Спорим, тебе понравится

Аля Кьют

Глава 1. Новая жизнь

Аня

Жила была девочка. Однажды она проснулась и поняла, что жила неправильно. Отличное начало для сказки?

Правда, в тот день мне было не до волшебства. Я встретила первое утро после развода в растрёпанных чувствах. Наверно, это нормально. Новый статус со всеми вытекающими. Разведенка в двадцать пять лет.

Я собралась не отчаиваться по этому поводу, встала, привела себя в порядок и пошла на работу. Там меня огорошили новости. Сокращение.

Серьезно?

— Поймите, Анна, мы вас очень ценим как сотрудника, но времена тяжелые, заказов мало, нужно оптимизировать производство.

— Производство чего? — не сдержала я сарказма. — Мы же занимаемся перепродажей латвийского трикотажа.

— Ну… это выражение такое, — замахала на меня руками кадровичка. — Мы вам, разумеется, все выплатим по закону. Вот прямо сейчас. Только напишите по собственному.

— В обмен на три моих получки?

— Ну да.

Я глубоко вздохнула. Дело было нечисто, конечно, но и упрямиться я не видела смысла. На всякий случай взяла паузу и позвонила подруге Свете, у которой была консалтинговая фирма. Она подтвердила мои подозрения.

— О, Анют, ты, конечно, можешь заупрямиться, но смысл? Возможно, им нужно быстро обанкротить фирму. Лучше не знать. Если покажут деньги, пиши по собственному и ищи новую работу. Могу помочь с этим.

— Да, спасибо, дорогая. Я подумаю. Немного в шоке сейчас.

— Ох, ты же еще разводишься, — вспомнила Света.

— Уж развелась. Вчера.

— Ура? — осторожно порадовалась подруга.

— Да, пожалуй.

Я натужно рассмеялась.

— Ладно, Анютик, мне бежать надо. Давай вечером поболтаем. Если что, сразу звони. Я всегда помогу.

Я отпустила Свету и пошла сдаваться в отдел кадров. Деньги мне показали сразу, по первому требованию. Я тут же написала заявление и уже через час брела по городу, немного потерянная, немного богатая, немного свободная. Кажется, совсем никому ненужная.

Я зашла в кофейню, взяла себе капучино. Сонный бариста кисло улыбнулся и даже немного убавил громкость шоу о путешествиях, которое они смотрели со скучающей официанткой.

Получив свой кофе, я устроилась на мягком диванчике, проверила по привычке почту через телефон. Пусто. Даже спама не было в ящике. Мне не верилось во все случившееся, и я продолжала искать подводные камни, набрала в поисковике информацию о сокращении штата. Вдруг меня все же обманули?

Но — нет. Денег дали, как положено, даже больше, за потенциальный отпуск накинули. Контекстная рекламка в рамочке замигала надписью: сокращение как повод переехать на Бали. Я ткнула пальцем, заинтересовавшись. Бали — это здорово.

Ссылка привела меня на статью блогера. Оказалось, что в кризис он потерял работу, собрал кое-какие накопления и рванул на Бали. Я читала с улыбкой на губах, хотя с трудом представляла, как можно все бросить и уехать. Стряхнуть с себя нафталин и шубы, встать на доску и вместо объявлений о работе серфить волны. Это намного более привлекательная перспектива. Но ведь это Бали! Лететь двенадцать часов. Совсем другая жизнь.

Или именно это и ценно?

Я не могла представить себя во влажных тропиках. Никогда особенно не любила жару и пляжный отдых. Меня больше тянуло в старушку Европу. Вот как раз по телевизору показывали Амстердам, и я безумно хотела там побывать. Мой бывший муж не разделял этого желания, уверенный, что там один разврат и вакханалия.

Ну и что? Это же интересно.

Я сама себя одернула. Нельзя так думать. Наркотики — это плохо. Разврат — еще хуже. А вот архитектура и атмосфера в столице Нидерландов просто потрясающая. Я бы с удовольствием покаталась на велосипеде вдоль реки и попробовала местной селедки с маринованным огурчиком. Ммм.

От этих фантазий меня отвлек звонок.

— Анна, добрый вечер, как у вас дела? — вежливо поговорили на том конце провода по-английски.

— Все хорошо. Здравствуйте, мистер Торп, — вежливо ответила я своему эпизодическому заказчику.

Еще во времена учебы в институте я зарегистрировалась на бирже фрилансеров, чтобы подрабатывать на переводах. Много денег мне никто там не предлагал, но даже устроившись менеджером по продажам, я продолжала брать небольшие заказы, чтобы не забыть язык. Это и переводы, и общение по телефону с носителем языка. Отличная практика. Еще и с бонусами в виде гонораров.

— Анна, знаю, вы обычно не берете большие заказы, но мне совсем не хочется искать другого переводчика. Я выслал вам на почту задание. Возможно, оно вас заинтересует. Когда мне перезвонить?

— С удовольствием ознакомлюсь, мистер Торп. Вы очень вовремя. Давайте я изучу задание и дам вам ответ примерно через час.

Он, конечно, согласился. Когда я отключила вызов и открыла письмо, то не поверила своим глазам. Конечно, задание было объёмным, даже с потенциальным продолжение, но и сумма гонорара впечатляла. Торп так же сообщал, что с удовольствием разобьет материал для перевода на несколько частей и так же частями будет оплачивать мою работу.

Я замерла. Просто застыла, не веря своему счастью. Разве такое бывает? Только что развелась и меня уволили, но как снег на голову валится классная работа. А еще говорят, что хлеб за брюхом не ходит.

Я раз десять перечитала текст письма и перевела сумму из евро в рубли. Какая же она была соблазнительная, привлекательная, просто красивая.

Чтобы перестать глупо улыбаться, я подняла глаза. На экране телевизора все еще соблазнял своими видами Амстердам, а ведущие наперебой расхваливали развлечения и достопримечательности.

И тут меня осенило.

Я ведь могу поехать туда. Работать удаленно необязательно из панельной двушки. Которую, кстати можно спокойно сдавать, чтобы не простаивала. А сама в это время буду путешествовать по Европе. Как я всегда хотела, еще с институтских времен.

Боже, да! И никто мне не скажет, что Амстердам — это ужас, а пеший туризм в Альпах — смертная скука. Никто не потащит меня в Турцию, где дешево и все включено. Я сама могу выбрать маршрут и насладиться не только отдыхом, но и работой.

Даже если Торп вдруг меня продинамит и не выплатит гонорар (в чем я очень сомневаюсь, ведь мы с ним сотрудничали уже несколько лет) я точно не умру с голода, имея на счету свое выходное пособие по сокращению и деньги со сдачи квартиры.

Первым порывом было помчаться домой, но я себя одернула. Зачем? Можно ведь заказать еще кофе и перекусить, спокойно посмотреть гостиницы и города, почитать отзывы. Здесь так хорошо. Мне некуда спешить. Нужно учиться получать удовольствие от жизни.

Вообще, домой мне совсем не хотелось. Скорее наоборот. Поэтому я с удовольствие пила кофе, смотрела продолжение передачи вместе с сонным баристой, а в рекламной паузе искала по отзывам лучшие маршруты Европы.

Через час, когда Мистер Торп позвонил снова, я была возбуждена и готова к переменам в своей хмурой жизни. Разумеется, мой заказчик получил утвердительный ответ и очень обрадовался моему желанию работать с ним на постоянной основе.

Следующую неделю я провела в приятных хлопотах. Занималась документами и квартирой, пробежалась по магазинам, чтобы обновить гардероб. Торп почти сразу перевел аванс, и я могла себе позволить немного приятностей, плюс заказала гостиницу в Амстердаме. Именно там решила начать свое путешествие.

Говорят, когда чего-то очень хочешь, то Вселенная сама тебе помогает. Особенно, если ты не уныло хочешь этого, сидя на диване, а мчишься к своей мечте.

Неделю назад я мечтала… Пожалуй, я совсем ни о чем не мечтала, а просто существовала. Ходила на работу, пыталась не расклеиться из-за развода. А ведь, пожалуй, я бывшего и не любила. Мы встречались, пока оба учились в институте, а потом как-то само собой пришло решение пожениться. Так ведь все делают.

Точно так же все ходят на скучную работу, которую ненавидят, встречаются по субботам с друзьями и раз в год ездят в отпуск на море. И разводятся чрез несколько лет.

Я была, как все, но сегодня, сидя в салоне самолета, ощущала себя исключительной, классной и очень счастливой. Мои документы были готовы в срок, в квартиру въехала молодая тихая пара по рекомендации друзей, в гостинице Амстердама ждал номер, а в агентстве обещали подогнать машину прямо к гостинице. На карте была приличная сумма денег, а в сумке ноутбук с интересным заданием по любимой специальности.

Работа, которая больше похожа на хобби, новые города, знакомства и приключения — вот мой план на ближайший месяц. А потом..? Там видно будет.

Амстердам встретил меня влажным теплом и свежим ветром. Я быстро прошла контроль и получила багаж, взяла такси и отправилась в отель.

Город меня не разочаровал. Каналы, дома на воде, разноцветные узкие фасады, море цветов, зелени и велосипеды повсюду. Сердце громко билось где-то в желудке. Немного успокоившись, я даже поболтала с водителем. Он достаточно хорошо говорил по-английски и рассказал мне об особенностях трафика. В принципе ничего такого, чтобы я не знала, но заострил внимание на велосипедистах, которые в принципе должны ездить по своим дорожкам, но… Всякое бывает.

Всякое бывает и в России. Я водила машину мужа, но не так часто, поэтому решила приготовиться основательно. Как обычно, нужно просто соблюдать правила и быть внимательным. К тому же я не собиралась много ездить по городу, и брала машину, чтобы наведаться в Роттердам и к мельницам.

Мои мечты сбылись. Первые три дня я жила в отеле, в центре, завтракала на балконе с видом на канал, одновременно работала несколько часов, а потом шла гулять. Несколько раз присоединялась к экскурсиям соотечественников или англичан. Поплавала на кораблике, ела на набережной вкуснейший бутерброд с угрем или селедкой, а вечером брала велосипед и каталась до заката.

Мне нравилось знакомиться с людьми и болтать о всяких глупостях, а через неделю пребывания я даже пару раз подсказала туристам дорогу, потому что уже неплохо ориентировалась в центре. Расставшись с отелем, который был хорошим, но достаточно дорогим, я перебралась в съемные апартаменты. Не в центре, но и не на окраине. На велосипеде можно было легко добраться до сердца Амстердама.

Я себя давно не чувствовала так хорошо. Мне было легко, весело и приятно с самой собой. Старые добрые истины постсоветского пространства, что женщина она в первую очередь — жена и мать, а уже потом человек, улетучились из моей головы. Я чувствовала себя отлично без мужчины и без детей. Нет, я не против с кем-то познакомиться и чайлд-фри идеология не стала мне родной, но и гнаться за новым мужем с целью женить и заделать себе бейби, я не хотела.

Именно в этот момент самодостаточной идиллии на меня свалился он. В прямом смысле, можно сказать. Я возвращалась из Эдама с полным животом и пакетом сыра на заднем сидении, как под колеса моей машины буквально кинулся велосипедист.

Я жутко перепугалась, что задавила человека. А когда увидела, что он цел, и сам встает, еще сильнее запаниковала, представив счет в больнице или вообще судебное разбирательство. У меня даже не хватило мозгов осмотреться и понять, что виноват он сам.

— Фак! Фак, фак, фак. Итс соу херт*, - ругался мужчина по-английски, вставая с асфальта и дергая рваную штанину легких брюк.

«Английский, слава богу», — подумала я. С туристом дело иметь проще. Наверно.

— Как вы? Позвольте, я помогу, — тут же предложила я, немного придерживая его за локоть.

— Вы меня сбили, мисс. Что будем с этим делать? — выдал он, моментально стерев с лица боль.

Я отпустила его руку, отошла на шаг и наконец осмотрела знаки. наверно, еще недавно, я бы извинялась априори и предлагала все, что угодно, лишь бы он не вызывал полицию и не подавал в суд. Но сейчас мне совсем не хотелось быть тихой и милой.

Я осмотрела улицу и сразу поняла, почему мы столкнулись.

— Простите, сэр, но это вы ехали не по правилам. Велодорожка — там. Здесь переход для пешеходов. Ваш велосипедный чуть дальше. Там даже есть светофор. Так что, возможно, это мне следует предъявить вам счет за помятую машину.

— О, — только и выдохнул он.

Мужчина осмотрел улицу, знаки, мою машину и снова закончил своим коленом.

— Как неудобно.

— Учитывая, что вы пытались меня смутить и выставить виноватой, то совсем некрасиво.

— Пожалуй, я должен извиниться.

— Да и прямо сейчас, пока я не разозлилась и не вызвала полицию.

Он улыбнулся, и я сразу все простила. У него было очень простое и одновременно приятное лицо. такое обычное и спокойное. Почему-то я сразу подумала, что именно таким мог бы быть мой второй муж, но моментально отмела эту мысль. Не хватало мне очередных липовых фантазий о браке. тем более с незнакомцем. Тем более, с иностранцем. Тем более, в Амстердаме. Тут кого только не встретишь.

Правда, мой знакомый совсем не был похож на абы кого. Его светло русые волосы были коротким и идеально разобраны на косой пробор, кремовая майка отлично сочеталась со светлыми брюками, а глаза смотрели прямо и смело. Так смотрят одинокие мужчины, руководители и очень богатые люди. Не исключено, что мой аварийный велосипедист был три в одном.

— Простите, мисс. Я бы был признателен, если бы мы решили дело миром. Это возможно?

Он полез в карман, видимо, чтобы откупиться от меня. Меньше всего хотелось брать у него деньги. Я тут же положила руку на его ладонь, останавливая. Он поднял глаза и чуть вздрогнул, словно мое касание обожгло его.

А я обожглась о взгляд пронзительных серых глаз, которые буквально просверлил во мне дыры.

— Как ваше колено? Может быть, доедем до больницы?

Он убрал руку, чтобы дернуть за рваную штанину.

— Нет, просто ссадина. Ничего страшного. Чувство собственного достоинства пострадало куда сильнее.

Я улыбнулась, снова предложила ему помощь.

— Все заживет. Давайте просто подвезу вас до дома. Или вы хотите продолжить прогулку на велосипеде?

— О, нет. Велосипеда с меня достаточно, — засмеялся он, поднимая своего железного коня.

— Вон там есть парковка, — указала я на тротуар. — Помочь?

— Мисс, я же в сознании. Пощадите. Припарковать велосипед я смогу и без помощи. Но буду очень признателен, если вы меня подбросите до дома.

Кивнув, я чуть отъехала в сторону, чтобы подождать его. Хорошо, что все произошло в моем районе, где трафик не такой бешеный как в центре. Хорошо, что в Амстердаме повсюду велопарковки.

Он сел в машину, и я тут же предложила аптечку, но получила отказ.

— Забудьте. Это ерунда. Я все сделаю дома.

— Я просто хочу помочь.

— Вы уже помогли, отметив мою невнимательность и не сдав в полицию.

— Ладно, — я повернула ключи в зажигании и включила режим навигатора в телефоне. — Говорите, куда вас доставить.

Он назвал адрес, и мой мобильный проложил маршрут. Время в пути десять минут. Совсем недалеко, и район я знала. Фешенебельный и богатый, где сдавались шикарные особняки. Я пускала на него слюни, когда искала свою квартиру.

Не ошиблась. Определенно, он не бедный.

— Меня зовут Алекс, — представился мой нежданный пассажир. — А вас?

Я протянула руку и представилась в ответ.

— Анна. Вы американец? — не постеснялась спросить я.

— Угадали. Акцент?

— Немного.

— А вот ваш я не могу узнать, но вы ведь тоже не местная?

— Я русская.

— О, никогда не общался с русскими.

— И тут такая удача, да? — усмехнулась я.

Он тоже тихо и мягко засмеялся. Безумно сексуально.

Вообще все мне в нем казалось невероятно привлекательным, начиная с моментального признания вины, заканчивая лучистыми серыми глазами. А еще его имя. Оно ему поразительно шло. Вроде бы такое простое и распространённое, но мне все время хотелось звать его по имени.

— Отдыхаете в Амстердаме, Алекс? Или по работе? — обратилась я к нему, заводя непринужденный разговор.

— Все сразу, пожалуй. Совмещаю. А вы туристка, Анна?

В английском нет разделения на обращение ты или вы, но мое полное имя звучало из его уст немного официально.

— Да. Можно и так сказать. Примерно так же, как и вы. Совмещаю работу и отдых.

— Одна в Амстердаме? Смело.

— Зато очень весело. Но с чего вы взяли, что я одна?

— Не знаю. Просто угадал.

— Какая проницательность.

— Вы очень испугались и не стали никому звонить. У вас на заднем сидении пакет из Эдама и пахнет сыром. Наверно, возвращаетесь с гастрономической экскурсии.

— Для такого наблюдательного человека очень странно не обратить внимание на знаки во время велопрогулки.

— О, да. Наверно я зазевался. Или это судьба.

— Флиртуете, Алекс?

— Возможно. Или просто несу чушь. Вы же не собираетесь воспринять мои слова как домогательства?

— Нет. Пожалуй, нет.

— Тогда, да. Немного флиртую.

— Очень мило. Значит, я вам нравлюсь?

— Уже — да.

— Уже?

— Когда я лежал под колесами вашей машины то вы мне не нравились совершенно, а сейчас вот сижу внутри и нахожу вас очень миленькой.

— Боже, Алекс, вы просто бог флирта.

— Да, знаю. Мне говорили. А вы, правда, очень красивая, Анна. И добрая, и внимательная, и милосердная.

— Замолчите. Я краснею.

— И это вам тоже очень идет.

Навигатор приятным женским голосом сообщил, что нужно повернуть налево, а до конца маршрута осталось двадцать метров.

— У ворот остановите, пожалуйста, — попросил Алекс.

Я припарковалась у въезда на частную территорию, и мой пассажир отстегнул ремень безопасности.

— Полагаю, отблагодарить деньгами не получится? — проговорил он.

— Не стоит.

— А пригласить вас выпить — слишком рано, да?

— Вы снова на редкость проницательны, Алекс.

— Я бы хотел увидеть вас еще раз. Это возможно?

Я неопределенно пожала плечами, смутно представляя, как может выглядеть наше свидание. Через три дня я собиралась уехать из Амстердама. Что можно успеть за это время? Переспать?

— Не хочу навязываться, Анна, и не знаю, как могу вас отблагодарить. Я буду завтра в клубе «Грешники на небесах». Готов поспорить, тебе там понравится.

О, да, в этом месте мы точно перешли на ты.

Алекс вынул из кармана визитку, протянул мне.

— На входе просто назови свое имя и скажи, что ко мне.

Я приняла карточку, не особенно веря в реальность происходящего. Он мне свидание назначает? Я медленно моргала, словно зачарованная.

— Еще раз спасибо за все, — проговорил Алекс и вышел из машины.

Я проводила его глазами до ворот и дала задний ход, возвращаясь на шоссе. Уже дома, нарезав сыр и налив себе белого вина, я внимательно рассматривала карточку.

Алекс Монаган. СаундПродьюсЛимитед

И номер телефона. Я крутила ее в руках, вспоминая лицо, фигуру и голос моего случайного знакомого. Его карточка была простой, без вензелей и золотого тиснения. Спокойной и выдержанной, как и ее владелец, но что-то мне подсказывало, он совсем не прост. Дело не только в закрытой территории дорогого жилого комплекса. От Алекса буквально веяло стабильностью и уверенностью в себе. Постоянством и успехом. Прагматичностью и надежностью. Когда-то это был мой идеал мужчины. В своем бывшем я видела именно эти черты, но потом оказалось, что надежность его слишком предсказуема и скучна, а прагматичность граничит с банальной жадностью.

Конечно, совершенно неправильно делать выводы из шапочного знакомства и собственного горького опыта. Хотела ли я знать об Алексе больше? Разочароваться или приятно удивиться? Для этого нужно было пойти в клуб «Грешники на небесах». Одной, ночью, в Амстердаме. Настолько ли я безумна? Или бывший муж так глубоко пустил в меня свои корни, что я трушу на пустом месте?

Ничего толком не решив, я уснула.

Мне снились серые, как сталь, глаза и мягкая улыбка Алекса.

Какая же я впечатлительная. Или это он такой впечатляющий?

* Черт, чёрт, черт, как больно.

Глава 2. Грешники на небесах

Аня

Я проснулась разбитая и с головной болью, словно отравилась глазами цвета ртути. Мне не хотелось идти завтракать в кафе, поэтому я осталась дома, сама сварила кофе и опять ела сыры из Эдама. Нужно было и поработать, но включив ноутбук, я первым делом стала гуглить клуб «Sinners in Heven». Удивительное дело, что о нем не было ни одного отзыва. Клуб часто всплывал в описаниях самых дорогих и респектабельных заведений, но ничего толком я не узнала. Кроме того, что там любят бывать знаменитости из-за приватности и дороговизны.

Меня бросило в жар, когда я увидела, что в виде исключения простые смертные могут попасть туда, заплатив не менее пятисот евро. Пятисот! Вашу мать, что там происходит в этом клубе? Закрыв вкладки, я запретила себе даже думать о том, чтобы поехать.

«Разврат и наркотики. Вот что в этом Амстердаме. Тем более в ночном клубе», — орал у меня в голове голос бывшего мужа. — «Даже не думай об этом».

Но в ответ ему я слышала мягкий баритон Алекса, который говорил: «Готов поспорить, тебе понравится».

Разогнав звуковые галлюцинации, я все же села поработать. Перевод давался мне легко. Я с удовольствием перелопатила норму трех дней и отправила Торпу. Ближе к вечеру он прислал мне короткое сообщение, что все получил и рад со мной работать. Одновременно с этим на мою карту упала часть гонорара.

Но даже приятное пополнение баланса не особенно побуждало платить пятьсот евро, чтобы пройти в клуб. Правда, Алекс сказал, что меня пропустят бесплатно. Или просто пропустят при наличии билета за пятьсот евро?

Я устала сомневаться и прошлась по магазинам. Первым делом я купила себе красивый блокнот с толстыми корками, куда решила записать весь свой грядущий маршрут. Пресловутые пятьсот евро я потратила на красивые и удобные босоножки. Они здорово смотрелись с укороченными джинсами и легкомысленным топом-бюстье без бретелей.

Не знаю, почему потом я оказалась в кресле мастера, который рассыпал в комплименты, делая мне красивую укладку.

— Надеюсь, вы отлично проведёте этот вечер. Будете королевой вечеринки. Все мужчины ваши.

Я вздернула брови, но не стала с ним спорить, просто расплатилась и вышла. Мне хотелось хорошо выглядеть не для мужчин, а для себя. Правда и девица в отражении витрин была так хороша и так смутно напоминала меня прежнюю, что ехать сейчас домой казалось преступлением. Я подумала зайти куда-нибудь поужинать. Вечер был теплым, и выбор пал на небольшой ресторан с открытой площадкой и видом на канал.

Я достала свой новый блокнот и стала записывать туда планы. Мне нравилось визуализировать свой маршрут, предвкушать поездку и приключения. Следующим пунктом в моем путешествии были Альпы. Я собирала доехать поездом до Цюриха, а оттуда уже отправиться в городок Таш. Летний сезон там начинался поздно, но я была не против прохлады. К тому же хотелось посмотреть и на летний снег в круглогодичном лыжном курорте Церматт, который был в шаговой доступности от моего Таша.

Я так увлеклась, что даже нарисовала свой жилой комплекс и горы, подписала «Таш» и поставила стрелочку, на всякий случай написала адрес и телефон отеля. Все держать в мобильнике опасно. Мало ли что. Никогда не повредит иметь с собой такой блокнот.

Самовыразившись по теме Альп, я написала внизу странички: потом на море. И, конечно, нарисовала пальмы, солнце и самолет, который уносит меня к пляжу. На чистом листе я поставила под вопросом: Италия или Испания? Хотелось бы и то и другое, но пока я не была уверена в своих доходах. Буду ориентироваться по обстоятельствам. Слава богу, везде есть букинг, вай фай и банкоматы.

Я собралась погуглить курорты, но подул ветерок, и стало прохладно. Я расплатилась и поспешила к метро. Правда, ноги меня привели почему-то совсем не туда.

Сначала захотелось подышать и прогуляться, потом завернула, прошла еще и оказалась у клуба, который называл Алекс. Снаружи ничего особенного. Разве что жутковатая кукла, подсвеченная красным. Наверно, должна отпугивать таких голодранцев, как я.

На этой мысли я сама себе возмутилась. Каких таких? Чем я хуже? У меня есть пятьсот евро, и пусть все они сейчас на моих ногах, но все равно. Поддавшись порыву, я тряхнула своими белокурыми тугими локонами и смело прошла ко входу. Едва я открыла дверь, то сразу оказалась в плену цепкого взгляда охраны. Высокий широкоплечий мужчина в безупречном костюме внимательно обсмотрел меня и проговорил что-то на голландском. Я не успела ничего сказать, а он уже повторял по-английски.

— Добрый вечер мисс, закрытая вечеринка. Прошу прощения. Вход только по приглашениям.

Мне бы развернуться и уйти, но я широко улыбнулась и проговорила.

— Меня пригласил Алекс Монаган.

— Ваше имя, — тут же уточнил привратник.

— Анна.

Я была готова к отказу. Наверно, я даже ждала его, потому что смелость и дерзость на этом закончились. Из глубины клуба слышался мерный бит музыки и шум голосов.

Мужчина что-то вынул из кармана, и мне на миг показалось, что это наручники. Но через секунду он прижал к моему голому плечу печать в виде крыльев ангела, между которыми были рожки.

— Мистер Монаган будет чуть позже, мисс. Для вас коктейли бесплатно, — проговорил он, почтительно склонив голову. — Желаю приятного вечера.

Я как пьяная поблагодарила его и прошла дальше по коридору. Интересно, зачем мне коктейли, если у меня уже голова поехала от понимания, что Алекс не обманул. Он действительно предупредил обо мне и меня пропустили просто так. Никаких пятисот евро. Босоножки не в счет.

На меня никто не показывал пальцем и не глазел. Да и клуб не был похож на адский котел или вип-бордель, которые я себе красочно представляла. Никаких извивающихся девиц в клетках или полуголых официанток. Три этажа, простая мебель и лаконичный дизайн. Приглушенный свет, танцпол, несколько баров. Я направилась промочить горло, чтобы немного унять психоз от проникновения в святая святых.

Бармен мазнул взглядом по моему плечу и сразу же настоятельно предложил:

— Фирменный коктейль для мисс.

Я кивнула, присев за стойку и осматриваясь. Да, публика была непростая. Даже мой провинциальный взгляд оценил дорогую одежду девушек и скучающие лица мужчин. Преимущественно молодежь, лет до тридцати. Я просканировала зал, ища глазами Алекса. Как он собирался меня найти? Собирался ли вообще? Возможно, его приглашение само по себе подразумевало благодарность.

Возможно, я сама додумала свидание и его интерес.

Бармен поставил передо мной коктейль, от которого парило холодом.

— Мелкими частыми глотками, — посоветовал он по-английски.

— Как называется?

— «Грешники на небесах». Вы оцените.

О, да. Я оценила. Вкус был одновременно освежающим и колко-резким, с какими-то едва уловимыми нотами цитруса на выдохе. Я закатила глаза от удовольствия, и бармен довольно улыбнулся.

— Если повторить, просто махните рукой. Если нужен свободный столик…

— О, нет. Мне здесь хорошо.

Он кивнул в знак согласия и отвернулся, чтобы принять заказ. Я потягивала «Грешников», продолжая смотреть по сторонам и слушать музыку. Никогда не любила транс, но сегодня он был в настроение. Или это коктейль так на меня действовал? Его драйв переплетался с музыкой и побуждал танцевать. Я стеснялась, сдерживалась.

Народ тоже не слишком отжигал на танцполе, и я поняла почему. Спустя полчаса к пульту подошел диджей. Наверно, он был известным, потому что публика приветствовала его громким воем и аплодисментами. Как по команде все потянулись к танцполу, а я…

Я заказала второй коктейль. Твердо решила сидеть у бара и цедить из стакана по капле, чтобы не захмелеть. Но буквально через минуту я была готова хорошенько оторваться. Два глотка, и ноги понесли меня в гущу событий. Зал гудел, а музыка разгоняла кровь. Треки плавно сменялись, повышая градус накала воздуха и частоту биения сердец. Все, кто вышел танцевать, были словно на одной волне с диджеем, который раскачивал зал.

Я никогда не танцевала вот так, одна, сама с собой, но сейчас это было так естественно. Намного сложнее было не танцевать, не двигаться. Это было даже больно. Поэтому я подняла руку и отдалась биту, в который вплеталась мелодия.

Не знаю, сколько прошло времени и сколько сменилось треков. Я танцевала, не помня себя от счастья, не задумываясь о движениях и косых взглядах. Думаю, здесь вообще никто не о чем не думал. Все раскачивались вместе с музыкой и диджеем. Словно море из счастливых людей.

Меня затормозила усталость, и тут же, словно прочитав состояние, музыка сбавила темп. Стало снова легко и комфортно. Я открыла глаза и обвела взглядом пространство. Вокруг меня танцевали люди, которым было так же хорошо. Которым не было до меня дела. Всем, кроме одного.

Я увидела его сразу. Он стоял у бара и смотрел на меня. Прямо и долго.

Я моргнула и отвернулась, даже не разглядев его толком. Странное чувство обожгло грудь. Мне не был неприятен этот взгляд, хотя и комфорт изоляции в толпе я сразу потеряла.

Чуть развернувшись, я продолжала танцевать, пропуская музыку через сердце. Наверно и полминуты не прошло, как я украдкой посмотрела в сторону бара. Он все еще был там и снова смотрел на меня. Без стеснения и сомнения. Словно он меня выбрал и теперь изучал.

В очередной раз за этот вечер самосохранение отказало в пользу безумия. Не было в этом человеке угрозы. Я совсем ее не чувствовала. Зато была харизма, которую даже издалека сложно было игнорировать.

Высокий брюнет в кожаной куртке на голое тело и драных джинсах. Кто вообще так одевается? Он кто? Рок-звезда? Если нет, то очень похож. Ему бы гитару в руки и микрофон. Я передернула плечами, мысленно дорисовав за ним сцену. Сексуальный тип. Опасный, пожалуй, но не страшный при этом.

Новая доза адреналинового безумия хлынула мне в кровь, когда он, по-прежнему не отводя глаз, склонил голову и улыбнулся мне. Только мне одной. Словно в этом зале лишь он и я. Никого больше. Невероятно счастливая и довольная собой, я расплылась в ответной улыбке, подняла руки и отвернулась, чуть более соблазнительно покачивая бедрами. Возможно, чтобы он увидел. Возможно, потому что почувствовала себя сексуальной и желанной под пристальным взглядом знойного красавца. Возможно, потому что музыка располагала двигаться именно так. Или все сразу. Я еще не решила.

Но и решать не осталось сил, потому что уже через минуту я почувствовала его рядом. Ладонь легла мне на талию, и он проговорил в ухо, перекрикивая музыку:

— Можно?

Дани

Я хотел поехать отсыпаться после самолета, но часовые пояса шутили со мной злые шутки. Вообще, какой дурак в Амстердаме спит ночью? Город зовет. Мне нужно было немного хорошей музыки и людей вокруг. Наверно, странное желание после огромных арен и переполненных залов, но я не мог иначе. Люди меня подпитывали. Я постоянно нуждался в обществе, в движухе и приключениях на задницу.

Клуб «Грешники на небесах» был для моих потребностей идеальным местом. Хорошая музыка, вход для избранных и большая вероятность подцепить смазливую девицу на ночь, пока Алекс ищет нам веселье на двоих.

Кажется, секс стал для меня наркотиком. Я нуждался не в женщине, даже не в оргазме. Пожалуй, это, как лекарство. Не очень хорошо использовать случайных подружек как анестезию, но ведь они не против. Я никогда не вру, не даю пустых обещаний. Думаю, они прекрасно все понимают сами. Пока никто не жаловался. Скорее, наоборот.

Потягивая лаймовый Перье, я смотрел на танцпол, где отрывался местный бомонд. Ну как отрывался… Попытки дёргаться под музыку были вялыми, большая часть танцующих просто топтались на месте. Наверно, еще и диджей виноват. Он хорошо начал, но уже через полчаса треки меня начали утомлять. Вообще, стало скучно. Я успел даже допустить мысль, что нужно поехать домой и таки попробовать уснуть, когда увидел ее. Она стояла совсем близко, словно отдельно ото всех. Я сразу понял, что эта девушка здесь одна. Она выделялась. Вроде бы ничего особенного. Блондинка. Не худенькая, но и не пышка. Открытый топ без белья позволял оценить ее высокую кругленькую небольшую грудь и тонкую талию. Укороченные джинсы обтягивали аппетитные бедра. Вроде бы обычная, но при этом классная. Я вернул глаза выше, чтобы рассмотреть ее лицо. Она прикрывала глаза и была абсолютно на своей волне, полностью погруженная в транс музыки. Мне стало немного завидно. Почему такая красота не на моем концерте? Почему не в моей постели? Почему не моя?

Азарт завоевателя проснулся моментально. Я приготовился подойти к ней, когда увидел на плече печать. Крылья ангела и рога демона. Быть этого не может. Она и так моя? Серьезно?

Твою мать, Алекс, где ты нашел такую шлюху?

Я махнул рукой бармену, привлекая внимание.

— Что-нибудь покрепче воды, Дани? — сразу предложил он.

Я отрицательно мотнул головой.

— Нет, Лиам, спасибо. Скажи мне лучше, та блондинка давно пришла? У нее печать вип-гостя на плече.

Я махнул рукой, указывая на девушку.

— Да, она по приглашению Мистера Монагана. Меня предупреждали. Наверно, около часа здесь. Выпила два неполных коктейля и пошла танцевать.

— Она местная?

— По-английски говорила.

— Супер. Спасибо. Очень помог, старик.

— Обращайся.

Я притормозил, решил немного успокоиться и рассмотреть ее получше. До меня не скоро, но дошло, что в этой красотке так привлекает. Естественность. Я привык к красивым женщинам. Они были частью моей жизни. Шикарные и доступные. Шикарные и чуть менее доступные, но так было даже интереснее. Все они так или иначе были похожи. Губы, скулы, овал лица. Мода диктовала женщинам тренды не только на одежду, но и на всевозможные процедуры по апгрейду своего лица и тела. При грамотном вмешательстве это выглядело хорошо, но все же достаточно однообразно. Наверно, поэтому я и начал уставать от сексуальных приключений. Так или иначе, а приз был один и тот же. Только немного менялись декорации.

А эта девушка выделялась не только самозабвенным стремлением отдаться музыке, но и натуральностью. Я был готов поспорить на гитару Вана Моррисона, что ее пухлые губки не знали уколов, а брови вразлет идеальны без татуажа. Скорее всего, волосы она красила, но это меня не останавливало, разумеется. Она была такая свежая, чистая и желанная среди грешной богемы Амстердама.

Я даже растерял всю свою наглость и теперь просто любовался, не смея подойти к этому ангелу в аду. Ангелу — проститутке. Нормальное сочетание, ага. Но мы ведь в Амстердаме. Здесь и не такое бывает.

Мое сердце, кажется, замерло, когда она повернулась ко мне лицом, открыла глаза, и наши взгляды встретились. В этот момент я понял, что она будет моей. Не только сегодня. Одного раза точно мало.

Она почти сразу отвела взгляд, но украдкой стала на меня посматривать. Вряд ли Алекс сказал ей, кто я. Но она могла и сама узнать.

Нет. Не узнала. Я регулярно наталкивался на изучающие женские взгляды, которые сличали меня с обложкой дисков и фотками из светской хроники. Это было чистой воды сканирование, а она сейчас просто заметила мужчину, который смотрит на нее.

И снова несостыковка. Разве шлюхи так себя ведут? Или она уже играет роль? Черт! Я ничего не понимаю. Только одно мне было ясно. Я обязан прямо сейчас подойти к ней.

Меня манили эти поднятые над головой руки и покачивающиеся бедра. Если, когда я ее увидел, она танцевала для себя, то теперь точно делала это для меня одного. Не противясь зову тела, я подошел к ней сзади, положил ладонь на талию и как джентльмен попросил разрешения.

— Можно?

Она вздрогнула и замерла. Словно маленькая птичка.

Я отключил голову и перестал думать об Алексе, клейме на ее плече и профессиональных уловках. Давно не чувствовал ничего подобного. Пожалуй, никогда женщина не была для меня такой чарующе манящей.

Она повернула голову, посмотрела на меня, чуть улыбнулась, и я прочел по губам:

— Да. Можно. Немного.

Музыка была отвратительной для этой части ночи. Обычно диджеи разгоняют бит, а этот словно решил усыпить всех. правда, нам это не мешало. Я прижал девочку к себе, и мы стали двигаться вместе.

Сто лет не танцевал вот так, но с ней это было идеально и естественно. Правда, когда малышка задела попкой мой пах, я решил поменять позицию от греха подальше. Развернув ее к себе лицом, я взялся за тонкие запястья, закидывая ее руки себе на шею. Мы замерли оба. Кажется, нужно было танцевать, но я растерялся, едва взглянул ей в глаза.

— Как тебя зовут, красавица? — все, что я смог сказать.

— Аня. А тебя?

Наивный взгляд полный неподдельного интереса сказал мне, что она действительно не знает меня.

— Дани. Дани Рей, — добавил я по привычке.

Но и это ее не впечатлило. А вот я окончательно возбудился. Ее голос, запах, тепло тела. Все это смешалось в яркий коктейль, который сносил мозги похлеще любой дури в кофешопе.

Аня приподняла бровь и прокричала мне в ухо:

— Двойное имя?

Я засмеялся. Боже, она с другой планеты, наверно. Или это игра? К черту загадки. Я махнул головой, прогоняя морок, обнял ее за талию и ответил:

— Имя и фамилия. Потанцуй со мной еще, Аня.

Она ничего не говорила больше, просто сразу же стала покачиваться вместе со мной. Это был не танец, а чертова прелюдия. Едва я смотрел на ее плечо, заводился все сильнее. Диджей тоже проснулся и врубил добрый бит, заставляя сердца биться чаще.

Аня извивалась в моих руках, танцуя без намека на что-то интимное. Ничего, что обычно проделывают жрицы любви. Да она, вообще, почти меня не касалась, но умудрилась раздразнить до предела одним своим видом. А потом она просто остановилась, опустила руки, прекратив меня обнимать.

— Устала, — снова прочитал я слова по губам в шуме музыки и голосов.

Мы тяжело дышали. Аня облизала губы, и я не сдержался. Наклонился и лизнул ее нижнюю губу, чуть прикусил. Она охнула опаляя мой рот дыханием, но не отстранилась. Нам нужен тайм-аут, иначе не отвечаю за себя. Я взял ее за руку и повел к бару.

— Куда? — спросила она, но не сопротивлялась, видимо догадавшись.

— Тебе нужно остыть, а мне остановиться, — проговорил я.

— Может быть наоборот? — игриво уточнила Аня.

— Не исключено.

Я попросил Лиама обслужить нас кабинете и повел Аню дальше от посторонних глаз.

Глава 3. Ошибка

Аня

Едва он подошел ко мне, я умерла и попала на небеса. Поэтому клуб так назвали, да? Здесь все мужчины такие? Или только мне так повезло? Без разницы. Какое мне дело до других. Я чувствовала себя наивной девственницей, которая понравилась суперзвезде, и теперь он хочет… Просто хочет меня себе.

Мы толком не разговаривали, но я буквально кожей чувствовала напор и желание Дани. Как он держал меня, как обнимал. Вроде бы ненавязчиво и мимолётно, объясняя контакт танцем, но каждое соприкосновение было, как пожар. Я смущалась и опускала глаза, а когда все же смотрела на него, то ноги подкашивались, и приходилось висеть у него на шее, чтобы не рухнуть на пол.

Кожаная куртка на голое тело теперь не казалась мне нелепым и смешным нарядом. Он был горяч как сам ад. Особенно витиеватые буквы тату слева на животе по линии косых мышц, которые время от времени выглядывали из-под куртки. Я попыталась разобрать, но не смогла. Кажется, что-то на английском, хотя сам Дани англичанином точно не являлся. Даже его акцент выдавал. Небольшой, но он был. Испанец или итальянец.

Он был горяч как дьявол и соблазнителен, словно ледяное мороженое в знойный полдень сиесты. Я облизала губы, не сдержавшись, и едва не застонала, когда он склонился и лизнул меня, потом тихонечко укусил.

О, боже. Весь мой сексуальный опыт был блеклой тенью того, что я испытала за эти три секунды. Он даже не поцеловал меня толком, а я уже была готова наброситься сама и предложить все, что у меня есть, лишь бы еще раз ощутить, как наши губы соприкасаются.

Наверно, поэтому я даже не думала сопротивляться, когда Дани повел меня через бар, потом через танцпол, по коридору и к лестнице на второй этаж. Музыка становилась тише, а людей по пути попадалось все меньше.

Я наконец очнулась и перепугалась. Скорее по привычке. В темноте явно служебного направления Дани привлек меня к себе, жарко обнял.

Я уперлась ладонями ему в грудь, останавливая порыв поцеловать.

С ума сошла что ли?

Мое тело стремилось к нему, но я пыталась мыслить трезво.

Зачем-то.

Дани моментально остановился. Это было неожиданно. Такой горячий и напористый. Я думала, он проигнорирует мой безмолвный протест, но — нет.

Он как будто просканировал меня, сразу выделив страх и неуверенность.

— Клянусь, Аня, я не обижу тебя. Не бойся, девочка.

Я поверила ему. Моментально. В конце концов, живем один раз. Когда еще меня будет желать такой потрясающий мужчина. Раньше и так себе экземпляры не часто западали. А от горячего Дани можно было прикуривать.

Мой случайный знакомый открыл дверь и потянул меня внутрь. А потом он поцеловал меня. Уже по настоящему, прижимая к стене своим горячим телом. Его губы были мягкими и свежими. Его поцелуи заставляли терять разум.

— Что ты делаешь со мной, девочка? — прошептал он. — Я с ума схожу. Откуда ты взялась такая?

У меня были к нему похожие вопросы, но в горе пересохло, и я смогла только застонать, потому что Дани провел носом по моей щеке, куснул за ухо и отстранился. Я протянула к нему руки, но он покачал головой. Через секунду открылась дверь, и вошла девушка с подносом, на котором были напитки и корзинка с чем-то съедобным.

Это немного отрезвило.

— Спасибо, Грина, — кивнул ей Дани.

Официантка быстро оставила все на столике у дивана и удалилась, не говоря ни слова. Я огляделась, понимая, что мы пришли в какой- то кабинет.

Дани оценил мое замешательство и объяснил.

— Это кабинет Алекса. Ты ведь особый гость Алекса, так?

Вспомнив о том, кто назначил мне свидание в этом клубе, я едва не упала. Хорошо, что за спиной все так же была стена. Дани взял меня за руку и усадил на диван.

— Присядь, Аня. Давай выпьем, поговорим. Хотя я предпочел бы заняться немного другими вещами, но сейчас, думаю, уместно познакомиться.

