Беата умрет последней

Глава 1

На станции «деревня Хисшир» Беата сошла с поезда одна. Проводник вынес ее вещи на перрон, поспешно попрощался и вскочил обратно в вагон. Стоянка была всего несколько минут, и поезд тут же тронулся. Беата проводила его долгим взглядом.

Все. Приехала.

Назад дороги нет.

— Добро пожаловать в Хисшир, госпожа Хоффман, — раздался голос за ее спиной. — Хорошо добрались?

Беата неторопливо обернулась к говорящему.

Это был мужчина лет сорока, в простой, немаркой одежде. Русоволосый, коротко стриженный, с крупными, грубыми руками. Деревенские мужчины редко следили за маникюром, да и за внешностью в целом. Этот был еще ничего: широкоплечий, подтянутый, никакого живота, красного от выпивки лица или двойного подбородка. Даже побрился, хотя явно второпях: на подбородке Беата заметила две свежие царапинки. А вот глаза у него были интересные: неожиданно яркие, прозрачные, как два осколка голубого льда, с заметным зеленоватым отливом. Ни мутных пятен, ни вкраплений желтого. Чистейший аквамарин.

Беата полюбовалась ими и ответила:

— Дорога была приятной. Кто вы?

— Офицер Харт. Я из хисширского полицейского участка. Мы получили ваш запрос, и меня послали встретить вас и сопроводить.

Полицейский? Без формы и значка? Дела в Хисшире явно были плохи, раз даже служители закона обходились без необходимых им атрибутов власти.

— Запрос удовлетворен?

— Да. С некоторыми условиями.

Отлично. Беата не сомневалась в результате: запрос был подкреплен парой звонков от влиятельных знакомых. Отказать ей не могли. Но даже если бы попытались, это были бы исключительно их проблемы: Беата все равно добилась бы своего.

Ведьму, идущую к своей цели, мало кто мог остановить. Даже если шла она неторопливым прогулочным шагом, останавливаясь, чтобы понюхать каждый цветок на своем пути.

Беата еще раз взглянула на офицера Харта, прикидывая, чего от него ждать. Будет ли этот человек мешать ей? Или озвучит формальные условия и исчезнет, не желая получить неприятности? Но думалось почему-то не о том. Что-то в нем было, привлекательное и едва уловимое, заставляющее задержать взгляд подольше, хотя обычно она предпочитала мужчин со столичным лоском и манерами. Природа одарила его симметричными чертами лица, высоким лбом и волевым подбородком. Русые волосы хорошо лежали и радовали глаз светло-серым оттенком, таким же чистым и прохладным, как цвет радужки.

Приятная внешность. Неброская, но завораживающая.

Беата улыбнулась ему, и офицер Харт тут же подался вперед, утонув в ее теплых карих глазах. Не он первый, не он последний. Всем почему-то казалось, что у Беаты добрый взгляд. Мягкий, обволакивающий лаской и нежностью. Взгляд женщины, способной окружить любовью и утолить все печали.

Мужчины вечно приписывали красавицам несуществующие достоинства. И жутко разочаровывались, не находя их.

Интересно, будет ли этот таким же?

Офицер Харт оглядел ее с ног до головы.

— Вы выглядите очень хорошо для сорокалетней женщины. Я не дал бы вам больше тридцати.

— Что? — переспросила Беата.

Мимолетное очарование разбилось вдребезги.

Что он несет? Откуда этот глупец вообще узнал ее возраст?

Ах, да, в запросе она указала личные данные, включая дату рождения.

Офицер Харт неловко закашлялся.

— Простите. Я имел в виду, что вы хорошо сохранились для своих лет.

— А вы мастер комплиментов. Все женщины деревни ваши, да? — насмешливо отозвалась Беата, а затем обошла его, как столб, и завертела головой в поисках носильщика.

Вот поэтому она предпочитала мужчин из больших городов.

В своей красоте она не сомневалась. У Беаты была статная, гармоничная фигура с приятными округлостями, а одежда и украшения подчеркивали достоинства и скрывали недостатки. Пышные волосы были уложены в волнистое рыжее каре до подбородка, обрамляющее точеное лицо, как яркая рама. Рисовать «картину» Беата умела мастерски: чтобы добиться сияющей персиковой кожи, чувственного изгиба губ и выразительного взгляда, даже не нужно быть ведьмой. Достаточно просто уметь наносить макияж.

Несмотря на все шуточки и суеверия про ведьм, от недостатка мужского внимания Беата не страдала, ни в юности, ни теперь. Привлекательная, неторопливая, вальяжная, как кошка, она привыкла к мужскому интересу. И не собиралась тратить свое время на того, кто ей не угодил.

Офицер Харт поспешил догнать ее.

— Я сегодня явно не в ударе. Не сердитесь. Я просто хотел сказать, что вы очень красивы. Я немного теряюсь рядом с такими красивыми женщинами. Давайте я возьму ваши чемоданы.

Носильщиков в обозримом пространстве не наблюдалось, так что Беата ответила легким кивком. Ладно, хоть на что-то сгодится.

Чемоданов было два, третьей была переноска. Офицер Харт попытался пристроить ее под мышкой, но злобное шипение и когтистая лапа, вцепившаяся в одежду, ему помешали.

Беата тихонько хмыкнула.

— Дайте сюда. Пуховка не любит чужих.

Она выпустила фамильяра на перрон. Пуховка ступила на него с королевским достоинством. Офицер Харт удостоился косого презрительного взгляда, перрон — недоуменного. Затем Пуховка подошла к хозяйке и требовательно мяукнула.

Беата взяла ее на руки.

— Извини, моя хорошая. Сегодня мы с тобой без поклонников, и никто не встречает нас цветами и шампанским. Запоминай дорогу.

Офицер Харт подхватил пустую переноску, чемоданы и двинулся за Беатой.

— Красивая кошка, хоть и с норовом. А на вид такая белая и пушистая. У фамильяров бывают породы?

— Нет, но внешний вид можно выбрать до призыва. Облик для Пуховки я взяла у ангорских кошек. Так что там с условиями выполнения моего запроса?

— Вы можете проводить ваше расследование, но только в моем присутствии.

Беата и Пуховка фыркнули одновременно.

— Смешная шутка, офицер.

— Я не шучу. Я буду сопровождать вас везде, чтобы вы не попали в беду.

— А если я дам вам пару монет, сварю один хороший эликсир и прикрою перед начальством, мы сможем не мешать друг другу? — Беата вновь улыбнулась ему.

— Я не собираюсь вам мешать. Наоборот, готов помочь, — возразил офицер Харт.

— У вас разве нет своих дел? Почему бы вам не заняться ими?

— Пока я на службе, мое дело — хорошо исполнять обязанности.

Дальше они шли молча, и Беата прикидывала варианты избавления от нежданного конвоира. В ее планы не вписывался присмотр полицейского. Не то чтобы он мог помешать, но мужчин для совместных прогулок Беата предпочитала выбирать сама.

Интересно, чья это была инициатива? Шеф полиции решил продемонстрировать рвение или местные заволновались из-за приезда ведьмы? В больших городах ведьмовство было привычно, его относили к сфере услуг и охотно им пользовались, но в маленьких деревеньках наподобие Хисшира любили сочинять страшные байки, в которые сами же потом и верили. Про шабаши, неурожаи, сглаженных младенцев и привороженных мужчин.

Как будто Беате нужны были привороты, чтобы привлечь их. Сами слетались как мухи на мед. Вот и этот прицепился, стоило разок ему улыбнуться. Ладно, с этим она разберется позже.

Они подошли к одноэтажному домику, стоящему на окраине деревни. Вид у него был запущенный, но ничего критичного: целые окна, крепкие стены. Сойдет.

Беата вынула связку ключей и открыла дверь. Затем спустила Пуховку на порог.

— Осмотри это место, дорогая. Если оно нам подойдет, остановимся здесь.

Пуховка дернула ухом и скрылась в доме. Беата осталась стоять снаружи.

Офицер Харт хмыкнул.

— А если кошке дом не понравится, вы в нем жить не станете?

— Разумеется.

— И часто подобное случается?

— Каждый раз, когда дом проклят или в нем уже живет нечисть.

Офицер Харт помолчал.

— Здесь ничего такого нет. Я проверял дом перед вашим приездом. Он давно стоит пустым. Вам только рабочих нанять и сделать хороший ремонт. Могу порекомендовать отличного плотника. Хисшир — хорошее место. Вам здесь понравится.

— Я тут ненадолго.

— Но вы купили дом, а не сняли. Я думал, вы переехали навсегда.

Беата дернула плечом.

— В этой деревушке плохо с гостиницами: их нет совсем. А домик продавался очень дешево. Похоже, люди не стремятся здесь жить.

— Я живу тут всю жизнь, и меня все устраивает.

Пуховка возникла на пороге и мяукнула. Она выглядела совершенно спокойной. Беата провела кончиками пальцев по ее шерсти, но никаких подозрительных следов не обнаружила. Дом был безопасен.

Она вошла и тут же чихнула от пыли. Поспешила открыть окна, чтобы прогнать затхлый запах. Внутри не было ничего: прошлые хозяева вывезли мебель, оставив лишь голые стены, о чем Беата, впрочем, была в курсе.

— Нужно найти ведро. И источник воды.

— В доме есть канализация и водопровод.

— Если бы не было, я бы его не купила. Офицер Харт, вы разбираетесь в трубах? Сможете все настроить?

Тот расправил плечи.

— Да что тут разбираться? Два вентиля повернуть и все. Сейчас сделаю.

— Отлично. Заодно наполните, пожалуйста, ведро и принесите сюда.

Он ушел. Пуховка насмешливо мяукнула. Беата почесала ее за ухом.

— Должен же он на что-то сгодиться, раз торчит рядом? Согласна, дорогая?

Пуховка равнодушно дернула хвостом. Ее волновало только то, что ее гладят.

Офицер Харт вернулся быстро:

— Все работает. Я могу помочь с уборкой. Вдвоем справимся быстрее.

Бедняга явно старался произвести хорошее впечатление и исправить оплошность с неловкими «комплиментами» на вокзале. И у него даже получалось: Беата любила услужливых мужчин. Тот, кто делал ее жизнь лучше, заслуживал хорошего отношения.

— В этом нет нужды. Ведьмы сами не прибираются.

Она вытащила из чемодана тряпичную куклу с пришпиленной к ней бумажкой с заговором. Прочла несколько строк. Кукла начала увеличиваться в размерах и остановилась, лишь достигнув человеческого роста.

— Дом отмыть, чтобы не осталось грязи и пыли. Использовать эту тряпку и воду из ведра. Когда вода станет грязной, вылить ее вон там, ведро заново наполнить водой из крана и продолжить уборку. Ничего кроме сказанного не делать. Уборка не должна занять больше трех часов. Исполняй.

Кукла зашевелилась и принялась выполнять указания. Пуховка недовольно зашипела и выскользнула в сад.

— Вы вселили в куклу демона. Не боитесь последствий? — офицер Харт настороженно наблюдал за колдовством.

— Не боюсь. Заговор одноразовый. Когда закончится — бумага сгорит, а демон будет изгнан в свой мир. Он не сможет больше ни в кого вселиться и не повредит людям.

— И зачем зря рисковать? Заигрывание с темными силами никому не приносило добра. Сами же знаете.

— Знаю. А еще я знаю, что демонология к темной магии не относится. Заговоры для низших демонов существуют больше сотни лет. Все ошибки и опасности учтены и обезврежены.

Беата знала о чем говорила: низших, слабых демонов (иногда их еще называли чертями или бесами) могла призвать и подчинить любая ведьма, а готовыми заговорами охотно пользовались и обычные люди. Нужно было только очень четко сформулировать указания, чтобы у бесов не было шанса напортачить.

А вот связываться с демонами высшего порядка не стоило. Это всегда заканчивалось плачевно. Даже для демонологов.

Впрочем, развивать эту тему Беата не хотела.

— Я проголодалась. Отведите меня туда, где можно поесть.

Офицер Харт хмуро посмотрел на куклу.

— Идемте.

Хисшир выглядел серо и скучно: взгляду не за что зацепиться. Одинаковые дома, одинаковые люди в неброской серой одежде, как у офицера Харта. Но кормили в местном трактире на удивление хорошо, хоть список блюд был невелик. Беата решила, что питаться будет именно здесь, не тратя время на сравнения с другими местами. Хоть самой готовить не придется.

Офицер Харт дождался, когда она утолит первый голод, и приступил к расспросам:

— Итак, вы собираетесь расследовать дело хисширского демона. Будете искать его, чтобы убить? Вы — ведьма и демонолог, значит, у вас есть какое-то зачарованное оружие для этого? Специальные заклинания? Методы охоты?

Беата покачала головой.

— Вы превратно истолковали мой запрос. Демонологи — исследователи, а не охотники за нечистью. Я просто собираю информацию для своей работы. Хотя поведение здешнего демона было весьма любопытным.

И это было еще мягко сказано.

Все ведьмы знали: не связывайся с нечистью, которую не сможешь контролировать, иначе быть беде. И если от вырвавшегося на волю беса ущерб был невелик, то с демонами высшего порядка справиться не мог никто. Могущественные демоны ненавидели исполнять чужие желания и были достаточно разумны, чтобы не только извратить их, но и наказать призывающего максимально болезненным способом. Беата увлекалась демонологией пять лет и знала, что ни одного удачного исполнения желаний не было. Сделки с демонами всегда были невыгодны. Но люди не умели сопротивляться искушению и постоянно пробовали перехитрить демонов, чтобы сорвать огромный куш и изменить свою жизнь. Ведь демоны могли дать почти все: деньги, власть, красоту, успех. Каждый глупец считал, что уж он-то предусмотрит все и сумеет добиться исполнения своего заветного желания.

Итог всегда был громким и кровавым.

Но не в деревне Хисшир.

Здесь демон повел себя неправильно: никого не убил, не сжег деревню и не подвесил труп незадачливого призывателя на виду. Он просто сбежал, напугал пятерых детишек, наткнувшихся на него, и исчез, не наложив никаких смертельных проклятий. Случай был до того необычный, что в его описании использовались формулировки «возможное нападение демона». Оттого большинство демонологов не желало в нем копаться.

Беата стала исключением. Хисширский демон исчез почти тридцать лет назад и больше в деревне не появлялся, но она хотела понять, как он сюда попал и почему не убил призвавшего его человека. Для этого Беате требовалось расспросить местных жителей, получить информацию из участка и провести несколько ритуалов. Разгадать загадку, восстановив полную картину произошедшего. В Хисшире староста был еще и шефом полиции, так что пришлось поставить его в известность.

Офицер Харт нахмурился.

— Я думал, вы белая ведьма и охотитесь на нечисть. У вас и кошка белая. Это же значит, что вы добры и не станете вредить людям.

Беата рассмеялась.

— Нет никаких «белых ведьм». Злые ведьмы, пакостящие всем подряд, и добрые, раздающие волшебные амулеты — это народный фольклор. Белые фамильяры успокаивают, лечат и оберегают от порчи, чутко реагируя на любую опасную магию. Неплохо способствуют варке зелий и накапливают положительную энергию. Но это не значит, что хозяйка белой кошки отличается добрым нравом и не сможет вас проклясть. Просто если вам нужен эликсир бодрости или средство от морщин, то такая ведьма почти гарантированно сможет вам его сварить. Если договоритесь о цене.

На самом деле некоторая связь между цветом фамильяра и характером хозяйки имелась, но здесь было столько нюансов, что Беата поленилась объяснять. Белые кошки были спокойными, а более ленивого и ласкового существа чем Пуховка призвать было невозможно. Беату это полностью устраивало. Ей требовался островок покоя и безмятежности, рядом с которым отступали любые страхи. Фамильяры были идеальными домашними питомцами, хоть и призванными магией. Еще и любили только хозяек, беспрекословно их слушаясь. Белых кошек вообще предпочитало большинство ведьм: магическую основу под них собрать было легче легкого. Светлячок, гусиный пух, сахар и нежность — вот из чего состояли белые фамильяры. Призвать их было можно только в спокойном, расслабленном, довольном настроении. Беата даже не стала экспериментировать и добавлять пыльцу фей или светоносный цветок, чтобы усилить исцеляющие способности Пуховки или укрепить защиту против темных чар. Дополнительные колдовские способности ее кошке были не нужны: Беате хватало тех, что есть.

Офицер Харт хмыкнул.

— Но, говорят, черные кошки нужны ведьмам только для дурных дел.

— Смотря что считать дурными. Сотни людей приходят на спиритические сеансы к хозяйкам черных фамильяров, чтобы поговорить с покойными родственниками. Это необходимое колдовство, иначе оно давно было бы под запретом.

Беата не стала упоминать, что черные кошки действительно помогали в недобрых чарах: в подавлении чужой воли и различных темных ритуалах. Черные кошки были слишком хитры и независимы, хоть и безумно красивы, так что Беата никогда не думала заводить себе такую.

— А рыжие?

— Рыжая — лучший выбор боевых ведьм, авантюристок и путешественниц. Мантикора, рвущая нечисть и палящая ее огнем. Тигрица. Отлично помогает при охоте на кого угодно.

— Странно, что у вас такой нет.

— Я не охотница за головами, мне такая кошка не нужна. Я увлекаюсь демонологией, но не намерена рисковать жизнью.

На самом деле Беата была слишком ленива и осторожна для такого фамильяра. Рыжие кошки не любили трусих. Им требовались активные хозяйки, бороздящие небеса на метлах и сующие нос в загадочные руины, полные опасностей. Беата ничем подобным заниматься не собиралась. Большую часть жизни она варила и продавала эликсиры, создавала ароматные саше и сухие духи. Варка зелий и притираний была хлебом любой умелой ведьмы. Беата любила составлять собственные снадобья, а еще больше — травяные сборы для разных целей. Благодаря им она никогда не имела проблем с деньгами.

На досуге же она изучала демонологию, не стремясь переходить от теории к практике. Собственную жизнь Беата ценила больше всего на свете. Последние пять лет она занялась демонологией углубленно, написала несколько эссе и преподавала на курсе начинающих демонологов. Наконец она сочла свою подготовку достаточной, чтобы выяснить все по делу хисширского демона.

У Беаты оставался год, чтобы закончить его.

Она подавила дрожь. Замерла, глядя в одну точку. По телу разливался холод.

— Оуэн, принеси еще чаю и погорячее, — попросил трактирщика офицер Харт. — Вы замерзли? Попросить, чтобы камин растопили пожарче?

— Не нужно. Чая хватит, чтобы согреться.

Наблюдательный. Плохо. Значит, сбить его с толку будет сложнее.

— Я могу отдать вам куртку, — предложил офицер Харт и накрыл ее ладонь своей.

Глаза у него горели, как у голодного.

Беата расслабилась.

Она поспешила с выводами. Деревенский полицейский всего лишь пытался ей понравиться, оттого и проявлял повышенное внимание. Ничего он не заметит, если она будет осторожна. Водить его за нос будет несложно.

— Вы очень милы, но я в порядке.

После обеда она поблагодарила офицера Харта и сообщила ему, что хочет отдохнуть с дороги.

— Сколько вам нужно часов? До вечера еще далеко. Мы могли бы сходить расспросить людей о демоне. Вы, как демонолог, будете задавать особые вопросы? Для этого вам нужно было разрешение полиции?

— Сегодня я уже никуда не пойду. Мне нужно заняться домом. Увидимся завтра, офицер Харт.

Он удивился, но не стал спорить. Проводил ее до дома и остановился у калитки.

— Госпожа Хоффман, у нас в Хисшире есть несколько правил, которые необходимо соблюдать для собственной безопасности. Правило первое: ночью, с часу до шести утра, никто не выходит из дома: будет густой туман, в котором легко заблудиться. Пожалуйста, следите за временем. Правило второе: лес между Хисширом и Морландом опасен, в нем нужно соблюдать крайнюю осторожность. Позже я расскажу вам, как правильно его посещать. Правило третье и самое главное: нашу деревню оберегает Калунна, вересковая богиня. Мы оставляем ей подношения каждое воскресенье: это могут быть цветы, лечебные травы, ягоды и орехи, молоко в деревянной посуде, свежий хлеб. Вы гостья, и неплохо бы уважить хозяйку этих земель, оставив что-то более ценное. Ленту, заколку, украшение, что угодно красивое. Я прихватил для вас чашу подношений богине.

Офицер Харт вынул небольшую плетеную плошку на веревочках и подвесил на невысокий забор, окружающий дом. Беата приподняла брови:

— Я не слышала, чтобы здесь молились вересковой богине раньше. И что же она дает вам?

— Жизнь. Процветание. Защиту от зла.

— Кровавые жертвоприношения приезжих в ее честь не проводятся? — иронично спросила Беата.

— Нет. Калунна — не темное божество. Человеческая смерть ей ничем не пригодится. Не забудьте оставить подарок сегодня или завтра.

Офицер Харт ушел. Беата пожала плечами и зашла в дом.

Местечковые культы постоянно возникали вдали от цивилизации. То, что местные молились Калунне, не значило, что она существует. Беата неплохо разбиралась в мифологии, но даже не слышала о такой богине. А вот вересковых пустошей в Хисшире было достаточно для подобных выдумок. Вереск действительно защищал от злых сил, если его правильно использовать, конечно.

Дом сверкал чистотой. Пуховка играла с тряпичной куклой, уменьшившейся до обычного размера. Беата забрала ее и отправила в кладовку вместе с ведром и тряпками.

Пора было приступать к охранным чарам.

Беата прошлась по комнатам, рассыпая на пороге защитные травы и чертя руны в самых разных местах. Пусть демона в деревне больше не было, Беата никогда не игнорировала собственную безопасность. В ее дом будут входить только те, кого она сама впустит. Люди, пожелавшие ей зла, не смогут в нем находиться.

Пуховка следовала за ней по пятам, и Беата потихоньку вытягивала ее светлое колдовство, вплетая в свои чары. Слабая нечисть даже не приблизится к зачарованному дому. О сильной же охранные чары предупредят и сумеют ее задержать.

Она закончила и взглянула на изящные золотые часики на запястье.

— Пуховка, иди на вокзал и встреть там грузчиков. Ты помнишь господина Джонса? Приведи его сюда. Но не торопись: у них наши вещи, и они не должны их повредить.

Пуховка потерлась о ее ноги и отправилась выполнять приказ. Вскоре Беата занялась обустройством нового дома. Грузчики распаковали и собрали ее любимую мебель. Кресла, ковры, книжные стеллажи, дубовый письменный стол, широкая кровать — Беата подбирала вещи для комфортной жизни много лет и не собиралась отказываться от них из-за переезда в Хисшир. Расплатившись с грузчиками, Беата взялась распаковывать все остальное: книги, посуду, одежду, вазы и статуэтки. Заполнила кладовку огромными мешками сушеных трав. Домик был маленький и одноэтажный: спальня, гостиная, кухня, кладовка и еще одна комната, в которой Беата обустроила себе кабинет.

Время пролетело незаметно. Начало темнеть.

Беата вышла в сад.

Тот весь зарос, нужно было пригласить садовника. Стоило ли что-то высаживать? Обычно ведьмы предпочитали иметь необходимые травы под рукой, но копаться в земле Беата не любила, да и запас у нее был большой. Но оставлять сад пустым не хотелось. Решено, высадит вереск по периметру и хватит. Когда зацветет, ни одна тварь не подберется незаметно к ее дому. Отличная вторая линия защиты. Да и красиво будет: вереск яркий, с сиреневыми, розовыми и малиновыми лепестками. Стоит в цвету до поздней осени. Хоть что-то будет приятным в этой унылой деревне.

Всегда ли она была такой серой? Разве не было когда-то иначе?

Она безразлично прогнала эту мысль. Ее дом будет уютным, теплым и комфортным, а за его дверями пусть творится что угодно.

Беата взглянула на «кормушку для богини», оставленную офицером Хартом. Поклоняться плоду чужих фантазий казалось глупостью. А с другой стороны, зачем создавать конфликт на ровном месте? Реальные боги и духи бывали мстительными, особенно когда их не уважали. Итак, что же положить? Безделушку из шкатулки с украшениями? Красивый платок с вышивкой? Совсем ненужную вещь оставлять было нельзя: подношение не должно оказаться мусором, это сочтут оскорблением. Какого подарка ждут от ведьмы? Беата, подумав, вынесла и положила в «кормушку» одно из своих ароматных саше в шелковом мешочке: недовольных ими еще не было.

— Подарок для хозяйки этих земель, — коротко бросила она и ушла в дом.

На деревню окончательно опустились сумерки. Беата зажгла камин, прогоняя озноб, и заварила себе чай с травами. Взяла чашку, любимую книгу и погрузилась в чтение. Пуховка устроилась у нее на коленях и задремала.

Беата расслабилась. Все, дело сделано. Трусить было поздно, назад не повернешь. Она докопается до правды и узнает, кто призвал здесь демона много лет назад.

Время, отведенное ей, заканчивалось.

До смерти Беаты оставался ровно год. Пора было узнать, кто же ее все-таки убил.

Глава 2

Офицер Харт пришел к ней утром и был вынужден ждать, пока сонная Беата неторопливо позавтракает, соберется, помилуется с Пуховкой и пойдет по делам. К его чести, ждал он спокойно, не торопил ее и даже не намекал на угощение для незваного гостя.

Выйдя в сад, Беата взглянула на «кормушку для богини». Саше исчезло, однако появилось что-то другое: деревянный амулет на плетеной веревочке.

— Похоже, богиня довольна вами. Это наверняка защитный амулет, — заметил офицер Харт.

— Это руна «пламя». Атакующая, а не защитная. Это вы ее сюда положили?

— Нет, конечно. Очевидно, что это сделала Калунна.

Беата скептически посмотрела на него и подсунула «амулет» под нос Пуховке. Та обнюхала предложенное и недоуменно уставилась на хозяйку. Беата и сама уже поняла, что это даже не оберег, а просто кусок дерева: в нем не было магии. Пустышка. Такую любили вырезать дети для игры в ведьм. Скорее всего, ее подложил именно офицер Харт, чтобы завлечь в местный культ. А жаль, он показался ей приличным мужчиной. Беата молча убрала «подарок» в карман и пошла прочь. Пусть делает, что хочет, она не будет с этим разбираться.

У офицера Харта было прекрасное настроение: он был бодр и улыбчив. Ни унылый осенний пейзаж, ни холодная погода не мешали ему быть довольным собой. Похоже, за каждого нового члена культа ему полагались комиссионные.

