Татьяна Ма

Подснежница

Пролог

– Вась, останови у нашего овражка, – попросила Леся.

– Дался тебе этот овражек, – проворчал Василий. – Каждый год одно и то же.

– Не зуди. Вон как распогодилось. Там наверняка подснежников полно. Соберем букетик.

Уже много лет они ездили этой дорогой на дачу, и каждый раз, когда начинал сходить снег, в излюбленном овражке было видимо-невидимо первых весенних цветов – подснежников. Это местечко Леся заприметила давно, когда они с Васей только-только купили дачу. В тот первый раз, когда они отправились на дачу, Лесе приспичило по малой нужде. Вася проворчал, мол, до садового товарищества недалеко, скоро приедем, но машину остановил. Леся была беременная и в туалет бегала часто. Вот и тогда притормозили у небольшой рощицы. Леся хотела зайти за кусты, но оказалось, что за ними спрятался небольшой, но довольно глубокий овражек, по его пологим стенкам, там, где снег уже сошел, гнездились охапки подснежников. Василий вместе с Лесей собирал цветы и подсмеивался над молодой женой.

Годы шли, традиция укоренялась. Василий, правда, все чаще и больше ворчал, но Леся его не слушала, знай себе, собирала подснежники и везла их на дачу.

И на этот раз мимо овражка не проскочили. Василий, почувствовав руку жены на своем локте, притормозил рядышком с кустами, густо росшими по самому краю дороги. Леся выбралась из машины и радостно втянула пахнущий весной звонкий воздух.

– Красота-то какая, Вась, – певуче сказала она.

– Седая уже вся, а все ей красоту подавай, – забрюзжал Василий, но вслед за женой вышел из автомобиля.

– Пойдешь со мной? – спросила Леся.

– Нет, тут покараулю. Не хватало мне еще по оврагам сигать.

Леся только покачала головой и сказала:

– Жаль, Лешка со Светой не поехали с нами. Свете бы понравилось.

– Иди уже, – махнул на нее рукой Василий. – Побыстрее давай. Дел еще сегодня невпроворот.

Леся протиснулась сквозь цепкие ветви кустарника и сразу же за ним заприметила головки выглядывающих подснежников. Было их немного, но на букетик уж точно хватит да еще останется. На спусках в овраг снега почти не было, а вот в самом низу он еще только-только начинал подтаивать и пока лежал грязновато-белым сугробом. Леся напевала себе под нос песенку про ландыши и сама над собой посмеивалась: «Собираю подснежники, а пою про ландыши».

Склоны оврага спускались покато, а потому собирать здесь цветы было несложно. Поверху вокруг овражка тянулись кусты. Росли они плотной массой, будто кто-то специально их густо насадил. Только с противоположной стороны, у поля, кусты были реденькие, да со стороны трассы в одном месте ветки изрядно поломали. В прошлом году летом какая-то пьяная компания перевернулась здесь на машине. Транспорт из овражка вытащили, а кусты так и остались покореженными.

– Лесь, долго ты там? – крикнул с дороги Василий.

– Уже почти все, Вась, – отозвалась Леся.

Она встала, оправила юбку и уже собралась было по краю дойти до того места, где кустарник был поломан – оттуда легче выскочить на трассу, – как в кармане зазвонил мобильник. Леся взглянула на экран – Лешка, сын, наверное, хочет узнать, как добрались до дачи. Леся перехватила собранный букетик подснежников, сунув его подмышку, и ткнула пальцем на кнопку приема. Нога ее вдруг соскользнула на ненадежном подтаявшем сугробе, и Леся чуть не скатилась. Она взмахнула рукой и схватилась за голые ветки кустарника. Подснежники выскочили и рассыпались. Мобильник выпорхнул из ладони Леси и полетел на дно оврага.

– Ой! – вскрикнула Леся.

Сотовый так и продолжал звонить, воткнувшись в снег.

– Чего у тебя там? – пробурчал Василий.

– Вась, иди скорее сюда! – позвала Леся. – У меня телефон упал.

– Сама, что ли, поднять не можешь? – огрызнулся Василий, но тут же мотор заглох, хлопнула дверь и пиликнула сигнализация.

Из-за кустов показался Василий. Телефон, пропищав последним звонким стоном, замолчал. Василий посмотрел на жену, перевел взгляд на рассыпавшиеся цветы, а затем на мобильник.

– И как ты так умудрилась, – покачал он головой.

– Нога соскользнула, чуть сама вниз не уехала, – виновато отозвалась Леся.

– Говорил тебе, стара ты уже по овражкам шарить.

Василию пришлось спуститься за мобильником. На дне оврага хоть и лежал снег, но он уже изрядно подтаял. Верхняя корка, пригретая весенним солнцем, стала пористой и скрипуче проваливалась под тяжестью мужчины. Было не так чтобы и глубоко, но Василий почувствовал, как снег засыпался внутрь ботинок.

– Ох, Леська, все ноги измочил из-за твоих подснежников.

– Ничего, Вась, сейчас из багажника носки тебе сухие достанем и кроссовки.

Василий добрался наконец до телефона и потянулся за ним. Мужчина вытащил мобильник. Слой снега сполз ниже и обнажил трухлявую корягу синюшно-черного цвета с маленькими похожими на червяков веточками.

– Фу ты, – выругался Василий.

– Чего там, Вась? – крикнула Леся, которая уже выбралась к поломанным кустам.

– Да дерево трухлявое из-под снега выглянуло, будто рука, я аж испугался, – ответил Василий.

Он начал подниматься, но от его шагов снег снова скользнул ко дну овражка. На страшной коряге, которая напомнила Василию руку, блеснуло что-то красное. Он не справился с любопытством, нагнулся посмотреть, что это такое могло краснеть под талым снегом, и вдруг заорал:

– Ай! Господи Иисусе!

– Вася, что? – испуганно крикнула Леся и двинулась к мужу.

– Не спускайся, не спускайся! – махал Василий руками. – Покойница тут.

Из-под снега на Василия смотрело провалами глаз изуродованное женское лицо, обрамленное коростой скатавшихся длинных волос. Мужчина шарахнулся в сторону.

– Господи, как – покойница? – запричитала Леся.

Василий почти бегом взлетел вверх и, переломав ветки кустов, вывалился на трассу. Он тяжело дышал, хватаясь за сердце. Леся подлетела к мужу.

– Как – покойница, Вася? – все спрашивала она.

– Я думал, ветка какая-то гнилая, – объяснял он, насилу отдышавшись, – смотрю, красное что-то алеет, а потом снег с нее сполз, в там девка… мертвая. Лица почти нет.

– Как мертвая? Как лица нет?

– Как, как! – разозлился Василий. – Телефон давай, полицию вызывать надо!

Впервые за много-много лет Леся с Василием приехали на дачу без подснежников.

Глава 1

Промозглое весеннее утро вгоняло в безрадостное расположение духа. Из-за резкого похолодания уже изрядно подтаявший снег превратился в искореженную ледяную корку неприглядного бурого цвета. Быстро докурив сигарету у входа в управление, Тамерлан поспешил к себе в кабинет. Из соседнего помещения доносился звонкий голос Ани, молоденького следователя, которая работала в его группе. За неразборчивыми словами девушки послышался взрыв смеха. Кажется, все сотрудники были на месте. Зайдя к себе, Тамерлан сбросил куртку и, надев форменный пиджак, отправился прямиком к начальнику управления Андронову Владимиру Петровичу. Утром в понедельник всегда была летучка.

Через полчаса, когда Андронов выслушал все отчеты и подчиненные начали расходиться, он окликнул Тамерлана.

– Тамерлан Ниязович, задержитесь на минуту. Разговор есть.

Тамерлан снова уселся на стул, с которого едва успел подняться, и вопросительно посмотрел на Андронова. Тот не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу:

– Через два месяца у меня юбилей, сам знаешь.

Тамерлан кивнул, а Андронов продолжил:

– Ухожу на пенсию.

– Ой ли? – с сомнением приподнял бровь Тамерлан.

– А то! Хватит. То маньяки, то насильники, то еще какие черти. Надоело, – заложив руки за голову сказа Андронов.

– Петрович, я сколько себя помню, ты все грозишься, – усмехнулся Тамерлан.

– А теперь не грожусь – ухожу, – он подался вперед, опершись локтями о стол, и пристально посмотрел на Тамерлана. – Пойдешь на мое место?

– Ах вон ты к чему, – протянул Тамерлан. – А я-то думаю, зачем ты затеял этот разговор.

– Сколько тебе можно на земле работать? Пора и в кабинетике штаны попротирать, а? – продолжал гнуть свое Андронов.

– Ты же знаешь, – поморщился Тамерлан. – Не люблю я бумажную работу.

– Любишь не любишь, а подумать стоит, Тамерлан, – побарабанил Андронов пальцами по папке, лежащей перед ним. – Подумаешь?

Тамерлан, переплетя пальцы в замок, уставился на старого сослуживца и друга.

– Настаиваешь?

– Настаиваю, Тамерлан, настаиваю. Да и жене твоей молодой спокойнее будет. И мне тоже.

– А тебе-то чего? – хмыкнул Тамерлан.

– Чего-чего? А то ты не знаешь, кто метит на мое место. Если ты откажешься, то ведь точно Киселева назначат. Сам знаешь, кто за ним стоит, – нахмурился Андронов, пристально глядя на Тамерлана.

Андронов, конечно, прав, пора бы Тамерлану при всех его регалиях и заслугах занять руководящую должность, но перспектива не самому вести расследования, а лишь направлять да собирать отчеты или, в свою очередь, идти на ковер к вышестоящему начальству, для Тамерлана была хуже пареной репы. С другой стороны, Женька, жена его, явно обрадуется. Если Тамерлан станет начальником управления, то не придется ей дожидаться его долгими вечерами, а то и ночами, да и бояться, что попадет под шальную пулю, тоже не придется.

– Давай поговорим об этом через два месяца, а еще лучше – когда ты окончательно выйдешь на пенсию, Петрович, – сдался Тамерлан.

– Ну-ну, – хмыкнул Андронов. – Поговорим. Все говорим да говорим.

– Могу идти? – спросил Тамерлан.

– Погоди, – Андронов потянулся за папкой, лежавшей на краю стола, и передал ее Тамерлану. – Раз ты пока по-прежнему возглавляешь следственную группу, то вот – новое дельце вам.

– Что за дельце? – Тамерлан раскрыл папку и стал вчитываться в исписанные убористым почерком строчки.

– Помнишь, на днях подснежник нашли? – спросил Андронов.

Тамерлан кивнул.

– Так вот. Подснежником нашим оказалась не кто иная, как Валерия Павлюк.

Андронов выжидательно уставился на Тамерлана, и тот его не разочаровал.

– Это та девочка, что в декабре без вести пропала?

– Она самая, дочка предпринимателя Сергея Павлюка, пропавшая в  конце прошлого года.

– И что же получается? – листал заключение судмедэксперта Тамерлан, хмуря густые брови.

– А получается, Тамерлан Ниязович, что у нас убийство. Там в документиках все подробно расписано, почитаешь.

– Нет, – возразил Тамерлан, листая материалы дела. – Получается, ты, Владимир Петрович, мне подсовываешь висяк четырехмесячной давности.

– Ну, ты же не хочешь в начальниках штаны протирать, вот и побегай, – усмехнулся Андронов. – Подними дело об исчезновении Павлюк, посмотри, что там нарасследовали коллеги из соседнего отдела. Не мне тебя учить – сам все знаешь.

– А кто вел дело об исчезновении?

– Кто-кто, Киселев, – развел руками Андронов.

– Ну, услужил, Петрович, – проворчал Тамерлан, поднимаясь. – Пусть бы Киселев и расследовал.

– На его отделе дел висит больше, чем на твоих ребятах, – возразил Андронов.

– Знаем мы его дела, – саркастично заметил Тамерлан. – И Киселева знаем.

– А раз знаете, – развел руками Андронов, – то ты понимаешь, почему это дело я передаю тебе.

– Они девчонку по горячему не нашли, а мы теперь, думаешь, что-то нароем? – Тамерлан перевернул последнюю страницу отчета судмедэксперта и захлопнул папку.

– Нароете не нароете, а покопаться в дерьме придется.

Тамерлан покачал головой.

– Знаю, что ты затеял. Думаешь, что очередной глухарь меня вразумит, и я решусь тебя на посту сменить.

– Посмотрим, Тамерлан Ниязович, посмотрим, – добродушно засмеялся начальник управления.

Когда Тамерлан уже открыл дверь, чтобы выйти, Андронов крикнул ему вслед:

– Не забудь. В субботу мы с Анфисой ждем вам с Женей на даче. Аверины тоже будут.

– Помню я, помню.

Выйдя из кабинета начальника, Тамерлан прошел длинным коридором, спустился на второй этаж и прежде, чем пройти к себе, зашел в просторный кабинет своей группы.

– Вот, – он опустил папку на стол перед Павлом. – Андронов новое старое дело нам услужил.

– Как это – новое старое дело? – удивилась Аня, воззрившись на шефа.

– А вот так, почитаете – узнаете. Паш, найди мне в архиве все по делу Павлюк, да поскорее.

Павел уже листал записи судмедэксперта по обнаруженному трупу.

– Н-да, – протянул он. – Подснежница, значит, на наши головы свалилась.

Тамерлан ушел к себе и, не сдержавшись, достал припрятанные в ящике стола сигареты. Женя теперь запрещала курить ему дома, и вообще, требовала, чтобы он бросил. Мол, для здоровья плохо. А попробуй тут брось, когда что ни день, то новое убийство. Подснежница вон эта…

О нашумевшем в декабре, перед самым Новым годом, исчезновении школьницы Валерии Павлюк трещали из всех утюгов. Тамерлан хоть в подробности расследования тогда и не вникал – дело досталось не его группе, – но был неплохо осведомлен. Шестнадцатилетняя школьница пропала посреди бела дня с автобусной остановки, с которой должна была отправиться к репетитору по английскому. Девочка жила с бабушкой в одном из подмосковных СНТ, а родители ее на тот момент были за границей. Репетитор, не дождавшись на урок Валерию, позвонила бабушке, та – внучке, которая на звонки не отвечала. К вечеру девочка домой так и не вернулась, и бабушка, обзвонив одноклассников и подруг внучки и не найдя ее, написала заявление в полицию. Дальнейших деталей Тамерлан не знал. Слышал лишь, что, несмотря на все усилия, поиски результатов не дали. Вернувшийся из Турции Сергей Павлюк, отец пропавшей школьницы, даже объявил о большом вознаграждении за информацию о местонахождении девочки, но и это ничего не дало. Сначала, кажется, предполагали, что Валерию Павлюк похитили с целью получения выкупа, ведь ее отец был известным предпринимателем, очень состоятельным человеком. Однако никаких звонков от похитителя ни отцу, ни кому-то из родственников не поступало. Валерия Павлюк как в воду канула. Розыскное дело было приостановлено до появления каких-либо улик или информации о местонахождении пропавшей. И вот теперь в апреле тело девочки нашли. Обнаружили ее случайно. Какие-то дачники остановились возле небольшого подлеска, что редел вдоль дороги, чтобы справить нужду. Мужчина спустился в овражек и почти сразу увидел вытаявший из-под снега труп.

Тамерлан присел на край подоконника и уставился в окно, за которым уныло завывал, будто побитая собака, ветер. Серое небо отяжелело тучами, низко нависнув над хмурой землей. Того и гляди, снова пойдет снег. А ведь неделю назад они уже начали радоваться оттепели, побежавшим ручьям и яркому апрельскому солнцу.

Дело подснежницы нависло над Тамерланом, словно мрачная туча, и не предвещало легкой работы. Он тяжело вздохнул, затянулся последний раз и на раздавшийся стук в дверь ответил:

– Войдите!

***

К вечеру следственная группа собралась в кабинете Тамерлана. Помимо самого старшего следователя, в нее входили следователи Павел, Анна и Андрей. Последний отвечал в их команде за все, что было связано с информационными технологиями. Если надо распечатку телефонных разговоров раздобыть, влезть в соцсети убитого или подозреваемого, прослушку поставить, то это все к Андрею.

– Итак, – начал Тамерлан. – Мы имеем труп девушки, исчезнувшей в декабре прошлого года и до сих пор числившейся как пропавшая без вести. Опознание трупа еще не проводилось, так как отец убитой только сегодня прилетает из Турции.

– Да там опознавать нечего, – вставил Павел.

– Экспертиза ДНК, пришедшая как раз сегодня утром, подтвердила личность убитой, – продолжил Тамерлан.

– А как проводили ДНК, если отец девочки не в России? – спросил Андрей.

– В январе Сергей Павлюк уже прилетал на опознание другого трупа, тогда думали, что нашли Валерию Павлюк, – объяснил Павел. – Там тоже было сильно обезображенное тело, и у Павлюка брали биологический материал, чтобы провести экспертизу. Так что оставленные им образцы пригодились и на этот раз.

– Теперь к заключению судмедэксперта. Паш, давай кратенько, – кивнул Тамерлан молодому следователю.

– Согласно заключению, труп пролежал под снегом несколько месяцев.  По времени пребывания тела под снегом и другим косвенным данным труп подходил под описание пропавшей в декабре Павлюк, поэтому и было решено провести экспертизу ДНК до приезда родственников на опознание.

– Правильно, один раз уже ошиблись, чего зря над людьми издеваться, – пробормотала Аня.

Тамерлан недовольно покосился на молодую женщину. Аня была хорошим сотрудником, но Тамерлану не нравилась ее излишняя чувствительность. Если не обрастет Аня броней, не очерствеет, то не быть ей настоящим следователем, так и будет всю жизнь на подхвате, бумажки, вон, перебирать да по архивам ходить.

– На теле обнаружены множественные ушибы и следы от ударов, нанесенных тупым предметом, – продолжал Павел. – Несколько ударов нанесено по лицу, так что, даже если бы нашу подснежницу нашли сразу же, опознать ее не представлялось возможным – сплошное месиво, –  Павел бросил взгляд на охнувшую и враз побледневшую Аню, опустил глаза в исписанный листок и добавил: – Смерть наступила в результате сильного удара по черепу, именно он стал летальным. Судя по состоянию рук и ногтей убитой, она сопротивлялась. Одежда на трупе в нескольких местах порвана, но не снята. Нижнее белье тоже на ней. Горбунов, именно он производил вскрытие, с большой долей уверенности заявляет, что перед смертью жертва не подвергалась сексуальному насилию. Вроде бы все, – закончил Павел и посмотрел на Тамерлана.

Тот кивнул и добавил:

– При девушке обнаружили все ее вещи. Кошелек с суммой почти в тридцать тысяч рублей. На пальце осталось золотое кольцо с сапфиром и серьги в ушах, тоже золотые. На шее – порванная цепочка, но порвалась она, скорее всего, во время борьбы с убийцей, а не потому, что ее с шеи пытались сорвать.

– То есть у нас не убийство с целью ограбления? – голос Андрея прозвучал несколько разочарованно.

– Точно нет, – ответил Тамерлан. – Аня, что в деле, которое велось по розыску этой Валерии? Что там наши коллеги нарыли?

– А ничего.

Действительно, поднятое декабрьское дело ничего им не давало, кроме того, что было известно всем. Поиск пропавшей Валерии Павлюк привел следователей на остановку, с которой она должна была отправиться на маршрутке к репетитору, но так и не отправилась.

– Команда Киселева, которые вели это дело, опросили тех, кто был в то утро на остановке. Там вместе с убитой человека три дожидалось маршрутки. Все они из СНТ «Грибово», где Валерия проживала с бабушкой, – сказала Аня. – Свидетели утверждают, что Валерия всю дорогу, пока ждала маршрутку, с кем-то разговаривала по телефону.

– О чем разговаривала и с кем? – тут же спросил Тамерлан.

Аня заглянула в дело и мотнула головой:

– Неизвестно. Павлюк держалась подальше от любопытных ушей, так что свидетели с остановки ничего не могли расслышать. Когда подошла маршрутка, девушка в нее почему-то не села, а так и осталась стоять на остановке. Водитель маршрутки утверждает, что видел, как какая-то черная иномарка подъехала к остановке сразу вслед за его маршруткой, и Валерия Павлюк подошла к машине. Но села она в нее или нет, сказать не берется, так как уже отъехал на приличное расстояние.

– Машину пробивали?

– Нет. Водитель только заметил, что это старенькая Ауди. Номеров он, конечно, не запомнил.

Что касается дальнейшего опроса свидетелей, то он ничего толком не дал. Валерия пропала в субботу. Ее одноклассники видели ее в школе в четверг, а в пятницу девочка на занятия не явилась. Близкие подруги, которых у школьницы было мало, ничего о ее местонахождении не знали. Одна из них утверждала, что после урока английского Валерия должна была зайти к ней. Девочки собирались вместе сходить в торговый центр. Валерия не пришла, на звонок подруги не ответила.

– Но если верить свидетелям, – добавила Аня, – это было в ее стиле. Павлюк вообще была не самой общительной девочкой. По словам бабушки, Валерия была сложным подростком.

Следственная группа Тамерлана засиделась допоздна. В деле исчезновения Валерии Павлюк сплошь и рядом были белые пятна, которые никто не удосужился заполнить. Следователи, которые вели дело о ее исчезновении, разрабатывали версию похищения девочки конкурентами по бизнесу Сергея Павлюка, но эта ниточка их никуда не привела, и в результате Валерию так и не нашли. Тамерлану и его команде придется все начинать с самого начала, но теперь, когда прошло несколько месяцев после исчезновения, узнать какие-то подробности или заставить свидетелей или знакомых вспомнить что-то еще будет гораздо сложнее.

– Ладно, завтра отец Павлюк приедет на опознание. Потом я постараюсь с ним переговорить, распростись о дочери, а вы пока составьте список всех близких друзей убитой и свидетелей, кто видел ее в день исчезновения, – Тамерлан поднялся, разминая затекшую спину. – А пока по домам.

Глава 2

Еле разлепив веки по звонку будильника, Тамерлан пошарил рукой по кровати рядом – там было пусто. Зато с кухни доносились ароматы свежесваренного кофе и яичницы. Женя, как обычно, встала раньше него и уже готовила завтрак. Быстренько освежившись под прохладным душем, Тамерлан переоделся в темно-синие джинсы и черный свитер из тонкой шерсти и вошел в кухню. Женя как раз разливала кофе по чашкам. Обхватив жену за талию, он уткнулся носом ей в шею, вдыхая такой родной запах ее кожи с еле уловимой ноткой духов.

– Снова вчера поздно вернулся, – сказала Женя. В ее тоне не было недовольства – просто констатация факта.

– Это ты рано легла, – улыбнулся Тамерлан.

– Ляжешь тут раньше, – проворчала Женя. – У меня конференция на носу, вчера до двенадцати проверяла доклады своих студентов. Такой ерунды некоторые понаписали, что пришлось полночи писать замечания. А на свою статью сил уже не хватило, – пожаловалась она.

– Профессор ты мой, – ласково потрепал Женю по лохматым кудряшкам Тамерлан.

Он помог жене переставить тарелки и кофе на обеденный стол, и сел напротив Жени.

– О чем конференция? Небось опять о своем любимом Хромом Тимуре будешь вещать, – подколол он Женю, и она состроила Тамерлану смешную рожицу.

– Не угадал, на этот раз моя тема посвящена последним годам правления Ивана III.

– Изменяешь себе, Евгения Георгиевна, – пожурил Тамерлан Женю.

– Ничуть. Живу с Тамерланом, пишу о Тамерлане. Сколько можно? Пора и отдохнуть, – не осталась в долгу Женя, и Тамерлан рассмеялся.

– Да ты от меня и не успеваешь уставать, меня и дома почти не бывает.

– Тут не поспоришь, Тамерлан Ниязович.

Оба взгрустнули, молча принявшись за завтрак. Работа старшим следователем оставляла мало времени для личной жизни. Женя, к счастью, тоже вернулась в университет, читала лекции по истории, вела дипломников. Вроде и некогда было скучать, но Женя последнее время чувствовала, что она будто перегорела к своей профессии, и ей чего-то не хватало. Тамерлан утверждал, что это в ней проснулся сыщик. После дела о маньяке, убивавшем студенток университета[1], где работала Женя, и после убийства, произошедшего в отеле в Вишневых горах[2], где Тамерлан с Женей провели отпуск, ей и правда казалось, что в ее работе преподавателя не хватало перчинки. Нет, историю она по-прежнему любила, часами могла перебирать старые документы, вдохновенно рассказывала студентам о монголо-татарском нашествии, Чингисхане да Батые, но нет-нет да глаза ее останавливались на какой-нибудь заметке в интернете о таинственном происшествии или нераскрытом убийстве. Женю тянуло к тому миру, от которого сам Тамерлан порядком устал, но из которого сбежать было не так просто.

– Ты уже вторые сутки приходишь за полночь, – нарушила повисшую тишину Женя. – Сложное дело?

– Не то слово, Женя. Повесил на мою команду Петрович глухаря столетней давности. С какого боку ни подойди – везде тупик.

Тамерлану нравилось, что Женя интересовалась его работой, задавала вопросы и могла часами выслушивать его жалобы на нехватку помощников, недостаток улик да медленное судопроизводство. В такие моменты он не мог не вспоминать свой первый неудачный брак, когда бывшая жена Ирина постоянно была недовольна его вечными отлучками, отсутствием выходных и праздничных дней, бесконечными дежурствами. Она упрекала его чуть ли не с первых же дней их совместной жизни, а Женя вот не упрекает, ворчит иногда, но работу бросить не уговаривает, скандалы из-за постоянных задержек в управлении допоздна не устраивает. Опять же, интересуется.

– А зачем поднимать старое дело, если не появились новые улики? – удивилась Женя.

– Улики как раз и появились. А точнее, подснежницу нашли.

– Подснежницу? – не поняла Женя.

О «подснежниках» она уже имела представление, но про «подснежницу» слышала впервые.

– Это Павел так труп девушки прозвал, что вытаял на днях из-под снега.

– Опознали? – с интересом спросила Женя.

– Опознали. Валерию Павлюк нашли. Помнишь, в декабре про это дело много говорили?

– Помню, конечно. Я же училась с ее старшей сестрой, Ксюшей.

– Правда? – удивленно уставился на жену Тамерлан.

– Ну да. Ксюша отучилась только два курса, а потом забеременела, ушла в академ и так и не закончила учебу. Мы с ней даже дружили. Ну или почти дружили.

Тамерлан хмыкнул. Знал он, что Женя не очень легко сходилась с людьми, подруг у нее было мало. Сейчас, считай, вон одна Наталья и осталась.

– Значит, знаешь сестру убитой… – задумчиво протянул Тамерлан и отхлебнул кофе. А ведь это могло им помочь. Женю ему не хотелось втягивать, но, с другой стороны, ее помощь придется как нельзя кстати. Одно дело, когда люди разговаривают с представителями власти, а другое – с друзьями и знакомыми. Наверняка эта Ксюша не постесняется рассказать Жене о погибшей сестре, да и вообще об отношениях внутри семьи, все-таки они дружили, хоть и давно. А если Тамерлан сам начнет вести расспросы или отправит хоть Аню, хоть Пашу, не факт, что сестра пойдет на контакт. Вчерашняя встреча с отцом Валерии Павлюк, приехавшего на опознание, была тому подтверждением.

После процедуры опознания Тамерлан попросил Сергея и Светлану Павлюк проехать с ним в управление и ответить на несколько вопросов. Те согласились, но разговора как такового не получилось. Отец погибшей девочки постоянно утирал носовым платком глаза, а его супруга то и дело причитала, что у Павлюка плохо с сердцем. А ведь Тамерлан прекрасно видел, что глаза Павлюка были сухи, а стоны его жены ненатуральны. Они оба переигрывали и делали это так явно, что Тамерлану хотелось хорошенько треснуть кулаком по столу и попросить прекратить ломать комедию. Он себя сдержал, но понял, что ничего от них не добьется. По словам Сергея Павлюка, с младшей дочерью отношения у них были прекрасными. В дочке он души не чаял. Из-за бизнеса ему с женой приходилось большую часть года жить в Турции, а Валерию решили оставить в России, с бабушкой, чтобы девочка спокойно окончила школу. Павлюк объяснял это желанием самой Валерии. Мол, здесь у нее много друзей, все учителя уже как родные, а в Турции пришлось бы оканчивать школу удаленно либо ходить в посольскую. Ни то, ни другое Валерию не устраивало, и на семейном совете было принято решение оставить девочку на попечение бабушки.

– Зря мы ее послушали, – плаксивым голосом говорила Светлана Павлюк. – Не пошли бы у нее на поводу, забрали бы с собой в Турцию, и была бы наша Валерочка жива, – шмыгнула женщина носом.

– Простите, а вы погибшей неродная мать? – уточнил Тамерлан.

– Нет, Света – мачеха моих дочек, – ответил Павлюк. – Но она воспитала их, как родных. Мы поженились, когда Валерии не было и десяти.

– Горе-то какое, Сережа, – всхлипнула Светлана, пряча лицо на плече мужа. – А мы все надеялись, что найдут ее живую да невредимую. Кто же нашу девочку убил?

– Это и предстоит выяснить следствию, – ответил Тамерлан. – Поэтому я прошу вас хорошенько вспомнить дни, последовавшие за исчезновением вашей дочери. Может, вам кто-то звонил и что-то требовал? Меня интересует все, что касается вашей дочери: ее привычки, друзья, знакомые.

Разговор с родителями убитой не дал следователям никакой информации. На поверку оказалось, что толком о Валерии они не знали ничего: ни как она проводила свободное время, ни с кем дружила в школе или вне ее. Может, Ксения, сестра жертвы, будет более откровенной? Тамерлан вынырнул из своих мыслей и спросил Женю:

– Жень, а ты с этой Ксенией со студенческих лет связь не поддерживала?

– Почему не поддерживала? Мы, конечно, почти не видимся, но с праздниками друг друга всегда поздравляем и болтаем иногда в соцсетях.

– А про сестру ее не разговаривали, когда та пропала? – оживился Тамерлан.

– Да нет, – пожала Женя плечами. – Я Ксюше написала пару слов, выражая сочувствие. Ну и все в таком духе, – Женя неопределенно махнула рукой. – Ты же знаешь, я не мастак в соболезнованиях или поздравлениях.

Женя бросила взгляд на часы, висевшие на стене, и встала. Пора было собираться на работу. Она сгребла тарелки со стола и сгрузила их в раковину. Тамерлан, задумавшись, попивал кофе.

– Вечером посуду помою. Некогда сейчас, – засуетилась Женя. – Побегу переодеваться.

– Я помою, – кивнул ей Тамерлан.

Она насмешливо приподняла бровь.

– Это что-то новенькое, товарищ старший следователь. Тебе явно от меня что-то нужно.

Он засмеялся.

– Не проведешь тебя, моя профессорша.

Женя остановилась в дверях и в ожидании посмотрела на мужа. Он ей подмигнул.

– Ага, – поняла Женя. – Ты ведь не просто так меня про Ксюшу расспрашивал. Хочешь, чтобы я с ней поговорила?

– Не зря ты, Евгения Георгиевна, в таком юном возрасте докторскую защитила. Все-то ты понимаешь.

– А как же твое утверждение, что нельзя непрофессионалам участвовать в расследовании? – язвительно спросила Женя. В голосе ее слышалось торжество.

– А ты и не будешь участвовать, просто пообщаешься с Ксенией. Посочувствуешь ей, ну и между делом расспросишь про отношения внутри семьи.

– Между делом, значит?

– Ну да, – Тамерлан допил последний глоток кофе и поднялся. Закатав рукава свитера, он пустил воду в раковине.

– Думаешь, помоешь раз посуду, и я стану послушной женушкой? – засмеялась Женя.

– Станешь, милая, станешь. Тебе ведь самой ох как хочется мне помочь.

– Хочется, – не стала она скрывать. – Только посуду тебе придется мыть хотя бы через день.

– Обещаю, Евгения Георгиевна, что буду мыть ее хоть каждый день.

– Жаль, что я не включила диктофон, чтобы это записать, – засмеялась Женя и, чмокнув мужа в небритую уже дня три щеку, сказала: – Побрейся, Тамерлан Ниязович.

Женя вышла из кухни и уже из прихожей крикнула:

– Все, я побежала на работу, а Ксюше позвоню сегодня-завтра.

– Спасибо, Женя, – отозвался Тамерлан.

– Пожалуйста, товарищ старший следователь.

Тамерлан не думал, что разговор Жени с сестрой убитой девочки даст следователям что-то существенное, но, может быть, поможет составить представление о членах семьи Павлюк и отношениях внутри. Вряд ли это как-то сдвинет их расследование, но начинать с чего-то было нужно, потому что изучение материалов дела об исчезновении школьницы, а также беседа с ее отцом и мачехой не дали ровным счетом ничего, как не дал и повторный опрос свидетелей, что видели Валерию Павлюк на остановке в день ее исчезновения. Прошло три с лишним месяца, и люди уже, конечно, мало что помнили, тем более не могли рассказать о каких-то новых, упущенных ранее деталях. Не дело, а сплошное белое пятно, в котором нет ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть. Тамерлан мотнул головой и принялся вытирать только что вымытую посуду.

***

Договориться о встрече с бывшей однокурсницей Ксюшей у Жени получилось только на пятницу. Сначала Женя хотела встретиться с девушкой как можно раньше, чтобы не откладывать разговор надолго, но выяснилось, что в среду состоялись похороны погибшей Валерии Павлюк. Женя позвонила с соболезнованиями и, как бы невзначай, спросила, не хочет ли Ксюша повидаться, хотя была уверена, что получит отказ. Однако Ксюша согласилась.

Девушки встретились в небольшом кафе. Ксюша выглядела уставшей, но не была убита горем, как опасалась Женя.

– Ну, Коршунова, рассказывай, что у тебя да как? – улыбнувшись, спросила Ксюша, едва Женя присела за столик.

– Да все как обычно, – махнула рукой Женя. – Лекции, статьи, студенты, экзамены. С той только разницей, что я теперь не Коршунова, а Нургалиева.

– Точно, я совсем забыла, что ты замуж вышла. Нургалиева, значит, – протянула Ксюша и вдруг вскинула на Женю удивленный взгляд. – Подожди-ка. Отец на похоронах Леры говорил, что убийством сестры занимается следователь по фамилии Нургалиев… Имя еще какое-то у него труднопроизносимое.

Женя мысленно прокляла себя за то, что ляпнула про замужество и смену фамилии, но отступать и врать, выкручиваясь, было уже поздно.

– Тамерлан Ниязович его имя, – удрученно сказала Женя.

– Значит, твой муж ведет дело об убийстве моей сестры? – медленно проговорила Ксюша.

Женя кивнула, чувствуя, как лицо залил румянец.

– И значит, ты не просто так решила со мной встретиться, – поняла Ксюша.

– Извини, Ксюш. Ты знаешь, я не умею врать, – затараторила Женя. – Тамерлан действительно попросил меня поговорить с тобой неофициально, расспросить про Валерию и вообще.

– А что же, полиция сама теперь не в состоянии свидетелей опрашивать? – саркастично спросила Ксюша.

– В состоянии, просто… Просто муж подумал, что раз мы знакомы, то со мной ты будешь более откровенна, чем со следователями. Разговор с твоим отцом и мачехой – тому подтверждение.

– Представляю, – поморщилась Ксюша. – Света у нас та еще актриса. На похоронах такую истерику закатила, что сам бы Станиславский восхитился ее актерским мастерством.

– Хочешь сказать, что она не так переживает из-за смерти Валерии, как хочет показать? – осторожно поинтересовалась Женя.

– Нет, конечно, с чего бы ей переживать? Мы с Лерой ей были никто.

Женя удивленно уставилась на Ксюшу.

– А твой отец утверждает, что Светлана вырастила вас как родных.

Тут Ксюша не выдержала и истерично расхохоталась.

– Да уж, папочка и не такого вам наговорит.

К их столику подошла официантка и поставила перед Женей чашку дымящегося эспрессо, а перед Ксюшей – капучино. Ксюша тут же сделала большой глоток, обожглась, ойкнула и прижала к губам салфетку. Женя с тревогой всматривалась в лицо подруги.

– Да не смотри ты на меня так, Жень, – поймав ее взгляд, дерганно улыбнулась Ксюша. – Думаешь, у меня нервный срыв? Ничего подобного. И если хочешь знать, я не переживаю смерть Леры так, как, наверное, должна бы переживать. – Она снова сделала глоток кофе, на этот раз маленький, осторожный, и добавила: – Раз уж ты хочешь знать про Леру, я расскажу. В конце концов, я очень хочу, чтобы того, кто ее убил, поймали и посадили. Но я не уверена, что чем-то реально могу помочь.

– Можно… Можно я запишу твои ответы? – с несвойственной ей робостью спросила Женя.

– Валяй, – безразлично махнула рукой Ксюша.

Достав из сумочки записную книжку и ручку, Женя раскрыла ее на странице, где заранее набросала список вопросов, которые хотела задать Ксюше.