— Ты стал говорить, как Алекс, — отметила я с улыбкой его внезапную сдержанность на грани с чопорностью.

Он рассмеялся.

— Да, мы много общаемся. Наверно, сказывается… — Дани провел пальцем по моему плечу, поглаживая печать с крылышками и рогами, сглотнул. — Значит, вы знакомы, и я не ошибся.

— Да, Алекс меня пригласил. А ты его друг?

— Именно.

Улыбка Дани стала зловеще дьявольской, но не портила его, а делала еще соблазнительнее. Как ни странно, но разговор об Алексе меня совершенно не смущал. Я уж точно не собиралась отказываться от поцелуев Дени из-за воображаемого свидания, на которое мистер Монаган очень сильно опоздал. А, возможно, вообще не собирался приходить. Мы, конечно, не назначили время, но ведь и я ничего не обещала.

Чтобы расслабиться и окончательно избавиться от скованности, я протянула руку, взяла стакан и сделала несколько больших глотков. В этом коктейле алкоголь почти не чувствовался. Я проглотила, перевела дух и хотела еще, но Дани мягко забрал стакан и предложил мне маффин.

— Съешь лучше.

Змей-искуситель предлагал Еве яблоко? Я приподняла бровь.

— Это что? Кексик с дурью?

Демонический оскал показался мне невероятно соблазнительным. Искушение во плоти, а не Дани Рей.

— Да, конечно, — подтвердил он весело. — Мы же в Амстердаме. Тут других не бывает.

— Разве их можно есть где-то кроме кофешопа?

Дани прищурился. А ты из полиции? Тогда это обычный маффин, а я… Я тут гулял, да. Мне подбросили. Без свидетелей и адвоката ничего не скажу.

Я рассмеялась и откусила кусочек прямо из рук Дани. Кексик был вкусным. С какой-то сладковато алкогольной пропиткой, буквально таял во рту.

— Ммм, — протянула я, закатив глаза.

Дани наклонился и слизнул крошку с уголка моего рта, а потом сам откусил кусочек. Остался совсем маленький у него в руках.

Один раз живем, ведь так?

Я потянулась вперед, чтобы забрать сладость себе, и задела языком пальцы Дани.

Боже, откуда во мне все это? Амстердам, кажется, создал монстра из скучной заурядности. Но мне так нравилось то, что я чувствовала, как смело откликалась. Немного драйва не повредит. Скорее даже поможет. Все ведь едят эти веселящие штучки.

Дани взял из корзинки еще один маффин, и мы так же сладко разделили его. Последняя крошка упала ему на грудь, и я провела рукой, чтобы смахнуть, но не удержалась, стала гладить его, отодвигая куртку. Мои пальцы натолкнулись на что-то прохладное, блеснул металл.

— О, боже, что это? — выдохнула я.

Мой демон заулыбался довольно.

— Всего лишь штанга, детка.

— Оу… Вау, — не сдержалась я, разглядывая пирсинг у него в соске.

— Нравится?

Я покивала, сглатывая. Дани повел плечами и сбросил куртку. У меня перехватило дыхание и стало жарко. Я потянулась к коктейлю, сделала большой глоток, но он опять забрал у меня стакан.

— Не надо, Аня, — проговорил он. — Ты уже выпила два и нужна мне в сознании.

Я согласилась и разжала пальцы. Наверно, если бы он попросил съесть стакан, то тоже бы не отказала, потому что голос Дани звучал как магическое заклинание. Каждое слово — словно музыка. Каждая фраза — как — самые красивые стихи. И сам он был просто шедевром. Я не могла отвести глаз от красивого тела. У него были красивые широкие плечи, расписанные чернилами, мощная грудь и кубики пресса. Оба соска были проколоты пирсингом. Чертовски сексуально.

Он взял меня за руку и положил себе на грудь.

— Потрогай, не бойся, — улыбнулся мой горячий демон.

Я погладила его по груди, чуть царапнула ногтями сосок, не удержалась и крутнула штангу. Дани застонал. Я тут же одёрнула руку.

— О, это больно?

— Нет. — Он тут же вернул мою ладонь обратно. — Приятно. Прикоснись ко мне еще, Аня.

Как зачарованная, я водила пальцами по его торсу, исследуя и лаская, чуть надавливая и поглаживая. Мне захотелось прикоснуться губами к соскам, попробовать их на вкус, лизнуть штангу и пососать. Голова шла кругом. Неужели кексы начали делать свое дело так быстро?

Черт, нет. Нужно держать себя в руках. Правда, руки мои творили вообще что-то невообразимое. Я трогала Дани все ниже и ниже, пока не добралась до тату на животе слева.

— Латынь? — спросила я тихо, наконец, узнавая язык. — Что тут написано?

А сама рисовала пальчикам по незнакомым буквам.

— Умо поссе немо облигатур, — проговорил Дани и потом пояснил почему-то по-испански. — Никого нельзя обязать сверх его возможностей.

- ¡que interesante*, - на автомате ответила я, переходя на испанский тоже.

— Ты говоришь по-испански?

— А ты испанец?

— Да. — Он прищурился. — А ты?

— Я? Нет. Я русская. Немного знаю испанский. Всегда хотела пообщаться с носителем.

Дани широко заулыбался. От греха подальше я вернула руку наверх, снова потирая большими пальцами его пирсингованные соски.

— Я могу это устроить, — проговорил Дани. — Хотя мы вроде бы уже и так слишком много болтаем.

— Согласна.

Не успела я поднять голову, чтобы прекратить смотреть на его грудь, как Дани поцеловал меня снова. В этот раз мне было мало его губ и рук, которые как-то уж слишком целомудренно касались меня. И это после того, как я трогала его грудь. Толкнув Дани, я заставила его откинуться на спинку дивана и сама подалась вперед.

— Калиенте, — выдохнул он мне в губы и крепко сжал мои бедра. — Mi chica buena.**

От этих слов на выдохе я окончательно потеряла голову.

Ох, уж этот страстный испанский язык. Каждое слово и интонации, словно заклинание. Хрипловатый шёпот Дани, его горячие руки и безумные губы просто не оставили мне шансов, отключили разум окончательно. Я обняла Дани за шею, то страстно отвечая на поцелуи, забирая инициативу, то сдаваясь его напору, расслабляя губы. Мои пальцы скользнули пего шее вверх, к затылку и утонули в мягких волосах. Я прижалась к Дани, чувствуя жар кожи. Безумно раздражал проклятый топ. Дани, кажется, тоже устал от последних преград в виде одежды между нами.

Он нашел молнию сбоку и взялся за замочек, чтобы потянуть вниз. Но именно в этот момент дверь кабинета открылась.

— Отпусти ее, Даниэль, — услышала я спокойный, требовательный голос.

Я знала, кому он принадлежит. Могла, не оборачиваясь, угадать. Это ведь кабинет Алекса.

И вот он пришел.

Алекс

Я чертовски устал от ночной жизни. Решение продать «Грешников» было правильным. Собственно как и избавиться от всех остальных клубов в Европе. Еще два в Швейцарии прекрасно функционировали без вмешательства, а вот во Франции постоянно доставляли кучу хлопот. Я устал мотаться по миру. Наверно, неправильно держать все яйца в одной корзине, ставя на Саунд и Дани Рея, но сейчас я хотел работать именно над музыкой и продюссированием. Мне нравилось заниматься организацией тура и прочего пропмоушена для Даниэля. Два раз в год облететь с Дани Реем весь мир, а потом спокойно почивать на лаврах. Поэтому в этом году я решил избавиться от всего остального балласта, спокойно вложить деньги в ценный бумаги и жить на проценты и доход от СаундПродьюсЛимитед.

Дела «Грешников» в этот раз даже заставили меня оставить Дани одного во время тура. Он, конечно, большой мальчик и вроде бы сто лет без срыва, но я все равно остался в Европе с тяжелым сердцем. Кажется, беспокойство за Даниэля уже стало моим приобретенным рефлексом. Он был мне не только другом, почти братом, родным человеком. Я ни за что в жизни не позволю ему снова упасть в бездну, из которой вытащил буквально на себе.

Хотя в том, что Даниэль улетел в Австралию без меня, был и позитивный момент. Я вспомнил, что могу быть нормальным.

Анна.

Ее растерянность, которая превратилась в дерзость. Ее легкомысленное платье и легкий нрав покорили меня с первого взгляда. Слава богу, долгие переговоры с торгами позади, и я могу просто прийти в клуб, чтобы поближе познакомиться с этой загадочной и притягательной русской красавицей. Надеюсь, она придет.

О, да. Она пришла.

Не успел я войти, как мне доложили.

— Ваши друзья уже в кубе, мистер Монаган.

— Друзья? — уточнил я.

— Да, — подтвердил охранник. — Мистер Рей и мисс Анна.

Я ушам своим не поверил.

— Даниэль здесь?

Охранник только кивнул, подтверждая. Я выругался и поспешил внутрь. Если Анну пропустили, то обязательно поставили печать. Если Даниэль тоже в клубе, он обязательно ее увидит. Почему-то я не сомневался в этом. Дани Рей ведь как магнит для приключений и женщин. Твою мать. Хоть бы он не заметил печать.

Но мои опасения оправдались. Лиам рассказал, что Дани и Анна танцевали, а потом ушли в мой кабинет. Разумеется, им никто не препятствовал. С чего бы? Мы регулярно начинали прелюдию в клубе. То по отдельности, то вместе. Сегодня начал Дани.

Я шел по коридору, сцепив кулаки. Мысли об Анне в объятиях друга злили и возбуждали одновременно. Я пытался побороть оба эти чувства, ибо они были иррациональными, абсолютно неправильными. Анна ведь мне никто. Случайная приятная знакомая. Возможно, сегодня мы могли бы узнать друг друга лучше, но все равно я не имел права ревновать ее к Дани.

Однако, ревновал.

Она имела право выбрать его, остаться с ним. Мне, наверно, не стоило им мешать. Но ведь Рей, скорее всего, принял ее за шлюху, которую я снял для нас. И тогда моего приятеля уже не остановить.

Я почему-то был уверен, что Анну нужно спасать. Или же я просто хотел вернуть ее себе? Или..? Присоединиться к ним?

Последняя мысль была совсем бредовая. Она не захочет, конечно. Эти игры не для нее.

Кстати, не для меня тоже. Просто я завяз с головой в извращенных предпочтениях лучшего друга.

Можно сколько угодно повторять себе это, но едва я открыл дверь и увидел их, то первым делом захотел именно присоединиться. Хорошо, что у меня еще есть мозги в голове и что-то похожее на разум. Поэтому я приказал твердо:

— Отпусти ее, Даниэль.

Он не отпустил, но целовать перестал. Анна обернулась, и ее глаза стали огромными, а к щекам прилила краска. Она обнимала Даниэля. Сама. Значит, пошла с ним по своей воле. Хоть это радует. Моя ошибка не настолько фатальна. Наверно, стоило больше доверять Дани, но после инцидента в Шато Мармон это было непросто.

Анна прижала ладони к щекам, отстранилась от Рея и опустила глаза в пол. Мой друг тут же оценил ее замешательство и, конечно, потребовал объяснений. В своем духе.

— Какого черта, Алекс?!

Я не собирался ему ничего объяснять. Пока. Первой должна все понять Анна.

— Позже, Даниэль. Оставь нас. Мне нужно поговорить с Анной.

— Серьезно? Вот прямо сейчас? Полагаешь, это подходящее время? Зачем ты портишь игру?

— Игру? — эхом откликнулась Анна, окончательно теряясь.

Я сжал переносицу пальцами. Конечно, он решил, что это игра по сценарию. Конечно, Анна в шоке.

— Пожалуйста, — проговорил я спокойно. — Выйди, Даниэль.

— Нет.

Разумеется, он заупрямился. Когда было иначе? Даниэль потянул руки к Анне, и я просто не мог позволить ему опять ее коснуться.

— Она не проститутка. Это ошибка. Прошу, позволь мне поговорить с Анной наедине.

Теперь на меня смотрели две пары удивленных глаз.

— Проститутка… — прошептала Анна эхом, поворачиваясь к Даниэлю. — Ты думал, я… Ох…

Она не договорила и снова закрыла лицо руками. Даниэль выглядел растерянным и потрясенным. Он смотрел то на меня, то на Анну, не находил слов, чтобы ответить ей. Пользуясь его замешательством, я взял куртку с дивана, сунул Даниэлю в руки и мотнул головой на дверь. Он на этот раз послушно вышел.

Аминь. Хоть что-то я смог.

Едва Даниэль вышел, я присел рядом с Анной.

— Ты в порядке?

— Нет, — выдохнула она.

— Прости за это. Обстоятельства сложились непредсказуемо. Я не думал, что здесь будет Данэль. Он не обидел тебя?

— Обидел?

Она убрала руки от лица и снова смотрела на меня, совершенно ничего не поимая.

— Да, он может быть чересчур настойчивым и импульсивным.

— Он и был, — кивнула Анна.

— Привел тебя сюда против воли?

— Нет. Я сама.

— Ладно. Это… — я пытался подобрать слова, но не смог и ляпнул первое, что пришло в голову. — Это хорошо. Кажется.

— Он принял меня за проститутку или что?

— Похоже. Клеймо на твоем плече. Обычно это знак для него, которым помечают нашу девушку.

— Вашу девушку? — повторила Анна, прозревая. — Одну на двоих? Ты выбираешь проститутку, приводишь в клуб, а он ищет ее? Это игра такая?

— Что-то вроде.

— О, боже!

Она прикрыла рот рукой, словно ее тошнило. Это ожидаемо. Я потер глаза, но снова не мог найти слова, чтобы… Чтобы что? Утешить ее? Подбодрить? Предложить воды?

— А ты? Ты выбрал меня и привел сюда для него?

Кажется, она совсем запуталась.

— Нет-нет, Анна. Я хотел встретиться с тобой. Я же сказал. Даниэль должен был спать дома. Он только с самолета. Я не собирался отдавать тебя ему. Он сам забрал.

— Подумав, что я его шлюха, да? — выпалила она, больше не мямля, а с вызовом. — Потрясающе.

Анна встала с дивана. Я поднялся следом.

— Невероятно просто. А я думала, что нравлюсь ему. Смешно, — сквозь слезы бормотала она, поправляя одежду, приглаживая волосы. — А ты… Ты теперь наверно думаешь, что я шлюха на самом деле.

Она нервно рассмеялась.

— Нет, я так не думаю.

— Я пришла к тебе, а целуюсь с твоим другом. Как шлюха, Алекс. Мы квиты, кажется. Ты спас меня от секса на диване. Это будет покруче маленькой велосипедной аварии без обращения в полицию.

— Анна, мне жаль. — Я сам не понял, как сказал это и взял ее за руку. — Мне, правда, жаль, что так вышло.

Она попыталась вырваться, но почему то оказалась еще ближе ко мне. В нос ударил запах мяты и клубники. Анна запрокинула голову, посмотрела на меня, моргнула и тут же в ее глазах сверкнул огонь.

— Мне тоже жаль, Алекс. Ты опоздал, но не так сильно, как мне хотелось бы.

В одной этой фразе было столько смысла, что я за одну бесконечную секунду успел обрадоваться, разозлиться и возбудиться.

Она хотела меня. Но и Даниэля тоже.

— Он принял тебя за другую, Анна, — мстительно ввернул я.

— Да, конечно. — Она прищурилась на меня, снова опаляя гневным горящим взглядом. — И ты так удачно вывел меня на чистую воду. Разумеется, я не достойна. Удачи вам с дорогим элитным эскортом. Доброй ночи, Алекс. Спасибо за приглашение и прозрение.

— Анна, — позвал я ее, но она уже открыла дверь и вышла из кабинете, не оборачиваясь, подняла вверх руку, показывая мне средний палец.

Проклятье, какой же я осел.

Рухнув на диване, я сам, как только что Анна, закрыл лицо руками. Надо же было так нелепо расставить акценты. Я не считал ее шлюхой. Я даже не имел права ревновать ее к Даниэлю. Мы были едва знакомы. Тревожный эпизод, который закончился без трагедий. Немного помял ее самооценку, но ничего. Переживет. Желательно подальше от нас обоих.

Но почему-то понимание, что больше никогда не увижу эту девушку, заставляло сердце неприятно ныть. Наверно, я должен извиниться. Отпустить ее в таком состоянии совершенно неправильно. Я должен исправить ошибку.

Осознав все это, я поспешил догнать Анну. Только бы успеть.

Промчавшись вихрем через клуб, я почти сразу увидел ее на улице. Она садилась в машину. В мою машину. И дверь ей придерживал Дани Рей.

* Как интересно (исп.)

** Горячая. Хорошая моя девочка (исп.)

Глава 4. Волшебство. Часть 1

Аня

У меня кружилась голова, бешено колотилось сердце, даже дышать было больно. Перед глазами все расплывалось от слез, но я все бежала и бежала. По коридору, по лестнице вниз, через танцпол и мимо бара. Мне нужно было на воздух и заново научиться дышать.

Все, что случилось, не укладывалось в голове. Поцелуи Дани, слова Алекса. Ошибка. Все это ошибка. Не стоило мне приходить в этот клуб. Таким как я здесь не место. Тут рады только богатым девочкам и элитным шлюхам, а я так… Серость и посредственность. Я не достойна.

Выскочив на улицу, я даже не успела ощутить желанное облегчение, как меня схватили за руку и поволоки в сторону. Это был Дани. Его нежный, но уверенный захват было легко узнать. Я собиралась потребовать свободы, как он завел меня за угол, где никого не было и прижал к себе.

— Аня, детка… — начал он, прижав меня к стене. — Ты плачешь? Чего он тебе наговорил?

— Пусти, — всхлипнула я. — Это ошибка. Это все ошибка. Не трогай.

Я плакала, пытаясь избавиться от его рук, но он не отпускал мое лицо, не прекращал стирать слезы со щек. Я старалась не думать о красных глазах и потекшей туши. И так стыдно до ужаса.

— Я не проститутка, Дани. Алекс не платил мне, — выпалила я. — Ты ошибся.

— Я ошибся? Вот уж вряд ли, — выпалил он. — Думаешь, меня расстроило, что ты не шлюха?

— Разве нет? Ты хотел профи, а оказалось… Оказалось, это всего лишь я.

— Глупая сладкая девочка. Я выбрал тебя еще до того, как увидел клеймо. У меня все это время в голове не укладывалось… А теперь все понятно. Аня, я хочу тебя. Тебя, а не профессионалку. Неужели ты это не чувствуешь?

Он толкнулся бедрами, и я почувствовала. О да. Это сложно было не почувствовать. Его эрекция приподнимала джинсы и упиралась мне в бедро. Я шумно выдохнула. Глаза Дани сводили меня с ума. Я пьянела от одного его взгляда и моментально теряла всю дерзость, которая только что бушевала во мне из-за слов Алекса.

Как же сложно.

Они не просто два друга. Тут нечто большее. Ощущение, что я упускаю что-то важное, никуда не делось и после откровений об ошибке.

— Кто ты Дани Рей? — спросила я, едва шевеля губами.

Он улыбнулся, как веселый беззаботный мальчишка, и я тут же поняла: все, сейчас будет хвастаться.

— Дани Рей, популярный певец, рок-звезда обладатель двух платиновых дисков, тонны бабла и еще кучи каких-то идиотских премий по версии канала MTV.

— Ох, я не смотрю MTV.

— Оно и видно. Не узнала меня, да?

— Я вообще не представляю, кто ты. Первый раз вижу и ни разу не слышала.

— Ты сейчас втаптываешь мое эго в грязь.

— Ничего, ему, кажется, полезно немного запылиться, а то сияет ярче звезд.

— Анита, что за вредина.

— Сам ты несносный, — засмеялась я, в одночасье чувствуя, как возвращается лёгкость, возбуждение и радость от слов и близости Дани.

Его губы накрыли мой рот, и я замурлыкала от удовольствия снова чувствовать его поцелуи. Дани так и обнимал мое лицо ладонями, но слез больше не было, и он нежно гладил мои щеки. Я обняла его за шею, чтобы снова повиснуть, прижаться, сама подняла ногу и специально легонько задела его пах коленом.

— Аня, Анита… — хрипло бормотал Дани между поцелуями, переходя на испанский.

Я не разбирала слов, но хватало интонаций.

После горькой правды и холодного, как айсберг, тона Алекса поцелуи и ласки Дани согревали меня, обжигали, успокаивали и будоражили одновременно. Я хотела его так сильно. Все ощущения обострились. Я снова потерлась об него, побуждая быть смелее, отпустить тормоза. Дани простонал, но вместо того, чтобы раздуть огонь, отстранился.

— Аня, детка, ты торопишься. Не надо делать глупости назло Алексу.

— Нет, — возмутилась я. — Причем тут Алекс? Забудь о нем.

— Он зануда, но часто оказывается прав. Нам не стоит спешить. Я, правда, не хочу форсировать, потому что ты…

— Не проститутка, да, — огрызнулась я.

— Именно. Давай я отвезу тебя домой.

— Отвези к себе домой, Дани.

Он замер, рассматривая мое лицо, пытаясь что-то прочесть в глазах.

— Ты уверена?

— Как никогда. Возможно, конечно, это кексы, но скорее всего — ты.

— Кексы? — переспросил Дани, подняв брови.

— Ну да. Гашиш там или что? Возбудитель?

Он засмеялся, обнял меня за плечи и повел куда-то не прекращая хохотать, повторяя:

— Аня, кексы. Dios mío *.

Я смеялась весте с ним, не очень понимая в чем соль шутки, но просто за компанию. Похоже, я правда под кайфом, раз мне так хорошо, весело и горячо. Дани привел меня к машине, открыл дверь и сел рядом. Я заметила водителя, которому мой испанец велел ехать домой.

Дани обнял меня за плечи. Его лицо было так близко, и я снова захмелела от терпкого запаха одеколона с пряными древесными нотками и предвкушения поцелуев, ласк, горячей ночи. Не успела машина выехать на дорогу, как водитель дал по тормозам. Меня бросило вперед. Хорошо, что Дани прижимал к себе. Открылась дверь, и в салон ворвался Алекс.

— И чего тебе надо, Монаган? — сразу накинулся на него Дани.

— Куда ты ее повез?

— Домой.

— Прекрасно. Я с вами.

— Что? — вклинилась я, совсем растерявшись. — С какой стати?

— Альберт, поехали, — спокойно проговорил Алекс, а потом нажал кнопку на панели, и опустилась ширма, скрывая нас от водителя.

— Разве ты закончил дела? — без агрессии, но с насмешкой поинтересовался Дани, не отодвигаясь от меня.

— Все мои дела в клубе сегодня касались Анны. Как видишь, приходится удалиться, чтобы закончить.

Сидя между мужчинами, я смотрела то на одного, то на другого, не встревая в перепалку, которая меня забавляла.

— Прекрасно все складывается, Алекс. Значит, ты будешь дома пораньше. Или решишь все свои дела с Аней по дороге и свалишь?

— Вот уж вряд ли я свалю, — процедил Алекс сквозь зубы.

Его рука накрыла мою, и я вздрогнула. Алекс мягко сжал мои пальцы. Я повернула голову. У меня во рту пересохло. Он смотрел так нежно, а в грустных глазах плескалось раскаяние.

— Энни, — заговорил Алекс, продолжая чувственно сжимать мою руку. — Я должен извиниться. Прости. Это было грубо. Я не хотел тебя обидеть. Просто…

— Не важно, — остановила я его, моментально все простив этим красивым, гипнотизирующим глазам. — Я понимаю, Алекс. Это недоразумение.

Я моргнула, стараясь прийти в себя, очнуться, включить разум, но тщетно. Объятия Дани и легкие ласки Алекса кружили голову.

— Все хорошо. Правда. Мы с Дани выяснили сами, что я ему нравлюсь просто так, а не потому что ты заплатил.

— Разумеется, — спокойно согласился Алекс. — Я рад, что все уладилось. Не против, если мы тебя вдвоем проводим?

— Ээээ…

— Алекс, Аня едет к нам домой.

— Что?

— К вам? — удивилась я. — Как это?

— Нуууу… — протянул Дани. — Мы вместе живем. Знаешь, когда собираешься заняться сексом втроем нет смысла снимать лишние апартаменты.

— О, да, в этом есть смысл, — засмеялась я. — А может вы ребята просто геи и пудрите мне мозги?

— Геи? Серьезно? — возмутился Дани без шуток.

Алекс же фыркнул, и я поспешила повернуться к нему, чтобы оценить сдержанную ухмылку. О, да. Его лицо было бесценно в этот момент. Я заулыбалась тоже, очень довольная разряженной остановкой.

А вот у Дани были другие планы. Он взял меня за подбородок и вернул себе мое внимание.

— То есть ты еще сомневаешься в моей ориентации?

Не дав ничего ответить, он прижал свои губы к моему рту, сминая его страстным поцелуем.

Этот поцелуй был не таким. Дани как будто действительно потерял тормоз. Он смял мои губы, провел между ними языком, прося пустить его внутрь.

Я сразу же сдалась его требованию, позволяя найти мой язык, сплестись с ним. Он передвинул руку на мою шею и сжал, надавливая на какие-то неведомые чувствительные точки, расслабляя меня, подчиняя.

О, да, гей так не целует девушку.

Пока Дани целовал меня, я почти забыла об Алексе, но тут он напомнил о себе, погладив мои пальцы. Он так и не отпустил мою руку, а я и не думала ее вырывать.

Алекс продолжал ласкать, увлекшись местечком между большим и указательным пальцем.

Они оба, кажется, знали что-то неведомое всем остальным о банальных прикосновениях. Иначе как объяснить то, что я ни на секунду не испытала отторжение или неловкость, брезгливость или смущение.

Ничего подобного. Скорее меня терзала жадность. Я хотела еще. Сильнее.

Хотела ярче страсти от Дани и, чтобы Алекс позволил себе больше. Я загудела Дани в губы, не в силах ничего сказать, отстранилась от него. Он вообще знает, что Алекс трогает меня, пока мы целуемся?

— Здесь отличная звукоизоляция, Аня. Не сдерживайся, — проговорил Дани, улыбаясь своей невероятной соблазнительной, дьявольской улыбкой.

Он чуть отклонился, опустил глаза, явно замечая руку Алекса на моей. Они обменялись взглядами, словно обсудили что-то важное за эти полсекунды. И не только обсудили, но и установили правила, договорились.

Боже, это возбуждало еще сильнее, чем догадки и неопределённость. Дани погрузил пальцы в мои волосы, снова притягивая к себе, не позволяя очнуться или спросить что-то, снова начала целовать. Его руки стали смелее, он провел ладонями по моим бокам, до талии, вернулся вверх и мимолетно задел грудь. А Алекс в это время поднес мои пальцы ко рту, чтобы поцеловать каждый.

О, нет, он не просто целовал. Его губы и язык словно занимались с каждым пальчком любовью.

А когда он вдоволь наигрался с ними, то спустился к запястью и чуть прикусил тонкую кожу, там, где бился пульс.

Кажется, я вскрикнула, но губы Дани заглушили звук. Он сам зашептал:

— Горячая девочка. Тебе понравится. Спорим, тебе понравится. Просто доверься нам. Все будет хорошо.

— Дани, — одернул его Алекс. — Не дави на нее.

— Я разве давлю? Анита, тебе хорошо?

— Да, — прошептала я, а в голове только и крутилась мысль, что хорошо мне от кексов.

Наверно, завтра я протрезвею и буду рвать на себе волосы. Это ведь совсем не про меня — отдаться сразу двум мужчинам. Они ведь этого хотят, да? Кажется, я тоже.

Сейчас мне точно было плевать на мораль и воспитание, скромность и стыд. Неважно, что будет завтра. Сегодня мы грешники на небесах. Вернее, пока на земле.

Но я была уверена, что Алекс и Дани быстро доставят меня выше.

— Она не готова, Дани, — гнул свою занудную линию Алекс, пока я прощалась с разумом, отдаваясь чувствам.

— К чему? — начал увязать в этом неуместном обсуждении Дани. — И с чего ты взял, что я буду ее принуждать? Может, хватит уже?

— Да, хватит болтать, — вклинилась я.

А потом случилось что-то странное. Я повернулась к Алексу и, едва взглянув на него, ощутила сильнейшее желание нарушать правила, быть смелой и дерзкой.

Подавшись вперед, я поцеловала его сама. Усвоив горячие уроки Дани, я так же напористо и страстно стала целовать Алекса. Теперь уже мой язык раздвигал его губы, пробуя на вкус, требуя ответа.

— Энни, — прошептал Алекс, наконец, уступая, прижимая меня к себе и отвечая на поцелуй. — Энни…

Он так сексуально и сладко шептал мое имя, которое сократил очень мило и ласково на английский манер. Красивый и сильный мужчина словно оторопел от моего напора. Я почувствовала, как у меня отрастают рога и хвост.

— Расслабься, Алекс. Я буду нежной, — проговорила, улыбаясь.

Позади меня хохотнул Дани.

— Уверен, ты самая нежная из всех, кого я знал, — ответил Алекс, тоже улыбаясь.

Кажется он, наконец, расслабился и стал наслаждаться поцелуем и моей инициативой.

Я застонала, отдавая вибрацию звука в губы Алекса, потому что ощутила поцелуи Дани. Он поглаживал мои голые плечи, прижимал губы к коже, проводил языком вдоль позвоночника. Его останавливал мой топ. Снова.

Мне так сильно захотелось избавиться от одежды, но…

Машина остановилась, и мы все трое остановились тоже. Алекс словно очнулся, нахмурился, и я отпрянула от него. Кажется, только Дани не потерял настроения.

— Приехали, — весело объявил он и потянул меня за руку из машины. — Пойдем.

Оказавшись в его объятиях, я ощутила спокойствие и тепло. Как ни странно, но Дани давал мне чувство защищенности и надежности. Он был уверен во всем, тогда как мы с Алексом терзались сомнениями. Я в очередной раз нашла успокоение в волшебных кексах и последовала за рок-звездой к большому красивому дому.

Краем глаза я заметила, что Алекс тоже вышел из машины, но не торопился присоединиться к нам.

* Бог мой (исп. Dios mío)

***

Я вцепилась в руку Дани и почти бежала, чтобы поспевать за ним. Мы вошли в дом, и я сразу оказалась прижата к стене. Дани целовал меня, и его губы при этом улыбались. Он был таким счастливым, как ребёнок в новый год, которому подарили желанную игрушку. Сегодня игрушкой была я и почти не стеснялась этого. Но Дани, кажется, чувствовал отголоски тревоги и неуверенности, которые сковывали мня. Наверно, я не отвечала ему так пылко, как в машине.

— Аня, — прошептал он, отпуская мои губы, ласково целуя за ушком. — Хочу, чтобы ты знала, я не сделаю тебе больно. Не сделаю ничего, что ты не захочешь. Одно слово, и я остановлюсь. Слышишь?

— Да, — откликнулась я, снова желая, чтобы он не останавливался.

— Мы спешим. Мы очень торопимся. Ты так не привыкла, — продолжал говорить Дани, но руки его поглаживали мою попку и уговаривали не просто спешить, а мчаться навстречу удовольствию.

— Откуда ты знаешь, к чему я привыкла?

— Просто знаю, бонита.

Я застонала, услышав, как он зовет меня красавицей по-испански. Это было горячо и сладко. За один глупый комплимент я была готова на все. Последние сомнения исчезли, и я обняла Дани, тоже целуя его, стаскивая куртку. Она упала на пол. Для Дани это стало знаком продолжать, усиливать, и он повел меня дальше. Наверно, мы шли через гостиную. Но было темно, и я ничего не видела. Да и видеть не хотела. Меня интересовали только поцелуи, прикосновения и горячий шепот.

Мы опустились на диван, и Дани потянулся к лампе, что стояла рядом на тумбочке.

— Немного света, ладно? — спросил он.

Я закивала, хотя и темнота была приятна.

— Если хочешь. Я не против.

Дани щелкнул кнопкой и тусклый желтоватый свет немного осветил комнату. Не слепя и не давя на глаза. Именно так, как нужно.

— Хочу, Аня. Хочу видеть тебя. Можно?

Он взялся за молнию, и я снова закивала. Было что-то невыносимо возбуждающее в том, что Дани спрашивал разрешения. Я думала, он будет брать все, что захочет, будет напористым и жестким, но ошиблась, снова ошиблась, и была этому рада.

Я не ошиблась в нем. И больше не боялась. Вообще. Полное доверие еще сильнее возбудило меня. Желание принадлежать этому мужчине было таким сильным, что я заерзала, придвигаясь к нему ближе.

Пока Дани медленно расстегивал молнию топа, я рассматривала его тату, любовалась расписными бицепсами, а пальцами искала штанги в сосках.

— Аня, — простонал он, когда я нашла их и тихонько покрутила.

Молния поддалась, и я подняла руки, чтобы он мог снять топ. Дани сразу же накрыл мою грудь ладонями, лаская соски большими пальцами, а его горячие губы рисовали влажную дорожку по моей шее к уху. Он замер, прикусывая мочку и одновременно пощипывая мои соски, спросил:

— Хорошо? Тебе нравится так?

— Да, — простонала я в ответ, откидываясь на спинку дивана, чтобы ему было удобнее.

Мимолётно мазнув взглядом по гостиной, я увидела в полумраке силуэт.

Алекс.

Он стоял и смотрел на нас. Достаточно далеко, но, думаю, видел достаточно благодаря свету лампы. Знал ли Дани об этом? Скорее всего.

Теперь знала и я. От понимания, что Дани ласкал меня на глазах у Алекса, я задрожала. Запретное, острое удовольствие усилило в тысячу раз теплое возбуждение от ласк Дани.

— Алекс, — выдохнула я.

Монаган не двинулся с места. Я тоже застыла. Дани чуть отстранился, провел пальцами по моей коже, которая покрылась мурашками.

— Аня, — проговорил он, даже не пытаясь посмотреть туда, куда смотрела я. Да, Дани знал, что Алекс здесь. — Одно твое слово, помнишь?

Я увидела, как Алекс кивнул, давая понять, что уйдет, если я попрошу. Я посмотрела на Дани. Он ждал, и было ясно, что отпустит меня при первом требовании. Но я не хотела ни того, ни другого. Не хотела, чтобы Алекс уходил. Не хотела, чтобы Дани останавливался. И уж точно не была готова вернуться в свою квартирку.

Запустив пальцы в волосы Дани, я притянула его к себе, подалась вперед навстречу ласками, а потом протянула руку, зовя Алекса к нам.

Монаган качнулся на пятках, тряхнул головой. Он, как будто не мог поверить, но уже через секунду пересёк в три шага гостиную и оказался рядом со мной на диване.

Я задрожала сильнее от волнения и возбуждения. Голова опять закружилась, я задышала часто-часто, захлебываясь воздухом, запахами, ощущениями.

— Закрой глаза, Аня, просто чувствуй, — посоветовал мне Дани.

Я тут же послушалась и откинула назад голову, касаясь затылком плеча Алекса. Он был без пиджака, в одной рубашке. От него пахло терпкой свежестью. На мою шею легла ладонь Алекса, чуть сжимая и поглаживая. Он как будто заявлял свои права на меня, давал понять, что я принадлежу и ему тоже. Мягкие губы коснулись моего виска. Алекс повторил мантру Дани:

— Одно слово, Энни. Только скажи, и все закончится.

— Не хочу ничего заканчивать, — прошептала я.

Оставив одну руку в волосах Дани, второй я притянула голову Алекса, требуя поцелуев. Он не сопротивлялся, наоборот, с радостью принял мое приглашение. Правда, поцелуй был дразнящим, почти издевательским. Алекс едва касался моих губ своими. Он целовал мягко, ласково, не углубляя поцелуй, но посасывая мою нижнюю губу, или щекотал кончиком языка уголок рта.

А Дани в это время не терял времени. Он целовал мои плечи, спускаясь все ниже к груди, которую ласкал руками. Я застонала Алексу в губы, когда Дани сжал между пальцами сосок до сладостной боли, а потом сразу же втянул его в рот, начал теребить языком.

— Ох, господи, — выкрикнула я, дернув Дани за волосы.

В ответ на это он сильнее пососал, заставляя меня выгнуться. Алекс притянул меня к себе ближе, и уже его ладонь легла на мою грудь, лаская второй сосок. Я беспомощно обмякла, отдаваясь их ласкам. Дани взял меня за запястья, заставляя поднять руки и закинуть их наверх.

— Держись за меня, — прошептал Алекс, словно предупреждал, что сейчас меня потрясет как следует.

Не соврал.

Дани оставил мою грудь для рук Алекса, и стал целовать ниже. Солнечное сплетение, живот. Пальцы ловко расстегнули пуговицу джинсов, молнию, его ладони скользнули за пояс, сжали попку.

— Могу я..? — спросил Дани, подняв голову, буквально убивая синими, как море, глазами.

Я не могла ничего сказать. У меня разум помутился, во рту пересохло. Я сама себя не помнила от желания. Нужно отвечать? Разве это не очевидно?

— Ответь ему, Энни, — подсказал Алекс, который в это время играл с моими сосками. — Скажи.

— Да, пожалуйста, — все же смогла выдавить я, извиваясь от нетерпения.

Кажется, я могла кончить от единственного прикосновения, но Дани не спешил подарить мне облегчение. Он медленно снимал с меня джинсы, освобождая и от босоножек тоже, потом еще медленнее стягивал трусики.

— Можно я их себе оставлю? — спросил он, хитро прищурившись, и махнул моим кружевным бельем, как трофеем.

— Извращенец, — глупо хихикнула я.

— А ты сомневалась в этом? — прошептал Алекс мне в ухо, и по интонации я поняла, что он улыбается.

— Я до сих пор не верю в реальность всего, что происходит. Может это галлюцинации?

— Тогда надо показать тебе верх извращения, детка, — нашелся, Дани.

Он подвигал бровями и все же убрал мои трусики себе в карман. Я тихонько засмеялась, но тут же захлебнулась стонами, потому что язык Дани коснулся меня между ног.

— Бонита миа, какая же ты сладкая, — пробормотал он.

От его горячего южного говора я завелась еще сильнее. Наверно, в это момент я окончательно поверила, что все происходящее — сон и морок. Такого просто не бывает в реальности. Слишком хорошо.

Руки Алекса, что томно ласкали мою грудь, его поцелуи и теплое влажное дыхание. Губы и пальцы Дани у меня между ног. Их движения, касания были медленными, тягучими и дразнящими. Я словно увязала в тугом киселе наслаждения, не в силах тоже делать резкие движения. Эта медленная густая лавина наползала на меня, поглощала, грозя утопить с головой.

Алекс поглаживал грудь, едва касаясь, а Дани оставлял мимолетные поцелуи на клиторе или посасывал, а потом отстранялся, чтобы подуть или лизнуть от лобка до входа, где дразнил меня пальцами, которые тоже едва ли погружал наполовину внутрь.

— Так хорошо, Энни? — спросил Алекс, когда я уже собралась закричать от перевозбуждения и потребовать, чтобы хоть кто-нибудь трахнул меня, как следует.

Они этого и добивались?

Похоже.

— Еще, — прохрипела я. — Сильнее, пожалуйста.

— Не слышу тебя, детка. Повтори, — проговорил Дани.

Порочный демон.

Я лежала, распластанная на Алексе, зажмурившись от напряжения, но и так могла себе представить довольную ухмылочку Дани, когда он так издевательски говорил со мной.

— Еще. Я хочу сильнее.

— Так?

Они сказали одновременно, в один голос. И Дани, и Алекс. Она оба были в игре. Они прекрасно знали, что делают со мной.

И вместе же обрушили на меня то самое «сильнее». Алекс сдавил мои соски между пальцев, потянул, заставляя завыть от контраста с блаженной нежностью прежних касаний. А Дани протолкнул в меня два пальца и пососал клитор, жестко, сильно, потер во рту языком.

Как я и просила.

Как я и хотела.

Как мне и нужно было, чтобы кончить.

Или же слишком много?

Я забилась в руках Алекса, но он зашептал мне в ухо, успокаивая:

— Тише, Энни, тише. Расслабься. Просто позволь этому случиться.

Я захныкала, продолжая извиваться от переизбытка чувств и ощущений.

Дани убрал пальцы, и держал мои ноги широко разведенными, убивая при этом губами, языком.

Я всхлипывала и вскрикивала, встречая оргазм, как ту самую лавину. Или землетрясение.

Удовольствие пронзало меня острыми иглами и было таким ярким, что я даже с закрытыми глазами видела вспышки.

Повернув голову, я встретила губы Алекса. Он стал целовать меня, ловя каждый стон, крепче сжимая при каждом вздрагивании.

Я не поняла, как оказалась к нему лицом. Наверно они меня перевернули, и Дани произнес:

— Еще немного, бонита.

— Еще немного, — повторил Алекс, целуя меня. — Давай, Энни.

Я почувствовала его пальцы во мне. Пальцы Алекса. Одно это понимание толкнуло меня к новым высотам удовольствия.

— Кончи еще раз. Для меня, сладкая, — проговорил Монаган.

Я инстинктивно сжалась, а он согнул внутри меня пальцы, надавливая на какую-то невероятную точку. Меня выгнуло дугой и словно током дернуло. Не очнувшись от одного оргазма, я снова кончала. Это было не так остро, как в первый раз, но дольше и слаще.

С каждой новой вспышкой удовольствия меня покидали силы. Последнее, что я помнила, как уткнулась лицом в плечо Алекса и довольно улыбнулась, ощущая спиной поцелуи Дани.

Глава 5. Похмелье

Дани

Я целовал Аню, чувствуя, как она утихает. Ее дыхание успокаивалось, тело расслабилось. Она, кажется, задремала прямо на Алексе. Подождав еще минутку, я убедился, что Аня крепко спит. Алексу было бы удобнее встать вместе с ней, но и он не подавал признаков жизни. Тоже что ли отключился?

Не дожидаясь, пока он очнется, я аккуратно взял Аню на руки. Она не проснулась, зато тут же подскочил Монаган.

— Оставь ее, дай отдохнуть, — взвился он, порываясь отобрать мою драгоценную ношу.

Я только шикнул на него и понес Аню через гостиную, вверх по лестнице к спальне. Алекс попёр за мной. Он иногда мог быть раздражающе дотошным и сверхопекающим. Сегодня звезды сошлись для торжества всех этих его качеств. Я отвлекся на Аню, чтобы не хамить ему сейчас. Не время и не место.

Сдвинув в сторону покрывало на кровати в гостевой спальне, я уложил сонную девочку на постель.

— Имей совесть, Даниэль. Она же спит, — прорычал шепотом у меня за спиной Алекс.

Я накрыл Аню тонким одеялом, обернулся и зашипел на друга:

— Я не собираюсь ее трахать, Алекс. Просто уложил в постель. Твои объятия, конечно, потрясная лежанка, но в кровати ей будет удобнее. Выйди уже нахрен. Мы ее разбудим.

В кои-то веки, Алекс не стал настаивать на своем. Кажется, его немало удивило мое поведение. Я и сам себе удивился, если б не чувствовал, что поступаю правильно. Не совсем в моем стиле, но все было как-то естественно. Иного развития событий я точно не планировал.

— Ты не собирался? — спросил Алекс, когда мы отошли от двери спальни.

— Продолжать? Нет, я бы хотел, но точно сейчас, когда она в отключке.