— Куда мы сейчас идем? — спросил он ее.

— По делам.

— Напоминаю, что вы можете полностью положиться на меня в этом расследовании. У меня есть вся информация по делу хисширского демона.

Беата усмехнулась.

— Мои сегодняшние дела не имеют ни малейшего отношения к моему исследованию.

Что забавно, она даже не врала.

Беата все еще обустраивала себе уютное гнездышко. Она договорилась с владельцем паба, чтобы ей приносили на дом горячую еду, а с молочником о свежем молоке. Наняла садовника, поторговавшись об оплате. Заглянула в лавку трав и пряностей и минут тридцать слушала свежие сплетни, заодно рассказывая о себе. Офицер Харт заметно скучал, но продолжал следовать за ней по пятам.

К середине дня он не выдержал:

— Может пора заняться расследованием?

— Сегодня я этого делать не буду, — невозмутимо ответила Беата, — я обещала раздать пробники саше и эликсиров бодрости местным жителям. Этим и займусь.

— Вы собираетесь торговать ими в деревне?

— Конечно. Лишних денег не бывает. Поможете отнести?

— Да, — ответил офицер Харт, бросая на нее недоуменный взгляд, — но когда вы намерены приступить к делу?

Он явно не понимал, почему она, отправив запрос о расследовании в полицию, не собиралась ничего делать. Наверное, представлял ее эдаким великим сыщиком в юбке, который откопает упущенные детали и сделает на их основании гениальные выводы.

Детективом Беата не была. Она была ведьмой, а ведьмы решали проблемы по-своему.

Она послала ему нежную улыбку, и он едва уловимо покраснел.

Мужчины были просты, как книги для малышей. И управлять ими было так же просто.

Но глаза у него все же были красивые. И фигура тоже. Может быть потом, когда Беата покончит со своими делами, она уделит ему немного оставшегося у нее времени.

Пока же она расспрашивала местных о жизни в деревне, чутко отслеживая их реакцию, но ни в одном лице не заметила и тени узнавания. Хорошо. Однако информации о призывателе раздобыть не удалось: в деревне все жили тихо, и никто не выделялся. Ни богачей, ни невероятных красавиц, ни безумных историй любви. Но раз трупа не нашлось, значит, желание было исполнено. Какое же? Что призыватель хотел от демона?

— Раз уж вы не спешите, то позвольте напомнить вам о местной технике безопасности, — сказал офицер Харт, — ночью, в тумане бродить не стоит: заблудитесь и пострадаете. В лес одна не ходите, там очень опасно.

— А я думала, там дети играют, — рассеянно заметила Беата.

— Доигрались уже. Демон напал на них именно в лесу, теперь туда детей не пускают. Вересковые пустоши — владения Калунны, там гулять можно свободно. Если встретите ее, можете выразить почтение, но попусту тревожить не стоит. Вереск не ломать и не жечь! Если нужен, собирайте аккуратно и не забудьте испросить позволения Калунны, а после — поблагодарить за щедрость. Хотя к вам она отнесется доброжелательно: вы проявили уважение и заслужили ее покровительство.

Беата покосилась на него. Похоже, он и правда взялся окучивать ее, чтобы затащить в местечковый культ. Надо бы укоротить, но Беате было лень. Он утомил ее, ей требовалось побыть одной.

— Офицер Харт, будьте любезны, сходите для меня за продуктами: белый хлеб, джем и масло нужны мне для завтрака. А я зайду за новым платьем, — она кивнула на вывеску ближайшего магазина, — но, конечно, вы можете подождать, а потом вместе пойдем в бакалейную лавку. Выбор платья займет не больше часа.

Он содрогнулся.

— Я схожу. Хлеб, джем, масло. Что-нибудь еще?

— Любое печенье на ваш вкус.

Беата дала ему денег, проводила взглядом и присела на краю пересохшего колодца.

Закрыла глаза.

Она долгое время изучала психологию демонов. Они ненавидели заключать сделки с теми, кто призвал их и силой запер в пентаграмме. Для демона было делом чести погубить «заказчика», поэтому они старались исполнить желание как можно хуже: запросив у демона вечную молодость легко можно превратиться в каменную статую. Но удержаться от искушения получить все и сразу было невозможно: люди составляли очень четкие запросы, пытаясь исключить возможные ловушки, однако фантазия демона обычно превосходила их. Не было ни одного задокументированного случая, чтобы призыватель не пожалел об исполненном желании. Отсюда выходило правило: сильные демоны — зло, и управлять ими человек не может. Каждый случай призыва был заметен: демоны демонстративны, они любят показывать свою силу и крушить обнаглевших смертных. Люди же всегда хотят одного и того же: денег, бессмертия, красоты и чтобы их любили. Реже — спасти кого-то близкого или вернуть мертвеца. Но ничего подобного в деревне не происходило. Или произошло, но никто не заметил? Что это за «невидимое» желание такое?

— Выбрали новое платье?

Беата вздрогнула и недовольно покосилась на вернувшегося «конвоира». Он что, бегом выполнял ее просьбу? Ей бы понадобилось минимум полчаса, он же обернулся за десять минут. И чего он такой энергичный? Ведь явно же ее ровесник. Кто в сорок лет имеет столько сил и столь бездумно их тратит?

— Ничего не понравилось. Надо будет зайти в другую лавку.

— Одежду у нас продают только в одной. Но есть две швеи, они могут сшить на заказ. Обойдется дороже.

— Отлично, завтра зайду к ним. Я домой.

— А как же расследование? Мы так ничего и не узнали.

— Я никуда не тороплюсь, — сказала Беата, забирая у него продукты, — посмотрите какая отвратительная погода: холодно, серо, уныло. Хочу домой в тепло.

— Здесь такая погода большую часть года. И это не худший вариант. Вы скоро привыкнете.

— Привыкать мне незачем. Спасибо за помощь, — небрежно бросила она и зашагала к дому.

— Увидимся завтра, — крикнул он ей вслед.

Беата тихонько фыркнула.

Под дверью ее ждало письмо. Бета взяла его, зашла в дом, разложила продукты, погладила соскучившуюся Пуховку и заварила чай. И только тогда вскрыла.

«С возвращением. Соскучилась по дому, ведьмочка? Как дела у подружек?».

Беата окаменела. Холод разлился по телу. Пуховка, почуяв ее настроение, вскочила на колени и громко замурлыкала. Беата обняла ее, уткнулась лицом в белую шерсть и подавила дрожь. Кто-то ее узнал. Хотя ни один из встречных ею людей этого не показал, хотя она сменила фамилию, а все родные давно уехали из Хисшира, кто-то ее вспомнил. Но кто? Друг или враг? Неужели призыватель понял, что она ищет его?

— Отлично. Значит, сам вылезешь, скотина, — с ненавистью прошипела она.

А как только объявится, пожалеет, что на свет родился. Даже ленивые, мягкие, незлобливые ведьмы с белыми кошками умели мстить. Беате же было за кого.

За Голди.

За Валери.

За Адалинду.

И за саму Беату, которая умрет последней из них.

***

Тридцать лет назад хисширский лес не был опасен. Дети играли в нем постоянно, а для четырех маленьких ведьмочек это было место, где можно обучаться колдовству, тайком от взрослых. Других ведьм в деревне не водилось, и их матери не были ведьмами. Деревенские относились к ним с уважением и опаской, чем способствовали задиранию носов, хотя они почти ничего еще не умели. Адалинде отец заказал дорогущую книгу заклинаний, но запрещал выносить ее из дома, а в доме запрещал колдовать. Так что Беата взяла на себя обязанность перерисовывать все чары и ритуалы в тетрадку, которую постоянно носила с собой. Ада, Вэл и Голди были довольны, что им не пришлось заниматься этим, Беата же радовалась, что у нее есть своя «книга заклинаний». Иногда услужливость приносила ощутимую пользу. Колдовали в лесу, вдали от чужих глаз. И там же наткнулись на демона: он был огромный, двухголовый, с зубами, как у акулы, кривыми рогами и огромными, как плошки, желтыми глазами. Девочки сразу замерли, словно оцепенели. Беата крикнула: «Бежим!» и бросилась прочь, но демон схватил ее когтистой лапой и швырнул назад. А подружки даже не пошевелились.

Демон растянул два рта в жутких синхронных улыбках.

— Они спят. А знаешь, почему не спишь ты? У меня сегодня хорошее настроение, и я решил, что отпущу одну из вас живой. Сюрприз! Это будешь ты. Но уйдешь только после того, как я замучаю их до смерти. Ты будешь смотреть.

— Не надо! — заплакала Беата.

Ей было всего десять, и она обмерла от ужаса, не зная, что теперь делать. Как в их лесу оказался демон? Зачем напал на них? Они же ничего ему не сделали!

Он злобно расхохотался, наслаждаясь ее страхом.

— Надо, милая, надо. Я ведь демон. Не могу же я отпустить тебя, совсем не навредив? Меня перестанут уважать.

— Я никому не скажу! Не надо убивать девочек!

— Хм, хочешь их спасти?

— Да!

— Но за все надо платить. Во сколько ты оценишь их жизни?

Беата порылась в карманах. Там, как назло были лишь одна конфета, фантик и пара мелких монет. Затем ее взгляд пал на «книгу заклинаний», и она без колебаний протянула ее демону.

— Мало. Да и ни к чему она мне. Жизнь нужно оплачивать жизнью. Сколько лет своей жизни, ты отдашь им, Беата?

— С-сколько лет? Я не понимаю…

Демон одновременно склонил головы набок. А затем вдруг потянулся ими к ней. Его шеи все удлинялись и удлинялись, превращаясь в толстых мохнатых змей. Они обвили дрожащую Беату и зашептали ей на два уха:

— Они умрут сейчас. Но если…

— …отдашь год — через год.

— …отдашь два — через два.

— …дашь десять — проживут десять лет.

— …но ты умрешь на десять лет раньше. Сколько должна прожить наша маленькая Беата?

— Восемьдесят один год.

— …сколько отдашь подружкам?

— Десять! — отчаянно крикнула Беата.

Этот срок казался ей огромным и одновременно незначительным. Подумаешь, умрет в семьдесят, а не в восемьдесят, так и так — старухой! Зато Аду, Вэл и Голди тоже отпустят!

Демон ослабил хватку и втянул головы в плечи.

— Значит, у нас с тобой договор, да? Я не убиваю их сейчас, и они проживут еще десять лет?

— Да!

— А ты умрешь в сорок один год.

— Что? Почему?

— Так ведь каждой надо отдать по десять лет, — ухмыльнулся демон. — А ты что подумала? Что одной десяткой всех выкупишь?

Беата всхлипнула и посмотрела на подруг, погруженных в колдовской сон.

— Тогда должно быть пятьдесят один, — сглотнула она, — если из восьмидесяти одного вычесть тридцать, будет пятьдесят один.

— Гляди-ка, заметила, — демон ощерился острыми зубами, — а этого спасать не будешь?

Он сделал шаг в сторону и показал Беате деревенского мальчишку, застывшего, как и ее подруги. Мелкий дурак вечно таскался за ними, дразнил, что их надо сжечь на костре, следил и иногда швырялся грязью. Противный мальчишка! Опять притащился их доставать!

— Он мне не друг! Не буду я ему помогать!

— Молодец! Правильно решила, — одобрительно заявил демон, — он сам виноват: раз ты обрекаешь его на мучительную смерть, значит, есть за что. Кстати, он все слышит. Сейчас вы все уйдете живыми, а его я запытаю до смерти. Но кому он, в самом деле, нужен?

Беата замерла. Деревенский мальчишка в ужасе смотрел на нее. Она будто слышала его беззвучный вопль о помощи. Совесть вцепилась в нее острыми зубами. Беату растили доброй девочкой. Погубить человека, даже такого паршивого, как этот дурак, было немыслимо. Да и что такое десять лет? Это ведь много, а тридцать — еще больше! Она проживет долгую жизнь и будет гордиться сделанным. Все будут ее хвалить за спасение подруг и этого недокормыша.

— Я согласна. Пусть он тоже живет десять лет.

Демон явно читал ее мысли.

— Ах, да, ты никому об этом не расскажешь, иначе сделке конец, и вы все немедленно умрете. Никто не узнает, что ты сделала, понятно? Ни подружки, ни родители. Добрые дела требуют тишины, а настоящим героиням признание не нужно, верно ведь?

Беата опустила голову.

Никто не узнает о ее благородстве? О том, что она спасла подруг, ценой своей жизни?

— Никто. Совсем никто и никогда, — ухмыльнулся демон.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться от обиды, и кивнула.

— Пусть. Только отпустите их.

— Доброта бесполезна и наказуема. Скоро ты это поймешь. Сорок один год, Беата. И двадцать — для остальных. А потом вы умрете. Увидимся в аду, малышка.

Демон щелкнул пальцами и исчез. Девочки очнулись и с криками бросились домой. Боясь проболтаться, Беата больше молчала, а подружки рассказывали о страшной встрече с демоном. Они не заметили погружения в сон. Демон «ничего им не сделал, только напугал». Разумеется, родители увезли их из деревни и несколько месяцев водили по сильным ведьмам, пока не убедились, что никаких смертельных проклятий демон не наложил. Обратно возвращаться не стали: родители Беаты и Ады переехали в Ринстоун, мать Валери — в Лакфурт, ну а Голди отправили в ковен ведьм в Туре. Их детская дружба потихоньку развалилась, не выдержав расстояния.

Тридцать лет пролетели незаметно.

***

Противный мальчишка был первым, кто заставил Беату пожалеть о своей щедрости: паршивец не оценил спасения и перед самым их отъездом испортил сохнувшее на веревках платье Адалинды, через окно запустил ужа в комнату Валери и облил грязной водой Голди. Рассерженная Беата искала его, желая расцарапать лицо и вытрясти обратно свои десять лет, но не нашла. Он прятался от нее, как от чумной, хотя мог бы сказать спасибо за спасенную жизнь.

Но люди всегда были неблагодарными. С радостью принимали и не отдавали ничего взамен. Тот, кто жертвовал собой, всегда оставался в проигрыше. Умеющий использовать других — в выигрыше.

Пуховка громко замурчала, прижавшись к ней. Она изо всех сил пыталась успокоить хозяйку. Беата расслабилась и поцеловала ее в белоснежную мордочку.

— Я не о тебе, хорошая моя. Ты умеешь любить, и я счастлива, что ты со мной. И умрем мы с тобой в один день. Немного жаль, но жизнь у нас с тобой выдалась неплохая, правда? Веселая. Яркая. Интересная. Я бы еще пожила, честно говоря.

Но это было невозможно. Беата пять лет изучала демонологию в отчаянной надежде что-то изменить, но не добилась успеха. Адалинда, Валери и Голди были мертвы. Внезапная болезнь, сердечный приступ, несчастный случай. Несмотря на «естественность» причин, ни одна не прожила больше двадцати лет. Беате оставалось жить год. И этот год она потратит на то, чтобы найти ту мразь, что всех их убила. Демоны не приходили к людям сами по себе. Какой-то жалкий кусок дерьма возжелал славы или богатства и призвал им на головы смерть. И раз демон не позаботился растерзать его, это сделает Беата.

Офицер Харт ошибался. Она не была сыщицей. Беата была убийцей, ищущей свою жертву. Она вернулась в Хисшир, чтобы совершить первое и последнее в своей жизни преступление и умереть, избежав ответственности за него.

Человек, призвавший демона в деревню, сдохнет в муках. Предсмертные проклятья ведьм бывали очень изощренными. А главное — неснимаемыми. Если уж ей скоро в ад, она утащит своего убийцу за собой. Но для начала предстоит выяснить, кто он и что пожелал. Был один крохотный шанс, что демон все-таки наказал его, просто незаметно для окружающих. Например, заживо вмуровал в стены дома или превратил в насекомое, сохранив человеческий разум.

Тогда последний год своей жизни Беата проведет в теплом, уютном доме, в комфорте и неге. Будет читать книги, варить эликсиры и, может быть, соблазнит офицера полиции с красивыми голубыми глазами.

Она любила, когда грязную работу выполняли за нее. И больше ничего никому не собиралась отдавать просто так.

Глава 3

С самого утра к Беате потянулись посетители: ведьма в деревне — явление невиданное, а подаренные эликсиры и саше взбудоражили людей. Она отослала прочь офицера Харта, объяснив, что гостей будет много и придется провести день дома. Тот явно был недоволен, но ничего не сказал. Вот и молодец.

Кто-то из деревенских пришел прицениться к ведьминым услугам, кто-то принес на обмен продукты и вещи. Беата была доброжелательна со всеми: усаживала, угощала чаем с расслабляющими травками и отправила Пуховку посидеть на коленях гостей (ради хозяйки та мученически терпела тисканья и восторги чужих людей). Сама же Беата вела светские беседы, не забыв надеть бусы из магнезита. Магнезит — простой, дешевый камень, очень похожий на мрамор. Белый, с черными прожилками. Ведьмы не носили магнезит постоянно, а надевали по случаю, ведь магнезит притягивал правду и затруднял ложь, делая ее более явной. Только вот действовал он на всех, включая саму ведьму, так что лгать нельзя было и ей, а все обещанное придется выполнить. Так что за своими словами она следила не менее чутко, чем за чужими.

Но все прошло гладко: производить хорошее впечатление она умела. Призыватель явно не решился заявиться к ней в дом: все гости были расслабленны и пришли без дурных намерений. В противном случае защитные руны заставили бы его дергаться и ерзать на месте, чувствуя себя неуютно.

Беата расспросила гостей о том, были ли в деревне ведьмы раньше, и люди вспомнили про нее и ее подруг. Боялись ли их? Были ли у них враги? Кто-то радовался тому, что ведьмы убрались из деревни? Нет, на детей же напали. Все были обеспокоены и напуганы случившимся. Что-нибудь изменилось после того нападения? Случалось ли что-то странное?

— Появилась вересковая богиня. И туман, — вспомнила одна из жительниц, — и призрачный пес, будь он неладен.

— Призрачный пес?

— А вы не знаете? Призрачный пес бродит ночью по деревне и пугает поздних прохожих. Поэтому ночью нельзя выходить. Он служит Калунне и карает тех, кто вызвал ее гнев.

— Вы верите в Калунну? Кто у нее жрец?

— Нет жреца. И ритуалы не проводят. Но призрачный пес существует. Если не оставлять подношений, то он приходит наказать за неуважение к богине. Проще оставлять.

— А праздники в ее честь справляют?

— Нет, конечно. Зачем? Калунна живет за деревней, на пустошах. Ну и пусть живет себе. Мы не трогаем ее, а она — нас.

Беата удивилась. Культ вересковой богини оказался меньше, чем она подозревала. Жители относились к Калунне, как к лесным духам: подкармливали и держались подальше. Искренне верующих не было вовсе. Вряд ли ей бы такое понравилось. Божествами становились либо духи, присосавшиеся к местам силы, либо люди, возомнившие себя ими. Вторым хватало власти и согнутых спин, но духам нужна была настоящая вера, они буквально ею питались. Не зря у любого культа существовали жрецы, творящие ритуалы и убеждающие жителей любить божество. Неохотные подношения подобны крошкам и держали бы богиню впроголодь. Но она ничего с этим не делала. Вересковая богиня… интересное растение она выбрала. Многие духи избегали вереска, на них он действовал не лучшим образом. Вереск был любимым кустом ведьм.

Так что же, Калунны не существовало? Был лишь слабый дух пустошей, хитростью и угрозами выбивший себе кормежку?

Следующие несколько дней Беата исполняла обязательства перед жителями деревни, посылая офицера Харта и Пуховку разносить заказы. Ее кошель потяжелел, в деревне ее стали узнавать и дружелюбно приветствовать. Беату приняли, и ее наконец накрыло теплым чувством возвращения домой. Дни выдались солнечные, и деревня перестала казаться сгустком серой тоски и уныния. Хисшир и правда был неплохим местом для жизни.

Офицер Харт оказал ей немалую помощь, и Беата предложила ему взять в оплату столько денег, во сколько он оценивает свои услуги.

— Я не посыльный. Я делал это из хорошего отношения к вам, — возразил он. — Я надеюсь, мы скоро вернемся к расследованию. Вы закончили с продажей эликсиров?

Беата вздохнула. Упрямца было никак не сбить с цели. Беата надеялась, что он угомонится и отстанет, видя, что она занимается чем угодно, кроме поиска призывателя. А то и оскорбится, что его используют как мальчика на побегушках. Но офицер Харт вел себя так, словно ничего особенного не происходило. Стойкий, спокойный и энергичный — как это в нем сочеталось? Мужчины, которых Беата знала раньше, имели что-то одно. Но полицейскому не нужно знать о том, что она собралась погубить призывателя, и его все же стоило прогнать. Желательно так, чтобы он сам ушел, потеряв к ней интерес.

В конце очередного дня офицер Харт остановился на пороге и сказал:

— Неделя закончилась. Обязательно оставьте подношение Калунне, иначе она рассердится.

— Не люблю непроверенные страшилки. Я не верю в вашу богиню и не собираюсь ей поклоняться, — спокойно ответила Беата.

— Тогда к вам придет призрачный пес. Не стоит проявлять неуважение, оно обернется бедой.

— Я с этим справлюсь.

Офицер Харт покачал головой и взглянул на Беату с сожалением.

— Не выходите ночью из дома. И заприте двери получше.

***

Беата проснулась ночью от дикого воя. Кто-то таранил входную дверь и царапал ее когтями. Она подскочила. Сердце колотилось, как бешеное. Пуховка испуганно шипела, забившись в угол. Беата на цыпочках подошла к окну и осторожно выглянула наружу, не открывая его. В тумане кто-то был. Огромный, быстрый, прорезающий его, как раскаленный нож масло. Однако она видела только смутные очертания зверя.

Бах! Бам! Скррр!

Одноэтажный домик сотрясался от ударов. Беата попыталась разглядеть нападавшего получше, и тут из тумана вынырнула вытянутая песья морда с горящими глазами и злобно уставилась на нее.

Сверху.

Чертов пес был размером с лошадь!

Беата отшатнулась, но пес лишь взглянул на нее и исчез. Душераздирающе завыл и продолжил носиться по саду, время от времени бросаясь на дверь. Беата сглотнула и попыталась успокоиться. Она знала, что призрачный пес не ворвется внутрь, но он здорово ее нервировал. Беата никогда не занималась изгнанием духов или нечисти. Она зажгла свет, открыла книгу заклинаний и принялась искать чары изгнания, но чтобы их применить нужно было выйти или высунуться наружу. Беата покосилась за окно. Нет-нет-нет, она не идиотка и не полезет туда. Пусть пес был всего лишь предупреждением, кто знает, что он может сотворить с неосторожным человеком? Она не для того приехала сюда, чтобы погибнуть понапрасну. Переждет, а утром наложит защитные руны на забор. И высадит вереск. Хотя остановит ли он пса, если тот карает ослушавшихся воли вересковой богини? Скорее всего нет. Надо бы сходить в вересковые пустоши, поискать Калунну. Утром, когда призрачный пес исчезнет вместе с туманом.

Беата взяла испуганную Пуховку на руки, принялась гладить и уткнулась лицом в белую шерсть. Их обеих трясло. Чертова деревня. Чертова богиня. Может, плюнуть на все и убраться отсюда? У нее же была спокойная жизнь, вполне можно было закончить ее так же мирно и приятно!

Голди. Валери. Адалинда.

Какой-то паршивый дух не помешает ей отомстить за них.

В дом призрачный пес так и не ворвался, но не дал им спать до утра. Раздраженная Беата была вся разбита. В таком состоянии она не могла делать ничего. Сварила себе снотворное, сгребла Пуховку в обнимку и уснула до вечера, игнорируя все посторонние звуки и нескольких посетителей, стучавших в дверь. Проснувшись, забрала с порога остывшую еду, принесенную из трактира, поела и выпила бодрящий эликсир. Вышла в сад.

Как и ожидалось, он был разорен, благо высадить Беата так ничего и не успела. Земля была вскопана огромными когтями, а дверь сильно исцарапана. Беата зло бросила в «кормушку для богини» немного еды («Подавись, попрошайка!») и начертила защитные руны на заборе. День прошел насмарку, уже стемнело. Надо же, как просто и примитивно: выбивать себе подношения силой! Не богиня, а убогая разбойница! Еще и смеет называть себя защитницей от зла!

Приступ гнева прошел, и на Беату вновь накатило безразличие.

Ей некогда было враждовать с местными духами, у нее только один враг — призыватель демона. С Калунной, кем бы та ни была, она договорится. Завтра встанет пораньше и пойдет в вересковые пустоши налаживать отношения.

Это ведь было просто: оставлять подношение каждое воскресенье, а остальные шесть дней игнорировать самозваную богиню. Живи сам и дай жить другим. В Хисшире всегда руководствовались именно этим правилом.

Беата грустно усмехнулась.

Будь на ее месте Валери, она подожгла бы вереск, а потом бездумно влезла бы в драку с духом, именующим себя его богиней. Но точно бы не снесла такого оскорбления.

Голди бы придумала что-то оригинальное. Может, подружилась бы с призрачным псом или вызвала бы духа-защитника для битвы с ним.

Адалинда… ну, эта бы разревелась на чьем-то плече и сбежала бы, отказавшись терпеть малейшее неудобство.

Они все умерли молодыми. Кто знает, какими бы они сейчас стали?

Даже годы спустя Беата скучала по ним.

Глава 4

Вересковые пустоши были прекрасны. Поутру вышло солнце, и Беата замерла, любуясь их простором и яркими цветами. Она словно вошла в другой мир, оставив серую деревню позади. Было прохладно, но сухо, а воздух пьянил свежим ароматом поздних цветов. Ей захотелось побродить, лаская осыпающиеся лепестки вереска пальцами, и она не отказала себе в этом удовольствии. Беата впервые за долгое время почувствовала себя живой и юной. Захотелось дождаться лета и отпраздновать здесь Белтейн. Плясать и прыгать через костры, пить сладкое вино и заниматься любовью с самым ловким юношей в деревне. В юности Беата обожала этот праздник. Почему у вересковой богини не было своего? Это ведь дало бы ей мощную подпитку. Что за странный культ без жрецов?

Похоже, Калунна и в самом деле была вересковой богиней, а не просто жадным духом. Ее аура насыщала Беату и была совершенно иной, чем в деревне. В вересковых пустошах было восхитительно. Здесь хотелось остаться навсегда. Беата закружилась в эйфории. Настроение у нее было превосходным, а слабость и апатия полностью прошли.

