Парень подруги. Ты не для меня

Елена Безрукова

1

— Значит, вы считаете, любить могут только взрослые? — кокетливо спросила я его.

Не знала, что умею кокетничать.

— Я не так сказал. Я сказал, что тебе для любви нужно созреть, Диана, — ответил Станислав. — Ты ещё слишком юная и путаешь любовь с обычной симпатией к мужчине.

— А если не путаю? — я подошла ближе. Заглянула в его глаза. — У вас такие красивые глаза, Станислав Сергеевич…

— Диана, ты… — голос преподавателя по философии звучал глухо. Он обманывает, что я его не волную.

Поднялась на мыски и коснулась его губ своими. Лёгкая щетина колола губы, его аромат проникал в лёгкие и словно пьянил. Внезапно поцелуй оборвался — крепко взяв меня за плечи руками, он отстранился, заставляя и меня отступить на шаг.

— Диана, ты что вытворяешь? — Ошарашенно сказал Станислав Сергеевич, оборвав мой неловкий и неожиданный даже для меня самой поцелуй. Просто эмоции нахлынули. — Не делай больше так… Иначе я буду вынужден уволиться.

Он спешно вышел из аудитории, оставив меня сгорать от стыда и унижения и лить бестолковые слёзы. Ну и на что я рассчитывала, когда полезла целовать его? Как унизительно… Таня права, я никому не могу нравиться, и попытаться добиться внимания от мужчины, который понравился мне — пустая трата времени. Зря я только ввязалась в этот спор с ней… Хотела доказать, что тоже чего-то стою, а вышло всё наоборот.

— Ого, Диана, — раздался позади меня ехидный голос. — Ты умеешь целоваться? Я думал, ты ханжа.

Обернулась и застыла на месте. Господи, он видел нас? Ну почему ОН? Сердце упало в пятки. Моё унижение приобрело уже вселенские масштабы. Я так расстроилась после своего провала, что даже не слышала, как парень моей подруги зашёл в аудиторию. Ланской, парень моей подруги и соседки по квартире, смотрел на меня с насмешкой, оперевшись на ближайшую парту. Он уже несколько дней меня дико достаёт по непонятной мне причине, а теперь он ещё и стал свидетелем не особенно приятной сцены для меня… Теперь его насмешки в мою сторону станут ещё более обидными и язвительными. Спросила его, стоявшего рядом с ехидной рожей, пытаясь сохранять спокойствие.

— Ты что тут делаешь? Ты же ушёл.

— Блокнот свой забыл. Вернулся, а тут шоу показывают — Диана-типа-ханжа сосётся с преподом! Слушай, а чего он сбежал, а? Так хреново целуешься? Печально. Надо срочно звонить на съёмочную площадку “Дом-37”. Такой материал пропадает. Офигеть.

Чёртов Ланской! Так бы и съездила ему по морде тяжёлой сумкой со спортивной формой и кроссовками… Даже не могу сказать, что конкретно сейчас меня от этого удержало… Наверное, страх получить от этого медведя в ответ. Кто его знает, может, у него кукушка хворая?

— И что? — решила я сделать вид, что меня вовсе не волнует, что он видел нас со Станиславом.

— Ничего, — пожал он плечами. — Хотел выразить восхищение твоей смелостью. Я даже снял на фото памятный момент, как ты целуешь местного философа.

Стиснула зубы. Вот сволочь… Мне и так плохо, он ещё со своими приколами лезет! Потом закралась в голову нехорошая мысль, что он может это фото как-то использовать. Ланской тот ещё жук, он ничего просто так не делает и не говорит… Перевела на него взгляд, полный подозрения.

— И что ты собрался делать с этим фото? — осторожно спросила я.

— Покажу ректору, разумеется, — отозвался он довольным голосом. — Он должен знать, кто у него работает!

Мирослав уже сделал шаг в сторону выхода из аудитории, как я нашла в себе смелость перегородить дорогу огромному парню. Холодные глаза вопросительно смотрели на меня.

— Чё тебе, мелкая? Решила поиграть со мной в игру “Ты не пройдёшь”? У тебя нет шансов — я тебя просто перешагну.

— Не надо показывать фотографию ректору, — попросила я без особых надежд на успех. — Он не виноват. Это всё я. Удали её, Мир. Пожалуйста.

— Это почему ещё?

— Ну… Я тебя прошу. Человек ты, в конце концов, или нет?

— И что я с этого буду иметь? — спросил наглый мажор.

Такой поворот мне уже вообще никак не нравился. Поймал меня на крючок как рыбку.

— Ты хочешь получить что-то взамен? — спросила я, не надеясь уже на то, что уйду из этой аудитории без потерь.

— А вот это уже правильный вопрос, Ди, — парень ухмыльнулся и окинул меня взглядом с ног до головы. — У меня на тебя большие планы.

— Что ты хочешь, Мир? — устало спросила я, рассчитывая на что-то вроде "сделай за меня курсач".

— Поцелуй, — заявил парень моей подруги.

А… Что?! Зависла на пару секунд. Открыла рот, закрыла обратно.

— Ты вообще идиот, Ланской? — только и нашлась, что сказать ему.

— А будешь обзываться, я покажу фотки. Ещё и в инсту выложу. Напомню, там у меня несколько тысяч подписчиков, и многие из нашего института. Да почти все. Хочешь стать звездой института? Можешь обозвать меня ещё как-то. Не сдерживай себя! Ну?

На языке продолжали вертеться злые и даже местами нецензурные слова. Вот наглый бабуин, а! Но я не сказала ни слова во избежание последствий.

— Ну, препода же целовала, — хмыкнул он. Глаза его стали холодными, взгляд тяжёлым и давил на меня без слов. Но то, что он говорил, заставляло меня просто трястись от тихой ярости. — Теперь и меня поцелуй. Чего выделываешься стоишь? Мы уже все поняли, какая ты. Присосалась к нему пиявкой, а сама святую из себя разыгрывала. Я почти поверил. И можешь не бояться — я не сбегу, обещаю. Вынесу стоически твой поцелуй, даже если он крайне хреновый. И с языком, пожалуйста. А после я подумаю, показывать ли эти фото ректору или ты убедишь меня, что не стоит. Так что старайся, Ди. Его судьба в твоих руках. Давай.

Мне гораздо сильнее захотелось съездить по его самодовольной роже сумкой. Он ощущал себя хозяином ситуации, а я в ловушке. Его ловушке. Теперь он будет надо мной глумиться… А на принятие решения у меня есть буквально несколько секунд…

Тяжело вздохнула. Вот влипла, а?

Бли-и-н-ин… Ну нафига я это сделала вообще? Полезла к Станиславу. Мало того, что обломалась с ним, что ожидаемо, так ещё попала под шантаж Ланского. Что на меня нашло, не понимаю? Не то чтобы я совсем не целовалась, но и… не так чтобы я была мастером поцелуев.

Перевела взгляд на Мирослава, который словно ловил каждое движение моих губ, представляя, как уже истязает и облизывает их… Прямо прочла это в его серых глазах. Таких обычно холодных, но сейчас они… горели.

Ну какой же он мерзкий, аж лицо перекосилось невольно. Ну как можно так с девушками? Терпеть его не могу! Как я должна его целовать? Стаса я хотела поцеловать, несмотря на то, что идея была истинно дурацкая. Но хотела. А Мирослава я хочу пнуть, но никак не целовать. Он же всё напирал и напирал, прижав меня уже почти к стене аудитории. Когда я врезалась в крашеный бетон спиной, поняла, что дальше отступать некуда. Что с ним творится? Он выглядит странно. Смотрит ещё более странно. Зачем ему мои поцелуи? Так раздражает, что выбранная им игрушка попыталась сбежать к другому, или… я нравлюсь ему? Не понимаю.

“Р-р-р… “ — рычала я про себя.

В бессилии сжала кулаки. Что же придумать? Не знаю, просто не знаю!

— Чего скривилась? — тут же зацепился за мою реакцию Ланской. — Так противен?

— А если да, то что? — вскинула я подбородок. — Противен. Угадал.

Он наклонил голову ниже и сказал мне на ухо:

— Потерпишь.

Козёл…

— Покажи сначала, что фотка есть. Я тебе не верю.

— Зря, — усмехнулся он и разблокировал свой смартфон. — Я не вру тебе.

Убрал его от меня на безопасное расстояние и открыл галерею. На фото была я, целующая Стаса… Мир не блефует. Значит, он зашёл в аудиторию раньше и наблюдал за нами. Когда только успел заснять, там поцелуй-то три секунды длился. Но фото существует, и это факт. Сердце било по рёбрам с такой силой, что уже просто тошнить стало. Вот бы прямо сейчас вывернуло на него, вот это был бы номер! Но специально я не умею это делать, поэтому бестолково хлопала глазами, угодившая в капкан, не понимая, как мне выкрутиться… Не целоваться же с ним, в самом деле! Он — последний, с кем я хочу это делать…

Мир перевёл взгляд на меня. Стал опять смотреть на мои губы. Я решила воспользоваться ситуацией, пока он неожиданно залип, резко вытянула руку и выхватила телефон из его пальцев. Не веря в свою удачу, стала нажимать кнопки и услышала мягкий смех над моим ухом.

— Он заблокирован, Синеглазка, — сказал мне Мир, насмешливо глядя на меня. — Ничего не выйдет без пароля. А я тебе его даже за поцелуй не скажу. Может быть, чем-то более горячим выпросишь его… Можем договориться.

Мирослав поиграл бровями. Я же почувствовала себя круглой дурой. Такая злость накатила, что я чуть не швырнула этот телефон об пол. Или ему в башку.

— На, — протянула я ему обратно аппарат. Ведь без пароля он просто кирпич.

— Спасибо, — улыбнулся снова Мир и забрал смартфон. Убрал его в карман джинсов. Снова прижал меня к стене. Ну, как прижал… Он просто подходит слишком близко, заставляя меня дрожать и вжиматься в стену, потому что оставлял между нами буквально считаные сантиметры. — Но ты всё равно наказана за воровство. Два поцелуя.

Да где же он учился этому непроходимому свинству!

— Мир, — робко повела я плечом, как бы желая избавиться от этого плена тела. — Ну зачем тебе именно это? Это нехорошо же, поцелуи — очень личная вещь.

— Стасика же целовала, — изогнул он бровь. — Чем я хуже?

Специально унижает преподавателя сейчас. И меня. Словно я шлюха какая-то. Одного поцелую, потом другого, а потом и дальше пойдём… Неприятно так стало… Впрочем, вся эта ситуация одно сплошное "неприятно".

— Стас мне нравится, — ответила я, смело подняв на него глаза. — А ты — нет.

На его лице не дрогнул и мускул. Только в глазах что-то вспыхнуло, такое тёмное и неизвестное мне, что мороз пошёл по коже. Стало трясти ещё больше. Что это с ним происходит? Ему что — так важно мне нравиться? Зачем? Неожиданно Ланской сам нарушил ту границу, которой ещё придерживался до моих слов. Протянул руку, крепко сжал пальцами мой подбородок и поднял его вверх, заглядывая в мои глаза.

— Я устал, — сказал он. — Устал с тобой спорить. Устал болтать бессмысленно. Или ты делаешь то, что я прошу, или я пошёл.

— Мир, — спросила я, глядя на него из-под ресниц. — А зачем тебе мои поцелуи? Разве тебе не с кем целоваться?

— Есть, конечно, — фыркнул он. — Просто что с тебя ещё взять-то? Кроме анализов.

— Просто я тебе нравлюсь, да? — посмотрела я в его лицо. — Ну признайся тогда.

Сморозила лютую чушь. Задеть хотела. Кажется, неожиданно для меня, получилось. Красивое лицо парня стало похоже на маску Джокера. Так он улыбнулся. Даже оскалился.

— Ой, не могу… — отпустил он моё лицо и смеялся он на всю аудиторию. А потом снова вылупился на меня так, что я отчаянно стала жалеть, что не умею ходить сквозь стены. — Много ты на себя взяла, Диана, — сказал он, снова намеренно близко подходя ко мне, аж дышать почему-то становилось тяжело. — Ты просто моя забава, которую я не намерен отдавать другим, ясно? И ты будешь делать, что я скажу. Прыгать так, как я скажу и так высоко, насколько скажу тебе я. Иначе… Твой Стасик опозорится по полной и потеряет работу. Тебе тоже я славу на весь институт обеспечу. Славу дурочки, которая вешается на препода.

— Придурок! — вспылила я и с силой толкнула его в грудь. Потом вдруг озверела, вошла во вкус, и заколотила кулаками по его животу, груди, плечам… Может, хоть сбежит, решив, что я неадекватная? — Ай! Мир…

Ласнкой напугал меня. Он ухватил меня за запястья и жёстко вернул меня на место, слегка прижав к стене снова. Меня колотило от злости и….страха.

— У тебя последняя попытка, — сказал он, уже отбросив все шутки в сторону. — Ну, Синеглазка? ЦЕЛУЙ.

— А сиськи тебе не показать, а? — зло спросила я.

— А чё — можешь, да? — изогнул Мир бровь. — Я только за!

— Мечтай! — Снова пихнула его в бок от отчаяния.

— Ну ладно, — отпустил он меня и отступил. При этом холодные глаза так и приковывали к стене взглядом. — Пойду я к ректору тогда. А ещё скажу режиссёру, что ты не придёшь на прослушивание.

— Мир, — разволновалась я. — Это… удар ниже пояса.

— Ну, ты не хочешь делать то, что я прошу. Значит, я пошёл.

Он уже развернулся ко мне спиной и, подобрав сумку, которая в момент нашей перепалки и борьбы у стены упала с его огромного плеча, отправился к выходу.

2

— Стой, — сказала, приняв решение. Кажется, выхода у меня нет. Мышеловка захлопнулась, прищемив мне хвост. Хоть пищи теперь!

Он обернулся. Вопросительно поднял вверх брови. Остался стоять почти у самого выхода. Я заставила свои ноги двигаться. Дошла до него и остановилась в полушаге. Подняла голову вверх, чтобы заглянуть в его лицо. Господи, ну какой же огромный и высокий, мне придётся прыгать, чтобы его поцеловать!

— Обещай, что об этом никто не узнает, — сказала я. На самом деле готова была сейчас нести любую чушь, лишь бы время оттянуть. — Ни единая живая душа.

— И даже мёртвая не узнает, — клятвенно пообещал он, положив свою огромную лапу себе на грудь. Слава богу, что не мне.

— Очень смешно, — не удержалась и скривилась я. — Ты просто бог юмора.

— Да я и не шутил, вообще-то, — свёл он брови вместе. — Так что? Ухожу или как?

— Или как.

— Тогда делай.

— Сейчас, мне надо собраться с мыслями.

— Стасика-то сразу поцеловала. Не нужно было собираться? — съехидничал он.

— Подслушивал?

— И подглядывал, — не смутился Ланской.

— Так я же тебе сказала уже, что Станислава поцеловать было моё желание. А этот поцелуй с тобой — исключительно твоё. Мне нужно как-то привыкнуть, что ли…

— А мне кажется, кто-то пытается меня водить за нос? — вгляделся в меня Мир.

— Нет, ты что? — подняла я брови вверх. — Ни о чём таком совершенно не думала.

— Ты хорошая актриса. Наверное, — ухмыльнулся он. — Узнаем в понедельник это. Возможно. Но твою фальшь я чувствую, Синеглазка.

Поджала губы. У меня кончилась фантазия, чтобы и дальше болтать и отвлекать его разговорами.

— А это всё, что я должна сделать? — спросила его я. — Один поцелуй? И ты удалишь фото?

— Во-первых, уже два поцелуя — за попытку спереть мой телефон, — нагло усмехнулся он. — А во-вторых, я не стану удалять фото. Будешь мне прислуживать, пока мне не надоест.

— Да пошёл ты на хрен! — взбесилась я.

— Хорошо, — кивнул он. — Только не “на хрен” — это уж скорее светит тебе… когда-нибудь, а в ректорат.

Он снова повернулся спиной и сделал шаг к двери.

— Р-р… — зарычала я и снова сжала кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней. — Ладно! Ненавижу тебя, придурок, шантажист, долбаный мажор, считающий себя повелителем мира, думающий, что все кругом от тебя текут, и моральный урод, но…

— Какой страстный монолог, жаль, тебя сейчас не видит наш режиссёр — он бы оценил, — заломил он одну бровь, с любопытством наблюдая за моим приступом бешенства. — Но-о?

— Но я тебя… Короче, сделаю.

На это раз Мирослав подошёл сам. Встал непозволительно близко. Я же дышала как паровоз в районе футболки на его груди, не решаясь поднять глаза на него.

— Мои губы выше, — сказал он и поднял мой подбородок вверх.

Серые глаза смотрели в предвкушении, парень приоткрыл губы, уже, должно быть, мечтая о том, как я скольжу по ним своими… Чёрт, ну и как я это сделаю? Закрыла глаза и подставила губы ему. Три секунды я потерплю… Он понял, что на большее я не решусь, но остался доволен и этим, не стал отказываться. Моих губ коснулись его губы — горячие, но неожиданно мягкие. Он застыл на месте, словно пробуя на вкус этот миг. Сделал несколько движений по моим губам и вновь застыл. Мышцы на крупном теле напряглись разом, словно он не целуется, а собрался прыгать со скалы… Большие руки легли на мою талию, и он стал тянуть меня к себе ближе, буквально впечатав меня в себя.

— Вы нормальные вообще? — услышала я за спиной Мирослава голос Станислава. — Нашли место для поцелуев!

А-а-а-а-а, чёрт… Ну как так? За что?!

— Ой, простите великодушно, — расплылся в наглой улыбке Ланской, не выпуская моей руки, за которую успел поймать. — Нас, знаете, так страсть накрыла…

Я нахмурилась. Захотелось пнуть его. Но не выяснять же отношения прямо здесь, при преподавателе? Покосилась на Мирослава. Вцепился как краб в руку! Он что — собрался продолжать в коридоре? Ну нет уж.

— Ваши отношения меня не интересуют, — ответил резко Станислав. — Вышли оба отсюда. Мне надо закрыть кабинет.

— А можно с вами поговорить? — спросила я. Парень и мужчина уставились на меня одновременно.

Ланской сузил глаза. Недоволен явно таким исходом, но я с ним не пойду сейчас никуда.

— Просто поговорить, — продолжила я обращаться к преподавателю и одновременно пыталась вырвать свою руку у Ланского. Куда там… Медвежья лапа просто. Не сдвинуть с места ни на миллиметр. — Это важно.

— Да отпусти ты её, — нахмурился Стас и надавил на руку Ланского.

Его весовая категория всё же была куда более приближена к оппоненту, и под давлением Станислава мажор отпустил меня. Мир продолжил сверлить меня недовольным взглядом.

— Выйди, — бросил ему преподаватель, тоже вглядываясь в меня.

— Да мы, вообще-то, вместе…

— Я сказал, выйди, — оборвал он Мирослава. — Или я тебя вытолкаю отсюда.

— Попробуй, — вскинул голову Ланской.

— Ты вообще обалдел уже, студент? — Лицо Станислава Сергеевича стало совсем злым. — Забыл, как на ринге от меня получал? Напомнить?

— Ты тоже получал, — отбил Мир.

— Вышел отсюда, если не хочешь проблем с папочкой и ректором.

— У тебя могут возникнуть такие же, — нагло заявил парень.

— Силёнок не хватит. Иди давай.

Он упрямо поджал губы и глянул на меня.

— Мы не закончили с тобой.

— Иди, — прорычал Стас.

Я же, закусив нижнюю губу, наблюдала эту перепалку. Стас меня защищает, потому что видит грубость в мою сторону от Ланского, или есть ещё причины так рычать на нерадивого студента?

Миру ничего не оставалось, как уйти. У выхода он обернулся и бросил на нас ещё один не самый добрый взгляд, потом толкнул дверь и вышел в коридор. Я подняла голову и робко посмотрела на преподавателя философии. Щёки горели от стыда. Ну как можно было так вляпаться!

— Спасибо вам, — сказала я ему.

— Он к тебе пристаёт? — спросил он, вглядываясь в меня более внимательно.

— Н-нет… — промямлила я.

Вообще-то, я не знаю. Можно ли считать поцелуи домогательством? А если да, то почему я не могу это признать? Растерялась.

— Уверена? — поднял он брови вверх.

— Да…

— Смотри сама, Диана, — покачал он головой. — Ты уже большая девочка, чтобы в таких вещах понимать. Если что — не молчи. Можешь обратиться ко мне. Я найду на него управу.

— Хорошо, спасибо, — ответила я, пялясь на него во все глаза.

Помощь пришла, откуда не ждали… Но язык не повернулся рассказать о фото в телефоне Мирослава. Не могу, и всё… Хотела решить всё своими силами. Я и так достаточно уже доставила неудобств Станиславу Сергеевичу. Теперь переживаю, как бы после перепалки с преподавателем Мир не пошёл к ректору ему назло. Проблемы тогда будут у всех троих, у него тоже. Не совсем же Ланской отбитый на голову? Я надеюсь на это. К тому же я переживала за прослушивание. Ведь скажет, гад, что я передумала, или подстроит мне ещё какую-то пакость! Надо дождаться хотя бы прослушивания.

— Я… хотела у вас прощения попросить, — посмотрела я в лицо Стаса. — Простите меня за эту вольность. Я не должна была так делать.

— Не должна была, — кивнул он. — И не делай больше. Меня не интересуют студентки.

— Да я, в общем-то, и не претендую ни на что… Мы просто с подругой поспорили.

— Как поспорили?

— Что я с вами найду контакт… Но, кажется, я выбрала не тот метод. Глупо так вышло…

— Не тот, Диана, — снисходительно улыбнулся Стас. — Совсем не тот. Давай мы с тобой договоримся: за помощью ты можешь ко мне обращаться, если понадобится прижать хвост Ланскому, но о личном общении можешь забыть.

— Хорошо, я всё поняла, — улыбнулась я. — Простите ещё раз.

— И не спорьте больше на людей, — укоризненно покачал он головой. — Что ещё за жестокие детские игры?

— Обещаю, — закивала я в ответ. — Больше никогда не буду спорить. Вообще ни на что. Тем более, меня азарт до добра не довёл… Вы ведь теперь плохо думаете обо мне. И Мирослав тоже…

— Ничего я не думаю, просто не делай больше так, и всё, — терпеливо повторил он. — Пойдём, мне всё-таки пора закрыть аудиторию и наконец уйти домой.

— Извините, — смутилась я снова. Действительно, стою и занимаю личное время преподавателя, который и без того сегодня устал с нами нянькаться. — До свидания.

— До свидания, — кивнул он, хмуро глядя в стену и ожидая, когда я уйду.

Поправила свою сумку на плече и вышла за дверь.

На выходе из института наткнулась на Таню и Мира, которые что-то бурно обсуждали.

— И что ты мне высказываешь? Я тебе пока жениться не предлагал, чтобы ты могла меня контролировать, — довольно жёстко осадил Ланской её истерику.

Да уж, эти штучки Тани с ним не пройдут. Это она его потерять боится, а не он её.

— А вот и она, — заметила меня подруга. — Диан, иди сюда.

— Я думала, ты уже домой уехала, — подошла я чуть ближе, стараясь держаться подальше от Ланского, который теперь выглядел ещё злее.

— Вас ждала, — сузила она глаза и переводила взгляд с одного на другого. — Где вы были? Вместе.

— С ума сошла, Тань? — укоризненно уставилась я на неё. — С чего ты взяла, что мы вместе были где-то?

— А где же тогда вы были оба? — спрашивала она нас.

Как на допросе, ей-богу. Таня не туда пошла учиться. Надо было на следователя идти.

— Я лично осталась наедине с одним интересным мужчиной, — подняла я брови вверх, намекая ей на то, кто он. — А где был Ланской, я не знаю. Мне плевать. Где ты шлялся, а, Ланской? Мне твоя девушка кидает предъявы почему-то.

— Так я ей объясняю, что домывал окно, только и всего, — пожал плечами Мир, ничем не выдавая себя, что я его как-то злю сейчас.

Мигом успокоился при виде Тани. Интересно, зачем она ему нужна тогда, если целовать он лез меня? Бабник чёртов.

— Он мыл окно, когда мы вышли из аудитории, — подтвердила я.

Спасала не эту наглую задницу, а себя. Не хочу, чтобы Таня приписала мне роман с Ланским. Такого позора я не переживу. Это только она счастливая от его внимания, но не я.

— Ну да, мыл, — подключился Мир, глядя на Ежову такими невинными глазами, что я сама поверила бы ему, если бы не знала, чем на самом деле он занимался — лапал меня, козёл. И Тане не скажешь — не поверит, но меня на всякий случай прибьёт… — Мы даже почти подружились в процессе с Дианой. Но разошлись по разным сторонам.

Покосилась на Ланского. Ну вот про дружбу обязательно было приплетать сюда?

— Ну ладно тогда, — просияла Таня, с лёгкостью поверив в эту чушь.

Я же тихо вздохнула. Ланскому очень легко будет вешать ей лапшу на уши. Или же не поверила, но не готова с ним расстаться и будет терпеть всё что угодно, если нет прямых доказательств измены.

— Поехали, я вас подкину, — завертел на пальце ключами от машины Мир. — Устали, наверное?

— Чертовски, — промурлыкала Таня, прильнув к нему.

Вот уже он и прощён. Как всё легко у него получается… Мне бы столько наглости…

— Поехали, — кивнула мне Таня, и они с Миром пошли впереди меня на парковку возле института.

Улыбнулась про себя и пошла следом. Кажется, я поняла, зачем он ляпнул, что мы подружились вдруг — чтобы я потом поехала с ними. Иначе мой отказ будет выглядеть глупо. И я действительно очень устала, чтобы сейчас ехать на автобусе. Пусть отвезет нас на своём авто. Не убудет от него, хоть какой-то толк.

Села, как и в прошлый раз, сзади, так, чтобы меня не было особенно видно в зеркало заднего вида. Не станет же он ради меня его перестраивать? Таня села рядом с водителем, и авто плавно и мягко под умелым руководством Ланского понесло нас по улицам города.

— Завтра после тренировки зайду к тебе? — спросил Мир Таню.

Насторожилась. Так, мне придётся куда-то уходить теперь на время их встреч у нас дома, потому что я не хочу с ним пересекаться? Что у него за мания такая — переться к нам домой?

— А завтра у нас другие гости, — быстро ответила я за Таню. — А у тебя, Мир, есть своя квартира, куда ты можешь позвать Таню.

— До неё ехать далеко, — нагло отозвался он.

— Но и ты не пешком.

— Бензина много жрёт машина.

— Но ты и не бомж у нас.

— Но и не олигарх.

— Не выйдет всё равно, — вклинилась Таня. — Очень жаль…

— Почему? — спросил он её.

— У нас с Дианой заказ детского праздника. На весь вечер почти.

— Как заказ? — Свела я брови вместе. — А почему я впервые о нём слышу?

— Потому что позвонили пять минут назад, и я просто не успела сказать тебе. Вот сейчас говорю.

— Понятно, — вздохнул Мир. — Так давайте я вас отвезу и заберу? Много реквизита, наверное?

— Много, конечно, — ответила Ежова. — На такси ездим, это дорого. Слушай, ну это было бы просто отлично. А репетиции у тебя разве завтра нет?

— В понедельник.

— А тренировка?

— В три.

— А нам к трём в кафе "Апельсинка".

— Тогда отвезти не смогу, но смогу забрать вас после праздника.

— Ну, спасибо, Мир, — прильнула она к мажору, а меня чуть не вывернуло от этой картины. — Ты такой милый!

Такой милый, что аж тошнит. И зачем ему это нужно, интересно знать?

Весь вечер толком ни на чем не могла сосредоточиться. Еле заставила себя взять в руки Шекспира и начать учить монолог. В мыслях так и блуждал Ланской, ничего не могла с этим поделать. И даже потрёпанный том напоминал о нём — ведь это Мир дал мне книгу…

Он раздражает меня до зубного скрежета, но однако стал всё больше бывать в моей голове. Наверное, потому что его стало слишком много, а станет ещё больше, если я попаду в театр, где он сейчас работает. Он — парень Тани, учится в одном с нами институте, слава богу, последний год, так теперь ещё мы, возможно, станем коллегами. А от мысли, что Ромео играет Мир, почему-то руки дрожали. Он будет меня касаться? Или я его? Даже мурашки пробежали по телу, когда я вспомнила, как это было сегодня. Я хотела бы сказать, что мне было неприятно, но почему-то не могу. Это будоражило… Только злил сам способ и запретность таких действий — он ведь парень моей подруги! Я не пойду на такое за её спиной. Ни за что на свете.

Задумчиво постучала по столу пальцами. Мне будет непросто с ним работать. Как мы будем играть нежную любовь с ним, если раздражаем друг друга? Я лично считаю, что он надо мной просто глумится по какой-то причине. Не нравлюсь я ему, или потому что на язык острая, не пресмыкаюсь перед ним, как все остальные. Решил прогнуть, может быть, сделать из меня свою очередную собачку, но ничего у тебя, Ланской, не выйдет! Собачка у тебя уже есть — прости, Таня…

Оторвалась от букв, которые с трудом понимала за своими мыслями, и посмотрела на подругу. Подруги ли мы? Я ведь молчу о том, что делает Мир за её спиной. Потому что нет смысла говорить, она мне не поверит. Считает, что я ни на что не способна. Всегда так считала… Так что пусть со своим Ланским сама разбирается. Не настолько она слепая, чтобы не замечать, как он клеит других девчонок, не только меня одну, наверняка. Или же она видит, но не готова расстаться либо с ним, либо с его статусом и машиной… Таня любит только таких парней. Может, дело вовсе не в нём лично, а в том, что он ей достанет куда угодно вип-места и периодически катает её на своей крутой тачке. Наверное, если спросить у неё, о чём мечтает Мирослав, она и не в курсе. Такие себе отношения у них… Но это не значит, что я могу предать подругу, раз всё равно отношения никакие у неё с Мирославом.

Телефон завибрировал на столе, оповещая о входящем сообщении в социальной сети. Тяжело вздохнула. Ланской. Он меня когда-нибудь достанет.

"Спасибо, что поддержала мою легенду про окно", — писал он.

"Не благодари. Я спасала не тебя", — ответила я.

"А кого? Себя?"

"Ну а кого еще? Я не хочу стать грушей для битья у Тани по твоей вине!"

"А что она тебе сделает? Убьёт?"

"Если бы. Лучше бы убила сразу. Она будет мучить долго и страшно".

"Она в самом деле такая опасная и может устроить проблем?)))"

Я покачала головой.

"Не смешно, Мир. Может… Ты очень плохо её знаешь", — ответила ему.

"По ней видно, что она сучка та ещё. Тут и знать не надо." — Мои глаза полезли на лоб от такого послания.

"Странные выражения в адрес твоей же девушки. Зачем она тебе тогда нужна, если ты даже не уважаешь её?" — спросила я.

Пауза. Думал, что ответить.

"Глупая", — написал он через минуту.

"Я?!" — возмутилась я.

"Ты".

"Я тебя сейчас внесу в чёрный список. Ты офигел или как? Почему это я глупая?" — Моему возмущению не было предела.

"Тогда не мечтай о прослушивании, если я окажусь в твоём блок-листе", — тут же прилетел ответ.

Закусила нижнюю губу. Как же меня бесит этот засранец! Шантажист доморощенный.

"Ты, кстати, учишь роль?" — спросил он, когда я воздержалась от ответа. Ничего хорошего я бы не написала, а роль очень хочется.

"Да", — сухо отозвалась я.

"Учи".

"Учу. А ты мне мешаешь сейчас!"

"Ладно, тихо ты. Учи-учи…"

Спустя еще минуту опять отвлёк меня от чтения.

"И поцелуй. Помни. Должок!"

"Ты не станешь показывать эти фото", — ответила я.

"Почему ты так думаешь?" — спросил Мир.

"Потому что у тебя тогда тоже будут проблемы. У всех нас".

"Я готов этим пожертвовать", — пришёл ответ.

Подпёрла подбородок рукой, глядя на его аватарку. Красивый парень, а такой внутри… гад. Значит, всё-таки отбитый, и ждать мне теперь проблем из-за него. Впрочем, я сама создала эту ситуацию. Не полезла бы к преподавателю, ничего этого бы не было. А теперь будем расхлёбывать. Простите меня, Станислав Сергеевич…

3

— А теперь давайте полетаем как самолётики! — говорила я детям. — Подняли ручки — и полетели!

Праздник был в самом разгаре, когда я встретилась с взглядом серых глаз и чуть не запнулась об одного из детей. Взяла себя в руки, отвернулась от него и сосредоточилась на игре. И чего пришёл так рано? Хотел посмотреть на нас в костюмах, видимо… Стоит, улыбается у стенки. А на мои щёки упал румянец. Ну Мальвина я сегодня, и что?

— А кто хочет фотографию с Мальвиной и Артемоном?

— Я!

— И я!

Ещё полчаса фотосессии. Дети любят получать на память фото с персонажами сказок.

— Стоп-стоп, и мне тоже, — услышала я возле уха голос Ланского. — Очень хочу фото с Мальвиной… И Артемоном.

— Вау, прикольно, — восхитилась идеей Таня в отличие от меня.

Мирослав встал между нами и притянул обеих к себе ближе, обнимая за талию.

— Мальвина, улыбнись, — попросил фотограф. — Ты че такая злая стала вдруг?

Да есть отчего злиться…

— Ну, так тоже не надо, попроще лицо, Диан!

Я округлила глаза, потому что этот балбес осторожно спустил руку с талии на мою ягодицу и сжал её под пышным платьем. Мою бедную ягодицу в специальных панталонах Мальвины… Но сильно они меня не спасали от ощущений.

— Мирослав, бл*дь, — шипела я ему. — Убью.

— Ого, ты такие слова знаешь, да? Сексуально даже. Ругнись ещё как-то, а?

— Чё вы там шепчетесь опять, а? — влезла Таня и посмотрела на нас обоих. Надеюсь, она не видит лапу Мирослава на моей заднице. Впрочем, пусть увидит и даст ему по наглой роже!

— Замолчали все и улыбаемся, — угомонил нас Денис. — Я вас сфоткаю сегодня, или вы уже не хотите фото?

— Хотим-хотим, — ответил за всех Ланской и медленно провел пальцами по моей ягодице сверху-вниз и обратно, а в конце путешествия снова довольно сильно сжал её горячей, огромной пятернёй.

— Кхм, — прогнулась я в спине. Мурашки пробежали по позвоночнику. Щекотно… Сволочь, чего он творит-то? Сердце билось как сумасшедшее. Мне приятны эти поглаживания, я не очень поняла? Или я уже с ума сошла совсем? Нервно сглотнула и почти не дышала. Ну не козёл он?

— Что такое, Ди?

— Есть кадр, вольно!

Тут же сорвалась с места и унеслась в гримерную, по пути прощаясь с ещё оставшимися детьми. Закрыла дверь и перевела дух. На пару секунд закрыла глаза, чтобы успокоить бешено стучащее сердце, а потом открыла их снова и стала снимать костюм. Спустя минуту пришла и Таня и тоже стала переодеваться.

— Ты чего пыхтишь как самовар? — спросила Таня.

— Да ниче, устала просто, — отмахнулась я от неё.

Не говорить же ей о том, что произошло? Она убьёт меня, а вина не моя вовсе! Я не просила его лапать меня, до сих пор будто ощущаю на коже, как он сжимает лапой мою несчастную булочку!

— Опять вся помрачнела, как только Мир перешагнул порог кафе.

— Он мне не нравится, — пожала я плечами. — Каждый раз, как его вижу, так настроение и падает в минусовые отметки.

— Заметно. Ладно, я пойду заберу деньги, вы соберите с Миром реквизит и несите в машину.

Я промолчала. Так себе перспектива, но слава богу, что мы завели привычку с Таней собирать сразу все обратно в сумки прямо во время мероприятия за красочной ширмой, и несобранного реквизита осталось совсем мало.

Вышла в зал и быстро все покидала в сумки. Мир подошёл ближе.

— Мальвина, значит… — ухмыльнулся он и окинул меня взглядом с головы до ног.

— Да. И что? — враждебно вскинула я подбородок.

— Ничего. Тебе идёт, Синеглазка. Помочь? — спросил он.

— Мы уже сами всё собрали. Неси в машину, — указала я ему на две довольно большие сумки.

— А ты?

— Я Таню подожду.

Ланской подошёл ближе и посмотрел в мои глаза с высоты своего роста. Протянул руку и заправил мне за ухо прядь волос.

— Так, не трогай меня, — нервно сказала я и отступила на шаг.

— А чё ты дёргаешься, Диан? Будешь шарахаться теперь от меня?

— Просто я не хочу, чтобы ты прикасался.

— Почему?

— Мне это неприятно, ясно?

— Врёшь, — ухмыльнулся мажор. — У тебя шея и плечи покрылись "гусиной" кожей, когда я тебя… гладил по попе. Тебе это нравилось. Мне тоже. В которй раз хочу заметить, твоя попа хороша…

Не знаю, что на меня нашло, но я сделала шаг к нему и вдруг схватила в кулаки его футболку. Ланской игриво изогнул бровь и с иронией уставился на мои кулаки на его груди.

— Слушай, ты меня достал уже, ясно? — сказала я ему сквозь зубы. — Не трогай меня. Ни попу, ни сисю, ни даже пятку. Ты мне не нравишься! Отвали от меня.

— А ты такая страстная, оказывается, — усмехнулся он, накрывая мои руки сверху своими большими и горячими ладонями. — Вау.

Вздрогнула, когда он сжал мои кулаки, которые так и продолжали мять ткань его наверняка очень дорогой футболки. От его касаний словно ток по венам стрельнул. Серые глаза застыли на моём лице, и я словно стала куда-то проваливаться.

— Ты опять издеваешься надо мной, Ланской? Что ты хочешь от меня?

В ответ услышала его мягкий смех, который бил по ушам громче любого шума.

— А я не поняла. Это что происходит такое? — услышала я позади нас голос Татьяны.

Мои глаза мигом расширились от страха. Сердце отбивало барабанную дробь прямо в ушах. Я начала вспоминать молитвы и резко отпустила его футболку. Он тоже нехотя разжал свои пальцы.

— Подыгрывай мне, если хочешь жить, — шепнула я ему.

Лёгкий кивок головы в ответ.

— Да твой парень меня уже достал! — фыркнула я, отойдя от него на безопасное расстояние.

— Ты мне всю футболку помяла, дура, — заявил он высокомерно, с чувством отвращения на лице разглядывая мою “работу” на его вещи.

— Сам ты придурок! — возмутилась я. — Ты когда-нибудь варежку свою захлопывать вовремя научишься?

— Чья бы корова мычала! Твой бред без ста грамм не разобрать вообще, как и остановить.

Хорошо играет. Потому что если он серьёзно — я его закопаю на заднем дворике этого кафе.

Таня переводила взгляд с Мирослава на меня, нахмурив брови. Сложно представить, что у молодых девушки и парня, которые так друг друга оскорбляют, что-то есть. Но на её лице читалось недоумение и… сомнение.

— И что вы опять не поделили? — уточнила Таня, поставив руки в боки.

— А он обзывается! — ляпнула я первое, что шло в голову.

Импровизация, она такая.

— И как же? — спрашивала она снова.

— Говорит, что из меня Мальвина хреновая!

— Ещё какая хреновая, — закивал Ланской. — Ты в этих белых чулочках как мечта старого извращенца выглядишь!

Э-э… Что? Нет, мне его не переплюнуть по части оскорблений… Без вариантов, тут ему равных нет.

— Это гольфы, дебил. Купи себе очки, у тебя зрение минус сорок семь уже!

— Да пофиг, как это называется! Всё равно очень разрватно, Мальвинка, это выглядит на твоих тоненьких ножках… И платье слишком короткое, почти видно всю твою жо…

Его не туда понесло, кажется…

— Так, всё, — решила я прекратить уже спектакль двух актёров для одного зрителя, пока он не ляпнул что-нибудь ещё и не утопил нас обоих. — Я больше не намерена это слушать. Отвези нас домой, Ланской, раз уж припёрся!

— Как прикажет госпожа, — изогнул он бровь.

Поджала губы. Гениально подыграл, молодец!

— Сумки в зубы и тащи, — рявкнула я на него. — Бегом!

В глазах Мира заплясали озорные черти. Кажется, ему понравилась наша дурацкая перепалка. Еле скрывая улыбку, он взял сумки и пошёл к выходу.

— Иду уже, только не покусай меня, бешеная…

Так, я спокойна. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я совершенно не хочу снять с ноги кроссовок и запульнуть его в башку Ланского. Вдох-выдох, вдох-выдох… Я спокойна, как никто иной.

Дошли до машины, загрузили сумки в багажник и сели в салон. Я — снова сзади, Таня села рядом с Миром, но подозрительно молчала всю дорогу. Даже попрощалась с Ланским сухо, поцеловать себя не дала. В груди зашевелились тревога и чувство стыда. Плохо дело, кажется, Таня стала прозревать… А с другой стороны, я не виновата перед ней ни в чём. Мир сам всё это делает, пусть ему и предъявляет, если есть что.

Дома, едва мы занесли сумки и Мир уехал, как она уставилась на меня.

— Что? — нервно спросила я, пока она смотрела, как я сплетаю длинные волосы в косу.

— Что у тебя с Ланским? — спросила она.

Чёрт, вот и начались неудобные вопросы. Так я и знала, что ЕМУ Таня их задавать не станет — он её просто пошлёт куда подальше. А мне мозг клевать будет с энтузиазмом. Прямо как орёл печень несчастного Прометея…

— В каком смысле? — изобразила я непонимание. — Ты издеваешься?

— Нет, — покачала головой Таня. Человеком, который шутит, она точно не выглядела. — Он тебе нравится?

— Да ты же знаешь, что нет, — скривилась я. — Твой Ланской меня дико раздражает и совершенно не в моём вкусе. Не выдумывай. Мне Станислав нравится… — я тяжко вздохнула. — Но он мне ясно дал понять, что ничего у нас не будет.

— Вы постоянно оказываетесь вместе. Он постоянно с тобой говорит. Я частично слышала вас, когда ушла тогда на кухню, — Таня села на свою кровать, растерянно хлопая ресницами, на которых собрались слёзы.

По спине пробежал холодок, а на щёки лёг румянец. И вовсе она не такая слепая, как мы о ней думали. Ну и как я тут должна выкрутиться, если она сама слышала многое? Ничего в том диалоге такого уж не было, хотя, наверное, ей-то как раз очевидно, что это были какие-то тупые подкаты. В этом вопросе Ежова уж точно опытнее меня.

— А я не знаю, почему он это всё мне говорил, — пожала я плечами. — Я его не просила ко мне приставать. Твой же парень. Вот и разберись с ним.

Пусть теперь выкручивается ОН. Втянул меня в эту глупую игру по самое “не балуй”.

— Диана, — утёрла нос Таня и перевела на меня острый взгляд заплаканных, но довольно злых зелёных глаз. — Если ты ответишь ему на эти подкаты — я тебя в порошок сотру.

Я так и замерла на месте. Хищность Татьяны никогда не была раньше обращена на меня. Зная её, у меня действительно может появиться очень много неприятностей, которые изрядно попортят мою жизнь. Я бы не хотела стать жертвой Тани. Но ведь не я к нему лезу, а он — ко мне! Что я-то могу с этим сделать? Если только не отвечать, что мне, в общем-то, несложно.

— Я и не собиралась, — проворчала я. — Он мне не нравится! Сколько можно повторять? Ни как парень, ни как человек. Вообще никак. С чего ты взяла, что я ему отвечу? Тем более, он же явно тупо троллит меня! Только не знаю почему, и что я ему сделала.

— Смотри, Диана, — покачала белокурой головой лжеангел Таня, впиваясь взглядом в меня, пробирая им до самых костей. — Смотри. Иначе — пеняй на себя. Я тебя предупредила. Мирослав только мой. И тебе он не достанется даже через мой труп.

— Да идите вы в задницу оба! — психанула я. — Только на прослушивание я всё равно пойду и буду работать рядом с твоим драгоценным принцем, хочешь ты или нет! Я не собираюсь терять такое шикарное место из-за твоей тупой ревности. Если ты его чем-то не устраиваешь, это ваши с ним проблемы, но никак не мои.

— Я тоже пойду на прослушивание, — заявила Ежова, гордо вскинув подбородок. — Мирослав договорился не только о тебе.

А вот теперь я действительно ощутила дух соперничества, который словно повис прямо над нашими разгорячёнными головами…

— Вот как? — подняла я брови вверх. — А ты роль-то выучила? Ты же торчишь в телефоне всё время.

— А у меня как раз текст в телефоне, — отбила она.

— Ну что ж… — Посмотрела я на неё открыто. — Тогда пусть победит сильнейшая.

— Ты готова спустить нашу дружбу в унитаз? — в удивлении спросила я её. — Из-за Ланского? Как же я в тебе разочарована, Ежова. На кого ты стала похожа? Я тебя не узнаю.

— Он мне нужен, — ответила она.

Когда она успела превратиться в зомби Мирослава? Одно и то же повторяет.

— Тань, — вздохнула я. — Я всё понимаю. Но ведь он сам, понимаешь? Сам. Если ты будешь чинить мне проблемы из-за своего кобеля, то при этом сама будешь той ещё сукой, извини, а он от этого шляться не перестанет.

Таня перевела злющий взгляд на меня. Всё она понимает, только признаваться себе в том не хочет.

— Тебе надо говорить с ним, а не со мной, — продолжила я. — Я уйду в сторону. И не потому, что ты мне сейчас так некрасиво угрожала… Я, вообще-то, думала, что мы с тобой подруги. А потому что я, в отличие от тебя, видимо, этой дружбой дорожу. Дорожила, точнее. И Ланской мне действительно не нравится, он липнет сам. Ну, откажу ему я — на моё место придёт другая. Понимаешь?

Она молчала, глядя на свои колени. Так по нему горюет или просто за себя обидно очень?

— Извини, сейчас сделаю больно, но я думаю, что ты просто ему не нужна. Иначе не было бы этого ничего. Найди себе другого парня.

— Не твоё дело, — огрызнулась она, резко вскинув голову. — Я сама разберусь с ним!

Даже жаль её. Нельзя так растворяться в своей любви или тяге, что там у неё на душе, ей лучше знать…

— Тогда не вымещай это на мне. И я думаю… Что нам лучше разъехаться, раз ты так относишься ко мне.

— И куда ты пойдёшь? — спросила она.

— Не знаю пока, — пожала я плечами. — Думаю, что надо сначала заработать денег на аренду жилья за два месяца хотя бы.

— Вот именно, — отозвалась Таня. — Нам обеим некуда идти.

— Но после того, что ты наговорила, я не желаю здесь оставаться. Как только я смогу собрать сумму, то скажу тебе, когда съезжаю. И говорить с тобой тоже больше не хочу. Извини.

Я ушла в душ. Долго стояла под струями воды и думала, что же мне теперь делать с этим всем. Подруга вмиг стала врагом, Надя наверняка встанет на её сторону — они подруги между собой большие, чем со мной, а надо мной постоянно потешались. Только я замечать этого не хотела, а теперь я не хочу больше закрывать на это глаза. Уже несколько раз Таня и Надя встречались без меня, я слышала её разговоры на кухне по телефону, так же, как и она нас с Миром. Словно пелена с глаз упала. В душе как будто дыра образовалась. Я ведь в самом деле деле считала её другом, а она так легко променяла меня на парня, которому даже не нужна…

Придётся как-то копить деньги и переезжать. Только с наших аниматорских выступлений хватало лишь на половину квартиры, а нужно раза в три, а то и в четыре больше, чтобы снять такую одной… Если получу роль в театре, моё материальное положение улучшится, и я смогу со временем съехать. Главное, выступить достойно… Уже завтра… Как же волнительно.

Сегодня весь день учила монолог Джульетты и сцену с Ромео. Текст уже отскакивал от зубов. Лёжа в кровати и отвернувшись от Ежовой к стене, я прокручивала раз за разом текст, повторяя его словно мантру. Господи, только не забыть бы его на сцене… Позора тогда не оберёшься.

Как же я завтра буду с ним играть эту сцену? Там такая нежная любовь… Смотреть ему в глаза, касаться его, чувствовать тепло его тела… От этих мыслей руки леденели, захотелось их согреть. Собрала пальцы вместе. Даже не знаю, нравится мне все это или всё же нет?

* * *

Мирослав, одетый в обычную белую футболку и трико, стоял напротив меня. Серые глаза смотрели в упор. Не мигая. Я чувствовала себя словно в ловушке, он держал меня в ней одним взглядом…

— Начинайте, — сказал нам режиссёр.

Мирослав ему кивнул и снова вернулся к моему лицу. Как же тяжело стоять под этим взглядом… Пытка. Ноги дрожат. Но я должна, должна получить эту роль!

— Я ваших рук рукой коснулся грубой.

Чтоб смыть кощунство, я даю обет:

К угоднице спаломничают губы

И зацелуют святотатства след, — читал он текст от лица Ромео, взяв мою руку в свою большую горячую ладонь.

Первым порывом было её выдернуть из его захвата, и я даже дёрнулась, но он не отпустил меня.

— А текст Джульетты где? — спросил чей-то надменный голос.

— Тихо, не мешайте. А то выгоню всех к чёртовой матери! — Осадил их строгий режиссёр с очками на переносице и текстом в руках. — Очень хорошо. Трепетная лань, мне очень нравится. Оставьте это — когда Ромео касается руки Джульетты, она сначала хочет её забрать. Дальше.

— Святой отец, пожатье рук законно.

Пожатье рук — естественный привет.

Паломники святыням бьют поклоны.

Прикладываться надобности нет, — произнесла я свою часть диалога.

Про себя выдохнула. Нигде не запнулась. Слава богу.

— Однако губы нам даны на что-то? — спросил с улыбкой Ромео-Мирослав.

— Святой отец, молитвы воссылать, — подняла я вверх брови.

Боже, как я сейчас согласна с Джульеттой…

— Так вот молитва: дайте нам работу.

Склоните слух ко мне, святая мать, — сказал мне Ромео.

— Я слух склоню, но двигаться не стану, — довольно надменно ответила я.

— Не надо наклоняться, сам достану.

И Ромео поцеловал Джульетту на глазах у всех. То есть меня — Мирослав. Стыд разлился по всему телу, щёки горели огнём. Я хотела прервать поцелуй, но у меня не получалось, ноги и руки словно стали ватными, а Мир всё больше и больше напирал. Он уже, не смущаясь никого, прижимал меня к своему горячему и крепкому телу, я ощущала жар его груди и живота и сердцебиение через ткань одежды, которая нас разделяла тонким слоем. Его большие руки сжимали моё лицо так, чтобы я не могла отвернуться, пальцы вплетались в мои волосы. Мягкую кожу слегка саднило от его напористого поцелуя и жёсткой щетины. Горячий язык настойчиво развёл мои губы и скользнул внутрь, вызывая новую дрожь по телу и мой негромкий стон…

4

Когда горячий язык стал по-хозяйски ласкать мой, я вздрогнула и открыла глаза.

О боги… Это сон был. Однако трясло меня по-настоящему, и испарина на лбу выступила тоже реальная. Я тяжело дышала, глядя в потолок, и пыталась выровнять дыхание. Заметила, что на меня пристально смотрит Таня, привстав с постели.

— Ты че, Диан? — спросила она. — Сексом, что ли, с кем-то во сне занялась? Стонала на всю комнату.

Я? Стонала? Вслух? На всю комнату? Чёрт, как стыдно… Щёки опалил жар.

— Да… фигня какая-то снилась, — отмахнулась я. — Извини.

— Да не фигня, — усмехнулась она. — А секс. Так не стонут от фигни. Не с Мирославом ли?

Господи, и об этом догадалась! Не секс, конечно, но в ту степь… Стало еще более стыдно и мерзко от себя. Какого фига мне вообще это снилось? Какого чёрта мне снится Мирослав и его язык в моём рту? Б-р… Опять эта дрожь по телу. Чёрт, мне, кажется, понравился этот пошлый поцелуй с бабуином нашего института… А что я могу поделать, если он очень красивый бабуин?

— Со Стасом, — соврала я.

— Ой ли? — ответила она. — С трудом верится.

— Да мне всё равно, веришь ты или нет, — фыркнула я, отворачиваясь к стене от неё. Лучшая защита — это нападение. — Разбирайтесь между собой, а меня не приплетайте. С чего мне вдруг приснился бы твой перекачанный бабуин?

— Вот именно — с чего бы? — повторила за мной Таня.

Да и я и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос!

— Может, ты влюбилась, Диан?

— Да ты достала меня уже, Ежова! — Обернулась я на неё, дыша как злой дракон. — Отвали от меня! Он мне не нужен. Не нужен он мне, и он мне не нужен! Не нужен и снова не нужен. Всё?

Таня хмыкнула и тоже отвернулась к стене. Мы попытались обе доспать. Однако ни у одной из нас это не получилось. Ворочались с боку на бок до самого звонка будильника. Когда телефон заиграл, я тут же его отключила и села в постели. Голова гудела. Отличное прослушивание у меня сегодня будет. Глянула на Таню. Та тоже не выглядела огурчиком.

— А ты на кого пробоваться будешь? — спросила я её.

— На Джульетту, — ответила она.

— Ну какая ты Джульетта, Тань? Ты же блондинка.

— А парик на что?

— А рост? Джульетта считается маленькой героиней из-за роста и возраста.

— Ничего страшного, — повела она плечом. — Главное, что красивая.

Поджала губы. Да уж, с этим не поспорить. И если режиссёр думает не мозгом, а тем, что на метр ниже находится, то Джульеттой может стать и кобылка Таня.

— Там не только мы будем. Ещё несколько девушек по приглашению других сотрудников театра.

— Понятно, это же кастинг, только узкий.

— Ну да, — ответила она, вставая с постели. — Не отберут среди своих — дадут клич по всему институту. Ладно, я в душ.

Обе по очереди ополоснулись и привели себя в порядок. Позавтракали в тишине, уныло жуя гренки и запивая растворимым кофе, каждая погруженная в свои мысли. Добирались до института так же молча. Вчерашняя ссора словно встала между нами стеной. Меня наполнило чувство какой-то сиротливости даже… Я так привыкла, что не одна, что мы с Таней перекидываемся шуточками и подколками, а теперь она идёт рядом, но молчит, да и я не хочу говорить после всего, что уже было высказано. Мирослав нас рассорил… Буквально за несколько дней. Обозлилась на него вкрай уже просто! Неужели не понимает, что натворил? Так я ему расскажу. Всё выскажу, какой он гад редкостный! Только дождусь прослушивания, пожалуй… А потом как выскажусь! Уши в трубочку свернутся.

Все пары пролетели мимо ушей. Думать ни о чём кроме Шекспира я не могла. Волновалась жутко, даже колени дрожали, а в голове крутились и крутились строки пьесы… Волновалась не только из-за прослушивания, но и из-за того, что моя пара — Ланской. Опять будет меня смущать чем-нибудь, уверена, и выкинет что-нибудь как обычно…

От тягостных мыслей не смог отвлечь даже Станислав Сергеевич. Сегодня я смотрела сквозь него и впервые не ощутила трепета от встречи с ним. Даже удивилась, прислушавшись к себе — ничего. Ну да, красивый мужчина в самом расцвете сил и лет, но он явно не для меня. Такой взрослый, недоступный и чужой. Он был прав, когда не поверил в мою внезапную симпатию — она так же легко испарилась, как и родилась. Да, он по-прежнему мне нравится как мужчина, но сейчас я смотрю на него и понимаю — нет, не моё. В голове почему-то всплывает нереальный поцелуй из сна и вполне реальный в этой самой аудитории несколько дней назад, когда мы мыли здесь окна.

Мирослав тёплый, от него вкусно пахнет, и губы у него нежные, несмотря на мерзкий характер. Он сейчас казался мне гораздо ближе, что ли, чем Станислав. Какие странные метаморфозы всего за несколько дней… И как теперь вытравить из моей бедовой головы поцелуи Ланского? Предполагала ли я, что когда-то вообще буду думать о нём и о поцелуях с ним, да еще и с языком? Уж этой чести мало кто от меня удостаивался! Нет, и представить себе подобное не могла, конечно.

Но думаю…

На обеде к нам присоединился Мир со своей бандой парней. Как мы уместились за одним столом — непонятно. Таня сидела напротив меня, а Ланской под моим недоумённым взглядом нацелился на место рядом со мной.

— Стопэ, Славян, — вдруг удержал Мирослав своего друга, не дав ему сесть и отодвинул от него стул за секунду до. — Тебе дальше.

Славян хмыкнул, но занял следующий стул, а Ланской вернул обратно свой и сел как ни в чем не бывало рядом со мной. Я молчаливо уставилась на него. Ежова тоже смотрела в удивлении.