Я спустился вниз. Жутко хотелось есть. В холодильнике нашелся тунец, куски которого я накидал на хлеб вместе с листьями салата и слайсами сыра.

— Серьезно? Будешь есть? — все еще глазел на меня Алекс.

— Угу.

— И ляжешь спать?

— Неа, в самолете отоспался. Думаю, пойти подрочить в душ и сполоснуться. Тебе того же желаю. Чего пялишься, Алекс? Как будто я вместо рыбы кладу на хлеб тараканов.

— Ты не собираешься разбудить Анну, чтобы продолжить?

— Она не готова продолжать, — махнул я сэндвичем в его сторону и тут же меня осенило. — А Ты?

— Что я?

— Ты хотел продолжить, поэтому давал ей отдохнуть и не спешил уложить в кровать?

Лицо Алекса в этот момент было бесценно. Обычно это я укатывал девочек до обморока, потом будил и требовал еще, а он, в общем, не каждый раз даже трахал их. Так… Присматривал, чтобы все остались живы. Чаще мой друг и продюсер удовлетворялся минетом.

Спустя долгую томную паузу Алекс сказал нечто невероятное.

— Ты прав, Дан, я что-то переоценил ситуацию.

— Она тебе нравится, да?

— Очень.

— Я бы извинился и отошёл в сторону, но не могу, старик.

Алекс фыркнул.

— Ну, спасибо за честность. Похоже, ты ей тоже нравишься.

— Мы оба, Алекс. Иначе она бы не позвала тебя.

Алекс сглотнул и поправил ремень брюк. Очевидно, тот момент, когда Аня протянула руку, маня Монагана, произвел на него впечатление. Забавно. Обычно я ценил такие знаки. Неужели Алекс испортился окончательно с моей помощью?

— Похоже, — снова согласился он.

Я схватился за сердце.

— Слушай, завтра катаклизм какой-нибудь накроет. Ты слишком часто со мной соглашаешься.

— Сам в шоке, — усмехнулся Алекс и сделал себе сэндвич тоже. — Ты, вообще, какого дьявола поперся в клуб?

— Не знаю. Скучно дома. Хотел снять девочку, расслабиться.

— Угу, это понятно, а почему решил, что Анна твоя?

— Так клеймо…

— Это клеймо вип-гостя, Даниэль. Нельзя тащить в кабинет каждую, кому в моем клубе бесплатно наливают.

— Я запомню, ага. — Я отхлебнул воды из бутылки. — Так совпало, Алекс. Удачно, как видишь. Ты только представь, как весело нам будет втроем.

Алекс поморщился.

— Ты уверен, что она захочет продолжить?

— Я уверен в собственном обаянии и даре убеждения. Ане нужно будет привыкнуть, но ей понравится. Это сто процентов.

— Ты слишком беспечен, Даниэль.

— Это я беспечен? Разве не ты только что собирался заняться сексом с сонной девчонкой?

Алекс поморщился и, разумеется, ушел от прямого ответа.

— Я не думаю, что стоит преследовать ее, — сказал он с нажимом, намекая, что не просто не стоит, а он не позволит мне.

— Я сам разберусь. Если ты удовлетворен и вне игры, то мы повеселимся без твоего участия.

Монаган сдвинул брови. Его губы сжались в тонкую линию. Ни черта он не был готов оставить Аню мне. Да что там… Он не был готов даже закончить эту ночь на прелюдии и двойном оргазме для нашей вип-гостьи.

Боже, что это с ним?

— Не советую тебе увлекаться.

— Почему это?

— Потому что ты Дани Рей.

— Брось, Алекс. Я рок-стар. Мне положено увлекаться девочками.

— Все равно.

Я закатил глаза. Конечно. Идеальный аргумент — все равно.

— Ладно, я спать пойду. И ты ложись. Будет непростой день. Нужно обсудить дела в Париже, — проговорил Алекс. — Лучше дай Анне завтра уйти. Скорее всего, она проснется и не захочет больше нас видеть.

— Посмотрим. — Я пожал плечами.

Алекс ушел, оставив меня наедине с едой, стояком и не самыми приятными мыслями. Монаган, конечно, зануда но он был в чем-то прав. Аня вряд ли проснется завтра с желанием переспать с нами по полной программе. Она не проститутка, не искушенная нимфетка. Обычная девчонка, туристка, похоже. Такие как раз тихонько удирают, а потом долго переваривают все случившееся. Наверно, через некоторое время ей захочется продолжения, но тогда мы вряд ли будем рядом.

Я не хотел отпускать ее. Абсолютно. Нужно было что-то придумать. Думать со стояком — то еще веселье. Чтобы кровь вернулась в голову, я пошел в душ на первом этаже. Смыв в себя запах клуба и Ани, я взялся и за снятие возбуждения. Это было легко. Стоило только вспомнить ее губки и острые напряженные соски, вкус возбуждения и стоны, которые она издавал. Мне нравилось, что ей хорошо. Мне нравилось, что Алекс помогал ее удовольствию стать еще ярче. Именно это было самым классным в сексе втроем. Женщина, которая сходит с ума от тонны наслаждения. Наслаждения, умноженного на два.

А ведь мы толком даже ничего не делали с ней, но довели до отключки. Я представил, как вхожу в Аню, и сразу же охнул, сжал член сильнее. Несколько движений, и сперма выстрелила на стенку душевой. Набросив халат, я вышел и налил себе еще воды, чтобы остыть и трезво обдумать все, что случилось.

Возвращаясь в гостиную, споткнулся о вещи Ани и начал собирать их, аккуратно складывая. Наверно, мы с Алексом слишком много времени проводим вместе. Я стал таким же конченым педантом-аккуратистом. Не во всем, но одежду всегда складывал, чтобы не мялась. Из сумки Ани выпал телефон и какой-то блокнот. Я засунул мобильник обратно, собирался оправить туда же и блокнот, но повременил. Он открылся и на первой же странице я увидел миленький рисуночек. Горы, а чуть ниже пальмы, море и самолет.

Остальное пространство странице было исписано на английском. Похоже телефон и название гостиницы. Таш? Горы? Что-то знакомое. Я скользил глазами по бумаге. Послезавтра? Аня собиралась уехать из Амстердама? Черт — нет! Такого я точно не планировал.

Проклятый Алекс, как будто знал. Она уедет и будет вспоминать меня как весёлое приключение в Нидерландах.

Рядом валялась моя куртка. Я вытащил из нее телефон, сфотографировал страницу и вернул блокнот в сумку Ани. Оставив ее вещи в гостиной на диване, я, наконец, почувствовал облегчение, вперемешку с усталостью.

Поднявшись наверх, я не удивился, обнаружив в постели рядом с Аней Алекса. Я посмеивался, устраиваясь с другой стороны огромной кровати. В отличие от Монагана, я не собирался лицемерно ютиться на краю, отстраняясь от горячей красотки. Аня повернулась на бок, и я притянул ее к себе, обнял и почти сразу заснул.

Аня

Я проснулась, потому что было очень жарко. Меня словно зажаривали с двух сторон два раскаленных солнца. Зачем я завернулась в одеяло и почему оно так вкусно пахнет? Открыв глаза, я осознала свою ошибку. Все свои ошибки разом.

Это было не одеяло. Я была зажата между мужчинами, как колбаса в сэндвиче. Первое, что я увидела — это штанга в соске Дани и чернильные узоры тату. Он лежал на боку, ко мне лицом, и я прижималась к его груди. А сзади меня был Алекс. Именно его торс я чувствовала спиной, именно его ладонь лежала на моем бедре.

Стараясь не двигаться, я вращала глазами, осматривая комнату и вспоминая все, что вчера сучилось. Клуб, танцы, Дани, кабинет и поцелуи, вторжение Алекса и его обидные до слез слова, а потом снова Дани и снова Алекс, его извинения, поездка в машине, безумие на диване. Я сейчас точно была не в гостиной. И точно не на диване. Очевидно, мы продолжили в постели. Я была абсолютно голая и ни черта не помнила. Да и помнить не очень хотела. При дневном свете и трезвом уме все приключения казались мне безумием. Чем-то невероятным.

Бежать. Нужно срочно сматываться отсюда. Краснеть, бледнеть и умирать от стыда, прощаясь с Дани и Алексом, у меня не было никакого желания. Лучше буду рвать на себе волосы дома, без свидетелей.

Я начала аккуратно выбираться, сползая вниз. Другого пути не было. Удалось все сделать тихо и незаметно выбраться из кровати. Мои вещи нашлись в гостиной. Они лежали на диване вместе с сумкой, сложенные аккуратной стопочкой.

— Dios mío, — бормотала я, торопливо натягивая джинсы.

Трусиков не было. Паршивец Дани не соврал, оставил их себе. Ну и ладно. Хорошо хоть джинсы оставил. Я застегнула молнию топа, сунула ноги в босоножки и помчалась к двери, не поднимая головы. Зря. Разогнавшись, я буквально впечаталась в грудь Алекса. Он стоял у двери, закрывая собой путь к бегству.

— Доброе утро, — проговорил Монаган.

— Э, привет, Алекс.

Я попыталась изобразить невозмутимость, но вышло так себе.

— Уже уходишь? Может позавтракаем?

А вот у него невозмутимость получилась на отлично, особенно в тандеме с приветливо соблазнительной улыбкой. Словно он не позавтракать предлагал, а заняться сексом на столе.

Заманчиво, но нет, мистер Монаган. Кажется, я покраснела из-за своих грязных мыслишек.

Нужно скорее бежать.

— Нет, Алекс, спасибо. Я обычно работаю по утрам. Мне пора.

— О, хорошо. А к обеду освободишься? Я бы хотел увидеться.

Я не сдержала сарказма.

— Когда ты последний раз предлагал мне увидеться, я оказалась шлюхой для Дани. Повторим?

Алекс улыбнулся, опустил глаза, тряхнул волосами.

— Нет, Анна, нет. Давай встретимся где-нибудь при свете дня и точно без Дани.

— Окей. Я хотела прогуляться.

— Прекрасно. В четыре подойдет?

Алекс назвал пересечение улиц в центре, и я кивнула. Он тут же подвинулся, не забыв предложить. — Альберт отвезет тебя домой.

— Нет, спасибо. Я на такси.

Он не настаивал, и я, наконец, просочилась мимо него к двери, потом через сад к воротам. Обернувшись, я окинула взглядом дом, где со мной случилась что-то странное, запретное и волшебное. Не знаю, что там хотел Алекс, но я точно не пойду никуда сегодня.

Покинув частную территорию, я решила не брать такси, а быстро добралась до дома на трамвае. Мы жили рядом. Могли просто встретиться на улице. Черт, мы ведь и встретились. С Алексом. Но в этот раз я думала о Дани. Хотя вряд ли он бы катался на велосипеде или бродил по кварталу. Рок-звезда и обладатель нелепых премий по версии МTV не может себе позволить такой роскоши.

Я вздохнула, отпуская со светлой грустью воспоминания вчерашнего вечера. Все случившееся вчера — это ничто иное, как приключение под кайфом. Кексики сделали свое дело, и я смогла позволить мужчинам то, что совсем неприемлемо для меня в обычной жизни. Я же всегда была зажатой, скованной, сдержанной.

Все, что случилось в Амстердаме, останется в Амстердаме.

Именно так. Завтра я уеду, а Дани и Алекс останутся. Я велела себе отпустить их.

Но они никак не желали покидать мои мысли. С горем пополам я сделала дневную норму перевода. Хорошо, что намедни ударно потрудилась и могла немного расслабиться. К обеду я совсем расклеилась. Все тело ныло от неудовлетворённости, несмотря на два оргазма, которые я испытала ночью. Наверно, потом ничего не было. Я бы чувствовала, если бы занималась сексом сразу с двумя мужчинами. Учитывая, сколько я воздерживаюсь, мне одного было бы много.

Стоя под душем, я сама не заметила, как стала водить по телу руками, вспоминая ласки Алекса и Дани. Они были такими разными, но оба невероятно горячие. Я думала, Алекс мягкий и нежный, но его пальцы во мне двигались так быстро, буквально требуя кончить, выбивая из меня оргазм. А Дани, наоборот, довел меня до сладостного исступления своим ртом. Как же сильно я ошибалась, делая поверхностные выводы от первого впечатления. Как бы мне хотелось узнать их больше, лучше, со всех сторон.

Я выскочила из душа и заметалась по квартире. Нужно было собирать вещи, но вместо этого я высушила и уложила волосы, оделась и помчалась на встречу с Алексом. Я хотела увидеть его. В тайне от самой себя даже надеялась, что он придет с Дани, и они оба уговорят меня задержаться в Амстердаме. Это, конечно, было невозможно, но мы хотя бы еще раз встретимся. Втроем. Впереди ведь целая ночь до отъезда. Ночь в Амстердаме, где можно позволить себе пойти до конца.

Я снова размечталась и ошиблась. Алекс был один.

Правда, едва я его увидела, то не стала жалеть об этом. Он был идеален в белой майке под горло, темном костюме и с букетиком белых тюльпанов в руках.

— Я рад, что ты пришла, — проговорил он, целуя меня в щеку. — Тебе.

Алекс протянул мне цветы, и я не могла не оценить их чистое совершенство. Наверно, я бы смутилась от такого внимания и поцелуя, но Алекс опять разбудил во мне какую-то раскрепощенную легкомысленную девицу с острым как бритва языком.

— Ты пытаешься отблагодарить меня, Алекс?

Он развел руками.

— Что еще мне остается? Деньги тебя не устраивают, а предложение выпить закончилось весьма пикантно для нас обоих. Но я все равно тебе благодарен за все.

Я хотела уточнить, за что именно он меня благодарит. За лояльность к несоблюдению им правил велодвижения? За то, что пришла в клуб? Или за оргазм, который он мне подарил?

За оргазм, наверно, стоило благодарить его. Но Алекс не стал дожидаться, когда я очнусь, предложил руку, как джентльмен.

— Давай выпьем кофе и прогуляемся. Ты ведь не торопишься.

— Нет. До вечера я вся твоя, — не сдержалась я от пикантной издевки.

Алекс усмехнулся. Я взяла его под руку и позволила увести себя гулять.

— Полагаю, вчерашний опыт для тебя первым? — сразу начал он обсуждать насущные вопросы.

— Да.

Я не собиралась распространяться или активно поддерживать беседу. Он явно хотел от меня что-то, пусть сам и выкручивается. Алекс взял два кофе и пакетик миндаля в сахаре. Мы демократично устроились прямо на парапете у канала.

— Анна, я не хочу тебя смутить или обидеть, пойми правильно. Мне жаль, что я был груб с тобой вчера.

— Да, ты уже извинялся. Я не сержусь, Алекс.

Он отхлебнул кофе, облизал губы, и мне захотелось самой провести по ним языком, чтобы почувствовать вкус горького американо, который он пил.

— Да. Это очень мило с твоей стороны. Но я все еще обязан позаботиться о Дани. Он, конечно, доверяет тебе. И я тоже, но мы едва знакомы и…

— И он Дани Рей, — закончила я. — Не переживай, я его даже не узнала. И у меня точно нет в планах рассказывать кому-то обо всем, что случилось ночью. То, что произошло в Амстердаме, должно остаться в Амстердаме.

Алекс взгляну на меня недоуменно и, черт подери, с уважением. Вот уж этого я не ожидала. Вчера мне казалось, он меня шлюхой считает, а сегодня смотрит так, что распирает гордость. Хотя я ничего особенного не сделала и не сказала.

— Спасибо, Энни, — ласково проговорил он, вылезая из образа чопорного зануды. — Я бы предложил тебе денег, но вижу, что ты их не примешь.

— Ох, мистер Монаган, дурная привычка предлагать деньги даме за все подряд, — поддела я.

— Прости. Я борюсь с этим, но деньги очень полезный способ решения проблем.

— Не со мной, Алекс. И я не проблема для тебя или Дани.

— Это я уже понял. Просто мне нужны хоть какие-то гарантии.

— Как на счет моего честного слова? Обещаю, я никому не скажу.

— Ладно, — смирился он.

— Тогда ведь все будут знать, что я отвратительная порочная развратница.

— Ты не такая, Энни.

Я приподняла бровь.

— Ты же был с нами на диване ночью, Алекс. Или я спутала?

— Нет, это был я, — засмеялся он. — И ты не была отвратительной Энни. Немного порочной и чуточку развратной, но как раз настольно, чтобы свести нас обоих с ума.

Теперь настала моя очередь облизать и прикусить нижнюю губу. Алекс коснулся ее пальцем, делая вид, что стирает сахарную крошку от орешков, а потом погладил меня по щеке. Возможно, ему действительно нравились такие дерзкие раскрепощенные девицы, а я, как будто, водила его за нос. Мне тут же стало стыдно, и я поспешила объяснить:

— На самом деле я действительно не такая. Это все кексики с дурью, которые мы с Дани ели до того, как ты пришел. Похоже, они сделали меня смелой и похотливой.

Алекс вздрогнул.

— Что вы ели?

— Маффины с гашишем, — уточнила я чуть тише, невольно втягивая шею.

Мы все еще в Амстердаме, так? Тут это легально. Тогда почему мой прагматичный друг так смотрит?

Алекс сверкал на меня глазами.

— Дани дал тебе их?

— Да.

— Вы купили их в кофешопе?

— Боже, нет. Мы не выходили из клуба. Их принесла официантка.

Алекс зачесал волосы пальцами, выдохнул и облегченно рассмеялся.

— Боже, Энни, ты меня перепугала. Дани не мог накачать тебя дурью. Он даже алкоголь не употребляет. Уже больше года после реабилитации. Уверен, те кексы были обычными, без веселой начинки. Вы банально не могли найти других в моем клубе. Это строго запрещено даже для таких гостей, как Дани Рей. Да что там… особенно для таких, как он.

Я хлопала глазами, не веря его словам. То есть, все, что творила вчера — это я сама? Никаких наркотиков, опьянения или синтетического кайфа?

Два коктейля не в счет.

Я качала головой, как болванчик, и хватала воздух ртом, пытаясь свыкнуться с этим открытием. Алекс похлопал меня по руке.

— Ну-ну, детка Энни, только не надо сейчас впадать в отчаяние. Ничего особенно не случилось. Нам было хорошо. Мы даже сексом не занимались.

— Правда? — с надеждой и разочарованием одновременно уточнила я.

— Конечно. Ты отключилась и Дани отнес тебя в спальню.

— О, это хорошо. То есть плохо… То есть хорошо, что я не помню… Вернее помню все, что было. Неловко забывать секс… Такой секс. С тобой. И с ним. С обоими. Но его не было и вроде хорошо… Ох, то есть плохо… Вы же не..? Оба… Или..?

Я выругалась по-русски, окончательно теряя дар связной английской речи, разум и понятие о хорошо и плохо.

— Нормально, Энни. Все нормально. Мы оба будем в порядке. Не переживай, — расхохотался Алекс и ласково ущипнул меня за подбородок. — Ты такая милая, когда смущаешься.

Эта легкая дразнилка снова разбудила во мне дух отважного бунтаря. Я подняла голову и взглянула на Алекса с вызовом.

— Да, ты тоже очень мил, Алекс. Есть еще что-то, за что хочешь извиниться или предложить мне деньги?

— Хочу предостеречь, Анна- вернулся он к официально холодному тону. — Дани имеет небольшой пунктик. Он всегда заканчивает то, что начал. Вчера у него получилось остановиться, но, скорее всего, ему захочется продолжить знакомство. Ты, разумеется, ничем ему не обязана.

— Что ты хочешь сказать? Он опасен?

Откровения Алекса о реабилитационной клинике добавили красок моему горячему испанцу. И мне не очень нравилось то, что я узнала.

— Нет, конечно, нет. Но Дани умеет быть навязчивым, настойчивым, он очень упрямый.

— Алекс, он даже адреса моего не знает. Даже фамилии. Ты, кстати, тоже, — отметила я. — К тому же, я уезжаю завтра утром.

— Из Амстердама? — уточнил Алекс.

— Из Голландии вообще.

— О… — кажется, он был неприятно удивлен. — Что ж… Думаю, так будет лучше для всех.

— Пожалуй.

— Если что, у тебя есть мой номер, Анна.

— Да. Есть. — Я встала, давая понять, что встреча и разговор окончены. — Было приятно познакомиться. Спасибо за… за все.

— Пожалуйста, — кивнул Алекс, взял меня за руку.

Я так хотела, чтобы он сказал что-то важное, значимое. Все то, что я читала в его глазах сейчас. Они говорили намного громче, чем он сам. Но Алекс молчал. А потом он отпустил мою руку. Я взяла с парапета букет и пошла к метро, но, сделав два шага, снова ощутила ту жгучую потребность быть смелой и настойчивой, обернулась. Алекс стоял посреди улицы и смотрел мне вслед.

Я вернулась на три шага назад и обняла его, потянула вниз, заставляя склониться и принять мой страстный, почти яростный поцелуй. Алекс моментально обнял меня. Руки крепким кольцом легли мне на талию, губы ответили той же страстью и неистовством. Мы целовались посреди улицы, заставляя прохожих глазеть.

— Энни, сладкая, — зашептал он. — Ты с ума меня сводишь. Смелая красивая девочка.

— Ты делаешь меня смелой, Алекс. Это наваждение какое-то.

— Я бы позвал тебя к себе, но в моем доме гостит несносный испанец.

Я тихо засмеялась.

— Боюсь, я буду изменять тебе с ним у тебя на глазах.

— Порочная и развратная. Но такая притягательная, — бормотал Алекс мне в губы.

Я хотела, чтобы он попросил меня остаться. Хотела, чтобы он напросился ко мне в гости. Хотела, чтобы спросил, куда я еду. Но Алекс только целовал меня и ничего не предлагал, не просил. Этого было более, чем достаточно, чтобы сделать все важные выводы.

Он хотел меня.

Он не хотел продолжения.

Он не нуждался во мне сегодня.

Это было немного больно.

Ладно — зачеркните.

Это было охренеть как больно.

Но я смогла взять себя в руки, еще раз коснуться его губ своими и прошептать.

— Прощай, Алекс.

Глава 6. Швейцария

Аня

Больше я не оборачивалась. Даже не плакала, хотя глаза жгло и сердце ныло. Я глупо надеялась, что Алекс догонит, вернет, но нет. Меня спрятала от него подземка. Уже через полчаса я была дома. И сердце теперь бередила другая надежда. Вдруг Дани окажется смелее. Не зря же Алекс говорил, что он упрям и настойчив.

Я собирала вещи, но вздрагивала от каждого шороха, каждого сигнала мобильного, но это были либо соседи, либо сообщения по работе. Дани не спешил закончить начатое. Видимо, вчера ему было достаточно меня.

Я боялась, что буду всю ночь метаться и не высплюсь, но отключилась, едва голова коснулась подушки. Наверно, давали о себе знать тревожная, насыщенна ночь накануне и ранний подъем. Утро встретило меня солнцем, хотя на душе было хмуро и печально. Я не хотела уезжать.

Раздался звонок, я расстроилась почти до слез, потому что это пришел хозяин квартиры, а не Дани или Алекс. Нужно было перевернуть эту страницу, оставить в Амстердаме свое безумие, снова стать счастливой Аней, которая радуется каждому новому дню и своему путешествию.

Я сдала ключи от квартиры, поблагодарила хозяина и взяла такси до железнодорожного вокзала. Меня ждал Цюрих, а потом Таш. Я путешествовала с легким багажом, поэтому не боялась пересадок. К тому же поезд — это романтика.

Но мысли снова и снова возвращались к невероятным мужчинам и безумной ночи. Я толком не могла насладиться комфортом поезда и очарованием железнодорожного путешествия, поэтому всю дорогу работала, чтобы не думать, не скучать и не плакать.

Это ведь несусветная глупость, что я так расстроилась. Нужно скорее отпустить Дани и Алекса. Очень скоро я отвлеклась от воспоминаний и грусти из-за пересадки. Да и от красот Швейцарии захватило дух. По дороге к Ташу я любовалась лугами, как с обложек шоколадок Милка, и величественными Альпами. Я твердо решила, что обязательно буду много гулять пешком, возможно, даже выделю денек для поездки в Церматт. Лакшери-сезон давно кончился, и цены будут приятными.

Выйдя на станции Таш, я вдохнула полной грудью. Боже, воздух был таким свежим, ароматным, вкусным, что у меня закружилась голова.

— Анна? Мисс, вы Анна Кац? — отвлек меня от кислородного опьянения мужской голос.

Я обернулась и увидела улыбающегося толстяка.

— Да, это я.

— Добрый день. Добро пожаловать в Таш. Я Костас, провожу вас до шале.

— Оу, я не заказывала трансфер.

— Это входит в стоимость, не переживайте. Позвольте ваш багаж, мисс.

Я позволила, конечно. Приятный бонус от отеля, видимо. Хотя я специально не заостряла внимание на трансфере. Таш — крошечный городок, а чемодан у меня один. Ну, рюкзак тоже не легкий, но я могла бы дойти до отеля минут за десять.

Костас же провел меня к электрокару. Я снова приятно удивилась. Автодвижение в Таше запрещено, но про такие машинки я не думала и не читала. Как интересно.

— Прошу, мисс, — услужливо протянул мой проводник руку, помогая забраться в машинку.

Он пристроил мой багаж сзади, и сам устроился на водительском месте. Мы помчались по красивым сказочным улочкам, объезжая прохожих. Народу было мало. Большая часть туристов приезжала в Таш, чтобы бродить по окрестностям, а не в городке. Я осматривалась по сторонам, думала, что узнала свой отель, но Костас проехал мимо.

— Разве нам не туда? — махнула я рукой назад.

— Нет, мисс. Чуть дальше.

Что ж… Возможно и лучше, что меня встретили, а то я бы заплутала и с навигатором. Правда, когда мы подъехали к отдельностоящему шале, я совсем растерялась.

— Костас, произошла ошибка. Вряд ли это мой отель.

— Шале, — поправил меня Костас. — Ваше имя Анна Кац? Забронировано…

Он залез в карман, что-то посмотрел в телефоне и назвал мои даты.

— Да, все верно, — подтвердила я, совсем шалея от шале.

Я думала, это будет вполне демократичный отель с недорогим номером, а получила сказочный домик с видом на город и горы. Наверно, здесь сдаются отдельные комнаты, а картинки я перепутала.

— Позвольте, мисс Анна, — снова подал мне руку Костас, помогая выбраться из машинки. Он нес мой чемодан по ступеням, торопливо рассказывая.

— Ваше шале уникально. Комфорт, красота и уединение. Обязательно звоните, если что-то нужно. Ски-пасс будет оформлен по первому требованию прямо в Таше.

— О, это удобно. Я, правда, собиралась в Церматт.

— Разумеется, мисс, нельзя не потрогать летний снег. Желаю приятного отдыха.

Я обернулась, а его уже не было. Мой чемодан стоял одиноко у двери, а в доме было тихо. Я прошла вперед, полагая, что ресепшен где-то глубже. Позвала, но мне никто не ответил. Обошла гостиную, нашла лестницу наверх и поднялась. Пусто.

Я побежала вниз, распахнула входную дверь и увидела, что Костас уже катится вниз с горки на своей машинке. Я бы не успела догнать, но все равно побежала через гостиную к огромному панорамному окну. Возможно, я смогла бы срезать через дворик…

Но — нет. Машинка скрылась за кустарником, и я осталась одна. Лишь ненавязчивый трубный звук позади дома нарушал тишину.

Я решила обойти шале по лужайке. Возможно, все же там люди, а Костас просто не счел нужным предупредить, как добраться до ресепшена.

Я снова ошиблась.

Чем ближе становился звук, тем явственнее я ощущала запах подставы. Это точно не красивый пансион с демократичными ценами. Слишком шикарная обстановка и прилегающая территория, потрясающее расположение.

На заднем дворе дома открывался невероятный вид на горы. Они же были идеальной изоляцией для тех, кто решил полежать в джакузи прямо на свежем воздухе.

Да-да, шум издавала именно огромная пузырящаяся купель. А в ней расслабленный и блаженный лежал никто иной, как Дани Рей собственной персоной.

Я застыла потрясенная зрелищем. Не только от удивления.

Дани выглядел потрясающе. С мокрыми волосами и яркими тату. Он был в солнечных очках и потягивал коктейль через трубочку. Неужели безалкогольный? Демону соблазна положен как минимум мохито.

— И что это за дьявольские шутки, Дани Рей! — выкрикнула я, чтобы привлечь внимание.

Дани снял очки, бросил их рядом на траву.

— Анита, кариньо, что так долго? Я чуть не уснул. Тебя не затруднит принести лед? Кажется, мой тоник нагрелся.

Я аж зарычала от возмущения.

— Лед?! — гаркнула я не своим голосом. — Лед я разве что тебе в штаны засыплю. Как ты посмел, Дани! Что все это значит?

— Аня, — засмеялся он. — Лед мне в штаны — это сейчас невозможно.

— Отчего же?

— Потому что я без них.

А потом он встал, чтобы продемонстрировать мне это.

— Дани! — закричала я, закрывая глаза руками. — Я не останусь здесь ни на минуту.

Развернувшись и глядя сквозь пальцы, я помчалась прочь к выходу, совершенно не представляя, как он все это провернул и что мне теперь делать.

Но думать об этом долго мне не пришлось. Дани догнал меня у стеклянных дверей и заключил в мокрые объятия, закинул на плечо.

— Пусти меня. Пусти, слышишь? — ругалась я, захлебываясь предательским смехом.

Он тоже хохотал, прыгая, чтобы пристроить меня удобнее.

— Ну уж нет, детка. Не для того я рыл землю носом и плел интриги, как Макиавелли.

— Макиавелли по сравнению с тобой просто дитя, — фыркнула я. — Пусти, Дани.

Я дернулась, и он чуть ослабил хватку, позволяя соскользнуть, но не уйти дальше его объятий. Дани не сбирался опускать меня на землю, так и держал на руках. Мы снова были на заднем дворе у купели, которая бурлила, словно адский котел.

— А я так надеялся, что ты рванула за льдом, — прищелкнул языком наглец.

— Я тебе все сказала про лед, бессовестный нахал.

— Ахаха, да, я помню. Значит, ты намерена удрать от меня снова?

— Я не намерена, я уйду, Дани.

— Ох, значит мне нужно чуть больше.

— Больше? Больше чего?

— Времени, калиенте чика. Времени, чтобы уговорить тебя.

— Нет, Дани, отпусти.

— Отпустить, хм… Именно это я и хотел.

И он швырнул меня в бассейн-джакузи. Купель была достаточно глубокой в средине, и я нырнула с головой, сразу встала на ноги и начала фыркать, кашлять, отплевываться. Наверно, тушь потекла, и волосы безнадежно намокли.

— Ты, — я ткнула в Дани пальцем. — Ты абсолютно невыносим, знаешь об этом?

— Вообще не новость, — расхохотался он снова, и прыгнул ко мне в воду.

Я зарычала, закрываясь от брызг и попыталась дойти до борта. Разумеется, невыносимый и несносный Дани снова меня поймал, прижал к себе.

— Отпусти, — взмолилась я, теряя злость, возмущение и последние силы для сопротивления.

— Нет, Анита. Дальше этой чудной купели я тебя не пущу. Не проси, бонита.

Я прерывисто выдохнула, поднимая глаза, растворяясь в синеве его взгляда. Боже, я ведь мечтала об этом всю ночь и утро, я желала его, а теперь ругаюсь, потому что произошло чудо. Или просто из вредности? Или потому что он заставил меня страдать целые сутки? Позволял думать, что я ему не нужна! Ах, у него было много дел. Дани Рей ведь плел интриги, как Макиавелли.

Забыв о скромности, я положила руки ему на грудь, провела пальцами по чернильным линиям, подняла голову и проговорила с укором:

— Я думала, что не увижу тебя больше.

— Прости, кариньо, но я не мог иначе.

Дани стиснул мои плечи и, наконец, поцеловал.

Его губы уговаривали остаться лучше слов и были намного более веским аргументом, чем мокрая одежда, в которой не очень приятно удирать.

Правда, очень скоро он избавил меня от рубашки, джинсов и кроссовок, которые я надела в дорогу. Дани пощадил меня и оставил белье.

Проницательный. Он словно читал мои мысли. Я не готова была сейчас даже обнажаться, не говоря уже о сексе. И он не настаивал. Просто целовал меня, гладил, не задевая самых чувствительных интимных мест.

Мы дрейфовали на воде, наслаждаясь пузырьками и свежим, прохладным ветерком с гор. Устав плескаться, Дани переместил нас к пологому сходу, где можно было просто лежать на воде, целоваться. Рядом на бортике стояли тарелки со снеками.

Я сглотнула, и Дани тут же настоял, чтобы я поела. Он сам положил мне в рот крошечную тарталетку и спросил:

— Ты конечно, умираешь от желания узнать, как я все провернул.

— Умираю от желания придушить тебя, рок-звезда, но и твои коварные делишки тоже вызывают интерес.

Он довольно улыбался и передал мне еще два канопе с креветками и сыром.

— Ешь, а я расскажу.

— Окей.

Я сняла губами со шпажки креветку и вся обратилась в слух.

— Я слышал, как ты уходила утром. Слышал твой разговор с Алексом. К сожалению, этот говнюк оказался прав. Ты испугалась и убежала.

Я опустила глаза, облизала губы и чуть пожала плечами.

— Я растерялась, Дани.

— Конечно. Я понимаю. Странно, что ты вообще поехала с нами ночью. Наверно, на этом вся твоя смелость закончилась.

— Я думала, что ты накормил меня кексами с гашишем.

Дани засмеялся и не скоро успокоился. Даже слезы вытер.

— Да, я понял. Ты же говорила. Это было очень смешно, Аня. Правда. Прости, что не стал тебя разубеждать. Наверно, это коварно и вероломно, и нечестно.

— Нет, это я дурочка. И развратница, как оказалось. И немного шлюха.

— Брось, ты не шлюха, кариньо.

— Ну да, вы же мне так и не заплатили.

Дани снова захохотал, и я тоже стала тихо посмеиваться, прислонившись лбом к его мокрому плечу.

— Да, очевидно, Алекс пытался тебе объяснить, что не стоит придавать огласке наши приключения?

— Именно.

— Придурок. Я бы на его месте украл тебя и запер где-нибудь в подвале клуба.

— Так ты и украл. И запер в бассейне. Куда я теперь пойду в таком виде.

— Никуда дальше дома, я надеюсь.

— Хитрец. Как ты узнал про Таш? Откуда взялся на вокзале Костас?

— Я отвратительный человек, бонита.

— Это я поняла. Говори уже.

— Мне не спалось ночью, и я решил собрать твою одежду. Там в гостиной ты и сумку бросила. Из нее выпал блокнот.

— Со всеми контактами Таша.

— Именно. Я сфоткал все на телефон, а как только ты ушла, отменил бронь и снял нам шале.

— Черт бы тебя подрал, Дани! Как тебе это удалось? Это вообще возможно?

— Очень просто. Сказал, что ты моя девушка, и я готовлю сюрприз. Твоим отелем и шале владеет одна семья. Можно сказать, я просто сменил места в самолете с эконома на бизнес.

— Потрясающе, Дани. Почему я даже злиться на тебя не могу? Наверно, я ужасно меркантильна, но мне совсем не хочется никуда уходить из этого дома.

— Это прекрасно, кариньо.

— Но ты все равно…

— Знаю, Аня, знаю. Бессовестный, наглый, хитрый тип.

— Дани, я…

— Тебе не обязательно заниматься со мной сексом, детка. Помнишь? Я не буду на тебя давить. Просто позволь быть рядом. Я хмыкнула.

— Моя бронь на отель все равно отменена. Куда я денусь?

— Поезда ходят регулярно, — нейтрально проговорил Дани.

— Я не собираюсь никуда уезжать.

— Я могу уехать, Анита. — Он провел пальцами по линии моего подбородка. — Если ты хочешь побыть одна, если я буду мешать, одно твое слово.

Он приблизил свое лицо к моему и потерся носом о мой нос. Разве я могла отказаться от этого по своей воле?

— Нет, Дани. Я не хочу, чтобы ты уезжал. Останься со мной.

— Кариньо, — выдохнул он мне в губы. — Ты не пожалеешь, клянусь.

О, я была в этом уверена на двести процентов.

Мы просидели в купели до заката. Стало прохладно уже к вечеру, но теплая вода от этого была еще приятнее.

Глава 7. Ночь в шале

Дани был сама любезность. Когда я окончательно проголодалась, а закуски кончились, он сам сгонял на кухню, принес всевозможной снеди, стопку полотенец и халаты. Мы болтали о всякой ерунде, целовались, любовались горными склонами и жадно вдыхали запах альпийских трав и друг друга.

— Мне нужно разобрать вещи, — нашла я повод, чтобы выйти из воды, потому что близость горячего испанца толкала меня на безумства.

Снова.

Он сказал, что не будет домогаться и давить, но мне самой уже хотелось, чтобы это оказалось неправдой.

Дани невозмутимо согласился и помог мне выйти из купели, обернул в толстый махровый халат. Сам он тоже прикрылся, и я целомудренно отвела глаза, чтобы не пялиться на его член.

Дани занес мой чемодан на второй этаж и позволил мне выбрать одну из трех спален. Три — это просто магическое число. Очень легко было представить Алекса в оставшейся свободной комнате. Я прогнала бредовые мысли и поспешила разложить вещи, заодно проверила почту, надела любимую длинную майку вместо сорочки и стерла остатки косметики с лица.

В зеркало на меня смотрела все та же Аня. Не дурнушка, но и не красавица, обычная и заурядная девушка, которую было сложно представить объектом обожания всемирно известной рок-звезды. Я вспомнила, как гуглила Дани. Его безумные горячие песни, его голос, его манеру двигаться во время выступления. И конечно, не забыла о том, как шикарно он выглядел на красных ковровых дорожках в компании шикарных женщин. Что он во мне нашел? Или, как говорил Алекс, Рей не успокоится, пока мы не переспим?

Вряд ли я продержусь долго, учитывая то, как Дани на меня действует. Его яркие сумашедшие глаза, хриплый голос и соблазнительное тело обезоруживали и побуждали сдаться без боя.

— Если что-то будет нужно, я еще не сплю, — услышала я голос моего личного демона за спиной и увидела его в одних боксерах.

Дани стоял у двери, не смея войти ко мне в комнату.

— Да, спасибо, но я уже ложусь.

— Тогда доброй ночи, кариньо.

— Доброй ночи, Дани, — отозвалась я эхом.

Он ушел, прикрыв за собой дверь, которую я оставила открытой. Сразу стало очень грустно. Дани вел себя порядочно, достойно и сдержанно. Как настоящий мужчина из моих девичьих грез. Только вот моя порочная взрослая натура очень расстроилась, что он сдержал слово.

Я легла в кровать, зная, что не усну. Снова открыла рабочие документы и убивала время, корпя над переводом.

Спустя час глаза начали болеть, а мозги скрипели от перенапряжения. Во всем должна быть мера, как ни крути. Погасив ноут, я выключила свет и закрыла глаза, но сон снова не шел. Спустя вечность, что я крутилась, не находя места, как принцесса на горошине, терпение лопнуло.

Свесив ноги, я спрыгнула с кровати и прокралась по коридору. Если он спит, просто поцелую и уйду.

Но Дани не спал. Дверь в его комнату была открыта, и я пошла на тусклый свет. Он читал. В постели. Я не видела ничего сексуальнее. Татуировки, книга и рука в волосах. Кажется, я умерла и попала в ад. Или в рай? Тут горячо, но приятно. Сразу и не разберёшь, что за локация.

— Аня, — заметил меня Дани, тут же отложив книгу.

Чтобы не передумать и не испугаться собственной смелости, я скорее запрыгнула к нему в кровать и прижалась к горячему боку.

— Просто не спится, — объяснила я. — Я не помешаю?

— Ты не можешь помешать, кариньо, — ответил он, поворачиваясь ко мне.

— Но ты читал и перестал.

— Я читал эту книгу сотни раз. Она меня успокаивает.

Любопытство моментально одолело меня, и я вытянула шею, чтобы прочесть название. На испанском. Я не была уверена, но удостоверилась, увидев, кто автор. Зюскинд. Парфюмер.

— Никого нельзя обязать сверх его возможностей, — вспомнила я цитату из книги и тату на животе Дани и тут же автоматически коснулась латинских букв на его коже.

Дани едва заметно вздрогнул и кивнул.

— Да, когда кажусь себе гениальным, то открываю «Парфюмера».

— Считаешь, что гениально все рассчитал? — усмехнулась, продолжая дразнить его легкими поглаживаниям.

— Ты здесь, со мной. Даже уже в моей постели. Если это не гениально, то как? — он зашипел, потому что я царапнула ногтями вдоль косых мышц пресса. — Но вот если я кончу в штаны, то мой гений, конечно, померкнет.

Дани ласково взял меня за руку и поднес пальцы к своим губам, оставляя по поцелую на каждом.

— Прости, — выдохнула я.

— Не извиняйся за это. Но если ты продолжишь, мое эго и член не вынесут пыток.

— Да, я понимаю.

Я действительно понимала и пока не хотела продолжения или фиаско для Дани.

— К слову об эго. Я смотрела твои клипы и концерты.

— О, это приятно. Понравилось?

— Очень. Ты был в туре, да?

— Два месяца в самолете и гостиницах, — подтвердил Дани. — Устал очень. Тяжело. Теперь можно спокойно валять дурака месяц-другой, а потом засесть в студии с Алексом и довести до ума с десяток новых треков.

Упоминания Алекса заставило меня поежиться и вспомнить не самые приятные моменты нашего с ним разговора о Дани.

— Алекс говорил, у тебя были проблемы… — начала я тактично издалека. — Он ведь боялся, что я придам огласке…

— Да, он боялся, что ты обвинишь меня в домогательствах. Говори, как есть, Аня. Не нужно бояться ранить меня.

Я сглотнула, и Дани тут же сменил резкий тон.

Я сглотнула, и Дани тут же сменил резкий тон.

— Прости, детка, я не хотел повышать голос. Просто действительно доставил Алексу кучу хлопот в свое время. Он вытаскивал меня из дерьма столько раз, что мне страшно его подвести снова. Но я не чувствовал в тебе угрозу. Иначе не подошел бы.

— Я не собираюсь ничего никому рассказывать, Дани.

— Знаю, малышка.

— А были… …ммм прецеденты?

Дани потер переносицу, прижал меня к себе крепче.

— Один. Я плотно сидел на коксе тогда. Да и не только на нем. Секс, наркотики и рок-н-рол. Наверно, каждый из рок-стар это проходит. Мы отмечали платиновый диск в Шато Мармон. Алекс поднялся ко мне в номер, увидел девицу, которая вопила о попытке изнасилования, а я был в отключке. До сих пор не помню, что творил. Наверно, она все же врала, потому что деньги очень быстро убедили ее, что ничего не было. Но для меня это был прямой билет в рехаб.

— Реабилитационный центр?

— Да. На месяц, но потом опять сорвался и уже год не выходил, пока мозги окончательно не встали на место. — Дани отпустил меня. — И на этом месте я снова могу уехать.

— А я снова не хочу, чтобы ты уезжал, — ответила я так спокойно, словно он рассказывал, как болел ветрянкой и расчесал болячки до крови.