Зачем она вообще взялась ссориться с богиней?

Что ж, одна женщина всегда поймет другую и подберет нужные слова для извинений:

— Здравствуй, прекрасная Калунна! Ты великолепна, ты знаешь об этом? В детстве я никогда сюда не заглядывала, а теперь и уходить не хочется. Твой дом — самый красивый из всех, что я когда-либо видела. Видно, что в него вложено много труда и труд этот достоин восхищения. Давай не будем тратить время на глупую вражду. Я хотела убедиться, что ты существуешь, и ты мне это доказала.

Беате показалось, что она услышала чей-то тихий смешок. По спине побежали мурашки: ее кто-то ласково погладил по волосам. И тогда она сказала то, что, возможно, не стоило говорить:

— Не сочти за критику, но запугивать людей — плохой способ получить их верность. Люди неохотно платят за «защиту», зато ценят чудеса и веселье. Ты ведь способна творить их. Людей легко очаровать, они охотно служат тем, кем очарованы. У тебя есть ритуальный праздник? Было бы неплохо ввести. Праздники любят все. Знаешь, я здесь ненадолго, поэтому мне все равно, продолжишь ли ты пугать окружающих и насылать на них злобных псов. Но другие люди здесь останутся, и ты останешься тоже. А они не верят тебе и не любят. Это можно исправить. Поклонение не строится на страхе наказания. Оно строится на любви. Кстати, я ведь тебе кое-что принесла в подарок. Надеюсь, тебе понравится.

Беата положила под куст вереска красивое зеркальце, эликсир для мягкости волос в изящном флаконе и очередное саше с лавандой. Аура Калунны изменилась, став гуще и насыщеннее. Беату повело, словно она слишком много выпила.

Одуряюще запахло вереском.

— Можно, я возьму пару веток и посажу в своем саду? Хочу, чтобы он был хоть капельку похож на твой, — попросила она и встряхнула головой.

Возражений не последовало, и Беата отломила несколько веток, бережно закутав их в ткань. Аура Калунны продолжала усиливаться, а беспричинная радость Беаты — расти. Она принялась напевать любимые песни и ощутила острое желание кого-нибудь расцеловать и приласкать. Где бродил этот глупый, красивый полицейский? Будь он тут, они могли бы…

Беата потрясла головой.

Что-то было не так.

На краю вересковых пустошей кто-то появился. Женщина с длинными распущенными волосами шла прямо к ней. Кажется, улыбалась. И с каждым ее шагом Беату охватывал все больший восторг. Хотелось броситься к ней и обнять, как родную.

Беату неудержимо тянуло к ней.

Идиотка!

Она бросилась бежать. Остановилась только у своего дома. Беата задыхалась, в боку кололо, но голова освободилась от дурмана.

Да ее же приворожили! И это при том, что сама Калунна к ней так и не приблизилась! Насколько же мощным было это существо? И почему не входило в деревню? С такими-то силами весь Хисшир должен был превратиться в толпу бездумно счастливых идиотов, обожающих свою вересковую богиню! Они не орехи бы ей жертвовали, а свои жизни! Младенцев! Оргии бы устраивали каждый день!

Беата отшвырнула прочь собранный вереск.

Калитка скрипнула, и в сад поспешно вошел офицер Харт.

— Где вы были? Я вас второй день найти не могу! Я боялся вы уехали из деревни первым же поездом!

— С чего бы это?

Офицер Харт кивнул на расцарапанную дверь:

— Вы все же забыли оставить подношение. Вы в порядке? Сильно напугались?

— Нет. Я не боюсь собак.

Она едва вспомнила о призрачном псе. По сравнению с хозяйкой он был безобиден и совершенно не опасен. Но зачем он вообще был нужен Калунне, с ее мощной аурой?

Она что, не могла войти в деревню? Или просто не хотела?

Офицер Харт откашлялся:

— Госпожа Беата, если вы не хотите вести расследование и искать демона, пусть будет так. Колдуйте, продавайте эликсиры, живите как хотите. Но мне кажется, вы меня обманываете, не доверяя, и делаете все тайком. А я ведь сам много лет хотел узнать правду и надеялся, что вы мне поможете. Эта история не дает мне покоя, хотя о ней все давно забыли. Наш лес изменился после того случая. На него наложены какие-то жуткие чары, раньше люди в нем не пропадали. И это случилось именно после появления демона. Но не прошло, а осталось навсегда.

Беата навострила уши: вот оно изменение! Желание призывателя или наказание демона? Неясно, нужно осмотреть лес. Но офицер Харт от нее так просто не отстанет. Да и лгать ему в лицо Беата устала, он неплохой мужчина. Ладно, правду можно открыть, но не всю. Помешать наложению предсмертного проклятья он не сможет. Призыватель заплатит за смерти Адалинды, Валери и Голди. И ее собственную.

— Вы правы. Я хочу узнать, кто и зачем призвал демона. Но мои методы будут отличаться от ваших.

Он заметно расслабился.

— Вы можете на меня положиться. Этот проклятый демон заслуживает смерти.

Беата покачала головой:

— Демон ушел, как только исполнил желание призывателя. Они не задерживаются в нашем мире. Им здесь не нравится. Давайте посетим хисширский лес завтра. Покажете, что там стряслось.

— А какая сегодня причина не заниматься делом? — с улыбкой спросил офицер Харт.

— Просто не хочу. Слишком хорошее настроение, чтобы его портить. Зайдете на чай?

— С удовольствием.

День прошел мирно и даже приятно. Офицер Харт оказался интересным собеседником и, к удивлению Беаты, любил те же книги, что и она. Им было о чем поговорить. Он никогда не был женат и не покидал Хисшир, не видя в этом смысла. Служил в полиции, но, как он сам со смехом признался, здесь проще было наткнуться на призрачного пса, чем на настоящего преступника. Драки, потерянные вещи, редкое воровство — вот и все с чем он сталкивался. История хисширского демона будоражила его, он мечтал раскрыть ее.

Беата поила его чаем с травами, но он почти не притронулся к нему: после первого же глотка закашлялся и смущенно признался, что пьет только черный, а остальные терпеть не может.

Пользуясь возможностью, она расспросила его о Калунне. Оказалось, богине поклонялась еще его мать и научила сына тому же. В их доме никогда не забывали о подношениях, потому призрачного пса он не видел, но исцарапанные двери других доказывали, что он существует.

— А саму Калунну видели? Вы бывали на вересковых пустошах?

— Бывал. Но там слишком… — он замялся, — одним словом, туда надолго лучше не ходить. А то потеряешь голову. Я так чуть на соседке не женился: вернулся с вересковых пустошей одурманенным и счастливым, жаждал любви и бросился признаваться ей в чувствах, потому что она добрая, заботливая и замечательная. Обещал быть хорошим мужем. Благо она сообразила, что со мной что-то не так, и отправила проспаться. Только к утру до меня дошло, что соседка на сорок лет меня старше и в тот год праздновала семидесятилетие.

Беата расхохоталась.

— Бедняга! Привороты — они такие!

Офицер Харт развел руками, признавая свою дурость, но глаза у него весело блестели. Он явно был доволен, что Беата смеялась над его шутками.

Провожая его, она обнаружила новую записку на пороге.

«Зря пошла на пустоши. Калунна — не добрая богиня. Просто некоторые любят играть с обедом».

Беата вздрогнула и убрала записку в карман.

Кто ей их посылал? Предупреждали обычно с целью уберечь. Или не стоило верить словам анонимного советчика?

Весь день у нее было прекрасное настроение. Страх перед колдовством вересковой богини развеялся, незаметно вытесненный игривой безмятежностью. Офицеру Харту едва не достался поцелуй на прощанье, и Беата не была бы против, поцелуй он ее. Но вместо этого он лишь легонько сжал ее руку и поспешил уйти, явно борясь с искушением воспользоваться выпавшим шансом.

Приворот Калунны все еще действовал.

Беате было хорошо, словно она вернулась в свои двадцать лет, а неминуемая смерть была где-то далеко-далеко. Но чары и эликсиры, которые давали подобный эффект, относились к туманящим разум и подавляющим волю. Наваждение никого не приводило к добру. Поход в вересковые пустоши был ошибкой. Стоило просто оставить подношение в «кормушке для богини» и не связываться. Ладно, больше она туда не пойдет. Богиня не посещала деревню, и здесь Беата была в безопасности.

Следующим утром она вышла в сад и застыла, как вкопанная.

Вдоль всего забора, за ночь, выросли и зацвели кусты вереска. От него слабо веяло той же эйфорией, что охватила ее на пустошах. Но как? Откуда взялся вереск в ее саду, да еще и осенью?!

Беата вспомнила, как отбросила ветки, принесенные с пустошей, в сторону, и застонала.

Дура! Сама притащила его сюда! Ни черта не соображала из-за этого приворота!

Она обреченно оглядела пышно цветущие кусты. Если их выкорчевать, Калунна рассердится? Или это не выйдет в принципе?

Вереск слабо трепетал на ветру.

Идеальная защита от злых духов. Или идеальная ловушка для ведьмы, которой пока еще можно покидать колдовской круг, созданный богиней.

Глава 5

Беата и офицер Харт отправились в лес.

— Видите эту широкую тропу? По ней можно дойти до соседнего города, Морланда, если никуда не сворачивать, — объяснял он, — это — единственное безопасное место в лесу. Сходить с тропы нельзя, даже если услышите шум, крики и чей-то зов. Особенно если вы их услышите. Те, кто поддавались этим уловкам, исчезали навсегда или возвращались полностью безумными.

— Кто конкретно пропал, а кто вернулся безумным?

— Несколько человек. В основном приезжие: местные быстро выучили новые правила безопасности. Это было довольно давно. Но это еще не все. Тропа тоже способна погубить вас: в какой-то момент она раздваивается, подталкивая сойти с нее. Внимательно смотрите под ноги: правильную можно отличить по ряду признаков. Если вы выберете ложную тропу, то углубитесь в лес и попадете в беду.

Беата нахмурилась. Превратить обычный лес в гибельный — такое под силу только могущественной ведьме. Или демону. Хотя именно погибших среди жертв не было, что весьма странно.

— Покажите мне ложную тропу.

Они некоторое время шли по ней, пока офицер Харт не остановился.

— Смотрите.

Беата опустила взгляд под ноги и обнаружила две одинаковые тропы. Одна из них вела направо, другая левее, и чем дальше, тем сильнее они расходились в разные стороны.

— На ложной не будет травы, веток и тому подобного. Так же она будет немного темнее. Всегда сравнивайте оттенки и выбирайте более светлый.

Беата фыркнула.

— А в сумерках это как делать?

— В сумерки сюда даже не суйтесь. Верная смерть.

Беата достала мешочек с сушеными травами (цветы вереска, акации и перемолотая кора дуба) и посыпала обе тропы. Правая моментально исчезла.

— Ловко, — заметил офицер Харт, — сделаете мне такой?

Она молча отдала ему мешочек.

— Спасибо, но как же вы?

— Помолчите.

Беата прикрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Она не чувствовала присутствия чужого колдовства или ауры. Никаких посторонних ощущений, как на вересковых пустошах. Но раз ложные тропы были, их кто-то оставил. Мог ли это сделать демон? Мог, но как-то это мелко для него. Уходя, демон мог наслать чуму или погрузить деревню в вечную ночь, а не устроить местным неудобство, к которому все давно привыкли. А что, если это желание призывателя? Тот что-то спрятал в лесу и потребовал прикрыть от людских глаз. Если ходить по одной тропе, то не наткнешься на чужие секреты. А от опасного леса и вовсе начнут держаться подальше. Стоило поискать спрятанное.

Она сделал несколько шагов в сторону, но офицер Харт схватил ее за талию и мгновенно затащил назад на тропу.

— Вы не слушали меня? Там опасно.

— Я — ведьма. Справлюсь. Если лес зачарован, значит, это кому-то нужно. В нем могут что-то прятать.

— Нельзя — значит нельзя. Эти правила создавались для вашей безопасности. Мы не пойдем в лес.

Беата фыркнула и закатила глаза.

— До Морланда через лес ходят пешком, так?

— Так. Но идут прямо, не сходя с тропы.

— Несколько пострадавших — это двое или трое?

— Трое.

— Дайте угадаю, с концами исчез только один. А двое других просто сильно напугались разных видений и были в шоке.

Офицер Харт нахмурился.

— И что с того?

— А то, что люди пропадают и в обычных лесах. Если почти все сошедшие с тропы вернулись живыми, а не найдены по кускам, значит, на лес наложили банальную «пугалку». Древние ведьмы так отгоняли незваных гостей. Будь тут что-то по-настоящему опасное, никто не смел бы пользоваться этой тропой для пешего похода в соседний город.

— Вы мне не верите? Думаете, я просто зря пугаю приезжих?

— В колдовстве я разбираюсь получше вас. Мы стоим посреди «опасного леса», и ничего не происходит. Я не чувствую чужого присутствия.

— Когда почувствуете, будет поздно.

Беата вздохнула и попыталась обойти его, но офицер Харт попросту ее не пропустил. На каждый ее шаг он преграждал ей дорогу.

— Прекратите, — она сжала зубы, начиная сердиться. — Вы не можете мне что-либо запрещать.

— Я — полицейский. Кое-что могу. Беата, я не шучу. Если вы сойдете с тропы, то попадете в серьезную беду. Я для того к вам и приставлен, чтобы не допустить этого. Шеф не хочет сообщать вашим влиятельным друзьям, что вы пропали или погибли.

Беата раздражено вздохнула и бросила на него оценивающий взгляд. Можно было заморочить его колдовством, но за нападение на полицейского ее ждала тюрьма. Не вариант. Она никогда не была сильна в угрозах и ненавидела давление. Всегда предпочитала избегать прямого конфликта и тихо поступать по-своему.

— Сколько?

— Что?

— Сколько вы хотите получить, чтобы не мешать мне?

Он бросил на нее укоризненный и очень выразительный взгляд. Покачал головой.

Беата усмехнулась.

— А как насчет эликсира привлекательности, который даст вам огромный успех у женщин? Любая будет очарована вами. Без исключений.

Офицер Харт спрятал улыбку:

— Нет. Это не сработает. Ваша жизнь дороже денег и эликсиров.

— Спаситель нашелся. Мужчины вечно играют в героев.

— Потому что женщинам это нравится.

Беата пожала плечами.

— Что ж, идемте обратно в деревню.

Назад они шли молча. Офицер Харт явно чувствовал себя неловко.

— Не сердитесь на меня. Я не хочу, чтобы вы погибли, только и всего. Правила безопасности придуманы не просто так. В осмотре места преступления нет смысла: прошло тридцать лет. Вы ничего там не найдете.

— Я и не собиралась… а хотя, это идея.

Они распрощались у ее дома, и Беата вошла внутрь.

Мысль, поданная им, была любопытной. Только вот «место преступления» — это не место нападения демона, а место его призыва. Что делал демон в лесу? А не там ли его призвали? Если так, то его можно было обнаружить иначе, чем впустую бродя среди деревьев.

У ведьм были свои способы отыскать желаемое.

Беата пообедала, потискала Пуховку и достала книгу заклинаний.

У каждой ведьмы она была своя, и если первые страницы включали в себя самые популярные чары, то дальше ведьмы записывали все, что считали полезным для себя. Туда же добавлялись составы зелий и снадобий, списки лечебных трав, семейные рецепты и мелкие хитрости в использовании фамильяров. Двух одинаковых настоящих книг заклинаний быть не могло. Они бережно хранились и передавались от матери к дочери, но Беате пришлось начинать новую: среди ее родственниц не было ни одной ведьмы. Книга заклинаний зачаровывалась особым образом: чернила в ней не выцветали, ее невозможно было испортить (разве что сжечь целиком), потерять или украсть, а пустые страницы в ней не заканчивались. Ее можно было призвать где угодно. Четверть книги у Беаты занимали зелья и смеси трав для заговоров и защиты от них. Где-то десяток чар облегчали быт. Полсотни помогали ей быть красивой и здоровой. Штук пятнадцать были «гостевыми»: у ведьм было принято дарить подругам полезные хитрости в знак дружбы. Разумеется, уникальными чарами делились редко, но чем ценнее был подарок, тем больше уважения заслуживала дарительница. Та ведьма, что отдавала пять значимых (не общеизвестных) заклинаний, получала неформальную защиту от нападения: вредить ей одаряемая подруга не имела права. В самом худшем случае обязана была предупредить о нападении и предложить мирное решение конфликта.

Адалинда подарила четыре заклятья, и всеми Беата пользовалась до сих пор. Благодаря им Беата радовалась своему отражению, а не скорбела о ранней седине и морщинах. В косметических чарах Адалинда была признанной мастерицей. У них с Беатой всегда было много общего.

С Валери они виделись редко и интересовались принципиально разным колдовством, так что ее единственное заклинание Беата никогда не трогала.

А вот Голди оставила больше семи штук, и они пригождались в весьма неожиданных ситуациях. Например, сейчас. Беата улыбнулась, вспоминая ее. Высокая, спортивная, с шапкой вьющихся каштановых волос и дружелюбным характером, Голди была замечательной подругой. Хоть они виделись не чаще нескольких раз в год и дружили больше в письмах, Голди могла сорваться и приехать в любой момент, если требовалась помощь.

Она помогала Беате даже после своей смерти.

— Итак, что тут у нас? «Отвар багульника, семена звездчатого аниса и обязательное присутствие фамильяра на ритуале, — прочитала Беата, — лучше всего использовать белых и черных кошек, рыжих нужно предварительно привести в спокойное настроение, иначе они заскучают и могут уйти». Умница, Голди. Всегда знала, что кому дарить.

Отвар багульника варился час и еще три настаивался. Все это время Беата готовилась к вхождению в транс. Она его не любила и использовала только в случае крайней необходимости: ее жизнь была слишком коротка, чтобы тратить ее впустую. Транс мог занять от пяти минут до нескольких дней, чего ей жутко не хотелось.

— Пуховка, для тебя есть задание, — приказала она фамильяру, — ровно через полчаса укуси меня за палец. Все это время сиди рядом и никуда не уходи. Разбуди меня, если появится кто-то чужой.

Ведьма в состоянии транса была уязвима. Ее легко могли убить, а она так бы и не проснулась.

Белая кошка коротко мяукнула и недовольно чихнула. Покосилась на семена звездчатого аниса, которыми Беата окурила комнату.

— Потерпи, милая. Мне это тоже не нравится, но так нужно для дела.

Беата выпила отвар из багульника, села на пол и закрыла глаза.

Место призыва демона. Где оно? Пусть откроется ей. Место призыва демона. Лес. Оно ведь в лесу? Ну же. Покажись. Покажись. Покажись…

И Беата увидела его.

Поляна в окружении нескольких мшистых валунов. В центре еще один, почти плоский, с начертанной пентаграммой.

Она вскрикнула от боли и потрясла рукой.

Пуховка мяукнула и нежно лизнула укушенное место.

— Спасибо, моя хорошая, — вздохнула Беата и потянулась, — но нам придется это повторить. Сиди здесь. Через полчаса укуси меня за палец. Начали.

Пуховка недовольно фыркнула, но осталась на прежнем месте.

Беата сделала еще два глотка отвара и вновь сомкнула веки.

Как попасть в нужное место? Как? Покажи дорогу. Открой мне путь. Открой, открой, открой…

Ее сознание плавно вылетело из дома. Все вокруг была размыто и приглушено, один лишь вересковый круг пылал, перетекая сам в себя, словно лиловая лава. Беата взлетела над ним и поплыла дальше.

В лес.

Прямо-прямо-влево, прочь с тропы, меж деревьев, недалеко, за оврагами, скрыто от чужих глаз, чтобы не нашли, не наткнулись, не помешали, вот они камни, вот искомое, над плоским валуном — остатки ауры демона… Что он спрятал там? Что в лесу ценного? Покажи. Покажи. Ну же, покажи сокровище в лесу. Где оно? Где то, что спрятал призыватель?

Но ее дух парил на одном месте. Его никуда не влекло. Вокруг был лес, да и только.

Она ошиблась. Ничего он там не прятал. «Пугалка» поставлена по другой причине.

Призыватель. Где он? Тот, кто призвал демона в Хисшир. Враг Беаты. Откройся. Покажись. Где ты прячешься? От ведьмы не скроешься, ведьма найдет и утащит тебя в ад.

Где ты?

Где?

Где?

Где?

Где?!

Пуховка вцепилась ей в палец с такой силой, словно пыталась отгрызть его.

Беата взвыла и отшвырнула ее.

— Ты что творишь?! Больно же!

Пуховка яростно распушила шерсть и гнусаво заорала. После чего оскорблено бросилась прочь.

Беата застонала. Она замерзла. Все тело затекло и плохо слушалось. Спина отваливалась, а пальцы все были в мелких ранках от кошачьих клыков.

За окном была глубокая ночь.

Пуховка не смогла разбудить ее сразу, но изо всех сил пыталась вывести из транса.

— Ненавижу ясновиденье, — хрипло выдохнула Беата, с трудом поднимаясь с пола.

Она зажгла свет, растопила камин и поставила чайник. Нанесла на ранки лечебную мазь. Отыскала Пуховку и долго задабривала ее кошачьими лакомствами, пока не получила прощение. Устроилась с чашкой горячего чая планировать завтрашние действия.

Место призыва было в лесу. Но это единственное, что ей удалось увидеть. Призыватель там ничего не прятал и успешно скрылся от ее поиска.

Ведьма? Ее враг — не деревенский дурак, а хитрая и могущественная ведьма? Кто еще мог полностью заблокировать ей третий глаз? Беата не была сильна в ясновиденье, но она, знала, как работают эти чары. Обычный человек не сумел бы спрятаться от колдовского взора.

Нужно было найти пентаграмму. А значит — сойти с тропы.

Беата зевнула.

Завтра она начнет подготовку. А сегодня намажет себе спину и ляжет спать.

Месть была ужасно утомительным делом.

***

Офицера Харта она встретила сонная, непричесанная и мрачная. Дальше порога не пустила.

— Сегодня я буду спать.

— Весь день?

— Весь.

— Может вам что-нибудь принести? — он оглядел ее. — Еды, лекарств? И что с вашими пальцами?

— Подралась с кошкой. Ничего мне не нужно.

— Вы ведь не попытаетесь сбежать в лес в одиночку? — прямо спросил он.

— Сам дурак, — Беата зевнула и подхватила на руки Пуховку, трущуюся об ее ноги, — ходит к нам и ходит. Работы у него, что ли, нет? Семьи? Друзей?

— Работа есть. Мне поручили вас охранять, и я буду это делать. Учтите, незаметно пробраться в лес вы не сможете: я тут же узнаю об этом и остановлю вас. Не делайте глупостей, ладно?

Пуховка раздраженно зашипела на него.

Беата приподняла брови.

— Из вас вышел бы отличный тюремщик.

— Охранник. Воспринимайте меня, как охранника.

— И с чего я вообще решила, что вы — приятный и симпатичный мужчина? — вопросила в пустоту Беата, после чего закрыла дверь у него перед носом.

Для похода в лес ей требовались защитные амулеты. Она достала деревянные заготовки, написала несколько заговоров и заколдовала их. Провела пальцами, связывая дерево и пропитанную магией бумагу. Порылась в вещах и достала костяной нож.

Это был скорее ритуальный предмет, нежели оружие, но при наложении соответствующих чар мог отлично убить кого угодно, от человека до нечисти, даже если убийца был слабым и неопытным.

Такие ножи использовали для жертвоприношения птиц и животных в ведьминских ритуалах. Резать ими травы было невозможно, а вот колоть и рвать живую плоть — легко.

Но можно было использовать их совсем иначе.

— Пуховка! Иди сюда, мое сокровище.

Та вспрыгнула на стол и спокойно села рядом. Фамильяры не могли долго злиться на своих хозяек, они обязаны были их любить. Привязанность и подчинение были заложены в их природе.

Беата почесала ее за ухом и сняла белую шерстинку. Положила на нож и забормотала заговор, устанавливая связь. Перед глазами на секунду мелькнула тончайшая паутинка, протянувшаяся между ним и фамильяром.

Готово.

Беата усмехнулась. Костяной нож был подарком Валери, и она бы взбесилась, узнав, как его используют. Для нее это был атрибут силы и власти над чужими жизнями. Символ ведьминой свободы и буйного духа, особенной судьбы и страха обывателей перед неподвластным им колдовством.

Впрочем, какой стала бы дерзкая и гневная Валери, доживи она до возраста Беаты, было неизвестно. А в молодости они все наслаждались правом чудить и списывать это на ведьминскую натуру.

Беата положила амулеты в карман и нащупала в нем что-то лишнее. Вынула деревянную руну «пламя». Покрутила в пальцах и положила обратно.

Пусть будет. Если уж Калунна не была выдумкой, то ее подарок однажды пригодится.

— Пуховка, мы сегодня идем гулять в лес, — сообщила она, беря кошку на руки, — ты мне там понадобишься. Ну, ну, не ворчи. Я знаю, что погода ужасная, но так нужно. Потом вернемся домой в тепло, и я дам тебе что-нибудь вкусненькое.

Пуховка лизнула ее в лицо.

Все было готово.

Оставалось избавиться от своего тюремщика.

Беата улыбнулась и наложила на себя чары невидимости. Выскользнула из дома и заметила офицера Харта, сидящего напротив. Он потирал руки и дышал на них, согревая. Вскинулся на скрип калитки и сощурился, тщась что-нибудь разглядеть.

Беата хмыкнула и качнула головой. Бесполезно. Ее могло выдать только столкновение с кем-то: чары невидимости были хрупкими и исчезали при нарушении границ. Еще ее показали бы зеркала и любые отражающие поверхности, но на улице их не было.

Она направилась в лес.

По тропе она шла спокойно, но успела заметить тот миг, когда возникла и тут же сгинула ложная. Обувь, натертая порошком артемизии, прекрасно разрушала чужие мороки. Наконец она остановилась, спустила фамильяра на землю и воткнула посреди тропы костяной нож.

— Не отходи от меня далеко, — приказала Беата и сошла с тропы.

Вот так. Обратно они дойдут по связи между ножом и Пуховкой. Эдакая нить Ариадны. Никто не заблудится.

