци или другими профессиями, вроде начертателей или шаманов У. Вот только сопляк точно имеет полное, структурированное и глубокое понимание окружающего мира, своего места в нем, устройства природы и других фундаментальных знаний. Факт чужого, но при этом полного, не уступающего аристократам Империи образования можно считать подтвержденным.

Осталось только понять, где тринадцатилетний смерд мог получить комплексные знания уровня Императорской семьи или крупной секты. Нет, невозможно. Слишком много идиотских пробелов. Его нынешние проблемы с душой как раз показывают и отсутствие страха Божьего, и незнание прописных истин…"

Новобранцы сменяли один другого, горка вещей рядом росла как на дрожжах, солнце медленно заходило за горизонт, а Ксин все маялся в раздумьях. Противоречивые мысли одолевали его, бросали из крайности в крайность. Желание понаблюдать за таким интересным существом боролось с подозрительностью, верность Форту — с болью от гибели друга, злостью на командование и подозрениями в предательстве.

"По крайней мере, этот благодушный тюфяк никак не мог поучаствовать в убийстве Ланя. Кем бы сорняк ни являлся, к преступлению против человечества тот имеет отношения не больше, чем я сам. Стоит сначала разобраться с одной проблемой, прежде чем плодить другую. Я не Мяо-мэй, знания ради знаний без какой-либо практики мне не нужны".

Весы судьбы Саргона угрожающе закачались, однако вскоре чаши остановились в шатком равновесии. Надолго ли?

* * *

— Последним членом команды я завербовал Каня. Неожиданно, правда? Думали, будет еще двое? Я ведь говорил о группе из шести человек. Бывает. Как писал Евклид: "При некоторых необычных и весьма таинственных обстоятельствах отдельные четные числа ведут себя как нечетные". Это он еще не дошел до производной и логарифмов. Там все цифры ведут себя как школьницы, отсидевшие по малолетке.

Саргон таинственно улыбнулся. В этот раз не пустому пространству, стене или чавкающей грязи, а плешивой голове Акургаля. Тот тащил попаданца на себе, пока впереди очищали дорогу сразу трое: Ма, Вань и Юлвей. Битва разошлась по всей площади Старой Насыпи. В относительной безопасности держали лишь замковую стену, где усиленная стража во главе с Ксином четко отбивала одну атаку за другой.

На всем остальном пространстве творилась полная вакханалия. Взрывы, крики отправленных к Прорыву людей, шипение кровожадных тварей, уродливый сиреневый туман, не менее уродливые монстры, которые корчились в фиолетовой пене, превращались в нечто еще более жуткое, чем было изначально.

Как ни странно, отряду удалось без особых затруднений достигнуть чайного домика. Неизвестная сиреневая взвесь, казалось, не доставляла людям никаких проблем. Зато демоны начинали плавиться в ней, как в кислоте. Она же и отпугивала всех в определенном радиусе. Большей части карательного отряда новобранцев так не повезло: они не успели дойти до эпицентра или не захотели безрассудно рваться вперед.

Результат оказался плачевным: бегущие от неизвестной аномалии твари уничтожали поднятые по тревоги отряды, убивали людей одного за другим, рыскали по округе в поисках добычи, чтобы затем идти на штурм стены.

— Итак, изначально нас должно было быть четверо. Кань согласился подозрительно легко: кажется, ему не хватало приключений. Он единственный, кто завидовал мне, Камею и остальным после пробы того проклятого варева. Странный парень, но мне ли его осуждать? В конце-концов, "Делать то, что доставляет удовольствие, — значит быть свободным". Хотя в стенах Облачного Форта такие заявления вызывают только злость.

Добродушная усмешка змеилась на лице мальчишки. Игра теней придавала ей злую, нехарактерную для Саргона глубину. Словно из тела тринадцатилетнего парнишки сейчас выглядывала настоящая тварь из Города Мертвых.

— Кто может осуждать их за это? Свобода ведь в голове, а не в теле. Тяга к приключениям, вот что отличает нас от животных, чтобы о себе не думал Платон. Тысячеликий герой должен пройти весь цикл. События не начнутся, если их покорно ждать.

Настоящие герои сами идут навстречу приключениям. Одиссей покидает Итаку, Фродо уходит из Шира, Ерофеев садится на поезд Москва-Петушки, Киса Воробьянинов покидает уездный город N. Даже Обломову приходится поднять свою задницу с дивана.

— А Кань… Он получил свою долю… — Саргон поперхнулся собственной фразой, когда высушенное стариковское запястье мелькнуло с левой стороны, вцепилось в его халат своими скрюченными пальцами, а потом с неожиданной силой рвануло безвольное тело вниз.

— ПОЛУЧИЛ СВОЮ ДОЛЮ?! — Удар дубины врезался в лицо попаданца. Раз, другой, третий. Кровь брызгала вокруг, глухой звук ударов становился все звончее, добавился хруст, появились хлюпанья, белели в темноте выбитые зубы.

— Перестань! Еще ничего не ясно наверняка! — Акургаль оттащил своего соратника от избитого тела Саргона. Оправдывая свою скорость, Вань за каких-то пару секунд успел нанести несколько довольно мощных ударов. Действовал быстро и четко, словно изобретенный попаданцем отбойник.

Лицо несчастного безумца представляло собой сплошное месиво. Несмотря на пассивную защиту, несмотря на всю скоротечность схватки, престарелый сказитель успел разбить дубинку о попаданца, превратить его лицо в отбивную и выбить часть передних зубов. Разумеется, он использовал навык. Причем от всепоглощающего гнева даже забыл произнести вербальную формулу.

Состояние амока вывело Ваня на новый уровень, позволило отбросить словесные костыли. Однако вряд ли он сам был рад подобным обстоятельствам.

Саргон ничего не чувствовал. Продолжал шамкать разбитыми губами, гундеть вдавленным носом, шипеть отсутствующими зубами. Никто больше не пытался разобрать слов. Они с обреченным упрямством и угрюмыми лицами шли вперед. Юлвей впереди работал своим ятаганом лучше любого янычара, уничтожал порожденных туманом тварей, отбивался от летучей угрозы, просчитывал маршрут.

— Повезло, что клятый фармацевт успел вылить свое варево, — Пропыхтел Акургаль, когда очередной демон завяз в тумане. Тело врага начало плавиться и течь, принимать иную форму. На бредущих мимо людей он реагировал не больше, чем на пейзаж вокруг.

— И что Камей успел нам рассказать об этом, — Глухо отозвался Ма.

В чайный домик группа подошла будучи на пределе своих физических и моральных сил. Долгий бой, неразбериха вокруг, сцены гибели людей, как знакомых, так и нет, растерянность от происходящего. Сильнее всего новобранцев подкосил вид безумного, невменяемого Саргона. Человек, который все прошлые разы вытягивал их из неприятностей теперь сам оказался их источником.

— Нам нужно в подвал, — Странным голосом произнес аристократ, — Сразу за дверью, поворот после… — Он посторонился, открывая проход, когда Ма вдруг крикнул срывающимся голосом:

— Это ловушка!

Тело Юлвея покачнулось, рухнуло лицом вперед, прямо под ноги соратников. Однако до земли труп так и не долетел. Три товарища успели лишь рассмотреть небольшой стилет с толстой и массивной рукояткой, всаженный в спину, когда прогремел взрыв. Точно такой же, как в их первый визит на Насыпь. Установленные погибшими защитниками мины нашли себе новую форму.

Большую часть удара принял на себя Иккагецу. Отдача швырнула на землю всех четверых, включая лопочущего в пустоту Саргона. Он единственный, кто вышел относительно целым после диверсии. Ма умер почти сразу: взрыв оторвал ему руку, сорвал половину черепа, сломал позвоночник. Акургаль конвульсивно дергался, царапал ногтями обломки и мусор под руками. Поднятый взрывом строительный мусор, осколки кирпичей, фрагменты чертодрев стали отличным поражающим элементом.

Относительно целым остался только Вань. Осколочные ранения не могли помешать ему двигаться: пострадало только лицо, левая рука, да чиркнул глиняный черепок по внешней стороне бедра.

— Поднимайся, падаль! — Выживший новобранец целую минуту всматривался в темноту, выжидал, однако нового нападения так и не случилось. Неизвестный метатель кинжалов отступил также бесшумно, как и появился.

Вань кое-как поставил Саргона на ноги, окинул его быстрым взглядом, после чего споро потащил внутрь. Он устал бояться удара в спину или новых ловушек. Слишком много смертей вокруг. Слишком сильная боль от потери последнего сына. Он больше не хотел жить, но у него все еще имелась маленькая надежда вместе с большой миссией.

За это его товарищи пожертвовали собой. Если он не может предугадать нападение, то просто не должен о нем думать. Пока это старое тело еще способно протянуть немного времени.

Прямо у порога обнаружились пятна крови, а также срезанная прядь волос. Кем бы ни являлся нападавший, Юлвею удалось задеть его напоследок. Жаль, аристократ полностью загораживал проход. Не удалось рассмотреть ни нападавшего, ни самого момента атаки.

"Значит, кинжал не метнули. Его вонзили уже после ранения Чжан-цзы", — Подумал Вань. Он не знал, насколько близок к правде. Сопоставить повреждения Юлвея после взрыва все равно не представлялось возможным.

Темнота вокруг уже привычно окутала старика своим мягким, умиротворяющим саваном. Он помнил это ощущение еще по той демонической поделке, в которой им пришлось искать темные артефакты. Саргон предупреждал о добрых и злых газах. Сначала слабость, потом энергичность, головокружение, что-то еще. Вань никак не мог вспомнить остальные симптомы.

В его глазах плясали яркие всполохи, мысли в голове путались, в ушах звенело. Он перестал чувствовать правую руку. Левая тоже понемногу отнималась от тяжести едва переставляющего ноги Саргона. Ублюдок до сих пор пытался бормотать собственную чушь про роли, предназначения и судьбу. Мелькали непривычные слуху имена, звучали названия дальних стран и народов.

Еще вчера Вань готов был отдать хоть руку, хоть другие свои органы, лишь бы послушать своего соратника немного, хватило бы даже парочку кэ. Теперь ему оказалось все равно. Знания не больше, чем мертвый груз, когда не с кем ими поделиться. К чему сейчас сказания о дальних странах и притягательная, странная, пугающая, чуждая, удивительная сокровищница мыслей других народов? Лишний глоток воздуха куда ценнее, ведь он даст возможность напоследок увидеть лицо мертвого сына.

— "Когда чернь начинает рассуждать — все пропало", — Вдруг засмеялся Саргон чужим голосом. Его хватка на плече старика окрепла, пальцы стальными тисками сжались на сухой плоти. Вань застонал, бросил на своего попутчика ненавидящий взгляд. Чтобы встретиться с белесыми радужками мальчишки.

— И все-таки катализатором оказалась Айра. Какой интересный поворот судьбы! Маленькая дикарка запустила в действие механизмы, о которых не имела никакого понятия. Когда читаешь вашу книгу, разбирает охота побегать на четвереньках, — Прошамкал он ему в лицо, — Так писал Вольтер про Жан-Жака Руссо. Элами же, наоборот, встала на ноги не владея человеческой речью.

Глаза Саргона все еще казались подернутыми дымкой, но сквозь марево проклятия, сквозь совершенную иллюзию бытия проглядывал незримыми тенями реальный мир. Вань понял, что он близок к своей цели.

Старик отвернулся, не стал отвечать глупцу, несчастному самоубийце, погубившему его сына. Тому, впрочем, совершенно не требовалось ни чужое одобрение, ни даже участие в разговоре. Творческий монолог изначально предполагался лишь для себя.

— Благородный дикарь, восхищение чужой отсталостью. Я понял все коварство, весь внутренний нерв этого столетнего спора левых и правых только, когда раскрылся истинный талант Айры. Ах, какая гибкая сила. А ведь все могло быть совершенно иначе!

Четверых было бы вполне достаточно. Она встретила меня на пороге, вместе с Юншэном. Умная не по возрасту девочка ловко воспользовалась единственным возможным союзником, несмотря на все свое незавидное положение. Это отчаяние, эта беззвучная мольба в глазах. Это понимание собственной ценности.

Вернее, полное непонимание. Она искренне стала считать себя обузой. Я взял ее, поддавшись мимолетному чувству жалости. Однако из драмы мы получили трагедию. Словно Аристофан написал "Облака" уже после "Апологии", самоубийства Сократа.

Вань уже не видел ничего вокруг. Последние силы ушли на то, чтобы открыть проклятую дверь, а затем он по стеночке, на ощупь двинулся вперед. И молился про себя всем Богам разом, чтобы следующей неровностью оказался спуск в подвал. Он не выдержит блуждания по коридору, сколько бы не твердил обратного купающейся в эйфории кислородного голодания мозг.