Я всю жизнь очень сильно боялась всего, что связано с запрещенными препаратами. На удивление у меня не было страха или брезгливости к Дани. Наверно, потому что он так честно и открыто мне все рассказал при первом же удобном случае. От любого другого я бы уже сама удрала, сверкая пятками.

— Анита, — прошептал он мне в губы. — Я не самый приятный парень на земле. Каждый мой день — это борьба, понимаешь? Я наркоман. Мне нужна доза.

Жуткие слова звучали гипнотической песней. Наверно, так же чувствует себя кролик перед удавом. А Дани продолжал завораживать меня.

— Я бросил наркотики и знаю, что не вернусь к этому, но все равно нуждаюсь в постоянном допинге, эмоциях, вдохновении. Я должен все время подпитываться, понимаешь?

— Секс на троих? Это твой наркотик? — догадалась я.

— Не обязательно на троих, — объяснял Дани уже не так зловеще. Словно не смог меня напугать и бросил пытаться. — Мне нужно все время быть в драйве, увлеченным, нужно питаться энергией. Секс на троих — это одна из возможностей. Одна из многих. Просто секс тоже может быть отличным кайфом. Только вот для этого нужна непростая девушка.

— Ну, тогда я пошла, — засмеялась я, игриво выбираясь из постели.

— Воу, леди, я вас никуда не отпускал.

Дани опрокинул меня на матрас и навис сверху.

Я погладила его по щекам, улыбаясь чуть печально.

— Я обычная, Дани. Самая обычная и простая.

Он усмехнулся и ответил мне:

— Ты не разбираешься в девушках, кариньо. Но это ничего, потому что у тебя отличный вкус на мужчин.

Я думала, он меня сейчас поцелует, но Дани продолжал просто нависать сверху и смотреть на меня очень внимательно. Словно он был не рок-стар, а ботаник какой-то и изучал сейчас какой-то необычные цветок.

— Ты совершенно особенная, Анита, — проговорил Дани очень серьезно и тихо, словно делился со мной тайной. — Я никому не рассказывал о той ночи в Шато. Знал только Алекс. Даже маме было стыдно признаться, хотя мы с ней очень близки.

Мне стало неудобно. Я снова погладила его по лицу и произнесла:

— Прости, что задаю такие неудобные вопросы. Ты не обязан откровенничать со мной.

— Не обязан, — кивнул Дани. — Но я хочу. Хочу, чтобы ты знала обо мне все, без все мишуры и блеска. Хочу быть честным. И на удивление, у меня это очень легко получается.

Я безумно хотела его поцеловать в этот момент. Губ Дани были так близко, его свежее дыхание манило попробовать на вкус, но еще слаще самого поцелуя был этот самый момент между нами. Момент признаний и принятия, в который зарождалось нечто большее, чем я испытывала в клубе и на диване в гостиной Алекса.

Но мой горячий испанец, разумеется, не мог долго быть серьезным. Он хитро улыбнулся, и я поняла, что сейчас будет дразнить.

— Вообще, конечно, теперь мы квиты. Я видел тебя голой, так что немного душевного обнажения — достойная плата.

Я засмеялась, дернула его за ухо.

— Я тоже видела тебя голым. Сегодня.

Дани нахмурился.

— Да? Разве? Ты же глаза закрывала руками.

— Я подсматривала сквозь пальцы.

— О, кариньо, зачем обманываешь? Ничего ты не вдела и сквозь пальцы. И потом специально смотрела исключительно мне в глаза. Иначе…

— Иначе что?

— Ты бы уже спросила.

— О чем? — не понимала я его намеков. — О чем спросила, Дани?

Он не ответил, тихо засмеялся, и, наконец, начал меня целовать, легонько касаясь губ, бормоча:

— Ничего особенного, детка. Глупости.

О, я была уверена, что он скрывал от меня, напротив, нечто особенное, если не грандиозное, но от поцелуев Дани я потеряла память и разум. Как обычно. Мои руки порхали по его груди, поглаживая по контуру тату, задевая соски и штанги в них. Мне очень скоро стало мало этого, и я скользнула губами по шее Дани, спустилась, чтобы лизнуть сосок и чуть потянуть за штангу зубами. Он застонал так соблазнительно, что я захотела делать это снова и сова.

— Анита, кариньо, ты торопишься. Мы же решили не заниматься пока сексом. Или ты хочешь убить меня таким образом?

— Нет, ты мне нравишься живым и теплым. Клиенте Дани Рей. Но я, кажется, должна тебе оргазм.

Он выругался по-испански, и у меня окончательно отказали тормоза. Я толкнула Дани на спину, чтобы было удобнее гладить его, целовать и рассматривать татуировки. Он был произведением искусства. Красивое крепкое тело, разрисованное монохромно, без цвета, но ему это очень шло. Пока я рассматривала его торс, моя рука скользила все ниже и ниже, пока не добралась но резинки боксеров. Не сомневаясь ни минуты, я позволила пальчикам забраться под белье, сразу же погладила и сжала член Дани.

Мы охнули синхронно. Он, наверно, от удовольствия, а я от удивления.

— Что это? — не сдержала я любопытного восклицания.

— Всего лишь эрекция, кариньо, — прерывисто выдыхая, засмеялся Дани.

— Не придуривайся. Это что?

И я провела большим пальцем по головке, задевая что-то металлическое.

— Угадай, детка, — продолжал потешаться надо мной Дани, довольный как слон на водопое. — Ты ведь у меня умница.

— Я должна это увидеть.

— Не сомневался, что ты это скажешь.

Отодвинув боксеры, я уселась боком, чтобы посмотреть интимный пирсинг Дани. Невероятно. Я слышала, конечно, про такое, но видеть точно не приходилось. Собственно, я и членов видела всего ничего, а тут… Не мужчина, а концентрированный порок и вседозволенность.

— Нравится? — не постеснялся спросить Дани, который разглядывал меня с не менышим любопытством, чем я штангу в головке.

— Это же, наверно, чертовски больно.

— Не самая приятная процедура. Зато столько… — я покрутила за шарики, и Дани осекся, но все же договорил… — … столько пользы пользы потом.

— Пользы?

— Ага. Всем хочется посмотреть, потом потрогать, потом поцеловать.

Я тут же сглотнула, ловя себя именно на этом последнем желании.

— Какой же ты хитрый сукин сын, Дани.

Он засмеялся, но снова захлебнулся воздухом и стонами, потому что я повела пальцем по углублению, размазывая смазку. Я облизала губы, продолжая скользить пальчиком по бархатистой коже. Дани сверлил на меня глазами, но не сказал ничего. От насмешливого взгляда тоже не осталось и следа. Он держался из последних сил, сохраняя выдержку и дистанцию.

— Я бы должна ненавидеть всех твоих бывших, но так их понимаю, что не могу даже осуждать. Можно?

Я чуть склонилась, давая понять, что хочу поцеловать его там.

— Диос, кариньо, кто я такой, чтобы запрещать тебе?

Едва я коснулась губами кончика, Дани упал на подушки, поскуливая как пес.

— Я еще ничего не сделала, а ты уже не в себе, — поддразнила я, отстраняясь.

— У меня отличное воображение и, кажется, стояк как в пубертате. Могу кончить от одних разговоров и ощущения, как твоя нога прижимается к моей. Это считается поллюцией интересно? Или просто делает меня скорострелом?

— Это делает мне много комплиментов.

— Ну, я надеюсь, ты все же не дашь мне облажаться так красочно.

— Посмотрим.

Я снова склонилась и теперь не просто коснулась губами головки, но взяла ее в рот и пососала. Дани снова застонал, и я почувствовала себя его личной богиней минета. Терпкий вкус, нежность кожи, сталь штанги у меня во рту так завели, что я отпустила тормоза и позволила себя все, что до этого даже представить не могла.

Я сжимала член Дани, немного двигая рукой, и посасывала только головку. Мой язык то обводил его плоть по кругу, то забирался в углубление, то теребил штангу. Дани выгибался не хуже, чем я в объятиях Алекса той волшебной ночью. Одной рукой он комкал в кулаке простынь, а другой нежно поглаживал мою попку.

Я заерзала, надеясь, что он поймет намек. Но Дани либо был увлечён тем, что я делала, либо просто было неудобно. Он не стал ласкать меня, хотя я была бы очень даже за. Возможно, он еще и давал мне таким образом свободу и некую трезвость ума. Потому что от его касаний я моментально пьянела и теряла голову.

Сосредоточившись на своем деле, постаралась не думать о себе. У меня во рту был член супер-звезды. Это, конечно возбуждало, но все равно было очень ответственным занятием. Я хотела, чтобы Дани было хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Поэтому я позволила себе увлечься ласками, гладила его член, сжимала и потягивала мошонку, вбирала в рот все глубже и больше, не забывая при этом дразнить языком и даже царапать зубами. Меня сводила с ума его штанга. Я млела, слыша его стоны и невероятно заводилась, ощущая, как набухла головка, и подрагивают бедра.

Не в силах терпеть это напряжение, я заёрзала, чуть раздвинула ноги и скользнула рукой, чтобы прикоснуться к себе. О, да. это было то, что надо для полного и всепоглощающего счастья-удовольствия. Едва мои пальчики коснулись клитора, я застонала, посылая звуком вибрацию по члену Дани.

Он дернулся и резко сел. Я тоже вздрогнула и замерла, но он тут же положил мне руку на голову, поощряя продолжать.

— Диос, Анита, что ты делаешь там своими пальчиками? Хулиганка. Дай мне посмотреть. Не смей останавливаться.

Его голос дрожал и слова вылетали с придыханием, перемешанный английский и испанский. Наверно, я скорее догадалась, чем поняла его речь.

Понимание, что Дани смотрит, как я ласкаю себя, одновременно отсасывая ему, взорвалось в моем теле бурным фейерверком ощущений. Я втянула его член так глубоко и пососала так сильно, что у Дани просто не осталось сил терпеть.

— Черт, детка, я кончаю, — простонал он, сжимая мои волосы в кулаке, так что затылок начало покалывать. Это было чуть больно и одновременно приятно.

Но Дани тут же отпустил, видимо, давая мне возможность отстраниться. Я не стала, лишь втянула щеки и всосала его сильнее, одновременно потерла клитор, который уже пульсировал, даря мне оргазм.

Я проглотила все, что дал мне Дани и только тогда осторожно заскользила губами, отпуская его. Не удержалась и провела языком по головке, задевая штангу.

В ответ на это Дани витиевато выругался по-испански. Я не узнала ни одного слова, и это было… Кажется, классно.

— Аня, ведьма, — проговорил мой горячий испанец, укладывая меня на подушки. — Ты невероятная. Без ума от тебя.

Дани крепко и глубоко поцеловал меня. Его руки обнимали, а я улыбалась, пока он шептал снова что-то незнакомое, неразборчивое, горячее. Кажется, я так и заснула между поцелуями в жарких объятиях Дани Рея.

Глава 8. Пешком в Церматт

Дани

Я проснулся в постели один. Снова. Паршивенькая традиция складывается. Если два дня назад я это предвидел и даже ждал, то сейчас совсем не был готов к бегству Ани. Куда она делась? Мы же вчера все так славно порешали. Я ведь не косячил? Не могла она отсосать мне так феерично, а утром бросить.

Хотя кто знает эту тихоню? Я даже предположить не мог, о чем были мысли в ее голове. Надеялся, что обо мне и нашем удовольствии, но Аня… Аня — это Аня. Она одна такая.

Решив не мучатся неизвестностью, я быстро умылся, натянул шорты и спустился вниз.

Потрясающе.

Никуда она не убежала, просто сидела за стойкой кухонного островка и что-то печатала в ноутбуке, заглядывая то в один файл, то возвращалась к исходному. Аня так мило морщилась и вздыхала время от времени, что я просто не мог оторвать глаз. Так и стоял, любуясь этой невероятной девчонкой.

И ведь не мог даже толком сказать, что в ней было такого особенного, но она просто вся светилась изнутри. Что там, в клубе Алекса ночью в соблазнительном наряде, с тугими локонами и ярким макияжем, что сейчас при свете дня в длиной вытянутой майке и трусиках, без капли косметики, с бардаком в волосах.

Она взяла с тарелки тост, откусила, прожевала, отхлебнула кофе. Я понял, что жутко голоден. Не в обычном смысле. Я редко завтракал сразу после подъема, а вот в сексуальном плане стало почти больно от неудовлетворенности.

Она повернулась обратно к монитору, но видимо заметила меня периферическим зрением.

— Привет, — улыбнулся я, не в силах сдвинуться с места.

Девчонка прищурилась, притворно злясь.

— И давно ты там стоишь?

— Достаточно давно, чтобы снова потерять голову.

Аня заулыбалась и покачала головой.

— Даже не мечтай, Дани. Я работаю.

— Твою ж мать, — сокрушался я, подыгрывая. — И что, нет ни одного шанса, что я смогу соблазнить тебя утренним яростным сексом на столе?

Она сглотнула, прокашлялась.

— Ни единого.

— Проклятье.

— А если совместный душ? Или мне придется иди туда одному?

— Одному, Дани. Я работаю.

— Что за день? Тогда я пошел.

— В душ?

— Нет. Бегать.

— Тогда тебе лучше надеть майку.

— Там холодно или ты боишься, что меня украдет какая-нибудь милая пастушка?

Аня закрыла лицо руками, хохоча надо мной.

— Ты невыносимый павлин.

— А ты вредина. Почему смеешься? Я надеялся, что ты будешь ревновать и согласишься на план со столом. Ну или с душем.

В меня полетел карандаш. Я едва успел уклониться.

— Дай мне закончить.

— Кончить? Я же разрешил тебе кончить ночью. Можно и сейчас тоже. Я все еще предлагаю стол.

Аня легла на этот самый стол, почти хрюкая от смеха.

— Не хочешь? Ладно, — пожал я плечами, сбегал наверх и надел майку, как она и просила. Пастушки — это прекрасно, но дома ждет нимфа. А вот пробежкой лучше не пренебрегать. Хотя я бы предпочел кардио в виде секса, но… Некоторые тут работают.

Вспомнив, что обещал не мешать ей, я окончательно смирился с отказом. Она сама попросит. Скорее рано, чем поздно, учитывая то, что я получил и увидел вчера. Аня действительно не готова ко всему, что с ней происходит, но она достаточно быстро принимает свои желания. С ней точно не стоит форсировать события. Она как та бабочка, что сядет на плечо, едва перестанешь ее ловить.

Именно поэтому, я оставил свою нимфу дома и побежал. Потрясающий горный воздух бодрил, чуть холодил кожу. Идеальная погода, идеальный пейзаж идеального маленького городка в Альпах. Я дышал полной грудью, наслаждаясь пробежкой, как никогда. Даже чуть разреженый воздух высоты не мешал мне.

Я заряжался, оглядывая окрестности, отстукивая ногами привычный темп. Пять миль для меня лучше, чем кофе. Ну ладно, кофе круто, но сначала всегда пробежка. Возвращаясь к шале, я завернул на задний двор встал под прохладный душ прямо на улице у купели. Контраст температур сегодня полезно влиял не только на иммунитет, но и на мое приподнятое настроение в предвкушении встречи с Аней.

Без лишнего стеснения, я прошел до дома голым. Горы скрывали меня от любопытных глаз, а Ани я не стеснялся. Правда, она, едва меня увидела, снова закрыла глаза руками. Звякнула вилка о кафель пола. Я повел носом, балдея от запаха. Что это такое вкусное мы готовим?

— Обалденно пахнет, кариньо. Это французские тосты?

Я прошел к плите, возле которой на столешнице дымился завтрак. Это лучшее утро за долгое время.

— Боже, Дани, за что ты так ненавидишь одежду? Почему обязательно нужно ходить голым? — пробормотала Аня, пытаясь побороть смущение.

— Я вспотел и ополоснулся на улице. Смысл мне надевать грязные шмотки?

— А почему не надеть чистые?

Аня нагнулась, чтобы поднять вилку и я бессовестно уставился на ее попку. Черт, сразу разыгралась фантазия и началась естественная реакция.

— Так они наверху, в спальне. А тут так вкусно, что я просто не мог пройти мимо, — объяснил я, заключая ее в объятия.

— Оденься и поешь, — прошептала она мне в губы.

— Я же не про еду, детка, но…

— Но?

Аня увидела сомнения и борьбу на моем лице, отстранилась. Я кивнул, поощряя ее осторожность.

— Да, я оденусь, пожалуй.

Я прочитал в ее глазах сожаление. Потрясающе, это так по-женски, сначала упираться мне в грудь ладошками, отталкивая, а потом обидеться, потому что я не настоял. Ох, Аня, Аня. Нам будет так весело. Особенно, когда перестанешь дергать воображаемый ручной тормоз.

Я оделся и вернулся на кухню, как самый послушный мальчик на свете. Ах, нет, наверно все же не тяну на паиньку с голым торсом, но штаны делают меня почти культурным.

Аня уже расставляла на столе тарелки. К тостам она добавила немного мяса и сыра, масло, икру, копченый бекон, кофе, сок. Пища богов.

Я уселся на высокий стул, вонзил зубы в теплый румяный тост и замычал от удовольствия.

— Потрясающе. Ты волшебница.

Она закатила глаза.

— Ничего особенного, Дани. Это просто хлеб, молоко и яйца.

— Я не буду тебя уговаривать, но останусь при своем.

Я подмигнул ей, и Аня драматично вздохнула, не ввязываясь в дальнейшую перепалку.

— Ты успела все сделать? — сменил я тему на нейтральную. — Есть планы на день? Кроме тех, где ты весь день соблазняешь меня.

Она фыркнула, но снова не повелась на провокацию.

— Да, у меня свободен остаток дня. Я хотела сегодня дойти до Церматта.

— Дойти? — уточнил я.

Мне редко попадались девушки, которые были фанатками пешего туризма. От Таша до Церматта часа два ходу, если нигде не останавливаться.

— Да, именно дойти. Возможно, обратно на поезде, но туда пешком. Очень хочу увидеть Альпы изнутри.

Я снова был восхищен и впечатлён. Может она и покататься захочет? Я уже был в Церматте, правда, в сезон. Но и сейчас склоны вполне подходят для катания. Но сначала я должен был напроситься на прогулку до самого Церматта.

— Могу я составить тебе компанию?

— О боже, Дани, конечно, можешь. У меня не хватит сил и совести бросить тебя дома, как пса. Хотя я бы и пса взяла с собой.

— О, ну спасибо. Я буду твоим смирным и ласковым лабрадором.

Вывалив язык, я имитировал тяжелое собачье дыхание. Думал, Аня оценит шутку, но она, наоборот надулась. Я не сразу понял, где накосячил, но быстро осенило. Ох, она же вспомнила мой ласковый язык у себя между ног.

Я сам моментально завелся, поняв это. Румянец на щеках Ани был еще одним доказательством и поводом для возбуждения. Меня чертовски заводило то, как она смущалась, а потом раскрепощалась, принимая свои инстинкты и желания с моей помощью.

В этот раз я тоже не смог сдержаться и перегнулся, чтобы слизнуть с уголка ее рта крошку.

— Не смущайся, кариньо. Нам будет очень весело.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она, пытаясь безуспешно скрыть улыбку.

Мы вышли сразу после завтрака. Стоит признать, идея Ани прогуляться до Церматта оказалась превосходной. Можно было, конечно, сесть на поезд, но разве сравнится это с щебетом птиц и ароматом трав.

Ох, ладно. Забудьте о птицах, травах и горах. Я почти все время пялился на Аню. Дорога была несложная, почти безопасная, кое-где, конечно, были прикручены страховочные тросы вдоль тропы, но я ими не пользовался. Аня, правда, время от времени притормаживала и хваталась за веревку, медленно семеня за мной, вдоль горы.

Но вскоре спуск стал пологим, и мы пошагали рядом. Я взял ее за руку, поцеловал пальчики и наконец решился спросить:

— Что насчет тебя, Анна?

Она вздрогнула. Я поднял брови, не понимая ее нервного состояния.

— Ты сказал это прямо как Алекс, — пояснила Аня свою реакцию.

Я сам себе удивился.

— Да, бывает. Тебя это напрягает?

— Эээ, не знаю. Нет.

— Ты скучаешь по нему? Хотела бы, чтобы он был вместо меня? — забросал я ее вопросами.

— Дани…

— Ладно, не отвечай, — пощадил я ее, отпустил руку и обнял за плечи. — Наверно, лучше не знать всех ответов. Расскажи о себе. Ты гуглила и знаешь обо мне все, а я все еще без ума от прекрасной незнакомки.

Аня сморщила нос.

— Нечего обо мне знать, Дани. Родилась, училась. Работала — уволилась. Вышла замуж, развелась. Уехала путешествовать.

— Оу, ты была замужем?

— Да, а что? По мне не скажешь?

— Нет, я не об этом. Просто странно, что ты так говоришь об этом.

— Как?

— Равнодушно.

— Пожалуй, это девиз наших отношений. Нет, в начале были какие-то искры, но потом мы, кажется, просто жили вместе. Это было удобно, пока он не нашел вариант удобнее или интереснее. Или просто влюбился. Не знаю точно.

— Ты не спросила мужа, почему он уходит от тебя?

— Мне было все равно. Немного печально, но даже не обидно. Знаешь, я намного счастливее одна. Ой… — Аня прикрыла рот ладошкой. — То есть… Я не хотела…

— Да ничего страшного, кариньо. Я не обижаюсь. Признаться, я и заметил тебя в клубе, потому что ты была одна и… Ты была так счастлива, что сложно было на тебя не смотреть.

— Да, кажется, после развода я перестала нуждаться в мужчине, чтобы почувствовать себя счастливой.

— Ага, — продолжал смеяться я. — Зато после клуба тебе нужно было сразу два для удовлетворения.

— Боже, Дани, ты… — Она не нашла слов и пихнула меня в грудь кулаком. — Ты специально мне это припоминаешь каждый раз? Издеваешься?

— Нет. Просто мне нравится это вспоминать. Хотя и смотреть, как ты смущаешься тоже. Двойное удовольствие.

— Невыносимый, — пробормотала она себе под нос, снова пряча улыбку.

Ей нравилось вспоминать тоже. А мне нравилось наблюдать, как она постепенно принимает ту ночь не как нечто извращенное, а как наслаждение, которого достойна.

Мы снова поднимались в гору по тропе, и я почти тянул Аню за руку все время. Она запыхалась и устала, когда я увидел озеро внизу.

— Посмотри, какая красотища. — В небольшой долине в стороне от тропы лежало горное озерцо лазоревого цвета. — Пойдем, спустимся.

— О, нет, Дани. Я читала в интернете, это опасно. Нельзя уходить с тропы.

— Брось, кариньо. Правила созданы, чтобы их нарушать. Обещаю, я не дам тебе умереть. Не успела Аня вернуться к занудству и прочитать мне лекцию о безопасности, я подхватил ее на руки и пошел в сторону от тропы. Конечно, она ругалась на меня, конечно, не вырывалась при этом, конечно, мне пришлось отпустить, чтобы самому не упасть на действительно непростом отрезке пути.

— Боже, зачем я взяла тебя с собой, — тихо ворчала Аня, хватаясь за мою руку, чтобы перепрыгнуть через ручей, что питал озеро. — Это же чистой воды безумие.

— Это чистой воды совершенство, детка, только взгляни.

Мы, наконец, подошли к воде, и увидели, что она невероятно чистая и фантастически красивая.

Я сбросил майку, шорты, ботинки и вошел в воду.

— Дани! — закричала Аня. — Дани, вернись!

О, в ее словах был смысл. Вода оказалась ледяная, но я все равно окунулся и проплыл немного, а потом выскочил на воздух, скуля и ругаясь.

— Боже, кажется, у меня свело мозги.

— Ох, да как будто в твоей голове есть, что сводить, — негодовала Аня, ярко жестикулируя. — Оденься немедленно.

Она даже вытерла мне голову своей толстовкой, которую всю дорогу несла в рюкзачке на всякий случай. Но день был теплый. Я не чувствовал особого дискомфорта и позволил Ане хлопотать только, чтобы насладиться ее заботой.

— Наверно, озеро питается водами с ледника.

— Да ты что, — Аня всплеснула руками. — Ты как ребенок, Дани. Немедленно возвращаемся на тропу или я тебя утоплю в этой чистейшей альпийской ледниковой воде.

— Слушаюсь, госпожа, — хохотнул я. — Я намерен жить долго и счастливо, а еще все же надеюсь соблазнить тебя. Так что смерть от этих нежных рук точно не в ходит в планы.

— Перестань кривляться. Ты ничего не знаешь об этом озере. Лезть в воду просто опасно.

— Почему? Вряд ли там акулы.

— Я не знаю, а если какое-нибудь каменистое дно? Острые ракушки?

Мы поднялись на тропу, и я завис на самом краю, останавливая и Аню. Снизу из долины на нас смотрело озеро.

— Детка, я прыгал в море с такой высоты. В детстве, дома.

— В Испании?

— Да.

— Это ужасно, Дани. Я бы ни за что не смогла.

Я встал позади нее, обнял и чуть покачивал, расшатывая нервы, страх и соблазн сорваться. Шепнул ей на ухо:

— Ты уже прыгнула, Аня. И даже не заметила, как решилась.

Она обернулась, чтобы посмотреть на меня. До нее постепенно доходил смысл слов.

— Пойдем дальше.

Я потяну Аню за руку, отвлекая болтовней.

— Это просто доза адреналина. Я наркоман. Как и все мы в разной степени. Новые ощущения делают жизнь яркой, Аня. Намного проще, конечно, запудрить нос или дунуть, но я понял, что это тупик. Жизнь намного интереснее, когда умеешь ею наслаждаться в полной мере. Только в этом есть смысл. Эмоции, впечатления, крутые повороты.

— Ты сам до этого дошел?

— Нет, конечно. Долгие часы терапии. Можно вывести токсины из крови, но начинать лечить тело всегда нужно с головы.

— Секс втроем прочищает тебе мозги, как и купание в ледяной воде? — догадалась она.

— Сильнее, Аня. Намного сильнее.

— Вы регулярно этим занимаетесь?

— Да. Достаточно часто. В какой-то момент я думал, что подсел на это дело и решил отказаться, но потом…

— Что?

— Потом увидел тебя. Мы действительно не договаривались с Алексом в ту ночь, и я запал на тебя, можно сказать, случайно.

— Я теряюсь от твоих комплиментов, — усмехнулась Аня. — О, что это? Рыжики? Глазам не верю.

Мы быстро свернули в лесистую местность, и Аня увидела грибы. А обрадовалась им как дитя подаркам.

— Ты уверена, что они съедобны?

— Конечно.

— Может не стоит брать с собой?

— Не будь таким противным снобом, Дани. Это же самая я что ни наесть эко-пища. Сегодня же их приготовлю.

Аня убрала грибы в рюкзак, а я решил, что скорее помру, чем попробую блюдо из них.

Мы уже видели крыши Церматта и пик Маттерхорна впереди, когда Аня неожиданно сама спросила:

— Ты никогда не ревновал к Алексу?

— К Алексу? — искренне удивился я. — Кого?

— Ну… тех девушек, которые были с вами. Я думала, мужчины собственники. Тем более ты испанец. Горячий нрав и все такое.

Я взял паузу, а потом ответил абсолютно честно.

— Знаешь, карино, Алекс мой лучший друг. Но кроме этого он еще самый честный, благородный, смелый и достойный человек из всех кого я знаю. Я обязан ему жизнью. Как бы не пафосно это звучало. Нет, Аня. Я не ревную к Алексу. И я буду искренне рад, если ты выберешь его. Правда.

Она резко повернулась ко мне.

— Выберу? Это в каком смысле? Разве я могу выбирать? Алекс и не хочет меня совсем.

Я опустил голову, улыбаясь, и вместо ответа лишь пожал плечами. Аня не требовала объяснить, да и мы уже спускались к Церматту, где можно было что-нибудь перекусить и отдохнуть. А еще… Впрочем, об этом подумаем после ужина.

Глава 9. Волшебные грибы

Аня

Все, что я могла сказать о Церматте — это охренеть, как дорого!!! Даже в Таше было не особенно бюджетно, а уж у склона Маттерхорна цены просто бесились с жиру. Наверно, если бы я пришла сюда одна, то выпила бы кофе и отправилась на поезд, но у Дани, разумеется, были другие планы и не было проблем с деньгами.

Первым делом он затащил меня в ресторан, где мы поели и отдохнули, потом сгреб половину сувенирной лавки и повел меня в магазинчик амуниции. Я не сразу поняла, что Дани собирается не просто взять вещи напрокат, а купить их для нас обоих. На мои попытки разубедить его, рок-стар не реагировал. Консультант, разумеется, был на стороне платящего лица.

— Нет, кариньо, даже не начинай. Прокат? Это ведь кто-то уже носил.

— А зачем нам среди лета куртки и термобелье? Куда я дену лыжи, Дани? Меня даже один чемодан тяготит иногда.

— Чемодан я тебе донесу, не переживай.

— А лыжи? Я на них толком стоять не могу, но придется таскаться по всей Европе, да?

Дани потер подбородок.

— К слову, если мисс действительно новичок, есть смысл взять лыжи напрокат, привыкнуть, только потом покупать, — неожиданно вступился и продавец, ушлый парень с решетом тоннелей в ухе.

Наверно, у него в члене тоже был пирсинг, и Дани он интуитивно принял за своего, ведь мой спутник был в майке с короткими рукавами и щеголял своими татухами.

В итоге Дани согласился, что лыжи возьмем прямо на склоне, а вот одежду он оплатил и договорился, что мы завтра же здесь оденемся. Удобно.

Я была чуть пьяная от усталости и целого дня в компании Дани. С ним было легко, весело, горячо. Не знаю, что за черт в меня вселился, но я игнорировала все напоминания о том, что нам стоит лучше узнать друг другу. Когда мы вошли в вагон поезда, который должен был вернуть нас в Таш, я, наплевав на немногочисленных попутчиков, уселась на колени своему горячему испанцу и целовала его всю дорогу.

— Кариньо, ты играешь с огнем, — повторял Дани каждую минуту. — Еще немного и нам придется посетить уборную.

— Я не хочу, — смеялась я в ответ, дразня его и продолжая целовать.

— Аня…

— Мне слезть с тебя? Перестать? — решила я сжалиться над ним.

Но Дани был не из тех, кто так просто отказывается от поцелуев.

— Черт, нет, — рыкнул он. — Продолжай. Я с ума схожу от твоих фокусов. Сколько нам ехать?

— Минут десять еще.

— Ох, это ужасно.

— Ужасно? Так мне сесть рядом?

Я заерзала, делая попытку соскользнуть с него.

— Сиди и не двигайся.

Дани протолкнул руку между моих бедер и стал поглаживать. Он не касался меня выше. Его ласки были вполне себе невинными, но к концу пути я бурлила, как вулкан, и уже сама просила пощады и одновременно желала его наказания.

Почти не помню путь со станции. Мы то шли, то бежали, смеялись и целовались каждую минуту. Когда ноги чудом донесли нас до шале, Дани толкнул дверь и подхватил меня под попу, понес на диван.

— Я проверялся перед туром и ни с кем не спал, пока мотался по миру. Даже справка есть. Презервативы тоже есть, но ради бога скажи, что ты предохраняешься. Хочу чувствовать тебя, Аня.

Его слова немного отрезвили.

Ну у ж нет, красавец. Не так быстро.

— Презервативы, серьезно? — хихикнула я. — А твои шарики их не повредят?

— Это специальные, кариньо.

— Такие бывают?

— Все бывает. Ты что не была в секс-шопах Амстердама?

— Нет. У меня и секса сто лет не было.

Дани застонал и протолкнул руку вниз, чтобы расстегнуть мои джинсы.

Все случилось так быстро и внезапно, что я не успела понять. Одно радовало, штанга не причиняла мне боли. На ее счет я немного волновалась, но — нет. Правда, и неземного блаженства на меня не свалилось. Да, это было немного… быстро.

Ладно, это было очень быстро.

Мгновенно.

Молниеносно.

Но я сама виновата, конечно.

Дани тяжело дышал, уткнувшись лбом в обивку дивана.

— Потрясающе, — буркнул он. — Феерично.

— Ничего, — попыталась успокоить его я, погладив по влажной шее сзади.

— Угу, именно — ничего. Ни-че-го.

— Дани…

— Да ладно… Дай мне тридцать секунд, и я все исправлю.

Не дожидаясь и этого, он стал трогать меня между бедер.

Я убрала его пальцы и отстранилась.

— Мы забыли кое-что.

— Что?

— Грибы.

Лицо Дани было бесценно в этот момент, а я выползла из-под него избавилась от спущенных джинсов, оставшись в одних трусиках и майке, открыла рюкзак, который так и висел за спиной.

— О, не помялись. Отлично.

— Аня…

Я прошла на кухню, игнорируя недоумение испанца. Вымыв грибы и руки, я достала из холодильника сливки, лук, зелень. Хорошо, когда продуктами забита каждая полка.

— Паста, Дани. Нужно что-то приготовить. Грибы испортятся.

— Ты меня разыгрываешь?

Он стоял, привалившись к косяку, пока я доставала сотейник для соуса и кастрюльку, чтобы отварить макароны.

— В каком смысле?

— Во всех. Эти грибы — они не съедобны.

— Это рыжики, Дани.

— Откуда ты знаешь?

Я засмеялась

— Знаю и все. Погугли, если не веришь.

Он не поверил, разумеется, и действительно полез в телефон, фыркнул и бросил мобильник на столешницу.

— Я же говорила. Можешь почистить лук?

— Могу, но есть все равно не буду. Ты меня отравишь.

— О, да, конечно. Это же так умно, отравить мужчину, который за все платит.

— За все, кроме грибов.

— Угу, поэтому я и хочу тебя ими накормить.

— Брось, кариньо, давай лучше займемся сексом.

— Займись луком. Заметь, я даже не настаиваю, чтобы ты его резал.

Дани фыркнул и стал избавлять лук от шелухи, а потом побросал куски в измельчитель. Спустя полчаса он продолжал скептически смотреть на грибной соус, пока я сливала воду с пасты.

Закончив с этим, я взяла деревянную ложку и зачерпнула немного из сотейника.

— Ммм, попробуй.

Дани отвернулся, но я продолжала тыкать в него ложкой, как волшебной палочкой. Ему пришлось открыть рот. Он лизнул, дернул бровями и забрал губами все остальное.

— Ммммм, — промычал Дани уже без удивления, но с энтузиазмом. — Так вкусно.

— Значит, ты будешь это есть?

— Кажется, я съем все из твоих рук.

Мы совсем не заморачивались сервировкой. Просто взяли одну тарелку на двоих и одну вилку. Я снова уселась у Дани на коленях. Он накрутил пасту и соус, конечно, капнул мне на майку.

— Как нехорошо. Надо ее снять.

Я засмеялась и подняла руки.

Разумеется, после этого он капнул соусом на мое белье и избавил от бюстгальтера тоже. Ужин превратился в эротическое действо. Кого я обманываю, это и не планировалось как ужин. Я хотела, чтобы Дани отвлекся и не казнил себя за быстрый финиш.

Я хотела его настоящего, а не озабоченного исключительно моим оргазмом скорострела.

Мы не съели и половины, когда я повернулась к нему лицом, оседлав.

— Аня, — шептал Дани, сдавливая мои соски между пальцами. — Аня, девочка, какая же ты…

Я беспощадно ерзала на нем, провоцируя новую эрекцию и пытаясь почувствовать через белье шарики штанги.

Именно таким должен быть секс с Дани. Безумным и одновременно неспешным. Дразнящим и порывистым в то же время.

Кажется, Дани понял, какого трения я добиваюсь. Он прикусил мою нижнюю губу и спросил:

— Пытаешь потереться о пирсинг, кариньо?

Я в ответ могла только захныкать.

Дани приподнял меня и усадил на стол. Он предусмотрительно убрал тарелку, а потом и уложил меня на столешницу, склонился надо мной.

— Ты горячая, желанная, — шептал он мне в губы, даря почти болезненные краткие поцелуи-укусы.

Дани больно пощипывал мои соски, заставляя извиваться и стонать. А его слова полностью лишали меня разума, превращая в горячее, трясущееся желе.

— Когда ты ласкала себя вчера и одновременно сосала мой член, это было потрясающе, Аня. Я не видел ничего более сексуального, детка. Ты такая чувственная, страстная.

— Порочная и развратная, — добавила я, совершенно не стесняясь, невольно вспоминая Алекса и… заводясь еще сильнее от этого.

— Может быть, — согласился Дани. — Мне нравится это.

— Алексу тоже, — зачем-то брякнула я и тут же прикусила губу.

Но Дани не рассердился. Напротив. Он тихонько засмеялся, кажется, очень довольный этой моей ремаркой.

— Не сомневаюсь, кариньо. Ты скучаешь по нему?

— Ах, нет… Почти нет…

Дани потянул за мои соски, как это делал Алекс в Амстердаме. Кажется, сто лет назад, а ведь прошло всего три дня.

— Врешь.

— Нет. Почти нет.

— Можешь быть честной со мной, детка. Не надо стесняться. Я не могу достать для тебя Алекса сейчас, но постараюсь отчасти его заменить.

И Дани поцеловал меня, пожалуй, именно так, как это бы делал Алекс. Он дарил моей груди совсем не мягкую стимуляцию, пощипывая и посасывая, даже прикусывая время от времени.

Я всхлипнула, почувствовав, как моей влажной плоти касается его головка. Ох, неужели уже? Так быстро? Я хотела еще сладких мучений и грязных разговоров горячим шепотом.

Но Дани не спешил в этот раз. Он лишь провел по половым губам к входу, собрал влаги и томительно медленно заскользил снова вверх.

— Ты этого хотела, Аня?

Он чуть надавил, и я почувствовала, как шарик штанги задел клитор. Моим ответом был звонкий крик в потолок.

Дани все понял без слов.

— О, да. Этого. Нравится?

— Да, да, — застонала я, раздвигая ноги, чтобы ему было удобнее.

Это было так долго и сильно, недостаточно сильно, чтобы кончить, но абсолютно остро и ярко по части эмоций, ощущений.

Дани не прекращал целовать то мою грудь, то губы. Когда его рот отрывался от сосков, то пальцы начинали их покручивать. А когда он снова опускал голову, чтобы покусывать и сосать, то пальцы прикасались к моим губам, и я облизывала их, втягивала в рот, вспоминая, как вчера делала это с его членом.

Я растеклась по столу, как кисель, закинула руки за голову, позволяя Дани творить с моим телом безумные порочные, такие желанные вещи. Он сам тихо постанывал, и я понимала, что сдержанность не его лучшее качество. Он держался ради меня, продолжая ласкать мою плоть головкой, пока я не кончила, извиваясь и задыхаясь от оргазма.

— Калиенте миа, — прошептал он мне в губы.

Через секунду я почувствовала его рот у себя между ног. Дани провел языком от входа до клитора, заставляя меня закричать от переизбытка ощущений из-за сверхчувствительности после оргазма. Он не стал меня мучить больше и снова целовал в губы, позволяя мне ощущать вкус собственного удовольствия.

— Прости, бонита, не удержался. Ты такая вкусная. Когда кончаешь особенно. Так люблю твои оргазмы.

От этих слов я была готова кончать снова и снова. Дани, похоже, хотел этого не меньше. Продолжая целовать, он взял меня за щиколотки, заставляя упереться пятками в стол и широко развести колени. Он вошел одним резким, мощным движением.

Я думала, что он опять будет быстрым, но в это раз Дани никуда не торопился. Он двигался во мне снова и снова, не останавливаясь, но все время меняя скорость и силу проникновения, входил в меня под разными углами, заставляя ощущать его член каждый раз по разному. Но самым потрясающим было чувствовать, как шарик штанги иногда надавливает на какую-то неведомую точку, заставляя меня не просто кричать, а орать, цепляться за Дани, царапать его руки почти до крови.

Я кончила трижды, выкрикивая его имя, ругаясь по-русски, как последний забулдыга, а Дани все было мало. Он потянул меня за руки, заставляя сесть, прижаться к нему.

— Прости, девочка. Прости меня. Я не имел право так с тобой обращаться, — говори он, сбавляя скорость темп, скользя внутри меня медленно и томно.

На контрасте с неистовой страстью голос Дани и его движения потрясли меня до глубины души. Он был таким разным. Словно боролся со всеми своими демонами разом ради меня. И некоторых он победил, но других я защитила.

— Не надо, — прошептала я, обнимая его крепко-крепко, прижимаясь щекой к плечу и прикусывая кожу. — Мне так хорошо с тобой. Безумно хорошо. Не останавливайся.

— Не буду, детка. Я не буду.

Он опустил мои ноги вниз, протолкнул ладони мне под попку и продолжал двигаться неспешно и сладко, проникая не только в мое тело, но и в душу. Это было идеально. Удовольствие теперь нарастало медленно и так же медленно раскрывалось во мне, играя дольше и ярче, заставляя не кричать, но стонать и пропитываться наслаждением, не отпуская его. Долго. Долго. Долго.

— Давай, малыш. Со мной, — попросила я, когда терпеть и сдерживаться больше не было сил.

Дани толкнулся несколько раз чуть сильнее, заставляя меня сжаться и наконец достигнуть пика.

Я обнимала его ногами и руками, не желая отпускать этого невероятного мужчину и все, что он мне подарил.

Никогда.

Глава 10. Зима летом

— Прости, что так все получилось, — в сотый раз извинился Дани.

Мы лежали в постели, в его спальне, и после кухонного стола было еще два раунда, но он продолжал извиняться каждый раз за тот первый.

— Перестань, малыш. Все в порядке, — в сотый раз убеждала его я. — Ты искупил сполна. Сам ведь говорил, что не было секса во время тура.

— Ну так себе оправдание.

— Дани, я в порядке. Правда. Даже слегка затрахана.

— Ахаха, — засмеялся он. — Слегка, серьезно? Дай мне десять минут.

Я спряталась под одеяло и игриво заскулила, прося пощады. Дани нашел меня и вытащил наружу, снова целуя и прижимая к себе. Я прильнула к нему и тут же ощутила бедром эрекцию.

— Ты серьезно, Дани Рей? Опять?

— Уверен — это все твои грибы, — переложил он вину. — Уверена, что они не галлюциногенные? Наверно, подменила свои рыжики на сувенирчик из Амстердама.

— Как бы я перевезла те сувенирчики через границу?

Дани пожал плечами.

— Все равно, ты ведьма. Но я готов пить твои зелья всю жизнь.

Я застонала, и сама стала целовать его сладкие губы, совершенно теряясь от таких слов, которые очень тяжело было не воспринимать всерьез на фоне моих очень похожих желаний, которые порождали глупые надежды на чудо.

— Я могу рассказать тебе кое-что? Это, наверно, неуместно, но мне нужно проговорить. Дебильная привычка, знаю, просто…

— Говори, — оборвала очередной поток его извинений.

Дани облизал губы после моих поцелуев, и я не без труда сдержалась, чтобы не накинуться на его рот снова. Но он хотел иного сейчас.

— Аня, я торможу благодаря Алексу. Хочу, чтобы ты знала об этом.

При упоминании Монагана мое сердце пропустило удар. Наверно это было нечестно по отношению к Дани, который нуждался сейчас во внимании, но я ничего не могла с этим поделать.

— В каком смысле?