– А ты, видимо, не просто жена следователя, но еще и поднаторела в его работе, – улыбнулась Ксюша. – Вон как подготовилась.

– Боюсь что-нибудь забыть, – засмеялась Женя. – Ты же знаешь, что у меня иногда мысли скачут в разные стороны.

– Да-да, помню этот твой талант – посреди разговора о еде вдруг ляпнуть о том, что у Мамая конь был рыжего цвета, – прыснула со смеху Ксюша.

Повспоминав студенческие годы и отсмеявшись, девушки заказали по еще одной чашке кофе и по десерту, а потом Ксюша сказала:

– Ты, наверное, думаешь, что я слишком радостно и легко себя веду для женщины, которая только что похоронила сестру? – и не дав Жене ответить, добавила: – Наверное, так оно и выглядит со стороны, но, понимаешь, Женька, у нас в семье очень сложные отношения. Это все, вообще, с натяжкой можно назвать семьей. Сергей Павлюк, то бишь мой папаша, развелся с мамой, когда мне было пять. А развелся он с ней, вернее, она с ним, потому что у него появилась любовница.

– Мать Валерии? – догадалась Женя.

– Именно. В общем, они поженились. Я, конечно, осталась жить со своей мамой. Потом у отца с той женщиной родилась Лера. С отцом я хоть и не жила, но по субботам он забирал меня к себе, так что с Лерой мы общались, считай, с самого ее рождения. Близки мы с ней никогда не были, все-таки я ее старше почти на двенадцать лет. Ее мать умерла от рака, когда Лере было восемь. И вскоре отец женился на этой Свете, – поморщилась Ксюша. – Отношения с Лерой у нее не сложились. Лера была сложной девочкой.

– А с тобой? – спросила Женя.

– А что со мной? – пожала плечами Ксюша. – Мне к тому моменту уже было двадцать. Сама знаешь, что я уже замуж успела выскочить. Да и с отцом у меня никогда не было близких отношений. Так, встречи по субботам, да и только. Свету его эту я толком и не знаю. К тому времени, как они поженились, я к отцу особо и не ездила. Чаще, наоборот, он мне изредка привозил Леру. Сестра на Свету жаловалась, не нравилась она ей, но Лере никто никогда не нравился.

– А почему Сергей и Светлана уехали в Турцию и Валерию с собой не взяли?

– Потому что, когда они втроем находились под одной крышей, то житья никому не было. У отца с Лерой вроде хорошие отношения были, но ему совершенно некогда было заниматься ребенком. Да и где ему? Тут и бизнес, и постоянные разъезды, и новая жена. Так что Леру они сбагрили бабушке.

– То есть Лера с бабушкой давно жила? – уточнила Женя.

– Как тебе сказать, – задумалась Ксюша. – Она как бы на два дома жила с десяти лет. То у отца, то у бабушки Клавы. Бабушка Клава – это бабушка не по отцовой линии, это по Лериной мамы линии, – пояснила Ксюша. – Года два назад отец со Светой переехали в Турцию, ему так удобнее дела было вести.

– А Леру оставили у бабушки?

– Нет, сначала они ее с собой увезли, но там что-то не сложилось у Леры с учебой. Да у нее и здесь с ней не складывалось, училась она плохо. Ну и, как мне объясняла Лера, она сама попросилась жить с бабушкой в России.

– И отец согласился? – удивленно поинтересовалась Женя.

– Ха, – фыркнула Ксюша. – Да ему только лучше было. Поди плохо откупаться от детей деньгами! В чем, в чем, а в скупости его не упрекнешь. Он и мне с Виталиком подарил квартиру, сами бы мы никогда не осилили, и Леру не обижал. С тринадцати лет вся в золоте ходила, – усмехнулась Ксюша.

Она замолчала, задумчиво глядя в окно, за которым распогодилось, наконец-то выглянуло солнце. Кажется, весна решила вернуться окончательно.

– Вот и вся наша семья, Жень. Отец – ходок, нарожал дочерей от разных жен, да толком в наших жизнях не участвовал. Я хоть с мамой жила, а Лера, считай, с девяти лет, как он на Свете женился, беспризорница, никому не нужная.

– А бабушка, с которой она жила?

– Бабушка? Думаю, твой муж следователь скоро увидит, что там за бабушка, если еще не увидел.

– И у тебя с Лерой были плохие отношения? – насупив брови, строчила карандашом Женя.

Ксюша нахмурилась.

– Понимаешь, у нас слишком большая разница в возрасте. Да и не жили мы никогда бок о бок. Я, конечно, пыталась с Лерой дружить, особенно последние годы, когда у нее самый сложный возраст начался, но… – Ксюша задумалась, подбирая слова. – Говорят, о покойных либо хорошо, либо ничего, но Лера была оторвой. Шлялась не пойми с кем и не пойми где. Я отцу говорила, что лучше бы он ее увез и держал под своим присмотром, иначе беда с ней случится. Так и вышло. Знаешь, я сначала думала, что она сбежала с каким-нибудь хахалем, а оказывается, убили ее, – Ксюша порывисто вздохнула, и глаза ее впервые наполнились слезами.

Женя протянула руку через стол и сжала ладонь подруги.

– Да я в порядке, – улыбнулась Ксюша. – Жалко девчонку. Какая бы она ни была, никто ведь не заслуживает такого конца. Тем более в шестнадцать лет…

Ксюша с Женей еще какое-то время поговорили об убитой Лере. Женя, уже совсем не стесняясь подруги, делала пометки у себя в блокноте, чтобы потом передать все детали Тамерлану. Наверное, надо бы завести диктофон, да вот только Женя не любила всех этих гаджетов, предпочитала по старинке – вести записи от руки.

После разговора с подругой она поспешила домой. Время еще было не позднее, и Женя решила заскочить в магазин, чтобы купить продуктов и приготовить что-нибудь вкусненькое, порадовать Тамерлана, хотя вероятность того, что он снова засидится в управлении допоздна, была велика. Каково же было ее удивление, когда, отперев входную дверь, она уловила аромат жарящегося мяса и услышала голос мужа, который напевал себе под нос навязчивый мотивчик какой-то песни.

Глава 3

С Клавдией Матвеевной, бабушкой погибшей Валерии Павлюк, Тамерлан договорился о встрече в пятницу. Вызывать в управление женщину он не стал, так как хотел посмотреть, где жила девочка, заодно и ее комнату осмотреть. Конечно, после исчезновения Валерии коллеги Тамерлана там все обыскали на предмет чего-нибудь, что могло бы помочь следствию в поисках, но мало ли, вдруг глаз Тамерлана упадет на что-то, что пропустили другие. Старший следователь Киселев, который в декабре вел дело Павлюк, нехотя поделился с Тамерланом деталями расследования, но сверх того, что было запротоколировано, ничего сказать не мог. С Киселевым Тамерлан был не в самых дружеских отношениях. Тот всегда пытался поскорее спихнуть сложные дела и обычно слишком формально подходил к расследованию.

В дачный поселок «Грибово» Тамерлан отправился вместе с Аней. Они въехали на территорию СНТ, с трудом пробираясь по весенней грязи: асфальта здесь как такового не было, а подтаявший снег смешался с песком и щебнем, превратившись в тягучее месиво. Чертыхаясь, Тамерлан кое-как въехал в расхлябанные ворота и с трудом отыскал кирпичный дом с зеленой крышей – именно такой ориентир дала ему Клавдия Матвеевна, когда они договаривались о встрече по телефону. Дом был огорожен невысоким заборчиком в три четверти человеческого роста. Доски в нем были облезлыми, кое-где прогнившими. Видно, что хозяйством тут никто не занимался. Да и само здание выглядело обветшалым. Старый кирпич с одной стороны потемнел от влаги. Видимо, там с крыши за зиму нападало много снега – изрядно подтаявший сугроб до сих пор виднелся под окном. По фасаду, от самого фундамента, шла ветвистая трещина. Ее кое-как заделали цементом, но, видимо, давно, потому что цемент раскрошился и снова треснул. В противовес этому крыша горела на солнце ослепительной зеленью – новая черепица так и блестела.

– Ну, пойдем, Анюта, – Тамерлан отпер щеколду на двери забора, просунув руку в щель между досками.

Аня прошла вперед, поднялась по бетонным ступенькам на небольшое крыльцо и позвонила, но на ее зов никто не поспешил. Она нажала кнопку звонка еще раз.

– Может, звонок не работает, – предположила девушка, приложившись ухом к двери.

Тамерлан несколько раз ударил кулачищем в дверь. К удивлению, она тут же распахнулась, и старший следователь догадался, что открывшая им женщина наверняка долго рассматривала их в глазок, решая, кто это к ней пожаловал и стоит ли их пускать.

– Здравствуйте, вы Клавдия Матвеевна Сорокина? – спросила Аня.

– Я-то – я, а вот вы кто такие? – спросила женщина прищурившись, от чего вокруг ее глаз разбежалась в стороны россыпь тоненьких морщинок.

– Мы следователи из комитета. Я вам звонил во вторник, – и чтобы избежать дальнейших вопросов, Тамерлан достал удостоверение и показал женщине.

– Нургалиев Тамерлан Ниязович, – медленно прочитала Клавдия Матвеевна. – Помню-помню, – хмыкнула она, – был у меня по молодости один ясноокий Тамерлан. Горячий был мужчина, – она подмигнула опешившей Ане и рассмеялась. – Проходите в дом, холодно на пороге стоять.

Как бы в подтверждение своих слов Клавдия Матвеевна поплотнее затянула полы цветастого халата и, обняв себя тощими руками, повела следователей на кухню. Тощими были не только руки, но и вся Клавдия Матвеевна походила на высохшую былинку. Ей было уже за семьдесят, но женщина явно молодилась. Тонкие волосы, напоминавшие, лебяжий пух – так они были воздушны, – она выкрасила в ярко-рыжий цвет и взбила в высокую прическу, собрав в нетугой узел на затылке. Шея, выглядывавшая из ворота халата, была длинной, как у балерин, привыкших гордо задирать подбородок. Морщинистые щеки Клавдия Матвеевна сдобрила густым слоем пудры, глаза подвела черным карандашом, а губы накрасила темно-малиновой помадой, в тон аляпистым цветам на халате.

Пройдя небольшим коридорчиком, все трое оказались в довольно просторной кухне. Внутри дом оказался чистеньким с недавно сделанным косметическим ремонтом.

Клавдия Матвеевна поставила на газовую плиту чайник.

– Садитесь за стол, – кивнула она Тамерлану и Ани.

Старший следователь решил не тянуть и тут же спросил:

– Клавдия Матвеевна, расскажите нам про Валерию, пожалуйста.

Она открыла ящик стола, вытащила оттуда пачку сигарет и зажигалку, развернулась к Тамерлану и, сжав сигарету сухими пальцами, спросила:

– А что вы, собственно, хотите знать? Я уже все, что могла, рассказала этому вашему, – она взмахнула сигаретой и прочертила в воздухе витиеватую фигуру, будто то была и не сигарета вовсе, а  дирижерская палочка, – Киселеву.

– Ну, Киселеву, допустим, вы ничего толком и не рассказали, – сказал Тамерлан, – а даже если бы рассказали, то я бы хотел услышать от вас ответы на мои собственные вопросы. Все-таки мы теперь убийство расследуем, и любая деталь, даже самая незначительная, могла бы нам помочь.

Клавдия Матвеевна все еще вертела сигарету в руках и смотрела на следователя изучающе. Он догадался, чего женщина ждет от него. Тамерлан поднялся, вытащил из кармана зажигалку и помог Клавдии Матвеевне прикурить.

– Мерси, – улыбнулась она и посмотрела на следователя сквозь облако выпущенного сигаретного дыма.

Тамерлан мог поклясться, что пожилая дама с ним заигрывала.

– Так что вы хотели узнать, Тамерлан Ниязович? Ваш этот Киселев, – с насмешкой сказала Клавдия Матвеевна, – ни о чем меня толком и не расспрашивал. Так… Когда ушла, куда пошла… Плохой следователь.

– А вы разбираетесь в следователях? – не выдержала Аня.

– Я много в ком разбираюсь, деточка. Всяких людей в жизни повидала, – снова усмехнулась Клавдия Матвеевна, бросив взгляд на Аню. – Вижу вот, что ты сохнешь по своему шефу, а он – ни сном ни духом.

Аня покраснела до корней волос от возмущения и уже открыла рот, чтобы возразить, но Тамерлан опередил ее, сменив тему:

– Клавдия Матвеевна, в тот день, когда ваша внучка исчезла, не произошло ничего примечательного?

– А что могло произойти? – пожала плечами женщина и отвернулась к плите, снимая закипевший чайник. Она достала с полки три чашки из тонкого фарфора с розой на стенках и, поставив их на стол, налила следователям и себе чаю.

– Угощайтесь, – пододвинула она Тамерлану блюдце с печеньем.

– Спасибо.

Тамерлан пригубил чай, отказавшись от сладкого, а вот все еще красная, как рак, Аня схватила печенюшку и запихнула ее в рот.

Клавдия Матвеевна уселась напротив Тамерлана, поставив перед собой пепельницу.

– Может, в тот день вашей внучке кто-то позвонил? Может, она вела себя не так, как всегда? – предположил Тамерлан. – Может, нервничала?

– Да нет, – не задумываясь ответила Клавдия Матвеевна. – Я тот день хорошо помню. Вела себя Лера по-скотски, впрочем, это было ее повседневное поведение. Нагрубила мне с самого утра да уехала.

– А почему нагрубила? – спросила Аня.

– Потому что вы, молодые, думаете, что все знаете лучше нас, людей зрелых, – покосившись на Аню, ответила Клавдия Матвеевна.

– А если конкретнее? – отвлек ее внимание на себя Тамерлан.

– Я ей сказала, чтобы не надевала такую короткую юбку, как шалава, все-таки к учительнице едет, а не по мужикам, – Клавдия Матвеевна затянулась в очередной раз, а потом, потушив сигарету, взяла в руки чашку с чаем. – Ей, понятное дело, это не понравилось.

– Вы часто ссорились?

– Лучше спросите, сколько дней в году мы жили в мире, – поджала губы Клавдия Матвеевна. – С Лерой было очень сложно совладать. Точнее – невозможно.

– Простите, как мы поняли, вы бабушка Леры по матери? – робко спросила Аня. Она боялась, что Клавдия Матвеевна снова ответит ей какой-нибудь колкостью, но тихо сидеть, попивая чай, ей не хотелось, иначе Тамерлан Ниязович никогда больше не возьмет ее с собой, а ей ох как надоело торчать в управлении и заниматься бумажной работой.

– Правильно поняли, деточка, – на этот раз без какой-либо иронии ответила Клавдия Матвеевна.

– А почему Лера жила с вами? – осмелев, спросила Аня и увидела, что Тамерлан ей одобрительно кивнул.

– А кому она еще была нужна, если не мне? Тома, моя дочка умерла, Сергей почти сразу же женился. Не больно-то хотела Светлана воспитывать трудного подростка.

– А отчего умерла мама Леры?

– От рака груди. Тома, знаете ли, ужасно боялась врачей, никогда не ходила проверяться, только если уж совсем припирало. Вот и с раком так получилось. Грудь беспокоила, беспокоила, а она все откладывала и откладывала, терпела, пока уже мочи не было терпеть. Но уже поздно было, – Клавдия Матвеевна подперла сухой подбородок тонкими пальцами с темно-малиновым маникюром. В выцветших от возраста бесцветных глазах заблестели слезы.

– Значит, Сергей Павлюк быстро женился после смерти вашей дочери, и Валерия в новой семье оказалась ненужной? – задумчиво спросил Тамерлан.

– Ну как сразу? Через год, наверное, или около того. А Леру он то мне сбагривал, то себе забирал, то Ксюшке подсовывал. Потом Сергей и Светлана переехали в Турцию и Леру с собой увезли. Я уж обрадовалась, думала, что и мне можно личную жизнь налаживать, но не тут-то было! – хмыкнула Клавдия Матвеевна.

– Лера вернулась в Россию? – спросила Аня.

– Через месяца два они ее прислали обратно, – кивнула Клавдия Матвеевна, – и окончательно повесили на мою шею.

– А почему?

– Потому что в Турции и своих проституток хватает, – отрезала женщина.

– Что вы хотите этим сказать? – уточнил Тамерлан.

– А то и хочу сказать. Шалава была малолетняя наша Лера. Школу прогуливала, шаталась с какими-то гопниками, вот и дошаталась.

– А что вы подумали, когда Лера исчезла? Только откровенно, Клавдия Матвеевна, – улыбнулся Тамерлан краешками губ.

Пожилая женщина улыбку следователя оценила по достоинству.

– Ну раз вы просите, – хитро усмехнулась она. – Подумала, что попала Лера в какую-то нехорошую компанию и что мы ее вряд ли когда теперь найдем.

– Значит, сразу решили, что ее убили?

– Или в какой бордель продали, – пожала женщина плечами.

– А то, что ее могли похитить из-за бизнеса отца, вы не думали? – Тамерлан пристально всматривался в лицо Клавдии Матвеевны.

– Это ваш Киселев, дурак, так думал, – фыркнула презрительно женщина. – Я его переубеждать не взялась. Они же сами с усами, а таких, как мы, в расчет не берут.

– Но мне-то ваше мнение важно, Клавдия Матвеевна, – снова улыбнулся Тамерлан.

– Хитер, – рассмеялась женщина. – Ох и хитер ваш Тамерлан Ниязович, деточка, – кивнула она Ане и снова обратилась к Тамерлану: – Лера отцу была поперек горла. Я думаю, похитить ее с целью выкупа мог полный кретин, ведь Сергей еще бы и приплатил, лишь бы Леру больше никогда не видеть.

– А вы знали кого-то из друзей внучки? Может, есть подозрения, кто ее мог убить?

– Вот здесь, Тамерлан, я вам не помощница, – развела руками Клавдия Матвеевна. – С Лерой у меня отношения были напряженные. Меня она не слушала, удержать в узде ее я не имела ни сил, ни желания. Я тоже еще женщина молодая, одинокая, – Клавдия Матвеевна многозначительно изогнула бровь, глядя прямо в глаза старшему следователю. – Мне и самой еще хочется пожить, а не в няньках сидеть.

– Я понимаю, – кивнул Тамерлан, улыбнувшись. – И все же?

– Не знаю я, с кем она близкую дружбу водила. Были какие-то девчонки, такие же оторвы, как и внучка моя. Но в основном – мужчины, то один на машине прикатит, то второй.

– Не местные?

– Нет, своих недоделков я всех по именам знаю. Валерия водила компанию с московскими ребятами да с пацанами с других дач. А вообще,  – передернула Клавдия Матвеевна плечами, – черт их знает, откуда она их брала. Знаете, как говорится, рыбак рыбака…

Клавдия Матвеевна бросила взгляд на часы, что стояли на полке, и Тамерлан понял, что им пора закругляться.

– Никого из подруг или друзей Валерия сюда не приводила? – задал он последний вопрос.

– Нет. Я хоть женщина прогрессивных взглядов, но притон из дома делать не позволю.

Тамерлан поднялся.

– Клавдия Матвеевна, если вы позволите, я бы хотел по-быстренькому осмотреть комнату вашей внучки. Там все осталось, как при ней?

– Конечно, я ничего не трогала. Время-то с ее исчезновения всего ничего прошло. Я думала – вдруг еще вернется.

Женщина тоже встала.

– Пройдемте за мной.

Они втроем поднялись по рассохшейся лестнице, которая натужно скрипела под их весом, и Клавдия Матвеевна распахнула перед следователями дальнюю дверь. В комнате царил полумрак, так как черные шторы на окнах были плотно задернуты, пропуская лишь тусклый луч света. Пожилая женщина вошла внутрь и отодвинула тяжелую портьеру. В комнату ворвалось яркое апрельское солнце.

– Вряд ли вы что-то здесь найдете интересное, но мало ли, – Клавдия Матвеевна сделала неопределенный жест. – Я, пожалуй, вас оставлю.

Тамерлан вместе с Аней перерыли все вещи Валерии, заглянули в ящики стола, на книжные полки, в тумбочку у кровати, в шкаф. Как и предполагала бабушка убитой девочки, ничего, что могло бы иметь отношение к расследованию, найти следователям не удалось. В общем-то, Тамерлан и не надеялся. Каким бы человеком ни был следователь Киселев, но свою работу он делать умел и уж что-что, а обыск провести мог. Валерия не вела ни дневников, ни блокнотов, в которых могли бы быть какие-то записи или имена. В комнате, кроме старого фото, на котором был Сергей Павлюк, какая-то миловидная женщина (по-видимому, мать Валерии) и маленькая Лера, других фотографий не обнаружилось. По словам Киселева, в ноутбуке девушки, который они проверили первым делом еще тогда, в декабре, тоже ничего интересного не нашлось, а ее мобильник, где наверняка хранились и контакты, и фотографии, пропал.

Закончив осмотр, Тамерлан с Аней спустились на первый этаж.

– Закончили? – спросила Клавдия Матвеевна.

– Да, – кивнул Тамерлан. – Позвольте личный вопрос.

– Валяйте, – кивнула Клавдия Матвеевна. Пока следователи осматривали комнату убитой девушки, женщина успела переодеться и сменить цветастый халат на не менее кричащий брючный костюм малинового цвета. Видимо, красный и его оттенки был любимым цветом Клавдии Матвеевны.

– Сергей Павлюк не помогал вам деньгами?

– С чего вы сделали такой вывод?

– Дом у вас старый, стены снаружи сыплются, – сказал Тамерлан.

– Что за мужчина! Ничего от него не скроешь, – задорно подмигнула Клавдия Матвеевна Ане. – Лере Сергей регулярно давал приличные суммы, баловал подарками. Откупался, как мог, от дочери, – посерьезнев сказала женщина. – Ну а мне – ни копейки. Зачем ему вкладывать денежки в ремонт моей хибары? Лера выросла, того и гляди, замуж бы скоро выскочила, если бы… – глаза Клавдии Матвеевны снова заблестели непрошеными слезами, и она махнула рукой. – Эх, да чего уж там.

Тамерлан понимающе кивнул и сказал:

– Спасибо вам за помощь, Клавдия Матвеевна. Если вдруг вспомните что-то о знакомых Леры, да вообще, все, что могло бы помочь нам в поиске ее убийцы, позвоните мне.

Клавдия Матвеевна проводила следователей до дверей и, пропустив Аню вперед, вдруг преградила Тамерлану дорогу. Глаза ее уже высохли, и в них снова появился огонек задора.

– А можно позвонить вам просто так, даже если я ничего не вспомню? – женщина кокетливо положила костлявую руку на широкую грудь старшего следователя.

Тамерлан лишь хмыкнул, не удивившись. Все время их пребывания в этом доме он подозревал, что Клавдия Матвеевна выкинет что-нибудь этакое. Приняв его ухмылку за поощрение, Клавдия Матвеевна сказала:

– Я женщина свободная, а по вечерам иногда бывает очень одиноко. Заглядывайте как-нибудь на огонек, – многозначительно протянула она.

– Я бы с удовольствием, уважаемая Клавдия Матвеевна, но увы и ах – я безнадежно и навсегда женат, – широко улыбнулся Тамерлан.

– На этой? – Клавдия Матвеевна разочарованно кивнула в сторону Ани, которая уже стояла за калиткой возле автомобиля и, сбивая сапогом остатки снега на обочине, ждала Тамрелана.

– Нет, не на ней.

– Значит, безнадежно и навсегда? А жаль, – разочарованно вздохнула  Клавдия Матвеевна. – Ну что ж, если надумаете, то милости прошу. Только позвоните заранее, – подмигнула она Тамерлану. – Я хоть и одинокая, но не настолько.

Когда Тамерлан наконец-то вежливо откланялся и они с Аней сели в машину, та облегченно выдохнула:

– Ну и бабушка!

– Да уж. Бабушка неординарная, – засмеялся Тамерлан.

Какое-то время они ехали не разговаривая. Молчание между ними было напряженным, и наконец Аня, покрывшись румянцем, выпалила:

– Тамерлан Ниязович, вы не берите в голову, что она там, на кухне, сказала. Это все неправда.

– Да я уже обо всем забыл, Анечка. Мало ли что болтают старые женщины.

– И вообще… – еще больше смутилась Аня. – Может, я когда-то и была в вас влюблена. Самую малость, в начале, но… Я замуж собираюсь.

– Да ну! – искренне удивился Тамерлан. – За кого же, Анюта?

– За Ваську Громыкина из убойного. Вы, наверное, не знаете его…

– Отчего же, знаю. Хороший парень. Мы с ним пересекались на выездах не по одному делу.

Тамерлан покосился на Аню и, потрепав ее по руке, сказал:

– На свадьбу не забудь пригласить.

– Обязательно, Тамерлан Ниязович. Обязательно!

– Ну вот и славно, – улыбнулся Тамерлан. – А теперь давай-ка я тебя до дома подброшу.

– А в управление не поедем? – удивилась Аня.

– Не поедем. Уже пятый час, пока до Москвы доедем – как раз конец рабочего дня почти будет, так что сегодня сбежим с работы пораньше. Я хоть Женю порадую.

– А я Ваське ужин успею приготовить перед дежурством, – обрадовалась Аня.

Глава 4

Женя, быстренько скинув новенькое белое пальто из тончайшей шерсти и стянув сапоги, прошла к кухне и остановилась в дверях.

– Товарищ старший следователь, – протянула она, вздернув бровь, – вы ли это? В переднике да у плиты, да с поварешкой!

Тамерлан повернулся к жене и довольно хмыкнул.

– Вот, Евгения Георгиевна, решил тебе сделать сюрприз – ужин собственного приготовления.

– Пахнет вкусно, – Женя сунула нос в кастрюльку, в которой тушились овощи.

– А то, – засмеялся Тамерлан. – Я еще и не такое умею. Беги мой руки, у меня уже почти все готово.

Женя переоделась в мягкий плюшевый костюм изумрудного цвета, в котором она ходила дома и который чрезвычайно шел к ее медным все еще коротким кудряшкам, и помогла Тамерлану накрыть на стол: расставила тарелки, достала красивые салфетки, открыла банку маринованных огурчиков, которыми ее баловала Наталья – подруга каждое лето занималась консервированием овощей, – поставила две небольших коньячных рюмки. Тамерлан тем временем выложил на тарелки стейки и тушеные овощи. Когда оба они наконец сели за ужин и пригубили по глотку коньяка, Женя настороженно спросила:

– Ну, чего это ты так рано дома, да еще и готовишь?

– Сбежал пораньше из управления, – улыбнулся Тамерлан. – Не все же допоздна засиживаться. Решил тебе приятное сделать.

– И все? – с подозрением посмотрела на мужа Женя.

– И все.

– Ох, – Женя прижала руку к сердцу, облегченно вздохнув.

– А ты что подумала?

– Не знаю, – растерянно пожала Женя плечами. – Подумала, что-то плохое стряслось.

– Да что могло стрястись? – удивленно уставился на нее Тамерлан.

– Подумала, что уволили тебя… или что ты меня бросить решил.

Тамерлан, не донеся до рта кусочек мяса, так и замер.

– Жень, ну что за дурь у тебя в голове, а?

– Время еще шести нет, а у тебя уже и ужин готов, и вообще… Вот и подумала.

– Ох, профессорша ты моя, фантазия у тебя не в то русло течет, – засмеялся Тамерлан. – Не течет, а прямо-таки бьет фонтаном. Кто бы меня уволил, а? Если еще в понедельник Петрович меня уговаривал его место занять.

– Я об этом как-то не подумала, – растерянно пробормотала Женя.

– А по поводу второго я даже комментировать не хочу, – возмутился Тамерлан. – Кто ж, бросая жену, ей ужин готовит?

– И правда… – Женя покраснела. – Вот я дурында, – спрятал она лицо в ладонях.

– Дурында – не то слово, – покачал головой Тамерлан. – Хотя, знаешь, Женька, – хитро посмотрел он на нее, – ведь на мою честь сегодня действительно покушались.

– Кто это? – встрепенулась Женя, тут же прищурившись и по-бойцовски вскидывая голову.

– Не поверишь, – засмеялся Тамерлан. – Бабушка нашей подснежницы.

– Да ты что? – прыснула Женя.

– Огонь – женщина. Я думал – не вырвусь.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи, – заинтересовалась Женя, уже окончательно забыв про глупые мысли, которые пять минут назад озвучила мужу.

За ужином Тамерлан поделился с женой подробностями разговора с Клавдией Матвеевной, а Женя, в свою очередь, рассказала ему о встрече с Ксенией, сестрой Валерии Павлюк. Из всего узнанного от обеих женщин выходило, что Валерия была подростком неуправляемым, вела не по возрасту взрослый образ жизни, тусовалась в дурных компаниях, с отцом, его женой, сестрой и бабушкой была в конфликтных отношениях.

– И что нам это дает? – спросила Женя.

– А ничего, – развел руками Тамерлан. – Мы так и не знаем никого из близкого окружения убитой. Никто из ее родственников не назвал ни одного имени подруги или друга. Черт-те что, а не семейка.

– И не говори, – согласилась с мужем Женя. – Что же ты теперь будешь делать?

– В понедельник мы с Павлом съездим в школу, поговорим с одноклассниками Павлюк. Может, кто-то с ней все-таки дружил или знает того, с кем девочка тесно общалась.

– Я попросила Ксюшу позвонить, если она вспомнит кого-нибудь из подруг сестры, – ответила Женя. – Но Ксюша с Лерой были сводными сестрами, разница в возрасте огромная, так что та особо ничего и не знает о Лере.

– Да уж, задачка, – протянул Тамерлан, задумавшись. – Это, конечно, все нужно было по горячим следам расследовать. Сейчас, даже если кто-то что-то видел или слышал, сложно будет найти концы.

– А что другой следователь, который это дело вел? – поинтересовалась Женя. – Он же наверняка со всеми этими людьми разговаривал.

– Разговаривал да не разговаривал, Женя, – нахмурился Тамерлан.

– Как это?

– А вот так. Родственников расспросил, свидетелей, которые видели девочку на остановке, допросил. Вот и все. Дальше не копал.

– Почему?

– Некуда, мол, было копать.

Женя задумалась, молча доедая ужин.

– И все-таки, – ободряюще улыбнулась Женя, – я в тебе уверена, Тамерлан Ниязович. Ты это дело раскрутишь. Павел говорит, у тебя самая лучшая раскрываемость по району, а то и по всей Москве и области.

– Лучшая… – пробурчал Тамерлан.

– Ой, – спохватилась Женя. – Завтра же с утра нам к Владимиру Петровичу с Анфисой Викентьевной ехать. Я ж обещала пирогов напечь, а еще даже тесто не ставила.

Женя подскочила и начала быстренько открывать дверцы шкафов, доставая все необходимое. Вытащила громоздкий миксер. Как хорошо, что теперь за нее с замесом теста справлялась техника. Не то что в детстве, когда они с мамой на пару месили его вручную.

– Брось, Жень. Обойдемся без твоих пирожков, – попытался остановить ее Тамерлан.

– Нет, я обещала. Твой Петрович их любит. Ничего, к утру управлюсь, – засмеялась Женя. – А если ты, товарищ старший следователь, еще и поможешь со стола убрать да посуду перемыть, то и раньше.

Тамерлан рассмеялся и послушно взялся за грязную посуду. Совместными усилиями управились они и правда быстро.

***

На даче у Андронова собрались тесной компанией: Женя с Тамерланом да Леонид Семенович Аверин со своей Алевтиной Сергеевной. С Авериным Андронов водил давнюю дружбу – они долго работали вместе. Оба они – один уже давно на пенсии, другой вот-вот на нее отправится – шутя называли Тамрелана молодой порослью: он был намного их младше, но дружили они крепко. Женя тоже чувствовала себя комфортно в такой взрослой компании, с Алевтиной Сергеевной они подружились с первой их встречи, когда Женя еще и не помышляла выходить замуж за Тамерлана. Да, вроде и год всего прошел с нападения маньяка на Женю, а сколько воды утечь успело.

После шашлыков, которые ели в доме, потому что апрельским вечером снаружи еще было слишком зябко, разместились в небольшой гостиной, кто где: на диванах, креслах, а Тамерлан с Владимиром Петровичем вообще уселись на полу, на длинноворсном темно-коричневом ковре. Сначала женщины обсуждали дела житейские – приблизившийся садово-огородный сезон да новые блюда, а потом мужчины перехватили инициативу и, как это водится, снова стали обсуждать работу.

– Ну, что там у тебя, Тамерлан? Движется дело? – спросил Владимир Петрович.

– Как же, движется, – мотнул тот головой. – Никто ничего не знает, никто ничего не помнит. Отец с мачехой плачут, прямо-таки волосы на себе рвут, а бабка с сестрой убитой не в курсе, где и с кем пропадала Павлюк.

– Да, семейка там не из простых, – кивнул Андронов. – Помню, что Киселев и его ребята с ними намучились.

– Ну а сам Киселев что? – спросил Леонид Семенович.

Тем временем Анфиса Викентьевна, поманив за собой Алевтину Сергеевну, вышла из комнаты. Она не любила разговоры мужа про работу. А вот Женя осталась. В садово-огородных делах она ничего не понимала. Ей гораздо интереснее было послушать более пожилых коллег Тамерлана. Гнать ее мужчины не гнали, а значит, не было смысла уходить самой. Женя навострила уши, попивая терпкий чай с бергамотом.

– От Киселева твоего, Петрович, толку ноль, – сказал Тамерлан. – Он не особо словоохотлив. Так, хватил по верхам, когда я его спрашивал про дело Павлюк, но никаких подробностей не рассказывал. Мол, все в деле – читай.

– А ему и рассказывать, наверное, нечего, – усмехнулся Леонид Семенович. – Он еще при мне начинал: никогда никуда не лез, собирал сухие факты и от них плясал. Давно бы его надо было гнать из следаков.

– Да куда его выгонишь, – махнул рукой Андронов. – Отец у него вон где, – указал он пальцем в потолок, и Женя догадалась, что у пресловутого Киселева родитель, видимо, занимал какую-то важную должность в правительственных кругах.

– В протоколах дела об исчезновении я, конечно, покопался, – продолжил задумчиво Тамерлан. – Но там просто слова, а мне бы надо человека видеть и слышать, как он и на что реагирует. Я вот вижу, что отец Павлюк слишком о дочке горюет, на публику убивается, а в глазах равнодушие. Бабушка, с которой девочка жила, бросила фразу, что мол Сергей Павлюк только рад был бы дочку куда-нибудь сбагрить, а не выкуп похитителям платить. С чего, кстати, Киселев рассматривал версию о похищении как основную, я так и не понял. Ведь ничего на это не указывало.

– Подожди, – перебил его Андронов, встрепенувшись. – Как ничего не указывало. Там же был звонок.

– Какой звонок? – быстрее Тамерлана выпалила Женя. – Ой, простите.

Она боялась, что мужчины, которые, кажется, забыли о ее присутствии, теперь точно ее выгонят. Нечего слушать про подробности расследования. Однако Леонид Семенович одобрительно Жене подмигнул, а Андронов, набивая трубку табаком, ответил:

– Да был там звонок один. Звонивший не представился, а сказал, что знает, где девочка, и готов за вознаграждение поделиться со следователями информацией.

– Подожди, а почему в деле этого нет? – удивленно уставился на Андронова Тамерлан.

– А это ты у Киселева спрашивай, – развел руками тот.

– А результат-то был какой? Что звонивший рассказал? – заинтересовавшись, подался вперед Леонид Семенович.

– Да не было там никакого результата. Звонивший повесил трубку, обещал перезвонить и так и не перезвонил.

– И, видимо, чтобы не разыскивать этого анонима, Киселев решил в деле о звонке ничего не упоминать, – поморщился Тамерлан. – И ведь и мне ничего не сказал, когда я с ним разговаривал.

– Киселев тогда, кажется, решил, что звонивший и был похитителем, – кивнул Андронов. – Но ничего из его версии не выгорело. Павлюк в декабре так и не нашли. Ни одной ниточки больше не было.

– Ни тебе звонившего, ни номера машины, в которую Павлюк, предположительно, села – ничего. Вот и расследуй, – развел руками Тамерлан.

– Вот и расследуй, – кивнул Андронов, – а не хочешь с такой дрянью возиться, сам знаешь, что делать.

Женя поняла, что Владимир Петрович намекает на то, чтобы Тамерлан наконец-то согласился возглавить управление, а не сидеть по-прежнему в следователях. Она знала, что несколько лет назад ему предлагали стать помощником главы управления и даже приглашали в соседний район в качестве начальника, но Тамерлан от обоих предложений отказался. Может, теперь согласится?

Вечером, когда они лежали в кровати, Женя спросила мужа:

– Что думаешь о предложении Владимира Петровича?