— Что? — спросил он меня, заметив долгий взгляд.

— Так, ничего, — ответила я с сарказмом.

— Мир, а почему ты не со мной сел? — задала вопрос Таня через весь стол.

— А там не по фен-шую, — явно отмазался тот и отвернулся от неё.

Ежова в ответ сжала челюсти, но промолчала. Каждый занялся своим подносом, парни о чем-то трепались на всю столовую, создавая дополнительный галдёж.

— Дай кетчуп, Диан, — попросил Ланской.

— О, и мне потом дай его, Мир, — подключился кто-то из парней.

— Обязательно, — ответил он, забирая слишком медленно несчастную бутылку из моих пальцев. Нарочно коснулся меня и начал тормозить, чтобы его пальцы как можно дольше оказались на моих. Хмыкнула и вывернула свою руку, опустила глаза в свою тарелку. Чувствовала, как Таня прожигает меня взглядом. Но что я могу сделать? Орать на него при всех, чтобы не прикасался? Как вообще его попросить не нарушать мои личные границы? Это невозможно, ведь он не слушает!

— А теперь соль, — попросил он снова.

Мирослава же ничто не смущало. Он сидел вполоборота, лицом ко мне, и словно никого больше и не замечал. Взяла солонку и громко поставила возле него. Хотел опять меня лапать? Фиг тебе, Ланской!

— Спасибо, — ответил он, даже не притронувшись к солонке. — Ещё пару салфеток.

— Да что ты из меня служанку делаешь? — взбесилась я.

— Ну, ты ближе к ним сидишь, — пожал плечами он, и уголки его губ поползли вверх. Я невольно задержала на них взгляд, вспомнив, как эти губы могут целовать… И опять эта дрожь, я, наверное, выгляжу перед ним полнейшей идиоткой… — Жалко тебе, что ли? Ну дай салфеточку, Дианочка.

Кинула на него злой взгляд. Он меня откровенно клеит на глазах у Тани. Ему уже будто на всё плевать. Какая же он сволочь, если мозги морочит Ежовой, а глазки строит при ней же мне! Фу на него!

— Для тебя, Ланской, Диана Александровна!

— Дианочка Александровна, я всё ещё жду салфетку.

— На, — протянула я ему целую гору салфеток. И сказала тише, чтобы не позорить Ланского при дружках — не простит же: — Вытри уже свой рот. И закрой его наконец.

Теперь уже его взгляд стал злым, рука сжала салфетки. Серые глаза сузились и прожигали меня, как и глаза Ежовой. Нет, всё же и так не простит тоже… Дёрнул же меня чёрт за язык! Ну ведь достал уже реально. Бесстыдник просто. Не нужна ему Таня — так пусть расстанется и не пудрит ей мозг. Впрочем, я даже при таких условиях не приму его внимание — гад он и бабник, нет ему доверия. Мне такой "жених" точно не нужен. Только такая, как Ежова, купится на его штучки, но не я!

Чего он вообще добивается, не понимаю? Одной ночи любви, потому что одну и ту же девушку он не использует дважды? Это тоже не ко мне, малыш!

— Как текст? — спросил он, внезапно убрав шутливый тон. Действительно переживает за меня? — Готова?

— Готова, — вздохнула я. — Но как пройдёт, никто не скажет заранее.

— Волнуешься?

— Ещё бы. Не спала почти.

— Чего именно ты боишься? Не сцены же..

— Боюсь текст забыть.

— Я знаю обе роли, — ободряюще улыбнулся он мне и подмигнул. — Если что — я тебе подскажу.

Сердце внезапно затопило огромное чувство благодарности. Господи, я теряюсь в своём отношении к Ланскому! Он то козёл, то милый пупсик, готов помочь мне… Почему-то. А почему это он готов помогать?

Задумалась и закусила нижнюю губу. Глянула на него исподлобья с подозрением. Это же Ланской. Не стоит об этом забывать. Ничего просто так он не делает. Никогда. Жук.

— И какую же цель ты преследуешь этим? — Спросила я, глядя в его наглые серые глаза.

— Ты о чём? — изогнул он бровь.

— Точнее сказать, и какую ты награду попросишь потом?

Он мягко рассмеялся. А я вдруг заметила, что он слишком близко сидит ко мне, нависая сверху, будто мы не в столовой, а наедине вдвоём. Покраснела от смущения. И ведь сижу с ним болтаю, мы даже не ели почти, так были увлечены друг другом… Отодвинулась на максимум, но дальше уже было некуда. Таня уже скоро лопнет от злости — то краснеет, то бледнеет…

— Отодвинься, не дома на диване, — надавила я рукой ему на грудь, заставляя его увеличить расстояние между нами.

— А ты умна, — отозвался он, дав немного воздуха между нами. — Договоримся потом. Может быть, тебе моя помощь и не понадобится ещё. Раз ты такая умная…

С вызовом посмотрела ему в лицо. Да уж, беру свои слова о том, что Ланской милый пупсик, обратно… Козёл он, хоть и местами милый.

— И ещё — в половине четвёртого обеих жду на парковке. А потом нам с тобой нужно будет пройти роль отдельно, до прослушивания.

— И Тане?

— Только тебе. Ты и я.

Мы останемся с ним наедине? А вот это уже плохо, в груди от этого то ли радостно, то ли испуганно затрепетала птичка. Руки похолодели. Ну что за дурацкая реакция на него? Это же Ланской… Но чего так трясёт-то?

— Так нехорошо делать.

— Да плевать. Я тебе помочь хочу. Она пусть сама проходит кастинг.

— Тем более нехорошо, она ведь твоя девушка.

— Диан, — многозначительно посмотрел он на меня. — Я ей ничего не обещал, чего ты меня зовёшь её парнем?

— Она так сказала, — изогнула я бровь. — И ты себя вёл так, будто вы вместе.

— Ну как я себя вёл? — развёл руками парень. — Посмотрел с ней кино и пару раз её трах… Ой, извини.

Он осёкся, а я покраснела ещё больше и прокляла тот день, когда с ним познакомилась ближе… Трахальщик ещё… Действительно, фигня какая — всего лишь секс! Трахнул и пошёл себе дальше. Ясно всё с тобой, Ланской. Даже не надейся подойти ко мне ближе, чем на метр. Ежова же опустила глаза в тарелку. Слышала, что ли? Совсем дело плохо тогда… Сейчас она не станет устраивать скандал на людях, а вот что будет после…

— Тогда объясни ей уже, что всё не так, как она думает, — сказала я ему.

— Да мне похер, чё она там думает себе. Я ей ничего не обещал.

— Оно и видно, — возмутилась я. — Свинтус ты редкостный, понятно?

— А ну тихо, — одёрнул меня Ланской. — Договоришься сейчас, что будешь и дальше бегать аниматором за копейки.

А вот сейчас было обидно. Ну, бегаю я аниматором, что тут плохого? Сноб ещё заносчивый… С каждым новым днём открываю в Ланском всё новые и новые негативные черты характера.

— Да пошёл ты, — бросила я ему. — Лучше тогда аниматором, чем с тобой на одной сцене позориться!

Не выдержала душа поэта… Я даже позабыла о том, как сильно хотела получить эту роль, настолько он меня взбесил.

— Сучка, — заявил мне он так тихо, что услышала только я одна, и вдруг сжал моё колено под столом своей огромной и горячей пятернёй, и я так и открыла рот в полном ауте. Дёрнулась и попыталась скинуть его руку. Но ничего не выходило. Сжал в ответ ещё сильнее моё бедное колено.

— Да сам ты козёл! — прошипела я в ответ так же тихо и еле сдержалась, чтобы не съездить по его роже сумкой с тетрадками. — Убери руку.

— Мир, — дрожащим голосом позвала Таня.

Мы оба обернулись на неё. Вид у неё был потерянный, лицо бледное, а в глазах самые настоящие слёзы. Снова закусила нижнюю губу — чувство стыда готово было меня сожрать изнутри. Она могла слышать не всё, но и услышанного ей оказалось достаточно.

— Пойдём, поговорим, — кивнула она на выход.

— Пойдём, — хмыкнул он и встал из-за стола.

Направился к двери, за которой скрылся уже через три огромных шага, Таня шла за ним. Меня же трясло мелкой дрожью. Сидела и смотрела в свою тарелку с почти нетронутой едой. И как я после всего должна с ним работать?

Да, видимо, никак.

Я не пойду на прослушивание.

Не дожидаясь, когда вернутся в столовую Таня и Мир, я взяла свою сумку и тоже вышла. Оглянулась, но их нигде видно не было. Видимо, решили не беседовать на виду у всех и куда-то отошли. Побрела к аудитории следующей пары и сидела в одиночестве, пока не пришла преподаватель и не открыла дверь.

В пустующую аудиторию вошла первой, заняла место у окна и разложила тетради, понимая, что в таком состоянии ни строчки не напишу сегодня. Подпёрла голову рукой и стала уныло смотреть в окно. Всё пошло наперекосяк из-за Ланского. Дёрнул же его чёрт выбрать тогда меня на вечеринке для того, чтобы бросить в бассейн за непослушание… Если бы он тогда не обратил внимание на меня, ничего бы этого сейчас не было. Против воли уровень неприязни к этому парню всё рос и рос. Что теперь я вообще буду делать — не знаю. Ещё и без работы осталась из-за него. В театр не пойду, а подработка тоже накрылась медным тазом — вряд ли после случившегося Таня продолжит со мной работать… Мне теперь даже свою часть квартиры нечем будет оплачивать.

Постепенно аудитория стала заполняться студентами. Ежова не пришла. Я вздохнула, снова ощущая мерзкое чувство вины. Она явно поругалась с Ланским, и ей теперь не до учёбы. Впрочем, как и мне, в голове крутится Ланской, Ежова, прослушивание в театре, которое я пропущу с тяжёлым сердцем, но только не история театра, которую сейчас зачитывал лектор и которую хорошо бы конспектировать.

После пар так же уныло побрела домой. Идти туда совершенно не хотелось, так как я примерно представляю себе, что меня там ждёт — злая Ежова. Она мне теперь жизни не даст, но так как идти мне некуда, пришлось ехать в нашу съёмную квартиру.

По дороге от института дорогу мне перегородил автомобиль Ланского. Мне пришлось остановиться. Стекло опустилось.

— Не понял, — выглянул он в окно и снял свои любимые солнечные очки. — Ты куда собралась?

— Домой, — ответила я и уставилась на его лицо. Вдоль щеки тянулись две длинные борозды от женских ногтей… О боже…

— Чего смотришь? Нравятся художества твой подружки? — спросил он, заметив, как я смотрю на его щёку.

— Разговор вышел не самым дипломатичным?

— Как видишь.

— Вы расстались?

— Мы и не встречались, — буркнул он. — Раскрасила мне рожу, когда дошло наконец-то…

— Знаешь… Ты сам виноват, Ланской.

— Не спорю, — не стал упираться Мир. — Садись в машину.

— Нет, — покачала я головой и попыталась обойти его авто, чтобы продолжить путь к остановке.

— А прослушивание? — спросил он недоумённо.

Будто не понимает, почему я не хочу туда идти.

— Я не пойду туда.

Мотор позади меня заглох, дверь машины хлопнула, и Мир догнал меня.

— Подожди, — схватил он меня за локоть и развернул к себе. — Как это ты не пойдешь?

— Обычно, — пожала я плечами. — Не пойду, и всё.

— Почему?

— Сказать тебе правду? — подняла я брови вверх.

— Скажи, — сузил он серые глаза.

— Из-за тебя, — ответила я. — Не хочу работать с тобой. Ты меня достал уже.

Воздух вокруг нас словно зашевелился и стал горячее… Но он не ответил на мой выпад.

— Из-за моих шуток ты готова упустить такую работу? — изогнул он бровь.

— Шуток? — возмутилась я. — Ты зовёшь свои дурацкие игры шутками? Я не хочу в них участвовать. Найдут тебе другую Джульетту, не переживай.

Попыталась вывернуть свой локоть из его пальцев, но Ланской, как обычно, не намерен был сдаваться.

— Да отпусти! — психовала я.

— Не будь дурой, Ди, — сказал он без тени юмора. — И не мешай личное и работу. Ты ведь борец. Или слабачка?

— Не надо только брать меня на слабо!

— А получается?

— Нет.

— Тогда включи мозг и садись в машину. Такой шанс один на миллион, и он твой, я знаю.

Замялась. Он прав, конечно. Если бы только Ланской знал, чего мне стоит отказаться от проб… Место вполне могло бы стать моим. Но как я с ним должна работать вместе после всего этого? Меня от одного его вида уже трясти начинает, а если он еще и рот открывает…

— Садись в машину.

Да, если я туда всё же не пойду из-за Ланского — действительно окажусь круглой дурой. Глянула на него искоса — что я, с этим наглым бабуином не разберусь, что ли? Хмыкнула и пошла к машине. Мирослав пошёл следом. Я дошла до пассажирского места, плюхнулась на сиденье и захлопнула дверь.

5

— Не хлопай так сильно дверью, — сделал замечание мне Мир, приводя машину в движение. — Не в “Жигулях”.

— Особенной разницы не вижу, — брезгливо оглядела я его салон. — У папы в "шарике" старом почти так же по ощущениям.

Я смотрела вперёд, Ланской уставился на меня, сведя брови вместе.

— На дорогу смотри, — кивнула я на стекло. — Я ещё хочу дожить хотя бы этот день.

Вру про машину, конечно. Она классная, и папина побитая "шестёрка" и рядом не стояла… Но выражение его лица в этот момент было бесценно. Когда мне будет грустно или я буду в депрессии — буду вспоминать эту изумлённую и одновременно недовольную морду Ланского.

— Сравнила хрен с пальцем, — пробубнил он и снова устремил взгляд на дорогу.

— Не сомневалась, что в твоём ответе обязательно будет слово "хрен”, — уколола я.

— А ты тоже ничего так его произносишь, — улыбнулся Мир и скользнул взглядом по моим губам.

Что-то жарко стало… Даже заёрзала от дискомфорта на сиденьи.

— Жарко тут и запах странный, — высказалась я.

— Какой запах?

— Приторный и противный, — повертела я головой и чуть наклонилась к нему. — А-а, так это ж от тебя!

Смятение, появившееся в его глазах, я тоже запомню навсегда. Впервые вижу, как Ланской растерялся. Но растерянность заняла лишь доли секунд, как он тут же взял себя в руки.

— Ничего не знаю, я в душе был сегодня. Ищи у себя! — нагло заявил он.

— Это твои духи, Ланской, — покачала я головой. — Вкус у тебя, надо сказать, полный отстой!

Не хотела же его драконить, но прямо ничего не могла с собой поделать. Он уже довольно нервно сжимал руль крепкими длинными пальцами и раздувал ноздри. А мне просто хотелось отомстить за "сучку" в столовой.

— Окно открывается? — спросила я, пока машина плавно и тихо несла нас по улицам к театру. — Или не работает механизм, и твои дружки-бабуины всё уже выломали здесь?

— Конечно, открывается, — кивнул Мир и нажал на кнопку, и стекло поехало вниз. — В отличие от "шарика" твоего бати здесь всё работает идеально.

— Ну куда столько опустил? — возмутилась я. — Холодно же!

— Тебя не разобрать: то холодно, то жарко! — нахмурился ещё больше Мир и поднял стекло обратно.

— Совсем зачем было закрывать? — спросила я. — Так ведь жарко.

— Диана, молча посиди, — рыкнул он. — Не отвлекай меня от управления. Надеюсь, не вспотеешь и не испортишь мне обивку!

Я умолкла. Действительно, что я его злю за рулём? Мне еще дорога моя жизнь. На всякий случай пристегнулась…

* * *

На парковке у входа в театр я очень боялась встретить Таню и, прежде чем выйти из машины, огляделась по сторонам. Не обнаружив нигде Ежовой, вышла и пошла следом за Ланским к лестнице, ведущей в подвальные помещения. Лишь яркая вывеска над входом сообщала, что здесь находится самый настоящий театр. Пару раз я уже была здесь на спектаклях и даже видела на сцене Мирослава. Неплох парень, неплох, стоит отдать ему должное.

Он провёл меня через служебный вход в гримёрные комнаты, где пока ещё никого не было. Мы оказались в небольшой комнате с туалетными столиками только вдвоём.

— Проходи, — указал он рукой на один из стульев. — Доставай книгу.

— А когда остальные начнут подходить? — спросила я его, присаживаясь на указанный стул и ощущая огромную неловкость от того, что осталась с ним наедине в столь тесном помещении. Аж жарко стало снова…

— Через полчаса примерно, — ответил он и сел напротив.

— Много будет народа?

— Нет, — покачал головой Ланской. — Я, режиссёр и претендентки на роль.

— А остальной труппы не будет?

— Зачем они на прослушивании? Только смущать вас будут. — Пожал плечами Мир. — Выходной сегодня, только пробы.

— Понятно, — сложила я руки на коленях, не зная, куда деть себя от волнения и как вести себя с мажором.

Серые глаза смотрели на меня так, словно чего-то ждали. Не дай бог сейчас заведёт разговор о долгах, я его точно отпинаю. Время шло, а мы продолжали сидеть молча и пялиться друг на друга. Не выдержав такого внимания, я вопросительно подняла брови вверх.

— Книгу почему не достала? — спросил он. — Долго я ждать буду, когда ты разродишься?

Ах ты чёрт… От волнения мимо ушей пропустила его просьбу. Неловко расстегнула “молнию” сумки и вынула том, который дал мне Мир.

— Давай, — протянул он руку к книге.

Я вложила в его пальцы пьесу, он положил книгу на стол возле себя и повернулся обратно. Немного придвинулся ко мне, облокотившись на свои ноги.

— Текст тебе больше не нужен, — сказал он, разглядывая моё лицо. — Ты должна была его выучить. Выучила?

— Да, — кивнула я.

— Сейчас проверим… Я ваших рук рукой коснулся грубой.

Чтоб смыть кощунство, я даю обет:

К угоднице спаломничают губы

И зацелуют святотатства след.

Мирослав коснулся мой ладони, обхватывая пальцы своей большой и горячей рукой, и я вздрогнула, совсем как во сне тогда… Хорошо, что он решил порепетировать здесь, иначе на сцене я бы разволновалась точно и напрочь всё забыла. Он читал этот текст, глядя в мои глаза, и моё дыхание невольно стало рваным, грудь вздымалась от слишком частых вдохов.

— Святой отец, пожатье рук законно.

Пожатье рук — естественный привет.

Паломники святыням бьют поклоны.

Прикладываться надобности нет, — произнесла я свою часть диалога и забрала пальцы из его ладони.

— Однако губы нам даны на что-то? — спросил Ромео, и в его глазах появились озорные огоньки.

Чёрт, а хорошо играет… Я прямо залипаю вдруг в его серые глаза, на его пухлые, но мужественные губы.

— Святой отец, молитвы воссылать, — невинно отозвалась я.

— Так вот молитва: дайте им работу.

Склоните слух ко мне, святая мать, — сказал мне Ромео-Ланской.

— Я слух склоню, но двигаться не стану, — упрямо покачала я головой.

— Не надо наклоняться, сам достану, — ответил он и потянул меня за руку к себе, заставил встать со стула и ловко усадил меня прямо на своё колено.

— Мир… — тихо возмутилась я и надавила ладонями на его грудь, желая увеличить расстояние, но потерпела неудачу и утонула в его запахе, который заполнил меня всю. Застыла, когда его руки оказались в моих волосах, заставляя мою голову наклониться ближе к его губам. Внутри словно бабочки вспорхнули. Этот чёрт меня сейчас в самом деле поцелует…

— Только попробуй, — сказала я ему в губы, путаясь в словах и не сладив с голосом. — И я тебя убью.

— Ты мне должна, Синеглазка, — усмехнулся Ланской, совсем сокращая последние миллиметры между нами.

Взрыв эмоций, а тело словно током шибануло в тот момент, когда его губы оказались на моих. Коснулся и сам застыл, словно боясь идти дальше или снова и снова пробуя этот миг на вкус. Я осталась сидеть словно статуя, мозгами понимая, что я должна встать и уйти, но сил это сделать просто не было. Мир подхватил мою нижнюю губу своими и втянул в себя, вызывая невольный резкий вздох. Пульс стучал в ушах, меня бросало то в жар, то в холод, но я не знала, как это остановить, мне хотелось хотя бы ещё немного продлить эти ощущения. Бабочки в животе совсем взбесились и метались в разные стороны, щекоча стенки желудка.

Ладони всё еще были на стороне мозга и давили на его грудь, а губы уже разуму не подчинялись, жили отдельной жизнью и послушно открывались ему навстречу. Длинные мужские пальцы одной руки зарылись в мои длинные распущенные волосы, а пальцы второй сжали мою ягодицу, которая даже через джинсы всё отлично ощущала и покрылась мурашками. Мирослав кончиком языка мягко, даже ласково, прошёлся по контуру моих губ. Я не сдержалась и застонала уже куда более явно.

Внизу живота вдруг стало жарко, мне захотелось свести бёдра вместе в поисках… Не знаю чего, какого-то облегчения? Там словно всё горячим жгутом скрутили. Господи, ну как это прекратить и настучать ему по наглой башке? Почему так приятно, чёрт возьми? Когда всё же свела бёдра, то почувствовала ягодицей, что угодила на что-то твёрдое… Мои глаза стали похожи на два огромных блюдца. Твою мать, это его член! Он… встал? На меня? Из-за поцелуя? От моего движения по его члену через джинсы теперь уже тяжело задышал Мир…

— Ого, вы тут, — услышала я, после того как дверь гримёрной комнаты резко распахнулась. — Нашли где этим заниматься.

Я вздрогнула и слетела с его колен. Покраснела до кончиков волос. Мир не держал меня и опустил руки, не менее ошарашенно, чем я, обернулся на голос.

— Бл*дь, Диман, ты так не вовремя… — высказался он.

— Ну уж простите, это, вообще-то, общая мужская гримёрная комната, — развел руками парень.

— Чё ты вообще тут делаешь? — спросил его Ланской таким тоном, словно только что лучшую корову проиграл.

— Тоже привёл подругу на пробы, она в зале осталась с другими претендентами. Как тебе удалось провести сюда свою?

— А надо уметь договариваться с людьми.

— Так сегодня Зойка на входе. Она не вахтёрша, а Циклоп одноглазый. Чует по запаху чужака и пытается немедленно отгрызть ему ногу.

— Это для тебя она Циклоп, а для меня Зоенька.

Почему-то этот разговор, в котором выяснилось, что Ланской соблазнил даже вахтёршу, сидящую в дверях служебного входа, меня рассмешил. Я вспомнила, как Зоенька лыбилась ему во все свои двенадцать зубов и без проблем пропустила нас, когда он ей улыбнулся и объяснил, что нам нужно место для тренировок. Выходит, бабулька никого не пропускает, только Мирослава, в которого, очевидно, влюблена. Закусила губы, чтобы не засмеяться в голос.

— А Фёдор уже пришёл и, между прочим, спрашивал о тебе и твоей протеже, — продолжил Дима.

Я нервно поправила на себе одежду, присела на один из свободных стульев, дёргано перекинула через плечо длинные волосы, которые я распустила для кастинга, и даже не смотрела в сторону парней, видела лишь две пары кроссовок. Мне было стыдно поднять глаза. Один из коллег Ланского не только видел, как я пошло разомлела и развалилась на его коленях, но и слышал мои стоны.

— И что ты ему сказал?

— Что схожу и посмотрю тебя в гримёрной. Что вы тут почти потрахались, говорить не стану, не боись, — заржал парень, а я поджала губы.

— Закрой рот, бл*дь, — рявкнул Мир. — В сторону Дианы чтобы я такого не слышал, ясно?

Дима замолк, теперь более внимательно разглядывая меня.

— Так у тебя же была какая-то Та…

— Я сказал, заткнись, — грубо оборвал его Мир, вставая в полный рост со стула.

— Ладно-ладно, не бычь, чё ты, — поднял руки вверх Дима. А потом снова глянул на меня. Я рискнула поднять на него глаза. — Здрасьте. Извиняйте.

— Здрасьте, — отозвалась я таким же тоном.

— Забор покрасьте, — вклинился Мир. — Проваливай, мы идём уже.

Парень хмыкнул и ушел. Мир подошёл ко мне и протянул руку.

— Ну? Ты готова получить свою роль?

— Готова, — гордо вскинула я голову.

И меня не остановит даже танк, не то что случившееся безумие с Миром.

— Умница, хвалю за настрой, — улыбнулся он и поправил свой сбившийся немного чуб. — Пойдём.

Из гримёрной он вышел первым, а я следом за ним. Мне казалось, что его спина закрывает весь коридор — просто огромная. А тело у него очень ничего… Изогнув бровь, уставилась на его булочки. Они так… шевелились при ходьбе аппетитно. Захотелось понять: они у него твёрдые или такие — мягонькие? Наверное, твёрдые, раз он активно занимается спортом. Тут же отвела взгляд и смутилась собственных мыслей.

Тьфу ты, о чём я вообще думаю? Это же Ланской и его задница! Мне не должны быть интересны ни он сам, ни его крепкие орехи! Но взгляд невольно вернулся снова к джинсам, красиво сидящим на его подтянутых ягодицах. Неожиданно я была поймана с поличным — Ланской резко остановился и обернулся, быстро сообразив, куда падал мой взгляд. Я тут же уставилась в стенку.

— Ты куда пялилась, а? — возмутился он и поставил руки в боки.

— На джинсы, — ответила я.

— И что там?

— Грязь, — вздохнула я. — Сел ты куда-то, олух. Вон какое пятно! Огромное.

— Где? — тут же встрепенулся он и принялся искать на своей попе несуществующее пятно.

Я еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос. Как же так — Мирослав и вдруг с грязной попкой? Непорядок.

— Нет там ничего, — поднял он голову на меня. Затем расплылся в плутоватой улыбке. — Обманщица ты, Диана. Там чисто.

Я равнодушно повернула голову слегка набок и со скучающим видом смотрела на него.

— Мы путь-то продолжим или все пробы планируешь держать меня в коридоре? — спросила я.

— Ты смотрела на мой зад, Синеглазка.

— Ой, да брось ты, чего я там не…

— Ты. Смотрела. На мой. Зад. Синеглазка, — повторил он, нарочно выделяя каждое слово и словно наслаждаясь.

Ой блин, и что? Ну и посмотрела чуть-чуть… Что тут криминального?

— Ты так вообще мой сегодня лапал, я же не кидаю сейчас претензии? — подняла я брови вверх.

— Да, — ответил он и вдруг сделал шаг ко мне, почти нависнув надо мной и приперев к стене. Его глаза оказались так близко, что снова словно гипнотизировали и парализовали. Пальцы ног похолодели. Ну что же за реакция такая? Это просто Ланской… — И мне это понравилось. Тебе тоже.

Он наклонился ниже и вдохнул запах моих волос, почти прижавшись ко мне вплотную.

— Мы на прослушивание дойдём или как? — спросила я, чувствуя, как и меня стало вести от его близости. Сердце отбивало рваный ритм, а дыхание участилось. Господи, ну отодвинься же, иначе я сойду с ума сегодня… — Я не хочу его пропустить из-за тебя, Ланской!

— Идём, — ответил он, вдыхая снова мой запах, чтобы затем резко отступить и пойти вперёд.

— Шевели колготками, Синеглазка, если тебе нужна эта роль.

Пришлось ускорить шаг и поспевать за ним, потому что где вход в зрительный зал с этой стороны, я не знала. Вошла в зал следом за ним. На первых рядах уже сидели несколько девушек с друзьями и подругами, которые, очевидно, уже работали в этом театре и рассказывали случаи из театральной жизни.

— Бывает, со светом что-то накосячат. Или со звуком, — рассказывал парень. — Я должен был в одной сцене застрелить врага. И когда вставал наизготовку, то звукарь давал выстрел. И вот я встал, жду, а звука выстрела нет. Враг тоже завис и типа ждёт, когда его застрелят, потом начинает так ме-е-едленно убегать, как в замедленной съёмке. Я смотрю в рубку. Понимаю, что они то ли забыли, то ли отвалилось что-то, и выстрела явно не будет. Но спектакль-то идёт. Ну, я перевернул ружьё, догнал врага и добил его прикладом. Что ещё было делать?

Ребята засмеялись, мне тоже стало смешно от такого казуса, когда я представила лица парней, которые смотрят друг на друга, а выстрела всё нет.

— Потом еще было такое со светом, — продолжил он рассказывать. — Парни должны были выстроиться на краю сцены, потом дают красный свет, а мы все стоим стеной. Потом свет снова уводят, и мы в это время покидаем сцену. Ну вот, мы выстроились, а свет все не дают. Ну, мы постояли, подождали, и кто-то говорит: "Пацаны, валим тогда". Развернулись и пошли кто во что горазд, в темноте особо не разбежишься. И тут дали свет нам в спину. Зрители увидели, как мы словно слепые обезьяны крадёмся к кулисам, чуть ли не ползком некоторые — не видно же ничего, особенно если новички. Все резко обернулись в зал, гордо выпрямили спины и уже грациозно и в образах продолжили уходить со сцены.

Да, действительно забавно. Я тоже не сдержала смеха и присоединилась ко всем.

— Хватить ржать, — оборвал нас строгий мужской голос. — Работать пора.

Я подняла голову и увидела перед нами высокого мужчину лет сорока пяти. Он держал в руках сценарий.

— Всем добрый вечер, — оглядел он первые ряды. — Я режиссёр и художественный руководитель театра "Сансара" Фёдор Степанович Хлебников. Именно я сегодня буду на вас смотреть. Возможно, одна из девушек получит роль Джульетты.

Я приосанилась и буквально кожей ощутила, как по залу поползло волнение, атмосфера мигом накалилась.

— Итак, — Фёдор Степанович уселся на своё место в третьем ряду, где находился его стол и лампа на нём, и развернул какую-то папку. — Мне тут ваши коллеги дали список претендентов. Поэтому начнём. Анна Довлатова. На сцену.

Даже растерялась, насколько всё быстро и стремительно происходило. И хоть я шла не первая, успела себя к моменту своей очереди накрутить. Режиссёр был довольно строгим, мог оборвать на полуфразе или после нескольких фраз вообще отправить обратно в зал. Несколько девчонок еле прочли свои монологи и успели прочесть хотя бы половину диалога с Ромео. Идти было очень страшно. Когда очередь дошла до меня, мне казалось, что грохот собственного сердца я слышу где-то в горле, причем слышу его громче всего остального.

— Поплавская Диана. По приглашению Мирослава, угу, — поджал губы он. — Выходите на сцену, Диана Поплавская.

— Всё нормально, — сжал на миг мою руку Мир. — Иди.

Я кивнула и встала. Заставила себя идти ровно, хоть колени и дрожали. Только бы не упасть, только бы не упасть…

Взошла на сцену и выдохнула. Хоть не навернулась, уже хорошо. Встала в точку и в свет. Посмотрела в зал. Попыталась расслабить руки.

— Внешность ваша для роли очень подходит, — произнёс режиссер. — Хорошенькая девочка. Но посмотрим, на что вы способны. Начинайте монолог.

Ну, с богом.

— Все прощайте, — сказала я в зал, сложив руки вместе, словно в молитве. Смотрела куда-то в пространство. Была Джульеттой, которая боится принять принесённое для неё средство и в столь юном возрасте не доверяет никому. Но желание быть с Ромео сильнее страха…

— Бог весть, когда мы встретимся опять…

Меня пронизывает легкий холод

И ужас останавливает кровь.

Я позову их. Мне без них тоскливо.

Кормилица! Нет, здесь ей дела нет.

Одна должна сыграть я эту сцену.

Где склянка?

Что, если не подействует питье?

Тогда я, значит, выйду завтра замуж?

Нет! Вот защита. Рядом ляг, кинжал!

Мирослав дал мне и реквизит — небольшую склянку для яда и бутафорский кинжал. Всё это я вынула из сумочки, прежде чем подняться на сцену.

Я читала текст, действуя с предметами и полностью погрузившись в атмосферу.

— И за твое здоровье пью, Ромео! — произнесла я последнюю фразу и выпила яд.

— Отлично, — пронёсся голос Фёдора над залом и выдернул меня из образа. — Мне нравится, ай лайк ит. Теперь давай-ка Ромео на сцену.

Я поняла, что я чуть ли не единственная, кому дали прочесть монолог до конца. И даже получила похвалу. Мирослав вышел ко мне и остановился напротив.

— Начинайте, — дал команду Фёдор.

Мы читали диалог, делая всё примерно так же, как в гримёрной. Мне не пришлось изображать дрожь от прикосновения его руки к моей, пусть он это делал не впервые. Дрожь была самая настоящая…

— Йес, отличная реакция, Диан, — комментировал он. — Зафиксируй это. Нежная, трепетная лань и здоровый лось Ромео.

В зале прокатились смешки.

— Тихо, — оборвал всех режиссёр. — Это очень красивая пара. Он такой большой и сильный, а она такая хрупкая и нежная. Отлично просто. Дальше.

— Так вот молитва: дайте им работу.

Склоните слух ко мне, святая мать, — сказал мне Ромео-Ланской.

— Я слух склоню, но двигаться не стану, — упрямо покачала я головой.

— Не надо наклоняться, сам достану.

На этом моменте я разволновалась. Он меня сейчас поцелует при всех, как это было во сне. Но Ланской остановился за секунду до, обжигая горячим дыханием мои пересохшие от волнения губы.

— Супер, — сказал Фёдор Степанович, и Мир отодвинулся от меня. Развернулся и стал смотреть на режиссёра. — Слушайте, ну классно сыгрались. Между вами химия такая, отсюда чувствую. Кстати, о химии… Девушка, на финальных репетициях и на спектаклях придётся целоваться по-настоящему. Вы готовы к этому?

— Да, готова, — ответила я без раздумий. Это всё же игра, и по-настоящему только физически. Поцелуй с Ланским я уже переживала несколько раз. Это не больно и не страшно. Переживу и этот.

— Отлично, — хмыкнул Фёдор. — И помните — служебные романы у нас под запретом. Уволю обоих к чёртовой матери, если вы мне сначала будете лизаться на весь театр, а потом поссоритесь и начнёте капризничать на сцене. Любить партнёра всё равно придётся. Так что химию свою оставляем на сцене и не тащим её в жизнь. Ладно, теперь мне надо подумать и посовещаться с самим собой. Как только решу — дам знать, выбрал ли кого-то из вас. Хорошие варианты есть, но пока ничего не могу сказать. А теперь всем спасибо, все свободны!

6

Режиссер вышел первым. Ребята тоже потянулись на выход.

— Ты молодец, Диана, — улыбнулся мне Дмитрий. — Мне понравилось, как ты читала монолог. На сцене ты очень нежная и красивая.

— Спасибо, — улыбнулась я в ответ.

Конечно, мне приятно слышать комплименты в свою сторону. Непонятно только, почему Мир поджал вдруг губы. Надеюсь, он не собирается распушить свой хвост и устраивать сцены ревности?

— Меня Дима зовут, — протянул он мне руку.

— Диана, как ты уже понял. — Скромно я пожала в ответ протянутые пальцы.

— А то наш юный друг, похоже, нас знакомить не собирался.

— Но мы познакомились и без него.

— Точно, — кивнул парень с озорным огоньком в глазах.

— Нам пора, — заявил Ланской и потянул меня к выходу. — Диане нужно отдохнуть после проб. Пока, Димас.

— Пока, — ответил тот.

— Пока, Дима, — помахала я ему на прощание.

Ланской так и скрипел зубами, пока мы шли из зала к выходу. Я никак не реагировала. Понятия не имею, что же ему так не понравилось?

— Ты домой? — спросил он меня.

— Нет, в клуб, — отозвалась я.

— Какой клуб? — нахмурился Ланской.

Ну прямо как парень мой. Только я не в курсе, что у меня появился бойфренд, да еще в наглом лице Ланского.

— Ночной, — повела я плечом. — Поеду, потанцую…

— Ты же не любишь клубы. — Серые глаза просто впились в моё лицо.

Что опять ему нужно? Мне и в клуб чтобы пойти, надо теперь заручиться одобрением Ромео Ланского?

— Не люблю, Мир, — вздохнула я. — Не задавай глупые вопросы. Пошутила я. Конечно, домой. Я дико устала и напереживалась.

— Шутки у тебя, однако… — поджал он губы.

— У тебя учусь, зай, — хлопнула я его по плечу. — Мой гуру в области беспонтовых шуток — ты. Ну давай, пока.

Сделала от него несколько шагов, как услышала:

— Я подвезу.

— Да не стоит, я сама доберусь.

— Я подвезу, — настырно повторил Мир и потолкал меня к выходу.

Я прислушалась к себе. Ноги гудят после трудного дня, голова тоже. Ай, ладно, пусть подвезёт. А если полезет опять целоваться — двину ему как следует!

С каменным лицом села в его машину, которую он подогнал к самому входу. Как только дверь захлопнулась, Мир дал по газам, и мы понеслись по улицам в сторону нашего с Ежовой дома.

Перетрясло. Ежова… На время проб даже забыла о ней. Она так и не пришла на прослушивание. Почему? Что она задумала?

— Мир, — позвала я его, перебивая негромкую музыку в салоне.

— А?

— А Таня почему не пришла на собеседование?

Он помолчал какое-то время. Потом ответил:

— Я объяснил ей, что работать вместе не сможем.

Я посмотрела на него более внимательно. Значит, он ей что-то наговорил, раз она даже не пришла. Зная методы Ланского добиваться своего — не очень честные, прямо скажем, — не удивлюсь, если он и Ежовой манипулировал так, что она просто отказалась даже пробоваться на роль. Или просто не захотела смотреть на нас с ним…

— Что конкретно ты ей сказал?

— Какая разница, Диан? Это наш с ней разговор, — отмахнулся он.

— Большая, — подняла я брови вверх. — Ваш разговор станет моей головной болью. Неужели ты не понимаешь, что она теперь мою жизнь превратит в ад? Из-за тебя.

Ланской оторвался от дороги и взглянул на меня. Нет, понимание в его глазах я увидела лишь сейчас. Преследуя свои цели, он не думал ни о ком, кроме себя. Он совершенно не думал о том, как это отразится на мне. Использовал Таню, либо просто так, либо чтобы подобраться ко мне ближе. И мне он мерзок в любом из этих вариантов… Это совсем его не красит в моих глазах.

— Если будут какие-то проблемы — скажи мне. Я её угомоню.

— Да, а потом попросишь за это заплатить.

— Нет, — ответил он. — Ничего не потребую. Просто помогу. Поняла?

Я промолчала. Помощник и защитник ещё выискался! Впрочем, если Таня будет меня прессовать слишком сильно, я ему это выскажу! Именно он заварил эту кашу. Вот пусть сам её и расхлёбывает теперь.

— Ты меня услышала, Ди?

— Да я не глухая, не переживай, — пробурчала я.

— Вот и хорошо.

В машине снова повисла тишина. Только кто-то выл якобы красиво из его магнитолы. Ехать от театра до моего дома недалеко. Уже вскоре машина оказалась возле нашего дома.

— Тут останови, — попросила я возле первого подъезда.

Мир кинул на меня взгляд и съехал на обочину. Заглушил мотор и повернулся ко мне.

— От Ежовой шифруешься?

— Конечно, — фыркнула я. — Она же влюблена в тебя как кошка. А у нас окна как раз выходят во двор. Если Ежова увидит твою машину внизу и то, как из неё вышла я, то жить мне осталось несколько минут.

— Вот ещё что, — сказал он мне, облокотившись на руль. — Если будут спрашивать, говори, что мы с тобой хорошие друзья. Хорошо?

— А почему так? Почему нельзя сказать, что просто учимся вместе?

— Потому что все приводили только друзей на прослушивание. Я не хотел бы, чтобы все решили, будто у нас с тобой… Симпатия. Пусть считают, что мы дружим давно. От греха подальше. Ты же слышала Фёдора — он у нас строго к этому. Он уже и так решил, что я тебя привёл, потому что ты мне нравишься.

Покраснела на этой фразе. Действительно, глупость какая… Конечно, не поэтому. Потому что нашему местному Нарциссу Ланскому по-настоящему нравится лишь один человек — он сам.

— Хорошо, — кивнула я. — И сколько лет мы дружим?

— Ну-у-у… Пусть будет год.

— Лады. А познакомились где? У нас должна быть одна общая легенда.

— На субботнике, год назад.

— Год назад не было субботника.

— Не придирайся к словам, — отмахнулся он. — Кто это помнит? Тем более, коллегам всё равно.

— А меня, кстати, еще и не взяли, а мы тут уже стратегию моего поведения в театре разработали, — сказала я, глядя в окно на деревья.

Серые глаза прошлись по мне.

— Возьмут, — сказал Мир.

— Откуда такая уверенность? — посмотрела я на него в ответ. — Там было много красивых девушек. Красивее меня.

— Ты считаешь себя некрасивой?

— Не знаю, — пожала я плечами. — В отличие от некоторых, я не думала об этом. Но мне кажется, были краше, чем я.

— Ты очень красивая, Диана.

Воздуха как-то мало стало. Ланской говорит мне, что я красивая? Это сон или он сегодня перед пробами головой где-то приложился? Осторожно встретилась с его глазами. Ни капли смеха в них. Невозможно в это поверить…

— Но это вовсе не главное, — продолжил он. — В тебе есть характер, внутренняя сила. Ты светилась на сцене, на тебя было интересно смотреть. Твой огонь внутри, он виден окружающим. А вот ты его пока не осознаешь, ты сама не знаешь, какая ты.

— А ты знаешь? — усмехнулась я довольно нервно.

— Знаю, — ответил он негромко, разглядывая мои губы и облизывая при этом свои. — Степаныч тебя заприметил, абсолютно точно.

— Надеюсь, — вяло улыбнулась.

Надо уходить. Начинает голова болеть, посетило странное желание тоже облизнуть его губы… Он странно действует на меня.

— Ну ладно, пока, — сказала я и нажала на ручку двери.

Без предупреждения он вдруг наклонился и взял пальцами мой подбородок, повернув его на себя. Взял мои губы своими. Новое касание его губ меня снова словно током ударило. Нет, я не должна поддаваться… Это всё для него игра, а мне… будет больно. Это для него поцелуй не значит ничего, обыденность. А для меня очень важная вещь, и вытравить из души его касания отчего-то потом не получается.

— М-м, — недовольно промычала я, заставляя его отодвинуться и обрывая поцелуй. — Отпусти.

— Долг платежом красен, — заявил он и кончиком языка лизнул мою нижнюю губу.

По телу рассыпались мурашки. В животе опять взбунтовались бабочки, и жар из живота перетёк в самый низ, причиняя дискомфорт.

— Отстань, сказала, — рыкнула я и ударила его кулаком в грудь.

Ланской улыбнулся, словно я его не треснула, а погладила. Отодвинулся ровно на миллиметр. Ещё несколько секунд смотрел на мои губы, пока я пыталась вывернуться из его пальцев. В какой-то момент мне даже стало страшно оттого, что он держит меня силой. Если бы он отпустил меня, я бы давно убежала. Я ощущала себя мышью, которую огромный кот загнал в угол, но перед тем как сожрать, решил порезвиться и поиграть с мышкой.

— Тебе же нравится, Ди, — смотрел он на мои губы, раздувая ноздри. — Я прекрасно чувствую твою реакцию на мои прикосновения. Так почему ты бежишь от себя?

— Иди к чёрту, доктор Фрейд грёбаный, — ответила я ему в губы. — Откуда тебе знать, что творится в моей душе? Ты меня бесишь. Ты мне не нравишься!

Его взгляд потяжелел. Кажется, мои слова почему-то имеют прямо противоположный эффект. Чем больше я говорю ему, что он мне неинтересен, тем больше в нём словно просыпается азарт. Но больше он ничего не сказал и спустя пару мгновений разжал пальцы.

Не говоря ни слова, я вылетела из машины и хлопнула дверью. Забежала в подъезд, пытаясь выровнять дыхание и успокоить выпрыгивающее из груди сердце.

Вот козёл… Играет со мной, как хищник с добычей. Что это какая-то игра, правил которой я не понимаю — в этом я уверена на все сто процентов. В симпатию Ланского ко мне я категорически не верю. Тогда что ему от меня нужно?

Возле порога квартиры меня встретил сюрприз — чемоданы с моими вещами, собранными кое-как. Сжала плотно губы, ощущая, как поднимается гнев внутри меня. Это что ещё за дела? Квартира наша общая!

Достала ключи и попыталась вставить их в замок. Попытка не увенчалась успехом.

— Чёрт, — ответила я, всё ещё продолжая вставлять ключ в замок дрожащими пальцами. — Не подходит.

Надавила на кнопку звонка. Никто не открывал. Еще и ещё раз. Спустя время дверь распахнулась, и в дверях показалась Таня. Лицо опухшее, словно она плакала несколько часов, а ещё от неё даже через дверь разило алкоголем.

— Чё припёрлась? Жить надоело?

— Тань, — смотрела я на неё. — Ты что вытворяешь? Я за эту квартиру тоже заплатила, как и ты.

— И что? — нагло спросила она и глотнула вина прямо из бутылки. — В договор аренды вписана лишь я. Поэтому забирай свои вещи и проваливай.

Так и есть. Эту квартиру нашла Таня и сняла её для себя, а потом уже и я решилась на совместную аренду. Хозяйка не была против, но договор переоформлять не стали. Как видно, зря. Один день решил для меня сейчас многое…

— Знаю, но платили мы вместе, — пыталась я говорить спокойно.

— Не надо было быть такой доверчивой дурой.

— Тогда отдай мне деньги хотя бы за половину месяца. Я не смогу найти другое жильё так быстро, да еще и без денег.

— Слышишь, ты, крыса, — на пороге появилась и Надя, которая враждебно смотрела на меня. — Проваливай, тебе сказали.

— Крыса? — в недоумении повторила я, чувствуя, что в грудь словно нож всадили. Вот они, подруги… А я им доверяла.

— Ну а как ещё назвать человека, который за спиной подруги шашни с её парнем строит? Крыса и есть, — пожала плечами Надя, которая тоже была не особенно трезва. — Вы с ним уже переспали? И как? Понравилось? Чужое брать.

— Я ни с кем не спала! — возмутилась я. — И ни с кем шашни не водила. Отдайте деньги тогда.

— Ну сейчас прямо, — рассмеялась мне в лицо Таня. Господи, я и подумать не могла, что они могут быть такими. — Пошла вон отсюда.

Таня стала закрывать дверь, в которую я отчаянно вцепилась.

— Да дай закрыть дверь, — принялась отдирать мою руку от ручки Ежова.

Я не отпускала, и тогда Таня протянула руку с зажатой в ней винной бутылкой и подняла её над моей головой. Перевернула. Красная жидкость каскадом обрушилась на меня. Холодная, мерзкая, разнося чувство обиды и досады по всему телу. Волосы упали на лицо, неприятно прилипнув. Белая футболка превратилась в ужас, как и светлый кардиган.

— И шмотки забирай! Пусть такая катится. Красотка!

Девчонки отпихнули меня и затащили обратно мой чемодан, не дав даже подойти к нему. Пока я в шоке зависла с открытым ртом, бывшие подруги ловко захлопнули дверь, бросив пустую бутылку к моим ногам.

7

Подняла ладонь и провела ею по лицу, убирая волосы со лба. Так, прекрасно… И что мне теперь делать? И куда я такая? Бессильные слёзы бурным потоком полились на и без того мокрую футболку… У меня больше нет подруг, мне даже позвонить некому.

Остался только один человек, с кем я общалась — Мир. От шока больше никого не могла вспомнить, к кому бы я могла обратиться. Но я не была уверена, что мой телефон не пострадал от вина: сумка из джинсы, которая тоже изрядно вымокла, не слишком надёжная защита.

Открыла её и вынула старенький смартфон. Нажала кнопку блокировки, и экран ожил.

Фух, кажется, аппарат не пострадал. Но что я ему скажу и как предстану перед ним в таком виде? Но и оставаться здесь или идти так по улице я тоже не могла. Решительно набрала воздуха в лёгкие и нажала кнопку вызова на контакте "Ланской-бабуин".

— Да, — отозвался его весёлый голос спустя несколько гудков.

— Мир, привет еще раз. Это Диана.

— Ты у меня записана. Что такого могло случиться, что Синеглазка позвонила мне сама? Уже соскучилась?

— Случилось, — буркнула я недовольно. Не до его шуток сейчас. — Слушай, ты мог бы… привезти мне какую-нибудь чистую одежду?

— Ого, у тебя такие экстравагантные просьбы, — ответил он. — Кружевное бельё подойдёт? Могу прямо сейчас поехать за ним.

— Мир, я тебя прошу, сейчас серьёзно, пожалуйста, послушай, — одёрнула я его, и он замолк. — Я стою в подъезде. Таня меня выгнала и облила вином. Пока я вообще не соображаю, что делать и где сегодня ночевать, но первое, что надо решить — это одежда. Может, у тебя футболка какая-то есть с собой или что-то такое?

— Понятно, — ответил он. — Знаешь, есть футболка. Я недавно купил и забыл забрать с заднего сиденья. Я сейчас привезу тебе.

— Спасибо…

— Не психуй. Щас приеду.

Минут двадцать я стояла на лестничной клетке, уже начиная замерзать в холодной липкой одежде. Все было насквозь мокрое, даже мои мокасины. Все двадцать минут утирала слёзы, привалившись к стене и пыталась успокоиться. Да только как тут успокоишься? Как курица жалкая выгляжу.

Когда поднялся на наш этаж Мир, я обняла себя руками и коротко глянула на него.

— М-да, — крякнул он.

— Да знаю, что я как курица выгляжу, — вздохнула я. — Принёс футболку?

— Да я не про тебя, — нахмурился он. — Это они курицы! На.

Чистая футболка была завернута в пакет. Белая и явно дорогая.

— Ты уверен? Я её испачкаю сейчас волосами.

Я их собрала наверх в мокрую гульку, но с них все ещё капало вино.

— Неважно уже. Давай, переодевайся.

Он отвернулся и загородил меня своей спиной. Если бы кто и шёл по подъезду, они бы меня просто не увидели толком. Я быстро стянула мокрые вещи и надела на себя белую футболку Мира. Большая какая, мне прямо как платье… Что ж, хотя бы одна проблема решена. Мокасины так и остались мокрые и в вине, но хотя бы футболка больше не липла к телу.

— Всё.

— И куда ты теперь? — спросил он, когда повернулся обратно.

— Без понятия, — удручённо покачала я головой. — Они мне деньги не отдали за полмесяца, что я не прожила в этой квартире. А у меня и так с финансами не особо хорошо. Новую квартиру я сейчас себе позволить не смогу.

Мир внимательно смотрел и слушал. Ни намёка на смех или секс, был серьёзен как никогда. Даже удивительно видеть его таким… А ему это идёт. Он так похож не на бабуина, а на молодого мужчину. Я немного даже жаловалась ему. Так уж вышло, что скрывать или что-то изображать сейчас из себя и строить гордую я просто не смогла. Мне нужна помощь… А спать гордо на лавке я не готова.

— Подожди здесь, — сказал он мне.

Мир постучал в дверь огромным кулаком.

— Открывайте, курицы!

— Ой, кто у нас тут пришёл? — раздался ехидный голос Тани за дверью.

— Открывай, сказал, или я вынесу эту сраную дверь, и платить за неё будешь ты.

Замок щёлкнул. На пороге снова нарисовалась злая Ежова. Мир просто отпихнул её и вошёл в квартиру. Надя стояла там же, но не рискнула останавливать Ланского. Они только с девочками смелые.

— Что, двое на одну? — спросил он. — Смелые какие. Две овцы.

Ежова даже на это не ответила, опустила глаза в пол. Ну в самом деле как овца… Мир выволок обратно мой чемодан и застегнул его нормально.

— Тут все вещи? — спросил он меня.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Некогда было разглядывать.

— Все-все, — ответила Таня. — Мне не нужны здесь её трусы!

— Деньги, — протянул он руку ей навстречу. — За две недели, которые Диана с тобой жить не будет.

— А с чего я должна их отдавать ей? — возмутилась она.

— С того, что одно видео увидит весь институт, если ты эти деньги ей не отдашь, — ответил он грубо.

В коридоре повисла тишина. В глазах Тани заблестели слёзы, а в моих и Надиных — непонимание. Но Ежова отлично понимала, о чём говорил Мир. А Ланской не впервые проворачивает дела через шантаж. Очевидно, что это какой-то компромат на Таню, и она не хочет, чтобы его обнародовал Мирослав. Она взяла сумку и достала оттуда несколько тысячных купюр.

— На, подавись! — Она кинула деньги прямо мне в лицо через порог.

Я осталась стоять на месте, сверля её взглядом. Ланской нахмурился ещё больше.

— Быстро подняла и извинилась, — Мир сложил руки под грудью.

— Да сейчас прямо… Ай!

Мирослав прямо сверкнул глазами. Он просто заставил её наклониться, удерживая за шею.

— Поднимай.

Она молча собрала купюры, только после этого он позволил ей подняться, но его рука на её шее так и осталась. Он развернул её лицом ко мне.

— Отдавай.

Я забрала деньги из её безвольной руки.

— А теперь говори "Диана, извини меня".

Она молчала. Молча глотала слёзы.

— Не надо этого, — я мягко нажала на его руку. — Не нужно так с девочками. Отпусти её.

— Но они тебя оскорбляли, облили вином! Издевались, — недоумённо смотрел на меня Ланской.

— Это будет на их совести. Отпусти её, Мир. Давай… Уйдём отсюда просто, и всё. Свои извинения пусть в задницу себе сунет.

Он посмотрел на меня ещё какое-то время, но затем отпустил её, словно она какое-то мерзкое существо. Взял чемодан и вернул взгляд на меня.

— Пойдём.

Мы спустились вниз под проклятия в наши спины и остановились возле лавки.

— Спасибо, Мир, — повернулась я к нему, заглянула в серые глаза и улыбнулась. — Очень выручил. Теперь осталось придумать, куда идти ночевать. Видишь, что ты натворил…

— Поехали, — сказал он, так и удерживая мой чемодан.

— Куда? — оторопело спросила я.

— Ко мне, — улыбнулся Мир. — Пока поживешь у меня. Я же виноват, выходит. Искуплю свою вину перед тобой.

— Я не поеду к тебе ни за что на свете! — вырвалось у меня на эмоциях.

О боги, только не проживание на одной с ним территории! Я и за сутки с ним наедине просто поседею. Но куда мне действительно деваться? На часах уже девять вечера, к кому я сейчас начну стучаться? Всё это нужно решать как минимум завтра, и то не факт, что мне удастся что-то решить в ближайшие сутки…

— Тогда ночуй на этой лавке, — ответил мажор. — Оставляю чемодан?

Лучше спать у Мира дома тогда уж…

— Нет, — ответила я. — Я… поеду.

Мирослав

Окинул её взглядом. Маленькая беспомощная мышка. Трогательно, чёрт возьми. Испытываю огромное желание помочь и надрать задницу её обидчикам. Странное чувство, оно не особенно мне знакомо. Нет, раньше я тоже защищал девушек, но эту… особенно ревниво опекаю. Как сказала вечером Диана, когда мы сидели в машине возле этого дома — "не ударился ли ты головой?". Уже не знаю, может, и ударился…

— Садись тогда, — кивнул ей и пошёл грузить в багажник её чемодан.

Совсем немного вещей для девушки. И это всё, что у неё есть? Впервые такое вижу. А она компактная… Во многих смыслах.

Мышка забралась на сиденье, и я порадовался про себя, что обивка из кожи и тёмная. Иначе вино, все ещё капающее с её волос периодами, пропитало бы его. Впрочем, салон немного испачкается, но это мелочи. Никого бы не пустил в чистое авто в таком виде… Только мышку. Ей можно пачкать их. Так и быть, сегодня разрешаю.

Мы ехали в полном молчании до моего района. Квартира в самом деле довольно далеко от театра и института, тут я не соврал. Синеглазка вцепилась в колени тоненькими пальцами. Волнуется. Более необычного соседа по квартире ей и представить было нельзя. Впрочем, и меня волнует наше совместное проживание. Даже если только на одну ночь… Потому что мне будет сложно не прикасаться к ней.

С тех пор, как увидел её тогда на вечеринке, она взяла мой стакан и посмотрела на меня своими нереальными глазищами, не получалось выкинуть её из головы. Сначала это был действительно просто стёб над странной девчонкой, но потом… Я словно увидел в ней что-то. То, чего нет в других. Она не понимает своей цены, но интуитивно ведёт себя достойно. Тане я тогда сказал, что на таких, как Диана, женятся, а таких, как она, только используют, и дура она, если не понимала этого и на что-то надеялась. За это она и сделала мне красоту на морде. За лицо, кстати, я уже получил по полной от Фёдора. Хорошо, что сезон только через месяц открывается, потому что такие ссадины загримировать было бы сложно.