Отвар багульника, выпитый перед выходом, обострял восприятие, но никаких угроз в лесу не было. Никто не пытался зачаровать ее или напасть. Как она и полагала, опасность леса была преувеличенной.

Но место из транса не находилось. Беата обыскала все, но чары и заговоры не помогали. Пуховка следовала за ней, однако ничем не помогала.

Беата начала замерзать.

— Да где же ты?! — зло зашипела она. — Этот чертов лес не такой большой, чтобы я не нашла ту поляну! Где она?

За ее спиной раздалось мяуканье.

Черная, как ночь, кошка смотрела на нее с очевидной насмешкой. А потом уверенно пошла прочь, изредка оглядываясь на Беату.

Та вздрогнула.

Черные фамильяры хорошо чуяли враждебную магию и ауру демонов, раздувая даже потухшие отголоски старых чар. Пуховка же, напротив, сбивала поиск, подавляя их. Лучшая защита — избегание опасностей. И почему Беата сразу не сообразила этого? Но чей это фамильяр? А не призывательницы ли? Стоит ли ей доверять?

Она решила рискнуть. Даже если впереди ее ждала ловушка, Беата могла получить много важной информации, а то и встретить своего врага. Чем быстрее это произойдет, тем лучше.

Перед ней открылась поляна с мшистыми валунами, полускрытая оврагом.

Беата осторожно спустилась вниз. Черная кошка подбежала к центральному камню и вспрыгнула на него. Вспыхнули тонкие колдовские линии. Беата увидела пентаграмму, такой, какой она была много лет назад. Здесь был призван демон.

Больше на поляне никого не было.

Она огляделась и внезапно узнала это место. Не иначе, как отвар багульника помог, подняв из глубин памяти давно забытое.

Здесь она с подругами колдовала тайком от родителей. Они варили первые, простенькие зелья и чертили руны. Но об этом месте знали только свои: девочки пробовали на нем чары отвода глаз. Те работали настолько хорошо, что Голди приходилось проводить за руку: она на тот момент еще не была ведьмой, пробудившись последней из них.

Беата застыла. Рвано вздохнула и горько застонала, закрыв лицо руками.

В тот день они шли сюда. Кто-то хвастался потрясающей идеей для ведьмовства и обещал сюрприз. Но кто? Кто это был? Выходит, одна из них призвала демона, но сделала это неумело, и тот вырвался наружу. Что ж, это объясняет нападение демона именно на них. Он мстил призвавшей его глупой ведьме, а остальные просто подвернулись под горячую руку. Так кто убил их всех? Адалинда? Валери? Голди?

Да какая теперь разница?

Отомстить убийце не выйдет: она уже мертва. Вот почему ясновиденье не помогло отыскать ее: в мире живых призывательницы давно уже нет. Это был несчастный случай. Детская глупость. Из-за которой они все отправятся в ад, на растерзание к демонам.

Интересно, тот демон ждал их в аду? Он ведь обещал дождаться Беату.

Все было напрасно.

Беата подавлено опустилась на камень. Ее приезд сюда не имел смысла. И что теперь делать? Махнуть на остаток года к морю? Или плюнуть и остаться здесь? Итог один, через год она умрет. Никакой финальной ноты не будет. Мечты о мести, ненадолго придавшие ей бодрости, растаяли, отняв у Беаты последние силы.

Пуховка вспрыгнула ей на колени и заурчала, привычно утешая. Черная кошка потерлась о спину. Беата обняла своего фамильяра и погладила чужого.

— Так ты чья? Отведи меня к своей хозяйке.

Черный фамильяр выпустил когти и вонзил в ее одежду. Лизнул в ухо.

— Что? У меня уже есть один, и это не ты. Пуховка, не ревнуешь?

Та равнодушно посмотрела на пришелицу и махнула хвостом.

Беата потянула из черной кошки магию и, к огромному удивлению, получила ее. Но как это было возможно?

Магию из фамильяра могла брать только его хозяйка.

Фамильяр мог быть только один.

— Обойди вокруг каждого камня и вернись ко мне, — приказала она.

Черная кошка подчинилась, проявляя невероятную для обычного животного разумность. Вернулась и куснула Беату за ухо, будто требуя прекратить глупить и признать уже ее. Она тянулась к хозяйке и требовала ее ласки. Фамильяры никогда не относились так к чужим людям.

Что за чертовщина творилась в этом лесу?

Изумление ненадолго отодвинуло горе.

— Я назову тебя Мгла. Устраивает?

Мглу все устраивало. Она втиснулась на колени Беаты, подвинув Пуховку. Та заворчала, но черная кошка не обратила на нее внимания.

Беата спустила обеих на землю и встала.

— Пошли домой, девочки. Нечего нам здесь торчать.

Они вернулись на тропу и наткнулись на рассерженного офицера Харта.

— Вы что смерти ищете? Я же велел туда не ходить!

— Заведи собаку, ей и командуй! — резко ответила Беата. — Я не преступница и не обязана тебя слушаться!

— Это ради вашей безопасности!

— Засунь ее себе в задницу!

Она забрала нож и пошла прочь. Пуховка и Мгла следовали за ней.

Офицер Харт догнал их.

— Что случилось? В лесу ничего не нашлось?

— Нашлось.

— Что?

Беата не ответила. Ей снова стало паршиво, но тратить силы на бессмысленный спор не хотелось.

Зачем она приехала в эту деревню? Как ей прожить последний год жизни и не сойти с ума от страха перед неизбежной кончиной?

До дома они дошли в полном молчании.

Вересковый куст зацепил край юбки. Беата опустилась на корточки, чтобы отцепить ее, вдохнула нежный аромат и заплакала. Села прямо на землю и уткнулась лицом в колени. Девочки, что же вы натворили? Как детская глупость обернулась таким ужасом? Проклятый демон убил Аду, Вэл и Голди на пике юности, а Беате дал прочувствовать весь ужас надвигающейся смерти. Он растянул ее убийство на тридцать лет. Но кто же из них совершил роковую ошибку, за которую поплатились жизнями все?

— Беата, пересядь сюда. Так будет теплее.

Она подняла голову.

Офицер Харт снял куртку и расстелил на земле. Он ничего не спрашивал, просто сел рядом, на холодную осеннюю землю под кустом вереска. Беата пересела и уткнулась лицом ему в плечо. Всхлипнула и обняла, прижимаясь всем телом. Офицер Харт обнимал ее и терпеливо ждал, когда она успокоится. Принялся неуверенно гладить по спине, явно не зная, чем еще помочь. У него были горячие руки, а тепло его тела прогоняло дрожь Беаты. Фамильяры прижались к ней с другой стороны.

Аромат вереска потихоньку вытеснил боль и страх. Каждый вдох рядом с ним расслаблял и дарил ощущение мира. Горькое прошлое подергивалось нежной лиловой дымкой. Будущее казалось безмятежным. Одно лишь настоящее, с холодной землей и слезами на щеках, не давало погрузиться в чары вересковой богини до конца.

Любопытная магия. Небезопасная, но и небесполезная. Если она способна избавить от душевной боли и страха смерти, то, Беата, пожалуй, останется и будет использовать ее до конца. Лучше уж сладкий дурман, чем горькая реальность.

Беата успокоилась.

— Спасибо.

— Не за что.

— Вас часто используют, как жилетку рыдающие женщины? — с иронией спросила Беата.

— Нет. Но я не против, если это будете делать вы, — мягко ответил офицер Харт. — Расскажете, что случилось в лесу?

Поддавшись порыву, она объяснила, что обнаружила и кем является. Не все: о сделке с демоном приходилось хранить тайну, да и о мести рассказывать было бессмысленно. Но остальное выложила честно.

Офицер Харт кивнул и провел ладонью по русым волосам.

— Я знал. Я изучал это дело и понял, кто приехал. Поэтому вызвался встретить тебя… вас.

— Тебя. Можно уже перейти на «ты».

— Как скажешь. Смерть твоих подруг несомненно связана с демоном. Это не может быть совпадением. Жаль, что одна из них оказалась подлой предательницей и погубила остальных.

Беата отстранилась.

— Чушь. Они были детьми и не виноваты в произошедшем.

— Если ребенок сумел призвать демона, который убил его друзей, значит, он и виновен в трагедии. Вернее, она. Есть идеи, кто именно мог совершить призыв?

Беата вздрогнула.

На ум сразу пришло конкретное имя.

— Мне нужны доказательства, что это сделала она, — медленно сказала Беата, — я не буду никого обвинять, пока не узнаю точно.

— Мы можем изучить дело вместе и восстановить по памяти тот день, — предложил офицер Харт, — узнаем, у кого была такая возможность.

Беата покачала головой.

— Это не потребуется. Она сама нам расскажет.

— Но ведь те три ведьмы мертвы?

— Да. Зато четвертая пока жива. И обзавелась новым фамильяром, — Беата погладила Мглу. — Поможешь мне вызвать на разговор мою мертвую подругу, красавица?

Глава 6

Подготовка к спиритическому сеансу заняла несколько дней. Беата никогда не занималась темной магией, а все, что имело отношение к общению с умершими, традиционно относилось к ней. Вызов духов был официально разрешен, но большинство ведьм не хотели им заниматься. Имея пусть даже иллюзорную власть над смертью, можно было сойти с ума или зарваться, скатившись в преступницы.

Если бы не Мгла, она никогда не решилась бы на подобное. Черные фамильяры были главной страховкой от мертвецов, якорями, не дающими утащить живую ведьму в загробный мир. Не все мертвые были доброжелательны. Многим не нравилось, что их беспокоят.

А вот Валери явно была не против этого. Единственное подаренное ею заклятье было призывом духа умершего. Сама она обожала вызывать кого попало и расспрашивать духов о смерти и загробной жизни. Щекотала себе нервы болтовней с маньяками и жестокими тиранами. И весело делилась подробностями с Беатой и Адалиндой при их редких встречах. Звала поучаствовать, но соглашалась на это только Голди, да и то, беспокоясь за Валери.

Волновалась она не зря.

Валери умерла в возрасте пятнадцати лет, даже не дожив до обещанных демоном двадцати. Выбросила бесценные пять лет Беаты на помойку, вместе со своей жизнью.

Беата была в ярости.

Некоторое время она надеялась, что эти годы вернутся к ней, но заказав у провидицы дату своей смерти, услышала все то же число: сорок один год. Именно тогда она всерьез задумалась, правильным ли было решение спасти подруг ценой своей жизни. Совесть утверждала, что иначе она поступить не могла. Но результаты удручали.

Валери начала творить с собой что-то дурное задолго до того: из бойкой, активной и смелой девчонки, мечтавшей о приключениях и силе, она превратилась в злую сумасбродку. Дралась, устраивала людям пакости, влипала в сомнительные истории, а после смерти в ее доме обнаружили кучу украденных вещей. Адалинда, Беата и Голди были в шоке: каждая из них получала от внезапно разбогатевшей Валери подарки, но все они думали, что ее мать удачно вышла замуж, а новый отчим подкупал строптивую падчерицу подарками. Об этом им рассказывала сама Валери, но на похоронах выяснилось, что все это ложь.

Валери будто бы ненавидела свою жизнь и пыталась прорваться к обожаемым призракам, неосознанно уничтожая себя.

Так зачем было ее спасать? Может, ей суждено было умереть в когтях демона, которого она призвала? Если у кого и хватило бы на это духу, то только у Валери.

Но Беата должна была убедиться в этом.

В нужный вечер она поставила в гостиной зеркало в полный рост, начертила защитные руны на стенах комнаты и зажгла черные свечи.

— Уверен, что хочешь участвовать? — уточнила она у Харта. — Это опасно. Ты можешь увидеть такое, что будет стоить тебе рассудка.

— Уверен. Я тебя подстрахую. Скажи, что нужно делать.

Беата начертила вокруг него защитный круг и положила молоток.

— Сиди тут и не выходи, пока не разрешу. С Валери не говори, она может тебя заморочить и повредить. Будь готов разбить зеркало по моей команде. Если все пройдет совсем плохо, сиди в кругу до рассвета. Он будет действовать даже после моей смерти.

Харт помрачнел.

— Нам точно стоит так рисковать?

— Не бойся, это просто предосторожности, — успокоила его Беата, — Мгла будет нас защищать. Верно, красавица?

Мгла согласно мяукнула. Несколько дней они с Беатой узнавали друг друга получше, но сошлись настолько быстро, словно Беата сама ее призвала. Мгла была любопытной и независимой, за ласками приходила сама, а в иных случаях терпела их не более пары минут, ускользая из рук, как тень. При этом у нее был на удивление спокойный характер, хотя до ленивого нрава Пуховки ей было далеко.

Беата много колдовала над ней, но так и не нашла подвоха. Сквозь кусты вереска Мгла проходила спокойно, а потом и вовсе полюбила валяться в них, а значит, точно не была нечистью. Но фамильяры не появлялись из ниоткуда, их всегда кто-то призывал. Кто мог призвать Мглу и отправить ее на помощь Беате?

Что ж, с этим предстояло разобраться позже.

Ближе к ночи Беата начала ритуал. Левую руку она положила на голову Мгле, вытягивая из нее магию и одновременно используя, как мощный инструмент для поиска нужной души. Не хватало еще вместо Валери призвать из загробного мира кого-то, для кого все ее защитные руны и чары окажутся ерундой.

Харт сидел в кругу неподвижно и сосредоточенно. Его крупные руки напряженно сжимали молоток.

По зеркалу пробежала едва заметная рябь. Оно все еще отражало гостиную и все, что в ней было, только вот вместо отражения Беаты на полу сидела Валери. Яркая зеленоглазая брюнетка с хорошеньким личиком и пышной гривой черных волос, одетая по самой дерзкой моде двадцатипятилетней давности. Тонкая, изящная тростинка, навеки застывшая между ребенком и женщиной.

— Привет, подруга, — Валери помахала ей рукой. — Кошмар, что с тобой такое? Ты выглядишь на тридцатник!

— Мне сорок, — усмехнулась Беата.

— Очуметь, ты теперь старуха! Ужас какой! А это кто? Твой любовник?

— Друг.

— Ой, да ладно заливать! С парнями не дружат, они не для того нужны, — Валери оглядела Харта и скривилась. — Так себе. Помоложе никого не нашла? Но для старухи сойдет. Он хорошо трахается?

— Великолепно. Валери, я не за этим тебя вызвала.

Та застыла. Бросила напряженный взгляд через плечо.

— Я ведь подохла, да? И ничего так и не добилась, сраная неудачница. Черт. Черт. Черт!

Валери прижалась ладонями к стеклу и принялась биться об него головой.

Беата молчала.

Мгла негромко мяукнула, и Валери остановилась, взглянув на нее.

— Вау, какая красота! Как зовут?

— Мгла.

— Обалдеть. Слушай, а ты перестала быть скучной трусихой! Черная кошка, призыв мертвых подруг на чай, любовник под каблуком — молодец, уважаю! Теперь бы я с тобой с удовольствием дружила! Ты и раньше была ничего, просто после встречи с демоном перетрусила и взялась возиться с травками, боясь высунуть из них голову. А помнишь, как мы собирались захватить мир, создав свой ковен, как у древних ведьм?

Беата рассмеялась.

— Помню. А начать собирались с Хисшира, подчинив всех местных жителей.

— Это, между прочим, была твоя идея. Эх, зря уехали. Сейчас бы пара соседних городов точно были наши, — мечтательно заулыбалась Валери.

— Вэл, как ты умерла? — не выдержала Беата. — Твоя мать всем говорила о сердечном приступе и явно пыталась замять подробности, но соседи болтали, что перед смертью ты дико кричала и разнесла комнату.

Та поморщилась.

— Убили меня.

— Демон?

— Да причем здесь демон? На кой черт ему за мной приходить?

— Это ведь ты призвала его, и он захотел отомстить.

Валери посмотрела на нее с недоумением.

— Старушка, у тебя маразм начался. Мы наткнулись на демона случайно, и он ничего нам не сделал.

— То есть, ты его не призывала, — вздохнула Беата, — я думала, это в твоем стиле.

— Пфф, чушь! Сделки с демонами никому не приносят добра, — Валери скривилась, — они всегда извращают желания, лучше и не просить. Слушай, можно я Мглу поглажу?

— Гладь. Она есть у тебя в отражении, — прохладно ответила Беата.

— Она тут ненастоящая, — пожаловалась Валери и постучала по отражению Мглы, — неживая, холодная и твердая, как камень. Можно я настоящую потискаю?

— Нельзя.

Одно из правил вызова духов четко гласило: не создавать мостов между тем миром и этим. Если, конечно, не хочешь, чтобы мертвец этим мостом воспользовался и нагрянул в гости на своих условиях.

Валери удивленно замерла, а потом расхохоталась.

— Ты серьезно, что ли? Старушка, ты меня боишься? Ну, трусиха! Эх, а Голди мне своего фамильяра одалживала на несколько дней! У нее тоже черная кошка была, Гекатой звали. Красавица! Очень меня любила, льнула как к родной. Я ее чуть не украла у Голди. Но она бы сбежала, так что толку от этого не было.

Беата нахмурилась.

— Но фамильяры не любят чужих. В чарах призыва заложена безусловная любовь к хозяйке. А ты так и не призвала своего, болтала, что и без «костылей» справляешься. Опять врешь?

— Иди к черту, старуха! — рассердилась Валери и пнула зеркало изнутри. То зашаталось. — Я тогда врала, чтобы вы меня не засмеяли! У всех были фамильяры, даже у слабачки Адалинды, а у меня — нет! Что я должна была говорить? Что тоже хочу черную или рыжую кошку, но у меня не получается их призвать?!

Она вдруг остановилась.

— Погоди, у тебя же белая кошка была, как у всех трусих и неудачниц. Почему стала черная?

Беата поманила Пуховку, сидящую возле Харта.

— У меня их теперь две.

— Вот ты сильна, — восхитилась Валери, — я о таком даже не слышала.

— Но почему ты не могла призвать фамильяра? И кто тебя убил?

Валери поколебалась и махнула рукой.

— А, какая теперь разница. Можно и рассказать. После отъезда из Хисшира я потеряла свой колдовской дар. Он уменьшался, ослабел и почти растаял. Осталось совсем на донышке.

— Этого не может быть. Дар либо есть, либо его нет, — не поверила Беата.

— Что б ты понимала в темной магии, — фыркнула Валери, — колдовской дар может украсть другая ведьма. Я этот вопрос изучила, как следует. Поначалу я пыталась его увеличить разными средствами, но эффект был временный и нестабильный. Голди варила мне укрепляющие зелья, заряжала амулеты и давала Гекату для колдовства. Мне удавалось вытягивать магию из чужого фамильяра. Но вечно так продолжаться не могло. Это все равно, что жить впроголодь, на милостыню, кидаемую прохожими. Ненавижу бедность. И унижаться тоже ненавижу.

— Почему ты рассказала только Голди о своей беде? — возмутилась Беата. — Мы с Адой тоже помогали бы тебе!

— Ничего я не говорила, Голди сама заметила, что я вру, — отмахнулась Валери, — она всегда была чуткой, не то, что вы, две тетери. Она тянула меня изо всех сил, а вы осудили мое «дурное» поведение и свалили варить свои травки и тискать белых кошек. Наконец я нашла подходящее заклинание, чтобы украсть чужой дар полностью. Проще всего было стащить его у знакомой ведьмы, но у кого? У Адалинды дар был слабым и убогим, а с тобой мы почти перестали видеться.

— А иначе украла бы?

— Наверное. Ты же меня бросила и плевать хотела, как я там живу, — Валери усмехнулась, — но я не со зла, мне просто нормальной жизни хотелось.

— За чужой счет. Так что ж было не украсть дар Голди?

Валери помрачнела.

— Веришь, нет, а совесть у меня все-таки имеется. Я не смогла обречь ее на это унижение. Мы с Голди продолжали дружить, она все время пыталась помочь, утешала, поддерживала. Хранила мою тайну ото всех. Не могла я ее обокрасть. Так что я решила вытянуть дар у одной древней старухи. Ей все равно умирать было скоро. Только меня никто не предупредил, что ведьма может сопротивляться. Старуха меня и уделала.

Беата покачала головой и вздохнула.

Валери всегда была бесшабашной и дерзкой, ей даже в голову не пришло, что ей дадут сдачи. Но кто мог украсть ее дар? А не демон ли? Если уж он обрек Беату на страдания, мог и Валери навредить, просто чтобы посмотреть, как она мучается.

— Демон в Хисшире был призван на нашей поляне, одной из нас, — хмуро сообщила она, — он мог незаметно навредить тебе. Как думаешь, кто мог его вызвать?

— Адалинда, — тут же ответила Валери, — у нее хватило бы глупости продать душу демону за великую любовь. Она каждого симпатичного парня к тебе ревновала, пытаясь понять, ее ли это судьба или так, мимо проходил. Я говорила ей, что она — дура: достаточно навести приворот, и дело в шляпе. Незачем ссорится с подругой из-за какого-то парня. Но Адалинда как-то рявкнула, что это не поможет. Что если ее «принц» тебя хоть раз поцелует, то немедленно уйдет к тебе. Я подумала, что это странно: если он уже приворожен, то поцелуйчиками делу не поможешь. И почему только тебя она видела своей соперницей, а нас с Голди — нет? Но если Ада вызвала демона и пожелала найти свою половинку, то он мог «располовинить» тебя. Ты же знаешь, демоны всегда пытаются обмануть и подставить призывателя. Нашла эта дуреха мужчину своей мечты?

— Нашла, — медленно ответила Беата, — и сделала все, чтобы «защитить» его от меня. Спасибо, Валери. Мне жаль, что с тобой так вышло. Мне пора.

— Погоди, не сворачивай сеанс! Давай еще поболтаем! — Валери бросила нервный взгляд за спину. — Ты меня еще позовешь?

— Боюсь, что нет. Темная магия — не мое.

— Слушай, вытащи меня отсюда, — едва слышно прошептала Валери, — здесь паршиво и страшно. Найди мне тело. Пожалуйста.

У Беаты сжалось сердце.

— Я не могу. Прости.

— Я служить тебе буду! Что угодно сделаю! Мир для тебя завоюю! Не бросай, мы же подруги!

— Валери, это невозможно! Это запрещено, и я не умею воскрешать мертвых.

— Я кое-что знаю насчет этого демона, — горячо зашептала та, — я его не призывала, но я заключила с ним сделку. Он запретил рассказывать о ней, но я все скажу, если ты поможешь!

Беата насторожилась.

— Что за сделку вы заключили?

— Вы все спали, а мне он предложил… — последние слова Валери прозвучали слишком тихо и неразборчиво.

— Что? Что он тебе предложил?

— …забрать у Адалинды… она украла его у тебя…

Валери продолжала тихо бормотать, и Беата не выдержала: придвинулась ближе и повернулась правым ухом к стеклу.

И тут Валери кинулась на зеркало и опрокинула его на Беату.

Та рухнула в ледяной холод. Вокруг было темно, страшно и не было ничего.

— Беата, ты в порядке?

Зеркало перевернули и положили набок, прислонив к чему-то. И тут же вокруг нее возник кусок пространства: отражение гостиной, в которой Харт бросился ее поднимать. Только вот зазеркальный Харт, схвативший ее ледяными пальцами, был куклой, неживой и неестественно твердой, а настоящий бережно держал на руках Валери, успешно вселившуюся в ее тело.

— Хорошо-то как, — выдохнула она и прильнула к Харту. Затем чмокнула в уголок губ. — А ты ничего. Я тебя оставлю себе.

— Что?

— Только зеркало надо разбить. Возьми молоток и грохни его.

Валери не улыбалась и не торжествовала. На ее лице (Беатином лице!) было написано огромное облегчение. И Беата вдруг поняла, почему.

Ничто за ее спиной не было пустым. В нем кто-то был. Оно стояло за границей отражения и ждало, когда окно в мир живых закроется, а узкий островок безопасности исчезнет. Беата почувствовала его ледяное дыхание на своей спине.

Ее охватил ужас.

— Мгла! Помоги! Вытащи меня отсюда!

Черный фамильяр бросился вперед и ударился о стекло. Беата вывалилась обратно, а Валери вскрикнула и бросилась бежать.

— Нет! Я туда не вернусь! Не хочу!

Пуховка бросилась ей под ноги, а Мгла с яростным шипением атаковала спину. Валери раскидала их, как тигрица, но стоило ей схватиться за ручку двери, как на стенах вспыхнули защитные руны, и ее отшвырнуло на середину комнаты.

Харт схватился за молоток.

— Беата, что мне делать?

— Ничего, — крикнула та, но он ее не услышал.

— Убей кошек! — закричала Валери. — Они взбесились!

Мгла и Пуховка без устали атаковали ее, тесня назад, к зеркалу.

Но Харт замер, пристально разглядывая ее.

— Ты не она. Ты — Валери.

— Да какая разница? Тело-то одно и то же! Тебе не все равно кого трахать?

Тут Валери вспомнила, что она ведьма, и отшвырнула кошек волной магии, но секунду спустя Харт скрутил ее, схватив за руки.

— Беата, хоть как-нибудь дай понять, что мне делать! Как ее из тебя вытрясти?

Та судорожно огляделась, а затем бросилась к Пуховке.

Мир резко вырос в размерах, но ей было не до кошачьих ощущений.

— Прижми ее к стеклу и не отпускай! — крикнула она.

Харт вздрогнул, но потащил Валери к зеркалу. Та забилась как безумная.

— Нет! Только не туда!

Но Харт неожиданно грубо и резко уронил ее и навалился сверху, прижимая к стеклу.

— Что дальше?

Беата и Мгла атаковали одновременно. Короткий приступ головокружения, и кошачье тело сменилось человеческим. Она ощутила боль и тяжесть. Дернулась, но руки Харта держали ее как стальной капкан. Фамильяры мгновенно прекратили атаку и отступили.

— Отпусти, больно! Это я, я!

— Как мне узнать, что это правда? — жестко спросил он.

— Взгляни в зеркало, Валери там!

Секунду спустя Харт разжал пальцы, отпуская ее.

— Прости, — выдохнул он, — я боялся, что она украдет твое тело навсегда.

Беата повалилась на пол и отползла подальше от зеркала.

— Ничего. Молодец.

Валери взвыла и замолотила кулаками по стеклу.

— Не оставляй меня тут! Пожалуйста! Беата! В кошку всели, я служить буду и никогда больше не наврежу тебе! Я жить хочу! Только жить и все! Оно сожрет меня!

Беата замерла.