– Не знаю, Женя, – заложил руки за голову Тамерлан. – С одной стороны, я понимаю, что если и сейчас откажусь, то следующего раза может и не быть. Я, конечно, еще очень даже молод и мне бы карьеру делать и делать, но душа у меня к этому не лежит. Работа начальника, она какая-то невидимая, что ли.

Женя понимала, что имеет в виду муж. Возглавляя следственную группу, расследуя убийства, ловя чуть ли не собственноручно преступников, Тамерлан видел ежедневные результаты своей работы. Писать отчеты, подбивать статистику да выслушивать доклады подчиненных он считал делом если не бесполезным, то абсолютно для себя неинтересным.

– И тебе было бы спокойнее, – продолжил Тамерлан. – Знаешь, Женя, у меня странные мысли появляются насчет будущего.

– Какие такие странные? – Женя приподнялась и в сумеречном свете ночной лампы взглянула на мужа.

– Бросить все это, к чертовой матери, – в сердцах сказал он. – Что это за жизнь? Днем и ночью на работе, тебя вон почти и не вижу. Ни в медовый месяц, ни в отпуск толком не съездили.

– Ну, отпуск у нас был, – улыбнулась Женя.

– Был, только и там без трупа не обошлось, – поморщился Тамерлан. – Преступления будто за мной по пятам следуют. Где я – там и жди убийства или маньяка какого.

– Думаешь, если бросишь работу следователя, то трупы тебе попадаться перестанут? – засмеялась Женя.

– А что? Открою частную контору и буду следить за неверными женами ревнивых мужей да собирать информацию на какую-нибудь нехорошую личность.

– Почему это именно жены неверные? – возмутилась Женя, и Тамерлан засмеялся.

– Ну или за мужьями-изменщиками буду охотиться, – пошел на попятную он.

– И тебя это устроит? – приподняла бровь Женя.

– Не знаю. Может, и нет, а может, и да.

Женя тяжело вздохнула и опустилась на подушку.

– А может, и стоит попробовать? Я бы тебе помогать стала…

– А как же твои Мамаи да Чингисханы? – обнял жену Тамерлан.

– Что-то я к ним перегорела, – сонно пробормотала Женя. – Нет в этой работе какой-то перчинки.

– Спи, Евгения Георгиевна, спи. Утро вечера мудренее. Глядишь, утром мы решим, что вечером нам лезли в голову странные мысли.

Он поцеловал Женю в щеку и, погасив лампу, уставился в потолок. Сон не шел, и мысли так и крутились не вокруг расследования, как это бывало раньше, а вокруг идеи уйти в отставку и открыть собственную сыскную контору.

Глава 5

В понедельник, приехав в управление, Тамерлан первым делом наведался к Киселеву. Он застал того лениво раскладывающим пасьянс на компьютере. При появлении Тамерлана Киселев даже не сделал вид, что был занят чем-то важным.

– Петр Андреевич, я к тебе вот по какому делу, – с порога начал Тамерлан и, не мешкая, перешел к сути. – Андронов говорит, что по делу исчезновения Павлюк был звонок от какого-то человека, который утверждал, что знал, где находится пропавшая.

Киселев заметно поморщился и сказал:

– Что-то я не припомню никаких звонков.

– Вот и я в деле не нашел, – уселся напротив Киселева Тамерлан, так и не дождавшись приглашения. – Но ведь Андронов не выдумал это? Или выдумал?

Киселев наконец-то свернул компьютерный пасьянс и, схватив ручку, начал вертеть ее в мясистых пальцах, нижние фаланги которых были покрыты густой порослью рыжих волосков. Он был на пару лет младше Тамерлана и пришел в следственный комитет сразу после окончания института, миновав работу в обычном отделении полиции. Опыта не имел, да и в управлении получал не особо сложные дела, зато показывал отличную раскрываемость. А как тут не показать? Ранил один собутыльник в пьяной драке другого, и тот скончался. И дело это сразу попадает под юрисдикцию СК. Расследовать нечего – убийца известен изначально, но раскрытие у Киселева имеется. И таких случаев в практике следователя было много. Непосредственное начальство Киселева хоть и было не совсем удовлетворено его работой, но поделать ничего не могло. Папочка-генерал держал карьеру сына под зорким глазом. Тамерлан, да и все в управлении знали, что еще пару лет и Киселеву дадут руководящий пост, если не в родных стенах, то в чьих-нибудь других. На должности старшего следователя он долго не задержится, и так уже засиделся.

– Так что, Петр Андреевич, – снова спросил Тамерлан. – Был звонок?

– Да был, – махнул тот рукой.

– А почему в деле ничего об этом нет?

– А что толку в дело его вносить? Ну позвонил какой-то, сказал, что готов поделиться информацией за вознаграждение. Мы согласились, а он трубку повесил и больше не объявлялся. Узнать, кто и откуда звонил, не удалось. Со стационарного на стационарный звонили, не на сотовый, – Киселев скрестил руки на груди, вперившись водянистым взглядом в Тамерлана.

Нелюбовь у них была взаимная. Для Киселева Тамерлан был чудиком, который имел все шансы взлететь на самый верх с его званием и послужным списком, но который от всего отказывался. Получи Киселев полковника в сорок лет, он бы уж точно не стал продолжать бегать по всей Москве за маньяками или доставать из архивов подснежниц. Толку от стараний Тамерлана будет ноль, а время и нервы потратит.

– Ты лично разговаривал со звонившим? – продолжил вопросы Тамерлан.

– Ну да, а что?

– Что за человек звонил?

– Откуда мне знать? – раздраженно дернулся в кресле Киселев. – Говорят же – он не представился.

– Но что именно он говорил, как говорил, ты же мог запомнить? —Тамерлан старался вести себя сдержанно, но чувствовал закипавшую в нем злость.

Киселев посмотрел на Тамерлана, как на надоедливого ребенка, который пристает к родителям с вопросом: «Во что поиграть?» Но что бы те ни предлагали, все ему не нравится.

– Тамерлан Ниязович, дело это давнее, звонок тот в поисках пропавшей девушки никакой роли не сыграл, поэтому извини уж, – Киселев развел руками, – но я мало помню подробности.

– Мужчина звонил? Это ты хотя бы помнишь? – тоже раздраженно спросил Тамерлан.

– Мужчина. Разговаривал нервно, но ничего особенного.

– Нервно, но ничего особенного, – задумчиво повторил Тамерлан. – Но тем не менее ты решил, что звонившим может быть сам похититель?

– Ну была такая мысль, только ни к чему она не привела. Как я уже сказал, никакой информации от звонившего мы не получили, больше он не перезванивал.

– Спасибо, Петр Андреевич, – сказал Тамерлан, вставая.

– Рад помочь, – с издевкой ответил тот.

Тамерлан усмехнулся и, кивнув двум другим следователям, которые сидели в одном кабинете с Киселевым, вышел за дверь. Чертыхнувшись, он пошел к себе. За долгие годы сначала в оперативном отделе, потом в следственном комитете Тамерлану приходилось работать с разными людьми. С кем-то, как с Авериным или Андроновым, он сдружился. Кого-то просто уважал как коллегу и хорошего специалиста. Взять вон хоть Васю Громыкина, за которого их Анюта замуж собралась. С кем-то оставался в нейтральных отношениях. Однако ни один из сослуживцев не раздражал его так, как Киселев. Работать толком не умеет, подгребает под себя самые легкие дела, а гонору столько, будто он, ни много ни мало, Чикатило ловил собственными руками.

Уже на подступах к лестнице Тамерлана догнал Толя, молодой парнишка, работавший в команде Киселева последние пару лет.

– Тамерлан Ниязович, – позвал он.

– Что, Толя? – обернулся Тамерлан.

– Я слышал ваш разговор с Киселевым, – сбивчиво произнес парень, откидывая со лба непослушные вьющиеся волосы. – Петр Андреевич, может, забыл, а может, не захотел вспоминать, но там кое-что было, в этом звонке.

Тамерлан теперь уже с большим интересом посмотрел на молоденького следователя.

– И что же там было?

– Звонивший заикался.

– Заикался или нервничал? – переспросил Тамерлан, оживляясь.

– Нет, именно заикался. Киселев, когда повесил трубку, еще передразнил его: «Я га-га-га-тов па—па-памочь следствию, но за-за-за вознаграждение». И добавил: « Гогочет, как гусь, черт заикатый».

– Значит, черт заикатый, – задумался Тамерлан.

– Да, – кивнул Толя.

– А в окружении Павлюк не искали кого-то с таким дефектом речи?

– Специально не искали. Киселев не посчитал это важным, а при опросе знакомых заик нам не попалось.

– Понятно. Ничего у него не важно, – пробормотал раздосадованный Тамерлан. – Спасибо, Толя, – пожал руку парню Тамерлан. – Это может пригодиться.

Тамерлан начал спускаться по лестнице – Павел уже ждал его на стоянке. Сегодня они собирались отправиться в школу и опросить одноклассников Валерии Павлюк.

– Тамерлан Ниязович? – снова позвал Толя.

Тот вскинул на парня глаза.

– Тамерлан Ниязович, возьмите меня к себе в команду, а? Не могу я с Киселевым работать, – взмолился Толя.

– Вообще-то, у меня штат укомплектован, – ответил Тамерлан, но, увидев враз погрустневшее лицо молодого сотрудника, добавил: – Знаешь-ка что, Анатолий? Иди к Андронову. Если Владимир Петрович даст добро, то я не против.

– Спасибо, Тамерлан Ниязович, – обрадовался парень и, распрощавшись, бросился вверх по лестнице, в кабинет главы управления.

Тамерлан подумал, что лишний следователь в команде ему не помешает. Дел у них в производстве накопилось, а у Киселева их было в три раза меньше, так что и без Толи обойдется. Возьмет вон кого-нибудь из стажеров, которых сегодня обещали прислать на практику.

***

С директором школы, где училась погибшая Валерия Павлюк, Тамерлан созвонился еще на прошлой неделе и договорился о том, чтобы приехать и побеседовать с одноклассниками девочки.

– Приезжайте в понедельник, – сказала директриса. – У нас физрук заболел, и ребята, вместо урока, решили организовать субботник. Будут убирать прошлогоднюю листву и ветки.

Оказавшись в стенах школы, Тамерлан и Павел первым делом заглянули в кабинет директора. Они обменялись приветствиями, и женщина предложила проводить следователей туда, где класс Валерии Павлюк собрался на субботник. Они двинулись длинным коридором к вспомогательному выходу из школы.

– Вы не подумайте, у нас с родителями все согласовано, – будто оправдываясь, сказала директриса и тяжело вздохнула. – Сейчас без этого никуда. Лишний раз ребенка не попросишь стереть с доски.

– А я помню, мы раньше все время и генеральные уборки проводили, и территорию школы обихаживали, – сказал Павел.

– Раньше все можно было, и дети не против. А сегодня все вон какие умные, – поджала тонкие губы директриса. – Месяц назад у нас молоденькая русичка попросила одну из девятиклассниц вымыть доску, так та родителям нажаловалась. Целый скандал устроили. Мол, как это так, мы согласия не давали на эксплуатацию ребенка.

– Скажите, а Валерию Павлюк вы хорошо знали? – спросил Тамерлан, уводя разговор в нужное ему русло.

– Вам характеристику написать? Я в декабре писала другому следователю.

– Да, мы видели. А что, помимо характеристики, вы можете сказать о девочке? – поинтересовался Тамерлан.

– Хотите знать мое откровенное, так сказать, не под запись мнение, – поняла женщина.

Тамерлан кивнул.

– Лера была очень сложным подростком, – снимая круглые очки с носа, осторожно сказала директриса. – Да что там юлить – сладу с ней никакого не было. Учиться не хотела, школу прогуливала. До отца не дозвонишься – всегда в разъездах. Бабушка справиться с ней не могла. В этом году Лера вообще толком на занятия и не ходила, могла неделями не появляться на уроках.

– А как ее с такой успеваемостью в десятый класс перевели? – поинтересовался Павел.

– Она девятый закончила неплохо. И раньше такого отношения к учебе у Леры не наблюдалось, – пояснила женщина. – Да, бывало, пропускала занятия из-за простуды. Звезд с неба не хватала, училась с ленцой, могла поперечить учителю, но у нас бывали кадры и похуже.

– А в старших классах девочка изменилась, значит? – спросил Тамерлан.

Директриса утвердительно кивнула.

– В общем-то, в ней всегда это сидело. Какая-то неугомонность. Протест, – пояснила директриса. – Но с началом учебного года Лера, если можно так выразиться, совсем сошла с колеи. Почувствовала себя взрослой. Учебу почти забросила. Если приходила на занятия, то в открытую выкладывала телефон на парту и на требования учителей убрать его лишь посмеивалась. Домашние задания, конечно, не делала. Дерзила.

– Что же так могло повлиять на отношение девочки к учебе? – уточнил Тамерлан. – Что же заставило ее, как вы сказали, окончательно сойти с колеи?

Пожав плечами, директриса толкнула дверь, и они оказались на заднем дворе школы. Здесь была спортивная площадка, за которой вилась беговая дорожка и лужайка с невысокими пока еще лишенными листвы кустарниками, а далее виднелась сетка забора. На этой лужайке с граблями, пакетами для сбора мусора и лопатами толпились старшеклассники. Директриса обернулась к следователям и сказала:

– А что влияет на нашу молодежь? Переходный возраст, отсутствие здоровых отношений в семье, дурная компания. У Леры все эти факторы сложились один к одному. Правда, характер у Леры всегда был сложный, с учителями переговаривалась, с одноклассниками вечно была на ножах. В десятом классе все это достигло невиданных масштабов. Классная руководительница не раз из-за нее плакала, – кивнув в сторону ребят, женщина добавила: – Вон одноклассники Леры Павлюк. Мы их предупредили, что вы приедете, так что можете смело приступать к вопросам. Родителей тоже предупредили.

– Спасибо.

– Если ко мне еще возникнут какие-то вопросы, то до двух часов я буду у себя, в потом мне нужно ехать в комитет по образованию.

Директриса снова кивнула, прощаясь, и скрылась за дверью школы.

– И как мы будем эту толпу опрашивать? – нахмурился Павел.

– В Отрадном мы весь факультет, считай, опрашивали-допрашивали, а тут всего-то человек двадцать ребят, – хмыкнул Тамерлан.

Старшеклассники разбрелись вдоль лужайки. Перекинувшись парой слов с молоденькой классной руководительницей, которая почти слово в слово повторила мнение директрисы о Валерии Павлюк, разве что еще приукрасив и расцветив характер девочки нелицеприятными эпитетами, Тамерлан с Павлом начали переходить от одной группы студентов к другой и задавать дежурные вопросы. Почти сразу следователи поняли, что от мужской половины класса толку будет мало. Лера ни с кем из одноклассников не общалась. Будучи не по возрасту развитой, она считала их юнцами, а потому даже не здоровалась при встрече. С девочками дело обстояло чуть лучше, с кем-то она иногда переписывалась в соцсетях, общалась на переменках, у кого-то настырно просила дать списать домашку, но из одноклассниц никто не дружил с Павлюк, и о друзьях Леры они тоже ничего не знали.

Через полчаса расспросов Тамерлан и Павел поняли, что они только зря тратят время – никакой новой информации они от ребят не получат, как не получил ее и Киселев. Попрощавшись с классной руководительницей, следователи отошли в сторонку, и Тамерлан достал из кармана пачку сигарет.

– Тамерлан Ниязович, это школа, – улыбнулся Паша. – Тут нельзя курить. Вон уже и училка косо смотрит.

– Вот же черт, – недовольно прорычал Тамерлан.

Мужчины двинулись за угол школы.

Почти сразу же их нагнали три девочки, одноклассницы Павлюк.

– У нас здесь за территорией есть курилка, – сказала одна. – Хотите покажем?

– Только Маше не говорите, – добавила вторая. – Она нас оттуда гоняет, еще и родителям настучит.

– Маша – это ваша классная? – понял Павел.

– Она родимая, – засмеялись девушки.

Они зашли за угол школы и указали следователям на дыру в заборе. За ней оказался небольшой лесок с поваленным трухлявым деревом, промокшим от весенней влаги. За редкими деревьями чуть поодаль виднелся участок проходившей здесь трассы. Школа находилась на самой окраине Москвы. Сначала Тамерлан удивился, почему дочь такого преуспевающего бизнесмена, как Сергей Павлюк, училась не в какой-нибудь образцово-показательной школе в Центральном округе столицы, а вот в такой дыре. Но потом понял: отсюда было ближе всего добраться до дачного поселка «Грибово», где школьница жила с бабушкой, да и до метро было недалеко – новая станция находилась в конце жилого массива.

– Дадите сигаретку? – попросила одна из девочек.

– Мала ты еще, – отказал Тамерлан.

– Лучше скажите, девчонки, что вы про Лериных друзей знаете? – подмигнув им, спросил Павел.

– Да ничего мы и не знаем.

– Но вы ведь не просто так нам свою курилку показали, – не переставая улыбаться, продолжил Павел.

– Ну, вообще-то, есть кое-что, – кивнула девочка с длинными темно-русыми волосами. – Мы в прошлый раз следователю пытались рассказать, но он нас обсмеял. Сказал, что его интересует, с кем и где мы видели Леру в последние перед исчезновением дни, а не когда-то там.

– Обещаю, мы смеяться не будем. Для нас любая информация важна, – сказал посерьезневший Павел.

– Кать, расскажи, – подтолкнула длинноволосая одноклассницу.

– Ну, в общем, где-то недели за две или даже еще раньше до того, как Лера пропала, мы с ними, – она кивнула на подруг, – вышли из школьных ворот, собираясь идти домой.

– Мы все в этом районе живем, – объяснила третья девочка, до сих пор молчавшая.

– Уже почти все разошлись, из других классов, а у нас в тот день уроки позже всех заканчивались, – продолжила Катя. – И мы увидели Павлюк. Она стояла около какой-то машины недалеко от выезда из школы вместе с каким-то мужиком и орала.

– Еще руками размахивала, – добавила длинноволосая девочка.

– Подождите, девчонки, – остановил их Павел. – С мужиком она стояла или с молодым человеком?

– Да с мужиком. Ему лет сорок.

– Какие сорок – пятьдесят! – возразила Катя.

– По возрасту ближе ко мне или к Паше? – спросил Тамерлан.

Девочки, замолчав, посмотрели сначала на одного следователя, потом на второго, и одновременно ткнули пальцами в Павла.

– К нему.

– А мне, между прочим, еще далеко до сорока, – засмеялся Павел, – но в шестнадцать все, кому больше двадцати пяти, кажутся стариками.

– Да нет, вы совсем не старый, – запротестовали девочки, с интересом разглядывая симпатичного улыбчивого следователя.

– Так что там с Лерой и этим мужчиной? – остановил поток флирта Тамерлан. – Почему Лера кричала? Они ругались?

– Да, – кивнула Катя. – Лера кричала: «Я тебя ненавижу, козел! Убирайся отсюда». Мужик, кажется, уговаривал ее в машину сесть, но она отказалась.

– Он ее еще за руку схватил, но Лера его руку стряхнула и покрыла его отборным матом, – добавила длинноволосая.

– А это не ее отец был? – вдруг Тамерлану пришла в голову неожиданная мысль.

– Нет. Ее отца мы знаем. Это Леркин парень был.

– Парень?

– Ну да, – пожала плечами Катя. – Она как-то хвасталась, что у нее взрослый парень, не чета нашим сопливым одноклассникам, – передразнила Катя.

– И что было потом? – спросил Тамерлан.

– Потом этот мужик и Лера заметили нас, и Лера даже улыбнулась. Она подбежала к нам, схватила вон Катьку за руку и громко, наверное, чтобы мужик услышал, сказала: – «Кать, ну где тебя носит? Пойдем скорее, ты же обещала мне с домашкой помочь». И потащила Катю в школу. А нам с Наташкой пришлось домой идти без Кати, – закончила свою тираду длинноволосая.

Тамерлан перевел серьезный взгляд на Катю.

– И что было потом?

– Она меня чуть ли не за шкирку приволокла в школу и только внутри здания отцепилась. Попросила, чтобы я посидела с ней чуть-чуть, потому что ей не хочется, чтобы этот урод опять ее доставал.

– И ты посидела?

– Ну да, – пожала плечами Катя. – Минут десять мы сидели у раздевалки, а потом Лера попросила пойти с ней к черному выходу и вот сюда, в курилку, посмотреть, нет ли с этой стороны дороги машины того мужика.

– А о чем вы разговаривали? Может, Лера обмолвилась, кто этот мужчина? – все больше хмурясь, спрашивал Тамерлан.

– Не разговаривали мы. До того дня мы с Лерой и не общались, вообще-то. Просидели, каждая уткнувшись в свой телефон. Потом я посмотрела, что тут нет никаких машин, Лера вызвала себе такси, ну а я домой ушла. Она даже спасибо мне не сказала, – фыркнула Катя. – Вот и помогай людям.

– А когда появилась в школе в следующий раз, даже и не смотрела в нашу сторону, будто мы пустое место, – пожаловалась та девочка, что почти все время молчала.

– Девочки, а почему вы этого не рассказали, когда Лера пропала? – спросил Павел.

– Потому что тот, другой, следователь, сказал: «Плевать мне, что вы там видели две недели назад, мне нужно знать, с кем вы Павлюк видели вчера. А две недели назад вы и Деда Мороза могли увидеть». Ну и мы больше никому не стали про этот случай говорить, нас и так дурами обозвали, – вздохнула Катя.

Тамерлану очень хотелось прямо сейчас оказаться в управлении и встряхнуть за шкирку Киселева. Может быть, история, рассказанная одноклассницами Павлюк, никакого отношения к ее исчезновению не имела, но в деле, где ничего не известно, даже, казалось бы, самые незначительные детали могли сыграть роковую роль, Тамерлан почувствовал, как по левой руке пробежал озноб и она будто бы заколола иголками. Так бывало, когда внутреннее чутье подсказывало ему, что он наткнулся на что-то важное.

– Катя, и вы, девочки, – обратился Тамерлан к школьницам, – а машину, в которой приехал тот мужчина, вы запомнили? Да и самого мужчину сможете описать?

– Машина большая такая, черная иномарка.

– Да-да, черная, – согласились с Катей ее подруги.

– Старенькая? – Тамерлан вспомнил показания водителя маршрутки, который видел, как на остановку, где осталась Павлюк, подъехала потрепанная иномарка.

– Нет, новая. Она прямо вся лоснилась и блестела.

– Только внизу грязью была забрызгана, – добавила длинноволосая. – Джип какой-то.

– Марку не запомнили? – спросил Павел.

– Не-а.

– Ну а мужчину?

Как оказалось, мужчину девочки тоже не запомнили. Сцена, произошедшая на их глазах, длилась всего пару минут, да и время с тех пор утекло много. Правда, все три утверждали, что мужчина тот был в солнечных очках, одет в черную куртку или пальто. Катя божилась, что он был лысым, а две другие заявили, что он был коротко стрижен. Но все три сошлись на том, что мужик был похож на свою машину: огромный, похожий на шкаф.

– Одним словом, бандит, – махнула рукой Катя.

На этом рассказ девочек закончился. Павел, успевший все записать в блокнот, поблагодарил их и оставил свой номер телефона, чтобы они позвонили, если вдруг вспомнят еще какие-то подробности о машине или мужчине. Девочки распрощались со следователями и ушли обратно на территорию школы, а Тамерлан с Павлом решили вернуться к машине не через территорию школы, а в обход, по дороге.

– Что думаете, Тамерлан Ниязович? – посмотрел на начальника Павел.

– Думаю, что м***к этот наш Киселев, – выругался Тамерлан. – Выслушал бы он девочек тогда, может, они бы больше деталей выложили, и как следствие – розыскная группа уже тогда вышла бы на этого шкафоподобного товарища.

– Думаете, он и есть тот, кто нам нужен?

– Чуйка подсказывает, что этого мужика нам стоит поискать, – уверенно кивнул Тамерлан.

– Вопрос – как и где, – тяжело вздохнул Павел. – У нас ни имени, ни даже марки машины.

– Да уж – задачка, – нахмурился Тамерлан.

Глава 6

Занятия сегодня у Жени закончились рано, и заскочив на кафедру, она поспешила домой. Ударившие неделю назад морозы снова уступили место весеннему теплу. Остатки апрельского снега почти растаяли. Только кое-где меж деревьями Отрадненского парка виднелись серо-бурые сугробики. Преодолев дрожь, которая нет-нет да и охватывала ее при входе в парк, Женя тряхнула кудряшками, решительно отгоняя страшные воспоминания, и пошла петляющей дорожкой к автобусной остановке. Навстречу ей попадались знакомые и не очень студенты. Все вежливо здоровались и бежали дальше по своим делам.

Женя почувствовала, что у нее в сумке завибрировал телефон. Она порылась в ее глубинах и выудила мобильник.

– Ксюша, – поздоровалась она с подругой.

– Жень, ты просила позвонить, если я вспомню кого-то из друзей Леры, – без предисловий начала Ксюша.

– Да-да, – сердце у Жени радостно застучало в ожидании информации.

– Так вот, – продолжила Ксюша. – Я вспомнила, что последнее время, ну, до исчезновения, Лера часто упоминала какую-то Олю. Как ни приходила ко мне, все время о ней трещала: Оля то, Оля се. Не знаю, правда, что это за Оля и откуда Лера ее знала.

– Не из школы?

– Нет, как я поняла из слов Леры, Оля эта школу давно окончила. Правда, ничего больше о девушке я не знаю, – вздохнула Ксюша. – Сама понимаешь, что мы с Лерой не были близки, да и приезжала она ко мне в последнее время очень редко.

– Понятно, – разочарованно протянула Женя. Никакой дельной информации Ксюша ей не предоставила. Хотя чего она ожидала? Убийцу собственной персоной на блюдечке с голубой каемочкой?

Женя уже собиралась распрощаться с подругой, но подумала, что в таком деле, где любой поворот ведет в тупик, любая зацепка может оказаться той самой путеводной нитью. Тамерлан наверняка бы проверил неизвестную подругу Олю, даже если бы никакой информацией она не владела.

– Ксюш, а адрес этой Оли у тебя есть?

– Нет, адреса нет, но я залезла в список Лериных друзей в соцсети и нашла ее. Сестра мне как-то показывала фотографию с дня рождения, который она праздновала в боулинге, и там была Оля.

– Скинешь мне ссылку на ее профиль? – попросила Женя.

– Да, конечно.

– Спасибо, Ксюш.

– Пожалуйста… Надеюсь, твой следователь найдет убийцу Леры.

Жене тоже очень хотелось в это верить. Тамерлан говорил, что Андрей, следователь из его команды, соцсети Валерии проверил, но у девушки в друзьях оказалось больше полутора тысяч человек – попробуй проверь их всех. На странице же самой Леры ничего примечательного не было – никаких фотографий в обществе каких-либо парней или даже девчонок. В основном, одни селфи, несколько фотографий с Сергеем Павлюком из Турции и дорогих ресторанов, куда водил ее отец да сотни мемов или репостов со страниц различных групп.

В ожидании оповещения в соцсети Женя двинулась дальше вдоль парковой дорожки. Ксюша прислала ей ссылку через несколько минут. Сев в маршрутку, Женя, решив не тратить время впустую, тут же добавила некую Олю Якушину в друзья. Не прошло и трех минут, как Женя увидела, что ее заявка принята – девушка была онлайн.

«Оля, здравствуйте, – написала Женя. – Вы меня не знаете, но я бы очень хотела поговорить с вами о Валерии Павлюк».

Женя всматривалась в экран мобильника. Вскоре ее сообщение было отмечено как прочитанное.

«О чем именно вы хотели поговорить?» – получила Женя ответ.

«Вы подруга Леры?»

«Была. Вы разве не знаете о том, что Лера исчезла?»

Женя тут же спросила: «Вы не видели в новостях, что Леру… нашли?»

Ответ пришел сразу же: «Правда? Я не знала. Где она была? Что с ней случилось?» – десяток знаков вопросов и удивленных смайликов.

«Леру нашли мертвой… Ее убили».

«Господи!»

Как перейти к просьбе встретиться и поговорить о Валерии Павлюк, Женя не знала.

«Кто ее убил?» – спросила Оля.

«Не знаю, ведется расследование».

«Вы из полиции?»

«Нет, я подруга Ксении, сестры Леры», – Женя решила умолчать о том, что она замужем за следователем, который ведет дело об убийстве Павлюк. Какое-то шестое чувство подсказало ей, что Оля не горит желанием общаться с представителями власти.

«Понятно», – последовал односложный ответ.

Решив не упускать момент – кто знает, может, второго шанса разговорить Олю у нее не будет, – Женя написала: «Оль, я хотела бы встретиться и поговорить с вами о Лере. Вы, похоже, были ее единственной подругой». Женя била почти наугад, ведь ни следствию, ни сестре убитой ничего о близких друзьях Валерии известно не было.

«Да уж. Лера плохо сходилась с людьми», – смайлик с глазами, поднятыми к небу. И сразу же следующее сообщение: «А что вы хотите от меня узнать? Кто убил Леру? Я не в курсе».

«Давайте я приеду, куда и когда вам будет удобнее, и мы поговорим», – еще раз настойчиво повторила просьбу Женя.

Ответа не было долгих минут пять, но потом Женя увидела новое сообщение от Оли: «Приезжайте в Медведково. Я здесь живу. Если вам не сложно, захватите батон хлеба в булочной у метро».

«Хорошо», – ликуя, ответила Женя. А еще через минуту Оля ей сбросила точный адрес. Женя взглянула на часы: до Медведково ей было далеко, как раз за час успеет, и то впритык. Плакала ее идея навести дома порядок да посидеть над новой статьей в исторический журнал. Кафедра требовала с нее, как, впрочем, и со всех научных сотрудников, частых публикаций, а у Жени в этом году их было раз-два и обчелся. Но ничего, встретится с Олей, вернется домой и засядет за компьютер. Если не отвлекаться, то за два-три часа она наваяет хорошую статью – материал-то уже собран. А уборка… Проживут они с Тамерланом еще пару дней без уборки. Он все равно поздно приходит и не обращает внимания на такие мелочи.

Через пятнадцать минут маршрутка остановилась у метро, и Женя спустилась в недра Московской подземки. Она решила не сообщать мужу о встрече с подругой убитой Валерии Павлюк. Расскажет потом, когда раздобудет какую-нибудь информацию. Если раздобудет.

На выходе из метро Женя заглянула в булочную и купила обещанный хлеб. Просьба ее удивила, но, кто его знает, может, Оля приболела и не хотела лишний раз выходить из дома? Помимо хлеба, Женя прихватило и другую выпечку, а также коробку конфет.

Женя нашла нужную девятиэтажку, поднялась на второй этаж и нажала кнопку звонка. Через полминуты лязгнул замок и дверь открылась. На пороге стояла совсем молоденькая, лет двадцати, девчонка. Вся какая-то помятая, укутанная в старый выцветший плед. Заплетенные в жиденькую косу русые волосы разлохматились и торчали в разные стороны.

– Оля? – уточнила Женя и, увидев кивок, протянула руку: – Я Женя. Это я вам писала.

– Хлеб принесли? – спросила девушка.

– Да, конечно, – Женя протянула ей пакет. – Там еще булочки с повидлом и сочники.

– Спасибо, но я только батон просила. – Однако пакет девушка взяла и сказала: – Заходите.

Оказавшись внутри квартиры, Женя поняла, что просьба купить хлеб была вовсе не странной. Здесь все дышало бедностью: старые обои на стенах коридора были кое-где оборваны, кое-где заляпаны пятнами жира. Хилую вешалку переполняли груды старого тряпья. Под потолком вместо люстры – просто лампочка на шнуре. В углу приютились три пустые бутылки из-под водки. Видимо, в этом жилище было шаром покати. Вон Оля какая худенькая и бледная. «Наверное, питается плохо, – подумала Женя и покосилась на пустую тару из-под водки. – И неужто пьет?»

Оля провела Женю к себе в комнату, которая выглядела более опрятно, чем прихожая, но все равно кричала о том, что ее хозяйка живет в бедности. У стены притулилась старая софа, кое-как укрытая аляпистым покрывалом, цвета на котором, правда, изрядно выцвели. Из-под его края торчала бледно-голубая в мелкий цветочек простыня. Напротив стоял письменный стол с допотопным компьютером. У стены – небольшой лакированный шкаф для одежды. Подобные гардеробы были почти у всех в советское время, но, как думала Женя, уже давно отслужили свой срок. Несмотря на кричащую бедность, комната Оли была чистенькой. На окне даже притулилась темно-синяя орхидея – единственное яркое пятно в этом полинялом мире.

– Садитесь, – Оля кивнула на стул со спинкой, что стоял возле компьютерного стола.

Женя села, и стул под ней недовольно заскрипел. Тем временем Оля открыла дверцу шкафа и спрятала принесенный Женей пакет в его недра. Она прошла, села на софу и, заметив удивленный взгляд Жени, сказала:

– Не смотрите вы так. Мои родители – горькие пропойцы. Брат – наркоман. Отец сейчас придет со смены и будет искать чего пожрать, а у нас уже три дня как все покончалось, – объяснила Оля. – Он же увидит ваш пакет и сожрет все в одно лицо. А я тоже голодная, – будто оправдываясь, объяснила она.

Растерявшись, Женя не знала, что и сказать. Она купила булочки да конфет из вежливости, подумала, что если Оля решит угостить ее чаем, то она придет не с пустыми руками. А получалось, что купила мало. Надо бы было весь магазин скупить. Вон Оля какая худая, на лице одни глазища торчат, блестят каким-то затравленно лихорадочным блеском. Живет, наверное, впроголодь.

– Оля, как же выживете… – Женя прикусила язык, осознав, как, должно быть, бестактно вмешивается в чужие проблемы.

– Ну вот так и живем, – горько усмехнулась девушка. – Отец на заводе работает. Иногда приносит зарплату, тогда у нас праздник. Правда, этих денег хватает на пару дней всего. Они с матерью все пропивают. А брат… – Оля махнула рукой и вдруг спросила: – Эта вы та девушка, на которую маньяк в прошлом году напал?

Женя опешила, но кивнула.

– А я сразу поняла, как ваши фото увидела, – улыбнулась Оля. – Вас много по телевизору показывали, я и запомнила. Очень удивилась, что вы мне написали… Не думала, что про Леру спрашивать будете.

Увидев засиявшие интересом глаза Оли, Женя поняла, что та пригласила ее не столько из желания поделиться информацией о погибшей Валерии Павлюк, сколько из любопытства. Следующий вопрос подтвердила Женино умозаключение:

– Страшно было? Ну, когда он тебя обрил? – не церемонясь, перешла на «ты» Оля. – Я бы, наверное, чокнулась.

– Да, Оля, было страшно, – сухим тоном ответила Женя, но превозмогая себя, добавила: – Давай так. Я расскажу тебе всю историю про маньяка, а ты потом ответишь на мои вопросы про Леру. Идет?

– Хорошо, – кивнула Оля. – Только можно… Можно, я сначала что-нибудь из твоего пакета съем. А то я голодная – жуть.

– Ешь, конечно, – кивнула Женя.

– Я, конечно, не всегда такая голодная, – оправдывалась Оля, – ты не подумай. Но в последний месяц отец с братом совсем озверели, да и мамка тоже – не просыхают.

Пока Женя кратенько рассказывала историю маньяка из Семеновско-Отрадного парка, Оля уминала сочники, перемежая Женину историю вопросами. Женю такой интерес коробил, но она к нему привыкла. Всем, кто узнавал в ней жертву, которой удалось вырваться из лап убийцы, было жутко любопытно узнать все подробности и услышать, что Женя тогда чувствовала.

Закончив рассказ и дождавшись, когда Олины вопросы иссякнут, Женя перешла к цели своего визита.

– Оль, вы с Лерой близко дружили? Ты хорошо ее знала?

– Ужас, что ее убили! – округлила глаза Оля. – Пока ты ко мне ехала, я в интернете посмотрела про Леру. Пишут, что труп изуродованный… Жуть.

Оля замолчала, а Женя не знала, что и сказать. Если Оля дружила с Лерой, то почему не переживает, а говорит так, будто ей безумно любопытно. Неужели сердце у нее не дрогнуло из-за смерти подруги? Видимо, уловив осуждение на лице Жени, Оля сказала:

– Ты не думай, что я бесчувственная. Просто… Просто мне не верится, что Леру убили. Я даже и про похороны не знала, а то бы сходила. Вот у меня и чувство такое, что все это не про Леру, понимаешь?

Женя кивнула.

– Это точно она?

– Точно, – ответила Женя. – Проводили экспертизу ДНК.

– Жаль Лерку, – судорожно втянула ртом воздух Оля. – Мы с ней в одной школе учились, но я школу окончила три года назад. Лерка тогда совсем мелкая была. В школе мы, конечно, не общались. А потом, в прошлом году, она подцепила Дэна, моего брата. Вот мы и подружились, – объяснила Оля. После еды она оживилась, и уже не выглядела такой несчастной. Даже щеки чуть порозовели.