— "Вы заставите меня умереть на чужбине, лишенным всех утешений и, вместо всякого почета, брошенным в помойную яму, в то время как вас на моей родине будут сопровождать все возможные почести", — Продекламировал Саргон уже более внятным тоном прямо на ухо Ваню.

— Крик души Руссо к Вольтеру. Такова судьба всех людей, борющихся с неравенством во имя равных людей, выясняющих, кто же из них равнее, — Оруэлл должен был написать "ферму животных" лет на пятьсот раньше.

Он засмеялся безумным смехом, а затем продолжил:

"Я доказал, что ни один из пороков, приписываемых сердцу человеческому, исконно ему не свойствен". Знаешь, что ответил на это фернейский отшельник? Ха! "Ты этого отнюдь не доказал". Если это не так, то почему все вывернулось маленькой трагедией?

— В этом вся проблема и все спасение. Да… — Тише повторил он, — Вся проблема и все спасение.

Ноги окончательно отказали старику уже у порога, на спуске. Они рухнули вниз по ступенькам, покатились по лестнице в зал. Как ни странно, внутри еще оставалось достаточно кислорода, чтобы старик мог вдохнуть побольше воздуха, осторожно завозиться на полу. А потом отпрянуть в сторону, когда его глаза поймали на себе пустой взгляд хихикающей, совершенно целой и невредимой элами.

Она оказалась безумна. Окончательно и бесповоротно. Краткий контакт с душой Саргона позволил их разумам соприкоснуться, обменяться знаниями. Не более, чем одной десятой, но Айре хватило и этого. За короткое мгновение она успела осознать весь масштаб не только личности перед ней, но и бесконечного превосходства потока информации иного мира над ее собственным убогим существованием лягушки в колодце.

Милосердное тело моментально погасило ее разум.

— Вот поэтому, счастье — в неведении, — Саргон сказал это еще в полузабытье, не осознавая толком, что он делает и где находится. Лишь потом дымка перед глазами начала постепенно рассеиваться, очертания просторной гостиной, книжных стеллажей и кресла перед камином начали уходить, распадаться на отдельные не связанные между собой фрагменты. Пока его взор окончательно не прояснился, не окинул взглядом подвал с телами его друзей и соратников.

Осознание ударило по телу душной волной, слезы сами брызнули из глаз, горло сжал горький, отчаянный спазм.

"Снова. Я подставил, убил, позволил им погибнуть. Снова".

Крик не успел вырваться из раскрытого рта, когда милосердный удар кинжалом оборвал жизнь Саргона.

Глава 16

Темно. Темно и душно. Первые ощущения, которые он испытал после истощающего забвения Time is Alter. Его непонятная способность всегда оставляла после себя усталость, опустошенность, пугала и путала мозг сумбурной двойственностью. Приглушались эмоции, накатывала хандра пополам с черной меланхолией, тянула горечь на корне языка.

Однако сейчас упадок сил вместе с негативной разрядкой являлись настоящим спасением. Злость, раздражение, непонимание, обида и тянущая желудок тревожность уходили, заменялись более привычным ощущением разбитости. Но и оно не держалось долго, изгонялось гормонами свежего, отдохнувшего тела новой временной линии.

Негатив словно растворился в окружающей темноте, выходил из него вместе с каждым выдохом, вытеснялся из организма порцией морозного воздуха казарменных сквозняков. Бегающие мысли обрели структуру, сердце вернуло привычный ритм. Следом накатило облегчение от спокойной, неторопливой тишины. Место за закрытыми глазами отличалось перечной сентиментальностью, словно старый, покосившийся дом из детства.

Он потянулся за этим ощущением, сделал глубокий вдох, будто перед погружением в холодную воду, а затем открыл глаза. Серые тона барака разбавлялись слабыми проблесками света, бликами на стойке с оружием, темнеющими силуэтами спящих сокомандников.

Саргон застонал. Память возвращалась кусками, тошнотворной аппликацией, насильно вставляемой в мозг. Ощущение незавершенности, вырезанного куска откуда-то изнутри головы зудящим несоответствием кололо его сознание.

И не только его.

Тело выгнулось дугой, Ци внутри начала кипеть, двигаться, бешено циркулировать по организму. Ток внутренней энергии стал изменяться, перестраивать свою структуру и коммуникации под нее. Пробудились доселе спящие мелкие каналы в груди и межреберье, Ци стала ощущаться плотнее, гуще, воздух вдруг начал поступать в организм настолько быстро и мощно, что голова закружилась от избытка кислорода.

Эти и десяток, сотня других, более мелких изменений терзали тело юного практика, заставляли его сдавленно хрипеть от боли, спазматически улыбаться от внезапной эйфории, пучить глаза от жжения, конвульсивно двигать пальцами и целыми конечностями, которые теряли чувствительность.

Он не знал, сколько это продлилось. Казалось, пошедший вразнос организм сейчас окончательно сломается от пугающего резонанса внутри. Полностью доканает то немногое, что все же оставалось в целости после незрелых экспериментов Саргона. Однако, вскоре ощущение битого стекла и трещин в теле исчезло, сменило направленность. В бушующей энергии появилась некая структурированность, цель.

Поток начался на четвертом межреберье, горячей волной поднялся к третьему межреберью, добрался до плеча, прошел по центру его внутренней части, двинулся дальше через локтевой сустав, затем по внутренней части предплечья к центру ладони, чтобы завершить свой бег на кончике среднего пальца.

Внезапно к горлу подкатила тошнота. Саргон перегнулся через койку, кое-как успел достать из-под нее ночной горшок, после чего бурно низверг в него поток вязкой черно-желтой слизи. Раз, другой, третий. На четвертый спазмы прекратились также резко, как начались. Зато сам попаданец ощутил невероятный прилив энергии.

Хотелось вскочить со шконки, выбежать на крыльцо казармы, поддать как можно больше Ци в свои мышцы, а затем бежать, бежать так далеко и быстро, как только возможно. Голова все еще кружилась от избытка кислорода, внутренняя энергия кипятком шпарила по нервам, мышцы подрагивали в предвкушении.

Саргон еще пару минут поборолся с собой, однако Ци все настойчивее требовала выхода, поэтому он все же поднялся с лежанки, двинулся порывистым шагом во внутренний дворик казармы. Лишь захватил с собой ночной горшок, дабы соседи не проснулись раньше времени от мерзкого запаха отторгнутых шлаков.

"Что со мной?"

Он в полузабытьи вытащил кнут, махнул им на пробу, бессознательно активировал на нем навык циркуляции. Новое движение продолжилось в комплексе, мягко перетекло в базовую стойку, затем сменилось целой комбинацией. После завершения стандартной разминки он решил попробовать новый выпад, затем улучшить предыдущее движение, затем четче поставить базу, затем…

Саргон не знал, как долго он держался в стремительном, невероятном единении тела и разума. Ощущение потока полностью поглотило его. Собственный организм слушался идеально, сложные переходы и смычки между стойками отрабатывались если не с первого, то со второго раза, энергия подавалась в мышцы филигранно, насыщала даже не сами волокна, а работала напрямую с органоидами. Уходила молочная кислота, множились митохондрии, необходимые для выносливости, сокращалось время отклика нервов.

Он очнулся лишь когда опустошенное тело повело назад. Удивительно, но Саргон совершенно не ощущал гнетущей измотанности чрезмерного истощения, предупреждающей боли, судорог и прочих радостей. Так случалось всегда, если он слишком близко подходил к границе, использовал слишком много Ци. Подобный эффект с какого-то момента стал ему настолько привычен, что он перестал его замечать.

Внутренняя энергия обеспечивала его цифровые характеристики реальным наполнением, поддерживала функциональность нелепого, перекошенного неправильным развитием тела. Требовала свою долю на пассивные техники, вроде защитной пленки, инстинктивного наполнения мышц и каналов и других действий.

Саргон не мог повлиять на них. Не мог не подавать хотя бы каплю энергии на улучшение своих движений во время ходьбы, на внешнюю и внутреннюю защиту организма, на усиление тела завышенными параметрами. Душа Хунь доминировала над душой По. До этого момента.

Сейчас все ощущалось совсем по-другому. Нет, проблема отнюдь не исчезла, вот только пропало пугающее чувство глубокой ямы у себя под ногами, ушел некий надрыв, преодоление через собственную природу. Неестественность собственного прогресса. Словно спортсмен, продолжающий тренировки несмотря на разрывы мышц и потянутые сухожилия.

"Как я раньше не мог понять такой очевидной вещи? Почему до этого дня не чувствовал, насколько тяжело, насколько болезненно и надсадно давались мне все эти приключения? Неужели игровой момент и самодовольство от быстрого и зримого прогресса настолько застили мне разум? Я ведь буквально разваливался на ходу! Скрипел и ломался, как старая маршрутка, как игрушечный робот после случайной стирки".

Саргон помотал головой. Чистая, незамутненная радость от внезапного излечения давила на мозги, заставляла продолжать тренировки, двигаться, несмотря на усталость и истощение. Пришлось выкинуть все восторженные вопли из головы, перестать думать вообще о чем-либо и сесть в медитацию.

Упражнение помогло прийти в себя. Спустя пять-десять минут собирания Ци бледной, едва видимой на фоне светлеющего неба Луны, он восстановился и успокоился достаточно, чтобы прийти в себя. С боем забрал обратно рациональность, временно конфискованную собственными гормонами.

"Итак, я в очередной раз умер", — Отстраненно подумал он. Мысль не вызывала ни запоздалого страха, ни отвращения, ни даже простого неприятия. Побочный эффект возвращения во времени перебил гнев и фрустрацию, а внезапно обретенная сила окончательно обнулила для психики все негативные моменты. Отголоски эйфории до сих пор рисовали на его лице психотичную улыбку.

С помощью подобного настроя Саргон и сумел вернуть большую часть воспоминаний. Милосердное сознание ограждало его от травмирующих эмоций до тех пор, пока в этом не пропала необходимость. Но это не отменяло необходимости сесть и осмыслить предыдущий этап.

"Буду краток. Я облажался. Причем максимально эпичным образом. Это ж надо: выполнить все поставленные задачи, забрать из-под носа у стражей заныканную батарейку, уничтожить на пути парочку выживших демонов безо всякого шума, проникнуть в логово культистов… А затем максимально идиотским образом сесть в лужу!

М-да. Тупее не придумаешь. Розенкранц и Гильденстерн мертвы, а Гамлет слишком поверил в себя. Когда моя жизнь превратилась в чернушную комедию?! Правда, предугадать такой резонанс с Айрой я все же не мог. Жалкое оправдание, если совсем по-честному. Будь я повнимательнее… Нет, все равно не мог.

Хотя и стоило бы вспомнить о том гигантском влиянии эмоций на практика, которое они оказывают везде, от культивации до энергетической структуры. Определенно, теперь мне надлежит как можно осторожнее проводить свои эксперименты и вовлекать других в непонятные самому себе действия. Десять ложек мозга Ганнибалу Лектеру, ведь сколько раз обжигался! Нет, как благодушный пошехонец продолжаю наступать на одни и те же грабли.

Пора понять: Ци — это не просто "Бах", "Вжух" и "Гарри — ты волшебник". Нет, это всеобъемлющая сила, как электричество, радиация или процесс горения. Думаю, изобретатели фейерверков тоже радостно бегали вокруг своих пукалок и не подозревали о том, что через каких-то несколько сотен лет в огне их творения будут сгорать целые народы. Осторожность теперь мое второе имя. Сразу после первого — беспечный вахлак".

Саргон поморщился, вздохнул, окинул невидящим взглядом маленький дворик казармы и только потом вспомнил: он не знает даже, в какой временной промежуток его занесла Time is Alter. Попаданец проснулся в собственной казарме, часа за два до побудки. Вот и все.

Поэтому, в зависимости от прихоти герменевтики виртуальности, его может ждать что угодно. Как минимум, полная жопа приключений. Как реальный вариант, полная жопа чего-то менее приятного. От возможности заново пережить несколько очень БОЛЕЗНЕННЫХ моментов, вроде обстоятельного разговора с Чжэнем лао сянь-шеном по поводу выхода из перекрестка теней, ему стало дурно.

"Не было у бабы забот, купила баба порося… Хотя отряду парочка досталась бесплатно, зато прилагался куратор. Это целый хряк-людоед. Разозлится, съест, а к вечеру выкакает и забудет", — Кисло подумал Саргон.