— Тот первый раз на диване — так обычно и проходит мое общение с девушками. Я не утруждаюсь прелюдиями или ласками. Мне не хочется сдерживаться. Я кончаю, как пулемет и засыпаю. Да, я очень так себе сексуальный партнер.

— Первый раз на диване… — повторила я эхом. — Я подумала об Амстердаме. Не надо, Дани. Все ведь хорошо.

— Да, хорошо, — кивнул он. — Потому что я тоже подумал об Амстердаме после того, как накосячил. Вспомнил, как Алекс ласкал тебя, как ты стонала и раздвигала ноги для меня.

Я тихо пискнула, тоже вспоминая это. Черт знает что! Со мной в постели горячий испанец, у нас только что был марафон оргазмов, а я заново возбуждаюсь, вспоминая ночь после клуба и его друга.

— Знаю, малышка, тебе было хорошо. Я хочу, чтобы так было всегда, Аня. Но не могу дать тебе это сам. Один.

— Ты только что дал, — прошептала я.

Моя рука сама собой нырнула вниз, и все это время, оказывается, я гладила член Дани. Стоит ли говорить, что он снова был готов для меня.

— Дал, — согласился он, но пришлось звать на помощь фантомного Алекса. И даже при этом я не смог ласкать тебя так, как мы это делали в Амстердаме.

— Это же нормально. Мы вдвоем сейчас. У тебя всего две руки, один рот, один член.

— И это охренеть как жаль, — усмехнулся Дани. — Если честно, я думал, Алекс примчится уже сегодня.

Дани убрал мою руку, уложил меня на спину, снова лаская и продолжая говорить. Его пальцы порхали по моему клитору, дразня и поглаживая, распаляя вместе с новыми и новыми словами об Алексе.

Кажется, я совсем поехала головой, если возбуждаюсь в постели с мужчиной, который ласкает меня и говорит о своем друге.

— Алекс не примчится. Мы обсуждали это в Амстердаме, и он решил, что лучше не видеться.

— Угу, — буркнул Дани, всасывая сосок в рот. — Это в его стиле. Поверь, он примчится, Аня. Алекс с тобой уже нарушил все свои правила. Он не выдержит, зная, что мы тут вдвоем.

— Глупости, — выдохнула я, приподнимая бедра и выгибаясь, подсказывая Дани усилить ласки.

Но мой испанец игнорировал, как мои слова так и действия.

— Скажи, детка, ты позволишь нам быть с тобой еще раз?

— Дани… Я не думала об этом. Ох, пожалуйста, сильнее.

Вместо этого он убрал палец с клитора, протолкнул ниже и погрузил в меня. Я захныкала, корчась от желания. Проклятый Алекс даже на расстоянии усиливал все мои ощущения в сотни раз.

— Врешь. Ты все время думаешь о нас втроем. Это нормально, Аня. Просто прими это, кариньо.

— Ох, да. Ладно, да.

— Что да?

Дани добавил еще один палец и стал прикусывать ореолу.

— Да, я хочу вас обоих. Еще раз. Чтобы ты… И он. Вы оба…

— Оба что, Аня?

Дани потянул губами за сосок, и я всхлипнула, а его пальцы покинули меня вовсе.

— Хочу, чтобы вы оба трахнули меня. Сначала ты, потом он. Или он, а потом ты. Ах…

Я не договорила, потому что Дани повернул меня на бок и вошел. Придерживая за бедра, он двигался не быстро и не мощно, как до этого, просто скользил, растягивая меня, доставляя какое-то новое медленное удовольствие. Ооочень медленно.

А потом я почувствовала его скользкие пальцы. Он протолкнул их между моих ягодиц и легонько поглаживал анус. Не давил, не проникал, лишь гладил. Я хватала ртом воздух, задыхаясь от ощущений и фантазий.

— А если мы будем трахать тебя одновременно, Аня? Что ты скажешь?

Я ничего не говорила. Мое тело было намного красноречивее. И звуки, что вырывались изо рта, которые Дани ловил с поцелуями.

— Ты никогда такого не делала, да? Кариньо, боже, как я хочу тебя. Всеми возможными способами.

Его признания распаляли меня сильнее, но при этом я знала, что сейчас Дани будет только гладить, позволяя мне привыкнуть к его желаниям, к его рукам, к его члену.

— Так хорошо, Аня? Могу я продолжать? — спросил он, доводя меня этими вопросами до сладкой дрожи.

— О, да, пожалуйста. Так хорошо.

— Хорошо, — повторил Дани. — Тебе понравится, кариньо. Спорим, тебе понравится.

Я не спорила, конечно. Пока мне нравилось все, что давал Дани, и я была не против отдаться и Алексу. Возможно, меня пугал сам факт двойного проникновения, но ласки делали свое дело и сейчас я думала только об удовольствии и об Алексе, с которым все было бы еще острее и лучше.

Не смотря, на медлительность Дани, я кончила совершенно неожиданно очень скоро и очень сильно. Он долго прижимал меня к себе, пока я вибрировала в его руках. И лишь когда утихли все фейерверки моего блаженства, Дани позволил себе разрядку тоже.

Кажется, он что-то говорил об игрушках и обещал, что я буду готова. К чему? Спрашивать не было сил. Я уснула почти моментально.

Кажется, я только закрыла глаза, а Дани уже будил меня и целовал, ласково шепча на ухо что-то по-испански. Я не разбирала спросонья. Думала, он опять захочет продолжения, но нет. Дани отправил меня работать, а сам пропал в тренажерном зале, потом умчался бегать. Он снова явился, когда я почти закончила перевод. Не один, а в компании горячих булочек и ароматного кофе.

Завтрак, сборы, электричка до Церматта, переодевание в магазине, подъемник, и в полдень мы были уже на склоне, а Маттерхорн, казалось, можно достать рукой. Мой опыт с горными лыжами был настолько скудным, что я даже пологих простеньких спусков боялась до паники. Дани был рядом, успокаивал и пытался научить, но инструктор из него, честно скажу, так себе. Ему не терпелось хорошо покататься, а я была тем чемоданом без ручки.

В общем, веселье быстро превращалось в муку для нас обоих. Апогеем страданий для Дани стало приглашение от ребят из Франции упасть в долю на вертолет, чтобы сгонять на крутой дикий склон.

— Соглашайся! — приказала я, не давая ему и рта раскрыть. — Давай, Дани. Лети с ними. Ты же хочешь.

— Я не могу тебя бросить, кариньо. Мы вместе, и ты на лыжах плохо стоишь, а я никакой учитель… Черт! — Дани осенило. — Слушай, давай я найму тебе тренера для урока на пару часов. Сам как раз успею обернуться с французами.

— Это необязательно. Я лучше…

Что лучше я бы делала, не сразу пришло в голову. Сидела бы в кафе? На лавочке? Спустилась бы в Церматт? Сломала бы шею, пытаясь скатиться одна?

Хорошо, что Дани не позволил мне выбрать из этого прекрасного списка.

— Нет, Анита, тебе необходим урок. Увидишь, сразу станешь профи.

Он чмокнул меня в губы и умчался в административное здание, откуда почти сразу вернулся с приятным молодым человеком.

— Аня, это Марио. Ты вся его на два часа, — доложил Дани. — Я погнал, детка. Вертушка уже забита. Встречаемся у кафе, окей? Через два часа, кариньо.

Одарив еще одним поцелуем, Дани побежал к вертолетной площадке.

Марио оказался веселым итальянцем. Он, в отличие от Дани, обладал не только легким нравом, но и навыками тренера. В общем, парень не зря ел свой хлеб. Спустя два часа я устала как собака, но чувствовала себя намного увереннее. Когда время истекло, и мы с Марио попрощались, я еще несколько раз съехала сама, наслаждаясь склоном, почти не боясь скорости скольжения.

Устала адски, но была весьма довольна собой и таким классным активным отдыхом. А еще я отчаянно скучала по Дани. Какие-то два часа без моего горячего испанца, но на душе сразу стало пусто и тоскливо. Я приставила руку ко лбу козырьком, но в небе не было видно вертолета. Что ж.… Возможно они задерживаются.

Кататься мне больше не хотелось. Я сдала лыжи и выпила в кафе чашку горячего какао, сходила в административный корпус, где мне сказали, что вертолет пока не выходил на связь, но должен вот-вот вернуться.

Я решила ждать Дани на лавочке, как мы и договаривались. Время шло, и я начала мерзнуть, хотя было в общем-то не так морозно, как зимой в России. В горах вообще все ощущалось иначе. Даже холод. Особенно холод. Он был обманчиво щадящим. Сначала, катаясь, я даже вспотела, но сейчас по спине пробежал неприятный озноб, который превратился в дрожь. А я ведь и получаса не просидела без движения. Решив вернуться в кафе, я встала и тут же наткнулась на широкую грудь и мягкий свитер.

— Простите, — пробормотала я по-английски, едва сдерживая зубную чечетку.

— Энни, это уже входит у тебя в привычку — натыкаться на меня.

Я ушам своим не поверила, задрала голову и увидела смеющиеся глаза Алекса.

— Алекс, — выдохнула я, тут же порывисто обняла его. — Боже, как я рада тебя видеть.

Он счастливо засмеялся и тоже меня обнял, но моментально отстранился.

— Ты дрожишь. Замерзла? Где Даниэль?

— Он улетел?

— Что? Куда?

— На вертолете, кататься с французами.

У Алекса отвисла челюсть.

— Он тебя бросил тут одну?

— Нет, я сама его отправила. У меня не получалось кататься, и Дани…

— О, супер, и он кинул тебя тут, а сам умчался. Потрясающе! Просто великолепно. Хотя, чему я удивляюсь? Это же Дани Рей. Мог бы догадаться. С тебя хватит гор, Энни. Марш к подъемнику.

— Какой ты властный, — хихикнула я, семеня за ним и продолжая трястись от холода.

Алекс затолкал меня в кабинку, дернул молнию моей куртки и притянул к себе.

Я не сдержала блаженного стона. Правда из-за дрожи он превратился в какой-то прерывистый жалобный скулеж, но мне все равно было приятно прижиматься к Монагану, чувствовать его запах и… надежность?

Боже, я скучала по нему. Действительно скучала. И его появление меня почти не удивило. Возможно из-за слов Дани. Возможно, потому что сама очень надеялась еще раз увидеть Алекса. Ладно, не только увидеть.

— Откуда ты тут взялся? — пробормотала я в его свитер.

— Приехал.

— Зачем?

— За тобой. Как знал, что этот несносный засранец попытается тебя угробить.

— Он ведь не хотел.

— Даже если бы хотел, то вряд ли вышло бы лучше.

Я снова посмеивалась, почти согревшись.

— Ты действительно бываешь очень нудным.

— Да? То есть ты предпочтешь веселиться и дрожать на ветру?

— Нет-нет. Мне и так хорошо.

Алекс вроде бы злился, но я никак не могла принимать его слова всерьез. Наверно, от счастья, что он примчался меня спасать. Или отбирать. И то и то мне очень льстило.

Я запрокинула голову, посмотрела Алексу в глаза, открыла рот, чтобы сказать, но он опередил меня.

— Я скучал по тебе, Аня.

— Я тоже по тебе скучала.

Встав на цыпочки, я сама поцеловала его, забывая грусть нашего расставания и боль, которую причинила мне пассивность Алекса в Амстердаме. Но он здесь сейчас, как раз в тот момент, когда Дани, кажется, забыл обо мне. Когда мне нужна была помощь и участие. И вот он Алекс, как заяц из шляпы фокусника, волшебным образом появился.

Я прижалась крепче к его груди и сунула холодные руки под его свитер. Алекс вздрогнул.

— Безумная, — пробормотал он. Мы были одни в кабинке, но все же стенки прозрачные.

— Погрей меня. Я замерзла.

Энни, хрипло выдохнул Алекс, когда я стала поглаживать его грудь под термобельём. — Мы почти спустились в город. Не заставляй меня терять голову.

— Разве это возможно? — шептала я ему в губы. — Кажется, ты всегда владеешь собой.

— Кажется… Кажется, с тобой это правило не работает. Черт, нам нужно выходить.

Я смеялась, прижимаясь к боку Алекса, пока мы шли к электрокару, который доставил до вокзала. А в поезде снова мне не сиделось на своем месте. Я устроилась на коленях Монагана, и мы снова целовались.

— Прости, что отпустил тебя, детка. Я не должен был, — бормотал он мне в губы. — Слава богу, Дани тебя нашел.

— Он почти похитил меня.

— Засранец Рей. Но я благодарен ему за это.

Целуясь и болтая, мы доехали до Таша. Я уже давно согрелась и сняла куртку, но выйдя из поезда, снова начало знобить.

— Тебе нужен горячий душ. Клянусь, я убью его. Неужели нельзя было следить за своей женщиной? — продолжал Алекс винить во всем Дани.

— Брось, я сама виновата, могла подождать в кафе.

— Могла бы вообще не ждать, — упирался Алекс. — Тебе нужен горячий душ. Или ванная.

— А ты со мной?

— Анна, я же серьезно.

— Я тоже.

Мы дошли до дома, и я повела Алекса к джакузи во дворе. Включив пузырьки, я бессовестно скинула одежду и обернулась через плечо.

— Так ты со мной?

Кажется, он сказал: «пошло оно все», прежде, чем стащил с себя свитер и присоединился ко мне.

Гидромассаж, объятия Алекса, его обнажение крепкое тело, его поцелуи сводили меня с ума. Я оседлала его, чтобы быть ближе, чтобы провоцировать на смелые ласки.

— Не холодно? Больше не знобит? — спросил он.

— Нет. Не холодно. Горячо, — отвечала я, прижимаясь к нему грудью.

— Энни, черт. Энни…

Алекс ругался и звал меня по имени. Его руки скользило по моему телу, но не спешили касаться там, где я больше всего хотела, нуждалась. Это было так странно. Я уехала из дома с одним мужчиной, а вернулась с другим. И более того, хочу его невероятно сильно.

Пытаясь осознать этот факт, я одновременно хотела быть честной и собой и с Алексом, поэтому проговорила:

— Я спала с Дани. Мы занимались сексом.

— Да, хорошо, — неожиданно легко это принял Алекс.

Я думала, он хоть немного расстроится, но, кажется, только сильнее завелся. Его ладони скользнули по моей мокрой спине и сжали попу.

— Хорошо? Тебя это устраивает?

— А тебя, Энни?

— Н-не знаю, — ответила я с запинкой.

— Дани обидел тебя?

— Нет. Конечно, нет.

— Ты кончила с ним?

— Ох, что?

Я даже отстранилась, упираясь руками Алексу в грудь. Его пальцы тем временем ласкали внутреннюю сторону моих бедер, пробираясь все ближе к центру удовольствия.

— Дани бывает несдержанным. Я надеюсь, он смог совладать с собой и доставить тебе удовольствие?

— Только это тебя интересует?

— Да, Энни. Твое наслаждение — самое главное для меня.

— Ох…

Я выгнулась, ощутив, как пальцы Алекса проникли в меня. Он погрузил два, а большой положил на клитор и стал надавливать, одновременно двигаясь внутри.

— Боже, какая ж ты красивая, — бормотал Монаган, не сводя с меня глаз.

Я держалась за его плечи, и сама подавалась вперед бедрами, глубже насаживаясь на пальцы Алекса.

— Не надо сдерживаться, моя хорошая. Не стесняйся. Все, что доставляет тебе удовольствие — это правильно, Энни.

Он склонил голову и прикусил сосок. Дани изводил меня поцелуями и посасываниями и только потом подключал зубы, но Алекс как будто куда-то спешил. Он хотел мой оргазм сразу. Словно действительно пытался забрать меня у Дани, выдрать свое как можно быстрее и любой ценой.

Черт, мне это нравилось. Они оба могли быть безумно несдержанными и одновременно томно-ласковыми. Роли менялись. Сегодня мне достался неистовый Алекс, и я тоже хотела остаться ему на сто процентов, со всей страстью и несдержанностью.

— Кончи для меня, Энни. Сейчас, — потребовал он.

Я не смела ослушаться приказа. Подчиниться ему было так приятно. Мой разум и тело откликнулись моментально. Кровь как будто забурлила в венах. Я вскрикнула, почувствовав, как Алекс сильно надавил на мой клитор и согнул пальцы внутри. Ох, боже, это было невероятно сильно, мощно. Он не двигал больше рукой, позволяя мне пропитаться ощущениями, прочувствовать до конца каждый импульс оргазма, и только когда я утихла, аккуратно отстранился.

Я сама опустила руку вниз, чтобы коснуться его, но Алекс поймал за запястье.

— Шшш, не торопись. Отдышись. Нам некуда торопиться. Ох, мать твою.

Последнее относилось уже не ко мне, а к брызгам и Дани, который прыгнул к нам в купель.

Я захохотала, а Алекс, кажется, зарычал.

— Ну и дела, кариньо. Я прилетаю с покатушек, а моя женщина тут трахается с моим же лучшим другом.

— Мы не трахались, — нелепо оправдалась я, давясь смехом. — Пока — нет.

— Но собирались, пока ты не приперся, — прищурился на него Алекс.

— Ах, это, конечно, полностью меняет дело.

Я прижалась к Алексу, прячась от брызг и самого Дани. Его обвинение в измене, конечно, звучало как шутка, но я все равно напряглась. Моногамию так просто не задвинешь в темный угол, хотя именно этим я и занималась на деле последние несколько дней.

Забавно, но Дани моментально уловил мое настроение. Снова. Чертов импат. Как он это делал?

Прекратив перепалку с Алексом, он спросил:

— Анита, детка, оставить вас? Я помешал?

Это было еще более странно, чем взгляды, которыми они опять обменялись с Алексом поверх моей головы.

— Дани, это твой дом.

— В этом доме твои желание — закон для нас, Аня, — проговорил он так серьезно и чувственно, а потом провел невесомо пальцами по моей шее, оставил поцелуй на голом мокром плече. — Если хочешь побыть с Алексом, я не против. И я не ревную, кариньо. А еще знаю, ты скучала по нему.

Я отчаянно краснела и бесстыже стонала, потому что мне нравились касания Дани, а его слова возбуждали.

Почему я завожусь, когда он говорит об Алексе? Черт знает.

Это так волнительно принадлежать двум мужчинам сразу. Кажется, все идет именно к этому и до самого конца. Никаких отключек на полпути.

— Не ревнует он, — хмыкнул Алекс не без сарказма. — Примчался на следующей электричке. Вон до сих пор волосы назад.

— Я потерял Аню и волновался.

— Лучше бы ты волновался, оставляя ее одну на склоне.

— Я оставлял ее не одну.

— Она замерзла.

— Так ты ее согрел. И к тому же, кажется, мчался спасти не медленнее меня. Хотя я ждал тебя еще вчера, если честно.

— Прости, дела в Париже. Наши дела, между прочим. Общие.

Дани выругался по-испански, на что Алекс лишь хмыкнул ответив спокойно:

— Сам такой.

Я рассмеялась.

Они были абсолютно и совершенно несносны.

Оба.

Абсолютно и совершенно соблазнительны.

Абсолютно желанны.

Совершенно соблазнительны.

Дани устроился рядом, а губы Алекса завладели моим ртом. Я хотела спросить и у него, но теперь Монаган читал мои мысли.

— Все, что ты хочешь, Энни. Одно твое слово, и мы остановимся. Одно слово, и продолжим.

— Продолжим, — повторила я тихо и добавила. — Хочу тебя, Алекс.

Кажется, я начинала понимать правила. Я могу выбирать, кто и когда. Я могу выбирать, как. Я могу выбирать, где. Двое мужчин, оказывается, это такой простор для выбора. И для оргазмов.

— У тебя нет пирсинга в члене? — поинтересовалась я, ерзая на Алексе.

Конечно, ничего там у него не было, но подразнить я была обязана. Алекс только фыркнул, и через секунду я почувствовала, как он заполнил меня. Просто приподнял и вошел. До самого конца, полностью.

— Мне не нужны прибамбасы, чтобы заставить тебя кричать, Энни. Предпочитаю по старинке.

Теперь пришло время хмыкать Дани. Он был рядом, но больше не касался меня, кажется, отдавая Алексу на время. Но одно его присутствие меня возбуждало, будоражило.

Я приоткрыла глаза, сразу встречая его взгляд. Пронзительный, горящий. Дани смотрел на нас, но не трогал меня больше. Видимо, именно об этом они договорились глазами.

Я была не против. Это честно. Мы с Дани развлекались всю ночь, а Алекс был не у дел.

Боже, о чем я только думаю?

Глаза снова закрылись, и я попыталась отдаться мерному ритму, который дарили движения Алекса. Он приподнимал меня и опускал, а вода сглаживала ощущения. Мы словно качались на волнах.

— Ты не должна нас стесняться, Энни, — заговорил Алекс. — Если хочешь смотреть, то делай это. Не закрывай глаза. Тебе ведь нравится, что Даниэль здесь, что он смотрит на нас.

— Нравится, — снова согласилась я.

С ним было чертовски легко соглашаться. Особенно, когда его член дарил такие потрясающие ощущения. Секс в невесомости, словно на облаке.

Я целовала Алекса и смотрела на Дани. Выгибалась в руках одного и сильнее сжималась внутри, наблюдая за другим.

В какой-то момент мне стало мало этого контакта, и я протянула руку, зовя Дани ближе. Он проскользнул вдоль борта, взял мои пальчики и поднес ко рту, а потом пососал каждый.

Черт, Алекс делал так в Амстердаме. И в исполнении Дани эта ласка мне понравилась не меньше.

Я мягко вынула пальчик изо рта Дани и положила себе в рот, пососала. Алекс стиснул мою попку почти до боли.

— Энни, детка, — простонал он, резко переворачивая меня, прижимая к борту.

Его бедра задвигались резче, быстрее. Я сжалась, чтобы успеть с ним, и отпустила, разлетаясь на миллиард осколков, собираясь воедино снова.

— Дани, — позвала я, слушая как тяжело дышит Алекс. — Ты…

— Уверена, что не хочешь отдохнуть, кариньо? — неожиданно притормозил он.

— Более чем уверена. Хочу тебя. Сейчас.

— Ненасытная девочка, — шепнул мне в ухо Алекс, отпуская из объятий к Дани.

Нам не нужна была прелюдия. Я снова чувствовала шарики штанги внутри и мощные движения члена Дани, который таранил меня совершенно беспощадно.

Ему мешала вода, и Дани усадил меня на борт купели.

Алекс присел рядом, целовал мои плечи, гладил по волосам, называл горячей, ненасытной девочкой, и я закипала снова, чувствуя слишком скорое приближение еще одного оргазма.

Дани отпускал мои губы только, чтобы позволить и Алексу меня целовать. Я кончила снова и блаженно растянулась на альпийской лужайке. Словно одеялом, Алекс накрыл меня своим телом.

Кажется, я потерялась в ласках, горячем шепоте, поцелуях, утонула в удовольствии.

Они менялись, и я потеряла счет оргазмам, времени. Вообще забыла обо всем на свете. Только сумерки и холодный воздух с гор заставили меня попросить пощады.

— Детка, ты опять дрожишь, — шептал Алекс, пока нес меня наверх на руках. — Хорош я тоже. Прости, совсем не подумал..

— Перестань извиняться, — пробормотала я сонно. Мне просто нужен горячий душ. — Наверно, зря мы вылезли из воды.

Душ не сбылся, потому что я отключилась прямо в объятиях Алекса, едва договорила.

Глава 11. В болезни

Алекс

Нужно было приехать раньше. Черт, нет. Вообще нельзя было ее никуда отпускать. Как будто я не знал Даниэля. Этот хитрый засранец в свою очередь знал и меня тоже. Как я мог спокойно смотреть на счета из Таша? Как я так беспечно поверил его небрежно брошенной фразе:

— Устал, как сволочь. Сгоняю в Альпы. Хочешь со мной?

Я бы хотел, но у меня была финальная стадия сделки в Амстердаме, плюс не очень хорошо шли дела в Париже. Нужно было хватать момент за хвост, чтобы своевременно продать клуб и там. Покупатель готов был сорваться, а я все еще не закончил с «Грешниками». Но заставлять Дани Рея работать после тура — это не только свинство, но и просто бесполезно. Ему действительно нужно было расслабиться хоть несколько дней.

Альпы — отличное место для этого. Я даже удивился, насколько он благоразумен. Не Монако, не пафосный лазурный берег, не дорогой Лондон, а именно Альпы. Маленький городок, даже не курортный, а для тех, кто умеет считать и деньги и ценит комфорт в тандеме с изоляцией.

Ох, Даниэль, как же я в тебе не ошибся, увидев счет из магазина. Он покупала два комплекта амуниции. Несложно было догадаться, для кого второй. Нет, он не отказался от нее, как смог это сделать я.

Почти моментально я понял, что ошибся. Непростительно накосячил. Расставил совершенно неверные приоритеты. Даниэль в горах с Энни. Как он ее туда затащил? Черт знает. Возможно, они встретились или он пронюхал. Не так важно.

Важно в тот момент для меня было лишь то, что я должен быть с ними. С ней. И снова я почти не удивился, когда нашел Анну на склоне. Одну. Замерзшую.

И снова я тоже хорош.

Как можно было так обезуметь и трахать ее до ночи вдвоем? Пока не похолодало настолько, что она опять начала дрожать и отключилась у меня на руках.

Эта девушка- что-то невероятное. Я теряю с ней весь контроль. Моя собранность и благоразумие отключаются, едва я касаюсь губ Энни. Мне хочется ее все время, постоянно. А в те моменты, когда физиология требует перерыва, я хочу смотреть, как она занимается сексом с Дани. Хочу ласкать ее, целовать, усиливать ее удовольствие в миллионы раз.

Анна, как наркотик.

Я не мог понять зависимости Даниэля от наркотиков. Я ее просто принимал. Мы вместе с ней боролись. Но лишь встретив Аню, попробовав на вкус нечто запретное и столь желанное, я полностью прочувствовал эту преступную, нереально сильную, почти болезненную, но такую сладкую тягу.

Я не мог отказаться от нее. Не мог перестать желать. Не мог перестать делать ее своей или отдавать лучшему другу. Потому что с ним она была не менее счастлива.

Мы все трое сошли с ума, похоже. А утром настигла расплата. Я проснулся по привычке рано, и понял, что Энни неестественно горячая. Она жалась к Дани, который спал с другого края, дрожала.

Я коснулся ее лба. Температура. Аня заболела.

— Как можно быть таким кретином, Даниэль? — выговаривал я ему в сотый раз за утро. — Ты оставил ее одну. Она замерзла, пока тебя ждала.

— Боже, Алекс, что я мог сделать, если конченые французы снова и снова катились по пухляку, наплевав на вертолет?

— Я не знаю. Может в принципе не лезть в вертушку, а кататься с девушкой, которую сам притащил на склон?

— Она хотела кататься. Я не тащил. Ох, Монаган, ну не ори на меня. Я знаю, что сволочь. Сам себя жру поедом.

Я махнул на него рукой. Сам на себя я тоже злился. И Даниэль, наверно, действительно переживал и сожалел. Во всяком случае, он выглядел обеспокоенным и потерянным.

— Не ссорьтесь, пожалуйста, — просипела Энни с лестницы, спускаясь к нам в гостиную.

— Ох, кариньо, ты зачем встала? — тут же бросился к ней Даниэль.

Она куталась в одеяло, была бледной и сонной, волосы в жутком беспорядке, но я все равно ощутил мощный прилив желания. Проклятье, наверно, я тоже больной.

Даниэль подхватил Энни на руки и отнес на диван. Я присел к ним, приложив руку к ее голове. Все так же горячая.

— Энни, милая. Тебе не стоило вставать. Береги силы. Скоро придет врач.

— Брось, Алекс, это просто простуда или акклиматизация.

— Или горная болезнь, — влез Даниэль.

Я зыркнул на него, прищурившись.

— Вот это совсем не то.

— Да? Ну я так… Мы же в горах.

Энни захихикала, но тут же примолкла. Было видно, что ей с трудом даются даже разговоры. Но она взяла меня за руку, а другую свою ладонь положила на колено Даниэля.

— Я не хочу, чтобы вы ругались. Тем более из-за меня Это все случайность. Ничего страшного, правда. Я болею один день и то редко. Все будет хорошо.

— Иначе и быть не может, — поддержал ее оптимизм Даниэль, целуя в лоб.

Я промолчал, разумеется, надеясь, что все так и есть, но все равно, желая подстраховаться.

Слава богу, в дверь уже звонил доктор.

— Это врач, — проговорил я вставая.

— Господи, да не надо.

— Не спорь, кариньо, — поддержал меня Даниэль. — Лишним не будет. Нам всем станет спокойнее. А то вдруг мы тебя затрахали до полусмерти.

Энни хохотнула и тут же застонала, откидываясь на подушки.

— Боже, Дан, заткнись, — рыкнул я, открывая дверь.

Наверно, мы выглядели очень занятно. Двое мужиков и девушка в полуобморочном состоянии. Уверен, доктор подумал именно то, что озвучил Даниэль перед его приходом. Но мне было плевать, да и врач был сдержан, тактичен.

Он говорил по-французски, и я стал переводить Ане, но она сразу сказала:

— Я понимаю французский, Алекс. Спасибо.

— Она переводчик, — просветил меня Даниэль.

Доктор сделал вид, что глух и продолжил осмотр. Мы оба при этом оставались в гостиной. Было как-то глупо ретироваться. К тому же я знал, что Даниэль не выйдет, да и сам не хотел. Энни была так слаба, что, кажется, никого и ничего не стеснялась.

— Ничего страшного, — резюмировал доктор, окончив осмотр. — Скорее всего, это реакция иммунитета на резкие перепады температур. Катались вчера?

— Да, — ответили мы все втроём.

Энни взглянула на нас, пряча улыбку. Вопрос явно был адресован ей.

— Вероятно, лихорадка пройдет через день-другой. Возможно, это вирус и через три дня перейдет в бактерицидную стадию. Если проявятся еще симптомы, вызывайте. Пока я рекомендую обильное питье, жаропонижающее и покой, — доктор мельком глянул на нас. — Особенно покой.

— Спасибо, я действительно очень хочу спать, — откликнулась Аня.

— Не отказывайте себе в этом. Сон лучшее лекарство. Всего доброго.

Он похлопал Энни по руке, встал и отправился к двери.

— Провожу вас, — проговорил я и провел доктора до двери.

Он ушел, и мы снова остались втроем. Энни, кажется, превысила все свои лимиты стойкости и клевала носом.

— Детка, тебе лучше вернуться в спальню, — заворковал Дани, поднимая ее на руки.

Она не сопротивлялась. Я пошел следом, отмерил для Энни дозу жаропонижающего, дал ей воды. От еды она категорически отказалась и почти сразу уснула.

Мы спустились вниз, и Дан прошел на кухню. Я не без удивления смотрел, как он вскрывает упаковку курного филе и оправляет его в кастрюлю, видимо, чтобы сварить для Энни суп. Ну или бульон.

Даниэль иногда готовил, но я впервые видел, что он делает это для девушки. Что тут скажешь. Кажется, она особенная не только для меня.

— Алекс, — обернулся он резко. — Слушай, а это не может быть от грибов? Я не сказал врачу про грибы.

— Грибы? — переспросил я. — Какие к херам грибы, Дан?!

— О, нет! Диос, не наркотические, — закатил глаза он. — Мы гуляли, и Аня нашла грибы а потом приготовила их. Было вкусно, но…

— Ты тоже ел?

— Да.

— Вот и ответ. Если бы это были грибы, вы бы оба помирали. К тому же у отравления иные симптомы. Не психуй.

— Угу, — буркнул он и снова занялся супом.

Впервые за сутки я вспомнил про телефон и дела. Разумеется почта ломилась от писем, а память телефона от не отвеченных вызовов. Я вышел в кабинет, чтобы спокойно ответить на самые важные звонки. Ситуация складывалась не лучшим образом.

Даниэль это тут же понял по моему лицу, когда я вернулся на кухню.

— Проблемы?

— Да, нужно лететь в Париж.

— Когда?

— Вчера.

Повисла пауза, за которую мы молча обменивались взглядами. Даниэль прекрасно понимал все, что я хотел ему сказать без слов.

— Нет, Алекс. Нееееет, — заныл он, как ребёнок. — Я не хочу.

— Я тоже, Дан. только вот я разгребал все то дерьмо, пока ты тут пытался убить Энни. Давай! Теперь твоя очередь.

— Хочешь попытаться убить ее сам?

— Прекращай. Ты меня прекрасно понял.

— Я понял, но я не хочу, Алекс.

— Это наш общий бизнес, Дан. У тебя такое же право подписи, как и у меня. Давай отправляйся в Париж, проследи за сделкой. Это дело двух дней. Иначе покупатель сорвётся, а другого у меня нет. Как нет и желания снова лететь в Европу ради продажи клуба.

— Я не хочу оставлять ее, Алекс.

Я развел руками. Если честно, думал, что Даниэль будет ныть дольше или откажется категорически, но он совсем неожиданно принял обязанности очень быстро.

— Ладно, Алекс. Наверно, это честно. Ты хочешь побыть с ней вдвоем. Я тебя не осуждаю.

— Хочу, — признался я честно. — Хотя ты мне не мешаешь. Но оставлять Аню сейчас с тобой я не могу. Прости, бро.

— Да, знаю. Я обосрался. Буду искуплять. К тому же ты действительно сто лет уже дрочишься с этими клубами, а доходы мы делим поровну. Тоже как-то нечестно.

— Ну, а ты дрочишься с концертами… — начал было я, но усмехнулся и напомнил. — Ах, я же организовываю туры. Точно. Значит, клубами ты тоже обязан заниматься. Давай, друг мой, доваривай суп, а я закажу билеты.

Даниэль хохотнул и продолжил шинковать зелень.

— Не знаю, почему ты не приехал сразу, Алекс. Я же дал тебе понять…

— Я не хотел понимать, Дан. Думал, лучшее ее отпустить.

— И как? Лучше.

— Не особенно.

— Тогда позаботься о ней.

Я взглянул в глаза друга, который был уж слишком серьезен. Мы обсуждали девушек, но никогда Даниэль не относился так к подружкам. Даже к тем шикарным цыпам с премии MTV или популярным актрисам. Они все для него были одноразовыми, даже если мы спали с ними некоторое время. Ну а время мой звёздный друг предпочитал проводить один или со мной. Возможно я ревную… Хотя — нет.

Что странно. Во мне не было ни капли негатива по части нашего тандема. Я смотрел на Даниэля и Аню и… Черт подери, я возбуждался, получал удовольствие, даже просто наблюдая. Они были идеальны друг для друга. И для меня.

Мы и сексом один раз занимались, а я уже чувствовал нечто странное и глубокое.

Например, желание заботиться об Ане. Что-то вроде я испытывал к Даниэлю, считая его своим младшим братом. Ее сестрой не считал, но все равно. Она была какая-то понятная, близкая, родная.

Из мыслей меня снова вырвал Даниэль. Он закончил с бульоном. Может быть, мы чувствуем что-то похожее, потому что суп для больной подружки это намного больше, чем давай трахнемся втроем, спорим, тебе понравится.

— Заводи машину, показывай, — распорядился Даниэль, вытирая руки.

Я сходил в гостиную за ноутбуком, открыл все документы и начал вводить друга в курс дела. Дел особенно и не было. В расценках Даниэль не плавал, все люфты для торга чувствовал интуитивно, давить и поторапливать в переговорах тоже умел. Его зря не воспринимали всерьез. А я не зря доверился ему в свое время, как и он мне.

Мы просидели на кухне половину дня, а вечером Даниэль уехал, чтобы успеть на вечерний рейс до Парижа.

Аня почти все время спала. Лишь вечером она попыталась снова встать с кровати, но я уложил ее обратно, заставил, выпить жаропонижающее, съесть немного супа Даниэля. Она хотела, кажется, спросить где он сам, но уснула, так и не собравшись с мыслями. Ночью температура поднималась и падала, благодаря лекарству. Аню лихорадило. Она то откидывала одеяло, то дрожала, прижимаясь ко мне, умоляя согреть. Я обнимал ее крепко, а она звала то меня, то Даниэля, и я невольно переживал, что Дан нужнее сейчас здесь, а не там, куда я его отправил.

К утру Энни затихла, и я, наконец, тоже нормально смог поспать. Пробуждение было сладким. Я чувствовал ее губы на груди, плечах, шее и мурлыкал, как кот. А потом ощутил ее ладошку, которая крепко обхватила утренний стояк. Изо рта вырвался громкий стон.

— Еще, малышка, так хорошо, — хрипло шептал я, пока она водила рукой вверх вниз.

Мне очень скоро захотелось больше, и я опрокинул Аню на спину, собираясь заняться любовью по полной программе, и … вспомнил.

— Черт! Энни, ты же болеешь. Что за выходки?

— Я отлично себя чувствую, — промурлыкала она.

Я прищурился, оценивая бедность и не самый бодрый голос.

— Ладно. Немного слабость, но температуры нет, кажется. Комната не кружится, и я хочу тебя.

Она снова меня погладила, а я снова застонал, не в силах сдержаться.

— Не стоит сейчас, — промямлил я, хотя мое тело требовало совсем иного.

— Да, — неожиданно легко согласилась Аня. — Я бы сначала почистила зубы и приняла душ.

А вот это было хорошей идеей. Я взял ее на руки и понес в ванную. Это уже было привычно и приятно. Усадив Аню на выступ в душевой, я протянул ей щетку с пастой, и сам стал намыливать ее тело, пока она чистила зубы.

Это было одновременно волнительно и эротично. Разумеется, мое тело откликалось на это соответствующим образом. Аня помалкивала, но красноречиво смотрела на мой стояк время от времени. Она отдала мне щетку, и встала. Я смог вымыть ей спину, попку, не сдержался и провел ладонью между ягодиц, заставляя девочку пискнуть. Она прижалась ко мне спиной и потянулась за гелем для душа, что стоял на полке. У меня не было сил возражать или останавливать ее. Ладони Ани скользили по моей груди, распределяя пену, по плечам и спине, по заднице, которую она тоже не постеснялась сжать. А потом ее рука вернулась вперед, ноготки царапнули живот, а пальцы снова заключили в плен мою эрекцию.

Аня обнимала меня за шею одной рукой, а второй ласкала так медленно и чувственно, что я просто дар речи потерял. Когда она отпустила меня и села обратно на выступ, я уже думал, что это была жестокая шутка. Вспомнив о ее слабости, сразу же стало стыдно. Я проклял себя за бессовестные желания. Но Аня не собиралась все оставлять так, как было. Она потянула меня к себе, и мой член оказался у ее лица. Я уперся ладонями в стену душевой, глядя вниз, как она облизывает губки и касается ими головки.

Ласковые, почти невесомые, поцелуи убивали меня. Я с трудом сдерживался, чтобы не схватить ее за волосы, проталкивая член в горло. Почему в меня все время вселялось это безумие? Я становился с ней совершенно диким, каким-то припадочным озабоченным придурком.

Собирая последние силы, я простонал:

— Детка, пожалуйста.

Аня не стала меня мучить. Ее рот обволакивал медленно, поглощая меня, а потом она сразу взяла темп, помогая себе рукой, крепко сжимая губами. Я скулил, как пес, лупил ладонями по кафелю и ругался, как моряк. Оргазм мчался на меня, как гребаный метеорит, и я понятия не имел, как остановить или хотя бы отсрочить разрядку.

Успокаивало только то, что сейчас точно не время, чтобы смаковать ее рот. Аня отпустила меня, пососала набухшую головку, провела по ней языком, улыбнулась, запрокинув голову. Наши взгляды встретились. Ее довольный и игривый, а я наверно смотрел как слепец, черными пустыми глазами, не помнящий себя от желания кончить.

И тут она подписала мне приговор, сказав:

— Кончи для меня, Алекс.

Ее рот снова завладел мной. Я не сдержался и обхватил ее затылок, чтобы несколько раз толкнуться вперед, а потом замереть.

Аня вдохнула носом и приняла все, что я ей дал, сглотнула и стала медленно, мучительно медленно, скользить губами по члену, едва касаясь, но не отпуская.

Кажется, я стоял, не двигаясь минуты две. Она сама поднялась первая, настроила душ ливнем и смыла с нас обоих остатки мыльной пены.

Я очнулся как раз, чтобы помочь ей выйти и вытереться. Наша постель была не самой свежей после потной ночи, и я унес Аню в соседнюю спальню.

Она была прекрасна с мокрыми волосами, еще чуть бледная, но с игривым блеском в глазах. Я сунул ей градусник. Температуры не было, слава богу. Совесть меня отпустила.

— Я хочу есть, — заявила Аня, окончательно радуя меня. Аппетит самый лучший путь к здоровью. — Вчера был суп? Очень вкусный. Хочу еще.

— Я принесу.

Поцеловав ее в лоб, я спустился вниз. Разумеется, Аня заскучала и не стала дожидаться меня в спальне. Уже через десять минут мне пришлось настоять, чтобы она устроилась в гостиной на диване, пока я заканчиваю с едой. Слава богу, уговаривать не пришлось.

Мы вместе поели в гостиной. Оказывается, был уже почти обед, и я сразу заказал еду в местном ресторане, чтобы ничего не готовить на ужин.

— Дани уехал, да? — догадалась Аня почти сразу.

— Да, я отправил его в Париж. Нужно продать клуб, чтобы не мотаться в Европу по сто раз в сезон.

— Значит, эти клубы, они общие? — продолжала она спрашивать, водя ложкой в чаше с супом.

— Да, Энни. У нас с Дани все общее теперь. Студия, клубы…

— Девушки, — подсказала она, улыбаясь.

— Отчасти.

— Ну как же?

— Это чаще его девушки, Энни. Я лишь… Скажем так, присматриваю.

Она покивала.

— Да, понимаю. Это из-за того случая в Шато Мармон?

— Он рассказал тебе?

Аня кивнула. снова Это было неожиданно. Даниэль никогда не обсуждал ни с кем тот случай. Он не помнил и, думаю, боялся, что-то вспомнить. Хотя я был уверен, что девица устроила сцену ради денег, но это не отменяло безумия в наркотическом угаре.

— Вы давно знакомы? — сменила Аня тему на нейтральную.

— Кажется, всю жизнь. Хотя — нет, конечно. Со школы. Мать Даниэля вышла замуж за американца, переехала из Испании в Калифорнию. Дан не был близок с отцом, кажется, поэтому согласился уехать с матерью.

— Да, он говорил, что они близки. Хотя вот так все бросить уже в сознательном возрасте. Да и срывать ребенка из школы, из страны…

— Нет, она молодец, Энни. Дан сам принял решение переехать, а Тереза обеспечила ему лучшие условия. Ее муж оплатил хорошую школу.

— В которой учился ты?

Она слишком проницательна.

— Да. Правда, мой отец не был в восторге, что я дружу с малолетним голодранцем. И еще меньше он обрадовался, когда мы с Даном начали вместе писать песни.

Аня поставила на столик чашу и подвинулась ко мне ближе.

— Я видела, что ты автор музыки. Что в этом плохого?

— Ничего, пожалуй, но для хозяина студии звукозаписи это немного подозрительно. Отец думал, что Даниэль притерся ко мне специально для протекции. В общем, именно этого мы и хотели, но получили категорический отказ. Я бросил музыку и пошел учиться экономике, а Даниэль пел в барах, пока его не заметил продюсер. Он очень быстро стал знаменит.