– Получается, Лера встречалась с твоим братом? – удивленно спросила Женя.

– Ну да.

– Она же несовершеннолетняя, – протянула Женя. – Ей же едва-едва исполнилось шестнадцать, насколько я знаю.

– Нет, ну ты точно из полиции, – засмеялась Оля. – Ну и что, что несовершеннолетняя. Ты бы видела Леру, подумала бы, что ей лет двадцать как минимум.

– И долго они встречались с Дэном? – Женю подмывало достать блокнот и ручку, но делать этого она не стала, боясь спугнуть Олю.

– Да нет. Пару месяцев, наверное, – Оля нахмурилась. – Потом за Лерой приударил один богатенький хахаль, и она Дэна бросила. И правильно сделала. – Женя удивленно вскинула бровь, а Оля объяснила: – Мой братец – наркоман. Он и Леру бы втянул, останься она с ним.

– Значит, твой брат – наркоман? – зачем-то переспросила Женя.

– Ну да, торчит постоянно. Хорошо, что последнее время его дома почти не бывает.

– А… а ты? – нерешительно спросила Женя.

– Хочешь знать, не наркоманка ли я? – и получив утвердительный кивок, Оля продолжила: – Нет. И с родителями горькую я тоже не пью. Я работаю в магазине продавщицей. Здесь, неподалеку. Правда, толку от моей работы мало, – нахмурилась Оля. – Папаша всю зарплату отбирает. Удалось тут кое-что припрятать, откладывала каждый месяц, так Дэн нашел, сволочь. – Глаза Оли заблестели, и у Жени сердце сжалось от жалости к этой несчастной девушке.

– Может… Может, тебе уйти от них, Оль? – робко предложила Женя.

– Я и уйду, – кивнула она. – Накоплю чуть-чуть денег и сниму где-нибудь угол, хоть в общаге какой. Надоело.

Она замолчала, сглатывая слезы. Взяв себя в руки, Оля наконец добавила:

– Я, между прочим, в колледже учусь. На бухгалтера.

– Ты молодец, – подбодрила ее Женя.

– Ну, что ты там еще про Леру хотела знать? – встрепенулась Оля.

– Что за хахаль, из-за которого Лера твоего брата бросила?

– Из крутых. Его все дружки Квадратом звали, а Лера – Славиком.

– Квадратом? – удивилась Женя.

– Ну да. У него плечи широкие, а ростом не вышел, и поэтому похож на квадрат, – объяснила Оля. – Правда, я сама его не видела. Это Лера рассказывала.

– А что он за человек?

– Да бандит. Лера говорила, что денег у него куры не клюют и пушка даже есть.

– А почему бандит? – нахмурилась Женя.

Оля пожала плечами:

– Так Лера говорила. Она будто бы гордилась, что ее мужик не из простых, а из того, другого, мира.

«Нашла чем гордиться», – мысленно ужаснулась Женя.

– Это Квадрат ее убил, да? – посмотрела на Женю Оля. – Из пистолета своего застрелил?

– Леру убили не из пистолета, а кто – пока неизвестно, – пожала плечами Женя.

– Да это наверняка Квадрат, больше некому, – уверенно махнула рукой Оля.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он в Лерку влюблен был по уши, а она его бросила.

– И его бросила? – удивилась Женя.

– Ну да. Узнала, что у него, оказывается, жена есть и дочка маленькая. А она-то губы раскатала, думала, что окончит школу, исполнится ей восемнадцать, и станет она женой криминального авторитета, – хмыкнула Оля.

– Он что, и правда авторитет?

– Да нет, так, шушера какая-то, – ответила Оля, махнув рукой. В голосе девушки слышалось раздражение. Видимо, обсуждать ухажеров своей убитой подруги ей надоело. Однако у Жени остался еще один вопрос.

– А давно Лера бросила этого Квадрата?

Оля задумалась.

– Да недели за две-три до ее исчезновения. Она еще как-то прибежала ко мне и жаловалась, что он к ней в школу приезжал, уговаривал, в любви клялся.

– А она?

– А она гордая. Сказала, что найдет кого-нибудь покруче Славика и неженатого. Ну а потом… потом она исчезла.

– Оль, а вас с Дэном полиция расспрашивала, когда Лера исчезла?

– Нет, конечно. С чего бы ей нас расспрашивать?

И то правда. Про Олю и Дэна никто и не знал. Конечно, если бы сестра пропавшей Валерии или кто-то из родственников знал, с кем девочка близко дружила, или что она встречалась какое-то время с братом Оли, то, может быть, ее исчезновение удалось раскрыть. Но тогда об их существовании никто и не подозревал.

Женя вскоре распрощалась с Олей, пообещав как-нибудь заглянуть к ней еще. Оставив той номер своего телефона на всякий случай, Женя отправилась домой.

Глава 7

– Жень, ведь сколько раз тебе говорил – не лезь на рожон! – ругал ее вечером Тамерлан, после того как она призналась в своей поездке к Оле Якушиной.

– Да что бы со мной там могло случиться посреди бела дня? – отмахивалась Женя.

– Ты не хуже меня знаешь, что в таких притонах случается, – вспылил Тамерлан. – А если б ее брат-наркоман дома был?

Женя, обиженная, вскочила с дивана, где они сидели, и ушла в свой любимый уголок – отгороженное книжным шкафом от гостиной рабочее место.

– Ну что ты обижаешься, Евгения Георгиевна, я же за тебя волнуюсь.

Женя услышала, как муж поднялся и вышел из комнаты. «Наверняка курить пошел. За меня он волнуется, – раздраженно подумала Женя. – Еще и папу моего вспомнил». Отец Жени погиб как раз в одной из таких нехороших квартир: они с напарником накрыли наркоманский притон, но у одного из наркоманов было оружие, которое он не побоялся пустить в ход. Отец Жени погиб на месте. Второго полицейского врачам удалось спасти. Женя усердно дулась, хотя злиться на Тамерлана долго она не могла. «Слабохарактерная», – ругала себя Женя.

– Жень, извини, – появился в проеме Тамерлан. – Я и правда за тебя переживаю.

– Там вовсе не притон, – пробурчала Женя. – Просто неблагополучная семья. Да и Оля эта – хорошая девочка. Жаль ее.

– Все равно это было опасно, и если ты усмиришь свой гонор, то поймешь, что я прав, – устало вздохнул Тамерлан.

Прав, конечно, прав! Но разве легко признаваться в собственной глупости? Жене было ой как трудно. По совести говоря, она ведь бросилась на встречу с Олей и даже ни секунды не подумала, что может попасть в какую-то историю. А если уж совсем откровенно, то, даже когда Женя увидела обшарпанную квартиру, пустые бутылки и замученную несчастную Олю, у нее и тогда не возникло мысли, что лучше бы ей в квартиру не заходить. Инстинкт самосохранения, видимо, спал глубоким сном. Разве в таком можно признаться перед Тамерланом?

– Зато я тебе информацию добыла, – стрельнула она в Тамерлана несдающимся взглядом.

– За что я тебе очень благодарен, – согласно кивнул Тамерлан. – Но, пожалуйста, давай впредь без самодеятельности.

– Хорошо, – все еще насуплено ответила Женя, а Тамерлан понял, что это ее «хорошо» вынужденное, неискреннее. Оно будто кричало: как же, как же, без самодеятельности! Жди дольше, следователь.

Тамерлан вздохнул, улыбнулся и протянул жене руку:

– Пойдем баиньки, поздно уже.

– Я еще хотела над статьей поработать.

– Брось. Лучше давай над кое-чем другим поработаем, – хитро прищурился Тамерлан, окончательно разряжая обстановку.

– Это над чем это? – наконец-то засмеялась Женя.

– Над продолжением рода.

– Скажешь тоже, – закатила Женя глаза и расхохоталась. Тамерлан подхватил ее на руки и унес подальше от компьютера и Жениных вечных бумаг.

***

Денис Якушин явился в полицейский участок только через три дня после того, как ему позвонила Аня и настоятельно просила подъехать к ним в управление для дачи свидетельских показаний. Он заявил, что находится в Белгородской области и придет, когда вернется в Москву.

– Зачем вызывали? – развязно спросил парень, усевшись перед Тамерланом.

Денис был долговязым и худым. Худобу эту могла бы скрыть мешковатая, большая, не по размеру, одежда. Однако из плотных рукавов просторной толстовки торчали костлявые запястья. Длинные, как у музыканта, пальцы бесконечно перебирали сигарету, которую парень вынул из пачки, но так и не закурил. Из-под лохматой длинной челки на Тамерлана взирали наглые чуть осоловелые глаза. Парень, видимо, только недавно вышел из наркотического опьянения. Если бы не эта худоба и не рассеянный взгляд, Дениса даже можно было бы назвать красивым. Хотя девчонкам он наверняка нравился и таким, с этим его наглым взглядом, выражавшим отстраненное безразличие к окружающему миру. Не зря же Валерия Павлюк обратила на него внимание в свое время.

– Валерия Павлюк. Знаешь такую? – спросил Тамерлан, решив не церемониться.

– Ну, допустим, – пожал плечами Денис.

– Когда видел ее в последний раз?

– Давно. Она же это… вроде как исчезла.

– Что ты знаешь о ее исчезновении?

Денис снова пожал плечами, переместил сигарету из левой руки в правую.

– Что по телеку говорили, то и знаю, – наконец ответил он, посмотрев Тамерлану прямо в глаза.

– А конкретнее?

– Ну, пропала. Мол, поехала на уроки и не вернулась.

– А то, что ее недавно нашли убитой, слышал?

Тамерлан заметил, как рука парня непроизвольно дернулась, пальцы чуть сильнее сжали сигарету, и та надломилась.

– Об этом тоже во всех новостях говорили, – продолжал Тамерлан. – Неужто не слышал?

– Ну слышал.

– Но на похороны не пошел? – уточнил Тамерлан.

Денис скривил губы, нахмурившись.

– А зачем мне было туда идти?

Денис запихнул помятую сигарету в пачку, снова вытащил и, бросив косой взгляд на следователя, спросил:

– Можно, я закурю?

– У нас здесь не курят, – отказал Тамерлан.

– Ну да, – хмыкнул Денис, наигранно морща нос и принюхиваясь, как собака. В воздухе стоял явственный запах табака. Аня, не поднимая глаз на парня, записывала его показания. Денис пробежался по девушке взглядом. Кажется, хотел что-то сказать, но промолчал. Тамерлан видел, что его лихорадит. От чего? Отходняк после дозы? Или нервничает из-за визита в отделение?

– Говоришь, сестра твоя с Павлюк близко дружила? – продолжил забрасывать парня вопросами Тамерлан.

– Ну да. Постоянно тусили вместе, – кивнул Денис.

– А ты? – прищурившись, смерил его взглядом Тамерлан.

– Что – я? – не понял парень.

– Какие вас с Валерией связывали отношения?

Повисла пауза, и прошло несколько минут прежде, чем Денис ответил:

– Я ее любил, а она оказалась мелкой продажной сукой.

Аня метнула в парня удивленный взгляд, оторвавшись от записей.

– Поясни, – попросил Тамерлан.

– Да что тут пояснять? – вспылил Денис, потеряв самообладание. – Мы с ней встречались. Ну типа того. А потом она заявила: «Ты, Дэнчик, парень хороший, но нам с тобой не по пути». Обставила все так, будто ей еще слишком мало лет, чтобы ввязываться в серьезные отношения. А сама с этим Славой Квадратом уже вовсю мутила.

– А про Славу Квадрата ты откуда узнал? – спросил Тамерлан. – Сама Валерия рассказала?

– Да нет же, – раздраженно махнул рукой Денис. – Она не говорила. Это Олька, сестра моя, проговорилась.

– И что ты сделал? – Тамерлан впился в лицо Дениса взглядом, но у того и мускул на лице не дрогнул. Он снова расслабился, будто окончательно потеряв и до того еле тлевший интерес к происходящему.

– А что я мог сделать? Баба с возу – кобыле легче, – засмеялся он.

– Ты же говоришь, что любил ее, – напомнил Тамерлан.

– Любил, – кивнул Денис. – Но раз она повелась на баблишко и нашла другого, то пусть и катится.

– Вот так просто? Неужели не переживал? – допытывался Тамерлан.

– Мне переживать было некогда, – снова усмехнулся Денис. – Я, так сказать, ушел в отрыв.

– И долго твой отрыв длился?

– Долго. Черт его знает сколько.

Тамерлан замолчал, не сводя глаз с Дениса. Тот то смотрел на следователя, то бегал взглядом по помещению, то нагло пялился на Аню, которая делала вид, что не замечает откровенно хамского взгляда парня. На лице Дениса теперь воцарилась безмятежность, будто вспомнив свой «отрыв», он снова испытывал те чувства, что и тогда.

– Так когда, ты сказал, видел Павлюк в последний раз? – снова задал вопрос Тамерлан.

– А я и не говорил, – усмехнулся Денис. – Не помню я. Как разбежались с ней, так больше, считайте, и не видел.

– Считайте или не видел? – напирал Тамерлан.

– Ну было как-то пару раз мельком. Она к сестре приходила, когда меня дома не было. Вот как-то и застал ее у нас, но Лера сразу ушла, стоило мне появиться.

– Вы с Павлюк расстались на ножах?

– Друзьями мы точно не остались, – хмыкнул Денис.

– А может, ты ее ненавидел так, что хотел убить? – вопросительно приподнял бровь Тамерлан.

– На что вы намекаете? – подскочив на стуле, удивленно уставился на него Денис. Нахальная спесь, которая все время разговора не покидала его лица, тут же улетучилась. – Думаете, это я Лерку порешил?

– Ты мне скажи, – ткнул в его сторону кончиком ручки Тамерлан.

– Ерунда это все, господин следователь, – снова расслабился Денис, усмехнувшись. – Делать мне нечего, как себя под статью подводить из-за какой-то малолетней шлюхи.

– Да ты и так, сынок, под статьей гуляешь, – усмехнулся Тамерлан.

– Под какой же это?

– Совращение несовершеннолетних, распространение, употребление. При желании много чего найти можно.

– Вы меня за руки не ловили, господин следователь, – нагло рассмеялся Денис. – А кто, как говорится, не пойман – тот не вор.

– Еще не вечер, – тоже рассмеялся Тамерлан. – Еще не вечер.

Смех Тамерлана резко оборвался, а Денис нахмурился, сверля следователя взглядом.

– Не надо мне ничего приписывать. И Леру вашу я не убивал. Если хотите знать, у меня давно другая баба. Так что я, как и Лера, времени даром не терял.

– Пиши, – протянул ему листок Тамерлан.

– Что?

– Номер и имя своей бабы.

– Зачем?

– Проверим.

Денис снова усмехнулся и написал.

– Что про Славу Квадрата знаешь? – спросил Тамерлан, глядя в каракули, выведенные Денисом на бумаге.

– Ничего. Олька говорит, бандит какой-то. Только я сомневаюсь.

– Иначе ты бы его знал, – понял Тамерлан.

– Вот именно.

– Ладно, Денис. Подписывайся под своими показаниями и можешь быть свободен. Только Москву я тебе настоятельно не рекомендую покидать, – посоветовал Тамерлан.

– Значит, я теперь в подозреваемых?

– Нет, но ты можешь еще понадобиться, если у нас появятся новые вопросы.

Денис обреченно вздохнул, подписал протянутые Аней листы и, послав девушке воздушный поцелуй, ушел. Тамерлан задумался. Денис Якушин был парнем не простым. Явно не первый раз имел дело с полицией, но чувствовал себя безнаказанным. Как он там сказал? Не пойман – не вор? И то правда. В полицейских файлах на него ничего не было. Хотя наверняка еще будет. Тамерлан знал этот контингент. Сейчас Денис паразитировал за счет родителей да сестры, но парень уже конкретно сидел на наркотиках. Пройдет еще какое-то время, и денег будет не хватать все больше, а значит, не за горами и настоящее преступление – грабеж, разбой или что похуже. Но пока парень был чист. Хоть с убитой его и связывали отношения, но это не делало его убийцей. Еще неизвестно, сколько у девушки было вот таких кавалеров, как этот Денис. Он. Слава Квадрат. Может, появится еще кто-то?

– Аня, позвони-ка этой Светлане, – Тамерлан протянул листок с именем и телефоном, оставленными Денисом, – и расспроси по поводу Якушина. Вряд ли она что интересное нам расскажет, но хотя бы узнай, правда ли она с ним встречается, а если да, то как давно.

– Хорошо, Тамерлан Ниязович. Я лучше с ней встречусь, чтобы посмотреть, что за девушка, – обрадовалась Аня поручению начальника.

– Правильно, – кивнул он одобрительно, – лучше посмотреть. Только в гости к ней не ходи, мало ли что там за место. А то есть тут некоторые, кто ходит не пойми куда, – проворчал Тамерлан, вспомнив недавнюю «самодеятельность» Жени.

Тамерлан встал и заглянул в кабинет напротив.

– Паш, что там с этим Квадратом? Нашли?

– Есть кое-что, – кивнул тот. – Вот как раз получил сводку на него.

– И что там интересного? – Тамерлан присел на край Пашиного стола и взял кружку с дымящимся кофе, который молодой следователь только что себе приготовил.

Тамерлан отхлебнул, одобрительно кивнул – без сахара, как он любит, – и сделал еще один глоток. Павел разочарованно покачал головой, проводив кофе взглядом.

– Ну. Читай, что там на этого Квадрата, – поторопил его Тамерлан.

– «Вячеслав Игоревич Богодухов. Тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения. Женат. Имеется дочь. Прописан по адресу…» – Паша перевел дух и, бросив читать, продолжил сам: –  Имеет два привода. Один – десятилетней давности за драку в общественном месте. Второй – в прошлом году, тоже за драку.

– Отсидок нет?

– Нет, как и судимостей, – кивнул Павел.

– А чем занимается этот Вячеслав Игоревич Богодухов?

– У него коллекторский бизнес. Легальный, но вроде как и не совсем.

– Понятно, выбивает деньги из граждан всеми мыслимыми и немыслимыми способами, – хмыкнул Тамерлан.

– Именно.

– Вызови-ка ты нам этого Квадрата Богодухова, – сказал Тамерлан, делая последний глоток и ставя кружку на место.

– Это был мой кофе, шеф, – тыкнул пальцем в кружку Павел.

– Кофе вреден для сердца, Паша, – засмеялся Тамерлан. – Так что я о твоем здоровье пекусь. Давай звони и тащи Богодухова в управление. Что-то мне подсказывает, что личность эта ох как нам будет интересна.

***

Однако найти Богодухова оказалось делом нелегким. До него самого не дозвонились, а жена его заявила, что муж в командировке и когда вернется – неизвестно.

Тамерлан перелистывал материалы дела, к которому теперь прибавилась информация о Денисе Якушине и Богодухове Славе, или Квадрате. Перечитав все имеющиеся данные, Тамерлан в очередной раз нахмурился – следователям совершенно не за что было зацепиться. Толку от того, что они нашли Дэна и Квадрата мало. С последним, правда, еще не разговаривали. Может, хоть эта ниточка приведет к чему-то. Уже захлопывая папку, Тамерлан краем глаза выловил на последнем листке адрес – СНТ «Снегири». Он снова открыл дело и перечитал. Слава Квадрат владел дачей в этом садовом товариществе. Название было знакомым, но где Тамерлан его слышал? Мысль в голове крутилась и крутилась, но вспомнить следователь так и не смог.

– Тамерлан Ниязович, – в дверях появилась Аня, – мы все по домам. Вы как?

– И я тоже, – бросил он взгляд на наручные часы. – Хватит на сегодня.

– Тогда давайте собирайтесь, вместе выйдем, – сказала девушка. – А то по лицу вижу: оставь вас одного – и снова засидитесь до ночи.

– Твоя правда, Анюта, – засмеялся он.

Они вместе спустились на стоянку возле управления, захватив по дороге Павла и Андрея. Прежде чем сесть в машину, Тамерлан все-таки спросил:

– Ребят, а что за СНТ «Снегири»? В голове крутится, а вспомнить не могу? По какому делу у нас «Снегири» проходили?

Павел пожал плечами – он тоже не помнил такого названия.

– Андрюх? – посмотрел он на коллегу.

– Не припомню, – ответил тот.

– Ладно, – махнул рукой Тамерлан. – Может, и не важно это.

Он уже сел за руль и завел двигатель, когда в окно ему забарабанила Аня.

– Подождите, Тамерлан Ниязович, – возбужденно заговорила девушка. – Так ведь нашу подснежницу нашли у дороги за пару километров от этих «Снегирей».

– Точно, – ударил себя по лбу Тамерлан. – Молодец, Анюта. Умница!

Девушка довольно заулыбалась.

– Ну, я побегу?

– Беги, беги. Василию своему привет передавай, – сказал Тамерлан.

– Обязательно, – засмеялась Аня.

Тамерлан тронул внедорожник с места. Это что же получается? Валерию Павлюк нашли убитой недалеко от садового товарищества, где у ее, как говорят, любовника Славы Квадрата была дача? Интересные дела.

Глава 8

Богодухова вызвать в управление не удалось.

– По мобильному не отвечает, – сообщил Павел. – По адресу прописки его нет.

– А жена его? – спросил Тамерлан.

– Жена на месте. Клянется и божится, что муж дома не появлялся недели две.

– Как это? – нахмурился Тамерлан.

– А вот так, – развел руками Павел. – Славочка весь в делах и заботах, трудится не покладая рук, – изобразил женский голос Павел.

– Ну а где он трудится, она не знает?

– Нет, – мотнул головой Павел. – У Славочки работа разъездная, – снова записклявил Павел не своим голосом, – он сегодня тут, завтра там.

– Прекращай дурачиться, – без тени улыбки сказал Тамерлан. – А сколько конкретно Богодухов не появлялся дома, ты, конечно, не уточнил?

– Обижаете, товарищ старший следователь, – возразил Павел.

– И?

– Наш клиент дома не появлялся с седьмого апреля, – с торжествующим видом глядя на Тамерлана, сказал Павел.

– Подожди-ка, подожди! – оживился тот. – Это что же? Получается с того самого дня, как в новостях сказали, что пропавшая в декабре Павлюк наконец-то найдена?

– Именно, Тамерлан Ниязович. Выходит, Богодухов, он же Слава Квадрат, услышав о найденном трупе, в которой опознали Валерию Павлюк, в тот же вечер позвонил жене и сказал, что уезжает в командировку.

– И больше не объявлялся? – Прикуренная сигарета так и торчала между замерших пальцев Тамерлана, разнося по кабинету тонкий аромат табака.

– Позвонил неделю назад узнать, не искал ли его кто, – ответил Павел.

– Получается, Квадрат залег на дно, – протянул Тамерлан.

– Думается мне, дело почти раскрыто, – потирая руки, улыбнулся Павел. – Осталось только найти самого Квадрата, чуть нажать, и он наверняка напишет чистосердечное.

– Я бы не спешил с выводами, Паша, – возразил Тамерлан. – Может статься, Квадрат и правда в командировке или еще где.

– Бросьте, шеф. Вы и сами в это не верите.

– Верю не верю, а исключать такую возможность нельзя. Пока нельзя.

Тамерлан наконец сунул сигарету в рот, затянулся и потушил окурок.

– Правильно, – одобрительно кивнул Павел на пепельницу. – А то Евгения Георгиевна ругаться будет.

Тамерлан в шутку погрозил ему пальцем, и Павел рассмеялся.

– Давай-ка, Паша, съездим в эти «Снегири», где у Квадрата дача. Может, наш клиент там обретается.

– Кстати, о даче, – тоже вставая, сказал Павел. – Жена Квадрата с пеной у рта утверждала, что дачу эту «Славочка продал еще в прошлом году».

– Да ну?

– Да-да. Она уверена, что никакой дачи у них нет, а по нашим сведениям, собранным на Богодухова, есть, – многозначительно приподнял бровь Павел.

– Значит, Квадрат жене сказал, что дачу продал, а сам…

– А сам наверняка туда любовниц возил. В том числе и нашу подснежницу, – закончил Павел за Тамерлана.

– Звони-ка операм, поедем проверим, там ли наш Квадрат.

– Думаете, сразу задержание произвести?

– Если Квадрат на даче, то нужно его взять и как следует потрясти. Задержать до выяснения обстоятельств имеем право. А приедем просто так – спугнем, чего доброго, спрячется так, что потом вообще не найдем.

***

Дачный поселок «Снегири» оказался не очень большим скопищем домов, скучковавшихся вдоль трех недлинных улиц. Въезд в СНТ должен был закрывать шлагбаум, который, однако, был отведен в сторону, беспрепятственно позволяя всем желающим ехать дальше. Давно не ремонтированная грунтовая дорога встретила полицейских подсохшей весенней грязью.

Разнокалиберные дома неприветливо смотрели на приехавших следователей. Садовое товарищество явно было не из элитных. То здесь, то там виднелись покореженные остовы старых деревенских домов. Однако были здесь и коттеджи современного типа: сложенные из кирпича или обитые сайдингом двухэтажные дома. В конце улицы возвышался дом из темно-серого декоративного кирпича с башенками и остроконечными козырьками крыш. Ни дать ни взять – миниатюрный замок.

– Он-то нам и нужен, – кивнул Павел на это чудо архитектуры, сверив номер, видневшийся на ярко-синей табличке, прикрепленной к забору, со своими записями.

Тамерлан остановил машину напротив входа на участок – машина ребят из оперативного отдела встала поодаль. Перекинувшись парой слов, полицейские отправились выяснять, здесь ли Богодухов. Тамерлан с Павлом остались ждать у своего автомобиля.

– Тихо, как будто все вымерли, – сказал Павел.

– Дачный сезон еще не начался, Паша, – хмыкнул Тамерлан. – В этом году весна не торопится. Тут вон снег еще толком не растаял. Да и рабочий день сегодня. Дачники в пятницу потянутся на свои угодья.

Через несколько минут вернулись полицейские.

– Пусто, – развели они руками.

Квадрата на даче не оказалось. Дом стоял запертым. Оперативникам удалось без проблем открыть дверь, ведущую на участок, – она была лишь прикрыта, а вот сам дом был закрыт на мудреный кодовый замок.

– Судя по отсутствию следочков в этой весенней грязи, – Тамерлан кивнул под ноги, – здесь давненько никого не бывало.

– Что делать будем, Тамерлан Ниязович? – спросил один из оперативников.

– А ничего, – пожал он плечами. – Без ордера на обыск в дом не сунешься, да и что там искать?

Тамерлан задумался. Если Квадрат и есть убийца Валерии Павлюк, то он должен был быть идиотом, спрятавшись здесь. Идиотом он не был, судя по пустовавшему дому. Был ли он убийцей, тоже пока было неясно. Отправляясь сюда, Тамерлан не особо рассчитывал застать Квадрата на месте, но проверить был обязан, а при хорошем стечении обстоятельств и задержать, для чего и позвали ребят из отдела. Задерживать, однако, было некого.

– Ладно, вы поезжайте к себе, – кивнул Тамерлан полицейским, – а мы с Пашей еще тут покумекаем.

Когда полицейская машина скрылась за поворотом улицы, Тамерлан, осмотревшись, сказал:

– Дом Богодухова в самом конце улицы, а за ним – поле, – прищурился Тамерлан. – А что дальше?

– Ничего, – пожал плечами Павел.

– А дальше, Паша, – разъяснил Тамерлан, – как раз та дорога, где оттаяла наша подснежница.

– Точно, – ударил себя по лбу Павел.

– Вот тебе и точно. Давай-ка, Паша, к соседям постучим. Может, есть тут кто, расспросим про Квадрата. А если нет, придется в выходной приехать.

В ближайшем к «замку» Квадрата доме никто следователям не открыл. Со следующим повезло больше – им отпер мужчина средних лет в телогрейке и резиновых сапогах. Представившись и показав удостоверение, Тамерлан задал несколько вопросов о Богодухове. Мужчина почесал седую голову, задумавшись.

– Мы, вообще-то, тут с Марусей круглогодично живем. Хозяйством вот занимаемся, – он кивнул на участок перед домом, где красовались выстроенные в рядок небольшие парники. – А этого, как его вы назвали?

– Богодухова, – подсказал Павел.

– Да, его самого, – кивнул мужчина, – давненько не видели.

– А может, все-таки вспомните, когда видели в последний раз?

– Да кто ж его знает, – пожал мужчина плечами. – Наверное, под Новый год. Да, вроде бы после Нового года его и не было здесь.

– Уверены?

– Не знаю я, – развел руками мужчина. – Мы с женой работаем. Она кассиром в магазине, а я сторожем, два через два. Так что, сами понимаете, за соседями следить мне некогда, да и Марусе тоже. С уверенностью сказать не могу, может, в какой день, пока я на смене был, Богодухов и приезжал, но я лично не видел.

– А до Нового года часто он тут бывал? – спросил Тамерлан.

– Раньше часто, – не задумываясь, ответил мужчина. – Что не выходной, так приезжал с дружками да бабами. Устраивали тут оргии, – мужчина смачно сплюнул себе под ноги.

– Оргии?

– Да музыка у них там по всем ночам орала, и девки голые из бани выбегали, чуть ли не посреди бела дня по улицам носились. Срам – да и только.

– А после Нового года оргий, значит, не было? – спросил Тамерлан.

– Нет, не было. Мы еще недавно с Марусей как раз говорили: что-то соседа давно не слыхать. Думали, может, посадили его.

– А за что его сажать? – прищурился Тамерлан, всматриваясь в хмурое лицо мужчины.

– Дык у него на роже написано, что бандит. Разве обычные люди так себя ведут?

– А жену его вы тоже знаете? – спросил Павел.

– Нет, жена его сюда не ездила, ни разу не видели. А вот малолеток каких-то возил постоянно.

Павел полез в телефон и, найдя фотографию Валерии Павлюк, сунул мужчине под нос.

– А ее вы здесь видели?

– Ну-ка. – Мужчина взял у Павла телефон, прищурился, отодвинув экран подальше, и пожал плечами. – Нет, эту не видел.

– Уверены? – спросил Тамерлан, бросив взгляд на татуировку на руке мужчины, в которой он сжимал телефон.

– Да что вы от меня хотите, господин следователь, – покачал головой мужчина. – Сосед наш возил сюда всякую шоблу. Думаете, я его проституток под лупой рассматривал? Эту вроде не видел, а там – кто ее знает? Может, и она тут бывала. Вы лучше Гришку-сторожа спросите, он тут тоже живет круглый год.

– А где его найти? – уточнил старший следователь.

– Первый налево дом от шлагбаума, – пояснил мужчина.

– Вот здесь мой телефон – личный и управления, – протянул Тамерлан визитку мужчине. – Если что вспомните, позвоните, пожалуйста, – попросил он. – Может быть, нам придется вызвать вас к себе для дачи показаний.

– Какие еще показания, – встрепенувшись, засуетился мужчина. – Все, что знал, я уже сказал. Не видел я вашего Богодухова, и баб его не видел.

– И все же…

Мысль свою Тамерлан не закончил, так как мужчина, продолжая ворчать себе под нос, захлопнул дверь, оставив следователей снаружи.

– Чего это он? – Павел удивленно уставился в закрытую дверь.

– А черт его знает, – пожал плечами Тамерлан. – Нашего брата никто не любит, Паша, – и добавил: – Имя мы его так и не спросили.

– Сейчас спросим.

Павел уже занес кулак, чтобы еще раз постучать, но Тамерлан остановил его:

– Брось. Если понадобится, по адресу пробьем. Пойдем-ка поищем Гришку-сторожа. Может, тот будет поразговорчивее.

Гришкой-сторожем оказался парень лет двадцати с копейками, еще менее словоохотливый, чем мужчина, который и направил следователей к нему. При виде полицейских парень насупился, в дом их не пустил и так и оставил приоткрытой лишь щелку. «Какие-то все неприветливые в этих «Снегирях», – подумал Павел.

– Вы знаете Богодухова Вячеслава? – спросил он.

Парень моргнул непонимающе. Белесые ресницы прикрыли глаза, потом взметнулись вверх.

– А, это того, из замка, что ли? – очень медленно, выговаривая каждое слово, сказал он.

– Ну да, – кивнул Павел.

– Знаю, я здесь всех вроде как знаю, – переминаясь с ноги на ногу, ответил Гришка. На лице его отразилось явное облегчение.

– Помните, когда он приезжал на дачу в последний раз? – спросил Тамерлан.

Гришка почесал за ухом, взлохматив и без того лохматые светло-русые патлы, и ответил:

– Да черт его знает. – У парня была очень странная манера разговаривать: он говорил несколько слов, а потом долго молчал, несколько раз сглатывал, будто собираясь с духом перед произнесением следующего предложения. – Перед Новым годом, кажется.

– А поточнее?

Парень снова задумался.

– Перед Новым годом он тут постоянно бывал, а потом… Да, точно, ни разу его тут не было.

– То есть с декабря? – уточнил Тамерлан.

– Ну да, – кивнул Гришка.

Павел снова залез в телефон и открыл фотографию Валерии Павлюк. Протянул мобильник экраном к Гришке и спросил:

– Эту девушку вы видели в компании Богодухова?

Тот долго всматривался в изображение, потом, стряхнув с себя оцепенение, пожал плечами:

– Может, и видел. Их тут много бывало, всех и не упомнишь.

– А если подумать? – пробасил Тамерлан, уставший уже от этих двух свидетелей, которые ничего толком рассказать так и не смогли.

– Не знаю я, – нервно дернул плечом Гришка. – Баб на дачу Квадрат постоянно разных привозил, но все чаще по ночам, так что неизвестно, кто у него там бывал.

– Квадрат? – прищурившись спросил Тамерлан.

– Ну да, его все здесь Квадратом кличут. Вы когда его фамилию назвали, я поначалу и не понял, о ком речь.

– Значит, так, Григорий… Как фамилия твоя? – спросил Тамерлан.

– Зотов я.

– Зотов, значит… – задумался Тамерлан. – Так вот, Григорий Зотов, завтра заедешь к нам в управление для дачи свидетельских показаний.

– Зачем это? – встрепенулся парень, часто-часто заморгав. – Я все сказал, что знаю.

– Вот и еще раз скажешь. Повторишь, а наш сотрудник запишет. А если вспомнишь еще что, то будет тебе большая вселенская благородность.

Тамерлан развернулся и пошел к машине, стоявшей на обочине. Павел быстро написал адрес управления и черканул номер телефона.

– А мне… а мне обязательно к вам ехать? – спросил Гришка.

– Раз старший следователь велит, то надо. Да вы не переживайте, – подбодрил Павел Гришку. – Вам просто еще раз зададут вопросы про Богодухова и убитую девушку.

– Убитую? – ахнул парень.

– Да, убитую.

– Так вы думаете, это он, Квадрат ее того…

– Это мы и пытаемся выяснить. – Павел сунул в руку Гришки бумагу и пошел вслед за Тамерланом.

Сев в машину, оба следователя почти синхронно засунули руки в карманы и выудили по пачке сигарет. Павел засмеялся. Медленно, в молчании, докурив, они наконец-то тронули машину в обратный путь. Павел, нарушив тишину, сказал:

– Полоумный какой-то, этот Гришка Зотов, двух слов связать не может.

– Ничего, Паша, завтра свяжет, – усмехнулся Тамерлан.

– Думаете, он что-то знает? – покосился на начальника Павел.

– Руку даю на отсечение, – кивнул Тамерлан и добавил: – А Павлюк он в обществе Квадрата точно видел, – ответил Тамерлан. – И наверняка ведь узнал ее на фото, но почему-то побоялся сказать.

– Может, этот Квадрат тут всех в страхе держит? Первый мужичок тоже не словоохотлив был.

– А первый мужичок сидел, вот и не хотелось ему особо с нами общаться, – откинувшись в водительском кресле, закрыл глаза Тамерлан.

– Как вы догадались? – удивленно уставился на Тамерлана Павел.

– Наколка у него интересная на запястье. Такие просто так не колют.

– А я и не заметил, – посетовал Павел.

– А ее и не видно под телогрейкой было. Когда он у тебя телефончик взял, чтобы фотографии рассмотреть, рукав чуть задрался, и наколку стало видно.

Павел одобрительно присвистнул.

– Глаз-алмаз у вас, шеф.

– Ничего, Паша, и ты постареешь, оборзеешь и будешь многое замечать, – засмеялся Тамерлан.

– Ну а этот Гришка Зотов? – спросил Павел. – Почему вы так резко оборвали с ним разговор и сказали завтра в управление приехать?

– А Гришка Зотов, – Тамерлан пожал плечами, – сегодня помаринуется в собственном соку, а завтра нам что-нибудь да расскажет.

– Поражаюсь я вам, Тамерлан Ниязович, – засмеялся Павел. – Ни слова парню не сказали, а напугали его до полусмерти.

– Ничего, Паша, годков эдак через пять и тебя они будут опасаться, – снова философски предрек Тамерлан.