Теоретически она могла это сделать. И даже запереть Валери в кошачьем теле, чтобы та не смогла ей повредить. Это безумно, это запрещено, но оставить ее там, в бескрайнем ледяном холоде, значило убить.

Но ведь Валери уже была мертва. Воскрешать мертвых — безумие.

У ведьмы не должно быть два фамильяра. Может, для этого Мгла и приблудилась к ней? Чтобы стать сосудом для Валери? Но они же умрут вместе через год. Или второй раз Валери умирать была не обязана, и у Беаты появился шанс снова спасти ей жизнь?

— Пожалуйста, — надтреснутым голосом взмолилась Валери и вдруг дико закричала, — ты что творишь?! Положи молоток, ублюдок!

Ее крик потонул в звоне осколков. Харт бил по зеркалу с невероятной яростью, а его голубые глаза горели ненавистью.

— Стой! Остановись! Я думала, вытаскивать ее или нет!

— Нет, — произнес он, тяжело дыша, — она заморочила тебя и пыталась погубить, лишь бы выбраться самой. С мертвыми никаких сделок быть не может. Они губительны.

Беата закрыла глаза и бессильно опустилась на пол, в окружении осколков.

Он был прав. Она снова жертвовала жизнью, как полная дура, забыв о себе.

Но если бы ей удалось спасти Валери, ее смерть не была бы напрасной.

— Мне холодно. И паршиво. Обними меня.

Он взял ее на руки и отнес в спальню. Пуховка и Мгла следовали за ними по пятам.

Харт положил Беату в постель и попытался встать, но она вцепилась в него, как в спасательный круг.

— Не уходи.

— Я сделаю тебе горячий чай. С травками, как ты любишь.

— Не хочу чай. Останься.

Он поколебался, но выполнил ее желание. Беата прижалась к нему и закрыла глаза.

Остаток ночи ее трясло от могильного холода, а Харт, Пуховка и Мгла грели ее. Она даже не могла толком сердиться на Валери: от такого жуткого посмертия захочешь сбежать куда угодно. Жить всегда лучше, чем умереть, какой бы эта жизнь не была. И ведь Валери прямо сказала ей, что собиралась украсть ее дар, но не смогла чисто технически! Но Беата даже не насторожилась. Нет, все-таки темная магия не для нее: каждый раз рисковать жизнью и проходить сквозь подобный ужас? Нет, спасибо. Правильно она призвала Пуховку и занималась только травами и снадобьями.

Хорошо, что Харт был в эту ночь с ней.

И все же ей было отчаянно жаль бывшую подругу. Валери была глупым подростком, попавшим в беду. Ей нужна была помощь и строгий контроль, под которым она могла бы вырасти сильной и успешной ведьмой, справившись с дурными наклонностями. Беата, дожившая до сорока лет, теперь годилась ей в наставницы и вполне могла бы занять это место. Она не собиралась ставить крест на Валери. Если бы только был хоть один шанс ее вытащить…

Она тихонько всхлипнула и прогнала глупые мысли.

Харт покрепче обнял ее и погладил по спине.

— Ниже руки не опускай, — попросила она.

— Не буду. Я же не сопляк.

— Ты тут ночуешь. Если хочешь.

— Хочу.

Ей стало немного, самую малость, полегче.

Вот как демон сломал жизнь Валери: украл ее колдовской дар и подтолкнул к бесконечному воровству, приведшему ту к гибели. У Беаты он отнял жизнь, у Валери — ее смысл. Какую сделку с ним она заключила? Валери что-то сказала об Адалинде. Могла и соврать, но могла и сказать правду. Но кто что у кого украл? Вэл у Ады? Или наоборот?

Нужно узнать, была ли призывательницей демона Адалинда.

Утром Беата сделала завтрак для себя, кошек и мужчины, с которым провела ночь. Заварила простой черный чай в знак симпатии. Покосилась на разгромленную гостиную и плюнула, не пожелав возиться. Потом призовет беса в куклу, и тот приберет. Пуховка и Мгла были достаточно умны, чтобы не напороться на осколки.

На кухне появился Харт.

— Знаешь, что в тебе хорошего? Ты горячий. Об тебя замечательно греться, — сообщила Беата, подвигая ему тарелку с тостами и вареными яйцами.

— Об меня можно не только греться, — Харт улыбнулся и накрыл ее руку своей. Легонько погладил тыльную сторону ладони.

Он выглядел абсолютно счастливым.

Беате стало жарко. Кровь прилила к лицу. Ох, не вовремя она задумала влюбляться! И в кого? В деревенского полицейского? В утреннем свете он вновь выглядел невзрачным: серые волосы, обычная внешность, даже яркие глаза будто потускнели, став обычными голубыми, без изысканного оттенка. Хотя Беата подозревала, что после вчерашнего сама выглядит не лучше. Интересно, он вообще заметил, что она сидит с незавитыми волосами и без косметики?

Судя по восхищенным взглядам — ничего подобного.

Она подавила желание поцеловать его.

— Итак, я должна проверить Адалинду.

— Надеюсь, больше без вызова мертвых? Есть и более безопасные способы узнать нужную информацию. Например, расспросить ее семью. Она вполне могла рассказать что-нибудь мужу.

— Ты знаешь, что Ада была замужем?

— Я изучал это дело, — напомнил Харт, — она единственная из вас успела это сделать и даже родила девочек-двойняшек. Ни одна из них не стала ведьмой. Может и к лучшему.

— Боишься ведьм? — усмехнулась Беата.

— После вчерашнего имею право, — он слегка улыбнулся, — что ты там говорила о темных ведьмах? Что их нет? Народный фольклор не так уж и врет, советуя держаться от них подальше.

— Я такого не говорила. Не суди ведьму по черной кошке: у Валери ее не было, а у меня есть. Так что будь осторожнее, бесстрашный офицер. А ну как приворожу тебя?

— Уже приворожила. Только тебя и вижу, — нежно ответил он.

Беата сглотнула.

— Дело! Вернемся к делу! Я должна поговорить с Питером Коллинзом, вдовцом Адалинды. У нас неплохие отношения, хоть и не близкие.

— Ты его сильно любила?

— Питера? Вообще не любила. Так, увлечение юности. Ада зря паниковала.

— Валери сказала, что она украла его у тебя.

Беата фыркнула.

— Она ошиблась. В общем, мне надо позвонить.

— Телефон есть на станции. Хочешь, я расспрошу этого человека, как полицейский?

— Не надо. Сама справлюсь. От тебя мне требуется другое.

— Что же?

— Мне надоело звать тебя по фамилии. Скажи уже свое имя, герой.

Он не ответил, откусывая тост. Беата заметила тень беспокойства в его глазах.

— Джеральд.

— Джеральд Харт, — повторила она и вопросительно приподняла брови, — ты чего?

Он явно и заметно напрягся.

— Ничего. У меня просто дурацкое имя.

— Обычное, — Беата пожала плечами, — мне даже нравится. Так тебя и буду звать.

— Как пожелаешь.

Джеральд бросил на нее короткий взгляд и принялся завтракать. Беата отметила перемену, но решила расспросить его об этом в другой раз.

Сейчас важнее всего была Адалинда.

Глава 7

Итак, Адалинда. Некогда лучшая подруга Беаты. Белокурая, нежная, романтичная, с длинными волосами и светлыми, летящими платьями. Фамильяр у нее тоже был белый: Ада была чертовски хороша в варке зелий и сборе трав. Всегда помнила, что собирать на убывающей луне, а что — на растущей. Не ленилась ездить по лесам и самостоятельно запасать ингредиенты, настаивая, что это делает многие зелья эффективнее. Она знала сотни чар, делающих человека красивее, и не меньше тысячи лечебных снадобий. Ей пророчили карьеру целительницы и не зря: у Ады был явный талант к этому. Если Беата предпочитала делать те снадобья, что дороже продавались, Адалинда получала огромное удовольствие от создания сложных и сильных лечебных отваров.

В школе они с Беатой были особенно близки: обе интересовались зельями и опасались черной магии, часами могли сидеть в обнимку с фамильярами и болтать обо всем на свете, помогали друг другу с домашкой и ходили в гости или по магазинам. Во всем, кроме зельеварения, Ада была довольно поверхностной, но с ней было легко. С Валери Беата раздружилась, когда та начала влипать в неприятности, а вот Адалинда всегда была рядом. Отчасти это объяснялось везением: их родители крепко дружили и переехали в один город, а девочек отдали в одну школу. Адалинда была не прочь посплетничать о выходках Валери, но, странным образом, поддерживала с ней хорошие отношения и жалела «спятившую» подругу детства. Валери часто посылала ей дорогие подарки, которые растяпа Ада постоянно теряла и ломала, неизменно огорчаясь своему невезению. Голди смеялась, что всю свою удачу Адалинда вложила в поиски настоящей любви, а значит, отыщет не иначе чем принца.

И «принц» объявился, чтобы разрушить их семилетнюю дружбу.

Впрочем, нечестно было обвинять в этом Питера. Адалинда часто соперничала с ней за симпатичных парней, будто пытаясь доказать свое превосходство. Беата воспринимала это как игру и была уверена, что Адалинда просто дразнит ее. Обе они были хороши собой и быстро овладели женскими хитростями, которые с удовольствием отрабатывали на парнях.

Питер Коллинз перевелся в их школу, когда им всем было по семнадцать лет. Он был дружелюбным красавчиком, умел играть на гитаре, занимался спортом и при этом ухитрился не стать заносчивым засранцем. Он сразу положил глаз на Беату и каждый день шутливо расхваливал ее рыжие волосы, картинно хватаясь за сердце или прикрывая глаза, будто слепнет. Они успели сходить на одно свидание и ни разу не целовались. Когда же Беата познакомила его с Адалиндой, Питер моментально втюрился в нее. Это было настолько заметно и взаимно, что Беата, потосковав ровно сутки, приняла решение не влезать между ними. Она спокойно наблюдала за их романом и с пониманием отнеслась к тому что Адалинда стала все свое свободное время проводить с ним, а не с ней.

Чего она не простила, так это грязных сплетен, которые подруга распускала о ней целый год. Когда они всплыли, Беата долго не могла в это поверить. Ее Ада не могла так поступить, они же были близки, доверяли друг другу, зачем вообще было это делать?!

Но — поступила. Из-за великой любви и ревности к смазливому старшекласснику Питеру Коллинзу.

А чтобы не объясняться, когда Беата наконец распутала этот гадкий клубок, Адалинда подбросила в ее шкафчик деньги, украденные из кабинета директора. На Беату давили, требовали признаться, грозили тюрьмой. Она сопротивлялась, твердя о своей невиновности. Взбесившись, поклялась, что у всех, кто на нее клевещет, отсохнут языки. И навсегда запомнила страх на лицах тех, кто только что чувствовал силу и власть над ней. Наконец кто-то сообразил позвать взрослую ведьму провести сеанс ясновидения и обнаружил, что деньги украла другая ученица. Впрочем, репутация обеих была подмочена. Адалинду исключили. Она не желала выяснять отношения, прячась от Беаты, а ее мать пришла извиняться и сокрушенно сообщила, что Ада сделала это из-за Питера. Он совсем вскружил ей голову, она страшно ревновала его к подруге.

Питер, к его чести, не отвернулся от Адалинды, хоть и признавал, что она поступила дурно. Он действительно ее любил. Питер тоже извинился перед Беатой и просил не держать зла. После выпуска они с Адалиндой поженились и уехали. Родители Беаты поддерживали связь с родителями Ады и иногда сообщали новости о ней: в восемнадцать та родила двух дочек и посвящала все время им, приторговывая зельями и изредка исцеляя людей. Питер работал, но жили они бедно, зачастую на подачки от успешных родственников. Несколько лет Беата жутко презирала бывшую подругу за подлость и смеялась над ее жалкой судьбой: пока Беата наслаждалась своей юностью, соблазняя мужчин, путешествуя и заполняя свою книгу заклинаний новыми чарами, Адалинда подтирала сопливые носы и грязные задницы своих деток, ютясь с «мужчиной мечты» в съемной халупе.

Это можно было считать справедливостью. Но на деле было самым возмутительным зарыванием таланта в землю, какое Беата только видела. Адалинда была красива и талантлива, но все принесла в жертву глупой любви.

В двадцать лет она умерла от внезапной и скоротечной болезни, а Беату пригласили на похороны. Она увидела убитого горем Питера и двух осиротевших маленьких девочек. Адалинда жила бестолково, рано умерла, но оставила после себя две жизни и важный след в памяти мужа. Стоя над ее могилой, Беата пыталась понять жалеет ли, что отдала ей десять лет своей жизни. Семь лет у нее была чудесная подруга. А другие три была счастлива сама Ада. Были люди, которые ее любили. Питер оказался хорошим мужем и отцом и вырастил дочерей сам. Иногда они с Беатой встречались, и он рассказывал о них, с тоской вспоминая Адалинду. Выходило, не зря она прожила эти десять лет.

Постепенно обида на нее забылась и осталась только грусть.

У Адалинды не было шансов что-то изменить в своей судьбе. Она была обречена умереть в двадцать лет, после того, как призвала демона.

Беата рассказала все это Джеральду, и тот кивнул:

— Очень похоже, что призывательницей была именно она. Эта девица предала тебя. Она отняла твою любовь. Если человек — дрянь, то этого не изменить, и все с ним ясно уже в детстве.

Беата нахмурилась. Его слова неожиданно задели ее.

— Не говори так об Аде.

— Почему? Я просто делаю вывод из твоих же слов. Она и была дрянью: вонзила тебе нож в спину, оболгала и променяла на мужчину. Явно приворожила его, раз он так быстро переметнулся к ней, забыв о тебе. Я считаю, этого достаточно, чтобы я ее так называл.

— Считать можешь что угодно, а говорить этого при мне не будешь. Пока я не получу доказательства, Ада — подозреваемая, а не преступница. Я в юности тоже творила глупости, а Аду мог заморочить демон. Все, я пошла на станцию, звонить Питеру. Увидимся позже.

Удача сегодня была на ее стороне: она застала Питера дома и после нескольких минут светской беседы осторожно спросила, знает ли он что-нибудь о демоне. Может, Адалинда говорила о нем?

— Да, кое-что рассказывала. А что?

У Беаты гулко заколотилось сердце.

— Питер, Ада говорила кто призвал демона?

— Зачем тебе это? Столько лет прошло. Никого это не заинтересует.

— Мне важно знать. Так она говорила?

Питер тяжело вздохнул и замолчал.

— Это не телефонный разговор, — наконец ответил он, — где ты сейчас?

— В деревне Хисшир.

— Родная деревня Ады? Это рядом с Морландом? Я буду там по делам завтра днем. Давай встретимся и поговорим.

— Хорошо. Спасибо, Питер.

До Морланда можно было добраться на поезде, но расписание было составлено ужасно: Беата либо должна была встать в несусветную рань и полдня болтаться в чужом городе, злая и невыспавшаяся, либо пойти пешком через лес. Один час по широкой ровной тропе, и она там.

Джеральд уговаривал ее воспользоваться поездом, потом пообещал найти проводника, но на следующий день пришел мрачный и виноватый.

— Никто не согласился. Лишний раз через заколдованный лес никто не ходит, а я не могу, у меня служба. Я провожу тебя до середины пути. Смотри под ноги и не сходи с тропы, что бы ни случилось. Возьми амулет Калунны и несколько ветвей вереска из своего сада. Я встречу тебя тут же, на середине леса. Буду ждать сколько потребуется.

Беате было лень спорить, и она согласилась. Если «пугалка» работала на то, чтобы люди не углублялись в лес, то ей ничто не угрожало. Но мешочек с колдовскими травами она прихватила, равно как и пару веток вереска.

Как и ожидалось, никаких неприятностей не произошло, хоть Джеральд и наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду.

Морланд был небольшим, но оживленным городком. В нем кипела жизнь, и Беата наслаждалась ею после тихой скуки Хисшира. Удивительно, что деревенские еще не сбежали жить сюда из места с пугающим призрачным псом и заколдованным лесом.

Она дождалась Питера в симпатичном кафе и была искренне рада его видеть.

Питер был бодр, улыбчив и весьма хорош собой: сразу была видна разница между деловым горожанином, следящим за собой, и консервативными деревенскими мужчинами. Стильная прическа, хорошо подобранная одежда и аксессуары, красивые, ухоженные руки. Именно таких мужчин Беата и предпочитала. Это был минимум, с которым мужчина имел хоть какие-то шансы на ее внимание.

— Чудесно выглядишь, — улыбнулась она, — на службе все дамочки твои, сердцеед?

Питер рассмеялся.

— Да какое там! И некогда, честно говоря, работы по горло.

— Ах, да, ты же у нас министерский работник. Вершишь судьбы и пишешь законы?

— Иногда. Но чаще вожусь с бумажками и приезжаю с проверками, вгоняя местную администрацию в ужас, — Питер улыбнулся, — а ты все цветешь. Я как вошел, так и забыл, что на улице пасмурно. Ведь здесь сияет солнце.

Беата кокетливо улыбнулась и поправила свежеуложенные рыжие волосы.

Затем вспомнила Джеральда и прогнала игривые мысли прочь.

— Питер, расскажи мне о хисширском демоне.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Просто чтобы ты знала: эта история давно забыта и никого не интересует, кто вызвал его. Совсем никого.

— Меня интересует. Я знаю, что Ада заключила с ним сделку. Какую?

— Тот помог ей найти ее истинную любовь, — грустно улыбнулся Питер, — меня.

— А какой был подвох?

— Ты же знаешь.

— Нет, иначе бы не приехала сюда.

Питер удивленно взглянул на нее.

— Я думал, тебе это известно. Демон пригрозил, что ты сможешь меня увести, если поцелуешь. И чтобы Ада точно встретила меня, она должна была забрать у тебя возможность найти «своего» человека. Ада согласилась, но винила себя в этом. Перед смертью она раскаивалась, что отняла у тебя шанс на личное счастье, да еще и вела себя, как паникующая дурочка, пытаясь отогнать подальше от меня. Она скучала по тебе.

— Но это же чушь! — изумилась Беата. — Демоны могут почти все, если надо навредить, но они ничего не могут сделать с чувствами! Это слишком тонкая материя. Демон мог приворожить тебя к Аде, но он не мог заставить тебя полюбить ее, а меня — лишить чувств. Кроме того, у меня были мужчины.

Питер кивнул:

— Я не разбираюсь в колдовстве, но мне тоже так показалось. Я не был приворожен, просто резко понял, что она — та самая. Будто пропустил период влюбленности и сомнений, ухнув сразу в глубокую любовь. И ни разу не пожалел об этом. Нам было тяжело, вечно все не ладилось, но я приходил домой, целовал Аду и чувствовал себя счастливым. После ее смерти череда неудач прекратилась, жизнь наладилась, но так, как ее, я не любил никого и никогда.

Беата насторожилась.

— Скажи, а неудачи преследовали вас во всем? Деньги, здоровье, отношения с окружающими? У тебя часто ломались вещи?

— Вообще не ломались. Мы были здоровы, у нас появилось много друзей на новом месте, и все шло хорошо, только денег едва хватало. Каждый раз, как появлялся шанс встать на ноги, случались какие-то неприятности: лавка зелий Ады сгорела со всеми запасами ингредиентов, меня дважды увольняли вместо повышения, отец как-то выдал мне крупную сумму денег, так ее в тот же день украли.

Беата задумалась. Демону хватило бы сил такое провернуть, испортив Аде жизнь, но почему именно так? Если он не содрал кожу с призывательницы, то издевался бы тоньше и именно над ее желанием. Питер мог оказаться мерзавцем и домашним тираном, или приворот бы продлился неделю, а потом «возлюбленный» бросил бы Аду, но нет. Причем здесь финансовая несостоятельность? Аде всегда было плевать на деньги, ее волновала только любовь. Что за странная логика?

— Значит, она призвала демона…

— Нет! Ада его не призывала. Мы оба знаем кто это сделал.

— Что? Кто же?

Питер взглянул на нее с укоризной.

— Ты. У тебя была книга заклинаний с чарами по призыву демонов, и ты хвасталась ею перед подругами. Ада боялась, что вы с Валери захотите это сделать. Так и произошло.

Беата растерялась. Книга заклинаний? У нее? Не может быть! Это ошибка, Питер, должно быть, за двадцать лет забыл, что именно сказала ему Адалинда. Или не понял ее. Но выходит, Адалинда была невиновна и не знала, кто виноват. Значит, все же Валери призвала демона? Нет, она была удивлена и уверена, что демон никому не навредил, а мстить тот должен был именно призвавшей его ведьме, превращая ее жизнь в ад. Демон заключил с ними сделки: Беате он дал шанс спасти подруг, отдав свою жизнь, а им ее испортил, заставив Беату пожалеть о своей доброте. Адалинде подогнал «мужчину мечты», но обрек на бедность. Так, а что получила Валери? Проклятье, почему Беата не спросила ее?! Демон украл ее колдовской дар, но почему-то Валери считала его безвредным.

Бессмыслица какая-то. Разве так должны были выглядеть адские муки? Почему он их не убил? Зачем позволил Беате всех спасти? И почему не дождался их в каменном круге, если уж вырвался из пентаграммы? Демоны были демонстративны и любили поиздеваться над смертными. Беата легко представляла, как демон слушает их глупые желания, а потом делает шаг вперед и рвет на куски, сполна насладившись криками и предсмертным ужасом.

Беата вздохнула и закрыла лицо руками.

Сыщицы из нее не вышло. Кто вообще придумал, что любители щелкают дела, как орешки и затыкают за пояс профессиональных следователей? Беата блуждала впотьмах и не понимала, как выйти на свет. Надо было обсудить это с Джеральдом, он хоть был полицейским.

— Это все — прошлое, — заметил Питер сочувственно, — забудь об этом. Я никому ничего не скажу. И я счастлив, что в моей жизни была такая любовь. Адалинда была светлым, чудесным человеком, хоть и запутавшимся. Могу я еще чем-то тебе помочь?

— Нет, спасибо. Мне нужно возвращаться в Хисшир.

— Не уходи так скоро, давай поболтаем. Мы редко видимся.

А ведь это вполне могла быть их последняя встреча.

Беата встряхнула волосами.

— Ладно. Расскажи о девочках. Как они там?

— Обе — копия Адалинды, — заулыбался Питер. — Показать фотографии?

— Давай.

— Скажи, мой звонок в хисширскую полицию помог тебе? Тебе там не суют палок в колеса? Я могу позвонить еще раз, припугнуть их.

— Не нужно. Спасибо, Питер. Я — твоя должница.

— Какие счеты между друзьями? Обращайся, если нужно.

Назад Беата возвращалась в сумерках, погруженная в свои мысли. Шла прямо, лениво помахивая ветками вереска, и очень удивилась, наткнувшись на крупный валун. На тропе подобного не было.

А здесь был и не один. Беата прищурилась и провела пальцами по векам. Глаза вспыхнули и слабо засветились, разгоняя мрак и помогая видеть в темноте.

Она стояла на поляне с пентаграммой. Ложная тропа увела ее вглубь леса.

Беата похолодела и шарахнулась в сторону. В лесу становилось все темнее с каждой минутой. Корни деревьев лезли под ноги, и она чуть не упала.

— Джеральд! — крикнула Беата. — Ты меня слышишь? Ау! Джеральд!

Но в лесу царила тишина.

И тут кто-то засмеялся. Опавшая листва зашуршала под тяжелыми шагами.

«В сумерки сюда даже не суйтесь. Верная смерть».

Беата бросилась бежать. Вернее, попыталась, но налетела впотьмах на высокий колючий куст и запуталась в нем. Вырвалась, кинулась в другую сторону, но результат был тот же. Вокруг нее незаметно вырос сплошной забор из сплетенных ветвей.

Ловушка! Ее поймали, как глупого, неосторожного зверька, усыпив бдительность мнимой безобидностью леса!

Смех приближался. А затем резко смолк.

Беата замерла, ни жива ни мертва.

Ветви раздвинулись, и в проеме показалось лицо. Почти человеческое, почти нормальное. Только вот размером оно было в рост Беаты, а глаза горели желтым огнем и были огромные, как тарелки.

Оно заметило Беату.

Морок! «Пугалка» же!

Она яростно зашептала заговор и взмахнула ветками вереска, прогоняя иллюзию.

Но ничего не произошло. Страшная рожа облизнулась и растянула узкий рот в чудовищно длинной улыбке.

Не морок. Живое. Та самая статистически незначимая угроза, отпустившая двух человек живыми, но сожравшая третьего. Явно голодная.

Беата всхлипнула и уставилась на ветви вереска в руках. Даже наполненные колдовством, они ее не защитят. Ее окружили со всех сторон. Бежать было некуда.

Только вверх.

Метла! Из веток вереска можно было сделать метлу и улететь! Требовалась только палка и заговор полета! И что-нибудь, чтобы отвлечь проклятую рожу хоть ненадолго!

Беата зашарила по карманам и наткнулась на руну «пламя». Подарок Калунны. Деревянная пустышка.

Рожа рывком бросилась на нее, широко распахнув пасть. Беата, закричав от ужаса, выставила оберег перед собой. Впрыснула в него колдовские силы.

Из руны вылетело огненно-рыжее существо и вцепилось в рожу когтями. Рожа завыла и отшатнулась. Беата схватила палку под ногами, скорчилась за камнем и принялась привязывать к ней ветви. Только бы успеть! Она не может сгинуть здесь, нет, нет, нет!

Руки у нее тряслись, и она никак не могла справиться с этим.

В темноте раздался жалобный кошачий мяв.

— Беата… время умирать.

Она оцепенела. Затем с трудом подняла голову.

Рожа нависала в полуметре над ней. Распахнула пасть и начала плавно опускаться, превращаясь в один голодный рот.

Пылающий рыжий клубок влетел в него, вцепившись зубами и когтями. Яростно заорал, снова отвлекая внимание на себя. Рожа отшатнулась, сплевывая его и истошно завизжала на весь лес.

Битва закипела с новой силой.

Громкий топот заставил Беату инстинктивно повернуть голову к его источнику.

Призрачный пес перемахнул через скорчившуюся на земле ведьму и набросился на чудовище. Грозно зарычал. Ему вторил воинственный кошачий вопль.

Дрожащую Беату накрыл туман. В нем ничего не было видно, и она надеялась, что ее — тоже. Трясущимися пальцами она закончила мастерить метлу, просунула между ног и зашептала чары полета.