— Я думала, это все ты.

— Нет. Ко мне он пришел потом, когда уже имел славу и деньги, но ему совсем не нравилось отдавать большую часть гонораров продюсеру и студии. Наша студия к тому времени сделала несколько не самых лучших ставок на дебюты, и большую часть доходов приносили именно клубы, которыми я занимался. Дан предложил себя и хорошее денежное вливание за мои услуги продюсера и автора. Я к тому времени уже оброс собственными связями и опытом, но все равно, Дан, можно сказать, вытащил мою семью из задницы. Тогда как его мы туда почти намеренно загнали.

— И теперь вы всем владеете на равных?

— Да, это было моим условием. Мы работаем вместе, все делим поровну. Пассивный и активный доход, обязанности, права и…

— Девушек, — закончила Аня, хихикнув.

Я не удержался, ущипнул ее за бок, а потом и вовсе усадил на колени. Она идеально устроилась в моих объятиях.

— Кажется, кто-то идет на поправку, — подметил я, целуя ее в уголок губ.

— Я же сказала, мне лучше. Никогда не болею долго.

Она заерзала, но я тут же сжал ее попку, не позволяя манипулировать таким образом. Аня простонала.

— Неужели не получится соблазнить тебя сегодня?

— Сегодня точно — нет, дета. Ты нужна мне живой и здоровой. Для этого точно лучше денек отдохнуть. Врач советовал покой.

Она смешно сморщила нос, но спорить не стала. мы просто болтали и смеялись, сидя на диване, посмотрели фильм, новости и снова говорили. С ней было так уютно и легко. Я обнимал Аню и воровал иногда краткие поцелуи, а она недовольно постанывала, давая понять, что готова на большее.

Ближе вечеру доставили еду. Я разжег камин, и мы перебрались на ковер с высоким ворсом, объедались и смотрели на огонь. Аня решила снова поговорить о нас, и меня это не злило, как ни странно.

— Значит, ты стал третьим в связке ради Дани. Присматривал за ним?

— Да, изначально. Его терапевт советовал сосредоточиться на сильных эмоциях, изучить доступные и полезные удовольствия. Для Даниэля это оказался секс втроём. Но я все чаще ловил себя на мысли, что мне это не нравится.

— Почему?

— Я родился в Лос-Анджелесе, Энни, и видел всякое, но очень редко встречал нормальные гетеросексуальные пары и отношения. Не знаю, как объяснить. Тех, кто не ищет развлечений на стороне, не хочет разнообразия или острых ощущений. Тех людей, которые просто…

— Любят? — подсказала она.

Я кивнул.

— Бред, наверно. Но я не очень большой фанат свободы. Мне интересна моногамия, как ни парадоксально это звучит. Я слышал, Россия в этом плане более консервативная срана.

Аня отрицательно покачала головой.

— Как посмотреть. Мне кажется, что по большому счету все то же самое. Просто масштаб разврата в нашей стране не принято афишировать.

Я захохотал, притягивая ее ближе и укрывая пледом плечо.

— Серьезно, Алекс, со мной работала женщина, которая встречалась по молодости с самым красивым мальчиком на курсе, но кроме нее у него была еще подружка. Иногда они занимались сексом втроем.

— Боже, ну и сказки, — фыркнул я. — В России? Ты шутишь.

— Это было еще при Советах, Алекс.

— Не верю.

— За что купила, за то и продаю.

Аня сбросила плед расстегнула пуговки на рубашке.

— Тебе жарко? Опять температура? — напрягся я.

— Нет, это из-за камина. Все в порядке.

Я поцеловал ее в лоб. Действительно, холодный. А вот щеки зарумянились, и глаза горели. Она опять задумала свести меня с ума? Или придумываю? Или просто окончательно свихнулся рядом с этой невероятной колдуньей.

— Значит, тебе не нравится сразу с двумя девушками? — игриво заманивала меня в ловушку Аня, поглаживая по колену.

А знал, что она плетет паутину, но очень хотел вляпаться и достаться ей на обед.

— Как ответить на этот вопрос, Энни? Пожалуй, мне не нравились те девушки, а секс…Он был неплох. Хотя я предпочел бы больше внимания для своего члена, а они были увлечены друг другом.

Аня усмехнулась и опустила глаза. О, да, моя хорошая. Ты была сегодня великолепна, хотя нам и не стоило принимать душ вместе из-за твоей болезни. Когда мы рядом и голые, это непременно кончается оргазмом. Сейчас Аня была одета, и я тоже, но это не очень помогало избавиться от навязчивых эротических фантазий.

— А делить меня с Дани тебе нравится?

Она передвинула руку выше, задела локтем пах, прижалась ко мне спиной и повернула голову так, что я просто не мог не целовать ее шею. Отодвинув в сторону ее волосы, я заскользил губами по бархатной коже к ушку, зашептал:

— Делить? Энни, детка, в этом случае слово делить совершенно неуместно. С тобой я предпочитаю умножать. Умножать твое удовольствие. Мы ведь даем тебе вдвоем больше, чем по-отдельности. Это невозможно отрицать. Правда?

— Да.

— Я отдаю тебя Дани, потому что вижу, как ты вспыхиваешь с ним, а потом зажигаешь меня. Ты делаешь это совершенно естественно, бессознательно, интуитивно. Это невероятно возбуждает, Энни. Твое наслаждение, твоя радость, твои оргазмы. Ты готова отдаться нам обоим со всей страстью и так… искренне.

— Алекс…

Она повернулась ко мне лицом, и я не смог сдержать желания, поцеловал эти сладкие губы. Аня обвила мою шею руками.

— Ты делаешь меня безумным, детка. Я никогда, ни с кем такого не чувствовал, не позволял себе, — бормотал я, целуя ее снова и снова. — С того первого дня, когда ты меня сбила.

Аня отстранилась.

— Хей, ты сам кинулся мне под колеса.

— Ладно. Да, сам. И это опять совершенно дико для меня. А уж встречаться потом… Я не хожу на свидания в Европе, Аня.

— Почему?

Она отстранилась, в ее глазах был искренний вопрос и удивление.

— Потому что это бессмысленно. Я живу в Лос-Анжелесе и не заинтересован в отношениях на расстоянии.

— Да, я понимаю.

— О, черт! Детка, прости…

Я понял, что сказал уже после того, как слова сорвались с языка.

— Не извиняйся. Ты прав. Это действительно разумно, правильно. Поэтому вы просто платили проституткам, да?

Я пожал плечами, не отрицая. Да, это было удобно.

— Знаешь, мне нравится быть вашей шлюшкой, — проговорила она, забавляясь, но все равно немного печально.

— Энни, я же не…

— Знаю, Алекс. Я знаю, вы оба совсем не так ко мне относитесь. Я это чувствую, просто… Ах, наверно я все еще не верю, что это происходит со мной.

— Поверь, я тоже.

Она засмеялась звонким колокольчиком, положила ладони мне на щеки и зашептала:

— Я сейчас буду тебя соблазнять.

Я простонал, потому что знал, что ей это удастся.

— Энни, пожалуйста. Ты еще вчера была больна.

— А сегодня мне нужно тонизирующее лекарство, чтобы совсем поправиться.

Она расстегнула свою рубашку до конца, и я не мог отвести глаз от ее груди, уже возбужденных, напряженных сосков, которые так и просились мне в рот. Аня сдавила груди руками и простонала. Она ущипнула соски, потянула за них. Я делал так же в Амстердаме, когда она кончала Дани на язык.

— Детка, я же не сдержусь. Ты делаешь из меня дикаря какого-то, — скулил я, как последний слабак, теряя волю от безумно эротического зрелища.

— Ты сможешь быть нежным и медленным, — отвечала она, словно уговаривала или зомбировала.

Я хотел уложить ее на пол и взять быстро и жадно, не тратя время на прелюдию, но слова Ани вселяли уверенность, что получится иначе. Она хотела сегодня иначе. Я скорее умру, чем разочарую ее.

Сбрасывая рубашку, она повела плечами и тряхнула волосами. Огонь рассыпал блики по ее коже, заиграл красным на прядях волос.

Я придвинулся ближе, и она сама сократила расстояние, целуя меня, а потом и надавила мне на грудь, заставляя лечь на ковер. Аня сняла с меня майку и стала целовать грудь, шею, плечи. Я шарил пальцами по ее хрупкому телу, поглаживая, лаская. Ее неспешный темп успокаивал, настраивал на медленную, чувственную прелюдию, которая лучше самого секса.

Мы нежили друг друга руками и губам, шептали в полумраке милые пошлости, тихонько смеялись и стонали. Это было невероятно долго, медленно, страстно. Я не мог прекратить к ней прикасаться, не мог перестать искать губами ее губы. Аня перекатилась вниз и потянула меня за собой, чтобы я накрыл ее своим телом. Она сама расстегнула мои джинсы, а я стянул с нее мягкие спортивные брюки.

Мы смотрели друг другу в глаза, когда я медленно погружался, не сдерживая протяжных громких стонов удовольствия. Аня кусала губы, выгибаясь, подаваясь мне навстречу, но так же медленно смакуя момент нашего соединения.

Один раз. Это будет один раз. Она так слаба. Врач прописал покой.

Но за одним разом почему-то сразу последовал второй, а потом я не мог сдержаться снова и спустился ртом вниз, чтобы попробовать вкус ее возбуждения и очередного оргазма.

— Еще, Алекс, ты нужен мне, — взмолилась она, переворачиваясь на живот, приподнимая попку.

Я не мог ей отказать. Мы занимались любовью у камина, пока Аня не начала зевать. Тогда я взял ее на руки и отнес в спальню. Я заснул, как убитый, крепко прижимая к себе бесценное сокровище.

Глава 12. Подготовиться

Аня

Утром я проснулась в объятиях Алекса. Кажется, он не отпускал меня всю ночь. Потрясающе.

Я была нужна ему. Им обоим, но сегодня всецело принадлежала только Алексу и хотела усугубить это всеми возможными способами. Чтобы он не начал нудить о моем здоровье, я воспользовалась его сонным состоянием и утренней эрекцией, чтобы соблазнить. Он просыпался медленно, постанывая и прижимаясь ко мне сильнее. Я ласкала его член рукой, облизывала соски и пыталась потереться клитором о его бедро.

— Энни, свитхарт, — пробормотал Алекс, укладывая меня живот.

Я пискнула от неожиданности, но не возражала, конечно. Он входил в меня медленно, но очень скоро стал двигаться быстрее и сильнее, буквально вдавливая меня в матрас. Алекс хрипел и ругался, сжимая мои бедра, прикусывая кожу на плече и в сгибе у шеи. Мы кончили одновременно. Он с рычанием, а я с протяжным стоном в подушку.

Алекс удерживал себя на локтях, тяжело дышал мне в спину.

— Что ты делаешь со мной все время, Энни, — бормотал он, все еще задыхаясь. — Почему я теряю разум?

— Потому что мне нравится дикий, безумный Алекс, — замурлыкала я в ответ.

Он тихо засмеялся, приподнимаясь и поворачивая меня на спину.

— Как ты себя чувствуешь?

— Потрясающе, — ответила я, широко улыбаясь.

Наверно, мы бы продолжили, но зазвонил мой телефон. Едва я увидела имя абонента, то вскочила с кровати и закружилась по комнате.

— Мистер Торп, доброе утро, — затараторила я нервно, приветствуя заказчика. — Ради бога простите, что не отправила вам текст. Я немного приболела и забыла. У меня все готово, нужно только скомпоновать и переслать. Полчаса дадите?

— О, ничего страшного, Анна. Время есть. Не торопитесь. Я вполне подожду и до обеда. Надеюсь, вам лучше?

— Да, сэр. Уже все в порядке.

— Прекрасно. Анна, я хотел спросить, как вы относитесь к постоянной работе в Лондоне?

— Эмн… Я не знаю, — растерялась я.

— Дело в том, что я начинаю большой проект в тандеме с российской фирмой, и одновременно моя помощница уходит на повышение. Мне будет необходим секретарь, и вы со знанием языков идеально бы подошли.

— О, я даже не знаю, сэр. Если честно, совсем не представляю, в чем заключаются обязанности.

— Самое главное, что вы ответственны, исполнительны и умны, Анна. Остальное дело опыта и практики. Вас интересует мое предложение?

— Я… Пожалуй. Хотя это очень неожиданно. Нужна ведь рабочая виза и вообще… Мне необходимо подумать, взвесить все.

— Да, я понимаю. Давайте возьмем паузу до окончания вашего задания. Я бы хотел встретиться лично. Разумеется, все расходы за мой счет. Давайте через неделю я позвоню снова.

— Через неделю? Хорошо. Я буду ждать звонка.

— Прекрасно. Тогда я жду письмо к обеду, а окончательное решение через семь дней. Всего доброго, Анна.

— Всего доброго, — откликнулась я эхом, садясь на край кровати.

— Плохие новости? — тут же оказался рядом внимательный Алекс.

— Нет. Просто неожиданное предложение. А еще мне нужно поработать, но сначала душ.

— Иди, а я пока займусь завтраком.

Я взглянула на него и поняла, что Алексу стоит больших усилий взять себя в руки и поступить разумно, а не наплевать на все, чтобы снова стоять со мной под струями ливня душа. В этот раз я была с ним согласна и не стала провоцировать на безумства.

Мы встретились на кухне, где Алекс наколдовал омлет и кофе. Я думала, что смогу спокойно поесть, но обостренное чувство ответственности заставило включить ноутбук и все делать одновременно. Я успокоилась только когда отправила Торпу файл.

— Ты немного помешана на работе, да? — подметил Алекс, забирая у меня пустую тарелку.

С ним не поспоришь.

— Да, не могу спокойно дышать, пока не сделаю все, что должна. Поэтому сегодня мне нужно поработать. Прости.

— Не извиняйся, детка. Мы только отвлекаем тебя. Я буду в треажерном, если что, а потом займусь обедом.

Он поцеловал меня в лоб и ушел заниматься. Пользуясь случаем, я решила перевыполнить план, чтобы снова иметь запас. С этой болезнью и так начала отставать от собственного графика.

Алекс провел в зале больше двух часов. Очевидно, он не только тягал железо, но и принял душ, побрился, оделся. Мистер Монаган был классически привлекателен в свободной майке поло и хлопковых шортах. Я к тому времени уже закончила, и обед мы колдовали вместе.

Правда, в процессе я еще наколдовала эрекцию для Алекса, а он не сдержался в этот раз и перегнул меня через стол.

— Эта кухня проклята, — смеялась я, сидя на коленях у Алекса. — Я тут всегда обедаю голая. Что за чертовщина?

— Ммм, как интересно. Проклятая кухня. Может тебя просто заводят мужчины у плиты?

— Не исключено.

Я сняла губами с вилки Алекса ризотто и прикрыла глаза. У меня никогда не получалось это блюдо, но сегодня все звезды сошлись.

— Дани тоже был проклят кухней? — спросил Алекс.

Я напряглась на миг, но тут же поняла, что он не ревнует, а сам заводится снова от этих разговоров. Поразительно.

Разумеется, я не могла не проверить эту теорию и стала дразнить Алекса, рассказывая ему на ухо, как Дани брал меня на столе.

Все верно рассчитала. Мы не доели обед, но снова полакомились друг другом. Одеваться совсем не хотелось. Очень своевременно Алекс предложил поплавать в бассейне. Я совсем забыла, что в он был в доме и с радостью согласилась.

Мы плескались, как дети, целовались по-взрослому. Кажется, я никогда не была так счастлива.

— Тебе хорошо, Энни? — спросил Алекс, когда мы, уставшие и расслабленные, валялись вечером на кровати.

Мы только что прогулялись по городу, поужинали в местном ресторане и вернулись домой. Я сразу сбросила одежду, натянула майку Алекса, которую он оставил на кровати. Мне очень нравилось ничего не делать, а Алексу, кажется, просто нравилось быть рядом со мной.

— Мне очень хорошо. — Я поцеловала его в губы, но не могла скрыть и легкого минора. — Но я скучаю по Дани. Скоро он вернется?

— Давай спросим.

Алекс протянул руку к телефону.

— Хей, Даниэль, как ты? Да, с Энни дома. Не вопрос.

Он положил трубку и тут же принес ноутбук, где на экране буквально через минуту я увидела лицо Дани через видеосвязь.

— Кариньо, Анита, ты жива? — спросил он со своей пакостной ухмылочкой пошляка и задиры.

Я засмеялась.

— Жива, Дани, но очень скучаю по тебе. Ты скоро вернёшься?

— Боюсь, что нет, моя хорошая. Я закончил в Париже, но возникли нюансы с Грешниками. Придётся слетать в Амстердам, но это дня на два-три. Ты дождешься меня?

Я нахмурилась, взглянула на Алекса, снова на Дани и покачала головой.

— Боюсь, что нет, Дани, я не планировала проводить в Таше больше недели.

— Аня, если дело в деньгах, то бога ради не думай об этом. Алекс продлит аренду еще на неделю. Ты ведь толком и не каталась…

— Боюсь, ей не стоит кататься, Даниэль, — встрял нудный Алекс. — Во всяком случае, летом при такой реакции на смену температур.

Я покивала, соглашаясь.

— Я не большой фанат лыж, Дани. Правда, мне больше хотелось посмотреть на горы. К тому же у меня свои планы.

— Какие? — выпалили они хором, заставляя меня хохотать.

— Если честно, я думала об Италии или Испании. Хочу к морю.

— Испания, хах! — выпалил Дани, хлопнув в ладоши. — Алекс, это ведь знак. Аня хочет в Испанию, я хочу. Ты тоже обязан с нами поехать. Да что я говорю, разве от тебя теперь отвяжешься.

Мне показалось, это было продолжением какого-то другого разговора.

Алекс фыркнул и притянул меня к себе, целуя в висок.

— Дан, она сказала море, солнце, отдых. Мы хоть завтра можем улететь. У Энни в планах не было твоего томатного безумия.

— Томатного безумия? — переспросила я, — оборачиваясь на Алекса и сразу обратно к монитору ноутбука.

Дани закатил глаза и фыркнул еще пренебрежительнее, чем Алекс.

— Дорогой мой мистер Монаган, спорим, она согласится.

— Да пошел ты, — не сдержался Алекс. — Это самое бредовый ивент из всех, что я знаю.

— Аня, ты слышала о помидорной битве? — спросил меня Дани. Я отрицательно покачала головой. — Она проходит в небольшом городке в Испании, как раз в это время. Буквально через неделю. Я давно забронировал домик, чтобы повеселиться там. Мы с мамой в детстве ездили на автобусе, и я третий год пытаюсь затащить туда Алекса, но он упрямый, как баран, и нудный, как…

Дани не сразу подобрал слово.

— Как кто? — засмеялась я.

— Как Алекс.

— Какой ты кретин, господи, — беззлобно ругнулся нудный Алекс, снова целуя меня на на этот раз в шею.

Он как будто дразнил Дани, который был далеко и не мог делать то же самое.

— А в чем суть этой битвы? — заинтересовалась я, млея от ласковых губ, что прикасались к моей коже.

— Ни в чем, — пробормотал Алекс. — Кидаются помидорами и все.

Я засмеялась еще громче и заерзала, чувствуя, как завожусь от голодного взгляда Дани, который не отрывал от меня глаз.

— Серьезно? Просто кидаться помидорами? Это, наверно, весело.

— Очень весело, Анита. Тебе понравится. Поехали.

— Да, здорово. Я хочу.

Алекс аж отпрянул.

— Это безумие, Энни. Ты недавно болела.

— Ох, Алекс, да там жара под сорок, она точно не простудится, — огрызнулся Дани.

— Все равно…

Алекс, наверно, имел веские аргументы, но у Рея уже сложился план.

— Аня, уговори его, а? — подзадорил он меня.

Я обернулась к Алексу, который сузил глаза и всем своим видом излучал упорство и непреклонность. Я перевернулась к нему лицом и оседлала, положила ладони на щеки, погладила и прильнула губами к губам.

— Пожалуйста, Алекс, — шептала я, целуя его снова и снова. — Давай. Это весело. Мы будем мокрые грязные. Займёмся сексом в томатном соке. Неужели ты отпустишь нас с Дани вдвоем? Не присоединишься?

Я подняла руки и стащила с себя его майку, единственная одежда, которая была на мне в этот вечер.

— Ох, Энни, — простонал Алекс мне в рот.

— Анита, — эхом отозвался Дани позади.

Я обернулась, чтобы взглянуть на него через плечо.

— Энни, поехали просто в Коста дель Соль. Там хорошо, — уговаривал меня в свою очередь Алекс.

Его ладони скользили по моей спине, а я бессовестно ерзала, возбуждая и возбуждаясь и все время посматривая на Дани.

— Да, мы можем поехать и туда тоже. Хоть завтра, а потом на битву.

— Отличной план, — сипло похвалил меня Дани. — И отличная задница, детка. Черт, Аня, я хочу тебя.

— Тебе нравится, что Дан смотрит? — спросил Алекс. — Хочешь устроить шоу для нашего друга?

— Ох, да.

Я услышала стон Дани и, конечно, согласилась.

Алекс целовал меня и гладил. Он опустил вниз руку, нашел клитор, надавил, вырывая из моего рта краткий крик. Его губы гуляли по моей груди, а пальцы ласкали между ног. Я стонала и выгибалась. Алекс чуть подвинул ноутбук, чтобы мне было удобнее смотреть на Дани. Он не сводил с нас глаз и глубоко дышал.

Я не видела его ниже пояса, но и так прекрасно знала, где руки Дани.

— Хочу тебя, Анита, детка, — прохрипел он.

— Хочу тебя, малышка, — вторил ему Алекс.

Через секунду я ощутила, как его палец надавил на мой анус. Он был в смазке, а я была расслаблена, потому абсолютно легко приняла его, лишь выдохнула от полноты ощущений.

— Ох, боже…

— Так хорошо, Анита? Тебе нравится? — спросил Дани.

Мне было сложно ответить, поэтому я просто закивала, кусая губы и крепче стискивая плечи Алекса.

— Все хорошо, правда? — спросил и Алекс тоже, ему не понадобился ответ, он и так это чувствовал по моим движения и легкой дрожи. — Хочешь чуть больше?

Я промычала что-то вроде согласия, и он добавил еще один палец. Медленно, аккуратно растягивал меня, позволяя привыкнуть.

Невероятно. Оказывается это может быть медленно и так приятно, так сильно, но не больно. Я совсем потеряла разум от невероятных ощущений. Палец Алекса на клиторе и в моей попке, Дани, который смотрит голодными глазами и очевидно мастурбирует на нас.

Не знаю, кто из них сказал:

— Аня, ты позволишь нам?

— Что? — прохрипела я.

— Быть в тебе одновременно.

— О, да. Пожалуйста… Только не…

Меня трясло от переизбытка эмоций, чувств и ощущений. Наверно, я бы сама попросила остановиться, но Дани, даже на расстоянии это почувствовал.

— Алекс, достаточно пока, — скомандовал он неожиданно жёстко.

И Монаган повиновался. Он медленно отступил, оставляя меня с облегчением и чувством потери одновременно. Я снова могла дышать нормально, но тут же захотела вернуть себе ту невероятную наполненность. А ведь это только пальцы. Что будет, когда Алекс и Дани оба и одновременно будут во мне.

— Алекс, ты сможешь? — спросил Дани, оставаясь невероятно серьезным.

— Подготовить ее? Пожалуй. Почему нет? С удовольствием. Где?

— В ванной. Верхняя полка в шкафчике.

— Понял. Найду.

Они снова больше говорили глазами, чем словами. Я ни черта не понимала.

— Анита, детка, я отключаюсь. Еще минута, и пошлю все к черту, чтобы прилететь к тебе.

— А… — только и успела сказать я, но экран уже погас.

Алекс закрыл ноутбук, убрал в сторону, встал с постели.

— Я на секунду, Энни, — проговорил он и ушел, оставив меня одну.

Секунды, конечно, ему было мало. Я сидела на постели, ждала его. Меня трясло от неудовлетворения и неизвестности, но Алекс вернулся весьма скоро. Он присел, погладил меня по щеке, по груди, скользнул ладонью к животу, но там и остановился.

— Ты занималась анальным сексом, детка? — спросил он.

Наверно, у меня глаза потемнели. Дышать я точно стала через раз.

— Да.

— Вот как?

— Ты удивлен?

— Немного. Я думал, это будет наш первый раз, ну да ладно.

Алекс чуть усмехнулся, забавляясь странным разговором и выводами, которые сам сделал.

— Я уже говорила Дани, я была замужем. Совсем недавно развелась.

— Эээ, а как это связано с анальным сексом?

— Напрямую, — не смутилась я. — Я пыталась спасти свой брак разными способами.

— Оу, кажется, понимаю. Очень самоотверженно, Энни. Значит, у тебя есть опыт. Это хорошо. Но тебе все равно придется меня слушаться.

— Немного доминирования?

Я встала на колени и опустила голову, изображая покорность.

— О, нет, малыш, не сегодня, — быстренько отказался от этой игры Алекс. — У меня точно откажет разум, а я должен быть в уме, чтобы подготовить тебя.

— Для двойного проникновения? — догадалась я.

Алекс кивнул.

— Ты будешь слушаться? — зашептал он, приближая свои губы к моим. — Сделаешь все, что я скажу?

— Да. Да, Алекс.

Я попыталась обнять его, но он не позволил.

— Без рук, Энни. Пока — без.

— Хорошо.

Он ущипнул меня за сосок и отстранился. Только сейчас я заметила небольшой ящик, который Алекс, видимо, принес из ванной. Он открыл его, и я не сдержала удивленного восклицания.

— Что это, Алекс?

— Джентельменский набор Дани Рея, — усмехнулся он в ответ.

Там были всевозможные вибраторы, пробки, пули и прочие игрушки. Даже пушистые розовые наручники, которые я не могла не взять в руки.

— Ты прикуешь меня? Тогда я больше не смогу тебя трогать точно.

Алекс усмехнулся.

— Это бутафория. Если бы я хотел тебя приковать, это было бы без розового пуха, Энни.

Он подался вперед, глядя на меня сурово и без тени веселья.

— Ох, Алекс, ты меня пугаешь.

— Так и должно быть, свитхарт. Знаешь ведь, что я немного повернут на контроле. Ты все еще хочешь быть готова для нас обоих?

Я ощутила, как мурашки пробежали по коже, но отступать, разумеется, не собиралась.

— Да, Алекс. Я хочу.

— Тогда доверься мне.

— Ты будешь использовать пробку или..?

— Энни, доверься, — проговорил он с нажимом и уложил меня на кровать.

Я длинно выдохнула, закивала, прикрыла глаза и подняла руки, закидывая их за голову, изображая полное подчинение и доверие.

— Моя красивая Энни, — зашептал Алекс, нависая сверху и начиная меня целовать. — Такая сладкая, такая податливая. Обожаю тебя. Обещаю, тебе понравится. Но если будет больно, то сразу скажи. Хорошо?

— Дааа, — простонала я, извиваясь от его горячих ласк и слов.

Если с Дани мне было горячо, то Алекс скорее согревал, чем обжигал. Сейчас мне нужно было именно это. Ну и узнать, что он собрался делать, конечно. Но для этого придется отдаться его воле и принимать все, что задумано.

Алекс долго и медленно ласкал меня. Его губы изучали мою грудь и живот. Руки поглаживали бедра и попку. Он время от времени переворачивал меня на бок, чтобы поцеловать спину и ямочки на пояснице, прикусить кожу на внутренней стороне бедра.

Его ласки были бесконечно томными, но я чувствовала, как нарастает не только моя нега, но и напряжение, интенсивность движений Алекса. Он уложил меня на живот и опять изводил поцелуями и мимолетными касаниями. Я ведь так и не кончила, пока Дани был на связи, а Алекс не позволял мне сделать это и теперь.

Заставив меня приподнять попку, он, наконец, прильнул губами к пульсирующему бугорку, и я застонала так громко и часто, что сама себя напугала.

— Я знаю, Энни, знаю, — шептал Алекс, отрываясь на миг и снова жаля меня языком. — Немного потерпи, девочка. Не сейчас. Расслабься.

Он перестал стимулировать самое чувствительное местечко и стал водить языком по половым губам, чуть проникал внутрь. Его пальцы меж тем коснулись ануса, и я ощутила горячее скольжение смазки.

Когда он успел ее выдавить? Ах, не важно.

Алекс не спешил. Он гладил, позволяя мне привыкнуть и лишь потом погрузил в меня большой палец. Медленно и осторожно. Я снова расстоналась от этой невероятной наполненности, изо всех сил стараясь не сжиматься.

— Ты молодец, Энни. Молодец, — хвалил меня Алекс.

Его дыхание тоже сбивалось, и я радовалась как дурочка, понимая, что ему нравится то, что он делает и видит.

Оставив палец внутри, Алекс пристроился сзади и вошел в меня. Я захныкала, а он снова двигался безумно медленно, скользил осторожно, не прекращая стимулировать мою попку и шептать, какая я красивая и горячая.

— Алекс, быстрее, пожалуйста, — взмолилась я, нуждаясь в разрядке, как в кислороде.

Мне было тяжело дышать и чувствовать се это одновременно, но очевидно именно так и должно было быть, потому что Алекс и не думал дать мне желаемое.

Он надавил мне на спину и повернул на бок, а потом аккуратно выскользнул. Я не успела потребовать вернуть мне мое, как снова оказалась заполнена. Алекс надавил головкой на тугой вход и вошел в меня, совсем немного, потом еще и еще, до самого конца.

— Черт, Энни, ты в порядке? — спросил он, обжигая дыханием мое ухо.

— Да, да, в порядке.

Я не была уверена в этом, но уж точно мне не было больно и еще точнее не было желания прекращать. Просто это было так сильно и так глубоко. И медленно. Снова невероятно медленно. Совсем не так, как я ожидала.

— Еще, Алекс, — попросила я, сама от себя не ожидая. — Мне нужно еще.

— Сейчас, — прошептал он в ответ.

Амплитуда движений стала чуть больше, он двигался смелее, но не отменяя осторожности при этом. Я была готова разрыдаться от возбуждения, поглощенная похотью и заботой Алекса.

— Нас будет двое, Энни. Ты готова?

— Да, Алекс, да.

Понятия не имела, что это значит, но и думать у меня не было сил или желания. Я действительно хотела больше. С каждым проникновением желала сильнее чувствовать его.

Алекс замер внутри и погладил мой клитор. Я приподняла ногу, чтобы ему было удобнее, и почувствовала, как в меня проникает что-то.

Вибратор?

Боже, когда только Алекс успел достать его? Он был весь в смазке и легко проникал в меня, даря то самое чувство наполненности.

— Возьми его, Энни, — прошептал Алекс. — Сегодня ты можешь управлять. Отчасти.

Он прикусил мочку моего уха, передавая вибратор. Я стала медленно извлекать его и погружать обратно. Меня скручивало спазмами удовольствия, а когда Алекс поймал ритм и стал двигаться синхронно, я совершенно потерялась от полноты ощущений. С губ рвались уже не стоны, а рыдания. Я всхлипывала и вздрагивала, теряя разум. Меня поглощало огромное и тугое наслаждение. Я больше не могла сосредоточиться на движениях вибратора и просто оставила его внутри.

Не знаю, кто нажал кнопку. Я или Алекс? Но едва приборчик во мне завибрировал, я окончательно обезумела.

— Сейчас, Энни, — подсказал Алекс, ускоряясь. — Давай, девочка моя.

Я отпустила и разлетелась на миллионы крупиц удовольствия. Оргазм был совершенно невероятный. Каждый мой оргазм с Дани или Алексом был потрясающим, но сейчас я словно сама стала жидким, трясущимся наслаждением, которое Алекс смаковал десертной ложечкой, кончая со мной вместе.

Но даже в беспамятстве я не могла не предвкушать момента, когда вместо вибратора во мне будет Дани. Или когда Дани будет сзади. Я знала, что смогу не просто принять их обоих, но и буду наслаждаться в полное мере умноженным удовольствием.

Глава 13. Коста дель Соль

Алекс

— Энни, нет, я не поеду на Томатину. Это безумие, — в сотый раз отказывался я участвовать в их с Даниэлем затее.

Мы стояли в очереди на посадку аэропорта Берна, летели в Севилью через Нант, а потом солнечная Малага. Я уговорил Аню отдохнуть нормально, культурно. Отель с частным пляжем, бунгало-люкс, табличка не беспокоить на двери — это ведь намного комфортнее, чем ловить лицом помидоры.

— Ладно, — очень легко в этот раз приняла она мой отказ. — Тогда мы с Дани будем там вдвоем.

— Нет, — отрезал я тут же. — Видел я, как вы были вдвоем на склоне. Ты же понимаешь, что он опять куда-нибудь смотается, оставив тебя одну.

— Ну и что? Я большая девочка.

— Я в этом не сомневаюсь, малыш, но все равно волнуюсь.

— Тогда поехали с нами. Тебе ведь даже необязательно участвовать. Будешь ждать в доме. Дани снял дом.

— Да, я знаю, но не смогу держаться в стороне, пока ты будешь в зоне обстрела.

— Тогда…

— Ох, Энни, давай для начала долетим до Испании, — выпалил я, теряя терпение.

У меня не было сил с ней спорить, отказывать ей. Я понимал, что действительно не смогу отпустить Энни с Даниэлем вдвоем, но и купаться в томатном соке совершенно не имел желания. Похоже, придется. Осталось только смириться с этим.

Энни сжала губы и опустила голову, явно обидевшись на мой повышенный тон. Как на зло, подошла наша очередь, и я смог заговорить о личном только в зале ожидания.

— Детка, не злись, ладно? Обсудим это чуть позже. Возможно, я смогу отговорить тебя.

Она впервые за это время посмотрела на меня, в глазах сверкнуло лукавство.

— Возможно да, но скорее всего — нет, — улыбнулась она. — Но ты постарайся. Вдруг.

Я притянул ее к себе и поцеловал глубоко и страстно, наплевав на собственные принципы и народ вокруг.

Мы прошли на посадку и держались за руки, пока самолёт взлетал. Гул турбин напомнил мне иную вибрацию, которая совсем недавно сводила с ума. Та ночь была невероятной, совершенной, волшебной и безумной. Мы с Аней словно познали нечто запретное и такое важное. Нам было так хорошо вдвоем, но при этом я и она знали, что с Даниэлем будет еще лучше. Он должен был прилететь завтра сразу в Малагу. У нас оставался еще один день на двоих.

Я одновременно желал его продлить и торопил. Аня все чаще говорила о Дани. Не только в контексте Томатной битвы, вообще. Она скучала по нему и буквально загоралась, вспоминая моего друга или разговаривая с ним по телефону.

В Севилье мы взяли машину в прокате и отправились до Малаги. Я немного знал о жизни Даниэля в Испании, но точно помнил, что он родился и вырос у моря, в Андалусии. Именно туда мы и направлялись.

Я уже бывал в Испании, но Аня, похоже, видела ее впервые. Ей было все интересно. Она часто открывала окно, запуская с салон горячий воздух сиесты. Нас даже остановил полицейский, чтобы предупредить мою пассажирку, что опасно вылезать из машины на ходу.

Я уверил его, что больше такого не допущу, вспомнив школьную программу испанского. Я хорошо учился, и языки мне давались легко.

Едва мы отъехали, ладошка Энни заскользила по моей ноге.

— Ты такой горячий, когда говоришь по-испански, — замурлыкала она, царапая ногтями по моим шортам.

Поездка до отеля превратилась в ад. Аня все время трогала меня, но едва я бросал на нее вопросительный взгляд, она изображала искреннее недоумение.

— Что? Нельзя? — спрашивала она, наивно хлопая глазами.

Разве мог я ей запретить?

Нет, но сам при этом сходил с ума от желания взять ее прямо в машине или попросить отсосать мне, на ходу. Похоже, все шло к чему-то подобному, потому что шаловливые пальчики Ани пробирались все дальше и дальше. Ближе и ближе к моему члену. Она остановилась только благодаря потрясающему виду.

— Ох, Алекс, можешь притормозить здесь? Я хочу спуститься.

Я припарковался на тупиковом съезде чуть дальше. Горы образовывали небольшую долину с пологим спуском и естественной бухтой. Спустившись, мы не увидели, ни дороги, ни машины.

— Невероятное место, — проговорила Аня.

Она развела руки в стороны, и ее свободная туника развевалось на ветру. Я был уверен, что сейчас мой порочный ангел расправит свои крылья и взлетит над морем, но она лишь вдохнула соленый ветер и махнула рукой.

Сбросив одежду, Аня вошла в воду. Абсолютно голая. Я выругался и поспешил за ней.

Мы плавали и смеялись, ловили друг друга под водой и целовались. А потом Аня крикнула:

— Смотри, там какая-то лестница. Давай поднимемся.

Прежде, чем я успел сказать, что это не лестница, а ее подобие, естественно созданное волнами, которые разбивались о скалу, Аня поплыла вперёд.

— Энни, нет, стой. Это опасно.

Но какое там? Она упорно рвалась вперед, пока не достигла скалы. Цепляясь за выступы, аккуратно переставляя ноги, Аня выбралась из воды и устремилась вверх. Я, конечно, следовал по пятам, зажмуриваясь каждый раз, когда ее нога чуть соскальзывала, пока мы не постигли пика.

Высота была приличной и манила шагнуть вперед. Аня застыла на самом краю и я схватил ее за плечи.

Но Аня, кажется, и не собралась делать глупости.

— Дани рассказывал, что прыгал в море с такой скалы.

Она прижалась спиной к моей груди, и я чувствовал вибрацию волнительной дрожи, что гуляла по ее телу.

— Дани отмороженный на всю голову адреналинщик, Энни. — ответил я, чуть расслабляясь, потому что Аня, кажется была в уме, в отличие от моего друга. — Он готов лететь на вертолете, чтобы воткнуться головой в сугроб или прыгнуть со скалы в море. Это не значит, что ты должна быть такой.

— Нет, конечно, — засмеялась она. — Но…

Аня оттолкнулась от меня сделала два шага вперед и замерла на самом краю. Я остолбенел от ужаса, не смея двинуться.

— С ума сошла? Ты же не собираешься прыгнуть?

Она обернулась, обжигая меня безумным взглядом и самой соблазнительной на свете улыбкой.

— А мы ведь уже прыгнули, Алекс, — прошептала Аня.

Я бы зажмурился, но глаза упрямо смотрели, как она вытягивается в струнку и отталкивается ногами от края плато.

— Аня, — закричал я, отринув, наконец, оцепенение.

Она идеально вошла в воду и через несколько бесконечно долгих секунд вынырнула на поверхность.

— Будь она все проклято, — выпалил я, разбежался и прыгнул за ней следом.

Говорят, перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами, но я чувствовал только легкость безумия и невероятное адреналиновое возбуждение. Вода расступилась передо мной, и я тоже, как и Аня, достаточно быстро вынырнул.

Едва я открыл глаза, то увидел ее. Мою безумную сирену. Что за песни она мне пела, от которых я потерял разум?

Не знаю, но надеюсь, она не замолкнет, потому что мне невероятно нравиться быть сумасшедшим.

Мы поплыли к берегу, но каждую минуту отвлекались, чтобы целоваться, ласкать друг друга. Когда я уложил Аню на песок, возбуждение достигло пика. Мы не разговаривали, только растворялись в желании делиться друг с другом этими волшебными ощущениями. Наше помешательство раскрашивало небо алым. Или это было солнце, что тонуло закатом в море, забирая с собой свет, но оставляя звезды, которые слепили меня. Или же это были глаза Ани и ярчайший оргазм, который она мне подарила.

Мы лежали на песке, не переставая ласкать и целовать руг друга. Кажется, целую вечность. Бриз обдувал наши тела, а прибой лизал пальцы ног.

— Я могла бы остаться здесь на всю ночь, — улыбнулась Аня.

Ее слова звучали немного странно. Я ведь прекрасно видел это в ее глазах. Зачем было озвучивать? Возможно, чтобы я сказал:

— А я навсегда. Но ты права, лучше поехать сейчас.

Одежда терла просоленную морем кожу и ощущалась абсолютно лишней, но приличия заставили нас втиснуться в шорты-майки, вернуться к машине и поехать в отель.

Мы приехали в отель за полночь. Я чувствовал себя опустошенным и одновременно переполненным. Присев на кровать, откинулся на подушки. Аня пристроилась рядом, и я обнял ее за плечи, привлекая к себе. Мы заснули, забыв о душе, потной одежде и голоде.

Это был очень длинный, насыщенный день. Очень важный день. Для меня — точно.

Дани

Я вошёл в номер, когда на часах уже пробило полдень. Глаза щипало от недосыпа, но я не жалел, что выбрал ночной перелет. Жутко соскучился по Ане. Не было сил проводить еще одну ночь вдали от нее.

В бунгало было тихо. Лишь на веранде стучали клавиши ноутбука. Я сразу представил Аню, которая всегда работает в первой половине дня. Воображение нарисовало ее в плетеном светлом кресле, на столе ноутбук, кофе и булочка, шепчет море и шелестят пальмы.

Я поспешил на звук, чтобы скорее ее увидеть, но ошибся. Все было так. Море, пальмы, кофе и завтрак, но вместо Ани за столом сидел Алекс, проверял почту.

— Привет, — проговорил я буднично.

Монаган обернулся, встал. Его губы дернулись в какой-то странноватой улыбке.

— Привет, Дан, — ответил он, вставая.

Сделав по шагу навстречу друг другу, мы, как обычно, хлопнули по руками и соприкоснулись плечами.

— Где Аня? — спросил я, поприветствовав друга.

— Спит, — ответил Алекс, и его глаза зловеще блеснули.

Вообще, он был какой-то странный, и меня это настораживало.

— Спит? В полдень? Чем вы занимались вчера?

Странная полуулыбка Алекса стала еще более загадочной.

— Много чем, — проговорил он, опуская глаза, но тут же снова посмотрел на меня и пояснил. — Купались голышом, прыгали со скалы, занимались любовью на пляже.

Алекс окончательно расплылся в улыбке и был весьма доволен собой. Я ушам своим не поверил.

— Что вы делали? Ты и Аня? Уверен?

— На все сто, Даниэль. Это было круто. Теперь я понимаю, почему тебя вечно тянет на приключения. Это, черт подери, весело. И очень приятно.

— Алекс, в тебя дьявол что ли вселился? Мне вызвать экзорциста или… Я не знаю, клизму может сделать? Тебе надо очиститься.

Он захохотал, пихнул меня кулаком в плечо.

— Да пошел ты. Себе сделай. А лучше иди, разбуди ее. Энни очень по тебе скучает.

Я снова ушам не верил и стоял, как каменный.

— Иди уже, Дан, — подтолкнул меня к выходу с террасы Алекс. — А то я пойду и забуду, что сам себе обещал дать вам время побыть вдвоем, когда ты прилетишь.

— Спасибо, бро, — брякнул я, ретируясь, не веря во все происходящее.

— Дальняя спальня, — крикнул Алекс мне в спину.

Я выбросил руку вверх с поднятым большим пальцем, благодаря друга за подсказку.

Очень странное поведение для Алекса. Я боялся, что по возвращению обнаружу между ним и Аней идиллию, почувствую себя лишним, буду ревновать и в итоге уговорю себя оставить их вдвоем. Но на деле из всего этого правдой оказалась лишь идиллия. Аня и Алекс, похоже, отлично проводили время вдвоем, но им не хватало меня.