Благо, он вовремя вспомнил, что его потащили на разборку в тот же день, поэтому хотя бы нового витка допроса удалось избежать. И то хлеб. После этого вывода, попаданец решил внимательнее приглядеться к окружению, заглянул в казарму, а затем с видимым разочарованием отметил знак Богини Чанъэ над бочкой, который нарисовал пьяный Ма. Значит, пьянку он тоже благополучно пропустил.

"Сто вакханалий мне в культ Диониса! Ну вот и нахрена такое перерождение, где я в любом случае совершил несколько дебильных ошибок, за которые потом расплачивался? Ладно, все равно лучше, чем очутиться перед злющим Ксином сразу после выхода из домена Нингаль", — Вздохнул он, а затем принялся внимательно рассматривать собственное тело. И быстро понял, в какой конкретно временной промежуток он угодил.

Грязь под ногтями от потрошения трупов. Саргон с отстраненным брезгливым любопытством осматривал свои руки под редкими лучами восходящего солнца. В прошлый раз он вывел въевшуюся кровь и прочие телесные жидкости только в конце того безумного дня.

После нападения других новобранцев, нахождения демонического накопителя в виде глиняного короба размером с частный дом, а также формирования банды по ограблению алтарной комнаты. Сама как-то исчезла, сменилась траурной каймой гари, пыли и грязи от разбора руин.

"Ага, то есть сегодня как раз тот судьбоносный день. На нас нападут скотоложцы из других отрядов, Ксин вызверится и щедро одарит нас лещами прямо в казарме, а я придумаю свой супер крутой план. А теперь вопрос: попытаться избежать драки или оставить все как есть?

На первый взгляд… Нихрена непонятно, на самом деле. Ни на первый, ни на второй, ни на десятый. Слишком много переменных, слишком важна роль мелочей и случая. Да и плюсы с минусами есть у любого варианта развития событий.

То есть, благополучно завершенное месилово позволило нам заработать авторитет, проработать моральные травмы Акургаля и как-то смягчить отношение к рабам. Выпустить пар, в конце-концов, повысить самооценку, придать мотивирующего пинка. Да еще и куратор к такому формату общения между отрядами отнесся наплевательски.

Вот только минусов здесь как бы не меньше. Во-первых, все может пойти совершенно по-другому сценарию. Вот буду я выглядеть более расслабленным, Камей посмотрит на меня, а потом возьмет да не полезет в бой. Подумает: "А, у Саргона все схвачено" и будет лениво подзатыльники отвешивать вместо берсерк-мода с тяжкими телесными. Быть тогда бойне. Мне самому такую жуть нагнать не получится.

Или еще что-нибудь поменяется. Вон, сколько раз на этом обжигался хотя бы на волне демонов-паразитов. А ведь по краю прошли. Теория вероятности прямо таки вопила о том, каких проблем мы огребем при любом другом раскладе.

Плюс, Ксин все еще способен передумать и назначить наказание позже, как успокоится. Мужик слово дал, мужик слово взял, ага. Он может. Не перед черноногими же ему держать марку? В конце-концов, после зрелища распятого на алтаре Ланя ему стало максимально положить хоть на Отряд, хоть на свои обязанности. Поэтому рассчитывать только на его снисходительность — глупо. Вот придет в себя и устроит нам мальчиков кровавеньких в глазах.

Других возражений тоже хватает. От напряженности между отрядами, до угрозы мести когда-нибудь потом. Да и на взаимовыручке после такого можно поставить крест. Нет, стоп, так я ни к чему не приду. Давай думать по-другому! Что я могу сделать для предотвращения массовой драки?"

Саргон задумался. Не слишком долго, хватило пары минут. После чего он открыл глаза, вздохнул и с облегченной улыбкой записного лентяя раскинул руками.

— Ни фига я не могу, если так подумать. Разве что побежать к тому Цзяо прямо сейчас и нахлобучить их вместе со всем отрядом прямо в казарме. Выбить все дерьмо, чтобы потом не бегали по территории и не выплескивали его на других. В принципе, к нападению они не готовы: оружие на стойках, отряд спит, никакой опасности они не видят. Будут сонно хлопать глазами, орать и бестолково метаться.

Жаль, что такая фигня легко может пройти по части предательства, злостного саботажа и прочей мякотки. После таких кунштюков Ксин реально может заподозрить во мне предателя, шпиона, диверсанта или еще кого. До чего додумается, пока окончательо башню не сорвет. В конце-концов, это классическое нападение при исполнении. Хуже, чем в полицию стаканчик кинуть на митинге.

Не в нужнике же я их выловил — в самой казарме. То есть месте расположения боевого отряда. М-да. Вряд ли здесь есть большие отличия с моим первым миром. Так что всыплют мне по самое оно, хотя бы из чистой демонстрации остальным, как делать не надо.

Вот и выходит, что у меня из возможностей только улыбаться и махать. Кнутом, ага. Ну, может тому ублюдку перепадет чуть больше, чем я успел в свой первый раз. Но лучше не надо. А то получится вариант Камея, если я войду в раж и буду хлестать вражину по заднице до победного конца. Или трудовых мозолей, как получится. А хлыст такое оружие… Навалятся толпой, не отмахаюсь. Хватит и троих-четверых слабосилков, если Цзяо будет отвлекать.

Окей, с дракой ничего не менять. Принято. Теперь с остальным… — Саргон нахмурился. Он снова поймал себя на мысли о прокрастинации. Первым же делом следовало разобраться в деталях насчет произошедшего во время кражи алтаря, однако ему очень не хотелось копаться в этой грязи. Поэтому он как мог откладывал этот момент, прятался за другими мыслями.

"Окей, проработаю пока мелочи. Время терпит: мои придурки все равно еще не проснулись. Итак, вопрос: изобретать или нет отбойный молоток. Ответ — да, потому что никаким другим способом проникнуть внутрь той сраной мазанки не получится, а принимать на себя все неудовольствие протекающего крышей куратора очень не хочется.

Правда, назвать бандуру надо все же по-другому. И сразу рассказать основные принципы. Главное, сделать это своими словами и без ниспровержения основ. Как монаху про круглую землю. Дескать, плоская-то она плоская, но овальная, ага. Поэтому объекты теряются за горизонтом. Спрятать, так сказать, на виду правду под умолчаниями и правдоподобной чушью.

А потом принизить уникальность через повышение другой уникальности. Типа, ничего не знаю — сделал четко под свою технику работы с Ци. А то я на радости момент секретности того, упустил. Мало ли, подумают еще, что я знаю всякие вкусные тайны, а потом выдавят их из меня паштетом. Надо показать, какой я весь из себя несъедобный. А потом можно подумать, куда то изобретение приспособить уже после технологического отверстия в объекте".

Саргон вздохнул, когда вспомнил, какие странные взгляды бросали сокомандники на его приблуду. Не говоря уже про глаза-сканеры Ксина. Тот едва дыру не проделал. Очередное упущение. В прошлый раз озарение сыграло с ним злую шутку, вот он и нырнул в омут с головой. Поторопился. Впрочем, чего уж теперь. Зато на руках есть готовый рецепт выпуска таких вот отбойников.

"На самом деле, найти источник питания — не проблема. Банально приспособить под обычную подачу Ци. Можно отказаться от использования навыка "Циркуляции…". Теоретически. На практике здесь может быть серьезная проблема конверсии духовной энергии в физический импульс. А если я ее решу так, с кондачка… Надо сначала прощупать почву, прежде чем бросаться что-то улучшать. Пока пойдет и для меня одного".

"Все, хватит. С этими событиями ты разобрался. Давай теперь думай, в чем проблема прошлого плана по экспроприации алтаря. А она точно имеется, иначе мирное дело ограбления Императорского Гвардейца не перетекло бы в Апокалипсис, Рагнарек и палату номер шесть в одном флаконе.

Так, проникли внутрь мы без проблем. Батарейка никаких сложностей тоже не доставила. Только фонила демонической Ци, но за час-другой она бы ничего не сделала. Скорее всего. В чайную тоже зашли без потерь. Ма хорош, отвел глаза парочке подозрительных пернатых тварей. А Кань — подбил их таким образом, чтобы не убить. Иначе Ксин (а кто еще мог расставить такие своеобразные сигналки?) примчался бы и порвал бы нашу шестерку на одиннадцать друзей Оушена.

С дверью вот пришлось повозиться. С той, которая в подвал. Наш ворюга Ци-замок открывать не умеет, пришлось включать всю мою хитрость, смекалку, фундаментальные знания прошлого мира и осторожно ломать стену в углу. Дверь так и осталось запертой, а тот пролом замаскировали мебелью, просто так не разглядеть.

Вся сложность началась внутри. Алтарь никак не хотел выдираться из постамента. Камей его чуть по камешкам не разобрал. Я и сейчас думаю, что дело было не в каком-то закреплении, а в массиве или энергетических путах. А вот идея отправить одного из "друзей" Айры внутрь оказалась на диво идиотской.

С этого все и началось…"

— Господин, вы уже проснулись… — Прервал его мысли робкий голос темноволосой невольницы. Через дверь в казарменный дворик на него неуверенно смотрела своими янтарными глазами никто иная как элами.

Саргон поневоле вздрогнул. Перед глазами против воли встал заключительный фрагмент воспоминания. Та минута, спустя которую он потерял разум.

Все время после драки с новобранцами Айра не находила себе места. Смотрела на него взглядом побитой собаки, открывала рот, чтобы подать голос, но не сказала ни слова, так как рядом с ними постоянно кто-то крутился. Работа на Насыпи только добавила ей негатива. Или она окончательно убедила себя, что Саргон сам не желает с ней общаться.

Даже ночью, перед походом к Насыпи, когда она одной своей мимикой передала всю свою потребность пойти вместе с ним, убедила его взять себя с фармацевтом, попаданец не успел (скорее, не думал, не придал значения) перекинуться с элами ни единым словом. Лишь отдавал приказания людям из группы сосредоточенным тоном, совершенно не похожим на свою привычную запанибратскую и слегка развязную манеру общения.

Он переживал об успехе операции и не мог особо следил за остальным. Тем самым лишь усугубил надлом. Ведь задание находилось каждому, включая фармацевта. Каждому, но не ей.

Бесполезна, абсолютно бесполезна. Никчемна, бессмысленна. Доставляет одни неприятности, оттягивает внимание на себя, тратит драгоценное время. Беспомощная обуза. Надоела, недостойна общения.

Теперь, когда он вспоминал события прошедшего дня, то легко читал ее чувства.

"Почему я не замечал их? Блин, а когда? Я просто оказался слишком занят другими, более важными вещами. Не могу же я реагировать на каждый чих людей вокруг? Так никакого времени не напасешься. Да и вытирать сопли я не нанимался. Думал, сама разберется или спросит. Пятьдесят оттенков серого ей в Сумерки через каждую серию рабыни Изауры! Почему нельзя взять и сказать? Или быть более настойчивой, поймать момент. Уж на Насыпи попросить отойти в сторону всяко можно без особого палева!"

Саргон злился. К его чести, больше на себя, чем на несчастную, не знающую нормального общения рабыню, которая и сама не разбиралась в собственных эмоциях. Лишь отчаянно цеплялась за единственного человека, которому оказалось на нее не все равно. "Мы в ответе за тех, кого приручили".

Простая фраза об ответственности, которую он окончательно понял и принял только сейчас. Потому что сам сделал невольницу уязвимой, вскрыл ее панцирь и невольно завязал сердце под ним на себя.

"Теперь я понимаю. Ее фрустрация все копилась, копилась, а затем нашла свой выход в виде слишком прочной связи между тенями, алтарем и мной самим. Резонанс негативных эмоций привел не к "перепрограммированию" алтаря, как я рассчитывал, а, наоборот, активации заданной программы. А ведь специально собрал в себе остатки Ци Нингаль, даже те шлаки, которые остались в каналах. Уж слишком тяжелая и липкая энергия Богини. В итоге, я думал о Богини, настраивался на медитацию Обратной Стороны Луны, но эмоции Айры оказались мощнее и концентрированней моих воззваний. М-да.

Такой сгусток отчаяния, горя и глухой злобы оказался слишком близким по свойствам к демонической Ци, принял вид команды, которую алтарь так долго ждал. Попал под некий доступный шаблон для ритуала. И затем гребаный камень вытащил наружу ее ненависть к Форту.

Этого хватило, чтобы незавершенный массив культистов нашел себе якорь в виде моего тела, чувств Айры, а также бездну энергии сраной батарейки, которую я хотел поставить вместо нужной каменюки. Тупой Лань, нагадил даже после второй смерти. Кто тебя просил так глупо подставляться?!