Метла медленно оторвалась от земли и подняла Беату вверх.

— Выше! Выше! — испуганно крикнула она.

Докуда дотянется проклятая рожа?! Если лес был полностью в ее власти, то его следовало покинуть немедленно!

— Вверх! — заорала она и бросила панический взгляд за спину.

В тумане и темноте ничего не удавалось разглядеть.

Наконец Беата взмыла над верхушками деревьев и окунулась в ледяной осенний воздух. Жива! Спаслась! Она стремительно полетела к Хисширу. Ее встречали пустые улицы и запертые дома, но светящиеся окна указывали верный путь. Беата с трудом отыскала свой темный дом сверху, спустилась и кинулась внутрь. Заперлась на все замки, бросила метлу и сползла по стене.

— Пуховка! Мгла! Ко мне! — позвала она, а когда они подошли, стиснула, пряча лицо в шерсти.

Ужас потихоньку отступал, но страшная рожа все еще стояла перед глазами.

Что, провались оно в ад, это вообще было?!

Ответ пришел мгновенно.

Демон.

Тот самый демон. Убийца Беаты, Валери, Адалинды и Голди. Он не ушел, а остался в Хисшире. Но зачем? Демоны ненавидели мир людей, из-за чего же он остался? Что он еще не сделал? Кого он там ждал?

Джеральд обещал встретить ее в лесу.

Беату захватила волна паники. Она вскочила на ноги и распахнула дверь.

— Пуховка, иди в лес и найди Джеральда! Приведи сюда!

Та потрясенно зашипела и шарахнулась прочь.

— Я сказала, иди, не то развоплощу! Мгла, иди с ней! Без него не возвращайтесь!

Мгла презрительно фыркнула и выскользнула за порог. Пуховка попятилась, и Беате пришлось повторять приказ в третий раз, чтобы она подчинилась. Фамильяры исчезли в тумане, а Беата привалилась к стене и принялась ждать. Кажется, прошла целая вечность, пока они не вернулись.

Джеральд был жив. Он выглядел потрепанным и был весь в земле, словно только что из нее выкопался. Он стиснул Беату в объятиях.

— Ты цела! Я ждал и ждал, но тебя не было, и когда стемнело, я понял, что ты попала в беду. Бросился искать, но заблудился. Спасибо, что послала своих фамильяров мне на помощь.

— Я его видела. Демон в лесу! Он никуда не ушел! — она задохнулась от ужаса.

— Его нужно убить! Только тогда Хисшир будет в безопасности. Беата, ты ведьма. У тебя есть зачарованное оружие или что-то подобное?

— Ой, замолчи! — Беата поцеловала его, и он тут же забыл обо всем, пылко ей отвечая. — С демоном решим потом, а сейчас иди сюда. Мне нужно успокоиться. И мне некогда тебя соблазнять. Это твой единственный шанс, ясно?

— Жестокая женщина, — пробормотал Джеральд, покрывая поцелуями ее шею, — я о судьбе деревни говорю, а ты…

— У тебя есть выбор: бежать спасать ее в ночи или остаться со мной.

Разумеется, он остался.

Они до утра с упоением занимались любовью, прогоняя страх смерти. Больше откладывать Беата не собиралась, ее жизнь висела на волоске. Ненавистный демон мог оборвать ее в любой момент.

Утром Беата вышла в сад и оставила ценное подношение в «кормушке для богини».

— Спасибо, что послала призрачного пса. И за оберег. Это самый ценный подарок, который я когда-либо получала. Прими мою признательность, о Калунна. Пусть сегодня и не воскресенье, но это подношение для тебя. Позволь выразить почтение и благодарность.

От калитки послышалось мяуканье. Рыжая кошка, прихрамывая, подошла к ней. Оберег в кармане отозвался теплом. Беата опустилась погладить ее и осмотреть повреждения. Провела ладонью по рыжей шерсти и почти не удивилась, ощутив связь между ними.

Три фамильяра на одну ведьму было многовато, но без этой рыжей тигрицы она бы не выжила.

— Я назову тебя Пламя. Идем, надо подлечить тебя. И накормить.

Пламя бодро мяукнула и вошла в дом. Беата бросила взгляд на вересковый круг и вздрогнула: тот неожиданно разросся и вымахал выше заборчика, будто напитавшись силы. Сиреневые цветы трепетали на ветру, полностью игнорируя осенний холод и цвели, не желая осыпаться. Она подошла поближе и увидела грязную записку за калиткой.

Подняла.

«Беги. Она совсем заморочила тебе голову и приставила тюремщика. Он на ее стороне, а не на твоей. Спасайся, пока еще можешь».

— И не подумаю даже.

Беата попыталась внести записку в дом, но та рассыпалась прахом, стоило ей пересечь границу вересковой защиты. Калунне эти записки были не по душе.

Беата задумчиво растерла пепел между пальцами.

Вереск защищал от злых сил. Но также был любимой ведьминой травой.

А ведьмы не бывали добрыми или злыми. Они всегда руководствовались лишь своей выгодой.

Что Калунне было нужно от нее? И чего хотел добиться автор записок?

Глава 8

Пламя разительно отличалась от Мглы и Пуховки. После лечения и еды она немного посидела на руках у Беаты, «привязываясь» к ней, а потом отправилась исследовать новые владения. Засунула свой нос везде, осмотрела сад и окрестности, прогнала шатавшихся у дома деревенских ребятишек, а затем играючи перепрыгнула через вымахавшие кусты вереска. Раз в десять минут она прибегала к Беате, будто проверяя, все ли в порядке, получала поглаживание и уносилась прочь.

Рыжие фамильяры были невероятно активны. За что она вообще выбрала себе в хозяйки ленивую Беату? Они совершенно не подходили друг другу.

Впрочем, «выбирать» фамильяр не мог в принципе. Он был слугой своей хозяйки, воплощением ее планов и желаний. Волшебное существо для помощи в колдовстве. Кошачий облик был данью традициям. Все любили кошек. Но фамильяр должен был существовать в единственном числе. Почему же теперь у Беаты их было три?

Пуховку она призвала сама.

Мгла приблудилась к ней в лесу.

Пламя была подарком Калунны и спасла ей жизнь.

«Она совсем заморочила тебе голову и приставила тюремщика. Он на ее стороне, а не на твоей».

Голди одалживала Валери свою кошку, и та льнула к чужим рукам. Могла ли Калунна одолжить Беате Пламя для слежки за ней? Могла. Зачем? Пока что выходило, что Беата нужна была ей живой для каких-то целей.

Мог ли Мглу подослать демон? Она же отвела Беату к его пентаграмме и легко нашла в ночном лесу Джеральда. Да и вызов духа Валери едва не обернулся для Беаты гибелью. А без Мглы ей бы и в голову не пришло так рисковать.

Она вздрогнула. Опустила ресницы, «нащупывая» фамильяров в окружающем пространстве.

Белый мирно дрых на ее постели.

Рыжий носился по саду.

Черный выскользнул из соседней комнаты и потерся ей об ноги.

Беата взяла его на руки. Зарылась пальцами в шерсть.

Мгла довольно заурчала и лизнула ее шершавым розовым язычком.

Никаких посторонних чар. И никакой опасности для Беаты, иначе Пуховка отреагировала бы на нее. А с другой стороны, ни на Адалинде, ни на Валери, ни на Голди никто не обнаружил смертельного проклятья, оставленного демоном. Они были «чисты». Только вот умерли по его желанию.

Беата нахмурилась. Что-то не сходилось.

Валери умерла раньше срока и по своим причинам. Она не прожила десять лет, как он обещал. То есть, по сути, избежала гибели на его условиях. Была ли какая-то связь между этим и тем, что хисширский демон почему-то застрял в лесу? Он что, не мог его покинуть из-за нарушения сделки? Нет, демоны всегда их нарушали, и ничего им за это не было. Да и кто мог призвать его к ответу? Умирающая Беата?

Он собирался сожрать ее почти на год раньше положенного.

Беата содрогнулась, вспоминая жуткую рожу.

Мгла, заскучав, вывернулась у нее из рук и отправилась по своим делам. Беата проводила ее рассеянным взглядом и вернулась к размышлениям.

Демоны были могущественными существами, но этот не смог сладить с фамильяром ведьмы (богини?) и призрачным псом. Ослабел? Можно ли его уничтожить?

Ей страшно захотелось обсудить это с Голди. Та всегда обладала высоким интеллектом и была невероятно изобретательна. Окончила с отличием обычную учебу и ковен ведьм в Туре, обучалась колдовству у разных известных ведьм и охотно делилась с подругами своими знаниями. Несмотря на юный возраст, она разбиралась во многих видах чар, причем подвергала сомнению незыблемые основы, пытаясь улучшить их или найти аналоги. Там, где для Беаты все было четко и ясно, Голди задавала вопросы и искала другие решения. При этом ее исследования всегда носили практический характер: Голди никогда не тратила время на пустые рассуждения. Если она за что-то бралась, значит, в конце собиралась что-то получить. В последний год своей жизни она работала над созданием амулетов и оберегов, которые пользовались невероятной популярностью. Сборник улучшенных ею чар разошелся по разным ковенам, а Беате и Адалинде достался бесплатно.

Жизнь у Голди была насыщенной и интересной, но для подруг всегда находилось время. После ссоры Беаты с Адалиндой она не стала выбирать сторону, а просто посещала обеих по отдельности. Они с Беатой провели месяц на природе, путешествуя по каким-то глухим деревенькам и заброшенным селам, где Голди проверяла свои амулеты, а Беата — лечебные и уходовые зелья. Она бы ни за что не решилась на подобную авантюру, если бы Голди ее не уговорила. Тем более, Беата не стала бы заниматься нелепой благотворительностью с бесплатной помощью бедным селянам, если бы Голди не сформулировала это как полезную практику умений для последующей продажи плодов своего труда.

Однако людям они все-таки помогли. Беата не раз потом гадала, кто был обманут: она или те бедняки? И чего в Голди было больше: хитрости, практичности или доброты? Она часто помогала людям, не требуя ответных услуг, просто по велению сердца.

Голди умерла последней из трех подруг Беаты: несчастный случай при очередном эксперименте, и ее лаборатория разлетелась на кусочки. Благо, никто посторонний не пострадал. Похороны ее были пышными, попрощаться пришла целая толпа, а пролитые в тот день слезы сделали бы честь какой-нибудь рок-звезде. Беата бессильно смотрела на закрытый гроб и думала, что хотя бы в одном из трех раз не ошиблась. Голди стоила ее десяти лет жизни. А может, и большего срока. Если бы у нее хватило ума отдать двадцать лет не предательнице-Адалинде и бестолковой идиотке Валери, а Голди, та могла бы изменить мир. Или хотя бы продолжать дружить с Беатой дальше.

Это было основное, о чем Беата жалела в свои двадцать лет.

Но, позже, тысячу раз обдумав эту мысль, она пришла к выводу, что если бы демон предложил ей спасти лишь одну из ее подруг, она не смогла бы выбрать. В десять лет они с Валери были очень близки и играли в будущих завоевательниц мира. В пятнадцать варили зелья и сплетничали вместе с Адалиндой. В девятнадцать Беата, обожающая городской комфорт, потащилась по деревням, потому что чувствовала дыхание смерти за спиной Голди и хотела побыть с ней как можно больше.

Она любила всех своих подруг, но не смогла спасти ни одну.

Демон убил их. И скоро убьет Беату.

Несправедливо. Почему жизнь всегда была такой жестокой?

Пламя громко заорала под дверью. А секунду спустя в нее постучали.

— Свежий хлеб, джем и ветчина для самой красивой женщины Хисшира, — улыбнулся Джеральд и поцеловал ее, — все, как заказывала.

— Умничка, — Беата забрала у него продукты, — даже комплименты научился делать. За ту «сорокалетнюю женщину» на вокзале тебя могли убить.

— Я больше не буду, — ответил он и блаженно заулыбался. Стоило Беате отвернуться, как он стиснул ее в объятиях, прижавшись сзади. — Но ты добрая и ты меня простила.

— Я не добрая, просто ты мне нравишься.

— Добрая. Я это точно знаю. Самая добрая, нежная и ласковая женщина на свете, — Джеральд уткнулся лицом ей в шею, — о Калунна, я счастлив, как безумный! Что мне для тебя сделать?

Беата подумала и улыбнулась.

— Сделай тосты с джемом и сэндвичи с ветчиной и помидором на нас двоих.

Джеральд рассмеялся и снова поцеловал ее.

Пока они завтракали, сбежались фамильяры. Пуховка влезла Беате на колени, Мгла легла в ноги, а Пламя, покрутившись рядом и получив свою порцию ласки, неожиданно вспрыгнула на плечи к Джеральду и замурчала. Тот почесал ее под подбородком.

— Смелая девочка. Боевая.

— Ты ей нравишься, — удивленно заметила Беата.

— Тебе тоже, — губы Джеральда дрогнули.

— Пуховке и Мгле до тебя нет дела, и это правильно: фамильяры игнорируют чужих. А Пламя ластится.

— Может, чувствует твою привязанность ко мне?

— Это так не работает. У тебя есть колдовской дар?

— Нет и никогда не было.

Беата озадаченно покачала головой, но решила не забивать себе этим голову. Сейчас важнее было другое. Она пересказала Джеральду то, что узнала от Питера и свои комментарии.

Тот кивнул и спокойно сказал:

— Методом исключения получаем, что демона призвала Голди. Кто бы сомневался. Еще одна дрянь, набившаяся к тебе в подруги.

— Не смей так говорить о ней, — резко сказала Беата, — даже если Голди, по детской глупости, призвала демона, никто не смеет называть ее дрянью.

Джеральд бросил на нее внимательный взгляд.

— Ты еще не поняла, куда делся дар Валери? Его украла Голди.

— Что? Нет, с чего ты взял?!

— Она не была ведьмой, пока жила здесь. Но как только она ею стала, Валери потеряла свои силы и связалась с черным колдовством, чтобы украсть их у кого-то другого. В одном месте убыло, в другом — прибыло.

Беата фыркнула.

— У тебя дыра в рассуждениях, господин детектив. Украсть чужой дар может только ведьма. Если у Голди не было, хотя бы слабенького дара, она ничего бы Валери не смогла сделать. А если был, то не стала бы, за ненадобностью.

— Если только ей не предложил это демон.

Беата вздрогнула.

— Мы знаем, что он заключил сделки с Адалиндой и Валери, предложив им украсть что-то у подруги. Раньше я думал, что все они обокрали тебя, но сейчас понял, что это не так, — продолжил рассуждения Джеральд, — знаешь, я изучал это дело много лет и вот что заметил: семья Адалинды была обеспечена, почти богата, а семья Валери — нищей. После встречи с демоном ситуация резко меняется: Адалинда и ее муж терпят нужду и постоянные неудачи с деньгами, а Валери шлет вам всем дорогие подарки, которые украла, что вскрывается только после ее смерти. Сколько потребовалось часов, чтобы обнаружить, что подброшенные деньги украла не ты, а Адалинда? А Валери все сходило с рук, пока она была жива. Она украла у Адалинды обеспеченную жизнь, Адалинда у тебя — любовь, Голди — дар Валери. Круг замкнулся. Они все — воровки и предательницы.

Беата сжала зубы:

— А почему ты меня исключаешь из этого круга? По такой логике я тоже должна была что-то у них украсть.

— Но ты этого не сделала. Ты не такая как они, — нежно произнес Джеральд.

— Если мужчина говорит подобное, значит, он презирает всех женщин скопом. И я стану «такой», когда у тебя перестанет на меня стоять.

— Нет. Я просто знаю, что ты отличаешься от них, вот и все. Но не так уж важно, кто призвал демона, если призывательница мертва. Куда важнее, что демон жив. Беата, мы должны его убить. Он — истинный виновник происходящего. Он — убийца и должен понести наказание.

Беата поежилась:

— Но я не такая как Пламя. Столкновение с демоном привело меня в ужас.

— Меня не приведет. Я убью его. Но ты изучала демонологию и знаешь, как это лучше сделать. Можешь зачаровать мое оружие и усилить меня зельями?

— Зачем тебе в это лезть? Он убьет тебя.

— Жить под боком с демоном опасно. Я должен уничтожить его. И я хочу это сделать, — упрямо сказал Джеральд, — прошу тебя, помоги мне. Вместе мы сможем это сделать.

Беата закусила губу. Стоило ли поощрять его? Демонов можно было убить, но обычно это делали могущественные ведьмы с рыжими фамильярами. Изредка — подготовленные особым образом священники. Но не обычные люди. Если Джеральда убьют, она будет жалеть об этом.

Скоро жалеть ей будет не о чем.

— Я должна подумать. Дай мне время.

— Хорошо. Мне пора на службу. Я вернусь вечером, ладно?

Беата кивнула. Джеральд поцеловал ее на прощанье, обнял, затем снова поцеловал. Затем еще и еще, пока хохочущая Беата не вытолкала его за дверь.

С ним она чувствовала себя совершенно счастливой. Влюбленность придавала ей сил и дарила невероятную легкость.

Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Пора было заняться делом.

Беата должна была получить доказательства того, что демона призвала Голди.

О какой книге заклинаний говорил Питер? Тогда у них была только одна и принадлежала она самой Адалинде, как самой обеспеченной. А ведь дела ее семьи и, правда ухудшились с момента нападения демона. Однако странным образом улучшились, когда та вышла замуж за Питера и уехала. А карьера самого Питера пошла в гору только после ее смерти.

Каждое желание демон исполнял с подвохом, чтобы испортить юным ведьмам жизни.

Адалинда хотела вечную любовь, а получила страх ее потери и «угрозу» со стороны той, у кого ее увела.

Беата пыталась спасти подруг, но лишь оттянула их кончину. И обрекла себя на раннюю смерть, не получив ни капли благодарности от спасенных ею людей.

Валери мечтала быть богатой и обрела способность воровать не попадаясь. Но ее саму обокрали, отняв самое ценное.

Голди… возможно, и правда попросила у демона колдовской дар, а тот украл его у Валери и сообщил ей об этом. Поэтому Голди изо всех сил «тянула» обездоленную подругу и делилась своей магией.

Откуда взялось заклинание призыва демона? Кто из них его достал?

Беата отправилась колдовать. Она призвала фамильяров и устроила ритуал колдовского поиска предметов. Чары были сродни ясновиденью и были подарком Голди. Она улучшила их, позволив искать не только потерянные и забытые вещи, но и нечто смутное, опираясь на одно лишь воспоминание о предмете. Но даже так Беата не смогла бы добиться успеха, если бы не присутствие Мглы и Пламени. Фамильяры поддерживали ее, облегчая непривычное колдовство и усиливая природные способности. Они были поистине бесценным подарком для любой ведьмы.

Почему ей никогда не приходило в голову, что три колдовские кошки лучше одной? Это же было очевидно.

Беата искала книгу заклинаний, с помощью которой призвали хисширского демона.

Вещь, которая, возможно, существовала лишь в воображении Питера Коллинза.

И которую сама Беата никогда не видела.

Когда она открыла глаза, в ее руках лежала толстая тетрадь, исписанная аккуратным почерком. Ее тетрадь. В которую она кропотливо копировала все, что было в книге заклинаний Адалинды.

Тетрадь была открыта на странице с рисунком пентаграммы.

Беате стало плохо.

Как это могло получиться?! Она же не призывала демона!

Но демон играл именно с ней. До полусмерти испугал в лесу, что в детстве, что сейчас. Он давно мог бы ее убить, но не спешил, растягивая удовольствие. Больше всего он должен был ненавидеть именно призывательницу. Адалинду, Валери и Голди он уничтожил легко, будто отмахнулся, а Беате дал прочувствовать не только страх неизбежной смерти, но и горечь потери подруг.

«Доброта бесполезна и наказуема. Скоро ты это поймешь. Сорок один год, Беата. И двадцать — для остальных. А потом вы умрете. Увидимся в аду, малышка».

Могла ли она призвать демона и забыть об этом? Мог ли неокрепший детский разум вытеснить чудовищное осознание собственной вины?

— Чушь! — яростно крикнула Беата. — Я не сумасшедшая!

Она выскочила в сад и кинулась к вересковому кусту. Уткнулась лицом в цветы. Глубоко вдохнула.

Все хорошо. Спокойно, сладко, мирно, как тонкий аромат вереска.

— О, Калунна, подари мне забвение, — прошептала она, — я не хочу умирать в страхе. Я буду тебе поклоняться и оставлять подношения, пока жива. Мне ведь немного осталось. Я так не хочу умирать…

Ветвь вереска скользнула по ее щеке, будто гладя.

Беата успокоилась. Она вдруг почувствовала себя защищенной, хотя на это не было ни единой причины.

Она отстранилась и заметила очередную записку за забором. Вышла и прочитала ее.

«Глупая ведьма не умеет считать до пяти. Воровали все. Ни один не отказался взять чужое. Кроме себя, ты забыла еще кое-кого».

Беата была сбита с толку. Пять? Воровство?

«Круг замкнулся. Они все — воровки и предательницы».

Все четверо? Адалинда, Беата, Валери и Голди? Но Беата ничего не крала, наоборот, отдала подругам свои годы жизни. Опять бессмыслица какая-то. Демон напал на четырех ведьм… и одного мальчишку.

Пять. Пять, а не четыре!

Как звали того паршивца? Почему он вообще был тогда там?

Беата задохнулась от нахлынувшего на нее воспоминания.

— Стой, рыжая!

Беата даже не обернулась. Деревенские мальчишки часто дразнили ее за цвет волос, а когда в ней пробудился колдовской дар, еще и за это. Она стала ведьмой первой из подруг, и вся деревня дивилась на это. Все дети требовали, чтобы она колдовала для них и исполняла их желания, будто она была каким-то дурацким джинном. Не получив желаемого, многие начали травить ее, устраивая мелкие пакости. Но стоило пробудиться дару Валери, и задирам пришлось несладко. Она дала им отпор, которого не могла дать Беата, и противные мальчишки отстали.

Все, кроме одного.

— Да погоди ты!

— В жабу превращу, — пригрозила ему Беата.

— Ты тетрадку потеряла!

Беата остановилась и резко обернулась. Со вчерашнего дня она не могла найти свою «книгу заклинаний», а ее стащил этот чертов мальчишка!

— Отдай!

Он подчинился. Насупился.

— Могла бы спасибо сказать.

— Спасибо, что вернул спертое, вор, — едко ответила Беата.

— Я не крал! — он задохнулся от возмущения. — Это подружка твоя сперла! Я увидел и решил вернуть тебе! А ты… ведьма! И дура! Рыжая! У рыжих нет души!

Беата бросила на него презрительный взгляд и пошла прочь. Она не решалась драться с мальчишками, как Валери, и не умела строить из себя жертву, как Адалинда. Поэтому просто игнорировала обидчиков, будто их не существовало. Ну его. Надо спешить к поляне с камнями. Голди обещала улетный сюрприз.

Голди. Или противный мальчишка. Один из них призвал демона. Для призыва ведьмовского дара не требовалось. Это мог сделать любой, правильно начертивший пентаграмму.

Что же с ним стало?

Глупый вопрос. Даже с десятью годами жизни Беаты, он давно уже мертв. Попробовать призвать его дух? Проклятье, а как его звали-то? Нужно сходить в полицейский участок и попросить дело. Или дождаться Джеральда? Оно же у него было.

Беата зашагала к хисширскому полицейскому участку.

Ждать она больше не могла.

***

Когда Джеральд пришел, Беата была в тихом бешенстве.

— Что случилось? — удивленно спросил он.

— Почему ты не сдох?

Он вздрогнул.

— Что?

— Почему ты не сдох двадцать лет назад, Джеральд Харт? Как ты протянул так долго? Я была в полицейском участке и узнала, как звали пятую жертву хисширского демона. И что никто не поручал меня сопровождать: только встретить и рассказать о правилах безопасности. Но ты таскался за мной как привязанный и постоянно лгал, прикрываясь этим.

— Беата, выслушай меня, — торопливо заговорил он, — я собирался рассказать тебе, просто не знал как! Не умер я, потому что мать отвела меня в вересковые пустоши и отдала Калунне, с просьбой спасти от смерти. Богиня приняла меня на службу и продлевает мою жизнь, пока я ей служу. Лишившись ее покровительства, я тут же умру, поэтому привязан к Хисширу и не могу его покидать. Даже лес могу пройти лишь до середины. Но я люблю тебя! Только тебя, ты единственная мне нужна!

— Замолчи, лжец! — крикнула она. — Рассказывай о сделке с демоном! Ты же все слышал тогда, да? Что ты украл? Кто призвал демона? Ты?

— Нет! Я не знаю точно, но выходит, что Голди! Я слышал твой разговор с демоном и сделку Адалинды, она была после твоей. Демон разбудил меня и не усыпил заново, как тебя. Потом он исчез, все очнулись и бросились бежать!

— Какую сделку заключил ты? Демон навязал ее всем, вряд ли он отпустил бы тебя просто так. Что ты украл и у кого?

— Ничего! Беата, я с детства был в тебя влюблен, но не знал, как привлечь твое внимание. Вы смеялись надо мной, и я мстил, как маленький дурак. Но когда ты отдала мне десять лет своей жизни, пусть и не хотела этого, я понял, что ты — особенная. Просто слушала подлых подруг, а они настраивали тебя против меня, — глаза у Джеральда лихорадочно блестели, — я попытался вернуть тебе украденное Адалиндой. Я сказал демону: «Хочу быть рядом с Беатой. Нравиться ей и быть нужным. Я сам буду любить ее, вместо того, украденного парня». Демон рассмеялся: «Договорились. Через тридцать лет она вернется сюда на последнем году жизни, и ты будешь рядом. И даже понравишься ей. Ненадолго. А вот ждать будешь всю свою жизнь. Но женщину-мечту нельзя забывать. Ты и не забудешь». С тех пор я постоянно видел сны о твоей жизни. Я видел тебя веселую, юную, игривую, и все время думал, что ко мне ты приедешь постаревшей и увядшей, как цветок. Моей матери было тогда сорок, и я представлял тебя похожей на нее. А ты росла, целовала и любила других парней, совсем забыв о моем существовании. Меня это сводило с ума.

Беата окаменела.

— Ты смотрел, как я трахаюсь? Постоянно следил за мной, чертов извращенец?!

Джеральд отвел взгляд.