От этой мысли я летел до спальни, как на крыльях, но у самого входа оторопело замер.

Аня спала. Светлые волосы прилипли к лицу, красивые стройные ноги согнуты в коленях. Крошечные трусики так и манят прикоснуться к чувствительному местечку, сделать шелк мокрым. Майка с глубоким вырезом и отсутствие лифчика окончательно помутили мой разум. Я с трудом сдерживался, чтобы не наброситься на нее, как дикий зверь, но понимал, что если пойду на поводу у инстинктов, то лишь повторю фиаско нашего первого раза на диване после альпийской прогулки.

Кажется, дрочил я в туалете самолета зря. Один взгляд на Аню, и я готов палить спермой, как шампанским.

Я хотел иного с ней сейчас. Не удовлетворения похоти, потребности, а долгой сладкой прелюдии. Ну, окей, вряд ли мы оба сможем долго, но я был обязан обрести выдержку, поэтому и балансировал на пороге, пытаясь найти то самое равновесие, которое позволит нам с Аней купаться в удовольствии без спешки.

Только, когда я почувствовал, что готов быть с ней, то прошел в спальню, прилег рядом и обнял Аню сзади. Она пахла морем и сексом. Я возбудился еще сильнее, понимая, что она не принимала душ вечером. На ее коже остались поцелуи Алекса и его запах. Он все равно был с нами, и меня это заводило сильнее прежнего.

Кроме возбуждения я испытывал и теплую признательность за то, что Алекс позволил нам побыть вдвоем, за то что он, кажется, делал Аню счастливой, стараясь за нас обоих.

— Дани, — прошептала она, едва слышно томным от сна, хриплым шепотом.

Узнала меня. Боже, она меня узнала. Я обрадовался, как дитя.

— Скучала по тебе, калиенте Дани Рей, — проговорила Аня, разворачиваясь ко мне лицом.

— И я скучал, кариньо, — выдохнул я ей в губы, прежде, чем поцеловать.

Мы занимались любовью медленно, неспешно. Аня целовала меня и выгибалась, прося ласк. Я давал ей все, что имел, все, что умел. Это было бесконечно мучительно сладко долгое пробуждение-приветствие.

Я сумел забыть свои страхи рядом с ней, сумел побороть дикие инстинкты. Мы никуда не спешили, наслаждаясь друг другом в постели, а потом в душе.

Только, когда я вытирал Аню полотенцем, она очнулась.

— Боже, часы сломаны или сейчас действительно два?

— Да, уже обед, Анита, — усмехнулся я.

— Мне ведь надо работать. Я все проспала.

Она заметалась по ванной комнате, торопливо забирая мокрые волосы в хвост заколкой. Я посмеивался, наблюдая за ее легкой паникой. Но еще сильнее Аня занервничала, спросив

— А где Алекс?

— Работал на веранде, когда я приехал. Думаю, сейчас он уже закончил и сообразил нам поесть. Я голоден как черт.

— Ох, да, я бы тоже поела, — выдохнула она. — Хорошо. Я думала, он уехал.

— Анита, кариньо, кто же оставит тебя по своей воле?

Я притянул ее к себе и поцеловал в губы, заставляя смеяться. Тень грусти, что отразилась в глазах Ани, я предпочел не заметить. А зря.

— Я вчера наделала глупостей и заставила Алекса быть сумасшедшим тоже, — призналась она, потупив взгляд.

— Да, я заметил. Но, кажется, ему это пошло на пользу. И уж точно он не собирается в ужасе бежать от тебя, ведьма.

Обнимаясь и смеясь мы спустились вниз, где Алекс действительно позаботился о еде. Я отпустил Аню, которая сразу подошла к нему и поцеловала, благодаря за хлопоты.

— Значит, прыжки со скал, — проговорил я, когда мы все уселись в столовой, чтобы наконец поесть. — Какими еще безумствами вы занимались?

— О, во мне был одновременно Алекс и вибратор, — тут же откликнулась Аня на мою провокацию, намазывая булочку маслом. — А еще я хотела купить на рынке целый хамон, но Алекс отговорил.

— Не знаю, какая из этих идей безумнее, — усмехнулся Монаган, поставив чашку кофе на блюдце.

Они переглянулись, и я снова ощутил эту связь, незримую и в то же время совершенно четкую. Алекс и Аня точно пережили за эти дни нечто важное, значительное. Мне было немного завидно. Хотя, кажется, я получил свое в Альпах. Сполна. Анины уроки спокойствия и выдержки шли мне на пользу. Тогда как с Алексом она, кажется, напротив, становилась безумной оторвой. И снова я ему позавидовал, потому что сам никогда не мог соблазнить Монагана даже на косяк, не говоря уж о чем-то действительно запретно и опасном, вроде прыжков со скалы в незнакомом месте.

Усмехнувшись собственным мыслям, я понял, что абсолютно абсурдно ревную не Аню к Алексу, а его к ней. Вот уж точно безумие. Я заулыбался, не в силах сдержаться.

Алекс заметил это.

— Что, Дани? В честь чего ты сверкаешь зубами? Задумал что-то гнусное? Сразу говорю, никаких спусков в расщелины, никакого серфинга, никаких гонок по серпантину… Что еще?

— Ты и на банане, наверно не катаешься, — подколола его Аня. — Велосипед — это максимум экстрима?

Алекс картинно надулся, но тут же рассмеялся.

Ей богу, я не узнавал своего друга.

Он прищурился и перегнулся через стол, чтобы слизнуть крошку с уголка рта Ани и укусить ее за губу. Я заерзал, уговаривая себя не заводиться от их игр. Если мы будет спать с ней, когда захочется, то девочка не вылезет из постели и заработает травму в самом интересном месте.

— Про томатную битву я даже спрашивать боюсь, — буркнул я себе под нос, уже как-то стесняясь поднимать это обсуждение.

На сеансе видеосвязи Алекс был непреклонен, хотя Аня уговаривала его очень хорошо. Но кто знает… Сейчас он вроде бы шутил, а в каждой шутки есть доля правды.

Алекс промокнул губы салфеткой, бросил ее на стол, игриво взглянул на Аню и сказал:

— Черт с вами, поехали.

— Ура-ура-ура, — выкрикивала Аня, вскочив из-за стола и хлопая в ладоши. — Обожаю тебя.

Она уселась на колени Алекса и расцеловала его. Я даже не успел снова начать завидовать, как она вспорхнула бабочкой и запрыгнула на меня.

— Обожаю тебя.

И тоже расцеловала, заставляя смеяться радостно, счастливо и от души.

Одарив нас обоих поцелуями, она убежала наверх, чтобы поработать.

— Томатина, а? Повеселимся? — уточнил у Алекса, когда она ушла, все еще не веря.

Кажется, Аня была его личным безумием, таблеткой, которая отключала разум. Может быть без ее присутствия Алекс даст заднюю?

— Да. надеюсь, что да, — ответил он, продолжая глупо улыбаться.

— Не хочешь поговорить о клубах? — спросил я через минуту, давая ему помечтать с блаженной рожей.

— Да, конечно, давай рассказывай, что там у Грешников опять, — милостиво позволил Алекс.

Мы перекочевали в кабинет, чтобы обсудить дела.

Когда адское пекло сиесты отпустило, Аня спустилась за нами, велев одеваться для прогулки. Мы прошлись по Малаге, поужинали в рыбном ресторане на берегу, болтали, смеялись, кормили наглых чаек и остались на пляже до заката.

Аня сидела на песке между нами и поглаживала по ноге то меня, то Алекса, целовала в губы и мурлыкала довольной кошкой, прижимаясь то ко мне, то к нему. Народу было немного, да она и не стеснялась проявлять чувства.

Вернувшись в отель, я уже не помнил себя от желания обладать ею. Алекс тоже кипел и с трудом сдерживался. Он опять уступил мне право взять ее первым, но сам в этот раз не собирался сидеть на веранде.

Мы втроем двигались приставными шагами к кровати. Алекс целовал Аню в губы, а я снимал ее топ и сжимал груди, лаская соски, водя губами по шее сзади. Она опустила руку и поймала мой член в сладкий плен своими пальчиками. Я застонал.

Силы покидали меня.

— Кариньо, Анита, можешь взять в рот?

— Что? Почему? — тут же обернулась она, забирая губы у Алекса. — Нет, пожалуйста, Дани, хочу тебя внутри.

— Я не протяну долго, детка.

— Тебе и не надо сейчас, — вступил Алекс.

Я замер на миг, понимая все удобство отношений на троих. Когда меня рвет на части от желания, я могу не сдерживаться, ведь Алекс подхватит и не даст Ане упустить удовольствие, которое я разожгу в ней.

— Да, малыш, не сдерживайся. Все хорошо. Я оценила твое терпение утром, — подтвердила Аня.

— И вообще, нам нужно беречь тебя, Энни, — заботливо закончил Алекс, укладывая ее на постель.

Они лежали на боку, лицом друг к другу, а я пристроился сзади, приподнял ногу Ани и вошел в нее. Придерживая и фиксируя, я двигался сначала медленно, но очень быстро сорвался на мощный темп. Толчки были сильными, глубокими, и Аня вскрикивала с каждым моим проникновением. Она прикусывала губы Алекса, а он шептал, какая она горячая, безумная, желанная. Его руки блуждали по ее телу, но все время возвращались к груди, чтобы сдавить и покрутить соски. Оргазм застал меня врасплох. Я вроде бы ждал его, но все равно совершенно растерялся от яркой вспышки удовольствия и слепоты на несколько мгновений.

Когда я прозрел Аня уже лежала ко мне лицом, целовала мои губы и постанывала от не менее яростного натиска Алекса, который входил в нее так же как только что я. Я принял эстафету и стал целовать ее и ласкать напряженные твердые соски. Мне так нравилась Анина грудь. Она была красивой, упругой, но при этом настоящей, идеальной.

Аня тоже гладила меня и все время оттягивала штанги, заставляя задыхаться.

— Хочешь, тебе такие сделаем? — игриво предложи я.

— Через мой труп, — рыкнул Алекс, даже чуть замедлившись от моего предложения.

Аня давилась стонами и смехом, извиваясь между нами.

— Прибьем его и сделаем, — шепнул я ей на ухо. — Я сам могу. Заживает быстро.

— Да, сам, — выдохнула она. — Черт знает что, но это так возбуждает.

— Правда? А вот это?

Я коснулся ее между ног, нащупывая пульсирующий бугорок.

— Ох, Дани, да. Еще, — захныкала она. — Алекс…

Алекс и сам застонал, кажется, Аня сжала его внутри, кончая. Я потирал ее клитор, ловя губами стоны, крики и ругательства вперемешку. Алекс не позволил себе разрядку, пока Аня не утихла.

— Никаких… гребаных… пирсингов… в сосках, — пытался командовать он, но с прерывистым дыханием звучала не очень грозно.

Лисица-Анита повернулась к нему лицом, поцеловала в нос.

— Конечно, милый. Никаких. И никаких томатных битв. Это же безумие.

Я захохотал, обнимая Аню сзади.

— Обожаю тебя, детка.

Она потерлась пахом о мой член, и он снова среагировал. Обмениваясь с Алексом шутливыми угрозами и лживыми обещаниями, мы снова стали заводить Аню, но она благоразумно попросила пощады.

Мы отступили, но этого, оказывается, не было в ее планах. Аня ласкала нас обоих одновременно руками, а потом ртом. Ее губы стали алыми, а глаза совершенно шальными. Я снова не стал оттягивать разрядку, и Алекс продержался не намного дольше.

После совместного душа я упал в кровать и моментально отключился. Усталость дороги, наконец, настигла меня. Но даже сквозь черное забытье глубокого сна я чувствовал, как Аня прижимается попкой к моему паху.

Глава 14. Часть 1. Томатина

Аня

Мы решили поехать в Буньоль на машине пораньше. Неделя в Малаге была для меня сказочной, совершенно нереальной. Я купалась в заботе и удовольствии, которое было умножено на два. Дани и Алекс стали для меня, если не всем миром, то уж точно морем. Морем радости, тепла, счастья. Они были не только моими любовниками, а моими мужчинами. Любимыми, самыми дорогими. Я это четко понимала, чувствовала.

Моя прагматично логическая сторона, кажется, совершенно отключилась и теперь я совершенно не удивлялась тому, что могу принадлежать двоим одновременно. Любить их обоих одинаково сильно. Алекс, чувственный и надежный, спокойный и сдержанный в обычной жизни, но безумный и яростный в постели. Дани, наоборот, горячий и бескомпромиссный, порывистый и отчаянный, отвергал теперь спешку и эгоизм в сексе. Он в первую очередь думал о моем удовольствии, превращая животную страсть в бесконечную прелюдию.

Как же я могла выбрать или выделить одного? Это как спросить, какой из глаз мне менее дорог. А ведь ослепнуть мне предстояло на оба.

Я закончила с работой для Торпа, но тянула с отправкой документа. Малодушно боялась, что получив все, он сразу назначит встречу в Лондоне, и я не смогу отказаться от возможности занять эту должность. Дани с Алексом тоже должны будут скоро вернуться в Америку, засесть в студии и писать новый альбом. Каникулы не могут длиться вечно. Но у меня была возможность продлить эту сладкую агонию, и я этим пользовалась.

Наверно, нужно было сказать им, но как? У меня язык не поворачивался, да и подходящего момента все не было. Кроме того, я сомневалась, что их обоих это сильно расстроит. Конечно, они боготворили меня, носили на руках, сдували пылинки, но мы все трое понимали, что эти отношения не могу длиться долго.

Ведь понимали, да?

Я — точно. Хотя радости мне это не приносило.

Думаю, Алекс тоже всегда держал в уме подходящие слова для расставания.

А Дани… Дани, конечно, влюбился, но он испанец, еще и личность творческая, ему можно. Уверена, Алекс сможет его убедить не делать глупостей.

— О чем, задумалась, керида*? — прошептал Дани мне на ухо и прикусил мочку.

Я вздрогнула и заерзала. Тревоги и сомнения быстро уступили место возбуждению. Мы сидели на заднем сидении, а Алекс был за рулем. Он стрельнул в меня взглядом через зеркало заднего вида, и я завелась еще сильнее.

Кроме мысли о неминуемом расставании мне не давала покоя еще одна.

— Когда мы займемся сексом втроем? — выпалила я, расхрабрившись.

— Мы только этим и занимаемся, Энни, — рассмеялся Алекс. — Ты не заметила?

— О, перестань издеваться. Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем были все эти приготовления с вибратором? Еще в Альпах.

— Ммм, ты брал вибратор? — протянул Дани, тоже посматривая на Алекса. — Я думал, ограничишься вибропулей и пальцами. Тебе было хорошо, Анита, керида?

Он снова куснул меня и пососал мочку, а его пальцы легли мне на бедро, чуть надавливая, намекая, чтобы я раздвинула ноги шире.

— Да, конечно, мне было хорошо. Мне всегда хорошо с Алексом. И с тобой. С вами обоими. Но…

— Но тебе хочется нас одновременно, детка?

Дани поглаживал внутреннюю сторону бедра, чуть задевая пальцами мои шорты. Я застонала, нуждаясь в большем и точно зная, что вряд ли получу желаемое раньше, чем мы приедем.

— Думала, все будет сразу? — продолжал он заговаривать мне зубы и задавать вопросы, которые возбуждали не меньше, чем его руки.

— Да. Я ведь готова.

— Физически — да, — откликнулся Алекс, который продолжал посматривать на нас через зеркало. — Но это ведь не значит, что мы должны были накинуться на тебя сразу.

— Да, малыш, твоя попка должна была привыкнуть и ко мне тоже.

Дани погладил меня между ног, царапнул ногтями там, где деним шорт скрывал клитор. Я захныкала и заерзала, но машина не очень располагала к маневрам. Кроме того, мне хотелось, чтобы Алекс тоже видел.

Кажется, за то время, что я провела с Дани и Алексом, я научилась объясняться без слов, одними глазами, и читать по их взглядам мысли. Вот и сейчас Алекс просил меня позволить ему смотреть, не менять позу, не закрываться. Разве я могла отказать ему в этом удовольствии?

Дорога была прямая, мы не поехали по серпантину. Путь там был живописнее, но длиннее. О, я бы не вынесла с ними в машине восемь часов. Для меня и шесть казались пыткой.

Сначала Дани изводил меня разговорами и ласками, обещая, что они обязательно возьмут меня одновременно, но в свое время. Его пальцы обещали, что так и будет. Я верила, но терпела с трудом. Алекс все время поглядывал на нас и командовал. Он велел Дани отступить, когда тот увлекался, а чертов ведомый испанец почему-то послушался его.

Алекс разрешил мне кончить через два часа. Два! Проклятых! Часа!

На грани оргазма и помешательства. За это время, кажется, я сто раз умерла и возродилась. Я с трудом пришла в себя, но пришлось поторопиться, потому что Алекс притормозил в Хаэне, чтобы перекусить, передохнуть.

Они подтрунивали надо мной весь обед, потому что я была, как кисель, и с трудом соображала.

— Ох, керида, ехать еще часа четыре. Что будет с тобой к вечеру? — смеялся Дани, двигая бровями.

Алекс тоже улыбался, но я заметила, как он отвел взгляд. Так всегда бывало, когда Дани звал меня «керида» — любимая. Он стал так обращаться ко мне после первой ночи в Малаге. Я уверяла себя, что это обычное испанское ласковое прозвище. Горячий Дани Рей всех своих подружек так зовет.

Наверное. Мне было удобно думать именно так. Алексу, похоже, тоже. Мы переглянулись, и я прочитала по его глазам:

«Нет, он никого так не зовет, Энни».

Я моргнула. Алекс все свое внимание обратил на салат. Наверно, я слишком много воображаю.

Мы вышли из ресторана. Дани сел за руль, а возле меня теперь устроился Монаган. Я застонала, предвкушая долгий путь. Алекс не разочаровал. Он не просто дразнил меня, но и вообще не позволил кончить.

Только, когда мы добрались до Буньоля, и Дани забрал ключи от домика у своего приятеля, Алекс позволил мне разрядку. Его пальцы были глубоко во мне и снова давили на ту мучительно-волшебную точку.

Я не помню, как оказалась в доме, на диване. Кажется, Алекс нес меня на руках, а Дани следовал за нами. Алекс усадил меня верхом, и сразу его член наполнил меня. Дани был рядом, чуть позади. Он гладил мою спину, плечи, целовал шею сзади и оттягивал назад за волосы, чтобы я оторвалась от губ Алекса и поцеловала его тоже.

В какой-то момент я поняла, что это идеально. Сейчас. Вот тут на диване все и случится. Дани не подвел. Едва я подумала, его пальцы сжали мою попку, а потом он провел ребром ладони между ягодиц.

— Дани, пожалуйста, — взмолилась я.

Ответом мне стали глаза Алекса. Он покачал головой, давая понять, что — нет. Не сегодня.

— Еще немного, Анита, — уговаривал меня Дани, продолжая целовать и трогать, заставляя ерзать на Алексе.

Монаган кусал губы. Ему пришлось взять меня за бедра, чтобы остановить эту безумную пляску.

— Тише, Энни, тише. Мы же договаривались. Ты будешь слушаться.

Я замерла, хотя это далось мне с трудом, и почти плача закивала.

— Ладно. Да. Хорошо.

Алекс продолжал держать меня, и сам теперь задавал темп, а Дани в это время надавливал на тугой вход. Его пальцы были в моей смазке, поэтому даже не потребовался лубрикант.

— Анита, детка. Какая же ты тесная, тугая. Обожаю твою попку, керида.

Он ввел в меня один палец, потом второй. Погружал их аккуратно, двигался медленно, наслаждаясь тем как я задыхаюсь, почти теряя сознание.

Я больше не просила их, просто позволила себе наслаждаться, доверилась, отдалась всецело. Мы с Алексом кончили одновременно, и едва я обмякла, он ссадил меня с себя, чуть проталкивая дальше. Так, что я легла грудью на спинку дивана и сразу почувствовала, как в меня проникает Дани.

— Ты почти готова, моя хорошая, еще немного, — проговорил он.

Я застонала в обивку, ощущая, как его член растягивает мой тугой вход, а шарики штанги усиливают пикантность в несколько раз. Кажется, он все же добавил смазки. А может и нет. Я не знала и не хотела знать.

Меня размазывало по дивану, я с трудом умудрялась даже стонать. Воздух стал тугим, густым, а кровь у меня в венах медленно закипала вновь.

Дани и Алекс научили меня любить анальный секс.

Я кончила так быстро снова, что моему горячему испанцу пришлось уговаривать дать ему еще минутку. Я, разумеется, была не против. Не протестовала и когда Алекс отнес меня в спальню, прямо туда принес заранее заказанный ужин. Едва я поела, заклонило в сон.

— Спи, Энни. Отдыхай. Тебе понадобятся силы.

***

Следующий день начался для меня раньше всех. Я проснулась первая, выскользнула из объятий своих мужчин и прошла на кухню, чтобы сварить кофе и, наконец, отправить письмо Торпу.

Вчера я толком даже не рассмотрела дом, а сегодня с приятным удивлением обнаружила, что он намного проще того, что обычно выбирали Алекс и Дани. Не огромное шале, не шикарное бунгало, а просто дом. Чистый, красиво, но просто обставленный, функциональный, не тесный, но и не сказать, что просторный.

Уютная маленькая кухня напомнила мою. Ту далекую, почти уже чужую, что я оставила для квартирантов в родном городе. Сейчас этот дом был мне роднее. Именно здесь мне хотелось быть. Я все ждала ностальгии по березам, водке и утреннему хамству в троллейбусе, но никаких печальных чувств так и не испытала. Скорее меня посетил легкий ужас от перспективы вернуться в Россию. Нет, нужно, конечно, ехать в Лондон и стараться получить должность у Торпа. это невероятный шанс получить опыт и рекомендации, а возможно и задержаться в Англии. Больше, чем туманный Альбион меня привлекала разве что калифорния и Лос-Анджелес, но туда никто не звал.

Едва я отправила документ заказчику, запиликала видеосвязь. Торп — ранняя пташка сегодня тоже. На часах еще семи не было.

— Анна, доброе утро. Получил ваше письмо, решил позвонить сразу. Это ничего? Удобно говорить?

— Да, мистер Торп, конечно, удобно.

— Итак, мисс Кац, что вы мне скажете? Готовы встретиться в Лондоне.

Я набрала воздуха в грудь и выпалила смело.

— Думаю, да, мистер Торп. Меня очень заинтересовало ваше предложение.

— Отлично. Когда мне вас ждать?

Я задумалась, прикидывая в уме, складывая дни на дорогу и вообще…

— Может быть, через неделю? Я еще не смотрела билеты и отели.

— О, предоставьте это мне, Анна. Фирма предоставит вам жилье. Это обычная практика. Мы умеем встречать гостей.

— Да, я вижу. А еще умеете произвести впечатление, — не смогла я сдержать улыбку, глядя на мужчину по ту сторону Европы.

— И самолет за наш счет, разумеется. Вылетаете из России? Москва?

— О, нет, наверно из Мадрида. Я сейчас в Испании.

— О, как интересно. По работе?

— Нет. Скорее в гостях у друзей.

— Отличный выбор страны, Анна. Значит, бронируйте билет из Мадрида до Лондона, мы все оплатим. Вас встретят в Хитроу. До скорой встречи.

— Здорово. Отлично. Спасибо.

Мы уточнили даты и попрощались.

Я сразу же забронировала билет до Лондона и отправила информацию о вылете Торпу. Билет скорый поезд из Буньоля до Мадрида оплатила сама. Сердце сжалось от мысли, что придется оставить моих мужчин так скоро. Я понятия не имела, как начать разговор о поездке в Англию. Возможно Алекс и Дани снова последуют за мной, хотя смысла я в этом больше не видела. Каникулы закончатся с Томатиной. Сейчас я остро чувствовала, что этот важный и насыщенный этап в моей жизни подходит к концу.

Надолго ли еще дела задержат Дани и Алекса в Европе? Стоит ли нам продолжать эту связь, выжимая счастье досуха, до горькой агонии и истеричного расставания? Я знала, что прирасту к ним так крепко, что придется отрывать с кровью и болью. Даже не самый любимый мной бывший муж ранил своим уходом. А что будет, когда придется расстаться с Дани и Алексом?

Я не представляла, но точно не хотела убивать себя медленно.

Лондон, перспективы и новая жизнь помогут мне справиться.

Сейчас.

Нужно решаться сейчас.

Я скажу им после Томатины. Не хочу сейчас думать о грустном.

— Хей, керида, доброе утро, — проговори Дани весело.

Я подпрыгнула и ударилась коленом о стол, за которым сидела.

— Боже, Дани, ты напугал меня до чертиков.

Он заметил, что я тру ногу, подошёл и стал ласково чмокать место удара.

— А кого ты ожидала увидеть? О чем так глубоко задумалась?

Его глаза смотрели пронзительно, в самую душу. Чарующая синева, в которой я тонула, как в море.

— Скажи мне, Анита? Что-то случилось? — пропел Дани, гипнотизируя меня, снова чувствуя все без слов.

— Нет-нет, — замотала я головой, пытаясь очнуться, обняла его за шею и притянула к себе, чтобы поцеловать в губы. — Я просто работала.

— Понятно. Не отвлекать тебя?

— Ты уже отвлекаешь, а я уже закончила.

Я погрузила пальцы в его темные, чуть влажные волосы, замечая, что он уже, кажется, принял душ. Дани не отказал мне в поцелуе, хотя и дальше не пошел.

— Давай сегодня ты отдохнешь, керида, — пробормотал он мне в губы. — Вчера нас было так много для тебя. Нужно восстановиться.

— Для битвы?

Я дернула бровями, намекая, разумеется на нечто иное.

— Да, конечно, для битвы, — рассмеялся Дани. — Угости меня кофе, горячая девочка.

Я закрыла ноутбук и поспешила исполнить прихоть рок-звезды.

Алекс спустился минутой позже. Мы вместе позавтракали, а потом пошли гулять по городу. Дани заставил нас купить по специальной майке с символикой битвы. Одежду после сражения можно выбрасывать, потому я точно не собиралась сопротивляться.

Мы запросто знакомились на улице с туристами, которые съезжались в Буньоль со всего мира. Всеобщая атмосфера предвкушения, ликования и легкого безумия заряжала позитивом. Я все время словно вибрировала. Дани — тоже. А Алекс, видимо, очень качественно это скрывал. Он лишь стал обнимать меня чуть крепче и целовать чуть чаще, явно пытаясь справиться таким образом с волнением.

Вечером я клевала носом. Ранний подъем давал о себе знать. Я поднялась в спальню и почти сразу уснула, а утром обнаружила, что лежу в постели одна. Алекс и Дани в этот раз сами занимались кофе, а на завтрак увели меня в ближайшее кафе, которое принадлежало приятелю Дани.

Теперь уже и Алекс не мог сдержать волнительного возбуждения.

Подготовка к битве шла полным ходом. К центральной площади стекались толпы туристов, а хозяева домов спешно закрывали фасады защитной пленкой.

Я буквально пританцовывала от нетерпения. Дани то и дело щипал меня за попку, поддразнивая, а Алекс пытался одергивать его, но тоже нервно смеялся, когда я ойкала и подпрыгивала от неожиданности.

Когда пришло время выдвигаться на центральную площадь, я стучала зубами и крепко хваталась за руку Алекса. Дани шел следом.

Город ломился от толп туристов, а узкие улочки с трудом могли вместить всех желающих принять участие в Томатине. Самое плотное столпотворение было, конечно, на площади. Там, где посредине стоял высокий столб, а на самой его верхушке висел хамон.

— Что это? Зачем? — спросила я, задрав голову, щурясь от яркого солнца.

— Тот, кто первый доберется до хамона, дает старт битвы, — пояснил мне Дани.

— Что за глупости? Столб же высокий и без выемок. Это невозможно.

— А еще его и всех, кто рядом, обливают маслом, — вставил Алекс, многозначительно дернув бровями. — Так ведь интереснее.

— Это точно, — откликнулся Дани и снова ущипнул меня за попку.

Я подпрыгнула и вжалась в Алекса, потому что в толпе было безумно тесно.

— Давайте поближе подойдем, — поговорил Дани и попер вперед, как волнорез, расчищая нам путь.

Я продолжала цепляться за Алекса. Он обернулся, и его глаза пообещали, что он не отпустит меня ни за что на свете. Пока я улыбалась ему в ответ и семенила, стараясь никого не задавить при этом, то потеряла из виду Дани.

— Алекс, где Дани? — выдохнула я, начиная паниковать.

Осмотрелась, даже подпрыгнула, но не увидела моего горячего испанца. Монаган же покачал головой и фыркнул.

— Я был уверен, что он выкинет нечто подобное. Именно поэтому не хотел отпускать тебя с этим засранцем, Энни, — вещал Алекс своим лучшим занудным тоном всезнайки.

Я даже начала хихикать, но скоро мне стало не смешно. Дали старт для тех, кто хотел попытать удачу со столбом и хамоном. Сердце забилось у меня где-то в районе гланд.

Толпа загудела громче и совсем недалеко от нас начали разбрызгивать масло.

— Алекс, с ним же все будет хорошо? — проговорила я, волнуясь за неугомонного Дани.

— Надеюсь.

Он посмотрел на меня так серьезно и сжал мою руку крепче. Алекс тоже волновался за Дани, словно он был нашим неугомонным ребенком, который вечно влипает в истории. Пусть уже взрослый, но ведь невозможно не переживать за того, кого так сильно любишь.

— Все будет хорошо, детка, — уверил меня Алекс, поправляя защитные очки на моем лбу. — Главное, помни правила и не отходи от меня. А Даниэль… У него есть ключи от дома. Если что, встретимся там.

Я покивала и встала на цыпочки, чтобы встретить ободряющий поцелуй Алекса на полпути.

По столбу уже лезли отчаянные сорвиголовы, соскальзывали и падали прямо в руки толпы. Я с ужасом узнала среди них Дани. Майка, кепка, джинсовые шорты. Конечно, это он.

— Алекс, Дани на столбе, — взвизгнула я истерично, хватая его за руку еще крепче. — Алекс, он ведь не поранится?

Монаган, кажется, меня не слышал.

— Господи, как можно быть таким конченым кретином, — проговорил он, обращаясь к безоблачному небу.

Это не совсем то, что я хотела услышать, чтобы успокоиться.

Дани в это время залез почти на середину столба, но его схватил за лодыжку чуть менее удачливый претендент на хамон, и испанец скатился вниз по скользкому столбу. Хорошо, хоть забрал с собой того наглеца.

Я всхлипнула от досады и волнения, снова пристала к Алексу, который витиевато выругался, увидев фиаско Дани.

— Алекс, мы должны что-то сделать. Просто обязаны.

— А что тут сделаешь, Энни? К ножке кровати его приковать нельзя, к сожалению. Я уточнял. Биль о правах человека это запрещает. И свои мозги в голову не вставишь. Остается только наблюдать.

Я закусила губу, уже готовая идти помогать Дани, а может и спасать его. Пока не решила, как, но все равно.

— Нет, Энни. Вот точно — нет! — зарычал на меня Монаган, видимо, читая мысли по решительности в моих глазах. — Именно поэтому я и согласился участвовать в этой вакханалии. Именно поэтому Даниэль и оставил тебя здесь со мной. Никаких глупостей и никаких миграций в центр площади.

Для убедительности Алекс крепче обнял меня, давая понять, что никуда не отпустит. Наверно, он был прав. Да что там… Конечно, он был прав.

Мое безумие, которым я заражалась от Дани все же не прогрессировало до такой степени.

Я быстро расхотела спасать Рея. К тому же он этого не желал. И вообще… Возможно, он больше не будет предпринимать попытки.

Ну как же… Ага! Едва я так подумала, то снова увидела Дани. В этот раз он двигался быстрее и бодрее, бесцеремонно использовал плечо соперника, как ступеньку и каким-то чудом оказался выше всех.

— Вооооо, урааааа, Дани, давай!!! — заорала я по-русски изо всех сил, сама себя не помня от эмоций и возбуждения.

Алекс тоже впечатлился маневром друга и отпустил меня, чтобы захлопать в ладоши.

— Дан, супер, давай, — закричал он.

В этот момент я чувствовала невероятное единение с Алексом. Мы разделили с ним и волнение и гордость за несносного Дани.

Я встала на цыпочки и поцеловала его, с трудом сдерживая признания в любви, которые так и рвались с губ.

Нет, я должна буду сказать им обоим. Одновременно. Это будет правильно. Хотя вряд ли стоит говорить вообще.

Я надеялась, что Алекс не почувствовал горькую сладость моих чувств с поцелуем. Когда наши губы разъединились, кажется, он тоже хотел что-то сказать, но перевел взгляд мне за плечо и закричал:

— Энни, смотри, у него получается. Он отдохнул на середине и сейчас пройдет до конца, я уверен.

Я обернулась и заверещала от восторга. Толпа подхватила наши крики. Людское море заволновалось и начало раскачиваться.

Кто-то в центре площади говорил в микрофон, и я уловила имя Дани, но от волнения и оглушающего биения пульса, не могла разобрать больше ничего по-испански. А Дани перехватывал руки, фиксировался ногами каким-то чудом и продолжал продвигаться все выше и выше к хамону.

Не прошло и минуты, как он оказался на верху и размахивал свиной ногой, как знаменем победы. В честь победы его тут же сняли с помощью вышки, не давая скатиться обратно. Тут же прозвучал гонг, и огромные водяные пушки ударили по толпе. Это был сигнал к началу битвы.

— Очки, Энни. Надень очки и держись, — проговорил Алекс, снова притягивая меня к себе.

— А Дани?

— Он найдет нас, детка. Ты только не отпускай меня, ладно.

— Все будет хорошо, — уверила я его, целуя в щеку.

Взгляд Алекса говорил почти вслух, как сильно он сомневается в этом. Но от игры в гляделки нас опять отвлекли звуки. Это на площадь стали съезжаться грузовики. Как они передвигались сквозь это море людей, я не знаю. Никто не орал, значит, не давили народ. С грузовиков особо счастливые участники битвы раскидывали томаты.

— Места в грузовике самые дорогие. Дани предлагал, но я тогда отказался. Зря… Хотя и не знал, что вообще здесь окажусь. Для тебя было бы комфортнее… — он осекся на секунду, улыбнулся. — Ладно, в следующий раз.

Я уставилась на него во все глаза. Следующий раз? Через год? Как это понимать? Или просто болтает языком… Нет, Алекс не из тех мужчин. Я хотела задать ему кучу вопросов, но вокруг поднялся несмолкающий гвалт.

— Помидоры сгружают с грузовиков, — заорал Алекс. — Очки, Энни, очки!

Он сам передвинул защитные очки с моего лба на глаза. Практически сразу же мне в лицо прилетел мягкий раздавленный помидор. Я ахнула, но тут же начала истерично хохотать он неожиданности и восторга.

Алекс получил в лицо спустя секунду и выглядел не менее ошарашенным в этот момент. Я продолжала смеяться, ловя новый снаряд рукой и отправляя его куда-то вперед.

Через минуту под ногами уже была тонна спелых помидор. Я поднимала снаряды, сжимала в руке, чтобы раздавить и избавить потенциальную жертву от нечаянной травмы. Алекс орал на меня каждую секунду.

— Пригнись.

— Подвинься.

— Энни, слева.

Но я только смеялась и отстреливалась в ответ, иногда падала, вскрикивала, материлась, смеялась, вытирала лицо и очки, которые моментально перепачкались и украли у меня зрение. Иногда я поднимала их, но Алекс тут же требовал надеть обратно. В один из таких моментов я не выдержала и залепила ему помидором в голову.

— Зануда!

— Ах так?!

Он поступил коварно. Собрал пластиковым стаканчиком прямо с земли томатной жижи и вылил мне на макушку.

Разумеется, я не стерпела такого оскорбления. Мы кидались друг в друга, попадая и промахиваясь. Спустя какое-то время я поняла, что бросаю уже совсем не в Алекса. Он нашелся быстро, но потом снова потерялся в этом томатном безумии.

Наверно, той Ане, которая шла на работу в день после развода, было бы адски страшно, но я, настоящая, сегодняшняя, искренне веселилась, наслаждаясь этой вакханалией.

В конце концов, я знала адрес, где мы остановились, у меня были ключи. Встретимся дома, если что. Продвигаясь к центру площади, я неожиданно оказалась в кольце крепких рук.

— Анита, керида! Посмотри на себя, — захохотал Дани, выжимая из моих волос томатный сок и тут же снова поливая меня жижей из помидор.

— Дани! Ах ты!!! — закричала я, набрасываясь на несносного испанца.

Он увернулся от моего помидора, засмеялся и снова стиснул меня в объятиях. Ему в ухо прилетел помидор откуда-то сзади. Дан обернулся.

— Алекс! — крикнул он.

— Даниэль, сукин ты сын!!! — завопил Монаган. — Факинг морор.

И снова продолжил витиевато описывать личность Дани. Я смеялась, искренне боясь, что лопну от хохота. Выслушав о себе много интересного Дани меланхолично откликнулся:

— Сам такой.

Это рассмешило меня еще сильнее. А Алекс был настроен решительно, выбирая из томатного месива на земле целые снаряды.

Больше мы не терялись. Вокруг были люди. Разумеется, в нас попадали.

Все вокруг орали, кидались, ржали и снова орали.

Атмосфера заводила невероятно, но все свои эмоции я дарила Дани и Алексу, не видя никого вокруг больше.

Через два часа сирена снова загудела на весь Буньоль.

Это был сигнал к окончанию битвы.

Едва отгремела сирена, снова включились водяные пушки. Из них обдавали всех участников битвы, перемазанных томатной жижей. Да и сама жижа таким образом становилась розовым морем и потихоньку утекала в сток.

Я лежала в томатной реке между Дани и Алексом и смеялась. Это была то ли истерика, то ли похмельный отходняк от адреналина. Но мне было хорошо. Очень хорошо.

Алекс тоже посмеивался, лежа на спине, а Дани повернулся на бок и выгрызал мякоть из раздавленного помидора. Я взяла его за руку и притянула ближе, чтобы откусить немного тоже.

Дани специально ускорил движение своей руки, чтобы ткнуть помидор мне в нос. Я зафыркала и засмеялась, пытаясь коварно ударить его куда-нибудь, но в итоге только успела выхватить помидор и раздавить о его лицо.

— Señorita, no puede continuar después de Gong. la batalla ha terminado", — тут же осадил меня полицейский на испанском.

Я не все поняла, но общий смысл был ясен. Нельзя после гонга продолжать обстрел.

— Тodo bien, señor", — проговорил Дани.

Полицейский козырнул и отошел от нас, а засранец Дани тут же бросил помидор в Алекса.

Я захохотала еще громче. У меня уже болел живот и лицо от смеха, но неукротимое счастье рвалось изнутри. Хотелось любить весь мир. И всем миром сейчас для меня были Дани и Алекс.

Мы барахтались в томатном соке, пока окончательно не обессилели. Первым прекратил как ни странно, Дани.

— Пошли к пушкам, — сказал он. — Нужно ополоснуться.

— Можно принять душ дома.

Рей закатил глаза.

— Какой же ты нудный, Алекс. Святотатство. Нужно мыться после Томатины вместе со всеми. Это часть веселья.

Алекс обреченно вздохнул и начал подниматься. Он подал мне и Дани руки, помогая встать. Мы пошли до площади, где стояли пушки и народ толпился, спеша попасть под струи. Это действительно было отдельным весельем. Когда еще примешь душ из брандспойта.

Я визжала от сильного напора широкой струи, крутясь, чтобы отмыться со всех сторон. А когда струю направили вверх, образовался своеобразный фонтан, и я танцевала в объятиях моих мужчин, одаривая обоих поцелуями без стеснения и стыда. Я была счастлива и не хотела это скрывать.

Пусть я развратная, порочная ведьма. Главное, что Дани и Алексу это нравится. На остальных плевать.

Правда, очень скоро я поняла, что нас арестуют, если мы останемся на людях. У меня все сильнее отказывали тормоза. Я целовала моих мужчин дольше и жарче, прижималась крепче и пыталась потереться, чтобы облегчить сладкую боль потребности.

— Анита, керида, нам пора домой, — очнулся Дани, когда сам увидел, как Алекс сжимает мой зад у всех на виду.

Как ни странно, но Дани часто обретал разум в те моменты, когда мы с Алексом совершенно забывали обо всех и обо всем.

Его замечание в этот раз было более чем уместным и здравым. Мы с Алексом закивали синхронно.

Взявшись за руки, мы стали выбираться из толпы к свободной улице.

В городе во всю шла уборка, но я едва ли замечала людей с метлами и лопатами, которые помогали жиже из томатов скорее добраться до водостока. Дани, хоть и увел нас с площади, но домой не торопился. Он то и дело останавливал меня, чтобы поцеловать, и Алекс тоже требовал поцелуев через каждые два шага.

В какой-то момент я поняла, что не дойду живой до дома, и просто побежала по улице, вырвавшись из цепких объятий моих мужчин. Они нагнали меня у двери, и Дани спешно вставил ключ в замок. Все еще мокрые и безумные мы ввалились внутрь.

Алекс разодрал на мне майку, заставляя захныкать от легкой боли из-за впившейся на миг в плечи ткани. Дани дернул пуговицу на моих шортах и спустил их по ногам, Я почувствовала, как Алекс привлек меня к себе, и чуть откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. Он поймал рукой мою ногу, взял под коленом, заставляя поднять ее. Я застонала так громко и сладко, увидев огонь в глазах Дани, который сделал шаг вперед и поцеловал меня в губы. Рот Алекса в это время скользил по моей шее и за ухом. А язык Дани сплетался с моим.

У меня кружилась голова. Очень скоро я перестала понимать, где чьи ласки. Они оба превратились для меня в одно единственное, бесконечно желанное удовольствие. Я ощущала, как пальцы сдавливают соски, оттягиваю до сладкой боли, а потом нежно поглаживают, чуть сжимая.

Я вскрикивала от круговых скольжений по клитору и проникновения сразу трех пальцев в меня так глубоко, что захватывало дух. Я была полностью, всецело в их власти, доверяла на двести процентов, отдавая по абсолютной сотне каждому моему любимому мужчине.

— Мы могли сделать это в первый же день, Энни, но сейчас все будет идеально, — прошептал Дани отрываясь от моих губ. И опустился на колени.

— Но начнем мы с того же самого. Как в Амстердаме, — обжег мое ухо горячий шепот Алекса.

Он продолжал держать меня, не позволяя двинуться и одновременно открывая Дани идеальный доступ для оральных ласк. Я дрожала, буквально вибрировала, пока язык Дани рисовал по моей плоти, проникал внутрь, а Алекс уговаривал меня потерпеть немного, подождать еще капельку, чтобы было не просто хорошо, а потрясающе идеально.

И когда у меня уже не было сил бежать от лавины удовольствия он проговорил:

— Кончи для нас, Энни.

Дани втянул мой клитор в рот, сжал губами. Алекс прижал меня к себе сильнее, словно впитывал мою вибрацию, питался дрожью удовольствия.

Я кончала выкрикивая их имена, радуясь, что сильные руки держат меня так надежно и крепко.