Поэтому Таня так обозлилась на Диану, а та даже не понимает, за что именно. А всё я виноват. Придётся мне ей и помочь, по моей инициативе всё это произошло. Стыдно даже немного. Подставил девчонку, из-за меня она лишилась крыши над головой, а меня будет рвать на кусочки от желания прикоснуться, если она будет ходить по моей квартире своими стройными ногами…

По дороге заехали в маркет, взяли продуктов на вечер. Готового у меня ничего, конечно же, не имелось. На вечер у нас бутерброды, салат и бутылка вина — белого, дабы не напоминать о произошедшем сегодня.

— Ну, заходи, — пригласил я её войти, после того как открыл дверь ключом.

Диана коротко глянула на меня и пошла первой. Я с чемоданом шёл сзади и наслаждался видом её попы в джинсах. Мелкая, но фигурка у неё классная. Нет больших сисек, как я люблю. Или любил? Но её это вовсе не портит, а та грудь, что имеется, дико манит к ней прикоснуться… Но боюсь, она мне выцарапает за такую вольность глаза. Она не Ежова и за свою невинность будет сражаться. Она девственница, я уверен. И это делает ей честь и… чёрт возьми, пиздец как заводит!

Она остановилась в конце коридора, не решаясь войти дальше. Скромница. И это тоже жёстко будоражит… Мне нравится всё, что она делает, как себя ведёт, как смотрит. Я наблюдаю за ней, словно больной маньяк, мне приносит удовольствие смотреть на неё, слышать её голос, даже если она меня подкалывает. Удовольствие эстетическое и моральное. О телесном и не мечтаю… Нет, вру, мечтаю. Очень хочу. Очень. Но сначала дикарку синеглазую придётся приручить…

— Разувайся, — сказал я ей. — И проходи. Я отнесу твой чемодан в спальню.

Когда я вернулся, она скромно бродила по гостиной, разглядывая фото на стене. Моя семья. Я люблю их и горжусь. Особенно сестрой. Сонька у меня суперская. Красотка и тренер фигурного катания. Да и муж её, Камиль, ничего так. Очень рад его видеть, когда они приезжают в гости со своими мелкими сорванцами.

— Кто эта девушка? — спросила Диана.

— Сестра. Соня.

— Она фигуристка? — В глазах Ди было столько восхищения и интереса. — Такая красивая.

— Ага, — кивнул я. — Очень серьёзно занималась фигурным. Но пришлось ей уйти в тренеры.

— Почему?

— Родила подряд детей. Вернуться в форму уже было нереально, да и детям она нужна больше, чем России.

— Наверное. — Ди окинула меня таким взглядом, словно тепло и с любовью я ни о ком отзываться не мог бы. — Можно мне в душ? Волосы в вине… Да и я вся.

— Конечно, — кивнул я. — Иди, возьми себе вещи в чемодане. Я пока воду настрою и полотенце принесу тебе.

— Спасибо… — Она всё продолжала смотреть на меня так, словно не узнавала. С подозрением.

Когда она вышла из душа в своих маечке и шортиках, я уже нарезал бутербродов на кухне.

— Иди сюда, ужинать, — позвал я её.

Она зашла и удивлённо окинула взглядом большую тарелку хлеба с деликатесами и уселась напротив меня за барной стойкой.

— Ты будешь спать в моей спальне, — сказал я ей, откусывая свой бутерброд. — Она у меня всего одна.

— А ты?

— На диване.

— Мне не очень это удобно…

— Брось, — отмахнулся я. — Диван тоже новый и хороший. Не помру.

Наелись мы от пуза. Ну, точнее, наелся я, а Ди поклевала как птичка. Неудивительно, что она такая худенькая. Но её худоба очень сексуальна. Она сидит и не подозревает, что я потихоньку разглядываю её тело и начинаю звереть. Хочется провести пальцами по её ножке, которую она положила сверху другой, потом сжать плечи, провести по линии ключицы… Языком.

Гхм. Поправил штаны, которые некстати натянулись в причинном месте. Стояка только сейчас не хватало. Держи себя в руках, Мир!

— Немного вина? — предложил я. — Белого.

— Белого можно, — улыбнулась Ди. — А при виде красного меня бы точно стошнило сейчас.

— Знаю, — рассмеялся я. — Поэтому я и взял белого.

Несколько бокалов, разговор неловкий и ни о чём. Она откинула влажные волосы назад, открывая длинную, до одури женственную шею, и мои тормоза отключились.

Поставил свой бокал и подошёл к ней. Поднял со стула и развернул к себе. Синеглазка смотрела испуганно, не понимая, что на меня нашло. Думать ей никто не даст. Потому что я просто взял и поцеловал её шею, преодолевая сопротивление, которое заводило лишь сильнее.

8

Она замерла и словно перестала дышать. Я провёл губами по её коже, по бьющейся венке под ней. Кожа тут же покрылась мурашками, и моя тоже. Приятно целовать её, чёрт побери, до кончиков пальцев на ногах! Она словно очнулась. Распахнула свои голубые глаза и надавила мне на грудь руками. В ответ я прижал её к стене теснее и провёл по венке кончиком языка. Её мягкое сопротивление, как всегда, заводит ещё больше…

— Мир… — Выдохнула она и закусила губу, чтобы сдержать стон. — Мы не… Не можем.

Она тяжело дышала, разрываясь между тем, что ей нравилось, и тем, что она хотела меня оттолкнуть, только сил не находила. Я оторваться так скоро от неё не находил сил тоже…

Диана пихалась, но я как маньяк целовал её шею, мочку уха. Иногда она замирала на месте и резко выдыхала. Ей нравится, но она всё равно противится…

— Поцелуй меня, Ди, — говорил я ей, обжигая дыханием её губы. — Ты так и не выполнила своего обещания — не поцеловала меня.

— Ланской, ты… — Говорила она, сверкая глазами, запинаясь в словах. — Ты просто бесстыдник! Ты меня сюда потащил только с этой целью? Отпусти меня, придурок!

— Не-а, — покачал я головой, но всё ещё не выпуская её из объятий. Хотелось ещё немного продлить этот миг. Сжал бедро и почувствовал, как член дёрнулся. Так хотелось продолжить, ласкать её и показать, насколько сильно я хочу её. Но сейчас я должен сдержаться. — Такой цели у меня не было. Я помочь хотел. Просто ты секси. Ты знала?

Голубые глаза уставились на меня. С недоверием, долей страха и… удовольствием. О да, девочка, ты страстная, я давно заметил. А я научу тебя плохому. Но не сегодня, а то ты сбежишь раньше, чем я успею что-то сделать. Разжал пальцы и позволил ей отойти на расстояние. Она отступала, пока не врезалась в стенку спиной.

— Мир, ты… Пожалуйста, не прикасайся ко мне.

— Почему? Потому что я реагирую на тебя как мужчина?

Она молчала.

— Или потому что ТЫ реагируешь на меня как женщина?

В глазах мелькнуло понимание. Она осознаёт, что её ко мне тоже тянет. И пока ещё просто не знает, какое удовольствие могут доставить друг другу мужчина и женщина.

— Я хочу уйти.

— Куда? Ночью.

— Не знаю куда. Не хочу оставаться тут. Ты меня пугаешь.

— Не бойся, Ди, — улыбнулся я ей. — Ничего я не сделаю из того, что тебе будет неприятно.

— Мне всё неприятно.

— Врёшь.

— Нет.

— Да.

Провёл пятернёй по лицу. Я перегнул. Напугал её. Идиот. Я докажу ей позже, что на самом деле ей тоже всё это нравится. Настанет день, когда она сама будет просить ещё!

— Ладно, извини. Я не должен был… — пошёл на попятную я. — Иди, ложись спать. Завтра рано вставать на пары.

Диана продолжала смотреть на меня и с места не сдвинулась.

— Ты же не думала, что я действительно отпущу тебя на ночь глядя? — изогнул я одну бровь. — Думаю, что на улице опасности намного больше, чем здесь. Не буду я тебя трогать. Иди, не переживай. В комнате есть шпингалет. Можешь закрыться, если не доверяешь.

— Нет, — покачала она головой. — Не доверяю.

— Мне или себе? — усмехнулся я. — Я же сказал, что прекрасно тебя чувствую. ВСЕ твои желания.

— Зачем тебе это всё, Мир? — спросила Синеглазка.

— Я уже отвечал на этот вопрос — ты мне нравишься, Ди.

— Не верю!

— Что же я могу с этим поделать? — пожал я плечами. — Это правда.

— Эти сказки пой таким, как Таня, — заявила она и ловко утекла из кухни, чтобы потом пройти по гостиной и хлопнуть дверью моей спальни.

М-да. Поджал губы. Не доверяет мне совсем. Но кто виноват в этом? Я сам. Если я буду так давить, она сбежит отсюда очень быстро. Но как же меня рвёт изнутри, когда она просто рядом. Как сдерживать себя?

Диана

Закрыла дверь и прижалась к ней спиной с другой стороны. Шумно выдохнула воздух. Сердце трепыхалось словно умалишённое. От всего и сразу оно готово было выпрыгнуть из груди и помчаться вскачь.

Всё в смешалось в голове, крутилось каруселью картинок и мыслей. Я совсем не ожидала, что Мирослав повторит снова слова о симпатии. Но как такое возможно? Мы с ним из разных миров, и если бы не мерзкий поступок Ежовой, я никогда бы не оказалась с ним под одной крышей. А для него, значит, это лишний повод попытаться подобраться ко мне. Мы ни одного вечера не пережили без тупых подкатов Ланского. А самое главное, я никак не могу понять, что конкретно он хочет от меня. Встречаться он мне не предлагает, один секс на уме… Пусть я ещё им не занималась, но посыл его поцелуев и касаний, слишком порочных и откровенных, слишком страстных для меня, вполне читаем. Впрочем, ничего удивительного — это же бабуин Ланской! Что ещё ему бы нужно было от девушки? Не красота мозгов же, в самом деле!

Нервно закусила нижнюю губу и заходила по комнате. Не найдя себе места, плюхнулась на кровать, подобрав ноги под себя. Стала размышлять дальше.

Он прав, мне совершенно некуда идти. Гордо отказываться от его помощи глупо — мне не справиться самой. Куда бы я ушла отсюда ночью? Не знаю, просто в тот момент хотелось сбежать из его плена. Он… слишком будоражит меня. Я отвечаю ему, я хочу его целовать тоже. Откликаюсь на его ласку… Кажется, бабуин мне нравится. И это очень плохо. Мы можем наделать огромных глупостей под действием этого сумасшествия, которое нападает на него и заставляет трогать меня, а меня — заставляет отвечать ему и стонать в губы от простых поцелуев.

Никогда не думала, что буду реагировать вот так. Реагировать на него, на Ланского! Выскочку, задиру, наглого мажора, бессовестного сердцееда и тупого качка… Ладно, не такой он и тупой, но всё же остаётся прежним для меня. И даже если я вдруг теряю контроль над собой в его таких неожиданно приятных лапах, это не отменяет того, что он вовсе не для меня и ужасно бесит!

Просто надо не давать ему возможности подходить ко мне. Пока я на его территории, постараюсь пересекаться с ним по минимуму, а когда он меня не трогает, то просто бесит — и всё, без вот этого "Поцелуй меня ещё, Ланской, и проведи ещё раз языком по моей шее".

Вспомнила, и снова дрожь пробила. В животе сладко стало тянуть. Когда я успела попасться на удочку этого Казановы? Я ведь не такая. Не относилась никогда к свите его поклонниц и не пускала по нему слюни так, что хоть в тазик собирай! А что случилось теперь? Я смотрю в его глаза — и словно куда-то падаю, при виде него дрожат руки и ноги, сердце отбивает сумасшедший ритм, а если он касается меня, то вообще начинает заходиться. Что это за реакция? Мне раньше нравились парни, но подобных бесконтрольных совершенно и даже в какой-то степени диких чувств никогда не испытывала. И куда это всё нас приведёт теперь? Это… начало любви или простой похоти? Если бы я ещё была хоть немного опытна в таких вопросах…

А если я влюблюсь и поддамся, а он потом просто бросит меня, как надоевшую куклу? Скорее всего, так и будет. Такие, как Ланской, всегда так поступают — стоит вспомнить Таню и ещё многих до неё. Возле него всегда красавицы, и всегда разные. Так почему же я должна стать для Ланского исключением из правил? Нет, нельзя в него влюбляться. Ни за что на свете. Я должна взять себя в руки и не реагировать на него. Только как это сделать, если этот поезд уже явно пустили по рельсам?

Сложила руки вместе. Ледяные и дрожащие. Мне нужно бежать отсюда, как только получится. Но получится не скоро — всё упирается в финансовый вопрос. Нужно позвонить маме и как есть всё рассказать. Родители помогут обязательно, только нам всем потребуется время, чтобы набрать необходимую сумму на аренду двух месяцев хотя бы комнаты, а если через риелтора найду её, то придётся ещё и ему отстегнуть комиссию… На это потребуется не меньше двух недель, ведь осталась теперь без работы аниматором, а в театре всё ещё вилами по воде писано. Ну, сначала всё же надо позвонить, а там будем разбираться по ходу пьесы.

Встала с кровати и стала искать свой телефон по карманам. Вот чёрт, кажется, он остался в коридоре вместе с моей сумкой. Придётся мне идти за ним туда. Вздохнула и подошла к зеркалу. Поправила на себе одежду, волосы, всё ещё влажные после душа. Потом строго посмотрела на саму себя — а зачем это я прихорашиваюсь, интересно? Не для Ланского же? И всё же я это сделала.

Нажала ручку двери и вышла в коридор. Почти налетела за поворотом на голый и мокрый после душа торс Ланского… Бли-и-и-ин… Какой же торс… Держите меня семеро!

— Ой, извини, — пролепетала я, уже влепившись в него.

Руками невольно опёрлась на его голую грудь. Пальцы легли на горячую влажную кожу. Ужасно захотелось пройти ими вниз по мощной груди, потом по кубикам и… Пока всё. Но даже и за эти желания мне стало стыдно. Щёки тут же запекло, а губы я закусила. Всегда так делаю, когда нервничаю.

— Осторожнее, — заторможенно ответил Мир, уставившись на мой рот, и облизнул свои губы. Будто хотел присоединиться ко мне и тоже начать кусать мои губы… А мне хотелось бы ощутить, как он подхватывает мою нижнюю губу зубами.

— Постараюсь…

Руки медленно убрала от него и попыталась сделать шаг назад, но поняла, что меня держит за талию лапа Ланского — когда врезалась в него, начала ещё и неуклюже заваливаться, ему пришлось меня ловить. И теперь я ещё и прижата к его мокрому телу в одном тонком трико… Господи, как жарко! Я слышу, как бьётся его сердце, чувствую его тепло и обалденный запах геля для душа. Волосы мокрые и взъерошенные… Посетило дебильное и очень сильное желание вплести в них свои пальцы, потянуть на себя и почувствовать, какие они влажные и жёсткие. Кажется, я сошла с ума окончательно. Потрясла головой, пытаясь прогнать это наваждение.

— Я больше не падаю, — сказал я ему, заставив себя включить мозг. Это Ланской. Нельзя плыть от него. Но хочется.

— Очень хорошо, — ответил он, продолжая разглядывать мои губы и шумно дыша. Казалось, ещё секунда, и он просто вцепится в них и сожрёт. — Потому что собирать тебя с пола, когда ты грохнешься, и везти в травмпункт среди ночи в мои планы не входило. Мне хватило приключений и с Ежовой.

— И ничего бы я не грохнулась!

— Упала бы, конечно, — закивал он, опуская голову ниже и втягивая запах моих волос. — Ты же каракатица, Ди. Ты видела, как ты из машины выползаешь?

— Да ты… — дёрнулась я из его рук, чувствуя, как меня накрывает гнев. — Отпускай, я уже стою на ногах.

— Ты уверена?

— Да!

— Ну ладно, — хмыкнул он и отпустил мою талию. Затем поставил руки по обе стороны от меня, практически зажав меня в углу между гостиной и спальней.

— И что это? — спросила я, ощущая, как словно пьянею. От его близости, запаха и взгляда. Серые глаза потемнели, зрачки расширились, словно у наркомана, и жадно смотрели то на мои губы, то на шею, то опускались на грудь, словно касаясь её даже через ткань. Меня била мелкая дрожь, ладони вспотели, а пальцы кололо. Я не знала, как это скрыть от него. Он всё видел, ведь стоял слишком близко и ловил каждый взмах моих ресниц, слышал бешеный ритм моего сердца, даже, кажется, слышал, как бьёт по венам моя горячая кровь. Господи, ну зачем он словно издевается? Впрочем, так оно и есть — это очередная игра. Чувствую нутром!

— Что? — спросил он невинно. — Я тебя же не держу больше. Ты просила отпустить — я отпустил.

— Ты дурак, Ланской? — нервно хихикнула я. — А что ты тогда делаешь?

— Держу.

— Ну и?

— Не тебя.

— А кого? Полтергейста?

— Стены, — заявил он.

— Нет, ты точно дурак.

— Диан, — снова он впился взглядом в меня. — Проведи ещё раз.

— Чего?

— Проведи… — Мир взял мою ладонь и заставил меня выпрямить пальцы, чтобы затем они ощутили снова горячую кожу, от которой теперь словно исходил жар, когда он положил мою руку на свою грудь и прижал её своей огромной пятернёй. Меня снова прострелил импульс едва пальцы соприкоснулись с его кожей. Их кончики опять беспощадно закололо, а во рту пересохло. Я замерла на месте, не понимая, как себя вести. Ничего плохого Мирослав не делает — и даже ничего пошлого, ведь моя рука не где-нибудь в неприличном месте, а на его груди, но она, блин, голая! И прикосновение это всё равно какое-то интимное и даже… эротичное.

— Мир, — сказала я хриплым и словно не своим голосом. Услышала и сама ужаснулась. Боги, это не мой глас, а какой-то прокуренной вороны!

— Тс-с… — Сжал он мои пальцы сильнее, и я умолкла. — Дай понаслаждаться.

— Тебе приятно? — вырвался мой глупый вопрос сам собой.

— Очень, — наклонился он и шепнул мне на ухо, коснувшись губами моей мочки.

Я вздрогнула и не справилась собой — прикрыла глаза ровно на секунду, до того мне было это приятно. Тонкая, лёгкая ласка, едва заметное касание губами моей мочки уха вызвали табун мурашек вдоль позвоночника, спина выпрямилась сама собой. Ещё полминуты я так и простояла, не зная, как себя вести с ним, стоит ли дать ему поджопник или просто наорать. В конце концов вспомнила, как он меня бесит, и настырно потянула руку обратно.

— Да отстань! — взорвалась я, вырывая руку из захвата. — Что ты привязался? Я думаю, в твоём окружении немало девушек, которые сами будут хотеть гладить твои… кубики! Но это точно не я.

— А я хочу, чтобы их гладила ТЫ. И не только кубики, — поиграл Ланской бровями, чем выбесил ещё больше.

— Ага, щас, — вскинула я подбородок, продолжая давить на его руки, которые, впрочем, ни на миллиметр не сдвинулись. — Закатай губу обратно.

— Но ты ведь хотела дотронуться, — заявил он.

Внутри ёкнуло. Хотела, чёрт побери… Но он-то откуда может это знать? Берёт меня на слабо, скорее всего. Ведь Ланской явно не обладает суперспособностями и мысли читать не умеет. Собственно, на мой взгляд, у него и с обычными способностями-то проблемы. Единственное, что он умеет делать виртуозно — соблазнять девушек, тащить их в кровать, а потом бросать.

— С чего ты это взял? — фыркнула я. — Свои влажные фантазии оставь при себе! Не надо их озвучивать мне.

— Хорошо, давай поговорим о твоих фантазиях. Хочешь, чтобы первый раз был нежным или экстремальным?

— Ты офигел? Какая тебе разница? — не удержалась и пихнула его в бок.

— Потому что твой первый раз — мой.

Даже зависла от такой наглости.

— Ты вообще с головой дружишь, Мир? — спросила я. — Это не тебе решать.

— Тебе, конечно.

— Вот именно.

— Ты сама и захочешь, Синеглазка, — снова шепнул он мне на ухо, нарочно задевая губами мочку моего уха. — Значит, ты в самом деле девственница… Я не ошибся.

Я опять вздрогнула и шумно выдохнула, вызывая его мягкий смех. Кукловод долбаный. Он прекрасно понимает, какая у меня на него реакция, несмотря на мои грубые слова.

И что, что девственница? Его как-то это особенно прёт? Ему, по-моему, чем опытнее девушка — тем лучше. С подозрением уставилась на него.

— Ланской, отвали, или я тебе дам по бубенчикам! Папа меня учил.

— По бубенчикам? — Ланской просто закинул голову назад и начал ржать. — О-о-о… Неплохо, неплохо. Я, как боксёр, оценил.

Он выпустил меня, потому что получил кулаком под дых. Я ловко вывернулась из-под его рук и отошла на безопасное расстояние.

— Так, ещё раз подойдёшь ко мне — тресну по бубенцам сразу!

— Нельзя бить мальчиков туда, — сказал он, потирая место удара.

— Очень плохих, как ты — можно и даже нужно! — заявила я. — Меньше девушек обидишь, Дон Жуан недоделанный!

— О, поверь, обидно никому со мной не было — только хорошо, — улыбался Ланской, словно кот возле кадки со сметаной.

— Я не о сексе, придурок! — покрутила я пальцем у виска. — Ты о чём-то ещё можешь думать-то вообще?

— Когда это слово произносишь ты, Синеглазка — не могу.

— А если серьёзно?

— Могу, конечно, — пожал он плечами. — О еде.

— Да уж, — почесала я в затылке. — Настоящий мужчина. Ты чё пришёл-то сюда вообще? Ты же сказал, что будешь спать в гостиной. Ходишь тут, мешаешь пройти!

— Сама смотри, куда идёшь!

— Я из-за тебя вся мокрая теперь.

— Снаружи или внутри тоже? — изозгнул он игриво одну бровь.

— Ланской! — одёрнула я его. — Помни про бубенчики!

— Помню. А в спальне остались мои вещи. В шкафу. Можно мне взять трусики сменные?

Так, а он что, сейчас — без трусов, что ли? А почему я об этом думаю?

— А, — стушевалась я. Действительно, я же не у себя дома. — Ну иди, бери.

— Вот спасибо, что разрешила, — съязвил он и зашёл в спальню.

Я хмыкнула и продолжила свой путь за телефоном.

9

Пока шла в коридор, всё продолжала видеть перед глазами его полуголый торс. Преступление — так ходить по дому! Такое тело надо прятать от греха подальше. Это, конечно, его дом, но я же не позволяю себе ходить топлес… Хотя Ланскому это, скорее, понравилось бы!

Представила, как он бы увидел меня такой, без верха, и смутилась. Приложила прохладные пальцы к горящим щекам, чтобы немного остудить их жар. Ну и к чему я об этом подумала? Я с этим Ланским тут с ума сойду и превращусь в извращенку! Надо срочно тикать, просто очень срочно, так, чтобы пятки сверкали и пыль столбом.

Нашла свою сумку и понесла её в спальню. Остановилась у входа. Мирослав все ещё был там. В приоткрытую дверь я увидела, как он перебирает какие-то вещи. Теперь я видела его спину. Такую же мощную и крепкую, как и его грудь. Плечи широкие, руки натренированные и красивые. Да уж, на него очень приятно смотреть, что, собственно, я без зазрения совести и делала. Так хотелось распахнуть эту дверь, войти, подойти сзади и провести по этим мышцам пальцами… Снова ощутить его тепло, как напрягается его тело и становится ещё более сильным и крепким.

Прикрыла глаза и потрясла головой. Только мысли эти так просто не вытряхнуть… А главное, я не понимаю, как и когда я стала пялиться на Ланского, и мне стало… нравиться? Да, я считала его красивым, про себя, хоть и звала вслух бабуином, но сейчас это не голая констатация факта, здесь замешано что-то ещё. То, что заставляет сердце биться чаще, пульс учащаться, дыхание сбиваться и становиться рваным, а голову в это время населяют странные, непривычные, неконтролируемые никак мозгом и совершенно неприличные для меня желания…

Голая констатация… Даже отдельные слова в голову идут довольно странные. За сутки Ланской превратил меня в подобие себя, кажется… Только девственницу. Которая закусывает губы от желания снова прикоснуться к этому парню, который никогда ей не будет принадлежать по-настоящему. Это всё игра кота с мышкой, и это мне очевидно. Как только коту надоест играть с зажатой мышью в углу, он её обязательно сожрёт. Или убьёт забавы ради и просто выкинет как мусор. Значит, моя задача не попадаться коту в углах… Только как это сделать, если мы находимся на одних квадратных метрах в не особенно большой холостяцкой квартире, где Мир сам ищет мышку по углам? М-да, задача задач…

И тут Мирослав снова выбил меня из колеи и из невесёлых мыслей, наклонившись к нижней полке шкафа… Тонкое трико натянулось на его крепком заду, немного спустившись вниз и оголив спину и даже немного ягодицы. Я зажала рот ладонью. О боги, меня сейчас точно хватит инфаркт! Он в самом деле без трусов и… Чёрт, его задница просто прекрасна. Теперь мне ещё сильнее хочется потрогать её.

Заставила себя оторвать взгляд от частично выглянувших ягодиц из трико и привалилась к стене. Шумно выдохнула. Ну зачем я это всё увидела? И как мне теперь это развидеть?! Боюсь, что мне теперь и по ночам будет сниться крепкая задница Ланского! И это будет не кошмарный сон, а, скорее, эротический… Докатилась. Это полный пипец! Я думаю о заднице Ланского и считаю её прекрасной. Вызывайте бригаду, мне пора в дурку!

— Ты долго там тереться собралась? — услышала я голос Мира и вздрогнула от неожиданности.

Долго? То есть он знал, что я стою тут?

— Заходи уже.

Я навесила на лицо самое непринуждённое выражние, какое только могла изобразить. Надеюсь, получилось. Я актриса ведь, чёрт возьми! Открыла дверь полностью и, гордо подняв голову, вошла в спальню. Мир выпрямился в полный рост и повернулся ко мне. В одной руке он держал сменное бельё. Вид трусов в его руке меня немного смущал, но что поделать — дело житейское. Он поймал мой взгляд и убрал бельё в карман трико. Ланского, впрочем, ситуация совершенно не смущала.

— Опять подглядываешь, что ли? — спросил он.

— За кем? — спросила я с брезгливостью на лице.

— Тут больше никого нет, Синеглазка, — Ланской снова улыбался своей фирменной улыбкой плута. — За мной, естественно. Ты за этой дверью стоишь уже как минимум минут пять.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Ланской, — сложила я руки под грудью. — И у тебя, кажется, развилась паранойя, что за тобой кто-то подглядывает.

— Так я тебе и поверил. Я прекрасно тебя слышал. Ты дышала, как взволнованный и возбуждённый дракон. Очень громко. А ещё я ощущал твой взгляд на своей спине. И ниже.

— Тебе показалось. Я просто стеснялась войти и увидеть тебя с трусами в руках. И я была права — зрелище не лучшее. А я не твоя очередная тупоголовая фанатка, бегающая за тобой с открытым ртом и тазиком, ясно?

— Тазиком? — спросил он, нахмурившись.

— Угу, с тазиком. Большим-пребольшим.

— Тазик зачем?

— Чтобы свои слюни было куда собирать, текущие бурным потоком по великому и неповторимому Мирославу Ланскому!

— А, вот оно что, — улыбнулся он, и я вдруг осознала, что у этого обаятельного гада мягкая улыбка и милые ямочки на щеках. — Нужная вещь. Вот, освободил тебе несколько полок в шкафу. Мои вещи также остаются тут, потому что больше шкафов у меня не имеется в квартире, и я буду иногда заходить и брать их.

— Понятно, — ответила я. — Ты мог бы одеться?

— Я разве голый?

— Футболки очень не хватает.

— А что такое? — изогнул он бровь и стал наблюдать за мной. — Мне жарко.

— На улице не такая уж жара. Открой окно. А мне с тобой так говорить не очень удобно.

Он хмыкнул и вытащил несколько футболок. Одну надел на себя, вторую забрал с собой.

— Так лучше? — спросил он.

— Намного, — кивнула я.

— Ты всё равно уже всё хорошенько рассмотрела, да?

— Иди ты в жо… — Осеклась. Что-то во мне уже совсем неприличная леди проснулась.

— Куда-куда? — заржал Мир. — Диана и такие словечки — это то ещё зрелище.

— А я и не строила никогда из себя Леди Диану.

— Ты вообще ничего из себя не строишь, — заявил он совершенно серьёзно. — Ты такая, какая есть. И это круто. Знаешь, как мне все эти одинаковые размалёванные куклы надоели? Красивые, но глупые и бездушные.

— Какие глубокие философские рассуждения, — засмеялась я. — А тебе важна душа?

— Важна, Диан.

— Да ладно?

— Шоколадно! Ты меня совсем не знаешь. Так куда мне идти, Диан?

— Спать, Ланской!

Он усмехнулся.

— И тебе спокойной ночи.

Ланской ушёл в гостиную, а я закрыла дверь плотнее. А потом вспомнила кое-что и стала рассматривать её более внимательно. Никакого шпингалета здесь нет, только одна ручка и всё. Этот жук меня надул, выходит. Сказал это, чтобы я среди ночи не удрала в никуда. А теперь я уже и сама понимаю, что идти мне некуда, и ничего реально плохого он мне не сделает.

Ладно, Ланской. Попробуем с тобой ужиться. Я себе это представляю слабо, но пока выбор невелик.

Время уже позднее, но вопрос слишком серьёзный, чтобы откладывать звонок родителям. Набрала номер мамы. Та взяла трубку довольно быстро и с тревогой спросила:

— Диана, ты чего так поздно звонишь? Что-то случилось?

— Мам, ничего страшного, — попыталась я её успокоить, хоть и знаю, что всё равно она взволнуется, когда узнает, что я лишилась дома. — Вы спите уже, наверное?

— Конечно, спим, Диан, — ответила мама. — Ты время видела? Половина одиннадцатого.

— Извини, — сказала я. — Просто вопрос очень важный. Может, я тогда всё же завтра перезвоню?

— Нет уж, теперь рассказывай! — Отрезала мама. — Иначе я не усну.

— Боюсь, что от того, что я расскажу тебе, ты тем более не уснёшь, — вздохнула я.

— Дочь, прекрати меня пугать! Немедленно рассказывай матери, что произошло.

— Мам, я… — замялась я вдруг. Как же это всё объяснить ей? Думала, думала и в итоге так ничего и не придумала. Не скажу же я ей: "Мама, я случайно увела непарня своей неподруги. Она меня выгнала из дома, но это ничего, ведь теперь я живу дома у непарня и помираю от шикарного вида его крепких булочек. Иногда мне дико хочется их потрогать, и он мне даже разрешил бы это сделать, я уверена. В целом, общий язык мы с ним, конечно же, нашли! Не переживай, всё хорошо!". Вместо этого произнесла: — Мы с Таней вместе решили не жить.

— Так, приехали, — встрепенулась мама. — А сейчас ты где находишься?

— Не на съёмной квартире, — осторожно ответила я ей.

— А где?

"У бабуина накачанного. С крутой задницей!"

— У подруги, ма.

— У какой еще подруги? Нади, что ли?

— Да, Нади, — ляпнула я, а потом скуксила лицо. Ну, нашла кого приплести сюда. Она же может потребовать её к телефону…

— Ну-ка дай ей трубочку, — тут же потребовала мать.

Накаркала… Молодец, Ди! И где же мне взять Надю в половине одиннадцатого ночи?

— Мам, она спит, — попыталась отмазаться я. — Давай завтра.

— Нет, сейчас! Или я возьму машину отца и приеду. Посмотрю, что там у тебя за подруга такая.

Закусила нижнюю губу. Чёрт! Только мамы здесь сейчас нам не хватало. А она может! Она у меня дама активная и целеустремлённая. Придётся просить Мира подыграть.

— Мам, ну она правда спит, — предприняла я ещё одну попытку съехать с темы.

— Буди. Немедленно.

Да что же она такая недоверчивая у меня! Наверняка думает, что я с каким-то парнем в одной квартире. Что я в этой своей Москве по мужикам пошла.

Ой… Вовремя успела зажать рот ладонью. Так ведь так оно и есть — я живу у парня! Смех так и рвался наружу от глупости ситуации. Но это совсем не то, о чём могла подумать мама!

— Ладно, сейчас разбужу и перезвоню тебе.

Повесила трубку. Я должна хотя бы поговорить с Мирославом, прежде чем он начнёт изображать подругу. И опять стал разбирать смех. Не знаю даже, как он с его басом сможет ответить на вопросы моей матери под видом некой Нади, но вариантов мало.

Зажав телефон в руке, вышла в гостиную. Мир не спал, залипал в свой дорогущий смартфон и улыбался.

Нахмурилась немного. Опять своим поклонницам пишет? Наверняка. Таня теперь с ним больше не спит, а шишечку свою удовлетворять надо. Вот и ищет небось очередную "жертву". Чехол для его шишечки, так сказать.

Закатила глаза от собственных мыслей. И о чём я думаю? Плевать мне совершенно на его баб, шишку и шишку в его бабах. Отмахнулась от дурацких мыслей и подошла к нему.

— Мир…

— Че не спишь? — оторвался он от телефона, и серые глаза уставились на меня в ожидании. — Может, тебе страшно? Ложись ко мне под бочок.

Он похлопал своей огромной лапой по простыни возле себя. Я поджала губы и еле удержалась от ядовитого ответа. Спокойно, Диана, этот бабуин нам сегодня ещё нужен.

— Нет, спасибо, — мило улыбнулась я ему. — Я останусь в спальне.

— Чё пришла тогда? — его лицо мигом стало скучающим.

— Помощь твоя нужна.

— В плане? — заинтересованный взгляд снова вернулся к моему лицу.

— Ты временно моя подруга Надя.

— Чего? — поднял он вверх брови. — Это ролевые игры какие-то? Ты по девочкам, что ли?

— Соберись, Ланской, — оборвала я его шутки. — Я серьёзно сейчас говорю. Я сказала маме, что съехала от Тани и пока живу у подруги Нади.

— И?

— Она требует к телефону Надю, — пожала я плечами. — Не верит мне.

— Ты хочешь, чтобы с твоей мамой поговорил я? — засмеялся он. — Я не похож ни на Надю, ни на Катю, ни даже на Анжелу.

— Ну попытайся изобразить, ты ведь актёр.

— Да, но голос у меня мужской.

— Вот тебе стимул, — встала я в упрямую позу. — Если не поговоришь с мамой, то она не поверит, что я у подруги, и приедет сюда среди ночи.

Ланской встал с дивана и сложил руки на груди.

— А где, она думает, ты находишься?

— Полагает, что я нашла себя парня. Он меня совратил, научил плохому, и теперь я живу у него.

— Вот как… Но ты ведь действительно находишься в квартире парня.

— Но я же не живу с тобой! Это другое.

— Конечно-конечно, — кивнул он.

— Блин, она сама звонит, — всполошилась я, когда телефон в руке завибрировал.

— Вот и тебе стимул, Ди — поцелуй.

Нет, это уже невозможно просто. Что он там о себе возомнил вообще?!

— Мир, ты опять? — тут же вскинулась я. — Тебя вообще о чём-то можно попросить, шантажист хренов?

— Поцелуй или решай проблему сама, — отрезал он.

— Чтоб тебя черти сожрали! — ругнулась я и приняла звонок. Ещё потяну секунду, и она реально примчится сюда. — Да, мам.

— Ты чего трубку не берёшь, а? — волновалась она на том конце провода. — Я уже одетая стою в коридоре. Щас приеду.

— Мам, всё нормально, Надя проснулась, — затараторила я. — Не надо приезжать!

— Ну, давай её сюда.

Протянула телефон Миру с умоляющими глазами. Тот хмыкнул, забрал телефон из моей руки и сказал одними губами, но очень чётко:

— По-це-луй.

Губы мои вытянулись в тонкую линию. Из меня лез бес, который горел адским желанием сыпать проклятиями на голову Мира до десятого колена. Нет, я когда-нибудь придушу его голыми руками!

Я раздражённо кивнула. Потом придумаю что-то, сейчас мне нужно не допустить приезда мамы сюда. Он победно улыбнулся и прижал смартфон к уху.

— Аллё, — пискнул он в трубку, и я хрюкнула от смеха, зажав рот ладонью.

Мир предостерегающе посмотрел на меня. Я отвернулась от него к стене и слушала.

— Добрый вечер. Да, я Надя, — говорил он. Точнее, своеобразно пищал. Совсем тонкий голос у него не вышел, но вполне можно было поверить, что подруга у меня просто хрипловатая или болеет. — У нас всё хорошо. Нет, мы не голодные. Нет, совершенно не стесняет. Просто её Таня из дома выгнала. А я приютил… Приютила. Нет, это связь барахлит, я сказала "приютила". Вам послышалось. Вы извините, но дико хочется спать. Всего доброго. Даю.

Он протянул телефон мне обратно и сказал тем же голосом:

— Возьми, мама хочет слышать Дианочку.

От смеха уже просто слёзы лились из глаз. В то же время он меня выбесил тем, что рассказал матери лишнего и чуть не рассекретил себя. Одновременно с этим я была благодарна ему за помощь. Столько разных эмоций — и все к одному и тому же человеку! Как такое возможно? Как он это делает?

И опять же, в то же время я опасалась, что будет после разговора с мамой… Получается, я была вынуждена согласиться на поцелуй с ним. И эта мысль покоя мне не давала совершенно. Но сейчас необходимо сосредоточиться на маме.

— Да, мам, — прижала я к уху телефон. Развернулась и пошла в спальню. Договорю уже там. И очень надеюсь, что Мир не придёт туда за поцелуем среди ночи… Плотно прикрыла за собой дверь. Вспомнила про обман со шпингалетом. Жаль, что это оказалось ложью, шпингалет сейчас был бы очень кстати. — Ну, ты же сама слышала. Да, мы поругались, и она меня выставила с вещами. Нет, не могу, потому что договор на неё был составлен. Ну что теперь о том говорить, мам? Я уже съехала. Деньги она мне отдала, но на комнату даже не хватит. Да, конечно, мне нужна помощь. Понимаю, что такую сумму вам надо собрать. Я буду ждать. Примерно через неделю или две? Да, конечно, Надя не против и потерпит меня. Спасибо, мамуль. Не переживайте, у нас действительно всё хорошо — мир, дружба, жвачка. Да, спасибо, буду ждать. Ложись спать и ни о чём не думай. Спокойной ночи!

Повесила трубку и нырнула под одеяло, погасив свет. Буду делать вид, что сплю. Надеюсь, ему хватит мозгов не припереться сюда среди ночи…

10

Только я расслабилась, как в дверь тихонько постучали. А нет, не хватило мозгов не приходить. Не буду отвечать. Интересно даже, что он будет делать. Лежала с закрытыми глазами, когда дверь отворилась и по ковру послышались тяжёлые шаги. Когда Мир поравнялся с кроватью, я отчего-то разволновалась вдруг. Сердце барабанило по рёбрам так, что мне только и оставалось удивляться, как Ланской не слышит его.

Но неожиданно молодой человек прошёл мимо и стал светить телефоном возле стола. Судя по звукам, вытащил из розетки блок зарядки. А, так вот зачем он пришел — у него сел телефон. От этой мысли меня посетило облегчение. С другой же стороны, где-то очень глубоко, появилось какое-то сожаление, что он пришёл не за мной. Точнее, не за поцелуем. Даже неудобно стало перед самой собой за подобные мысли.

На обратном пути парень вдруг остановился. Совсем близко. Присел рядом, на ковре у кровати. В свете фонарей, который попадал в незашторенное окно спальни, Мир вглядывался в меня. Я не видела, ведь веки мои были сомкнуты, но отчётливо ощущала, как он скользит по мне взглядом. Разглядывает.

Я стала ощущать себя ещё более скованно. Почему он не уходит? Он не верит, что я сплю, или, наоборот — верит и, пользуясь случаем, любуется?

— Диана, — услышала я возле своего уха и чуть не скорчила гримасу. Щекотно, тысяча чертей!

Я стойко выдержала и осталась неподвижна.

— Синеглазая, — снова позвал негромко Мир, обжигая мою щёку своим горячим дыханием. — Не ври, что спишь.

Я снова промолчала и даже с места не сдвинулась.

— Ты не могла так скоро заснуть, — сказал он и провёл пальцем по моей шее. Я не смогла удержать дрожь от его касания, как бы ни старалась себя сдержать. Мир её тут же уловил и тихо рассмеялся.

— Ди, ну хорош прикидываться. Иначе я тебя прямо сейчас так и поцелую.

— Не надо! — резко подорвалась я и ускакала на коленках и руках от него в дальний конец кровати. — Мир, ну ты вообще уже извращенец что ли? Я отдыхать легла, ты чё припёрся-то?

— А то и припёрся, что ты мне кое-что должна, — уселся он по-хозяйски на край кровати. Чувствует себя прямо как дома. А, да, точно, это ж и есть его дом, и кровать тоже… Но это не повод вламываться в спальню, которую он отдал мне!

— Слушай, ну давай мы завтра с этим разберёмся. Я спать хочу. Устала от бешеного дня.

— Ну ладно, — вдруг согласился Мир и встал с кровати. — Как скажешь.

Да ладно? Он что — просто так теперь уйдёт? Какой скучный он, оказывается… Впрочем, я не буду плакать по этому поводу!

— Но тогда и результаты прослушивания я тебе скажу тоже завтра.

И он сделал несколько решительных шагов к двери.

Что он сказал?! Прослушивание? Какие ещё завтра, я не усну теперь!

— Так, стоп! — спрыгнула я с кровати и перегородила ему дорогу. — Результаты прослушивания?

— Угу, — кивнул он. — Фёдор мне только что написал в сети, что решил.

— Говори, — горячо потребовала я.

— Но ты же устала и хочешь спать, Диан, — усмехнулся он. — До завтра подождёшь.

Ланской попытался продолжить путь дальше, но я ухватила его за огромную ладонь и потянула на себя.

— Ну пожалуйста… — попросила я, испугавшись собственной дерзости и решимости. Попыталась увести свою руку, но теперь уже Мир оказался не готов её отпустить, сжав мои пальцы в своих. — Скажи сейчас.

— Хорошо, скажу, — кивнул он, и я просто задрожала вся от предвкушения.

Выходит, он уже знает решение режиссёра, ему осталось лишь озвучить его мне… Но Мир будто назло тянул кота за хвост и молчал. Просто загадочно улыбался. Настолько загадочно, что захотелось дать ему затрещину и стереть с лица эту наглую мажорскую улыбку.

— Ну? — поторопила я его, сгорая от нетерпения, и снова предприняла попытку забрать свои пальцы. Ничего подобного — мёртвая хватка. Мы будем беседовать вот так, пока Ланской не пожелает меня отпустить, похоже.

— Сначала твой ход, Диана.

— Какой ещё ход? — спросила я.

— Белыми.

— Какими ещё, блин, белыми, Ланской? — вспылила я. — Ты меня совсем доконать собрался в эту ночь?

— Ты мне кое-что должна, Диана. Не прикидывайся дурой.

— Я тебе всё время что-то должна, — проворчала недовольно я.

— А что поделать, что ты такая у нас штрафник и нарушительница. Кто тебе сегодня с мамой помог?

— Конь в пальто, — огрызнулась я.

— Не конь в пальто, а я, — изогнул он одну бровь. — А будешь так отвечать, то со своей мамой будешь разговаривать впредь сама.

Я замолчала. Только дышала так, что ещё немного, и начнут развеваться мои распущенные волосы.

— А я ведь уже знаю, кто будет Джульеттой, — сказал он мне, заглядывая в глаза. Для этого ему пришлось прилично наклониться. — Знаю точное имя. И знаю, ты это или не ты.

— Ладно, что ты хочешь, чтобы я сделала сейчас? — психанула я. Очень хотелось знать.

— Хочу, чтобы ты поцеловала меня, — ответил он просто, словно это совсем легко для меня.

Издевается же, засранец. Ему ли не знать, что значат для меня поцелуи…

Преодолела себя и приблизилась к нему. Посмотрела снизу вверх в его серые глаза, которые довольно хорошо видно в свете фонарей. Они горели, я читала в них предвкушение удовольствия и ожидание. Не могу поверить: Ланскому в самом деле нравится со мной целоваться?

И что делать? Реально, что ли, взять и поцеловать его? Может, сразу упасть на кровать и ноги рогаткой? Хамло ещё. Но ведь так любопытно, а он просто так не скажет.

Протянула к нему руки и обхватила ладонями его лицо. Даже не могу сказать, почему делала именно так, просто импровизировала. Пальцы колола его небольшая щетина. Позволила себе провести немного по ней пальцами. Не такая уж и жесткая… Поймала себя на мысли, что Мирослав будто замер и почти не дышит. Тело напряжено. Он ловит каждое моё движение и касание. Почему?

Мягко потянула его голову к себе ближе. Мои губы всё ближе к его, его дыхание уже обжигает мои… Неужели я в самом деле решусь и его поцелую?

Комнату освещал тусклый ночник, но мне было отлично видно каждую черту его лица и глаза, которые он не закрыл и жадно следил за тем, что делаю я. Когда мои губы оказались возле его губ, я прошептала:

— Мир, скажи мне, что тебе сказал режиссёр?

— Хитрая, — улыбнулся он. — Целуй, потом узнаешь.

Я придвинулась ещё ближе, но на последней секунде повернула его голову и чмокнула в щетинистую щёку. Опустила руки и отошла на шаг от него.

— Всё. Говори теперь.

Ланской смотрел на меня пару секунд, потом рассмеялся.

— Ты серьёзно, Синеглазка?

— Хватит так ржать, соседей пожалей!

— Да как тут не ржать-то? Это, по-твоему, поцелуй? — продолжал он смеяться надо мной.

— А что это, по-твоему? — развела я руками. — Поцелуй и есть.

— Это детский сад, Диана, — посмотрел он в мои глаза. — Целуй нормально, иначе ничего не узнаешь.

— Как нормально? — начала нервничать я и тянуть время. Не хочу я его целовать, но узнать, кто стал Джульеттой, очень хочется.

— Как взрослые это делают, — он сделал шаг ко мне и обвил мою талию руками. — Поцелуй в губы. И с языком.

Первое желание было избавиться от его тепла и ощущения соприкосновения с моим телом, и я нажала руками на его грудь. Потом поймала на себе его взгляд из-под приподнятых бровей.

О боже, ещё и с языком он хочет! Покраснела. Я и не умею. И вообще, это же гадость. Неужели ему нравится, когда кто-то шарится в его рту своим языком?

— Заставлять я тебя не стану, — отпустил он меня, видя сопротивление. — Или ты делаешь это, или я ухожу.

— Мир, я тебя поцеловала, — настаивала я на своём.

— Не так, как я хотел.

— Надо было ставить задачу яснее!

— Учту в следующий раз.

— Ты собрался ещё не раз меня так шантажировать? — возмутилась я.

— Ну, у меня ещё и фотка со Стасиком осталась, помнишь?

— Ты её не удалил?

— Пока нет. И пока не показал ректору. Но это пока.

Насупилась. Вот козёл же. Мог бы и удалить уже, сколько раз он получал от меня то, что хотел. Или это далеко не всё и он не намерен останавливаться на поцелуях? Его аппетиты каждый раз растут, и я не знаю, как ему противостоять.

— Твой поцелуй тянул только на: Фёдор сказал, что роль Джульетты получит… Девушка!

— Ну, хватит придуриваться, Мир, — сложила я руки на груди. — Я тебя поцеловала! Так нечестно.

— Так маму свою целуй, а не меня.

— Я тебя вообще никак не хочу целовать, понятно?!

Он перестал улыбаться. Взгляд стал холодным и острым. Его задели мои слова.

— Понятно, — поджал он губы. — Тогда ложись спать.

Он развернулся и пошёл к двери. Мне хотелось гордо остаться на месте, но любопытство взяло надо мной верх.

— Ладно, — сказала я ему в спину, и Ланской остановился.

Медленно обернулся на меня.

— Что тебе? Что "Ладно"?

— Я тебя поцелую, — робко ответила я.

— А мне уже не надо, — покачал он головой. — Ты только что сказала, что такого желания у тебя нет.

Растерялась. Блин, я что — всё испортила? Мне теперь ещё уговорить надо ЕГО на поцелуй?

— Мир, ну прекрати уже издеваться…

Он всё же вернулся. Подошёл почти вплотную и смотрел на меня снизу вверх.

— Тогда хочу не просто поцелуй.

— А что ещё? — совсем оказалась в замешательстве я.

— Хочу такой поцелуй, который понравится мне.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— Ты проштрафилась, и правила изменились, — ответил он.

— Что это означает?

— Тебя целую я. А ты не сопротивляешься.

При этих словах он опять сгрёб меня своей лапой и притянул к себе. Толкать его я не стала. Осторожно оставила свои ладони на его груди — на тот случай, если Мир всё же решит перегнуть палку. Я сама не понимала, что испытываю. Внутри огромный протест, но в то же время мне и самой вдруг стала нравиться эта игра. Игра на грани, словно бег по острию ножа. Словно мы делаем что-то запретное… Меня волновали его губы, которые он разомкнул и приблизил к моим.

Пискнула от неожиданности, когда он вдруг подхватил меня на руки и усадил на себя. Большие руки оказались прямо на моей попе, как тогда, в бассейне. Только сейчас, наедине, это прикосновение к моим ягодицам даже через джинсы казалось слишком интимным.

— Ты что…делаешь? — спросила я, теряясь в словах.

— Ты мелкая. Так будет удобнее.

Мне пришлось обхватить его шею и прижаться к крепкому телу ещё плотнее, чтобы не потерять равновесие. Его лапы на моём заду, серые глаза напротив моих и горячее, тяжёлое дыхание на моих губах заставляли меня дрожать то ли от страха, то ли от злости на Ланского, то ли от предвкушения…

— Но я не…

Договорить он мне не дал. Его губы накрыли мои, оставив лишь невнятное бормотание. Голову тут же повело, будто я опьянела, едва наши губы соприкоснулись. Напористые движения заставляли мои губы поддаваться ему, а мужские ладони сильнее сжали мои бёдра. Всё смешалось во мне. Было жутко стыдно за эту позу, в которой мне приходилось обвивать его ногами, чтобы удержаться. От ощущений, когда он мял мою попу или гладил её, тоже было стыдно… Но приятно. А сам поцелуй… От нежной ласки я закрыла глаза. Больше невыносимо было смотреть на него.

Поцелуй набирал обороты, а внизу моего живота тоже что-то начинало происходить. Как вечером в гримёрной комнате. Кончик языка прошёлся по моей нижней губе, потом по верхней. Ещё раз, потом ещё. Мне захотелось вдруг застонать, до того я наслаждалась этими ощущениями, но я сдержалась. Только дыхание меня и выдавало — тяжёлое и рваное. Миру же захотелось большего. Он попытался проникнуть меж моих губ внутрь. Но наткнулся на мои зубы.

— Разомкни губы, — сказал он негромко.

Я же проявила упорство. Сжала их плотнее. Хватит и этого с тебя, Ланской. Покачала отрицательно головой.

В ответ Мир довольно больно потянул меня за мой конский хвост на затылке.

— Ау, придурок! Ты…

Его язык оказался внутри меня. Выписывал восьмёрки, от которых кружилась голова. Я просто негодовала и даже треснула его кулаком по плечу. Сволочь… Но побороть его мне не по силам. Наглый мажор будет целовать меня столько, сколько захочет он.

Стало жарко, особенно в районе бёдер, и мне снова захотелось их свести вместе в надежде утолить эту странную жажду, природу которой я понимала лишь отдалённо. Когда я крепче сжала бёдра Мира своими ногами, он шумно выдохнул и прижал меня к себе ещё сильнее.

Я запротестовала и открыла глаза. Я чувствовала через его джинсы твёрдый член, на который он практически меня усадил. И не просто усадил, а стал прижимать к нему мои бёдра как можно теснее и…тереться. Он сжал мои ягодицы пальцами крепче и шумно выдыхал, наслаждаясь процессом, при этом не отпустив моих губ.

Нет. Это слишком… Я не хочу так.

Отчаянно завертела головой, руками давила на его грудь, пытаясь добиться свободы. Ланской понял, что всё изменилось и я перестала принимать его поцелуй. Он спустил меня и разжал пальцы, позволяя уйти. Я опустила глаза вниз и отступила от него на шаг. Было так противно от самой себя. Что я ему позволила делать, и что мне это… было одновременно неприятно и приятно. Приятно — физически, но не морально.

— Что случилось? — спросил он чуть хрипловатым голосом.

Осторожно подняла на него глаза и ощутила холодок, бегущий по спине. Он смотрел на меня так, словно сейчас съест. Взгляд полупьяный и какой-то безумный, с расширенными зрачками. Он пугает меня таким… Его желания слишком откровенны. Я не готова к такому.

— Уйди, пожалуйста, — попросила я, обняв себя руками. В горле вдруг встал ком. — Я хочу побыть одна.

Ланской смотрел с непониманием и досадой.

— Я тебя обидел?

— А ты считаешь, что поцелуи таким образом — это не обидно?

Мир промолчал. Провёл пятернёй по своим ухоженным волосам. Он нервничает? Непохоже на него. Ему-то что нервничать? Как раз Мирославу всё было в кайф.

— Тебя взяли, Диан, — ответил он после небольшой заминки. — Поздравляю. Роль Джульетты твоя.

— Спасибо, — кивнула я. Мысль о том, что мне придётся пересекаться с ним часто и играть в любовь на сцене, сейчас меня вовсе не радовала. — Я…хочу побыть одна.

Мир опять несколько секунд пристально разглядывал меня, а потом хмуро отозвался.

— Спокойной ночи.

Я не ответила. Вкус победы испытать не удалось. Душу заполнили негативные чувства и мешали радоваться. Он не дождался от меня ни слова и пошёл к выходу. Молча смотрела, как парень уходит и закрывает за собой дверь.

Я тряхнула головой, прогоняя слёзы обиды. Он меня будто… использует ради своей забавы.

Ну и как я должна объяснить это самой себе? И как я останусь с ним под одной крышей после этого?

Мирослав

Вышел и прошёл в кухню. В горле пересохло, хотелось выпить воды. Налил в стакан и залпом осушил. Слишком громко поставил его на столешницу. Я просто кипел внутри.

Сложно сказать, какое из чувств сейчас преобладало.

Кайф.

Да, он в первую очередь. Я касался её впервые так откровенно. И это было ох*енно. Когда чувствую её аромат, тепло, вкус губ, словно хмелею. Словно ненормальный ищу ещё и ещё губы, руки… Пью её, а мне всё мало. Хочется зайти дальше, получить её любой ценой. Но она не готова сейчас. Она не готова, а я схожу с ума рядом с ней. Мне всё сложнее себя держать в руках. Чем больше она гонит меня от себя, тем сильнее меня тянет в ответ, тем сильнее я желаю именно её.

Злость.

На себя. Что не могу уже контролировать себя так хорошо, как раньше. Она мне и понравилась-то далеко не сразу. Она выделяется, да, но девушки такого типажа никогда меня не интересовали. А теперь я не могу думать ни о ком другом. Секса не было уже довольно давно, но мысль, что можно найти себе на ночь девку и тупо трахнуть её, я прогнал. А вот не хочу. Я уже начинаю бредить сексом только с ней. Но мне до этого как раком до Китая…

Сожаление.

Что она меня отталкивает. Может, я в самом деле просто не нравлюсь ей? Мне казалось, что я могу получить любую. Но мне казалось. ЕЁ я получить пока не могу. Она не покупается ни на флирт, ни на ласку. Впервые сталкиваюсь с повторяющимся "нет", и меня это бесит и заводит ещё сильнее. Я чувствую, как она реагирует на меня. Не может быть, что я ей противен. Но она стоит на своём, даёт слабину лишь на миг, чтобы я успел ощутить её вкус и кайф, а потом снова убегает, оставляя меня ни с чем и с ещё большей шизой по ней…

Ревность.

А вдруг она меня отталкивает, потому что всё ещё мечтает о преподавателе? Я помню, как она на него смотрела. Я всё видел. Она им восхищалась, чуть ли не рот открывала, когда видела его, входящим в столовую. Он ей нравится. Возможно, он и есть идеал её мужчины, а я так, сопляк мерзкий, который только мешает? Может быть, физически я и кажусь ей не уродом и она реагирует на меня как женщина, но в роли её парня меня она точно не воспринимает, потому что ей нравится Стасик.

Хочу ли я быть её парнем? Задумался. Раньше мне это в голову не приходило. У меня были постоянные девушки, но это был детский сад и больше похоже на дружбу с сексом, да и заканчивалось довольно быстро. Я мог переключиться вскоре на другую, а про старую подружку просто забыть. Но теперь я вижу только её одну, и меня это пугает.