В итоге, мы слились разумами через оставшийся массив. А от объема сведений из моей головы она практически сразу сошла с ума. Еще бы, чужое общество, огромная культурная разница, гигантский поток разноплановой информации. Юной необразованной рабыне хватило бы и среднего синского аристократа, что уж говорить обо мне.

А потом ее тени наслоились на общий фон зла от алтаря, пошли вразнос, это спровоцировало атаку волны демонов раньше срока. Наверняка гады увидели возможность и кинули, что было под рукой. Эх. Ксин же предупреждал про порченную землю и возможность открытия портала. Зря я тогда думал про отбойник и упругую грудь Нингаль.

Причем кучу дармовой Ци нужного спектра я сам туда принес. Вот через форточку демонюк и задуло. Через открывшуюся, гм, щель? дверь? червоточину? прилетели демоны готовящейся волны, а остатки после старых приступов на территории резко усилились от общего фона.

Фармацевт же от испуга выпустил наружу фиолетовый туман, который превращал тварей во всякую жуть. Юншэн, блин, не стал мелочиться: мало ему самого дорогого флакона из трофеев, так он еще и Ци в него залил, вдохновившись моим прошлым опытом.

Еще один драный экспериментатор. Довыделывался, отдал всю энергию, да так и рухнул пластом. Хорошо хоть, я не увидел, как его растерзали твари. Не хочу таких зрелищ, даже если существует такая удобная вещь, как откаты. М-да. Теория вышла неожиданно стройной и законченной. Думаю, в целом все так и было. В конце-концов, иначе я бы не получил тех системных сообщений".

Внимание! Происходит образование связи… Недостаточно уровня доступа.

Внимание! Запрос связи отклонен.

Внимание! Процесс запущен принудительно. Идет подключение к массиву"???". Подключение невозможно.

Внимание! Идет процесс тонкой настройки. Персонаж Айра… Отказано в доступе.

Внимание! Образована связь: массив(???) — подчиненная душа-Персонаж Айра-Пользователь Саргон.

Внимание! Идет процесс касания сознаний.

Внимание! Доступно взаимоусиление… Отказано в доступе.

Внимание! Душа пользователя…

Внимание! Плотность Ци достигла показателя: (2.0)

Внимание! Выполнено условие для доступа к заданию…

Внимание! Навык "Темный Ритуал" может быть преобразован…

Внимание! Навык…

Внимание! Получено задание на…

Внимание…

Таких запросов оказалось, в общем итоге, больше пятидесяти. Некоторые по неизвестным причинам прерывались на полуслове, вероятно, из-за плывущего сознания самого Саргона. Другие только множили вопросы, добавляли странностей. Третьи оказались написаны на демоническом языке, но его странной, модернизированной версии или современном диалекте. Большая часть слов так и не перевелась.

Часть сообщений касалась непосредственно Айры, другая — Саргона. Запросы, уведомления, предупреждения (последних особенно много). Среди них, как гренки в бедняцком супе, мелькали строки о достижениях и росте Саргона. К сожалению, большинство так и остались половинчатыми, оборванными на начальных фразах. Предстоял долгий разбор, но даже так попаданец уловил суть.

А именно — самое важное свое достижение. Он, наконец, сумел пробудить еще один меридиан, син-по. Отсюда все его хорошее самочувствие, внезапный вывод шлаков и токсинов, а также другие изменения в организме.

"Ха! Иглоукалывание мечом мне в срамное место! Я все же добил свои параметры и пробудил меридиан", — Самодовольно подумал он и победно улыбнулся. Девочка приняла этот жест за свой счет, радостно прищурила глаза, подбежала к нему поближе.

— Будь добра, приготовь пока что-нибудь поесть в дорогу. Чувствую, нормально позавтракать никому из нас не дадут, — Через силу улыбнулся он Айре. Та смущенно кивнула, тихо пожелала ему удачи и направилась обратно. Сам же попаданец открыл систему, принялся жадно читать уведомления за последние несколько дней.

"Стоит выяснить, что именно во мне изменилось и каким образом. Надеюсь, сканирование тела в глубокой медитации и герменевтика виртуальности смогут дать ответы хотя бы на часть вопросов", — С приятным томлением в груди подумал он. В кои-то веки новости несли в себе позитивную нотку.

Глава 17

— Подъем, кровососы шестиногие! — Акургаль снова начал ежедневный цирк, носящий название утренней побудки. Благо, Айра успела проскользнуть до этого момента, а ее хозяин вернулся обратно в казарму, чтобы насладиться бесплатным зрелищем.

— Не-е-ет!

— Уф…

— Еще немного!

— Молю-у-у-у!

Первым стартовал со шконки Ма Иккагецу. Десятник ничтоже сумняшеся подскочил к нему, выдернул из-под грязной головы подобие травяной подушки, а затем с боевитым задором на лице принялся душить его.

— Так хочешь спать?! Так спи, СПИ, сучий потрох!

— Мгфмнф! — Благодарил его бывший вор, пока метил собственное имущество соплями и слюнями. Тщательно прожевав большую часть наволочки он все же сумел выплюнуть кончик замызганной дерюги, чтобы с наслаждением вдохнуть глоток воздуха.

— Ну раз ты все же проснулся… Иди, помоги следующему!

Он отвесил ему смачный поджопник. Ма взвизгнул, подпрыгнул на месте, а затем упал на своего соседа Юлвея, который дисциплинированно вытянулся и изобразил полную боевую готовность. Почему-то лежа и с закрытыми глазами. Поэтому он никак не мог заметить падающую на него тушу.

— А ты чего разлегся? — На Камея опрокинулся кувшин с водой.

— Кяяя! — Здоровяк почесал по холодку вокруг казарменных шконок, пытаясь отогреться в движении.

Второго кувшина у Акургаля не имелось, так что он решил начать с малого. Подхватил Каня вместе с одеялом, в которое тот завернулся как в саван, да так и плюхнул в чан с водой. Тот самый, осененный благодатью Чанъэ и искренней молитвой упитого вусмерть Иккагецу.

— Это тебе за кизяк в моей кровати!

— Отец говорил: ты тертый калач, господин десятник, поэтому я решил, что двум калачам будет веселее друг с другом, — Пробулькал ничуть не смущенный подросток. А затем с радостным гиканьем побежал прочь от взбешенного командира.

— Это ты еще свою лысину не ви-и-и-а-а-А-А! — Он не вовремя оглянулся, не заметил препятствие, сходу влетел лбом в живот своего безответственного родителя. Вань выпучил глаза, словно из него вылезало нечто удивительное, после чего отвесил отроку смачную затрещину.

— Ты совсем оборзел, сопляк! — Возмущенно прохрипел он.

— Ну все, к обеденному котлу можешь даже не подходить! — Пообещал трудный подросток.

— КАКОГО ХРЕНА?!

От последнего заявления проснулись даже те, кто продолжал дрыхнуть в продолжающемся бедламе. Акургалю даже не пришлось жечь факелом пятки Уру, как в прошлый раз или хрустеть перед лицом Юншэна редкой травой. От нее потом десятник плевался обильной синей слюной, которая воняла курильней для мертвых, но дело того стоило. К тому же, всегда можно было использовать такой цвет и запах для плевка в ближнего своего.

— А ты чего так рано подорвался? — Уставился командир на Саргона.

— Не спалось, — Пожал плечами тот, — Я уже потренировался. Вы идите, а я здесь помедитирую пока.

— Хм, — Акургаль оглядел своего бедового подчиненного подозрительным взглядом, но отметил следы усталости и круги пота подмышками, поэтому лишь скупо кивнул.

— Собираемся и идем на тренировку, ленивые отродья! Копья сами вас не отлупят!

Саргон улыбнулся кислым минам остальных, дождался их ухода во внутренний дворик, а затем открыл системное окно. Непрочитанные, вернее, толком не прочитанные сообщения начинались еще с момента похода к распорядителю, от которого он и получил адлайский взвар. Впоследствии превращенный в адское пойло. Так что он начал прямо оттуда. Чисто, чтобы охватить картину в целом.

Внимание! Получено уникальное достижение: "Этос, пафос и логос". Приемы риторики и влияние на аудиторию теперь могут быть усилены с помощью формулы, включающей в себя характеристики: "Разум", "Интеллект" и "Выносливость". Вдвое снижена вероятность физических ошибок: косноязычие, мандраж, невнятность речи, слабость голосовых связок, отсутствие такта или музыкального слуха. При душевном подъеме и вдохновении автора появляется эффект: "Резонанс душ".

"Резонанс душ". Аура практика (разреженные духовные частицы вокруг обладающих сознанием существ) соприкасается с аурами других людей через звуковые волны. Тем самым повышается расположение собеседника. Не влияет на успешность или урон от ментальных атак. Не влияет на телесные или духовные техники контроля.

Соприкосновение — обоюдоострый процесс. Усиленно влияние чужой речи при высокой разнице в рангах. Усилено влияние чужого красноречия при эмоциональном отклике пользователя.

Резонанс душ — бессознательный процесс. Не может быть отключен, усилен, перенаправлен или обнаружен. Исключение — высокое духовное чутье, узконаправленные способности в микроконтроле частиц Ци, духовная сущность разумного.

"Ага. Это то, что я получил за рассказ той фигни про Бима? Не слишком круто? Да вроде нет. Здесь красноречие больше пригодится для влияния на более сильных и влиятельных, а на таких же как я сам хватит и природного, гм, очарования. А ведь настоящий лидер — это такой человек, который может убедить выполнять приказы людей, умнее, сильнее или хитроумнее, чем он сам. Эх, не политик я, совсем не политик.

Даже герменевтика виртуальности прямо намекает. Дескать, твой удел — безграмотные люди без опыта чтения книг или нормальных рассказов. Их впечатлить много ума не надо. А ведь в этом мире и театр имеется, причем, судя по всему, популярный и достаточно массовый, раз Уру с Ванем обсуждали репертуар. И подобие оперы. Значит, высокая культура имеет зачатки массовой и вообще ближе к людям, чем в западном средневековье.

Да, в этом плане сины молодцы. Только мне так будет сложнее, если выберусь в люди. Все же культуру местных стоит знать. Особенно, если она настолько богатая. Все же язык у них имеет бездну смыслов, видно хотя бы по переводам. Это развитое общество, пора прекращать думать о нем в таком напыщенном и высокомерном тоне".

Внимание! Получен временный эффект: "энергетическая энтропия".

Внимание! Из-за дисгармонии душ, влияние на тело принимает выраженный алкогольный характер.

Внимание! Ранг культивации/контроль Ци/развитость натальных точек сосредоточения не позволяет обнулить побочные эффекты. Влияние "энергетической энтропии" на тело принимает ЯРКО выраженный алкогольный характер.

Ваша характеристика: "Выносливость" увеличилась на единицу.

Внимание! Наблюдается переизбыток энергии малого уровня тяжести.

Внимание! Наблюдается переизбыток энергии среднего уровня тяжести.

Внимание! Перенасыщение может отрицательно влиять на баланс душ.

Внимание! Получен временный дебаф: "Ци-диабет" (-10 ко всем духовным параметрам). Внутренняя энергия изливается в пространство сразу после окончания цикла циркуляции. На ее место поступает псевдоэнергия из напитка… Напиток не идентифицирован. Запрос на признание действующего состояния как "отравления". Запрос отклонен.

"Вот оно, влияние алкоголя на неокрепший детский разум. Так, стоп… Я ведь со всеми этими дебафами и экспериментами мог себе еще сильнее душу расшатать. Ой дурак", — Саргон аж за голову схватился, когда попытался просчитать последствия. Выходило, что ему просто аномально повезло. Раз уж напиток напрямую влияет на выработку энергии. Ведь именно Ци и расшатывала его систему, подавляла душу По.

"Нет, больше ни капли в рот. И обычного алкоголя тоже! Хрен его знает, как он влияет на организм практиков. По крайней мере, сначала стоит напоить кого-нибудь, затем просканировать, а уже после — пить самому или щемиться в ужасе от такого времяпровождения".

Внимание! Параметр контроля внутренней энергии эволюционировал. Теперь он дискретный, комплексный и включает в себя несколько второстепенных значений. Открыты манипуляции внутренней энергией продвинутого уровня: создание законченных форм из Ци, создание слоев, волновое укрепление, корпускулярное укрепление, придание эластичных свойств, придание отложенных эффектов, удаленная активация повышенной защиты. Получены более тонкие инструменты манипуляции частичками Ци. Увеличена скорость иммунной реакции на чужеродную энергию (усложняет усвоение новых типов Ци в 2,5 раз).

"Ладно, этот эффект мне нравится. Не зря, выходит, экспериментировал в подпитии насчет усиления спящих вокруг закрытых меридианов каналов и систем. Нет, все равно зря. Влез своими корявками куда не следует. Нейропластичностью мне по единственной извилине, так можно ведь и дураком остаться!"