Едва я обрела разум, Дани поднялся с колен, подхватил меня на руки, закинул на плечо и понес в спальню, уложил на постель.

Я думала, мы примем душ в первую очередь, но Алекс моментально оказался рядом и усадил меня верхом.

— У меня волосы томатным соком пахнут, — захныкала я. — Пойдемте в душ.

— Ты никогда не была желаннее, Энни, — выдохнул мне в губы Алекс.

— Меня невероятно заводит томатный сок, керида, — проговорил Дани, который теперь был сзади.

— Ох, кто я такая, чтобы спорить. Хотя вы оба конченные извращенцы.

— Факт, — проговорили они в один голос, заставляя меня смеяться.

Но я быстро подавилась весельем.

Алекс приподнял меня и вошел. Аккуратно, медленно, глубоко. Я положила ладони ему на грудь, погладила и прогнулась, наслаждаясь тем, как идеально он наполнял меня.

Я стала двигаться, инстинктивно желая продолжения, но Монаган стиснул мои бедра, а Дани погладил по спине и чуть надавил ладонью, чтобы я легла на Алекса грудью.

— Анита, малышка, не надо. Не шевелись. Просто позволь нам двигаться. Доверься.

— Доверься, — отозвался эхом Алекс.

Я закивала, устраиваясь на Алексе удобнее и с удовольствием встречая его толчки снизу. Он так и держал мои бедра, единолично контролируя движения. Его темп был спокойным, уверенным. Но мне было достаточно и нескольких минут, чтобы завестись и встречать новый оргазм. Дани помогал мне с этим. Его пальцы снова колдовали с моим анусом и теперь я точно чувствовала лубрикант.

Одна мысль о том, что сейчас он войдет в меня тоже, заставила сжиматься и корчиться.

— Тшшш, — прошептал Алекс.

— Нет, Энни, нет. Потерпи, родная. Ты должна почувствовать это изо всех сил.

Я завыла ему в плечо. Как можно оттягивать разрядку, когда он говорит такое?

— Расслабься, детка, — вторил ему, Алекс. — Если ты сейчас будешь кончать, то станет больно. Нам это совсем не нужно.

Я замотала головой, подтверждая отрицанием его слова.

— Расслабься.

— Расслабься.

Шептали они, окружая меня убеждением, придавая сил.

Я сосредоточилась и прогнала пульсирующие спазмы, исполняя приказ. Пальцы Дани почти свободно скользнули внутрь и обратно, снова внутрь, а потом я почувствовала бархатную кожу головки. Он надавил на мой тесный вход и медленно, мучительно, восхитительно, убийственно, невероятно медленно стал проникать внутрь.

— Замри, детка. Замри и расслабься.

— Не шевелись, керида.

Наверно, я и не смогла бы. Все мое тело наполнилось истомой и потребностью. Я была идеально заполнена, и это одновременно было много и мало. Очень похоже на те ощущения, что дарил мне Алекс с вибратором, но иначе. Лучше. Потому что теперь во мне был и Дани тоже.

— Все хорошо, Анита? Я сейчас начну двигаться. ТЫ в порядке? — зашептал Дани мне на ухо.

Я простонала что-то утвердительное и почувствовала, как Дани надавил ладонью мне на спину, заставляя лечь на Алекса совсем. Я уткнулась Монагану в шею и тут же почувствовала, как Дани начал отступать и снова погружаться. Теснота и пикантность ощущений побуждали меня сжаться и двинуться навстречу, но я помнила своё обещание и запретила себе любые действия, отдавшись во власть моих мужчин. Они знали меня лучше меня самой и, уверена, сделают все идеально.

Дани продолжал движения, заставляя меня стонать и хныкать, но я успокаивалась и расслаблялась, слушая сладкий, уверенный голос Алекса, который шептал

— Все хорошо, Энни? Скажи, тебе хорошо? Скажи мне.

— Да, да, — отвечала я и ловила его губы, чтобы целовать и ронять новые стоны.

— Горячая, красивая девочка, — говорил он, обнимая и абсолютно не шевелясь при этом тоже.

Едва я начала улавливать первые вестники оргазма, Дани замер.

Не успела я среагировать, как начал двигаться Алекс. Теперь он посылал вверх бедра, даря мне иное наслаждения. Его толчки были сильнее, смелее, и мой крики стали звонкими, а ощущения яркими.

— Черт, Алекс, — рыкнул Дани сзади.

Я приподняла голову и увидела, как они обменялись взглядами, договариваясь о чем-то.

Алекс замер и снова я почувствовала Дани. А потом снова Алекс. И опять Дани. Эти движения по очереди сводили меня с ума, заставляя кричать и умолять о чем то. Я не просила пощады, я просила еще. Больше, сильнее, чаще.

Еще один обмен взглядами, и через секунду они оба начали двигаться во мне, поймав какой-то невероятны ритм, мои мужчины пронзали меня с двух сторон, опустошая и наполняя одновременно, даря столько удовольствия, что я даже стонать больше не могла, только дышала через раз и старалась не потерять сознание от удовольствия. Такого огромного и мощного. Такого сильного и сладкого.

Это даже не было оргазмом, кажется. В какой-то момент я взмыла куда то вверх, как будто отделилась от собственного тела и видела нас со стороны. Не трое. Не девушка и двое мужчин. Мы были единым целым. Мы соединялись, прорастали, продолжались друг в друге.

Я одновременно дрожала и плавилась, взрывалась и парила. И это был не просто оргазм. Он длился долго, долго, очень долго. Я кончала, когда Дани простонал и уткнулся лбом мне в спину, кончала, когда Алекс продолжал посылать бедра вперед, ища разрядку. Кажется, я все еще кончала, когда оба они целовали и гладили меня, совершенно невменяемую, едва ли живую, но абсолютно счастливую.

— Господи, я снова хочу тебя, — проговорил Дани тихо, заставляя меня хихикать.

— Имей совесть, дай ей отдохнуть, — огрызнулся на него Алекс.

От их фирменной перепалки я моментально пришла в себя и поняла, что не против повторить.

— Не хочу отдыхать, — заявила, поворачиваясь к Дани лицом.

Он одарил меня счастливой улыбкой и восхитительным поцелуем, но не дал к нему прикоснуться.

— В любом случае мне нужно в душ, керида.

— О, конечно.

Дани встал и красноречиво взглянул на Алекса. Тот кивнул и сразу же притянул меня ближе, стал целовать и гладить. Очевидно, Дани просил позаботиться обо мне после всего как следует. Но заботливые поцелуи и ласки Алекса очень быстро распалили меня вновь. Он, конечно, это почувствовал, и сам увлекся. Я застонала, ощущая, как его пальцы мягко массируют мой тесный вход.

— Все хорошо? Не больно? — спрашивал он, проникая чуть глубже.

— Все плохо, — простонала я.

Он тут же убрал руку, и я поспешила объяснить

— Теперь я хочу тебя сзади, Алекс.

Он загудел мне в губы сладким стоном.

— Ты уверена, Энни? Ты готова повторит? Сейчас? Прямо сейчас?

— Я не просто уверена, Алекс, мне это необходимо. — Я встала с кровати и поманила его с собой, протягивая руку. — Пойдем.

Алекс не отказался, разумеется.

Я вошла в душевую, пугая Дани, который стоял под горячими струями воды.

— Воу, детка, что за вторжение?

— А ты против? Здесь полно места для троих, — засмеялась я, целуя его. — И хватит играть в гляделки. Я хочу еще. Кто не готов удовлетворить мой нимфоманский голод, пусть выйдет.

— Из душа? — уточнил Алекс, смеясь тоже заходя в просторную кабину.

— Из дома вообще.

— Калиенте Анита, — прошептал Дани, обнимая мое лицо ладонями. — Я был готов продолжить, как только кончил, но…

— Никаких но, — оборвала я его, запрещая говорить глупости с помощью поцелуев.

— Если дама желает, кто мы такие, чтобы отказать? — резонно вставил свои пять пенсов Алекс.

Теперь его губы гуляли по моим плечам и спине, а руки разминали попку, пока я целовалась с Дани, пальцы которого ласкали мою грудь.

Он что-то прошептал мне на ухо про пирсинг, но я не разобрала, хотя адски завелась от одного упоминания штанг в моих сосках. Дани сейчас обращался с ними очень ласково и бережно, позволяя мне отойти от острых стимуляций, которые практиковал Алекс. Я снова и снова, с каждым поцелуем, с каждым движением, с каждой секундой в объятиях этих мужчин понимала, что они идеальны для меня. Наше трио — это полная гармония и стопроцентное соответствие.

Мне не было страшно, когда Алекс попросил меня наклониться, прогнуться и вошел, заставляя стонать и охать от тесноты и наполненности. Мне не было больно, когда он потянул меня назад, заставляя выпрямиться и прижаться спиной к его груди. Он, как у двери, взял меня под коленом, приподнял ногу, открывая себе и Дани идеальны доступ. Алекс начал двигаться, а Дани смотрел, легонько поглаживая мой клитор, шепча, какая я красивая и горячая.

Его пальцы погрузились внутрь, и я знала, что он чувствует движения члена Алекса через тонкую стенку внутри меня.

— Дани, пожалуйста, — позвала я, умирая от желания снова получить их обоих.

— Сейчас, керида, сейчас.

В этот раз я дольше была в сознании, дольше оставалась в разуме, дольше могла оттягивать разрядку, которая, правда, неминуемо наползала, заволакивая все вокруг туманом бессознательного, густого наслаждения.

Я отдалась им снова, полностью доверилась, подарила свое тело и душу двум потрясающим мужчинам. Я любила их по отдельности, но это чувство становилось сильнее, когда мы были все вместе.

Умножать, а не делить.

Теперь я более чем понимала слова Алекса.

Кажется, я снова была где-то далеко, где слышала шепот:

— Тe quiero.

— I love you. ***

И сама отвечала.

— Люблю. Я люблю.

* Сеньерита, вы не можете продолжать после гонга. Битва окончена

** Все в порядке, сеньор

*** Тe quiero. I love you — (исп. англ.) — Я люблю тебя

Глава 15. Перемена мест

Алекс

Я проснулся рядом с Аней рано утром. Необъяснимая тревога сжала сердце. Но ведь она здесь, все в порядке.

Только вот Даниэля не было рядом. Я взглянул на часы — шесть утра. Что подняло его так рано? Он, конечно, не соня, но вставал всегда около девяти.

Поцеловав Энни в лоб, я накрыл ее простыней и встал.

По пути на кухню я не мог не вспоминать все, что вчера произошло. Она дважды сделала меня отчаянно счастливым. Нас обоих. Я никогда не чувствовал ничего подобного к женщине и не получал такого удовольствия от секса втроем. Но Энни… Она была особенной, и секс с ней был особенным. И жизнь. Даже старинная нерушимая дружба с Даном стала для меня еще более особенной, чем до встречи с этой невероятной девушкой.

Все было прекрасно, если бы не одно… Расставание. Почему-то именно сейчас я ощутил, что оно близко. Сердце сжалось, и я зажмурился, отгоняя минорную паранойю. Я запретил себе думать о будущем, хотя вот же оно, на пороге вместе с новым днем.

Даниэль сидел на кухне, крутил чашку с кофе в руках. Он выглядел так, словно не спал всю ночь.

Я отключился, едва мы вышли из душевой, а Аня по-моему уже спала, пока мы вдвоем мыли ее тело и волосы после невероятного второго раунда.

— Дан, ты в порядке?

Я тронул его за плечо, и он вздрогнул, поднял на меня красные от недосыпа глаза.

— Она уедет, Алекс.

— Да, наверно, но… — начал я, но Даниэль перебил.

— Ты не понимаешь. Она сегодня уедет. Я залез к ней в ноут. Заказан билет до Мадрида.

— Что? — я ушам своим не верил. — Даниэль, это же… Как ты мог?

— Мог, Алекс. Услышал, как она договаривается о встрече и работе в Лондоне, но не хотел верить. А история браузера вещь полезная. Аня уезжает сегодня и ничего нам не сказала.

Я потер глаза пальцами. Вот тебе и паранойя. Не очень приятно наткнуться на то, что минуту назад выставил за дверь как неудобную догадку.

В глазах Даниэля я видел отражение собственных чувств. Обида, боль, страх. Я боялся отпустить Энни. Стало сразу пусто и горько. Почему она не сказала?

— Почему она не сказала? — озвучил я последнюю мысль.

— Я не знаю, Алекс. Я все это время ждал, но она молчала. Ты не заметил? Все что мы делали, что она позволяла нам делать — это же гребаное прощание. Она словно пустилась во все тяжкие прежде, чем оборвать концы.

— Твою мать, ты прав.

Я опустился на стул, с ужасом понимая, что мой друг оказался намного дальновиднее меня в этом вопросе. Я вообще ни о чем не думал последние две недели, только трахался, как будто член на днях грозил отвалиться. Словно надышаться перед смертью пытался. И вот.

Я ненавидел себя за то, что собирался сказать, но губы уже сами говорили

— Мы должны уважать ее решение, Дан. Энни, она…

— Что? — заорал он. — То есть ты готов отпустить ее? Вот так просто? Серьезно?

— Нет, но…

— Алекс, не будь тупым бревном без чувств и слабостей, убери этот дебильный поучительный тон и признай, твою мать, что любишь ее.

— Я люблю, Дан, — просто ответил я. — Но ведь ты тоже.

— Я тоже люблю, — ответил Даниэль уже тише. — И мы должны быть вместе.

— Ты сам себя слышишь, бро? Мы уже были. И, похоже, на этом все должно закончиться. Разве может быть иначе?

— А разве нет? Хочешь сказать, ты просто отвезешь ее сегодня на вокзал, подашь чемодан и помашешь рукой?

Я понимал, разумеется, понимал, что Дан описывает мой личный ад, но разум упрямо твердил, что это правильно.

— Если Энни… — я запнулся. — Если Анна приняла решение…

— О, заткнись. Даже слышать ничего не хочу, — всплеснул он руками и разразился быстрым потоком испанских слов, смысл которых я не улавливал из-за собственных нервов и сбивчивой речи Даниэля.

— А что ты предлагаешь, Дан? Запереть ее в подвале? Никуда не пускать? Нам ведь тоже скоро возвращаться в Америку. Тогда мы сами выкинем Анну на улицу? У тебя есть план, бро? Давай! Просвети. Только без общих фраз.

— Да, я бы тоже послушала, — услышал я голос Энни за спиной.

Обернувшись, я увидел ее и… Кажется, был заранее согласен со всеми безумиями, которые хотел предложить Даниэль.

Энни стояла на лестнице, в майке Дани, которая доходила ей почти до колен и соблазнительно открывала грудь. Я не хотел ни на минуту отпускать эту красоту из своей постели, своего дома, своей жизни. Только вот дом мой был далеко, а жизнь не так проста, чтобы взять и решить быть вместе навсегда. Да еще и втроем.

— Скажи, Дани, — повторила Энни с легким нажимом. — Поведай свой план. Раз уж ты так ловко порылся в моих вещах и подслушал разговор, наверно, сочинил что-то гениальное.

Аня

Я проснулась от громких разговоров. Дани и Алекс так яростно спорили. Можно было не спускаться. Я слышала их и через закрытую дверь.

Мне стоило догадаться. Эти долгие взгляды Дани, слишком долгие и слишком серьезные для него. Несколько намеков и глубокие яростные поцелуи после.

Конечно, он знал. Он слышал мой разговор с Торпом, а потом еще и по вкладкам полазил. Да я и сама хороша. Дотянула до самого конца, не говорила им. Скрыть правду — это ведь тоже ложь, как ни крути.

Все, чего я хотела избежать, настигло меня как возмездие. Дани, который мечет молнии, и Алекс, совершенно растерянный, хоть и хватающийся за соломинку здравого смысла.

— Сначала ты скажи, — с нажимом проговорил Дани. — Скажи честно, Анита. Собиралась просто сбежать?

Я смотрела в его яростные глаза и растеряла собственную злость и негодование.

— Кажется, да, — проговорила я, едва слышно. — Я не знала, как вам сказать. Но мне предлагают должность и хорошие деньги. К тому же я всегда любила Англию, Лондон.

Дани моргнул, и тут же в его в взгляде зажглась надежда.

— Я бы поехал и в Лондон, керида. Почему нет? Мы следовали за тобой в Альпы. Потом ты выбрала Испанию. И мы снова здесь. Чем хуже Англия?

— Дани, милый, но вы же не можете все время быть рядом. У вас дела в Амстердаме, а потом все равно придется возвращаться в Штаты.

И тут он задал совершенно неожиданный вопрос.

— А ты бы полетела в Штаты с нами?

Я открыла рот и глотала воздух, не зная, что ответить на это.

— Я… Мне… Но… У меня даже визы нет.

— Это не проблема, — тут же нашелся Дани. — Алекс гражданин. Он может оформить приглашение прямо в консульстве.

— Виза максимум на три месяца, — вклинился Алекс, не менее потрясённый планами Дани, чем я.

— Женишься на ней в Вегасе, и вид на жительство будет у Ани автоматом.

Алекс открыл рот и забыл закрыть его. Кажется, по части планирования Дани переплюнул нас обоих.

— Дани, ты не можешь заставлять Алекса, — пришла я на помощь Монагану, который не находил слов, но точно был не в восторге от такого выхода из ситуации. — Ты совсем не знаешь меня. А если я аферистка. Он ведь богатый человек и…

— И половина его бизнеса принадлежит мне, — закончил Дани. — Ну да к черту Алекса. Плевать.

Дани пересек кухню, запрыгнул на ступеньку, с которой я так и не сошла. От его близости у меня помутился разум. Я была готова на любые безумства лишь бы не оказаться в точке невозврата, в том моменте, когда я не смогу коснуться моего горячего испанца.

— К черту их всех, Анита. Мне плевать на Штаты. Я гражданин Испании, и тут мы точно можем остаться с тобой. Вдвоем, керида. Выходи за меня. Поехали прямо сейчас в Михас, это мой родной город. Отец Винченцо обвенчает нас хоть вечером.

Я засмеялась сквозь слезы, положила ладони на его щеки, покрытые щетиной.

— Калиенте Дани Рей, — проговорила я, смеясь, но плача в душе. — Хороший мой, не надо.

— Анита, я…

Я прижала палец к его губам, запрещая договаривать, и замотала головой, чтобы не слышать, не знать, не понимать всего, что сейчас рвалось из Дани.

Я посмотрела ему через плечо, туда, где стоял Алекс. Наши глаза встретились, и он сразу понял, что я ищу поддержки и сил. Нам всем нужно думать трезво, без эмоций. Алекс это умеет. Он уже решил однажды, что мы должны расстаться. Должен помочь мне и сейчас.

Монаган не разочаровал.

— Она права, Даниэль. Все это рано или поздно подошло бы к концу. Сейчас ничем не хуже, чем через две недели, когда нам придется улететь, а Ане остаться. Мы должны уважать ее желание. Если предложение выгодное — нельзя отказываться от возможности. Работу в Лондоне, в международной компании, так просто не предлагают.

Дани смотрел на меня, даже не взглянул на Алекса. Его глаза убивали меня, прожигали насквозь.

Ты хочешь работу и Лондон?

Ты откажешься от меня? От нас обоих.

Ты уедешь?

Неужели ты уедешь?

Я покивала, чудом сдерживая желание разрыдаться и повиснуть у него на шее. Дани взял меня за запястья и убрал мои руки со своего лица.

— Я понял. Я понял вас обоих, — бросил он и вихрем умчался из дома, хлопнув дверью.

— Калиенте Дани Рей, — прошептала я, оседая на ступеньку.

Алекс тут же оказался рядом. Он обнял меня за плечи, притянул к себе и целовал в макушку, шепча

— Все хорошо, Энни. Все хорошо.

Но все было плохо. Я думала, что разревусь, но нет. Рыдания стояли в горле горьким комом, отравляя меня изнутри, не находя выхода. Я сидела на лестнице с Алексом, кажется, целую вечность, но все равно пришлось встать и сказать

— Прости, но я лучше уеду прямо сейчас.

Он поднялся и кивнул, а когда я пошла наверх собирать вещи не последовал за мной. Я знала, что Алекс не будет уговаривать остаться, не предложит выйти за него или даже провести еще какое-то время вместе. Он уже однажды отпустил меня и сейчас снова сделает это. Потому что так правильно.

Я боялась и одновременно желала, чтобы вернулся Дани. Я хотела, чтобы позвонил Торп и все отменил. Я была согласна даже на землетрясение или астероид, чтобы никуда не ехать, но руки упрямо складывали вещи в чемодан.

Алекс появился в спальне как раз, когда я застегнула последнюю молнию. Он помог спустить багаж вниз и, разумеется, предложил:

— Давай отвезу тебя на вокзал.

— Нет, спасибо, я уже вызвала машину.

— Ладно, — кивнул он, снова не споря.

Я схватилась за ручку двери, но Алекс не дал мне выйти, притянул к себе и поцеловал. Так глубоко и сладко, что я была готова потерять сознание от нежности.

Алекс отпустил меня так же внезапно, как и обнял. В его глазах было столько противоречий, но он моргнул, и я поняла, что он хотел больше всего.

Не уходи.

Останься.

Еще на час. Хоть на минуту.

Но его красивые влажные губы сказали:

— Прощай, Энни.

Я отвернулась обратно к двери, схватила чемодан, словно пушинку, и побежала с ним на улицу. У дома уже стояла машина. Водитель забрал багаж, я устроилась на заднем сидении, не сдержалась и обернулась, когда мы тронулись.

Алекс стоял на крыльце, руки в карманах шорт, он провожал такси взглядом, пока мы не повернули на другую улицу.

И тут я, наконец, разрыдалась.

Дани

Я хотел напиться, но не стал. Просто сидел в кафе и смотрел на шот водки, пока она нагревалась под палящими лучами беспощадного солнца. Аня стала моим наркотиком, нужно признать это. Секс с ней это не просто пикантность ощущений от понимание, что она хочет Алекса тоже. Я ведь дышл ею. Я не мог без нее.

Вспомнив ужасную неделю тоски в Париже и Амстердаме, которую я провели в разлуке с Аней, не мог поверить, что такое состояние теперь будет постоянным. Я любил ее, черт подери. Она забралась мне под кожу, стала моим лекарством. Как теперь я буду без нее?

Только что нас было трое, а теперь я снова один.

Один как тогда, еще до сближения с Алексом. Я был один здесь в Испании. У меня почти не было друзей, поэтому и уехал с матерью в Штаты без сожаления. И там, в школе, я тоже дружил именно с Алексом. Остальные были приятелями, хорошими знакомыми. А девчонки… Девчонок было всегда много, но ни одну мне не хотелось увезти в церковь, чтобы обвенчаться.

Я понимал, что все мои предложения были поспешными и слишком эмоциональными. Для прагматичного Алекса — точно. Но моя маленькая безумная Анита совершенно неожиданно струсила и стала такой же, как он.

Я понимал их обоих, конечно, но вот что было делать с болью, которая рвала меня на части?

Наломал бы дров, наделал бы дел, поэтому и убежал, как истеричная барышня, хлопнув дверью. Плевать.

— Закрываемся на сиесту, сеньор, — проговорил хозяин бара, намекая.

Я кивнул и ушел, так и не выпив. Долго шататься по городу не дала жара. Я дошел до дома, не зная, что буду делать или говорить.

Прохлада кондиционера подарила моей коже блаженство, но я продолжал кипеть изнури. От гнева, от боли, от безысходности.

Алекс сидел на кухне, и его стакан был пуст. Я сразу заметил початую бутылку виски. Ну надо же, Мистер Правильный Парень оказался слабее наркомана. Как интересно. Злости, правда, я не испытывал. Вообще, не хотелось с ним разговаривать.

Я поднялся наверх, чтобы принять душ и только тогда понял, что Ани в доме нет. До ее поезда еще пара часов, но она наверно уже уехала. Я сцепил зубы, сжал кулаки и вошёл в душевую, чтобы смыть пот сиесты.

Когда я спустился вниз, Алекс все так же сидел за столом, но теперь его стакан был наполовину полон.

— Хочешь? — предложил он мне.

Я изумленно приподнял брови. Он серьезно? Предлагает мне выпить?

— Нет, и тебе не советую. Давно она уехала?

— Почти сразу, как ты ушел.

— Понятно. Можешь надраться, если хочешь, но мне бы не хотелось дышать твоим перегаром завтра по пути в Мадрид.

Я взял из холодильника бутылку чая и прошел в гостиную, где опустился на диван и уставился невидящими газами в ленту новостей на экране мобильного. Как ни странно, Алекс сразу решил составить мне компанию.

— В понедельник финал сделки по «Грешникам», да? — уточнил он.

Я кивнул.

— Значит нужно лететь в Амстердам.

— Алекс, — не выдержал я. — Я не в настроение болтать о делах, окей? Можешь оставить меня сейчас в покое?

Он промычал что-то неразборчивое, но никуда не ушел при этом, а сел в кресло.

Спустя минуту неловкого молчания Алекс проговорил:

— Она ведь делала нас обоих лучше, да?

Я мельком взглянул на него, не собираясь отвечать, но Алекс вроде бы и не нуждался в моих ответах. Он продолжал болтать. Я пытался игнорировать его пьяный лепет, но это было непросто, ведь все его слова были об Ане.

— Невероятно, как одна и та же женщина по-разному на нас влияет. Ты стал такой спокойный, Дан, выдержаный, а я наоборот… Никогда не думал, что могу потерять голову… И… Но это же совершенно нереально, бро… Как можно любить вдвоем одну и ту же девушку? И не быть соперниками. Это ведь…

— Нормально, Алекс, это нормально, — не выдержал я. — Если нам троим хорошо, то какого дьявола считать эти отношения отклонением?

Мы снова замолчали. Я жалел, что снова завелся. Алекс, кажется, тоже больше не хотел разговаривать. Мне хотелось уйти, но я все сидел и ждал чего-то и подпрыгнул, когда Монаган гаркнул:

— Дани Рей, мать твою, почему мы ее отпустили?

— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулся я, вставая с дивана.

Я думал, что Алекс пьян, но он, похоже, выпил совсем немного. По крайней мере, в глазах не было и тени хмельной бравады, только горечь и отчаяние.

— Почему мы здесь, когда она уезжает? — продолжал задавать он идиотские вопросы. — Почему ты тормозишь, как я Дани? Выгони машину из гаража. Мы еще успеем. Вамос!

Последнее он добавил с таким испанским азартом, что я рванул к двери, как спринтер после выстрела.

Уже через минуту мы мчались по улицам Буньоля к вокзалу.

— Десять минут, Дан, поднажми.

— Ограничение скорости, Алекс.

— Ты сейчас шутишь, бро? Гони, а то я сам за руль сяду.

Я ржал, как больной, слушая от зануды Алекса подобные указания. Даже если мы не вернем Аню, то точно никогда уже не будем прежними. Новый Дани Рей был готов к этому и безмерно благодарен безумной русской ведьме за все, что она сделала. Но все же мне хотелось сделать ее своей навсегда намного сильнее, чем благодарить всю оставшуюся жизнь заочно.

Я бросил машину у знака парковки для инвалидов, и Алекс не сказал об этом ни слова. Думаю, если бы оставил тачку поперек железнодорожных путей, он бы тоже был не против. Мы рванули к перрону, но как раз в этот момент объявили, что поезд до Мадрида отбывает и закончена посадка. Я наткнулся на заблокированный турникет, который отрезал нас от Ани. Сквозь прозрачные ограждения я видел, как поезд набирает ход.

— Просите, сеньор, посадка окончена, — проговорил работник вокзала.

— Опоздали, — выдохнул Алекс позади меня.

— Боюсь, что так, господа, пожалуйста, отойдите от турникетов.

Я был готов пробить лбом себе путь вперед, но Алекс оттащил меня в сторону.

— Остынь, Дан. Можно перехватить ее на следующей станции. Какая первая остановка?

Я вмиг внял голосу рассудка и спросил об этом у сотрудника вокзала.

Аня

Я стояла на перроне, глотая слезы. Поезд уезжал, а у меня не было сил пошевелиться. Я не могла уехать от них, у меня не было сил, гордости, ума, вообще не осталось ни одного достоинства, кажется. Во мне бурлила только сильнейшая потребность быть рядом с Алексом и Дани. Или рядом с Дани, если Алекс не захочет. Или с Алексом, если Дани не простит. Я не могла без них. Кажется, все мои силы, вся моя воля ушли на сбор вещей и попытку уехать, но они иссякли, когда пришло время сесть в поезд. У меня был билет, багаж, был поезд. Я прошла на посадку, но никак не могла шагнуть в вагон и уехать от моих мужчин. Так и стояла на перроне, пока пассажиры торопливо устраивались на сидениях, пока трижды объявили посадку на Мадрид, пока поезд набирал ход, пока не скрылся из виду. Я развернулась и пошла обратно в вокзал.

Глаза опухли от слез, я почти ничего не видела, но безошибочно узнала голос Дани.

— Анита, керида!

Я отпустила ручку чемодана и помчалась на голос, а уже через секунду утонула в объятиях моего испанца.

— Энни, свитхарт, — прошептал мне на ухо Алекс.

Я рассмеялась от счастья и облегчения, ощущая спиной, как Монаган прижимается ко мне сзади и тоже крепко обнимает.

Я встала на цыпочки и расцеловала губы Дани, все еще не веря в реальность происходящего. Обернулась и обняла ладонями лицо Алекса, тоже целуя. Его губы были со вкусом виски. Или мне показалось?

— Тe quiero, — шептал Дани, покрывая поцелуями мою шею сзади.

— I love you, — повторял на английском Алекс признание в любви прямо мне в губы.

— Я люблю тебя, люблю, — бормотала я по-русски, поворачивалась и целовала Дани, говоря и ему тоже. — Люблю тебя.

Я чувствовала себя примерно так же, как после Томатины. Кажется, начни Алекс задирать подол моего платья посреди вокзала, я бы не протестовала. Собственно, он и начал. Как ни странно, но в уме, похоже, был только Дани. Он взял мой чемодан и отодрал меня от Алекса, утягивая за собой.

— Это все прекрасно, но лучше продолжить дома.

— Зануда, — хохотнул Алекс, сжимая мою другую руку, следуя за нами.

Дани фыркнул, а я начала снова смеяться, как помешанная. Мне было весело и легко. Намного лучше, чем, когда я стояла на перроне или собирала вещи, или говорила Дани, что нам придется расстаться, или смотрела в глаза Алекса, когда он отпускал меня. Разве не правильно то, что доставляет удовольствие, а не страдание? Пусть я сейчас совершаю глупость, но она делает меня такой счастливой.

Дани усадил меня на заднее сидение, и рядом сразу оказался Алекс. Рей выругался по-испански, устраиваясь за рулем. Кажется, он сказал что-то про алкоголизм, который отключает разум и совесть.

Я все смеялась и смеялась, подставляя губы поцелуям Алекса, дразня его.

— Как ты позволил Дани украсть меня? Почему не остановил? Это же безумие.

За Алекса ответил Дани

— Между прочим, поехать за тобой — его идея. Я почти смирился.

— Вы меня разыгрываете.

Алекс отрицательно покачал головой.

— Нет, Энни, все так и было.

— Ты пьян?

Это было единственное объяснение.

— Немного, но не настолько.

— Настолько, чтобы перестать нести чушь о долге, нормальности и расставаниях — пояснил Дани. — А сколько надо выпить тебе, чтобы позвонить мистеру Торпу и отказаться от должности?

— О, вообще, ничего. Меня устроит пара поцелуев, — рассмеялась я.

Алекс тоже расхохотался, прижимая меня крепче и целуя в макушку. Совсем как несколько часов назад.

Все еще трезвая без их ласк и поцелуев я не могла не спросить

— Куда мы потом? У нас есть план?

— Ох, Энни, обожаю тебя. Даже, погружаясь в безумие, ты нуждаешься в плане, — расхохотался Алекс.

— Завтра в Мадрид, — буднично ответил Дани, улыбаясь уголками губ. — Оттуда самолётом в Амстердам. У нас финальная стадия сделки. Это дня на три, неделя максимум.

— Понятно, — кивнула я. — А потом?

Алекс и Дани переглянулись через зеркало.

— Как ты относишься к Лос-Анджелесу? — спросил Монаган.

— Но… — я сглотнула. — А виза, разрешение? И я точно не собираюсь выходить замуж ближайшее время.

Алекс и Дани засмеялись. Монаган щелкнул меня по носу и лучезарно, беззаботно улыбаясь. А Дани уточнил:

— Керида, а кто говорит о браке? Мы пока предлагаем тебе лишь Калифорнию. Как ты относишься к Лос-Анджелесу?

— Не знаю. Я там никогда не была.

— Спорим, тебе понравится, — прошептал Алекс мне на ухо, и я сжалась, покрываясь мурашками от предвкушения.

Можно не спорить. С ними мне понравится все.

Эпилог

Я стояла на балконе и смотрела на океан. После Рио я думала, что уже не смогу удивляться, но здесь, в Лиме, столице Перу, все было иным и иначе.

Не зря Дани так хотел здесь побывать.

Прошло три года с тех пор, как я лишилась разума, отдала свое сердце, душу и тело Алексу и Дани. Кажется, с тех пор минула целая вечность, а та Аня, что боялась и цеплялась за стабильность изо всех сил, навсегда исчезла. Теперь я была Анной Кац, официально менеджером по международному сотрудничеству в команде Дани Рея. Неофициально — любовницей Дани и Алекса.

Они дважды пытались затащить меня в Вегас, но я оба раза отказывала им обоим. Я не видела смысла в браке с кем-то одним, ведь мне были дороги оба. Дани любил припугнуть проблемами с визой, но мне регулярно продлевали ее без проблем, а через год я и вовсе получила вид на жительство. Скорее всего, не без помощи Алекса, но все же.

Раз в год Дани ездил в тур по миру, но и без этого у меня было полно работы с его пограничными концертами в Канаде и Мексике. После каждого изматывающего тура Дани настаивал на путешествиях без рабочего повода. В этот раз настала очередь Южной Америки. Мы классно отдохнули вдвоем в Бразилии, а теперь ждали Алекса в Перу, чтобы увидеть город инков вместе.

Монаган застрял в Лос-Анджелесе с административными делами лейбла. Я безумно скучала по нему, хотя мы не виделись всего неделю, а до этого хорошенько отпраздновали годовщину знакомства в Амстердаме, как обычно, в «Грешниках». Понятия не имею, как Дани и Алекс уговаривали каждый год нового владельца, но все три даты мы отмечали горячим сексом в бывшем кабинете Алекса.

Я повела плечами, вспоминая, что именно там год назад Монаган увидел мою тату и был изрядно зол, но… Потом ему понравилось. Дани уговорил меня сделать татушку. Прямо во время тура, пока Алекс оставался в Америке.

Мне набили ее буквально за час. Три сердечка танцуют, взявшись за руки. Это было не так уж и больно, хотя мастер предупреждал, что место на шее сзади достаточно чувствительное из-за близости косточек позвонков.

Я повела печами, вспоминая, как Алекс теперь любил целовать меня там и обводить контур рисунка языком. Интересно, будет он ругаться из-за очередного сюрприза, на который уболтал меня искуситель-Дани?

Едва я об этом подумала, как моей шеи сзади коснулись теплые губы. Тут же я ощутила запах пряной туалетной воды, и на перила по бокам от меня легли мужские руки.

Алекс.

Боже, он прилетел.

— Энни, свитхарт, — прошептал он мне на ухо.

Я задрожала от восторга, счастья и возбуждения, прижалась спиной к его груди, оттягивая потрясающий момент встречи. Но Алекс был не настолько терпелив. Он развернул меня к себе лицом и с минуту смотрел на меня.

— Как же я скучала по тебе, — прошептала я, прежде чем встать на цыпочки и поцеловать мои любимые губы.

Алекс целовал меня, утягивая с балкона в номер, чтобы спрятать от посторонних глаз и… Ох, он ведь сейчас снимет с меня халат. Черт… Черт, черт, черт.

Он все увидит, а я совсем не готова. Да и как к такому подготовишься?

— Я скучал сильнее, малышка. А Даниэль где? Опять тебя бросил, да? Бессовестный засранец.

— Всего-то на тренировку вышел, — откликнулся тут же Дани.

Я увидела его через плечо Алекса. Румяный, уставший, но не настолько, чтобы отдать меня сейчас другу для единоличного владения.

Алекс едва одарил Дани взглядом, пробормотал мне в кожу:

— Хочу тебя, Энни.

Дани тут же оказался рядом, ехидно улыбаясь. От него пахло свежестью. Наверно, успел принять душ после зала. Ох, конечно, он не пропустит момент, когда Алекс меня разденет. Я глянула на Дани, ища хоть какого-то пограничного решения, но он продолжал ухмыляться, поглаживая меня по руке, поднося пальчики к губам. М-да, очевидно, его веселит грядущий гнев мистера Монагана.

Я решила не думать и отдаться ласкам Алекса. Мне ведь так давно хотелось ощутить его руки. Нетерпеливые, жадные. И губы. Настойчивые, неумолимые. Он подхватил меня и усадил на диван, заставляя откинуться и забыться окончательно. Я протянула руку, зовя к нам и Дани. Ему не нужно было иного приглашения. А Алекс все медлил. Я и забыла, что последнее время он предпочитал доводить меня до оргазма, практически не раздевая. Вот и сейчас его ладонь легла на мое бедро, побуждая раздвинуть ноги.

— Без белья, Энни. Какая горячая развратная девочка.

— Я ждала тебя, — простонала я.

— И всегда готова. Боже, малышка, ты уже влажная.

Я заерзала, прося его быть настойчивее, трогать меня и гладить сильнее. Но Алекс лишь продолжал целовать, иногда отдавая мои губы непривычно тихому Дани, который легонько водил носом по моей шее, смиренно дожидаясь своей очереди.

Я ощутила, как Алекс укусил меня за губу и одновременно сдавил сосок пальцами. Он моментально отпрянул.

— Что за..?

Дани засмеялся мне в шею невероятно довольный.

Гад.

— Хей, малыш, не сходи с ума, — проговорила я сдавленным от возбуждения голосом.

Уговаривать Алекса не психовать в таком состоянии — та еще задача. Мне совсем не хочется раскаиваться или извиняться. Одна надежда на Дани, который уговорил меня, уговорит и Алекса, что это красиво и круто.

— Да вы меня разыгрываете, — огрызнулся Монаган. — Опять? Пирсинг на этот раз? Энни!

Дани, наконец, решил взять слово.

— Брось, приятель. Мы ждали тебя в Рио. Нам было скучно, а у меня там знакомый мастер держит салон. Я сам проколол, — похвастался он. — Ты посмотри, как красиво.

И Дани распахнул на мне халат, показывая Алексу пирсинг в моем соске, который он только что сам нащупал. Он уже зажил, хотя даже Дани еще не решался коснуться меня.

— Энни, тебе же больно, — тут же скривился Алекс. — Зачем?

— Анита, керида, больно? — спросил и Дани.

Он тут же расцвел, когда я отрицательно помотала головой и чуть придвинулась к нему, безмолвно приглашая изучить мое новое украшение. Дани легонько нажал пальцем на сосок, а потом крутнул штангу. Я застонала, выгибаясь.

— Еще, — попросила я. — Алекс, пожалуйста.

Но Монаган все еще сомневался и медлил. Пришлось мне самой положить руку на грудь.

— Пожалуйста, Алекс. — Я глянула на Дани и невольно скопировала его соблазнительно коварную ухмылку. — Давай, любимый. Спорим, тебе понравится.

После этого он уже не мог устоять. А я громко стонала, пока он крутил и надавливал на штангу, ласкал мою грудь языком, втягивая в рот и играя с пирсингом.

Понравилось. Ему более чем понравилось. Алекс даже уступил Дани право моего первого оргазма. Собственно, у него просто не было сил отказаться, когда я потянулась к молнии на джинсах и взяла в рот его член. Алекс продолжал гладить мою грудь, пока я посасывала его. А Дани спустился вниз, развел мне ноги и водил языком по клитору, держа меня на краю оргазма и одновременно безмолвно обещая, что теперь можно украсить меня и здесь.

Я старалась не думать об этом, хотя знала заранее, что вряд ли откажусь. Особенно, если это потом будет так же круто, как с сосками.

Ох, Алекс нас убьет.

— х-

Мы не вылезали из номера целый день, но на следующий все же было решено прекратить трахаться и оправиться на экскурсию по городу. Секса у нас было навалом и в Лос-Анджелесе, а в Перу мы прибыли за новыми впечатлениями.

Гид водил нас по городу, но основное приключение было запланировано на завтра. К вечеру мы устали и зашли поужинать в местный ресторанчик национальной кухни. Напротив был какой-то шатер. Я спросила у Дани:

— А там что такое? Регистрация брака? Или я все еще плоха в испанском?

— Нет, именно это, — тоже немало удивился Дани. — Но под навесом? Странно.

К нам подошел официант, и Дани спросил его о странном сооружении посреди улицы. Парень ответил так быстро, что я ничего не разобрала.

— Он сказал, это что-то вроде игрушечной свадьбы. Там могут поженить как бы понарошку, — объяснил Дани. — Обычно свадьба — это дорого здесь, а народ не из богатых. Но влюбленные верят, что если пожениться в шатре, то скоро будет и настоящая свадьба.

— Как интересно, — заулыбался Алекс, глядя то на меня, то на шатер, то на Дани.

Рей ответил ему приподнятыми бровями и заговорщическим взглядом.

— Давай поженимся, — выпалили ни одновременно, заставляя меня смеяться.

— Ахахах, супер, ребят, отличная шутка.

Я даже в ладоши захлопала, но, оказывается, никто не шутил. Дани быстро расплатился, а Алекс тащил меня к шатру за руку, пока я хохотала и игриво отбивалась.

— Мистер Монаган, что за бесцеремонность? Вы насильно склоняете меня к фальшивому браку?

— К игрушечному, — поправил Дани, догнав нас.

Он обнял меня за талию с другой стороны. Мы остановились у шатра, и я смотрела на них обоих, с ужасом понимая: они не шутят.

— Ну, бросьте. Это все глупости.

— Но только так мы можем пожениться втроем, — проговорил Дани.

— А ты отказываешься именно по этой причине, — припомнил Алекс. — Давай, Энни. Что ты теряешь? Или не хочешь принадлежать нам даже в шутку?

— Какие тут шутки? Я ведь ваша. Вся ваша.

Я поцеловала Алекса, Дани, улыбнулась, готовая, кажется, к очередному безумию.

— Тогда скажи, что согласна.

— Я согласна. Сделаем это.

И первая шагнула в шатер, чтобы стать женой двух мужчин. В шутку, конечно. Хотя для нас это было стопроцентно всерьез.

Конец

Content

Спорим, тебе понравится
Аля Кьют

Глава 1. Новая жизнь

Глава 2. Грешники на небесах

Глава 3. Ошибка

Глава 4. Волшебство. Часть 1

Глава 5. Похмелье

Глава 6. Швейцария

Глава 7. Ночь в шале

Глава 8. Пешком в Церматт

Глава 9. Волшебные грибы

Глава 10. Зима летом

Глава 11. В болезни

Глава 12. Подготовиться

Глава 13. Коста дель Соль

Глава 14. Часть 1. Томатина

Глава 15. Перемена мест

Эпилог