– Да где уж мне, – посетовал Павел. – У меня слишком мягкий для этого характер. Я вот все думаю, Тамерлан Ниязович, а не бросить ли мне всю эту канитель и не податься ли в частные сыщики?

– И ты туда же? – покосился на него Тамерлан.

– А кто еще?

– Да есть тут один…

Глава 9

– Итак, Зотов Григорий Григорьевич, девяносто седьмого года рождения, – неспешно протянул Тамерлан, вертя в руках паспорт парня.

Тот сидел в его кабинете и беспрестанно ерзал на стуле: то ногу на ногу закинет, то сунет руки в карманы, то положит их, сцепленные в замок, на колени.

– Чем занимаетесь, Григорий? – спросил Тамерлан.

– А? – встрепенулся тот.

– Спрашиваю, каков род вашей деятельности? – Парень по-прежнему непонимающе моргал. – Работаете где?

– А-а-а, вы об этом. Не работаю… – и добавил: – Временно.

– И сколько же длится это ваше «временно»? – усмехнулся Тамерлан. – Ваши соседи по дачам говорят, что вы занимали должность сторожа при СНТ, но вот уже несколько месяцев как вас с нее попросили.

Информацию на Зотова Аня по просьбе Тамерлана собрала еще накануне вечером, как и на Василия Дегтярева, второго мужичка, которого они с Пашей расспрашивали вчера утром в «Снегирях». Ничего особенного найти Тамерлан и не пытался, но знать, что перед ним за люди, было необходимо. Насчет Дегтярева Тамерлан не ошибся, тот восемь лет назад вышел из мест лишения свободы, где мотал срок за ограбление. После этого работал водителем, больше ни в каких правонарушениях не уличенный, вместе с женой жил в «Снегирях» круглогодично.

О Зотове информации и того было меньше: молодой, никчемный, любил крепко выпить, после армии устроился сторожем в «Снегирях» же, где у него был старый, доставшийся от умершей два года назад матери дом. Правда, было кое-что интересное о дачном поселке «Снегири». В зимний период там время от времени обчищали дачи, причем обчищали аккуратненько: не вскрывали все дома подряд, а только те, где действительно было что взять.

Тамерлан пристально уставился на Зотова. От взгляда следователя тот занервничал еще сильнее.

– Я… я устроюсь на работу… собираюсь.

Тамерлан не дослушал и бросил перед Зотовым пару фотографий Валерии Павлюк, на которых она улыбалась: в компании отца – на одной, в компании двух подружек – на второй.

– Вчера мне показалось, что ты, Гриша, плохо видишь, на телефоне не рассмотрел фото. – Тамерлан ткнул карандашом в Валерию на снимке. – Вот, распечатали специально для тебя. Видел ее?

Зотов мотнул головой.

– Да ты не стесняйся, возьми, рассмотри как следует, – Тамерлан пододвинул фото поближе к парню. – Ты нам очень поможешь, Гриша, если расскажешь, что знаешь.

– С чего вы взяли, что я что-то знаю? – Тем не менее снимок Валерии с отцом он в руки взял. Пальцы его подрагивали.

– Потому что испугался ты вчера нас с Пашей, подумал, что по твою душу мы пришли.

Тамерлан достал из стола пачку сигарет, протянул Зотову и тот с благодарностью закурил.

– Ты не бойся, Гриша, про ограбленные в «Снегирях» дачи мы, конечно, кое-что слышали. – На этих словах следователя Зотов подавился табачным дымом и закашлялся. – Не суетись, не суетись, – усмехнулся Тамерлан и пододвинул ему графин и стакан воды. – Так вот, – продолжил старший следователь, – про дачи мы слышали, но это не наша юрисдикция, да и доказательств, что то был ты с дружками, нет, так что не дрейфь.

Тамерлан замолчал, уставившись на Зотова, который залпом осушил стакан воды и снова затянулся сигаретой.

– Ты на девочку вон посмотри и, если видел ее в ваших краях, расскажи, – мягко, почти по-дружески, попросил Тамерлан. – Или ты Квадрата этого боишься?

Зотов непроизвольно дернулся и тут же кивнул.

– Он меня с дружками в том году так отметелил, что неделю кровью харкал, – сказал Зотов в присущей ему манере, делая долгие паузы и постоянно сглатывая слюну, прежде чем произнести слово или фразу.

– За что они тебя?

Парень замялся и, отведя глаза в сторону, сказал:

– Чтоб по окнам не подглядывал.

Тамерлан присвистнул.

– А чего же ты, Гриша, по окнам чужим шарился?

Тот пожал плечами:

– Интересно же… Квадрат таких дамочек на дачу возил – закачаешься.

– А ты, значит, у нас любитель чужой клубнички, – добродушно рассмеялся Тамерлан.

– Ну а что? Мне о таких бабах только мечтать остается. Сами понимаете.

– Понимаю, Гриша, понимаю, – сочувствующим тоном проговорил Тамерлан. – Бабы же сейчас какие? Им только денег подавай, в душу-то они не смотрят.

– Вот именно, – подхватил Зотов. – Вы видели этого Квадрата? Ростом – метр с кепкой, лысый, что твой Ленин, а телок таких имел, что закачаешься.

– Ну а эта? – Тамерлан указал на фотографии, все еще лежавшие перед Зотовым. – Валерию видел в обществе Квадрата?

Зотов кивнул.

– Когда? – встрепенулся Тамерлан.

– Перед Новым годом он ее частенько привозил на дачу. Много раз привозил.

– Много раз, говоришь?

– Ну да. Всю осень и начало зимы только ее и возил.

– И что, тоже оргии устраивали? – прищурился Тамерлан.

– Да нет, наоборот. Тихо всегда было, – махнул рукой Зотов. – Кроме последнего раза.

– А ну-ка, Гриша, сокол ты мой ясный, – опершись локтями о стол  и сложив пальцы в замок, сказал Тамерлан, – давай-ка поподробнее про этот последний раз.

– Можно еще сигаретку, господин следователь? – попросил Зотов.

– Можно, отчего ж нельзя? – Тамерлан бросил парню почти не початую пачку. – Кури на здоровье да рассказывай.

Зотов затянулся и вроде бы даже расслабился, кажется, поверив, что за ограбленные дачи ему ничего не будет, по крайней мере – пока.

– Девушку эту…

– Валерию, – подсказал Тамерлан.

– Да, Валерию. Квадрат часто по выходным привозил ее. Видимо, он ее серьезно обхаживал. По крайней мере, когда она была на даче, то других баб там не наблюдалось, да и дружков Квадрата тоже. А в последний раз он привез ее не одну. Там у них целая вечеринка была, – Зотов сглотнул и продолжил: – Музыка орала часов до двух ночи, потом все успокоилось вроде бы. А потом…

– А потом? – подтолкнул его к дальнейшему рассказу Тамерлан.

– А потом там, кажется, драка началась. Девка эта, Валерия, визжала так, что на другом конце поселка слышно было. Посуду били вроде или еще что.

– А с чего ты, Гриша, взял, что это Валерия орала? – спросил Тамерлан. – Ты же говоришь, там большая компания была.

– А, дык я забыл сказать. Около двух ночи почти весь народ уехал. У Квадрата только эта девчонка осталась да пара его дружков-телохранителей.

– Ну а почему ты решил, что именно Валерия осталась? – допытывался Тамерлан. – Или ты опять по окнам подглядывал?

Зотов кивнул, покраснев.

– Я же сторож… был… В общем, за уехавшими ворота СНТ запер и пошел проверить, кто там в «замке» остался.

– И что увидел?

– Да сидели они в гостиной. У Квадрата там штор нет, и когда свет горит, все видно, – будто оправдываясь, говорил Зотов.

– Значит, ты увидел Валерию, Квадрата и еще кого-то?

– Ну да, еще двух парней. Они завсегда с Квадратом вместе. Это они меня отметелили, – пожаловался Зотов.

– Имена их знаешь?

– Нет, они со мной не особо-то разговаривали, – он нервно потер челюсть и поморщился, будто фантомная боль дала о себе знать, – и уж, конечно, не представились.

– Хорошо, Гриша, – кивнул Тамерлан. – А что было после криков да битья посуды?

– Ничего не было – стихло все, и я спать лег наконец-то.

– А когда это было, ты не запомнил? – с растаявшей надеждой спросил Тамерлан.

– Вообще-то, запомнил.

– И?

– Двадцать четвертого декабря это было. Точнее, в ночь на двадцать пятое. Квадрат, видимо, Рождество заморское отмечал с дружками.

Разочаровавшийся было в показаниях Зотова Тамерлан встрепенулся. Ведь именно двадцать четвертого Павлюк ушла утром из дома, направляясь к репетитору, до которого не доехала. Получается, она уже с утра того дня была в компании Квадрата, а на следующий день ее объявили в розыск.

Тамерлан пристально посмотрел на сидевшего перед ним парня. Зотов докурил вторую сигарету и теперь вертел в руках пачку, видимо, решая, стоит ли закурить новую. Нервный в самом начале их беседы парень сейчас немного успокоился. Из-за ограбленных дач он, что ли, места себе не находил? Или так сильно боялся Квадрата? Вдруг Тамерлану в голову пришла новая мысль.

– Слушай, Гриша, ты ведь наверняка слышал в новостях или в интернете читал, что эта девочка, Валерия, пропала в декабре, – сказал Тамерлан, всматриваясь в светлые глаза Зотова. – Тогда ведь ее отец объявил большое вознаграждение за любую информацию о местонахождении девочки…

Вот оно! Вспыхнувший в глазах Зотова испуг – немое признание. Тамерлан правильно, значит, догадался.

– Ведь слышал? – начал давить следователь. – Не мог не слышать, Гриша. И девочку эту на фото ты сразу узнал, как только вчера утром мы ее тебе показали.

Парень кивнул и все-таки достал очередную сигарету из пачки.

– Ты звонил в полицию?

Зотов поколебался, но в конце концов снова кивнул.

– А что же ты не довел дело до конца? – спросил Тамерлан. – Ничего толком не рассказал следователю и слился?

– Да и—и-испугался я, – выкрикнул парень, дернув руками. Самообладание окончательно покинула его, и Зотов перестал контролировать заикание. Пачка сигарет упала на пол. Зотов наклонился и быстро собрал высыпавшиеся сигареты. – По-подумал, что ведь нет у меня никаких до-до-доказательств, что это Квадрат девушку по-похитил или что с-с-сделал с ней. Сначала-то я позвонил, а по-по-потом подумал: что, если следаки Квадрата не найдут или тот от-от-откупится, а на меня возьмут да повесят это все? Знаем мы, как такие дела делаются.

– Ну-ну, ты полегче, – выговорил ему Тамерлан, хотя он в чем-то был согласен с Зотовым. Дело об исчезновении Павлюк вел Киселев, которому была важна раскрываемость. Не найдя Квадрата, тот вполне мог из Зотова сделать крайнего. Может, конечно, он ничего бы и не доказал, скорее всего, не доказал, но парню бы жизнь подпортил.

– Слушай, Гриша, а что с Квадратом? Наутро после описанных тобою событий он еще был на даче?

Зотов долго молчал, постоянно сглатывая. Теперь Тамерлан понял, что этот его способ говорить слова, не заикаясь, и только когда он сильно нервничал, то переставал молчать и будто бы искать слова внутри собственного горла, а вместо этого бесконечно повторял слоги, как это делает большинство заик.

– Нет, – наконец отрицательно помотал головой парень. – Утром, когда я из дома вылез, ни его, ни его дружков уже не было в «Снегирях». Да и вообще, они с тех пор на даче и не появлялись.

– Ни разу?

– Ни разу, – подтвердил Зотов.

***

Домой Тамерлан вернулся поздно. Женя на этот раз не спала, дожидаясь его. Пока он принимал душ и ужинал, она, словно кошка, молчаливо ходила вокруг, делая вид, что ей ни капельки не интересно узнать, как продвигается дело о подснежнице. Хоть женаты они с Женей были не так давно, Тамерлан, однако, знал жену слишком хорошо, чтобы заметить неуловимые намеки, которые кричали о том, что она умирает от любопытства. Вон как беспечно Женя наматывает локон на тоненький палец! Вон как трепещут веки от каждого произнесенного Тамерланом слова! Вон какую беззвучную дробь выбивают босые пальцы ног на ковре, когда Женя понимает, что Тамерлан говорит о чем угодно, но только не о деле.

Наконец с ужином было покончено. Тамерлан обнял Женю, чмокнул ее в нос и, усмехнувшись, хитро спросил:

– Что, Женя, спать пойдем или все-таки рассказать тебе, что сегодня мы нарыли?

Женя притянула к себе мужа за шею и прошептала ему в ухо:

– Если ты сейчас же не прекратишь испытывать мое терпение, я взорвусь похлеще атомной бомбы.

Тамерлан рассмеялся.

– Тогда мой посуду, а я расскажу.

Обрадовавшаяся Женя засучила рукава и включила воду, а Тамерлан вкратце передал ей свой разговор с Зотовым.

– Получается, что это Квадрат убил Валерию? – спросила она.

– Получается, что так. Все говорит в его пользу, точнее, против него.

– Значит, осталось только обнаружить его местонахождение – и дело раскрыто?

– Э, не все так просто, Женя, – возразил Тамерлан.

– Почему? – Она покончила с последней тарелкой, вытерла ее полотенцем и водрузила в кухонный шкаф.

– Во-первых, судя по всему, Квадрат залег на дно, и еще неизвестно, как быстро мы его найдем.

– А во-вторых? – нахмурилась Женя.

– А во-вторых, сыщик мой, нужно будет из Квадрата выбить чистосердечное.

– Зачем? – удивилась она. – Разве не ясно, что это он убил Леру?

– Нет, милая. По большому счету, у нас на Квадрата ничего и нет. Только слова Зотова да школьниц, что видели ссору Квадрата и Валерии у школы.

– Разве этого мало?

– Конечно, мало. Ну поссорились, подрались даже – и все. Где доказательства, что это Квадрат ее убил? – Женя развела руками. – Правильно, нет никаких прямых доказательств. Так что нам нужно признание самого Квадрата либо его дружков, о которых, кстати, у нас вообще нет никакой информации.

Женя скрестила руки на груди и задумалась.

– А ведь если бы Киселев тогда выслушал школьниц или сестру Леры, то он бы мог этого Квадрата найти уже тогда, и может быть, девочка была бы жива, – сказала она.

– Думаю, Женя, тут ты ошибаешься. Если Квадрат – убийца, то убил он Валерию, скорее всего, в состоянии аффекта, когда вышел из себя. Не думаю, что он держал ее где-то взаперти живой и только потом убил. В этом нет никакого смысла.

Женя хмыкнула, будто не соглашаясь с Тамерланом.

– Но ты права в другом, – сказал Тамерлан, вставая и потягиваясь. – Если бы Киселев хорошо делал свою работу, то дело это могли бы раскрыть еще тогда, в конце декабря.

Он зевнул, протянул руку Жене и сказал:

– А теперь пойдем спать, поздно уже.

Женя вдруг подбоченилась и возмущенно воскликнула:

– А почему это я мыла посуду? Ты же обещал, что теперь у нас ты главный по тарелочкам!

Тамерлан развел руками и сказал:

– Ты же сама ринулась к раковине.

– Ну и хитер ты, Тамерлан Ниязович. Уболтал меня совсем, – покачала головой Женя.

Тамерлан рассмеялся и подхватил жену на руки.

Глава 10

Тамерлан стоял чуть в стороне от выхода из управления и с удовольствием вдыхал вечерний пахнущий весной воздух. Наконец-то стало совсем тепло, и в считаные дни на деревьях и кустарниках набухли огромные, готовые вот-вот лопнуть почки. Кое-где уже проглядывал ярко-зеленый пушок сочной листвы, сквозь пожухлые остатки прошлогодней травы пробились первые былинки. За несколько дней столбик термометра сделал такой резкий скачок, что казалось: еще чуть-чуть и наступит летняя жара. Все это пробуждение природы Тамерлан, как всегда, прозевал, потому что с раннего утра и до позднего вечера торчал в управлении, приходя и уходя затемно. И теперь, наконец-то освободившись пораньше, он стоял на улице, с удивлением осознавая, что весна уже вовсю разыгралась. Правда, сейчас, под вечер, все равно поддувал холодный ветерок.

Последняя неделя для Тамерлана и его группы выдалась сложной. Расследование убийства Валерии Павлюк застопорилось. Все ниточки, что удалось вытянуть из этого дела следователю и его команде, вели к Квадрату, однако найти мужчину оказалось делом непростым. По словам соседей из «Снегирей» на даче он не появлялся с декабря прошлого года, а дома, если верить его истеричной жене, не был вот уже несколько недель. Все говорило о том, что, услышав о найденном трупе Павлюк, мужчина пустился в бега. Где он мог залечь – непонятно. У Тамерлана не хватало людей, чтобы вести постоянное наблюдение за его городской квартирой и дачей. И если с последней было проще – появись Квадрат в «Снегирях», соседи обязательно дали бы знать в полицию (по крайней мере, Гришка Зотов обещал), то надежды на то, что жена Богодухова сообщит о его возвращении, не было никакой.

Информация на Квадрата была разрозненной. Никаких серьезных правонарушений мужчина не совершал, но все время ходил по лезвию бритвы. Коллекторская контора, которая ему принадлежала, пользовалась дурной славой. Квадрат и его «сотрудники», а попросту – подельники, не гнушались грязных методов работы. В самой фирме Богодухова Тамерлану и его следователям помочь не смогли. Офис, находившийся в одном из обновленных домов старой московской постройки, по словам охраны, стоял закрытым уже больше месяца. Ни секретарь Богодухова, ни его сотрудники, ни тем более он сам здесь не появлялись. Правда, Андрею удалось найти секретаршу. Однако та заявила, что Богодухов всех распустил на бессрочные каникулы и сказал, что вызовет, когда контора снова начнет работать в прежнем режиме. По данным, собранным тем же Андреем, было очевидно, что Богодухов мог скрываться еще по одной причине: его прижала налоговая. С такими долгами в госбюджет, которые оказались у Богодухова, нечего было и думать о том, чтобы его коллекторский бизнес продолжал идти по накатанной.

Тамерлану хотелось понять, что же в действительности заставило Богодухова залечь на дно: финансовые проблемы фирмы или все же убийство Павлюк. Неоспоримых доказательств вины мужчины у следователей не имелось. Им нужен был он сам, чтобы эти самые доказательства получить.

Помимо этого тупикового дела, команда Тамерлана трудилась и над другими расследованиями, а потому рабочие дни, казалось, становились все длиннее и длиннее. Только сегодня Тамерлану чуть ли не впервые за последние две недели удалось уйти из управления ровно в шесть. Он сунул руку в карман, собираясь выкурить последнюю сигарету и ехать домой, и тут же, нащупав лишь пустоту, вспомнил, что уже дня три как действительно бросил курить. Сколько месяцев он все обещал и обещал Жене? Пора бы.

Дверь управления распахнулась, и из нее вышел Киселев. Он увидел Тамерлана, кивнул, уже почти прошел мимо, но все-таки нехотя остановился.

– Что, Тамерлан Ниязович, говорят, через месяц Андронов окончательно и бесповоротно выходит на пенсию, – сказал Киселев.

– Говорят, – кивнул Тамерлан.

– Слышал, что вам предлагают его место, – прищурившись, исподлобья взглянул на него Киселев.

– Мало ли кто что говорит, – пожал плечами Тамерлан. Он знал, что Киселев сам метил в начальники управления, и Тамерлан был ему как кость поперек горла.

– Как движется дело об убийстве той школьницы? Все копаете?

– Копаем.

– И что вы с ним возитесь, – поморщился Киселев. – Там нечего расследовать. Все, что могли, мы в свое время нашли.

– Все да не все, – усмехнулся Тамерлан.

– Хотите сказать, что обнаружили какие-то новые улики? – у пухлых губ Киселева пролегла возмущенная складка, будто он был категорически против того, чтобы это дело раскрыли.

– Может, и обнаружили, – неопределенно ответил Тамерлан.

– И какие же?

– Тайны следствия разглашать не имею права, – развел руками он.

Киселев деланно расхохотался.

– Забавный вы человек, Тамерлан Ниязович. Роете всякое дерьмо, в котором и рыть-то нечего. Гиблое это дело, – сделал неопределенный жест Киселев.

– Что, Петр Андреевич, думаете, не раскроем? – тоже улыбнувшись, спросил Тамерлан. В глазах его, однако, не было и тени веселости.

– Не раскроете. Столько времени прошло, где ж его теперь найдешь, убийцу этого? – махнул рукой Киселев. – Небось, какой-нибудь водила, подвозивший девчонку ночью. Позарился на золото – она, говорят, им увешанная ходила – да на молодое тело. Ищи его теперь свищи, убийцу вашего.

– Думаете? – снова с ехидцей спросил Тамерлан. Он понял, что Киселев даже не поинтересовался подробностями и не знал, что Павлюк не ограбили и не изнасиловали.

– Тут и к гадалке не ходи.

– А что, если найдем убийцу, а, Петр Андреевич?

– Ну, тогда я плохой следователь и подам в отставку, – презрительно хмыкнул Киселев.

– Обещаете?

– А то! – резко выпалил Киселев и покачал головой: – Вы, Тамерлан Ниязович, конечно, круты, тут спору нет, но даже вам не под силу раскрыть преступление, где нет ни одной зацепки.

– Поживем – увидим, Петр Андреевич. Поживем – увидим.

– Ну-ну, – усмехнулся Киселев.

– Ладно, бывайте, – Тамерлан достал ключи от машины. – А про обещание свое не забудьте вспомнить, когда время придет, – бросил он на прощание.

Тамерлан уже дошел до машины, когда Киселев снова окликнул его:

– А зачем вы моего Анатолия к себе переманили? – голос Киселева был полон негодования. – Нехорошо как-то получается.

– Я вашего Анатолия не переманивал, – оглянулся Тамерлан.

– Как же? Он сказал, что с понедельника к вам в группу переходит, – нахмурился Киселев.

– Да? – без тени удивления в голосе спросил Тамерлан и пожал плечами. – Я не в курсе. А вообще, вы лучше у Андронова спросите, начальник пока все-таки он.

– Ну-ну, ну-ну, – с какой-то угрозой в голосе промычал Киселев.

Тамерлан сел за руль и завел двигатель. Бросив взгляд на часы, он понял, что успеет заскочить домой и переодеться. Они с Женей в кои-то веки собирались пойти в ресторан.

***

Им достался столик в уютном уголке у окна, за которым уже давным-давно опустился ранний апрельский вечер. Женя вертела в руках бокал с вином и с улыбкой смотрела на мужа.

– Поверить не могу, что мы все-таки спокойно поужинали, никуда не спешим, а главное – тебя никто не дергает.

– Переплюнь, Евгения Георгиевна, а то сглазишь, – засмеялся Тамерлан.

– Нет уж. Даже если вдруг тебе кто-то позвонит, не смей отвечать, – потребовала Женя. – Когда еще удастся так тепло провести вечер.

– Твоя правда, Женя.

Тамерлан поднес свой бокал к ее, и они чокнулись. Женя, пригубив вина, сморщила нос – не любила она сухие вина, предпочитая более мужские напитки, коньяк, например. Однако романтика вечера обязывала.

– Знаешь, Женя, я сегодня на выходе из управления столкнулся с Киселевым, – сказал Тамерлан.

– Это с каким таким Киселевым? – нахмурилась она, а потом, вспомнив, протянула: – А-а, это с тем, что расследовал исчезновение Валерии Павлюк.

– С ним самым.

– И? – вопросительно посмотрела на мужа Женя.

– Он спросил, пойду ли я на место Андронова. Переживает, что соглашусь, ведь он сам метит в начальники управления, – задумчиво глядя в окно, ответил Тамерлан.

– И что ты ему ответил? – осторожно поинтересовалась Женя. Тема эта была для Тамерлана больной. Пока Андронов сидел на своем месте, вроде как и не было нужды задумываться о возможном повышении. Но сейчас, когда все прочили Тамерлану переход на руководящую должность, ему приходилось постоянно прокручивать эту мысль в голове. Согласиться или нет. Пойти или остаться при своем?

Тамерлан перевел взгляд на жену.

– А что ты мне посоветуешь, Женя?

– Ты знаешь, какой из меня советчик. Нет у меня аргументов, чтобы заставить тебя податься в начальники или остаться в следователях, – улыбнулась Женя мужу. – Я буду рада за тебя в любом случае, главное, чтобы ты принял решение исходя из желаний собственного сердца, а не из-за чьих-то советов.

– Вот за это я тебя и люблю, Евгения Георгиевна, – засмеялся Тамерлан. – Мудрая ты у меня женщина.

– А еще год назад ты называл меня дурой, – хмыкнула она.

– Не было такого, – отмахнулся Тамерлан.

– Было-было. До сих пор помню, как сидела перед тобой в кабинете и говорила, что потратила всю зарплату на пальто, которое ты мне изуродовал, а ты меня дурой обозвал.

Тамерлан рассмеялся.

– То был не я, Женя.

– А кто же?

– Бес попутал. Как увидел тебя, так умом помешался, как мальчишка влюбленный, вот и нес всякую чушь. – Он протянул руку через стол и погладил Женину. – Пора бы уже забыть ту историю.

– А пальто? – хмыкнула Женя.

– Я ж тебе новое купил.

Они вместе рассмеялись.

Когда они вышли из ресторана, на них пахнуло холодным весенним воздухом.

– Говорят, на майские будет плохая погода, – вздохнула Женя, поплотнее запахивая пальто.

– До майских еще сто раз все изменится, вон как резко потеплело, а ведь неделю назад мы были уверены, что зиме не будет конца, – возразил Тамерлан.

– Так всегда бывает: резкое потепление, а к майским – холод, – зевнула Женя. Все-таки зря она согласилась на вино, от него ее всегда тянуло в сон.

Ресторан находился недалеко от их дома, а потому они пошли пешком, выбрав путь через знакомые переулки. Здесь было темно, фонари, как всегда, не горели, но так было быстрее добраться до их подъезда. Женя взяла Тамерлана под руку, положив голову на плечо мужа. Она чувствовала приятную усталость, и ей казалось необычным вот так запросто возвращаться с мужем домой, прогуливаясь, никуда не спеша. Чаще она, дожидаясь его дома, коротала вечера за компьютером, за чтением научных статей да подготовкой к лекциям. Иногда дожидалась, а иногда ложилась спать раньше, чем слышала в замке скрежет ключа. Только уже в полудреме чувствовала, как проминается постель рядом, как сильные руки мужа обнимают ее сзади, а его нос утыкается ей в волосы.

– Эй, папаша, сигареткой угостишь, – раздался откуда-то сбоку развязный молодой голос.

– Не курю, – бросил Тамерлан.

– Ну тогда деньжат подкинь, что ли. – Из темноты выступили две фигуры.

– Шли бы вы, детки, по домам, смотреть «Спокойной ночи, малыши», – усмехнулся Тамерлан.

Женя почувствовала движение сзади – там оказался еще один парень. Краем глаза она уловила, как в тусклом ночном свете в руке его что-то блеснуло. Женя сжала руку мужа, но Тамерлан, кажется, ни капли не испугался.

Трое парней одновременно сделали несколько шагов по направлению к Жене и Тамерлану, преграждая им путь.

– Не хочешь деньгами делиться, поделись бабой. Вон она у тебя какая красивая, – противно загоготал тот, кто, по-видимому, был главным в этой шайке.

Он не успел договорить, как Тамерлан, резко выкинув кулак, ударил его в лицо.

– Тамерлан, – завизжала Женя, увидев, как тот, что сжимал нож, ринулся к мужу. Однако Тамерлан полностью контролировал ситуацию. Он оттолкнул Женю в сторону, и она, не удержавшись, зацепилась каблуком за решетку водостока и шлепнулась, удачно приземлившись на пятую точку. Тамерлан, круто развернувшись, ударил парня с ножом ногой в грудь. Тот повалился, хватая ртом воздух. Нож отлетел в сторону. Третий преступник дал деру. Пока Тамерлан, ловко выдернув ремень из штанов парня, что напал на них с ножом, связывал тому руки, главарь, очухавшись от удара, схватился за разбитый нос и тоже попытался сбежать, однако он оказался слишком близко к Жене, и та, даже не успев подумать, что делает, выставила вбок ногу. Парень не заметил ее движения в темноте и тут же споткнулся, упал и ударился и без того разбитым лицом о тротуар. Послышался неприятный хруст.

– А! – завопил он. – А!

– Вот тебе и «а», – хмыкнул Тамерлан, заламывая ему руки за спину и надавливая на них коленом. – Будешь в другой раз знать, как у «папаши» «мамашу» отбивать. Женя, звони-ка в полицию. Там сегодня Вася Громыкин дежурит. Сдадим ему тепленьких.

Женя трясущимися пальцами набрала номер и быстро объяснила дежурному оперативнику, что случилось и где их искать. Уже через пять минут послышался вой сирены. Дежурный наряд приехал быстро. Хулиганов погрузили в уазик.

Вася протянул Тамерлану сигарету, и тот с благодарностью затянулся.

– Ну вы даете, Тамерлан Ниязович, – одобрительно кивал Вася. – А я думал, у вас там в управлении только бумажки перекладывать умеют.

– Мы всякое умеем, Вася.

– Черт, ты посмотри, пальто испортили, – в тусклом свете фонаря, что высился у проезжей части, куда они вышли из подворотни, Женя с негодованием рассматривала свою одежду. На недавно купленном белом кашемировом пальто красовалась россыпь бурых пятен. – Это кровь, что ли? – каким-то писклявым, не похожим на собственный голосом проговорила она.

– Ну, Женя, у того ж придурка нос был разбит, а ты еще ему добавила, когда подножку подставила, – объяснил Тамерлан. – Вот и тебе досталось.

– Нет, ну что же это такое? – возмущалась Женя. – Опять белое пальто испортили.

– А я тебе говорил – не покупай белое, – хмыкнул Тамерлан.

– Смешно ему.

– Ладно, поеду я, – попрощался Вася. – Тамерлан Ниязович, вы завтра заскочите к нам в отдел, протокольчик подписать.

– Заскочу, Вася. Заскочу, – пообещал Тамерлан.

– И это, – улыбнулся Вася. – Не забудьте, что третьего июня у нас с Аней свадьба. Мы вас ждем.

– Будем обязательно, – вместо мужа, пообещала Женя.

Вася уехал, а Женя с Тамерланом, посмотрев друг на друга, засмеялись.

– Вот и провели спокойный вечерок без происшествий, – сказала Женя.

– А ты молодец, профессор мой, ловко уложила того сосунка, – похвалил Тамерлан жену.

– Так ведь убежал бы.

– Зря ты в него камнем не кинула, – засмеялся Тамерлан.

– Да ну тебя, – махнула рукой Женя. – Пальто вон выбрасывать придется.

Женя снова взяла мужа под руку, и они молча двинулись домой. Уже на подходе к подъезду Тамерлан проворчал:

– А ты говоришь соглашаться на бумажную работу. Какая тут бумажная работа, если столько дряни по городу расхаживает.

Глава 11

Утром следующего дня Тамерлан, как и обещал, заехал в местное отделение, чтобы подписать протокол задержания вчерашних хулиганов. Вася Громыкин все еще был на дежурстве.

– Вас ждал, – объяснил он, сонно улыбнувшись.

– Может, к нам, в следственный? – предложил Тамерлан. – У нас поспокойней будет. У Киселева вон людей в команде не хватает.

– Нет уж, – засмеялся Вася. – Я лучше здесь, на земле. Да и про вашего Киселева наслышаны мы.

«Кто бы сомневался», – подумал Тамерлан, но промолчал. Из-за стенки доносился какой-то шум и пьяная ругань.

– Опять же, с женой лучше не работать в одной конторе, – мечтательно протянул Вася.

– Твоя правда, Василий. Лучше вы с Анютой дома о домашнем общайтесь, а не обсуждайте подробности очередного глухаря.

– Как ваша Евгения после вчерашнего? Сильно испугалась? – спросил Вася.

– Нормально, она у меня женщина боевая, всякого успела навидаться, – в голосе Тамерлана звучала гордость за жену, но брови его хмурились – он вспомнил тот день, когда Женю еле удалось вырвать из рук маньяка.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул Вася. – А то Анюта моя слишком уж восприимчивая. Черт ее дернул в следователи пойти.

– Ну, Аня и правда девушка нежная для нашей работы. Ей бы лучше в адвокаты, – сказал Тамерлан.

– Вот и я ей о том твержу, – разгоряченно ответил Вася, – только она не слушает. Говорит: «Не хочу Тамерлана Ниязовича подводить».

– Да мое-то дело – сторона, – удивился Тамерлан.

– Тамерлан Ниязович, помогите, а? – умоляюще взглянул на него Вася. – Намекните Анюте, что считаете, будто из нее хороший адвокат или юрист выйдет. Она вас уважает, прислушается.

Тамерлан внимательно посмотрел на Васю.

– Я-то намекну, – пообещал он. – Только ты уж сильно не дави на нее, пусть сама решает.

– Это конечно, – обрадовался Вася. – Я же вижу, что тяжело ей на трупы смотреть да с преступников показания снимать, просто она признаться боится.

Из соседнего кабинета послышался грохот.

– Что у вас там? – спросил Тамерлан. – Наши вчерашние товарищи шумят?

– Не, те попритихли. Вчера вечером, уже после вашего происшествия, взяли одного придурка. Нажрался в ноль, чуть кабак не разнес, – объяснил Вася. – Леха его, видимо, допросить пытается, а он еще в чувства не пришел. Вот еще один, непригодный для нашей работы, – покачал головой Вася.

– Кто?

– Да следователь наш Трегубов Леха. Слишком он мягкотелый.

– Ничего, молодой просто, пооботрется, шкуру нарастит, – улыбнулся Тамерлан.

Крики в соседнем кабинете не стихали.

– Весело у вас, Вася, – хмыкнул Тамерлан. – Ладно, поехал я к себе.

– Пойдемте, Тамерлан Ниязович, я с вами – пора смену заканчивать, – зевнул Вася, потирая занемевшую шею.

Они вышли из кабинета. Проходя мимо соседнего, в котором дверь теперь была нараспашку, Тамерлан заглянул посмотреть, что за фрукт матерился там так, что стены дрожали.

Тамерлан остановился, всматриваясь в лицо пьяного гражданина, которому молоденький – еще совсем мальчишка – следователь Леха пытался что-то втолковать.

– Вы чего, Тамерлан Ниязович? – спросил обернувшийся Вася, заметив, что Тамерлан замер чуть в стороне от открытой двери.

– Ты этого молодчика вчера брал? – спросил Тамерлан, подходя к Васе.

– Ну, – кивнул тот.

– Как зовут?

– А хрен знает, – пожал Вася плечами. – Не помню.

– За что взяли?

– Да говорю: в кабаке он заседал, что-то ему не понравилось. То ли пиво слишком теплое, то ли водка холодная. В общем, устроил там кавардак, а сам двух слов связать не мог, когда мы его взяли. Орал, сволочь, что мы не знаем, с кем связываемся. Мол, всем нам не поздоровится. А что?

– Кажется, вы моего товарища взяли, – ответил Тамерлан.

– В каком смысле? – не понял Вася.

Тамерлан не ответил, а, заглянув в кабинет, позвал следователя:

– Алексей Федорович, на минутку.

Тот выскочил из кабинета, вытирая салфеткой взмокший лоб.

– Тамерлан Ниязович, – кивнул он, – какими судьбами к нам?

– Леша, ты мне лучше скажи, кто это у тебя в кабинете сидит? – не отвечая на вопрос, сказал Тамерлан. – Не Богодухов ли это Вячеслав собственной персоной?

– Он самый, – кивнул Леха. – Его вон Вася вчера с ребятами взял тепленьким.

– Эка удачно вы его прихватили, ребятки, – обрадовался Тамерлан.

– А что такое, Тамерлан Ниязович? – вмешался Вася.

– Он у нас по делу об убийстве проходит, – объяснил Тамерлан.

– Замочил кого-то? – спросил Леха.

– Пока неясно, – не стал вдаваться в подробности Тамерлан. – Значит, так, ребята. Вы его пока подержите у себя. Ну, пока не протрезвеет, а потом мы его примем.

– Не вопрос, Тамерлан Ниязович, подержим, – кивнул Вася. – Как минимум на пятнадцать суток закрыть имеем право, ну а дальше – вы сами решайте, что с ним делать.

– Мне его допросить нужно будет. Наверное, завтра, очухается уже к тому времени, – Тамерлан глянул на часы. – Погнал я к себе, а завтра с утра снова к вам приеду, здесь и допрошу, – решил Тамерлан.

На том и порешили.