Внимание! В книгу ритуалов добавлен новый объект: "Визуализация технических заданий".

Доступные формы: чертеж, таблица, схема, график, функция, сравнение двух одинаковых по форме объектов.

Доступные материалы: дерево, земля (сухая), земля (влажная), песок (ветер не выше 7 м/с), снег (показатель влажности должен быть уточнен пользователем), бумага, пергамент (степень выделки от 0,85 по стандартному малоазиатскому пергаменту), бумага (рисовая), бумага (целлюлозная), бумага (пеньковая/хлопковая/льняная), бумага (бамбуковая).

Перечень форм и материалов может быть расширен пользователем. Необходимое условие: зарисовка объекта незнакомой формы на знакомом материале или наоборот.

"О, а вот это интересно. То есть моя попытка помочь Юншэну засчитана системой. С одной стороны, особого толку от такой фигни немного. С другой… Хотя бы вычерчивать кучу всякой фигни и тратить на это время не придется. Посмотрю, что он там накарябал, представлю в сознании, а потом раз! И готово. Благо, мои характеристики позволяют иметь крутое пространственное мышление. В прошлом мире я бы себе пупок надорвал даже со школьной геометрией с минимумом обозначений у себя в мозгу".

Внимание! Искусственно превышен предел напитки неактивных каналов.

Внимание! Искусственно превышен предел удержания Ци в моменте.

Внимание! Искусственно превышен предел телесного усиления.

Внимание! Искусственно превышен предел…

Внимание! Обнаружено критическое нарушение гармонии душ.

Внимание! Обнаружено критическое повреждение одиннадцати малых участков тела. В том числе большей части малых каналов головы.

Внимание! На мозг пользователя совершается предельная нагрузка.

Внимание! Внутренняя Ци вышла из-под контроля.

Внимание! Обнаружено критическое…

Дальше шли другие подобные сообщения, а потом паника герменевтики вдруг поумерила обороты, поутихла. А затем, наоборот, негативные уведомления сменились нейтральными, одобрительными, и, под конец, почти строго положительными.

Внимание! Обнаружено постороннее вмешательство в систему циркуляции. Провалена попытка противодействия. Запускается малый круг напитки. Провалена попытка противодействия.

Внимание! Устранено критическое нарушение гармонии душ. Острые эффекты состояния будут устранены в течение двенадцати часов.

Внимание! Получен хронический эффект: "расслоение душ".

Получен временный эффект: "раздутый резерв".

"Пытался впечатлить красивую девушку, ага. Пьяный строил каналы в мозгу. Лучше бы Беломорканал строил! Меньше шансов сдохнуть. Спасибо доброй госпоже, откачала. Непонятно только как. Может стоит спросить насчет моей проблемы? Хотя она вроде уже не стоит так остро… Подумаю, когда перечитаю и переосмыслю все до конца.

И вообще! Почему здесь нет никаких пояснений?! Только голые факты, да и те иногда обрываются или скатываются в непонятные термины. Хотя бы про этот самый эффект "расслоения душ". Теперь-то ясно, что за этим скрывается. Но какого хрена я узнаю об этом от куратора?! Я что, заслужил такой игнор, что ли? Дерьмо!

Если бы клятая герменевтика показала мне всю опасность такого расслоения раньше… Я ведь просматривал сообщения по диагонали. Не было там ничего такого. Впрочем, я бы и с более внимательным чтением вряд ли бы обратил свое внимание на такую вот фигню. Ну расслоение и ладно. Я ж даже про две души не знал. Максимум — поискал бы через свитки. И, скорее всего, бездарно бы их потратил с нулевым выхлопом".

Внимание! Навык: "Гибкость плакучей Ивы X" достиг предела. Возможна модификация.

Внимание! Навык: "Работа ногами X" достиг предела. Возможна модификация.

Внимание! Навык: "В пылу битвы X" достиг предела. Возможна модификация.

Внимание! Навык: "Люхэбафацюань X" достиг предела. Возможна модификация.

Внимание! Эффект: "Глаза на затылке X" достиг предела. Возможна модификация.

Внимание! Возможна модификация навыка: "Падающая звезда V".

Внимание! Возможна модификация навыка: "Люхэбафацюань X".

Внимание! Возможно объединение всех способностей, достигших предела ранга, в одно комплексное умение.

Внимание! Выбрано умение: "Безымянный стиль — I". Требуемое оружие — кнут. Ключевая характеристика: "Контроль Ци". Второстепенная характеристика: "Плотность Ци".

Внимание! Навык: "Падающая звезда V" Преобразован в "Гидродинамическая левитация I".

Внимание! Навык: "Гидродинамическая левитация I" Преобразован в "Замкнутая система циркуляции энергии".

Внимание! Навык: "Люхэбафацюань — малый разминочный комплекс" переходит в разряд достижений без ранга.

Внимание! Новое требование к навыку: "Безымянный стиль — I". Требуется умение: "Замкнутая система циркуляции энергии", а также ее совместимость с применяемым оружием.

"Замкнутая система циркуляции энергии" — Позволяет создавать самодостаточные энергетические связи Ци и определенного предмета. Потери энергии в окружающее пространство составляют десять процентов. Вдвое больше, чем от циркуляции внутри тела.

Перечень доступных для образования связи предметов: "Безымянный кнут".

Возможные не-артефакты для связи: Неизвестно.

Внимание! Достигнут предел возможного контроля Ци! Попытка перехода на уровень Сборщика Ци. Попытка отклонена: не выбран окрас ядра.

Контроль энергии влияет на "стоимость" Ци-ориентированных техник и определенный уровень параметра входит в требования Ци-ориентированных техник. Кроме того, "влияет на степень точности напитки тела и участков тела, размер паразитных потерь, отвечает за плотность надкожного покрова Ци, а также прочность защиты внутренних органов. Отвечает за точность манипуляции энергией за пределами тела, к тому же ее структуризация напрямую зависит от этого параметра.

Ваша характеристика: "Интеллект" увеличилась на единицу.

Внимание! Улучшился комплекс характеристик, связанных с контролем тела, контролем тела через контроль Ци, а также появилась возможность создавать макросы движений.

Макросы движений позволяют управлять связками любых мышц, сухожилий и нервных импульсов в теле после определенного жеста, движения или желания. Сам пользователь не имеет возможности создавать устойчивые макрокоманды. Для использования требуется тренировочный или боевой комплекс, ритуал, разнонаправленное управление потоками Ци (объединенными под одним навыком или комплексом). Другие варианты (спойлер).

Внимание! Получено достижение: "Не мытьем, так катаньем". Несмотря, на прогрессирующую дисгармонию, а также высокую вероятность срыва, инструменты и параметры взаимодействия души Хунь и души По продолжают расти, развиваться, взаимоусиливаться.

"Не мытьем, так катаньем". Единоразовое достижение. Достижение спутник (не может идти без связки с проявлением пользовательского прогресса). Это достижение позволяет сбросить негативные последствия от последних выполненных действий пользователя.

Саргон против воли улыбнулся, пока читал все это полотно. Один единственный бой с Ба Мяо послужил своеобразным прорывом, кристаллизацией приложенных ранее усилий. Дал ему понимание, вывел на новый, пускай не слишком высокий уровень. Единственный плюс в том постыдном инциденте.

Следующие пару кэ попаданец только и делал, что скрупулезно читал сообщения системы после того фиаско с попыткой кражи алтаря, собственным безумием, всплеском демонической Ци и прошедшей раньше срока волной. Большую часть выводов по поводу тех событий он уже сделал, осталось добавить лишь несколько штрихов.

Во-первых, его память окончательно встала на место. И теперь он смог вспомнить даже те смутные ощущения, которые появились после слияния сознаний его, Айры и алтарной сущности. В частности, он увидел несколько фигур в халатах с закрытыми лицами, трупы на заднем фоне, все еще живого, однако обездвиженного и смертельно раненого практика в центре массива.

Вне всяких сомнений, Ксин был прав: Ланя действительно заманили, ударили в спину. Причем те, кому он верил если не безоговорочно, то уж точно в той степени, в которой можно без опаски доверять в бою. То есть в достаточно высокой.

"Итак, картина, наконец, начинает складываться. Закрытая община в том казарменном доме, их демонстративная сепарация от остальных защитников Насыпи, странные проходы в несколько весьма добротных по местным меркам домов. Общее место. По-любому, в деле присутствовало тайное общество, членом которого являлся Лань. Вот только его друзья по ложе вдруг решили переметнуться на сторону демонов.

А самое опасное — один из главных зачинщиков, тот кто прикрывал всю деятельность наверху, определенно жив. При этом он не слишком силён, иначе вырезал бы всю группу на подступах, а не пытался убить тройку новобранцев взрывом. Этот анонимус также имеет отношение к созданию мин. Непонятно, насколько прямое.

А теперь общий вид. Гарнизон Насыпи нес свою службу. Имелось разделение на морлоков и энлоев, то есть, на элиту и всех остальных. При этом наиболее обеспеченные или сильные из "остальных" также имели связь с домоседами. Тайное общество периодически собиралось вместе. Наверняка, проводили какие-нибудь запрещенные ритуалы, общались, продвигали друг друга. Что там еще делают такие вот проныры? М-да.

Причем стоит отметить: Лань также состоял в этом обществе. На минуточку: Гвардеец Императора! В какой-то черноногой ложе! А иначе его бы не заманили в какой-то мутный подвал. А вот если он там уже бывал раньше, да не раз… Интересная ситуация. Настолько же, насколько пугающая. Значит, это неизвестное общество куда масштабнее. Как минимум, она распространяется на весь Форт. Но это бессмысленно, слишком маленький и слишком закрытый социум! Значит, дело в целой провинции или крупном городе. Дерьмо. Куда я влез?!

Так, не отвлекайся. Заманили Ланя, втихаря убили, начали творить ритуал… Потом бамс! И грянула волна. Неожиданно. Всех защитников смели, при этом часть мин рядом со стеной самого Форта осталась. То есть демонов все же остановили. Но Насыпь бросили. Недостаток солдат? Или кто-то лишь воспользовался случаем, продавил на верхах оставление участка обороны?

Думаю, ближе ко второму. Ситуация после Опустошения была аховая, так что вряд ли такому решению сильно сопротивлялись. В итоге, осталось всего два вопроса. Первый — личность покровителя. Второй — какую роль в этом деле играют мины и загадочный сапер".

Саргон почувствовал, как система отдалась вибрацией ему в голову. Он открыл вкладку с заданиями и увидел горящее ярким красным цветом название миссии про расследование событий на Старой Насыпи. Ему осталось сделать один шаг для выполнения, герменевтика словно говорила: у тебя уже есть достаточно данных для выводов. Но он все не мог связать воедино разрозненные фрагменты так, чтобы полностью отгадать загадку.

"Ничего, мне и так нормально получилось", — Удовлетворенно потянулся он, — "Меридиан син-по действительно открылся. Правда, некоторые сообщения до сих пор нагоняют на меня жуть. Впрочем, благодаря им я хотя бы разобрался, почему я вообще сумел выйти из этой фигни с измененным сознанием".

Бонус от показателя интеллекта по достижении двадцатки оказался прост и совсем не обозначен системой — всего лишь "Закрытый разум". Так он и обозначался, если мысленно навести стрелочку на строку соответствующего параметра. Тупо всплыл эдакой сноской, когда Саргон от мандража тыкал в свое Окно Персонажа. Безо всяких подробностей. Дескать, сам понимать должен.

Саргон и не понял. А то не ясно, что он не доходчивый. Потом попаданец, конечно, сопоставил разрозненные факты, сообщения системы, ощущения организма в медитации. Если коротко, его Ци после достижения двадцатой единицы Инты получила доступ к мозгу.

Сам он это почувствовал лишь в тот краткий миг, когда пелена безумия слегка отступила под гнетом обстоятельств. Вань ценой своей жизни вернул его обратно, вслух комментировал свои действия, мертвые тела вокруг, весьма едко отозвался о ставшей овощем Айре, плакал над телом сына…

Все эти триггеры не учитывались ушедшим в далекие дали разумом, однако все равно откладывались подсознанием. И Саргон, сам того не зная, подошел к своему пределу толерантности. Поэтому и смог тогда сбросить наваждение. А ведь оно было завязано, в первую очередь, на духовное тело. Поэтому вполне себе передавалось даже после обнуления петли.