— Не постоянно. Я не мог контролировать эти сны и видел лишь то, что мне показывали. Подмечал, что тебе нравится, и готовился к твоему приезду. Я боялся, что ты снова начнешь игнорировать меня, вот и ходил за тобой по пятам, под выдуманным предлогом. Я понимал, что демон не выполнил мое желание честно, и все время ждал подвоха. В моих снах ты была женщиной-праздником, веселой, свободолюбивой и сводящей с ума любого мужчину, что тебе приглянется. Я думал, что от твоей доброты не останется и следа, что она погаснет, и ты станешь бесчувственной и злой, как другие ведьмы. Но ты оказалась иной: не капризной стервой, а ленивой, домашней и спокойной женщиной. И я полюбил тебя еще сильнее. Твое доброе сердце никуда не исчезло. Ты все еще не такая, как другие. Теплый, рыжий огонек, мерцающий в хрупком стеклянном сосуде. Я буду защищать тебя и беречь. Буду любить. Я сделаю для тебя все, что пожелаешь.

Глаза Джеральда горели жадным огнем. Он действительно был влюблен, а вернее, одержим ею. Выдумал себе идеальный образ и лелеял его десятилетиями, ожидая выстраданной награды и мня себя благородным рыцарем, разглядевшим среди «злых» ведьм одну «добрую». Хотел поиграть в героя и прекрасную даму, идеализируя ее и вознося на пьедестал. От таких мужчин следовало держаться подальше.

Беата была опустошена. Она услышала и поняла куда больше, чем он ей сказал.

— Понятно. Ты обвинял моих подруг в воровстве, но сам тоже вор. И предатель. Ты украл у меня волю и надежду. Я думала, что это мое решение — приехать сюда и пустить тебя в свою постель. Но все это было лишь внушением демона. Я ничего не решала сама. Вот почему ты показался мне неотразимым на вокзале. Ты должен был мне понравиться, в соответствии с твоим желанием. К черту все, я поеду домой завтра же.

Джеральд побледнел:

— Беата, не надо! Я убью демона, клянусь тебе! Убью, и это все закончится! Я люблю тебя и всегда любил!

— Уйди. Я тебе больше не верю. Ты свое получил, хватит с тебя. Мне умирать через год, и я не хочу проводить его рядом с похотливым лжецом, одержимым своими фантазиями. Убирайся!

Беата выгнала его и заперла дверь.

Села прямо на пол. Фамильяры прильнули к ней, утешая. Беата поцеловала всех троих по очереди.

— Домой. Поедем домой, хорошие мои. И никаких больше мужчин. Умру рядом с теми, кто меня по-настоящему любит.

«Глупая ведьма не умеет считать до пяти. Воровали все. Ни один не отказался взять чужое».

Она поколебалась.

Джеральд вор, но что же украла сама Беата? Почему она никак не могла сложить полную картину произошедшего, словно не знала чего-то очень важного? Она так и умрет в неведении? Как Адалинда, Валери и Голди, не знавшие, что проживут не больше двадцати лет?

Она тихо всхлипнула. А затем ощутила, как застарелые боль и горечь превращаются в гнев.

Проклятый демон сломал ей жизнь, лишил подруг и надурил с возлюбленным. И продолжал издеваться.

— Хватит, — коротко бросила Беата и встала, — мне все это надоело.

Время трусить прошло. Она боялась смерти всю свою жизнь.

Пора было встретиться со страхом лицом к лицу.

Она достала костяной кинжал, книгу заклинаний и учебник по демонологии.

— Пуховка, Мгла, Пламя! Идите сюда. Будем ворожить. Пора, наконец, использовать подарок Валери правильно.

Беата приехала в Хисшир отомстить и умереть. Ее предсмертное проклятье не повредит демону. А вот нож, зачарованный правильным образом — еще как.

И черт с ним, с оставшимся годом жизни.

Глава 9

Утром, едва выйдя за порог дома, Беата наткнулась на ожидающего ее человека.

— Здравствуйте. Это вы — Беата Хоффман?

— Да. Что вы хотели?

Мужчина откашлялся.

— Я — офицер Харт. Мне велели встретить вас на вокзале, но я не смог: в этот же день сломал ногу на ровном месте. Только сегодня вернулся из морландской клиники. Коллеги сказали, вы спрашивали обо мне?

Беата замерла. Оглядела его: мужчина был полноват и круглолиц, а над ремнем брюк у него нависало солидное пузо. И он был в полицейской форме. Типичный деревенский полицейский.

Невозможно.

— Вы Джеральд Харт?

— Совершенно верно. Вам объяснить наши правила безопасности, или вы их уже знаете?

— Вы — тот мальчик, на которого напал демон?

— Что? — он явно растерялся. — А, нет, конечно. Это был мой кузен, мы с ним тезки. Но он умер двадцать лет назад. Утонул, бедняга.

— У вас есть коллега с тем же именем? Голубоглазый, русоволосый, широкоплечий? Лет сорок на вид?

Офицер Харт уставился на нее с недоумением.

— Нет. Да нас там вообще три человека служат: Трэвис Джонсон — он шеф полиции и по совместительству староста деревни, Гарри Ли, но ему за пятьдесят, и он лысый, ну и я. Все.

Беату затрясло. Опять обман. Джеральд не был Джеральдом вовсе. С кем она вообще переспала? С кем вела расследование? Кто знал о ее приезде в деревню, кроме полиции?

Демон. Демон, который любит играть с глупыми детишками. Он снова затеял с ней «веселую» игру. Решил свести с ума, изобразив из себя пылкого возлюбленного, а затем заставил страдать.

Но как же его пропускал вересковый круг защиты? А руны? Почему Пуховка игнорировала его, а не предупредила хозяйку об опасности? И почему тогда он не выглядел, как мужчина ее мечты, а, наоборот, не подпадал под ее вкусы?

Проклятый демон морочил ей голову.

Она убьет его.

— Все в порядке? Если вам нужна информация о том давнем деле, то она должна быть в участке. Идемте.

Беата последовала за ним.

Полицейский участок был разгромлен. Все вокруг было перевернуто, а в воздухе витал отчетливый запах серы.

Офицер Харт испуганно вскрикнул и бросился к двум людям, лежащим на полу.

— Гарри! Трэвис! Что с вами? Ох, им нужен врач!

— Не нужен, — Беата присела и коснулась обоих по очереди, — они просто без сознания.

— Что произошло? У нас же мирная деревня, кто мог на них напасть?!

Беата огляделась.

Картина произошедшего внезапно сложилась.

Она все поняла.

— Это демон. Он охотится за мной. Он принял облик вашего кузена и морочил меня.

Офицер Харт задрожал.

— Тогда вас надо спрятать! У меня есть подходящее место, идемте! Спрячу вас и запрошу подкрепление из Морланда!

— Мне нужно зайти домой.

— Нет, нет, он наверняка вас там караулит! Нужно увести вас из деревни!

Беата сглотнула. На секунду ей стало страшно, но она подавила страх.

— Хорошо, идемте.

Пока они шли, Беата мысленно призвала фамильяров. Мгла объявилась, небрежно помахивая хвостом. Пламя выглядела нервной и взбудораженной.

А Пуховка зашипела и попятилась, отказываясь подходить.

Офицер Харт удивленно на них посмотрел.

— Это ваши? В деревне таких кошек отродясь не было.

— Мои. Извините их, мы все на нервах. Пуховка, иди ко мне.

Та зашипела еще громче и встопорщила шерсть, превращаясь в огромный меховой шар. Беата взяла ее на руки.

— Тише, моя хорошая. Я здесь. Офицер, а где ваше убежище находится?

— На краю деревни, буквально в десяти шагах.

Они шли к лесу. Беата внимательно смотрела под ноги и заметила, что искала: след мужского ботинка, собачьи следы и кучу поломанных веток. Кто-то бежал напролом, через кусты.

— Пламя, найди его и приведи ко мне, — едва слышно шепнула она.

Рыжая кошка моментально подчинилась и исчезла в кустах.

— Что вы сказали? — обернулся к ней офицер Харт.

— Мы точно не заблудимся? — погромче «повторила» Беата.

— Не волнуйтесь, я знаю куда идти.

— Хорошо.

Тропа раздвоилась. Офицер Харт уверенно свернул налево, даже не глядя под ноги.

Пуховка шипела и дрожала всем телом. Беата погладила ее и потянула из нее магию.

— Мы приш…

Беата отшвырнула фамильяра и ударила заговором в спину оборачивающегося демона. Вспыхнули тонкие линии пентаграммы. Пуховка и Мгла сделали два круга, вокруг нее, запирая тварь внутри.

Демон засмеялся. Постучал по запечатывающим чарам острым когтем. Затем увеличился в размерах, отрастил вторую голову и сорвал с себя остатки человеческого облика.

Он был так же страшен, как и прежде. Акульи зубы скалились в злобной ухмылке. Две пары глаз на двух головах были круглыми и желтыми, как блюдца.

— Глупая ведьма. Теперь я должен спросить: как же ты догадалась, что это был я?

— Я пять лет изучала таких как ты, — зло ответила Беата, оглядываясь. Разумеется, они вновь были на поляне с валунами, возле места его призыва. — Несмотря на всю вашу хитрость, вы примитивны и всегда действуете демонстративно. Сера, полицейская форма… коллеги Джеральда не носят ее, так же, как и он. Они были в обычной одежде. В нападении на участок не было иного смысла, кроме как привести меня в панику. Твои записки с «предупреждениями» должны были запутать меня, настроить против тех, кто пытался мне помочь. Поэтому ты натянул лицо «офицера Харта». И сюда ты меня привел с той же целью: чтобы я испытала животный ужас, как той ночью, когда улетела отсюда. Примитивно и демонстративно, как и ожидалось.

Демон облизнулся.

— Человеческий страх восхитителен. Хотя вина тоже хороша. Вы, люди, такие смешные. Ваше счастье легко отравить любой мелочью.

— Кто призвал тебя?

— Какая разница? Они все мертвы, и ты тоже умрешь.

— Зачем ты остался здесь?

— Мне тут нравится, — забавляясь, ответил демон, — ты правда считаешь, что я сейчас отвечу на вопросы, что терзали тебя всю твою жалкую жизнь?

— Зачем напустил туман и заколдовал лес? — Беата проигнорировала его издевательства.

— Бестолковая ведьма, — засмеялся демон, — трусливая, слабая, бесполезная. Так ничего и не поняла, только опозорилась со своим «расследованием» и «местью». Но, надо признать, здесь было скучновато до твоего приезда. Забавно, что ты вернулась умирать именно ко мне. Я видел твою судьбу. Эта деревня — твое последнее пристанище.

Беата сжала зубы: демон продолжал запугивать ее. Но вырваться из пентаграммы не пытался. Не мог или не хотел? Мгла и Пуховка сидели справа и слева от него, стабилизируя запечатывающие чары.

Она услышала топот за спиной и обернулась. К ней подбежали Пламя и призрачный пес: это был здоровенный ирландский волкодав с горящими голубыми глазами. Он затормозил рядом с Беатой, кувыркнулся через голову и превратился в Джеральда. Горячо прижал ее к груди и покрыл лицо поцелуями:

— Ты жива! Мне сказали, что ты снова пошла в лес и я бросился за тобой, но это была ловушка! Если бы не Пламя, я бы не вырвался.

Беата обняла его, испытывая огромное облегчение. Живой. Вот, значит, как он служит богине: пугает людей в тумане и принуждает наполнять «кормушки» для защиты от себя же. И дверь ей испортил. Ладно, к черту, она простит его за то, что он жив.

— Как мило. Голубки воссоединились за минуту до смерти. Думаю, умереть в один день будет весьма романтично, — оскалился демон.

Она отвела Джеральда в сторону и протянула ему костяной нож.

— Возьми. Этим убьешь демона.

— Спасибо. Беата, я готов убить его прямо сейчас. Пусть твои фамильяры отвлекут его. Сними чары, — твердо сказал Джеральд.

— Сейчас. Последний вопрос: что украла я? — громко спросила она демона.

Демон захохотал:

— Ты так и не поняла? Их жизни! Знаешь, я ведь не мог прямо навредить вам, а так хотелось! И ты убила подружек за меня. Исполняя твое желание, я сократил им годы жизни до жалких двадцати лет. Если бы ты отказалась от сделки со мной, никто из них бы не умер так рано. Деньги, колдовство, любовь — все это ерунда по сравнению с главной ценностью, которую ты украла у них и у себя же!

Беата окаменела.

— Бред! Ты убил бы нас! У меня не было выбора!

— Был, детка, был. Я заключил сделку с вересковой богиней, что не причиню вам вреда. Но обманывать и пугать вас она не запрещала. Сделку с богиней не нарушишь так легко, как со смертными: я поставил на кон свою силу. Но исполняя чужую волю, я могу игнорировать условия прежних сделок, превращаясь в инструмент для осуществления желаний. Ты хотела найти убийцу подружек, Беата? Поздравляю, нашла. Ты убила их, украв годы жизни из страха передо мной. Была бы умнее и не такой трусихой, нашла бы способ выкрутиться и спасти их. У тебя было десять лет, а ты даже не попыталась рассказать им о грядущей гибели, не дав и шанса ее избежать. Но ведь куда приятнее воображать себя доброй и благородной, чем быть такой на самом деле, верно? О, и я позвал тебя сюда исключительно затем, чтобы сообщить это. Ну как, мои методы все еще примитивны, смертная?

Демон с жадностью смотрел, как Беата скорчилась, обхватив себя руками.

Это не могло быть правдой. Нет, нет, нет, она же не знала, она хотела их спасти, а не убить! Это ее вина. Глупость и трусость Беаты погубила Аду, Вэл и Голди. Не призвавший демона сделал это, а она сама!

Джеральд обнял ее.

— Беата, не слушай его. Он лжет, чтобы сломать тебя. Ты спасла подруг. Ты спасла меня. Это он — убийца и заплатит за это. Убирай чары, я убью его!

Беата содрогнулась.

Он единственный, кто выжил. Беата сгинет через год, но Джеральд не умрет. Он — символ того, что ее жертва не была напрасна.

Он не должен погибнуть в лапах демона.

Беата вцепилась в него.

— Это слишком опасно. Нужно подготовиться получше.

— Некогда! Если не убить его сейчас, он снова сбежит и нападет. Снимай чары!

— Но…

— Калунна скоро будет здесь! Я должен убить его прежде, чем она объявится!

Демон вскинулся.

— Так, ребятишки, пора заканчивать. С богинями при свете дня не дерутся.

Он ударил в стены пентаграммы когтистой лапой. Затем еще и еще раз. Магия Беаты затрещала, норовя рассыпаться.

Она отступила назад.

— Приготовься, — велела она Джеральду. — На левом бедре у него есть метка: попадешь туда, и он будет уничтожен. Но вначале бей в шеи, это его ослабит. Иначе он не позволит добраться до метки.

— Глупая ведьма! — гневно зарычал демон. — Ты сдохнешь прямо сейчас!

Колдовской круг не выдержал и распался. В ту же секунду Джеральд атаковал демона.

— Пламя, помоги ему! — крикнула Беата, начиная плести чары. — Пуховка, сделай щит! Мгла, ко мне!

Пламя кинулась в бой. Пуховка испуганно зашипела, но вокруг Джеральда возник полупрозрачный белый щит. Мгла прильнула к Беате, помогая той творить темное колдовство.

Но преимущество в силе было за демоном. Он был слишком мощным и почти неуязвимым противником. Джеральд нанес удар ножом в плечо, но левая голова вцепилась в его руку зубами. Костяной нож полетел в одну сторону, сам Джеральд — в другую. Он перегруппировался и обернулся призрачным псом, но это мало помогло: демон ловко уворачивался от любой атаки и стремительно бил в ответ.

— Без ее тумана ты — ничто! — захохотал он. — Двадцать лет меня выслеживаешь, но даже задержать ни разу не смог! Вспорю тебе брюхо и оставлю ей в подарок!

Он отшвырнул подальше яростно воющую Пламя, схватил призрачного пса и с силой ударил о землю. Прижал к ней и замахнулся когтистой лапой.

Беата закончила плести колдовскую сеть и набросила ему на голову. Толстые черные канаты впились в его плоть и принялись прожигать ее, уничтожая все на своем пути. Демон дико заорал, отшатнулся и принялся отрывать их от дымящегося тела.

А потом бросился на Беату.

— Убью, маленькая дрянь!

Он сбил ее с ног и схватил за шею. Навалился сверху, сдавливая грудную клетку. Пуховка, Мгла и Пламя кинулись на помощь, но он раскидал их магией.

— Время умирать! Я лично буду пытать тебя в аду, гнусная, жалкая, трусливая дрянь!

Шея Беаты хрустнула, и в глазах у нее потемнело.

Запахло вереском.

— Ты нарушил нашу сделку! Напал на ту, кому зарекся вредить!

Пальцы демона разжались, и его оттащили прочь.

Беата забилась: она не могла дышать, а шея и ключицы горели огнем. Пуховка жалобно мяукнула и поспешно легла ей на грудь. Наконец темнота перед глазами отступила, а легкие смогли дышать.

— Беата! Ты как? — Джеральд приподнял ее и помог сесть. — Можешь побыть тут? Я должен вернуться в битву.

Он сам был ранен и выглядел неважно, но в правой руке сжимал костяной нож Беаты.

— А где демон? — прохрипела она и закашлялась.

Демон был занят. Он яростно отбивался от новой противницы, но его силы словно угасали с каждой секундой. Он замедлялся и бил явно слабее, чем прежде.

Противница схватила его левую голову и оторвала.

— Стой! Я верну амулет! Давай расторгнем сделку и разойдемся миром! — завыл он.

— Нет! — гневно ответила она, продолжая рвать демона на части.

— Я дам тебе мощные артефакты! Золото! Силу! Подожди, давай договоримся!

— Раньше нужно было думать! И не нарушать сделку, адская ты пакость!

Она схватила его за руки, рванула и вырвала их из суставов. Демон захлебнулся болезненным воплем.

Беата содрогнулась и вцепилась в Джеральда.

— Кто это?

— Калунна, — в его голосе звучало почтение и, почему-то, отчаянье, — я не успел…

— Чего не успел?

— Я должен был сам убить его. Я… прости меня. Я должен попытаться.

Джеральд встал и бросился в атаку.

— Куда?! — взвыла Беата. — Вернись, болван, они без тебя разберутся!

Но он ее не слушал.

Демон рухнул на землю и забился в агонии. Калунна хищно улыбнулась, разглядывая его.

— Возвращаю должок, тварь. Ты сам не пожелал договориться честно и теперь заплатишь за это своей поганой жизнью.

Она неторопливо потянулась к его оставшейся голове, но Джеральд поднырнул под ее руку и вонзил костяной нож в бедро демона. Тот завыл, вспыхнул и растаял грязным темным дымом.

— Жертва во славу вересковой богини! — выдохнул Джеральд. — Прими ее от своего посвященного охотника!

Калунна застыла. Торжество на ее лице сменилось гневом.

Она размахнулась и ударила Джеральда. Тот отлетел прочь и покатился по земле.

— Нет!

Беата бросилась к нему, но Джеральд не шевелился.

Она не сумела спасти и его.

Глава 10

— Дурак! Как посмел влезть впереди меня?! Я тебя на месяц человеческого облика лишу, пес паршивый! — сердито крикнула Калунна.

Джеральд с трудом приподнялся, сел и сплюнул кровь.

Он был жив.

— Эта жертва… во славу Калунны, — упрямо повторил он, — прими ее.

По телу богини прошла золотая волна, и она заметно успокоилась.

— Не подлизывайся. Я-то знаю, зачем ты это сделал. Но жертва хорошая. Дала мне много сил. Пожалуй, так даже лучше: убей его я, их бы не прибавилось, — проворчала она. — Беата, что с твоим лицом? Ты же не думала, что я убью этого дурня? Он ужасно глупый, но полезный. К тому же, он, вроде, тебе нужен?

— Да! Пожалуйста, не убивай его! — выдохнула Беата.

— Значит, будет жить, — невозмутимо ответила Калунна, — тем более что он справился со своим заданием: выследил и задержал демона до моего прихода. Молодец, дурачок. Но еще раз влезешь под горячую руку, снова получишь оплеуху.

— Да, о Калунна, — Джеральд склонил голову.

Беата выдохнула.

Выжили. Кажется. А проклятый демон мертв. Она так и не убила его своими руками, но это неважно. Главное, что они живы. Свой последний год она проживет спокойно: в уютном доме, с любящими фамильярами и глупым, но любимым мужчиной под боком.

Пуховка, Мгла и Пламя прижались к ней и замурчали. Беата обняла их всех и поцеловала белую, черную и рыжую мордочки.

— Тебе понравились мои подарки? — Калунна подошла к ней. — Я удивилась, заметив, что у тебя нет черной и рыжей кошек. Непорядок. Что это за ведьма с одним фамильяром? Как ты выстроишь треугольник колдовской силы, опираясь лишь на одну сторону?

— Их обеих прислала ты?

— Конечно я, кто же еще? Не ответить на твои дары было бы грубо.

Калунна указала на кожаный пояс, к которому были подвешены знакомые вещи: зеркальце, саше и прочие подношения Беаты. Похоже, они ей понравились.

Вересковая богиня была потрясающе красива: изящна, стройна, с бледно-золотыми волосами до лодыжек, большими лиловыми глазами, как у олененка, и тонкими чертами лица. Из головы росла пара небольших коричневых рожек, а за спиной подрагивал гибкий хвост, похожий на львиный. Уши богини стояли торчком, словно у косули и располагались на макушке. Человеческих не было. Из-под плотного, темно-зеленого платья выглядывали изящные львиные лапы, покрытые бледно-золотой шерстью, того же оттенка, что и волосы.

Калунна была само очарование и слабо пахла полевыми цветами. Восхитительный, неземной дух вересковых пустошей из древних баллад.

Хрупкий образ ломало только одно: рост богини был около двух с половиной метров, а руки были по локоть испачканы в крови демона, которого она разорвала на части. Поднявшийся на ноги Джеральд едва доставал ей до груди.

Беата сглотнула.

— О вересковая богиня, спасибо, что пришла к нам на помощь. Мы можем идти? Джеральд, пойдем отсюда.

— Подожди. Куда ты вечно убегаешь? Я думала, мы уже подружились, а ты все еще меня боишься, — удивилась Калунна, — я подарила тебе фамильяров, вырастила сад, как ты просила, и защитила от демона. Неужели этого мало?

Беата замялась.

— Я очень благодарна. Особенно за защиту. Но я бы лучше пошла домой. В лесу опасно оставаться.

— Больше нет. Демон мертв, и теперь это самый обычный лес. Тебя что-то беспокоит? Ты выглядишь растерянной, — заметила Калунна.

— Беата ранена и хочет отдохнуть. Позволь ей придти к тебе позже, — попросил Джеральд.

— Э, нет, позже она точно не придет. Скорее сядет на поезд и умчится куда глаза глядят.

Джеральд вскинулся.

— Но наш договор…

— Да знаю я! — нахмурилась Калунна. — Помолчи, не мешай мне делать так, чтобы все остались довольны.

Беата перевела взгляд с одного на другую.

— Что за договор? И какая вам разница, уеду я или останусь?

Интуиция заставила ее насторожиться. Что-то было не так.

Калунна застенчиво улыбнулась. Пошевелила пальцами, испаряя кровь с рук. Затем села, поджав под себя ноги и положив хвост на колени. Затеребила темную кисточку на его конце.

— Я расскажу тебе об этом, но чуть позже. Ничего больше не хочешь спросить? Я не демон и лгать тебе не буду. Ты поклонялась мне, а значит, я должна быть с тобой честна. Кстати, я обдумала слова, сказанные тобой на вересковых пустошах. Ты права. Вера, построенная на страхе — черствый хлеб, застревающий в горле. Твоя благодарность и жажда чуда дали мне больше, чем скупые подношения местных. Сделаешь мне праздник? Раньше проводились шикарные празднества в мою честь, но я никогда не устраивала их сама.

— Сделаю, — Беата справилась с удивлением, — нужно только получить разрешение старосты и заинтересовать людей, но с этим проблем не будет. Есть какие-то пожелания к нему?

— Пусть пляшут, веселятся и славят мое имя! — Калунна радостно хлопнула в ладоши. — И укрась все сиреневыми и лиловыми цветами. И вереском, обязательно размести вокруг вереск!

Беата невольно улыбнулась. Ладно, спасительницу стоило отблагодарить по ее желанию. Да и отпраздновать победу над демоном стоило.

Она вздохнула и сосредоточилась.

— Демон сказал, что не мог нам навредить, потому что заключил с тобой сделку. Он нарушил ее и потерял силы, после того как напал на меня. Однако недавно он собирался меня убить, и это его не волновало. Что все это значит? И зачем ты защитила меня?

— Затем, что ты — моя посвященная жрица. Я выбрала тебя и двух других девочек, пока вы были в чреве ваших матерей, чтобы вы образовали треугольник силы и служили мне, — Калунна вздохнула, — но обряд посвящения должен был состояться, когда вам исполнится тринадцать. А вы все уехали из-за чертовой твари, запугавшей вас до смерти.

— Ты выбрала нас, потому что мы были ведьмами?

— А ты как думаешь? — усмехнулась Калунна.

— Нет, — медленно ответила Беата, — в Хисшире ведьмы никогда не рождались, а тут появились сразу три. Это ты повлияла на нас, чтобы мы родились такими, какие тебе нужны.

— Верно.

— А Голди? У нее был дар?

— Беата, зачем спрашивать то, что уже знаешь? Не было. Она украла его у Валери, с помощью демона. Маленькая паршивка. Но не могу не отметить, что ведьма из нее выросла потрясающая. Хоть и за чужой счет.

Беата рвано вздохнула. Джеральд молча взял ее за руку, и она стиснула его пальцы.

— Голди хотела нас поразить и потому призвала его. Она дружила с тремя ведьмами и отчаянно хотела стать четвертой. Она не понимала, чем это обернется.