Судя по тому, что он сейчас увидел в отделении, Богодухова окажется не так просто расколоть. Тамерлан знал эту категорию людей. Они будто вышли из девяностых и забыли, что времена уже давно не те. Нравилась им, видите ли, маргинальная романтика тех лет, насмотрелись фильмов да, может, папаш наслушались, вот и пытались подражать. Самому-то Квадрату в те времена было без году неделя, а вот поди ж ты – и он туда же. Нарядился в кожанку, череп налысо побрил и пьяно орал на молоденького следователя, которому хорошее воспитание не позволяло ответить той же монетой. Тамерлану и воспитание, и характер позволит. Но то, что разговор будет сложным, Тамерлан понимал. Заранее, однако, продумывать линию собственного поведения он не собирался. Завтра на месте видно будет, с какого боку к Квадрату лучше подойти. Такие обычно себя чувствовали королями, когда понимали, что ничего им не будет. Ну, разбил пару тарелок в ресторане. Ну, съездил кому-то по морде. Штраф заплатит да пойдет дальше гулять. Но вот стоит предъявить ему обвинение посерьезнее – наверняка спеси поубавится. По крайней мере, Тамерлан очень на это надеялся, а еще на то, что Квадрат и есть искомый ими преступник. Все ниточки тянулись к нему – пойди-ка выпутайся. Потому что… Потому что если не Квадрат убил Павлюк, то тогда у Тамерлана и его команды не останется никаких маневров для дальнейшего расследования. Оно снова зайдет в тупик, а Киселев будет злорадно потирать руки. А этого Тамерлану ох как не хотелось бы. Умыть, умыть ему надо Киселева, чтобы понял тот, как халатно вел это дело, как не нашел ни одной малюсенькой зацепки, как не сделал ничего вообще.

Тамерлан вдавил педаль газа и помчался в управление. Нужно было обрадовать ребят, что Квадрат, он же Богодухов, найден и ждет своего часа.

***

На допрос Богодухова Тамерлан поехал вместе с Павлом. Они поздоровались с Лехой Трегубовым, попросили предоставить им по старой дружбе отдельный кабинет, и вскоре Богодухов оказался перед ними. Он выглядел старше своих тридцати. Крепкий, накачанный, но склонный к полноте, из-за невысокого роста мужчина действительно казался квадратным. Небритый несколько дней череп покрылся темной щетиной отросших волос. Протрезветь Квадрат протрезвел, но спеси в нем не убавилось. На следователей он смотрел с вызовом и какой-то снисходительностью во взгляде. Мол, знаю я наперед, что вы мне скажете, да только слушать не хочу.

Павел задал Богодухову несколько дежурных вопросов относительно его паспортных данных и рода деятельности. Тот хмыкнул, но ответил, а в наступившую паузу небрежно бросил:

– Что, этот молоденький, – кивнул он на дверь, имея в виду Леху Трегубова, – ничего втереть мне не может, так вы решили выдвинуть артиллерию помощнее? Не выйдет. Втирай – не втирай, а ничего ты мне не пришьешь, гражданин начальничек, – рассмеялся Квадрат, скрестив на груди руки с мясистыми красными, будто вареные сардельки, пальцами.

Тамерлан прищурился, посмотрев на мужчину, стряхнул пепел в стоявшую тут же квадратную пепельницу, и резким движением рассыпал перед Квадратом фотографии с места обнаружения трупа Валерии Павлюк.

– Что за картинки? – хмыкнул Квадрат, но тут же осекся, когда взгляд его упал на изуродованное до неузнаваемости тело девушки. – Это что?

– Не узнаешь? – насмешливо спросил Тамерлан.

– А должен? – тоже с ухмылкой ответил взявший себя в руки Квадрат. – Ты, следователь, решил на меня всех глухарей повесить? Не выйдет.

– Значит, не узнаешь? – переспросил Тамерлан.

– Нет, – Квадрат демонстративно отвернулся от фотографий и начал рассматривать потолок.

– А если так? – Тамерлан выложил на стол снимки улыбающейся Валерии.

Квадрат покосился на изображения и тут же побледнел, что не скрылось от внимательного взгляда Тамерлана.

– Теперь узнал? – спросил Тамерлан.

Квадрат наклонился к столу и невольно опустил руку на фотокарточки.

– Это… Это что, она?

– Она-она. Да не притворяйся ты, Слава, – уперев локти в стол и выпуская кольца сигаретного дыма, сказал Тамерлан. – Ты же прекрасно знал, что девочку убили.

– Я не…

Однако Тамерлан его прервал:

– Ведь не будешь же ты мне лепить, что не слышал об этом в новостях? Ты ведь потому и из дома свалил, и контору свою прикрыл. Знал, что нашли труп Павлюк, и знал, что мы за тобой придем.

– Не, гражданин начальничек, так не пойдет, – нервно засмеялся Квадрат. – Ты на меня ее убийство не повесишь.

– Хочешь сказать, что не твоих рук дело?

– Не моих, – упрямо мотнул головой Квадрат и посмотрел прямо в глаза Тамерлану.

– Тогда дружков твоих, – пожал плечами Тамерлан.

– Не трогали мы ее, чем хочешь поклянусь, – сказал Квадрат.

– Ой ли? – прищурился Тамерлан. – А что же ты тогда, Слава, свалил сдачи и носу туда не казал, когда объявили об исчезновении Павлюк?

– Это мое дело… – огрызнулся Квадрат, но Тамерлан слышал, как дрогнул его голос. От страха?

– А не потому ли, Слава, – продолжил Тамерлан гнуть свою линию, – что девочка эта накануне исчезновения была на твоей даче в «Снегирях», а потом ее больше никто не видел? Исчезла – как в воду канула. А весной мы находим ее обезображенный труп.

– Я здесь ни при чем, – вскочил с места Квадрат. – Не трогал я ее! Слышишь, ты? Не трогал.

– Ну-ну. Ты сядь, Слава, сядь. Сядь и хорошенько подумай, что нам сказать, чтобы облегчить, так сказать, свою участь.

Квадрат зло, затравленно посмотрел на Тамерлана, но сел обратно на стул и поставил локти на колени, спрятав лицо в сомкнутых в замок руках. Тамерлан закурил снова, перекинул пачку через стол в сторону Квадрата. Павел сидел за соседним столом и вертел в пальцах шариковую ручку в ожидании, когда Квадрат заговорит. Если заговорит.

Прошло несколько бесконечно долгих минут, прежде чем Квадрат оторвал руки от лица. Увидев сигареты, он кивнул и, выбив из пачки одну, затянулся. Докурив почти до фильтра, он наконец заговорил:

– В общем, так. Девку эту я не убивал, так и запиши, – Квадрат ткнул скуренной сигаретой в сторону Павла. – Если ты, следователь, – он вперился взглядом в Тамерлана, – ждешь, что я чистосердечное напишу, то ошибаешься. Признаваться в том, чего не делал, я не собираюсь, но что знаю – расскажу.

Тамерлан кивнул – мол, давай, рассказывай.

– Значит, дело было так. В декабре Лерка узнала, что я женат. Устроила мне головомойку, с истериками и всем прочим. Ну, поломалась немного, поорала, а потом мы помирились.

– Ты же понимаешь, что половые отношения с малолеткой – это статья? – спросил Тамерлан.

– После шестнадцати можно, – хмыкнул Тамерлан.

– Так Павлюк шестнадцать только в конце ноября исполнилось, а ты с ней раньше встречаться начал, – Тамерлан неприязненно выделил слово «встречаться». – Так что статья по тебе плачет, Слава.

– Ты сначала докажи, что я ее… – Квадрат сложил большой и указательный палец колечком и ткнул в него средним пальцем другой руки, сделав несколько характерных движений. – Может, у нас чисто платоническая любовь была, – невесело рассмеялся он.

– Ну-ну, Слава, с любовью твоей платонической мы потом разберемся. Ты про труп нам лучше расскажи. – Улыбка тут же испарилась с лица Квадрата.

– Сказал – расскажу, что знаю, – снова огрызнулся Квадрат. – В общем, мы с Леркой помирились. Привез я ее к себе на дачу. У меня день рождения был. Народу много приехало.

– Какого числа это было? – вскинул голову молчавший до сих пор Павел.

– Восемнадцатого, в субботу.

– Уверен?

– Конечно. Что же я, по-вашему, не помню собственный день рождения? – возмутился Квадрат.

– Что было потом? – нахмурился Тамерлан.

– Ну, Лера не любила, когда у меня друзья собирались и… бабы. В общем, была недовольна. Выпроводил я всех рано, часов в двенадцать ночи, а то и еще раньше.

– А Павлюк осталась? – уточнил Тамерлан.

– Осталась, – кивнул Квадрат. – А потом этот придурок Вадик привез мою благоверную. Идиот.

– Что за Вадик? – спросил Павел.

– Да водила мой. Жена водить не умеет, вот Вадик и возит ее… иногда. В общем, привез он Ленку на дачу. Она, стерва, видимо, догадалась, что я не в командировке, а с… бабами, – махнул рукой Квадрат. – Короче, скандал закатила. Ленка орет. Лерка орет. Я думал, мозгами двинусь. Лерке ж я наплел, что с женой разошелся, а она заявилась в самый подходящий момент.

Квадрат замолчал, переводя дух.

– Что дальше было?

– Да что дальше могло быть? Жена по морде дала мне и уехала. Лерка тоже всю харю в кровь изодрала и убежала. Вот и все. Больше я ее не видел. А через неделю в новостях услышал, что пропала она: то ли похитили, то ли еще что.

– То есть ты хочешь сказать, что восемнадцатого декабря ночью видел Павлюк в последний раз? – переспросил Тамерлан и, дождавшись кивка Квадрата, продолжил: – Вы поскандалили, и ночью же она с дачи убежала? И ты за ней не пошел?

– А на хрена? Я в тот раз знатно по роже получил. Добавки мне не хотелось.

– Значит, ты утверждаешь, что это был последний раз, когда ты видел Павлюк? – опять повторил вопрос Тамерлан.

– Да, гражданин начальничек. В последний. Так что Лерку не я убил.

– А кто же?

– Откуда мне знать, с кем эта курва еще связалась, – Квадрат снова скрестил руки на груди.

Тамерлан задумался, уставившись на сидевшего перед ним мужчину. Врал ли он или говорил правду? Поди разбери. Наконец он задал очередной вопрос:

– А что же ты, Слава, на даче больше не показывался, раз невинен аки агнец?

– Ну, я жене обещал, что дачу продам и баб перестану туда возить.

– Но не продал?

– Нет, пригодится еще, – усмехнулся Квадрат.

– А не потому ли, что испугался? – прищурился Тамерлан. – А не потому ли, что убил ты на этой даче девочку, а теперь сидишь и рассказываешь нам тут сказки? А?

– Да ты, гражданин…

– Не потому ли, что на даче ты был не восемнадцатого, а как утверждают свидетели, двадцать пятого, то есть неделей позже. А именно в день, когда Валерия Павлюк пропала? Не знаю, по пьяни ли или чтоб глаза она тебе не мозолила, а ты один или с дружками убили девочку, отвезли ее к дороге и бросили, закопав под снегом. А?

– Да вы что, господин следователь? – снова вскочил Квадрат. – Не убивал я ее! Хоть режьте вы меня, хоть что делайте, а не убивал!

– Сядь, – резко бросил Тамерлан, и Квадрат уселся, схватившись за голову.

– Да, я испугался, – он посмотрел на Тамерлана. – Когда услышал про исчезновение, испугался, что свяжут это со мной, ведь наверняка кто-то из соседей видел, как Лера в «Снегири» приезжала. Вот и подумал, что надо бы пока подальше от дачи держаться. Как говорится, береженого бог бережет. Ну а когда теперь ее нашли, да нашли неподалеку от тех дач, я понял, что точно мне пришьют это дело. А я ее не убивал, – голос Квадрата сорвался на визг. – Не убивал я ее! Дочкой клянусь!

– Ну-ну. Ты успокойся, Слава, успокойся. Разберемся.

Тамерлан встал из-за стола.

– Паша, дай ему перечитать показания, пусть подпишет.

Ожидать, что Богодухов вот так сразу признается, было наивно. А теперь, выходит, он еще больше запутал им дело. По его словам, получалось, что убитую девушку он видел в последний раз за неделю до ее исчезновения, а по утверждению свидетелей Павлюк была на даче именно в день своего исчезновения. Чутье, развитое долгим годами работы с преступниками, подсказывало Тамерлану, что Квадрат сказал правду: он боялся, что его обвинят в убийстве, а потому и решил исчезнуть. Был ли он убийцей на самом деле? Тамерлан почти с полной уверенностью мог сказать, что нет. Такие, как Квадрат, не умели разыграть подобную сцену, которую он только что показал им с Павлом в кабинете. Квадрат был хамом, зарвавшимся быдлом, возомнившим себя чуть ли не мафиозным королем. А на деле – он всего лишь дурачок, который запутался в бабах да заигрался в девяностые. Если принять слова Богодухова на веру, то получалось, что нужно пересматривать показания свидетелей из «Снегирей», а именно Зотова, который был уверен, что последний раз Богодухов приезжал на дачу двадцать пятого, на католическое Рождество.

На крыльцо отделения вышел Павел.

– Ну что, Тамерлан Ниязович?

– Погнали в управление, Паша, – кивнул он коллеге. – И Зотова этого вызывай. Надо еще раз его допросить.

– Так выходные ж завтра.

– В понедельник, значит.

– А там майские праздники, – развел руками Павел.

Тамерлан в сердцах чертыхнулся.

Глава 12

Обыск, произведенный на даче Квадрата в «Снегирях», никаких результатов не дал. Другого Тамерлан и не ждал: с убийства прошло слишком много времени. Если убийцей девушки был Квадрат или кто-то из его подручных, то за прошедшие месяцы они успели не только спрятать все свидетельства преступления, но и вылизать дачу так, что внутри теперь царил идеальный порядок, если, конечно, не брать во внимание густой слой пыли, образовавшийся за четыре месяца, что отсутствовал хозяин.

Не дал ничего и вторичный допрос Гришки Зотова. Парень был уверен, что Валерия Павлюк в последний раз приезжала к Квадрату в «Снегири» именно в день своего исчезновения. Конечно, он нехотя допустил, что мог перепутать, однако утверждал, что вероятность этого мала.

Тамерлану нужны были какие-то веские доказательства против Квадрата либо его признание, но ни того, ни другого у него не было.

– Анюта, что у нас с этим Якушиным? – устало спросил Тамерлан, потирая глаза. – Подтвердила девушка его слова про их отношения?

Последние несколько дней Аня ходила притихшая, сама на себя непохожая, что не укрылось от глаз Тамерлана и остальных коллег.

– Подтвердить-то подтвердила… – как-то неопределенно ответила Аня.

– Но? – нахмурился Тамерлан.

– Ой, Тамерлан Ниязович, – покраснела Аня и плюхнулась на стул. – Такого я страху там натерпелась.

– Ну-ка рассказывай! – потребовал Тамерлан.

Как оказалось, Аня позвонила девушке Якушина Светлане и договорилась о встрече сразу после того, как парень побывал у них в управлении. Однако в назначенный день, когда она приехала по адресу, который оставила Светлана, дома никого не оказалось. Несколько дней девушка трубку не брала, и Аня уже собиралась переговорить с Тамерланом и спросить совета, как быть дальше, но в последний момент решила действовать по-другому.

На днях Аня сразу после работы отправилась по адресу Светланы и – поди ж ты! – застала ту дома. После трех настырных звонков в дверь Светлана все-таки открыла. Перед Аней предстала молодая, но не первой свежести женщина в засаленном спортивном костюме с копной темных давно нечесаных волос. Под левым глазом Светланы желтел, переливаясь фиолетовым, фингал. Женщина, слава богу, была трезва, однако от нее веяло вчерашним перегаром. Аня представилась и показала удостоверение.

– Явилась все-таки, – проворчала Светлана. – А прошлый раз чего не пришла? Я ждала-ждала.

– Ну как же, – опешила Аня, – я же приходила, но вас не было дома.

– Да я всегда дома, – возразила Светлана. – Ладно, проходи.

Она провела Аню в загаженную кухню, пол которой покрывали липкие пятна какой-то пролитой жидкости. Повсюду валялись окурки, в раковине громоздилась немытая посуда.

Светлана тут же достала сигарету из валявшейся на столе пачки и затянулась. Из соседней комнаты доносился приглушенный храп.

– А мне вот сожитель, видишь, поцелуй оставил, – ткнула Светлана себя пальцем в лицо. – Спин вон черт, – кивнула она в сторону двери.

– Это за что он вас так? – робко спросила Аня, поежившись.

– Да подрались, – засмеялась Светлана, и Аня заметила, что у девушки не хватало одного из верхних зубов. Видимо, поняв, куда уставилась Аня, Светлана добавила: – Зуб вот выбил, сволочь. Я, правда, ему тоже мордашку подправила.

Аня сглотнула и поняла, что, наверное, зря она пришла сюда одна. Говорил же ей Тамерлан Ниязович. Но решилась она поехать к женщине спонтанно в надежде, что сможет застать ее дома, а потому просить с ней съездить Павла или Толю не представилось возможным. Они бы наверняка сказали: «Давай завтра». А Аня будто чувствовала, что именно сегодня Светлана окажется дома.

– Так ты чего спросить-то хотела? – спросила Светлана.

– А! – опомнилась Аня. – Про Дениса Якушина.

– Про Дэна, значит, – поморщилась Светлана.

– Да. Скажите, это он ваш сожитель?

– Да не, – мотнула головой Светлана, – Дэнчик так, залетный. Мы с ним вместе не живем уже давно.

– А жили? – уточнила Аня.

– Ну да, было дело.

Аня подобралась и деловито сказала:

– Светлана, я ваши слова запишу, а вы потом распишитесь в протоколе, договорились?

– Допрос, что ли? – хмыкнула  Светлана.

– Дача свидетельских показаний.

– Валяй, – махнула сигаретой Светлана и смачно рыгнула. – Чеснока с утра наелась, – объяснила она, – теперь изо всех щелей лезет.

Женщина отвернулась к столу и налила себе в стеклянный стакан какой-то мутной жидкости, смутно напоминавшей чай. Выхлебав его залпом и снова рыгнув, она обернулась к Ане.

– Чаю налить? – спросила она у Ани.

– Нет, спасибо, – стараясь не показать своего омерзения, быстро ответила Аня.

Она зачитала Светлане о ее правах и потом задала первый вопрос:

– Скажите, Светлана, как давно вы знаете Дениса Якушина?

– Давно, – пожала женщина плечами. – Он, конечно, ссыкун по сравнению со мной.

– В смысле? – не поняла Аня.

– Мелкий он, на десять лет меня младше, – объяснила Светлана.

– В каких вы с ним отношениях?

– Сейчас ни в каких, – ответила Светлана.

– Хорошо, тогда я уточню вопрос. Состояли ли вы с Денисом Якушином в близких отношениях в прошлом году?

Светлана почесала затылок и сказала:

– Говоришь вроде по-русски, а я не понимаю. Состояли. В близких отношениях, – скривилась она. – Мы с Дэнчиком жили вместе месяца четыре.

– Когда это было? – уточнила Аня.

– Да точно не помню, – пожала плечами Светлана. – А не, вру. Помню. Мы с ним на Новый год как раз и разбежались, так что считай сама – от Нового года минус четыре месяца.

– То есть вы сошлись где-то в сентябре или около того?

– Ну да. Хорошее время было, – мечтательно протянула Светлана. – Мы тогда с Дэном в полный отрыв ушли.

– В каком смысле – в отрыв?

– Дура ты, что ли? Не догоняешь? – нагло огрызнулась Светлана.

Аня снова покраснела, но не стала делать замечаний женщине, вместо этого спросила:

– А почему вы с Денисом расстались?

– Надоел он мне, вот почему! Малолетка он. Еще вопросы? – Светлана скрестила руки на груди и зло уставилась на Аню.

– Надоел?

– Надоел! Нюни любил распускать, а еще денег от него не дождешься. Как с таким жить, вот я и сошлась с Витьком. Этот хоть работает иногда, правда, видишь, и по морде дать может.

– Скажите, а вы что-нибудь знали про отношения Дениса с некой Валерией Павлюк?

Не успела Аня задать свой вопрос, как Светлана смачно сплюнула прямо на кухонный пол и выругалась:

– Слышала я про эту б***ть малолетнюю.

– Вы с ней были знакомы?

– Светка! – из соседней комнаты раздался мужской рев. – Кто у тебя там?

– Витек проспался, – объяснила Светлана и, пригладив волосы, вышла, бросив через плечо Ане: – Собирай поскорее свои бумаги и вали отсюда, следовательница недоделанная.

Аня вышла вслед за Светланой, держа в руках протокол и ручку. Нужно было дать Светлане подписать собственные показания. Из спальни в коридор вывалился бородатый мужчина, который не переставая костерил Светлану таким отборным матом, что Аня даже не поняла сути его слов. Когда он выплюнул из себя все, что, видимо, накипело на его пьяной душе, он наконец-то заметил Аню.

– А это еще кто? – он перевел взгляд на Светлану.

– Да вот, следовательница из управления пожаловала, – ехидно сказала Светлана. – Сейчас тебя за все твои делишки прижмет, – и противно загоготала.

– Чего? – мужчина сжал кулаки. – Я сейчас ее сам прижму! И тебя вместе с ней, курва. Так вас прижму, что кишки повылезут.

Он оттолкнул Светлану в сторону, и та впечаталась в стену. Аня от испуга побледнела и начала лихорадочно думать, что же ей делать – мужчина перекрывал выход и проскочить мимо него не представлялось возможным.

– Ну, чего ты там понаписала? – он шагнул к Ане и вырвал у нее из рук листок с показаниями Светланы.

Быстро просмотрев написанное и, судя по отупевшему взгляду, ничего не поняв, мужчина вперился в Аню и рявкнул:

– Вали отсюда!

Аня, и без того напуганная, бросилась в распахнутую входную дверь, забыв о протоколе. Она чуть ли не бегом неслась к метро и успокоилась, только когда спустилась в подземку.

Признаваться в своем провале девушке было стыдно. Что о ней подумает Тамерлан Ниязович? А Паша с Толей? Васе вообще лучше не рассказывать! Он и так против ее работы следователем.

Выслушав рассказ коллеги, Тамерлан еле сдержался, чтобы не обругать ее.

– Аня, я тебе говорил, не ходи туда одна.

– Простите, Тамерлан Ниязович. Больше не пойду одна, – Аня неловко мяла в руках край кофты.

– Мало того что толку от твоего похода не было никакого, так тебя там могли и покалечить! Ведь предупреждал же.

– Я не думала, что эта Светлана окажется такой, – опустила голову Аня.

– А какой, по-твоему, она должна была оказаться? Милой балериной в розовой пачке? – сердито спросил Тамерлан. – Якушин – наркоман. Как ты думаешь, с какой категорией женщин он общается?

– Но ведь Лера Павлюк не была такой… – робко возразила Аня.

– Этого мы толком не знаем. На этой Лере, судя по всему, пробу ставить негде было. Не удивлюсь, что она вместе с тем же Якушином употребляла запрещенные вещества.

Тамерлан уперся локтями в стол и уставился на Аню. Она водила глазами по кабинету, избегая взглянуть на начальника.

– Ань, – спокойным отеческим тоном произнес Тамерлан. – Ты не думала уйти из следственного и заняться более подходящей работой?

– О чем вы? – вспыхнула она.

– Не обижайся, – попросил Тамерлан, – я очень тебя ценю, но ведь ты прекрасно понимаешь, что эта работа не для тебя.

– И вы тоже… – из глаз Ани прыснули слезы.

Тамерлан пропустил ее реплику мимо ушей – знал, что она Ваську Громыкина имеет в виду, – встал и, обойдя стол, присел перед девушкой на корточки. Он взял Аню за руку и спрятал ее маленькую вспотевшую ладошку в своих огромных ручищах.

– Не плачь, Анюта. Ты отлично справляешься с отчетами и другой организаторской работой, но ведь смотри, что случилось, например, во время этого твоего похода к свидетельнице! Они тебя оскорбляют, набрасываются, а ты не можешь дать отпор.

– Я растерялась, – удрученно призналась Аня, сглатывая слезы.

– Растерялась, а должна была словами так пригвоздить обоих, ну или хотя бы бабу эту, чтобы сидела и дрожала. Понимаешь?

Аня кивнула и всхлипнула. Тамерлан крепче сжал ее ладонь и сказал:

– Анют, я тебя не гоню, но ты подумай, может, стоит податься в адвокаты или юристы? Я считаю, что из тебя отличный законник бы получился.

– Правда?

– Ну конечно, – улыбнулся Тамерлан и погладил Аню по волосам.

Дверь распахнулась. Ввалившиеся в кабинет Женя с Павлом удивленно уставились на Тамерлана, все еще державшего за руку Аню.

На секунду все замерли. Аня первой осознала неловкость момента и выдернула ладонь из рук Тамерлана.

– Мне нужно ревновать и вцепиться Ане в волосы или у всего этого есть какое-то разумное объяснение? – нарушила тишину Женя.

Сзади раздался сдавливаемый смешок – Павел еле сдерживался, чтобы не разразиться хохотом.

– Евгения Георгиевна, каким это ветром тебя задуло к нам? – улыбнулся Тамерлан.

– Да вот, пришла кое-что важное рассказать, а ты тут, оказывается, амуры крутишь, – протянула Женя.

– Какие, к чертовой бабушке, амуры. Аню вон успокаивал, устроила тут всемирный потоп, – махнул рукой Тамерлан.

Женя перевела взгляд на побледневшую Аню и заметила, что у той глаза действительно покраснели и опухли.

– Что стряслось? – участливо спросила Женя, сменив гнев на милость.

– Тамерлан Ниязович уволить меня хочет, – всхлипнула Аня.

– Да ну! – удивленно воскликнул Павел.

– Никого я не увольняю, – раздраженно сказал Тамерлан. – Хочешь оставаться – оставайся, но мнение мое ты услышала.

– Да что случилось-то? – теперь уже нахмурился Павел.

– Ничего не случилось, – ответила Аня, пытаясь унять слезы, – и в то же время – очень многое. Я пойду, – она встала со стула.

– Не обижайся, Анюта, – кивнул ей Тамерлан, – но подумай над моими словами.

Аня безрадостно улыбнулась и ушла. Павел вопросительно смотрел на начальника.

– Да не смотри ты на меня так, Паша, – проворчал Тамерлан и вкратце рассказал про Анин неудачный поход к Светлане.

– И что же, из-за этого теперь из управления гнать? – возмутилась Женя.

– Не из-за этого, да и не гоню я ее. Просто Анюте не быть нормальным следователем, она и сама это прекрасно знает.

– Почему же? Она еще молоденькая, научится, – Жене вдруг безумно стало Аню жалко, и она, из женской солидарности, решила встать на защиту девушки.

– Прав Тамерлан Ниязович, Жень, – вмешался Павел. – Анютке бы где-нибудь в офисе сидеть, бумажной работой заниматься, а то ведь выедет на место преступления, а там труп – и Аня дрожит, как лист осиновый. В морге прошлый раз чуть в обморок не упала.

– А на допросах слишком мягка, – вставил Тамерлан. – Оставь я ее наедине с Квадратом, разве смогла бы она его допросить? Да этот бык просто посмеялся бы ей в лицо.

Женя пожала плечами. Аню она знала плохо, поэтому судить о том, насколько девушка была мягка, не могла.

– Жень, кофе? – предложил Павел.

– Да, я бы выпила чашечку, – кивнула она.

– А ты чего приехала-то? – опомнился наконец Тамерлан. – И почему вместе с Павлом?

Глаза Жени блеснули, и Тамерлан догадался, что она опять занималась «самодеятельностью», снова, видимо, куда-то влезла.

– Ну, колитесь, – он перевел взгляд на Павла.

– Женя нам такие сведения раздобыла – закачаешься, – сказал Павел. – Пора нам ее оформлять как внештатного сотрудника, – засмеялся он.

– Что за сведения? – нахмурился Тамерлан.

– Мне звонила Оля, сестра Дэна, и я поехала к ней, а там, а там…

– Что?

– Ух! – передернула Женя плечами.

– Рассказывай, не томи, – потребовал Тамерлан.

Глава 13

Оля позвонила Жене, когда у той шла последняя пара. Обычно во время занятий Женя на звонки не отвечала, а перезванивала уже после окончания, но увидев на экране телефона Олино имя, Женя прервала лекцию и вышла на минутку в коридор. Раз девушка звонит – значит, вспомнила или узнала что-то важное.

– Оля? – бросила Женя в трубку.

– Жень, – всхлипнула девушка, – ты не могла бы мне помочь.

– Что случилось?

– Да Дэн, придурок, избил меня. Все деньги отнял, сволочь, а дома ни йода, ни пластырей – ничего, – плакала Оля. – Да и из дома в таком виде стыдно нос высовывать.

– Я скоро приеду, – пообещала Женя. – Привезу тебе все, что необходимо.

– Спасибо.

– Оль… Дэн тебе ничего не сломал? Может, тебе в больницу надо?

– Нет-нет, я лучше дома.

Женя, попрощавшись с девушкой, отключила телефон. Она взглянула на часы – до конца лекции оставалось двадцать минут. Она почти никогда не отпускала студентов раньше положенного, а потому задумалась, что ей делать сейчас. «Какая лекция, – одернула себя Женя, – там человека избили, ему нужна помощь, а ты – лекция!»

Она вернулась в аудиторию и объявила:

– Так, дорогие мои, у меня форс-мажор, нужно срочно уехать. Я оставлю вам презентацию. Лариса, – обратилась она к старосте, – докрути слайды, проследи, чтобы все переписали тезисно. На следующий неделе – семинар, вопросы я вам уже дала.

Студенты зашумели, прощаясь с Женей, но Лариса Петровская, староста не по названию, а по призванию, бойкая розовощекая толстушка, рявкнула зычным голосом, прошла на место преподавателя, и ребята тут же присмирели.

Выбежав из здания университета, Женя набрала номер Павла, вкратце объяснила ситуацию и дала адрес Оли. Она помнила наставления мужа и его просьбу не лезть на рожон. Она и не полезет, Павел обещал подъехать по названному адресу и сразу же позвонить Жене, как только приедет. Нет, Пашку она, конечно, ждать не будет. Ей надо Оле помочь, посмотреть, в каком та состоянии, но формально Тамерланов наказ она исполнила. Самому ему звонить не стала, чтобы не ворчал лишний раз и не упрекал ее в какой-то там «самодеятельности». Женя хмыкнула, сморщила нос и побежала через парк к маршрутке.

Выйдя к остановке, она увидела, что опоздала на какие-то секунды – маршрутное такси только что отъехало и теперь показывало Жене заляпанный грязью зад. Решив не терять времени зря, Женя поймала попутку – благо, почти сразу же на ее взмах рукой остановился какой-то дедок на «Ладе». Он довез Женю до ближайшего метро, и она бегом ринулась в недра подземки – до Медведково, где жила Оля, было далеко, а Жене хотелось добраться туда побыстрее.

По дороге к Олиному дому Женя забежала в аптеку, чтобы купить средства первой помощи и обезболивающее, а также зашла в магазин – купила продуктов. Наверняка Оля опять голодная, а Жене так было жаль эту худенькую несчастную девочку.

Поднявшись на третий этаж, Женя уже нажала кнопку звонка, когда заметила, что дверь в квартиру приоткрыта.

– Оля! – позвала Женя, распахивая дверь. Ей вдруг сделалось страшно: а что, если Дэн, брат Оли, все еще дома и буянит?

В квартире, однако, было тихо. Женя направилась в комнату Оли. Та сидела на тахте и дернулась от неожиданности, когда в дверях показалась Женя.

– Я звонила, – объяснила Женя.

– У нас звонок сломался, – прошептала Оля и поморщилась от боли.

На девушку было страшно смотреть: губы рассечены и припухли, и когда она попыталась заговорить, уже подсохшая рана треснула и снова начала кровить. Один глаз полностью заплыл, на лбу кровоточила глубокая рваная царапина.

– Господи, Оля, – ахнула Женя.

Она тут же вывалила на диван рядом с Олей содержимое пакета из аптеки и принялась обрабатывать раны девушки.

– Оль, тебе надо в полицию, написать заявление, – сказала Женя.

– С ума сошла, – ахнула Оля. – Что же, мне брата родного сдать?

– Но ведь однажды он может тебя убить! – возмутилась Женя.

– Нет, – мотнула головой Оля. – Его все равно не посадят за это, и что я потом буду делать? Если я заявлю на него, потом он точно меня прикончит.

– А мама твоя что же? – нахмурилась Женя.

– Ай, – махнула рукой Оля. – Мать сама третью неделю не просыхает, с отцом вон на пару.

– А где они?

– В гостях, – криво усмехнулась Оля. – У дяди Юры из соседнего дома. Гудят уже который день.

Женя закончила обрабатывать раны и собрала лекарства обратно в пакет.

– Ты ложись, – предложила она, и Оля послушно залезла под одеяло. – Я тебе продуктов купила. Хлеба, колбасы, молока, ну и так, всякого-разного.

– Спасибо, Жень. Ты очень добрая, – в глазах Оли блеснули слезы.

Женя погладила девушку по руке.

– За что он тебя? – спросила Женя.

– Да обкуренный был. Пришел, будто с цепи сорвался, все обшарил. Денег, видимо, не хватило на новую дозу, – Оля сглотнула и продолжила: – Начал орать, чтобы я дала ему денег, а у меня у самой нет. Вернее, есть на карте, но я ее хорошо спрятала. А он, сволочь, видимо вспомнил, что у меня зарплата только была, вот и начал трясти меня. Гони деньги, говорит. А я говорю – нету у меня ничего. Он мне кулаком в глаз, потом ногами… – всхлипнула Оля.

Женя прижала ладонь к губам. Что же это за люди такие? Что за жизнь такая? Почему Оля не уйдет от них?

– Оль, тебе бы съехать от них и жить своей жизнью, – озвучила Женя свои мысли вслух. – Иначе… иначе…

– Иначе и сама стану такая, как они, – закончила за нее Оля. – Ты права. Я, конечно, держусь, но иногда думаю: напьюсь и забудусь.

– Не надо, Оль! – почти вскрикнула Женя, обернувшись к девушке.

– Да знаю, что не надо, – Оля отвела глаза. – Только устала я, от всего устала.

– Так чего ты ждешь? Хочешь, я помогу тебе жилье подешевле найти? – предложила Женя.

– Мне бы еще пару месяцев продержаться. Вот закончу учебу, смогу устроиться на работу на полный рабочий день, тогда и уйду.

– Ты в этом году оканчиваешь училище?

– Ага, – пробормотала Оля, от обезболивающего ее начало клонить в сон.

– Ты поспи.

– Посиди со мной чуть-чуть, а? – попросила Оля. – Не хочу одна оставаться.

– Хорошо, я посижу немножко, – пообещала Женя.

Пока Оля дремала, Женя то стояла у окна, то листала новости в телефоне. Пашка прислал сообщение, что застрял в пробке, но скоро подъедет, просил не подниматься в квартиру к Оле без него. «Ну да. Конечно!» – хмыкнула Женя.

Она села на стул и, облокотившись о стол, положила на него мобильник, бездумно перелистывая ленту в соцсети. Женя нечаянно задела рукой мышку, и экран компьютера тут же вспыхнул. Пароля никакого не было, и перед Женей сразу же открылась папка, в которой Оля, видимо, работала перед тем, как домой вернулся брат и устроил переполох. Женя увидела, что в папке было полно фотографий. На одной из них Женя узнала убитую Валерию Павлюк вместе с Олей и еще какими-то людьми. Фотографии были представлены в миниатюре, и Женя, не долго думая, щелкнула двойным нажатием мыши на фотку, и она открылась. С компьютера на Женю смотрели улыбающиеся Оля с Валерией и двое парней. Один из них по-свойски держал руку на талии последней. Женя решила, что это и есть Денис, брат Оли. «Красивый парень, но слишком худой», – решила Женя. Рядом с ним Валерия казалась пышкой, хотя на самом деле таковой не была.

– Жень, – сонно окликнула ее Оля. – Ты еще не ушла?

– Нет, – Женя обернулась к девушке, решив, что та сейчас возмутится тем, как бесцеремонно Женя влезла в ее компьютер, но Оля, кажется, ничего не заметила.

– Ты, наверное, иди, а я и правда посплю.

– А если брат вернется?

– Тогда тебе тем более лучше уйти, – сказала Оля.

– Хорошо, – кивнула Женя, – только я за тебя переживаю. Обещай, что в случае чего сразу же позвонишь мне или в полицию.

– Да не будет он больше меня бить. Пар выпустил, наверняка уже успокоился, а может, и денег где раздобыл. Не впервой.

Женя поднялась, но, решившись, спросила:

– Оль, тут у тебя компьютер включен, и я увидела фотографию.

– Да? – Оля перевела осоловелый взгляд за спину Жени.

– Это твой брат здесь с Лерой рядом стоит? – поинтересовалась Женя.

– Да, Дэн. Это мы день рождения Гришки отмечали. Тогда Лерка с Дэном вроде как вместе были.