Я влюбился?

Да ну нахер!

Ещё чего. Это не для меня.

Покачал головой и рассмеялся собственным мыслям. Если бы я хоть раз любил, мог бы сказать точнее.

Подобным бредом я никогда не страдал… Но сейчас со мной явно что-то творится странное. Руки до сих пор дрожат. Она думает, что волнуется только сама в моём присутствии, но я волнуюсь тоже. Потому что мне хочется её у всех украсть, уложить рядом и всю ночь целовать её нежные губы. Но это всё пока только в моей голове возможно.

И как теперь мы будем жить в одной квартире? Когда привёз её сюда, ещё не осознавал, как мне самому это будет непросто. За один вечер я умудрился докопаться до неё аж два раза. Да потому что тянет, бл*дь. Мысль, что она спит в моей кровати, тёплая, сонная, красивая, беззащитная, возможно, в одном тонком белье на юном теле, не давала мне покоя.

Поправил снова трико. Чёрт, этот стояк меня задолбал уже. Стоит только подумать о ней в моей постели, как сразу вся кровь приливает к паху.

— Чувак, нам ни хрена это не светит. По крайней мере сегодня. Спи, — сказал я своим штанам и, настырно игнорируя дискомфорт, отправился спать.

11

Поспать нормально тоже не вышло. Сначала долго ворочался, потом уснул, но во сне опять была она. Её губы, маленькие руки, крутая попка.

Проснулся ещё до будильника и от нечего делать пошёл в душ, потом поставил чайник и уныло ковырялся на кухне в телефоне над чашкой кофе. Дверь скрипнула и открылась. За ней показалась Ди в длинной футболке с зайцем.

— Ой, ты не спишь уже? — спросила она меня, заходя в кухню.

— Как видишь, — отозвался я. — Прости, я снова без футболки. Забыл, что не один.

— Ничего, — ответила она, скользнув по мне взглядом и задержавшись на моём животе. — Я уже начинаю привыкать. Но всё же, если несложно, надевай футболку.

Нравится, да, девочка? Нравится. Ей явно стоило большого труда оторваться от меня. Этот взгляд снова распалил сознание. Хотелось смахнуть всё со стола и уложить её прямо на столешницу, прижать её к столу и…

Так, Мир, вдох-выдох. Девочка пока не готова к такому. Не стоит пугать её опять. Вон как смотрит с подозрением. Словно едва я сделаю неверный шаг, как она убежит отсюда. Грустно посмотрел на свою чашку, которая так и останется стоять на столе — ведь смахивать ничего мне не придётся.

— Ладно, — сказал я. — А у тебя на футболке заяц? Как мило. У тебя детство ещё в одном месте не наигралось, мелкая?

Ди нахмурилась. Обожаю её цеплять. Обожаю, когда она отвечает на мои выпады.

— Тебе какая разница? — спросила она. — Я её не для тебя ношу.

— Но я же тебя вижу.

— Мне всё равно.

— Хотя если хочешь, можешь тоже ходить без футболки, я не против, — изогнул я одну бровь.

Ди кинула на меня новый недобрый взгляд, а мне захотелось рассмеяться. Она такая забавная, когда злится. Краснеет. Красиво. И она красивая. Очень. Я просто порой залипаю на неё.

— Отвали, Ланской. И не начинай опять!

— Ладно, молчу, — поднял в руки вверх, показывая, что беззащитен перед ней.

Если бы она только знала, стоя у этого стола, что мысленно я на нём её разложил и трахнул под её громкие стоны удовольствия… Да, Синеглазая, я ещё их обязательно услышу. Ох, Ди, лучше тебе не знать моих мыслей… Но та, кажется, не догадывалась, что мне снова становятся тесными штаны.

— Где можно кофе взять? — спросила она меня.

— Открой верхний шкафчик, там стоит банка, — ответил я. — Чайник горячий, а сахар вот стоит.

Можно было бы и поухаживать за гостьей, но не могу — я болен ей и стояком.

— Спасибо, — поблагодарила она и потянулась к шкафу, привстав на мыски.

Потянулась за банкой. Длинные волосы доставали до талии. Из-под футболки показались стройные ножки, икры, которые так и хотелось почему-то нежно укусить, и самый край белья. Крепкая попка у неё, просто загляденье. Так бы и сжал обе булочки пальцами. Так, чтобы следы остались. Сжал, потом отпустил бы и погладил бархатную кожу девичьих ягодиц, которые, скорее всего, ещё никто не трогал. Я буду первым… Буду её первым.

Гхм. Поправил трико в области паха, пока она не видит, в попытках облегчить своё состояние, но тщетно. Член налился до отказа и торчал так, что, если я встану, это будет заметно.

Она навела кофе и села напротив. Мои глаза встретились с её. Несколько секунд Диана смотрела в ответ, потом опустила свои пушистые ресницы. Занялась кофе. Открыла сахарницу и зачерпнула ложкой два раза, добавила сахар в чашку и перемешала.

— Бери бутерброды, — придвинул я ей тарелку с тостами и беконом. Вообще-то, я сделал их себе и не наемся, если девушка возьмет хоть один, но я привык делиться. Так сказать, оторвал от самого сердца.

Она посмотрела в тарелку, затем на меня.

— Спасибо, я не хочу.

— Как не хочешь? Позавтракать надо перед парами. У вас сегодня, кажется, Иваныч.

— О да…

— Так тем более ешь. Загоняет вас точно.

— А как же иначе? — грустно улыбнулась Диана и всё-таки взяла один бутерброд.

На время между нами воцарилась тишина.

— Мир, — сказала она спустя минут пять.

— Что?

— Ты мог бы… Не смотреть, как я ем?

Упс. Даже смутился немного. Я только сейчас понял, что сижу и пялюсь на её губы. Смотрю, как она откусывает хлеб и мясо, как пережёвывает и при это облизывает крошки с губ… Я тоже их слизал бы с превеликим удовольствием.

Моргнул несколько раз, возвращаясь к телефону и кофе. Экран смартфона давно погас, пока я, удерживая его в руке, пялился на Ди.

— Мир, — позвала она снова.

— А? — наши глаза снова встретились. Как-то мне волнительно смотреть в её синие омуты.

— Ты вчера не пошутил? Насчёт Джульетты?

— Нет, конечно, — усмехнулся я. — Какие уж тут шутки. Фёдор тебя утвердил и ждёт нас завтра на первую репетицию.

— Как здорово, что у меня получилось, — ответила она, и я снова уловил это её внутреннее свечение. Она счастлива, и мне от этого тоже хочется улыбаться. — Я так переживала…

— А я не сомневался в тебе ни на секунду. Ты подходишь и читаешь очень неплохо. Такой Джульетта могла бы быть в те века.

Особенно по части секса и парней. Та тоже всех слала лесом. Только не Ромео. Предстоит еще стать её Ромео, который получит то, чего не получали другие.

— Спасибо тебе ещё раз за помощь на прослушивании. Без тебя у меня бы, наверное, не получилось.

— Да брось, Ди, — улыбнулся я ей. — Ты всё сделала сама. Ты молодец. Я лишь договорился о просмотре.

Не только. Пел в уши Фёдору, чтобы обратил внимание на мою "подругу". Хотел держать её ближе к себе. И у меня это получилось. Но Диана не должна об этом знать. Тем более что её талант заметен и по большей части она действительно сделала всё сама — показала себя очень выгодно.

— А кстати, почему Ежова не пришла? — спросила девушка. — Она же так хотела.

— Она решила, что мы с тобой всё-таки закрутили роман. И решила не идти, чтобы не смотреть на нас еще и там.

— Глупость какая! — возмутилась она. — Дура эта Ежова… Вечно выдумывает то, чего нет.

— Ну, какая есть.

А я не считаю это такой уж глупостью, Ди…

— И ещё, — снова подняла она на меня синие глаза. — Мир, я насчёт вчера думала…

На полуслове замолчала и замялась. Думала? И что же она надумала, интересно? Я молча смотрел на неё в ожидании продолжения.

— Давай будем друзьями, — сказала Диана. — Какое-то время нам придётся жить вместе, и я бы хотела… Чтобы ты… Ну, не переходил границ дружбы.

— Друзьями? — переспросил я.

Лицо моё ничего не выражало. Но внутри я вскипел.

Какими, твою мать, друзьями? Я хочу тебя трахать, совсем не по-дружески. Хочу кусать твои губы и слушать твои стоны, гладить твой крепкий зад и сжимать его обеими руками до белых костяшек на пальцах…

Друзьями, блядь. Я не хочу быть друзьями!

— Ну да, — мягко улыбнулась она. — Ни к чему нам всё… это. Честно сказать, ты меня вчера напугал даже… Я хотела уйти, но мне некуда.

Вот как… Значит, я не нравлюсь ей. Слишком самоуверенный я был до сих пор. Нашлась и на старуху проруха.

— Мы не подходим друг другу, — продолжила Диана, раз уж я молчал, сжав плотно губы. — Тебе нужна девушка попроще. Не я. Но с тобой мы можем просто дружить и мирно сосуществовать на одной территории, пока родители не пришлют мне денег на квартиру. Идёт?

А это шах и мат, Ланской. Таким образом она хочет заставить меня пообещать её не трогать. Но если я сейчас на это соглашусь, то придётся выполнять общение. А я совсем не уверен, что не совру и не нарушу договора. Если бы она только знала, как на самом деле меня к ней тянет — и вовсе не как к подруге.

— Так что скажешь, Мир?

Диана

Ланской молчал некоторое время и недовольно сопел. Неужели откажется сейчас? У него нет оснований. И выбора тоже.

— Конечно, Ди, — улыбнулся он мне наконец.

Подняла вверх брови. Вот так легко согласился?

— Ты согласен?

— Ну да. Ты разве рассчитывала на что-то другое?

Я сузила глаза и с подозрением уставилась на него. Вот жук. Он что-то точно задумал, вон какие черти в глазах пляшут! Самое дурацкое, что мне и самой непросто будет в эту дружбу играть, но как еще его отвадить от себя, я просто не знала. Я знала лишь одно — никогда, ни при каких условиях мы не должны оставаться наедине слишком близко, касаться друг друга. Я не должна позволять ему целовать себя. Почему? Я просто теряю контроль над собой, а мне это не нравится. Не желаю стать очередной… Он наиграется и уйдёт, а я буду страдать с разбитым сердцем. Пусть я тогда не узнаю его ласки. Пусть я не узнаю, как именно он нежит девушек в своих руках… Не хочу.

Точнее, хочу. И вот этого боюсь. Не его, а себя. Что отвечу ему, и мы с ним перейдём черту.

Эта дружба, конечно, лишь попытка отгородиться от него. На самом деле такой, как Мир, вряд ли станет мне другом.

— Я? Ни в коем случае, — фыркнула я. — Размечтался!

— Что тогда тебя так удивляет?

— Обещаешь? — спросила я. — Только друзья.

И вдруг он замешкался. Ага, засранец, я так и знала, что ты что-то замышляешь!

— Обещаю.

— Дай слово.

— Нам пора собираться, — резко вскочил он на ноги. — Опоздаем.

Он прошёл мимо, стараясь прикрыть штаны. Он ушёл из кухни, а я покраснела. У него стояк! С чего вдруг? Мы же не целовались даже! Может, это у него утреннее? Я слышала, что у парней бывает такое. Боже, как щёки печёт. Приложила ладони к ним, чтобы хоть немного остудить. Я отчётливо видела очертания его члена, стоящего колом. Трико так натянулось… Господи, дай же мне сил это развидеть… Взяла со стола какой-то рекламный буклет из магазина у дома и стала обмахивать им лицо. Зачем, ну зачем я это увидела, а? Вот сижу теперь и думаю, мать его, о члене Ланского! Стоит перед глазами эта картинка, как он проходит мимо меня с торчащим половым органом.

А действительно, довольно немаленький, Ежова не соврала. Интересно, это влияет на качество секса, или решает то, как парень им… Орудует?

— Фу, Диана, ты просто дура! — постучала я себе по щекам. О чём только думаю?

— И действительно — дура! — раздался голос Мира из ванной комнаты. — Собираться сказал ей, она сидит залипает в рекламу роллов!

И что он делает в ванной? Моет его холодненькой водичкой, чтобы замёрз и опал? Как парни справляются с этим, если секса не выходит? Так и ходят с дружком на изготовку? Бедняги. Как хорошо, что у нас нет такой штуки, которая без слов может кричать: "Эй, детка, смотри, как ты мне нравишься! Аж до такой степени!".

Глупо хихикая, вышла из-за стола и пошла в спальню, чтобы там переодеться к выходу. Проходила мимо открытой ванной и не удержалась — заглянула, чтобы увидеть, что же он такое там делает. Но он просто умывался, но надо отметить, холодненькой водой…

Спустя минут десять я и уже обычный Мир, победивший свой непрошеный и неудовлетворённый стояк — тьфу, чёрт, почему я опять об этом думаю? — спустились вниз из подъезда.

Я остановилась, раздумывая, как же доехать отсюда до института. Не знаю даже, какие отсюда ходят автобусы и где находится остановка. Абсолютно незнакомый мне район и слишком шикарный. Мне тут точно не место, стыдно даже своими кедами топтать такой красивый асфальт. Мне кажется, что его делали специально для этого элитного двора…

— Мир, а как отсюда добраться до института?

— На машине, — изогнул он бровь.

— Я понимаю, что ты на машине, — сдержанно ответила я. — Но я поеду на автобусе.

— Зачем? — спросил он, надевая на нос крутые очки от солнца и поправляя свой чуб, который он укладывал перед выходом минут пять.

Даже стыдно стало, что я посмела просто расчесаться на фоне его — главного красавчика института…

— Как зачем? — развела я руками. — Не хватало, чтобы все узнали, что мы приехали вместе и вообще… ночуем тоже вместе.

— Какая тебе разница? — опёрся он спиной об авто, бряцая ключами. — Пусть что хотят говорят. Чайки грёбаные. А ты из-за них собираешься давиться в тесном автобусе?

— Да.

— Диана, — покачал он головой.

— Что?

— Садись.

Упрямо покачала я головой.

— Хорошо, Ди, — состроил он дурацкую гримасу, и мне невольно захотелось рассмеяться. — Высажу тебя, упрямую барашку, во дворе до института.

— Всё равно нет.

— Так, — встал он в полный рост и навис надо мной. — Или ты садишься, или я тебя запихаю, потому что мы опоздаем, пока пререкаемся.

— О, — возмутилась я, округлив глаза. — Ты офигел, что ли?

— Да офигел, офигел, — закивал Ланской своей гривой. — Садись уже и не испытывай моё терпение. Оно не резиновое.

— Тебе какая разница, как я буду добираться?

— Ты ж моя подруга! — усмехнулся он. — Ты что, забыла? Как я могу тебя отправить в автобус, где какой-нибудь хмырь может даже пожамкать твою попку, а?

А, так он планирует теперь манипулировать нашей типа дружбой? По-моему, он переигрывает!

— Блин, хватит придуриваться, — вспыхнула я. — Ты мне скажешь, где ходит грёбаный автобус до грёбаного института, или нет?

— А ты сядешь уже в эту грёбаную машину или мне всё-таки тебя туда запихать?

— Я не…

Слова оборвались рваным вдохом. Я взлетела в воздух и была закинута на плечо.

— Мир, придурок! — возмущалась я, пока он тащил меня к пассажирскому месту. — Немедленно отпусти! Я с тобой не поеду. Мир, блин!

Меня окутал его запах, заставило волноваться его тепло и горячие руки на моём теле…

— Ненавижу, когда мне перечат. Пошла бы сама — никто тебя бы не тащил. Хотя мне так даже больше нравится! — заявил он и шлёпнул меня по заднице своей лапой. И оставил её на моей ягодице, гад.

— Не смей трогать мой зад, Ланской! Он не для тебя!

В ответ наглый мажор просто рассмеялся.

— Для меня, для меня… Садись уже.

Он действительно нагло запихнул меня в машину. Открыл дверь и свалил меня на сиденье. Глупо было вскакивать и убегать, пока он обходит машину. Я осталась, молча усаживаясь по-человечески, но это не значит, что при этом я не буду злобно на него смотреть, недовольно фыркать и бубнить ему под ухо.

Ланской же спокойно рулил в сторону института и словно не замечал моих недовольных взглядов.

— И к чему этот цирк?! Цирковая труппа уехала, а ты, главный клоун, потерялся!

— Ха-ха, дико смешно, — бросил он мне, даже не улыбнувшись.

— А это твоё дурное влияние на меня, ясно?

— Ясно, ага.

— Ты трогал мой зад!

— О да, он у тебя классный, — высказался говнюк.

— Но мы же друзья, забыл?

— А я по-дружески!

— Друзья не трогают друг друга за… попу.

— Можешь потрогать мою, я не против быть именно такими друзьями!

— Ты нормальный вообще, Ланской? — возмутилась я, уставившись на него взглядом питона. Не мигая.

— А что такое? Ты — парень, я — девушка… О-ой, тьфу ты, совсем ты мне мозги запудрила, Ди, — покачал он головой. — Ты — девушка, я — парень, мы друг другу нравимся, и…

— Чего? — засмеялась я. — Нравимся друг другу?

— Да, — ничуть не смутившись, подтвердил он.

— Ну то, что я тебе нравлюсь, я, конечно, заметила, — заявила я, накручивая на палец прядь своих длинных волос. — Но с чего ты взял, что и ТЫ нравишься мне?

— Да, и как же ты это всё-таки поняла, после того как я тебе об этом вслух говорил — и не раз? — поднял Ланской брови вверх.

— По твоим штанам, Мир, — изогнула я одну бровь.

Тут же захотелось зажать рот ладонью. Что я несу? Я серьёзно сказала, что видела его торчащий член и ощущала его несколько раз попой? Упс.

Ланской же с интересом окинул меня взглядом и снова не смутился ни разу.

— Разглядывала, значит?

— Я? Нет, — покачала я головой, при этом ощущая, как стало печь щёки. Да, я туда… смотрела. — Просто так торчало сильно, что мне стало неловко. Извини.

— Ты смотрела на мой член, Ди.

— Да иди ты знаешь куда? — вспыхнула я. — Такое сложно не заметить.

— Сочту за комплимент.

— Да сейчас прямо. Тебе я не планировала отвешивать комплименты.

— Да, у меня на тебя эрекция, Синеглазка, — сказал Ланской. — Когда парню нравится девушка, это нормально. Но не предполагал, что ты так хорошо знаешь физиологию парней. Это тебе твой бывший бойфренд рассказывал?

Я замолчала, поджав губы. Он прекрасно понял уже, что парня у меня не было ещё. И к чему тогда эти неловкие вопросы? Впрочем, я сама виновата. Нечего мне было вообще заводить подобные темы.

— Что, даже просто друга у тебя не было? — спросил он, заметив, как я переменилась в лице.

— Не было у меня ни друга, ни парня, — буркнула я. — Мы уже выяснили с тобой, что общения с мужчиной я… не имела. Закрыли тему.

Ланской снова практически бросил руль и уставился на меня. Встретилась с его глазами, и по спине вдруг мурашки побежали: от шеи до поясницы и ниже… Пальцы закололо от волнения. Чего он так смотрит на меня? Радужка его глаз потемнела, дыхание участилось.

— Так даже лучше, — высказался он и вернулся к управлению авто.

— Для кого? — спросила я.

— Для меня. И для тебя тоже.

— И почему же?

— Неважно, — туманно отозвался он и замолчал. — Узнаешь потом.

Дальнейшая дорога прошла в тишине. Он был занят дорогой, а я всё раздумывала над его словами. Ему нравится, что я девственница и что у меня даже парня никогда не было? Чем? Это несёт для него какую-то особенную ценность? Мне казалось, для такого, как Мир, девственница — сущая проблема. Он может получить почти любую, которая умеет куда больше, прекрасно удовлетворит все его желания и успокоит торчащий по утрам член, но прицепился почему-то ко мне.

— В ближайшем к институту дворе останови всё-таки, — нарушила я тишину салона на подъезде к точке назначения.

— Ладно. Заканчиваешь когда?

— В три.

— Буду ждать тебя после трёх в том же дворе.

— Да я планировала…

— Ди, будешь опять спорить — запихну тебя в машину уже на глазах у всего института, поняла?

О нет, не желаю, чтобы меня запихивали в машину и лапали за зад на глазах любопытных студентов. Нас же сразу поженят! Я не переживу такого позора! Только не Ланской в роли пусть и вымышленного мужа! Кто угодно, даже бомж Вася, что живет в местной теплотрассе, только не Мирослав!

К тому же, если нам всё равно ехать в одну сторону, то на его авто комфортнее, после него так сильно не хочется ехать в автобусе, что я, пожалуй, всё же приму его настырное предложение…

— Ладно, побудешь пока моим извозчиком, — сказала я и хлопнула дверью машины.

12

Не оборачиваясь, пошла гордой походкой вперёд. Чувствовала, как он смотрит вслед, а потом выезжает на дорогу. Конечно, такие короли пешком не ходят и в булочную ездят исключительно на такси, если машина сломается, и оставшиеся сто метров до учебного корпуса Ланской проедет. Когда машина поравнялась со мной, идущей по тротуару вдоль дороги, я подпрыгнула. Этот идиот нажал на клаксон, который у него оказался просто потрясающе громким! Я погрозила ему кулаком, а он ухмыльнулся и проехал мимо. Ну как можно жить в одном доме с этой наглой, хоть и красивой, мордой?

Первой парой была психология. Заняла своё привычное место и грустно посмотрела на пустующий стул возле себя. Непривычно без Ежовой.

— О, привет, — услышала я и увидела, как рядом вместо изящной Татьяны уселся Антонов, человек-глыба.

Антонов часто одаривал меня своим вниманием, но пока безрезультатно. Я вздохнула. Отсутствие Ежовой рядом сильно облегчило ему задачу найти подход ко мне.

— Привет, — буркнула я и сделала вид, что читаю что-то в телефоне.

— А где твоя подруга? Чего она опаздывает? — спросил одногруппник, краем глаза посматривая в экран моего телефона.

Ничего тут нет для тебя, пупсик! Я читаю такие паблики, что ты сдохнешь от скуки. Сейчас смотрела кулинарный. Хочу сегодня приготовить что-то нормальное на ужин вместо бутербродов Ланского. Желания готовить у парня явно нет, а может быть, причиной лени стали растущие не из того места руки — об этом история умалчивает. Но кухня, плита и холодильник, слава богу, у него в квартире имелись.

— Понятия не имею, — отозвалась я, продолжив изучение рецепта запеканки с мясом.

— Поссорились, что ли?

— Да.

— А почему?

— По кочану.

— Ну, Диан… — явно расстроился парень.

— Что "Диан"? — я же начинала злится.

Телефон в руке завибрировал. Встряхнула его, чтобы увидеть, кто мне пишет. Ланской. Какое-то вложение. Гиф-файл.

Не хотела улыбаться, честно. Но оно само улыбнулось… Ланской мне пишет с утра пораньше. С чего бы это? Уже соскучился, что ли? То песни, то теперь картиночки какие-то…

Интересно, что там такое? Разблокировала телефон и развернула вложение. Мои глаза округлились. Так-а-к, я больше не рада письмам Ланского. И чего тут как дура улыбалась только?!

— Вот скотина! — негромко выругалась я, привлекая к себе внимание соседей по партам.

— Что случилось? — тут же спросил Сергей. Ну как же без него-то сегодня?

Мирослав сфотографировал мой зад. Фотографию перевёл в гиф-формат или живое фото и приблизил зум камеры к самым булочкам! При ходьбе и почему-то в замедленной съёмке они колыхались… А когда я подпрыгнула, видимо, в тот момент, когда он мне сигналил, булочки заколыхались совсем неистово…

Подпись к фото гласила:

"У тебя просто охренительная попка, Синеглазка. Прости, не мог с тобой не поделиться впечатлениями!"

— Зараза такая…

— Что там такое-то? Что ты читаешь? — парень сунул нос к моему телефону, который я тут же спрятала.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — почти гавкнула я на него.

— Молодые люди на четвёртом ряду, — одёрнула нас строгая преподавательница, которой мы мешали вести занятие своей болтовнёй. — Что у вас случилось?

— Ничего, извините.

— Я вас удалю из аудитории, если вы будете мне мешать!

— Извините, — пробасил Серёжа.

Женщина гордо вскинула подбородок и отвернулась от нас, затем продолжила писать на большой доске мелом тезисы.

— Ты такая бываешь грубиянка, хоть и с виду красивая милашка, — пробасил близко ко мне Сергей.

О-о… На комплименты хамить мне трудно. Каждой девочке приятно из слышать. Даже от такого рыбы-прилипалы, как Серёжа. Когда я говорила, что парни не обращают внимания на меня, Серёжа был вне этого списка. Серёжа для меня не парень, он… Серёжа.

— Антонов, — ответила я. — Тебе не кажется, что ты задаёшь слишком много вопросов личного характера?

— Не кажется, — пожал могучими плечами он. — Мне интересно знать, как твои дела.

Опять еле подавила тяжкий вздох. Вот она, святая простота!

— А тебе не приходило в голову, что я не хочу этим делиться с тобой?

Антонов надулся как хомяк. Я еле подавила улыбку. Мальчишки…

Меня снова отвлёк виброзвук входящего сообщения. На связи Сволочь.

“Ты всё ещё ощущаешь, как я сжимаю твои ягодицы своими руками?”

“Да! И это самое мерзкое, что я когда-либо вообще ощущала в своей жизни!” — написала я и отправила абоненту Бабуин Ланской.

“Врёшь”, — пришёл однозначный ответ.

Пф-ф-ф… Ну сейчас прямо сяду и расскажу тебе всё как есть! Закрыла диалог.

— Доброе утро, студенты! — в аудитории зазвучал зычный голос преподавательницы психологии. — Начинаем занятие. И тема на сегодня…

— Извините, можно войти? Я опоздала, — прервал её не менее зычный голос моей бывшей подруги и соседки по квартире Ежовой.

— Уважаемая, пара уже двадцать минут идёт! — возмутилась преподавательница.

— Извините, я просто проспала.

— Фамилия? — строго поправила очки на носу "психологиня".

— Ежова. Татьяна, — ответила девушка.

— Хорошо, я отмечу.

— А войти-то можно?

— Нет, дорогая моя, — встала в позу женщина. — По правилам этикета опоздать можно только на пять минут, но лучше этого не делать. Вы превысили норму в четыре раза. А потому в аудиторию вы не заходите и получаете прогул.

— Значит, нельзя?

— А вы догадливая. Идите, спите дальше. Надеюсь, вам приснится, каким путём вы теперь у меня получите зачет.

Ежова фыркнула, грозно откинула свои белые длинные волосы за плечи, развернулась и ушла, бахнув как следует дверью.

Преподаватель снова замолчала на время, да и вся аудитория притихла. Это уже настоящее хамство со стороны Ежовой. Что с ней приключилось? Она никогда так себя не вела, но сейчас переходит все рамки. Ей словно всё равно на то, что происходит вокруг. Так можно доиграться и дохлопаться дверьми до отчисления. Да, мне должно быть это неважно, ведь вчера Таня мне стала чужой. Но всё же…

Очередное сообщение помешало мне дальше беспокоиться за судьбу Татьяны. Закатила глаза. Опять ОН. Что же ему неймётся-то?

Но любопытство, конечно, взяло верх надо мной. Открыла сообщение.

“А я вот до сих ощущаю своей кожей тебя… Твоё тепло. Твой запах. Ты очень вкусно пахнешь. Сладкий миндаль и свежий цитрус… Мои руки пахнут тобой. Бесподобное ощущение, если честно.”

Растерялась даже. Мне нравилось это сообщение. Я приятно пахну? Он правда так считает? А пахну действительно так: с миндалём у меня гель для душа, а цитрус — туалетная вода. Надо же, как всё тонко уловил…

Периодами до конца пары невольно улыбалась своим мыслям, вспоминая слова Мира…

После психологии шла сдвоенная пара у Иваныча. Он любил начинать занятие с разминки. Мы приходили заранее, переодевались в форму для хореографии и ждали прихода Его Величества. Как и всегда, важной походкой он вплыл к нам и занял своё место за режиссёрско-преподавательским столом.

— Добрый день, господа студенты!

— Здравствуйте, Михаил Иванович.

— Встаём и, как обычно, начинаем разминку.

Сначала мы просто ходим, постепенно набирая бег. Все бежали, бежала и я, как почувствовала, что запнулась о чью-то ногу и начала терять равновесие. Подставы не ожидала и растянулась на кафельном полу, неловко врезавшись в него виском и скулой. Боль пронзила голову. Я сжалась в комок, приложила ладонь к ушибленному месту и пыталась унять вспышку боли. Картинка перед глазами плыла.

— М-м… — стонала я себе в руки.

— Отойдите все! — раздался надо мной голос преподавателя, звучащий откуда-то издалека. — Девочка, ты как?

Он приподнял меня с пола. Голова гудела и кружилась. Кажется, я неплохо ей приложилась.

— Не знаю… — честно ответила я.

— Голова кружится? Сколько пальцев?

Я сосредоточилась на пальцах преподавателя.

— Три. Но голова кружится.

— Так, знаешь что, — засуетился Михаил Иванович. — Давай-ка мы тебя пока положим на лавочку. Дайте подушку какую-то и несите её на лавку. У неё кровь на виске. Оботрите её, что ли… Только осторожно.

Парни перенесли меня на скамью, стоявшую в отдалении, подложив под голову маленькую подушку. Одна из девчонок вызвалась на подмогу. Влажной салфеткой аккуратно промокнула мой висок и лоб.

— Сейчас приедет врач.

— Может быть, не стоит? — слабо запротестовала я. — Я нормально…

— Лежи! — грозно сказал преподаватель. — У тебя лоб разбит, ты о чём вообще говоришь? Пусть врач тебя осмотрит, я за тебя отвечаю. И если нужна госпитализация при подозрении на сотрясение мозга, ты туда поедешь и будешь находиться на стационаре столько, сколько скажут врачи, ясно тебе? Ты мне здоровая нужна ещё.

— Хорошо…

— Удар головой вышел хорошим, — произнёс врач скорой помощи после осмотра. — Тут можно даже уголовное дело завести. Придётся тебе поехать с нами.

В учебном классе повисла тишина. Девочки переглядывались друг с другом, преподаватель явно побледнел. Никто не ожидал столь серьёзного поворота.

— Документы с собой? — Только паспорт. — Нужен весь пакет. Кто-то может привезти тебе документы в больницу?

Мир.

— Да. — Тогда сейчас заполню данные, и поедем. Тебя толкнули? — Нет, — спрятала я глаза и покачала головой. — Я упала сама. Зацепилась за что-то… — Ну, сама так сама, — хмыкнул доктор. — Дело твоё. Но поехать в больницу рекомендую. Тебя осмотрят невролог и травматолог. Даже так я вижу, что небольшое сотрясение мозга имеется, и тебе всё равно придётся открыть больничный лист. Пропустить занятие ты так и так вынуждена будешь, если тебе, конечно, дорого твоё здоровье.

— Она поедет, — вклинился Михаил Иванович. — Собирайся, Поплавская. Поедешь и будешь выполнять все предписания врачей! Ты поняла? — Поняла.

Голова гудела, начинало подташнивать. Кажется, мне в самом деле стоит поехать и показаться специалисту. Быстро и бесплатно это возможно только через скорую помощь.

— И если тебе скажут лежать, Диана, даже после выписки, — продолжал наставления встревоженный педагог, — ты будешь лежать, а не бегать по торговым центрам, перепутав больничный с каникулами! — Что вы… Не буду, — покачала я головой, и она закружилась. Я ухватилась рукой за чьё-то плечо, чтобы не потерять равновесия. — Ой… — Так, — нахмурился ещё больше Михаил Иванович. — Помогите Диане одеться, девочки. И пусть едет с богом!

Спустя минут десять я уже ехала в машине скорой помощи. Я набрала номер Мирослава. Он ведь тоже на занятиях, может и не ответить, да и не факт, что из-за меня он сорвётся с пар. Пошли длинные гудки. На шестом он скинул вызов и написал смс:

"Чего названиваешь? Пиши. Я на паре".

Читать было больно, даже самый тусклый свет экрана бил по глазам.

"Я еду в больницу. Мне нужна твоя помощь," — ответила я ему.

Через минуту телефон в руке завибрировал. Мир перезвонил мне.

— Да, — вяло отозвалась я. — Диана, ты как? Где ты? — тут же стал задавать вопросы он. — Что случилось? — Еду на скорой, в пятую, — стала рассказывать я. — Я упала во время занятия на кафель. Ударилась головой, врачи думают, что у меня сотрясение. Настаивают на госпитализации и осмотре специалистов, но мне не хватает документов. Только паспорт с собой, а нужны еще полис и СНИЛС… — Понятно, — хмуро отозвался он. — Делай всё, что говорят врачи. Где твои документы дома лежат? — В сумке, я их не достала ещё… Тебе придётся порыться в моих вещах, извини. Там все вещи до сих пор в сумке. — Хорошо. Я привезу. Жди. — Спасибо тебе, Мир, — сказала я ему. — Лишь бы с тобой всё хорошо было, Ди.

Он отсоединился. На душе так тепло стало, несмотря на довольно невесёлую ситуацию. Я невольно улыбалась. Парни никогда так обо мне не заботились раньше. Ланской, козёл и мажор, готов бросить все дела и мчаться мне на помощь. И эта последняя фраза… Она оказалась для меня совершенно неожиданной. Такие вещи не говорят для галочки. Значит, ему в самом деле не всё равно, что с моим здоровьем. А почему?

Додумать эту мысль я не успела, потому что машина скорой помощи въехала на территорию больничного учреждения, и мне настала пора выходить из машины.

— Документы когда привезут? — спросили меня в приёмном покое. — Скоро, — ответила я. По телу разливалась всё больше усталость. Я привалилась к дверному косяку. — Уже выехали. Минут чрез сорок-пятьдесят привезут. — А точно все документы есть? А то только платное размещение тогда, — поинтересовалась медсестра. — Точно есть. — Ладно, — окинула она меня таким взглядом, словно у неё были сомнения в том, что все необходимые документы у меня имеются. А мне так хотелось просто лечь уже. Боль в месте ушиба притупилась, но стала противной и ноющей, да и вообще голова всё сильнее гудела. — Разместим тебя пока что. Но если до вечера не привезут — либо платное тогда размещение, либо выписываем.

Да уж, наша самая лучшая в мире бесплатная медицина… Такое ощущение, что если у меня при смерти с собой вдруг не окажется бумажек, а заплатить я буду не в состоянии, то меня просто бросят умирать!

Меня проводили в палату, выдали постельное бельё.

— Минут через сорок придёт врач, — сказала медсестра. — Пока отдыхайте.

Кое-как я застелила себе кровать и улеглась в футболке и джинсах на покрывало. Кажется, мне еще и вещи понадобятся. И снова придётся обращаться за этим к Мирославу. Ведь я живу с ним, и вещи мои находятся у него в квартире. Но если мысль, как он будет собирать мне майки и домашние штаны, ещё воспринималась вполне нормально, то необходимость привезти мне сменное бельё и туалетную бумагу всё же смущала… Но выбора у меня нет. Поэтому плевала я на эти мысли. Мне нужны вещи, и Ланской может мне их привезти, он наверняка как раз едет домой. Значит, я его попрошу. Не человек он, что ли, неужели не поймёт? Взяла себя в руки и набрала его номер.

— Да, — довольно быстро ответил мне Мир. — Ты уже едешь? — спросила я его. — Да, Диан. Чё, уже спрашивают их? Тебя приняли?

Голос парня звучал довольно обеспокоенно. Мне снова стало приятно.

— Да, но я обещала, что к вечеру они будут. И тогда меня отправили в палату. Ты же привезёшь документы к вечеру? — Конечно, я сейчас их привезу, как найду дома. — Значит, ещё не доехал? — Нет пока. Рулю вот. — Мир, мне просто ещё вещи нужны… Я пока не знаю, на сколько я тут останусь. Мне даже спать не в чем… — Я привезу, не переживай, — заверил Ланской. — Но я на слух не запомню. Ты можешь список написать в смс? — Да, напишу. — Ага. Давай. Буду ждать.

Звонок завершился.

13

Мирослав

Повесил трубку и прибавил газу. Старался пролетать светофоры быстрее, чтобы оказаться уже дома и начать собирать вещи. На парах так и сказал, что случилась беда с моей девушкой, помочь ей больше некому, её документы находятся у меня дома. Девчонки с потока, которые, конечно же, грели уши, пока я беседовал с преподавателем, округляли глаза и переглядывались друг с другом. Новость о том, что у меня появилась девчонка, да ещё которая живёт со мной, произвела полнейший фурор. Теперь они гадали, кто же эта девушка такая. Учится ли она с нами, или я познакомился с ней где-то ещё? Но удовлетворять их любопытство я, естественно, не намерен.

Остановился у подъезда, закрыл машину и взбежал по ступенькам в подъезд. Дошёл до третьего этажа и открыл дверь ключом. Разулся, помыл руки и пошёл прямиком в спальню, где теперь жила Диана. До сих пор не укладывается в голове, что она оказалась со мной под одной крышей! Не скажу, что мне это не нравится, но я стал замечать за собой, что всё больше влипаю в эту странную девчонку. Вот мне уже и грустно, что сегодня Дианы дома не будет, и она проведёт несколько дней в больнице. Я переживаю, чёрт возьми!

Первым делом нашёл и положил в коридоре документы девушки. Затем вернулся в комнату и занялся её вещами. Выбрал одну из своих небольших сумок и расстегнул молнию, установил сумку так, чтобы мне удобно было укладывать туда вещи. Вынул телефон из кармана и открыл сообщения. Да, вот он, список. Так…

Стал перебирать вещи в поисках нужных. Вещи все чистые, вкусно пахнут, но очень дешёвые и довольно застиранные. Кажется, семья Дианы довольно бедная. Понятно, почему она так не избалована, как силиконовые курицы в нашем институте. Собственно, то, что у семьи Ди довольно сложное материальное положение, и без того было ясно по её внешнему виду и дешёвенькому аппарату с треснутым экраном, но сейчас я словно заметил это особенно ярко. Ещё бы у них были деньги на внезапную смену жилья! Даже не знаю, что бы она делала и куда бы пошла, если бы не я…

Футболки, штаны, халат, полотенце, шлёпанцы… Это всё сложил. Шампунь, крем — это всё в ванной. Собрал то, что указано в списке, сложил в пакет, а затем уложил в сумку.

Что там еще по списку?

Носки, трусы, лифчики…

Кхм. Почесал в затылке. Не время смущаться, конечно, но я испытал двоякое чувство: что не должен видеть её бельё — и что хочу его увидеть…Вернулся к её вещам. Отыскал отдел, в котором хранилось её бельё. Стал перебирать его, закусив губы.

Блин, это же ЕЁ бельё… Оно было не раз на моей девочке, прикрывало и касалось её самых сладких мест. Отобрал на свой вкус несколько трусиков и пару лифчиков. Бельё довольно простое, но аккуратное, нежное. Не удержался и поднёс к лицу одну из деталей белого комплекта. Поднёс к носу и втянул запах. Чёрт, так пахнет ей… С ума можно сойти. Она так действует на меня странно, от одного запаха и ощущения её белья в руках голову повело. А член опять стал наливаться.

Да блядь! Когда я уже тебя трахну, Ди? Скоро яйца лопнут, но как найти подход, пока не знаю. Точнее, знаю, но всё это не для меня. Все эти нежности, мишки плюшевые и песни о красивых глазах. А ей это нужно.

Больно, блядь.

Поправил штаны, которые дико натянулись на причинном месте, но легче не стало. Мне уже очень сильно нужна разрядка, я уже с ума сходить начинаю, как хочется трахаться. Но заменять вкусное блюдо полуфабрикатом, пока оно готовится на огне, мне не хочется. Тогда… Есть другой вариант. Глянул ещё раз на её бельё. Снова поднёс к носу, втянул её запах и невольно сжал рукой член в штанах.

А-а-а, блин…Сжал ещё раз.

Кайф. Чёрт возьми…

— М-м… Пиздец… Ди, что ты со мной творишь? Да, я грёбаный извращенец. Мне поможет разрядиться бельё моей Синеглазки. Хоть что-то… И вроде как с ней. Но это будет после больницы. А сейчас нужно отвезти вещи.

Судорожно втянул воздуха в лёгкие, убрал руку со штанов и застегнул сумку. Диана ждёт документы. Все мои проблемы со звенящими яйцами будут потом. Зацепил по дороге в коридор свой планшет с наушниками дорогой марки. Пусть хоть фильмы посмотрит. Вставил в планшет одну из своих сим-карт и купил на неё большой пакет гигабайт интернета. Прекрасно знаю, как уныло лежать в больнице…Вроде бы я ухаживать за девушками не люблю и не умею, но, кажется, именно это я сейчас и делаю. О Диане мне приятно заботиться. Мне хочется раскрасить её жизнь яркими красками так, насколько она это позволит. И надеюсь, что со временем она позволит мне гораздо больше.

— А можно в палату зайти?

— Вы в своём уме, молодой человек? — возмутилась медсестра. — Естественно, нельзя! Пакет и документы передадим, и на этом всё.

— Тогда попросите её спуститься.

— У нас строгий режим. Приезжайте в часы для посещений.

Да блядь… Лучше бы я ей платную палату оплатил.

— А через сколько часы эти вашу наступят?

— На двери расписание. Посмотрите сами.

— А если вы мне ответите, то, конечно же, переломитесь.

Врачиха уставилась на меня самым своим недружелюбным взглядом. Мужика, что ли, у неё нет, или они все такие злые в этих бюджетных организациях, где из лекарств максимум йод и вата?

— Я не обязана каждому зачитывать одно и то же, — рявкнула она и закрыла окно в двери приёмного отделения.

Сучка.

Нашёл объявление с режимом заведения — как строгач, честное слово! — и сфотографировал его на телефон. Послеобеденные часы наступали через тридцать минут. Ладно, подожду. Сел в одно из кресел и стал ковыряться в телефоне. В личных сообщениях среди кучи других увидел новое от Ежовой. Блин, забыл эту дуру заблокировать. И что она хочет? Скептически изогнув бровь, открыл сообщение.

"Привет! Как дела?"

В разрезе сложившихся отношений это выглядит странно.

"Что тебе?" — ответил ей.

"Ладно, не буду ходить вокруг да около. Я хочу встретиться и поговорить".

"О чём?"

"Встретимся — узнаешь. Тут не буду писать."

"Я не буду с тобой встречаться".

"Тогда твоя драгоценная Диана узнает о причине, по которой ты стал за ней ухлёстывать. Забыл, что я была с вами и всё слышала?"

Поджал губы и чуть не расхреначил телефон о стену. Дрянь такая! Я действительно забыл, что она знает кое-что такое, чего не должна знать Ди… И что теперь делать с этой сучкой белобрысой? И что она хочет потребовать взамен? Надеюсь, не заставить себя трахать за своё молчание.

В раздумьях полчаса пролетели быстро. Окно в приёмном отделении снова открылось. Я подошёл к нему.

— Теперь можно позвать? Пошло разрешённое время.

— Можно, — фыркнула богиня в белом халате. — Та же пациентка, которой пакет передавали?

— Да. Поплавская Диана.

— Жди.

Она ушла наверх. Спустя время спустилась обратно, а следом за ней Диана. Вид разбитой скулы заставил меня открыть рот. Что за?..

— Привет, — сказала она, когда подошла ближе, а дверь за ней закрылась.

— Привет, — оглядел её ближе и офигел ещё больше. — Сядем?

Помня о том, что она ударилась головой, я потянул её за руку и усадил в одно из кресел, в соседнее сел сам.

— Кто это сделал? — спросил я.

— Да никто, — пожала плечами Диана. — Я сама упала.

— Ежова.

— Да почему Ежова? Говорю же: сама.

— Ты не была столь неловкой до того, как мы не поссорились с Ежовой.

— Не поссорились, — насупилась она. — А ты её бросил, и теперь она отрывается на мне из-за тебя!

— Значит, это она.

— Не знаю.

— Она.

— Только не надо ничего делать, — попросила Диана, покосившись на меня.

— Почему же? Зло должно быть наказано.

— Кто бы говорил, Ланской…

— И всё же.

— Я не хочу продолжения скандалов, — сцепила она свои пальцы вместе. — Мне не нужны такие враги. Она… скоро успокоится.

— Ты боишься, Ди? — нахмурился я.

— Я… не умею воевать, — пожала она плечами. — Я не умею драться. Но что делать, я не знаю…

— Вот что, — взял я её за плечи. — Я с ней поговорю. Она могла тебя покалечить. Ты в больнице даже.

— Не надо, Мир…

— Не бойся её. Она тебя не тронет.

— Ты не всегда будешь рядом, чтобы помочь, — уныло покачала она головой.

— Если ты хочешь, то буду.

— Что будешь? — подняла она на меня свои ясные голубые глаза.

Чёрт, ну нереально красивые же!

— Мы же с тобой друзья! Помнишь? — улыбнулся я ей. Сказал бы иначе, но пока Ди не готова к таким заявлениям. — Я не могу дать в обиду свою подругу.

— Я не знаю, что на неё повлияло бы, — вздохнула Диана.

— Я знаю.

— Ты — да, — окинула она меня взглядом. — Например, тем видео, которым ты её пугал в нашей квартире.

— Например, — хмыкнул я.

— А что там было всё-таки? — проявила любопытство она. — На том видео.

— Материалы для взрослых, — спокойно ответил я.

— То есть?

— То есть Ежова там трахалась с парнем.

— О, — смутилась она. — А откуда это видео?

— Он сам снял его по приколу.

— Что это за свинские приколы?

— Она согласилась. Её же пол-института уже перетрахало.

— Боже, — округлила она глаза. — Не думала, что так всё…

— Оттого я и удивлялся тому, как вы, такие разные, с ней уживались в одной квартире.

— Выбора не было. Снимать себе квартиру мы бы обе не смогли. Не потянули бы.

— Понимаю. Ладно, разберусь я с ней. А ты, главное, лечись и поправляйся.

— Хорошо, — улыбнулась она. — Кстати, ты мне планшет положил… Он тебе что — не нужен?

— У меня полно техники дома. А тебе скучно, наверное, в палате.

— Смертельно… Нас еще аж четыре человека в душной палате… Одни болтают, другие храпят, третьи без конца трещат по телефону. Я уже от них устала.

— Вот и посмотришь кино. Я там симку оплатил и гиги тебе купил. И наушники положил тоже.

— Спасибо, — уставилась она на меня. — Я потом тебе всё отдам.

— Сдурела? — поднял я брови вверх. — Гусары с дам денег не берут. Но если ты сготовишь нам ужин, когда вернёшься домой, или напечёшь блинов, то я не откажусь.

— Ладно, — закивала Ди головой. — Если честно, то я сегодня хотела сама предложить тебе купить нормальных продуктов и сварить ужин.

— А ты умеешь готовить?

— Конечно, — фыркнула она. — Это ты на бутерах сидишь, а мы с Ежовой готовили. Так и экономнее, и полезнее. Но сегодня, как ты заметил, я немножечко занята!

— Что ж, значит, сегодня мне придётся потерпеть и снова есть бутеры или пиццу. Кстати, тебе что принести завтра? Кормят как?

— Ой, фу, — сморщила она нос. — Ужасно. Если несложно, купи в магазине мне продуктов. Я тебе напишу список.

— Не вопрос, сейчас пиши, я куплю и вернусь, передадут тебе пакет.

— Блин, Мир, — закусила она нижнюю губу, и мне немедленно захотелось сделать всё то же самое… Чёрт, ты даже не знаешь сама, насколько сексуальна, девочка! — Не знаю, что бы я без тебя делала.

В следующий миг меня накрыло волной ощущений — Диана обняла меня за шею и нежно коснулась щеки. А-а-а, чёрт, я просто поплыл… Закрыл глаза и сидел как дурак, не желая отпускать это ощущение прикосновения её мягких губ к моей щеке.

— Ещё, — сказал я негромко, притягивая её за талию ближе к себе и ища её губы.

— Ланской! — нажала она руками на мою грудь, не давая мне целовать её губы. Не беда, я дотянулся до шеи… — Мы в больнице находимся! Что тебе ещё?

— Тебя.

Она застыла, глядя в мои глаза. А я воспользовался её растерянностью и поймал её губы. Долго целовать себя она не позволила, но несколько секунд всё же дала насладиться. Потом я сам отпустил её, всё же тут не место и не время для поцелуев. Просто накрыло. Ди сразу же вскочила на ноги и сделала несколько шагов в сторону двери, ведущей в отделения.

— Мне пора, — сказала она и опустила глаза. — Спасибо за всё.

— Пиши список. Я жду.

— А… Да. Сейчас напишу. Наверху.

— О’кей.

Напугал опять её? Или она бежит от своих чувств ко мне?

— Пока, — сказала она и постучала в дверь.

— Пока, Диана, — ответил я, провожая её.

Она скрылась за дверью. Я подождал минуты две и снова подошёл к окну.

— Скажите, а платные палаты у вас есть?

— Есть, — кивнула женщина. — Одна как раз освободилась сегодня. Хотите оформить?

— Она одноместная?

— Да.

— Что там есть?

— Кровать, шкаф, холодильник, телевизор, микроволновка и кондиционер. Туалет и душ свой.

— Стоимость?

— Три тысячи сутки.

Пиздец. Почти как номер в отеле. На три дня надо девять тысяч. Все думают, что я грёбаный мажор, но на самом деле отец почти не даёт мне карманных денег. Потому что я пошёл учиться не туда, куда указывал он. Квартира и машина куплена родителями, а вот шмотки и продукты я покупаю на свою зарплату и повышенную стипендию за учёбу без троек. И девять тысяч для меня — существенная сумма, особенно если зарплата не скоро. Но у меня есть неприкосновенный запас, который я и отдам ради комфорта Ди. Очень надеюсь, что в комфортных условиях ей будет не так грустно.

— Оформляем?

— Да.

Диана

— Собирайте вещи, мы вас переводим в другую палату.

— Что? В смысле? — не поняла я и села на постели. — Зачем?

— Для вас оплатили более комфортабельную палату, — пояснила медсестра.

— Комфортабельную пала… Кто? — совсем обалдела я.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Мне велено вас перевести. Трое суток оплачено.

— Хорошо, — растерянно кивнула я.

Собственно, вариантов, кто бы мог быть таким добрым самаритянином, мало. Всего один — Мирослав. Аж руки закололо от волнения. Эти поступки совсем не похожи на того, кто играет или несерьёзно относится. Он так за мной… ухаживает? У него получается. Мне нравится это. Сначала планшет, потом палата платная… Он заботится обо мне.

Ланской заботится об мне!

С ума можно сбежать и даже спрыгнуть.

Ланской! Обо мне! О Диане Поплавской, простой второкурснице, на которую он раньше вовсе не обращал внимания, а потом над которой всё прикалывался…

И это тот самый бабуин? Не похож.

Мирослав оказался куда более глубоким и… нежным, заботливым, чем я думала о нём. Может быть, он мне ещё и отношения предложит?

Он на них неспособен, кажется. Но сейчас ведёт себя как парень из моей мечты…

О боги! Диана, умоляю тебя, дурочка, только не влюбись! Такие парни не для тебя. Нет-нет! Что-то обязательно случится плохое, стоит мне расслабиться и довериться ему. Знаю я таких, как он, пусть и не по своему опыту, а на примере подруг и знакомых. Я так боюсь стать очередной зарубкой на его ремне…

Но сердце трепыхалось взволнованной птичкой от мыслей о нём. От воспоминаний, его запаха, поцелуев… Кажется, меня поздно спасать…

— Вот тележка для вещей, — выдернула меня из мыслей медсестра. — Собирайтесь. Сгружайте вещи в неё.

Я принялась собирать свои пожитки обратно. Много вещей выложить ещё пока не успела, но всё же кое-что уже разложила в тумбочке у кровати.

— А я там буду одна? — спросила я девушку в униформе медика, пока укладывала сумку в тележку.

— Да, конечно, — кивнула она. — Это же платная палата. Идёмте.

Соседки по теперь уже бывшей палате провожали меня завистливыми взглядами. Я же осторожно шла следом за медсестрой, ведь меня пока ещё знатно штормило от удара головой, и ощущала себя той, о которой есть кому переживать и заботиться. Той, которая больше не одна и у которой есть то самое крепкое мужское плечо, о котором слагается столько легенд. Никогда не думала, что поймаю это ощущение именно рядом с Ланским… Да ещё и не смогу от него отделаться.

Мы дошли до конца того же самого этажа и вошли в одну из крайних палат. Медсестра вкатила мою тележку и оставила её у тумбочки. Я оглянулась вокруг.

Вау… Вот это номер-люкс! Как будто в другой мир вообще попала. В параллельную вселенную этой самой больницы.

— Ну вот, располагайтесь, — развела она руками. — На тумбочке пульт от телевизора, сплит-системы, если жарко станет, и пульт от жалюзи. Их можно поднимать и опускать по вашему желанию. Холодильник работает, микроволновая печь в палате запрещена, но она есть на общей кухне. А эта дверь ведет в санузел.

— Здесь отдельная ванна и туалет? — подняла я брови вверх.

— Конечно, — кивнула она. — Только не ванна, а душевая кабина.

— Понятно, спасибо, — сказала ей я.

— Отдыхайте. Вот здесь кнопка вызова персонала. Если что — зовите.

Она ушла, а я заглянула в ванную комнату. Свой душ — это особенно круто!

Не стала отказывать себе в удовольствии и сразу же направилась первым делом в душ. Открыла молнию сумки и вынула оттуда чистое бельё и полотенце. Застыла с ними в руках.

Блин, Мир брал в руки мои трусики и лифчики. Уставилась на недорогое и простое бельё так, словно впервые его увидела.

Мирослав держал в пальцах моё бельё. Это очень будоражило и смущало. Впрочем, вряд ли он обратил на него внимание — оно слишком дешёвое и простое. Готова поспорить на что угодно, что его пассии носят нечто гораздо более красивое и дорогое…

После душа плюхнулась на кровать. В комнате хорошо и прохладно, сплит-система прекрасно охладила её. Тишина и покой очень радовали.

Мир всё же молодец… Как только ему в голову пришло купить для меня эту палату? Я ведь не просила об этом, только сказала, что в общей палате некомфортно находиться по ряду причин. Оплатить отдельную палату — его личное желание.

Что ж… это приятно. Приятно настолько, что улыбка сама собой играла на губах, а я испытывала сладкое удовольствие. Была бы рядом эта сволочь, я бы его щетинистую моську опять расцеловала.

Нахмурилась сама себе. Это уже очень плохие желания! Сначала моё сердце как дурное радуется встрече с ним, потом мне хочется обнимать бабуина за пару хороших поступков в мою сторону, а теперь вообще я желала его целовать в щетинистую щёку. Или даже губы, мягкие и ласковые…

Тьфу, чёрт, Ланской не должен об этом знать!

Надеюсь, у меня не написано на лбу красной бегущей строкой, как сильно он стал мне нравиться. Так сильно, что никакие логические доводы не действуют на меня больше, и если бы он был рядом, обязательно бы поцеловала его.

Очень хорошо, что пока мы на расстоянии. Может быть, за время моего недолгого больничного мои мозги встанут на место? Есть на это призрачный шанс, или я переквалифицируюсь в разряд дурочек, что пускают слюни по Ланскому, уже безвозвратно?

Бр-р… Тряхнула головой. Не дай боже!

Никогда я не буду бегать за ним и скулить о свидании очередном или просить не бросать меня. Или же смотреть, как он быстро и играючи нашёл мне замену, когда ему надоела я.

Фигушки тебе, Ланской. Моё сердце ты не тронешь и угнать не сможешь.

Однако поблагодарить нужно. Да и где-то на краю сознания я понимала, что меня так и тянет открыть сообщения и написать ЕМУ. А теперь у меня есть и благовидный повод…

Открыла диалог с Мирославом и набрала сообщение.

"Спасибо за палату. Она крутая… И мне здесь намного комфортнее".

"Нравится?" — спросил он.

"Да. Очень".

"Наслаждайся".

"Не ожидала, если честно".

"Что не ожидала? Что палату оплачу тебе?"

"Да".

"Ничего тут нет удивительного".

"Почему?"

"Что "почему"?"

"Почему ты это сделал? Я же не просила. Да и дорого, наверное…"

"Не бери в голову. Я же долбаный мажор, забыла?"

Снова заулыбалась. От него это звучит ещё смешнее.

"А всё же? Почему?" — настаивала я.

"Потому что ты нравишься мне, Синеглазая. Хочу, чтобы моя девушка страдала со своей головой в комфорте".

А… чего?

Только и выпучила глаза.

Он что там, тоже головой по дороге ударился?

О нет, только не это!