"Представить страшно, какие коленца я стал бы откидывать, если бы вдруг накрыло безумием прямо посреди мирной обстановки. Охренеть просто. Зато теперь я понимаю, какую интересную вещь из себя представляет "закрытый разум". Он словно некий бустер сознания. Умножает мои собственные усилия против захватчиков в моем собственном мозге. При нулевой защите он почти бесполезен. При отсутствии опыта, знаний или навыков — по сути тоже.

Но вот в момент истины, когда я инстинктивно отправил всю свою Ци на защиту, она проникла и в мой мозг, начала обволакивать его защитной пленкой, как на коже. Вытолкнула ненадолго плесень навязанной воли. Ведь даже у ментальных техник должен быть свой предел. Это ведь не яд, они не должны и не могут разрушать тело физически.

Думаю, ближе всего это к, хм, всяким препаратам. Или в плацебо. Когда некий эффект потом подпитывается самим организмом. По сути, всего лишь давление на психику. Этого оказалось достаточно для меня. Да и не мудрено. Какие-то здесь слишком хардовые испытания для бедного, неумелого, никому не интересного парнишки. Такое чувство, что я в Дарк Соулс играю. Ни в одной части не сумел пройти даже первого босса, а тут смотри-ка: шевелюсь уже скоро как месяц.

Впрочем, босса тут все еще могло и не быть", — Минорной нотой закончил он свои размышления. И поспешил снова углубиться в систему, решить более мелкие вопросы.

"А вообще, неплохо я так прокачался. Даже если смотреть чисто по навыкам и статам. Выросла медитация в пустоту, подрос на два боевой транс, апнулся безымянный, блин, стиль. Темный ритуал Нингаль теперь имеет в скобочках третий ранг. То есть выросло… благоволение Богини? Или некая предрасположенность? Непонятно.

Зато показатель плотности Ци теперь ровно 2.0. Достигнут предел. По идее. Но я его не чувствую. Хотя стоп! Было же одно сообщение… Ага, вот оно. Скорее всего. это о расширении предела. По крайней мере, цифра "до 2.1" как бы намекает. Значит, пробужденный меридиан увеличивает вместимость моей души? Душ? Повышает синхронизацию? Пока неясно. И что мне теперь делать с культивацией?"

Проверить свой организм более подробно Саргон уже не успел. Подошел Акургаль вместе с усталыми, взмыленными сокомандниками. Рабы уже успели поставить греться воду и сейчас сноровисто раскладывали ингредиенты. Ма тут же побежал к котлу, остальные наскоро вытирались сухими тряпками из кучи прежних трофеев, а попаданец украдкой улыбался да посматривал на дверь.

Ксин ворвался внутрь точно также, как и в прошлый раз. Без подарков не ушел никто. Обиженных тоже не нашлось, все торопились как в жопу ужаленные, лишь бы не заставлять их домашнего тирана ждать лишние пару секунд. Поведение до боли похоже на токсичные отношения. Саргон даже представил, как Камей тихонько плачет в уголке и сетует, что замуж выходил совсем за другого человека.

Попаданец не стал ничего менять. Ни до, ни после перфоманса Чжэня лао сянь-шена. Точно также вышел с остальными наружу. Точно также удивился засаде новобранцев. Даже двигаться в схватке с Цзяо пытался тем же самым способом. Неплохая тренировка ударов, контроля их мощности. Бить во всю силу он не стал. После открытия второго меридиана Ци внутри кипела и бурлила. Мало ли.

Ярость Камея, воодушевление остальных, свора гиен, которые бессильно лаяли им вслед, радостный гомон сотоварищей, беспокойство и фрустрация Айры. В этот раз все пошло как задумано, однако взгляд попаданца подмечал ранее не замеченные детали. Такие как злобные, многообещающие ухмылки на рожах парочки врагов. Затаенная ненависть в глазах Цзяо. Недоверчивое тявканье других людей.

Они все еще не усвоили урок.

Саргон смотрел вслед побитым, озлобленным и устрашенным новобранцам, а в голове ворочались холодные, слишком рациональные для его раздолбайского характера мысли.

"Им стоит указать их место. В Риме веди себя как римлянин. Акургаль все еще находится во власти прошлого. Боится Цзяо, пытается защитить нас от таких скурвленных отношений. Я знаю, по крайней мере, об одном УЖЕ прошедшем собрании десятников, куда он пошел совершенно один. Один, против толпы сявок и их крысиных королей. Нет, они не поняли. Ублюдки спишут все на случайность, будут и дальше поносить меня и моих товарищей. Как знать, может и попытаются ударить в спину.

И на это нельзя просто махнуть рукой. Первому Отряду не нужно их уважение. Нам нужен их страх.

Да и о своей репутации тоже стоит подумать. Меня не будут уважать из-за мягкого характера, несмотря на всю мою силу. Теперь я понял это совершенно отчетливо. Любые, даже самые милые, добрые и бескорыстные люди постоянно испытывают окружающих на прочность. Словно обезьяны, тянут свою лапу. Дальше и дальше, пока не одернешь. Сила — далеко не гарант верности или опаски.

Более слабые лишь попытаются воспользоваться мной через лесть, шантаж или манипуляции. Пример поведения Ксина здесь скорее норма, причем ее мягкая форма. А я… На меня и так уже косятся, удивляются, недооценивают. Из-за возраста, из-за характера, из-за безотказности и глупых поступков. Мои соратники начинают воспринимать помощь как должное. Тот же Ма даже не поблагодарил меня за возможность усилить его до культиватора.

И таких тревожных звоночков все больше, больше, больше. Пока это перебивается удивлением, благодарностью, настороженностью. Пока они не знают, чего от меня ждать. Но это не продлится вечно. Что же будет потом? Я не хочу ломать их через себя. Не хочу видеть страх в глазах близких мне людей. Однако этот мир понимает лишь… нет, не силу. Жестокость.

А жестокость жестокостью вышибают. Нет, мне решительно стоит продемонстрировать всем желающим последствия неправильных решений. Будущее собрание Десятников — самый удобный момент из ближайших. К счастью, у меня есть пара мыслей на этот счет, — Саргон улыбнулся своей мягкой, слегка безвольной улыбкой. Вот только смотрящих на него Каня и Юлвея отчетливо передернуло.

Эпилог

Остаток пути бравый Первый Отряд плелся хуже черепахи. По итогам схватки, Юлвей едва заметно прихрамывал, Ма с сожалением провожал взглядом выкинутые дубинки Ли, Кань подбирал новые камни у обочины, а Камей почти полностью истощил свою Ци, поэтому висел на самом целом в их команде — Ване. Легкие повреждения получили все, кроме престарелого сказителя, Саргона и фармацевта. Ну, не считая рабов.

На первый взгляд, реакции и последствия драки не слишком отличались от прошлой версии. Все те же шутки, радость, признание рыжего раба, точнее, его характера и заслуг. Саргон выдвинул предложение о включении парня в боевой отряд. Точнее, об осторожном обучении с возможностью драться против демонов вместе с остальными членами Первого Отряда. Плохая привилегия, даже если его взамен освободят от обязанностей раба. Однако подростковый возраст не предполагает к принятию взвешенных решений. Для молодости важна иерархия, а здесь явный скачок вверх.

"Надеюсь, я решил правильно и Хан не умрет на первой же волне. Или на второй, если учесть сравнительную безобидность ближайшего нападения. Первая волна месяца считается откровенно детской… Вот только в последнее время появилось слишком много чертовщины в Форте, чтобы полностью полагаться на старые истины. Почивать на лаврах мне точно не стоит".

Саргон вел разговор почти на автомате. Ненавязчиво вступился за парня, упирал перед десятником на недостаток бойцов, хвалил верность "ирландца". В новой версии реальности он сразу понимал, куда давить, так что никаких шероховатостей не возникло.

К его облегчению, удалось избежать сначала обиды от признания рыжего Хана способным к культивации, а потом — общего воодушевления от неосмотрительных обещаний Саргона. В прошлый раз люди как с цепи сорвались: обиделись на его слова про талант раба, потом, фигурально говоря, вытрясли из него обещание помочь с культивацией.

В этот раз никаких тренировок за просто так и авансов. Нет, он не отказывался от своих намерений. Попаданец обещал помочь и он поможет, согласно своему слову. И не важно, что его клятву теперь не помнил ни единый человек в этом мире.

Достаточно и самого себя.

Вот только теперь он больше не торопился раздавать подарки. Раб может сражаться плечом к плечу с ними и в качестве раба. На его боеспособность это не повлияет, на частоту советов насчет культивации — тоже. Зато нет этого раболепного, заискивающего отношения остальных с признанием Старшим, восторгом и стремительно растущим ЧСВ у каждого придурашного из их Отряда.

"Раз уж я принимаю правила игры, то не стоит нарушать их по любому поводу. У меня и так не однозначная репутация. Добавлять к ней бескорыстного добряка, который помогает возвыситься всему отряду по мелкому блату — не нужно. Услуга всем — услуга никому. Общая ответственность — оксюморон, поэтому врачи советуют назначать конкретных помощников из толпы в случае чрезвычайной ситуации. "Кто-нибудь" в Скорую не позвонит, проверено статистикой.

А ведь Уважение как таковое — тоже ресурс, причем накапливается он медленно, а расходуется моментально. В подобных акциях. Поэтому, пусть каждый подходит договариваться со мной в индивидуальном порядке. Или я сам буду намекать на сделку. Хотя бы формальную. Иначе мне попросту сядут на шею".

На этом вопрос с командными тренировками оказался закрыт. Остались индивидуальные. Второй бой с Цзяо вышел на диво показательным. Юному практику не нужно было сильно опасаться противника, ждать от него подвоха или пытаться вычислить следующий ход. Зато появилось больше возможностей для сосредоточения на собственных движениях.

"Они ненормальны. Точнее, неестественны. Пожалуй, в том же смысле, в каком неестественны для нас действия бактерий, вирусов или насекомых. Например, человек никогда бы не стал, подобно некоторым азиатским пчелам, пытаться убить шершня путем облепливания сотнями особей. Пчелы образуют шар, температура повышается, шершень дохнет от перегрева. Счет потерь улья идет на тысячи. Безумие".

Таким же безумием выглядели в медитации движения "Безымянного" стиля. Активация совершенно несвязанных мышц, игнорирование нервных импульсов, окислительных процессов или молочной кислоты в некоторых связках. Дерганый, марионеточный стиль с переворачиванием с ног на голову биологии, анатомии, а в некоторых случаях — банальной физики.

Такое искусство не могло возникнуть у стремящихся к гармонии синов. Не могло оно появиться и у аркчжэней, девизом которых всегда служил управляемый хаос, вектор вместо луча, отрезка или прямой. Первые вылизывали естественные движения до их конечного потолка, идеала. Изобретали совершенно конкретные связки, переходы, ката. Каждое движение открывало несколько вариантов, те — еще больше и так до бесконечности.

Возможности ветвились, как семейное древо, расцветали все пышнее по мере искусства. Жаль, ни одно дерево не может расти бесконечно. Или попытаться убрать ненужную ветвь, прорасти оттуда в другую сторону. Так и с их искусством: сины загоняли себя в угол с каждой лишней минутой. Мастерство определялось продолжительностью боя. Слишком много форм стоило знать, чтобы не теряться в долгой схватке.

Народ Аркадского царства предпочитал оттачивать интуицию. Несколько блоков самых универсальных, самых естественных и понятных на уровне тела движений, а потом — опыт, бой, вдохновение, что угодно. Лишь бы свое. Поэтому они не оставили каких-то особых школ чистых боевых искусств, но при этом — множество теории, опасных ошибок новичков и ветеранов, секреты движения энергий в теле.

Разумеется, сины могли практиковать интуитивный подход, также как аркчжэни — системный и выверенный. Но в основном все было в соответствии с традицией. Попаданец пошел своим путем.

Саргон мог понять, откуда возник подобный стиль. Утилитарный взгляд жителя прошлого мира, сотни возможных боевых искусств, которые достаточно зацепились в массовой культуре хотя бы для общей оценки. Программирование, знание о влиянии гормонов, микроэлементов и других веществ и явлений на человеческое тело.

Нет ничего естественного. И, с другой стороны, естественно все. Вопрос в дозировке. Вопиющее безрассудство, и сейчас сам парень ни за что бы не стал проводить никаких экспериментов с раздельной напиткой не связанных между собой мышц, да еще и в движении! Но теперь он мог больше, чем любой другой человек сравнимого с ним уровня силы. Даже больше, чем часть практиков первой ступени культивации.

"Открытие меридиана син-по теперь позволяет мне гораздо легче и естественнее оперировать своим телом. Как будто в компьютерной игре. Персонаж поворачивается так, как никогда бы не смог повернуться живой человек. М-да. Если не будет фатальных последствий, то моя неестественность, механичность движений — огромное преимущество. По сравнению с вылизанными до степени танца движениями местных драчунов.