– А кто этот Гришка? Твой парень?

– Смеешься? – скривила губы Оля. – Это друг Дэна. Терпеть его не могу.

– Друг? – переспросила Женя, возвращаясь глазами к фотографии.

– Ну да. Гришка Зотов. Дэн одно время с ним скорешился, постоянно тусовался у него на даче. Мы тоже туда иногда ездили.

Женя почувствовала, как из-за услышанного у нее по спине скатились капельки пота. Она постаралась сдержать эмоции и спросила как можно более безразличным тоном:

– Вы с Лерой туда ездили?

– Ага. Кстати, именно там ведь Лерка и познакомилась со своим Славиком.

– Как это?

– А вот так, – оживилась Оля. – поехала вместе с Дэном к Гришке на дачу. Я в тот день приболела, да и надоели мне эти компании, так что я дома осталась. Лерка потом рассказала, что Дэн с Гришкой обкурились, и она уехала от них. Пошла ловить попутку, а из СНТ как раз выезжал какой-то мужик и предложил подбросить ее. Так они со Славиком и сошлись.

– Надо же, – удивленно воскликнула Женя.

– Не иначе как судьба, – хмыкнула Оля. – Только вон она судьба – убил кто-то Лерку, – и всхлипнула.

Женя подошла к девушке и погладила ее по голове.

– Оль, ты поспи, тебе нужно отдохнуть.

– Да-да. Спасибо, Жень. И прости, что время твое трачу. Мне совсем не к кому обратиться.

– Ничего, – улыбнулась Женя. – Я рада, что могу помочь.

Оля почти сразу уснула – разговор с Женей отнял у нее последние силы. Женя спрятала пакет с продуктами в платяной шкаф. Благо, она не купила ничего скоропортящегося. Нужно было возвращаться домой, однако перед уходом Женя решила сделать еще одно, очень важное дело. Снова взглянув на Олю и убедившись, что та крепко спит, Женя подошла к компьютеру и потрогала мышку. На экране появилась фотография. Достав мобильник, Женя сфотографировала монитор несколько раз. Получилось немного зернисто, но лица было видно отчетливо. И пусть Тамерлан снова ругает ее за самодеятельность – придумал же дурацкое слово! – зато она раздобыла для него такую информацию, что ему и не снилось.

Женя спрятала телефон в сумочку, накинула легкую ветровку и вышла из комнаты Оли, тихонько прикрыв за собой дверь. В этот момент она услышала, как в замок входной двери вставляют ключ. Испугавшись, Женя начала оглядываться по сторонам. Что же делать? Попадаться на глаза нетрезвым родителям Оли или брату ей не хотелось. Вернуться в Олину комнату? А что потом? Тут Женя заметила нишу между увешанной верхней одеждой вешалкой и стеной. Женя едва успела втиснуться туда и спрятаться за висевшим сбоку пальто, как входная дверь с грохотом распахнулась, долбанув по стене.

– Олька! Дома? – заорал грубый мужской голос, по которому Женя поняла, что говоривший явно был пьян.

Слава богу, в коридоре было темно, и Женю в ее тайном укрытии нельзя было разглядеть. От пальто, которым она прикрылась, воняло затхлостью и потом, но Жене ничего не оставалось, как терпеть. Нужно было дождаться, пока явившийся выйдет из коридора. Женя увидела, как мужская фигура зашла за выступ стены – там была комната Оли.

– Спишь, что ли? – услышала Женя приглушенный голос.

Она внутреннее сжалась, испугавшись, что Дэн, а это был именно он, снова начнет бить сестру.

– Ну, спи, спи. Ты извини, что утром так вышло, дурак я…

Женя расслабилась, решив, что Оля была права – брат сегодня ее больше не тронет. Он то ли выпил, то ли что-то принял, и теперь был в благодушном расположении.

– А что это у тебя старые фотки на компе делают? – снова раздался голос Дэна. – Олька, Олька. Я ж просил тебя все удалить. Лерки-то нет больше. – До Жени долетел смех.

Решив, что пришла пора сматывать удочки, Женя выскользнула из затхлого угла, в котором чуть не задохнулась, и на цыпочках пошла к двери. Оглушительно затрезвонил мобильник.

– Черт! – пропищала Женя, поняв, что звонил именно ее телефон.

Не теряя ни минуты и больше не таясь, она бросилась к входной двери и попыталась открыть замок, но он не поддавался.

– Ты кто такая? – услышала она пьяный голос за спиной.

Ни отвечать, ни оборачиваться Женя не стала.

– Ты чего тут делаешь? – выругался Дэн и двинулся к Жене.

Она наконец-то справилась с замком и с силой потянула на себя дверь. Та захлопнулась. Пусть эта пьяна сволочь тоже повозится с замком, прежде чем кидаться вдогонку! Женя щелкнула кнопку лифта, и двери тут же открылись – он стоял на этаже после возвращения Дэна. Когда лифт сомкнул двери за Женей, она наконец-то смогла облегченно выдохнуть и вытащить разрывавшийся звонком телефон.

– Пашка, я уже бегу! Бегу! – крикнула Женя в трубку.

Женя выскочила из подъезда почти одновременно с Дэном, который успел спуститься по лестнице. Четвертый этаж – восемь лестничных пролетов. Для длинноногого парня это ерунда.

– Стой, стерва! – заорал Дэн на несущуюся через двор Женю.

Павел, увидев, что творится что-то неладное, вышел из машины.

– Женя! – крикнул он.

Дэн, заметив, что «стерва» оказалась с подручным, бросился в другую сторону, подальше от них. Опешивший Павел ничего не понял.

– Женька, чего тут происходит? – спросил он влетевшую в его объятия Женю. Она так разогналась, что буквально впечаталсь в него.

– Ой, Паша, – еле переводя дух, сказала Женя, – как ты вовремя подъехал. Давай скорее в машину – и за этим!

– Подожди! – остудил ее Павел. – Кто это и зачем нам за ним гнаться?

– Это Дэн же, вы его допрашивали ведь. А гнаться за ним очень надо. Скорее.

– Женя! Да объясни ты толком.

– Ой, Паша, я такое узнала! Такое! Но сначала нам его надо хватать .

– Зачем?

– Ну как зачем? Допросить!

– Женька, не можем мы за людьми просто так гоняться.

– Почему? – искренне удивилась Женя.

– Потому что, во-первых, я не при исполнении. Видишь, – Паша кивнул на свою машину, – даже на личном транспорте приехал, а не на служебном. А во-вторых, у нас на Дэна ничего нет, он не является подозреваемым.

– У нас на него есть! – крикнула Женя. – Я нашла!

– Да можешь ты говорить нормально! – не выдержал Павел. – Ни черта не понимаю.

Пока Женя в своей излюбленной смешной манере рассказала Павлу о том, как обнаружила фотографию на компьютере Оли, и пока Павел наконец-то понял из бессвязных фраз, какую именно информацию раздобыла Женя, Денис успел исчезнуть в неизвестном направлении.

– Мы теперь его не догоним, – посетовал Павел. – Поехали в управление, к Тамерлану Ниязовичу.

– А я тебе говорила – надо сразу было за ним бежать, – упрекнула Женя, садясь в машину. – А ты заладил – расскажи да что случилось!

Глава 14

Тамерлан сидел в своем кабинете, закинув руки за голову и положив ноги на стол. Он нахмурился, смотря в потолок. Женя только что уехала домой. Павла с нарядом милиции отправили в «Снегири» на задержание Гришки Зотова. Бесспорных доказательств его вины не было, но теперь они вполне могли арестовать его в качестве подозреваемого. Он утаил от следователей, что был знаком с убитой, не просто видел мельком на даче Квадрата, а именно знаком. Картина, которая вырисовывалась перед Тамерланом, ему не нравилась. Нужно было не только еще раз допросить Зотова, но и вызвать в управление Дениса Якушина, который, к сожалению, уже мог сбежать и где-то затаиться после Жениной эскапады в его квартиру. Женька, конечно, молодец. Если бы не увиденная ею фотография, то факт знакомства Зотова с убитой Павлюк и с Якушиным вряд ли когда-либо всплыл. «Что нам это дает? Что нам это дает?» – размышлял Тамерлан. Да все что угодно. Может быть, Зотов и был убийцей? А может, и нет. Ну, не сказал, что знал Павлюк. Это же не преступление. А еще этот Квадрат и расхождение в показаниях с Зотовым по поводу того, когда Павлюк последний раз была в «Снегирях».

В дверь постучали, и она открылась.

– Тамерлан Ниязович, – сказал вошедший Толя. – Якушин домой не вернулся. Что будем делать?

– Ждать, – пожал плечами Тамерлан. – Звони ему, пиши. Скажи, чтобы завтра к девяти явился для дачи показаний.

– Так трубку не берет.

– Все равно звони, возьмет, голубчик, куда он денется.

– Хорошо, Тамерлан Ниязович, – кивнул Толя и вышел.

Зотова привезли в управление, когда время перевалило за шесть. Парень нервничал, не пытаясь этого скрыть.

– Гриша, Гриша, – покачал головой Тамерлан. – Как же так?

Тот не ответил, лишь молчал и хлопал глазами, стараясь не встречаться взглядом со старшим следователем.

– Тебя ж предупреждали, что дача ложных показаний является преступлением.

– О ч-ч-чем вы? – выдавил из себя парень.

– Я о Валерии Павлюк.

Тамерлан нарочно сделал долгую паузу, наблюдая за поведением Зотова. На лице последнего сменился весь спектр эмоций. Выждав несколько минут, Тамерлан спросил:

– Почему же ты, Гриша, не сказал, что был лично знаком с убитой? Утаил от следствия такую важную информацию.

– С че-че-чего вы взяли? – вскрикнул Зотов.

– Будешь отпираться, значит, – понимающе кивнул Тамерлан. – Давай, чтобы не тратить ни твое, ни мое время, перескочим эту стадию-прелюдию и перейдем сразу к тому, как, при каких обстоятельствах и когда ты познакомился с убитой.

Положив перед Зотовым распечатанное фото, которое Женя перефотографировала с компьютера Оли, Тамерлан скрестил руки на груди, уставившись на парня. Тот лишь бросил косой взгляд на снимок и тут же отвел глаза. Нижняя губа Зотова нервно дернулась, и он ее закусил.

– Итак, Гриша, как давно ты был знаком с Павлюк, а также с Денисом Якушином и его сестрой?

Зотов молчал долго, но наконец просительно протянул:

– Сигареткой не угостите, господин старший следователь? – он говорил теперь не заикаясь, но делая долгие паузы между словами и бесконечно сглатывая слюну.

– Отчего же, угощу. – Тамерлан пошарил в ящике стола и нашел непочатую пачку – сам он курить бросил, хоть и неимоверно мечтал затянуться.

У Зотова так дрожали руки, что он долго не мог щелкнуть зажигалкой и прикурить. Наконец с упоением втянув в себя дым, он, кажется, успокоился.

– Рассказывай, – потребовал Тамерлан. – Не тяни.

– Да нечего рассказывать, – ответил Зотов. – С Лерой я познакомился через Дэна. Он привозил ее пару раз ко мне в «Снегири».

– Пару раз? – недоверчиво переспросил Тамерлан.

– Ну, не пару, может, больше, – неуверенно ответил Зотов. – Я не считал.

– Опять юлишь, Гриша.

– Нет, я-я-я правду го-го-го-ворю.

– Хорошо. Ну а что с этим Якушиным? С ним ты давно знаком.

– Давно. Еще со школы.

– Учились вместе?

– В параллельных классах.

– Ну а потом, после школы? Стали друзья не разлей вода?

– Типа того, – кивнул Зотов. – Ту-ту-тусили вместе.

Встав со своего места, Тамерлан начал расхаживать по кабинету. Зотов искоса поглядывал на следователя, то и дело нервно дергаясь. Пауза затянулась, и Гришка елозил на стуле, не зная, как сесть. Тамерлан вернулся за стол и, сложив руки в замок, резко бросил:

– Кто из вас двоих убил Павлюк? Ты или дружок твой?

– Я не убивал! – заорал Зотов и вскочил со стула.

– Сядь на место, – приказал Тамерлан.

– Я не у-у-убивал ее. У вас н—н-нет никаких до-до-доказательств.

Тамерлан молча смотрел на парня.

– Ну и что, что я ее знал, – медленно проговорил Зотов. – Это ничего не значит.

– А почему же не сказал мне? – прищурился Тамерлан.

– Потому что знал, что меня обвините. Правильно, – разозлился Зотов, раздувая ноздри. – Квадрат вам не по зубам, наверняка отмазался, а на Гришку Зотова все свалить можно. А ведь именно к Квадрату Лера приезжала в последний раз, а потом исчезла. Об этом вы забыли, господин старший следователь?

Зотов так сильно сжал кулаки, что кожа натянулась до предела – того и гляди, лопнет.

– Ты говори-говори, да не зарывайся, – ледяным тоном осадил парня Тамерлан. – Ни от чего Квадрат пока не отмазался и не отмажется, если докажем его вину. Только, видишь ли, Гриша, Квадрат утверждает, что видел последний раз Павлюк за неделю до ее исчезновения, когда он отмечал день рождения, а именно – восемнадцатого декабря. И все его показания совпадают с твоими: и по поводу вечеринки, и по поводу рано уехавших гостей, и по поводу ссоры с Павлюк поздно ночью. Разнятся ваши слова только в одном. Ты, Гриша, утверждаешь, что Павлюк приезжала к Квадрату в день своего исчезновения, а Квадрат говорит, что ты ошибаешься.

– Он-он-он врет!

– Или ты врешь?

– Я-я-я правду говорю. Зачем мне врать?

– Вот и я хотел бы знать, Гриша, зачем? Может, потому что ты девочку убил, а?

– Нет! – снова крикнул Зотов.

Допрос Зотова затянулся на долгих три часа, но Тамерлану так и не удалось добиться от парня признания. Зотова увезли в изолятор временного содержания. На улице, у выхода из управления, Тамерлана поджидали Толя с Павлом.

– Ну что, Тамерлан Ниязович? – спросил Павел.

– Завтра Якушина мне привезите, хоть из-под земли достаньте. – Тамерлан взглянул на куривших подчиненных с завистью и вздохнул.

– Будет вам Якушин, – пообещал Толя. – Я ему только что дозвонился.

– Думаете, кто-то из этих двух убил Павлюк? Не Квадрат? – поинтересовался Павел.

– А ты что, Паша, думаешь? – вопросом на вопрос ответил Тамерлан.

– Думаю, что пахнет жареным, – выбрасывая окурок, ответил Павел. – Что, если нам завтра сначала Якушина еще раз допросить, а потом…

– Устроить им очную ставку, – закончил за него Толя.

– Я тоже об этом думал, – согласился Тамерлан. – То, что у Зотова рыльце в пушку, – к гадалке не ходи! Есть у меня еще кое-какая идейка.

– Какая, шеф? – почти в унисон спросили Павел с Толей.

– Завтра видно будет, – усмехнулся Тамерлан. – Главное, чтобы Якушин явился.

– А если не явится, значит, подтвердит свою вину, что тоже нам на руку, – сказа Толя.

– Лучше б явился, – вздохнул Тамерлан. – Ладно, ребята. Давайте по домам.

Они обменялись рукопожатиями. Павел с Толей сели в машину первого, а Тамерлан забрался в свой джип. Он бросил взгляд на часы. Поздно-то как. Проклятущая работа.

***

Денис Якушин действительно явился в управление на следующий день. Как и в первый раз, вел себя нагло, развалился на стуле и безразлично смотрел по сторонам.

– Я уже на все вопросы ваши ответил, товарищ следователь. Больше мне вам рассказать нечего.

– Так уж и нечего? – возразил Тамерлан.

– Именно.

– А может, поведаешь следствию о своем дружке Зотове Григории?

Дэн перевел заинтересованный взгляд на следователя и улыбнулся.

– А что вы хотите о нем знать?

– Значит, ты подтверждаешь, что с ним знаком? – уточнил Тамерлан.

– Мало ли кто с кем знаком, – пожал плечами Дэн. – Ну знаю я Гриню, а дальше что?

– Вы с ним дружите?

– Можно и так сказать.

– А поточнее? – сузил глаза Тамерлан, всматриваясь в парня.

– Гриня всегда знает, где дурь достать.

– Ты возил к нему на дачу в «Снегири» Валерию Павлюк?

Дэн снова пожал плечами.

– Может, и возил. Не помню. А что, разве это законом запрещено?

– Нет, не запрещено, – Тамерлан взял сотовый и начал что-то писать, безразлично кинув Дэну. – Запрещено-то – не запрещено, но Павлюк нашли неподалеку от этого СНТ.

– А меня это каким боком касается? – изобразил искреннее удивление Дэн. – У меня в «Снегирях» дачи нет. Если Лерка туда ездила перед своим исчезновением, то спрашивайте с тех, к кому она ездила. Мы с ней давно расстались.

– Кстати, твоя бывшая девушка, Светлана, подтвердить, что двадцать четвертого декабря ты был с ней, не смогла, – как бы мимоходом бросил Тамерлан, продолжая что-то вбивать в экран телефона.

– Почему это?

– Потому что память у нее не та, чтобы такие мелочи помнить, – покосился на Дэна Тамерлан.

– Ее проблемы.

– И твои тоже, Якушин.

– Это еще почему?

– Потому что двадцать четвертого декабря прошлого года Валерию Павлюк в последний раз видели живой, и все говорит о том, что ты причастен и к ее исчезновению, и к убийству, – вперился в него взглядом Тамерлан.

– Да с какого перепугу?! – вспылил Дэн, подавшись вперед.

– А с такого! – резко бросил Тамерлан. – Дружок твой живет в «Снегирях», Павлюк ты туда частенько возил, так что наверняка вы девочку и порешили.

Денис расхохотался, правда, смех у него вышел ненатуральный, нервный.

– Да, может, это Гришка ее и замочил.

– С чего бы ему ее убивать?

– А мне с чего?

– А с того, что она тебе кинула и связалась с мужиком покрепче да побогаче, вот ты и решил отомстить, – улыбнулся Тамерлан. – Или у тебя, Якушин, были и другие причины убить Павлюк?

– Что за чушь, – поморщился Дэн. – Да это Зотов ее и убил. Вы же наверняка знаете, что он в полицию звонил. Хотел, небось, и рыбку съесть и косточкой не подавиться.

– Хочешь сказать, Гришка нарочно хотел подставить Квадрата?

– А то! Тот ему так рожу расквасил, что Гриня потом долго кровью харкался.

– То есть ты утверждаешь, что Зотов убил Павлюк, чтобы подставить Квадрата? – еще раз спросил Тамерлан.

– Без понятия, товарищ старший следователь. Это вы у Грини допытывайтесь.

– Ну что ж, посмотрим.

Тамерлан встал, прошел к двери и, открыв ее, зычно крикнул:

– Толя!

Из двери напротив выскочила Аня.

– Толи нет, Тамерлан Ниязович, – сказала она, – он поехал в морг по делу об убийстве Ветрова.

– Точно, я и забыл совсем, – кивнул Тамерлан, прикрывая за спиной дверь в свой кабинет. – Зотов на месте? – спросил он Аню.

– Да, Тамерлан Ниязович.

– Присмотри-ка за этим. Дай ему подписку о невыезде подписать, но пока не отпускай, потяни время. Можешь еще какие-нибудь вопросы позадавать.

– Не арестовываем?

– Ну, задержать на пару суток мы его можем, но у нас ничего на него нет. Пусть пока у меня посидит, только глаз с него не спускай. Дождитесь меня.

– А вы? – спросила Аня.

– А я с Гришкой Зотовым еще раз побеседую. Паша, пошли со мной, – кинул он тоже вышедшему в коридор Павлу.

Они прошли в дальний кабинет в самом конце коридора, где дожидался Зотов. Тот вздрогнул от скрипа открывшейся двери, звук которой его напугал.

Тамерлан сел за письменный стол и долго молчал, уставившись на Зотова. Тот под взглядом следователя чувствовал себя не в своей тарелке, ерзал на стуле, перекладывая одну ногу на другую, крутил пальцами выскочившую из потрепанного манжета рубашки нитку.

– Ну что, Гриша, плохи твои дела, – наконец сказал Тамерлан.

Глаз Зотова дернулся, и парень испуганно взглянул на Тамерлана.

– Там, в моем кабинете, – Тамерлан кивнул на дверь, – сейчас сидит твой дружок, Денис, и сдает тебя со всеми потрохами.

Зотов долго сглатывал, силясь выдавить из себя хоть одно слово, но никак не мог совладать с нервами.

– В ка-ка-каком смысле сдает? – наконец спросил он.

– А в таком, Гриша, что Якушин утверждает, будто Валерию Павлюк убил ты.

– Вы-вы-вы лжете.

– Лгу? А как тебе вот это? – Тамерлан достал мобильник и включил запись диктофона, на которой Дэн заявлял, что Зотов убил Павлюк.

Услышав слова друга, Зотов побледнел и в сердцах выплюнул:

– Су-у-сука.

– Вот и я так думаю, – согласился Тамерлан. – Я дам тебе, Гриша, две минуты подумать, а потом советую взять ручку и бумагу и писать чистосердечное.

Тамерлан поднялся из-за стола и кивнул Павлу, зовя того на выход.

– Это Дэн ее убил, – послышался за спиной Тамерлана надрывный голос Зотова. – Это он все придумал!

Резко остановившись, Тамерлан спросил:

– Напишешь все, как было?

– Напишу, – кивнул тот.

– Вот и молодец, Гриша.

Тамерлан с Павлом уже уселись обратно на свои места и собрались послушать рассказ Зотова, как откуда-то раздались истошные крики. Оба следователя разом подскочили и бросились к двери.

– Здесь останься, – бросил Тамерлан Павлу и выскочил в коридор, где царил полный хаос.

Кто-то кричал, кто-то бежал вниз по лестнице. У открытой двери в кабинет Тамерлана собралось несколько сотрудников. Растолкав их, Тамерлан ворвался в кабинет.

– Что у вас здесь?

На стуле, держась за разбитую голову, сидел Толя. Меж пальцами бежал ручеек крови.

– Простите, Тамерлан Ниязович, это я во всем виноват, – пробормотал побледневший Толя.

В кабинет влетела секретарша Андронова с аптечкой.

– Вот, Толя, приложи, – дала она ему пакетик «Снежка». – Скорая уже едет.

Тамерлан только сейчас заметил, что окно в его кабинете было распахнуто. С улицы доносился шум и крики.

– Аня где? – севшим голосом спросил Тамерлан.

Толя бешеным взглядом указал на окно. На негнущихся ногах старший следователь подошел и выглянул наружу. Аня распласталась под окном. Левая нога ее была неестественно вывернута в колене, лицо забрызгано кровью. Вокруг девушки собралась толпа сотрудников. Где-то рядом раздался звук сирены подъехавшей скорой.

– Что здесь произошло? – Обернулся Тамерлан к Толе.

– Расходитесь, расходитесь, – начала выгонять всех из кабинета Лариса, секретарша Андронова. – Своей работы, что ли, мало? Собрались как на представление.

Тамерлан тоже направился к выходу.

– Я к Ане.

– Я только из морга, – объяснил Толя, последовав за старшим следователем. – Заглядываю к вам в кабинет. Анька стоит у окна. Якушин у вашего стола сидит. Кажется, они о чем-то спорили.

– Короче, Толя, короче, – поторопил его Тамерлан, спеша к выходу.

– В общем, я спросил, где вы, а Аня говорит: «В соседнем кабинете у Зотова показания берет». Я и ляпнул: «Сдал тебя дружок». А этот, как будто ошпарило его, подскочил со стула, а в руках – дырокол. Он со всей дури им в меня швырнул. Я не ожидал, не успел увернуться. Якушин хотел к двери, но я тут как раз на нее от удара навалился. Тогда он к окну – там Аня… – Толя замолчал, переведя дыхание.

– И?

– Он Аньку подхватил подмышки – и в окно. Она даже пикнуть не успела. И сам следом.

– Вашу мать! – выругался Тамерлан.

Они вышли из здания управления. Аню уже погрузили на скорую. Девушка была жива, но сломала ногу и сильно ударилась головой. Она успела зацепиться рукой за открытую оконную раму, но это ей не помогло. Якушин был сильнее, выбросил ее и прыгнул следом, приземлившись практически на девушку. Догнать преступника не сумели. У Толи была пробита голова, а потому он не успел сразу же броситься в погоню, а остальные сотрудники не сразу сообразили, что произошло.

Глава 15

– Как она? – прошептала Женя, но в гулком больничном коридоре даже такой тихий звук разнесся эхом.

Женя приехала в больницу сразу после занятий. Хоть с Аней они были знакомы шапочно, но Женя не могла просто спокойно поехать домой, знала, что и Тамерлан, и все коллеги из их группы наверняка останутся в больнице, пока их оттуда не выгонят.

– Более или менее, – прошептал в ответ Тамерлан. – Сломана нога, несколько ссадин и порезов на лице и руках, но самое плохое – сотрясение. Аня уже пришла в себя, что хорошо, но в больнице ее подержат несколько дней, понаблюдают.

– К ней пускают?

– Вася у нее, – кивнул Тамерлан.

Тем временем Вася сидел у Аниной постели ни жив ни мертв, будто не Аню из окна выбросили, а Вася сам из него выпал.

– Да я в порядке, правда, – пробормотала Аня слабым голосом. Ей дали седативные препараты, и теперь девушку неумолимо клонило в сон.

– Анька, ты как хочешь, – сказал Вася, взяв ее за руку, – хочешь ори, хочешь ругайся или дерись, но выйдешь из больницы – и я тебя забираю.

– Куда забираешь? – не поняла девушка.

– Из управления. Все, хватит.

– Вась…

– Не Васькай. Запру дома, если будешь сопротивляться.

– Да нет, – еле слышным голосом сказала Аня. – Я и сама знаю, что вы с Тамерланом Ниязовичем правы. Не быть мне хорошим следователем.

На глаза Ани навернулись слезы.

– Не плачь, солнышко мое, – умоляюще попросил Вася. – Найдешь другую работу, лучше. И безопаснее.

Вася крепко сжал Анину руку, и они оба замолчал.

– Вась, – позвала Аня через несколько минут.

– А? – вскинул он на нее глаза.

– А со свадьбой же как теперь? Не буду же я на свадьбе со сломанной ногой.

– Я тебя на руках весь день носить буду, – улыбнулся все еще бледный Вася.

– Скажешь тоже, – хотела улыбнуться Аня в ответ, но поморщилась.

– Что? – обеспокоенно спросил Вася.

– Голова болит.

– Давай врача позову! – подскочил Вася.

– Нет-нет, мне просто нужно чуть-чуть поспать.

В палату заглянули Женя с Тамерланом.

– Мы на минуточку, – протараторила Женя, подходя к кровати. – Анют, ты держись. Нога заживет, голова тоже, – Женя дернула себя за тугой локон, будто говоря: «Вон, я же выжила, а ты тем более поправишься!»

– Спасибо.

– Ты отдыхай, – сказал Тамерлан, – а мы пойдем.

Когда они уже были в дверях, Аня окликнула:

– Тамерлан Ниязович?

– Что, Анюта? – обернулся он.

– А этого, – она сглотнула, – поймали?

– Нет пока, но обязательно поймают, никуда ему не деться. Вся полиция города на ушах стоит.

– Убью гниду. Собственными руками шею сверну этому куренку! – зло прошипел Вася.

– Успокойся, Вася, и за Аней вон лучше следи, – сказал Тамерлан, – чтобы отдыхала больше. Ей сейчас покой нужен.

Тамерлан с Женей вышли, тихонечко прикрыв за собой дверь. В коридоре им встретилась медсестра.

– Что, жених там еще? – спросила она.

– Там конечно, – ответил Тамерлан.

– Приемные часы закончились, пора и ему честь знать, – проворчала пожилая женщина.

– А он с пациенткой ночевать останется, – возразила Женя.

– Не положено.

– Что не положено? А если преступник вернется свое дело закончить, вы Аню будете грудью защищать? – взъерепенилась Женя. – Не боитесь, что он и вас может того?

– Чего «того»? – опешила медсестра.

– В окно!

– Женя, – одернул ее Тамерлан и обратился к медсестре: – Василий действительно останется здесь. С вашим главврачом мы уже обо всем договорились.

– Договорились они! Больной нужен покой, отдых.

– И Вася ей этот покой обеспечит, – кивнул Тамерлан. – Посидит тихонечко рядом.

Медсестра недовольно покачала головой, поджав губы, но больше спорить не стала. Женя с Тамерланом вышли из здания больницы.

– Ну ты, профессор мой, как всегда, в своем репертуаре! – усмехнулся Тамерлан. – Не боитесь, что и вас в окно!

– Ну а что? Жаль ей, что ли, что Вася с Аней побудет. Он вон поседел мигом, как обо всем услышал.

– Да уж, – покачал головой Тамерлан.

Они подошли к его машине, и Женя спросила:

– Ты в управление?

– Да.

– Шесть почти. До утра, небось, сегодня там просидишь? – в ее тоне не было недовольства, только беспокойство за мужа.

– Не знаю, Жень. Там Павел остался, снимает признательные показания с Гришки Зотова. Мне сейчас нужно приехать и все это перечитать, а завтра Зотова по новой допросить.

– Значит, это все-таки Дэн убил Валерию? – спросила Женя, усаживаясь на пассажирское место.

– Видимо, да, но я еще не знаю, что Зотов там наговорил. – Тамерлан тронул автомобиль. – Я тебя до метро подвезу, а дальше сама, ладно?

– Ладно, – махнула рукой Женя. – Может, мне к Оле съездить. Вдруг брат вернется. Как бы он и сестру ни убил. Он, видимо, совсем с катушек слетел.

– Я тебе съезжу к Оле, – покосился на нее Тамерлан. – Даже не думай. К тому же туда отправили дежурить полицейских. Хотя если этот Дэн не полный кретин, то вряд ли пойдет домой.

– Слушай, я вот чего не пойму, – посмотрела Женя на мужа. – Почему Дэн сам пришел к вам в отделение, а потом сорвался?

– Он, видимо, сначала решил явиться, чтобы отвести от себя подозрения. Откажись он, и мы бы сразу решили, что именно он убил Павлюк. А потом из-за слов Толи о том, что Зотов сейчас сидит в соседнем кабинете и рубит всю правду-матку, видимо, у него снесло крышу, и он решил сбежать. Аня еще, как назло, это окно открыла и встала  около него, – покачал Тамерлан головой, нахмурившись.

Они доехали до ближайшей станции метро, и Женя, распрощавшись с мужем, отправилась домой, а он к себе в управление. Тамерлан невесело всматривался в проезжавшие рядом автомобили, все прокручивая в голове произошедшее сегодня. В случившимся он винил только себя. Ведь знал, что Якушин – наркоман, а значит, неадекватен, но сглупил и оставил Аню присмотреть за ним. Конечно, никто не мог предположить, что тот выкинет такой номер, что Аня пострадает. Никто не мог, а Тамерлан должен был. Должен был почувствовать. И ведь подсказывало чутье, что сегодняшний день будет решающим. Как только он увидел фотографию Павлюк в обществе Зотова и Якушина, Тамерлан сразу догадался, что эти двое и убили девушку. За что и как, было неясно, но то, что они имели к этому самое непосредственное касательство, стало очевидным. И ведь Квадрата Зотов нарочно оговорил, рассчитал, что у того личность весьма подходящая, что полиция зацепится за Квадрата и его делишки и повесит убийство Павлюк на него. И ведь наверняка так бы и случилось, если бы Женя не увидела фотографию.

Тамерлану оставалось только понять, кто из двоих молодых людей больше виноват, кто из них был убийцей, а кто просто покрывал товарища. Сейчас выходило так, что убийца – Якушин, раз он, только почуяв неладное, тут же сиганул в окно. Зачем же эта сволочь с Аней так? Неужели не мог ее оттолкнуть? Видимо, так испугался, что перестал вообще хоть что-то соображать.

***

Приехав домой, Женя быстренько приняла душ и переоделась в спортивный костюм. Ужин она решила не готовить, Тамерлан все равно не скоро вернется, а для себя возиться у плиты не хотелось. Смастерив пару бутербродов, Женя уселась за кухонный стол и, нахмурившись, начала обдумывать, что же ей предпринять. Как бы ее ни подмывало, но к Оле ехать было нельзя. Все-таки не зря Тамерлан просил ее этого не делать. Вдруг и правда Дэн там появится. Он же Женю точно пристукнет прямо на месте. Если он убийца, то понял, что именно Женя отдала фотографию его и Зотова с Павлюк в полицию.

Женя вспомнила, как парень погнался за ней, застав Женю у себя дома. И ведь слышала она фразу Дэна о том, что тот давно просил сестру все старые фото удалить. Не просто же так.

Нет, ослушаться Тамерлана на этот раз было никак нельзя. Но как там Оля? Что, если Дэн совсем обкурился? Он ведь мог и сестре вред причинить. Конечно, возле дома, как уверял Тамерлан, дежурили полицейские, чтобы в случае появления Дэна парня тут же арестовать. Но кто их знает? Отвлекутся ненароком, а он – тут как тут. В фильмах всегда так и бывает: сидят-сидят полицейские в гражданском в какой-нибудь машине, наблюдают за домом бандита, потом один уходит, например, за гамбургерами, а второй, пока напарника нет, дремлет; а убийца тут как тут, именно в этот момент и проскальзывает в дом.

Женя, решившись, достала мобильник и набрала Олин номер. Девушка ответила практически мгновенно.

– Оль, ты как? – спросила Женя.

– Получше, – заверила та.

– Оль, а брат твой больше не приходил?

– Приходил, – ответила девушка.

– Когда? – встрепенулась Женя.

– Да сразу, как ты ушла. Он так орал на меня, думала убьет!

– Почему? – Женя сделала вид, будто не знает.

– Говорит: «Кто у тебя здесь был? Ты что, ей фотки показывала?» Я сначала, спросонья, не поняла, о чем он, а потом догадалась, что он, видимо, тебя видел, когда ты уходила. Только никак не пойму, почему он из-за этих фотографий так занервничал.

– Оль, мне нужно тебе кое-что рассказать, но, наверное, не по телефону и не сегодня.

– Что рассказать-то?

– Оля, – не стала отвечать на последний вопрос девушки Женя, – если Дэн сегодня-завтра объявится дома или позвонит тебе, дай мне знать, ладно?

– Он что-то натворил? – безучастным голосом поинтересовалась Оля.

– Натворил, – кивнула Женя в трубку.

– Что-то очень плохое, да?

– Да, Оля, да. Поэтому, если он объявится, позвони сразу мне, а лучше в полицию, я сейчас сброшу тебе номер следователя, который расследует убийство Леры.

– Так это что, Дэн убил Леру? – ахнула Оля.

– Пока неизвестно, – ушла от ответа Женя, почти не соврав. – Оль, давай завтра вечером встретимся, в кафе сходим, кофе попьем. И я тебе все расскажу.

– Хорошо, – согласилась Оля. – Только не завтра давай, а через два дня, у меня хоть синяк сходит, но все равно страшная как смерть я.

На том и порешили. На прощание Женя еще раз напомнила Оле, чтобы она не боялась звонить в полицию в случае появления Дэна дома. Кто знает, что у него на уме. Может, он совсем с ума сошел от страха, раз такое сотворил в управлении. Увидит Олю, подумает, что это она во всем виновата, да убьет сестру. Жене было очень страшно за девушку. Странно ей было, что в такой неблагополучной семье жила такая хорошая девчонка. Оле бы жить да радоваться, а не терпеть побои брата-наркомана да вечно пьяных родителей. Женя решила во что бы то ни стало убедить Олю уйти на съемную квартиру, развязаться с родственниками, иначе и ее они увлекут в свой порочный омут.

Глава 16

18 декабря 2019 года

– Ну ты, Славочка, молодец! – орала Лена. – Опять шлюху притащил. Я этой козе малолетней сейчас все патлы повырываю.

Не дожидаясь, когда ее остановят, Лена со всей дури вцепилась в волосы девчонки, которая с ее появлением на даче, вжалась в угол и стояла тише воды ниже травы. Однако теперь и в ней проснулся первобытный инстинкт. Валерия в долгу не осталась и с визгом схватила жену Славы Квадрата за волосы. Они таскали друг друга с воплями и криками, пока, растерявшийся поначалу Квадрат, не растащил их.

– А ну, хватит! – рявкнул он. – Как кошки орете.

– Дрянь малолетняя! – не унималась Лена, пытаясь дотянуться до Леры, минуя стоявшего между ними Квадрата.

– Овца перегидроленная! – не осталась в долгу Лера и плюнула в сторону жены Квадрата, но та вовремя отскочила.

– Хватит! – снова повысил голос Квадрат. – Давайте успокоимся и поговорим, как взрослые люди.

– Поговорим? – взвизгнула Лена, выдергивая руку из цепкого хвата мужа. – Я с тобой поговорю. Я с тобой так поговорю! Только явись домой!

Она прошла к выходу и бросила стоявшему в дверях водителю:

– Домой меня отвези.

Когда за женой закрылась дверь, Квадрат обернулся к Лере, и та тут же со всей силы вцепилась ему ногтями в лицо.

– Ну ты и сволочь, Славик! Ты же сказал, что ушел от жены!

– Зайчик, я и ушел, а она, видишь, приперлась, – виноватым подлизывающимся тоном, совершенно не идущим к его кирпичной набыченной физиономии, пропищал Квадрат.

– Совсем меня за дуру держишь, – заорала Лера и отвесила Квадрату еще одну пощечину.

– Лерчик, зайчик, прости. Я правда ее брошу. Клянусь. – Полез он к ней с объятиями.

– Да пошел ты! – Лера оттолкнула Квадрата и бросилась к двери. – Ненавижу!

Она выскочила на улицу и побежала прочь с участка Квадрата. Он что-то кричал ей вслед, но Лера только выпростала руку назад и показала мужчине средний палец. Девушка услышала, как за ее спиной с грохотом захлопнулась дверь. Значит, догонять ее он не собирался. Сволочь. Какая же все-таки сволочь. Лера чуть сбавила шаг и задумалась, что делать дальше. На дворе – ночь. Кругом – ни души. Вызвать такси? Поедет ли кто сюда в такую даль?

Девушка уже дошла до ворот СНТ и собиралась выйти на дорогу, а по ней – к трассе, чтобы поймать попутку, как распахнулась дверь близстоящего дома.

– Лер, – позвал ее голос из темноты.

Гришка! Этого тут только не хватало!

– Лер, – снова позвал парень.

– Чего тебе? – недовольно повернулась в его сторону девушка.

– Ты чего тут одна ша-шатаешься? Не страшно?

– А тебе какое дело? – огрызнулась Лера.

– С Квадратом поссорились, что ли? Да ты за-за-заходи, – пригласил Гришка и включил лампочку на крыльце.

– Что я у тебя забыла? – снова зло ответила Лера, но двинулась к дому – все-таки ночь и холод собачий. – Ладно, такси вызову и у тебя подожду.

– Проходи-проходи, – засуетился парень.

Лера вошла в заросший паутиной предбанник, а из него – на кухню. Здесь было относительно чисто. Видимо, Гришка давно не торчал, а когда он не торчал, то любил хлопотать по хозяйству.

Лера начала вбивать данные в мобильном приложении для вызова такси.

– Чаю хочешь? – предложил Гришка.

– Мне б чего покрепче, – невесело оскалилась Лера.

– Извини, нет ничего, – парень неловко развел руками. – Я в завязке давно.

– Неужели? – недоверчиво покосилась на него Лера.

– Так и есть. Надоело, – махнул он рукой.

Говорить больше вроде как было не о чем. Гришка в завязке был не самым словоохотливым собеседником. У Леры страшно болела голова – сказывался недавно отпразднованный день рождения Славика. Снова вспомнив Квадрата, Лера нахмурилась. Ну и сволочь он все-таки. Может, зря Лера тогда ради него от Дэна ушла. Дэн хоть и не при деньгах, хоть и наркоманил, но любил ее. Когда мысли ее обратились к бывшему парню, Лера, вдруг вскинув голову, спросила:

– И Дэн в завязке?

– Не знаю, давно его не видел, – мотнул головой Гришка.

Лера бросила взгляд на телефон.

– Ладно, пойду я. Такси вон почти подъехало.

Она поднялась и двинулась к двери, но Гришка вдруг схватил ее и, навалившись всем телом, прижал девушку к стене.

– Ты чего? – взвизгнула она.

– Лер, оста-та-тавайся, а? – Гришка начал покрывать ее лицо слюнявыми поцелуями, отчего Леру чуть не стошнило.

– А ну пусти! Сдурел?

– Лер, останься, а? Я ж тебя давно лю-лю-люблю, еще с тех пор, как ты с Дэном была.

Лера пыталась вырваться. Гришка напирал и все приговаривал, как хорошо им будет вместе. Изловчившись, Лера двинула ему коленом в пах, промазала, так как Гришка успел дернуться в сторону. Благодаря этому, Лере удалось выкрутиться из шарящих по ее телу жадных рук.

– Заика слюнявый! – рявкнула она. – Не для тебя девочка! Придурок!

Она выбежала на улицу и понеслась к дороге, на которой замелькали приближающиеся огни фар – такси подъехало.

***

После столкновения с Лерой и ее едкого «заика слюнявый» Гришка бросил «завязывать» и гудел без остановки вот уже четыре дня. На пятый к нему приехал Дэн, весь помятый и заведенный. У парня была ломка, а денег на новую дозу не хватало. Он попытался вместе с Гришкой утопить «горе» в дешевой водке, но облегчения это не приносило. В пьяном угаре Гришка возьми да сболтни:

– А у меня Лерка на днях была. От Квадрата убежала и у меня пряталась.

Про то, что девушка покрыла его последними словами и уехала, Гришка промолчал.

– Вот у кого денег море, – заплетающимся языком протянул Дэн. – Папочка спонсирует Лерку только в путь.

План у Дэна созрел быстро. Он выложил его Гришке, а тот по пьяни одобрил, не задумываясь. Ему, как и Дэну, тоже хотелось закинуться.

В субботу утром Дэн позвонил Лере – он знал, что та с утра поедет к репетитору – и попросил о встрече. Девушка сначала отказывалась, но Дэн соврал, что Ольга попала в больницу. Несмотря на то что с Дэном Лера рассталась, но с его сестрой дружить продолжала. Слово за слово – и Дэн предложил Лере отвезти ее в больницу к Оле. Та сказала, что съездит сама, после репетитора.

– Лер, да я уже около твоих дач, – бросил Дэн в трубку. – Уже к остановке подъезжаю.

– Ладно, – сдалась Лера.

Через пять минут она сидела в машине.

– Откуда тачила? – удивилась Лера.

– Купил, – хмыкнул Дэн.

– Дерьмо какое-то купил, – пробурчала Лера, а Дэн, который и так был на взводе, разозлился и, ухватив Леру за волосы, со всей силы стукнул ее головой об окно. Лера отключилась. По грязному стеклу стекла струйка крови.

– Сама ты дерьмо, – засмеялся Дэн. – Шлюха малолетняя.

Машина, конечно, была не его, а Гришки. Полусгнившая развалюха, которую они еле завели. Хорошо, хоть ехать далеко не надо было.

Вскоре Дэн привез Леру на дачу к Гришке, загнал машину на участок. Гришка захлопнул калитку, а Дэн тем временем вытащил Леру из машины.

– Че-че-чего это с ней? – занервничал Гришка, увидев кровь на лице девушки.

– Не ссы, Гриня, все путем. Скоро оклемается. Давай-ка свяжем ее и рот заткнем, а то очухается и начнет верещать.

Они внесли девушку в дом, связали ей руки и ноги, заткнули рот какой-то тряпкой. Гришка отогнал машину под навес за домом и прикрыл брезентом. На улице повалил снег, да такой густой, что через каких-то два часа засыпал все окна.

– Что теперь? – спросил Гришка, разливая по стаканам очередную порцию водки.

– Сейчас хряпнем для смелости и папаше ее позвоним. Пусть раскошеливается, если хочет дочурку получить живой, – засмеялся Дэн, довольно потирая руки.

В сумке Леры они нашли мобильник и, поднеся его к лицу девушки,  которая все еще не пришла в себя, разблокировали.

– А вот и номер папочки, – пропел Дэн. – Ну что, кто звонить будет? – посмотрел он на Гришку.

– Лу-лу-лучше ты, – затрясся Гришка.

– Да уж. С твоим-то за-за-заиканием, – передразнил друга Дэн, – лучше я.

Он включил дозвон, но Сергей Павлюк трубку брать не спешил. Позвонив три раза, Дэн, разозлившись, бросил мобильник на продавленный диван.

– Оглох он, что ли.

– За-за-занятой человек. Биз-биз-бизнесмен, – ответил Гришка. Он нервничал и совсем перестал контролировать свою речь. В голову все чаще закрадывалась мысль, что они зря это все затеяли. Жди теперь беды.

Из комнаты, где они оставили Леру, донеслись стоны.

– Иди проверь, как она там, – шепнул Дэн. – Только смотри не развязывай и рот ей не открывай, а то орать будет. На дачах хоть и пусто, но черт его знает.

Гришка заглянул к Лере, она с ужасом посмотрела на него и что-то помычала.

– Ты-ты-ты не бойся, – успокоил девушку Гришка. – Ничего не случится. С-с-коро все хо-хо-хорошо будет.

Лера заерзала на кровати, начала давиться кляпом.

– Пить хочешь? Я сейчас принесу, – забеспокоился Гришка и вышел из комнаты.

Увидев, как он набирает воды в стакан, Дэн спросил:

– Чего это ты придумал?

– Воды ей отнесу, – объяснил Гришка.

– Обойдется, – вырвал у него стакан Дэн. – Только вынь ей кляп изо рта – и орать ведь начнет.

– Так пить ведь хочет, – растерялся Гришка.

– Потерпит, – резко бросил Дэн.

Отец Леры трубку не брал и не перезванивал. Дэн с Гришкой сидели в кухне и лакали водку стакан за стаканом, заедали черствым хлебом и салом, невесть откуда взявшимся в холодильнике. Из комнаты сначала доносилась возня и мычание. Потом Лера затихла: то ли поняла, что бесполезно, то ли отключилась.

Час тянулся за часом. Все вокруг будто покрылось тягучим маревом. На улице стемнело рано. С низко нависшего небо беспрерывно сыпался снег. Гришка закемарил, когда неожиданно из полудремы его вырвал звонок.

– Наконец-то, – встрепенулся тут же очухавшийся Дэн. – Папаша. – Дэн подмигнул побледневшему Гришке и бросил в трубку: – Алло!

Разговор был недолгим. Дэн вслушивался в голос в телефоне, а лицо его становилось все мрачнее и мрачнее.

– Сука! – зло выругался он, со всей дури швырнув телефон в стену.

– Чего? – испуганно подпрыгнул на стуле Гришка.

– Мне на хрен не нужна эта малолетняя шалава. Вы затеяли – вы и возитесь с ней. Никаких денег не получите, – передал слова Лериного отца Дэн. – Сука жадная.

Они оба замолчали, переваривая услышанное.

– И чего теперь делать? – медленно спросил Гришка.

– А я откуда знаю? Мне деньги нужны во как! Если не отдам дилеру, он меня в расход пустит. – Дэн уперся локтями в колени и запустил руки в волосы.

Дверь в комнату скрипнула, и в дверях кухни появилась Лера.

– Скоты! – заорала она. – Я вас ментам сдам!

Дэн встрепенулся и уставился на девушку. Ей удалось выпутаться из некрепко завязанных веревок, и теперь она стояла, вооружившись железным совком для угля, который прихватила в коридоре у печки. Дом у Гришки был старый, деревенский, с добротной печкой, которую он изрядно топил зимой.

– Заткни пасть! – взвизгнул Дэн и вскочил со стула.

– Не подходи, козел! Огрею! – заорала Лера.

Дэн, однако, кажется, вконец ополоумев, попер прямиком на Леру. Она махнула совком. Удар пришелся по руке Дэна. Острый край совка прорезал тонкую ткань свитшота.

– Сука! Ты мне руку отрезала! – заорал Дэн. Правда, на рукаве его крови не было. Видимо, удар был слишком слабеньким, да и Дэн стоял далеко.

Что было дальше, Гришка плохо помнил. Перед глазами плясали белые мушки снега да красные пятна крови. Кажется, Дэн прыгнул на Леру и сумел вырвать у нее совок, а потом ударил им девушку. Та сопротивлялась, подставив руки. Дэн все бил и бил, по лицу, груди, голове. Успокоился он, когда Лера затихла.

И Дэн, и Гришка в себя приходили долго. Лера так и осталась лежать в дверном проеме. Старый коврик под ней пропитался кровью. Дэн разливал остатки водки. Гришка пил.

– Чего с ней теперь делать-то? – спросил Гришка. – Посадят нас.

– Не посадят, если хавальник свой разевать не будешь.

Дэн задумался, нахмурившись, а потом сказал:

– Давай быстро, ноги в руки – и в овраг тот, помнишь, где мы в машине летом перевернулись?

Гришка помнил. Как-то летом, укурившись до потери сознания, они решили съездить в ночной клуб, до которого, однако, не доехали. Не успев отъехать от дач, они улетели в кювет, перевернувшись. Повезло им, что на следующий день тракторист из соседней деревни, знакомый Гришки, помог им машину вытянуть.

– Закопаем в овраге – и всех делов. Следы снегом заметет, – рассуждал Дэн. – Ее никогда и не найдут там.

Леру завернули в ковер, и Дэн, взвалив ношу себе на плечо, потащил ее в противоположный конец СНТ. Там была небольшая калитка в заборе, который отгораживал дачный поселок от неширокого поля. Гришка семенил рядом, боязливо оглядываясь по сторонам. Он зря боялся. В три часа ночи да в такой снегопад на улице никого не было и быть не могло – в СНТ, кроме Гришки да еще одной семейной пары, никто зимой не жил. А те спали крепко. Вон их дом – темным-темнешенько.

До оврага шли долго, утопая по щиколотку, а то и по колено в снегу, однако нашли то место без проблем. Дэн скинул бездыханное тело Леры на дно, заставил спуститься Гришку и прикопать девушку снегом, предварительно навалив сверху голых веток, коих здесь было много: по краям оврага рос густой кустарник. Когда все было кончено, Дэн помог Гришке выбраться. Сунул ему в руки окровавленный коврик, в котором притащили сюда Леру и сказал:

– Ты иди домой и сожги это, – кивнул ему Дэн, – а я отсюда дотопаю до других дач, а там, на другой трассе машину поймаю.

– А если следы заметят? – Гришка с опаской оглянулся, но в темноте ничего было не разглядеть.

– Не заметят. Вон снег какой. И не думает заканчиваться, – успокоил его Дэн. – Ковер не забудь сжечь.

– Ага, – промычал ошалевший Гришка.

– Черт, – ударил себя по лбу Дэн. – Надо было в сумку к ней залезть, прежде чем закапывать.

– Зачем? – не понял Гришка.

– Наверняка бабло при ней было. Ладно, чего уж теперь. Не откапывать же.

Дэн будто стал обдумывать эту идею, а Гришка в ужасе смотрел на друга, сжимая в руках влажный от нападавшего снега ковер.

– Ладно, бывай, – кивнул ему Дэн. – Я это… В общем, если что, незнакомы мы, понял?

– Ага… – снова невнятно пробормотал Гришка.

Дэн обогнул овраг по краю и вышел на дорогу с противоположной стороны. Его фигуру поглотил мрак. Гришка двинулся назад через поля, пытаясь разглядеть сквозь тьму и снег их с Дэном следы, но их уже замело. Гришка осторожно подсвечивал себе дорогу экраном телефона, который горел тускло и то и дело гас, но включать фонарик на мобильном он боялся. Голова гудела, тело пробивал озноб. Гришка не понимал толком, что они с Дэном натворили и почему тот на прощание сказал, что они вроде как незнакомы. В мыслях был полный сумбур.

– Спать, спать, спать, – покачал головой Гришка и запер дверь дома, из которого не выходил потом больше недели.

Глава 17

С Сергеем Павлюком Тамерлан встретится через пару дней после признательных показаний Зотова. Отец убитой девушки не соизволил приехать в управление, сославшись на важные дела, но согласился встретиться со старшим следователем в кафе за чашкой кофе, которую собирался перехватить между двумя деловыми встречами.

Сейчас, когда Тамерлан рассказал ему подробности гибели дочери, Сергей Павлюк сидел, опустив голову, вертя на блюдце чашку туда-сюда, туда-сюда.

– Зачем вы утаили, что вам был звонок с предложением выкупа? – пристально глядя на мужчину, спросил Тамерлан. – Вы же понимаете, что если бы тогда выслушали преступника, согласились на его условия, а потом сообщили в полицию, то, вероятнее всего, ваша дочь была бы жива?

Сергей Павлюк неловко крутанул чашку, и уже остывший кофе выплеснулся на блюдце и руку мужчины, окропив белоснежный манжет рубашки грязно-коричневыми пятнами. Павлюк цыкнул, но не ответил на вопрос Тамерлана.

– Вы настолько не любили свою дочь, что ни капли не боялись за ее жизнь? – допытывался Тамерлан.

Павлюк наконец оторвал взгляд от чашки с кофе, коротко взглянул на старшего следователя и отвернулся в сторону.

– Звонивший был пьян. Он двух слов связать не мог, – медленно проговорил Павлюк. – Я подумал, что это какая-то шутка.

– Шутка?

– Да. Лера общалась со всякой шоблой, вечно бухие, вечно под кайфом. Я решил, что они упились вдрызг и несут ересь.

Тамерлан смотрел на бизнесмена и не верил ни единому его слову. Павлюк все прекрасно понимал и сейчас просто оправдывал себя. Однако вслух Тамерлан сказал:

– Хорошо, допустим, так. Но ведь на следующий день вам позвонила бабушка Леры и сообщила, что девушка исчезла. Почему же и после этого вы продолжали молчать?

– Да что вы от меня хотите? – зло прошипел Павлюк. – Да, я сглупил, не сказав ни о чем в полиции. Я… Я был в шоке, если хотите. Такой ответ вас устроит?

– Да мне-то все равно, – с презрением ответил Тамерлан. – Просто не могу понять, как вы с этим можете жить.

– Вы так говорите, будто это я ее убил.

– Вашу дочь могли бы найти, можно было договориться с преступником о выкупе и взять его во время передачи денег. Можно было, наконец, не ходить в полицию, а просто отдать деньги, тем самым сохранив жизнь девочке.

– Вам хорошо говорить, вы… вы… – Сергей Павлюк замолчал, оборвав речь на полуслове.

Ему нечего было сказать в свое оправдание. Он прекрасно понимал, что Тамерлан был прав. Павлюк ни следователю, ни самому себе не мог объяснить, почему в тот роковой день поступил именно так. Он действительно сначала подумал, что кто-то решил подшутить, а потом, когда стало ясно, что это была не шутка, что Лера пропала, в голову закралась ядовитая мыслишка: может, оно и к лучшему; может, пришла пора разделаться с прошлым? Сколько еще ему мучиться с этой девчонкой? Он устал выслушивать вечные жалобы Клавдии Матвеевны на то, что Лера отбилась от рук, что она ведет беспорядочный образ жизни. Устал он и от того, что старшая дочка Ксюша тоже постоянно давила на него, пытаясь заставить взять в свои руки воспитание Леры. Поздно ее уже было воспитывать, слишком поздно, да и не нужно ему это было. Он и от жены Светы тоже устал. Та беспрестанно пилила его, попрекала слабохарактерностью в отношении непутевой дочери. Он просто устал и подумал: может, это к лучшему? И позже нашел тысячи оправданий своему молчанию, но ни одно не удовлетворяло его самого.

Павлюк взглянул на Тамерлана и сказал:

– Этот соучастник, Зотов, заявил, что его дружок убил Леру в состоянии аффекта, что он слетел с катушек. Какая разница, даже если бы я выслушал его тогда и согласился на выкуп? Он ведь все равно бы ее убил.

– Значит, вот так вы себя оправдываете? – скривился Тамерлан. – Вы не думали о том, что если бы вы согласились, то преступник сдержал бы свою агрессию? Ведь взбесился он как раз таки из-за того, что его план полетел в тартарары.

Тамерлан встал и, не прощаясь, пошел прочь. Ему не о чем больше было разговаривать с отцом убитой школьницы.

Несмотря на то что в городе был объявлен план «Перехват», поймать Дениса пока не удалось. Он будто сквозь землю провалился, дома не появлялся, ни с сестрой, ни с родителями никак не связывался. Дело подснежницы Тамерлану удалось раскрыть, но преступник пока не был пойман. Взглянув на часы, Тамерлан забрался в машину и отправился забирать Женю. Он знал, что она договорилась с Олей, сестрой убийцы, встретиться в кафе в районе метро «Медведково». Девушки как раз успеют переговорить до того, как Тамерлан доберется туда, путь-то неблизкий.

***

– Получается, Дэна вычислили из-за меня, – испуганно сказала Оля. Женя только что рассказала ей о том, что ее брат учинил в следственном управлении, а также о том, как Дэн и Гришка Зотов похитили и убили Леру.

– Скорее уж, из-за меня, – возразила Женя. – Я же увидела у тебя ту фотографию.

Оля подперла голову рукой и уставилась в окно. На улице уже смеркалось, даже вон фонари зажгли.

– А я все думала, почему Дэн вдруг, ни с того ни с сего, начал настаивать, чтобы я удалила все старые фотографии, на которых мы были с Лерой и в компании Зотова, – задумчиво произнесла Оля.

– Он боялся, что они могут навести полицейских на след убийц.

– Так и получилось. Если бы не я, твой этот следователь никогда не раскрыл бы дела.

О том, что Женя замужем за следователем, ведущим дело об убийстве Павлюк, Женя тоже рассказала Оле. Та эту информацию приняла спокойно. Может, она еще раньше догадалась о том, что Ксюша, сестра Леры, была тут ни при чем, и Женя появилась в жизни Оли не с ее подачи.

– Сдала собственного брата, – грустно усмехнулась Оля. – Он теперь точно меня прибьет, если дотянется.

– Оль, ты ни в чем не виновата. Так получилось, – Женя пыталась найти нужные слова. – Дэн – преступник. Убийца.

– Он мой брат, Жень, – возразила Оля.

– Брат, – согласилась Женя. – И да – родственников не выбирают. Но если бы выбирали, неужели ты бы хотела такого брата, как Дэн? Он и тебя ведь бьет.

– Он не всегда был таким. Это все наркотики, – рвано выдохнула Оля. На ее глаза навернулись слезы.

– Не всегда, – снова кивнула Женя, – но он убил девочку, Оль. Твою подругу. И это оправдать нельзя.

Оля молчала, прокручивая в голове все то, что ей рассказала Женя. Наконец она сказала:

– Я знаю, что ты права. Часть меня радуется, что убийцу Леры нашли, но все равно я никак не могу до конца осознать, что это Дэн сделал. Ведь он когда-то Лерку на руках носил, любил ее, хоть она и была порядочной стервой.

Они какое-то время еще посидели, а потом Оля начала прощаться.

– Пойду я домой, – сказала она. – Что-то нехорошо мне от всего этого. Нужно переварить.

Женя крепко сжала Олину руку на прощание и еще раз напомнила ей, что та ни в чем не виновата. Оля ушла, а Женя осталась ждать Тамерлана, который вот-вот должен был подъехать. Женю грызло какое-то необъяснимое беспокойство. И чем дольше она сидела в одиночестве, смотря на угасающий день за окном, тем сильнее тревога сжимала горло.

– Женя! – на ее плечо легла рука, и Женя взвизгнула от неожиданности.

– Господи, напугал до чертиков, – обернулась она к Тамерлану.

– Ну ты и орешь, – усмехнулся он, усаживаясь напротив. – Поговорили?

– Ага.

– Все нормально?

– Не знаю, – призналась Женя. – Мне что-то нехорошо.

– Плохо себя чувствуешь? – нахмурился Тамерлан.

– Да нет. Оля ушла, а у меня такое ощущение, что я ее больше никогда не увижу. Пойдем, а? – Женя вскочила с места.

– Куда?

– Пойдем Олю догоним.

Женя уже спешила к выходу из кафе, Тамерлан – за ней.

– Да зачем нам ее догонять? – не понимал Тамерлан.

– Не знаю. Оля ведь решила, что по ее вине Дэна вычислили. Как бы она что ни сделала.

Тамерлан не понимал, что Оля могла с собой или еще с кем сделать, но шел вслед за Женей, которая бросилась вдоль по улице к дому Оли. Ей казалось жизненно необходимым догнать девушку и еще раз с ней переговорить.

– Жень, может, на машине? – предложил Тамерлан.

– На какой машине? Тут пять минут ходу, – отмахнулась Женя.

Они задержались на светофоре, перешли дорогу и вступили в небольшой парк.

– Здесь за парком сразу начинаются дома. Оля там и живет, – объяснила Женя мужу.

Впереди, у самого выхода из парка собралась какая-то толпа. Кто-то кричал. Женя бросилась туда, чувствуя, как от страха похолодели руки и зашлось сердце, подпрыгивая к горлу.

– Как схватил ее и давай мутузить, – говорила визгливая бабулька. – Мотает ее из стороны в сторону и все матом, матом орет что-то. Ну я и завизжала: «Помогите, убивают»!

– Что здесь случилось, а? Что здесь? – расталкивая людей, протиснулась Женя вперед.

– Да вот хулигана поймали, – бросил кто-то слева от нее. – Говорят, девушку убил.

Женя вскрикнула, когда наконец-то пробилась вперед и увидела распростертую на земле Олю. Из-под ребер у нее торчал нож.

– Оля! – бросилась к ней Женя.

На проезжей части раздался оглушительный рев сирены скорой помощи, и уже через две минуты по парковой дороге к собравшейся толпе бежали двое в белых халатах и с медицинским чемоданчиком в руках. Но Женя этого не заметила, как не заметила и того, что чуть в стороне трое здоровенных мужчин скрутили молодого парнишку, повалив его на землю и заломив руки за спину. Парнишка этот пытался вырваться, но ему было не справиться. Он зло задирал голову, пытаясь оторвать ее от земли, и заметив опустившуюся на землю рядом с Олей Женю, зло прошипел:

– И тебя порежу, сука! Всех вас порежу, гниды!

Тамерлан подошел к мужчинам, удерживавшим Дениса. Ими были полицейские, которые вот уже который день дежурили в микрорайоне, где жил убийца. К сожалению, в парк они прибежали, только когда услышали визг пожилой женщины, уже тогда, когда Денис ранил Олю.

– Сестру-то за что, ублюдок? – зло выплюнул слова Тамерлан.

– Это она меня сдала, сука, вот этой рыжей ментовской шлюхе сдала, – огрызнулся Денис.

Тамерлан, не выдержав, с силой ткнул его ботинком в бок. Денис захлебнулся в потоке собственной брани.

– Заткнись лучше, – попросил Тамерлан.

Женя схватила за руку Олю и пыталась поймать ее затуманенный взгляд.

– Оля, Оля, Олечка, – звала она.

Девушка перевела взгляд на Женю и улыбнулась.

– Жень, спасибо тебе за все, за все. Ты настоящий человечище, – прохрипела Оля.

– Пропустите, девушка, – одернули Женю. – Дайте врачам подойти.

Женю оттерли в сторону, и она вдруг заплакала от безысходности. Ведь Оля ни в чем не виновата. Если и должен был Денис убить кого-то, то это ее, Женю. Ведь это она увидела фотографию, она принесла ее в полицию. А Оля до последнего не хотела верить в вину брата. Она не заслужила такого конца.

Женя почувствовала, как ее обняли сильные руки мужа. Она развернулась и уткнулась в грудь мужа.

– Не плачь, Евгения Георгиевна, не плачь, – погладил он ее по лохматой шевелюре. – Все наладится, вот увидишь.

От этих слов Женя захлюпала носом еще сильнее.

Эпилог

– Ну как тебе? – спросила Женя.

– Поверить не могу, что это мое, – робко улыбнулась Оля.

– Твое-твое, – засмеялась Женя.

Олю только сегодня выписали из больницы, где она провела несколько месяцев, с трудом выкарабкиваясь после ранения, которое брат нанес ей в приступе бешенства. У девушки были задеты внутренние органы, ей сделали несколько операций, и долгое время стоял вопрос, выживет ли она вообще. Однако жажда жизни победила, и к сентябрю здоровье ее поправилась, хоть она все еще была очень слаба.

Дэна и Гришку Зотова осудили. Первый получил семнадцать лет, второй – десять. Пока Оля лежала в больнице, в ее семье произошло еще одно страшное событие: отец девушки допился до белой горячки, и у него отказало сердце. Мать, которая, к слову сказать, ни разу не навестила дочь в больнице, спустя какой-то месяц сошлась с другом мужчиной и уехала из Москвы.

Женя приходила к Оле почти каждый день. Именно она приносила девушке новости о суде над братом – сама Оля в суд пойти не могла – и смерти отца. Месяц назад, когда стало понятно, что жизнь Оли больше не в опасности, и девушка медленно, но верно идет на поправку, Женя предложила ей нанять риелтора, продать долю в старой квартире и купить новую. Оля согласилась, и к удивлению Жени, согласилась и ее мать. Та попросила свою долю деньгами, сказав, что сама купит старый дом в деревне, где она теперь жила.

Из больницы Женя привезла Олю в ее новое жилье – небольшую квартиру на другом конце Москвы от Медведково. Жилье было вторичным, но Женя упросила Зару, сестру Тамерлана, помочь с ремонтом, и та с удовольствием занялась декором интерьера.

Бледная после больницы Оля медленно ходила из большой комнаты в крохотную спальню, на кухню, в ванную и удивленно ахала. Никогда она не думала, что приведется ей жить в собственной квартире, да еще такой уютной и красивой.

– Женя, тебя, видно, мне сам бог послал, – сквозь слезы улыбалась Оля.

– Скажешь тоже, – засмеялась Женя. – Но вот что, Олька. Квартира квартирой, а тебе надо учебу закончить. Я попросила декана своего факультета связаться с руководством твоего колледжа. Там вошли в твое положение и позволили тебе не ждать до следующего лета, когда будет защищать выпускную работу следующий поток, а сдать все оставшиеся экзамены перед Новым годом.

– Правда? – ахнула от удивления Оля.

– Конечно. Так что у тебя три месяца, чтобы подготовиться. Если что – я помогу.

Вскоре девушки принялись за чай, который пили из новенького сервиза, купленного Женей в честь новоселья. Они говорили о многом, но намеренно избегали упоминать Дэна, убийства Леры, смерти Олиного отца. Она и так знала подробности, но обсуждать это вот так запросто, за чашкой чая еще была не готова.

Чуть позже, распрощавшись с Олей, Женя направилась домой. Тамерлан обещал не задерживаться в управлении. Она собиралась устроить мужу праздничный ужин, потому что им было что отпраздновать. Быстренько переодевшись и нацепив фартук, Женя принялась за готовку: в духовке запекла стейки из лосося под сливочным соусом, смастерила салат «Цезарь», сделала еще один с креветками, на гарнир приготовила картофельное пюре, неизменные Наташкины маринованные грибочки-огурчики-помидорчики заняли свое место на столе, который Женя накрыла праздничной скатертью в разноцветную клетку.

Жене оставалось только снять фартук да привести волосы в порядок, когда раздался звук открываемой двери. Она вышла в коридор встретить мужа и ахнула: Тамерлан сжимал в руках огромный букет белых роз.

– В честь чего это? – удивилась Женя.

– Обязательно в честь чего-то? – хмыкнул Тамерлан. – Может, у меня романтическое настроение.

– У тебя и романтическое? – бровь Жени недоверчиво взметнулась вверх. – Мой руки и давай на кухню. Я как раз ужин приготовила.

Когда Тамерлан увидел богато накрытый стол, он присвистнул:

– В честь чего это?

– Может, у меня тоже романтическое настроение, – хитро улыбнулась Женя.

Они рассмеялись и уселись за стол. Не успев попробовать и кусочка, Женя не выдержала:

– Ну, Тамерлан Ниязович, колись. Что у тебя там?

– Ты первая, – подмигнул он Жене.

– Нет уж. Сначала ты. Мои новости и подождать могут.

Тамерлан отложил вилку и нож в сторону, сделал глоток сока и сказал:

– Женька, я уволился.

– Ого! – от удивления сердце у Жени больно стукнулось о ребра. – Все-таки решил так?

– Ты же знаешь, Андронов ушел на пенсию и мне предложили его место.

– И ты вроде готов был согласиться, – нахмурилась Женя.

Они обсуждали с мужем его повышение не далее как две недели назад, и по настроению Тамерлана Женя поняла, что тот не откажется от места начальника управления, хоть он все еще и сомневался.

– И я почти согласился, – кивнул Тамерлан. – Даже уже документы начали готовить. А сегодня меня с утра вызывают в головную контору и говорят: так, мол, и так, Тамерлан Ниязович, извините, но вынуждены вам отказать от предложенного места.

– Они что, кого-то своего поставили? – догадалась Женя.

– Киселева.

– Киселева! – возмущенно вскрикнула Женя. – Как же можно?

– Ну, их тоже попросили сверху, а отказать нельзя, – развел руками Тамерлан. – Каждый за свою шапку держится.

– Но ведь Киселев вообще обещал подать в отставку, если ты и твои ребята найдете убийцу Павлюк! – злилась Женя.

– Смеешься.

Тамерлан принялся за еду. Киселев действительно когда-то дал такое необдуманное обещание, и Тамерлан ему припомнил, когда встретил его в коридорах управления. Сказал, что же вы, Петр Андреевич, думаете обещание держать, а тот лишь хмыкнул, сделав вид, что не понимает шуток Тамерлана.

– А в результате его ставят на твое место! Где это видано! – ругалась Женя.

– Не на мое.

– Это все семантика, – отмахнулась Женя. – На место, которое ты хотел и должен был занять.

– Не очень-то я и хотел, Женя. Мне это, кстати, в главке припомнили.

– Сволочи! – выругалась Женя.

– Не матерись, профессорша моя, – пожурил ее Тамерлан.

Они оба замолчали, основательно налегая на еду.

– Ты уволился, потому что не хочешь работать под началом Киселева? – наконец нарушила возникшую паузу Женя.

– Именно. Уж этого счастья я ему не доставлю. С сегодняшнего дня, Женя, я в отпуске с последующим увольнением.

– Твои в курсе?

– Только Павел, – кивнул Тамерлан.

– Не расстраивайся, Тамерлан Ниязович, – Женя положила руку на руку мужа. – Тебя в любом другом управлении с руками оторвут.

– Нет, Женя, – возразил Тамерлан. – Не хочу.

Она не стала допытываться.

– Ну, давай теперь свои новости, – попросил Тамерлан.

– Да после твоих мне и неохота ничего говорить, – расстроенно прошептала Женя.

– Брось. Я сам-то не переживаю, еще не хватало, чтобы ты из-за этого расстраивалась. Ну, Женька, что у тебя?

Женя подняла на Тамерлана испуганные глаза и сказала:

– А у меня пять недель.

Она с интересом, выжидающе смотрела на мужа.

– Что «пять недель»? – не понял Тамерлан. – Тоже отпуска, что ли?

– Товарищ следователь, товарищ следователь, – засмеялась Женя. – Куда подевалось ваше логическое мышление. Какой отпуск, если я только из отпуска?

– И правда, тогда я ничего не понимаю, – растерянно посмотрел на нее Тамерлан.

– Пять недель срока. Ребенок у нас будет.

– Шутишь!

– Ага, шучу, – закатила Женя глаза.

– Женька, правда? – подскочил со стула Тамерлана. – Неужели правда?

Он подхватил Женю и начал целовать ее лицо, все еще не веря, приговаривал:

– Неужели правда? Неужели правда?

Женя радостно смеялась, зардевшись. Ей было еще немножко боязно осознавать, что она теперь не просто Женя, не просто Евгения Георгиевна, а еще и будущая мама. Чувство это было непривычное и до конца ею пока не понятое.

– Я за это выпью, Женя, а тебя нельзя! – чмокнул ее Тамерлан.

Вечером, когда они перебрались в спальню, Тамерлан крепко обнял Женю и сказал:

– Значит, не зря я уволился.

– Почему не зря?

– Помнишь, я говорил тебе, что если у нас будет ребенок, то брошу работу следователем и открою частную контору?

– Помню, но я никогда не думала, что ты решишься, – призналась Женя.

– Жизнь за меня сама все решила, и я рад, что решила именно так.

Женя села в кровати и посмотрела на задумавшегося мужа.

– Ты и правда откроешь детективное агентство? – прищурилась она.

– И правда открою, – уверенно кивнул он.

– И я буду тебе там помогать, – голосом, не терпящим пререканий, сказала Женя. – Скучно мне стало в университете, – призналась она.

– Ты будешь дома с ребеночком, – хитро подмигнул ей Тамерлан.

– Буду. И помогать тоже буду. Одно другому не помешает.

– Аню к себе возьмем. А то она после происшествия никак работу не может по душе найти.

– Одобряю, – кивнула Женя. – У Ани все документы будут в полном порядке.

– Я смотрю, Евгения моя Георгиевна, ты ох как загорелась! – засмеялся Тамерлан.

– А то! – Женя лукаво приподняла бровь. – Я уже и первое дело нам нашла.

С этими словами она взяла с тумбочки планшет, открыла сохраненную в «Избранном» вкладку и протянула Тамерлану интернет-статью.

Примечания

1

Читайте в романе «Амнистия по четвергам»

2

Читайте в романе «Убийство в Вишневых горах»

Content

Татьяна Ма
Подснежница

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Примечания