— Никто не понимал, — хмуро согласилась Калунна, — но она совершила глупость: оставила пентаграмму без присмотра, и демон вырвался наружу. Я почуяла, что он бродит по лесу и явилась его выгнать. Увы, наши силы были равны. Надо же мне было так ослабнуть после возрождения! Опуститься до уровня какого-то паршивого демона! После драки пришлось договариваться. Он требовал смерти призывательницы, но я не знала, кто из вас это сделал, и не собиралась выдавать ему. Предложила драгоценный амулет скрытности, в обмен на обещание не вредить моим посвященным. Это было ошибкой. Демоны пакостны по своей натуре. Он настолько сильно возжелал обдурить меня, что забыл о своей ненависти к Голди. Напротив, помог ей превратить мою бесстрашную Валери в пустышку! Она должна была вырасти сильной и воинственной ведьмой, побеждать врагов и захватывать земли, а скатилась до жалкой воровки, подбирающей объедки с чужого стола! Но этого демону показалось мало, и он испортил вас всех! Адалинда научилась бы дарить свою любовь многим, исцеляя наложением рук и снимая любое темное колдовство с его жертв. Она была бы символом моей доброты и милосердия. Люди стекались бы к ней со всего мира, она утонула бы в их любви и обожании, а не дрожала, боясь потерять единственный ее источник!

— А я? — тихо спросила Беата.

— Ты должна была вести их и распространять мой культ по всему миру. Когда-то этот континент поклонялся мне одной, а других божеств здесь не знали. Ты была бы мудрой, сильной и властной, как мать для неразумных детей. Без твоего ведома не смели бы делать ничего. Мужчины почитали бы за честь целовать твои ступни, а женщины отдавали бы дочерей тебе в услужение. Ты растила бы из них могучих и полезных мне ведьм. Как моя главная жрица, ты жила бы сотни лет и не старела.

Беата, не выдержав, расхохоталась. Она смеялась так, что у нее заслезились глаза.

Джеральд нервно вздрогнул.

— Прости ее, о Калунна. Беата никак не отойдет от битвы с демоном. Она не хотела быть непочтительной.

Хвост Калунны легко мазнул Беату по лицу и приподнял за подбородок.

— И что же тебя так рассмешило, моя маленькая жрица? — ласково спросила она. — Мои планы кажутся тебе глупыми?

Беата тут же перестала смеяться.

— Прошу прощения. Я просто умру через год, и странно слышать, что могла бы прожить сотни лет.

— Не умрешь. Ни ты, ни Джеральд. Демон не имел права отмерять ваши годы жизни, он не смерть и не прядильщица судеб. Он их просто отобрал. С его гибелью украденное им вернулось к тебе.

Беата замерла.

— Значит, я проживу до восьмидесяти одного года?

— Минимум. Если не отдашь кому-нибудь свою жизнь снова.

Беата задохнулась от шока. Так долго! Так много! Ей всего сорок, еще половина жизни осталась!

— Спасибо, что убила его, о Калунна!

— Вообще-то, — насмешливо ответила та, — его убил Джеральд. Украл мою победу и прикрылся со всех сторон, чтобы избежать наказания. Он наверняка ждет, что ты оценишь такой подвиг.

— Оценю, — Беата легонько поцеловала его в губы, — ты сделал для меня больше, чем любой другой мужчина.

Джеральд посветлел.

— Беата, ты любишь меня?

— Она не это сказала, — фыркнула Калунна, — а что благодарна тебе, и ты молодец. Верно?

— Верно, — Беата помрачнела, — демон сказал, что это я убила Аду, Вэл и Голди. Выходит, он действительно не мог нам навредить?

— Правда в устах демона всегда извращена. Он поймал вас и запугал до полусмерти. Вы не знали, что он не может вас убить. Каждой из вас он навязал сделку с подлыми условиями. Стравил между собой, а сам встал в сторонке, наслаждаясь вашими муками. Даже самый добрый и бескорыстный порыв превратил в орудие пыток. Это он убийца, Беата. Без его вмешательства никто не должен был умереть так рано. А тебя он убивал тридцать лет, не давая забыть о приближающейся смерти. Он использовал твою доброту, чтобы нарушить сразу все сделки и погубить призывательницу. Этот демон никого не собирался отпускать живым, просто отложил вашу казнь.

Хвост Калунны гневно рассек воздух.

— Он лишил меня моих жриц, оставив в дураках. Я была в ярости! Искала его, чтобы убить, но он использовал мой же амулет скрытности и спрятался в лесу. Я много лет пыталась найти его, но он всегда чуял мой приход и успевал сбежать. И лишь твой приезд заставил демона потерять осторожность. Ты не была ему нужна, но он не смог отказаться от удовольствия сломать тебя перед смертью. Это его и погубило.

— Но почему он не вернулся в ад?

Калунна поколебалась, явно не горя желанием отвечать. Затем взглянула на Беату. Погладила ее подношения на поясе. О чем она думала, было неясно, но свой секрет она все же раскрыла:

— В Хисшире мое место силы. С его помощью я могу существовать и одарять своих посвященных разными умениями. Но эта сила конечна. Я беру понемногу и знаю, как восполнять ее. Демонам плевать, что останется после них. Он решил высосать все, перед уходом. Мой амулет не давал мне же найти его. И тогда я навела на деревню туман: он не давал проникнуть в нее незаметно и подобраться к месту силы. Людям велела сидеть по домам, чтобы не пострадали, а Джеральда отправила патрулировать улицы. Демон спрятался в лесу и запутал дороги, чтобы я и мой охотник не смогли его найти.

Беата задумалась и озадачено спросила:

— Но почему ты не завела себе больше охотников и жриц? Они бы загнали его в ловушку. Тридцать лет прошло, а у тебя один Джеральд в услужении.

— Охотники здесь бесполезны. Один он или их десять, демон все равно был сильнее, — процедила Калунна. Вопрос ей явно не понравился. — А мои жрицы были живы, просто сбежали. Когда же осталась ты одна, мне нужно было либо восстановить треугольник силы, связав тебя с двумя другими ведьмами, либо забрать твой колдовской дар и начать сначала, с новыми младенцами. Мне этого не хотелось, да и дотянуться до тебя я не могла.

У Беаты екнуло сердце.

Бежать. Вежливо отвязаться от вересковой богини, взять Пуховку, Мглу, Пламя и Джеральда, сесть на любой поезд и мчаться прочь, чтобы прожить свои восемьдесят лет, а не сгинуть в сетях чужих желаний.

— Я так и знала, что ты испугаешься, — вздохнула Калунна, а потом сгребла Беату в охапку и усадила к себе на колени, — успокойся. Я привязалась к тебе и не причиню вреда. Хотя ты выросла ужасной трусихой, этот страх еще можно изгнать из твоего сердца. Здесь, в моих землях, ты станешь самой могущественной ведьмой в мире. Я поделюсь с тобой тайными знаниями и колдовской силой, научу использовать трех фамильяров, а не одного, подарю долгую жизнь и вечную юность. Разве кто-то другой может тебе это дать?

Беата сглотнула и подавила порыв начать царапаться и кусаться, спасаясь бегством. Калунна была большой. В ее руках Беата чувствовала себя беспомощным ребенком. Но от нее пахло вереском, сладко, нежно, умиротворенно, и тревога Беаты внезапно улеглась.

Стало хорошо.

— Не надо меня морочить, — попросила она.

— Я не морочу, я успокаиваю. Ты нервничаешь попусту: я не убью тебя, даже если ты начнешь творить глупости. До сих пор же не убила? И не отняла твой колдовской дар, хотя могла сделать это, как только ты ступила на мои земли.

— Спасибо, конечно, — хмыкнула Беата, — но я для тебя бесполезна. Я слишком ленива, чтобы завоевывать мир. Мне бы книжку, чай и кошку на колени. Больше ничего для счастья не требуется.

На лице Джеральда мелькнула и сгинула обида. Он продолжал молча слушать их разговор с богиней, не вмешиваясь в него.

— Иногда мы любим и бесполезных созданий, — заметила Калунна, — но ты себя недооцениваешь. Тебе нужно лишь оклематься, прийти в себя после козней демона, и ты горы свернешь. Ты умная, хитрая и волевая. Ты способна очаровывать и вести людей за собой. Ведь ты — моя маленькая рыжая жрица и рождена для этого. И ты, наконец, вернулась к своей богине.

Голос Калунны убаюкивал и сладкими мурашками скользил по спине и затылку. В ее руках Беата всерьез почувствовала себя такой, какой желала ее видеть вересковая богиня. Будущее казалось светлым и сулило несомненное счастье.

Отменный морок.

— Можно я слезу?

— Нельзя. Я хочу подержать тебя на руках.

— Мне кажется, или ты считаешь меня кем-то вроде своей кошки? — подозрительно спросила Беата.

Калунна звонко рассмеялась.

— Верное сравнение. Я забочусь о тебе, дарю силы, разные игрушки, и хочу, чтобы ты жила в моем доме. Но быть ленивой кошкой в хозяйских руках или женщиной, облеченной властью — решать все еще тебе.

Она спустила Беату на землю.

— У нас с тобой три варианта решения нашей проблемы, — серьезно сказала она, — первый, самый простой и неприятный: я забираю у тебя колдовской дар, и ты свободна. Делай все, что захочешь. Но как ты при этом будешь жить? Кто ты, Беата?

— Ведьма, — та опустила голову, — я не хочу быть пустышкой.

Она мгновенно поняла, что этот вариант не для нее. Голди с Валери готовы были пойти на все ради возможности колдовать, и Беата неожиданно поняла их. Рассуждать о морали было удобно, когда вопрос ее не касался. Калунна не дарила ей ведьмовство, она вложилась в будущую жрицу и имела право забрать свое.

Кошка, бегущая от хозяйки, теряла право на пищу, теплый кров и заботу.

— Какие еще есть варианты?

— Второй: я подарю колдовской дар двум новорожденным девочкам, и ты вырастишь из них мне новых жриц. Вы трое составите новый треугольник силы и распространите мой культ по миру. Перед смертью ты передашь колдовской дар своей замене и умрешь в восемьдесят один год, как и хотела. Если не пожелаешь служить мне дальше, конечно.

Беата содрогнулась.

— Мне ведь их с тринадцати лет воспитывать, а не с младенчества?

— Страшно? — рассмеялась Калунна.

— Не то слово. Я буду отвратительной матерью. Они сбегут от меня, как только научатся ходить. Кроме того, я собиралась умереть в окружении любимых кошек, а не толпы чужих детей!

— Ладно, ладно, они пойдут к тебе в услужение с тринадцати лет. Будешь наставницей, а не матерью.

Беата вздохнула. Что ж, она будет наслаждаться жизнью целых тринадцать лет, а потом придется возиться с сопливыми юными ведьмочками. Этот вариант был лучше предыдущего, хоть и вгонял ее в тоску.

— А что там с третьим?

— Третий требует дополнительных объяснений. И он своеобразный, — Калунна взмахнула хвостом слева направо, — поэтому мы пока отложим его в сторону и обсудим нашу сделку с Джеральдом. Ты должна знать о ней, потому что тебя это касается.

— Ты ведь исполнишь мое желание, о Калунна? — жадно спросил тот. Глаза у него лихорадочно блестели.

— Разумеется. Я ведь не демон.

Беата напряглась. Такое фанатичное лицо у Джеральда она уже видела.

— Что ты пожелал?

Ответ ей уже, в принципе, был не нужен. Беата была женщиной и знала все о мужских желаниях.

Джеральд пожелал ее.

Калунна кивнула и сочувственно улыбнулась.

— Этот влюбленный дурак ждал тебя всю жизнь. Демон не давал ему забыть и отпустить чувства к тебе, ты постоянно виделась ему, затмевая все вокруг. К твоему приезду он весь извелся и извел меня, упрашивая продлять тебе жизнь, как ему. Предлагал отдать и сделать для меня все, только вот ничего ценного у него не нашлось, а его жизнь и так принадлежит мне. В конце концов я сообщила, что если демон будет убит до даты твоей смерти, то это вернет украденные у тебя годы и спасет тебе жизнь. С тех пор он вбил себе в голову, что должен сделать это сам. Хотя демону он не ровня и никогда не был.

— Хотела бы я тебя отругать, но не могу, — сказала Беата и погладила его по щеке, — еще ни один мужчина не делал для меня такого. Ты очень смелый, Джеральд. Сильный и великодушный.

Он поцеловал ее пальцы.

— Значит, ты любишь меня?

— Многие женщины смогли бы полюбить такого потрясающего мужчину, — очаровательно улыбнулась Беата, уклоняясь от прямого ответа. Получив его, Джеральд тут же расслабился бы и уверился, что поступил правильно. — Так что там со сделкой?

— Демон обещал, что он тебе понравится, и так оно и вышло. Но Джеральд понимал, что тот его обманет. Его счастье длилось одну ночь и одно утро, а уже вечером ты его выгнала, рассердившись за обман. В отчаянии он предложил мне сделку: если убьет демона в качестве жертвоприношения, я отдам ему тебя в жены и сделаю так, что ты никогда его не покинешь. Я согласилась, просто потому что ничего не теряла. Этот проклятый демон сидел у меня в печенках, и любой шанс избавиться от него грел мне сердце. Кто же знал, что Джеральд действительно его убьет?

Калунна вздохнула и с притворной беспомощностью развела руками. Беата и сама нередко так делала, изображая дурочку там, где это было выгодно.

Джеральд светился от счастья.

— Беата, я люблю тебя. Я буду хорошим мужем и сделаю тебя счастливой.

— Джеральд, милый мой, сейчас самое время вспомнить о порядочности и отказаться от сделки. Ты же понимаешь, что это бесчестно?

— Понимаю. Но я не могу этого сделать. Я ждал тебя всю мою жизнь.

— Женщины ненавидят принуждение. Я буду ненавидеть тебя за это, — спокойно предупредила Беата.

Джеральд вздрогнул.

Помолчал.

— Пусть так и будет.

— Он надеется, что ты побесишься и сменишь гнев на милость, — зевнула Калунна, — он будет вести себя идеально, всячески угождать тебе, и однажды ты перестанешь сердиться.

Джеральд смущенно отвел взгляд.

— Я ведь нравлюсь тебе. Ты была довольна мной почти все время. Ты позвала меня в свою постель. Но я нужен тебе меньше твоих кошек. Я смирюсь с этим, но я хочу быть рядом! Защищать, служить, любить. Беата, позволь мне хотя бы любить тебя.

— Могу я превратить его в жабу? — холодно спросила Беата.

— Можешь, но ненадолго. Он все-таки хорошо мне послужил, и я должна прикрыть его от твоего гнева, — отозвалась Калунна, — зная Джеральда, это будет бесполезное наказание. Он и жабой согласится стать, лишь бы остаться с тобой. Хочешь, я сделаю так, что он будет вызывать у тебя теплые и нежные чувства? Тогда он не будет тебя раздражать.

— Приворот я и сама могу наложить. Это не имеет ни малейшего отношения к любви.

Калунна рассмеялась и хлопнула в ладоши.

— От кого я это слышу? Моя маленькая рыжая жрица такая наивная!

Раздосадованная Беата обернулась к ней.

— Почему ты все время зовешь меня рыжей?

— Потому что ты рыжая.

— Это же очевидно. Зачем повторять?

— Мне нравится, что ты рыжая, — хвост Калунны ласково скользнул по волосам Беаты, — позволь спросить, ты любишь своих фамильяров?

— Конечно.

— А они тебя?

— Тоже, — Беата наклонилась и обняла всех троих, — они любят только меня и никогда не предадут.

— И тебя ни капли не смущает, что их любовь «ненастоящая»? Она ведь заложена в чары призыва. Ты заставила их любить себя, и вы все счастливы. Так почему ругаешь Джеральда за то же самое?

— Но я же не кошка! Со мной нельзя так обращаться!

Калунна улыбнулась и ничего не ответила.

До Беаты вдруг дошло, что вересковая богиня воспринимала ее, как своего фамильяра. Не бесполезную, хоть и любимую, кошку, а волшебного помощника в делах и колдовстве. Воплощение планов и желаний ее хозяйки. Еще и масть заложила по своему вкусу: среди родственников Беаты не было рыжих людей, как не было ведьм. Неудивительно, что Калунну так радовал ее цвет волос.

Сама выбирала.

Беата застонала и закрыла лицо руками.

Мир вокруг превращался черт знает во что.

Джеральд обнял ее.

— Все будет хорошо, — прошептал он, — можешь не любить меня, я буду любить за нас обоих. Я все для тебя сделаю.

— Откажись от сделки.

— Все, кроме этого, — поправился он.

Беата зарычала.

— Ситуация несколько неприятная, но ничего не поделаешь, — заметила Калунна, — я держу свое слово, и если ты попытаешься прогнать Джеральда или покинуть его, я вынуждена буду вмешаться. Я могу сделать ваши отношения более гармоничными с помощью своего колдовства. Хочешь?

— Не надо. Он понесет полную ответственность за свой выбор, — зло ответила Беата, — ведьма в женах — страх любого мужчины, и у этого дурака он будет воплощен в жизнь.

Джеральд помрачнел, но ничего не сказал.

— Ну-ну, только не убивай его. Так как это наполовину моя вина, я хочу компенсировать тебе убытки, — примирительно сообщила Калунна, — смерть демона вернула годы жизни не только вам с Джеральдом, но и тем, кому они уже не пригодятся. Я успела подхватить их, пока не растаяли. Непрожитые жизни Адалинды, Валери и Голди вместе образуют сто девяносто семь лет. Мне они без надобности, разве что раздавать моим посвященным в награду. Я отдам их тебе.

— Мне? — Беата растерялась. — И они прибавятся к моим годам? Я что проживу больше двухсот лет?

— Именно так.

— Дряхлой старухой?

— Нет, что ты. Твое старение замедлится. Это же дар, а не проклятье. Джеральд проживет сто два года. Мои охотники сильны и крепки до конца жизни, но человеческий срок пересекают редко. После его смерти ты будешь абсолютно свободна. Потерпи эти годы и получишь все.

Беата застыла, зачарованная открывшимися перспективами.

Она не умрет. Двести лет — это настолько долго, что может считаться вечностью. Если Калунна способна так вознаграждать своих жриц, то служба ей невероятно выгодна. Беата выучит сотни новых чар, овладеет невероятным колдовством, подчинит себе весь мир, а всего-то и нужно сколотить приличный культ и набрать верующих. Любой сектант-шарлатан с этим справлялся, неужели Беата не сумеет? Ей даже не придется мошенничать, ведь у Калунны чудеса будут настоящие, а ее покровительство само по себе сойдет за награду. При правильной подаче проблем не предвиделось.

Сила, власть, богатство. Вечная юность. Только надо немного потрудиться и простить зарвавшегося любовника. Беата выжила вопреки козням демона и теперь получит все.

Бессмертие за чужой счет.

Беата содрогнулась.

В этом не было справедливости. Ее подруги умерли молодыми, потому что Беата невольно отняла их жизни. А теперь она приберет к рукам то, что принадлежит им.

Воровка. Убийца, снявшая драгоценности с трупов Адалинды, Валери и Голди.

Как Джеральд вообще мог полюбить ее и считать доброй? Он что, не видел ее гнили?

Беату затрясло, и она уткнулась ему в грудь.

— Что с тобой? Это же хороший дар, — он погладил ее по спине, — ты столько страдала, что заслужила долгую жизнь.

— Нет, — глухо ответила она.

— Так ты отказываешься? — уточнила Калунна.

Беату затрясло еще сильнее. Она пожалеет об этом решении, как только озвучит его. Как можно было отвергать бесценный дар? Но как принять такое? У любого эгоизма должен быть предел. Продлевать жизнь за счет мертвых подруг…

Беата отшатнулась и шагнула к Калунне. Облизала пересохшие губы.

— А можно вернуть годы жизни… им?

— Я думала ты так и не дойдешь до этой мысли, — лиловые глаза Калунны расширились и заблестели, — это наш с тобой третий вариант: вернуть все, как было. Тела слепить несложно, души из ада призвать и того проще, вопрос обычно стоит за счет чего воскрешенные будут существовать. Но если отдать им потерянные годы жизни, то он будет решен. Ты точно хочешь этого?

— Да! — Беата захлебнулась от восторга. Правильное решение наполняло ее счастьем. — Тогда ведь не потребуются новые жрицы, ты получишь тех, кого выбрала сама!

— А если они не захотят служить мне?

— Я их заставлю! То есть, уговорю, я найду к каждой из них подход! У тебя будут четыре потрясающие ведьмы, и вместе мы научим этот мир поклонятся вересковой богине, забыв любых других божеств!

Калунна заулыбалась.

— Только не четыре, а три, моя золотая.

— Почему три? Я, Ада, Вэл и Голди.

Калунна расхохоталась.

— Ты думаешь, я буду воскрешать пустышку, испортившую все мои планы? Укравшую дар моей Валери? И не подумаю даже. Ее годы жизни я разделю между вами тремя.

Беата застыла.

— Но Голди заслуживает жизни не меньше, чем другие.

— Она призвала демона, который убил ее, Валери и Адалинду. Если судить с точки зрения морали, она заслужила свою смерть. Забудь о ней. Мне она не нужна.

— Зато мне нужна! О, Калунна, смилуйся, — Беата склонила голову, — ты ведь можешь воскресить ее! Я буду служить тебе за это вечно. Голди тоже будет полезна: она умна и изобретательна, превосходно колдует и легко очаровывает людей.

Калунна недовольно нахмурилась и скрестила руки на груди. Забила хвостом по бокам.

— Мне нужно будет привязать их к тебе и заново пробудить колдовской дар у каждой. Треугольник сил дает могущество, но что даст квадрат?

— Больше талантов и идей, — тут же сказала Беата, — почему бы не попробовать? Меня учили, что фамильяр у ведьмы должен быть один, что развивать можно только одну сторону колдовства, но ты показала, что можно мыслить иначе. Дай Голди шанс, и ты не разочаруешься в ней.

Лицо Калунны разгладилось.

— Говоришь, будешь служить мне за это вечно?

Джеральд схватил ее за плечо.

— Беата, подумай, прежде чем отвечать. Служить вересковой богине — честь, но назад пути не будет. Стоит ли жизнь этой воровки такой цены? А если она и другие воскрешенные ведьмы не оценят твоей доброты и вновь начнут пакостить тебе?

Беата задумалась.

— Все возможно. Но, знаешь, что, Джеральд? Я не буду об этом жалеть. Моя совесть будет чиста, а вся последующая жизнь — не отравлена мыслями о совершенной подлости. Я верну то, что отнял у меня демон. Я согласна служить тебе вечно, о Калунна, если ты воскресишь трех моих подруг и пробудишь в каждой из них колдовской дар.

Джеральд сжал зубы.

— Даже их ты любишь больше, чем меня.

— Ты сам это выбрал. Откажись и найди себе женщину, которая полюбит тебя.

— Никогда.

Калунна поднялась на ноги.

— Да будет так. Сделка между нами заключена. А знаешь, что забавно, Беата?

— Что?

— Она стала возможна только благодаря этому влюбленному в тебя глупцу. Еще вчера мне не хватило бы силы вытащить их из ада и привязать обратно к нашему миру. Воскрешение мертвых не в виде бестолковой нечисти — тяжкое и кропотливое дело, требующее вложения огромных ресурсов. Благодаря жертвоприношению Джеральда, у меня они теперь есть. Иди домой и отдохни как следует. Следующие девять месяцев у нас с тобой будут хлопотными и муторными.

***

В доме Беата первым делом проверила собственную шею в зеркале, но Пуховка успешно срастила все переломы. Хотя синяки остались просто ужасные. Беата осмотрела, подлечила и расцеловала своих фамильяров и наконец обернулась к Джеральду.

— Снимай рубашку.

— Я в порядке. На мне все заживает, как на собаке, — неловко пошутил он.

Беата несколько секунд смотрела на него и махнула рукой.

— Тогда иди завари чай и сделай какой-нибудь еды на двоих. Мне надо покормить моих кошечек.

Он молча подчинился. Приготовил все, сел за стол и принялся за еду, искоса поглядывая на нее. Беата села напротив.

Напряженную тишину можно было резать ножом.

Беата поела и спокойно заметила:

— Я не превращу тебя в жабу, только потому, что ты до оторопи полезен. Серьезно, я не понимаю, как ты столько наворотил и до сих пор жив.

Джеральд все так же молча пожал плечами.

Беата вздохнула.

— Вначале ты заключил сделку с демоном, чтобы получить меня. Потом выпросил у богини возможность удержать меня рядом. Почему ты, дурья башка, не обратился с этим ко мне? Я же единственная, кто может дать тебе желаемое.

— Ты выгнала меня.

— Тебя что, никогда женщины не прогоняли? Нужно было подождать, пока я остыну, принести пышный букет цветов и подарок, попросить прощения и поклясться никогда меня не обманывать. Все.

Он приподнял брови.

— Я спас тебе жизнь и помог в будущем воскрешении подруг, хоть это ужасная идея и она мне не нравится. Сойдет за ценный подарок?

Беата усмехнулась.

— Вполне.

— Я клянусь больше никогда не лгать тебе, — быстро сказал Джеральд, — и прошу прощения за свой эгоизм. Могу сходить за цветами прямо сейчас.

— Даже не надейся отделаться так легко. Ты паршивец и заслуживаешь наказания.

Она выдержала паузу.

— Но сейчас мне лень этим заниматься. Запомни вот что, Джеральд: я буду с тобой до тех пор, пока тебя люблю. Никакие иные способы меня не удержат. В любой сделке можно найти лазейки. «Не оставлять» тебя я могу очень по-разному.

Он расцвел и засиял:

— Так ты любишь меня? Прошу, скажи это еще раз! Я тебе нужен?

Беата закатила глаза:

— А почему ты еще не превращен в жабу, как думаешь? Ты дурак, но очень везучий и полезный. А я люблю полезных мужчин. И я люблю тебя. Но если ты попытаешься повторить нечто подобное, я тебя… эй, поставь меня на место, сейчас же!

Но Джеральд продолжал кружить ее на руках и хохотать, как дурной.

— Любишь! Я знал, я чувствовал! О, Калунна, спасибо тебе! Беата, чудо мое, счастье мое, все-таки ты меня любишь!

Беата фыркнула, но подавить улыбку у нее так и не вышло.

Дурак. Как был глупым мальчишкой, так и остался.

И в кого ее угораздило влюбиться?

Впрочем, ему все равно пришлось хуже. Полюбить ведьму, готовящуюся захватить мир для языческой богини, это надо было постараться. Пусть порадуется хоть немного, в своей долгой и безумной жизни. Спокойной она точно не будет. Ни у него, ни у Беаты.

А вот счастливую жизнь они еще могли обрести.

Беата лениво обвила Джеральда за шею и поцеловала.

Плохо обращаться с теми, кто доставлял ей радость, она не умела.

Content

Беата умрет последней

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10