Ох, ладно, оставлю пока так. Надо только назвать… О! Точно! Стиль богомола! Со стороны похоже и снимает много неприятных вопросов от других свидетелей".

Внимание! Навык: "Безымянный стиль" поменял название на "Стиль Богомола". Соответствие названию — 87 %. Второй по совместимости результат.

+ 1 балл.

Саргон удовлетворенно кивнул, отметил сообщение прочитанным, после чего покосился на двух людей, которые вызывали больше всего беспокойства в настоящий момент. Айра и Юншэн. Если ничего не сделать сейчас, в ближайшем будущем эта парочка наломает ему целые вязанки дров. Урфин Джусы местного разлива.

Он поймал взгляд элами, вопросительно поднял бровь. Та споткнулась, удержала равновесие, вроде как естественно отвела лицо в сторону. Но все равно продолжала исподволь смотреть на хозяина. При этом невольница становилась все мрачнее и мрачнее, в глазах начало проглядывать отчаяние, а решимость то появлялась, то быстро уходила, сменялась молчаливой покорностью, почти фатализмом. Началась внезапная хандра сразу после драки, а пика достигла, когда ее господин принялся нахваливать рыжего раба.

"Детская ревность? Недостаток внимания? По идее, ничего особенного. В прошлый раз я не стал обращать на ее эмоции должного внимания. Зря, разумеется. Потом поплатился безумием. Но все равно, слишком сильные чувства для обычной ситуации. Я помню, там чуть ли не безысходность была в момент синхронизации душ через алтарь. Хотя… Я ведь единственный, кто проявляет к ней положительные чувства. Плюс, источник знаний, общения и так далее.

Слишком много завязано на одно человека. Плюс — слишком быстро прошла привязка. Вот ее и ломает из стороны в сторону. А тут, вдобавок, любой из моих сокомандников получает больше участия и интереса, чем она. Ничего особенного и вполне логично много общаться со старыми соратниками, но дети не мыслят взрослыми категориями.

Ими даже сами взрослые не мыслят, отсюда все эти ревности в паре к мужским играм, встречам или интересам. Глупость конкретного хобби — всего лишь отмазка. Окей, выберу время на Насыпи для разговора с ней. Деструктивные эмоции стоит убирать сразу. Чем потом бороться с последствиями.

Теперь Юншэн. Мне очень не нравится его отбитость. Конкретно — пузырек, который он тискал в руке во время потасовки с новобранцами из других отрядов. С уверенностью могу сказать: это то самое снадобье, из которого вылез сиреневый туман во время прошлой-будущей ночи. И далеко не факт, что парень в принципе понимал, как все это будет работать. Особенно после ультимативной напитки зелья его собственной Ци.

Лучше с ним поговорить немедленно, по горячим следам. Или в следующий раз он будет кидать всякую дрянь на упреждение. А спрашивать будут с меня и с десятника. Уж дееспособность фармацевта ни у кого сомнений не вызывает. А именно, полное ее отсутствие".

— Юншэн! — Тихо окликнул Саргон своего приятеля.

Тот шел слегка в стороне от всех остальных, бормотал себе под нос короткие, разбитые по слогам фразы, чертил рукой по воздуху невидимые никому кроме него знаки. В общем, казался полностью погруженным в творческий процесс. Примерно также погружаются в процесс созидательной деятельности пациенты Кащенко, когда вдохновенно мажут калом стены.

— Сар. Гон, — Уголки губ мягко поползли вверх, — Мне. Кажется. Я. Могу. Напи. Тать. Этот. Элик. Сир, — Поделился он, — Ци. Слу. Шается. Ме. Ня. Все. Лучше.

— Думаю, ты прав. Можешь предсказать результат?

— Нет, — Коротко отозвался алхимик, отчего вызвал мысленный стон своего благодетеля.

"Ну естественно! Когда такие мелочи тебя останавливали?! Вижу цель — не вижу препятствий. Цели, правда, иногда тоже не вижу. Пусть остальные голову ломают. Человек-шарада, блин. Если бы люди могли превращать свою личность в предмет, то Юншэн стал бы кубиком-Рубика из кактуса. Или росянки. Вертишь эту хрень, вертишь, все пальцы искусаны. А потом оказывается, что там только один зеленый цвет, как ни собирай", — Раздражение вышло настолько сильным, что его смог прочитать даже не слишком чуткий к другим фармацевт.

— Я. Ошиб. Ся? — Осторожно спросил он.

— Да. Нет. Наверное, — Отозвался Саргон предельно понятной фразой.

Юншэн в ответ недоуменно заморгал. Затрепетали по-девичьи длинные ресницы, иконописно-широкие глаза распахнулись, появились мелкие морщинки обиды, тревоги и непонимания вокруг глаз. С таким выражением лица он стал напоминать выпнутого на улицу породистого щенка. Слишком трогательно и беспомощно, чтобы всерьез на него злиться. А ведь попаданец всерьез подумывал о неком травмирующем опыте для своего приятеля. Чисто ради понимания ситуации.

— Ты ведь хотел его использовать, верно? До сих пор хочешь, — Выдал наугад Саргон. Есть пробитие! Фармацевт опасливо кивнул.

— Ты не должен использовать составы в которых не уверен! — Припечатал попаданец, — Результат слишком непредсказуем. Тем более в драках внутри Форта!

— Но. Мне. Инте. Ресно, — Понурился Юншэн. Учитывая, насколько легко он обычно соглашался со словами приятеля, в этот раз ему конкретно зудело в одном месте. А значит, простой выговор или просьба не вариант. Сорвется. Творческие личности они такие.

"Вспомнить хотя бы одного из вдохновителей Итальянского фашизма и доброго друга Муссолини — футуриста Маринетти. Однажды тот вместо ожидаемого доклада прочёл в академии свою новую поэму «Обыденная жизнь одного фокстерьера». Пятидесятичетырёхлетний академик лаял, визжал и кусался. Войдя в раж, он, подражая собаке, задрал ногу у стены.

А ведь Маринетти прошел мясорубку Первой Мировой, причем добровольцем. Участвовал в свержении итальянского короля, в партийной борьбе, в том числе кровавой. Так что опасность Юншэна и его выходок нельзя недооценивать. Безумие и безразличие к человеческой жизни легко сочетаются как между собой, так и с притворством и придуриванием".

— Вот как. Интересно, значит. А я думал, ты все же хочешь составить свою таблицу компонентов, — Расстроенным голосом произнес Саргон. Юншэн моментально купился, принялся на свой манер расписывать пройденные этапы… А его собеседник все это время лишь старался удержать лицо на месте.

Оказалось, их отрядный алхимик за эти несколько дней успел вспомнить и придумать пиктограммы более чем для ДВУХ СОТЕН растительных компонентов и еще столько же — остальных. И это лишь самые простые, без влияния Ци и прочих интересностей. Более того, он помнил свойства каждого из них. Причем делал это структурировано, благодаря изображениям.

Юншэн невольно переизобрел старую мнемоническую технику "Дворец Памяти". Он представил склад своего рода, после чего возле каждой связки обозначил рисунок конкретного ингредиента. Причем в каждый элемент рисунка вплел свойства растений.

Все бы ничего, однако фармацевт слишком зациклился на старых знаниях. Он явно продвинулся в исследованиях, сумел упорядочить информацию, понял несколько важных этапов варки, но саму идею все же упустил.

Юншэн продолжал использовать привычные понятия, вроде "эссенции долголетия" в женьшене или "эссенции огня" в мукуне. Причем каждое растение, по его словам, могло нести лишь одно главное свойство, а также иногда усиливать главные свойства других ингредиентов. Последнее узнавали только опытным путем и держали в секрете.

— Ты немного не так понял мою мысль. Видишь ли… — Саргон лихорадочно соображал, как бы ему донести до товарища хотя бы основы органической химии, — В каждом растении много разных, гм, эссенций. Да, одни из них могут быть больше или ярче остальных, однако это не всегда правильно. Ведь некоторые эссенции получаются только при особом приготовлении.

— Духов. Ные. Тра. Вы. Сле. Дует. Гото. Вить. По. Особо. Му. Иначе. Ни. Чего. Не. Выйдет, — Согласно кивнул тот.

— А почему с простыми травами не может быть иначе? Может для особой эссенции нужна особая готовка?

Фармацевт завис с открытым ртом. Остановился посреди дороги так внезапно и демонстративно, что остальной отряд тоже понемногу замедлился, прекратил движение. На двух новобранцах скрестились настороженные взгляды других людей. Лишь несчастный предатель Ян ковылял где-то впереди с прежней скоростью. Он молча проклинал свою рабскую участь, да тихо радовался внезапной передышке от града камней, пинков и подзатыльников.

— Вот почему я и говорил тебе: вначале нужно полностью раскрыть потенциал каждого растения. Но просто так выделить другие эссенции не получится. Сначала попробуй с простыми, двухкомпонентными составами.

Приготовь их по-разному: с другой температурой, в котле с другим объемом или материалом, шинкуй разными способами. Может даже найдешь разницу в воде из разных источников. Так ты соберешь statistiku… в смысле, массовые данные. А потом, после десятков способов варки, ты уже можешь с уверенностью сказать, что знаешь вот эту конкретную траву. Чем больше узнаешь, тем, ну ты понял, — Быстренько свернул обсуждение попаданец.

— Ты. Прав, — Медленно и торжественно произнес Юншэн, а у Саргона от его фанатичного взгляда вдруг прошел по спине неприятный холодок. Он понял, что в очередной раз втравил себя самого и весь остальной отряд в некую смутную, непонятную, но весьма опасную ситуацию.

"Куда ни кинь, всюду клин. Чем бы этот засранец ни занимался, он всегда будет доставлять проблемы окружающим. Отправь его на необитаемый остров и вместо Робинзона Крузо мы получим Герострата от экологии. Пятницу вместе с остальными дикарями пустят на ингредиенты, из обломков корабля он сделает огромный котел, а своих спасителей еще и напряжет добро таскать, чтобы зря не пропадало".

Так думал Саргон, так думали и остальные новобранцы. Иначе не смотрели бы на их парочку влажными, обреченными глазами кошака перед проверкой температуры. Впрочем, попаданец сделал вид, что не замечает общих взглядов. Пусть лучше страдают от экспериментов фармацевта, чем от них же, но куда более масштабных и непредсказуемых. По крайней мере, лично его Юншэн почти наверняка успеет предупредить.

— Какая восхитительная наглость от подобных слизняков, — Встретил их злой, как собака, Ксин прямо у ворот, — После моего внушения вы решили опоздать еще сильнее, чем обычно. По каким отхожим местам бродят ваши смердящие мысли, не берусь даже предполагать…

Как и в прошлый раз, куратор слегка помял им бока, немного сбросил пар, затем снисходительно выслушал их сбивчивые объяснения, уточнил победителя схватки, после чего милостиво махнул рукой на прегрешения своих подчиненных. Еще одна деталь, ранее прошедшая мимо Саргона. Чжэню лао сянь-шену оказался более важен результат боя, чем сам факт неуставных отношений.

"Значит, и мой вывод про общий пофигизм вместе с правилом: "отрицай или не попадайся" надо скорректировать. Мы доказали свою полезность… Нет, скорее компетентность. Право находиться здесь. Право сильного. Ты можешь быть виноват, можешь попасться на горячем, но тебе спустят с рук мелкие или не очень мелкие прегрешения, если ты силен. Не полезен, нет, полезных слизняков прессуют тем сильнее, чем больше ништяков они выдают.

Ценится только сила, причем как абстрактная, так и по сравнению с большинством. А как еще узнать победителя, кроме как из драки? В общем, зазнаваться не стоит. За другие прегрешения меня вздернут безо всякой жалости. Я и так хожу по краю. Особенно, если затея с кражей все-таки получится. Не стоит обращать на себя внимания больше, чем уже есть сейчас".

— Ну что, разберемся с засранцем? — Вдруг поднял тему Камей. В самом прямом смысле: раб-предатель болтался в его хватке, дрыгал ногами в воздухе и хрипел. Бывший бандит слишком сильно пережал ему горло.

— Чжэнь лао сянь шен, позвольте нам, — Обратился к куратору Акургаль. Тот лишь раздраженно прикрыл глаза:

— Вам нельзя никого убивать или безвозвратно калечить. Калечить. Калечить-калечить… — Новобранцы скосили глаза на Гвардейца Императора, а тот хмурился все сильнее и сильнее, словно только что вспомнил о нудном, но необходимом деле.