Парень подруги… Ты не для меня!

"Хватит прикалываться!"

"Я и не собирался! Ты моя, Ди".

"Кто тебе такое сказал, Ланской?!"

"Я это сказал".

"А меня ты спросил?? — возмущалась я. — Может, я не хочу быть твоей девушкой! Я, кстати, и не хочу!"

"У тебя выбора нет".

"Это почему ещё?"

"Только попробуй начать встречаться с кем-то другим. Я его убью".

Мои глаза расширились ещё больше. Я не поняла, он что — серьёзно это всё?!

14

Мирослав

Отложил телефон и запустил в волосы пятерню.

На хрена я это всё сказал? Да еще вот так, по переписке…

Впрочем, что уж врать самому себе — я действительно хочу, чтобы она была только моей. Чтобы приняла, перестала отталкивать. Но я не собирался прямо заводить отношения…

Или собирался?

Почему я вдруг так резко захотел предъявить на неё права? Сам не знаю. Но встречаться ей ни с кем я теперь не дам. Я сам хочу занять место её парня.

Надолго? Понятия не имею. Я осознаю ответственность — Диана невинная, а я же думаю о ней совсем не невинно. Хочу получить её всю, а что дальше… Не знаю. Обычно мне все надоедают, но с Синеглазой с самого начала всё не так, всё неправильно…

Хочу её так, что аж в глазах темнеет. И получу. Я тоже нравлюсь ей, не слепой. Просто моя дурная слава отталкивает её. Точнее, другим девчонкам мой развязный характер нравится, для них особый кайф, если я одарю их своим вниманием. Но не для Дианы. Её это настраивает против меня.

Но я знаю, что мы оба хотим оказаться в одной постели. Много раз. Я приласкал бы её так, что она уже не сможет забыть меня.

Такие девушки никогда раньше мне не нравились. Хрупкая, даже худенькая, грудь маленькая, только задница хороша. Но есть в её хрупкости и нежности особенная сексуальность. Не агрессивная, но ощутимая на уровне инстинктов. Она как спичка среди ночи. Маленькая, и днём её можно не заметить, зато в темноте её фитиль видно за сотни метров…

Сжать бы эти хрупкие плечи, ощутить пальцами её кожу, мурашки, которые побегут от моих касаний по её спине с выделяющимися позвонками… Хочется провести пальцем по ним и увидеть, как она выгибается кошкой, как издаёт негромкий стон. Её негромкие стоны, которые она пытается душить, когда оказывается в моих руках, гораздо сексуальнее любых громких криков. Это ужасно заводит. Хотел бы я услышать стоны кайфа от секса со мной… Хотел бы услышать, как она впервые кончает. То, что я могу стать для неё первым во многих смыслах, тоже будоражит так, что кровь по венам несётся с бешеной скоростью и закипает…

Зря я думаю о сексе с ней, но иначе не получается. Я не управляю своими желаниями. Да и разрядки у меня не было довольно давно.

Снова пошёл в спальню. Туда, где её вещи. Туда, где пахнет ей. Тянет сюда. Меня привели сюда инстинкты.

Открыл сумку и увидел сверху её бельё. Как дикий зверь уставился на её трусики, словно я голоден, а в сумке лежит кусок сочного мяса…

Блядь, это был бы очень сочный секс. Но мне до него пока как раком до Китая…Диана-Диана… Что же ты со мной творишь? Я уже похож на психа.

Сжал торчащий колом член через джинсы. Резко выдохнул. Поднёс к носу эти недорогие, но чистые и аккуратные кружева и втянул воздух возле них.

О да… Её запах. Как же я его обожаю. Аж прямо поджилки трястись начинают, настолько он мне приятен, настолько он меня возбуждает…

Расстегнул молнию джинсов и немного их приспустил. Высвободил член из боксёров и сжал в руке ствол. Провёл рукой вдоль него и обратно. Зашипел от удовольствия. Снова втянул в себя запах её тела и белья…

Блядь… Диана, сучка такая… М-м… Превратила меня не только в психа, а в психа-дрочуна… Не дрочил с пятого класса! Не было надобности.

Перед глазами стояла она. Улыбалась, давала себя обнимать и целовать. Стонала мне в губы, прижимаясь теснее к обнажённому телу таким же обнажённым. Острые, ставшие как бусины соски прикасались ко мне, и я заводился ещё сильнее.

Она послушно разводила ноги, чтобы я мог подарить ей свою ласку.

Я быстро водил рукой по стволу своего члена, представляя, как ласкаю её, а она отвечает, стонет и дрожит в моих руках, пока я массирую её клитор, и приближается к оргазму.

А потом представил, как вхожу в её горячее влажное и невинное тело…

М-м… божественно. Её тело плотно обхватывает член, и я начинаю двигаться максимально быстро.

Она стонет особенно громко, кайфуя и сжимая пальцами простынь под нами. Шепчет моё имя, просит ещё, сжимает меня ногами, пока я вбиваюсь в неё, утыкаясь головкой члена в её стенки, и кончаю…

— А-а… — застонал я, особенно сильно сжав головку члена одной рукой, а её бельё — другой.

Сперма текла по пальцам, тело содрогалось от сладкой судороги, уступая место удовлетворению. Я открыл глаза и выдохнул.

Теперь я точно никому не дам к ней подойти. Я возьму её первым.

* * *

Еле высидел пары, чтобы вновь поехать к ней. Как наркоман какой-то стал. Только и думал все утро и весь день, как приеду к ней.

— Ланской, — одернул меня преподаватель актёрского мастерства. — Ты опять забыл слова. В каких облаках ты витаешь?!

— А он у нас влюбился, — заржали парни. — Тут, сами понимаете, не до пар.

— Заткнитесь, — рыкнул я. Потом повернулся к преподавателю. — Извините. Я сделаю ещё раз.

— Нет, — ответил он. — На сегодня с тебя хватит. Садись. Начинаем другую сцену.

Недовольный собой плюхнулся на кресло в первом ряду. Что со мной, в самом деле? Ни на чем сосредоточиться не могу. Одна она в голове…

После пар заехал в магазин, купил кое-какие продукты и поехал прямиком в больницу. В вип-палату мне разрешили пройти, только перед этим пришлось надеть халат и бахилы. Медсестра провела меня к нужной двери и постучала в неё.

— Ждите, — сказала она мне и вошла внутрь одна.

Диана

— К вам посетитель, — сказала медсестра, когда я подняла голову и сконцентрировала взгляд на ней.

— Кто? — спросила я, догадываясь и сама о том, кто за дверью.

— Парень молодой. Он и вчера был.

Мирослав. Кто же ещё? Больше из парней ко мне приходить некому. Ощутила волнение. Поправила волосы и одежду, насколько это возможно, и ответила:

— Понятно. Пусть заходит.

Она ушла, а вместо нее вошёл Мир. Мы уставились друг на друга в полном молчании.

— Привет, — улыбнулся он и привычным движением поправил свой чуб.

Что ж ты такой красивый, зараза…

— Привет, — улыбнулась я в ответ. — Я смотрю, ты опять с подарками. Заходи.

— А, да, — показал мне пакет он. — Тут бананы, напитки и прочее… Тебе.

Он прошёл по комнате и протянул мне пакет. Я взяла его и убрала в холодильник. Разберу позже.

— Спасибо, — вернулась я к нему, сев на кровать.

Он за то время, что я убирала продукты, поставил стул у кровати и уже сел.

— Ты спас меня от голода.

— Питание в вип-палате такое же, как и в обычной?

— Да, — ответила я. — Не думал же ты, что для меня начнут отдельно готовить?

— А могли бы, — пробурчал Мир, — за такие деньги.

— Дорого?

Он окинул меня взглядом, видимо, пожалев о сказанном вслух. Ведь мужчины на такое не жалуются.

— Неважно. Ты, главное, поправляйся, Ди.

— Зря ты её оплатил, — сказала я после паузы. Мне до сих пор очень неловко, что он решает мои проблемы. Я свалилась ему как снег на голову после поступка Ежовой. — Несколько дней я бы потерпела и в обычной палате. Доктор сказал, что если завтра все будет в порядке, то послезавтра я могу поехать домой.

— Прекрасная новость, — улыбнулся Мир, проигнорировав мои слова о палате. — Рад, что ты поправляешься.

— Да, сегодня лучше себя чувствую, — кивнула я. А потом нервно заломила руки. — Только как же репетиция? Я сегодня на нее не попаду. Меня снимут с роли, да?

Ланской снова посмотрел в мои глаза, потом ответил:

— Не думай об этом. Я всё улажу.

— Но как? Я же не приду…

— И что? — поднял брови вверх Мир. — Все актёры — люди, и болеют иногда. Никто не снимет тебя из-за болезни на пару дней. Я всё объясню, что ты находишься пока в стационаре. Первая репетиция — всё равно обсуждение организационных моментов и чтение сценария. Я возьму у Фёдора твой экземпляр и привезу тебе сценарий, почитаешь сама завтра.

Меня просто затопило чувство огромной благодарности. Сколько еще ради меня сделает этот парень? Неужели он всерьёз вчера говорил об отношениях? Я в самом деле что-то значу для него. Иначе он бы и пальцем не пошевелил ради меня. Ланской никогда не отличался ни добротой, ни состраданием.

Протянула руку и сама сжала его большую ладонь.

— Спасибо тебе, — сказала я, ощущая, как закололо мои пальцы от соприкосновения с его кожей и как забурлила его кровь. Он мягко, но уверенно сжал мои пальцы в ответ. Взгляд Мира изменился. Зрачок стал темнее, а кожа покрылась крупными мурашками. Ему так приятно столь простое касание, до мурашек? Я думала, что только у меня

одной такая дурацкая реакция. Ещё немного, и от такого взгляда у меня начнут шевелиться волосы на голове, а пульс зашкалит и сойдёт с ума…

— Я бы хотел получить иную благодарность, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. От этого голоса захотелось закрыть глаза и растечься лужицей.

— Ланской, ты опять за своё? — ответила я таким же тоном.

— Да-а… Хочу поцелуй.

— Нет…

— Да…

Он притянул меня к себе и поймал мои губы. Мы оба застыли, наслаждаясь этим касанием, реакцией рецепторов на соприкосновение наших губ. А потом Мир, словно голодный, стал целовать меня так, словно ещё немного — и мир рухнет. Он прижимал меня к себе, я обнимала его за шею, вплетала пальцы в его непослушные волосы и позволяла ему делать с моими губами то, что он хотел. То, что мы хотели оба… Когда его язык оказался внутри меня, я не сдержала стона удовольствия.

Внезапно дверь распахнулась, и послышался гул многих голосов. Мы отпрянули друг от друга. Но было поздно — одногруппники почти полным составом, исключая Ежову, смотрели на нас и видели наш жаркий поцелуй.

— Куда всей толпой? — кричала медсестра.

— Ого у вас тут… Так вот кто девушка Мира!

Мирослав

Недовольно поджал губы.

Твою же мать! И что припёрлись?

— Стучаться не учили? — грозно спросил я. — Так медсестра сказала, что у Дианы уже гости, — ответила одна из девчонок. — Не бузи, Мир. — Я сказала, толпой нельзя! — прыгала возле них красная от злости медсестра, но это была борьба мошки с медведем. Похоже, они так и прошли — просто снесли толпой бедную женщину. — Мы сейчас уйдём, — ответили ребята. — Отдадим одногруппнице сок. — У вас пять минут, — сдалась медсестра. — Иначе приведу медбратьев!

Она ушла. Видимо, посчитала, что быстрее уйдут сами, если дать поговорить. Или пошла искать медбратьев… На меня уставилось сразу много пар глаз, все будто ждали, что я отвечу им на их выпад про девушку. Не дождётесь. Ничего я вам не отвечу.

— Я пойду, Диан, — сказал я Синеглазке. — Развлекайтесь. Ты, если что понадобится ещё — пиши. Ладно? — Ладно, — ответила она. — Пока. — Пока, — робко улыбнулась мне она.

Я вышел за дверь и захлопнул её.

— Вау, Дианка, вы что, встречаетесь? Рили?? — посыпались на неё вопросы. Я лишь закатил глаза. Ну почему они такие сплетники? Какая им разница, с кем встречается Диана и я? Сенсация века просто…

Зашагал в сторону выхода из больницы. В кармане зазвонил телефон. Нахмурился, увидев номер Ежовой.

— Да, — ответил я, пробираясь к машине на парковке больницы. — Ми-и-ир, — протянула она в трубку и замолчала.

Вот курица безмозглая. А дальше кто будет говорить? Не я же ей звоню!

— Что? — Ты где? — А тебе что? — Поехал проведать свою пришибленную? — Так, Ежова, — опёрся я о машину. — Тебе какого чёрта надо? — Встретиться. — Зачем? — Я хочу тебя увидеть. — А я не хочу. Дальше что? — А ты захоти. — С какого это мужского полового органа, интересно, я должен захотеть? Тебе не ясно, что между нами всё кончено? — Знаю-знаю, тебя впёрла эта зажатая девственница. В курсе. Ты её уже трахаешь? — Тебе стоит знать только то, что я не трахаю больше тебя, и всё. — Она же глупая совсем, не умеет ничего… Нашёл на что позариться. Неужели тебе с ней нравится в постели? Она умеет так ласкать тебя, как я?

Вздохнул. Она действительно не понимает разницы между ней, такой "ласковой", и нежной, не тронутой никем девочкой?

— Ты совсем дура, Ежова? Чё тебе надо?

— Приезжай, и мы поговорим, — сменила она тон и снова стала той стервой, какую я видел в тот день, когда она выкинула Дианку из их общей квартиры. — А если не приедешь — твоя зазноба узнает то, о чём знаем ты, я и твои друзья.

— Сука, — бросил я в трубку.

— Ещё какая, — рассмеялась она. — Сочту за комплимент.

— Куда ехать?

— Вот это уже другой разговор. На квартиру ко мне.

— Ладно!

— Ты приедешь?

— Да.

— Жду, Мир…

— Приеду.

И выдерну тебе все патлы! Жди-жди.

Глянул на часы. Времени уже довольно много, но свободный час перед репетицией у меня есть. Поеду, намылю шею этой бесячей мадам. Знал бы, что она такая — никогда бы с ней связываться не стал. Мне о ней, наоборот, говорили, что она лёгкая на подъём, никаких последствий и проблем.

Хмыкнул про себя, пока выезжал на дорогу. Ну да — никаких проблем.

Что она хочет от меня, не понимаю? Спать я с ней не стану, даже если мне придётся потерять Ди навсегда. Потому что она просто меня стала раздражать, стала противна. И если бы не Синеглазка, я всё равно Ежову бы бросил. Неужели она настолько глупа, что не понимает этого и всё ещё на что-то надеется? Тем более через шантаж. Ничего, кроме злости и желания уничтожить, она этим не добьётся. Впрочем, еще не так давно я сам пытался повлиять на Диану шантажом… А теперь, похоже, мне прилетел ответный бумеранг от небес. Ну что ж, будем разгребать.

Без особого энтузиазма и не забывая о времени, потому что опоздать на репетицию из-за этой курицы я не планирую, поднялся к её двери и нажал кнопку звонка. Почти сразу дверь открылась.

— Привет, — обворожительно улыбнулась она, стоя на пороге в тонком и почти прозрачном халате.

Мне же захотелось в ответ на её улыбку сунуть тело Ежовой под ледяной душ. Чтобы дурацкая ухмылка с её лица слетела.

— Привет, — ответил и я вошёл в квартиру, отпихнув её в сторону. — Говори, что хотела. У меня ни времени нет на тебя, ни желания общаться.

— А ты всё-таки тот ещё козёл, Ланской, — кинула острый взгляд на меня Таня. — Использовал меня, бросил, ещё и хамишь.

— Можно подумать, ты так глубоко полюбила и страдаешь.

— Нет, — пожала плечами она. — Но ты сделал мне больно.

— А то ты не знала и не думала даже, какой я, — усмехнулся я. Как же она меня утомляет. Больно я ей сделал… Да мне насрать, каково ей. — Ближе к делу, Ежова. Собери свои сопли и оставь их другим поклонникам. Или ты говоришь, что хотела, или я ухожу.

— Ладно, — кивнула она и вдруг прижалась ко мне.

Поцеловала.

Сама, в губы.

Да нет, не так. Не поцеловала. Вцепилась как бульдог в ногу жертвы. Попутно стала развязывать халат и класть мои руки на свои обнаженные бедра. Под халатом не было ничего, она встречала меня голая в надежде соблазнить. Ну не дура ли?

— Ежова! — проревел я, когда оторвал сумасшедшую суку в течке от себя. Она изловчилась и пролезла в мои джинсы рукой, ухватив совершенно вялый член. — Куда ты лезешь?

Я отпихнул её так, что она врезалась плечом в стенку со всего маху.

— Блин, дурак, что ли? Больно! — потёрла она ушибленное плечо. — Я же просто хотела сделать тебе приятно…

— Не лезь ко мне! — нахмурился я. — Я с тобой спать не буду.

— Ну почему? — заканючила она, вызвав моё недоумение. У неё вообще ни капли достоинства? Ей бы хоть песчинку его занять у Дианки. Вот кто лакомство, потому что недоступна всем подряд. — Нам же было хорошо вместе. У нас был прекрасный секс.

— Это был просто секс. Мне было всё равно, ты или не ты стонала подо мной.

Она застыла на месте, смотрела растерянно и не мигала. Хотела правды? Получай. Выбесила. Не имею привычки оскорблять девушек, но Ежова просто нарывается упорно.

— Тогда… Какая разница, с кем? Займись им со мной, — сменила она тактику, что показалось мне ещё более подозрительным. Возможно, эта сука поставила где-то камеру, чтобы снять нас и показать Диане. Я не доставлю ей такого удовольствия. — Вряд ли тебя эта монашка удовлетворяет… Я же знаю, как ты любишь. Она на это просто не способна.

Налетел на неё коршуном. Прижал к стене и взял на лицо, резко дёрнув на себя, чтобы уже заткнулась. Дай бог мне её не убить.

— Заткнись, Ежова, — прорычал я. Она испуганно уставилась в ответ. Не ожидала? Я бываю и таким. — Не смей рот открывать в её сторону. Она выше тебя на десять голов, именно потому, что девственница, не спит с кем попало, как ты, и даже не целуется. С ней есть о чём поговорить, она мне нравится! А с кем я буду спать, тебя вообще не касается! Что ты хотела сделать? Говори.

Она молчала. Поняла, что вся её затея провалилась.

— Снять нас и показать ей?

— А пусть бы и посмотрела на своего принца, дура! — ответила она дрожащим голосом. Конечно, если ты проиграла, то только и остаётся, что истерить.

— Забудь об этом.

— Тогда я расскажу ей о вашем споре.

— Это был не спор.

— Почти.

— Но не спор!

— Да кто тебе поверит? Я так это обставлю, что она на тебя больше даже и не посмотрит.

Опустил голову. Ну дёрнул меня чёрт это сказать при них! Откуда я мог знать, что увлекусь Дианой на самом деле? Ежова в самом деле может выставить всё в таком свете, что мне вовек не отмыться будет. Диана не должна об этом узнать.

— А ты помнишь о видео? — спросил я. — Ты так круто сосала Борьке… Весь мир теперь узнает, какая ты крутая минетчица. Хочешь?

— У тебя нет этого видео, — вскинула она голову. — Я у него спрашивала. Он всё удалил.

— Да? Серьёзно? — усмехнулся я.

Может, и удалил сейчас. Но мне перед этим по моей просьбе копию скинул.

Отпустил её. Достал из заднего кармана джинсов телефон, нашёл видео и запустил его.

— Ну чё? Себя узнала?

Она побелела. Думала, что за ещё один трах Борька ей поможет. Трахнул и видео удалил. Но копия у меня есть тоже. Дура. Даже не жаль её, сама во всём и виновата.

— Выключи.

Остановил запись и посмотрел на неё.

— Ты молчишь. Не говоришь ничего Диане. А я не выкладываю видео в ю-туб с распространением ссылки всему институту. Идёт?

— Козёл, — зашипела она.

— А ты-то кто? Я тоже могу начать тебя оскорблять. За твою слабость на передок. Начинать?

Молча стояла, смотрела на меня и глотала слёзы.

— Только нарисуйся ещё раз в моей жизни — и я тебя уничтожу.

Больше слушать мне ничего не хотелось. Я отвернулся от нее и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Вот только уверенности в том, что Ежова назло мне всё равно не настучит на меня Диане, не было никакой.

Что же мне теперь делать? Чёрт его знает! Признаваться в этом самому сродни выстрелу себе в голову. Она отвернется от меня навсегда, Диана и без того мне ни на йоту не верит. К тому же велика вероятность, что Ежиха просто зассыт и ничего не скажет. Как тут можно предугадать? Совершенно непонятно, что она там своими опилками в башке думает…

Только если влюбить в себя Синеглазку? Чтоб не сбежала уже. Но как это сделать за короткий срок?

У меня слишком мало времени, чтобы убедить Ди, что она для меня не игрушка.

15

Злой как чёрт приехал на репетицию. Швырял вещи по гримёрной, гремел стулом.

— Чё с тобой творится, Мир? — спросил Диман, который сидел рядом со мной.

— Ничего, — хмуро отозвался я. — Проблемы кое-какие.

— Это я вижу, — хмыкнул он. — Так саданул телефон о столешницу, что я не уверен в том, что он выжил.

— Выжил, — ответил я, почесав в затылке. — Он уже и не такое переживал.

— Может, я чем помочь могу? — спросил Дима.

— Да нет, — упрямо тряхнул я головой. — Ничем. Но спасибо, что предложил.

— Да не за что, — улыбнулся тот. — Пошли тогда. Читать пьесу.

— Угу.

Мы вместе поднялись на этаж выше, прошли через сцену и сели в зале на второй ряд. Первые ряды стали постепенно наполняться актёрами нашей небольшой труппы.

— Привет! — услышал я возле уха и ощутил, как щекочут шею и уши женские волосы. В нос ударил сладкий парфюм.

Поднял голову вверх. Светка, наша коллега. Она немного старше нас, но мы неплохо общаемся с ней. Я так и вообще "очень" хорошо. Было дело.

— Привет, — ответил я, Дима подключился тоже.

Она села рядом со мной по другую сторону.

— Как пары прошли? — спросила она.

— Как обычно, — буркнул я.

— О-о, кажется, кто-то сегодня не в настроении, да? — кокетливо заулыбалась она.

— Именно.

— Кто ж тебе его так изгадил?

— Да есть одна.

— Хочешь, я ей патлы выдеру?

Уставился на неё. Она в ответ смотрела на меня, потом рассмеялась.

— Да шучу я.

Да уж. Гениальные шутки. Отвернулся и подпёр подбородок рукой.

— Ну хотя, если очень надо… — она прильнула ко мне на плечо. — То могу и выдернуть. Кто она и что сделала? Она тебя бросила? Дура.

— Я её.

— Какой ты злой мальчик.

— Мальчики в яслях сидят. На горшках.

— Ну хорошо, парень, — снова засмеялась она. — Но всё равно злой. Ты сердцеед, Мир. Нельзя так с девочками. Мы же нежные, нас надо любить.

— Так получается.

— И что ты тогда расстроен? Ты же её бросил, а не она тебя.

— Неважно.

— Утю-тю, какой суровый Мирослав.

Её рука легла на моё колено и сжала. Пошла вверх. Губы оказались возле моего уха.

— Ну хочешь, я тебя утешу? Как тогда, в гримёрке после репетиции…

Её губы коснулись мочки моего уха.

— Свет, — увернулся я от неё и скинул её руку.

— Что?

— Убери руки, — недовольно посмотрел я на неё.

Света отодвинулась и хмыкнула.

— Твоё сердце больше несвободно? Или член?

— И то, и другое, если тебе так это интересно, — ответил я ей.

— Уж не нашей ли новой Джульеттой? — изогнула она бровь.

Догадливая какая. Только член ей мой пока неинтересен. А жаль.

— Нет.

— Ой ли?

— Ой да.

— У нас-то отношения запрещены, вообще-то, — продолжала они липнуть ко мне.

Достала уже. Раньше она меня не бесила. Но сегодня…

— Я помню.

— Кстати, где же она? — спросила Света.

— Да, где же Диана? — встрепенулся Дмитрий.

Кинул на него острый взгляд. Этот-то куда?

— А тебе что? — спросил я его.

— Ну, как-то без Джульетты странный спектакль выйдет, не находишь?

— Тебе она всё равно не достанется, Тибальт.

Теперь уже Дима косо посмотрел на меня. Не понял: я только о спектакле и его исходе говорю, или вообще.

— Не придёт она. В больнице пока лежит.

— Ого, а что такое? — спросила Света.

— Сотрясение мозга получила.

— Где?

— Ну вот всё вам надо знать! Не будет её сегодня. Послезавтра придёт.

— А Фёдор знает?

— Естественно, я его предупредил.

Фёдор, будто услышав своё имя, появился на сцене. Прошёл по ней, держа в руках внушительную стопку листов, грациозно сошёл со сцены и оказался перед нами. Стопку устроил на краю сцены.

— Добрый вечер, господа актёры!

— Добрый вечер, — ответил ему нестройный хор голосов.

— Начинаем читку пьесы. Иди сюда, Лина, — поманил он одну из девчонок. — И Даша.

Они подошли к нему ближе. Тот отделил несколько пачек листов и вручил девочкам.

— Несите по рядам. Это сценарий. Не терять! Там правки, отличные от оригинала. Новый вам печатать никто не будет.

Когда у всех оказалось по экземпляру переработанной пьесы, Фёдор снова заговорил.

— Все актёры на месте, кажется. Кроме Дианы, — кивнул он мне. — Как её состояние?

Я сказал ему о том, что Ди попала в больницу, ещё позавчера. Специально, чтобы переварил информацию заранее и не орал драконом здесь сегодня. Он терпеть не может нарушения дисциплины, а если уж кто из актёров не явился на репетицию даже по болезни, его бесит особо. Орал бы точно, как пить дать, хоть и не уволил бы. Но

огребли бы все, потому что его настроение бы безвозвратно испортилось. Ну а сегодня вроде можно жить.

— Всё в норме, завтра должны отпустить домой.

— Как она умудрилась ухайдокаться так?

— Упала на занятиях.

— Что ж она, неуклюжая у тебя, что ли?

— Уклюжая. Это случайность.

— Точно? А то может, она танцует как медведь? Хотя двигалась она нормально на просмотре.

— Да нормально она танцует. Хорошо.

— Ну ладно, — смирился Фёдор. — Отдашь ей сценарий тогда. Даш, передай, — он протянул оставшийся экземпляр через ряды. — Прочтёт сама. Послезавтра, значит, она уже будет?

— Да.

— Ну и отлично. Тогда начинаем, — он взял свой сценарий в руки и перевернул страницу. Поправил очки и прошёлся глазами по залу. Задержался на нашей троице. — Кто будет мешать мне читать — уволю нахрен! Будете скакать в массовке на ток-шоу. Поехали.

* * *

На следующий день мне удалось завезти Диане сценарий и перекинуться с ней парой слов. На время посещения как раз выпадала тренировка. За всеми этими событиями я и так пропустил уже несколько занятий, и тренер остался мной крайне недоволен.

— Спасибо, что привёз, — улыбнулась она мне, прижимая к себе листы.

После несанкционированного вторжения в палату, никого больше к Диане не пускали разгневанные врачи, и палата вип уже не спасала. Мы говорили в коридоре приёмного покоя.

— Да не за что. Ты главное, всё прочти внимательно и отнесись серьёзно. Фёдор спросит с тебя в двойном размере за отсутствие на прошлой репетиции.

— Ты ему объяснил, почему меня не было?

— Конечно, — кивнул я. — Не переживай, все хорошо. Но на следующей репетиции желательно уже появится.

— Когда она? — спросила Синеглазка.

— Послезавтра.

— Так меня послезавтра и выписывают.

— Во сколько? — спросил я, уже прикидывая как бы мне её забрать с вещами и отвезти домой.

— Врач сказал после обхода и оформления выписки, часа в два — три дня, — ответила она.

— Тогда после пар заеду за тобой и сразу отсюда поедем на репетицию.

— О боже… — закатила она глаза.

— Что? — не понял я и нахмурился.

Опять спорить собралась о том, что я хочу её забрать отсюда сам?

— Я поеду такая лохматая на репетицию? И не накрашенная??

О боги… Теперь глаза закатил я. Всё же Ди гораздо больше похожа на девчонку, чем я мог думать раньше. Окинул её взглядом. И ничего не лохматая, с чего она это взяла? Волосы чистые, сплетены в косу, одежда тоже вся аккуратная. Только что ни грамма косметики на лице? Так ей так даже идёт.

— Не помню, чтобы ты когда — то ярко красилась, — изогнул я бровь. — Так чего страдать принялась теперь?

— Красилась!

— И что ты красила? Уши?

— Ресницы. И губы. Блеском.

— Ди, не выдумывай, — наклонил я голову на бок и посмотрел ей в лицо. — Косметика тебе совершенно не нужна. Ты и без неё потрясающе красивая.

Она замерла на месте и растерялась. Щёки стали пунцовыми. А что я такого сказал? Правду. Она и есть потрясающе красива. И что не маловажно, эта красота натуральная.

— Чего уставилась, Синеглазка, синими глазками? — подтрунил я над ней.

— Ты правда…так считаешь? — спосила она, в смущении наматывая кончики волос на палец. Чёрт, как же сексуально она это делает… Не как Ежова, пошло и вызывающе, а очень нежно и чувственно.

Тряхнул головой, прогоняя наваждение в виде двух голых тел, занимающихся нежным сексом, одно из которых — я, а другое — она… Блин, кажется, меня уже всё в ней возбуждает! Это вообще лечится?!

— Правда, — ответил я. — Иначе бы промолчал. Я похож на подхалима или брехуна?

— На подхалима — нет.

— А на брехуна — да?

— Ну-у-у-у… — протянула она, а потом повернулась и посмотрела в мои глаза. видимо, решила быть со мной честной и откровенной, и сейчас я услышу от неё что — то не очень приятное, но я уважаю Диану за эту честность и полное отсутствие фальши и наигранности в общении. — Не знаю, Мир. Если честно, слава о тебе не особо хорошая ходит.

— Это какая? — усмехнулся я, желая услышать из её уст то, каким видит меня она. Или видела раньше.

— Ты девушек обижал. И обман — самое малое из того, что ты творил.

Нет, всё же не особо приятно услышать, что она видит меня таким. Гадом. Самое мерзкое, что это ведь правда, и как разубедить Диану после того, что я, собственно, вытворял практически на её глазах, я не представляю. Но я попытаюсь, потому что мне этого очень хочется. Чтобы она мне верила.

— Они прекрасно понимали, на что идут, — пожал я плечами. — Они хотели обмануться сами. Я им ничего не обещал.

— Да, но мы всегда верим в лучшее, верим в любовь. И такому как ты, Мир, верить очень трудно.

— Ага, — усмехнулся я. — Особенно Ежова верит в любовь и лучшее в людях.

— Ну… Ежова. Она вообще отдельная тема.

— Да нет, Ди, — посмотрел я на неё. — Просто это ты очень наивная. У тебя другие понятия. Это ты верила бы в любовь. А Ежова хотела секса — извини. И моих денег. Только у меня их нет, а секс с ней мне надоел. Да и вообще надоело это всё… Хочется чего-то настоящего уже.

— Нет денег? — удивилась она. — Ты же мажор.

— Ну такой вот мажор, липовый, — усмехнулся я. — Я с отцом поругался. И кроме квартиры и машины я ничего от них не получаю. Я содержу себя сам. А на эти шмотки брендовые коплю по полгода, покупаю их раз в год и ношу аккуратно.

— Надо же… — протянула она задумчиво. — А я думала, что мы с тобой совсем из разного теста.

— Не такое уж оно и разное, как видишь.

— А выглядело всё иначе.

— Картинка не всегда отражает истинную суть. Это может быть и просто красивая иллюзия.

— Я уже поняла. Но сказано красиво, Ланской! Пятёрка тебе по философии.

Мы сидели с ней на жестких больничных креслах рядом и беседовали как старые друзья. Впервые между нами не было той напряжённости, какая обычно витала. Я сам удивился насколько мне легко сейчас открываться перед ней. Ни одна из девушек о моей жизни и конфликте с отцом не знает. Только Диана. Первая…

— А с отцом чего поругались? — спросила она.

Мы сами не заметили, как пальцы наши переплелись, а её голова оказалась на моё плече. Мне хотелось закрыть глаза и замурчать от удовольствия. Сейчас мне даже не нужен секс. Я счастлив, что вижу её глаза, слышу нежный голос и чувствую её тепло на своём теле, ощущаю её тонкий аромат волос…

— Он был против карьеры актёры.

— Почему? — подняла она голову и уставилась на меня. А вот бывает и так, Диана. Деньги в семье — это еще не признак благополучия. — Мои, наоборот, поддержали только. Гордятся очень.

— Повезло тебе с семьей, Ди. А мой отец считает такую работу несерьёзной, нестабильной и не денежной.

— Так тебя даже в сериалах снимали уже! И роли у тебя главные в театре. Тебя ценят люди, понимающие толк в театре и искусстве!

Я невольно улыбнулся. Поддержка — это всегда ценно. Если бы и для моей семьи всё было так просто!

— Мне приятно, что ты так считаешь, — мягко сжал я её ладонь в своих. — Но у моего отца другое мнение на этот счёт. Мне пришлось пойти против него, чтобы все это иметь.

— Строгий, да? — спросила она.

— Очень, — поджал я губы.

— Но ты всё же нашёл мужество идти своим путём, — посмотрела она на меня задумчиво.

— Потому что я хотел жить своей жизнью, а не его.

— На это нужна смелость. Ты молодец, Мир.

— Ты так считаешь?

— Да!

Она смотрела на меня с искренним восхищением. Впервые я видел от неё именно такую эмоцию. И это было безумно приятно. Чувства накрыли с головой и я притянул её голову ближе к себе и накрыл её губы своими. Лёгкий поцелуй, полный ласки и нежности. Ни одной ноты пошлости. Это моё ей спасибо. Именно так мне хочется относиться к ней.

Сладкие мгновения шли, а она не отталкивала меня. Робко отвечала, даже осмелилась облизнуть мою нижнюю губу. В ответ я не удержался и вздрогнул, по шее и спине рассыпались крупные мурашки. Ну как же это чертовски приятно… Это даже лучше самого классного секса.

Спустя несколько минут я тормознул себя, вспомнив, что мы не дома на диване, и мягко отстранился. Пьяным взглядом смотрел на неё. Она мне улыбалась влажными от поцелуя губами.

Красивая моя… Так бы и сожрал.

— А что ты имел в виду под "хочется чего-то серьёзного"? — спросила она.

— Тебя, Ди.

— Ты опять за своё, Ланской? — попыталась она вывернуть руку, но я не дал. Не готов я пока расстаться с её рукой.

— Я не о том.

— О чём же?

— Хочу быть с тобой, Диана.

Ясные глаза внимательно и удивлённо взирали на меня.

— А… Ты мне, что..? Ты…предлагаешь отношения?

— Да. Ты очень нравишься мне, Ди. Я же говорил уже.

Она стушевалась и спрятала глаза. Не поверила мне несколько раз, а зря. Я правду говорил. И сейчас тоже искренен.

— Что же ты ответишь? — я снова мягко взял её руку в свои. — Попробуем?

Диана снова подняла глаза на меня. Энтузиазмом они не горели, стоить признать. И мне неприятно это понимать, но я виноват сам.

— Не знаю, что ответить тебе, Мир, — сказала она негромко. — Честно.

Как удар под дых. Аж дышать стало тяжело. Я всё же надеялся на другой ответ…

— Не доверяешь мне?

— Нет, извини, — покачала она головой и забрала свою руку из моих пальцев. — Я, наверное, к этому не готова.

— К отношениям или к отношениям со мной?

— И то, и другое, — ответила она.

Ну почему именно она мне нужна и почему именно с ней всё ТАК сложно?!

— Но шанс у меня есть?

— Не знаю, Мир, — покачала она снова головой. — Не знаю.

Взял её подбородок в свои пальцы и заставил смотреть себе в глаза.

— Всё это ерунда. Есть главный критерий, стоит ли начинать отношения. Я тебе нравлюсь?

Она задышала чаще от моего вопроса. Я почти слышал как ревёт её пульс и мой в ожидании ответа. Это, пожалуй, решающее. Если пойму, что дело в том, что я действительно ей не интересен, то отступлюсь.

Хотя…

Нет, всё равно буду добиваться. Просто это будет сложнее. Диана ещё не знает, но выбора у неё уже нет. Я выбрал её. Ей остаётся лишь согласиться, рано или поздно. Я знаю, что она та, кого я не захочу отпускать.

— Не стану врать, — ответила она, снова пряча глаза. — Ты мне нравишься, Мир.

— Как парень? — уточнил я, помня нашу договорённость о дружбе.

— Ну…да.

Я улыбнулся. Прекрасно, что Диана такая честная. Я и сам ощущал её симпатию ко мне, которую она пытается давить. Бесполезно, Ди. Назад пути у нас уже нет.

— Но я тебе не доверяю, — припечатала она, видя мою довольную улыбку до ушей.

— Знаю, — ответил я серьёзно. — Но это поправимо.

Я отстранился от неё, вставая на ноги.

— Ладно, мне пора. Тренировка скоро. Я заеду за тобой и отвезу на репетицию, позвони мне после того, как получишь документы на руки.

— Да я могу такси вызвать, что ты будешь мотаться… О нас и так уже все шушукаются.

— Пусть. Им завидно.

— Но это может дойти и до Фёдора. Ты не думал?

— Он не поверит в сплетни. Главное, нам в театре не показывать лишнего.

— Если мы будем в отношениях, он всё увидит сам.

— Главное, чтобы он не видел нас за чем-то неприличным, и всё. У него нет цели нас поувольнять.

— Может, всё же такси? — спросила снова она.

— Это не обсуждается, — отрезал я. — Никакого такси. Свою девочку я заберу сам.

Диана недовольно уставилась на меня. Ей не нравится, что я себе её уже присвоил. А мне — нравится.

— Я тебе ещё не сказала, что согласна, — сверкнула глазами она.

— Разве? — удивился я. — А мне кажется, сказала.

— Когда это? — вскинула она брови вверх.

Поймал её в объятия, прижав к себе за талию.

— Когда дала себя целовать в кабинете философии.

— Я дала?! Ты меня шантажировал, придурок!

— Но ты была не против этой игры, правда ведь?

Тут же мне прилетел подзатыльник, и я рассмеялся.

— Не успела я сказать, что ты мне нравишься, как ты сразу свой хвост распушил, Ланской! Вали уже отсюда!

Она дёрнулась в сторону, но я заставил её остаться на месте и поймал её подбородок. Повернул к себе и нашёл губы. Легко преодолевая сопротивление, впивался в губы. Чтобы поняла и знала — она моя. Она пыталась даже щипаться — вот строптивая девчонка, но я как медведь сжал её сразу всю и тянул к себе.

— Вам тут не дом свиданий! — гаркнула медсестра из окошка приёмного покоя и я отпустил Диану. Она довольно зло смотрела на меня, но в глазах плескалось и желание, и удовольствие, и азарт. — Быстро в палату, Поплавская. Бесстыдница…

Он утёрла влажные губы тыльной стороной ладони и, не сказав ни слова, быстро ушла. Обиделась… Или не привыкла к такому выражению страсти к ней. Пусть привыкает. Я такой, и я слишком сильно её хочу.

Достал телефон из кармана джинсов. Открыл диалог с ней.

"Заеду за тобой завтра. Ты такая вкусная, Ди… Моя вкусняшка!"

Прочла. Но не ответила.

Ну ладно. Посмотрим, сколько ты ещё протянешь, Синеглазая. Ты ведь сама хочешь меня. Так же сильно, как и я тебя. Я покажу тебе твои желания, Ди…

16

Ну что же, возьмёмся за дело. Ди меня хочет, я знаю. Но ей нужно расслабиться. Нужно создать такую атмосферу, которая оставит позади все тревоги и наш скучный мир. Завтра после репетиции она попадёт в рай и точно растает. С другими девчонками это работает, и хоть Ди и сильно отличается от всех, кого я знал, но она тоже девчонка.

Пока еще не закрыт торговый центр, смотался туда и прикупил всяких штук для романтического вечера. Она просто обязана оценить!

Поздно вечером, когда уже всё было почти готово, я не выдержал и набрал её номер. Боже, я как наркоман — хотя бы услышать её.

— Привет, — спросил я, когда она взяла трубку. Отметил про себя, что жутко волновался, пока шли гудки.

— Привет, — ответила она.

— Не разбудил?

— Нет, — ответила она. — Я бы тогда трубку не взяла.

— Значит, не испортил тебе отдых.

— Ну-у… вообще-то, испортил.

Вот тебе и раз. Готов этой засранке после этого "романтики"!

— Чем же? Так не хочется меня слушать, что ли? — обиженно спросил я.

— Да нет, — засмеялась она. Фух, не сказала, что не хочется. От сердца прямо отлегло. — Я просто смотрю сериал по твоему планшету. Ты позвонил, пришлось поставить на паузу, а очень интересно, что дальше.

— Ну уж извольте прервать вас, Прекрасное создание, — уколол я её. — Уделите вашему покорному слуге пару минут.

— О, ты чё уже в образ Ромео вошёл, Мир? — засмеялась эта коза. Впрочем, я и хотел услышать её смех.

— О да, госпожа. Тренируюсь, так сказать.

— Пока выходи, Мир! Рано.

— А чего рано? Самое время.

— Самое время будет завтра на сцене, а сейчас пока всё впустую.

— Ничего не впустую. Самое время. Именно сейчас.

— Почему? — спросила она со смехом. — Тебе кажется, что ты потомок семьи из Вероны?

— Просто Ромео тоже был страстно влюблён в одну красивую, но вредную девчонку.

Она замолчала, перестала смеяться, и даже через телефон я чувствовал её напряжение.

— А ты?

— И я.

— Мир… я… Не знаю, что сказать.

— Не надо ничего говорить, моя Джульетта. Ты просто приснись мне, ладно?

Снова пауза.

— Я не могу поверить, что слышу это от тебя, Ланской…

— А что я — без сердца, по твоему?

— Ну вообще, да. Я была уверена, что у тебя там кирпич в груди.

— А теперь?

— Теперь не знаю…

— Твоё мнение обо мне изменилось, Ди?

— Оно…меняется.

— Правильно, потому что я не только плохой, и ты сама это видишь.

Не хотел напоминать о том, сколько раз я её выручал, но само как-то вышло. В конце концов, так оно и было — далеко не всем я бегу помогать! И стыдиться тут мне нечего, а Ди наверняка всё видит и оценила. Я действительно стараюсь для неё, искренне. Мне просто нравится видеть её счастливой, смеющейся, а ещё очень хочется видеть её почаще и чтобы она давала прикоснуться к себе. Меня тянет к ней, словно она мой личный наркотик. Я стал какой-то сумасшедший. Это и есть любовь? Или всё же химия? Но, наверное, с химии любовь и начинается? Или нет?

А чёрт, неважно! Важно то, что я хочу её себе и точка.

— Вижу, — ответила она. — Но так просто не смыть воспоминания.

— Ничего, смоем. Однажды. Ты какой сериал смотришь? Может, тоже посмотрю.

Господи, я действительно готов смотреть любой тупой сериал, чтобы просто понять, что ей нравится и быть ближе хотя бы так… А Ди даже не подозревает, какой внутри меня кипит вулкан и выжигает меня до тла.

— Ты такой не будешь смотреть, — отмахнулась она.

— Скинь ссылку, — попросил я. — Может, мне станет интересно.

— Вряд ли, — усмехнулась она. — Но ссылку скину.

— Мне всё интересно, что связано с тобой, малышка, — сказал я ей.

Ласковые слова каждый новый раз пробивают её толстую броню против парней и против меня лично. Я чувствую. И скоро я разобью её вовсе.

— Ой, все вы так говорите! — сказала она с сарказмом.

— Разве у тебя столь богатый опыт?

— Нет, — ответила она растерянно. — Ты же знаешь, что нет…

— Тогда не решай за всех, — сказал я. — Тем более за меня. Я вообще никогда ничего просто так не говорю для красивого словца.

— Я знаю, Мир…

— Ну вот. Там гигабайтов ещё достаточно на балансе? — решил сменить я тему. Слишком много всего в один день на стеснительную голову Дианы.

— Да полно, — ответила она. — Я же только два вечера и посмотрела на планшете сериал.

— Ну, если кончатся — говори. Я пополню.

— Да брось, — снова рассмеялась она. — Даже если я не буду спать и буду крутить этот сериал без остановок до самой выписки, я не истрачу весь трафик.

— А вдруг!

— Да нет. Но спасибо, что предложил.

— Пожалуйста.

Повисла неловкая пауза. Темы у меня закончились, выход Дианы или диалог закончится.

— Мир, — позвала она меня.

Я невольно улыбнулся сам себе. Ди тоже не спешит заканчивать диалог. И она предлагает темы и сама. Это хороший знак.

— Ты действительно совсем другой будто.

— Нет, Диана, — ответил я. — Я всегда был такой. Просто показываю себя я не всем.

— А мне показал?

— Как видишь.

— Почему?

— Диана, ты же знаешь ответ! — теперь засмеялся я.

— А я хочу, чтобы ты повторил.

— Потому что ты нравишься мне, Синеглазка. Так?

— Да, — ответила она негромко. Ей приносит удовольствие это понимание, она хочет снова и снова слышать эти слова. Я ощутил нереальный душевный подъём внутри себя — она отвечает мне. Моя девочка, малышка синеглазая… Ну, теперь только попадись мне дома… Залюблю. — Не могу поверить, если честно, что ты всё это говоришь МНЕ.

— Почему же? — пожал плечами я. — Ты красивая, интересная, очень необычная девчонка, которая ещё не забыла, что такое женская честь. Каждый нормальный парень захочет отношений с такой, как ты.

— Правда? — спросила она.

— Да.

— Просто… Их так много было. Чем я лучше? Не понимаю.

— Всем лучше. Главное, что это понимаю я.

— Ты мог выбрать любую королеву института.

— Но выбрал тебя, Ди.

— Почему?

— Для меня меня ТЫ и есть королева института. Не знаю, так сердце подсказало.

— И уж точно я никогда не думала, что буду ждать встречи с тобой, засранец, — проворчала неожиданно она.

— А ты ждёшь? — тут же зацепился я за её слова.

— Да, жду.

— Хочешь увидеть меня, да?

— Да.

— Тогда наше желание взаимно, Диана. Завтра увидимся.

— Да… Ты приедешь за мной?

— Обязательно, малышка.

— Чёрт…

— Что?

— Меня так всегда бесили эти все "малышки"…

— А сейчас?

— А сейчас я сошла с ума. Пока, Мир.

И она повесила трубку. Очевидно, чтобы не ляпнуть лишнего. Она не привыкла, что со мной можно полностью расслабиться и быть собой. Мне даже нравится, когда она болтает всякие глупости. Зато она настоящая и не боится быть смешной. Но потом она вспоминает, что мы пока не очень-то и друзья, и снова прячется в панцирь.

Однако, Диана ясно дала понять, что теперь ласковые прозвища, которые её раньше лишь раздражали, ей нравятся. Потому что ласковое слово от человека, который небезразличен, имеет совсем другой смысл и эмоциональный окрас.

Поэтому придётся, малышка, тебе привыкать!

Она позвонила на следующий день, как мы и договаривались. Я встретил её у входа. Когда она вышла из здания с небольшой сумкой, я уже стоял рядом с входом и скучал в ожидании, облокотившись на машину.

Увидел Диану и пошёл к ней навстречу. Забрал из рук сумку. Не женское это дело. Для тяжестей есть я!

— Давай сюда, — сказал я ей. — Привет.

— Привет, — улыбнулась она, и мы оба на миг замерли.

Её губы тронула такая соблазнительная улыбка, что я не смог удержаться — рукой обнял её за талию и притянул к себе.

— Хотелось бы другой привет, — сказал ей, разглядывая нежные губы.

— Здравствуйте, Мирослав… Как по батюшке? — рассмеялась она, уворачиваясь от поцелуя и пытаясь давить на мою грудь руками, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Кириллович, — ответил я. — Но это неважно. Привет хочу другой.

— Ну что опять? — с наигранным раздражением всплеснула она руками, но в её глазах я снова уловил веселье и азарт игры.

— Поцелуй, — выдохнул ей в губы и поймал их.

Мучил их и мучил, пока не заболели, пока теснее прижимать её тело стало некуда, пока на нас не стали оглядываться с улыбкой прохожие.

— Балбес, — дала мне она шутливый подзатыльник, когда я отпустил её губы.

Голова кружилась, влажные губы обдувал довольно холодный для сентября ветер. Не хватало то ли кислорода, то ли её…

— Зови, как хочешь, только целуй, — ответил я ей и ещё раз смачно чмокнул её губы.

Она снова шутливо стала толкаться, не сдерживая смех.

— Ладно, поехали, — взял я её за руку, едва выпустил из объятий. — На репетицию опоздаем.

— Как я выгляжу? — спросила она с волнением. — Как смогла привела себя в порядок в больнице перед приездом в театр.

Оглядел её.

Чистые длинные волосы собраны в высокий конский хвост. Упрямые ухоженные брови выдают характер, пухлые губы придают лицу чуть кукольный и милый вид ангелочка. Обычный мягкий светлого цвета пуловер, джинсы и кроссовки. По мне, так она идеальна!

— Прекрасно, — честно сказал я своё мнение. — Естественная красота. С чего вы, девушки, взяли, что парни обожают на девушках килограмм штукатурки, кучу побрякушек и декольте до письки?

Она рассмеялась в голос, запрокинув голову.

— Какое-какое декольте? — со смехом переспросила она.

— И не такое видел. Декольте до письки, и разрез на платье тоже до письки. Ужас. Даже трахать такую неохота — все уже и так всё посмотрели.

— Мир! — покачала она головой, будто я несу глупости несусветные.

— А я что? Я, что ли, их заставляю такие платья надевать?

— Слава богу, не ты…

— Ещё бы! Не хватало мне только быть стилистом каких-то потаскушек! Была бы моя воля, я б их переодел нормально и в закрытую одежду! Кстати, всякие водолазки с закрытым горлом и руками, но сидящие по фигуре, выглядят на девушках куда более сексуально. Есть место для полёта фантазии! А когда всё открыто, то уже и не так интересно… Пресно становится.

— Учту!

Мы вместе дошли до машины. Я закинул её сумку с вещами на заднее сиденье, помог сесть Диане на переднее пассажирское место, а сам сел за руль и плавно вывел машину на дорогу.

— Чувствуешь как себя? — спросил я, оглядывая её с ног до головы, пока стояли на светофоре.

— Хорошо, — ответила она. — Раз выписали — значит, не нашли причин держать меня ещё и тянуть из тебя деньги за шикарную палату.

— Забей, — отмахнулся я. — Для тебя мне не жалко.

Неожиданно её маленькая ладонь накрыла мою руку на руле. Кожу словно закололо иголками от её такого простого, но ласкового касания. Она впервые проявила инициативу и дотронулась до меня первой… Волосы на голове зашевелились, а пульс стал набирать бешеный темп.

— Я знаю, Мир, — улыбнулась она и провела большим пальцем по моей коже. — И мне это очень приятно. Ты первый парень, который вообще что-то для меня делает.

А-а-а… Ещё больше новых мурашек!

Страшно представить, что со мной будет, когда она дотронется до меня обнажённого, до моего члена… Я, наверное, облажаюсь и кончу сразу же от кайфа. Это будет стыдно, но нереально охеренно.

Попытался сосредоточиться на дороге, прогоняя пошлые мысли. Рулить со стояком неудобно и больно, джинсы член нехреново так передавливают, а заходить с ним в театр тем более не хочется…

Диана, Диана… Что ж ты так на меня действуешь? Хлеще любой самой дорогой и действенной «Виагры».

— Так будет всегда, Ди, — сжал я её руку в ответ, а потом вернулся к управлению авто. — Пока ревёт мой пульс, я всегда буду готов тебе помочь.

Она не ответила. Молча смотрела на меня, закусив нижнюю губу. В её глазах я уловил отблески слёз. Её настолько тронули мои слова? Что в них такого особенного? Я говорил от сердца, как чувствую. Так и должен вести себя мужчина рядом с выбранной им женщиной — защищать, оберегать, помогать, если есть возможность. А иначе зачем быть вместе? Тогда и поодиночке можно быть — каждый сам за себя. Теряется смысл пары.

А мне хочется, чтобы было как у отца с матерью — одна любовь и на всю жизнь. И хоть они тоже были очень молодыми, даже моложе нас с Ди, когда встретились, но я верю, что и я достоин найти такую любовь — одну, раз и навсегда. И я уверен, что Ди — та самая, которая заставила меня многое переосмыслить, переоценить и захотеть чего-то большего, чем просто гулянки, секс и симпатии.

— Если ты так будешь смотреть на меня, Мир, — сказала Диана и заправила прядку волос за ухо, — нас быстро рассекретят и поймут, что между нами что-то точно происходит.

— А как я смотрю?

— Как будто сейчас меня сожрёшь!

— Я бы и сожрал, но не могу. Скучать же буду потом по тебе, заразе.

— Мир, ну я серьёзно, — посмотрела на меня Ди, когда мы припарковались у театра. — Смотри на меня… попроще. А то лишимся оба работы!

— Не ссы в трусы, — заявил ей я. — Актёр я, твою бабушку, или нет?

И мы оба покинули машину.

17

— О, приветик, — плюхнулся Диман рядом с нами в зрительном зале, где мы сидели в ожидании начала репетиции и режиссёра.

Отметил, что он сел со стороны Дианы. Остался этим недоволен. И почему я её к стене не посадил, а сел сюда сам? Сидит теперь и улыбается ей, козёл.

— Привет, — ответила она.

Блин, Ди тоже ему улыбнулась, и меня это взбесило ещё больше.

— Здорово, Мир, — протянул он мне через Диану свою лапу, почти касаясь её.

Посетило дебильное желание её сломать, но мы не должны показывать отношения. И Димасу, раз он такой тупой и взглядов не понимает, объяснить всё иначе.

— Ты как себя чувствуешь? — задал он ей вопрос.

— Всё хорошо.

— Выписали?

— Как видишь. Я же здесь.

— Рад за тебя, что всё хорошо, — снова улыбнулся ей он, и мне захотелось двинуть этот ровный состав зубов в сторону… — Выглядишь действительно свеженькой.

— Спасибо! Отдых на больничной койке мне к лицу, значит!

— Нет, выглядишь действительно супер! А вот больницы… Мрак.

Он наморщил нос, как если бы учуял что-то противное.

Я опустил глаза вниз и плотно сжал губы. Изо всех сил старался не показывать бури, бушевавшей внутри меня сейчас, но это удавалось с трудом. Если Диман так и будет проявлять интерес к Диане, я точно ему съезжу по роже!

— Да нет, в моём случае всё не так ужасно оказалось. Больница была вполне неплохая.

— Правда? — удивился он. — Это где же у нас такие комфортабельные больницы? Платная, что ли, какая-то?

— Палата платная.

— А, вон что. Кучеряво живёшь!

— Мне её оплатили.

— Вот как? Родители?

— Нет.

— Парень твой?

Она замолчала, а я напрягся. И что она ответит сейчас? Говорить правду до конца опасно, нас могут уволить, а если она соврёт сейчас, то против логики мне будет неприятно. Говоря Димасу, что парня у неё нет, она даст ему надежду и обозначит себя свободной. А это не так! У Дианы есть парень — я!

— Да, — ответила она коротко после некоторых размышлений.

Фух. Гора с плеч. Она сказала, что парень у неё всё же имеется. Но теперь мне интересно, она наврала Димасу или всё-таки имела в виду меня?

— Так у тебя есть парень? — огорчённо уточнил он.

— Ну да. Вроде как… — подняла она брови вверх.

— Как понять — вроде? — не понял Дима.

— Да неважно, — махнула она рукой. Мусолить эту тему ей явно надоело. — У нас всё сложно. Но парень есть.

— Понятно, — грустно улыбнулся тот. — Неудивительно, что у такой девушки есть парень уже.

— Какой?

— Красивой. Настоящей.

— Заткнись! — выпалил я, сам не ожидая от себя подобного.

Димас и Диана уставились в удивлении на меня.

— Ты чё? — спросил он с обидой. — Офигел уже? Чё орёшь на меня?

— Тебе же сказали, что у Дианы есть парень, — наехал я на него. — Так какого хера ты продолжаешь её клеить и сыпешь комплиментами?

— А почему я не могу сделать ей комплимент? — начал злиться Дима. — Она что — твоя девушка всё-таки?

— Нет!

— А в чем тогда проблемы?

— Я хорошо знаю её парня и уважаю его. Так что отвали, Димас.

Тот помолчал пару секунд, потом отвернулся от меня к Диане.

— Не подумай ничего плохого, — сказал он ей. — Нет так нет. Я всё понял. Просто когда в коллективе появляется кто-то новый, то всегда интересно узнать о нём побольше.

— Понимаю, — изогнула она бровь, с любопытством поглядывая на меня.

А тебе, сучка такая, интересно наблюдать за мной, как я ревную и бешусь? Ну, смотри-смотри. Дома я тебе покажу…

— Мы же можем быть просто друзьями? — спросил Димас, и я закашлялся.

Только не такими друзьями, как мы однажды договорились с Ди.

— Можем, конечно, — кивнула она. — Только давай не переходить грани. Мой парень ревнив как Отелло. Не хочу стать его Дездемоной.

— Понял. Принял, — улыбнулся он. — Ты на каком курсе учишься, Диан?

— На втором.

— На втором? И уже тебя взяли в театр? Круто. Я уже закончил два года назад.

— Хватит болтать, — одёрнул я их.

— Что ты опять вызверился? — ощетинился Дима.

— Фёдор вон чешет, — кивнул я головой на сцену, по которой к нам уже шёл режиссёр.

— Добрый день, господа актёры, — кивнул он нам и остановился возле сцены. — Все в сборе?

— Да, — ответила ему помощница. — Сегодня все на месте.

— Спасибо, Валя. Даже новобранец Джульетта здесь? — поискал он глазами Ди.

— Я здесь, — встала на ноги и робко улыбнулась она. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — окинул он её сканирующим взглядом с головы до ног. Как мужик смотрел. Мне это неприятно. Он же уже видел её на прослушивании, так что опять пялится? Проверяет, не растолстела ли она за несколько дней? — Как вы себя чувствуете, Диана?

— Спасибо, уже всё хорошо. Всё обошлось, так сказать, малой кровью. У меня справка есть о болезни от травматолога. Могу предоставить.

— Диана, здесь не институт, — назидательно ответил ей Фёдор, так и не сводя глаз с её фигуры. — Справки вы носите в деканат, а у нас вы будете оформлены в штат, получать зарплату и, соответственно, в дни отсутствия по болезни у вас должен быть больничный лист. Понятно?

— Понятно, — ответила она.

— Но сейчас ничего не надо, ведь мы не успели вас оформить ещё пока. В ближайшее время мы намерены это исправить. Валя, договор готовят для девочки?

— Да, конечно, — закивала та. — Через пару дней, сейчас начинаются выходные у отдела кадров.

— Понятно, — сказал он, улыбнувшись Ди. — Тогда как только они будут готовы — прошу вас пригласить Диану на оформление. Не хочу, чтобы мне потом трудовая инспекция предъявляла, что я обманываю юных девушек. А теперь — на сцену. Будем смотреть, чего вы там прочли сами вместо пропущенной репетиции. Прошу.

Он указал рукой Диане в сторону сцены. Ди стала пробираться к ней.

— А с ней в пару пока готовится Тибальт.

Чёрт, опять так сжал челюсти, что чуть зубы не раскрошил. Даже не сцену сегодня пойдет с ней он. Бесит. И взгляды Фёдора меня беспокоят… Он соблюдает правило запрета отношений на работе… Но ходят слухи, что спать с молоденькими актрисами он не гнушается.

Сжал плотно кулаки. Он так смотрит на нее, будто она ему нравится. Пусть только сунется к ней — переломаю рёбра.

Диана

— Выходи и жди меня в соседнем дворе, — шепнул мне Мир, пока мы спускались за своими вещами в гримерные комнаты.

— Хорошо, — ответила я и зашла в женскую.

Под взглядами присутствующих там девушек и женщин надела свою куртку и сняла с крючка сумку.

— Ты, значит, будешь с нами работать? — спросила одна из них, светло-русая и очень красивая, но явно старше меня.

— Ну да, — улыбнулась я. — Меня Диана зовут.

— Светлана, — назвала свое имя девушка.

Другие тоже по очереди представились, но имён других я, к сожалению, не запомнила. Почему-то мне запомнилась именно эта Светлана. Она смотрела на меня слишком пристально, словно я ей что-то должна. В общем, не понравилась она мне, потому и запомнилась.

— А есть у вас свободный столик ещё? — спросила я. — Или все заняты уже?

— Есть, — ответила быстрее других Света. И кивнула головой в сторону единственного пустующего в комнате туалетного столика.

— Можно его занять?

— Можно.

— Тогда… — я вынула из сумки расчёску для волос и положила её на столешницу. — Занимаю. Ну, до свидания всем!

— До свидания, — ответили мне несколько девушек.

— Пока, — отдельно от всех ответила Света и улыбнулась.

Вот только мне её улыбка показалась фальшивой — похожая была у Ежовой. А я теперь научена горьким опытом общением с такими. Однако в ответ я тоже вежливо улыбнулась и вышла за дверь.

Прошла по прохладе ночного города от театра до соседнего двора. Мира ещё не было, и я остановилась у подъезда.

— Кого-то ждёшь, красавица? — услышала я позади себя.

От неожиданности вздрогнула и обернулась. В полутьме я не заметила двух парней, сидевших на лавочке и держащих в руках сигареты.

— Да, — ответила я. Чёрт бы побрал этого Мира. Где его черти носят? — Моего парня.

— А что же он тебя одну отпускает гулять?

Ответить я не успела. Передо мной резко остановился спортивный автомобиль Мира. Он открыл дверь и сказал мне:

— Садись.

Под открытые рты при виде авто Ланского я запрыгнула в салон. Как только дверь закрылась, Мир сорвался с места и выехал на дорогу.

— Ты их знаешь? — спросил он, крепко сжимая в руках руль.

— Нет, — покачала головой я.

— Пристали? — сжал он руль ещё сильнее.

— Да, — ответила я, чувствуя, как дрожу. — Ты чего так долго?

— Да Фёдор остановил на выходе, — ответил он. — Не мог же я его послать… Пока отвязался, завёл тачку и приехал… Козлы!

Я не ответила, обняла себя за плечи. Слава богу, ничем плохим это не закончилось.

— Испугалась? — серые глаза сочувственно смотрели на меня.

— Да.

— Знаешь, я буду возить тебя прямо из театра, — сказал Мир, вернувшись к управлению авто.

— Нас тогда обоих уволят, — ответила я ему.

— Да и черт с ним, с этим театром… Лучше увольнение, чем ты в опасности.

Теперь на него уставилась я. Он в самом деле готов пожертвовать работой ради меня? Не может быть…

— Все же думают, что мы давно знакомы, учимся вместе и дружим, — продолжил Ланской. — Так почему я не могу подвозить свою подругу?

— Любому дураку станет очевидно, какие мы друзья.

— Какие? — с лукавым огоньком посмотрел на меня Мир и улыбнулся.

— Никакие, — хмыкнула я. — Кто угодно, только не друзья.

— Да уж, друзьями быть у нас с тобой не вышло.

До дома доехали уже скоро и оказались в квартире.

— Устала? — спросил меня Мир, обнимая за шею прямо в коридоре.

Доверчиво прижалась к нему. Как же он приятно пахнет, он такой… Большой. И сильный…. Мне очень приятно его обнимать, даже замурчать в его руках хочется…

— Ужасно… — ответила я ему в плечо. — Несколько часов на сцене довольно тяжело быть.

— Это с непривычки, — мягко погладил он меня по спине, и его рука стала спускаться ниже…

— Наверное, — ответила я.

Рука Ланского спустилась ещё на несколько сантиметров.

— Мир! — возмутилась я, когда его лапа офигела вконец и смачно сжала мою левую булочку, словно имеет на это право!

— Что? — спросил наглец, даже не собираясь убирать руку с моей задницы. Вместо этого он положил на мою правую булочку вторую руку!

— Ланской, щас по башке дам! — высказала я ему, понимая, что от ощущений, как он мнёт мой зад, я теряю разум, покрываюсь мурашками и почему-то хочу застонать.

А ещё хочу смять его упругий, я в этом уверена, зад в ответ…

Боже, о чём я только думаю! Мысленно надавала себе по щекам… Он меня портит!

— Ладно-ладно, — засмеялся он и, сжав обе ягодицы напоследок посильнее, едва не заставив меня всё же застонать — да что такое со мной творится, чёрт возьми? — отпустил меня.

— Хочешь в ванную сходить? Я тебе дам чистое полотенце, пену для ванны и морскую соль покажу где взять.

— О-о, класс! — загорелась я идеей. Вытянуть ноги в ванне с пеной — это то, что сейчас доктор прописал! — Хочу.

— Иди, набирай воду, — он открыл дверь в ванную комнату и включил там свет. — Здесь горячая, тут холодная. Ну, помнишь, наверное… Вот пена, вот соль.

— Ага, спасибо! — ответила я, щедро наливая пены в воду, которая уже стала заполнять собой ванну.

— А я пока наш ужин подогрею.

— А что, у нас сегодня не бутерброды? — усмехнулась я.

— Нет, не бутерброды, — передразнил Мир меня.

— Ах! — воскликнула я, изображая крайнюю степень удивления. — Ты сварил пельмени?

— И не пельмени, — снова передразнил он меня.

— Что тогда? Заказал фунчозу в китайском ресторане?

— Нет, — фыркнул Мир. — Выйдешь из ванной — узнаешь!

Я решила поскорее завершить процесс, чтобы увидеть, что же такое там делает Мир.

18

— Ой, так вкусно пахнет у тебя тут, — вошла я в кухню и потянула носом.

Я ведь успела насладиться пенной ванной и чувствовала себя гораздо лучше. Теперь, высушив волосы феном и переодевшись в свежее домашнее платье, я пошла на манящий запах картошки с мясом в кухню.

— Садись, уже всё готово, — ответил мне Ланской в фартуке. колдуя у противня.

Боги, как же это сексуально… Когда мужчина готовит — это просто особенное что-то! Эти сильные руки, нежно посыпающие зеленью еду…

Я села и стала смотреть, как он накладывает в тарелки дымящуюся еду с противня, который явно только вынули из духовки…

— Ты готовил сам? — спросила я его, разглядывая блюдо в тарелке.

— Ну да, — ответил Мир, доставая банку с солеными огурчиками. — Картоха с мясом. А что? Не нравится? К сожалению, это единственное, что я умею готовить. Ну, ещё пюре с сосиской могу.

Огурцы в пиале встали на стол между нашими тарелками.

— С ума сошёл? — ответила я ему и ухватилась за вилку. — Картошка и мясо — это же пища богов! Обожаю.

Наколола на вилку первый кусочек мяса, немного подула на него, чтобы не обжечься, и отправила в рот.

— М-м… — простонала я, пережевывая в самом деле неплохо приготовленное мясо. А на фоне того, какая я была голодная, и что ради меня никто такого не делал ещё, еда казалась мне вкуснее в разы. — Это очень вкусно, Мир! Просто очень…

Я продолжала брать новые и новые кусочки.

— Правда нравится? — спросил он.

— Очень! — ответила я, доставая из пиалки солёный огурчик.

За этот ужин я ему многое готова простить!

— Я тут ещё вот что приготовил…

Мир поднялся из-за стола и принёс бутылку прохладного вина из холодильника. Откупорил её и разлил красный напиток по бокалам, которые захватил по пути обратно к столу.

— К картошке лучше пива бы, но я не знаю, любишь ли ты его, — сказал мне он, поставив один из бокалов возле меня. — Да и вино как-то романтичнее.

— Я вообще мало что пью, — пожала я плечами. — Лучше вина. А ты решил мне устроить романтический ужин?

— Ну да, романтИк, — усмехнулся Мир. — Заранее приготовил картошку с мясом, утром. А сейчас просто подогрел в духовке и посыпал тёртым сыром и зеленью.

Я какое-то время смотрела на него, улыбаясь. Сложно мне понять и привыкнуть, что он ради меня делает милые приятности… Даже устраивает такой приятный вечер. Вроде бы и без пафоса — просто ванна и картошка с мясом да пара бокалов вина, — но сколько в этом всем заботы…

— Ради меня никогда не готовили парни, — сказала я негромко. — И не устраивали мне "романтИков"…

— А я — буду, — улыбнулся мне в ответ Мир и мягко взял мою руку в свою.

— Уверен? — спросила я его, кокетливо изогнув бровь.

— Да, — ответил он и настойчиво потянул меня к себе.

Усадил к себе на колено и обнял за талию. Серые глаза впивались в моё лицо и губы, с жадностью разглядывая каждую мою клеточку, родинку… Мир не скрывал ни своей симпатии, ни своего влечения ко мне. Влечения мужчины к женщине. Меня одновременно это смущало и доставляло странное наслаждение. Мне приятно быть желанной, по-взрослому, по-настоящему. Быть желанной им…

Я робко положила на его грудь свои ладони, не знала, куда ещё их деть… И мне хотелось прикоснуться к нему. В серые глаза, которые оказались уже очень близко и смотрели прямо в мои, я просто провалилась. Они казались мне настолько глубокими и бездонными, что это даже пугало. Они стали темнее, а зрачки расширились, дыхание Мира участилось и стало тяжёлым… Его штормит от нашей близости не меньше, чем меня.

— Я не уверена, что готова есть картошку с мясом так часто, — сказала я первое, что пришло в голову.

Надо же что-то сказать? Или нет?

— Я научусь готовить что-нибудь ещё…

Он притянул к себе мою голову и отодвинул мои волосы, обнажив шею. Шумно втянул носом запах моей кожи рядом с ними. Я вздрогнула и ощутила, как кожа становится гусиной. Щекотно… и что-то ещё. Приятно…

Не хочу, чтобы он останавливался. Хочу позволить ему сегодня больше…

— А сейчас я хочу десерт, — сказал он, глядя на меня пьяным без вина взглядом и сжимая меня крепче в своих руках. — Я тебе — ужин, а ты мне — сладенькое.

— Хочешь, чтобы я тебе испекла пирог? — спросила я, понимая, что он имеет в виду вовсе не еду.

— Не-е-ет, — протянул он и поймал мою голову в свои ладони. — Моё сладкое — ты, Диана.

Не успела толком вдохнуть в себя воздуха, как мои губы попали в его плен. Сладкий, нежный, чувственный, заставляющий бабочек в животе порхать, сталкиваться друг с другом и биться в истерике. Я чувствовала, что сегодня всё иначе. Мир словно пытается разбудить во мне что-то этим ласкающим поцелуем, и у него получается. Я не смогу отказаться и уйти, мне слишком хорошо в его руках, мне слишком нравятся его наглые и одновременно нежные поцелуи, я хочу идти дальше.

Его рука мягко прошлась по моей груди, пальцы задержались на том месте, где должен быть сосок. Несколько раз прошлись туда и обратно по нему, и я ощутила, как он твердеет, а я начинаю невольно выгибаться ему навстречу. Он водил пальцами по соску через ткань платья и тонкого бюстгальтера, и это вызывало такие приятные и острые ощущения, что я закрыла глаза и прислушивалась к новым эмоциям. Губы сами собой приоткрылись от удовольствия, вздохи стали тяжёлыми и рваными.

Боже, это только через платье… А что же будет, когда он коснётся меня без него?

Словно в подтверждение моих слов, Мир нетерпеливо потянул край моего платья вверх и стянул его с меня. Оно оказалось на полу, а его руки уже снимали лямки бюстгальтера с плеч, чтобы затем спустить его ткань ниже, обнажая грудь. Я сидела на нем в одних трусиках и со спущенным лифчиком.

Прохладный воздух коснулся моей кожи, ставшей сверхчувствительной. Соски превратились в один миг в твёрдые бусины. И от прохлады, и от ощущения, что я впервые обнажена перед мужчиной, что этот мужчина смотрит на мою грудь без одежды — это осознание сводит с ума.

— Как красиво… — шептал он, оглаживая мою спину и грудь. — Красавица. У тебя просто охренительно красивая грудь.

Стыдливо опустила голову с пунцовыми щеками, но Мир не дал мне возможности смущаться. Новая лавина ощущений обрушилась на меня, когда он положил пальцы на левую грудь и осторожно провел ими по голому торчащему соску.

— М-м, — не выдержала я и издала вздох. — Боже…

Он провёл по нему пальцами ещё раз, намеренно задевая его и как будто играя с ним, пропускал мой сосок между пальцев. Это оказалось очень приятно, но контролировать себя оказалось трудно. Я выгибалась ему навстречу так, словно меня контролировали уже только его пальцы, а не я сама, и негромко постанывала. Не знаю, насколько это нормально, но мне хотелось стонать, настолько меня заполнили до краёв эти новые эмоции.

— Ди, какая ты чувственная… — сказал Мир мне сиплым от возбуждения голосом. — Я так хочу тебя, малышка.

Я издала стон куда громче, когда мой сосок оказался в его губах. Он сжал меня крепче и играл с соском. Втягивал его, посасывал, потом вдруг отпускал, дул на него и теребил языком.

Я больше ни о чем не думала. Я ловила эти ощущения и просто сходила с ума. Как же это… Нет, рассказы о сексе и ласках — ничто в сравнении с тем, что я испытывала сейчас.

Внизу живот так сильно тянуло и стало влажно, что я попыталась свести бёдра вместе, словно ища успокоения таким образом. Боже мой, что это такое происходит со мной?

Мир заметил это движение и, сжав меня ещё сильнее руками, тихо рыкнул. Он коснулся моей внутренней стороны бедра и осторожно развёл ноги, чтобы подобраться к трусикам.

Провёл пальцами по ним, и меня дёрнуло как от удара током. Я захныкала, елозя попой по нему, не понимая, чего так жаждет моё тело в его руках… Он не давал мне двинуться с места и снова и снова водил пальцами по моему клитору, прикрытому уже довольно влажными трусиками. Было не очень удобно, что он чувствует, как они намокли почему-то, и как я не могу найти места себе от его действий, но ему это всё будто нравилось.

Он надавил пальцами сильнее в самую чувственную точку и стал массировать её по кругу.

— М-м… — стонала я, обхватив руками его мощную шею. — Боже мой… М-м!

— Блядь, — сказал он, на секунду отпустив мой сосок, с которым так и продолжал играть губами и языком. — Я уже сам пиздец как кончить хочу! Как же ты сладко стонешь, девочка…

Он мягко укусил мой сосок, оттянув его при этом.

— А-ах, — резко выдохнула я, непроизвольно сжав бёдрами его руку и невольно потершись об неё.

Ягодицей я чётко ощущала его член, Который уже очень сильно выпирал из джинсов и упирался прямо в меня. Когда я ездила по нему попой, то попадала прямо по члену, и Мира это жутко заводило.

Он шумно выдохнул. Потом резко встал и подхватил меня на руки, понёс в спальню. Когда мы оказались у кровати, к которой настырно толкал меня Ланской, я словно очнулась. Он на мгновение оставил меня у кровати, чтобы снять с себя футболку и джинсы. Парень остался в одних боксерах, из которых выпирал внушительного размера мужской половой орган.

Мои глаза округлились.

О нет, ЭТО в меня не влезет!

Насчёт размера Ежова тогда не преувеличила!

Он же снова потянул меня к себе и провел к кровати. Ещё секунда, и он свалит меня на матрас и придавит собой сверху.

Поняла, что он хочет сделать… И испугалась.

— Мир… — надавила я на его грудь рукой.

— Что? Что такое? — посмотрел он в мои глаза, уловив смену моего настроения.

— Я не могу…

— Почему? — спросил он, мягко сжимая пальцами мою талию. Ему хотелось продолжать. — Боишься?

— Да, — честно кивнула я. — Очень.

— Будет немного больно, но это быстро пройдёт, — сказал он, целуя мою шею и ломая моё сопротивление. — Я постараюсь быть нежным…

— Я не физической боли боюсь, — нервно закусила я губу. — Боюсь, что стану для тебя очередной…

— Ди, — снова взял он моё лицо в свои большие и тёплые ладони. Заставил смотреть ему в глаза. — Ты никогда не станешь для меня очередной.

— Ты всем так говорил, наверное… — спрятала я глаза за ресницами.

— Я много чего говорил. Но никому я не говорил, что я испытываю чувства.

Я недоверчиво уставилась на него. Так хотелось поверить…

— Да, не стану скрывать — я пиздец как хочу тебя трахнуть. Уже давно. Но помимо желания заняться с тобой бешеным сексом, я испытываю и другие чувства. Это точно не "очередная". Просто поверь мне. И доверься уже…

— Правда? — прошептала я.

— Правда… Глупая… Мы же парень и девушка. А парень и девушка занимаются сексом, ничего тут нет постыдного. Секс и есть продолжение любви. Я очень хочу поласкать тебя и показать тебе…

* * *

— Ди, — прижался он ко мне горячим, почти обнажённым телом, потому что я снова не отвечала. На нас обоих осталось только нижнее бельё, мои соски упирались в его грудь, касались его кожи, и уже только это дарило какое-то странное наслаждение. — Рано или поздно это случится с нами… Не беги от себя. Так давай не будет терять времени и мучить друг друга. Давай доставим друг другу удовольствие.

Мир поддел пальцами резинку моих трусиков и протянул их вниз. Я как зачарованная наблюдала за ним, лишь сильнее сжав пальцами его плечи. Понимала, что надо уйти, но не могла. Не могла ему противостоять. Или не надо?

Перед кем вообще мы должны отчитываться?

Мир прав — я тоже хочу его. Впервые в жизни я хочу парня вот так, до дрожи, до помутнения рассудка… Пусть я буду об этом жалеть, но я хочу, чтобы эта ночь случилась.

Нам не убежать друг от друга и от себя тоже…

Ещё один шаг — и он все же повалил меня на кровать, упал сверху. Не придавливал слишком сильно, но все же вес мужского натренированного тела я ощущала.

Не удержалась и ласково провела пальцами по его плечам и груди. Он вздрогнул и зажмурился на секунду от удовольствия. А потом повёл рукой по моей ноге, бедру, пробираясь к чувствительному месту. Приподнял мою ногу и отодвинул её в сторону, чтобы иметь возможность продолжить ласку уже без белья.

С моих губ сорвался тихий всхлип, когда мужские пальцы коснулись моей кожи уже не через ткань, а как есть. Его глаза смотрели в мои, он наблюдал за мной, ловил мою реакцию и словно сам наслаждался собственной лаской через меня. Его пальцы мягко ласкали чувствительную кожу, пока я пыталась привыкнуть к новым, слишком острым ощущениям. Но я не хотела, чтобы он останавливался…

Может, я и не должна ему доверять, но я словно дошла до точки, откуда обратной дороги уже нет.

— Приятно? — спросил он, целую мою шею и продолжая мягко массировать ставший влажным клитор.

— Да, — выдохнула, снова задвигав непроизвольно бёдрами.

Будто кровь внутри меня наливалась и заставляла меня двигаться ему навстречу, раскрываться сильнее, чтобы дать ему это делать, чтобы ощутить… Не знаю, что именно, но это напряжение, которое нарастало внизу живота, начинало меня настолько сводить с ума, что я уже почти ныла, вцепившись в его плечи ногтями.

— Ты когда-нибудь получала оргазм, Ди?

— Н-нет…

— Никогда не кончала?

Помотала отрицательно головой, чувствуя, что тело будто напрягается сильнее и сильнее, и начинает дрожать.

— Щас кончишь, — сказал он и подцепил мой сосок зубами, мягко его прикусив, а пальцами стал давить на клитор сильнее, перебирать мои складочки, размазывая жидкость, которая сочилась из меня тонкой струёй.

— Не могу больше! — выгнулась я навстречу ему, ища какого-то успокоения. — Боже… Что это…

— Ты хочешь кончить, Ди, — ответил он и спустился ниже.

Развёл мои ноги шире и опустил голову прямо к моей промежности.

Громкий стон сорвался с моих губ, когда его горячий и влажный язык стал играть с моими складочками и чувствительным бугорком. Я вцепилась пальцами в подушку и выгнулась ему навстречу, желая, чтобы они продолжал и давил языком сильнее…

— М-м… — то ли стонала, то ли всхлипывала я. — Я не могу больше терпеть… А-а… Это…. Боже!

— Блядь, я тоже не могу больше терпеть, — сказал он, оторвавшись от меня, и спустил боксёры.

Я открыла глаза, чтобы увидеть, что он делает. Неужели он уже собрался это сделать? Я не готова….

Но Мир не стал наваливаться на меня. Он стал быстро водить рукой по собственному члену, который был возбужден до предела. Он откинул голову назад, закрыл глаза и застонал, пока его рука бешено двигалась по стволу.

— Блядь… М-м…

Это зрелище меня поразило до глубины души и одновременно возбудило ещё больше. Он же опустился ниже и снова взял губами мой клитор. Он ласкал одновременно и себя, и меня, и осознание этого заставило меня просто трепетать…

Мои бедра задрожали, тело словно прошил острый, мощный спазм, и меня растащило по простыни. Я кричала, пока меня крутила сладкая судорога внизу живота, сминала пальцами простыню и просто утопала в этих нереальных ощущениях.

Он продолжал быстро и настойчиво водить языком по моему клитору, пока я не стала стонать тише.

— Кончила, Ди, — сказал он и поцеловал мою пульсирующую плоть.

А после сел на колени рядом и, глядя на мой влажный и возбужденный клитор, снова продолжил ласкать себя. Он стонал, дрожал, разглядывал жадно моё тело, а потом вдруг ухватил мою ладонь и обхватил уже ею свой член. Стал двигаться быстро и резко, словно трахая мою руку. Я растерялась, но не стала забирать её. Его член оказался горячим, твёрдым и приятным. Мне нравилось касаться его, я стала ловить кайф от того, как приятно ему ощущать мои пальцы на себе…

Мир набрал какой-то бешеный темп, убрал мою руку и резко выдохнул. Из головки члена стала точками выходить сперма прямо на мой живот, пока Мир стонал особенно громко и продолжал ещё двигать по столу рукой.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В глазах я видела удовольствие даже от такого секса, желание продолжить. Но он спросил:

— Я правильно понимаю, что дальше идти ты не готова?

— Нет, — покачала я головой. — Не готова…

— Ну, тогда сегодня так, — поцеловал он мою щёку. — Хотя я бы продолжил…

— Нет.

— Ладно, трусишка, — он снова положил пальцы на мой клитор. — Но оргазм ты получила. Понравилось?

— Мир… — простонала я, снова ощущая, как просыпается новое напряжение внизу живота. — Я устала, слишком много потрясений за один вечер…

— Оргазмов много не бывает, — ответил он.

Очистил мой живот от своей спермы, а потом снова развёл мои ноги и продолжил ласку языком…

— Мир…

— Ч-ш… Не говори ничего. Просто кончай. И я буду.

Он снова обхватил своей рукой член и стал ласкать сам себя, а меня — языком и губами…

Удержаться от ещё одного оргазма нам не удалось…

19

Всё повторилось. Было так же сладко и нестерпимо приятно, как и в первый раз. Только теперь я знала, чем закончится его ласка, ждала касаний и даже предвкушала…

Мы уснули вместе, на одной кровати.

Ночью стыдно мне не было. Мне было хорошо. Но стоило наступить утру, как чувство стыда обрушилось на меня лавиной, едва первые лучи солнца коснулись наших подушек.

Я открыла глаза и повернула голову. Мир спал рядом. Красивое лицо, расслабленное и спокойное. Боже мой, со мной в постели впервые спит мужчина! И не просто мужчина, а Ланской… Это же ни в сказке сказать, ни пером описать…

Он продолжал мирно спать, словно имел на это право, в моей постели — ну да, постель его. Но сейчас тут сплю я, а значит, она моя! Будто делает это каждый день — развалился себе с комфортом. В смысле, спит со мной каждый день в одной постели! То, что постель и так его, не имеется в виду…

Я же предпочла не оставаться здесь и не дожидаться его пробуждения. Просто не знала, как встречусь с его серыми глазами после того, что позволила. Особенно стыд вызывали воспоминания, как я позволяла ему ласкать себя моей рукой…

Ощутила, как щёки заливает румянец. Кинула на него робкий взгляд, будто он мог видеть, что я наблюдаю за ним и разглядываю сонного.

Красивое тело и лицо, идеальные мышцы, непослушные темные волосы и длинные ресницы…

Какие мы разные с тобой, Мирослав. Ты засранец и мажор, ты любишь секс и умеешь им заниматься, любимчик девушек, они даже космы готовы драть мне из-за тебя… А я совсем другая. В сексе опыта — ноль, отношений не было, и гвардия парней за мной не бегает. До сих пор не понимаю, что между нами может быть общего и как мы оказались с ним под одной крышей?

Осторожно вылезла из-под одеяла, собрала с пола свою одежду — боже мой, докатилась! — и тихонько вышла за дверь.

Сходила в душ, переоделась в чистое — слава богу, на сушилке как раз висели мои вещи. Не хотелось нарушать сон Мира. Да и встречаться с ним мне тоже не хочется пока, хотя, конечно, этого момента всё равно не избежать.

От скуки сварила кофе и пожарила яичницу на двоих. Не то чтобы мне вдруг хотелось поухаживать за Мирославом, но как-то неприлично готовить только на себя и не делиться, если в квартире находится кто-то ещё.

— Ого, как вкусно пахнет! — услышала я за своей спиной и вздрогнула от неожиданности.

Обернулась и встретилась с серыми глазами Ланского. Он тоже уже явно побывал в душе — на его голой груди блестели капельки воды. И я, конечно же, залипла. Чёрт сексуальный! Специально ведь меня соблазняет с первого дня моего тут пребывания! Так бы и слизала эту каплю, что бежала по его крепкой груди…

— Сегодня твоя очередь говорить эту фразу? — улыбнулась я, когда взяла себя в руки и вернулась к яичнице.

— Ага, — улыбнулся он и подошёл со спины. Перегнулся через меня и снял крышку со сковородки одной рукой, а другой прижал меня к себе. В его трусах явно снова было неспокойно… Член упёрся в моё бедро. — О, глазунья! Ещё и с колбаской.

Дыхание вдруг перехватило. Виной тому стала его близость или упирающийся в меня член, точно не знаю, но дышать вдруг стало тяжело.

— Мир, — пихнула я его в бок. — Ну мокрый же…

— Уже нет… — сказал он мне на ухо и мягко подцепил зубами мочку.

— Мир! — попыталась увернуться я, чувствуя, как по спине снова бегает табун мурашек. — Прекрати баловство. Собираться надо. Садись за стол. Яичница готова.

— Ну вот, — вздохнул он и отпустил меня из своих лап медведя. — Не могла еще чуть-чуть пожариться…

Он сел за стол, а я, пытаясь перебороть странную «ватность» в теле, принялась накладывать по тарелкам нехитрый завтрак.

— Кофе будешь?

— А ты уже сварила?

— Да.

— Вот блин, опередила.

— В смысле?

— Хотел тебе устроить кофе в постель.

— Серьёзно? — заулыбалась я как дурочка.

— Серьёзно. Мне хотелось, чтобы это утро стало для тебя добрым.

Блин, а ведь приятно. Ничего не могла поделать со своей улыбкой.

— Ну, раз я не успел, то наливай свой кофе, — сказал он.

Я поставила две чашки на стол и села рядом. В другой ситуации я бы, наверное, и кусочка не смогла бы съесть, но после нескольких оргазмов голод испытывала нереальный. Интересно, всегда так?

— У тебя во сколько первая пара? — спросил он.

— В половине десятого.

— У меня раньше.

— Тогда ты езжай, я доеду на автобусе.

— Долго ехать.

— Ну и ничего, я привычная.

— Смотри сама. Но назад заберу тебя. Только у меня тренировка сегодня. Вечером развлекать тебя не смогу.

— Ничего, я сама развлекусь.

— Сериал будешь смотреть?

— Ага. Кстати, планшет тебе вернуть? Там и гигабайты еще остались.

— Да пусть пока у тебя. Мне он без надобности, или вон — ноутбук ещё валяется неприкаянный. Только вай-фай включи. Я тебе пароль дам.

— Ладно, как скажешь. Если не нужен, я на нем сериал буду смотреть.

— Смотри.

Мы говорили с ним, словно живём вместе уже не первый месяц. Странное ощущение. Мне даже не с каждой подругой так легко и весело было, а тут парень. С парнем может быть весело? Удивительное дело.

— Спасибо, — сказал Мир, доев всё до последней крошечки. — Очень вкусно.

— А на ужин что приготовить сегодня? — спросила я. — Твою картошку вчера мы знатно потрепали, и теперь моя очередь тебя угощать.

— А ты хочешь что-то приготовить? — в его глазах появился иной интерес.

Интерес к пище! Мужчины… Так и хотелось цокнуть языком и закатить глаза.

— Да, — ответила я. — Иначе бы не предлагала.

— А умеешь? — изогнул он бровь. — Или мне потом придётся новую плиту покупать?

Ну как же под подколов? Это будет не Ланской, и вообще — день прожит зря, если Мир меня не подколол ни разу!

— Умею, — улыбнулась я ехидно и показала ему язык. — Пришлось научиться. Мы же…

Чуть не ляпнула про Ежову, про то, как мы жили вместе и готовила не только она одна. Но так не хотелось сейчас упоминать бывшую подругу, что вовремя осеклась.

— Я же жила сама, без родителей, целый год, — договорила я. — Научилась.

— Не откажусь… — улыбнулся Мир. — И выбери сама, что именно. Я всему рад, если это не пельмени!

Я в ответ рассмеялась. Холостяцкая жизнь и пельмени — почти синонимы.

— Тогда подумаю, что можно. Ты позволишь пользоваться плитой и так далее? Всё-таки чужая кухня.

— Да брось, тут всё твоё, Ди, — подмигнул он мне. — Тем более, что я очень хочу нормальный человеческий ужин.

— Тогда договорились, — улыбнулась я в ответ.

Чёрт возьми, я всё время улыбаюсь Ланскому. Что-нибудь можно с этим уже сделать?

— Номер твой подвязан к карте? — спросил Мир, доставая телефон.

— Да, а что?

— Денег переведу на продукты.

— О… — смутилась я. — Да пока не надо. Там со стипендии осталось ещё. Немного.

— Ди, — вздохнул Мир, тыкая по кнопкам. Мой телефон завибрировал, оповещая о том, что баланс моей карты пополнен как минимум на пять ужинов с мясом и овощами. — Ты знаешь, сколько я жру?

Зависла. Интересный вопрос и его постановка.

— Нет. Не знаю.

— До хрена, — ответил он с плутоватой улыбкой. — Я сожру всю твою стипендию за ужин. Так что бери, не выделывайся, и побольше мяса!

* * *

После завтрака Мир собирался выходить из дома и причесывался в коридоре. Я провожала его.

— Ты всегда так старательно делаешь причёску? — спросила я, скрывая смех.

— Да. А что? Некрасиво?

— Красиво.

— Ну и всё.

— Просто я меньше трачу времени на волосы.

Он посмотрел на меня.

— Так у тебя длинные волосы, тебе и так красиво. Кстати…

Он снял комплект ключей с крючка.

— На, твой будет, пока ты здесь.

Я забрала связку из его рук.

— Спасибо.

— Ага.

— Так странно, ты даёшь мне ключи от своей квартиры… — высказала я мысли вслух.

Серые глаза остановились на моём лице.

— Честно сказать, и я себе такое с трудом бы представил еще пару месяцев назад. Но с тобой мне оказалось комфортно под одной крышей. Весело и нескучно вечерами. Я даже задумывался о…

И Мир осёкся.

— О чём? — подняла я брови вверх, одолеваемая любопытством.

— Потом скажу. Я опаздываю, — сказал он, хмуро поглядывая на наручные часы.

— Пока.

— Пока, — ответил он и сгрёб меня в объятия.

Я прижалась на пару мгновений к его плечу и закрыла глаза. Так хорошо, тепло и безопасно. Такое ощущение, словно в объятиях Ланского любые беды перенесутся легче… Опасное чувство… "Диана влюбилась как дура в мажора, который и не мажор оказался, и верить ему тем более нельзя ни в коем случае!", называется.

— Не хочется расставаться, — сказал он мне, вдыхая запах моих волос.

— Мы увидимся в институте, — ответила я.

— Там я не могу подойти и обнять тебя как мне хочется.

— Всё равно все уже знают… Меня тогда в больнице девчонки запытали, чуть новое заболевание от их вопросов не словила — воспаление мозга.

— Да не в том дело, — ухмыльнулся он и в его глазах заплясали дьяволята.

— А в чём? — спросила я, хотя, впрочем, и сама догадывалась, что сейчас будет речь о сексе или о чём — то связанно с ним.

— В том, что когда я тебя обнимаю, то хочу немедленно раздеть и сделать так….

— Как? — изогнула я бровь, провоцируя его.

Мир молча отодвинул в сторону мою майку, опустил лямку и ткань ее вниз, обнажая мою грудь, и припал губами к соску.

Тело словно разряд тока пронзил. Я натянулась струной и резко выдохнула. Захотелось закрыть глаза. Оттолкнуть. Нет, пусть продолжает… Но он так опоздает… Боже, пусть еще так сделает…

— Ты опоздаешь… — сказала я сквозь стоны и вплетая пальцы в его непослушные волосы.

— Да чёрт с ними… — ответил он хрипло, сжимая меня её крепче и припечатывая меня спиной к стене. — Я хочу тебя.

— Нет, — надавила я ему на грудь руками, словно очнувшись. — Остановись!

Если мы сейчас продолжим, то точно зайдем слишком далеко. Его член снова упирался в моё бедро, к которому он прижимался и совершал мягкие поступательные движения. Ощущать его ласку на себе очень приятно, но мне бы не хотелось пересекать эту границу.

Ланской оторвался от моей груди и уставился на меня.

— Ты торопишься, Мир… — произнесла негромко я, пряча глаза за ресницами.

— Извини… — сказал он, отходя на шаг от меня. — Ты права, конечно…

Мы замолчали и смотрели друг на друга.

— Почему с тобой всё так сложно, Ди? — в сердцах высказал он.

— Извини, я не могу быть другой, — ответила я. — Я не Ежова, чтобы так легко на всё согласится.

— И слава богу, — ответил Мир и ещё раз поправил прическу. Потом сморщился и поправил джинсы на месте, где всё вздыбилось. — Блядь… Ди, ты меня убиваешь просто. Буду ходить теперь со стояком.

— Ну прости, — пожала я плечами.

— Мучаешь меня. Недотрога.

— Найди себе другую девушку.

— Ну щас прям. Я тебя хочу. Я поехал.

Он вышел и захлопнул дверь, а я стояла еще несколько мгновений напротив двери и улыбалась, закусив губу. Если бы ты, Мир, знал, как я сама хочу тебя… Внизу живот а уже всё заныло в предвкушении ласки… И бёлье ощутимо влажное, придётся заменить.

Но я боюсь.

Ужасно боюсь стать просто игрушкой и капризом избалованного мажора.

* * *

После пар мы созвонились. Точнее, я сама набрала его номер.

— Да, — ответил он.

— Я освободилась, — говорила я в трубку. — Можно ехать за продуктами в магазин и домой.

— Ди, нас оставляют ещё на факультатив, — ответил он. — Тебе придётся либо ждать меня, либо добираться самой.

— А, ну ладно, — ответила я. — Не переживай, я сама доеду.

— И извини, продукты тоже не смогу купить. Я сразу после факультатива на тренировку.

— Да ладно, я сама куплю. Я видела возле дома супермаркет.

— Ну хорошо, — сказал он. — Ты только не набирай много. Не стоит ради меня тащить тяжёлые пакеты.

— Ты заботишься обо мне? — задала я вопрос.

— Да. А не должен? — спросил он так, словно как раз для него это естественно.

— Не знаю…

— Ты моя девочка, Ди, — сказал он.

Я просто улыбнулась про себя, не зная, что сказать.

— И хоть ты мне не даёшь пока что…

— Мир! — тут же пресекла я.

А он заржал в трубку.

— Ладно-ладно, — ответил он. — Никто нас не слышит, не переживай. И я шучу!

— Шутник, блин. Пошлятины ты кусок, а не шутник!

— Но яйца уже реально звенят, Ди. По тебе.

— Ой, иди ты!

Я повесила трубку. А саму смех разбирал, пока я шла на автобусную остановку.

Ну вот не придурок он?

Снова затрезвонил мобильный. Не глядя приняла вызов:

— Ну что у тебя ещё звенит по мне? — спросила я со смехом.

— Дочь, — услышала я голос матери. — Ты это кому сказала?

Отняла телефон от уха и глянула на экран. Мама. Мысленно закатила глаза. Ну что я за дура такая? Как можно было это сказать матери? Нетрудно ведь догадаться, что и у кого может звенеть по девушке…

Чёрт. Вляпалась! Моя мать — Шерлок в юбке, эта точно догадается.

— Да это подруге, мам, — сказала я с непринуждённостью в голосе. — Привет, кстати! Не видела, что это ты. Думала, Надя звонит.

— Привет-привет. Надя

— Ну да. Я же сейчас с ней живу.

— И что же у неё звенит по тебе? — строго спросила родительница.

— Будильник, — ответила я и поморщилась.

Ну какая же тупая отмазка вышла!

— У тебя парень появился, Дианочка? — нарочно ласково спросила мама, чтобы не спугнуть пугливую особь женского пола Диану.

— С чего ты взяла?

— Потому что твоя мама не в лесу живёт, и прекрасно знает, что и у кого может звенеть…

— Что? — изобразила я из себя непонимание.

— Ты сама знаешь.

— Нет.

— Знаешь.

— Я не понимаю, о чём ты, мам.

— У парней кое-где звенит, когда они очень хотят затащить девушку в постель, использовать её и бросить!

Ну началось… Мама поняла, что речь о парне, и отмазаться теперь будет непросто. Но не поняла, что Надя и есть парень, с которым я как бы и живу. Если бы мои родители узнали об этом, обоих бы хватил инфаркт.

— Мам, я всё помню.

— Если у тебя появился мальчик, ты должна познакомить его с папой. Если папа одобрит сыграем свадьбу. Ты же знаешь.

— Мама, да никто у меня не появился, — вздохнула я.

— Смотри мне, Диана, — сказала она. — Если узнаем, что ты с кем-то… Отдала кому-то свою девственность, какому-то смазливому мажору и сопляку…

— Ма, мне уже есть восемнадцать!

— Да ребёнок ты еще! — воскликнула она. — Глупая маленькая девочка. Мальчики молодые, злые… Гормоны играют, хотят секса. А женитсья не хотят, ещё и ребёночка заделают… Поиграется и бросит, а у тебя жизнь испорчена будет. Не вздумай. Не поддавайся. Береги себя для мужа.

Я даже зависла. Она предполагает только или действительно поняла что-то? Материнское сердце словно чувствует, что я сейчас на перепутье, и меня искушает тот самый мажор, которого она и описала…

— Мам, я помню, — собралась я с силами и ответила. — Я ничего такого не делаю. И парня у меня нет. Тем более, мажора… Ты же знаешь, я их не люблю.

— Смотри, девочка моя, — назидательно повторила мама. — Я, кстати, что звоню-то: мы нашли деньги. Заняли у соседки. Ищи комнату, Диана. На квартиру не хватит, а комнату вполне можно снять.

Как? Уже? Я так торопила время, хотела, чтобы родители поскорее нашли деньги чтобы я смогла снять себе жильё, а теперь мне грустно. Я не хочу уходить от Ланского?

Кажется, я всё же сошла с ума. Наверное, единственный способ всё же не совершить ошибку — как можно скорее съехать. От искушения подальше…

— Хорошо, спасибо, — ответила я.

— Ты там что — не рада, что ли? — продолжила подозревать меня мама.

— Рада, конечно, — ответила я. — Мне просто неудобно, что так вышло. Пришлось вам искать деньги так срочно, занимать даже для меня…

— Ничего страшного, милая, — сказала мама уже мягче. — Мы же всё для тебя. Ты только уж нас не подведи.

Повесила трубу и вздохнула. Ну и что теперь с этим всем делать?

20

В магазин всё же зашла по пути к дому. И хоть настроение упало, ужин всё равно я приготовлю.

Пожарила куриные ножки, а к ним приготовила картофельное пюре. Просто и вкусно. Когда уже и салат был нарезан, я с чистой совестью принялась просматривать на телефоне объявления об аренде комнаты.

Около девяти вечера вернулся Мир.

— Привет, — заглянул он в кухню.

— Привет, — ответила я, оторвавшись от телефона. — Как прошла тренировка?

— Нормально. Скоро соревнования.

— Ты будешь участвовать?

— Почему нет?

— А как же лицо и так далее?

— Правила все знают, — ответил Мир. — По лицу бить запрещено, так же как и наносить серьёзные увечья. Конечно, кто-то может всё равно съехать с катушек, но у нас все адекватные парни. Ты за меня переживаешь, Ди?

— Конечно, — кивнула я. — Зачем мне Ромео с кривым носом?

— Вот редиска! — рассмеялся он. — Я уж подумал было, что ты обо мне заботишься. Ладно, я в душ. А то так вкусно пахнет тут из твоих сковородок, что я скоро завою от голода.

Он вернулся минут через десять. На нём снова были одни трико. Голый торс и влажные волосы так и манили прикоснуться к ним, а уж не смотреть на него вообще не получалось.

Красивый, засранец… Так бы и смотрела без перерыва на обед! А потом корила себя за распущенность… Мама сегодня словно заставила меня очнуться и уберегла от ошибки. Я ведь вчера почти поддалась ему…

Мне вдруг захотелось пойти дальше. Попробовать, что такое… секс. Почувствовать его член внутри себя, узнать эти ощущения.

В голове снова зазвучал назидательный голос мамы, и я стыдливо прогнала назойливые мысли. Нужно бежать отсюда, иначе я поддамся искушению и не только разочарую родителей, но и буду страдать сама, после того как надоем Ланскому, и он увлечётся новой игрушкой. Он не похож на того, кому нужны серьёзные отношения, хоть и говорил об этом. Мама как-то сказала, что мужчины часто говорят то, что хотят услышать девушки, чтобы добиться от них секса. Может, и Мир такой?

— Вкусно очень, спасибо, — поблагодарил меня парень, когда свою порцию съел полностью.

— Пожалуйста, — ответила я.

Свою порцию я ковыряла вилкой без особого аппетита. Настроение не то.

— Мир, ты поможешь мне найти комнату? — спросила я.

— Комнату? — переспросил он.

— Да, — кивнула я. — Родители звонили. Сказали, что нашли деньги, но хватит только на комнату.

— А, понятно, — сказал он, внимательно вглядываясь в меня. — Ты хочешь найти комнату и съехать.

— Да.

Он какое-то время помолчал, а потом вдруг взял меня за руку. Сел напротив и посмотрел в мои глаза.

— Ди, ты хорошо подумала? — спросил он.

— А что тут думать? — пожала я плечами. — Деньги есть, теперь мне больше не нужно злоупотреблять твоим гостеприимством.

— Ты знаешь, что мне… Ну, короче… Нравится, что ты здесь.

Я молча смотрела на него. Не знала, что на это ответить.

— Не думал, что скажу это тебе — но, может, ты останешься?

— Здесь? С тобой? — округлила я глаза.

— Да, — обезоруживающе улыбнулся он. — Нам ведь комфортно вместе, зачем тебе уходить?

— Потому что неправильно жить с парнем, когда даже отношений толком нет, — ответила я, забирая свою руку.

— Неправильно? — спросил он, и его взгляд стал более тяжёлым. — А кто сказал, что правильно или нет? Тебе не плевать на мнение других?

— Нет, не плевать, — ответила я. — И не злись на меня. Но мои родители не поймут, если я вдруг начну жить у парня, который даже не…

Я осеклась. Сказала лишнего. Я не хотела вообще поднимать этот разговор. Тараканы моей семьи его не касаются. Я думала, что съеду, и Мир забудет обо мне. Найдёт другую. И никак не думала, что он вдруг захочет меня удерживать.

— Что "не"? — посмотрел на меня Мир.

— Мир, с моими родителями всё очень трудно, — ответила я через паузу. — Не нужно тебе в это вникать. И я тебе не нужна.

— А это не тебе решать, Ди, — упрямо ответил он. — Ну что там такое с твоими родителями не так?

— Они вообще не должны знать, что я с парнем… общаюсь. Не то что жить вдруг решила. Нам лучше разъехаться.

— Понятно, — поджал он губы. — Ты думаешь, что я это всё несерьёзно?

— Не знаю, Мир.

— И по-прежнему не доверяешь? Так отношений и не получится. Как мы будем их строить, если ты мне не доверяешь?

— Мир, — посмотрела я на него. — Я не говорила, что мы не будем общаться. Мы не будем вместе жить, потому что я не готова сказать родителям о тебе.

— И как долго ты собираешься меня прятать от них?

— Я не прячу.

— Прячешь.

— А что еще мне делать, если они мне всю жизнь внушали, что парень должен сразу на мне жениться? Не думаю, что ты к этому готов!

— Ну… Пока не готов, конечно, — ответил он. — Но быстро только кошки родятся. На такие решения требуется время.

— Я вообще не думаю, что брак для тебя, Ланской, — не удержалась и высказала я все свои опасения.

— Вот так даже? — сверкнул он глазами.

— Ну а как ещё? Сколько у тебя было девушек? Десятки, сотни?

— Какая тебе разница? Сейчас я с тобой. И я тебе верен, несмотря на то, что секса у нас как такового и нет.

— Большая. Сложно доверять такому, как ты. И родители мой выбор не оценят.

— Какому? — поднял он брови вверх. — Даже интересно узнать!

— Ну… — замялась я. — Сердцееду.

— Бабнику, ты хотела сказать, — поправил он меня.

— Или так, — ответила я.

Пару секунд он смотрел на меня, играя желваками.

— Если ты меня хотела обидеть, Ди, — у тебя получилось, — сказал Мир, вставая из-за стола. — Я думал, ты уже взрослая девочка и понимаешь разницу между “просто так” и реальной симпатией, а ты совсем ещё ребёнок. Я помогу тебе найти комнату, раз, по мнению твоей семьи, я не достоин находиться рядом с их такой правильной принцессой. И спасибо за ужин.

* * *

Он ушёл, а я обняла себя руками, словно холодно стало.

Ну зачем я так с ним? Обидела ведь. Могла бы и промолчать про брак и его баб. Просто вырвалось. Но я так думала на самом деле, может, и к лучшему, что озвучила? Теперь между нами почти не осталось недомолвок.

Доесть свою порцию ужина не смогла, так и выкинула всё в урну. Помыла тарелку и налила себе чая. Грустно размешивала сахар и думала о том, что случилось.

Мир до конца не понимает, что творится в моей душе. Мне сложно привыкнуть в принципе к общению с ним, учитывая, с чего оно началось. А сегодня он мне предложил остаться… Предложил остаться с ним.

Обхватила кружку, чтобы согреть вдруг замерзшие пальцы.

Он серьёзно предлагал мне остаться жить в его квартире? С ним? Жить с ним? С Ланским?

Не могу в это поверить… Просто не укладывается в голове.

Неужели он не понимает, что ещё не время? Что родители не поймут, у нас даже отношений нет толком…

Но, значит…

Боже!

Чайная ложка из рук вывалилась и упала со стуком на стол. Прозрение стрелой пронзило моё сознание.

Он не собирается меня использовать, раз предлагает остаться.

Он не играет со мной. Он говорит правду, что я ему нравлюсь.

Закрыла лицо руками. Так почему-то захотелось плакать.

Он нравится мне тоже. Очень. Но тогда всё ещё хуже будет!

Папа и мама не примут его, мы все поссоримся. Что это будут за отношения такие? Во вред всем. Но смогу ли я отказаться — теперь, когда вдруг услышала всё то, что говорил мне Мир?

Не знаю.

Так горько на душе, что и сладкий чай не перебивает горечь. Я ощущала себя поганкой, которая обидела того, кто искренен в своём красивом порыве.

Нет, я всё-таки не права. Как бы дальше ни сложились наши отношения, я не должна была грубить, обижать его и считать девушек, побывавших в его постели. Я знала это всё и до сегодняшнего дня, однако допустила, чтобы он подошёл настолько близко. Значит, я уже приняла это.

Пусть их было много, но сейчас он все вечера проводит со мной. Он не обманывает, когда говорит, что верен мне. Хотя я понимаю, что ему, наверное, не так уж легко даётся даже это воздержание. Он мог найти любую, получить ту, на которую пальцем укажет, привык к качественному и регулярному сексу, а я всего этого дать ему не могу. Но он всё равно не отказался от меня.

Значит, я зря ему продолжаю не доверять. Не словами, но поступками он прямо сегодня и доказал, что намерения его серьёзные. Может, о свадьбе и действительно говорить неуместно, да и не нужна она мне самой пока что, но Мир мной НЕ ИГРАЕТ.

Решительно отставила чашку с недопитым и остывшим за время, потраченное на размышления, чаем и встала на ноги. Я пойду и извинюсь. Пусть сам решает, хочет ли он всей этой катавасии. Я расскажу ему о родителях. Мирослав не маленький мальчик и должен понимать, на что подписывается. По крайней мере, это будет честно. Как-то вышло всё по-уродски в этой кухне двадцать минут назад.

Я зашла в зал и увидела его на диване. Парень лежал, в руке телефон, в ушах беспроводные наушники. Он будто спал, глаза закрыты, но я словно чувствовала, что он не спит. Просто не хотел меня видеть.

Я осторожно подошла и протянула руку к нему.

— Мир, — произнесла я негромко, положив ладонь на его грудь.

Он распахнул серые глаза. Даже при тусклом свете ночника я видела, как он смотрит — прямо, серьёзно, словно насквозь видит. Мир снял наушники и вопросительно посмотрел на меня.

— Прости меня, — сказала я, заламывая руки от волнения. — Я не должна была так говорить с тобой. Это не моё дело, сколько было девушек у тебя до меня. Это было ДО меня. И про брак… Не мне решать, кто и на что способен. Я не права. Ты вовсе этого не заслуживаешь.

Он какое-то время продолжал молча смотреть на меня.

— Ну что ты молчишь? — совсем расстроилась я. — Скажи что-нибудь…

— Хочешь попросить прощения? — изогнул он бровь.

— Да. Ай!

Он ухватил меня за руку, потянул на себя и просто повалил на диван, а потом перекатился и навис сверху. Я оказалась в плену сильного горячего тела, а серые глаза оказались совсем близко.

— Ну давай. Извиняйся, Ди…

* * *

— Так, Ланской! — пихнула я его в бок. — Ты вообще уже офигел! Я пришла извиниться, а ты меня будто не слышишь и опять свои игры дурацкие начинаешь!

— Я всё слышал, Ди, — сказал он, беря моё лицо в свои руки. — Я тебя понял. Но раз ты меня огорчила, то придётся исправляться!

— Ну может, мне ещё потрахаться с тобой в качестве извинений?

— Нет, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы ты сама захотела.

— Что тогда? — даже удивилась. Он ведь не станет меня шантажировать?

— Ты извинишься иначе, — произнёс Мир, и его рука легла на моё колено, и пошла выше к бедру.

— Как иначе? — спросила я, чувствуя, как его касания заставляют сердце биться чаще, а дыхание тяжелеть.

Мужские пальцы остановились на ягодице и сжали её. А потом Мир заставил меня немного развести ноги, и его пальцы стали поглаживать мою самую чувственную точку через тонкую ткань белья.

— Ты кончишь, — шепнул он мне на ухо и прижался губами к шее.

Меня начали заполнять эти приятные ласки. Мне не хотелось его оттолкнуть или уйти, наоборот, я тянулась к нему и открывалась навстречу его рукам. Предвкушала, закрыв глаза и закусив губы от волнения. Я уже знаю, что если он будет ласкать меня настойчивее, в конце меня ожидает сумасшедше-приятный взрыв. И я очень хочу снова это испытать. Я хочу кончить с ним еще раз…

Он прекрасно понял, что я отвечаю ему, и отбросил все игры. Отодвинул бельё в сторону и коснулся клитора пальцами. Мягко водил по нему, потом стал давить ощутимее, мягкие массирующие движение по моему клитору рождали внутри меня настоящую бурю.

Я прижималась к нему, чувствуя, как внизу живота будто скручивается тугая пружина и уже скоро стрельнёт. Негромко постанывала от удовольствия, доверчиво прижималась к нему, сама искала его губы.

Мир снял с меня платье и следом тонкий бюстгальтер. Провёл пальцами по моей груди, задевая нежные соски, что вызвало мои новые всхлипы.

— Какая у тебя красивая грудь, малышка… Очень сексуальная.

— Разве? — открыла я глаза и посмотрела на него. — Мне казалось, тебе только большие нравятся.

— Нет, — покачал он головой, сжимая руками мою грудь и вызывая новые, более громкие стоны. — Твоя, мне нравится ТВОЯ грудь, Ди.

Мир опустил голову и подхватил один из сосков губами, втянул в себя и принялся ласково с ним играть кончиком языка, посасывать или оттягивать. Я откинулась на подушку и гладила его по непослушным волосам, вплетала в пряди свои пальцы и не скрывала того, как мне нравится его ласка, как мне хорошо сейчас, и как мне нравится… быть с ним.

Второй сосок он ласкал пальцами, и двойная ласка пробирала моё тело до мелкой дрожи. Я выгибалась навстречу ему и тёрлась разгоряченной и ставшей влажной промежностью о его член через трико. Мне хотелось, чтобы он продолжал ласкать меня уже там и довёл снова до чудесного и мощного оргазма.

Ланской и сам дышал как паровоз, возбудился за пару поцелуев и тёрся в ответ стоящим колом членом.

— Ди… моя Ди, — шептал он мне, имитируя поступательные движения в моё бедро. — Как же я тебя хочу, малышка моя…

Он подцепил резинку трусиков и потянул её вниз, освободив меня от белья. Затем спустился ниже, развёл мои бёдра руками и обрушился с чувственным поцелуем на мой клитор. Плоть уже начинала пульсировать и сходить с ума, меня колотило, трясло, я не знала, куда себя деть от накатившего с огромной силой оргазма. Мир же словно в издёвку ласкал и ласкал меня ещё, водил языком по клитору, заходил внутрь меня, потом возвращался.

Я сминала пальцами его волосы, натягивала их и едва не выдирала. Меня захлёстывали эмоции, я не отдавала себе никакого отчёта и кричала от удовольствия.

— Ди, — прохрипел он, снимая с себя трико и бельё. — Я пиздец как тебя хочу! Ди, ты хочешь меня?

И снова втянул в себя мою плоть губами.

— Да! — закричала я в ответ, не понимая, к чему он подводит. Но это уже и неважно… Я хочу. Действительно хочу. Мне необходимо сейчас это как воздух, я ничего не могу сделать с тем, что хочу зайти с ним так далеко, насколько это возможно… А что потом — плевать. Я хочу быть с ним здесь и сейчас! — Хочу, Мир… Я тебя хочу!

— Ты… позволишь мне? — спросил он, нажимая пальцами на самую нежную мою точку и заставляя кричать ещё громче.

— Да… — выдохнула я и замолчала.

До меня вдруг дошло, что он тянет из меня это согласие, используя для этого моё тело. Но… я хочу идти дальше.

Чёрт, я только что согласилась на секс! На секс с Ланским… Боже мой, я совсем с ума сошла… Но времени что-то решать уже не было, мозги отказывались работать, когда он вон так меня ласкал.

Вместо слов запрокинула голову назад и отдалась чувствам. Помирать — так с музыкой… Он пошёл дальше. Ввёл осторожно палец внутрь меня. Новые ощущения заставили меня разволноваться. Я распахнула глаза и судорожно выдохнула, вцепившись в его плечо.

— Что? Больно уже? — спросил он, нависая надо мной.

— Нет, — завертела я головой. — Пока нет… Просто я очень боюсь.

— А говорила, не боишься, — поддел он меня, продолжая как бы растягивать пальцем меня изнутри.

— Я не понимаю, как твой… поместится во мне. Он такой большой…

— Ди, — не выдержал и рассмеялся Мир. — Поверь, ты тоже внутри большая. И ты меня примешь. Только привыкнуть надо… И всё-таки может быть больно. Я постараюсь очень осторожно, но придётся потерпеть в самом начале.

— Конечно, мне будет больно… — проворчала я, чувствуя, как усиливается волнение от момента икс. — Такая дубина у тебя…

Он опять заржал.

— Ди… — покачал он головой, продолжая трахать меня своим пальцем и срывая стоны с губ. — Сочту за комплимент. Моя дубина тебе потом будет дико нравиться…

Он прижался к моим губам, заставляя на время забыть о страхах.

— Расслабься, — сказал он мне, нежно целуя мои полуоткрытые губы. — Всё будет хорошо. Твоё тело готово, ты такая влажная внутри и горячая… Девочка моя.

Он зачерпнул пальцами моей влаги и стал размазывать её по своему члену. Я с любопытством и страхом наблюдала за этим, привстав с подушек. Он поводил некоторое время рукой по своему члену, лаская сам себя и размазывая по своей возбуждённой плоти мою влагу. Смотрел в мои глаза и стонал. И мне хотелось стонать в ответ, меня дико будоражило то, что я видела. Моё тело так пульсировало и болезненно требовало разрядки, что я свела бёдра вместе, не зная, как найти успокоение. Но знал Мир.

Он развел мои ноги обратно и улёгся сверху. Головка члена коснулась моего клитора, и я затаила дыхание. Сейчас он… войдёт в меня? Я больше не буду девочкой и стану девушкой? Это действительно больно настолько, как говорят? Поместится ли его дубина во мне?

Мысли крутились в голове, но Мир не торопился. Он целовал мои губы и ласкал мой клитор головкой члена.

— Не напрягайся.

— Не могу, я боюсь!

— Не бойся так. Тебе понравится, даже сегодня…

Он стал совершать поступательные движения членом, который ходил по моему клитору. Он будто трахал именно его, и я совсем потеряла связь с реальностью. От ощущения, что его член касается меня в таком интимном месте, моё возбуждение достигло апогея. Пружина лопнула. По телу разлилось сладкое тепло, а бёдра свело приятной судорогой.

Сжав кулаками простыни, я закричала, выгибаясь ему навстречу, а потом ощутила, как он мягко ввёл внутрь меня головку члена. Застыла на месте, тяжело дыша после оргазма и прислушиваясь к новым ощущениям. Пока больно не было, но вот он толкнулся чуть дальше, и низ живота резанула боль.

— Ай… — запищала я. — Больно!

— Т-ш-ш… — Попытался он успокоить меня, заметавшуюся под ним, и пытаясь заставить остаться на месте. — Не дёргайся, Ди. Так будет больнее. Я уже начал. Поздно идти назад. Я уже не смогу… не смогу остановиться. Потерпи немного.

Пока он входил в меня почти до конца и осторожно совершал первые толчки, мне казалось, что я просто умираю. Я зажмурилась и терпела. Доверилась его словам, что сейчас станет легче. Он шептал мне на ухо дурацкие нежности и пошлости, мягко поглаживал мои ягодицы, словно пытаясь уменьшить эту боль, которая в самом деле стала стихать и становиться уже не такой жгучей, едва моё тело начало к нему привыкать. Боль стала тупой, потом уже ноющей, а за ней, вторя осторожным толчкам внутри меня, стали пробиваться и другие ощущения — приятные…

Для меня это стало открытием и спасением. Я ухватилась за эти пока ещё едва различимые приятные отголоски и сосредоточилась на них. Мне удалось расслабиться и не сжиматься так вокруг члена Мира.

— Приятно стало? — спросил он, заметив, что мои стоны изменились в эмоциональном окрасе.

— Да…

— Прости, я не могу долго… Не выдержу.

Он сделал еще несколько движений гораздо быстрее тех, что были, и у меня перехватило дыхание одновременно и от боли, и от удовольствия. А Мир вдруг резко вышел из меня и стал рукой быстро ласкать свой член. Шумно выдохнул, и на мой живот толчками полилась его сперма.

— Ди… — хрипло сказал он, едва отдышавшись после оргазма. — Это было просто охренительно… Теперь ты точно моя девочка. Только моя.

Он сжал меня руками, прижимая к себе и наплевав на то, что на моём животе так и осталась его сперма, и теперь мы оба в ней перемазались!

— Мыться, — сказал он, вставая с кровати и потянув за руку меня.

Ноги свела с большим трудом. Они дрожали с непривычки и от нервов. В промежности все горело — до слёз, я еле шла за ним в ванную комнату. Он поставил меня в душевую кабину и зашёл следом. Включил тёплую воду и смыл с нас обоих сперму.

— На, — протянул он мне лейку. — Хорошо всё помой там у себя. А я тебе пока халат чистый принесу.

Он вышел, вытерся одним из полотенец и ушёл. Я же осторожно принялась вымывать остатки собственной влаги и крови. Не очень много, но кровь была. Но, кажется, не смертельно, действительно, всё это. Поболит и заживёт.

Мир вернулся и поднёс к душевой махровый халат.

— Вылезай уже, русалка.

Я повесила лейку на специальный крючок и закрутила краны. Ступила на коврик, а Мир, который уже успел надеть свежее нижнее бельё, заботливо накинул мне на плечи халат, помогая в него облачиться.

— Ну что? — развернул он меня к себе и притянул за талию, когда я завязала пояс халата. — Поздравляю, ты стала взрослой, маленькая Ди.

— Боже мой, какое грандиозное событие, — цокнула я языком. — Ну давай позвоним на радио и всю страну с этим поздравим!

— Язва, — улыбнулся он. — Видишь, подошла тебе моя дубина. Даже понравилась. Я всё видел.

— Ланской, — покачала я головой и закатила глаза. — Как был придурком, так и остался.

— Довольным придурком, — кивнул он.

— Ещё бы, ты же кончил, — изогнула я бровь. — С чего тебе быть недовольным?

— И ты тоже, — напомнил он. — И моей девочке так это стало нравиться, да?

Он практически укусил меня за шею так, что я даже охнула.

— Да… Нравится, — ответила я честно, заглянув в серые глаза. — Ты мне нравишься, Мир. И секс с тобой мне тоже… нравится.

— Моя малышка, — прошептал он мне на ухо, сжимая меня почти до боли своими лапами. — И в следующий раз не надейся так легко и быстро от меня отделаться!

Я в ответ счастливо рассмеялась.

21

Прошла неделя с того момента, как мы с Миром перешли черту. Теперь каждый вечер неизбежно заканчивался вкусным совместным ужином и страстным сексом. Ещё несколько раз мне было дискомфортно, но постепенно я стала испытывать только удовольствие. Заметила за собой, что жду вечера, когда мы останемся наедине в полутьме комнаты, когда я смогу касаться его и покусывать губы, прижиматься к нему обнажённым телом и не бояться, что нас увидят.

В театре всё сложнее стало скрывать наши чувства друг к другу. Диме пришлось рассказать, что мы таки вместе, иначе Мир сходил с ума от ревности и мог всё испортить, хотя Дима просто шутил со мной и ничего больше.

Зато с моей стороны дурацкими вопросами достала Света, одна из актрис труппы. Она за нами наблюдает зачем-то… Говнюк Ланской молчит как партизан и не признается, какое Светлане есть до нас с ним дело, но тут несложно догадаться — Света наверняка пала очередной жертвой его бешеного члена, который он теперь нежно вручил мне.

Стараюсь об этом не думать, ведь это было до меня. До меня он имел право спать с кем хотел. Единственное, мне не нравится, что она его как будто считает своим, а меня — предположительной разлучницей, а значит, как и Ежовой в своё время Ланской ей запудрил мозги, и это не есть хорошо. Но пока открытых нападок на меня нет, только неприятные колкие взгляды. Да, малышка, ты верно учуяла, что мы с ним не просто друзья, но мы не дадим тебе повода на нас настучать. Почему-то мне кажется, она может это сделать, если застукает нас.

Играть с Ланским на сцене оказалось испытанием, как и думала в самом начале еще на прослушивании. Но только не от того, что он меня бесит, а колени почему-то трясутся, а от того, что мне сложно не обнимать его слишком интимно даже для сцен любви и мне трудно оторваться от него в моменты поцелуев. Наши первые поцелуи давно случились, мы загорались оба как спички и хотели большего, потом еле добирались до дома и начинали срывать одежду друг с друга уже в коридоре…

Комнату Мир мне искать помогал, как и обещал. Даже если со мной по ним, чтобы осмотреть предлагаемое жильё.

— Мне здесь нравится, — сказала я.

Мы стояли посредине довольно большой и уютной комнаты. Хозяйка вышла в коридор, чтобы поговорить по телефону, а нам дать время осмотреться.

— Да, эта комната самая приятная из тех, что мы посмотрели.

— Только она, кажется дороже…

— Я добавлю, — сказал он, мягко обнимая меня со спины. — Но…ты правда этого хочешь, Ди?

Я мягко улыбнулась сама себе. Не хочет отпускать меня, дурачок. Словно я не в соседний район съезжаю, а в Новую зеландию на ПМЖ. Повернулась к нему и посмотрела в серые глаза. И почему он раньше казался мне наглым бабуином?

— Хочу, Мир, — сказала я ему. — Мне ужасно приятно, что ты хочешь, чтобы я осталась. Но мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы жить вместе. Я пока не готова сказать родителям, что у меня появился парень. Они немедленно потребуют познакомить их с тобой. Я пока к этому никак не готова, совершенно. Мы же говорили с тобой об этом.

— Я знаю, — кивнул он.

— Я никуда не денусь же. Мы будем видеться. Просто жить каждый у себя.

— А вдруг?

— Что — вдруг?

— Вдруг ты мираж и мне только показалась.

— Нет, — покачала я головой. — Я не мираж, и я не исчезну.

Поднялась на носочки и чмокнула его в губы. Он тут же перехватил инициативу и захватил мои губы своими, вжимаясь в моё тело до предела. Я чувствовала его жар, слышала дыхание и учащенное сердцебиение, мне даже казалось, что я слышу, как бежит по его венам горячая кровь…

— Стой, — надавила я ему руками на грудь, прерывая поцелуй. — Мы не дома. Мир!

— Чёрт, Ди… — простонал он, против разума сжимая меня сильнее и прижав к стене спиной. — Поехали домой, я хочу тебя.

— Да погоди ты, — пихнула я его в бок. — Потрепи, ненасытный. С комнатой давай разберёмся.

— Не могу…

— Смоги.

Он нехотя, со вздохом разочарования оторвался от меня, когда дверь за нами снова открылась.

— Ну что молодые люди? — спросила женщина, кому эта комната принадлежала. — Я вижу, вы тут уже почти как дома.

Глаза её улыбались. Кажется, она видела, что мы тут запойно целовались у стены… Неудобно вышло, но, кажется, она хоть и пожилая, но не ханжа.

— Да, комната у вас очень хорошая, — ответил за меня Мир.

— Будете снимать?

— Да, будем.

— Только имейт в виду, молодые люди, — подняла она брови вверх. — Общежитие здесь семейное, все ведут себя тихо и прилично. Комнату я сдаю только девушке. И в этой комнате все должно быть тоже прилично и тихо. И никаких животных!

— Конечно, — не моргнув и глазом согласился Ланской, а мне захотелось улыбаться как назло.

Я уже представляю, как мы здесь тихо и прилично…сексом занимаемся опять. С нашим-то рвением к этому делу! Эта милая бабушка нас точно выгонит, и очень скоро!

— Ну вот и хорошо, — сказала она, когда договор был подписан, а деньги переданы ей. — Вот ключи. Можете заехать прямо сегодня.

— Спасибо, мы завтра, — быстро ответил Ланской.

— Ну, смотрите сами, — ответила она нам. — Тогда до свидания, молодые люди. Закроете сами.

Хозяйка ушла, а я повернулась к нему.

— Почему же завтра, а не сегодня.

— Потому что сегодня, Ди, ты занята! — нагло заявил он, ухватив меня за ягодицу своей огромной лапой. — Завтра вещи перевезём, а сейчас быстрее поехали, шишка горит!

* * *

Мы ехали очень быстро, но вопреки моим ожиданиям Мир не поехал прямо, а вдруг свернул на дорогу, ведущую в лес.

— Ты куда? — спросила я, заметив, что маршрут изменился вдруг.

— Не доедем, — ответил Ланской.

— В смысле? — не поняла я.

— Я трахаться хочу, Ди, — заявил он без тени улыбки.

— Блин, — даже смех разобрал от этого придурка. — Прямо сейчас? В лесу?

— Да!

Остановился на какой-то полянке недалеко от дороги, где нас уже не могли ни видеть, ни слышать и вышел из машины. Обошёл её, открыл дверь с моей стороны и потянул за руку.

— Ланской… — качала я головой, поднимаясь ему навстречу и сразу же попадая в жаркие объятия.

— Поплавская, — протянул он, утягивая меня куда — то вперёд, а потом разворачивая спиной.

— О, ты узнал мою фамилию? — заигрывала я с ним, пока он усаживал меня прямо на капот машины и устраивается между моих ног, раздвинув их своим коленом.

— Режиссёр сказал, — ответил он, убирая мои волосы на одно плечо, чтобы опустить губы в нежном поцелуе на другое.

— Мир… — не в силах справиться с собой я закрыла глаза и вплела пальцы в его волосы.

Мужское мускулистое тело напряглось, каждая мышца или венка отлично проступали и были мне видны очень близко. Как же красиво… Произведение искусства, а не парень! Я провела пальцами по необъятной спине и плечам… По его по мощной шее рассыпались мурашки.

— Ди, — прошептал он мне, словно подставляя голову под мои руки, чтобы я её приласкала этого мурчащего котика. С торчащим через джинсы огромным членом…

— Не здесь же! — всё ещё пыталась я бороться с ним, но получалось плохо.

— Здесь, — мои лямки топа, а затем и его ткань, поехали вниз.

В следующий миг из меня вырвался шумный вздох. Мир наклонился и подцепил мой сосок губами. Втянул его, пососал, обвёл вокруг него языком… Мне немедленно захотелось отдаться ему, как и каждый раз, когда он только касается моей обнажённой груди. Мне стало всё равно, что мы находимся в лесу, а меня собираются поиметь прямо на капоте машины… Пусть. Я тоже хочу его прямо здесь и сейчас!

В моё бельё вторглись мужские пальцы, которые принялись умело ласкать мой клитор и нежно и сладко растягивать стенки влагалища. Он уже знал, как быстрее всего я загораюсь и начинаю сочиться из-за него, и использовал всё это снова. Я извивалась под его руками, подставляя своё тело для ласк и поцелуев, прижимаясь к нему и снова и снова вплетая свои пальцы в его непослушные и взлохмаченные волосы.

— Ди, такая страстная, просто… ох*енная моя, — шептал он мне, приподнимая мои бедра, чтобы освободить меня от белья.

Опустился ниже и поднял мои ноги, развёл и в сторону и принялся терзать меня языком и губами. Здесь в лесу, на капоте его тачки, я билась от мощного оргазма, извиваясь змеёй от мучительно сладких спазмов и кричала от кайфа, от шквала эмоций, от дикого желания, что бурлило по венам, от наслаждения от того, что всё происходит именно с ним…

На особенно высокой точке удовольствия, Мир присоединился ко мне. Сжав мои бёдра, он навалился сверху и ввёл в меня член до упора. Я вскрикнула и вцепилась ногтями в него, что ещё больше привело его в экстаз, и он стал двигаться во мне словно сумасшедший и дикий зверь.

Сильные руки удерживали меня чуть ли не на весу, но ему абсолютно это не мешало вбиваться в меня так, что мне казалось, что дальше просто некуда. Я не знала, что секс может быть такой разный… Нежный и такой дикий… И от того, как мне понравился и второй вариант, голова кружилась, а тело словно стало ватным. Я только и могла, что рвано дышать, хвататься за него и стонать на весь лес, пока Мир тоже не дошёл до точки.

Он снова вышел из меня за секунду до и его горячая сперма полилась мне на живот.

— Ди… — снова зашептал он, едва отдышавшись. — Ди. Я тебя люблю.

— Ч…что? — только и вырвалось из меня.

Но серые глаза напротив смотрели серьёзно. Он говорил искренне. Боже… В животе запрыгала такая толпа бабочек, что аж плохо стало.

Мне впервые признались в любви. Но кто?

Ланской.

Признался в любви?!

Ланской признался МНЕ в любви?

Кровь так и долбила по вискам. Мне казалось, я сейчас просто в обморок упаду….

Не может такого быть… Мне показалось.

— Люблю тебя, Ди, — повторил он, добивая меня окончательно. Нет, не послышалось. И не привиделось. Сердце стучало в груди как сумасшедшее. — Ты моя навсегда.

— Я… я тоже тебя… — заговорила я в ответ, но губы не слушались.

Мир ласково взял моё лицо в свои руки и ободряюще улыбнулся мне. Хотел, чтобы я договорила.

И я договорила:

— Я тоже люблю тебя, Мир.

* * *

На следующий день Мир помог мне перевезти вещи, и выгнать я его не смогла — так и остались ночевать вдвоём. Да и последующие дни тоже — он либо оставался настырно у меня и требовал лечь спать вместе, либо увозил меня к себе и снова требовал лечь вместе. После секса, разумеется — это стало обязательной программой после ужина.

Конечно, все поняли, что у нас роман, по одним только взглядам, но в театре пока об этом молчали. Если не получится скрывать, что-то придётся решать с работой, хотя не хотелось бы.

Совсем скоро у нас должна состояться премьера, и я получила первый аванс. Счастье накрыло с головой, мне бы не хотелось терять такое место из-за того, что мы просто влюбились. Разве мы делаем что-то плохое? Никого своей любовью ведь не оскорбляем, просто любим — и всё.

Дни летели так, что я их не замечала, но до сих пор никак не могла свыкнуться с дикой мыслью, что Ланской — мой парень. Нет, даже не просто парень — мой любимый. Я просто растворилась в нём. Мне кажется, если между нами вдруг что-то случится плохое — я лягу и умру. Не могу больше без моего бабуина Ланского! Он словно стал частью меня…

Наверное, плохие мысли шли в голову, потому что всё слишком гладко складывалось. На репетициях всё получалось, режиссер был нами доволен, получила первый аванс, на парах всё тоже было в норме… И мои первые в жизни отношения, первый сексуальный опыт и зашкаливающие чувства — всё было настолько прекрасно, что я невольно начала ждать подвоха. Очень надеялась, что он придёт как можно позже и даст мне ещё насладиться этим счастьем. Счастьем рядом с тем, с кем я себя не видела и представить вместе не могла — с Мирославом Ланским!

За несколько дней до премьеры, субботним ленивым утром, которое больше похоже на обед, мы прогулялись по магазинам и с покупками ехали по дороге.

— Ко мне, — сказал Мир, держа руки на руле. Не спросил, а поставил перед фактом.

Я пожала плечами. До репетиции ещё часа четыре. Всё равно где-то время надо скоротать. Только Мир мне отдыхать явно не даст, и на репетицию я поеду уставшая, но заласканная и довольная.

Улыбнулась сама себе, заметив его взгляды. Он уже раздел меня и трахнул, пока мы едем в машине… Посмотрела на него, заглянула в серые глаза. Так и есть — зрачки расширены, и глаза блестят, как и каждый раз, когда он очень хочет. Что ж… я не против. Мне нравится, что мой парень так хочет меня.

Едва мы оказались в коридоре и захлопнули дверь, как он оставил в сторону пакеты и поймал меня в объятия. Слов не было — только касания, падающая на пол одежда, вздохи, всхлипы и стоны.

Когда он вбивался в меня на всю длину своего члена, а я качалась на волнах этого удовольствия, обняв его мощную шею и не стесняясь выражать этот кайф вслух громкими стонами, хлопнула входная дверь. У меня всё внутри оборвалось.

— Кто это?

— Чёрт, — чертыхнулся Мир и отстранился. Принялся закрывать дверь в спальню и собирать остатки одежды.

Я тоже встала и, ощущая дикую неловкость, полезла в шкаф за чистыми вещами.

— Э — э… Мир, это мы, — раздался громкий голос мужчины. Судя по тону, ему тоже было неловко, но он всё равно уже всё услышал… И не только он, ведь голос сказал "мы".

— Родители, — пояснил мне Мир, хотя и сама уже догадалась, судорожно натягивая футболку.

А потом просто закрыла лицо руками и застонала.

— Я не пойду.

— Почему?

— Там мой лифчик валяется посреди зала…

— И мои вещи тоже.

— Я не пойду, мне стыдно.

— Ты не можешь сидеть тут всё это время, Ди, — сказал Мир. — Они слышали, что нас двое.

— Вот именно — слышали! — прошипела я как можно тише, чтобы нас не слышали хотя бы сейчас. — Я не выйду.

— Да брось, — улыбнулся Мир. — Что они — маленькие, что ли? Сами ещё в школе с мамой…

— В школе? — вскинула я брови.

— Да. Потом расскажу. Одевайся.

Мир ушёл, а я осталась в комнате нервно закусывать губы. Достала джинсы и так и застыла с ними в руках. Господи, как же стыдно! Мы занимались сексом едва ли не на глазах родителей Мира! Они слышали мои недвусмысленные стоны! И что они теперь обо мне подумают? Что я очередная девка, которую он притащил в квартиру и тупо трахает?

— Привет, мам, пап, — говорил Мир.

Судя по звукам, папе он пожал руку, а маму поцеловал.

— У нас тут немного бардак… Извините.

— У нас, значит? — спросил шутливо отец. — А почему мы ничего не знаем про эту "у нас"?

— Пап, ну теперь знаете, — ответил Мир. — Почему вы не позвонили?

— Ну, если бы знали про твою "у нас", то позвонили бы, конечно…

— Кирилл, неудобно так вышло… Может, мы позже заедем? Нужно было позвонить.

— Да, — согласился отец. — Мы поедем тортик к чаю купим. А вы тут пока… чай поставьте.

Дверь захлопнулась, и в комнату вернулся Мир. Из кармана его трико, надетого на голое тело, торчал мой лифчик. Волосы торчали во все стороны, а эрекция спадать не собиралась, и и в районе ширинки трико недвусмысленно топорщилось. Выглядел он… специфично. Я не сдержала смеха.

— Попали, да, в ситуацию? — сказала я.

— Угу, — кивнул он. — Иди сюда.

Он сгрёб меня в объятия, повалил на диван с джинсами в руках, которые я так и не надела до конца. Стянул мои трусики, приспустил трико и навалился сверху.

— Мир, блин! — пыталась я отбрыкиваться. — Они же вернутся скоро!

— Ничего, — заявил он, ища вход в меня головкой члена и мягко вводя его в моё еще не остывшее тело. Задрал футболку, чтобы обнажить мои соски и припасть к ним губами, заставляя меня испытать новый, резкий, подпитанный экстремальной ситуацией, прилив желания. — Мы успеем.

Мне только и оставалось снова поддаться его ласке и уверенным движениям внутри меня, отвечая и телом, и душой.

Ланской, ты в кого меня превратил?

22

К возвращению родителей Мира мы успели привести себя и квартиру в относительный порядок. Вещи с пола убрали, сходили в душ, переоделись и даже поставили чайник. Мир вытащил меня в кухню, сказав, что отсидеться в спальне никак не выйдет, потому что его родители пожелали познакомиться с той, с кем их сын проводит ночи…

На этот раз они учли прошлый опыт и позвонили в звонок. Я дёрнулась, осознав, что сейчас познакомлюсь с мамой и папой Мирослава. Очень волнительное событие, да ещё и в таком формате…

— Не бойся, — ободряюще сжал мои плечи он. — Они строгие, но хорошие. Особенно мама. Всё будет нормально. Наливай чай.

Он пошёл открывать, а я принялась расставлять на небольшом обеденном столе чашки на блюдцах, оставив место в центре для торта и чайника.

— А вот и мы, — послышались голоса в коридоре. — Торт принесли, как обещали. Держи. Ехали мимо, решили заскочить, проведать сына. Мать всё зудела… Давай заедем, давай.

Они переговаривались, словно ничего до этого не случилось. Никто не стал с порога ругать Мирослава, его папа и мама вели себя так, словно пришли в первый раз и их тут ждали.

— Идёмте пить чай, — сказал Мир. — И торт ваш дербанить.

— Уже ваш торт, — отметил его отец, заходя в кухню первым.

Мир с мамой задержались в коридоре, о чём-то шушукаясь, и с отцом моего парня мы оказались наедине. Я застыла с чайничком в руках, глядя на высокого мужчину, что вошёл и остановился напротив меня. Потрясающей красоты мужчина — даже в своём уже не столь молодом возрасте. Физическая форма — на зависть многим молодым, а на лице совсем мало морщин. Серые глаза, такие же, как у его сына, разглядывали меня, пытаясь, видимо, оценить мое положение в доме Ланского-младшего. Только в них было куда больше жёсткости и льда, чем в глазах Мирослава. Похоже, его отец — железный человек просто, с таким-то взглядом.

— Добрый день, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответила я и указала рукой на стол. — Присаживайтесь, я налью вам чай.

— Спасибо, — ответил он, присел на один из стульев и продолжил наблюдать за мной.

— Меня Кирилл Павлович зовут, — представился он, принимая чашку из моих рук. — Я отец этого лоботряса.

— А я Диана, — ответила я и мягко улыбнулась. — Ну что вы так о Мирославе? Он очень перспективный студент, на хорошем счету в театре и просто хороший человек.

— Удивительно, — покачал головой Кирилл. — Впервые слышу подобную оценку.

— Про институт? Отчего же? Он старается и работает. Педагоги его в пример многим приводят за его целеустремлённость. А работоспособности можно только завидовать.

— Нет, про хорошего человека, — снова оглядел он меня внимательно с ног до головы. — Обычно о нём другого мнения… люди.

Девушки, он хотел сказать. И я прекрасно поняла это, просто заменил на "люди", чтобы не обижать меня.

— Я считаю так, — пожала я плечами.

— Я рад этому, — улыбнулся он. А улыбка у него очень красивая и обезоруживающая. У его сына такая же… — Искренне рад. Сыну давно пора браться за ум и остепениться. И если он нашел своё счастье рядом с вами, Диана… Так тому и быть.

Удивительно. Такой строгий отец у Мира, не хотел позволять ему выбрать профессию самому, а насчет выбора пары сыну совсем не собирается перечить. А у меня всё наоборот — родители так поддержали меня, гордились, что я поступила с первого раза в театральный ВУЗ, но иметь парня до свадьбы для меня — табу. Мы совсем по-разному воспитаны с Ланским.

— Лиза, ну вы что там застряли? — сказал громче Кирилл, чтобы сын и жена услышали его в коридоре. — Мы тут с Дианой по второй чашке уже пьём и скоро лопнем.

— Идём-идём, — отозвались они и поспешили присоединиться к нам.

— Ой, здравствуйте, — заулыбалась мама Мира, едва пересекла порог кухни и увидела меня.

— Здравствуйте, — невольно заулыбалась в ответ и я.

У этой женщины была настолько добрая и сияющая улыбка, что не заразиться ей было просто невозможно. От её улыбки словно стало светлее в темноватой от пасмурной погоды кухне.

— Это моя мама, Елизавета Сергеевна, — обнял за плечи её Мир.

Господи, ну и здоровые они оба, особенно на фоне его мамы. Как два медведя. Собственно, я ненамного выше Елизаветы Сергеевны. Так у них, видать, по генам передалась от мужчины к мужчине любовь к мелким тощим девчонкам!

— Это мой папа, Кирилл Павлович, — представил отца Мир. — Ну, вы, наверное, с ним уже сами познакомились. А это моя Диана.

Он отпустил маму и притянул к себе за руку меня.

— Моя девушка.

— Очень приятно, — снова улыбнулась мама и посмотрела на меня. — Мы видим впервые в квартире сына девушку. Диана, Мирослав к вам очень серьёзно относится.

Я даже смутилась. Наверное, мама Мира хотела сделать мне комплимент таким образом, но больше смутила. Моё лицо краской залило. Но услышать о том, что здесь никого не было из девушек до меня, или родители о них даже не знали, мне, конечно, приятно.

— Садитесь, я вам налью чай, — заставила я себя скинуть оцепенение. Мне очень хотелось понравиться маме и папе Ланского.

— Спасибо. Налейте, Диана, — мама Мира села рядом с его отцом.

Я наливала чай и краем глаза разглядывала их. А они ведь тоже совсем разные… Она — хрупкая и маленькая, симпатичная, милая и улыбчивая, а он — крепкий красивый здоровяк с мощной харизмой и нахмуренными бровями, на лице его улыбка появлялась редко. Очень разные. Прямо как я и Мир…

Но ведь живут же в браке уже много лет! Двоих детей вырастили. Может, и мы с Миром не так уж и не подходим друг другу?

— Значит, вы учитесь вместе? — спросила мама меня, когда чаепитие шло полным ходом.

— Да, — ответила я. — Только я на втором курсе. И ещё мы вместе работаем. Мир устроил меня к ним в театр.

— Вот как? — снова улыбнулась Елизавета. — А не надоедаете так друг другу?

— Нет, — покачала я головой. — Нам вместе хорошо.

Мы пили чай и болтали обо всём на свете. Я расслабилась в компании его родителей. Никто на меня нападать не собирался. И мама, и папа Мира чётко дали понять, что уважают выбор сына. Тогда мне тем более нечего бояться.

— Ну, теперь вы к нам приезжайте, — предложила его мама, когда они уже обувались в коридоре. — Кирилл, ты не против же?

— Нет, конечно, — отозвался мужчина. — Близкие друзья Мира нам никогда не помешают. Приезжайте. Пожарим шашлыков, наберем в лесу рядом лисичек…

— Спасибо большое за приглашение, — улыбнулась я в ответ. — Может, на каникулах и приедем.

— Мир всё равно всегда ездит к нам на пару дней, — сказала его мама. — Вот и приезжайте вместе.

Они уехали. Мир закрыл за ними дверь и притянул меня к себе.

— Ну что? Не так уж страшно всё было?

— Нет, — покачала я головой. — Твои родители мне очень понравились.

— Правда?

— Ага. Они такие разные…

— Как мы с тобой.

Мы стояли в обнимку в коридоре и беседовали. Так хорошо. Просто хорошо — и всё, и больше ничего не надо для счастья.

— Тоже об этом подумала.

— Серьёзно?

— Да.

— Мысли сходятся.

— Угу, — я прервала объятия и потянула его за руку в кухню. — Ладно, пойдём со стола убирать.

* * *

После вечерней репетиции Фёдор вдруг остановил меня перед выходом.

— Диана, ко мне загляни, — сказал он. — Это ненадолго, возникли вопросы по твоему контракту.

Я развернулась и пошла обратно, в сторону директорского кабинета. Мирослав, естественно, пошёл за мной.

— Ланской, ты не Диана. Ты свободен, — остановил его Фёдор, не пуская к кабинету.

Я глянула на него и тихо шепнула:

— Подожди меня в машине.

Когда мы оказались в кабинете Фёдора, он закрыл дверь и указал на стул напротив своего стола.

— Садись, Диана. Разговор у меня к тебе всё же есть. Что скажешь насчёт того, что у вас запрещенный правилами контракта роман с Ланским?

— С чего вы взяли? — спросила я, попытавшись сделать вид, что не понимаю, о чём говорит Фёдор.

— Не прикидывайся, — сказал он, глядя в мои глаза. — Я всё знаю.

Я опустила глаза. Бессмысленно отрицать. Он не поверит моим глупым доводам, потому что уверен в своей правоте.

— Откуда у вас такая информация? — задала новый вопрос я. Понять бы хотя бы, откуда ветер дует…

— Сам догадался, — хмыкнул он. — Вы думаете, что такие загадочные и таинственные, но по вам всё видно без слов. На.

Если кто и сказал ему, то Фёдор явно выгораживает стукача.

Он пододвинул ко мне несколько листов с текстом.

— Что это? — Подняла я глаза на режиссёра.

Руки похолодели. Вот и всё? Кончилась моя карьера в этом театре? Из-за засранца Ланского и ненужного мне с ним романа?

— Не бойся, ничего особенного — ответил он. — Дополнительное соглашение, внести поправки в контракт. Все подписывают. Пробеги глазами.

Я взяла в руки листы и бегло прочла текст. Действительно, ничего особенного там не было — скучное и нудное дополнительное соглашение к основному договору. Поставила свою подпись и отдала листы обратно.

— Ну, вот и хорошо. — Убрал он их в папку к остальным.

Затем повернулся ко мне и уставился прямым взглядом. Под его взглядом — таким взрослым, тяжёлым и странным — мне было очень неловко. Хотелось встать и уйти, но я не могу так вести себя с руководителем, если, конечно, не хочу окончательно потерять эту работу. Не думаю, что он забыл о моём романе с Ланским, просто почему-то резко сменил тему. Но я уверена, что мы всё равно вернёмся сегодня к тому, с чего начинали.

— А как тебе у нас работается, Диан? — спросил Фёдор вдруг.

— Прекрасно работается, спасибо, — ответила я искренне. — У вас уютно, а актёрское искусство я очень люблю. Я рада работать тут.

— Актриса ты хорошая, скажу честно, — кивнул Фёдор. — Талант у тебя есть. Но чтобы получать и дальше хорошие роли, одного таланта мало. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Нужно ещё трудолюбие? — пожала я плечами.

— Да, — встал он на ноги и обошёл стол. Закрыл дверь на ключ, что отозвалось в моей душе волной горячей паники, и подошёл ко мне со спины. — Нужно стараться, чтобы режиссёр был тобой всегда доволен. Очень усердно… стараться.

Его тяжёлые горячие руки легли на мои плечи и сжали их. Мне захотелось немедленно их скинуть… Это касание слишком личное и неприемлемое для меня!

— Фёдор Степанович! — дёрнула я плечами, желая скинуть его пальцы с себя, встать и уйти. Никакая работа не стоит этого.

— Сидеть. — Надавил он на мои плечи, не давая встать. Пальцы одной руки побежали по моей шее вниз, к груди.

— Что вы делаете? — прошептала я.

Он уже не держал меня обеими руками, но меня словно сковало льдом чувство страха. Я никогда не была раньше в такой ситуации, когда взрослый мужчина так агрессивно проявляет сексуальность. Только Ланской… Но он делает это осторожно и приятно, он мне нравится… А Фёдор — нет!

— Ну, ты глупая, что ли? — сально усмехнулся он и сомкнул пальцы на моей груди. — О, хорошо тут у тебя. Люблю упругие сиськи!

Меня словно отрезвило это действие, и разум очнулся, тело снова стало слушаться. Я выскочила из-под его рук и попыталась пробежать к двери, но он преградил мне дорогу.

— Дайте пройти, — потребовала я твёрдо.

— А смысл? — навис он надо мной, приперев меня к столу — дальше двигаться было просто некуда. — Ключа от двери у тебя всё равно нет.

— Откройте.

— Уверена?

— Да. Я не… буду с вами.

— Я сделаю тебя примой, глупая… — шептал он мне, вдыхая запах моей кожи и волос, а по моей спине рассыпались мурашки… Мурашки омерзения. — Ну тебе что — первый раз такое предлагают?

— И надеюсь, что в последний!

— Ну, ты же спишь с Ланским, значит — не целка. Так чего ломаешься? Никто ничего не узнает — прекрасный секс без обязательств, у тебя главные роли, и вы оба остаётесь в театре. Я закрою глаза на контракт и роман с твоим хахалем, я на всё закрою глаза, девочка… — Его руки сжали мою талию, он искал губами мои, чтобы поцеловать. — Чёрт, какая же ты до сумасшествия сексуальная, сладкая….

— Нет! — выставила я руки вперёд, не давая ему приблизиться, и отвернула от его губ лицо. В груди от бешеной паники и страха сердце билось испуганной птицей. — Я не хочу!

— Ну и дура. Ни одной роли теперь не получишь, — выплюнул он мне в лицо, нависая надо мной.

Он отошёл от меня на шаг и посмотрел с пренебрежением.

— А ты думала, тебя на главные роли будут брать за талант?

Я опустила глаза и молчала, а он рассмеялся, словно я наивное дитя и сказала какую-то глупость. Сердце бухало в груди, а ноги дрожали и не слушались. Фёдор прошёл к бару и плеснул себе коньяка в бокал.

— Я бы вас сегодня уволил к чёртовой бабушке, — высказался он, зло глядя на меня и отпивая из бокала эту гадость. — Но нравишься ты мне очень. Я дам тебе шанс.

Я встретилась с его горящими и ненормально блестящими глазами.

— Ты пойдешь и подумаешь, — продолжил он. — Ответишь мне после следующей репетиции. Точнее, просто молча придёшь сюда в красивом кружевном белье. Я люблю чёрное. Тогда я оставлю работать и тебя, и твоего дружка, буду не против, чтобы он тоже тебя трахал, и обеспечу вас ролями. А если не придёшь — наутро будете оба уволены. Ты поняла?

— Да.

— Тогда иди.

Он перегнулся через меня и повернул ключ в замке. Дрожащими пальцами я ухватилась за ручку и распахнула дверь. Покинула кабинет и понеслась по коридорам к выходу. Вот чёрт! И что же мне теперь делать? Из-за похоти этого старого козла мы оба лишимся работы… Да и как смыть с себя ощущения чужих и противных мне касаний, да еще и признаться в этом Мирославу, я просто не знала.

* * *

Мир ждал меня в машине. Я купила бутылку воды в автомате с напитками на первом этаже, попила и заставила себя успокоиться. Я решила ничего ему не говорить сегодня. Я знаю, что тогда он полезет к Фёдору драться, и тогда нам не дадут даже написать заявление об уходе, а напишут в трудовой что-нибудь плохое.

Сказать-то я, конечно, скажу. Но только мне нужно подумать, что именно говорить, и успокоиться. Если я сейчас разрыдаюсь, пока буду рассказывать, Мир режиссёра вообще покалечит и будет за это отвечать перед законом по всей строгости. Мне бы хотелось поговорить с ним так, чтобы Ланской не трогал его. Как? Не знаю. Но мне нужно это придумать до завтра. Послезавтра уже новая репетиция… И скорее всего, нас на ней уже не будет.

— Что так долго? — спросил он, когда я села рядом с ним в машину.

— В туалет ещё зашла и воды купить. Пить хотелось, — ответила я довольно сухо, смотря на свои колени, на которых лежала бутылка воды.

— А, ну ладно, — ответил он и завёл мотор, чтобы затем вывести машину на дорогу.

— Ты чего? — нахмурился Мир, заметив, что я всю дорогу молчу как рыба. — Бледная как поганка… Тебе Фёдор каких-то гадостей наговорил?

— Да нет, — помотала я головой, решив окончательно, что сегодня данной темы я касаться не буду — получится излишне эмоционально, и этим я натравлю парня на мужчину. — Нехорошо себя чувствую… Устала и живот болит.

— Может, к врачу заедем?

— Да к какому врачу? — возмутилась я. — Ты время видел? Поехали домой, я лечь хочу. Посплю, и всё пройдёт.

— Ну, как скажешь… — пробурчал он. — Но если завтра легче не станет, я тебя сам отвезу к доктору. Поняла?

— Поняла.

— Ну вот и хорошо.

Он привёз меня снова к себе. И зачем я, в самом деле, плачу за комнату, если практически живу с ним? Она нужна только для мамы, чтобы она не знала, где на самом деле я провожу ночи…

Мир нежно заботился обо мне. Организовал мне лёгкий супчик, уложил в постель и укрыл тёплым пледом. Он ушёл в зал и смотрел телевизор, а я всё лежала и лежала без сна, крутилась и никак не могла успокоиться и придумать, что говорить ему завтра. А когда? Утром? Нет, лучше на пары сходить сначала. Вечером? Да, наверное. Но как это всё вслух сказать? Боже…

Я всё ещё не спала, когда Ланской тихо вошёл в спальню, дошёл до кровати и осторожно лёг со мной. Обнял меня и мирно засопел…

Утром я упорно делала вид, что ничем не гружусь, но Ланской слишком хорошо меня чувствует и постоянно задавал неудобные вопросы. Благо, что времени на них было не столь много — нужно было ехать на пары. Позавтракала скудно, но уверила его, что живот у меня уже не болит, но болел полночи, и поэтому я просто не выспалась. Кажется, поверил…

В машине, пока ехали в институт, делала вид, что дремлю, и очередных вопросов удалось избежать. На первом этаже нашего учебного заведения мы расстались и разошлись по разным крыльям здания. Начался обычный учебный день. Часы неумолимо летели, а я всё еще не могла подобрать слова, как сказать Ланскому о том, что вчера произошло…

23

Около двенадцати дня от мыслей отвлёк звук вибрации телефона. Открыла меню и увидела странное сообщение от неизвестного номера:

"Давай встретимся. Мне надо с тобой поговорить".

"Кто это?" — отправила я в ответ.

"Придёшь — узнаешь" — пришло новое сообщение. — "Я расскажу тебе кое-что о Мирославе".

"Ты, что ли, Ежова?"

"Я, что ли. Узнала!"

Понятно. Лишь фыркнула и отложила телефон в сторону, попыталась сосредоточиться на том, что говорил педагог. Однако его слова не достигали моих мозгов, я всё думала, что же такого может сказать мне Ежова? На встречу с ней я, конечно, не пойду. Я пока ещё в своём уме и получить новую порцию вина себе на голову мне совершенно не улыбается! Но любопытство всё же меня распирало.

"Да не ссы в трусы, Дианка. Я не сделаю ничего плохого. Правда поговорить просто хочу".

Вспомнила, блин, про меня! А не приходит ей на ум, что, может быть, я не хочу говорить? Пристала! Ведь всё равно ничем она меня не уговорит. Если я человека вычеркнула из своей жизни — это навсегда и всё, что она хочет сказать, ужен неважно. Уверенно отправила номер бывшей подруги в чёрный список.

До конца пары так и вертелась Ежова со своими новостями о Ланском. Как же заткнуть своё любопытство? Мне почему-то кажется, что это что-то нехорошее. Ежова не станет нести мне добрые вести, это вовсе не в её стиле, учитывая, что мы вроде как враги теперь. Не видела ни разу, чтобы Ежова проявляла заботу о своих недругах. А значит, и знать это мне вовсе не надо. И так нервов хватает сегодня!

Слова для Мира я так и не подобрала, придётся импровизировать и говорить как есть. Скрывать смысла нет, потому что нас обоих это касается, да и молчанием вопрос всё равно не решить. Уж лучше тогда тихо и мирно написать заявление по собственному желанию, чем уходить со скандалом и, возможно, по какой-то статье, которую, я уверена, Фёдор может нам и "нарисовать".

Брела в задумчивости в столовую, чтобы перекусить. Купила салат, сосиску в тесте и кофе, устроилась за свободным столиком в отдалении.

"Ты придёшь на обед?" — написала я смс Ланскому.

"Подойду позже, нас пока не отпустили", — ответил он мне спустя минуту.

Вздохнула. А я надеялась, что мы пообедаем вместе, я смогу отвлечься от плохих мыслей, чтобы досидеть хотя бы пары. Принялась медленно жевать свою сосиску в гордом одиночестве. Впрочем, оно продлилось вовсе недолго…

— Привет! — рядом со мной плюхнулась на стул без приглашения Ежова.

Я повернула голову и с немым вопросом посмотрела в её наглые голубые глаза. Ничего не ответила, вернулась к своему подносу и сделала вид, что усиленно перемешиваю сахар в стаканчике с кофе.

— Ну, Диан, — позвала она меня. — Не делай вид, что меня тут нет.

Я продолжала делать именно это — вид, что её здесь нет. Так, муха надоедливая в брачный период! Отпила кофе, принялась за салат, похрумкивая капустой.

— Ну прости, — вдруг сказала она и я невольно подняла брови вверх. Ежова, которая извиняется — это большая редкость! Никогда не слышала. — Извини, что я вылила на тебя вино и выгнала из квартиры. Это был злой и эгоистичный поступок.

— Что ж… кхм! — Аж закашлялась я от метаморфоз, произошедших с бывшей соседкой по квартире. — Рада, что ты хотя бы осознаешь, что вела себя как самая настоящая свинья!

Таня хмуро глянула на меня исподлобья.

— Ты права. Я заслуживаю этих слов, — ответила она. — Но и ты хороша! Почему не сказала мне, что у вас роман? Почему крутила с ним у меня за спиной? Мне ведь было обидно. Мир мне нравился…

Не знаю, насколько сейчас она искренна в своих словах, но Мир ей нравился на самом деле.

— Это не повод лить вино на голову сопернице — это раз, — заговорила я снова. — И у нас с ним на тот момент не было ничего — это два. Но он лип ко мне. Вот это я тебе не сказала, и была не права. Наверное, скажи я сразу, что за твоей спиной, он строит глазки мне, ты бы, может, не так отреагировала. Хотя… Ты бы выставила меня за дверь тут же, потому я и молчала!

— Да, Ди, — хмыкнула она. — Я не самый хороший человек на свете. Не то что ты, Ангел во плоти.

Я напряглась и поджала губы. Так и знала, что извинения этой змеи и гроша ломаного не стоят! Она пришла сюда не за этим. Это только повод.

— Ну ладно, давай не будет о плохом. У меня хорошие новости. Я тут с парнем начала встречаться. Серьёзно. Никаких больше вечеринок, так спокойно и круто! Нашла своё счастье, прикинь!

— Рада за тебя, — искренне ответила я.

Если в этом гнилом мире стало хоть на каплю больше любви — почему бы и не порадоваться этому факту? Может, Ежиха теперь станет добрее и перестанет лить вино на головы более удачливым девушкам!

— Борька, представляешь?

— Друг Мира?

— Ну да. Он, оказывается, давно в меня влюблён, но боялся задеть чувства Мира.

— Понятно, — пожала я плечами. — Что ж… Совет вам да любовь, Тань.

— Спасибо, — улыбнулась она и принялась накручивать прядь белых волос себе на палец, изучая меня так, словно не зная, как же подойти к конечной цели диалога. А то, что цель была, а это всё — бутафория, я не сомневалась.

— Я помочь тебе хочу, — нежно ворковала она и я напряглась ещё больше. Дамы и Господа, сейчас абсолютно точно будет какая-то жуткая гадость! — Сказать то, что однажды не сказала мне ты.

— Что? — осторожно перевела я взгляд на неё.

— О том, что милый делает за твоей спиной. — Голубые глаза пронзали меня насквозь. Ждали реакции.

Дели на два, Диана, всё, что тебе скажет эта стерва. Если она всё придумала, что часто за ней водится, и скорее всего и сейчас прозвучат очередные влажные фантазии Татьяны, то это всё будет легко проверить.

— И что же он делает?

— А ты с ним уже переспала? — вдруг спросила она.

— Какая тебе разница? — свела я брови вместе.

Встала и стала собирать свои вещи. Нет уж, это слушать я не намерена и не обязана!

— Да погоди ты, — ухватила она меня за руку и усадила обратно. — Я не из праздного любопытства спросила. Просто так… тебе будет больнее узнать.

— Узнать что? — потребовала я. — Мне уже надоели эти хождения вокруг да около. Что ты пытаешься сказать?

— Что Мир на тебя поспорил, — ответила она, и меня словно оглушили битой.

Всё словно поплыло перед глазами, пульс разогнался за секунды и стал реветь в ушах с огромной силой, в ушные раковины словно налили воды.

— Как понять? — спросила я, подняв глаза на неё.

— Ну, так, — пожала она плечами. — Ещё в самом начале, когда ты постоянно с ним грызлась, над ним всё Борька потешался. А он сказал, что будешь у его ног ползать, ноги раздвигать и сосать по щелчку пальцев.

Я молчала, нервно комкая салфетку в руках.

Это может быть правдой? Понятия не имею. Знаю только, что очень болит в груди.

— Диан, я сама слышала. Надеялась просто, что ты сама должна понять всё, ну и… быть наказанной за то, что увела его у меня. Не веришь — у Борьки спроси. Или у своего ненаглядного. Он всегда тем ещё козлищем был. Неудивительно, что у них с Борькой ставки на баб были.

— И сколько стоила я? — спросила тусклым голосом.

Ноздри раздувались от частого дыхания, грудь нервно вздымалась вверх. В голове просто не укладывалось — как можно играть на людей?

— Нисколько, — ответила Татьяна. — Там был принцип. Получается, Мир выиграл?

— Да! — ответила я, размазывая слёзы по лицу и вставая с места. — Они скоты, и ты, Таня, сука! Молчала ведь!

— Ну так и ты гадина та еще! — Отбрила Ежова, откинувшись на спинку стула с чувством выполненного долга и триумфом на лице. — Увела его у меня. А я хотела, чтобы ты страдала, как я тогда. Потрахалась с ним уже? Девственность свою ему подарила? Ай-ай, как опрометчиво! Видела же, с кем связываешься. Это мы с ним одного поля ягодки, а ты… Такие как ты — всегда наши жертвы и игрушки. Жаль, жаль…

— Да пошли вы все! — Выплюнула я ей в лицо, схватила свою сумку и ринулась из столовой.

Я не должна так просто верить на слово ей.

Да, больно слушать.

Да, похоже на правду.

Очень похоже.

Но мне нужно проверить.

Я добежала до его аудитории и постучала. Потянула дверь на себя. В аудитории стоял галдёж пары на границе с переменой.

— Мир, — позвала я и он обернулся. — Выйди, пожалуйста, на пару слов. Это очень важно.

Он вгляделся в моё лицо и понял, что что-то случилось. Сказал педагогу, что на пару минут отлучится и вышел ко мне.

— Что такое, Ди? — попытался он протянуть ко мне руки. — На тебе лица нет.

Я удержала его руки подальше от себя.

— Подожди, — сказала я и подняла глаза на него. — Это правда, что ты с Борькой поспорил на меня? Что я буду спать с тобой по щелчку пальцев?

Ланской побледнел. В серых глазах мелькнул стыд и… воспоминания.

Всё так и было.

Ежова не врала…

Она бросила меня под танк в наказание за внимание Ланского ко мне.

Ну всё. Внутри всё словно смёрзлось в миг. Я опустила глаза, чтобы не показывать свою боль и слабость, развернулась и побрела прочь по коридору.

— Ди! — окликнул он меня и обогнал. Перегородил дорогу, сжал руками плечи и горячо зашептал. — Подожди, Ди. Я всё объясню. Это было давно…

— Значит, было… — попыталась я скинуть его руки с себя, потому что теперь его касания причиняли невероятную боль. И физическую, и моральную.

— Да! Не стану врать. Но все изменилось. Сейчас… Сейчас я люблю тебя, малышка. Это правда!

— Нет! — взывал я, ударив его по рукам и вырвавшись на свободу. — Не говори эти слова! Ты, сволочь редкостная, понятия не имеешь, что это такое! Только используешь людей, которые тебе верят! Я тебе… Я же с тобой… — осеклась я, глядя на него стеклянными глазами. А потом добавила негромко. — Ненавижу.

Развернулась и побежала, что есть сил. Мир бежал за мной, звал, просил остановиться, выслушать его, но я бежала, бежала и бежала, врезаясь в проходящих мимо студентов, которые зазевались и не видели меня. В особенно людном коридоре мне удалось оторваться от него и смешаться с толпой.

* * *

Я поехала прямиком к родителям. Даже заезжать за вещами не стала, потому что там меня мог настигнуть Мир. А разговаривать с ним я не хочу. Просто не смогу. Меня трясёт только при мысли о том, что я снова его увижу. Как буду забирать вещи потом — не знаю. В комнату возвращаться тоже не вариант — он знает адрес и придёт туда. Но пока я не готова с ним разговаривать. Поэтому я сразу пошла на остановку, купила билет и села в автобус до дома родителей. По пути позвонила маме.

— Мам, я сейчас приеду, можно?

— Что случилось, дочь? — Заволновалась мама. — Ты же должна быть на учёбе!

— Я приеду и всё объясню.

— Что-то точно произошло, Диана. У тебя такой голос…

— Мам, — вздохнула я. — Я всё объясню, когда приеду.

Повесила трубку, чтобы дальше не слушать её однотипные вопросы, на которые не готова отвечать по телефону на весь автобус. Дома и поговорим. Достала наушники из сумки, воткнула их в уши и уставилась на дорогу за окном. За время, пока ехал автобус, успела немного успокоиться, хотя руки продолжали дрожать, а слёзы так и норовили полить из глаз и затопить весь автобус.

Дверь открыла взволнованная мама.

— Дианочка, — сказала она, отходя вглубь дома, чтобы я могла войти. — Ну, как ты доехала, солнышко? Заходи.

Я вошла в коридор, повесила свою сумку на крючок и стала снимать куртку.

— Нормально, мам, — устало отозвалось я. — Доехала.

— А папа на работе. Будет только вечером.

— Хорошо, — только и ответила ей я.

Я подошла к ней ближе, и она обняла меня, молча прижав к себе. Какое-то время мы стояли так с ней в обнимку в полной тишине в коридоре нашего дома. Мама словно без слов ощущала, как мне плохо, гладила меня по спине, по волосам, будто жалела заранее.

— Ну пойдём, руки помоешь с дороги, — сказала мне мама, отпустив меня из объятий.

Я послушно поплелась в ванную комнату и зашла внутрь. Помыла руки и снова вышла в коридор.

— Диана, иди сюда, я чай согрела! — Услышала я голос мамы из кухни и пошла в её направлении.

Мама усадила меня за стол, поставила передо мной чашку с дымящимся чаем, затем поставила такую же напротив своего места и села рядом. На какое-то время в кухне повисла тишина. Я размешивала сахар в чашке и задумчиво смотрела на тёмную жидкость. Мама же сахар класть не стала, она вообще не притронулась к своей чашке, а вместо этого изучала всё это время моё лицо.

— Так почему ты не на учёбе, Диана? — Наконец решилась мама задать вопрос. — В чём дело?

— Мам, — отозвалась я, глядя в свою чашку. — Если честно, так паршиво на душе, что просто захотелось домой. К тебе и папе. Не ругай меня, пожалуйста. Послезавтра я вернусь обратно и догоню группу. Перепишу конспекты у девчонок, все будет нормально. Можно я просто посплю в своей комнате?

На моё удивление мама не стала меня осуждать, как обычно. Она свела брови вместе и смотрела на меня внимательно и словно бы насквозь.

— Что всё-таки случилось? — негромко спросила она, вглядываясь моё лицо. — Я вижу, с тобой что-то творится. Тебя тот парень обидел, с которым ты общалась?

Я подняла глаза на неё в полном изумлении. Она всё-таки догадалась! Не поверила она мне тогда…

На меня вдруг навалилась такая тяжесть от всего, что произошло. Слёзы полились сами собой, душу затопила жалость к себе, и я больше не могла это носить в себе. Во мне словно какую-то кнопку нажали, и я рассказала маме всё: как у нас с Миром завязалось, как мы стали практически жить вместе втайне от всех, и как потом я узнала от Ежовой о споре на меня.

Мама обнимала меня и плакала в унисон со мной. Она сейчас не корила и не ругала меня, а просто чувствовала и переживала эту боль — мы переживали её вместе.

— Видишь, Дианочка, — прижимала она меня к себе и гладила по спине. — Я же тебя предупреждала, милая. Молодые парни… они почти все такие. Особенно эти мажоры! В этих вообще ничего святого!

— Я думала, что он меня любит, — плакала я на её плече.

— Я тоже так думала когда-то, — вздохнула мама.

Я отстранилась от неё и посмотрела в её лицо.

— Ты думала? — Подняла вверх брови. — Но я считала, что папа и был твоей первой любовью.

— Нет, милая, — утёрла мама слёзы со своих глаз и покачала головой. — Я тебе просто раньше этого никогда не рассказывала. Папа у меня — второй.

— А кто был первым?

— Красавец университета, умница, спортсмен и наглый мажор, — усмехнулась мама. — Представляешь?

— Нет, не представляю, — обалдело ответила я. — Ты же всегда внушала мне, что у тебя был только один мужчина — папа! И чтобы я непременно стремилась к этому же. И всё это ложь? Зачем?

— Прости, милая, — виновато глянула на меня мама. — Я просто хотела сделать как лучше для тебя. Я хотела, чтобы ты не наступила на мои грабли. Хотела, чтобы ты отдала свою невинность тому, кто бы ее оценил. А не как я…

Я посмотрела на маму. Она продолжала плакать в бумажную салфетку, но уже не по мне, а по себе — той, молодой, глупой и влюблённой. А мне вдруг стало всё очевидно. Вот почему она так ограждала меня от общения с парнями. Она действительно не хотела, чтобы я испытала ту же самую боль, которую ощутила на себе она. И в кои-то веки мама оказалась права…

Мир сделал мне больно. Так больно, что теперь я просто не верю в любовь. И вдвойне больно осознавать, что моей маме пришлось пройти нечто похожее. Её тоже однажды предал тот, кому она так поверила…

Почему же мужчины считают, что имеют право играть девичьими сердцами, разбивать их, топтать без зазрения совести?

— А что тогда произошло, мам? — Спросила я у неё негромко.

Мама вздохнула, потеребила пальцами салфетку и ответила:

— Его звали Алексей. Самый популярный парень нашего университета. Все девчонки готовы были боготворить его, а он начал ухаживать за мной. Я такая тихая была, воспитанная, ничем особенным из толпы не выделялась. И вдруг этот красавец обращает на меня свое внимание. Я сначала не хотела верить, сомневалась, что это всё не игра какая-то. Как чувствовало моё сердце, что верить ему нельзя! Но я была молодая, глупая, мне так хотелось любви, так хотелось уже встретить своего принца. И я влюбилась. Доверилась ему. Мы провели несколько ночей, он… взял мою невинность. И пропал. Тогда ещё были обычные телефоны, стационарные. У меня был его номер. Я звонила много раз, но никто не брал трубку. Потом я увидела его в университете под ручку с другой девушкой. А когда подошла, он сделал вид, что меня не знает. Позже я узнала, что просто стала трофеем в дурацкой мальчишеской игре. Они играли на то, кто больше всего соблазнит девственниц. Я просто стала одной из жертв.

От услышанного я невольно зажала рот рукой. Ну что за мерзкие люди? Ну как можно так безбожно играть с чужими судьбами?

— О боже, мама! Ну какие же они… Как же ты это пережила?

— Да как пережила… Так и пережила, — пожала плечами мама. — Поплакала, как ты, на плече своей матери и пережила. Что же ещё оставалось сделать? Спустя время я познакомилась с твоим папой и тогда узнала, что такое настоящая любовь, что такое, когда тебя ценят, что такое, когда ты в первую очередь для любимого — личность и человек, а не игрушка какая-то… И я хотела, чтобы ты узнала сразу такого человека, правильного, а не стала чьим-то развлечением, как я когда-то. Понимаешь?

Я молча кивнула, закусив губы. Меня снова били рыдания.

— Мне очень жаль, девочка моя, что тебе тоже пришлось это пережить. Если бы я могла, я бы забрала твою боль себе и прошла это ещё раз. Но я не могу. Просто знай, что я очень сильно тебя люблю!

— И я тебя люблю, мам!

И мы снова обе расплакались, обнимая друг друга и поглаживая по спине.

24

Мирослав

Я бегал по коридору, но нигде её не нашел — она потерялась где-то в толпе. Коза шустрая! Ругнулся про себя и вернулся обратно в аудиторию. Схватил свои вещи, объяснился с педагогом, что у меня вопрос жизни и смерти, и мне просто необходимо сейчас уйти.

Пока шёл до машины, озирался по сторонам, надеясь увидеть где-нибудь Ди, и названивал ей беспрерывно на телефон. Однако, её нигде так и не было видно, а на звонки она не отвечала, естественно.

"Ди, прошу, давай поговорим! Не глупи. Я тебя люблю. Неужели я бы говорил тебе такие слова, если бы это было не так?" — отправил ей смс.

Пристегнулся и выехал на дорогу. Порулил в сторону её дома — надеялся застать Диану там. Завибрировал телефон, оповещая о входящем смс. Одной рукой развернул его.

"Да вы и не такое говорите, когда член свой присунуть охота", — ответила она.

"Я бы никогда не стал врать о таких вещах, — писал я. — А жить я тебе предлагал тоже в рамках спора?"

"Нет! — пришёл ответ. — Чтобы секс в доступности был. И чтобы я тебе давала по щелчку пальцев. Как там ещё Ежова сказала — и чтоб сосала тоже. Прости, Ланской, пососать тебе не успела! Каюсь!"

"Блин, Ди, ну прекрати. Где ты?"

Больше она не отвечала. Игнорировала. Я метался между её квартирой и своей, но она не приехала ни к себе, ни ко мне до самой ночи.

Уже лёжа без сна в кровати у себя дома, я написал снова:

"Скажи хотя бы, где ты есть? Я ведь переживаю. С тобой всё нормально? Я скучаю по тебе, Ди".

Какое-то время телефон опять молчал, а потом пришёл ответ. Я развернул сообщение и застыл на месте. Поджал губы.

"Диана спит. Так рыдала, что еле уложили спать с успокоительным. Перестань сюда звонить, гадёныш, ты уже достаточно сделал! И слова свои дешёвые при себе оставь. Не трогай Диану, если в тебе хоть капля совести есть!"

"Кто это? — ответил я. — Диана не так всё поняла!"

"Не надо вести себя как скот, тогда люди будут понимать тебя как положено! Это мама Дианы. Не пиши сюда, сказала, иначе я тебя в чёрный список внесу!"

Отложил телефон в сторону. Хоть что-то прояснилось, по крайней мере, теперь я знаю, что она в безопасности — умотала к родителям. Ладно, пока залягу на дно, она же не вечно у матери будет отсиживаться. Ей всё равно на учёбу надо, и завтра репетиция. Приедет. И я найду время заставить её выслушать. Простите, мама Дианы, но я не отступлюсь. Диана моя, и я верну её обязательно!

Диана

Как бы не хотелось возвращаться обратно, но я не могла слишком долго быть у родителей. Мама вошла в мою ситуацию, и по папиным связям мне сделали больничный лист на три дня, о чём я и сообщила в театр. У меня было несколько суток, чтобы зализать раны и прийти в себя.

Мир названивал и писал каждый день по миллиону раз. Что же он такой настырный? Неужели я в самом деле нужна ему, иначе чего так усираться-то? Но пока я так зла на него даже за сам факт этого спора и отношение ко мне до того, как всё началось, что я не хочу с ним даже говорить. Да, понимаю, что всё это было ДО наших отношений, но это не отменяет того факта, что мой парень — тот ещё свин! Разве можно так с девушками поступать? Да, я знала, какой он, и с кем связалась. Точнее, думала, что знала — бабуин. Но что он ещё и свин высшей степени — нет, не догадывалась!

Но отведенное время больничного листа вышло, и мне пришлось вернуться. На учебе мне удалось избежать с ним встречи, хотя было неудобно без половины вещей и тетрадей с конспектами, которые остались в его квартире. А вот в театре мы столкнулись нос к носу в коридоре между гримерками. Я шла к Фёдору, чтобы сообщить о своем решение, как из мужской гримерки вышел Мир.

— Ди! — кинулся он ко мне, выпучив свои серые бабуиньи глаза, и потянул лапы ко мне.

— А ну отвали! — возмутилась я, попытавшись оттолкнуть его, но была прижата к стене, а его горячие лапы обхватили мои руки. — Отстань!

В нос ударил его парфюм, запах кожи, тела касалось его тепло, словно бы проникая в меня. Блин… Всё равно люблю, сволочь. Я не успела излечиться за эти дни и вряд ли когда-то смогу…

— Ди, прекрати вести себя как ребёнок! — сказал он, приблизив своё лицо к моему. — Я тебя все три дня искал, с ног сбивался. Куда ты сбежала, даже не поговорив со мной?

— Я сказала, не трогай меня! — прошипела я и стала извиваться змеёй в попытках вырваться.

Из кармана джинсов с громким стуком выпал на кафель мой телефон. Послышался треск стекла.

— Блин, придурок! — заорала я. — Ты мне телефон разбил!

— Он сам выпал, — сказал Ланской, отпуская меня и опускаясь к телефону. — Чёрт, ему реально хана.

— Ну вот! — всплеснула я руками. — Оставил меня без телефона!

— Ну, ты меня, помнится, тоже оставляла без телефона, — усмехнулся гад своей красивой до одури мордой. — Так что теперь мы квиты.

— Мне родители не подарят другой, как тебе!

— Я подарю тебе телефон, Ди. Только прекращай ругаться, — улыбнулся паршивец обаятельной улыбкой. — Всё равно эту рухлядь надо было давно сменить. Как ты с ним ходила? Он же древний как говно мамонта.

— А теперь у меня даже говна нет!

— Я тебе другое подарю, сказал же, — повторил он и нахмурился. — То есть это… не говно другое, конечно. Телефон. Хороший.

— Не надо мне ничего от тебя, ясно? — вскинула я гордо подбородок. — Или ты мне так решил за секс по щелчку пальцев заплатить?

— Ди, не надо меня так обижать, — сказал он негромко, глядя мне в лицо. — Я же от всего сердца…

— Не надо мне ничего, сказала же, — я попыталась пройти мимо него, но он поймал меня за талию и прижал к себе. Врезалась в его плечо и замерла. Боже, вдохнуть хоть немного его запаха. Ненавижу гада! И люблю… — Пропусти меня, Ланской, у меня важный разговор.

— С кем? — спросил он, не собираясь даже ослаблять объятия и вдыхая запах моих волос.

Мы, как два дурака, стояли и дышали друг другом… Наверное, странное зрелище.

— С Фёдором.

— Что у тебя с ним всё за дела?

— Да такие вот дела. Ну серьезно, Мир. Это важно. Отпусти, мне надо к нему зайти, отдать больничный лист и поговорить.

— А потом со мной поговоришь?

— Ладно, — брякнула я, не собираясь выполнять обещание. Сказала, лишь бы отвязался.

— Я буду ждать тебя.

— Ладно-ладно, отпускай.

Он наконец убрал с меня свои приятные, стоит признать, лапы, и я пошла дальше по коридору. Мира я решила в дело с Фёдором не втягивать. И у меня уже есть план.

* * *

Я постучала в дверь и, получив разрешение, вошла в кабинет художественного руководителя нашего театра. А точнее, теперь уже не нашего, ведь я увольняюсь.

— Добрый вечер. Я принесла больничный лист, — сказала я, подошла ближе к столу и протянула ему лист.

— Здравствуй, Диана, — ответил он, забрал больничный из моих рук и просмотрел. Потом вернул. — Хорошо, отнеси это в бухгалтерию.

— И ещё… — протянула я ему еще один заранее заготовленный лист в папке, что я принесла с собой. — Вот.

Фёдор снова забрал из моих пальцев лист и пробежался глазами по тексту. Затем поднял их на меня.

— Вот так, значит, ты решила?

— Да.

— Уволиться?

— Да, — повторила я. — Надеюсь, при этом Мир останется здесь, и его трогать вы не станете. Иначе вам придётся это как-то объяснять трудовой инспекции.

Мужчина бросил на стол моё заявление об увольнении и окинул меня недобрым взглядом.

— Трудовой инспекцией решила меня напугать, девочка? — усмехнулся он.

— Не пугаю, — ответила я. — Предупреждаю. А с Миром мы всё равно расстались, и работать здесь мне будет тяжело. Поэтому вы остаётесь, а я — ухожу. Так будет лучше для всех.

Фёдор встал со своего места и подошёл ближе. Положил руки на ручки кресла, в котором сидела я.

— Так тем более, если расстались, — сказал он возле моего уха. — Может, стоит подумать тогда ещё раз? Зачем тебе увольняться? Я тебе дам роли, будем проводить вечера с тобой, раз Ланской больше не преграда.

— Я не буду с вами спать, — заявила я твёрдо, попытавшись подняться с кресла, но угодила прямо к нему в руки. — Да прекратите! Не прикасайся ко мне, старый козёл! Ай!

Он резко ухватил меня за волосы и с силой натянул их.

— Ты вообще охренела, что ли, сучка несговорчивая? Щас будешь ртом за это работать.

— Больно! Ай, отпусти меня! Ау…

Он стал толкать меня к столу с намерением завалить прямо на него…

Внезапно за плечом Фёдора появилось перекошенное злобой лицо Мира. Он играючи стащил режиссера с меня, со всей дури вмазал ему по роже так, что показалось, что-то где-то хрустнуло, затем бросил куда-то в угол его и загородил собой меня. Я вцепилась в его плечи и сжала пальцами. Меня колотило от шквала эмоций и страха, по щекам бежали слёзы. Не знаю, что было бы, если бы Ланской не решил бы подслушивать за нами…

— Не смей прикасаться к ней, урод, — сказал он, чеканя каждое слово.

— Ты чё… Ты чё, козёл малолетний! — плевался кровью, которая заливалась ему прямо в рот, Фёдор. — Ты мне нос разбил, сука!

— Скажи спасибо, что вообще не убил, — ответил ему Мир. — Я всё слышал, дерьма ты кусок. Мы на тебя заявление напишем. Мой отец бизнесмен крупный, у него связи есть и в полиции, и в прокуратуре. Сядешь надолго.

— Ты ничего не докажешь!

— Докажу, — сказал он. — Так я и знал, что тебе что-то от неё надо. Я снял на видео, как ты к ней пристаешь и за волосы таскаешь. Короткое, но этого хватит, чтобы тебя посадили.

Фёдор притих, только тяжело дышал и пытался остановить кровь из разбитого носа.

— Пошёл ты на хер, — высказался он, а Мир просто отвернулся от него и взглянул на меня.

Протянул мне свою большую крепкую ладонь:

— Пошли.

Я, не задумываясь ни на секунду, вложила свою ладонь в его пальцы и пошла следом. Мы взяли наши вещи и покинули здание театра, сели в машину.

— Почему ты не сказала? — хмуро посмотрел на меня Мирослав.

— Прости… — хлюпала я носом и роняла слёзы на свои джинсы. — Я хотела рассказать, но после Ежовой передумала. Думала, что решу этот вопрос сама…

— Глупая, — покачал он головой. — Ты могла бы в беду попасть, если бы я не понял намерения этого ублюдка.

Меня снова стала бить дрожь, едва я подумала о том, что могло бы произойти, если бы не Мир… Плечи трясло от рыданий.

— Ну всё, — прижал он меня к своей груди. Там было тепло, уютно и вкусно пахло. — Всё… Испугалась, да?

— Д-да…

— Мы накажем этого козла!

— А получится?

— Конечно. Он мог не только тебе сделать плохо, но будет и дальше поступать мерзко с другими девчонками. Мы можем и должны это прекратить!

Я посмотрела на него с восхищением. Нет, у него всё-таки очень большая и добрая душа. За это я и полюбила его. Нет, Ежова не права. Со мной Мир не играет, он проживает и чувствует всё по-настоящему.

— Хорошо, — ответила я, когда смогла немного успокоиться. Футболка на его плече стала совсем мокрой от слёз. — Только я боюсь показания давать и… рассказывать это всё.

— Я буду с тобой, не переживай, — погладил он меня по волосам, а потом мягко поднял мой подбородок вверх. — Теперь ты веришь, что я действительно тебя люблю? Я никому не позволю тебя обижать, я не позволю решать тебе проблемы в одиночку.

Я мягко улыбнулась, чувствуя, как путы, что стягивали грудь все эти дни, лопнули и опали. Стало гораздо легче дышать. Как я могла позабыть о заботе Мира, о его нежных поцелуях и предложении жить вместе после гадких слов этой змеи? Но спорить на людей всё равно нехорошо!

— Да, Мир, — ответила я. — Верю.

Он выдохнул. Словно камень с его души свалился. Он крепче обнял меня, прижимая к себе так, словно на годы меня потерял, а не на каких-то три дня.

— Ди, верь мне, пожалуйста, — сказал он. — Если я говорю, что люблю — так оно и есть. А чужие языки болтают часто что попало, выставляя всё в искажённом свете.

— Ты, Мир, сам виноват тоже, — резонно заметила я. — Если бы ты обращался с девушками с уважением, то и у меня не было бы повода о тебе плохо думать! Кто всё-таки спорил на меня, а?

— Я не спорил, — стушевался тут же он. — Просто Борька смеялся, что меня какая-то мелкая засранка уделывает, вот я как-то и ляпнул… При Ежовой, да. А потом вообще забыл об этом, настолько я увлёкся тобой. Ты ведь ощущала, что во всём, что было между нами, фальши никогда не было?

— Да… Наверное.

— А почему тогда поверила этой дуре, которая сама претендовала на меня? Это же зависть, Ди.

— Так у неё же Борька теперь… — сказала я. — Чему тут тогда завидовать, если у нее есть свой парень?

— Ой, Борька… — отмахнулся Мир. — Единственный, кому всё равно на все её выкрутасы. Влюбился, говорит. Нашёл в кого…

— Любят всяких, Мир.

— Ну да, его дело, в конце концов, — ответил он и снова посмотрел в мои глаза. — Мне больше интересно, кого любит Диана. М?

— Маму с папой, — усмехнулась я.

— А Мирослава Ланского?

— А вот не заслужил ты признаний в любви, ясно? — ответила вопросом на вопрос я.

— Как не заслужил? — вскинул вверх брови парень. — А кто морду за тебя бил режиссеру? Моя судьба, между прочим, теперь тоже неясна после такого скандала! Я, может, работы лишусь из-за тебя, а ты говоришь, что не заслужил?

— Не заслужил. Ты на людей спорил и пока все ещё не прощён! Но… Спасибо тебе, Мир, — сжала я его руку. — Без шуток. Спасибо.

— А "спасибо" бабочки в животе не вызывает, — заявил он с хитрой улыбкой.

— Ты о чем? — свела я брови вместе.

Он наклонился и нашёл мои губы своими. Поцелуй мягкий, нежный, который как будто без слов говорил, как он тосковал по мне и как рад сейчас ощущать мои губы на своих… Как и я.

— А вот так уже лучше… — сказал он, прервавшись на мгновение, чтобы посмотреть в мои глаза снова. — Хочу ещё…

Мы снова утонули среди простыней…

25

Мы целовались, пока губы не заболели. А потом всё же поехали домой. К нему домой. Он уверенно вёз меня в сторону своего дома, а я не сопротивлялась. Какой смысл выделываться, если я теперь всё для себя выяснила, поняла без слов его отношение ко мне и готова простить глупую мальчишескую игру, которая причинила настоящую боль? Мы истосковались друг по другу, каждый не находил себе места в разлуке. Поодиночке нам плохо, да и зачем, если нас так тянет друг к другу?

Осталось только разобраться с Фёдором.

Вспомнила — и опять перетрясло. Нет, лучше не буду думать о нём сегодня…

Ещё мама. Ну как я теперь ей скажу, что мы просто помирились и я просто живу с этим наглым мажором? Но сказать придётся. Я больше ничего скрывать не буду. Я полюбила, и ничего здесь нет криминального!

По пути Мир остановился возле торгового центра и попросил меня подождать его в машине. Чего это ему приспичило закупиться чем-то на ночь глядя? Но я лишь пожала плечами и осталась ждать. Мало ли, может, у него трусы порвались или еще какие "мужские" радости понадобились, вот и стесняется меня с собой звать. Да и не хотелось мне никуда идти — жутко устала после всех этих нервотрёпок.

Вернулся минут через тридцать. В руках нёс белого медведя и какую-то коробку с бантом. Пока он шёл к машине, я разглядывала его ношу. Он что — подарками меня решил задобрить? Зараза такая. А ведь получается — мишка такой классный! И мне никогда еще их не дарил парень…

— Не заскучала? — спросил Мир, когда оказался в машине.

Я молча покачала головой, разглядывая медведя.

— Нравится? — спросил он, повернув его ко мне мордочкой.

— Ага, — улыбнулась я.

— Тогда держи, — протянул мишку мне Ланской. — Он твой.

— Ланской, ты меня подарками подкупить решил? — Изогнула я одну бровь, но медведя забрала.

— Да, немного, — пожал плечами он. — Это ещё не всё. Вот, держи. Обещал же.

Он протянул мне прямоугольную коробку с большим красным бантом. Я посмотрела в лицо парня.

— Это что?

— Открой и посмотри, Ди.

Я забрала коробку из его рук и отложила в сторону мишку. Положила её себе на колени и потянула крышку вверх. Внутри лежала запечатанная коробка с флагманом от известной и очень дорогой фирмы. Я на такие в магазине даже и не смотрела — они мне просто не по карману, даже в кредит, даже старая модель. А тут… Запечатанный, новый, из последней серии, которую не так давно анонсировали производители…

— Мир, — подняла я снова на него глаза. — Ты что — с ума сошёл?

— Чего? — насупился он. — Не нравится?

— Он дорогущий!

— Ну и что? Это подарок же.

— Ты что, его в кредит взял?

— Нет. Да неважно, Ди. Я хочу, чтобы у тебя был хороший удобный телефон.

— Я не возьму, Мир, — протянула я ему коробку обратно. — Это слишком дорого и неудобно.

— Ди, — притянул он меня к себе за шею. — Поверь, мне это не так уж сложно. И совсем не жалко. Для тебя. Ты моя девочка, и мне хочется тебя порадовать. Ты ведь мечтала о таком, правда? Я видел, как ты кайфовала от планшета и моего телефона, хоть он уже и устарел.

— Да, он красивый, — ответила я. — Но совсем необязательно было его покупать…

— Так, Синеглазка! — шутливо потрепал он меня. — Дарёному коню кое в какую дырочку не смотрят! Давай откроем, просто посмотрим?

— Не надо, — покачала я головой. — Нужно вернуть его, пока не распакованный, и…

Но было поздно. Послышался треск рвущейся плёнки. Мир вскрыл упаковку. Теперь его не вернуть обратно.

— Блин, как я обожаю открывать новые упаковки гаджетов… — сказал Мир, нарочно показывая новый телефон в красивом девчачьем цвете со всех сторон. — Хочешь оторвать плёнку с экрана?

— Да, — ответила я, закусив губу.

— Давай, — вложил он холодный металл в мою руку. — Я всё равно его не буду возвращать.

На ощупь тоже классный. Блин, так хочется взять его… Но совесть меня заест.

— Снимай плёнку.

Я потянула за специальный язычок, и плёнка с легким шуршанием стала отходить от экрана. Такой новый, такой красивый… Хотелось подержать его в руках подольше.

Мир нажал кнопку включения, потом завёл машину и поехал. Вёз нас домой, пока я игралась с новым телефоном и спрашивала его, какие выбирать настройки, ведь система смартфона для меня совсем новая.

Едва поднялись домой и успели снять куртки, как Мир поймал меня в объятия.

— Ди, — шептал он мне, целуя мои губы в полутьме комнаты. — Я так соскучился… Я так тебя хочу.

Повёл меня прямиком в спальню, по пути раздевая и себя, и меня. Вскоре мы упали на простыни — обнаженные, счастливые, полные предвкушения и желания. Секс был нежным, сумасшедшим, временами очень страстным — так, что вышибало воздух из груди, разрывало грудь от криков удовольствия, потом совместный душ и сон на рассвете…

В душе и теле умиротворение. Не знала, что можно быть такой счастливой…

* * *

На следующий день мы забрали мои вещи из съемной квартиры, и я поселилась у Мира окончательно. Теперь предстояло сказать об этом маме. И разговор я решила провести, когда Мир уйдёт на тренировку. Очень переживала, как всё пройдёт, аж руки дрожали. Хорошо бы, конечно, поговорить об этом вживую, но ехать сейчас домой я не могла, да и по телефону вроде бы и легче — хотя бы не увижу этого осуждения в глазах, а оно будет, я просто уверена.

— Ну что, готова маме звонить? — спросил меня Мир, целуя на прощание в щёку в коридоре.

С ним я своими планами поделилась, конечно. И он тоже считал, что нужно маме сказать, и чем раньше, тем лучше — быстрее примет мысль, что мы вместе, и отпустит ситуацию.

— Нет, но придётся, — вздохнула я, вдыхая любимый запах, уложив голову ему на плечо.

— Только не передумай. Всё равно ведь придётся сказать. Не будь трусишкой.

— Не буду.

— Ну хорошо. А у меня сегодня очень ответственная тренировка.

— Почему?

— Послезавтра соревнования.

— Ого, — посмотрела я на него. — А где они проходят?

— Да в клубе одном, там крутой ринг.

— А можно мне посмотреть?

— А ты хочешь?

— Раз спрашиваю — значит, хочу.

— Ну ладно, — пожал плечами Мир. — Раз хочешь — я договорюсь, чтобы тебя пропустили. Ну всё, пока. Удачи тебе в разговоре. Я с тобой, если что!

— Спасибо, — ответила я и закрыла за ним дверь.

Походила из угла в угол, собираясь с мыслями. Дальше тянуть некуда, Мир прав — чем быстрее я начну этот разговор, тем быстрее всё закончится.

Взяла телефон в руки, тот самый, который мне купил Мир и уже вставил туда сим-карту. Не хотела всё равно брать, но другого телефона у меня пока нет. Набрала по памяти номер мамы и стала слушать длинные гудки. Сердце било по рёбрам с такой силой, что аж в ушах звенело.

— Привет, мам, — сказала я в трубку, когда на звонок ответили.

— Привет, Дианочка. Ты как?

Мама так переживает и беспокоится, а я с Миром тут всю ночь… Стыдно.

— Всё хорошо, мамуль. Ты как? Как папа?

— Всё нормально у нас. У нас всё как обычно. Скажи мне, ты спала? Кушала что-нибудь?

— Да, — ответила я. — Хорошо спала и ела, депрессии у меня больше нет.

— Вот как? — спросила она. — Я очень рада. А то беспокоюсь очень. Что же тебя так быстро окрылило?

— Мы помирились, — выпалила я.

— Что? — переспросила в шоке мама.

— И теперь живём вместе. И что бы ты сейчас ни сказала, мам, он не такой, как тот Алексей… Прости, что напоминаю, но Мир другой. Я… люблю его.

— Подожди… — заговорила мама после минутного молчания. — Живёте вместе?

— Да.

— Он сам тебе это предложил?

— Да. Тут не та ситуация вышла, что у тебя… Мир не пропадал после близости. Он предложил мне вместе жить. А потом я узнала про спор.

— Ну предложил, пусть так, — ответила мама. — Но спор ведь был? Тебя разве это не унижает?

— Да, это неприятно, — признала я. — Но я его прощаю. Там даже не спор был, а просто брошенная на эмоциях фраза. Когда он это сказал, то ещё никак ко мне не относился. Всё только начинало зарождаться. Понимаешь?

— Не понимаю, — отрезала мама. — Он спорил на тебя. Унизил. Потом с той, кого унижал, спал. Диан, ты себе отчёт отдаешь, что делаешь?

— Мам, — тихо попросила я, чувствуя, как накатывают слёзы. Неужели она не понимает, что Мир не такой, и не чувствует, как я с ним счастлива? — Ты можешь просто принять мой выбор? Я не прошу тебя понимать. Я прошу уважать мои чувства и мои отношения. Это МОИ отношения и МОИ ошибки, если будут. Прекрати указывать мне, как жить! Поддержала бы лучше, ты ведь мама…

— Так поэтому и переживаю за тебя, глупая! Ну, поиграет он с тобой ещё — очень удобно, когда ты рядом и ублажаешь его. Потом выкинет же! Такие не меняются, милая. Раз он с самого начала не проявил должного уважения к девушке, то и потом от него не жди его.

— Мир не такой… — Слёзы душили меня.

— Девочка моя, — вздохнула мама. — Я буду рада, если ошибаюсь. Я так понимаю, что ты действительно сделала свой выбор и меня слушать всё равно не будешь. Только потом не говори мне, что я тебя не предупреждала!

— Не буду, — буркнула я.

— И знай: ты можешь его любить и простить. Но не я. Я ему не забуду этого унижения!

— Ладно… Думай что хочешь тогда, — ответила я с обидой в голосе. — Я тебе сообщила, чтобы ты в курсе была. Я пойду, у меня там… чайник кипит.

— Смотрим сама, Диана. Я как лучше хотела, но ты меня не слушаешь.

— Спасибо за заботу, мам. Но я сама разберусь.

— Хм… Ладно. И помни — я люблю тебя, дочь.

— Я тебя тоже люблю.

— Звони, не забывай о матери. Я переживаю.

— Хорошо. Завтра позвоню ещё.

— Буду ждать. Пока.

— Пока.

Я повесила трубку и пошла умываться. Грудь словно придавило плитой. У мамы есть основания не доверять Миру и не принимать наши отношения, но всё равно очень обидно, когда твоя мама не верит в них.

До самого вечера места себе не находила. А вечером вернулся Мир и сразу заметил моё грустное лицо.

— Эй, ну что поникла? — поднял он мой подбородок вверх. — Мама ругалась?

— Да.

— Сказала что-то неприятное? — нахмурился он. — Ты плакала.

— Сказала, что ты и сейчас меня используешь. Чтобы я поблизости была и всегда тебя ублажала. А потом… ты бросишь меня.

— Ди, — вздохнул он и усадил меня к себе на колени. — Твоя мама не ты. Она не может чувствовать то же, что и ты. А ты чувствуешь, что это вовсе не так. Да, я обожаю заниматься с тобой сексом, но нас связывает не только он. Мне просто кайфово с тобой. Только рядом с тобой я стал ощущать, что жил как дебил, был пустой внутри и заигрался уже. Только с тобой я вдруг стал ощущать себя неполноценным. Точнее, с тобой как раз и ощутил себя целым. Словно нашёл вторую половинку, как дополнение и продолжение меня самого — тебя. Я не брошу тебя просто так, потому что надоела. Если бы это было возможно, я бы уже исчез в закате. Но с тобой все как раз наоборот — мне мало тебя, я хочу тебя всё больше и больше — видеть, слышать, ощущать. Что угодно делай, только рядом. Даже если ты просто пьёшь чай на моей кухне — я счастлив видеть тебя. Твоя мама не права, и она обязательно ещё это поймёт.

— Как поймет? — хлюпала я носом на его руках, постепенно успокаиваясь и блаженствуя от того, что он мне сказал. Ланской так любит меня — с ума сойти! Я и не догадывалась…

— Вот увидишь — поймёт, — повторил он туманно и поцеловал мои губы, стирая с них соль слёз и боль с души.

* * *

— Надо что-то решать с режиссёром, — в зрительном зале стоял галдёж.

До актёров дошла информация, что Фёдор ушёл с поста режиссёра из-за скандала с Мирославом. Пришлось коротко рассказать им, в чём было дело. Коллеги все до единого возмущались поведением бывшего режиссёра и поддерживали нас.

— Ну а что делать? Фёдор наш бывший преподаватель и основал этот театр. Он с самого начала среди нас был. Предлагаю и выбрать нового руководителям самим, среди своих.

— А что? Отличная идея!

— Между прочим, у нас есть такой человек, — поднялся Дима на ноги и призвал всех к вниманию. — Он здесь тоже с основания театра и почти дипломированный специалист. Он даже по бумажке скоро сможет официально управлять театром. А пока быть И.О.

— Кто? — покатились вопросы по залу. — Ланской?

— Да, Ланской! Он помогал здесь, даже кулисы вешал, когда только открывались.

Мир смотрел с офигевшим видом на происходящее.

— Мир, — позвал его Дима к сцене. — Иди сюда, народ тебя видеть желает.

— Чего это они? — спросил меня растерянный Ланской. Удивительное зрелище — Ланской растерялся!

— Режиссёром тебя видеть хотят, — улыбнулась я ему. — И между прочим, я с ними согласна. Ты мог бы. И сможешь.

— Ты так думаешь?

Зал уже скандировал его имя, а этого ему было недостаточно — он ждал моего мнения и одобрения.

— Да, — ответила я. — Если понадобится — я буду голосовать за тебя! Иди.

Он поднялся на ноги и, робко и обаятельно улыбаясь, прошёл на сцену.

— Итак, Мирослав, — обратился к нему Дмитрий. — Мы просим тебя занять место режиссёра нашего театра, потому что ты как никто знаешь этот театр с вешалки.

— Но вы уверены, что не хотите поискать кого-то более опытного? — спросил он.

— Мы хотим искать ещё кого-то? — спросил Дима зал.

— Не-е-ет!

— Пусть Мир будет! Он свой.

— И точно к девчонкам не полезет — у него голова повёрнута только в сторону Дианки!

— Да ты талант, Мирюх! Не бойся, мы тебе помогать будем!

— Ну… — развёл Ланской руками. — Если позволит министерство культуры, я всё же слишком молодой специалист, то… Пожалуй, мог бы попробовать.

— Ура-а-а!

— Ланской, ты просто космос!

* * *

— Ну что? Ты теперь режиссёр? — спросила я его, когда мы обнимались в гримёрке после репетиции, оставшись наедине.

Теперь некого опасаться, и можно больше не скрывать нашу любовь.

— Ага, — усмехнулся Мир. — Тебе, кстати, придётся спать с режиссёром, ты понимаешь? Обязательно ублажать его, пока не кончит. Иначе никаких тебе ролей, Ди.

Я беспечно рассмеялась.

— Мир, вот ты жук!

— Фу, что жук-то сразу? — сморщился он. — Не сексуально вообще. Назвала бы тигром, что ли…

— Потому что хитрый!

— Ну, тогда лис!

— На радуге завис.

— Ой, всё… — опустил он руки и глянул на меня. — Завтра на репетиции тебя заставлю три раза делать одно и то же.

— Пользуешься своим служебным положением, говнюк? — сузила я глаза.

— А ты что обзываешься? Я тебя вообще и уволить могу за это!

— Серьёзно? — подошла я ближе и посмотрела в серые глаза.

— Да!

— А если я извинюсь? — Изогнула я бровь.

— Не прокатит, я очень зол. Джульетту теперь будет играть Костик!

Снова разобрал смех.

— Джульетта ростом два метра и весом в сто кило?

— Я художник, я так вижу.

— Ну, Мир, — флиртовала я с ним без зазрения совести. — Я хочу извиниться перед вами, господин режиссёр…

Моя рука сначала легла на его грудь а потом пошла ниже. Ниже, еще ниже… И остановилась в районе джинсов, на ширинке.

— Ого, ты уже?

— Я всегда тебя хочу, Ди. Ты только подошла, уже всё.

— Ну, тогда я начну извиняться? — сжала я мягко пальцы там, где ощущался его твёрдый член.

— Да, — почти прошептал он и расстегнул ширинку. — Плохо извинишься — вытрахаю.

— О, я не против.

Опустилась на колени перед ним и обхватила твёрдый член рукой. Провела пальцами по гладкой горячей коже и задержалась на бархатной головке. На ней выступила светлая капелька смазки и я с наслаждением растёрла её по головке, мягко массируя её.

— М-м, — застонал он и опёрся руками о стенку.

Я делала это не впервые с ним. Пока опыта у меня было мало, но я сама кайфовала от его реакции, от того, как ему хорошо, и от того, какую власть я имею над ним в этот момент.

Мне совершенно не было противно. Наоборот, я только ещё больше возбуждалась сама от его стонов и откровенного удовольствия. Ласкала его так, как хотела бы получить удовольствие сама. Водила языком вдоль ствола, вбирала в себя плоть насколько могла и посасывала гладкую головку с чуть солоноватым привкусом его смазки…

В какой-то момент Мир вдруг взялся за мои джинсы, спустил их вместе с трусиками и подхватил меня под бёдра, прижав к стене. Вошёл в меня на всю длину, насаживая меня на свой член как можно глубже.

Быстрые ритмичные движения быстро довели нас обоих. Секс в гримёрке после репетиции казался ещё более острым и сногсшибательным, чем дома. Я вцепилась в его плечи и кричала от оргазма, пока он вбивался в меня. А потом резко вышел, чтобы излиться спермой на моё бедро…

* * *

Министерство одобрило кандидатуру пока ещё студента, но основателя молодого театра и практически выпускника. Мир стал проводить наши репетиции в качестве режиссёра. Правда, Ромео он так и остался и свою роль продолжал играть со мной и дальше.

Он оказался довольно способным режиссёром. Находил подход к коллегам и учился решать проблемы. Парни уважали его, ну а девчонки от него в роли режиссера пищали ещё громче, правда, пока не слышу я.

Мама моя по-прежнему не хотела ничего слышать о Мирославе. Когда мы созваниваемся, она спрашивает исключительно обо мне. В гости к ней мы ездили один раз, и всё прошло не очень удачно. Мама так и смотрела на него волком, и почти не общалась, хотя очевидно, что парень показался ей всё же интересным. Иногда она забывалась и начинала смеяться над его шутками.

Мир переживал, что мама пока не может принять его и простить ему этот глупый то ли спор, то ли не спор. Мы ждали, когда мама хоть немного остынет… Я уверена, что однажды она всё же поймёт меня. В конце концов, у нее нет оснований не доверять Миру теперь — уже несколько недель мы живем вместе и абсолютно счастливы. Когда-то это почувствует и мама.

В один из вечеров Мир усадил меня к себе на колени и завёл неожиданный для меня разговор.

— Ди, у нас проблема, — вздохнул он и серьёзно посмотрел на меня.

— Какая? — насторожилась я.

— Крайне серьёзная, которую нужно срочно решать.

— Ну, какая? Что опять у нас могло трястись?

— Правило, что служебные романы запрещены, пока всё ещё действует.

Мир загадочно глянул на меня, но его сигналов я не уловила.

— И что? — спросила я его.

— А все знают, что ты спишь с режиссёром.

Только и цокнула языком. Ну вышло так, что теперь? Будет до пенсии прикалываться по этому поводу?

— Я спала с тобой и до того, как ты стал режиссёром. Они догадывались, что взрослые мальчик и девочка занимаются сексом.

— Думаешь, догадывались? — нахмурил он брови.

Играет он действительно чудесно. Талант от бога. Впрочем, и постановки ему удаются не хуже.

— Думаю, да, — улыбнулась я.

— Но всё-таки непорядок, — покачал Ланской головой, поглаживая меня по попе длинными пальцами.

— Ну а что поделать? — пожала я плечами.

— Расстаться, — заявил Мир.

Я только и открыла рот. Серые глаза встретились с моими. Он говорил о расставании, а его рука при этом продолжала как ни в чём не бывало мять мой зад… Что за?..

— Не поняла? — подняла я брови вверх. — Ты обалдел, Ланской?

— Или пожениться, — добавил он и снова уставился на меня, ожидая реакции.

— По…пожениться? — переспросила я, еле сложив буквы в кучу и округлив глаза до размера пятака.

— Ну смотри: правила контракта с театром запрещают нам с тобой роман, — пояснил Ланской. — Мы, согласно ему, должны либо расстаться, либо стать мужем и женой.

— У тебя дурацкие шутки, Ланской! — Нервно рассмеялась я и попыталась встать с его колен. — Очень смешно. Да пусти!

— Подожди, — его руки сжали мою талию крепче и не позволили уйти, усадив обратно к нему на колени. — Я и не шучу.

Я снова посмотрела в его лицо. Он серьёзно, что ли?

— Я делаю тебе предложение, Ди, — сказал он и вынул из кармана джинсов квадратную бархатную коробочку. — Выходи за меня.

Он серьёзно. Сейчас я упаду в обморок…

Он хотел её открыть, но я положила руку сверху, не позволив ему этого сделать. Тяжело дышала. Сердце билось в груди как сумасшедшее.

— Мир, ты с ума сошёл? — спросила я. — Это же очень серьёзный шаг. С этим не играют.

— А я и не играю, — ответил он. — Я разве когда-то играл с твоими чувствами?

— Нет.

— Тогда почему ты думаешь, что я сошёл с ума? Хотя… Сошёл, от тебя сошёл с ума, Ди…

Он притянул меня к себе и поцеловал мою шею, потом провёл по ней языком, вызывая отряд мурашек по спине.

— Соглашайся, Ди, — шептал он мне. — Нам хорошо вместе. Я тебя люблю. И твоя мама наконец поймёт, что я отношусь к тебе серьёзно. Куда еще серьёзнее…

Я заставила его отстраниться и заглянула снова в его глаза.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила я его. — Не только ради моей мамы?

— Конечно, — кивнул он. — Я бы иначе не предлагал. Просто смысла с этим тянуть нет. Я точно знаю, что рано или поздно мы всё равно поженимся. Потому что я не представляю своего будущего без тебя, малышка. В моём будущем мы с тобой вдвоём и в тридцать, и в сорок, и даже в семьдесят. А вокруг дети, потом внуки… И ты, моя любимая старушка Ди.

Это было приятно слышать, до слёз трогательно и одновременно забавно. Его чувство юмора меня на самом деле всегда впечатляло, хоть я и говорила ему, что у него шутки, как у моего деда. Просто задеть хотела. И как из таких глупостей и противостояния могли родиться вдруг такие чувства сильные?

Я до сих пор осознать до конца не могу, что у нас любовь с Ланским, что он умеет и хочет любить, а тут ещё и свадьба… Меня позвал замуж Ланской! Это словно параллельная вселенная, такая, где мне очень нравится находиться.

— Ди, что ты мне ответишь? — спросил он, выискивая ответ в моих глазах.

Что я могла ответить? Вариант всего один.

— Я отвечу, что тоже сошла с ума.

Его руки сжали меня ещё крепче. Глаза загорелись. Тело напряглось, каждая мышца. Словно он боялся, что я откажусь… Но я никогда от него не откажусь. Не только он потерял от меня голову, но и я от него. Неважно, каким он был с кем-то до меня, со мной он — другой.

— Это значит "да"? — уточнил Мир, глядя с надеждой на меня.

— Да, — мягко улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ и открыл коробочку. Вынул изящное золотое колечко и надел мне его на безымянный палец правой руки. Пошевелила рукой, ощущая непривычный груз кольца. И незнакомые эмоции, что заполнили меня до краёв. Это моё первое предложение руки и сердца, да ещё и от Мирослава… Не будите меня, пожалуйста, этот сон невыносимо прекрасен…

— Спасибо, — шепнул он мне, целуя мои губы. — Невеста. Моя невеста Ди. Любимая моя Синеглазка.

"Любимый мой бабуин", — добавила я про себя, но ему просто улыбнулась и ответила на нежный поцелуй — уже не просто парня и девушки, а помолвленных.

Эпилог

— Привет, мамуль, — обняла я свою маму, когда мы оказались в коридоре нашего небольшого дома.

— Здравствуйте. — Позади меня топтался Мир с цветами. Одни — мне, другие — маме, третьи — бабушке, а деду — жутко классный и дорогой чай, отцу — коробку хороших сигар, чтобы никому обидно не было!

— Привет, Дианочка, — обняла она меня в ответ и заглянула мне за спину. Уже суше поздоровалась и с моим парнем. — Здравствуй, Мирослав.

С момента, как мы помирились, она перестала резко негативно высказываться в его адрес, но всё равно ему не доверяла. Общалась вежливо, но сухо. Надеюсь, сегодня мы сможем уже её убедить в серьёзности наших намерений.

Мы вручили домочадцам подарки, вечером в субботу даже папа был не на работе.

— Ну, проходите, молодёжь, — пробасил отец. — Садитесь, сейчас будем пробовать чай, что вы деду презентовали.

— Да-да, заварите. Люська, — обратился дед к моей маме.

— Обязательно, Пётр Ильич, — отозвалась она. — Сейчас заварю. А давайте в саду посидим? Сегодня такая погода хорошая.

Мама, бабушка и я накрыли большой стол на террасе, расселись за ним дружной семьёй, и мама начала разливать всем чай.

— Очень вкусный, — восхищался дед. — Очень люблю пробовать новый чай! Это что за вкус?

Мир улыбнулся ему и принялся рассказывать про сорт чая, который мы выбрали для дедушки. Точнее, выбрал Ланской — я в чаях не понимаю, а он их любит. У него в квартире даже есть глиняный чайничек и такие же небольшие чашечки, а на одной из полок в буфете целый ассортимент чаёв. Мир и мой дед просто нашли друг друга!

Бабушка принесла пирог с вишней, который как раз подоспел, сразу из духовки.

— Пирог просто класс! — теперь настала пора восхищаться и проглоту Мирославу. — А можно ещё?

— Конечно, можно, Мирославик, — улыбнулась ему бабуля и пошла отрезать самый большой кусок пирога, на котором больше всего было насыпано сахарной пудры.

Отец отошёл чуть в сторонку, и теперь они с дедом угощались сигарами из подаренной им коробки, обсуждая, какой приятный терпкий вкус у них.

Я только и смеялась про себя. Ну всех обаял уже! Засранец. Обаятельный бабуин.

Осталась только мама, которая всё же порой кидала в сторону Мира колючие взгляды.

Внезапно послышался стук вилки о бокал. Стучал Мирослав. Когда за столом образовалась относительная тишина и все обернулись на него, он встал из-за стола.

— А у нас с Дианой важная новость. И надеюсь, для вас она такая же счастливая, как и для нас. Мы подали заявление в ЗАГС.

Мир достал коробочку из кармана джинсов, открыл её и теперь уже при всей семье надел кольцо мне на палец. Безымянный палец правой руки… Все только и хлопали растерянно глазами, а потом кинулись нас поздравлять.

— Да вы что? Господи! Дианочка замуж выходит?

— Радость-то какая!

— А что же вы так рано? Беременные, чай? — спросил дед. — Мне как — бежать покупать уже кроватку? А лучше две, нам мало одного будя!

Мама же смотрела на нас в полном шоке. Она не была в ужасе, просто очень удивилась. Наверное, от Мира такого шага она всё же не ждала.

— Успокойся, деда, — ответила я. — Никто не беременный. Мы просто любим друг друга и уже живём вместе, поэтому правильнее будет заключить брак.

— Это дело! — похвалил он нас. — А то взяли моду молодёжь — поживут и разбежались! А ответственность кто за жинку нести будет? Да, Дашка?

Дед взял и хлопнул бабулю, которая улыбалась нам рядом с ним, по мясистому заду.

— Ой, дурак старый! — подскочила она, а потом закатила глаза. — Ну ты чё делаешь-то? Дети за столом! Куда руки свои суёшь?

— А я за Дашку всю жисть горой. Да, Дашка?

— Да, — кивнула та. — Успокойся уже!

И поцеловала деда в почти лысую голову…

— И никаких детей, пока Диана не получит диплом, — вмешалась мама.

За столом снова образовалась тишина.

— Вообще-то, Люська дело говорит, — крякнул дед, почесав бороду. — То, что брак заключить хотите — это молодцы! И ребёночка охота, но Дианочке бы доучиться сначала.

— Мирослав, — обратилась к нему моя мама. — Это твоя зона ответственности. Никаких детей до диплома. Мы за этот диплом столько уже отдали…

— Люсь, да перестань ты за столом про это…

— Нет-нет, всё правильно, — поддержал её Мир. — Вы правы, Людмила Сергеевна. Диане обязательно нужно доучиться. Мы будем очень осторожны.

— Смотри, — покачала она головой. — Испортишь ей жизнь, не дай бог… Куда девчонка без образования?

— Образование у неё будет обязательно, — твёрдо ответил ей Ланской. — Обещаю.

Мама какое-то время помолчала, а затем сказала мужу:

— Саш, неси, что ли, шампанское из погребка… Дочь замуж идёт. Какой уж тут чай!

Она вдруг расплакалась. Я вскочила со стула и понеслась к ней. Обняла.

— Мамуль, ну ты чего?

— А ничего, — хлюпнула она носом. — Грустно мне. Дочь из родного гнезда улетает.

— Я никуда не денусь же.

— Знаю, — плакала она на моём плече, пока отец открывал и разливал по стаканам и чашкам, которые нашлись на столе, шампанское, принесённое из погреба. — Но это как ещё одно напоминание, что ты совсем уже взрослая у меня. Девочка моя, доченька. Ты выросла, ты выходишь замуж… Я не знаю, как описать свои эмоции. Родишь сама дочь, будешь выдавать замуж и поймёшь…

— Мамуль, — шепнула я ей на ухо. — Всё будет хорошо. Веришь?

— Верю, — кивнула она, посмотрев мне в глаза. — Вижу, что Мир твой хороший парень оказался. Счастья вам, дети мои. Я очень рада, что насчёт него всё-таки ошиблась!

* * *

Спустя три года

Июнь

Я получила диплом. Сегодня вся семья празднует это событие. Днём мы были у моих родных, выпили с ними чаю за мой диплом, а вечером поехали в дом родных Мира. Кирилл Павлович и Елизавета Андреевна, как и всегда, встретили нас приветливо.

— Как жизнь молодая? — спросил нас отец Мирослава, после того как его мама закончила обнимать по очереди сначала меня, потом уже сына.

— Всё в порядке, па! — ответил Мир. — Заканчиваем сезон и летим с Дианой на Кипр.

— Да, помню, ты говорил, — кивнул отец, провожая нас в гостиную. — У нас тут тоже гости.

За столом уже пили чай сестра Мирослава Соня, её муж Камиль и двое их детей.

— Ой, привет! — заулыбалась Соня, едва мы появились на пороге. — Поздравляю с получением диплома, Диана!

— Спасибо большое.

Очередная порция поцелуев теперь уже от Сони и малышни, сухой кивок от Камиля. Интересно, он когда комедии смотрит, с таким же лицом сидит? Очень суровый и серьёзный мужчина. Даже удивительно, что он влюбился в такую веселушку и хохотушку Соньку и женился на ней! Хотя на месте Камиля я бы сама в неё влюбилась. Соня — красотка, грациозная и стройная даже после двух родов.

— Приветствую, — встал навстречу Миру Камиль и крепко пожал руку. — Как продвигаются дела в театре?

— Сезон закрываем, — ответил Мирослав. — Всё супер. Выручки отличные. Все билеты сметают за неделю.

— Ты всё же бизнесмен, как и хотел Кирилл.

— Возможно, — улыбнулся Мир. — А ваша школа танцев как?

— Всё в полном порядке, — ответил Камиль. — Наши тоже уже пошли. Соня их тренирует, иногда я, когда время есть.

— Здорово.

— Ну ладно, давайте выпьем вина за Дианочку? — обратила на себя внимание мама Мира. — На, Кирилл, открывай.

— Ох, Гуфи, — пробурчал он. — Вечно из меня делаешь официанта…

Мы с улыбкой переглянулись. В семье все знают милое прозвище мамы Мирослава и Сони, данное ей Кириллом ещё в школе. А бурчит он часто, это у него шутки такие, лишь бы Елизавету Андреевну подколоть.

Их историю она мне рассказала. И посмеялась, и поплакала, и удивлялась, до какой степени любовь бывает сильной. Так вот в кого мой Мирослав — в папу! Он видел с детства перед глазами прекрасную модель семьи и уверен, что брак может быть только таким.

Теперь я искренне надеюсь, что наша любовь с Миром окажется такой же неумирающей даже через годы, и что нам не нужно будет это проверять так долго. Мы женаты уже почти три года, и пока никаких серьёзных ссор между нами не было.

Все поздравляли меня и поднимали за меня бокалы, а потом слово взял Камиль.

— У нас новость.

Соня вдруг смущённо заулыбалась.

— Мы с Соней ждём маленького, — теперь просиял и Камиль.

Редко видим его улыбку, но когда он говорит о Соне и детях, то его суровое лицо всегда светлеет. Их истории любви тоже можно только позавидовать. Какой мужчина достался Сонечке, хоть и старше её намного, и Кирилл долго был против их отношений. С Соней мы очень хорошо общаемся, и свою историю она мне однажды тоже поведала под вкусный горячий чай.

— Ой, как здорово! — заулыбалась и мама Сони. — Очень рада, Сонечка…. Камиль, и тебя поздравляю.

— Да, поздравляю, — крякнул Кирилл, но по серым глазам было очевидно, что новость его порадовала тоже.

— Молодец! — протянул Камилю свою огромную лапу муж, и тот с громким хлопком пожал её в ответ.

— Я пойду на воздух выйду, душно что-то, — сказала Соня Камилю, встав из-за стола.

— Всё нормально? — забеспокоился её муж. — Может, тебя проводить?

— Я сама дойду, не переживай.

— Накинь кофту, холодно сегодня.

— Хорошо, — ответила она и сняла со стула свой кардиган.

Соня ушла на балкон, а я повернулась к Миру.

— Пойду тоже подышу. И с Соней поболтаю.

— Иди, малышка, — негромко ответил он мне, мягко сжав колено рукой, на безымянном пальце которой блестело обручальное кольцо.

Я тоже накинула на плечи свой пиджак и вышла вслед за Соней.

— А, это ты? — обернулась она.

— Ага.

Я встала рядом с ней и втянула прохладный вечерний воздух.

— Поздравляю ещё раз с получением диплома, — сказала мне девушка.

— А я тебя поздравляю с новой беременностью. Так прекрасно, что вы оба хотите этих малышей.

— Да, Камиль их очень любит.

— И тебя тоже.

— И меня, — улыбнулась она снова. А потом вдруг скривила лицо.

— Ты чего, Сонь? — испугалась я. — Что с тобой?

— Да ничего, успокойся, — приложила она ладони к щекам. — Тошнит. Токсикоз этот…

— Ох, понятно. Сочувствую, — произнесла я. — А потом проходит?

— Да, где-то после двенадцати недель уже легче.

— Имена выбрали? — спросила я.

— Да, — кивнула Соня. — Если мальчик — Павел, в честь дедушки. А если дочка — Таисия. Так звали бабулечку любимую

— Очень красивые имена, — оценила я выбор Сони.

— А вы своего как назовёте? — вдруг спросила она, хитро оглядывая меня.

— Какого своего? — нахмурилась я.

— Ребёнка своего, — пояснила Соня. — Я видела, как за столом ты трескала солёные огурцы.

* * *

Слова Сони оказались пророческими. Спустя еще месяц мы с Мирославом узнали, что скоро и в нашей с ним семье появится сладкий малыш. Мир очень обрадовался, но пару дней всё же ходил как пришибленный, не сразу привык к тому, что теперь он не только муж Дианы Ланской, но и скоро уже папочка нашего ребёнка!

Заявление на Фёдора мы всё же написали тогда. Его осудили условно, в театры его больше работать не брали.

Ежова вскоре рассталась с Борькой, говорят, что он как-то обманул её и предал. В детали я не вдавалась, но как говорится — бумеранг в мягкое место никто не отменял. Я не то чтобы рада, но это закономерно. За что боролась…

Через девять месяцев на свет родился ещё один Кирилл Ланской. Кирилл Мирославович. Спустя еще пять лет — дочь Анастасия.

Однажды я тоже расскажу им историю любви. Нашу с Мирославом… Историю большой и чистой, а главное, настоящей и безусловной любви…

Конец

Content

Парень подруги. Ты не для меня
Елена Безрукова

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Эпилог