— Понятно? — Вдруг отвис Ксин и сорвал свое раздражение на десятнике. Вбил ногу ему в живот, а затем развернулся, пошел к чайному дому, — Не забудьте про медитацию, отродья!

Новобранцы молча поклонились. Они держали спины согнутыми, пока фигура куратора окончательно не исчезла вдали.

"Ох, точно! Он ведь приказывал нам медитировать возле праха Ланя каждый приход на Насыпь. Гм. В прошлом цикле мы так этого и не сделали. Интересно. Что-то вывело его из ступора? Словесный триггер?"

— Ну и что ты там говорил про наш славный, ПЕРВЫЙ отряд, а? Что мы голые на Луну молимся, да? По ночам друг друга трогаем, да? Вместе с элами?! — Взревел потерявший самообладание Камей. Шея несчастного Яна в его хватке подозрительно заскрипела, из-за чего десятник оказался вынужден передать начатую Ксином эстафету.

То есть он просто и незатейливо пнул подчиненного ногой в живот. Со всей силы, раз бывший бандит разжал хватку. Несчастный раб повалился на землю, быстро принял позу наивысшего унижения. В ней не было броского, изящного раболепства коутоу, не было и других регламентированных этикетом поз. Тонкие руки-макаронины, распластанное, как мешок с опилками, тело. Абсолютная уродливость формы и сути. Словно дворовая шавка светит своим пузом после проигранного боя.

— Пощадите, господин!!!

Но никто не пощадил.

Сам Саргон не принимал участие в избиении. Однако и не останавливал от расправы остальных. Убивать или калечить раба не станут, а все остальное он заслужил сполна.

"Заслужил!!! Слышишь, глупое сердце?!"

Медитация не принесла ему никаких откровений. Поток энергии усваивался неохотно, с усилием. Сопротивление все нарастало, пока Саргон вовсе не отказался от идеи поживиться дармовой Ци мертвого практика. Видать, прошлых действий оказалось достаточно, чтобы остаточная энергия Ланя определила хитрожопого новобранца во врага. Или, как минимум, подарила ему несовместимость с собственной энергетикой. Такой вот Лань оставил ему духовный насморк. Почти как французский.

"О, а вот это уже интересно. Мое Дао Меридианов перевалило через пятьдесят процентов. Как-то не обратил внимания. Учитывая, что меридианов в моем теле явно больше четырех и даже шести, то само Дао Меридианов прокачивается несколько иначе, чем тупой активацией. Хм, а ведь тонких каналов я активировал куда больше, чем положено даже с двумя меридианами. Может это и есть ответ?"

Из медитации попаданец вышел быстрее всех. Его духовная система все еще далека от идеальной, однако баланс медленно, но верно приходил в норму. Единственная реальная проблема, которую Саргон наблюдал: душа Хунь все еще отвечала за львиную долю перекаченных характеристик. В том числе — физических. Поэтому разлад между телом и душой сохранялся. Пусть и не настолько остро.

"По идее, я уже могу начать восхождение в ранг Собирателя Ци. Вот только опасность лопнуть или покалечиться пока осталась. Навскидку, вероятность плохого исхода не меньше двадцати-тридцати процентов. Слишком много. Лучше бы открыть еще один меридиан или вовсе — довести до капа Дао Меридианов. В конце-концов, если прорваться сейчас — то будут проблемы и возникнут вопросы уже по социальной части…"

— Решено. Я прорвусь на демонической волне. А до этого достигну максимально возможных результатов!

Их с Ванем все же отправили вместе на поиск ценностей и расчистку территории. Пожилой сказитель болтал как помело, но без огонька. Да и вообще, команда не казалась такой воодушевленной, как в прошлый раз. Ничего удивительного, ведь в этой версии Саргон не обещал им помочь в культивации, и не пел им в уши про талант.

С элами парню все же удалось остаться наедине. Саргон всего лишь пошел в противоположную от Ваня сторону да дернул рабыню с собой. Минут десять-пятнадцать для разговора у них таким образом найдется. Нужно было сделать нехитрый финт еще в прошлый раз, но все мы крепки задним умом.

— Тебя что-то беспокоит, Айра? — Спросил он как можно более мягким тоном. Сперва рабыня морозилась, смущалась, но потом ее словно прорвало.

— Эта недостойная просит прощения у хозяина за свою никчемность. Если бы не она, другие господа не стали бы нападать на ваш Отряд…

Убедить невольницу в своей относительной полезности оказалось непросто. Еще сложнее — объяснить на пальцах, что ее личность — всего лишь удобный повод для нападения. Девочка долго не могла понять, что люди могут прикрываться одними целями, чтобы оправдать другие. Она знала концепцию лжи, однако такое наглое лицемерие элами принимала за чистую монету.

"Ну хоть с этим разобрались", — Облегченно вздохнул Саргон. Как оказалось — зря. Рабыня и правда задышала свободнее, загнанное выражение сменила некая горечь и недосказанность. Впрочем, он быстро узнал, в чем дело.

— Насчет слов того раба, — Она смущенно свела между собой пальцы, — Господин… хочет трогать свою собственность по ночам?! — Доли вопроса в интонации оказалось меньше доли не высказанной просьбы и страха отказа. Она смущалась, но не более, чем когда спрашивала его о чем-то или брала за руку. Ощущение совершенной обыденности темы придавало серьезному разговору некий комедийный абсурд.

— Что? Трогать? В смысле? То есть, нет! Нет, конечно!

— Эта уродливая рабыня не нравится вам? — Грустно спросила брюнетка, — Господин, почему вы так смотрели на этого… этого Хана? Вам по душе такие рабы, как он?! Вы ходите по ночам к нему? Поэтому вы не хотите трогать эту грязную невольницу? — Спросила она и яркие янтарные глаза горели отчаянием и ревностью, — Эта… Может обрезать волосы, намазать лицо пылью. А еще у меня тоже есть попа…

— Окстись! Я не из этих, я натурал! А ты просто слишком молода! — Вскричал выведенный из себя Саргон.

— Моя кровь уже пошла. Один из друзей говорил брать наложницу после первой крови! И с рабами все так и делали! Кроме меня… Так я вам не нравлюсь?

"Черт и где эти волны с демонами когда они так нужны?" — Мысленно возопил Саргон, — "Ну, технически между нами не больше года или полутора лет разницы… И она весьма милая, если не пялится на людей исподлобья и когда начинаешь читать ее выражение лица, но… Побойся Бога! И вообще, норма местного общества совершенно не означает норму лично для меня.

В конце-концов, у меня есть свой возраст согласия. М-да. Прозвучало, как будто я своим телом торгую. Сократ с Алкивиадом одобряют, Адриан и Антиной приглашают на ложе… Тьфу!"

Саргон вздохнул и мягко погладил удивленную Айру по волосам. Он видел в ее глазах страх потери и отчаянную жажду принятия. Несчастная, сломанная жизнью невольница чувствовала, что не может показать Саргону действительную полезность и пыталась привязать его к себе самым древним способом. Хочет чувствовать себя нужной хотя бы так.

— Ты вообще в курсе, что от этого появляются дети?!

— Рваный Халат говорил, что дети появляются от сильного семени и сладкой…

— Хватит! Больше не поднимай со мной эту тему. У тебя достаточно достоинств, чтобы быть полезной в другом смысле. В конце-концов, ты еще молода, — Он помолчал, а потом продолжил, — У тебя уникальная способность с непонятными свойствами. Думаю, она может быть весьма полезной. Только ее нужно сначала развить. Этот как, м-м-м, пшеница. Сперва ты сажаешь ее, выращиваешь, потом пропалываешь, молишь в муку, а уже затем получаешь хлеб.

— Разве хлеб не растет на хлебных деревьях? — Удивленно переспросила она.

— …Нет.

— А копья? Не существует копейной травы?

— Нет!

— Значит, бамбуковой травы тоже не существует? А капусту шьет швея?

— …

— Я придумаю другую аналогию.

Вскоре, их вызвали для пробивания толстой стены демонической конструкции. Пришлось снова, на бис, изобретать отбойный молоток, однако в этот раз Саргон уже навострился отмечать детали. Поэтому он слегка замаскировал свое орудие с помощью парочки бессмысленных украшений, нескольких дополнительных валов, двойного уплотнителя и насечек на основном цилиндре. Лишь бы не догадались, как конкретно это все работает.

Назвал все это дело молотом Утренней Свежести, отчего заработал недоуменные взгляды окружающих. Пускай. Все равно реакция лучше, чем от "отбойного молотка".

— Что за навык ты используешь? — Нахмурился Ксин. Он выслушал путанные и пространные объяснения подчиненного, задал несколько дельных и правильных вопросов. В прошлый раз он никак не прокомментировал изобретение, в новой же реальности его больше заинтересовала придуманная Саргоном техника, чем всего лишь машина для ее эффективного использования. Парню удалось принизить потенциал собственной машины и не слишком выпятить силу способности.

— Гидроди… эм, левитацию воды в движении, Чжэнь лао сянь-шен. К сожалению, просто так она не работает, показать будет очень сложно, — Тот недоуменно нахмурился, дернул головой, едва заметно скосил глаза наверх.

"Интересно. То есть наш куратор — визуал. Он получает информацию, в первую очередь, из наблюдений. Вот и сейчас ему пришлось представить плывущую по воздуху струю воды. Уверен, он не совсем понял, о чем идет речь".

— Ладно, приступайте к работе, — Дал отмашку он и отошел от попаданца.

В этот раз они закончили все дела немного быстрее. Интересно, что куратор имел куда меньше энтузиазма, чем в прошлом цикле. Вместо фонтанирования гневом, жаждой действия и жаждой мести, он словно напряженно взвешивал про себя несколько разных непростых решений. Поэтому он позволил им уйти пораньше, после чего и сам покинул Старую Насыпь. А ведь в другой реальности куратор оставался там настолько долго, что они с командой воров едва не пересеклись с ним.

Омерзительная Шестерка Друзей Саргона собралась по каноническому варианту. Пришлось основательно побегать за остальными, но стоило предложить им немного помощи в культивации и вуаля! Каждый из потенциальных помощников дал свое согласие, причем немедленно.

"А в прошлый раз морду кривили, сволочи. Зла на вас не хватает. "Никогда Воробьянинов не протягивал руки. Так протянете ноги, старый дуралей!". А вот чтобы не протягивать ни руки, ни ноги, следует иметь козыри в рукаве. Долг и благодарность сегодня есть, а завтра уже нет. Зато равноценный обмен будет возможен всегда. Даже если Солнце погаснет, люди будут сидеть по метро и бункерам, да менять патроны с крысиными хвостами на крышки от колы".

В новом цикле проникнуть внутрь вышло куда проще, чем в старом. Он помнил, как удалось обмануть прошлых стражников, где тонкие места плана, какого плана следует придерживаться без изменений, а где лучше придумать нечто новое. В итоге, они забрали оставшуюся батарейку, преодолели разведчиков Ксина у входа в чайную, после чего Саргон пошел туда в одиночку. Строго-настрого приказал не идти за ним, пока он сам не позовет. И не тащить с собой темный артефакт с Айрой одновременно.

В этот раз попаданец решил использовать привязку алтаря на месте. Он не стал пытаться сразу менять каменюку местами, решил сначала создать сам алтарь. Третий (пусть и условно третий) уровень в "Темном ритуале Нингаль" дал ему интуитивное понимание неких основ. Благо, простые жертвы, обращения, а также привязка предметов к конкретной Богине ими и являлись.

А уж такая мелочь, как воззвания к Богине и вовсе всплывали текстом у него перед глазами, стоило лишь немного сосредоточиться.

Все приготовления он завершил еще в казарме. Опробовал ритуальный кинжал, приготовил чахлого местного кролика в жертву, разработал три возможных варианта модификации алтаря… Они не понадобились. Словно сама Богиня вела его руку.

Нингаль явилась в блеске своего величия. Высокая, статная фигура Госпожи Проклятий обрела плоть на вершине увенчаного костями алтаря аккурат в тот момент, когда рядом с Саргоном на пол спрыгнула фигура в изящном многослойном одеянии и ореоле хорошо знакомых теней.

— А у тебя есть смелость: игнорировать меня третий день, — Произнесла Ба Мяо со странным выражением. Как будто хотела рассмеяться странной ситуации, а затем сбросить собеседника с крыши. Она явно рассчитывала, что осталась незамеченной до последнего момента. Поглощенная наблюдением за Саргоном, она пропустила момент появления Нингаль. Та, в свою очередь, обратила на нее внимание только после реплики.

Взгляды двух женщин скрестились друг на друге.

Content

Оборона дурацкого замка. Том 5

Пролог. Равнодушие и тлен молодого мастера

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог