Мозохин Олег Борисович

Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

© О. Б. Мозохин, составитель, 2021

© О. Б. Мозохин, общая редакция, 2021

© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2021

* * *

Историческое предисловие

Над публикуемой книгой «От фракционности к фашизму (о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях)» Н. И. Ежов работал в течение 1934–1937 годов. В Российском архиве социально-политической истории сохранились ее черновики. Писать ее он начал в тот момент, когда был убит выстрелом из револьвера член Политбюро[1] и секретарь ЦК[2] ВКП(б)[3], член Президиума ЦИК[4] СССР[5], секретарь Ленинградского обкома партии С. М. Киров. Это случилось 1 декабря 1934 года в Ленинграде, в помещении Смольного, его убийство совершил задержанный на месте преступления Л. В. Николаев.

Именно в это время Ежов вначале был приближен к ведению следствия по этому делу, а затем контролировал основные следственные действия во всем Наркомате государственной безопасности. Немного позже он, оставаясь секретарем Центрального комитета, возглавил это ведомство. Под его руководством прошли массовые репрессии в СССР 1937–1938 годов. Постараемся проследить, как Ежов «врастал» в работу Народного комиссариата внутренних дел СССР.

На следующий день после убийства, 2 декабря 1934 года,

Н. И. Ежов прибыл в Ленинград вместе с И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, К. Е. Ворошиловым, А. А. Ждановым, А. В. Косаревым и большой группой оперативных работников НКВД[6] во главе с наркомом Г. Г. Ягодой и его заместителем Я. С. Аграновым.

По прибытии в Ленинград приехавшие ознакомились с материалами следствия и допросили Николаева. Им были доложены оперативные материалы на лиц, ранее разрабатывавшихся органами НКВД по подозрению в террористической деятельности, дела оперативного учета на бывших троцкистов, зиновьевцев и других участников оппозиционных групп. Во всех этих материалах данных о причастности Николаева к оппозиционным группировкам не оказалось. Имелись лишь сведения о том, что ранее он был знаком, причем только по службе, с некоторыми активными в прошлом зиновьевцами. Николаев также не дал никаких показаний о связях с оппозиционерами.

Н. И. Ежов в Витебске с сослуживцем (1916 г.).

Н. И. Ежов с Серго Орджоникидзе (1935 г.)

Однако Сталин использовал это убийство как повод для организации расправы над своими идейными противниками – бывшими оппозиционерами. Несмотря на отсутствие материалов о связях Николаева с оппозицией, он предложил сотрудникам НКВД искать сообщников террориста Николаева среди зиновьевцев.

Впоследствии, выступая на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) в 1937 году, Ежов сообщил о том, в каких условиях проводилось следствие по делу об убийстве Кирова и как по инициативе Сталина следствие было направлено по линии обвинения в этом преступлении бывших участников зиновьевской оппозиции. Из выступления Ежова следовало, что Сталин вызвал его с Косаревым и сказал, чтобы они искали убийц среди зиновьевцев.

По словам Ежова, работники следствия не верили тому, что убийство Кирова совершено зиновьевцами, и противодействовали этому направлению следствия. Пришлось вмешаться Сталину, который позвонил Ягоде и сказал: «…смотрите, морду набьем». После этого для подтверждения выдвинутой версии о причастности к убийству С. М. Кирова зиновьевцев следователи вынуждены были «идти напролом».

«Ленинградский террористический зиновьевский центр». Выполняя установку Сталина, органы следствия, представители Прокуратуры[7] и Верховного суда СССР[8] стремились доказать любым способом, что убийство Кирова совершил бывший участник зиновьевской оппозиции, которая якобы действовала под руководством центра, находившегося в Москве.

Работники НКВД Г. Г. Ягода, Я. С. Агранов, С. Н. Миронов, Г. С. Люшков, Д. М. Дмитриев как непосредственные руководители и организаторы предварительного следствия, используя методы провокации, шантажа и обмана, сделали все для того, чтобы искусственно связать убийство Кирова с деятельностью зиновьевской оппозиции в Ленинграде и Москве. В плане следствия по делу об убийстве Кирова в первом пункте следователям дается указание направить свои усилия на установление связей зиновьевцев с совершенным преступлением.

С этого времени Ежов стал курировать следствие по этому делу в нужном для Сталина направлении. В это время, по словам Ягоды, «начинается систематическое и настойчивое вползание» Ежова в дела НКВД. Он вмешивался во все детали расследования и придал делу то направление, которое хотел Сталин.

В архивно-следственном деле имеются сведения о том, что Николаев являлся человеком с неуравновешенной психикой и болезненной склонностью к возвеличиванию своей личности. Об этом свидетельствуют его дневники, показания его матери, данные медицинского осмотра при поступлении Николаева на завод «Красный арсенал», объяснения лиц, непосредственно соприкасавшихся с ним после его ареста. В марте 1934 года за отказ от партийной мобилизации на транспорт первичной парторганизацией Николаев был исключен из партии и уволен из Ленинградского института истории ВКП(б), где работал инструктором. Хотя решение первичной парторганизации об исключении Николаева из партии вышестоящими партийными органами утверждено не было и Николаеву лишь объявили выговор, он, как это видно из его писем и дневников, считал, что его несправедливо обрекли на безработицу, опорочили, оттолкнули от партии.

Путем обмана, шантажа, обещаний сохранить жизнь Николаеву и создания ему привилегированных условий содержания под стражей сотрудники НКВД в процессе следствия склонили Николаева к даче ложных показаний о причастности зиновьевской оппозиции к убийству Кирова. Николаев оговорил группу бывших зиновьевцев, арестованных по данному делу. От него добились показаний и о том, что он якобы сам являлся зиновьевцем, входил в подпольную террористическую группу и по ее заданию совершил террористический акт над Кировым. Он дал показания и о преступной связи их группы с латвийским консулом в Ленинграде Бисенексом.

Органы НКВД воспользовались тем, что большинство арестованных участвовали в прошлом в зиновьевской оппозиции. Так, Котолынов, Шатский, Румянцев, Левин, Мясников, Мандельштам, Сосицкий, Ханик, Звездов, Антонов и Толмазов в 1926–1928 годах. были активными зиновьевцами, занимались антипартийной фракционной деятельностью. Котолынов, Румянцев и Толмазов в это время возглавляли оппозицию в ленинградской комсомольской организации.

Используя подобные факты, следствие добилось от арестованных признания в моральной и политической ответственности за террористический акт, совершенный Николаевым как якобы зиновьевцем. От некоторых арестованных были получены противоречивые показания о наличии в Ленинграде и Москве подпольных центров зиновьевской оппозиции.

21 декабря 1934 года по вопросам окончания следствия, организации и проведения судебного процесса Сталин принял наркома НКВД Ягоду, его заместителя Агранова, председателя Военной коллегии Верховного суда СССР В. В. Ульриха, Прокурора СССР И. А. Акулова и его заместителя А. Я. Вышинского. Тогда же Ягода и Агранов представили Сталину проект сообщения в печати о результатах следствия и передаче дела в Прокуратуру СССР для составления обвинительного заключения и направления в суд.

Сталин дважды правил текст проекта сообщения в печати. Вопреки материалам дела, Сталин возложил на центр главную роль в организации террористического акта, написав в сообщении, что убийство Кирова было совершено Николаевым по поручению подпольного террористического Ленинградского центра.

25 декабря 1934 года составленный в соответствии установками Сталина проект обвинительного заключения был представлен в ЦК и в тот же день утвержден Политбюро. Из 23 арестованных, перечисленных в проекте, Сталин отобрал для судебного процесса 14 человек: Л. В. Николаева, И. И. Котолынова, В. В. Румянцева, Н. Н. Шатского, Л. О. Ханика, С. О. Мандельштама, B. C. Левина, Н. П. Мясникова, Л. И. Соситского, А. И. Толмазова, И. Г. Юскина, Г. В. Соколова, В. И. Звездова, Н. С. Антонова.

Суд состоялся 29 декабря 1934 года. Дело рассматривалось с грубейшими нарушениями законности и в упрощенном порядке. Обвинительное заключение не оглашалось, ходатайства обвиняемых в части ознакомления их с материалами следствия и другие законные требования не рассматривались. Николаев допрашивался при отсутствии других подсудимых, ему задавались наводящие вопросы. Подсудимые специально готовились сотрудниками НКВД к тому, какие показания они должны давать в суде. Около Николаева постоянно находились сотрудники НКВД, имевшие отношение к следствию, которые поддерживали у него надежду, что ему будет определена мягкая мера наказания.

В тот же день суд объявил приговор по делу, согласно которому все обвиняемые были приговорены к расстрелу. Почти все они выслушали приговор подавленно, но спокойно. Николаев, по сообщению ряда очевидцев, вскрикнул, что его жестоко обманули, ругал следователя Дмитриева и ударился головой о барьер. Мандельштам негромко сказал: «Да здравствует Советская власть, да здравствует коммунистическая партия», – и пошел вместе с остальными обвиняемыми к выходу.

После смерти Сталина бывшие члены Военной коллегии Верховного суда СССР Матулевич, Горячев и секретарь судебного заседания Батнер, непосредственно участвовавшие в рассмотрении дела Ленинградского центра, показали, что приговор по этому делу был написан заранее в Москве.

В настоящее время совершенно ясно, что обоснованным является только обвинение Николаева в совершении террористического акта. Другие обвинения, выдвинутые против арестованных по делу Ленинградского центра, объективного подтверждения не нашли.

Необходимо отметить, что Сталин, постоянно осуществлял наблюдение за ходом следствия по делам Ленинградского и Московского центров. Он ежедневно получал копии протоколов допроса арестованных и отчеты о показаниях подсудимых в судебном заседании, заслушивал доклады Ежова, Агранова, Вышинского и других работников, проводивших следствие по делу. Согласовывал с ними тексты наиболее важных документов. Настойчиво требовал от органов НКВД выполнения его указаний.

Для непосредственного руководства следствием в Ленинграде Сталиным был оставлен Ежов, являвшийся в то время секретарем ЦК ВКП(б).

В это время Ежов становится экспертом по деятельности органов НКВД. 23 января 1935 года он сообщает Сталину свое мнение о недостатках в работе Ленинградской ЧК, полагая, что ими страдают другие территориальные органы НКВД и центральный аппарат. Представил Сталину ряд своих соображений по их устранению, просил согласовать вопрос о его выступлении на совещании уполномоченных НКВД с критикой недостатков работы ЧК на примере Ленинграда. По другим вопросам Ежов просил Сталина принять его лично.

В приложении к письму, в первой части, он говорил «о размерах агентуры и организации ее работы». Сообщал Сталину сложившийся порядок вербовки агентуры и недостатки в этой работе.

Во второй части утверждал, что никакого специального следственного аппарата в НКВД не имеется. Между розыском и следствием нет разграничения, что приводит к тому, что следователь создает много «дутых» дел. Предлагал разделить розыскную и следственную работу.

Наконец, в третьей части Ежов сообщает, что в процессе «чистки» вычистил 280 человек из оперативных отделов: из них 180 направил в лагеря (имеется в виду работать), а 100 человек счел возможным использовать не на чекистской работе, а на работе в милиции, ЗАГС, в пожарных частях и хозяйстве ЧК.

По мнению Ежова, оставшийся состав чекистов – это в большинстве случаев малокультурные люди, они не читают политической и экономической литературы. Никакого политического воспитания людей в духе преданности партии нет.

Сталин оценил рвение Ежова по делу Кирова, на февральском (1935 года) Пленуме ЦК ВКП(б) он избирается секретарем ЦК ВКП(б), а затем председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). До этого назначения Ежов был членом ЦК, Оргбюро ЦК и заместителем председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). С марта 1935 года в связи с распределением обязанностей секретарей ЦК ему было поручено заведование Отделом руководящих партийных органов.

Параллельно в это же время шла «травля» А. С. Енукидзе, бывшего друга Сталина, с которым он в подпольной типографии спал на одной кровати, в течение полугода делил с ним жалкую пищу. Существует мнение, что Енукидзе был против продолжения репрессий в отношении Каменева и Зиновьева. Это одна из причин, по которой он попал в сталинскую опалу.

В июне 1935 года Ежов направил Сталину на согласование проект своего доклада на Пленуме ЦК ВКП(б) «Об аппарате ЦИК СССР и тов. Енукидзе». В нем он коснулся факта убийства Кирова. По словам Ежова, при расследовании обстоятельств этого преступления до конца не была вскрыта роль Зиновьева, Каменева и Троцкого. По его мнению, они являлись не только вдохновителями, но и прямыми организаторами как убийства товарища Кирова, так и готовящегося в Кремле покушения на Сталина.

Было установлено, что ряд служащих Секретариата ЦИК СССР и Комендатуры Кремля распространяли контрреволюционную клевету, направленную прежде всего против вождя партии Сталина.

Проведенным НКВД расследованием в Кремле вскрыто пять связанных между собой, но действовавших каждая самостоятельно террористических групп. Установлена причастность к организации террора и высланного из страны Троцкого, который разоблачен показаниями своих сторонников и собственны ми программными выступлениями.

Показания арестованных свидетельствовали, что Зиновьев, Каменев и Троцкий по мере роста успехов в СССР все больше и больше скатывались в болото белогвардейщины. Не имея никакой приемлемой для рабочего класса программы, они стремились захватить руководство партией и страной. Непосредственная причастность к организации террора Зиновьевым, Каменевым и Троцким вытекала и из их политических позиций и установок, которые они проповедовали в последние годы.

Ежов считал: организатором террора в Ленинграде был Зиновьев, все время поддерживавший личные связи с ленинградскими троцкистами. В Москве организатором террора признавался Каменев. А главным вдохновителем и организатором террора против руководителей партии был не кто иной, как Троцкий, скитавшийся по загранице.

Естественно, партия не могла оставить безнаказанными тех, кто поставил вождя партии под удар. Примером политической слепоты, полной потери классовой бдительности, по мнению Ежова, являлся член ЦК Енукидзе. Ему было оказано большое доверие, в течение полутора десятков лет он состоял секретарем ЦИК, ему была доверена охрана Кремля. Однако благодаря его преступному благодушию, полной потере классового чутья и политической бдительности, контрреволюционным зиновьевско-каменевским и троцкистским элементам удалось пробраться в Кремль и организовать там террористические группы.

Ежов считал, что изложенные им в докладе факты способствовали созданию в Кремле обстановки, при которой террористы могли безнаказанно готовить покушение на Сталина, и предложил наказать Енукидзе – вывести его из состава членов ЦК ВКП(б).

Сталину доклад понравился. Ежову удалось угодить «хозяину». Своими предложениями он помог найти Сталину предлог для «чистки» Кремля от ненадежных людей и изолировать тех, кто рассказывал о причастности Сталина к смерти его жены, Надежды Аллилуевой – прямой или косвенной.

Сплетни в отношении смерти Аллилуевой продолжали распространяться. Из протокола допроса Бурковой Людмилы Емельяновны уроженки Уральской области[9], библиотекаря правительственной библиотеки, от 20 марта 1935 года следовало, что она слышала от Синелобовой Клавдии, что Сталин сам застрелил Аллилуеву. Синелобова говорила это со слов жены своего брата Алексея Синелобова, работавшего в комендатуре Кремля. Об этом же в начале декабря 1934 года ей говорила и библиотекарь правительственной библиотеки Копова.

Одновременно с рассказом Синелобовой в доме отдыха в Тетьково в июне или июле 1933 года она слышала рассказ уборщицы квартиры Сталина Александры Корчагиной. По смыслу ее рассказа получалось, что Аллилуева была убита Сталиным, хотя прямо она этого не говорила.

Енукидзе, не разделявший официальную версию смерти Аллилуевой, также попал в немилость к Сталину. Но в немилость он попал еще и за разврат, который он культивировал в Кремле.

Ежов также нашел факты растраты денежных сумм Енукидзе. Из записки Сталину от Ежова, Шкирятова, Беленького следовало, что члены комиссии по расходованию секретных сумм ЦИК СССР установили их расходование не по назначению и перерасход. Непосредственным распорядителем фонда был Енукидзе.

Ежов провел три закрытых партийных собрания кремлевских учреждений с информацией о вскрытых в Кремле террористических группах, засоренности аппарата ЦИК и о Енукидзе, на которых присутствовало около тысячи человек. Был поставлен вопрос о снятии коменданта Кремля Р. А. Петерсона, которого предлагалось привлечь к партийной ответственности.

При подготовке проекта закрытого письма ЦК «О причинах снятия члена ЦК ВКП(б) т. Енукидзе А. С. с поста секретаря ЦИК СССР» Ежов сделал упор на ошибки Енукидзе при подборе людей в аппарат, уточнив, что из 107 человек в аппарате ЦИК после «чистки» осталось только девять. Основное внимание было уделено террористическим группам, якобы выявленным в правительственной библиотеке и комендатуре Кремля.

В связи с этим в начале 1935 года было возбуждено уголовное дело. Поводом для его возникновения послужило разоблачение существовавшего в Кремле заговора ряда служащих, работников комендатуры, военных и других, которые, по данным НКВД, готовили покушение на Сталина.

В течение первых полутора месяцев арестованным предъяв лялись обвинения в распространении злостных провокационных слухов. Допросы велись в основном по фактам разговоров об обстоятельствах убийства Кирова и смерти Надежды Аллилуевой. Позже основное внимание следствия было сосредоточено уже на выяснении террористических намерений обвиняемых.

Пленум от 7 июня 1935 года одобрил мероприятия контрольных органов по проверке и улучшению служебного аппарата Секретариата ЦИК Союза ССР. За политическое и бытовое разложение бывшего секретаря ЦИК Енукидзе его вывели из состава ЦК и исключили из рядов ВКП(б)[10].

В июле 1935 г. сотрудниками НКВД при активном участии следователя по важнейшим делам Прокуратуры СССР Л. Р. Шейнина была закончена фальсификация дела о контрреволюционных террористических группах в правительственной библиотеке и комендатуре Кремля.

27 июля 1935 года Военной коллегией Верховного суда СССР под председательством Ульриха на закрытом судебном заседании без участия государственного обвинителя и защиты по обвинению в подстрекательстве к совершению террористического акта в отношении Сталина были осуждены: Л. Б. Каменев, отбывавший наказание в связи с осуждением к пяти годам тюремного заключения по делу «Московского центра», – к 10 годам тюремного заключения с поглощением пятилетнего срока заключения по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР от 16 января 1935 года; А. И. Синелобов, М. К. Чернявский – к высшей мере наказания – расстрелу; Н. Б. Розенфельд, Н. А. Розенфельд, Е. К. Муханова, В. Г. Дорошин, В. И. Козырев, Ф. Г. Иванов, М. И. Новожилов, Г. Б. Синани-Скалов – к 10 годам тюремного заключения; А. А. Гардин-Гейер – к 8 годам заключения; З. И. Давыдова, В. А. Барут, М. В. Корольков, Н. Б. Скалова, И. Е. Павлов – к 7 годам тюремного заключения; П. Ф. Поляков, И. П. Лукьянов, Н. И. Бураго, Е. Ю. Раевская, Л. А. Воронов – к 6 годам тюремного заключения; А. И. Сидоров – к 5 годам тюремного заключения; К. И. Синелобова – к 4 годам тюремного заключения; М. Д. Кочетова, С. А. Руднев, Л. Н. Минервина – к 3 годам тюремного заключения; А. Е. Авдеева, П. И. Гордеева, А. И. Коновая – к 2 годам тюремного заключения.

Кроме того, по «кремлевскому делу» 14 июля 1935 года Осо бым совещанием при НКВД СССР еще 80 человек приговорены за контрреволюционную деятельность к различным срокам ссылки или ИТЛ. Многие из них на следствии показали об отдельных разговорах обывательского характера, которые они вели в кругу знакомых или членов своих семей. Так, арестованную сотрудницу одной из московских проектных организаций Денисову сослали в Соловки лишь за то, что, познакомившись в доме отдыха с Е. К. Мухановой, она слышала от нее различные домыслы о смерти Аллилуевой.

Всего по этому делу было осуждено 110 человек.

Необходимо отметить, что для Ежова расследование «кремлевского дела» способствовало стремительному восхождению во власть.

«Объединенный троцкистско-зиновьевский центр». В закрытом письме ЦК ВКП(б) «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова», выдвинутый Сталиным тезис о преступной связи зиновьевцев с троцкистами был подхвачен Ежовым. Он стал распространять версию о существовании подпольного троцкистского центра. Причем он не только распространял версию о существовании троцкистского центра, но и прямо ориентировал органы НКВД на его розыск.

Выполняя его указания, органы НКВД начали подготовку к проведению операции. Прежде всего установили, что к 30 декабря 1934 года на оперативном учете органов НКВД состояло 10 835 бывших троцкистов, из них 1765 человек отбывали наказания или находились под следствием.

В ноябре 1935 года секретно-политический отдел НКВД получил донесение от агента. Он утверждал, что отбывавшие в Суздальском политизоляторе наказание троцкисты, зиновьевцы и правые ведут переговоры об активизации нелегальной работы и создании единой организации под руководством одного из бывших лидеров троцкистской оппозиции И. Н. Смирнова. Эти и другие полученные агентурным и следственным путем материалы использовались затем для проведения массовой операции против троцкистов.

9 февраля 1936 г. заместитель наркома внутренних дел СССР

Г. Е. Прокофьев направил во все периферийные органы шифр-телеграмму, в которой указывал, что одной из основных задач органов НКВД является ликвидация всего троцкистско-зиновьевского подполья.

В это время Сталин возложил на Ежова непосредственный контроль за деятельностью органов НКВД и надзор за ведением следствия. Так, получив сообщение НКВД об аресте в Москве группы бывших троцкистов и об изъятии у арестованного Трусова архива Троцкого периода 1927 года, Сталин передал его Ежову для разбора и доклада в ПБ, а допрос арестованных предлагал вести НКВД совместно с Ежовым. 27 февраля 1936 года это предложение было оформлено решением Политбюро.

25 марта 1936 года Генеральный комиссар госбезопасности Ягода (звание ему было присвоено 26 ноября 1935 года) сообщил Сталину о том, что директивы находящимся в СССР троцкистам о проведении террористической деятельности дает Троцкий через агентов гестапо[11]. По его сведениям, троцкисты даже в тюрьмах пытаются создавать боевые террористические группы, а руководителем троцкистов в СССР является вышеупомянутый И. Н. Смирнов. В связи с этим Ягода предлагал троцкистов, находящихся в ссылке и ведущих активную работу, арестовать и отправить в дальние лагеря, троцкистов, исключенных из ВКП(б), изъять и решением Особого совещания[12] направить в дальние лагеря сроком на 5 лет, а троцкистов, уличенных в причастности к террору, судить в Военной коллегии и всех расстрелять.

На этом сообщении Сталин написал: «Запросить мнение т. Вышинского». Вышинский согласился с Ягодой и внес свое предложение: дела на террористов направлять в Военную коллегию только с санкции ЦК ВКП(б). После этих согласований Сталин поручил Ягоде и Вышинскому представить конкретный проект постановления ЦК по вопросу о репрессировании троцкистов.

Спустя несколько дней Ягода направил начальникам УНКВД очередную директиву. В ней вновь подчеркивалось, что основной задачей органов НКВД является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил.

20 мая 1936 года Политбюро приняло постановление, полностью одобрив предложения Ягоды и Вышинского. В постановлении говорилось, что «ввиду непрекращающейся контрреволюционной активности троцкистов, находящихся в ссылке и исключенных из ВКП(б)», НКВД предложено направить в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет троцкистов, находившихся в ссылке и режимных пунктах, и троцкистов, исключенных из ВКП(б), проявляющих враждебную активность и проживающих в Москве, Ленинграде, Киеве и других городах Советского Союза. Всех арестованных троцкистов, обвиняемых в терроре, предлагалось предать суду Военной коллегии Верховного суда с применением к ним в соответствии с законом от 1 декабря 1934 года высшей меры наказания. Этим же решением НКВД и Прокуратуре СССР предлагалось «представить список лиц, подлежащих суду по закону от 1 декабря 1934 года».

Исполняя решение Политбюро, Ягода и Вышинский представили на имя Сталина список на 82 участников контрреволюционной троцкистской организации, причастных к террору. В письме предлагалось вновь предать суду Зиновьева и Каменева, так как они изобличены не только как вдохновители, но и как организаторы террора.

К моменту составления этого списка в распоряжении органов НКВД имелись донесения агента и показания арестованного в Ленинграде зиновьевца Карева о связи троцкистов с зиновьевцами и о существовании объединенного троцкистско-зиновьевского центра.

Ягода и Вышинский, по-видимому, не веря в достоверность этих данных, в письме к Сталину не поставили вопроса о подпольном центре и предложили судить троцкистов-террористов согласно представленному списку. Вопросы о проведении единого судебного процесса над троцкистами-террористами и общего процесса над троцкистами и зиновьевцами в письме не ставились.

С этим предложением Сталин не согласился и дал указание разыскать «подлинный троцкистский центр».

Выполняя эти указания, Агранов уже 23 июня 1936 года, то есть на четвертый день после представления Сталину упомянутого списка на троцкистов-террористов, получил показания о существовании объединенного троцкистско-зиновьевского центра от арестованных бывших активных троцкистов – Дрейцера, секретного сотрудника НКВД, и Пикеля. Позднее путем применения незаконных методов следствия – изнурительных допросов, уговоров, угроз – аналогичные показания получили и от других арестованных.

29 июля 1936 года, еще до окончания следствия и начала судебного процесса, в местные партийные органы от имени ЦК ВКП(б) поступило закрытое письмо «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского блока». В нем утверждалось, что Зиновьев и Каменев были не только вдохновителями террористической деятельности против вождей Коммунистической партии и правительства, но и авторами прямых указаний как об убийстве Кирова, так и готовившихся покушений на других руководителей партии и в первую очередь на Сталина. Утверждалось, что зиновьевцы проводили свою террористическую практику в блоке с Троцким и троцкистами.

В письме приводились конкретные утверждения, что Киров был убит по решению объединенного центра троцкистско-зиновьевского блока. Этот центр своей основной и главной задачей ставил убийства Сталина, Ворошилова, Кагановича, Кирова, Орджоникидзе, Жданова, Косиора, Постышева.

В конце июля 1936 года Ежов направил Сталину проект закрытого письма ЦК ВКП(б) ко всем организациям партии о террористической деятельности троцкистско-зиновьевско-каменевской контрреволюционной группы. В сохранившемся машинописном экземпляре проекта этого письма и в сигнальном типографском экземпляре имеются написанные Сталиным многочисленные рукописные исправления. Так, в проекте письмо носило название «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевско-каменевской контрреволюционной группы». Сталин внес изменение «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока». Таким образом, он особо подчеркнул наличие блока.

Кроме этого, в проекте письма Сталин сделал большое количество редакционных поправок. В письме имена бывших лидеров правого уклона Бухарина, Рыкова и Томского были преднамеренно увязаны с осужденными и арестованными бывшими лидерами троцкистско-зиновьевской оппозиции.

Естественно, последние сразу же отреагировали на это, обратившись к Сталину с категорическим отрицанием всех возведенных против них обвинений, просили его тщательно разобраться по существу, но их просьбы удовлетворены не были. В дальнейшем это письмо предопределило ход предварительного следствия, судебного процесса, а также выполнения планов по дискредитации правой оппозиции на перспективу.

Проект обвинительного заключения Вышинский составил сразу же после выхода закрытого письма – 7 августа 1936 года, задолго до окончания расследования по делу, и представил этот проект Сталину.

В проект обвинительного заключения Сталин внес ряд поправок и изменений. В соответствии с его указанием проект обвинительного заключения Вышинский переделал.

10 августа 1936 года исправленный проект обвинительного заключения вновь был представлен Сталину. После его просмотра и этот проект был переделан. Вносимые Сталиным произвольные изменения в обвинительное заключение и приговор свидетельствуют о том, что исход дела и судьба лиц, привлеченных к уголовной ответственности по нему, были предопределены заблаговременно, независимо от имевшихся материалов. Работники НКВД, Прокуратуры и суда находились под непосредственным воздействием Сталина и Ежова.

С 19 по 24 августа 1936 года дело рассматривалось в открытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда с участием государственного обвинителя – Прокурора СССР Вышинского.

По приговору Военной коллегии Верховного суда СССР

Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Т. Е. Евдокимов, И. П. Бакаев, С. В. Мрачковский, В. А. Тер-Ваганян, И. Н. Смирнов были признаны виновными в том, что они в соответствии с директивой Троцкого организовали объединенный троцкистско-зиновьевский террористический центр для совершения убийств руководителей ВКП(б) и советского правительства; подготовили и осуществили убийство С. М. Кирова; подготавливали убийства Сталина, Ворошилова, Жданова, Кагановича, Орджоникидзе, Косиора и Постышева, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 58-8 и 58–11 УК РСФСР. Е. А. Дрейцер, И. И. Рейнгольд, Р. В. Пикель, Э. С. Гольцман, Фриц-Давид (он же

Круглянский И. И.), В. П. Ольберг, К. Б. Берман-Юрин, М. И. Лурье и Н. Л. Лурье признаны виновными в том, что, будучи чле нами подпольной троцкистско-зиновьевской террористической организации, являлись активными участниками подготовки убийства руководителей партии и правительства, то есть в преступлениях, предусмотренных статьями 19-58-8, 58–11 УК РСФСР.

Необходимо отметить, что уже на судебном процессе по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» Вышинский на основании непроверенных материалов сделал заявление, опубликованное в газетах, о начале расследования в отношении Н. И. Бухарина, А. И. Рыкова, М. П. Томского и других, связав их с подсудимыми троцкистами и зиновьевцами.

К этому времени Томского уже не было в живых. В результате травли, разразившейся против правой оппозиции, 22 августа 1936 года он покончил жизнь самоубийством.

Сталину о смерти Томского в тот же день сообщили Л. М. Каганович, Н. И. Ежов и С. Орджоникидзе. Они доложили и о письме Томского, в котором тот пытался доказать свою невиновность. Томский писал, что наделал за время его борьбы против ЦК и Сталина много всяких ошибок, но уверял, что признал их тогда, когда убедился, что попытка суммировать разногласия и состряпать платформу правой оппозиции кончилась крахом

23 августа 1936 года в газете «Правда» было помещено сообщение о том, что «кандидат в члены ЦК ВКП(б) М. П. Томский, запутавшись в своих связях с контрреволюционными троцкистско-зиновьевскими террористами, покончил жизнь самоубийством».

9 сентября 1936 года, описывая Сталину подробности о самоубийстве Томского, Ежов окончательно дискредитировал Г. Г. Ягоду. Согласно показаниям жены Томского, Ежов якобы выяснил, что нарком НКВД Ягода играл активную роль в руководящей тройке правых. Выяснилось, что Ягода руководящей тройке правых регулярно поставлял материалы о положении в ЦК.

После письма Ежова, подозрения Сталина в отношении Ягоды усилились.

25 сентября 1936 года Сталин и Жданов направили Кагановичу, Молотову и другим членам Политбюро ЦК телеграмму, в которой писали, что они считают необходимым и срочным делом назначение Ежова на пост наркома внутренних дел. Ягода, по их мнению, выполняя задачу, оказался не на высоте в деле ра зоблачения троцкистско-зиновьевского блока.

На следующий день опросом членов Политбюро Ягода был освобожден от обязанностей народного комиссара внутренних дел Союза ССР. Ему по телефону из Сочи была передана записка Сталина, в которой он предложил ему возглавить наркомат связи.

На должность наркома НКВД был назначен Н. И. Ежов с сохранением за ним по совместительству должностей секретаря ЦК ВКП(б) и председателя Комиссии партконтроля, с тем чтобы он девять десятых своего времени отдавал НКВД. Наделение Ежова столь широкими полномочиями как по государственной, так и по партийной линии создавало благоприятные условия для злоупотребления властью и произвола с его стороны.

Ежов в этот период был просто необходим Сталину. Именно его руками Сталин сотрет с лица земли с клеймом «троцкисты» всех своих политических конкурентов.

После назначения Ежова на пост наркома НКВД борьба с троцкистско-зиновьевскими элементами приняла неслыханный размах – буквально вышла из берегов, стала походить на дикий разгул.

«Параллельный антисоветский троцкистский центр». К лету 1936 года появляются первые показания некоторых обвиняемых по делу «объединенного троцкистско-зиновьевского центра» о существовании «параллельного центра». Вскоре последовали аресты Пятакова, Радека, Серебрякова и других.

20 мая 1936 года опросом членов Политбюро ЦК принял постановление, подписанное Сталиным. В нем указывалось, что ввиду непрекращающейся контрреволюционной активности троцкистов, находящихся в ссылке и исключенных из ВКП(б), следует предложить НКВД направить их в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет, а всех арестованных троцкистов, уличенных в причастности к террору, предлагалось судить Военной коллегией Верховного суда СССР с применением к ним расстрела.

29 сентября опросом членов Политбюро принято и подписано Сталиным постановление, утвердившее директиву «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам». В этой директиве предлагалось рассматривать троцкистов и зиновьевцев как разведчиков, шпионов, диверсантов и вредителей фашистской буржуазии в Европе.

Установка Сталина на вскрытие «подлинного троцкистского центра» и постановление Политбюро ЦК о расправе с троцкистами свидетельствуют о том, что перед органами НКВД была поставлена новая задача – организовать «громкий» процесс над наиболее видными в прошлом участниками троцкистской оппозиции.

Сталин, как всегда, сам контролировал подготовку процесса. Ему направлялись многие протоколы допросов обвиняемых. Как всегда, следствие по делу велось с грубейшими нарушениями законности. Большинство обвиняемых длительное время не признавали своей вины, но в результате применения к ним различных мер воздействия оговорили себя. Многие обвиняемые давали требуемые от них показания под влиянием уговоров: мол, это необходимо в интересах окончательного разоблачения и разгрома троцкизма.

23–30 января 1937 года в Москве Военной коллегией Верховного суда СССР в открытом заседании рассмотрено дело «антисоветского троцкистского центра». По делу осуждены 17 человек: Ю. Л. Пятаков, Г. Я. Сокольников, К. Б. Радек, Л. П. Серебряков, Я. А. Лившиц, Н. И. Муралов, Я. Н. Дробнис, М. С. Богуславский, И. А. Князев, С. А. Ратайчак, Б. О. Норкин, А. А. Шестов, М. С. Стройлов, И. Д. Турок, И. И. Граше, Г. Е. Пшин, В. В. Арнольд (Васильев).

Наряду со стандартными обвинениями в их адрес прозвучали обвинения и в подрыве обороноспособности страны. Этот процесс стал важным событием, стимулирующим репрессии в военной промышленности.

За два дня до окончания процесса председательствующий в судебном заседании Ульрих представил в ЦК на имя Ежова проект приговора: для всех подсудимых предлагалась одна мера наказания – расстрел. По неустановленным причинам предложение Ульриха поддержки не получило. К расстрелу осудили 13 человек; Радека, Сокольникова и Арнольда приговорили к 10 годам, а Строилова – к 3 годам тюремного заключения.

В мае 1939 г. Радек и Сокольников по заданию Берии и его заместителя Кобулова были тайно убиты в тюрьмах специально подосланными лицами из числа бывших сотрудников НКВД, отбывавших наказания за политические и должностные преступления. Как видно из объяснений бывших ответственных работников НКВД, при разработке операций по этим убийствам Кобулов, требуя безукоризненного их исполнения, подчеркивал, что они осуществляются с ведома Сталина. Операции провели безукоризненно. 19 мая во время драки «заключенный», являвшийся якобы троцкистом, убил Радека. При аналогичных обстоятельствах в Тобольской тюрьме 21 мая другой «заключенный» убил Сокольникова.

Строилов и Арнольд, отбывая наказание, рассказывали сокамерникам, что они никаких преступлений не совершали и оговорили себя. 6 сентября 1941 года Берия направил Сталину список на 170 заключенных, отбывавших наказание в Орловской тюрьме. В связи с наступлением немецко-фашистских войск предлагалось всех их расстрелять, чтобы не тратить время на эвакуацию. В этот список были включены Строилов и Арнольд. В тот же день состоялось решение Государственного комитета обороны о применении высшей меры наказания ко всем этим заключенным. 11 сентября 1941 года все они были расстреляны.

После того как Н. И. Ежов возглавил Наркомат внутренних дел, резко ужесточилась репрессивная политика. На первом этапе ее планировалось проводить с применением судебных репрессий. И 4 февраля 1937 года Генеральному секретарю ЦК И. В. Сталину и Председателю Совнаркома СССР В. М. Молотову Н. И. Ежов направил согласованный с прокурором СССР А. Я. Вышинским и председателем Военной коллегии Верховного суда В. В. Ульрихом проект постановления о порядке судебного рассмотрения дел на троцкистские антисоветские группы.

Поскольку таких групп во многих областях выявили немало, встал вопрос об организации выездных сессий Военной коллегии. По остальным регионам, где количество арестованных не превышало 10–15 человек (в отношении их предварительно было принято решение о вынесении высшей меры наказания), данные группы лиц предлагалось судить в Москве. Списки о мерах наказания для троцкистов рассматривались заочно.

Предварительно определялись три меры наказания: первая – высшая мера наказания – расстрел, вторая – 10 лет строгой тюремной изоляции и 10 лет последующей ссылки, третья – восемь лет строгого тюремного заключения и пять лет последующей ссылки.

Н. И. Ежову, А. Я. Вышинскому и В. В. Ульриху предлагалось рассмотреть списки троцкистов, предаваемых суду выездной сессией ВК ВС СССР, и наметить предварительные меры наказания. Свое заключение о мерах наказания они обязывались представить на утверждение в ЦК.

В 1936 году обновляются оперативные учеты на так называемых «бывших» и лиц, замешанных в связях с оппозиционными партиями. Именно по ним в первую очередь пройдет маховик репрессий.

Обстановка в стране менялась. Происходили изменения и в органах безопасности. На смену чекистам, работавшим с Г. Г. Ягодой, стали приходить партийные кадры Н. И. Ежова.

В это время идет подготовка к февральско-мартовскому Пленуму ЦК ВКП(б) 1937 года. На нем прозвучали обвинения Бухарину и Рыкову в создании контрреволюционной организации. Пленум постановил исключить их из партии и предать суду военного трибунала.

Дальнейшая работа пленума проходила под знаком необходимости всемерного разоблачения скрытых двурушников, выявления шпионов, диверсантов, вредителей и террористов, которыми якобы сильно засорен партийный, советский и хозяйственный аппарат.

С докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников» на пленуме выступил Сталин. Чтобы обосновать и оправдать массовые репрессии, он развил в своем докладе выдвинутый им тезис о том, что в период завершения строительства социализма классовая борьба должна все более и более обостряться.

В докладе Сталин значительно расширил круг лиц, которых следует рассматривать вредителями. Предлагалось по каждой аварии, вызывающей остановку или выход из строя агрегатов, проводить расследование специальной технической комиссией из политически надежных людей, назначаемой народным комиссаром, для установления действительных причин и обстоятельств аварии, а также виновных, для разработки мероприятий, исключающих возможность повторения аварий, и распространения этих мероприятий на другие заводы. Руководителю Народного комиссариата оборонной промышленности[13] М. Л. Рухимовичу рекомендовалось разработать комплекс мер борьбы со шпионами, вредителями и прочими подрывными элементами в военной промышленности.

Сталин дал прямые указания карательным органам направить репрессии против партийных кадров.

Ежов на пленуме заявил, что до его назначения НКВД проводил неправильную карательную политику. Анализ арестов за 1935–36 годы показал, что из общего количества репрессированных около 80 % падало на мелкие преступления, которые являлись, по существу, объектами работы милиции. В 1937–1938 гг. Ежов исправил эту ситуацию: подавляющее количество преступлений, расследуемых органами НКВД, стали политическими.

С учетом содержавшихся в докладе и заключительном слове Сталина указаний в резолюции пленума выражалось политическое недоверие секретарям обкомов, горкомов, райкомов и другим ответственным работникам партийных органов.

Таким образом, февральско-мартовский Пленум ЦК партии ориентировал партию и органы безопасности на развертывание репрессий.

Позже, на собрании руководящих работников Главного управления государственной безопасности НКВД 19 марта 1937 года, Ежов выступил с докладом «Об итогах Пленума ЦК ВКП(б)» и, ссылаясь на телеграмму Сталина и решения пленума, потребовал от всех сотрудников органов государственной безопасности сделать необходимые выводы и в относительно короткий срок наверстать все упущенное в разгроме врага. В таких установках, по сути дела, слышится призыв к массовым арестам граждан даже без достаточных доказательств их виновности.

Одной из беспрецедентных форм проявления беззакония и произвола является репрессирование людей по так называемым «спискам». Их в 1937–1938 годах стали составлять в НКВД СССР на лиц, арестованных по политическим обвинениям, дела которых подлежали рассмотрению на Военной коллегии. Всем включенным в эти списки заранее определялась мера наказания. Это предрешалось руководящими работниками НКВД, председа телем Военной коллегии Верховного суда В. В. Ульрихом и заместителем Прокурора СССР Г. К. Рогинским.

Списки составлялись не по материалам следственных дел, а на основании кратких справок, представлявшихся в центральный аппарат НКВД с периферии. Подразделялись списки как по территориальному признаку, так и по «категориям», обозначавшим, какому наказанию должны быть подвергнуты включенные в списки лица. «Первая категория» означала расстрел, «вторая» – 10 лет и «третья» – 8 лет лишения свободы. В списках указывались только фамилии, имена и отчества, других данных не приводилось.

Подготовленные списки направлялись Ежовым на имя Сталина. Наличие подписи Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова и Жданова означало утверждение. Так просто решались судьбы людей.

Первые списки были утверждены 27 февраля 1937 года, то есть уже в первые дни работы февральско-мартовского Пленума ЦК. К решению вопроса о судьбах многих тысяч людей подходили формально. Так, 22 ноября 1937 г. Сталин, Молотов и Жданов утвердили 12 списков на 1352 человека, а 7 декабря того же года 13 списков на 2397 человек, из которых 2124 подлежали расстрелу; 3 января 1938 года Жданов, Молотов, Каганович и Ворошилов утвердили 22 списка на 2770 человек; 19 апреля 1938 года Сталин, Молотов, Каганович и Жданов подписали 29 списков на 2799 человек; 10 июня 1938 года Сталин и Молотов «подмахнули» еще 29 списков на 2750 человек, из них к расстрелу – 2371 человек, а 12 сентября 1938 года Сталин, Молотов и Жданов утвердили аж 38 списков на 6013 человек, из них 4825 подлежали расстрелу.

Подведем некоторые итоги за семь месяцев, прошедших после злополучного февральско-мартовского пленума. С 27 февраля 1937 года по 29 сентября 1938 года рассмотрено и утверждено 383 списка на 44 161 человека, из них подлежало расстрелу 38 627 человек, заключению в ИТЛ на 10 лет – 5430 и на 8 лет – 104 человека.

После утверждения списки направлялись в Военную коллегию Верховного суда или на рассмотрение внесудебных органов – «особых троек», которые своими приговорами и постановлениями оформляли указанную в списках меру наказания. Есть факты, когда Военная коллегия выносила приговоры в отношении лиц, значившихся в списках, заочно, без рассмотрения дел в судебном заседании и даже без истребования следственных дел из местных органов госбезопасности. Решения о расстреле значившихся в списках бывших сотрудников НКВД, некоторых военных работников и государственных деятелей оформлялись не в суде, а в «особом порядке» – комиссией в составе Вышинского или его заместителя Рогинского, Ульриха и Ежова или его заместителя М. П. Фриновского.

Порой из списков вычеркивались некоторые фамилии, вносились новые, изменялась предлагавшаяся мера наказания, против отдельных фамилий имелись надписи «подождать», «отложить». На одном из списков, утвержденном Сталиным и Молотовым, против фамилии М. И. Баранова, бывшего начальника Санитарного управления РККА[14], помечено: «бить-бить».

В списки включались, как правило, виднейшие деятели Коммунистической партии и Советского государства, руководящие работники партийных, советских, профсоюзных и комсомольских органов, крупные хозяйственные руководители, видные военные работники, деятели науки и культуры, старейшие члены партии, арестованные по сфальсифицированным обвинениям.

Для того чтобы вынудить арестованных подписать ложные протоколы, их обманывали, обещали свободу или легкое наказание, внушали, что такие показания якобы нужны в интересах партии и государства, для разоблачения истинных врагов. Арестованным, давшим на себя показания, предоставлялись различные льготы и привилегии, ослабление тюремного режима и другие «поощрения». Однако с 1937 года основным методом получения ложных показаний, самооговоров и оговоров стали меры физического воздействия. В этот период в органах НКВД творился жестокий произвол.

20 июля 1937 года Политбюро инициировало начало массовых репрессий. Почти обо всех операциях Н. И. Ежов докладывал И. В. Сталину. Ежов своим приказом предусмотрел упрощенный порядок ведения следствия и решения вопроса об аресте.

Можно констатировать: после пленума репрессии в стране приняли особенно широкий размах. Количество арестован ных по политическим обвинениям в 1937 году по сравнению с 1936 годом увеличилось почти в десять раз. Как никогда широкое распространение получила внесудебная расправа. Органы НКВД стали широко применять к арестованным меры физического воздействия, получать от них ложные показания, ссылаясь на то, что такие показания якобы нужны в интересах партии. В НКВД искусственно создавали повсеместно разветвленные правотроцкистские шпионско-террористические, диверсионно-вредительские «организации» и «центры» во главе с, как правило, первыми секретарями ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии.

С ведома Сталина и по его личному указанию проводились аресты многих руководящих работников, их осуждение и расстрелы. Так, были арестованы 1108 из 1966 делегатов ХVII съезда ВКП(б), большинство из них расстреляны. Такая же участь постигла 98 из 139 членов и кандидатов в члены Центрального комитета ВКП(б), избранного на этом съезде. В 1937 году без предварительного согласования с Президиумом ЦИК арестовано 149 ее членов. Только на октябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года Сталин провел решение о заочном исключении из партии и объявлении врагами народа 24 членов и кандидатов в члены ЦК партии.

Систематически получая от Ежова «сводки важнейших показаний арестованных», Сталин на основании только этих материалов давал указания об арестах новых лиц. К примеру, в сводке за 27 ноября 1937 года приводились показания арестованных: бывшего наркома связи СССР Халепского, полпреда СССР в Польше Давтяна, известного авиаконструктора Туполева, начальника отдела Госплана СССР Месяцева, члена военного совета Белорусского военного округа Мезиса, члена военного совета армии особого назначения Гринберга, начальника Автобронетанкового управления РККА Бокиса, военного атташе в Японии Ринка и других. Эти лица на допросах показали о «преступной деятельности» многих своих знакомых и сослуживцев. Читая эту сводку, Сталин дал указание НКВД арестовать из числа лиц, названных обвиняемыми, 51 человека и 6 человек взять на учет.

В феврале 1938 года Сталин получил от Ежова информацию «О ходе ликвидации контрреволюционного эсеровского[15] подполья и результатах следствия по эсерам». В ней указывалось, что УНКВД по Московской области, где начальником был назначен Заковский, сменивший С. Ф. Реденса, арестовано 156 человек, из них 11 членов партии. Ознакомившись с данным сообщением, Сталин написал, что Реденс как чекист не стоит левой ноги Заковского.

Подобных документов достаточно много.

В июне 1938 года С. Ф. Реденс, работая уже в НКВД Казахстана, в разговоре с М. П. Шрейдером сказал, что арестовали почти всех секретарей ЦК союзных республик, крайкомов и обкомов, многие из них были хорошими коммунистами, а такую сволочь, как Берия, не трогают, не трогают и холуев – Кагановича и Хрущева. В разговоре Реденс произнес фамилию Ежова с нескрываемой неприязнью. Высказал предположение о том, что и его скоро посадят и расстреляют.

Шрейдер спросил, почему он не переговорит со своим родственником Сталиным, не расскажет об обстановке в МГБ, на что Реденс ответил, что Ежов без санкции Сталина не может арестовывать членов Политбюро и руководящих работников партии.

Он высказал предположение о том, что Ежов, видимо, так докладывает Сталину, что сам вселяет ему подозрения во всевозможных покушениях и диверсиях, а Сталин верит этому, и разубедить его никто не сможет. Иосиф Виссарионович – человек, не терпящий никаких возражений. А если ему попадает умелый подпевала, каким являлся Ежов, то уже никакая сила не может остановить этот возрастающий вал шпиономании.

Ежов действительно сумел найти подход к Сталину. Он «стряпал» именно те дела, которые подтверждали выводы, сделанные ранее самим Сталиным. Расследуемые дела по шпионажу в этот период вызывают много вопросов.

Так, Ежов направил Сталину четыре протокола допроса арестованного работника оперативного отдела ГУГБ инженера И. В. Винецкого, который работал в НКВД с 1928 года и ведал секретной телефонной техникой, в том числе и станцией высокой частоты (ВЧ). В 1928–1933 годах он неоднократно выезжал за границу для закупки телефонного оборудования. Находясь в Берлине в 1929 году, Винецкий якобы был завербован германской военной разведкой, после чего систематически подслуши вал по ВЧ разговоры руководителей партии и правительства, передавая их содержание германской военной разведке через ее агентов – представителей фирмы «Сименс» Шварца, Бергмана и Ерузалима-Вельтера.

Ежов «подвязывает» в эту компанию и Ягоду. По показаниям Винецкого, он якобы по специальному заданию Ягоды купил за границей особый аппарат для подслушивания линий ВЧ, который был установлен в кабинете Ягоды.

Военно-фашистский заговор. В апреле 1937 года Политбюро приняло решение об отмене поездки Тухачевского в Лондон на коронацию английского короля Георга VI. Это решение было принято из-за сообщения Ежова от 21 апреля 1937 года, направленного Сталину, Молотову и Ворошилову, в котором он сообщал, что во время поездки Тухачевского в Лондон в отношении него по заданию германских разведывательных органов предполагается совершить террористический акт. Ежов предложил отменить эту поездку. Понятно, никаких материалов о подготовке террористического акта над Тухачевским не было, сообщение явно сфальсифицировано.

Проявив «заботу» о безопасности Тухачевского, органы НКВД при прямом участии Ежова начали активно собирать против него показания. В конце апреля и в начале мая 1937 года от арестованных сотрудников НКВД – заместителя наркома Прокофьева, начальника особого отдела Гая, заместителя начальника оперативного отдела Воловича, а также от бывшего начальника ПВО[16] страны Медведева – были получены показания о том, что Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман, Фельдман и некоторые другие военнослужащие якобы участвуют в военном заговоре и состоят в преступной связи с Ягодой, к тому времени уже арестованным.

Решение об аресте Ягоды приняли 31 марта 1937 года. Политбюро поставило на голосование членов и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) предложение об исключение его из партии и ЦК и немедленного его ареста.

В этот же день Пленум ЦК утвердил это предложение.

3 апреля 1937 года ввиду обнаруженных должностных преступлений уголовного характера народного комиссара связи Г. Г. Ягоды Президиум ЦИК СССР постановил отстранить и от должности наркома связи и передать дело о нем следственным органам.

Далее все пошло по накатанному. Из показаний осужденного заместителя начальника 2-го отдела НКВД СССР Залпетера видно, что установку о направлении следствия по делам Гая, Прокофьева и других дал Ежов на оперативном совещании следователей. Он сказал, чтобы они относились к следствию по этому делу как к сталинскому «заказу». Он также показал, что Гай начал давать показания по шпионской работе после того, как Ежов обещал сохранить ему жизнь.

По подобной схеме развивался процесс ареста и суда над Тухачевским. О том, как показания в отношении Тухачевского и других были получены от Медведева, рассказал бывший заместитель начальника УНКВД по Московской области Радзивиловский. Он рассказал, что Ежов приказал немедля приступить к допросу Медведева и добиться от него показаний с самым широким кругом участников о существовании военного заговора РККА. При этом он дал указание применить к Медведеву методы физического воздействия.

10 мая 1937 года Тухачевского и Якира освободили от занимаемых ими постов и перевели на другую работу. В том же месяце их, а также Корка, Фельдмана, Эйдемана и Уборевича арестовали. Затем ЦК приняло решение исключить из партии члена ЦК Якира и кандидатов в члены ЦК Тухачевского и Уборевича.

С 1 по 10 июня 1937 года Тухачевского заставили собственноручно описывать организацию заговора и план поражения Красной армии. Эти показания отослали Сталину. К делу их приобщили только после судебного процесса.

5 июня 1937 года Сталин принял Молотова, Кагановича и наркома внутренних дел СССР Ежова. В тот же день из большой группы арестованных военнослужащих отобрали для судебного процесса по делу «о военном заговоре» Тухачевского, Якира, Корка, Уборевича, Эйдемана и Фельдмана, а для придания делу троцкистской окраски в эту же группу включили Примакова и Путну, действительно разделявших до 1927 года троцкистские взгляды. Индивидуальные уголовно-следственные дела на всех этих лиц объединили в одно дело.

7 июня 1937 года Сталин, Молотов, Каганович и Ворошилов приняли Ежова и Вышинского. В этот же день отпечатали окончательный текст обвинительного заключения по делу. Вслед за этим в НКВД приняли меры к немедленному окончанию следствия по делу о военном заговоре. 7 июня предъявили обвинение Примакову, а 8 июня – Тухачевскому, Якиру, Уборевичу, Корку, Фельдману и Путне.

Следствие по делу было закончено 9 июня 1937 года.

Накануне суда начальник Особого отдела НКВД Леплевский провел оперативное совещание, на котором дал всем следователям указание убедить подследственных, чтобы они подтвердили на суде показания, данные ими на следствии. Эти указания были выполнены, следователи, фабриковавшие обвинение, сопровождали своих обвиняемых на суд, находились с ними в комнатах ожидания и в зале судебного заседания.

Перед началом судебного процесса 11 июня на приеме у Сталина были Ежов и председатель суда Ульрих.

В этот же день это дело рассмотрело Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР. Произнося последнее слово, все подсудимые продолжали клеветать на себя и клясться в любви и преданности Родине, партии и Сталину. Однако судьба их была предрешена заранее. В 23 часа 35 минут 11 июня 1937 года председательствующий Ульрих огласил приговор о расстреле всех восьми осужденных с конфискацией всего лично им принадлежащего имущества и лишением присвоенных им воинских званий.

Репрессии против военных кадров. Судебный процесс по делу Тухачевского и других был использован органами НКВД для дальнейшего усиления репрессий в армии и на флоте. Арестованным, как правило, искусственно приписывалась преступная связь с осужденными по делу «Военно-фашистского заговора». Уже через девять дней после суда над Тухачевским арестовали как участников военного заговора 980 командиров и политработников, в том числе 29 комбригов, 37 комдивов, 21 комкора, 16 полковых комиссаров, 17 бригадных и 7 дивизионных комиссаров.

В «Справке-докладе о накоплении командных кадров РККА» от 21 марта 1940 года говорится, что за 1937–1938 годы в связи с очисткой армии было арестовано, исключено из партии и, таким образом, выбыло из РККА – 35 000 человек, в том числе 5000 из политсостава.

Массовые репрессии против советских и иностранных граждан. Массовые репрессии против партийного, советского, хозяйственного актива и военных кадров, начавшиеся после февральско-мартовского Пленума ЦК 1937 года, вскоре распространились на широкие слои рядовых советских граждан, иностранных подданных, членов семей репрессированных и даже на заключенных, отбывавших наказание в исправительно-трудовых лагерях и тюрьмах.

С середины 1937 года огромный размах приняли репрессии по так называемым «лимитам», а также по социальному и национальному признакам. Этот период характерен наибольшим распространением различных форм внесудебной расправы. Наряду с существовавшим Особым совещанием при НКВД СССР во всех областях, краях и республиках создаются тройки[17]. К арестованным по «лимитам» вводится в практику так называемый «альбомный порядок» рассмотрения дел. Судьба арестованных по национальному признаку решалась комиссией в составе наркома внутренних дел и прокурора СССР или их заместителей с участием в отдельных случаях председателя Военной коллегии Верховного суда на основании кратких справок по следственным делам.

Военная коллегия Верховного суда в это время по существу превратилась тоже в орган внесудебной расправы. Установлены факты, когда ею выносились приговоры к расстрелу без вызова подсудимых и даже при отсутствии следственных дел.

Выполняя задание о репрессировании по лимитам, местные органы НКВД по своей инициативе арестовывали большее число людей и ставили вопрос о выделении им дополнительных лимитов, которые давались на основании решений Политбюро и по личным указаниям Сталина, Молотова, Ежова.

К 1 декабря 1937 года размер выделенных лимитов на репрессирование составил 509 276 человек, в том числе на расстрелы – 214 326 человек. К 1 июля 1938 года, по неполным данным, по лимитам репрессировали 699 929 человек.

Репрессирование по национальному признаку. Одновременно с массовыми репрессиями по лимитам в стране развернули широкие репрессии по национальному признаку – в отношении лиц, работавших ранее на КВЖД, против перебежчиков и политэмигрантов.

25 июля 1937 года Ежов подписал приказ НКВД № 00439 о репрессировании всех проживавших в Советском Союзе германских подданных. Это мотивировалось тем, что якобы агентура германской разведки из числа этих лиц осуществляет вредительские и диверсионные акты в важнейших отраслях народного хозяйства и готовит кадры диверсантов на случай войны между Германией и СССР.

С 29 июля предлагалось приступить к арестам германских подданных, работающих на военных заводах, на предприятиях, имеющих оборонные цеха, на железнодорожном транспорте, а также уволенных из этих отраслей народного хозяйства. Германских политэмигрантов, принявших советское гражданство, предписывалось взять на оперативный учет, представив на каждого из них меморандум для решения вопроса об аресте. Для проведения этой операции устанавливался пятидневный срок. После окончания следствия дела предлагалось направлять в Наркомат внутренних дел для последующего рассмотрения их Военной коллегией или Особым совещанием.

В начале августа 1937 г. Ежов представил в ЦК партии проект оперативного приказа о репрессировании лиц польской национальности. 9 августа проект утвердило Политбюро, а 11 августа его подписал Ежов, приказ разослали в местные органы под № 00485.

14 сентября 1937 года Ежов доложил Сталину, что в результате дальнейшего хода операции по ликвидации кадров польской разведки на 10 сентября из числа польских перебежчиков, политэмигрантов, военнопленных, консульских связей и других контингентов подозрительных по польскому шпионажу арестовано по СССР – 23 216 человек, осужден и расстрелян – 1251 польский агент.

В последующие месяцы Наркомат внутренних дел издал приказы о репрессировании лиц других национальностей: в 1937 году: 30 ноября – начать репрессии против латышей, 11 декабря – против греков, 22 декабря – против проживающих на Дальнем Востоке китайцев; в 1938 году в январе – против иранцев и вышедших из Ирана армян, 1 февраля – против финнов, эстонцев, румын, китайцев, болгар и македонцев, 16 февраля – против афганцев.

Кроме того, оперативным приказом НКВД № 00593 от 20 сентября 1937 года. предписывалось приступить к операции по ликвидации диверсионно-шпионских и террористических кадров харбинцев (бывших служащих КВЖД) на транспорте и в промышленности.

В докладе Сталину 7 сентября 1937 года Ежов сообщил, что в соответствии с его указаниями арестовано румын и выходцев из Румынии 1112 человек.

Сталин подписал постановление Политбюро от 31 января 1938 года, на основании которого наркому внутренних дел разрешалось продлить до 15 апреля 1938 года операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов из поляков, латышей, немцев, эстонцев, финнов, греков, иранцев, харбинцев, китайцев и румын – как иностранных подданных, так и советских граждан – и сохранить существовавший внесудебный порядок рассмотрения дел этих арестованных. Этим же постановлением НКВД предлагалось провести до 15 апреля аналогичную операцию в отношении болгар и македонцев, как иностранных подданных, так и граждан СССР.

Приказ НКВД № 00693 от 23 октября 1937 года предписал подвергнуть аресту всех политэмигрантов и перебежчиков. Ежов приказал всех перебежчиков, в отношении которых будет установлено, что они перешли на территорию СССР со шпионскими, диверсионными намерениями, предавать суду военного трибунала с обязательным применением расстрела. Дела о перебежчиках, в отношении которых установлено, что они перешли на территорию СССР не злонамеренно, – передавать на рассмотрение Особого совещания НКВД СССР с применением меры наказания десять лет тюремного заключения.

Между тем по закону переход госграницы без разрешения карался лишь тремя годами лишения свободы, а к лицам, перешедшим границу в поисках политического убежища, наказание не следовало применять вовсе: право политического убежища гарантировалось Конституцией СССР.

В ходе репрессирования харбинцев, перебежчиков и политэмигрантов, как всегда, допускались грубейший произвол, изуверские методы следствия, вымогательство ложных показаний, фальсификация обвинений и другие грубейшие методы нарушения законности.

Репрессии затронули и Народный комиссариат иностранных дел. Нарком М. М. Литвинов вспоминал, что его вызвали к Ежову, который сказал, что располагает сведениями, что многие дипломаты откажутся вернуться в Советский Союз. Он сказал, что необходимо под тем или иным предлогом вызвать их всех в СССР и проверить как следует.

В числе прочих Ежов просил вызвать полномочного представителя СССР в Китае Д. В. Богомолова.

Литвинов позвонил Сталину и попросил его разрешить Богомолову остаться на своем посту еще один месяц. Он согласился и попросил передать это Ежову от его имени.

После получения этой информации Ежов был взбешен, сказал, что свяжется с Иосифом Виссарионовичем и потребует вызова Богомолова.

Через некоторое время позвонили из канцелярии генерального секретаря и сообщили, что Богомолов должен вернуться в Москву. Это означало, что Сталин вынужден был уступить Ежову.

13 октября 1937 года Богомолова арестовали и обвинили в участии в антисоветской террористической организации. 7 мая 1938 года его расстреляли.

Крупные открытые «показательные» процессы состоялись в то время и в ряде других отраслей народного хозяйства.

Репрессирование членов семей осужденных. Одним из проявлений жестокости и бесчеловечности стало репрессирование лиц, не совершивших никаких преступлений. Согласно инструкции, утвержденной Ежовым 15 июня 1937 года, выселению из Москвы, Ленинграда, Киева, Ростова-на-Дону, Таганрога, Сочи и прилегающих к Сочи районов подлежали все семьи исключенных из партии с 1 декабря 1934 года, а также семьи репрессированных троцкистов, зиновьевцев, правых, децистов[18] и участников других антисоветских террористических и шпионских организаций, расстрелянных и осужденных к лишению свободы на сроки от 5 лет и выше.

3 июля 1937 года начальников НКВД озадачили еще одним заданием: к 10 июля представить списки на все семьи лиц, которые были осуждены после 1 декабря 1934 года Военной коллегией Верховного суда по первой, второй и третьей категориям, а также списки на социально опасные семьи лиц, осужденных спецколлегиями судов.

Определили примерные масштабы предстоящей операции. В УНКВД Новосибирска и Алма-Аты направили шифртелеграммы, в которых сообщалось, что в ближайшее время будут осуждены и должны изолироваться в особо усиленных условиях режима семьи расстрелянных троцкистов и правых примерно в количестве шести-семи тысяч человек, преимущественно женщины и небольшое количество стариков. С ними предполагалось направлять детей дошкольного возраста.

Для содержания данной категории лиц в этих двух областях намечалось организовать два концлагеря примерно по три тысячи человек с «крепким» режимом, усиленной охраной, исключающей побеги, с обязательным обнесением колючей проволокой или забором, вышками. Вышеуказанных лиц в дальнейшем можно было использовать на внутрилагерных работах.

5 июля 1937 года состоялось постановление Политбюро, согласно которому жены и члены семей лиц, осужденных за антисоветскую деятельность, подлежали репрессированию и направлению в исправительно-трудовые лагеря на срок от 5 до 8 лет.

Согласно приказу НКВД № 00447 от 30 июля 1937 года предлагалось репрессировать семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи по решению тройки подлежали водворению в лагеря или трудпоселки.

Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживавшие в пограничной полосе, подлежали переселению за пределы пограничной полосы, внутрь республик, краев и областей.

Семьи репрессированных по первой категории, проживавшие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежали выселению из этих пунктов в другие области.

Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, предлагалось взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение.

Через две недели, 15 августа 1937 года, в приказе НКВД № 00486 давались уже новые установки о репрессировании членов семей осужденных, соответствующие указанному выше постановлению Политбюро от 5 июля 1937 года.

На основании этого приказа репрессировались семьи «изменников родины, членов правотроцкистских шпионско-диверсионных организаций, осужденных Военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категориям» после 1 августа 1936 года. Члены таких семей арестовывались, их имущество подлежало конфискации. Жены по решению Особого совещания подлежали заключению в исправительно-трудовые лагеря на срок от 5 до 8 лет. Дети в возрасте старше 15 лет, если по усмотрению работников НКВД они признавались социально опасными и способными к совершению антисоветских действий, направлялись либо в лагеря, либо в исправтрудколонии или в детские дома особого режима Наркомпроса[19]. Грудные дети направлялись с матерями в лагеря, откуда по достижении 1–1,5-годичного возраста передавались в детские дома и ясли Наркомздрава[20]. Дети в возрасте от 3 до 15 лет размещались в детских домах наркомпросов.

По состоянию на 4 августа 1938 года у репрессированных родителей изъяли 17 355 детей, намечалось к изъятию еще 5 тысяч детей.

В дальнейшем Наркомат внутренних дел посчитал целесообразным репрессировать не всех жен осужденных изменников родины, правотроцкистских шпионов, а только тех из них, которые были в курсе или содействовали контрреволюционной деятельности своих мужей и в отношении которых органы НКВД располагали данными об их антисоветских настроениях и высказываниях. Их легко могли рассматривать как политически сомнительных и социально опасных. Предложения НКВД Сталин принял.

Репрессии против жен «врагов народа» не ограничивались ссылкой и заключением их в исправительно-трудовые лагеря. Некоторые из этих женщин были расстреляны. 20 августа 1938 года Сталин и Молотов утвердили представленный Ежовым список на осуждение по «первой категории» 15 жен «врагов народа». Из 15 расстрелянных 10 были до ареста домашними хозяйками, а две – студентками.

21 марта 1939 года Берия сообщал, что в исправительно-трудовых лагерях у заключенных матерей находится 4,5 тысячи детей ясельного возраста, и предложил, ссылаясь на установленный ранее порядок, изъять их у матерей и впредь придерживаться подобной практики.

Имели место случаи, когда против детей старше 15-летнего возраста фальсифицировались обвинения в принадлежности их к контрреволюционным организациям и участии в антисоветской деятельности.

Всего подверглось репрессиям в качестве членов семей «изменников Родины» и «врагов народа» – 40 056 человек.

В январе 1938 года состоялся Пленум ЦК. На нем в числе других вопросов заслушали доклад Маленкова «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Доклад был посвящен партийным чисткам, однако он поднял и вопрос о репрессиях.

На пленуме были обозначены две группы лиц, виновных в так называемых «перегибах». К первой отнесли «коммунистов-карьеристов», ко второй – «искусно замаскированных врагов», которые специально пытались компрометировать честных партийцев. Жесточайшей критике подвергся местный партийный аппарат, который стал главным виновником Большого террора.

Вместе с тем доклад Маленкова, выступление Кагановича, реплики Сталина, Молотова, Ежова и Берии, по существу, ориентировали на продолжение массовых репрессий, прикрывая это необходимостью дальнейшего разоблачения врагов партии и Советского государства.

Для населения создавалось впечатление, что постановление пленума принято по инициативе Сталина, что именно он остановил машину расправ, что осуществлял репрессии не Сталин, а партийный аппарат и органы НКВД. В газетах стали публиковаться статьи о пересмотре отдельных приговоров, о привлечении к ответственности виновных лиц, о восстановлении в партии отдельных коммунистов.

Однако в целом после пленума репрессии не уменьшились и их характер не изменился. Продолжалось репрессирование по лимитам, по национальному и другим чисто формальным признакам. В январе 1938 года Молотов, Каганович, Ворошилов и Жданов утвердили 22 списка на осуждение 2770 человек, из них 2547 – к расстрелу; в феврале Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов и Жданов утвердили 28 списков на 3699 человек, из которых 3622 человека предложили расстрелять; в марте они подписали 36 списков на 3286 человек, в том числе 2983 человека определили к расстрелу.

Позднее, на приеме депутатов Верховного Совета СССР в Кремле 21 января 1938 года, И. В. Сталин произнес тост в честь сотрудников органов госбезопасности и Н. И. Ежова. В нем он вновь нацеливал органы государственной безопасности на продолжение репрессий.

«Антисоветский правотроцкистский блок». Фабрикация обвинительных материалов на Бухарина и Рыкова началась задолго до этого и продолжалась в течение ряда лет. В марте 1935 года от бывших участников «бухаринской школы» и группы Угланова, находившихся в то время в политических изоляторах, были получены показания о террористической деятельности правых и осведомленности об этом Бухарина и Рыкова. Позднее от Каменева и Зиновьева добились показаний о блокировании правых с троцкистами и зиновьевцами. От отдельных арестованных имелись вымышленные показания о существовании в СССР террористической организации правых. Об этих показаниях Ежов информировал Сталина.

Содержание некоторых протоколов допросов перед их подписанием допрошенными лицами согласовывалось со Сталиным. Так было и 23 сентября 1936 года: после проведения в ЦК ВКП(б) очных ставок Сокольникова с Бухариным и Рыковым и допросов Бухарина и Рыкова Вышинский направил Сталину эти протоколы с припиской, что после его одобрения эти документы будут оформлены подписями соответствующих лиц.

Поскольку Бухарин и Рыков являлись кандидатами в члены ЦК, вопрос о них в декабре 1936 года включили в повестку дня Пленума ЦК, на котором с докладом «Об антисоветских, троцкистских и правых организациях» выступал Ежов. Оперируя ложными показаниями Сосновского, Куликова, Яковлева и других, он обвинил Бухарина и Рыкова в блокировании с троцкистами и зиновьевцами и в осведомленности об их террористической деятельности.

Бухарин направил Сталину письмо, адресованное «Всем членам и кандидатам ЦК ВКП(б)», с возмущением чудовищностью предъявленных ему обвинений.

В связи с отсутствием достоверных данных о виновности Бухарина и Рыкова Сталин внес принятое пленумом предложение: «Считать вопрос о Рыкове и Бухарине не оконченным. Продолжить дальнейшую проверку и отложить дело решением до последующего Пленума ЦК».

Однако никакой партийной проверки не проводилось. Дело фактически передали в НКВД. В печати продолжалась политическая травля Бухарина и Рыкова, помещались статьи с использованием сфальсифицированных и тенденциозно подобранных фактов из их прошлой деятельности.

Фабрикация «новых» данных о якобы совершенных Бухариным и Рыковым преступлениях продолжалась. В конце 1936 и начале 1937 годов. органы НКВД арестовали близких в прошлом к Бухарину и Рыкову людей. Произвели в Москве, Ленинграде, Свердловске, Саратове, Хабаровске и в других городах многочисленные аресты лиц, прямо или косвенно связанных в прошлом с лидерами правого уклона.

В 1937 году по указанию Сталина органы НКВД начали фальсификацию обвинительных материалов против бывших правых уклонистов. Их обвинили в терроре, вредительстве, диверсиях, шпионаже в пользу иностранных разведок.

На февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937 года был заслушан доклад Ежова по делу Бухарина и Рыкова. Оперируя сфальсифицированными органами НКВД показаниями, Ежов обвинил их в том, что они создали контрреволюционную организацию правых и совместно с троцкистами и зиновьевцами встали на путь прямой измены Родине, на путь террора против руководителей партии и советского правительства, на путь вредительства и диверсий в народном хозяйстве.

Важно отметить, что перед докладом Ежова участникам пленума раздали два тома копий протоколов допросов арестованных, содержавших всевозможные измышления. Эти показания принимались на веру, а объяснения Бухарина и Рыкова расценивались как «адвокатские приемы» и клеветнические выпады против НКВД, как нападки на партию и Центральный комитет. В результате пленум постановил Бухарина и Рыкова исключить из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б), передать их дело в НКВД. В тот же день Бухарин и Рыков были арестованы.

Расследование по делу проводилось с грубейшими нарушениями законности, вплоть до применения к арестованным физических методов воздействия. В архиве Ежова, в одной из записных книжек, обнаружена его запись: «Бить Рыкова». Имеются также данные, что избиениям подвергались Крестинский, Ягода, Плетнев и некоторые другие обвиняемые.

Все арестованные по делу «Антисоветского правотроцкистского блока» в предъявленных им обвинениях признали себя виновными.

Дело «Антисоветского правотроцкистского блока» рассматривалось в открытом судебном заседании Военной коллегии Верховного суда 2–13 марта 1938 года с участием государственного обвинителя Вышинского.

Вместе с Н. И. Бухариным и А. И. Рыковым на скамье подсудимых оказались видные партийные и советские работники, ранее занимавшие высокие посты: нарком внешней торговли А. П. Розенгольц, нарком земледелия М. А. Чернов, первый заместитель наркома иностранных дел Н. Н. Крестинский, работник НКВД П. П. Буланов, работник наркома путей сообщения В. А. Максимов-Диковский, активный деятель Коминтерна[21] Х. Г. Раковский, председатель Центросоюза И. А. Зеленский, нарком лесной промышленности В. И. Иванов, заместитель наркома земледелия П. Т. Зубарев, нарком финансов Г. Ф. Гринько, советник Полпредства в Германии С. А. Бессонов, первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана А. И. Икрамов, первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии В. Ф. Шарангович, председатель Совнаркома Узбекской ССР Ф. У. Ходжаев. Вместе с ними был осужден и Г. Г. Ягода, нарком внутренних дел.

Бухарина, Рыкова и других суд признал виновными в том, что они с целью свержения в СССР социалистического строя и по заданию иностранных разведок организовали в 1932–1933 годах заговорщическую антисоветскую группу «правотроцкистский блок», занимались шпионажем в пользу иностранных государств, проводили вредительство и диверсии в промышленности, сельском хозяйстве и на транспорте, организовали убийство Кирова и умерщвление Куйбышева, Менжинского, Горького и его сына Пешкова, а также пытались отравить Ежова.

Бухарину к тому же вменялось в вину, что в 1918 году он вместе с «левыми» эсерами и возглавлявшейся им группой «левых коммунистов» пытался сорвать Брестский мир, арестовать и убить Ленина, Сталина, Свердлова и сформировать новое правительство. Зеленский, Иванов и Зубарев обвинялись также в сотрудничестве с царской охранкой.

Всех проходивших по делу лиц, за исключением Плетнева, Раковского и Бессонова приговорили к расстрелу. Однако осужденные к лишению свободы Плетнев, Раковский и Бессонов в сентябре 1941 года по заочному приговору Военной коллегии также были расстреляны вместе с 170 заключенными Орловской тюрьмы.

Позже в связи с этим делом органы НКВД арестовали много человек, никогда в прошлом не разделявших взглядов правых и других антипартийных группировок. Были сфальсифицированы дела о различных периферийных «центрах», проводивших якобы на местах по заданию «правотроцкистского блока» шпионскую, вредительскую, диверсионную и террористическую деятельность.

Деятельность Ежова на посту наркома Внутренних дел СССР под руководством Сталина способствовала проведению массовых репрессий в СССР. Его доклады о «засилье врагов» определили время проведения этих действий. Операции 1937–1938 годов планировалось провести в строго ограниченные сроки. Но эти сроки постоянно продлевались, как увеличивались и лимиты на расстрелы. Ежов в своем рвении угодить «хозяину» зарвался и не мог остановиться. Про таких говорят: «без тормозов».

В это время у него возникли еще и конфликты с членами Политбюро. Ежов стал раздражать и мешать, пора было его менять.

21 августа 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение утвердить первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР Берию. В данном случае Сталин планировал постепенно ввести в курс дела преемника Ежова. Находясь на посту первого заместителя наркома НКВД, Берия фактически принимал дела у Ежова.

Немного позже, 9 сентября 1938 года, Политбюро ЦК ВКП(б) присвоило первому заместителю народного комиссара внутренних дел СССР Берии Лаврентию Павловичу звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга.

Участь Ежова была предрешена, и он это понимал. 23 ноября 1938 года, как и следовало ожидать, он направил в Политбюро на имя Сталина письмо с просьбой освободить его от работы наркома внутренних дел СССР.

24 ноября 1938 года, рассмотрев заявление Ежова, ЦК постановил удовлетворить просьбу Ежова об освобождении его от обязанностей народного комиссара внутренних дел СССР. Сохранить за ним должности секретаря ЦК ВКП(б), председателя Комиссии партийного контроля и наркома водного транспорта.

На другой же день Сталин направил первым секретарям ЦК нацкомпартий, крайкомов, обкомов шифртелеграмму о неблагополучном положении дел в НКВД.

«В середине ноября текущего года в ЦК поступило заявление из Ивановской области от т. Журавлева (начальник УНКВД) о неблагополучии в аппарате НКВД, об ошибках в работе НКВД, о невнимательном отношении к сигналам с мест, предупреждениям о предательстве Литвина, Каменского, Радзивиловского, Цесарского, Шапиро и других ответственных работников НКВД, о том, что нарком т. Ежов не реагирует на эти предупреждения и т. д.

Одновременно в ЦК поступали сведения о том, что после разгрома банды Ягоды в органах НКВД СССР появилась другая банда предателей, вроде Николаева, Жуковского, Люшкова, Успенского, Пассова, Федорова, которые запутывают нарочно следственные дела, выгораживают заведомых врагов народа, причем эти люди не встречают достаточного противодействия со стороны т. Ежова.

Поставив на обсуждение вопрос о положении дел в НКВД, ЦК ВКП(б) потребовал от т. Ежова объяснений. Тов. Ежов подал заявление, где он признал указанные выше ошибки, признал кроме того, что он несет ответственность за то, что не принял мер против бегства Люшкова (УНКВД Дальнего Востока), бегства Успенского (нарком НКВД Украины), признал, что он явно не справился со своими задачами в НКВД и просил освободить его от обязанностей наркома НКВД, сохранить за ним посты по НКВоду и по линии работы в органах ЦК ВКП(б).

ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу т. Ежова, освободил его от работы в НКВД и утвердил наркомом НКВД СССР по единодушному предложению членов ЦК, в том числе и т. Ежова, нынешнего первого заместителя НКВД тов. Берию Л. П.»

Сталин подписал, шифртелеграмму, приписав: «немедля ознакомить наркомов НКВД и начальников УНКВД».

После снятия Ежова Политбюро обязало бывшего наркома внутренних дел сдать дела по НКВД, а Берию, наркома внутренних дел, – принять дела. Сдачу и приемку дел предлагалось произвести при участии секретаря ЦК ВКП(б) Андреева и зав. ОРПО ЦК Маленкова.

Специальная комиссия выявила много нарушений законности в деятельности органов государственной безопасности, отметила нелицеприятное поведение Ежова в быту. В письме Сталину Ежов пытался опровергнуть выводы комиссии. Однако судьба его была предрешена, иначе Сталин не разослал бы это ниже публикуемое письмо Андрееву, Ворошилову, Жданову, Кагановичу, Микояну, Молотову, Берии и Маленкову для ознакомления.

Он писал: «Дорогой товарищ Сталин!

Меня ознакомили с выводами комиссии. В соответствии с этим 7-го февраля я направил переделанные свои замечания и объяснения к акту приема-сдачи дел и мои объяснения в ЦК ВКП(б) по поводу выводов комиссии.

Одновременно решил написать Вам это личное письмо.

Выводы комиссии, ставящей под сомнение мою политическую честность и благонадежность, для меня настолько неожиданны, что я до сего времени не могу опомниться и осмыслить, в чем дело.

Выводы комиссии, как я понял, вытекают из характеристики состояния работы НКВД, показаний ряда арестованных о моих связях с врагами народа и бытовом поведении.

Я очень прошу Вас, тов. Сталин, разобраться во всем этом деле самым тщательным образом и не лишать меня политического доверия ЦК и Вашего доверия, тов. Сталин.

Клянусь, что я не скажу Вам ни слова неправды. Утверждаю, что никогда в серьезных политических вопросах ни партию, ни ЦК ВКП(б), ни Вас, тов. Сталин, я не обманывал, тем более не обману сейчас, когда я достаточно научен своим горьким опытом молчальничества и мелкого хвастовства.

Несколько слов по существу.

1. О работе в НКВД.

Ни в какой степени я не хочу снимать с себя ответственности за все те безобразия, которые обнаружены в работе НКВД.

В своем приложении к акту я даю более подробно объяснения по каждому разделу, здесь только хочу сказать следующее.

В акте за два года собраны только отрицательные моменты в работе. Часто люди и факты берутся вне исторической связи и обстановки, вне моего отношения к этим фактам, вне моего отношения к людям. В лучшем случае получается впечатление полного самотека и отсутствия руководства, как работой центрального аппарата, так и мест.

При всей плохой работе органов НКВД я все же считаю, что мы за эти два года проделали и большую положительную работу. Заслуга тут не моя. Заслуга партии, ЦК и Вас, товарищ Сталин.

Однако я должен сказать, что указания ЦК и Ваши я проводил в жизнь честно, без оглядки, в меру моего умения и знания, желания было достаточно.

Когда ЦК и Вы говорили громить троцкистскую банду, я ее громил без оглядки, когда обнаружилось предательство правых, я тоже по указанию ЦК и Вашему громил их честно и без оглядки. Ну, разве может двурушник без оглядки, с открытым забралом, без тени колебания громить эту банду не только на словах, как я это по Вашему поручению делал на Пленуме ЦК, но и на деле, когда я по поручению ЦК громил их в ЧК.

Так же честно и без оглядки я проводил по поручению ЦК и Вашему, тов. Сталин, разгром всех иных антисоветских формирований; эсеры, меньшевики, бундовцы и всякая иная мразь погромлены достаточно. За это говорит статистика, не думаю, чтобы все это прошло самотеком и без желания руководства НКВД честно выполнить указания ЦК.

То же относится и к хозяйству. В акте оно характеризуется состоянием полного развала.

Ну, как можно без руководства, без желания все же выполнять в основном планы строительства и другие хозяйственные задания ЦК.

Когда ЦК и Вы, товарищ Сталин, поручали срочно расширить некоторые узкие участки в хозяйстве, как целлюлоза, мебель, обтюрация, лес и т. под., то я буквально каждый день следил за этим делом и его контролировал. Все эти указания выполнены с лихвой. Ведь факт, что, если бы НКВД за 1938 год не изготовил столько древесины, мы бы имели больше затруднений с лесом в хозяйстве. План по лесу не только выполнен, но и намного перевыполнен.

Ну разве можно, товарищ Сталин, выполнять все это самотеком, без руководства. Разве может двурушник так добросовестно выполнять указания ЦК.

Само собой разумеется, что я ни в малой мере не собираюсь защищать или умалять многих безобразий по ГУЛАГу, в особенности в деле охраны, тем не менее, объективно говоря, следовало бы отметить и некоторую положительную работу в хозяйстве.

Во всяком случае, я честно, в меру моих сил и уменья старался сделать все, чтобы не провалить дела.

Внутренне я всегда гордился, горжусь и сейчас, что все Ваши поручения, а Вы их давали немало, выполнял без остатка.

Возьмите хотя бы вопрос с вывозом нефти. Ваша записочка у меня лежала все время на столе под стеклом. Я каждый день нажимал и контролировал вывозку. Факт, что, несмотря на исключительные трудности этого года, несмотря на провал нефтевывозки в первом квартале, впервые за существование Наркомвода вся нефть была вывезена.

2. О кадрах.

Несмотря на полный провал мой в этом деле, я все же прошу Вас учесть и некоторые мои объяснения. Мне кажется, что в акте картина слишком сгущена в сторону моей вины.

а) Кадры ЧК сложились многими годами. Знал я их мало. Все считали, что это наиболее проверенные и преданные партии кадры. Первое время с этой меркой подходил и я. Не знал совершенно внутренних переплетов и связей той или иной группы чекистов. Окружавшие меня люди в этом мне не помогали, а многие разоблаченные заговорщики сознательно скрывали или освещали в нужном им свете. Ощупью ориентировался кое-как сам и, как видно теперь, ориентировался плохо.

б) Только в середине 1938 г. я начал понимать, что заговор

в ЧК охватил не только верхушечную группу, но и во многом середняка и даже рядового чекиста.

в) Обстановка в 1937 и 1938 гг. в смысле широкого разворота следственной работы сложилась так, что ценил каждого мало-мальски толкового человека. Во многих случаях заранее знал, что не сегодня, завтра того или иного чекиста арестую и вместе с тем пока что поручал ему работу, в том числе и следственную.

При всем этом за время моего руководства была проделана немалая работа по очистке органов.

Только из одного Управления Госбезопасности в центре и на периферии было арестовано, вышиблено свыше 10 тысяч человек. За это же время до 15 тысяч человек удалось получить людей для пополнения ГУГБ центра и периферии из партийных органов.

Все это, конечно, только в известной степени объясняет, но не снимает с меня вины.

3. О моих бытовых делах по показаниям.

Товарищ Сталин, здесь правда и ложь настолько перепутаны, что трудно даже квалифицировать поведение мерзавцев, дающих эти показания.

Подробно по всем показаниям я даю объяснение в заявлении. Хочу Вам дать только некоторые справки и просить Вас разобраться с этим до конца.

По показаниям некоторых арестованных создается впечатление, что я какой-то давний, беспробудный пьяница и бездельник.

Если исключить дореволюционное время, я начал выпивать иногда в выходные дни только в 25 году. С февральской революции и до 1925 г. вообще не пил.

Более или менее регулярно выпивал рюмку-две за обедом, начиная с конца 1934 года или начала 1935 г., т. е. когда стал получать бесплатный паек. Случалось не раз, что в выходные дни выпивал основательно.

Больше и чаще стал пить примерно с весны 1938 года.

С весны, как я Вам уже говорил, и работать стал хуже. До этого, товарищ Сталин, я всегда гордился тем, что работаю много. Десятки и сотни людей могут сказать, что, когда я работал в ЦК, я приходил всегда рано и уходил позднее всех. Это достоинство все за мной знали, и это можно проверить у любого человека, так или иначе соприкасавшегося со мной. Также много я работал в ЧК, и этого никто не может оспорить…

…Несколько о моей политической физиономии. Я продумал все свое прошлое и честно могу сказать, что против партии, против ЦК я никогда политически не финтил не только на деле, но и в мыслях. Я всегда честно, правдиво, открыто и активно боролся за линию партии. Никогда не сомневался в правоте линии партии и Вашей, товарищ Сталин. Думаю, что никто меня в этом конкретно не может упрекнуть.

Ни с троцкистами, ни с правыми я никогда не путался, а честно и до конца боролся со всей страстью большевика.

Во время гражданской войны вел себя безупречно. Во время НЭПа – так же, будучи секретарем ряда обкомов и губкомов. Во время коллективизации тоже.

Поскольку поставлена под подозрение моя политическая честность, я хочу Вам привести только несколько доступных проверке фактов.

а) Я могу назвать десятки и сотни людей, которые могут подтвердить мою активную и резкую борьбу с троцкистами, правыми и иной мразью в прошлом, когда они еще были фракционерами.

б) Начиная с 1926 года, когда я стал работать в ЦК, почти вся чистка и высылка всей этой сволочи проходила через мои руки. Не раз они меня крестили сталинским жандармом.

в) При всех недостатках проведенного следствия по делу убийства С. М. Кирова (эти недостатки тоже объяснимы: короткий срок, моя неопытность, вера Агранову и др.) я все же выполнил Ваше указание – искать врага среди зиновьевцев, тогда как чекисты всячески старались свернуть это дело на иностран ную разведку и на этом ограничиться.

г) Когда Вы поручили мне в 1936 году наблюдать за делом троцкистов, трусов и др., в связи с обнаруженным у них архивом Троцкого, я также активно включился в это дело. Факт, что Ягода, Молчанов и др. хотели свернуть тогда дело только на небольшой группе троцкистов и свести все дело к архиву.

Я тогда же резко повернул на разворот дела вширь и вглубь. В частности, уже тогда, на одном из узких совещаний с чекистами, я предложил им искать связи на Пятакова. Все они ахнули.

А теперь этого пресловутого Пятакова некоторые мерзавцы из заключенных хотят мне подсунуть в качестве “дружка”;

д) Во время проверки партдокументов я и Вам писал и не раз говорил у себя на совещаниях, что существует троцкистский центр и что чекисты его плохо ищут.

Все это можно проверить.

Товарищ Сталин, если бы я был двурушником, какова ж логика во всех этих моих действиях.

Еще раз очень прощу Вас тщательно разобраться с делом и не лишать меня политического доверил.

Несколько слов о моем поведении. Товарищ Сталин, я уже говорил Вам однажды в ЦК о некоторых причинах моего питья летом и особенно осенью этого года. Не только нелады в работе, не только нервничанье в связи с тем, что я работу не охватывал, но я прошу по-человечески учесть и мое физическое состояние.

Нервы у меня напряжены были до крайности. Я ведь почти не спал. Начал галлюцинировать. Напьешься иногда, забудешься и уснешь. Это относится также и к последнему времени, с той разницей, что переживаний прибавилось. Меня как-то по телефону упрекнул т. Каганович, что я обиделся. Это неверно.

Никакой обиды и даже тени ее у меня против ЦК не было и нет. Обида на себя и только.

Надо сказать, что известное влияние оказало на меня и то, что все товарищи после снятия меня из НКВД отвернулись от меня, как от чумного. Ни посоветоваться, ни поговорить было не с кем.

Это состояние у меня стало проходить только недавно.

В Наркомводе я теперь работаю много и, думаю, неплохо.

Вся информация о том, что я манкирую работой в Наркомво де, если это относится к последнему месяцу – полуторам, неправильна, и кто-то информирует неверно.

Можно спросить, как я сейчас работаю, у актива Наркомвода.

Прошу простить меня, товарищ Сталин, за это длинное и бессвязное письмо. Очень волнуюсь.

Прошу Вас, товарищ Сталин, разобраться во всем до конца и не лишать меня политического доверия. Поставьте меня под любой контроль ЦК, и Вы убедитесь в моей честности и преданности партии, ЦК ВКП(б) и Вам лично, товарищ Сталин.

Я очень прошу меня вызвать и выслушать. Я убежден, что, если Вы меня выслушаете лично, многое разъяснится.

Прошу Вас, как отца родного и самого близкого и любимого человека и вождя, которому я предан до конца своей жизни и готов ею пожертвовать на деле.

Преданный Вам Ежов

5. II. 39 г.».

На основании материалов акта приема-сдачи дел по НКВД СССР участники комиссии – Андреев, Маленков и Берия – поставили под сомнение политическую честность и благонадежность Ежова.

Ежов, в свою очередь, не умаляя ответственности за вскрытые в работе НКВД провалы и обнаруженные сознательные преступления сохранившихся в НКВД заговорщиков, которых он не сумел вовремя разоблачить, просил ЦК принять во внимание его объяснения. Он считал, что до его прихода в НКВД, за исключением отдельных руководящих чекистских работников – Сосновского, Миронова, Островского – аппарат ЧК был наиболее проверенным из всех государственных органов. Главным злом Ежов считал ведомственную замкнутость и чванливость. Он полагал, что ему удастся перевоспитать и сохранить многих, даже вскоре арестованных чекистов, тем более что на большинство из них не было серьезных компрометирующих материалов. Однако весной 1937 года вскрылся большой заговор правых, в котором обнаружилась активная роль многих руководящих чекистов. Подавляющее большинство начальников УНКВД, наркомов внутренних дел республик и начальников центральных оперативных отделов были арестованы как шпионы и заговор щики. После их ареста остро определилась нужда в руководящих чекистских кадрах. Никакой продуманной системы выдвижения кадров не было. Людей Ежов знал мало и выискивал их случайно. Он брал на учет следователей, которые хорошо работали, в особенности при разоблачении арестованных чекистов, а также людей, критиковавших работу НКВД. Отбирал сотрудников через отдел кадров, присматривался к начальникам оперативных отделов местных УНКВД. Выдвигал отдельных специалистов из низовых звеньев, когда они приходили к нему на прием. На большинство из его выдвиженцев секретари обкомов и крайкомов давали хорошие отзывы.

В 1937–1938 годах аппарат был перегружен арестованными. Тогда ценился каждый мало-мальски знающий следователь. Ежов считал, что за эти два года прошла большая чистка чекистского аппарата. Подверглись разгрому польские, немецкие, латышские и другие шпионские кадры. Была разоблачена и уничтожена почти вся верхушка чекистских заговорщиков. Не меньшую чистку прошли войска и милиция.

Вместе с тем Ежов считал, что его объяснения не снимают с него ответственности за состояние руководящих кадров ЧК. Его вина состоит в том, что он не поставил вопрос перед ЦК партии о помощи людьми, ограничившись дружескими переговорами с Маленковым, который немало обещал, но немного делал. Он признал, что из деляческих соображений затянул с арестом некоторых подозрительных лиц, хотя о них его информировал Берия после своего прихода в НКВД.

В вину Ежову ставилось отсутствие борьбы с искажениями карательной политики. Сам Ежов считал, что это не совсем объективно. Ведь благодаря вмешательству НКВД и его личному при рассмотрении дел на репрессированных по национальным операциям поляков, финнов, харбинцев были обнаружены массовые случаи фальсификации следствия. Именно под эту операцию бывший начальник Свердловского УНКВД Дмитриев арестовал много русских. Для проверки вскрывшихся фактов в Москву вызвали несколько арестованных. В итоге установили, что в тюрьме всех их уговорили подписать вымышленные показания под предлогом, будто это диктуется интересами советской власти и их показания нужны для нажима на враждебные государства. В результате все дела по Свердловской области приостановили, а Дмитриева арестовали. Такие же факты обнаружили при рассмотрении дел на репрессированных по Туркмении, куда тоже был назначен новый начальник НКВД. Выявили факты борьбы с извращениями карательной политики по особым отделам в ряде больших городов и республик: туда для расследования направлялись работники из Москвы.

Понимая, что массовые операции при упрощенном ведении следствия создают условия для сознательных и невольных перегибов, Ежов, по его словам, не раз говорил с Вышинским об усилении прокурорского надзора. По его словам, наряду с сигналами о перегибах шли еще более многочисленные жалобы на отдельных работников НКВД за недостаточную решительность в проведении операций. Во время кулацкой операции массовый характер приобрели случаи, когда колхозники сами приходили в НКВД и требовали ареста бывших кулаков, офицеров, попов, торговцев, называя их конкретно по фамилиям.

Ежов объяснял, что фальсификаторов следственных материалов, создателей дутых, «липовых» дел он наказывал. Так, Заковского, который начал массовые необоснованные аресты без согласования и установления следователям дневных норм «раскола», решением ЦК сняли с формулировкой «за создание дутых дел, необоснованные аресты и проч.». Спустя некоторое время он был арестован. По тем же основаниям арестовали Агранова и большое количество ответственных работников НКВД Украины. По словам Ежова, он «без конца твердил, что основное требование к следователю – это добросовестное, большевистское, партийное, честное и настойчивое отношение к следствию».

Комиссия в акте предъявила Ежову обвинение в том, что он не принял мер к выявлению шпионских связей в ИНО и резидентуpax и недостаточно их очистил. Ежов же утверждал, что в течение 1937–1938 годов арестовал почти всех резидентов, большинство работников зарубежных резидентур, а также работников центрального аппарата ИНО. При этом некоторые резидентуры пришлось закрыть совсем. Он получил и посадил на работу в аппарат ИНО свыше двух десятков работников из ЦК, которым надлежало совершенствоваться в знании языков, изучать постановку агентурного дела и страну, в которой предполагалось работать.

Выводы комиссии о состоянии ГУЛАГа и его хозяйственной деятельности, по мнению Ежова, казались также чрезмерно резкими. При огромных недостатках в работе ГУЛАГа по основным участкам хозяйственной деятельности планы его выполнялись и перевыполнялись. Значительно улучшилась за эти годы и охрана в лагерях. Заключенных передислоцировали в зависимости от статей приговора по лагерям: пограничные и центральные лагеря предназначались по преимуществу для бытовиков, закрытые лагеря типа Колымы, Воркуты, Ухты – для заключенных по контрреволюционным статьям.

В выводах комиссии Ежову предъявлялось обвинение, что он сознательно культивировал отрыв органов НКВД от партийных органов, скрывал от ЦК сигналы и т. п. Ежов заверил, что он всегда и всюду говорил о теснейшей связи ЧК с партией и парторганами. Он считал, что за эти два года органы ЧК сблизились с парторганизациями, что он воспитывал «людей всегда и всюду в духе полнейшей преданности делу партии, делу народа, в духе преданности ЦК ВКП(б) и вождю партии тов. Сталину».

Ежов заверял, что он был и будет верным сыном партии, верным сталинцем при всех испытаниях.

29 марта 1939 года Политбюро постановило поручить комиссии в составе Маленкова, Поскребышева и Крупина в пятидневный срок принять также все дела по Секретариату ЦК ВКП(б) Ежова.

Ежова арестовали 10 апреля 1939 года при участии Берии и Маленкова. После ареста Ежов, так же, как и все его предшественники, стал признаваться в связях с иностранными разведками, сдавать своих подельников в органах НКВД. 27 апреля 1939 года Л. П. Берия направил И. В. Сталину протокол допроса арестованного Н. И. Ежова от 26 апреля. На допросе он сообщил, что в качестве агента немецкой разведки был завербован в 1934 году, находясь на лечении в Вене у профессора Нордена. Его якобы завербовал доктор Энглер, старший ассистент Нордена.

Сообщая о мотивах вербовки, Ежов говорил, что в санатории он вступил в интимную связь с медицинской сестрой. В одно из ее дежурств в комнату неожиданно вошел доктор Энглер, который застал Ежова в непристойном виде с медсестрой и поднял скандал. После небольшого давления Ежов согласился на сотрудничество с германской разведкой, тем более он уже был связан с польской разведкой.

В ходе допроса Ежов сообщил также об участниках заговорщических групп в НКВД.

В процессе следствия, 16 июля 1939 года, бывший начальник УНКВД по Смоленской области А. А. Наседкин рассказал о методах ведения следствия на периферии. За 1937 год по Смоленской области были арестованы 12 тысяч человек, из них осудили по первой категории 4,5 тысячи человек. Среди репрессированных было большое количество совершенно невиновных людей.

С его слов, на совещании начальников НКВД в январе 1938 года Ежов одобрял действия тех из них, которые приводили астрономические цифры репрессированных. Так, по Западно-Сибирскому[22] краю приводилась цифра в 55 тысяч арестованных, по Свердловской области – 40 тысяч, по Белоруссии – 60 тысяч, по Оренбургу – 40 тысяч, по Дальнему Востоку – 70 тысяч, по Московской области – 50 тысяч человек. Украинские начальники УНКВД приводили цифры арестованных от 30 до 50 тысяч. В заключительном слове на этом совещании Н. И. Ежов похвалил отличившихся, заявив, что, безусловно, кое-где имели место перегибы, как, например, в Куйбышеве, где по указанию П. П. Постышева пересажали весь партактив области, но при такой операции и таком размахе ошибки неизбежны. «Мы это учитываем и считаемся с этим».

Ежов, согласно обвинительному заключению, готовил ни много ни мало, а государственный переворот. Кроме этого ему предъявлялись и другие «бредовые» обвинения. Он отверг все обвинения, единственной своей ошибкой признал то, что «мало почистил» органы госбезопасности от «врагов народа».

В последней речи на суде заявил, что им были арестованы 14 тысяч чекистов. Большинство из них были приговорены к расстрелу, причем эта мера наказания была предварительно согласована со Сталиным.

3 февраля 1940 года Н. И. Ежов Военной коллегией Верховного Суда СССР был приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение на следующий день – 4 февраля.

Доктор исторических наук О. Б. Мозохин

Археографическое предисловие

Проект книги Н. И. Ежова «От фракционности к фашизму (о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях)» является первым изданием данной книги. Публикуемый ее черновик хранится в Российском государственном архиве социально-политической истории в фонде 671, описи 1, деле 286. Кроме этого дела, значительный массив подготовительных, справочных материалов, проектов различных глав книги сосредоточены еще в 12 других единицах хранения той же описи, в делах № 273–285. Общий объем этих дел, включая дело № 286, составляет более 6 тысяч листов.

Археографическое оформление публикуемой книги осуществлялось в соответствии с «Правилами издания исторических документов»[23].

Текст передан по современным правилам орфографии с максимальным сохранением стилистических особенностей. Неисправности текста, не имеющие смыслового значения (орфографические ошибки, опечатки и т. п.), исправлены в тексте без оговорок.

Остались без изменения сделанные сокращения, а также написания имен собственных, географических названий, которые соответствовали нормам того времени. Основная масса сокращений раскрыта в списке сокращений. Встречающиеся машинописные подчеркивания, фрагменты текста, напечатанные заглавными буквами, сохранены.

Текст документа сопровождается легендой, в которой указан архив хранения книги, номер фонда, описи, дела.

В состав научно-справочного аппарата данной публикации входят: историческое и археографическое предисловие, примечания по тексту и комментарии, список сокращений, указатель имен. Кроме того, в приложении публикуется предисловие к описи фонда Н. И. Ежова № 671.

Примечания по содержанию (тематический комментарий) содержат справки об основных органах и учреждениях, игравших важную роль в политической жизни страны, об оппозиционных партиях, а также сведения о крупных территориальных образованиях. Соблюдался принцип расположения примечаний – по первому упоминанию. Для их написания привлекалась научная и справочная литература.

В именной указатель вошли упоминаемые имена политических деятелей с краткими биографическими сведениями. При составлении именного указателя использовались документы фондов Центрального архива ФСБ России, РГАСПИ, материалы сайтов lists.memo.ru, ru.wikipedia.org и cyclowiki.org.

Данная публикация является многоаспектным источником для всех интересующихся отечественной историей.

Доктор исторических наук О. Б. Мозохин

Проект.

От фракционности к фашизму

(о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях)

Глава I.

Основные этапы подрывной деятельности троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организаций

I. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1923–1925 гг.

(I этап)

1. Окончание восстановительного периода и перспективы строительства социализма в СССР.

2. Атаки троцкистской оппозиции против партии.

3. О так называемой «новой оппозиции».

4. Антипартийные позиции бухаринцев-рыковцев накануне и во время ХIV съезда ВКП(б).

Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1925–1927 гг.

(II этап)

1. Блок троцкистов и зиновьевцев в 1926 году.

2. Антисоветская деятельность нелегальной фракционной организации троцкистов-зиновьевцев.

3. Связи бухаринцев-рыковцев с троцкистами-зиновьевцами.

Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1928–1934 гг.

(III этап)

1. Деятельность троцкистских и зиновьевско-каменевских контрреволюционных групп до воссоздания троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока в 1932 г.

2. Воссоздание троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока и переход к тактике пораженчества, вредительства и террора (1932–1934 гг.).

3. Контрреволюционная деятельность бухаринцев-рыковцев и образование правотроцкистского блока.

4. Убийство С. М. Кирова.

Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций.

(IV этап)

1. Центры троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских антисоветских организаций (троцкистско-зиновьевский антисоветский центр и объединенный антисоветский центр троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских организаций).

2. На службе фашизма и иностранной охранки.

3. Террористическая деятельность троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских антисоветских организаций.

4. Фашист Троцкий – главный организатор террористических актов против вождей рабочего класса.

5. Планы захвата власти троцкистами-зиновьевцами и бухаринцами-рыковцами.

6. Провокация войны и борьба за поражение советской власти в войне с капиталистическими странами.

7. Военно-фашистский заговор троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев.

8. Связь троцкиcтов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев с правительствами капиталистических государств.

9. Шпионская деятельность троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев.

10. Вредительская и диверсионная деятельность троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев.

От фракционности к фашизму

(о троцкистско-зиновьевской антисоветской организации)

СОДЕРЖАНИЕ

I этап (1923–1925 гг.)

1. Окончание восстановительного периода и перспективы строительства социализма в СССР.

2. Атаки троцкистской оппозиции против партии.

3. О так называемой «Новой оппозиции».

II этап (1925–1927 гг.)

III этап (1928–1937 гг.)

1. Деятельность троцкистских и зиновьевско-каменевских контрреволюционных групп до создания блока в 1932 г.

2. Воссоздание троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока и переход к тактике пораженчества и террора.

3. Убийство С. М. Кирова.

4. Террористическая деятельность троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока в 1935–1936 гг.

5. На службе фашизма[24] и иностранной охранки.

6. Путь политического бандитизма и воровства государственных средств.

7. Троцкистский параллельный центр и его организации на местах.

8. Троцкистско-зиновьевский блок и правые реставраторы.

9. Террористическая деятельность параллельного центра и его групп на местах.

10. Фашист Троцкий – главный организатор террористиче ских актов против вождей рабочего класса.

11. Планы захвата власти троцкистами и зиновьевцами.

12. Провокация войны и борьба за поражение советской власти в войне с капиталистическими странами.

13. Связь троцкистов с правительствами капиталистических государств.

14. Шпионская деятельность троцкистов.

15. Вредительская и диверсионная деятельность троцкистского параллельного центра и троцкистских групп.

Проект.

План расположения материала об антисоветской организации правых

I. (1925–1926 гг.)

Антиленинские выступления Бухарина и бухаринской «школки» в 1925 г.

Бухарин о «столбовой дороге» к социализму, о врастании кулака в социализм, о кулацких кооперативных гнездах. «Правые» на ХIV съезде. Попытки правых в 1926 г. заключить блок с зиновьевцами.

II. (1928–1932 гг.)

Выступления правых против линии партии в вопросе о хлебозаготовках, в вопросе о выводах из Шахтинского дела и подготовке кадров (апрель 1928 г.). Борьба правых против социалистической индустриализации и коллективизации сельского хозяйства. Письмо Фрумкина. Выступления Бухарина, Рыкова, Угланова летом 1928 г. Выступления Томского и Слепкова против лозунга большевистской самокритики. Антипартийная деятельность правых в Коминтерне. Тезисы Бухарина на VI Конгрессе Коминтерна. Оформление правого центра (Бухарин, Рыков, Томский, Угланов). Шаги к созданию блока правых с троцкистами-зиновьевцами (переписка и переговоры Бухарина с Каменевым, переговоры Бухарина с Пятаковым).

Подрывная деятельность правых в Московской партийной организации. Двурушничество правых. Роль примиренцев как пособников правых. Поражение правых в Московской организации. Новые атаки правых против партии осенью 1928 г. «Заметки экономиста» Бухарина. Заявления Бухарина, Рыкова, Томского об «отставке». Второе письмо Фрумкина. Подрывная деятель ность правых в профсоюзах. Поражение правых на VIII съезде профсоюзов (декабрь 1928 г.). Двурушнические маневры правых во время ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1928 г.

Переход правых к подготовке антисоветского переворота, к вредительству. Вынашивание террористических планов среди правых. Реставраторская платформа правых (январь 1929 г., выступление Бухарина 21 января 1929 г. с ревизией ленинизма («Политическое завещание»). Позиция правых в вопросе о классовой борьбе в условиях диктатуры пролетариата. «Теория» правых о врастании капитализма в социализм и потухании классовой борьбы. «Теория» равновесия секторов советского хозяйства. «Теория» самотека. Антиленинская оценка правыми крестьянства как «сплошной середняцкой массы». «Теория постоянных уступок» крестьянству. Толкование правыми НЭПа. Кулацкое содержание «теорий» правых. Практическая платформа правых (полная свобода торговли, отказ от регулирования рынка, повышение цент на хлеб и ввоз хлеба из-за границы, отказ от чрезвычайных мер, отказ от социалистической индустриализации и коллективизации, замена пятилетки «двухлеткой», отказ от новых форм смычки). Бухаринская теория «организованного капитализма». Вылазки правых из бухаринской «школки» накануне ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1929 г.

Разгром правых на ноябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) 1929 г. Исключение Бухарина из состава Политбюро, предупреждение Томскому и Рыкову. Постановление пленума о несовместимости пропаганды взглядов правого оппортунизма с принадлежностью к ВКП(б).

Директива правого центра о переходе к террору против руководителей партии и правительства (январь 1930 г.) Контрреволюционный документ правого центра, направленный против статьи товарища Сталина «Головокружение от успехов». Попытки правых спровоцировать кулацкие восстания и волнения в рабочих центрах, директива правого центра о двурушническом «признании ошибок» с целью сохранения правых кадров в партии, вылазки правых накануне XVI съезда (контрреволюционное выступление Угланова на заводе Мосэлектрик, вылазки правых в ряде ячеек московской организации, выступление Рыкова на Урале, Томского в Закавказье). Разгром правых на XVI съезде ВКП(б).

III. (1932–1937 гг.)

Платформа правого центра (т. н. «рютинская» платформа)[25]. Блок с троцкистами-зиновьевцами. Организация правыми кулацкого саботажа. Правые и военно-фашистский заговор. Резервные организации правых (Антипов, Лобов и др.). Правые в НКВД (Ягода). Создание общего антисоветского правотроцкистского центра (1933 г.). Террористическая деятельность правого центра и его групп на местах. Убийство товарища Кирова.

Деятельность правых по формированию антисоветских сил в 1934–1937 гг. Елок правых с леваками. Связь правых со шляпниковцами[26]. Связь правых с эсерами и меньшевиками[27]. Связь правых с кадетами, ТКП, с белогвардейскими организациями за рубежом (РОВС и др.). Связь правых с украинскими националистами, с пантюркистским антисоветским центром[28], с панмонгольским (прояпонским) движением. Связь правых с лидерами II Интернационала[29], с Дорио[30] и шпионским IV «Интернационалом»[31].

Правые на службе фашистских разведок. Связь правых с Гестапо, японцами и польским фашизмом. Финансирование правых германской разведкой. Планы расчленения СССР и распродажи его фашистским государствам. Провокация правыми войны и поражения советской власти. Планы захвата власти правыми. Подготовка «дворцового переворота».

Террористическая деятельность правых (подготовка покушений на товарища Сталина, на других членов Политбюро, руководителей партии и правительства). Террор правых против колхозников-стахановцев.

Диверсионная деятельность правых.

Вредительство правых: а) в металлургии, б) в лесной промышленности, в) в строительной промышленности, г) в пищевой промышленности, д) в сельском хозяйстве, е) в снабжении и торговле, ж) в здравоохранении.

Подрывная деятельность правых в советах, партийных коми тетах, в комсомоле, в профсоюзах, в судебных органах. Подрывная деятельность правых на идеологическом фронте.

Провокационные методы антисоветской контрреволюционной деятельности и маскировки правых.

Подрывная деятельность правых в Коминтерне и братских компартиях.

Проект.

План расположения материала об антисоветской организации правых

Глава I. Важнейшие этапы борьбы антисоветской организации правых против партии.

I этап (1925–1926 гг.)

II этап (1928–1922 гг.)

III этап (1932–1937 гг.)

Глава II. Политическая платформа антисоветской организации правых.

1. О характере нашей революции и путях ее развития.

2. Правые в борьбе против социалистической индустриализации СССР.

3. Правые и вопросы крестьянской политики.

Глава III. Социальные корни антисоветской организации правых.

Дополнения к тексту книги

1. Конец главы 2 раздела I стр. 38 (Атаки троцкистской оппозиции против партии) дополнить материалами о линии правых в этот период.

2. После главы 3 раздела I (О так называемой «новой» оппозиции) (стр. 56) дать специальную главу о правых накануне и во время ХIV съезда.

3. После главы 1 раздела III (Деятельность троцкистских и зиновьевско-каменевских контрреволюционных групп до создания блока в 1932 г.) (стр. 97) дать главу о деятельности правой оппозиции с 1928 до 1930 г.

4. После главы 3 раздела III (Воссоздание троцкистско-зиновьевского контрреволюционного блока и переход к тактике пораженчества и террора) (стр. 129) дать главу о контрреволюционной деятельности правых в 1920–1932 гг. и образовании правотроцкистского блока.

5. Следующие главы, начиная с главы «Убийство С. М. Кирова» дополнить материалами о правых. Главу 8 раздела III (Троцкистско-зиновьевский блок и правые реставраторы) как самостоятельную главу опустить. Материал, включенный в эту главу, разнести по главам 2–16.

План.

Глава II. Политическая платформа антисоветской организации правых

1. О характере нашей революции и путях ее развития.

Ленин и Сталин о характере нашей революции и о построении социализма в одной стране и путях социалистического строительства. Ленин и Сталин о классах и классовой борьбе в условиях диктатуры пролетариата.

НЭП[32] в трактовке правых. Бухаринская «теория» врастания капиталистов в социализм, затухания классовой борьбы. Бухарин о «кулацких кооперативных гнездах».

Исторические корни реставраторской платформы правых. Борьба Бухарина, Быкова, Томского против Ленина и большевистской партии по основным вопросам на протяжении долгих лет. Выступления Бухарина против Ленинской теории государства и диктатуры пролетариата в 1914–1916 гг. Борьба Рыкова, Бухарина, Томского против партии Ленина – Сталина в вопросе о характере нашей революции в 1917 г.

Позиции Бухарина, Рыкова и Томского в 1918 г. Блок Бухарина с Троцким и троцкистами, с левыми эсерами и польскими разведчиками (ПОВ) в целях подготовки антисоветского переворота. Борьба Бухарина, Рыкова, Томского против партии в 1919–1924 гг.

2. Правые в борьбе против социалистической индустриализации СССР.

Ленин и Сталин о задачах социалистической индустриализации. Сталин о темпах социалистической индустриализации.

Борьба правых против социалистической индустриализации. Бухаринская «теория» равнения на узкие места. Правые о непосильности принятых партией темпов социалистической индустриализации. Борьба правых против строительства тяжелой индустрии.

Единство позиций правых и троцкистов в вопросе о социалистической индустриализации. Реставраторское контрреволюционное содержание платформы правых в вопросах социалистической индустриализации.

3. Правые и вопросы крестьянской политики.

Ленин и Сталин о крестьянском вопросе в социалистической революции, о союзе пролетариата с крестьянством, о социалистической переделке крестьянского хозяйства.

Антиленинская трактовка правыми союза пролетариата с крестьянством. Оценка правыми крестьянства, как сплошной массы, без наличия классовых противоречий. «Теория» постоянных уступок крестьянству. Защита правыми кулацкого хозяйства. Борьба правых против коллективизации бедняцко-середняцких хозяйств, против новых форм смычки. Бухаринские «теории» равновесия секторов советского хозяйства, самотека, устойчивости мелкокрестьянского хозяйства. Единство позиции правых и троцкистов в крестьянском вопросе.

Реставраторское контрреволюционное содержание платформы правых в вопросах крестьянской политики.

Проект.

Дополнения к тексту раздела «III этап (1928–1937 гг.)»

Военный заговор троцкистoв-бухаринцев

Подготовляя свержение советской власти и вторжение фашистов на территорию СССР, троцкисты-бухаринцы всячески стремились подорвать оборонную мощь Советского Союза, разложить изнутри Красную армию с тем, чтобы обеспечить ее поражение в предстоящей войне с фашистскими государствами.

С этой целью троцкисты-бухаринцы в 1930–1931 гг. создали свой центр в Красной Армии, который руководился старыми кадровыми троцкистами и правыми. В этот центр входили: бывший заместитель Народного Комиссара обороны ГАМАРНИК, бывший заместитель Народного Комиссара ТУХАЧЕВСКИЙ, бывшие командующие войсками округов ЯКИР и УБОРЕВИЧ, бывший Начальник Военной Академии им. тов. ФРУНЗЕ – КОРК, бывший заместитель Командующего округом ПРИМАКОВ, бывший Начальник Управления по начальствующему составу ФЕЛЬДМАН, бывший военный атташе в Англии ПУТНА, бывший председатель Центрального Совета Осоавиахима ЭЙДЕМАН. Центр был непосредственно связан с БУХАРИНЫМ, ТРОЦКИМ и другими руководителями троцкистско-бухаринской антисоветской организации.

Вот что показал по этому вопросу один из главарей военного заговора троцкистов-бухаринцев ТУХАЧЕВСКИЙ:

«…С БУХАРИНЫМ пришлось мне говорить в 1933 году… Он… стал говорить о том, что политика СТАЛИНА безрассудная, что необходимо организовать работу правых и, в частности, работу в Красной армии, о которой он знает… Затем между нами был разговор в 1934 году в здании ЦК. БУХАРИН сказал мне, что дела в Кремле идут хорошо, и нужно, чтобы армия тоже была готова на это дело. Я сказал, что мы примем меры для выполнения этого задания».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11-го июня 1937 г., стр. 32).

Центр военного заговора держал тесную связь как с руководителями бухаринцев, так и с ТРОЦКИМ.

«…Наша организация, наш центр согласовывал свои действия с организацией правых и троцкистов».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11-го июня 1937 года, стр. 46).

«…Прежде всего, до создания центра заговора у меня были установленные отношения с ЕНУКИДЗЕ, который говорил, что правые уйдут в подполье, что военные должны держать связь с ним, который будет являться связующим элементом между правыми и мной. Затем в 1932 г. был прислан от ТРОЦКОГО РОММ, это было приблизительно в августе или сентябре месяце, РОММ передал мне от имени ТРОЦКОГО, чтобы я занялся организацией и собиранием троцкистских кадров в армии. Так как начало уже было мною положено, я дал свое согласие, я полагал, что можно вовлечь значительное количество военных командиров и выполнить директиву ТРОЦКОГО, в дальнейшем, в 1933–34 гг. /я точно в дате не уверен/ РОММ передал мне установку ТРОЦКОГО о том, что приход ГИТЛЕРА к власти нам нужно расценивать как благоприятный фактор и нужно принять все меры к укреплению фашистской власти в Германии.

Должен добавить, что еще в 1932 году РОММ передавал мне, что ТРОЦКИЙ рассчитывает на приход ГИТЛЕРА к власти и уверен, что ГИТЛЕР поддержит его, ТРОЦКОГО, благодаря чему можно рассчитывать на свержение Сов[етской] власти».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 30).

Участник центра ЯКИР сообщил на суде о связи военного центра с руководителями троцкистско-бухаринской антисоветской организации:

«…ТУХАЧЕВСКИЙ в разное время говорил мне о том, что он получил от ТРОЦКОГО ряд уточнений к его директивам и его согласие по мероприятиям, намеченным нашей антисоветской организацией.

…Несмотря на то, что ТУХАЧЕВСКИЙ неоднократно говорил мне о необходимости самой исключительной конспирации /на что указывал ему неоднократно ТРОЦКИЙ, говоря о том, что военный заговор и его участники ни в коем случае не могут быть связаны с другими путями и другими линиями/, связь, правда, эпизодическая, мало определенная, главным образом по линии взаимной информации, все же имела место, В частности, два раза ТУХАЧЕВСКИЙ говорил нам о полученной им информации от ПЯТАКОВА, говорил о своих разговорах с правыми: с ЕНУКИДЗЕ, и об одном разговоре с БУХАРИНЫМ. Я также имел связь с ГОЛУБЕНКО и ЛИВШИЦЕМ, которые рассказывали мне о существовании и работе украинской троцкистской организации».

(Из показаний ЯКИРА, Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 8).

Позднее ТРОЦКИЙ передал через своего старого агента ПУТНА личное письмо ТУХАЧЕВСКОМУ. На суде ПУТНА передал содержание этого письма:

«…Поскольку это письмо было доверительным, я ознакомился с содержанием /не ручаюсь за дословность передачи содержания письма, но уверен в совершенно точной передаче текста письма по смыслу/. После обращения, письмо гласило: существующий режим и руководство партией и государством в Советском Союзе совершенно нетерпимо. Положение можно изменить только в результате решительной борьбы и устранения нынешнего руководства. Эту борьбу ведет возглавляемая мной организация. К данному времени она располагает совершенно конкретными средствами и силами. Помня Вас по прошлому сотрудничеству и понимая, что Ваше настоящее положение – ложное и не соответствующее Вашим способностям, я полагаю, что Вы присоединитесь в наши ряды для действий.

ВОПРОС: Было ли вручено письмо ТРОЦКОГО ТУХАЧЕВСКОМУ, когда и при каких обстоятельствах?

ОТВЕТ: Письмо ТУХАЧЕВСКОМУ я доставил в СССР и вручил ему в его кабинете. Это было в первых числах октября 1935 года. ТУХАЧЕВСКИЙ, получив письмо и ознакомившись с ним, спросил меня знаком ли я с его содержанием, я ответил утвердительно. Он задал мне вопрос, располагаю ли я возможностями передать его ответ по назначению, я ответил, что располагаю. Тогда, после некоторого раздумья, ТУХАЧЕВСКИЙ сказал, что по целому ряду причин он не считает возможным посылать письменного ответа, а просит меня передать устно, что ТРОЦКИЙ может на него рассчитывать».

(Выписка из протокола допроса обвиняемого ПУТНА В. К. от 15 мая 1937 года).

Участники контрреволюционного военного центра объединились с троцкистами-бухаринцами как с единой антисоветской организацией. Участник военного центра КОРК по этому вопросу показал:

«…В 1931 году, когда я начал разговор с ТУХАЧЕВСКИМ, он мне осветил положение так: нам нужно безоговорочно идти с РЫКОВЫМ. ТРОЦКОГО в данное время нецелесообразно поднимать на щит потому, что он в стране потерял авторитет. Но вскоре, с 1932 года, все более часто упоминался ТРОЦКИЙ, а затем, в 1933 году, когда совершился фашистский переворот в Германии, то в число тех вождей, под флагом которых мы должны были идти, являлись: РЫКОВ, БУХАРИН, ТРОЦКИЙ. В дальнейшем ТУХАЧЕВСКИЙ не намеками, а совершенно открыто начал заявлять, что в конце концов какая политическая группировка возьмет верх – трудно сказать – РЫКОВ ли, ТРОЦКИЙ ли, что мы, люди военные, мы должны рассматривать себя не как игрушку в руках политиков, а должны обладать сильной рукой военного человека, и начал вести разговоры в бонапартистском направлении.

Это примерно со второй половины 1934 года».

(Из показаний КОРКА, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 59).

То же подтверждает в своих показаниях на суде ФЕЛЬДМАН:

«ТУХАЧЕВСКИЙ также намекнул, что вот и с правыми есть связь. На мой недоуменный вопрос – как с правыми? Откуда? Я не знаю, что ТРОЦКИЙ руководит заговором. ТУХАЧЕВСКИЙ ответил, что сейчас грань между правыми и троцкистами стерлась, и раз это полезно для общего дела, почему же не иметь связи и с правыми».

(Из показаний ФЕЛЬДМАНА, Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 88).

В число участников заговора руководители Центра вовлекли старых троцкистов, занимавших командные посты в Красной армии, правых, националистов, антисоветски настроенных бывших офицеров царской и белой армии, а также все контрреволюционные элементы.

Вот что показывает относительно кадров заговора участник центра ЯКИР:

«…Я хотел бы еще несколько слов добавить к реализации указаний руководителя нашей организации ТУХАЧЕВСКОГО относительно собирания всяких антисоветских групп и элементов, могущих пригодиться в случае нужды.

ТУХАЧЕВСКИЙ обращал наше внимание, мое и УБОРЕВИЧА, на то, что нам надо серьезно заинтересоваться националистами на Украине и в Белоруссии… На эти организации мы имели в виду опереться и при необходимости использовать их. Мы также рассчитывали опереться на озлобленный антисоветский элемент».

(Из показаний ЯКИРА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 9).

Участник центра ФЕЛЬДМАН показал, как он был вовлечен в контрреволюционную организацию ТУХАЧЕВСКИМ:

«…Я был вовлечен в центр контрреволюционной военной троцкистской организации в 1932 году летом ТУХАЧЕВСКИМ. Он вел разговоры на политические темы, внушая мне неверие в колхозное строительство и указывая на большие трудности, которые испытывает наша страна.

…Летом 1932 года ТУХАЧЕВСКИЙ рассказал мне о существовании контрреволюционной организации, которая находится еще в стадии формирования, собирания сил и возложил на меня большую задачу: собрать эти силы, создать эти кадры для расширения сети этого контрреволюционного заговора. Эго было в 1932 году. Я помню отлично, что более подробно мы говорили накануне поездки в Германию. (ТУХАЧЕВСКИЙ был главой делегации). Речь шла о свержении Советской власти путем вооруженного восстания, и если это не удастся в мирное время, то взять ставку на заминки на фронте, которые могут вызвать внутри страны вооруженные выступления. Методы работы – поддержка троцкистских кадров».

(Из показаний ФЕЛЬДМАНА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 86–87).

Состав заговора охарактеризовал участник центра ПРИМАКОВ:

«…Из кого состоит заговор, кого объединило фашистское знамя ТРОЦКОГО. Оно объединило все контрреволюционные элементы, которые у нас были».

(Из показаний ПРИМАКОВА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 104).

Программой заговора было свержение советской власти и восстановление капиталистических порядков. Средством свержения советской власти намечалось поражение СССР во время нападения фашистских государств.

По вопросу о целях заговора участник центра УБОРЕВИЧ показывает:

«…Председатель: Во имя чего все это вами делалось, для какого государства, для каких классов вы вели антисоветскую борьбу?

Подсудимый УБОРЕВИЧ: Во имя реставрации капитализма».

(Из показаний УБОРЕВИЧА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 50).

То же подтверждает участник центра ЭЙДЕМАН:

«…ТУХАЧЕВСКИЙ мог уверенно предложить мне в 1933 году принять участие в военном заговоре, на что я дал свое согласие. Тогда же ТУХАЧЕВСКИЙ рассказал мне о том, что в армии существует военная организация, которая ставит перед собой задачу свержения советской власти и замены ее властью ТРОЦКОГО, Речь шла о реставрации капитализма в стране».

(Из показаний ЭЙДЕМАНА, 27 мая 1937 года).

В уплату за вооруженную поддержку военный центр обещал фашистской Германии и Польше Украину, готовился расчленить СССР и распродать Советскую страну фашистам. Всю свою предательскую контрреволюционную деятельность военный центр троцкистов-бухаринцев проводил по директивам германских, польских и японских фашистов. Об этом вынуждены были сказать на суде участники военного центра. Участник центра ФЕЛЬДМАН показал:

«…То, что диктовал ТРОЦКИЙ нам, это диктовалось немецким генеральным штабом».

(Из показаний ФЕЛЬДМАНА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 93).

Это же подтверждает участник центра КОРК:

«…Вся наша организация в целом должна рассматриваться как фашистско-германско-шпионская агентура».

(Из показаний КОРКА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 60).

О том же говорит в своих показаниях участник центра ЯКИР:

«…Я передавал в свое время указания ТУХАЧЕВСКОГО о том, что на Дальнем Востоке должна быть развернута работа. Я говорил, что при наших разговорах на эту тему, мы считали необходимым развертывание работы на Дальнем Востоке, поскольку в каком-то из писем ТРОЦКОГО к ТУХАЧЕВСКОМУ ТРОЦКИЙ нажимал на то, чтобы развернуть работу на Дальнем Востоке с целью контакта при проведении совместных действий немцев с японцами».

(Из показаний ЯКИРА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 18).

Строя свои расчеты на помощь германских фашистов, участники военного центра приветствовали фашистский переворот в Германии и приход ГИТЛЕРА к власти. Центром было даже передано по этому поводу специальное приветствие ГИТЛЕРУ и ГЕРИНГУ. Об этом показал на суде ТУХАЧЕВСКИЙ:

«…Вопрос: Вы посылали приветствие после фашистского переворота ГЕРИНГУ и ГИТЛЕРУ по случаю их прихода к власти?

Подсудимый ТУХАЧЕВСКИЙ: Мной было поручено ЭЙДЕМАНУ передать приветствие полковнику ГАРТМАНУ.

Вопрос подсудимому ЭЙДЕМАНУ: Подсудимый ЭЙДЕМАН, Вы это подтверждаете?

Подсудимый ЭЙДЕМАН: Да, мне было дано ТУХАЧЕВСКИМ поручение о передаче приветствия полковнику ГАРТМАНУ лично, в связи с победой фашистов».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 42).

В согласии с директивами ТРОЦКОГО, РЫКОВА, БУХАРИНА, германских, польских и японских фашистов военный центр готовил поражение Красной армии в самом начале военных действий. Это поражение Красной армии должно было послужить сигналом для начала также подготовлявшегося военным центром антисоветского переворота.

Один из участников военной организации троцкистов-бухаринцев старый кадровый троцкист ГОРБАЧЕВ показал:

«ТУХАЧЕВСКИЙ заявил мне, что улучшившиеся для нас перспективы осуществления военного переворота связаны с тем обстоятельством, что сроки войны чрезвычайно приблизились.

Считается несомненным, сказал мне ТУХАЧЕВСКИЙ, что война возникнет в 1937 г., не позже. Мы должны быть готовы к тому, чтобы осуществить вооруженный военный переворот либо в непосредственно предвоенный период, либо, что вернее всего, в момент возникновения самой войны.

Перед сигналом к осуществлению военного переворота, по словам ТУХАЧЕВСКОГО, должны явиться первые поражения на ближайших фронтах, которые, несомненно, вызовут большую растерянность в тылу, в частности в Москве, Ленинграде и Киеве.

А это уж наша задача (т. е. задача руководства правотроцкистской военной организации), – заявил мне ТУХАЧЕВСКИЙ, – подготовить эти первые поражения.

Вопрос: Стало быть, план осуществления военного переворота, существовавший в 1936 году, базировался на подготовке поражения СССР?

Ответ: Как ни горько признавать это, но дело обстояло именно так: план военного переворота, разработанный нашим руководством в 1935–1936 гг., строился с прямым расчетом на поражение СССР».

(Из показаний ГОРБАЧЕВА, от 31 мая 1937 года).

Это же подтвердил в своих показаниях участник военного центра ЯКИР:

«…В первом же разговоре с ТУХАЧЕВСКИМ или во втором, но в один из этих разговоров, ТУХАЧЕВСКИЙ, не рассказывая подробностей, сказал мне о том, что ТРОЦКИЙ ставит задачу обязательного усиления работы контрреволюционных и антисоветских элементов в армии и что он, ТУХАЧЕВСКИЙ, взял на себя задачу организовать и объединить эти антисоветские контрреволюционные элементы. Далее ТУХАЧЕВСКИЙ изложил мне директиву ТРОЦКОГО, согласованную с германским генеральным штабом и несколько детализированную им лично. Эта директива заключалась в следующем: первый пункт программы, намеченной ТРОЦКИМ, – это правительственный переворот, подготовляемый “москвичами” – участниками контрреволюционной, антисоветской правотроцкистской организации, которым удалось нащупать и войти в связь с рядом кремлевских чекистов и с непосредственной военной охраной Кремля в лице начальника Кремлевской школы ЕГОРОВА, и определенной группы командного и курсантского состава этой школы.

Я должен добавить, что, говоря о перевороте, ТУХАЧЕВСКИЙ в дальнейшем сообщил мне, что аналогичную подготовку надо провести и на местах с тем, чтобы можно было одновременно произвести захват в свои руки ряда очень важных пунктов на периферии.

…ТУХАЧЕВСКИЙ, сначала неопределенно, потом более конкретно, поставил передо мной и УБОРЕВИЧЕМ и, очевидно, перед другими участниками заговора из Ленинграда задачу продумать такой пораженческий план, который облегчил бы вторжение в нашу страну польско-германских фашистских войск».

(Из показаний ЯКИРА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 4–5).

Следует отметить, что участники военного центра троцкистов-бухаринцев отдавали себе полный отчет в том, что их антисоветская подрывная изменническая деятельность не будет поддержана ни в малейшей мере народными массами. Поэтому планы подготовки изменнических вооруженных восстаний, которые готовились военным центром, были основаны на провокации, на обмане трудящихся. С нескрываемым цинизмом об этом показал на суде участник военного центра ЯКИР:

«…Я считал, что в случае получения сообщения о перевороте в Москве, под ложным обманным лозунгом о том, что в Москве восстание против правительства, вызвать бригаду якобы для охраны и потом при помощи части людей, завербованных ШМИДТОМ, и при помощи обманутых, произвести переворот на Украине».

(Из показаний ЯКИРА, Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 16).

Участник военного центра ПРИМАКОВ подтвердил, что, готовя восстание, он сознательно намеревался вести вооруженную борьбу против Красной Армии. Вот что показал ПРИМАКОВ:

«…Я предполагал произвести восстание в Ленинграде…

Председательствующий тов. УЛЬРИХ: С кем вы предполагали воевать в Ленинграде?

Подсудимый ПРИМАКОВ: Это было изменническое вооруженное восстание против родины и правительства.

Председательствующий тов. УЛЬРИХ: С кем вы предполагали воевать в Ленинграде?

Подсудимый ПРИМАКОВ: Я предполагал воевать против тех пехотных частей, которые оставались верными правительству, против войск ОГПУ и самого ОГПУ[33], против милиции, против всех войск, которые оставались бы верными правительству.

Председательствующий тов. УЛЬРИХ: Для кого вы собирались воевать? Кто у вас был хозяином?

Подсудимый ПРИМАКОВ: Для ТРОЦКОГО и троцкистского центра».

(Из показаний ПРИМАКОВА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 83).

Фашистские агенты – участники военного центра троцкистов-бухаринцев продавали военные тайны Советского Союза германскому, польскому и японскому правительствам, вели активную шпионскую работу. Вот что сообщили участники военного центра на суде о своей шпионской деятельности:

«Я сообщил фон ЦУЛЛЕРУ данные об организации нашей дивизии, об организации войск, о дислокации войск в пограничных округах, все это является вопросами секретными».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 21).

«…Я опять повторяю, что это можно квалифицировать и должно квалифицировать как шпионскую деятельность».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного Суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 26).

«…В 1933 году генералу БОКЕРБЕРГУ было разрешено посетить ряд наших артиллерийских и авиационных заводов… Хотя я не имел никакого права, но сообщил генералу БОКЕРБЕРГУ при посещении им этих заводов об их производительности».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, стенограмма судебного заседания Специального присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 27).

«…Основные шпионские данные центр передавал при официальных встречах».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 35).

Одновременно участники военного центра готовили террористические акты против руководителей партии и правительства.

По этому поводу ТУХАЧЕВСКИЙ показал:

«…ПРИМАКОВ в 1933–34 годах, когда я вовлек его в организацию, говорил мне, что ТУРОВСКИЙ вместе со ШМИДТОМ готовит на Украине террористический акт против ВОРОШИЛОВА. В 1935 году ПРИМАКОВ сообщил, что в Ленинграде он готовит террористическую группу против членов партии и правительства, в первую очередь против ВОРОШИЛОВА. Наконец, “дворцовый переворот” можно считать также террористической организацией».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 33).

Это же подтвердил участник военного центра ФЕЛЬДМАН:

«…ТУХАЧЕВСКИЙ мне сообщил в 1936 году, что во исполнение директивы ТРОЦКОГО о применении террора, в частности в отношении ВОРОШИЛОВА, он дал такое задание ПРИМАКОВУ в 1935 году».

(Из показаний ФЕЛЬДМАНА, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 91).

По директивам объединенного троцкистско-бухаринского антисоветского центра между участниками военного центра было проведено своеобразное разделение труда: одни готовили террористические акты, другие подготовляли вооруженные антисоветские восстания и вели вредительскую работу в Красной армии. Вот что показывает по этому вопросу ПРИМАКОВ:

«…Я имел следующую основную установку: до 1934 года я работал главным образом как организатор над собиранием троцкистских кадров. В 1934 году я получил установку от ПЯТАКОВА порвать связи с группой ДРЕЙЦЕРА и старыми троцкистами, которым поручена подготовка террористических актов, а мне самому подготавливать в том округе, где я буду работать, поднятие вооруженного восстания, которое будет вызвано либо террористическим актом, либо военным действием. Эта задача была мне поручена. Эту задачу военно-троцкистский центр считал очень важной, и мне эта важность была подчеркнута. Мне было сказано, чтобы я порвал личное знакомство со старыми троцкистами, с которыми я был связан. Вот причина, почему я отошел от группы ДРЕЙЦЕРА, вот почему я работал над той задачей, которая была мне поручена».

(Из показаний ПРИМАКОВА, стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 79–80).

Участники военного центра активизировали свою вредительско-пораженческую деятельность в Красной армии по прямым директивам германских, польских и японских фашистов, их наемника ТРОЦКОГО. По этому вопросу ТУХАЧЕВСКИЙ показал:

«…В 1933–34 годах РОММ подтвердил мне, что фашизм поддерживает ТРОЦКОГО, а посему последний требует активизации нашей работы, особенно в области организации вредительства и террористической деятельности в армии».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 30).

Об этом же говорит в своих показаниях КОРК:

«…С осени 1931 года, когда я начал свою работу в этой контрреволюционной организации, первой задачей моей было то, чтобы понизить боеспособность армии и вторая – это начавшаяся вредительская деятельность по подрыву боевой мощи Красной армии».

(Из показаний КОРКА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 53).

То же подтверждает участник военного центра ЯКИР:

«…Мы приняли на себя подготовку поражения Красной армии.

Третий момент подготовки поражения Красной армии, указанный мне ТУХАЧЕВСКИМ, был вопрос об организации вредительства как в боевой подготовке, так и в материально-техническом вооружении Красной армии.

…В соответствии с указаниями и планом ТУХАЧЕВСКОГО была проведена вредительская работа».

(Из показаний ЯКИРА. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 г., стр. 6–7).

Фашистские заговорщики «рассчитывали своими предательскими действиями, прямой изменой, вредительством в области технического и материального снабжения фронта и в деле руководства боевыми операциями добиться в случае войны поражения Красной армии на фронтах и свержения советского правительства».

(Из приказа народного комиссара обороны СССР от 12 июня 1937 года).

По всем вопросам вредительско-пораженческой деятельности в Красной армии руководители военного центра непосредственно сносились с генеральными штабами фашистских государств. С ними они обсуждали вопросы о том, где и каким образом надо будет открыть фронт Красной армии для успешного вторжения фашистских войск и поражения Красной армии. По этому вопросу ТУХАЧЕВСКИЙ на суде показал:

«…ТРОЦКИЙ тогда ставил передо мной задачу активизировать сколько возможно [эту] работу.

В соответствии с установками ТРОЦКОГО о том, что нужно установить связь с германским генеральным штабом, я в Лондоне в 1936 году вел разговор с генералом германского генерального штаба РУМШТЕДТОМ. Он мне передал, что ему известно, что я возглавляю заговор и(?) что он имеет поручение поговорить со мной. Я сказал, что действительно заговор существует и что я его возглавляю, и поставил вопрос РУМШТЕДТУ, где будут выступать главные германские армии, сославшись на директиву ТРОЦКОГО об организации поражения там, где будут действовать германские армии».

(Из показаний ТУХАЧЕВСКОГО. Стенограмма судебного заседания Специального судебного присутствия верховного суда Союза ССР от 11 июня 1937 года, стр. 31).

Материалы к главе I раздел III. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1928–1934 гг. (III этап)

п. 3. Контрреволюционная деятельность бухаринцев-рыковцев и образование правотроцкистского блока.

Открытое выступление правых против партии большевиков относится к весне 1928 года. Именно в это время, когда резко сказалось сопротивление классового врага социалистическому наступлению, БУХАРИН, РЫКОВ, ТОМСКИЙ, ШМИДТ и УГЛАНОВ вместе с группой своих сторонников начали борьбу против генеральной линии партии.

Пробным шаром для правых послужило письмо тогдашнего заместителя Наркомфина ФРУМКИНА в ЦК ВКП(б), в котором ФРУМКИН требовал снизить расходы на капитальное строительство, прекратить развитие колхозов и совхозов и дать возможность кулацкому хозяйству безмятежно расти и развиваться. Требование кулацкой политики ФРУМКИН пытался маскировать лозунгом «Назад к XIV съезду». Когда по инициативе тов. СТАЛИНА Политбюро ЦК ВКП(б) решило дать резкий отпор ФРУМКИНУ, БУХАРИН, РЫКОВ, ТОМСКИЙ и УГЛАНОВ изо всех сил сопротивлялись этому решению.

На том же апрельском Пленуме ЦК ВКП(б) лидеры правых боролись против предложения тов. СТАЛИНА о передаче нескольких втузов из Наркомпроса в ведение ВСНХ[34] с целью улучшения подготовки молодых советских специалистов. Этот, казалось бы, небольшой вопрос в действительности был практическим шагом на пути решения задачи создания новых хозяйственных кадров, поставленной тов. СТАЛИНЫМ.

На апрельском Пленуме ЦК ВКП(б) 1928 года РЫКОВ, выражая позицию правых, заявил: «Вопрос о кадрах можно решить и так, и не так, не затрагивая классов».

Накануне июльского Пленума ЦК ВКП(б) правые усилили свои атаки против партии БУХАРИН клеветнически утверждал, будто создалась «размычка» рабочего класса с середняком. На самом пленуме БУХАРИН запугивал партию утверждениями о близости краха советской власти, о том, что экономика Советской страны якобы «встала дыбом».

Наряду с этими антипартийными выступлениями, направленными к срыву социалистической индустриализации и наступления на кулака, правые организуют подпольную антипартийную организацию.

Вот что показывает по этому вопросу участник антисоветской организации правых, на протяжении 10 лет являвшийся ближайшим помощником РЫКОВА, НЕСТЕРОВ:

«Уже к концу 1927 – началу 1928 года у правых наметились расхождения с большинством ЦК по крестьянскому вопросу. Эти расхождения получили яркое подтверждение на апрельском Пленуме ЦК в 1928 году.

Появились они при обсуждении пленумом как бы частного вопроса об изъятии части учебных заведений из ведома Наркомпроса и передаче их другим наркоматам. РЫКОВ, в противовес большинству Политбюро ЦК, предложил перенести разрешение этого вопроса на следующий пленум. Это первое открытое выступление правых на ЦК было расценено у нас как “проба сил”.

В начале 1928 года по инициативе СТАЛИНА Политбюро ЦК проводило чрезвычайные меры (хлебозаготовки и др.), направленные на изыскание ресурсов, в которых страна в тот период остро нуждалась. Этот вопрос среди нас, правых, в то время являлся злободневной темой. На этом вопросе, на борьбе с ЦК против чрезвычайных мер, оттачивалось оружие правых. Тут дан был открытый сигнал к собиранию сил. В частности, помню в доме отдыха за чайным столом, где присутствовали я, РЫКОВ и еще кто-то, не помню, эти чрезвычайные мероприятия подверглись критике в резкой, издевательской форме.

ВОПРОС: Где вы с РЫКОВЫМ собрались – в каком доме отдыха?

ОТВЕТ: Мы собрались, я помню, в Морозовском доме отдыха. РЫКОВ расценивал этот закон как попытку партии, под видом кулака, ободрать деревню.

Позже, к июльскому Пленуму ЦК, в 1928 году, группы правых по Москве уже регулярно собирались на нелегальные совещания, на которых обсуждалась линия большинства Политбюро во главе со СТАЛИНЫМ и наша линия, линия правых. Надо сказать, что правые к этому времени ходом событий уже оформились в нелегальную контрреволюционную организацию.

Уже в этот период мы вели работу не только в Москве, но разворачивали организацию сил правых в ряде других пунктов страны».

(Из показаний НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 года).

Решения июльского Пленума ЦК ВКП(б) были встречены правыми самым ожесточенным сопротивлением.

Свою кулацкую линию правые протаскивали в выступлениях. Так, например, РЫКОВ в докладе на московском активе замолчал факты классовой борьбы вокруг хлебозаготовок, замолчал задачу коллективизации и борьбы с ее противниками, а вместе с тем оклеветал Красную армию и стремился посеять панику среди партийной организации.

То же делали в своих выступлениях БУХАРИН, УГЛАНОВ и другие.

В начале 1928 года правые создали свой нелегальный центр в лице БУХАРИНА, РЫКОВА, ТОМСКОГО, УГЛАНОВА и ШМИДТА. С самого начала своей антипартийной борьбы правые старались заключить блок с троцкистами-зиновьевцами. Центр правых уполномочил БУХАРИНА вести переговоры с представителем зиновьевской антисоветской организации КАМЕНЕВЫМ, который в то время находился в ссылке.

В июне 1928 года БУХАРИН тайно от ЦК ВКП(б) встретился с КАМЕНЕВЫМ. Во время беседы БУХАРИН яростно нападал на хозяйственную политику партии, на тов. СТАЛИНА и вместе с КАМЕНЕВЫМ договаривался о блоке правых с троцкистами для изменения генеральной линии партии и состава Политбюро ЦК ВКП(б).

Вот что показывает о встрече БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ ШМИДТ:

«…Наиболее ранние шаги руководителей нашей организации в этом направлении известны. Я имею в виду переговоры БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ в 1928 году, должен здесь подчеркнуть, что это отнюдь не было сепаратным выступлением БУХАРИНА. Эти переговоры БУХАРИН вел с ведома и согласия остальных членов центра: БУХАРИНА, РЫКОВА, меня, УГЛАНОВА. Эти переговоры базировались на нашей точке зрения, к которой мы пришли еще в начале 1928 года, точке зрения о том, что мы допустили ошибку, не присоединившись к троцкистско-зиновьевскому блоку еще в период 1926 года, для сложения наших сил в борьбе со СТАЛИНЫМ».

(Из показания ШМИДТА от 23 февраля 1937 года).

Это же подтверждает НЕСТЕРОВ:

«Как далеко зашел вопрос о консолидации сил, можно судить по встрече БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ, состоявшейся в 1928 году. Встреча эта сугубо конспирировалась.

О намерениях БУХАРИНА встретиться с КАМЕНЕВЫМ было известно его школе и группе РЫКОВА. Задолго до этой встречи БУХАРИН говорил своим ученикам о необходимости сойтись с КАМЕНЕВЫМ, против чего отдельные наши сторонники возражали, но эти возражения носили не принципиальный, а тактический характер.

БУХАРИН пошел навстречу с КАМЕНЕВЫМ, несмотря не одиозное положение КАМЕНЕВА в партии как одного из лидеров враждебной партии троцкистско-зиновьевской организации – того самого КАМЕНЕВА, который, как это было известно БУХАРИНУ и нам, с трибуны XIV съезда заявлял, что он солидаризируется с теми, кого теперь сажают в тюрьму, но не с теми, кто сажает.

ВОПРОС: Вам откуда было известно о встрече БУХАРИНА С КАМЕНЕВЫМ?

ОТВЕТ: Я об этом узнал от РЫКОВА».

(Из показания НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 года).

Участники антисоветской бухаринско-рыковской организации сообщили на следствии также и о других встречах правых с троцкистами-зиновьевцами, которые в течение 9 лет оставались неразоблаченными.

Так, РОЗИТ показал:

«Мне известно, что в 1928 году центр правых в лице БУХАРИНА начал вести с ПЯТАКОВЫМ (на квартире у последнего и в Кремлевской больнице, где лежал ПЯТАКОВ) переговоры об установлении контакта между правыми и троцкистами. Одновременно аналогичные переговоры велись БУХАРИНЫМ с зиновьевцами в лице ЗИНОВЬЕВА и КАМЕНЕВА».

(Из показания РОЗИТА от 9 февраля 1937 года).

Об этом же говорит в своих показаниях Д. МАРЕЦКИЙ:

«…Не останавливаясь на хорошо известном факте посещения БУХАРИНЫМ КАМЕНЕВА и их интимной политической беседы, я могу добавить следующее: БУХАРИН посещал КАМЕНЕВА в 1928 году не один раз, а дважды. О факте второго свидания БУХАРИНА и КАМЕНЕВА и новых переговорах между ними я узнал от самого БУХАРИНА или от Е. ЦЕТЛИНА. Это второе свидание произошло уже после того, как руководству партии стало известно о первой встрече между БУХАРИНЫМ и КАМЕНЕВЫМ. Тему и содержание этих вторичных переговоров я теперь не помню, но речь шла о блоке.

…Наконец, я вспоминаю об одном личном письме КАМЕНЕВА БУХАРИНУ, которое БУХАРИН имел от него еще до “беседы” (письмо было отправлено КАМЕНЕВЫМ, если не ошибаюсь, из Калуги, где КАМЕНЕВ находился тогда в ссылке). Письмо было коротенькое и содержало в себе, в частности, удовлетворение КАМЕНЕВА статьей БУХАРИНА по литературе /кажется, статья была о ГОРЬКОМ/, содержавшей скрытые выпады против партийного режима, КАМЕНЕВ писал, что он “понял хорошо эту статью и о Горьком, и о прочем”.

Фундамент блока правых с зиновьевцами был заложен, таким образом, в беседах БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ».

(Из показания Д. МАРЕЦКОГО от 10 марта 1937 года).

Наряду с правым центром основную роль в антипартийной, а затем и в антисоветской деятельности бухаринцев-рыковцев играла так называемая «бухаринская школка[35]» – группка молодых буржуазных интеллигентов – выходцев из партии кадетов и других буржуазных партий, воспитывавшихся БУХАРИНЫМ еще с 1920–1921 гг. в духе борьбы с ленинизмом. Вот что говорит об этой группке в своих показаниях Рыков:

«Наиболее многочисленной и влиятельной в составе организации правых была т. н. “школка” БУХАРИНА. Это была группа людей, очень квалифицированных в отношении начитанности и образования, прочно спаянных многолетней связью друг с другом, издавна воспитанных БУХАРИНЫМ в духе его антиленинских взглядов. Так как влияние на них БУХАРИНА было очень велико /недаром они называли его “Учителем” /, то их участие в нашей борьбе против ЦК считалось столько же прочным, как и самого БУХАРИНА».

(Из показания РЫКОВА от 16 июня 1937 года).

На всем протяжении борьбы правых против партии и Советской власти бухаринская «школка» в лице ее участников – СЛЕПКОВА, МАРЕЦКОГО, РОЗИТА, НЕСТЕРОВА, АСТРОВА, ПЕТРОВСКОГО, КУЗЬМИНА и АЛЕКСАНДРОВА – играла

роль передового фашистского отряда бухаринско-рыковской антисоветской организации, инициатора и проводника «теории» и практики капиталистической реставрации – антисоветского переворота, террора и т. д.

На следствии РЫКОВ показал:

«Надо сказать, что “школка” БУХАРИНА была своеобразной лабораторией, в которой в самом начале формировались наиболее крайние контрреволюционные взгляды. Так, террористическое выступление РАДИНА в моем секретариате, кажется, еще в 1929 году, было результатом разговоров о терроре в “школке”, с которой он был тесно связан. В “школке” же еще в 1930 году начаты были разговоры и обсуждались планы “дворцового переворота”».

(Из показания РЫКОВА от 16 июня 1937 года).

«РЫКОВ в тот период, помню, в 1928–29 гг. говорил мне, что у Бухаринской школки нет “нутряного аппетита к борьбе с капитализмом”. Понимать прямо я должен был это так, что бухаринцы – верные союзники за наши конечные цели».

(Из показания НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 года).

Правые постарались рассадить участников бухаринской «школки» на видных участках главным образом идеологического фронта – в редакциях «Правды», «Большевика».

Другая группа правых во главе с ТОМСКИМ вела подрывную деятельность в профсоюзах, группируя враждебные социализму тред-юнионистские[36], антиленинские элементы.

Об этой профсоюзной группе правых РЫКОВ показывает:

«Что касается другой составной части организации правых, а именно группы ТОМСКОГО, то характеристикой для этой группы, еще в период жизни ЛЕНИНА, была борьба с партией за влияние на рабочих и перенесение в условия диктатуры пролетариата тех же взглядов на отношение рабочих к труду и его производительности, борьбе за величину заработной платы, на отношение к специалистам и администрации фабрик и заводов, какие имеют место в капиталистических странах. Именно на такого рода позициях группа профессионалистов спаялась в очень дисциплинированную организацию людей, хорошо знавших друг друга. И неслучайно, что эта группа целиком и с большой решительностью вошла в 1928 году в состав контрреволюционной организации правых. Это вытекало из всех более ранних политических тенденций этой группы, ибо борьба за такое же отношение к социалистическому хозяйству (зарплата, администрация, специалисты, соцсоревнование и т. д.), какое имеет место в отношениях между профсоюзами и капиталистическими предприятиями, является ярким проявлением буржуазно-реставраторской идеологии».

(Из показания РЫКОВА от 16 июня 1937 года).

«Если взять “профсоюзную линию” организации, то здесь дело обстояло так: как известно еще после дискуссии с троцкистами о профсоюзах, ТОМСКИЙ и его ближайшие единомышленники подготовляли сговор против партии с так называемой рабочей оппозицией, всячески поддерживая ШЛЯПНИКОВА и его группу в профсоюзах, прикрывая также антипартийные выступления РЯЗАНОВА. В связи с этим я хочу заметить, что уже на этой, наиболее ранней, стадии нашей борьбы против партии достаточно четко обозначалась линия на консолидацию всех антиленинских сил партии, линия, получавшая в последующие годы наибольшее развитие.

Уже на IV съезде профсоюзов (1924 г.) со стороны ТОМСКОГО и других была прямая попытка использовать профсоюзы в борьбе против линии партии, выразившаяся в провале предложений ЦК, за которые на фракции съезда выступал ЛЕНИН.

С возвращением ТОМСКОГО в профсоюзы, начался усиленный подбор своих людей и расстановка их на важнейшие посты. Обработка людей и их воспитание велось под флагом особой роли профсоюзов и необходимости придать им наибольшую самостоятельность, против “некомпетентного” вмешательства ЦК в вопросы регулирования труда и рабочего законодательства. За этим, конечно, скрывалась особая, оппортунистическая линия ТОМСКОГО и нас – его ближайших единомышленников – по всем кардинальным вопросам политики партии. Таким образом к 8-му съезду профсоюзов образовалась оформленная антипартийная профсоюзная группа, будущее ядро антисоветской нелегальной организации правых, в составе ТОМСКОГО, меня – ШМИДТА (я был тогда народным комиссаром труда и членом президиума ВЦСПС[37]), МЕЛЬНИЧАДСКОГО, ДОГАДОВА, ФИГАТНЕРА, УГАРОВА Ф., ГИНЗБУРГА Льва, другого

ГИНЗБУРГА, ЛУГОВОГО, ИВАНОВА Николая, ЧЕРНЫШЕВОЙ Ольги, КОРОЛЕВА П., ПАВЛОВА, ЛЕНОВ Ивана, ЯГЛОМА, НЕМЧЕНКО и УДАРОВА».

(Из показания ШМИДТА от 23 февраля 1937 года).

«Правые группы были насаждены также в московской партийной организации, в ряде советских хозяйственных и, в частности, земельных органах. Несколько слов я хочу еще сказать о построении организации правых. Принцип ее устройства был таков: каждый член центра руководил определенной группой, совершенно самостоятельно.

Работа в центре была распределена следующим образом: РЫКОВ руководил группой правых хозяйственников.

БУХАРИН – группой правых экономистов, историков и коминтерновских работников.

ТОМСКИЙ – правыми в профсоюзах.

УГЛАНОВ – московской группой правых.

А. П. СMИPHОB – правыми группами в Наркомземе и Наркомснабе».

(Из показания КОТОВА от 5 февраля 1937 года).

Наряду с организацией этих групп правые особенно глубоко законспирировали некоторых наиболее видных участников своей организации, имея в виду дальнейшее развертывание антисоветской работы. К числу этих скрытых правых принадлежали ЯГОДА, АНГИПОВ, ЛОБОВ и некоторые другие.

Особое значение правый центр придавал сокрытию участия в правой организации ЯГОДЫ. ЯГОДЕ было поручено использовать в интересах антисоветской организации бухаринцев-рыковцев аппарат НКВД и укрывать контрреволюционную деятельность правых.

Вот, что показывает об этом РЫКОВ:

«С самого начала контрреволюционная организация правых применяла и метод двурушничества, т. к. с самого ее возникновения в составе верхушки правых были люди, которые свои правые взгляды скрывали от партии, в действительности же в организации правых принимали очень активное участие. К таким членам организации правых принадлежали ЯГОДА, АНТИПОВ и ЛОБОВ, причем ЯГОДА не обнаруживал своей принадлежности к правым не только по своему желанию, но и по настоянию центра, так как центр был заинтересован в сохранении им его положения в ГПУ[38]. АНТИПОВ же, заняв сразу крайнюю позицию среди правых в отношении оформления центра их нелегальной организации, конспиративности ее работы и активности ее выступлений, эту позицию законспирированного правого занял только по своему желанию…

…У меня был в [19]29 году личный разговор с ЯГОДОЙ. Я ему советовал законспирироваться возможно тщательнее, так как, если он останется во главе ГПУ, его помощь нелегальной организации правых будет очень важной и незаменимой. Он сможет предупредить провалы и смягчить репрессии./. ЯГОДА с этим охотно согласился. Он сказал, что действовать должны мы, он же будет оберегать организацию, ЯГОДА к этому добавил, что при осуществлении этого, там, где нелегальная работа правых будет все-таки вскрыта, он постарается локализовать репрессии и свести их к минимуму. Впоследствии ЯГОДА так и поступал.

Подача в дальнейшем двурушнических заявлений об отходе от правых убеждений продолжали, в сущности, уже установленную практику существования правых, которые скрывают свои убеждения от партии».

(Из показания РЫКОВА от 6 июня 1937 года).

О глубоко законспирированных руководителях антисоветской организации бухаринцев-рыковцев показывает АНТИПОВ:

«В 1929 году организация правых уже широко развернула свою нелегальную подпольную деятельность, и я в числе ряда других правых цекистов по директиве нашего центра перешел на особо законспирированное положение, поддерживая связь с центром преимущественно через СМИРНОВА А. П., не считая сравнительно редких встреч с А. И. РЫКОВЫМ.

Я говорю о членах ЦК, являвшихся участниками нашей организации и в то же время не расшифровавших себя перед лицом партии в качестве правых. Для этой цели таким резервным кадровым правым были запрещены какие бы то ни было открытые выступления в пользу нашей организации.

С особенной тщательностью этот вопрос о резервных кадрах нашей организации прорабатывался в 1929 году на ряде совещаний узкого руководящего актива нашей организации.

В этой связи мне вспоминается одно такое совещание на даче у СМИРНОВА…

Особенно детально останавливался на проблеме резервов БУХАРИН.

“Наиболее блестящим достижением послевоенной стратегической мысли, – заявил БУХАРИН, – является идея, положенная в основу воздвигнутой Францией, на ее германских границах, укрепленной линии Мажино.

Врагу кажется, что он прорвал уже линию защиты, что он проник уже далеко в расположение противника, и, вдруг, в его глубоком тылу из-за самых мирных и незаметных прикрытий оживают замаскированные укрепления, которые открывают бешеный огонь, буквально уничтожающий только что торжествовавшего победителя”.

Развивая далее эту мысль, БУХАРИН отметил, что “идея Мажино целиком применима не только в стратегии, но и в политике”.

“В борьбе против сталинского руководства, – сказал он, – нам придется не раз маневрировать и отступать, но надо это делать так, чтобы каждый раз в тылу у СТАЛИНА оставались наши тщательно замаскированные укрепленные пункты”.

В заключение БУХАРИН информировал нас, что по решению центра резервные кадры правых получают двоякое назначение: с одной стороны, резервы, которые вводятся в бой взамен выбывших людей и звеньев организации с другой стороны – такие резервы, которые непосредственно в открытый бой не вводятся, а лишь засылаются, как формулировал тогда БУХАРИН, в тыл противника с целью разложения этого тыла.

По словам БУХАРИНА, законспирированные цекисты должны принадлежать к резервам второго типа, т. е. к резервам, направляемым для разложения тыла…

Мы имели от нашего центра задание приложить все усилия к тому, чтобы занять по возможности более высокое служебное положение по партийной, советской и хозяйственной линиям, окопаться в возглавляемых нами учреждениях, по возможности заполнить их участниками нашей организации и, ведя всю работу через особо доверенных и законспирированных людей, постепенно накапливать силы для того, чтобы превратить эти учреждения в опорные пункты правых».

(Из показания АНТИПОВА от 4 июля 1937 года).

Для своей подрывной деятельности бухаринцы-рыковцы пытались использовать VI конгресс Коминтерна, происходивший в Москве летом 1928 года.

БУХАРИН разослал иностранным делегатам свои тезисы по международному положению без предварительного обсуждения этих тезисов делегацией ВКП(б). В этих тезисах БУХАРИН старался замазать противоречие неустойчивой капиталистической стабилизации и объединить вокруг этой платформы правых, оппортунистические и социал-демократические элементы в Коминтерне.

Тов. СТАЛИН говорил, что у БУХАРИНА «…выходило в его тезисах так, что ничего нового, расшатывающего капиталистическую стабилизацию, не происходит в данный момент, что, наоборот, капитализм реконструируется и держится в основном более или менее прочно».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10 изд., стр. 240).

Бухаринские тезисы умолчали также о борьбе с правыми в Коминтерне, перекрасившимися в примиренцев, и о железной дисциплине в коммунистических партиях.

Наряду с рассылкой тезисов БУХАРИН дал директиву участникам правой организации натравлять делегатов конгресса на руководство ЦК ВКП(б) и тов. СТАЛИНА.

Вот что показывает участник бухаринско-рыковской организации бывший меньшевик ГРОЛЬМАН:

«Во время Конгресса я получил лично от БУХАРИНА инструкции о расширении рамок моей нелегальной деятельности среди представителей заграничных компартий, – внесением русских вопросов. По прямым указаниям БУХАРИНА я вел среди делегатов Конгресса активную деятельность, направленную к дискредитации ЦК ВКП(б) и лично СТАЛИНА. Я распространял клевету и небылицы о СТАЛИНЕ, обвиняя его в неограниченном диктаторстве и т. п. Материал для клеветнической работы против СТАЛИНА, я черпал из личных разговоров с БУХАРИНЫМ, который в беседах со мной, ЦЕЙТЛИНЫМ и ИДЕЛЬСОНОМ не скупился на похабную клевету и острые эпитеты в отношении СТАЛИНА».

(Из показания ГРОЛЬМАНА от 27–28 января 1937 года).

Подрывная деятельность правых во время VI конгресса Коминтерна была разгромлена конгрессом. По инициативе тов. СТАЛИНА делегация ВКП(б) на VI Конгрессе внесла по существу новые тезисы о международном положении в противовес бухаринским. Эти сталинские тезисы и были приняты Конгрессом.

Большую подрывную работу бухаринцы-рыковцы развернули в московской партийной организации, во главе которой стоял тогда участник нелегального центре УГЛАНОВ. Двурушнически заявляя о своей солидарности с политикой партии, об «отсутствии» правого уклона, – УГЛАНОВ группировал бухаринско-рыковские кадры в Москве, устранял работников, боровшихся за генеральную линию партии.

На закрытых заседаниях «активистов» УГЛАНОВ пытался обработать коммунистов в духе кулацкой политики и восстановить актив против Центрального Комитета партии.

Правый центр рассчитывал на то, что с ростом хозяйственных затруднений московская парторганизация в результате обработки УГЛАНОВА и углановцев выступит против Центрального Комитета ВКП(б).

Расчеты правых не сбылись. По инициативе тов. СТАЛИНА 18 октября 1928 года ЦК ВКП(б) обратился к московской организации с письмом, а 19-го тов. СТАЛИН на пленуме МК и МГК разоблачил явных и скрытых правых – капитулянтов. Правые московской организацией были выведены на свежую воду. Коммунисты столицы узнали о всех отвратительных проделках УГЛАНОВА и его приспешников. Углановское руководство было сметено.

Осенью 1928 года, накануне нового хозяйственного года, бухаринцы-рыковцы выступили со своего рода хозяйственной платформы, направленной против генеральной линии партии.

Этой платформой являлась статья БУХАРИНА «Заметки экономиста», опубликованная в печати без ведома ЦК ВКП(б). Содержание «Заметок экономиста» сводилось:

1. К выхолащиванию из определения реконструктивного периода задачи классовой борьбы. Значение реконструктивного периода БУХАРИН сводил только к техническим и организационно-экономическим задачам.

1. К снижению темпов социалистической индустриализации, Практическим требованием бухаринцев-рыковцев в этой области было требование снизить капиталовложения.

К требованию свернуть темпы развития тяжелой индустрии – основы социалистической индустриализации.

К капитулянтскому толкованию хозяйственного плана в условиях пролетарской диктатуры.

План в толковании БУХАРИНА был не директивой социалистического наступления, а выражением «подвижного экономического равновесия».

«Заметками экономиста» бухаринцы-рыковцы, спекулируя на товарном голоде, стремились восстановить трудящиеся массы против быстрых темпов социалистической индустриализации.

Появление «Заметок экономиста» собрало вокруг бухаринцев-рыковцев всех врагов партии и советской власти – вредителей, пробравшихся в плановые и хозяйственные органы.

«Заметкам экономиста» сопутствовали новые антипартийные действия бухаринцев-рыковцев. С целью запугать партию БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ накануне ноябрьского Пленума ЦК ВКП(б) 1928 года подали заявления об отставках, но и этот шаг правых был разоблачен.

На ноябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) 1928 года в речи тов. СТАЛИНА было разоблачено кулацкое содержание политики правых. Тов. СТАЛИН показал, что в случае победы бухаринцев-рыковцев нам угрожает «идейный разгром» партии, развязывание капиталистических элементов – словом, нарастание шансов на реставрацию капитализма. Тов. СТАЛИН показал, что правая опасность является главной опасностью на данном этапе.

Борясь против хозяйственной политики партии, бухаринцы-ры ковцы ожесточенно сопротивлялись перестройке партийных, советских, профессиональных и других общественных организаций для успешного социалистического наступления.

Остервенелое сопротивление правых встретил лозунг развертывания большевистской самокритики, выдвинутый тов. СТАЛИНЫМ. Когда еще летом 1928 года ЦК ВКП(б) обратился ко всем членам партии, ко всем рабочим с призывом развернуть большевистскую самокритику для борьбы с классовым врагом, для усиления темпов социалистического наступления, СЛЕПКОВ выступил с «тезисами», направленными против самокритики. Против самокритики яростно выступали и бухаринцы-рыковцы, засевшие в профсоюзах. Бухаринец-рыковец КОЗЕЛЕВ докатился даже до самой гнусной антисоветской клеветы, заявляя, что самокритика является таким же громоотводом, каким были для царизма еврейские погромы.

В декабре 1928 года правые попытались использовать для своей подрывной деятельности VIII съезд профсоюзов.

Вот, что показывает по этому вопросу ШМИДТ:

«Для руководства борьбой против партии в связи с предстоящим VIII съездом профсоюзов для использования этого съезда в политических целях организации, была выделена руководящая группа в составе: ТОМСКОГО, меня, МЕЛЬНИЧАНСКОГО, УГАРОВА Ф. и ЯГЛОМА. Эта группа должна была обеспечить проведение на съезде резолюции в духе установок правых и в частности “дать бой ЦК”, в вопросе введения в президиум ВЦСПС КАГАНОВИЧА».

(Из показания ШМИДТА от 23 февраля 1937 года).

На VIII съезде профсоюзов бухаринцы-рыковцы яростно выступали против развертывавшегося в стране социалистического соревнования и ударничества, против укрепления трудовой дисциплины и повышения производительности труда на предприятиях. Бухаринцы-рыковцы старались уберечь классово враждебные элементы, бюрократов на предприятиях и в профсоюзных организациях и сохранить свои позиции в руководстве профсоюзами. И эта попытка правых не удалась. Подавляющее большинство VIII съезда профсоюзов разоблачило маневры ТОМСКОГО и его приспешников. Бюрократы, перерожденцы и оппортунисты были изгнаны из профсоюзов. В состав президиума ВЦСПС был введен Секретарь ЦК ВКП(б) тов. Л. М. КАГАНОВИЧ.

Такая же очистка от оппортунистов, бюрократов и чуждых элементов была проведена в партийных, советских, кооперативных и других организациях.

Стремясь использовать затруднения в хлебозаготовках зимой и весной 1929 года, бухаринцы-рыковцы возобновили свои ожесточенные атаки против партии. В начале января 1929 года они вновь выступили с своей платформой, содержание которой было повторено в заявлении БУХАРИНА, РЫКОВА и ТОМСКОГО с клеветническими нападками на генеральную линию партии и ЦК ВКП(б).

В этом заявлении центр бухаринско-рыковской антисоветской организации бросил по адресу ЦК ВКП(б) и тов. СТАЛИНА гнусное обвинение в политике «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», налогового переобложения крестьян. Бухаринцы-рыковцы заимствовали также из арсенала троцкистов-зиновьевцев клевету о «насаждении бюрократизма в партии», о раскольнической политике и т. д. БУХАРИН, РЫКОВ, ТОМСКИЙ в этом заявлении пытались опорочить генеральную линию партии, проводимую ЦК ВКП(б) под руководством тов. СТАЛИНА.

Вместе с тем заявление от 30 января представляло собой образец двурушничества: лидеры бухаринцев-рыковцев лицемерно жаловались на отношение к ним со стороны ЦК ВКП(б) и заявляли о своем согласии с решениями VI конгресса Коминтерна о борьбе с правыми примиренцами.

Для разбора заявления объединенное заседание Политбюро и президиума ЦКК[39] избрало специальную комиссию. Комиссия эта 7 февраля 1929 г. предложила БУХАРИНУ:

1. Признать политической ошибкой переговоры с КАМЕНЕВЫМ, заявить, что он

2. Не поддерживает обвинения ЦК в военно-феодальной эксплуатации крестьянства, разложении Коминтерна и насаждении бюрократизма в партии.

3. Отказывается от отставок и снимает заявление от 30 января. При этих условиях комиссия считала возможным не выносить на Политбюро резолюцию с политической оценкой ошибок БУХАРИНА.

БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ ответили на эти предложения комиссии резким возражением. 9 февраля объединенное заседание Политбюро ЦК и президиума ЦКК осудило переговоры БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ, признав, что БУХАРИН и СОКОЛЬНИКОВ действовали как беспринципные фракционеры.

Было признано совершенно недопустимым поведение РЫКОВА и ТОМСКОГО, скрывших от ЦК и ЦКК факт известных им закулисных переговоров БУХАРИНА с КАМЕНЕВЫМ. Политбюро и президиум ЦКК, разоблачив фальшь и лживость клеветнических обвинений, выдвинутых БУХАРИНЫМ, РЫКОВЫМ и ТОМСКИМ, постановили:

«а) Признать критику деятельности ЦК со стороны т. БУХА-

РИНА безусловно несостоятельной;

б) Предложить т. БУХАРИНУ решительно отмежеваться

от линии т. ФРУМКИНА в области внутренней политики и от линии Эмбер-Дро в области политики Коминтерна;

в) Отклонить отставку тт. БУХАРИНА и ТОМСКОГО;

г) Предложить т. ТОМСКОМУ лояльно выполнять все реше-

ния ИККИ, партии и ее ЦК».

БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ не подчинились и этому решению. Они отказались взять назад отставку и 9 февраля выступили с фракционной платформой, в которой развивали правооппортунистические положения.

Перед апрельским пленумом ЦК БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ усиливают фракционную деятельность. Вынашивая свою антипартийную платформу, изложенную в основных чертах в заявлениях 30 января и 9 февраля, БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ делают попытку замаскировать свой махровый оппортунизм ссылками на ЛЕНИНА, фальсифицируя ленинизм.

В годовщину смерти ЛЕНИНА БУХАРИН опубликовал в «Правде» статью «ЛЕНИН и задачи науки о социалистическом строительстве» с плохо скрытой атакой против руководства партии.

21 января БУХАРИН выступил на заседании московской организации, посвященном годовщине со дня смерти ЛЕНИНА, с речью, в которой развернул буржуазно-либеральную ревизию ленинизма. Стремясь доказать, что генеральная линия партии якобы идет вразрез с политикой, намеченной ЛЕНИНЫМ в его последних статьях, БУХАРИН клеветнически приписывал ЛЕНИНУ реформистское понимание задач социалистического строительства, выхолащивая все, что говорил ЛЕНИН о жесточайшей борьбе пролетарской диктатуры с классовым врагом – кулаком.

На объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 года БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ вновь выступили с заявлениями, которые повторяли их платформу от 9 февраля. Они выставили свои тезисы о пятилетке, в которых не было ни слова о классовой борьбе, о кулаке. В противовес генеральной линии партии, направленной на борьбу с капиталистическими элементами и их преодоление, на строительство социализма, – БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ выставляли голый лозунг «роста производительности народного труда».

Этот лозунг, выхолащивавший классовое содержание пятилетки, был пригоден для любой буржуазной партии. Выступая против пятилетнего плана развития народного хозяйства, БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ выдвинули так называемый двухлетний плен развития сельского хозяйства с целью развенчать пятилетку, «подчеркнуть нереальный бумажный характер пятилетнего плана» /СТАЛИН/.

Тов. СТАЛИН, разоблачая бухаринцев-рыковцев, говорил:

«Двухлетний план выступил у т. РЫКОВА на сцену для того, чтобы потом, в ходе практического осуществления пятилетнего плана, противопоставить пятилетке двухлетку, перестроить пятилетку и приспособить ее к двухлетнему плану, сократив и обкорнав ассигнования на дело индустрии».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10 изд., стр. 280).

Практическое предложение БУХАРИНА, РЫКОВА и ТОМСКОГО сводилось:

1. К требованию отмены чрезвычайных мер, применявшихся в хлебозаготовках, по отношению к кулацко-зажиточной части крестьянства.

2. К требованию повышения заготовительных цен в интересах кулака.

3. К защите кулацкого производства хлеба.

4. К требованию полной свободы торговли и устранения регулирующей роли государства на рынке, опять-таки в интересах кулака.

5. К требованию ввоза хлеба из-за границы, а следовательно, к снижению темпов социалистической индустриализации.

Сокрушительный удар БУХАРИНУ, РЫКОВУ, ТОМСКОМУ и их приспешникам был нанесен на пленуме в речи тов. СТАЛИНА.

Тов. СТАЛИН показал, что борьба правых против генеральной линии партии представляет защиту целой цепи оппортунистических положений, в основе которых лежит разрыв с марксистско-ленинской теорией классовой борьбы.

Тов. СТАЛИН подчеркнул в своей речи, что наша партия всегда стояла и стоит на позициях ленинизма в вопросе о классовой борьбе. Эта позиция исключает возможность примирения классовых противоречий между капиталистами и пролетариатом.

«…Между капиталистами города и деревни с одной стороны и между рабочим классом с другой стороны существует непримиримая противоположность интересов. На этом именно и зиждется марксистская теория классовой борьбы».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 252).

Бухаринская теория врастания капиталистов в социализм была разоблачена в речи тов. СТАЛИНА, который вскрыл классово-враждебную, буржуазно-либеральную природу этой теории правых оппортунистов.

«Можно ли провести в жизнь вытеснение капиталистов и уничтожение корней капитализма без ожесточенной классовой борьбы? – писал тов. СТАЛИН, – нет, нельзя. Можно ли уничтожить классы при теории и практике врастания капиталистов в социализм? Нет, нельзя. Такая теория и практика могут лишь культивировать и увековечить классы, ибо она, эта теория, противоречит теории классовой борьбы».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 253–254).

Тов. СТАЛИН показал, что теория БУХАРИНА о врастании капиталистов в социализм прямо направлена против диктатуры пролетариата.

«Что может быть общего между теорией БУХАРИНА о врастании кулака в социализм и между теорией ЛЕНИНА о диктатуре, как об ожесточенной классовой борьбе? – спрашивал тов. СТАЛИН и отвечал, – ясно, что тут нет и не может быть ничего об щего. Тов. БУХАРИН думает, что при диктатуре пролетариата классовая борьба должна погаснуть и ликвидироваться для того, чтобы получилось уничтожение классов. ЛЕНИН же, наоборот, учит, что классы могут быть уничтожены лишь путем упорной классовой борьбы, становящейся в условиях диктатуры пролетариата еще более ожесточенной, чем до диктатуры пролетариата».

«Уничтожение классов, – говорит ЛЕНИН, – дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее».

(ЛЕНИН. Привет венгерским рабочим. Соч., т. XXIV, стр. 315).

«Вот, что говорит ЛЕНИН об уничтожении классов. Уничтожение классов путем ожесточенной классовой борьбы пролетариата – такова формула ЛЕНИНА.

Уничтожение классов путем потухания классовой борьбы и врастания капиталистов в социализм – такова формула т. БУ-

ХАРИНА.

Что может быть общего между этими двумя формулами?

Ясно, что между ними нет и не может быть ничего общего.

Бухаринская теория врастания кулаков в социализм представляет, таким образом, отход от марксистско-ленинской теории классовой борьбы. Она есть приближение к теории катедер-социализма.

В этом основа всех ошибок т. БУХАРИНА и его друзей».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 254).

Такой же антиленинской, буржуазно-либеральной теорией, как и теория врастания капиталистов в социализм, была бухаринская теория потухания классовой борьбы при диктатуре пролетариата по мере роста социализма. Позиция партии, позиция ленинизма в этом вопросе была с исключительной яркостью сформулирована тов. СТАЛИНЫМ. Тов. СТАЛИН показал механику обострения классовой борьбы в условиях социалистического наступления.

«Речь идет о том, – говорил тов. СТАЛИН, – что социа лизм успешно наступает на капиталистические элементы, социализм растет быстрее капиталистических элементов, удельный вес капиталистических элементов ввиду этого падает, и именно потому, что удельный вес капиталистических элементов падает, капиталистические элементы чуют смертельную опасность и усиливают свое сопротивление. А усилить свое сопротивление они пока еще имеют возможность не только потому, что мировой капитализм оказывает им поддержку, но и потому, что, несмотря на падение их удельного веса, несмотря на снижение их относительного роста в сравнении с ростом социализма, абсолютный рост капиталистических элементов все же происходит, и это дает им известную возможность накапливать силы для того, чтобы сопротивляться росту социализма. На этой основе и возникают на данной стадии развития, при данных условиях соотношения сил, обострение классовой борьбы и усиление сопротивления капиталистических элементов города и деревни…

…Чем объясняется это обострение?

Двумя причинами.

Во-первых, нашим продвижением вперед, нашим наступлением, ростом социалистических форм хозяйства и в промышленности, и в сельском хозяйстве, ростом, который сопровождается соответствующим вытеснением соответствующих отрядов капиталистов города и деревни. Дело обстоит так, что мы живем по формуле ЛЕНИНА – “Кто кого”: мы ли их, капиталистов, положим на обе лопатки и дадим им, как выражался ЛЕНИН, последний решительный бой, или они нас положат на обе лопатки.

Во-вторых, тем, что капиталистические элементы не хотят добровольно уходить со сцены: они сопротивляются и будут сопротивляться социализму, ибо видят, что наступают последние дни их существования. А сопротивляться они могут пока еще, так как, несмотря на падение их удельного веса, абсолютно они все-таки растут; мелкая буржуазия, городская и деревенская, выделяет из своей среды, как говорил ЛЕНИН, ежедневно, ежечасно капиталистов и капиталистиков, и они, эти капиталистические элементы, принимают все меры к тому, чтобы отстоять свое существование.

Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающие классы добровольно уходили со сцены. Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающая буржуазия, не испробовала всех остатков своих сил для того, чтобы отстоять свое существование. Хорош ли будет у нас низовой советский аппарат или плох, наше продвижение вперед, наше наступление будет сокращать капиталистические элементы и вытеснять их, а они, умирающие классы, будут сопротивляться, несмотря ни на что.

Вот в чем социальная основа обострения классовой борьбы». (СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 255, 256–257).

Сталинская постановка вопроса об обострении сопротивления капиталистов и классовой борьбы вскрывала кулацкое существо платформы и «теорий» правой оппозиции, объяснявшей обострение классовой борьбы ошибками и недостатками нашей политики, и недостатками работы низового аппарата.

Тов. СТАЛИН вскрыл оппортунистическое существо и классово-враждебные корни теорий врастания капиталистических элементов в социализм и затухания классовой борьбы. В речи тов. СТАЛИНА было высоко поднято боевое знамя марксистско-ленинской теории классовой борьбы, которая, по словам тов. СТАЛИНА, «тем, между прочим, и хороша, что она облегчает мобилизацию рабочего класса против врагов диктатуры пролетариата».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 257).

Тов. СТАЛИН разоблачил клеветнические ухищрения правой оппозиции, которая прикрывала свой разрыв с ленинизмом, представляя ЛЕНИНА – непримиримого пролетарского революционера, каким он был в действительности – буржуазным либералом. Тов. СТАЛИН напоминал слова ЛЕНИНА о том, что «кулаки – самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов и капиталистов», что «классовая борьба свергнутых эксплуататоров против победившего авангарда эксплуатируемых, т. е. пролетариата, становится неизмеримо более ожесточенной».

Речь тов. СТАЛИНА раскрыла перед всей партией значение реформистских теорий правой оппозиции, показала, куда ведут правые.

«В чем состоит вред бухаринской теории врастания капита листов в социализм и бухаринского понимания вопроса об обострении классовой борьбы? – говорил тов. СТАЛИН. – В том, что она усыпляет рабочий класс, подрывает мобилизационную готовность революционных сил… и облегчает наступление капиталистических элементов против советской власти». (СТАЛИН.

«Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 257–258).

В речи на апрельском Пленуме ЦК 1929 г. тов. СТАЛИН разоблачил антиленинскую оценку БУХАРИНЫМ крестьянства, как «сплошной середняцкой массы», без дифференциации социальных группировок в деревне, разоблачил «буржуазную теорию устойчивости» мелкокрестьянского хозяйства, – «теорию», защищавшую такую «устойчивость», которая, по словам т. СТАЛИНА, «хуже другой неустойчивости».

Тов. СТАЛИН разоблачил антиленинскую позицию бухаринцев-рыковцев в вопросе об отношении пролетариата к крестьянству. Бухаринцы-рыковцы утверждали, что смычка между пролетариатом и крестьянством «осуществляется путем постоянных известного рода уступок со стороны рабочего класса основной массе крестьянства, учитывая его специфические интересы, как мелкого производителя» (ТОМСКИЙ).

Тов. СТАЛИН, разоблачая это утверждение, говорил:

«Ленинизм безусловно стоит за прочный союз с основными массами крестьянства, за союз с середняками, но не за всякий союз, а за такой союз с середняками, который обеспечивает руководящую роль рабочего класса, укрепляет диктатуру пролетариата и облегчает дело уничтожения классов».

Тов. СТАЛИН разоблачил либеральное толкование НЭПа правой оппозицией, направленное к ликвидации регулирующей роли пролетарского государства на рынке в угоду кулакам и нэпманам, к полному развязыванию мелкобуржуазной стихии.

Правооппортунистические теории, под знаменем которых правая оппозиция безуспешно пыталась атаковать генеральную линию партии, атаковать ленинизм, сводилась к одному: они были направлены против марксистско-ленинского учения о классовой борьбе и диктатуре пролетариата и путях социалистического строительства, против учения ЛЕНИНА – СТАЛИНА о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране.

Разоблачая и беспощадно громя враждебные правооппортунистические «теории», речь тов. СТАЛИНА на апрельском Пленуме ЦК 1929 г. выбивала оружие из рук капиталистических элементов, оттачивала оружие революционной теории МАРКСА – ЛЕНИНА – СТАЛИНА, вооружала этим оружием социалистического наступления большевистскую партию.

В своей речи на пленуме тов. СТАЛИН разгромил не только «теоретические» построения правой оппозиции, но и все требования практически-политического характера, которые правые выдвигали в борьбе против партии.

Тов. СТАЛИН показал гибельный путь, на который тянули партию бухаринские предложения «нормализовать» рынок – поднять цены на хлеб. «Разрыв с рабочим классом и с маломощными слоями деревни, смычка с зажиточными слоями деревни и города – вот к чему должны привести бухаринская “нормализация” рынка и “маневрирование” ценами на хлеб по районам», – говорил тов. СТАЛИН.

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 263).

Одним из важнейших разногласий партии с правой оппозицией, в котором «сосредоточены все нити наших практических разногласий по вопросам хозяйственной политики партии», тов. СТАЛИН считал вопрос о темпе развития индустрии и новых формах смычки.

Тов. СТАЛИН с исключительной четкостью показал фальшивость словесного признания правой оппозицией новых форм смычки, производственной смычки. В действительности правая оппозиция боролась против новых форм смычки.

Тов. СТАЛИН показал значение производственной смычки, разоблачив оппортунизм правых в этом вопросе.

Тов. СТАЛИН, далее, показал, что «практическая платформа правой оппозиции – допущение полной свободы торговли, сопротивление коллективизации, отрицание чрезвычайных мер при заготовке хлеба против кулачества, предложение ввезти хлеб из-за границы – все это упирается в один исходный пункт. Для правой оппозиции основой разрешения зерновой проблемы и реконструкции сельского хозяйства является не быстрый темп развития индустрии, а развитие индивидуального крестьянского хозяйства, включая даже и кулацкое хозяйство, на базе свободного рынка и свободной игры цен на нем».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 267).

Разоблачая и «левых» крикунов, утверждавших, что партия запоздала с новыми формами смычки, тов. СТАЛИН показал, что мощный рост коллективизации был подготовлен всей политикой партии. Тов. СТАЛИН установил предпосылки поворота к новым формам смычки – предпосылки массового колхозного движения бедняцко-середняцкого крестьянства, с огромной силой развернувшегося в год великого перелома. Этими предпосылками были:

Наличие и создание ускоренным темпом индустриальной базы для технического перевооружения сельского хозяйства.

«Прежде всего развитие кооперации и кооперативной общественности». «Не может быть сомнения, что без мощного развития кооперации, особенно сельскохозяйственной, создавшей психологическую базу среди крестьян в пользу колхозов, у нас не было бы той тяги к колхозам, которая проявляется теперь целыми слоями крестьянства» (СТАЛИН).

«…Наличие хорошо устроенных колхозов, давших крестьянам хорошие образцы того, как можно улучшить сельское хозяйство, объединяя мелкие крестьянские хозяйства в крупные коллективные хозяйства» (СТАЛИН).

«…Наличие благоустроенных совхозов, помогавших крестьянам в деле улучшения хозяйства» (СТАЛИН).

Успехи контрактации сельскохозяйственной продукции государством, контрактации, которая связывала сельскохозяйственное производство с городом.

Возможность для пролетарского государства финансировать колхозы и совхозы.

Таковы были предпосылки массового развития колхозов и совхозов. Конечно, эти предпосылки, эти возможности не могли осуществиться в порядке самотека. Партия ставила задачу организовать колхозное движение, и этот путь не был легким путем! Повести широкие массы бедняцко-середняцкого хозяйства по пути сплошной коллективизации значило повести их на борьбу с ожесточенно сопротивляющимся социалистическому наступлению кулаком, перейти от политики ограничения и вытеснения капиталистических элементов деревни к политике ликвидации кулачества как класса. Партия знала о трудностях, с которыми связан переход 25 миллионов крестьянских хозяйств на рельсы социализма. Но этот путь, как неоднократно подчеркивал тов. СТАЛИН, был единственным путем социалистического наступления.

Начиная социалистическую реконструкцию всего народного хозяйства, партия, следуя ленинским заветам, выдвинула задачу коллективизации бедняцко-середняцких крестьянских хозяйств и строительства совхозов как одну из центральных задач развернутого социалистического наступления по всему фронту.

«Из чего исходила партия, проводя коллективизацию? – говорил тов. СТАЛИН, – партия исходила из того, что для упрочения диктатуры пролетариата и построения социалистического общества, кроме индустриализации, необходим еще переход от мелкого индивидуального крестьянского хозяйства к крупному коллективному сельскому хозяйству, снабженному тракторами и современными сельхозмашинами как единственно прочной основе советской власти в деревне.

Партия исходила из того, что без коллективизации невозможно вывести нашу страну на широкую дорогу построения экономического фундамента социализма, невозможно избавить многомиллионное трудящееся крестьянство от нищеты и невежества».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 495).

Правая оппозиция, борясь с партией, все время маскировала свою борьбу утверждениями об отсутствии особой линии у правой оппозиции. Попытка представить свою линию как обособленные, не связанные между собой «практические предложения» была одним из маневров правой оппозиции. Речь тов. СТАЛИНА разоблачила и разгромила этот маневр, показав, что теория правых есть теория оппортунизма, направленная против ленинизма, и что и в вопросах хозяйственной политики налицо два различных плана: план партии и план БУХАРИНА.

Говоря о хлебозаготовках, тов. СТАЛИН разоблачил буржуазно-либеральную политику правой оппозиции, маскирующуюся воплями о перегибах, и показал, как изъятие хлебных излишков у кулаков не только облегчает снабжение хлебом городов и Красной армии, но и подрывает средства хозяйственного и политического усиления кулачества.

«Мы мобилизуем на этом деле, – говорил тов. СТАЛИН, – бедняцко-середняцкие массы против кулачества, просвещаем их политически и организуем из них свою мощную многомиллионную политическую армию в деревне».

Речь тов. СТАЛИНА на апрельском Пленуме ЦК 1929 г. полностью раскрыла бухаринцев-рыковцев в вопросах политики Коминтерна и их попытки повернуть политику Коминтерна на социал-демократические рельсы.

Пленум показал всей партии, что политическая позиция правого уклона означает капитуляцию перед трудностями, связанными с социалистической реконструкцией народного хозяйства и обострением классовой борьбы в СССР.

Пленум подчеркнул связь правого уклона в ВКП(б) с правооппортунистическим течением в рядах Коминтерна, установив, что «БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ все больше становятся объективным центром притяжения для всех оппортунистических и примиренческих групп в секциях Коминтерна».

Пленум дал социальную характеристику правого уклона.

«Правый уклон, – говорилось в резолюции пленума, – уходит своими корнями в мелкобуржуазную стихию, окружающую рабочий класс. Внутри партии базой правого уклона являются наименее устойчивые, наиболее подверженные мелкобуржуазному влиянию и опасности перерождения, элементы в непролетарском секторе партии и наиболее отсталые, не прошедшие еще длительной фабрично-заводской школы, связанные с деревней и городской мелкой буржуазией прослойки рабочих. Платформа группы т. БУХАРИНА от 9 февраля и взгляды, защищаемые членами этой группы на пленуме ЦК и ЦКК, представляют апелляцию к этим неустойчивым элементам и объективно помогают оформлению правого уклона в партии».

(ВКП(б) в резолюциях. Партиздат, 1933, ч. 2-я, стр. 519).

Пленум заклеймил фракционную деятельность правых, их закулисные переговоры с КАМЕНЕВЫМ, политику отставок, грубо нарушающую ленинское единство партии, ломающую большевистскую дисциплину.

БУХАРИН и ТОМСКИЙ были сняты с занимаемых ими постов («Правда», Коминтерн, ВЦСПС). Пленум обязал их беспрекословно проводить в жизнь решения партии и предупредил лидеров правой оппозиции, что в случае малейшей попытки с их стороны нарушить постановления ЦК и его органов они будут немедленно выведены из состава Политбюро как нарушители партийной дисциплины.

Пленум поставил перед партией задачу полного преодоления правого уклона и примиренческого к нему отношения как главную задачу внутрипартийной политики, «поскольку партия добились решительного успеха в разоблачении троцкизма как в своих рядах, так и в широких массах рабочего класса».

Огромное значение для всей партии, для всей армии социалистического наступления имело решение пленума, осуждавшее взгляды правой оппозиции как несовместимые с генеральной линией партии. Это решение опиралось на сталинскую характеристику двух линий: генеральной линии партии – революционной ленинской линии нашей партии, – как говорил тов. СТАЛИН, – и линии правого уклона, отличной от линии партии, «противопоставляющей себя генеральной линии партии почти по всем вопросам нашей политики».

На этом этапе уже недостаточно было вести главным образом развернутую идеологическую борьбу с правой опасностью, как об этом сказал ноябрьский Пленум ЦК 1928 г. За пять месяцев, протекших со времени этого пленума, сформировалась правая оппозиция, и в теории, и на практике боровшаяся против генеральной линии партии. Вести главным образом идеологическую борьбу с правой оппозицией было недостаточно и потому, что под ударами партии правая оппозиция прибегла к маневру. Маскируясь формальным согласием с линией партии, правые и примиренцы на практике старались проводить свою, враждебную партии линию.

Поэтому пленум в своих решениях сказал, что задача полного преодоления правого уклона и примиренчества «должна решаться как по линии систематического разоблачения антиленинской теории и политики правого уклона, так и по линии беспощадной борьбы против проявлений правого уклона в повседневной практической работе партийных, профсоюзных, советских хозяйственных, кооперативных и других организаций. В рядах ленинской партии, основные кадры которой закалены многолетней борьбой с оппортунизмом, откровенно оппортунистический уклон не может встретить сколько-нибудь широкой открытой поддержки. Тем более опасной является скрытая форма правого уклона, в которой под прикрытием официального согласия с решениями партии, оппортунистические элементы извращают на деле ее классовую линию. Поэтому разоблачение правого уклона в практической работе должно являться необходимой составной частью борьбы против оппортунизма в партии».

(ВКП(б) в резолюциях. Партиздат, 1933, ч. 2-я, стр. 520).

1929 год – год великого перелома, исторической победы партии большевиков под руководством тов. СТАЛИНА в деле социалистической индустриализации и коллективизации означал беспощадный разгром реставраторской кулацкой группы бухаринцев-рыковцев – этой агентуры классового врага.

Широчайшие массы рабочих и бедняцко-середняцкого крестьянства шли под руководством партии к социализму, ломая сопротивление классового врага. Все предсказания и расчеты правых провалились. Они остались изолированной группкой, не имеющей никакого сочувствия среди населения. Но именно эго обстоятельство обусловило полный переход бухаринцев-рыковцев в стан заклятых врагов советской власти.

Встретив сокрушительный отпор со стороны партии и трудящихся масс, бухаринцы-рыковцы все более и более скатывались на путь превращения своей антипартийной организации в контрреволюционную антисоветскую организацию, на путь борьбы с советской властью самыми отвратительными средствами террора, саботажа и вредительства.

Боясь открытого поражения и стараясь во чтобы то ни стало сохранить контрреволюционные кадры для борьбы с партией и советской властью, бухаринцы-рыковцы вынашивают тактику изощренного двурушничества, делая это двурушничество, как и троцкисты-зиновьевцы, основным методом своих отношений к партии и Советской власти.

Вот что показывает по этому вопросу участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев бывший секретарь РЫКОВА, питомец бухаринской контрреволюционной «школки» РАДИН:

«Начиная с осени 1929 г. двурушничество стало основным тактическим лозунгом правых. “Научись скрывать свои мысли”, – вот та тактическая директива для каждого участника организации, которая исходила и от РЫКОВА, и от БУХАРИНА по всей периферии. “Надо врабатываться в режим”, – говорил часто БУХАРИН, а его поддерживал РЫКОВ, обосновывая это тем, что мол “само время работает на нас”.

В конце 1929 г. РЫКОВ дал участникам организации, работавшим в его секретариате, НЕСТЕРОВУ, ГОЛЬДМАНУ и мне, РАДИНУ, прямую директиву подавать “покаянные” заявления, предупредив, что подача этих заявлений лишь путь к новым, более острым и более эффективным формам и методам борьбы с ВКП(б).

Обосновывал РЫКОВ это следующим образом: кризисные моменты в экономике страны /продовольственные затруднения, товарный голод и т. п./ подготовляют условия для прихода правых к власти. Поэтому нужно во чтобы то ни стало удержаться внутри ВКП(б) и накопить силы для решительного удара по руководству, в частности по СТАЛИНУ, в момент, когда логика развития хозяйственного кризиса приведет к наибольшему политическому напряжению в стране.

РЫКОВ подчеркивал, что подобная тактика вовсе не означает ставки на автоматическое крушение сталинского режима на почве хозяйственных трудностей, но, наоборот, предполагает необходимость действий там, где влияние правых может сказаться на ускорении кризисных процессов в экономике в желательном для правых направлении. Отсюда, говорил РЫКОВ, прямая задача, сохранив себя в партии, прежде всего вербовать кадры и расставлять их по возможности так, чтобы иметь доступ к важнейшим командным высотам экономики».

(Из показания РАДИНА от 13 февраля 1937 года).

То же самое показывает НЕСТЕРОВ:

«Заявления РЫКОВА, БУХАРИНА и ТОМСКОГО, поданные ими в ЦК, в которых они отказывались от платформы правых, были не чем иным, как тактическим маневром. Это были двурушнические заявления.

Вслед за подачей заявлений РЫКОВЫМ, ТОМСКИМ и БУХАРИНЫМ, на протяжении нескольких дней такие же заявления были поданы и всеми остальными более или менее видными сторонниками правых. Заявления подавались по директиве РЫКОВА, ТОМСКОГО и БУХАРИНА.

…Я по указанию РЫКОВА такое заявление подал, причем помню, РЫКОВ говорил мне, что подача таких заявлений диктуется соображениями нынешней нашей тактики, но что борьба наша против руководства партии не прекращается, а входит в новую, гораздо более обостренную фазу.

РЫКОВ говорил мне, что надо только воздерживаться от анархических индивидуальных шагов. Не дезертировать в панике надо, – говорил мне РЫКОВ, – а организационно менять тактику».

(Из показаний НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 года).

Вот, что показывает АЛЕКСАНДРОВ:

«Позднее, в том же 1929 году, несколькими днями спустя, МАРЕЦКИЙ у себя на квартире сообщил мне, что центр правых в лице БУХАРИНА, РЫКОВА и ТОМСКОГО решил формально признать свои ошибки и тактикой двурушничества сохранить кадры правых в партии. На основании этой директивы центра правых МАРЕЦКИЙ указал, что необходимо всем правым сделать то же самое, причем, сделать это по возможности в разное время, чтобы не создалось впечатление сговора.

МАРЕЦКИЙ сообщил, что он успел проделать двурушническое признание своих ошибок до того, как это проделали члены центра, и советовал мне также сделать то же самое на первом же собрании ячейки. Формальный двурушнический отказ от правых позиций я и осуществил на одном из ближайших собраний ячейки Наркомторга».

(Из показаний АЛЕКСАНДРОВА от 5 февраля 1937 года).

Об этом же подтверждает ГОЛЬДМАН:

«Во второй половине 1929 года РЫКОВ, давая мне, РАДИНУ и НЕСТЕРОВУ указания особенно тщательно скрывать свои взгляды, не пробалтываться на партсобраниях, сказал мне, что такая директива о двурушничестве центром правых дана всем участникам организации».

(Из показаний ГОЛЬДМАНА от 16 мая 1937 года).

Террористические настроения уже давно вынашивались в среде бухаринцев-рыковцев.

Вот что показывает по этому поводу участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев – участник бухаринской «школки» РОЗИТ:

«Террор в нашей организации – явление неслучайное. Начиная с момента создания нашей организации, да и гораздо раньше, БУХАРИН среди своих учеников воспитывал и культивировал исключительную ненависть к СТАЛИНУ и к ближайшим его соратникам.

Я не помню буквально ни одного совещания, ни одной встречи с БУХАРИНЫМ, где бы он не разжигал в нашей среде эту ненависть. В связи с этим мне помнится выражение СЛЕПКОВА: “Ненависть к СТАЛИНУ – священная ненависть”. Ненависть к СТАЛИНУ определяла степень преданности к БУХАРИНУ, РЫКОВУ и ТОМСКОМУ.

Результаты этой бухаринской деятельности к началу 1929 года дали уже себя знать. Именно уже в это время среди участников нашей организации начали прорываться активно террористические настроения.

В марте 1929 г. у меня на квартире происходило совещание слепковской группы, на котором присутствовали: СЛЕПКОВ, АСТРОВ, МАРЕЦКИЙ, ПЕТРОВСКИЙ, КУЗЬМИН, САПОЖНИКОВ, ЛЕВИНА и я – РОЗИТ.

СЛЕПКОВ делал доклад по тезисам БУХАРИНА. Он говорил, что политика партии с катастрофической быстротой ведет страну к хозяйственному краху. При этом он особенно подчеркивал, что СТАЛИН является главным виновником. КУЗЬМИН, присутствовавший на совещании, заявил, что наиболее реальный выход из положения – это “убить Кобу”. Это заявление КУЗЬМИНА отражало взгляды большинства присутствовавших. Позднее, в конце 1929 года, террористические настроения и намерения отдельных участников нашей организации получили полное одобрение руководства нашей организации и террор как один из основных методов борьбы против руководства ВКП(б) и в первую очередь против СТАЛИНА, встал в порядок дня.

В первых числах января 1930 г. на даче у СЛЕПКОВА в Покровском Стрешневе состоялось совещание, на котором выступал, БУХАРИН. Из присутствовавших на этом совещании я помню СЛЕПКОВА А., СЛЕПКОВА В., МАРЕЦКОГО, ПЕТРОВСКОГО, АСТРОВА, ЦЕТЛИНА, САПОЖНИКОВА и КУЗЬМИНА.

БУХАРИН, характеризуя пройденный нами путь борьбы с партией, говорил, что ставка наша на завоевание большинства в ВКП(б) бита окончательно, но это не значит, что мы должны сложить оружие. “С изменением обстановки и времени меняется и тактика”, – говорил БУХАРИН и ставил перед нами задачу перейти к более активным методам борьбы.

БУХАРИН прямо сказал, что необходимо немедленно приступить к созданию террористических групп для подготовки террористических актов против СТАЛИНА и его ближайших соратников. Даже к тому времени такая прямая постановка вопроса со стороны БУХАРИНА ни у кого из присутствующих не вызывала никакого удивления.

Большинство присутствовавших приняли эту директиву БУХАРИНА как должное. В подтверждение этого хочу привести выступление КУЗЬМИНА, который тут же, в присутствии БУХАРИНА, выразил готовность убить СТАЛИНА и потребовал оружие. БУХАРИН ответил, что практически этот вопрос должен обсуждаться не на этом совещании».

(Из показаний РОЗИТА от 9 февраля 1937 года).

Это же подтверждает НЕСТЕРОВ:

«Нечего скрывать, что уже в это время для нас было ясно, что осуществление своего влияния на политику партии и правительства возможно только через устранение СТАЛИНА от руководства партией…

Между тем, как с людьми, непосредственно связанными с РЫКОВЫМ, из его непосредственного окружения, БУХАРИН, как и Рыков, также твердо высказывался за террор как метод борьбы, давая прямую директиву на организацию террористических актов…»

(Из показаний НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы ставили перед собой задачу свержения советской власти путем устройства государственного переворота. Вот, что показывает по этому вопросу БУХАРИН:

«Зарождение идеи государственного переворота в организации правых надо отнести еще к периоду 1929–1930 гг.

Это было время, когда РЫКОВ был председателем Совнаркома, когда ТОМСКИЙ, РЫКОВ и я являлись членами ПБ ЦК ВКП(б), когда государственный переворот, сводившийся в ту пору к идее дворцового переворота, мог быть осуществлен арестом небольшой группы лиц из состава Политбюро: СТАЛИНА, МОЛОТОВА, ВОРОШИЛОВА, КАГАНОВИЧА, ОРДЖОНИКИДЗЕ».

(Из показаний БУХАРИНА от l4 июня 1937 года).

То же подтверждает АЛЕКСАНДРОВ:

«СЛЕПКОВ говорил, что перед правыми стоит задача добиться власти, использовать это недовольство всеми мерами, вплоть до организации забастовок рабочих и восстаний в деревне.

Установка на восстание как на метод захвата власти получила особенно большое признание в рядах организации во 2-й половине 1929 года.

Помню одно собрание на квартире МАРКУС осенью 1929 г., где присутствовали СЛЕПКОВ, РОЗИТ, МАРЕЦКИЙ, АСТРОВ, МАРКУС Е., ЗАЙЦЕВ, ГУРВИЧ и др., где говорилось о том, что политика партии остается неизменной, правым не удалось свернуть партию с ее пути, предстоит полоса репрессий против правых и что поэтому надо действовать решительней, добиваясь всеми средствами свержения руководства партии, вплоть до организации восстания, используя недовольство кулацких элементов в деревне и могущие возникнуть на почве трудностей снабжения волынки среди рабочих. При этом члены контрреволюционной организации высказывались в духе крайней ненависти и озлобления против партии и её вождя СТАЛИНА, что являлось прямым призывом к террору.

Во второй половине 1929 года в связи с тем, что перед организацией со всей остротой встал вопрос об активизации борьбы против партии, а также об использовании в целях этой борьбы кулацких восстаний и “волынок” в городах, на собраниях правых был поставлен вопрос о необходимости расширения кадров организации и об усилении вербовки ее членов».

(Из показаний АЛЕКСАНДРОВА от 5 февраля 1937 года).

В неразрывной связи с подготовкой антисоветского переворота, центр бухаринско-рыковской антисоветской организации дал директиву о переходе к вредительству во всех областях социалистического строительства.

Ближайший ученик БУХАРИНА – участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев – питомец бухаринской «школки» ЗАЙЦЕВ на следствии показал:

«В противовес этим “тенденциям к органической работе”, как издевательски выражался БУХАРИН, он давал тогда от имени центра правых установку на открытую пропаганду взглядов правых на партийных собраниях – с одной стороны, и с другой стороны – установку на саботаж мероприятий партии в своей практической работе. “Сейчас у нас – не время для органической работы, – говорил БУХАРИН, – мы не можем нести ответственность за курс, проводимый СТАЛИНЫМ. Пусть СТАЛИН сам расхлебывает кашу, которую он заварил, а мы тут ни при чем. Для нас чем хуже, тем лучше: чем хуже экономическое положение страны, чем острее переживаемые трудности, тем для нас лучше…”

Одновременно БУХАРИН говорил, что сами они – лидеры правых – также проводят в своей работе установку на саботаж». (Из показаний ЗАЙЦЕВА от 9 января 1937 г.)

То же показал на следствии активный участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ЯКОВЛЕВ:

«ВОПРОС: В своем заявлении на имя народного комиссара внутренних дел Союза ССР тов. ЕЖОВА Вы указываете, что помимо организационной и террористической деятельности Вы проводили также вначале саботаж, а затем и вредительскую работу и что эту работу вы вели по прямому указанию всесоюзного центра организации правых. Когда и где была получена Вами эта директива центра правых?

ОТВЕТ: Директива эта была получена как мною, так и другими членами московского центра организации правых в 1930 году на квартире УГЛАНОВА по Гранатному переулку на очередном совещании московского центра.

…На совещании московского центра были: УГЛАНОВ, КОТОВ, КУЛИКОВ, АФАНАСЬЕВ и я – ЯКОВЛЕВ.

ВОПРОС: Кем была передана директива всесоюзного центра о вредительстве?

ОТВЕТ: Она была передана УГЛАНОВЫМ.

ВОПРОС: Изложите ее содержание.

ОТВЕТ: Совещание московского центра, как я уже выше показывал, состоялось осенью 1930 года, если не ошибаюсь, примерно, в августе. Я пришел к УГЛАНОВУ под вечер и застал там, кроме УГЛАНОВА, КОТОВА /или КУЛИКОВА/ и односельчанина УГЛАНОВА, фамилию которого я не знаю. Беседа шла о положении в деревне, причем этот углановский односельчанин резко высказывался против коллективизации…

Я информировал участников совещания о своей организационной деятельности на строительстве Сталинградского тракторного завода и о созданной мною там группе правых. В ответ на мое сообщение УГЛАНОВ сказал: “Вася /т. е. я – ЯКОВЛЕВ/ идет по правильному пути. Надо идти по линии создания наших групп именно внутри партии, ибо это дает большие возможности в нашей работе и делает ее более эффективной”.

На предыдущих допросах я уже показывал, что создание групп внутри партии являлось директивой БУХАРИНА, которую я получил в 1929 году при встрече с ним в Кремле на квартире БУХАРИНА. Моя же деятельность в Сталинграде была прямым результатом выполнения этой директивы.

В процессе этого совещания встал вопрос и о нашем отношении к враждебной советскому строю интеллигенции. Наше мнение в этом вопросе было единодушно. Припоминаю, АФАНАСЬЕВ заявил: “Чего же тут особенного, вредителей тоже нужно использовать”, КУЛИКОВ, поддерживал АФАНАСЬЕВА, пытался дать террористическое обоснование намечающемуся нашему блоку с враждебной интеллигенцией. “Если борьба, значит борьба, – говорил КУЛИКОВ, – нужно сформулировать нашу программу, надо посоветоваться с Николаем Ивановичем”. УГЛАНОВ на эту реплику КУЛИКОВА ответил, что с БУХАРИНЫМ он говорил, программный документ нашей организации составляется РЮТИНЫМ и что нужно наметить дальнейшую тактику борьбы. Выступление УГЛАНОВА сводилось к следующему:

“…Нужно дискредитировать руководство всеми возможными методами. Необходимо активизировать нашу борьбу, нужно разжигать недовольство среди населения, используя для этого все недовольные и враждебные элементы. В целях общей борьбы с партией нужно блокироваться с представителями кулачества в деревне и не препятствовать в работе вредителей из среды инженерства в городе и на строительствах, что будет подрывать авторитет руководства страны”.

Это была директива на саботаж индустриализации, темпов строительства и на саботаж коллективизации. УГЛАНОВ говорил, что эта директива исходит от всесоюзного центра правых, в частности от БУХАРИНА. Свалить руководство партии и правительства являлось нашей основной задачей. Эту директиву всесоюзного центра правых я понял, принял, целиком был с ней согласен и проводил в жизнь до самого своего ареста, т. е. до октября 1936 года. Мотивировки и прогнозы УГЛАНОВА, данные в 1930 году, давно отпали, трудности страной были пережиты, политика ЦК давала реальные результаты мы же, оставаясь на позициях активной борьбы против партии, от саботажа в 1930–31 гг. перешли с 1931–32 гг. к прямому вредительству в промышленности».

/Из показаний ЯКОВЛЕВА от 4 февраля 1937 года./

Вот что показывает другой участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев – ГОЛЬДМАН:

«Дальше РЫКОВ развил два варианта вредительства. Первый – это создать благоприятную обстановку для работы вредителей путем дискредитации политики партии в области борьбы с вредительством, “Для этого, – говорил РЫКОВ, – необходимо, как можно сильнее, дискредитировать все судебные процессы над вредителями, распространять слухи о том, что вредительство выдумано руководством партии с целью свалить свои ошибки с больной головы на здоровую и что в действительности никакого вредительства нет”. РЫКОВ подчеркнул, что такой метод дискредитации и высмеивания борьбы партии и советской власти с вредительством является реальным способом борьбы против партии в хозяйственном строительстве.

“Но это только полдела и при этом более легкая, – продолжал дальше РЫКОВ, – одновременно с дискредитацией борьбы партии с вредительством необходимо перейти к прямой активной работе по вредительству, к созданию вредительских групп на наиболее важных стройках и предприятиях”.

В заключение РЫКОВ предложил мне завязать в Горьком, а позднее и в Кирове знакомства с работниками и руководителями крупных строительств, тщательно присмотреться, научить этих людей и по мере выявления и соответствующей обработки вовлекать их в организацию».

(Из показаний ГОЛЬДМАНА от 16 мая 1937 года).

То же показал на следствии КОТОВ:

«Неверие в победу социализма, в коллективизацию и индустриализацию страны вызывало у нас не только чувство протеста к мероприятиям партии и правительства, но и естественное желание саботировать и препятствовать осуществление пятилетки. Нужно совершенно откровенно заявить, что где только могли, мы оказывали бешеное сопротивление наступлению социализма.

Еще в конце 1928 года или начале 1929 г. на одном из совещаний центра ТОМСКИЙ говорил, что СМИРНОВ А. П. в ряде решающих областей и районов Союза ведет работу по саботажу и срыву коллективизации, и что, по этой работе, он связан с крупными специалистами, работающими в области сельского хозяйства, которые с благословения СМИРНОВА насаждают кулацкие хутора.

ВОПРОС: Эта работа в области сельского хозяйства проводилась СМИРНОВЫМ по собственной его инициативе?

ОТВЕТ: В 1929 г. центром правых по предложению ТОМСКОГО было принято решение всемерно саботировать выполнение пятилетки, не останавливаясь перед искусственным срывом работ, намеченных планами.

Развертывание социалистического строительства, естественно, вызывало необходимость в квалифицированных рабочих, которые в это время имелись на биржах труда. Вместо того чтобы обеспечить промышленность необходимыми кадрами, мы по директиве УГЛАНОВА искусственно оставляли их в положении безработных. Причем УГЛАНОВ приказал из фондов соцстраха увеличить пособие безработным, с тем чтобы они помимо биржи труда не устраивались на работу, а мы, выдавая им пособие по безработице, сознательно удерживали их от ухода на предприятия. Таким образом создавалась фиктивная безработица, и промышленность не получала рабочую силу, в которой в тот период была большая нужда.

Второй факт. Вопреки решениям правительства о запрещении выдачи пособия лишенцам, семьям арестованных и сосланных, УГЛАНОВ распорядился выплачивать им деньги из фондов соцстраха, что я и делал. Проводили мы это сознательно и тем самым оставляли контингент действительно нуждающихся в пособии рабочих без денег.

Третий факт. Не помню точно, в 1930 или 1931 г. Совнарком предложил Наркомтруду заняться вербовкой рабочей силы на строительство. В решении было подчеркнуто, что это является непосредственной и основной обязанностью Наркомата. УГЛАНОВ, вопреки этому решению, предложил аппарату вербовкой рабочих не заниматься. Помню, как на одном из заседаний Коллегии НКТруда он обосновывал это тем, что колхозы якобы распались, крестьяне сидят дома и на строительство не пойдут, так как боятся потерять землю.

Саботаж в вербовке рабочих оставил важнейшие строительства не обеспеченными рабочей силой».

(Из показаний КОТОВА от 5 февраля 1937 года).

Наряду с вредительством в промышленности бухаринцы-рыковцы вели провокационную работу на селе, стремясь сорвать коллективизацию, вызвать недовольство крестьян и организовать кулацкие восстания.

Вот, что показывает РЫКОВ:

«В эти же годы (1931–32 гг.) я…виделся с ЭЙСМОНТОМ. Однажды на заседании СНК ко мне подошел ЭЙСМОНТ и сказал, что его посылают на Северный Кавказ по делам хлебозаготовок. Я с ним условился, что он там, на месте, предпримет практические шаги в отношении реализации установок центра на руководство кулацким саботажем и его превращения в вооруженные восстания».

(Из показаний РЫКОВА от 6 июня 1937 года).

О том же говорит в своих показаниях на следствии СЕМЕНОВ:

«В сентябре 1929 года я был вызван БУХАРИНЫМ в Метрополь, БУХАРИН мне сообщил, что сейчас по директиве ЦК и СТАЛИНА все областные организации заняты разворотом колхозного и совхозного строительства и что это мероприятие ЦК в ближайшее время вызовет массовое недовольство крестьян, которое, при надлежащем руководстве, может перерасти в открытые вооруженные выступления. Поэтому, сказал БУХАРИН, задача правых заключается в том, чтобы возглавить это массовое движение в деревне и организованно направить возмущение крестьянских масс на свержение руководства ВКП(б).

Выполняя указания БУХАРИНА я направился в ЦК, откуда в начале 1930 года через Колхозцентр получил направление в Хоперский округ НВК.

По приезде на место я был назначен председателем крупного колхоза “Краснознаменец”, в котором насчитывалось до 1000 хозяйств с площадью в 24 000 га земли.

Здесь я поставил перед собой задачу во чтобы то ни стало разложить этот колхоз и это разложение распространить на соседние колхозы, широко используя свою роль председателя колхоза.

Через кулаков, проникших в колхоз, фамилий которых сейчас не помню, мне удалось в короткий срок широко разжечь антиколхозные настроения. Когда стала приближаться весенняя посевная, то антиколхозные настроения охватили более 2/3 крестьянства этого колхоза.

Крестьяне требовали ухода из колхоза, и положение села стало угрожающим. Помимо этого я довел до сведения колхозников, что лично я за роспуск колхозов, а районный комитет ВКП(б) против. Это еще больше озлобило крестьян против РК ВКП(б), и оно начало перерастать в открытое выступление, чего я главным образом добивался. Однако организовать и спровоцировать массовое выступление крестьян мне не удалось, так как в этот момент появилась статья СТАЛИНА “Головокружение от успехов”. Это значительно успокоило бушующее море крестьянской стихии.

В итоге своей антисоветской деятельности, я был в середине 1930 года разоблачен и снят с работы».

(Из показаний СЕМЕНОВА от 4 июля 1937 года).

Об этом же говорит в своих показаниях ЗАЙЦЕВ:

«Отношение центра правых к контрреволюционным кулацким выступлениям определилось уже в самом начале открытого выступления правых против сталинского руководства, т. е. еще весною 1928 г. в связи с событиями в Кабарде[40]. Кулацкое выступление в Кабарде было немедленно использовано БУХАРИНЫМ, РЫКОВЫМ, ТОМСКИМ, УГЛАНОВЫМ и другими как аргумент для того, чтобы попытаться сдвинуть партийный курс на контрреволюционные рельсы правых. Эта попытка не удалась, но ставка центра правых на контрреволюционные выступления не была снята. Наоборот, она приобрела со временем более острый характер. Первоначальное полупассивное отношение сменилось отношением активным, т. е. установкой правых, возглавляемой центром, на прямое разжигание, поддержку и организацию крестьянских восстаний».

(Из показаний ЗАЙЦЕВА от 9 января 1937 года).

ЗАЙЦЕВ также показал:

«Для того чтобы подготовить почву для кулацкого контрреволюционного выступления в Нижне-Волжском крае[41] мы саратовские правые (главным образом ПЕТРОВСКИЙ) использовали обработанных нами в контрреволюционном направлении аспирантов и научных сотрудников НИКИ и ВИЗХа. Перед поездкой этих людей в командировки, им давались указания ПЕТРОВСКИМ, ЖИРОВЫМ и мной – ЗАЙЦЕВЫМ, помимо органи-

зации чисто вредительских мероприятий, не гнушаться никаких мер, которые могли бы вызвать восстание. Рекомендовалось проводить массовые репрессии в отношении колхозников и местного партийного, советского актива, всякого рода издевательства “переадминистрирование” и т. д. ПЕТРОВСКИЙ указывал своей контрреволюционной агентуре, что все эти вредительские действия и акты издевательства надо осуществлять под флагом выполнения директивы СТАЛИНА и сталинского руководства.

Давая указания своей агентуре, уезжавшей на хлебозаготовки, о проведении массовых репрессий в отношении местного партийного актива, ПЕТРОВСКИЙ осенью 1931 г. говорил ей следующее: “Они хотели СТАЛИНА, так им надо показать на их же собственной шкуре, что это и есть ‘сталинщина’ на практике”.

Наш замысел состоял в том, чтобы путем сочетания вредительской деятельности, саботажа хлебозаготовок и издевательства над колхозниками и местным партийно-советским активом добиться того, чтобы против советской власти и ее политики поднимались и кулаки, и колхозники и местный партийный советский актив. ПЕТРОВСКИЙ (а также Д. МАРЕЦКИЙ в Москве) называли это “ярить” колхозников…

Я уверен, что в том кулацком саботаже хлебозаготовок, который имел место в районах Нижней Волги во время хлебозаготовительной кампании 1932–1933 гг. сыграли большую роль те контрреволюционные кадры, которые были активизированы агентурой, созданной еще ПЕТРОВСКИМ».

(Из показаний ЗАЙЦЕВА от 9 января 1937 года).

Террористическая и вредительская практика правых и их установка на антисоветский переворот была обобщена в платформе, которая в целях конспирации была названа «рютинской» платформой. О «рютинской» платформе участник центра бухаринско-рыковской антисоветской организации ШМИДТ показывает:

«Вопрос: В частности, эта платформа в вопросах методов борьбы признала целесообразность применения террора к руководителям партии и правительства?

Ответ: Правильно, я ведь выше сказал, что при обсуждении текста платформы в августе 1932 года и РЫКОВ, и ТОМСКИЙ, и я, и УГЛАНОВ подчеркнули, что раздел о терроре написан хорошо и правильно.

Вопрос: Поясните, что значит “хорошо и правильно”.

Ответ: Мы этим хотели сказать, что платформа на протяжении нескольких страниц убедительно, так сказать “теоретически”, обосновывает, почему в современной обстановке террор или, как в платформе говорится, “насильственное устранение СТАЛИНА и его клики” является необходимым и исторически оправданным делом».

(Из показаний ШМИДТА от 23 февраля 1937 года).

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 1. Центры троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских антисоветских организаций /троцкистско-зиновьевский антисоветский центр, «правый центр» и объединенный антисоветский центр троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских контрреволюционных организаций.

Осуществление первой пятилетки означало огромную победу социализма в СССР.

В докладе на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) об итогах первой пятилетки 7 января 1933 г. тов. СТАЛИН говорил:

«В итоге осуществления пятилетки в области промышленности, сельского хозяйства и торговли мы утвердили во всех сферах народного хозяйства принцип социализма, изгнав оттуда капиталистические элементы…

В результате осуществления пятилетки мы добились того, что выбили вконец последние остатки враждебных классов из их производственных позиций, разгромили кулачество и подготовили почву для его уничтожения.

Таков итог пятилетки в области борьбы с последними отрядами буржуазии».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд. Партиздат ЦК ВКП(б), стр. 507, 509).

Эти победы партии ЛЕНИНА – СТАЛИНА окончательно развеяли какие бы то ни было надежды бухаринско-рыковской антисоветской организации на создание массовой базы для борьбы против партии и Советской власти.

Вот что показывает по этому поводу Бухарин:

«В 1933 г. выявилась победа линии партии и не только в смысле перелома к победе, а в смысле закрепления этой победы.

Индустриализация страны дала свои результаты и позволила подвести высокую техническую базу под коллективизированное сельское хозяйство и совхозы. Социальная реконструкция получила техническую основу. Кулачество оказалось разгромленным. Бывшие середняки и беднота стали наращивать свое благосостояние на социалистической основе. Выросли кадры новой социалистической интеллигенции. Отношения между городом и деревней сложились на прочных основах народного социалистического хозяйства, где прежний социалистический сектор превратился почти в полный круг. Социализм не только завоевал деревню, но уже стал приносить и здесь свои материально-экономические и общекультурные плоды.

Эта обстановка означала полный разгром ставки наших организаций на кулацко-крестьянские восстания против государства пролетарской диктатуры. Всякие расчеты на Украину, Северный Кавказ, Сибирь провалились вместе со всеми теоретическими и общеполитическими прогнозами о гибели страны, о гибельности политики советской власти. Ставка на кулака, индивидуального мелкого собственника, мелкобуржуазную стихию – все эти соображения и расчеты были биты. Раньше была у нас спекуляция на части мелкобуржуазной массы. Эта часть массы входила в расчет, ее недовольство учитывалось, ее хотели использовать. Теперь стало ясным, что этот рычаг выбит навсегда.

Логика борьбы, однако, делала свое дело. И даже в это время вывод был – не прекращение борьбы против партии и советской власти, а сужение ее базиса, переход к голому контрреволюционному заговорщичеству. Это означало, что раз ставка на кулацко-крестьянские восстания бита, тем самым нужно сделать центральной тактической идеей идею государственного переворота. На руках организации правых осталось только это оружие, а из арсенала исчезла ставка на какие бы то ни было массы, ибо партия своей политикой завоевала всю массу, вое народы, разгромив, уничтожив и обезвредив кулаков, как класс.

Идея голого государственного переворота выступила, тем самым, во всей своей широте, и именно она стала центральной тактической идеей организации правых в 1933–1934 гг.».

(Из показаний БУХАРИНА от 14 июня 1937 г.)

Готовя антисоветский переворот, бухаринцы-рыковцы стараются как можно теснее связаться с троцкистами, а также со всеми антисоветскими и антипартийными элементами.

Участник антисоветской бухаринско-рыковской организации долгое время бывший личным секретарем Рыкова, Нестеров рассказал о беседе, которую с ним имел Рыков в 1932 году.

Вот что показывает Нестеров:

«В тактике правых должны быть выдвинуты новые положения, решительно заявил Рыков. Это новое положение касается двух вещей:

а) установление блока с бывшими оппозициями: троцкиста-

ми, зиновьевцами, правыми, право-левацкой группой и

б) перехода к новым, “силовым”, как он выразился, методам

борьбы, борьбы всеми средствами с нынешним руководством.

Обе эти задачи, заявил Рыков, связаны между собой, так как только при условии объединения всех сил бывших оппозиций можно рассчитывать на успех в захвате и удержании затем руководства в партии и в стране.

Ход дальнейших рассуждений Рыкова в этом разговоре со мной, который, по своей принципиальной и тактической значимости, определял собою новую веху в нашей борьбе против партии, был такой.

Блок возможен и необходим. Он, во-первых, облегчен тем, что прежние принципиальные разногласия бывших оппозиций сгладились под влиянием жизни. Троцкий и троцкисты давно уже бьют отбой по индустриализации. Зиновьевско-каменевская установка – “кулак гульнул” в современных условиях потеряла всякий смысл, что и сами зиновьевцы видят отлично».

(Показания НЕСТЕРОВА от 4 февраля 1937 г.)

Практическим шагом к созданию и закреплению блока бухаринцев-рыковцев и троцкистов-зиновьевцев явилась так называемая рютинская платформа.

Содержание так называемой «рютинской» платформы сводилось к требованию полного восстановления капитализма – уничтожения колхозов и совхозов, отмены национализации промышленности. Платформа выдвигала террор, как средство борьбы с партией и Советской властью.

Следуя своим обычным двурушническим методом, руководители правого центра Бухарин, Рыков, Томский, Угланов и др. тщательно законспирировали свою роль, как составителей программы. Только позднее выяснилось, что программа была названа «рютинской» в целях лучшего укрытия от партии контрреволюционных целей правого центра и его подрывной деятельности.

О «рютинской» платформе Рыков показывает:

«Таким образом политические связи между центром правых и Зиновьевым и Каменевым существовали все время, начиная с 1928 г. Все время программа и тактика контрреволюционного центра правых и троцкистов-зиновьевцев сближались, пока это не привело к выработке программы, которая явилась бы одинаково приемлемой для тех и других. Это и было осуществлено в т. н. “рютинской” платформе.

Она явилась итоговым документом для того пути, который прошла контрреволюционная организация правых под руководством своего центра в 1930-33 гг. Основные ее положения сводятся к допущению насильственных методов для достижения власти, допущению террора. Я участвовал в выработке этой “программы”. Согласно решению центра правых, в целях конспирации она была выпущена РЮТИНЫМ и группой членов контрреволюционной организации правых, тесным образом связанных с ним и Углановым».

(Из показаний РЫКОВА от 6 июня 1937 г.) To же самое подтверждает Бухарин:

«Декларируя основной программный документ борьбы против партии и советской власти, мы исходили из того, что платформа эта должна служить базой для объединения всех антисоветских сил в стране. Поэтому центральным лозунгом платформы являлась установка на свержение советской власти силой, т. е. установка, предусматривавшая и террор, и государственный переворот в сочетании с массовым движением.

В этом отношении т. н. рютинская платформа себя оправдала, именно на основе этой платформы в конце 1932 г. был заключен блок с троцкистско-зиновьевской организацией».

(Из показаний БУХАРИНА от 14 июня 1937 г.)

И троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы отчетливо сознавали полное единство своих позиций, методов контрреволюционной антисоветской деятельности также, как и единство социальных корней.

Вот что говорит по этому поводу в своих показаниях Рыков:

«Социальная база у нас, правых, и у троцкистско-зиновьевцев оказалась одна и та же: это обломки старых капиталистических классов, это те ничтожные по количеству и нулевые по значению элементы, которые не могут выносить суровой дисциплины пролетарской диктатуры в капиталистическом окружении и, наконец, прямые наемники фашизма /шпионы, диверсанты./ Такая контрреволюционная база и определила на протяжении 1930-33 гг. нашу /правых/ контрреволюционную политику и блока нашего с другими контрреволюционными организациями».

(Из показаний РЫКОВА, 6 июля 1937 г.)

Зиновьевская часть блока также признавала необходимость союза с правыми. Пятаков так рассказывает о своей беседе с Каменевым на этот счет:

«В конце 1932 года после моей последней встречи с Седовым у меня произошел разговор с Каменевым.

Каменев сказал мне, что у центра установилась связь с правыми (Бухариным, Рыковым, Томским). “Хорошо – сказал Каменев – если бы и вы сейчас поддерживали необходимую связь с Бухариным, с которым у Вас хорошие отношения”.

Желая выяснить, насколько Каменев приемлет директивы Троцкого, я задал Каменеву вопрос: “Как центр представляет себе связь с правыми? Ведь только недавно у нас с ними были острейшие разногласия”. Каменев ответил мне: “Ю[рий] Л[еонидович], когда вы, наконец, выйдете из школьного возраста и станете политиком? Вчерашние разногласия не могут быть препятствием для соглашения сегодня, если сегодня есть общая цель, а эта общая цель:

свержение Сталина и ликвидация сталинского режима;

отказ от построения социализма в одной стране и, следовательно, соответствующие изменения экономической политики.

На этих двух пунктах мы с правыми очень легко договорились”».

(ПЯТАКОВ, протокол следствия от 1936 года).

Переговоры с Томским о заключении блока зиновьевским и троцкистским центром были возложены на Сокольникова.

Томский полностью согласился с требованиями и установками троцкистского центра и заявил, что правые принимают предложения троцкистов и соглашаются на вступление в блок. Тогда же было обусловлено, что Томский, как представитель от правых входит в состав «запасного центра».

Когда троцкисты и зиновьевцы запрашивают мнение и согласие Троцкого на блок с правыми, он им отвечает, что полностью соглашается с этим предложением. Он обуславливает этот блок только признанием со стороны правых преимущественного и ведущего положения в практической деятельности блока за троцкистами.

«От Троцкого была получена директива, одобряющая блок с правыми, являющаяся ответом на запрос троцкистско-зиновьевского центра о линии Троцкого по вопросу о блоке».

(Из показаний СОКОЛЬНИКОВА, 30 августа 1936 года).

И в последнем директивном письме Пятакову Троцкий еще раз напоминает о необходимости «установить контакт с правыми, нащупать и объединить все антисоветские элементы как внутри партии, так и вне её».

(ПЯТАКОВ, протокол следствия от [?] декабря 1936 г.)

В процессе разоблачения троцкистско-зиновьевского блока было определенно установлено, что центр правых знал о существовании троцкистско-зиновьевского блока и его контрреволюционной террористической деятельности. Так, Зиновьев в одной из своих последних показаний говорил:

«В дополнение к тому, что я показал о правых, я должен показать еще следующее: фактически мы были с ними в блоке до самого нашего ареста в 1934 г.

О создании объединенного троцкистско-зиновьевского центра и его террористических установках я говорил Томскому, а он обещал информировать “своих” формальное вхождение правых в объединенный центр, и они и мы считали преждевременным.

Мы считали, что пока Томский, Рыков, Бухарин состоят в ЦК, – лучше, чтобы они поддерживали нас изнутри, когда наступит решающий момент. По сути же они были всей душою с нами и разделяли все наши решения».

(ЗИНОВЬЕВ, протокол следствия от 18 августа 1936 г.)

Встав на путь борьбы за реставрацию капитализма, правые неизбежно должны были прийти к соглашению с троцкистами и зиновьевцами, с теми, кто является передовым отрядом международной контрреволюции, кто ставит себе задачей уничтожение социалистического строя. Эти общие цели создают почву для соглашения между ними. На этой почве Каменев и Зиновьев, а позднее Пятаков, связываются с представителя ми правых – Томским и Углановым – и договариваются с ними о вступлении в блок с троцкистами и зиновьевцами для совместной борьба против партии и советской власти.

Угланов так рассказывает об этих переговорах с троцкистско-зиновьевским центром относительно установления с ними единого блока:

«Каменев дал подробную оценку положения.

Перейдя к перспективам, Каменев заметил, что перед лицом такого положения, перед лицом главной опасности, какой является, как он выразился, “сталинское руководство”, было бы недостойным революционеров цепляться за старые споры, разделявшие в свое время правых и зиновьевцев, что эти разногласия давно сняты жизнь и что в порядок дня должен быть поставлен вопрос об объединении усилий всех групп для борьбы за устранение главного врага, каким является “Сталин и его группа”. Каменев сообщил далее, что соответственное объединение у них произошло с троцкистами. Я полностью солидаризировался с Каменевым».

(УГЛАНОВ Н. А., протокол следствия от 23 сентября 1936 г.)

Из переговоров троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев выяснилось, что обе антисоветские группы полностью солидарны между собой и в самом основном вопросе – о терроре против руководителей партии большевиков и советского правительства.

Рыков в беседе с участником антисоветской организации бухаринцев-рыковцев Нестеровым говорил ему:

«…Мысль наша должна изыскивать наиболее целесообразные и практические методы, а принципиальные исходные позиции уже найдены. К ним же /принципиальные позиции/ пришли и троцкисты.

Для практического осуществления этого плана насильственного устранения Сталина и его группы нам предстоит еще преодолеть полосу идеологической подготовки наших необходимых для этого кадров.

Надо “приучить” сознание наших людей к возможности и допустимости террористического пути… К террористическим выступлениям подготовляться нужно очень серьезно и кропотливо…

“Недостаточно еще – заявил Рыков – иметь револьвер в кармане и желание убрать. Этого мало. Вопросами техники подготовки террористических актов нужно заниматься серьезно. Необходимо, – говорил Рыков, – выделить исполнителей, которые возьмут на себя осуществление террористических актов…”

Рыков сказал, что наряду с ним Бухарин и Томский также развивают интенсивную деятельность в направлении организации людей и подготовки террористических выступлений.

Каждый из нас, членов центра, должен заниматься этим вопросом и им мы серьезно сейчас заняты.

В этой беседе Рыков дал мне прямую директиву организовать террористическую группу в Свердловске, где я к этому времени уже сидел и куда я возвращался обратно…»

(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)

О террористических установках бухаринско-рыковского центра показывает сам Рыков:

«Террор. В этот период окончательно определилось наше положительное отношение к террору. В 1932 г. террор вошел в тактику центра правых и его местных организаций. Отдельные разговоры о применимости террора среди членов организации правых были и ранее. О нем говорили в бухаринской “школке”, РАДИН в моем секретариате, вероятно, были разговоры и в других группах организации правых. Их не могло не быть, т. к. центр правых в своих клеветнических нападках на Сталина и других членов Политбюро, воспитанием ненависти к Сталину и другим руководителям партии и правительства сделал все возможное для их возникновения. При нелегальном заговорщическом характере контрреволюционной организации правых, при отсутствии какой-либо массовой базы для ее контрреволюционной работы, при отсутствии надежды каким-либо другим путем прийти к власти – принятие террора и “дворцового переворота” – давало, по мнению центра, какую-то перспективу.

В соответствии с принятием центра организации террора, как метода борьбы, я дал в 1932 г. террористические установки Нестерову, Радину, Гольдману».

(Из показаний РЫКОВА 6 июня 1937 г.)

Переходя к тактике террора против руководителей партии и правительства, правые предатели в тоже время трусливо старались маскировать свои террористические установки.

Вот что показал Нестеров:

«Рыков предложил мне его установки передавать только самым надежным нашим участникам организации правых, а с другими ближайшими к нам вести разговоры о терроре с величайшей осторожностью в форме полунамеков, ставя вопрос в общей отвлеченной плоскости, как бы только по своей инициативе, но так, чтобы можно было подумать, что это только моя, Нестерова, точка зрения, а и более высоких наших кругов.

Рыков предупредил меня, что это возможно завуалированная форма постановки вопроса должна обязательно соблюдаться и тогда, в случае провала какой-либо отдельной нашей местной группы, не будет вскрыта роль центра правых в вопросе организации террора».

(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)

Бухаринцы-рыковцы не забыли даже и о том, чтобы укрыть свою террористическую деятельность в случае успеха антисоветского переворота.

«Разумеется – говорил Рыков Нестерову – в случае успеха мы не должны афишировать тактику террора, мы должны ее “быстро забыть” – подчеркнул Рыков.

(Из показаний Нестерова 4 февраля 1937 г.)

В беседах с руководителями троцкистско-зиновьевского антисоветского центра, руководители правого центра давили всяческие заверения троцкистам-зиновьевцам о решимости своих террористических планов. В беседе с Сосновским Бухарин говорил следующее:

«“Возьмем платформу Рютина, – сказал Бухарин, – ведь она о первой до последней строки прямо, полным голосом, мотивирует необходимость насильственного устранения Сталина и доказывает, что мирное устранение Сталина невозможно. В рютинской платформе не произнесено только само слово террор. Но в этом и не было надобности, он вытекал сам собой.

Вот почему мы и встретились с вами в блоке на общей платформе, т. е. на основе признания террора”.

В дальнейшем я осведомился у Бухарина, все ли его единомышленники солидарны с ним по этому вопросу.

Бухарин ответил, что среди руководящих деятелей организации правых разногласия по этому вопросу нет. На мои вопросы он ответил, назвав активными участниками правой контрреволюционной организации – Томского, Рыкова и Угланова. Они составляют, вместе с ним, Бухариным, руководящий центр правых». (Сосновский, протокол следствия от 14–16 октября 1936 г.)

Поскольку правые и троцкистско-зиновьевский блок признавали необходимость реставрации капитализма, поскольку те и другие признавали террор, как метод достижения своей цели, становится понятным, почему эти подпольные центры нашли общий язык и пришли к соглашению.

Вот что говорил Рыков в беседе с троцкистом Белобородовым. Рыков, как показал Белобородов, говорил со мной о Троцком:

«Что же, Троцкий в вопросе методов борьбы со Сталиным полностью прав, зря только раньше не решились мы на это, дело было бы давно выиграно» и спросил меня в упор: “Где Вы думаете легче убить Сталина, в Москве или в Сочи?”».

(Из показаний БЕЛОБОРОДОВА 14 февраля 1937 г.)

В результате переговоров и того контакта, который еще раньше был налажен между правым и троцкистско-зиновьевским антисоветскими центрами, был создан общий центр.

Вот, что показывает Бухарин о времени образования, целях и составе объединенного антисоветского центра троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев:

«В начале 1933 года был создан общий центр, руководивший в дальнейшем всей заговорщической деятельностью.

Формирование такого центра было вызвано необходимостью контактирования деятельности всех антисоветских сил в стране для свержения советской власти.

От зиновьевцев в этот центр вошли Каменев и Сокольников, от троцкистов Пятаков, от правых Томский и Рыков, военную организацию и силы Ягоды в центре представлял Енукидзе».

(Из показания БУХАРИНА 14 июня 1937 г.)

Вместе с тактикой террора бухаринцы-рыковцы окончательно становятся также на путь пораженчества и вредительства.

Еще весной 1932 года эти установки в самой циничной и наглой форме высказывал Бухарин своим приспешникам участникам и участницам бухаринско-рыковской антисоветской организации.

Вот, что передает об одной из таких бесед с Бухариным один из его ближайших помощников по антисоветской работе – Зайцев:

«Да. При моей встрече с Бухариным во время поездки в Москву весной 1932 г. я лично от него получил полное подтверждение того, что мне передавали Петровский, Слепнев и Угланов.

Вопрос: Что вам говорил тогда по этому вопросу Бухарин?

Ответ: Смысл разговора Бухарина по этому вопросу сводится к следующему:

а) что установка на хозяйственный развал страны /в осо-

бенности на организационно-хозяйственный развал колхозов, на оформление кулацкого саботажа хлебозаготовок, а также и на дезорганизацию железнодорожного транспорта/ – есть действительно установка центра правых;

б) что центр правых действительно увязывает ее с уста-

новками на организацию крестьянских контрреволюционных восстаний и на применение террора в борьбе со сталинским руководством;

в) что не только в вопросах террора, но и в вопросе вреди-

тельства и по вопросу о крестьянских восстаниях центр правых действительно ставил своей задачей, как выразился Бухарин – “Создание единого антисталинского фронта без различия политических направлений”, включая не только Зиновьевцев и троцкистов, но также эсеровских и прочих буржуазно-вредительских элементов.

Из отдельных соображений, которые Бухарин приводил для обоснования указанных пунктов, я запомнил его боязнь хороших урожаев, Бухарин говорил, что для нас, т. е. для правых “хороший урожай” – это зарез, т. к. это укрепит позицию Сталина против нас».

(Из показаний ЗАЙЦЕВА 9–11 января 1937 г.)

Так же цинично центр бухаринско-рыковской антисоветской организации давал участникам своей организации пораженческие установки.

Как рассказывает Зайцев, Бухарин ему говорил:

«Что интервенция резко обострит экономическое и политическое положение в стране, особенно в деревне, что “мужик откажется воевать”, “повернет оружие против сталинского руководства” и что это будет использовано правыми для прихода к власти».

(Из показаний ЗАЙЦЕВА 9–11 января 1937 г.)

В связи с переходом к тактике пораженчества, вредительства и террора, бухаринцы-рыковцы усиленно нащупывают возможности для завязывания прочных связей со всеми антисоветскими элементами и помимо троцкистов-зиновьевцев – с меньшевиками, эсерами и др.

Участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев Александров в своих показаниях сообщил о разговоре на эту тему с Астровым летом 1932 года:

«Астров рассказал мне, что в среде правых имеется мнение о возможности и необходимости блока с меньшевиками и эсерами. Летом 1932 года на квартире у Астрова на том же собрании, где Слепков говорил, что необходимо достичь контакта с троцкистами в террористической работе, он поставил вопрос о блоке с меньшевиками и эсерами. Слепков говорил, что вопрос этот поставлен сейчас в порядок дня и что желательно бы достигнуть соглашения по этому вопросу в смысле установления практического контакта с меньшевиками и эсерами».

(Из показаний АЛЕКСАНДРОВА 5 февраля 1937 г.)

Именно в этом духе ориентирует участников бухаринско-рыковской организации Рыков. Говоря о своей беседе с Рыковым, Нестеров показал следующее:

«“Наряду с блокированием необходимо, – говорил мне дальше Рыков, – вести работу по расширению наших кадров за счет всех колеблющихся, сомневающихся, чем-либо недовольных элементов среди тех контингентов членов партии, которые в прошлом, хотя и не состояли в какой-либо из оппозиций, но которые могут и должны явиться нашими верными союзниками в случае перехода к нам власти”.

Вообще Рыков этим колеблющимся, неустойчивым элементам, не примыкавшим ни к одной из оппозиций раньше, придавал огромное значение…»

(Из показаний НЕСТЕРОВА 4 февраля 1937 г.)

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 3. Террористическая деятельность троцкистско-зиновьевских и бухаринско-рыковских антисоветских организаций.

К странице 242.

В Грузии террористическую деятельность вел грузинский центр троцкистской антисоветской организации.

Вот, что показывает МДИВАНИ – руководитель троцкистского антисоветского центра Грузии о таких директивах, которые были ему даны параллельным центром:

«Мне было предложено немедленно приступить к развертыванию террористической деятельности в Грузии. По указаниям ПЯТАКОВА и СЕРЕБРЯКОВА троцкистский центр Грузии должен был организовать крепкую и хорошо законспирированную террористическую группу.

На эту террористическую группу параллельный центр возложил задачу подготовки и совершения террористического акта против СТАЛИНА на случай его приезда в Грузию. Причем было обусловлено, что если потребуется обстоятельствами дела, то эта группа выедет в Сочи для совершения террористического акта против СТАЛИНА там».

«На этом же совещании был поднят вопрос о совершении террористического акта против секретаря Заместителя крайкома ВКП(б) БЕРИЯ.

Этот вопрос был поставлен по моей инициативе. Я настаивал и просил санкции на организацию и совершение террористического акта в первую очередь против БЕРИЯ. Мотивировал я это тем, что до тех пор, пока БЕРИЯ остается в Закавказье, развернуть там работу организации весьма трудно потому, что БЕРИЯ пользуется большим влиянием и партийную работу ведет чекистскими методами.

ПЯТАКОВ заявил, что в принципе он согласен с тем, что БЕРИЯ нужно “ликвидировать”, но он против того, чтобы убийство БЕРИЯ было совершено изолированно от общего плана террористической деятельности центра блока, так как это может провалить всю организацию.

Было решено – подготовку теракта против БЕРИЯ вести с таким расчетом, чтобы совершить его одновременно с террористическим актом против СТАЛИНА или сейчас же вслед за ним». (Из показаний МДИВАНИ 5 февраля 1937 года).

Бухаринско-рыковская антисоветская организация также всячески усиливала свою террористическую деятельность. На первом плане у бухаринцев-рыковцев стояла задача террористического акта против тов. СТАЛИНА. Вслед за этим актом намечались террористические акты против руководителей партии и правительства.

Вот, что показывает СЕМЕНОВ:

«БУХАРИН заявил, что после удачного покушения на СТАЛИНА, надо немедленно приступить к массовому истреблению остальных членов Политбюро».

(Из показаний СЕМЕНОВА 4 июля 1937 года).

Троцкисты, бухаринцы-рыковцы планировали массовый террористический акт против тов. СТАЛИНА и членов Политбюро во время похорон С. М. КИРОВА.

Тот же СЕМЕНОВ показывает:

«Я разыскал БУХАРИНА и сказал ему о событии в Ленинграде и о состоявшемся там совещании, на котором обсуждался вопрос об уничтожении членов Политбюро во время похорон КИРОВА. БУХАРИН выслушал меня, крепко выругал, что мы упустили такой случай и одним ударом не убрали СТАЛИНА и его ближайших помощников.

БУХАРИН сказал, что если не было бомб, то надо действовать револьверами. Я указал, что действовать револьверами при наличии сильной охраны было бы глупо и нелепо и что дело наверняка не удалось бы».

(Из показаний СЕМЕНОВА 4 июля 1937 года).

После этой очередной неудачной попытки троцкисты и бухаринцы-рыковцы не только не свертывают, но наоборот, стараются расширить террористическую деятельность.

Участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ГРОЛЬМАН показывает, что в августе или сентябре 1935 года во время приезда БУХАРИНА в Сталинск, он в своем вагоне инструктировал ГРОЛЬМАНА о терроре:

«Именно во время этого разговора БУХАРИН совершенно не двусмысленно дал мне понять, что в борьбе с ЦК ВКП(б) правые должны идти на организацию индивидуальных террористических актов, что без “устранения СТАНИНА любым путем – никакого изменения в общей внутренней и международной политике ВКП(б) ожидать нечего”».

(Из показаний ГРОЛЬМАНА 27–28 января 1937 года).

Судебный процесс по делу троцкистско-зиновьевского антисоветского центра в 1936 году побудил троцкистов и бухаринцев-рыковцев с еще большей настойчивостью добиваться выполнения намеченных ими террористических актов.

Руководитель правотроцкистской организации на Северном Кавказе ШЕБОЛДАЕВ показал:

«В 1936 году накануне своей поездки в отпуск, я ездил в Москву, где встретился в Наркомтяжпроме с ПЯТАКОВЫМ. Это было в самом начале судебного процесса над троцкистско-зиновьевским центром.

ПЯТАКОВ, предупреждая меня, что, очевидно, в результате суда последует расстрел всех участников процесса, настаивал на немедленном осуществлении нами террористического акте над СТАЛИНЫМ.

“Мы должны показать стране и всему миру, – заявил мне ПЯТАКОВ, – что мы умеем отвечать на удар ударом. В ответ на расстрел ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, СМИРНОВА и МРАЧКОВСКОГО должен последовать террористический акт над СТАЛИНЫМ”.

Я, ГОГОБЕРИДЗЕ, ЕРОФИДКИЙ и ФРУМКИНА остановились на следующем плане подготовки покушения:

Я, ШЕБОЛДАЕВ, должен уговорить СТАЛИНА посетить в Красной Поляне организованное нами два года тому назад охотничье хозяйство Азово-Черноморского Крайисполкома[42]. В это время там уже должны были быть наготове ГОГОБЕРИДЗЕ, ЕРОФИЦКИЙ и ФРУМКИНА – исполнители террористического акта.

ВОПРОС: Какими средствами предполагали вы осуществить этот террористический акт?

ОТВЕТ: Предполагалось, что ГОГОБЕРИДЗЕ, ЕРОФИЦКИЙ и ФРУМКИНА будут стрелять в СТАЛИНА, как только он появится на территории нашего охотничьего хозяйства».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 21 июня 1937 года).

Троцкисты и бухаринцы-рыковцы в своих злодейских действиях не ограничивались проведением террористических актов против руководителей партии и правительства. Они пытались также организовать массовый террор против лучших советских рабочих и колхозников-стахановцев.

Руководитель бухаринско-рыковской антисоветской организации в Оренбургской области КАШИРИН П. Д. сообщил на следствии о массовых убийствах стахановцев, которые были произведены бухаринско-рыковской антисоветской организацией руками бывших белогвардейских карателей:

«В 1936 году мы договорились с ВАСИЛЬЕВЫМ организовать массовый террор в станицах против активистов и стахановцев.

Это решение нами было принято на основе того, чтобы приглушить стахановское движение в самом начале. Мы решили, что нужно так терроризировать стахановцев, чтобы нагнать на колхозников панику и так их запугать, чтобы у них всякие устремления быть стахановцами пропали.

Мы направили в район наиболее злобных белогвардейских офицеров, преимущественно служивших в карательных отрядах. Им вместе с низовыми участниками организации мы и поручили террористическую работу против стахановцев и ударников. Летом 1936 года в казачьих районах нами была организована целая волна избиения стахановцев. В Оренбургском, Буранном, Илекском, Краснохолмском и Квартвенском районах был произведен ряд покушений на стахановцев, окончившихся тяжелыми ранениями, а в Сакмарском, Буртинском и Соль-Зелецком районах нескольких стахановцев наши офицеры убили».

(Из показаний П. Д. КАШИРИНА 2 июля 1937 года).

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 5. Планы захвата власти троцкистами-зиновьевцами и бухаринцами-рыковцами.

К стр. 271.

Такие же планы захвата власти строил и центр бухаринско-рыковской антисоветской организации. Точно так же, как и троцкисты-зиновьевцы, бухаринцы-рыковцы ставили перед собой задачу уничтожения советской власти, полной реставрации капитализма и распродажи Советского Союза фашистским государствам.

Захват власти предполагалось произвести в результате «дворцового переворота», над подготовкой которого действовала правотроцкистская организация Енукидзе. В этом же направлении действовали другие группы бухаринцев-рыковцев и троцкистов-зиновьевцев; предатели, проникшие в НКВД, военно-фашистские заговорщики и ряд террористических групп, организованных бухаринцами-рыковцами.

Центр бухаринско-рыковской антисоветской организации предполагал после свержения советской власти организовать буржуазное коалиционное правительство широкого блока. К участию в этом буржуазном правительстве бухаринцы-рыковцы предполагали привлечь представителей всех контрреволюционных партий, самых злейших врагов советской власти и советского народа.

Вот что показывает о составе предполагаемого правительства участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев – КАБАКОВ:

«Судя по информации Рыкова, это правительство должно было быть составлено из правых, троцкистов, эсеров, меньшевиков и других партий. Рыков подчеркнул, что при организации коалиционной власти нам придется также опереться и на националистические партии: дашнаков[43], мусаватистов[44], украинцев, белорусских национал-демократов, сионистов[45] и т. д.

Как отмечал тогда в разговоре со мной Рыков, нашим центром не исключалась даже возможность привлечения в этот правительственный блок отдельных, наиболее авторитетных представителей кадетской партии».

(Из показаний Кабакова 25 июня 1937 г.)

Бухаринцы-рыковцы не только ограничивались предположением о составе будущего буржуазного правительства, но вели и практические переговоры с предполагаемыми его участниками. Рассказывая о своей беседе, КАБАКОВ сообщает:

«Как я понял из его информаций, связи с заграничным бюро ЦК меньшевиков /персонально с Абрамовичем, Даном и Николаевским /были установлены Томским через Рязанова и Рубина, а связь с кадетами-эмигрантами наш центр установил через активного участника нашей организации Айхенвальда.

Последний был тесно связан со своим отцом, видным кадетом, находившимся в эмиграции в Берлине.

Судя по информации Рыкова, меньшевики и кадеты дали согласие на свое участие в будущем правительстве широкой коалицией».

(Из показаний Кабакова 25 июня 1937 г.)

Для того чтобы довести до участников антисоветской организации открытые фашистские позиции, на которые перешли бухаринцы-рыковцы, последние в 1935 году сфабриковали платформу, так называемую «народной трудовой демократической партии России».

Платформа эта, представлявшая собой сгусток самой отвратительной фашистской клеветы, направленной против советского народа и Советской власти, требовала уничтожить «социалистическую систему, при которой вся собственность сосредотачивается в руках государства». В платформе выставлялось требование – установления буржуазной республики, уничтожения колхозов, денационализации коммунального хозяйства, развития частной торговли и промышленности – другими словами, требование неприкрытой реставрации капитализма.

Вот что показывает об этой платформе участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев ЭДЕЛЬМАН:

«Платформа “народной трудовой демократической партии России” констатировала, что марксизм себя изжил во всех его основных положениях. В силу этого выдвигались требования о необходимости свержения существующего руководства страной и полного изменения политического и экономического курса в стране.

В платформе указывалось о необходимости роспуска колхозов, раздаче земли в собственность крестьянству, денационализации коммунального хозяйства в промышленности и об отмене монополии внешней торговли.

Для осуществления всех этих задач и создания “подлинной демократии”, в платформе говорилось о необходимости объединения сохранившихся в стране всех антикоммунистических сил в новую “народную трудовую демократическую партию”.

Платформа “НТДП”, как рассказывал нам ХУДЯКОВ, ходила долгое время по рукам между находящимся в изоляторах активом правых, подвергалась тщательной проработке, и после того, как она в начале 1935 года была несколько подправлена и сдобрена БУХАРИНЫМ, ее решили распространять».

(Из показаний ЭДЕЛЬМАНА, 28 февраля 1937 года).

Готовя захват власти, бухаринцы-рыковцы точно так же, как и троцкисты, усиленно старались завязать политическую и организационную связь со всеми самыми заклятыми врагами советской власти, как внутри страны, так и за рубежом. Можно твердо сказать, что не было такой контрреволюционной антисоветской группировки из числа тех, которые боролись против советского народа на протяжении 20 лет [после] Великой Пролетарской социалистической революции, с которыми бухаринцы-рыковцы не установили бы связь для совместной борьбы против советской власти.

Объединившись с троцкистами-зиновьевцами и «леваками», бухаринцы-рыковцы связались, например, с такой реставраторской группой, как «шляпниковцы».

Участник бухаринско-рыковской антисоветской организации СЕМЕНОВ показывает:

«Я лично по поручению Бухарина вел переговоры с “шляпниковцами”».

(Из показаний СЕМЕНОВА 4 июля 1937 года).

Центр троцкистско-бухаринской антисоветской организации развернул большую работу по созданию и закреплению связей с эсерами. Для этой цели Бухарин привлек СЕМЕНОВА – в 1917–1918 гг. руководителя военной организации при ЦК партии эсеров, организатора покушения на В. И. ЛЕНИНА в 1918 году.

Вот что показал СЕМЕНОВ по этому вопросу:

«В начале 1929 года я встретился в гостинице “Метрополь” с БУХАРИНЫМ. В этой встрече БУХАРИН мне заявил, что без организованной борьбы против руководства ВКП(б) мы не сможем изменить политическую линию ВКП(б) и что нам необходимо создать свою самостоятельную организацию, которая должна развернуть внутри ВКП(б) нелегальную работу.

БУХАРИН предложил мне начать создавать внутри ВКП(б) нелегальные группы, при этом указал на необходимость обратить внимание на бывших эсеров, перешедших в ВКП(б), которых я смогу легко привлечь на сторону правых.

Во исполнение этих указаний БУХАРИНА, я в первую очередь восстановил свои связи с бывшими эсерами, состоящими в ВКП(б), и стал их обрабатывать.

В результате сферы влияния правой организации, мне удалось привлечь бывших моих сопроцессников по 1922 году – бывших эсеров боевиков-террористов: УСОВА К. А., СТАВСКУЮ Ф. Е., КОНОПЛЕВУ Л. В., ДОШЕВСКОГО И. С., РАТНЕРА Г. М. и ЛИБЕРМАНА Л. А. – бывшего участника савинской боевой организации».

(Из показаний СЕМЕНОВА, 4 июня 1937 года).

Позднее БУХАРИН требовал от СЕМЕНОВА:

«Отказаться от кустарничества в вопросе использования старых эсеровских кадров и перейти всерьез и надолго на блок, опереться на партию эсеров, имеющую широкую историческую связь в деревне, организационно с ней связаться и подтолкнуть ее на активную борьбу против руководителей ВКП(б) и советской власти.

На мое замечание – допустимо ли коммунистам вступать в союз с эсерами – БУХАРИН резко заявил, что мое возражение просто ребяческое, что я плохой политик и диалектик, и что в борьбе против руководства ВКП(б) все средства хороши и можно опереться на любую реальную контрреволюционную силу».

СЕМЕНОВ на основе указаний БУХАРИНА подготовил блок бухаринцев-рыковцев и эсеров.

«В основу заключенного блока между ПСР и контрреволюционной организацией правых легли два основных предположения:

1. Координация действий и консолидация эсеров и сил организации правых для совместной борьбы в деревне, причем правые на себя берут задачу:

а) разложение колхозов,

б) дискредитацию мероприятий партии и правительства в де-

ревне,

в) провоцирование широкого крестьянского восстания. Эсеры на фоне этого разложения:

а) организуют повстанческие кадры для вооруженной борьбы

с соввластью,

б) немедленно начинают террористическую борьбу против

руководителей ВКП(б) и советской власти, при этом боевые террористические отряды и террористические акты на основе координации действий строятся самостоятельно.

Примерно в августе 1931 года я встретился с БУХАРИНЫМ через ЦЕЙТЛИНА в Наркомтяжпроме в его кабинете. Я подробно информировал его о договоренности с ЦБ ПСР. БУХАРИН одобрил это соглашение и в развитие его дал мне директиву о создании боевой организации и о необходимости начать подготовку террористических актов против СТАЛИНА, ВОРОШИЛОВА и МОЛОТОВА в первую голову, а затем и против остальных членов Политбюро».

(Из показаний СЕМЕНОВА, 4 июля 1937 года).

О блоке с эсерами сообщил в своих показаниях и БУХАРИН.

БУХАРИН показал:

«С эсерами связи были в моих руках. Они шли, с одной стороны, через СЕМЕНОВА на местных эсеров и через ЧЛЕНОВА на ЦК эсеров в Париже».

(Из показаний БУХАРИНА, 14 июля 1937 года).

Центр бухаринско-рыковской антисоветской организации завязал также связи с меньшевиками.

Вот что показывает по этому вопросу ШМИДТ:

«После возвращения БУХАРИНА из-за границы в 1936 году он сообщил ТОМСКОМУ, что имел встречу и беседу с Ф. ДАНОМ, в процессе которой он рассказал ему о существовании организации правых и попросил его высказать свое мнение о возможных формах связи или сотрудничества».

(Из показаний ШМИДТА, 23 февраля 1937 года).

О связях с меньшевиками БУХАРИН показывает:

«В своих предыдущих показаниях я писал о стародавних связях РЫКОВА с ЦК заграничных меньшевиков через НИКОЛАЕВСКОГО.

В 1936 году, в бытность свою за границей, я также установил связь с НИКОЛАЕВСКИМ и имел с ним беседу по ряду вопросов нашей совместной борьбы против советской власти».

Связь бухаринцев и троцкистов с меньшевиками, находящимися в белой эмиграции, поддерживалась до самого последнего времени.

Вот что показал на следствии В. И. НИКОЛАЕВСКИЙ – старый меньшевик, осужденный по делу меньшевиков-интервенцистов в 1930 году, через которого бухаринцы-рыковцы осуществляли связь с зарубежными меньшевиками:

«Том стихотворений Лермонтова действительно является шифрованным письмом, которое писалось в Париж БОРИСУ НИКОЛАЕВСКОМУ, члену “загранделегации” ЦК меньшевиков.

Письмо писано было РЫКОВЫМ Алексеем Ивановичем.

Дело обстояло так:

В конце января 1937 года РЫКОВ позвонил мне по телефону и просил зайти к нему домой. Когда я пришел, РЫКОВ пригласил меня в кабинет и там передал мне небольшое письмо, написанное на четвертушке листа бумаги. Это письмо РЫКОВ просил зашифровать и отправить БОРИСУ НИКОЛАЕВСКОМУ».

(Из показаний НИКОЛАЕВСКОГО, 25 июня 1937 года).

В письме РЫКОВА к меньшевикам говорилось:

«Сожалею о недостигнутом, но считаю, что линия была правильной. Я остаюсь на старых позициях, общих с вами. Надо продолжать прежнюю борьбу совместно».

(Из показаний НИКОЛАЕВСКОГО 25 июня 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы установили также связи с руководителями известной вредительской контрреволюционной организации кондратьевцев и чаяновцев, так называемой «ТКП» (Трудовой крестьянской партии).

Так, участник бухаринско-рыковской антисоветской организации НУСИНОВ связался с осужденным вредителем ЧАЯНОВЫМ – бывшим руководителем «ТКП» – и передал ему установки бухаринско-рыковского центра.

ЧАЯНОВ показал:

«Я целиком и полностью согласился с этими установками, одобрил и в свою очередь информировал НУСИНОВА о своей прежней контрреволюционной деятельности в мою бытность членом ЦК “ТКП”, указав, при этом, что еще тогда (1929–1930 гг.) руководство ТКПистской партии, в том числе и я, брало ставку на победу правых, программные и тактические установки которых тогда для нас, ТКПистов, казались более реальными, особенно по вопросу аграрной политики».

(Из показаний ЧАЯНОВА, 19 мая 1937 года).

Правотроцкистские организации установили также связь с националистическими контрреволюционными группировками за рубежом и с остатками этих группировок в нашей стране.

Вот что показывает участник троцкистской антисоветской организации ТАТУЛОВ о некоем СИМОНЯНЕ:

«…Мне известно, что Драстомет СИМОНЯН в 1925–1926 гг. был в Париже, где редактировал армянскую газету. ВАРДАНИАН говорил, что СИМОНЯН, находясь в Париже, связался с дашнаками и сохранил связь с ними и после возвращения в СССР. ВАРДАНИАН характеризовал одновременно СИМОНЯНА как активного боевого члена троцкистской организации».

(Из показаний ТАТУЛОВА 22 января 1937 года).

На Украине бухаринцы-рыковцы и троцкисты-зиновьевцы были самым тесным образом связаны с украинскими националистами боротьбистами[46], петлюровцами.

Участник троцкистской антисоветской организации на Украине МАНЮРИН-БРОВАРСКИЙ показал о своей беседе с троцкистом ГОЛУБОМ:

«“Что нас теперь по существу разделяет с украинскими националистами, – продолжал ГОЛУБ, – как мы, так и они хорошо усвоили, что для достижения главной нашей цели – свержения сталинского руководства – допустимы все средства: террор, вредительство, шпионаж. Националисты стремятся оторвать Украину от Советского Союза, организовать независимую Украину с твердым государственным порядком, без бредней об окончательной победе социализма. Но ведь это как раз то, что нужно и нам. Чем Советский Союз со Сталиным лучше буржуазной Украины под нашим троцкистским руководством! Если бы нам удалось вместе с националистами отдельных республик оторвать от Советского Союза хотя бы Украину, Белоруссию и Закавказье, нам легче было бы взорвать сталинский режим изнутри”.

Развивая дальше свою мысль о совпадении ближайших целей и методов деятельности троцкистской и националистической организации, ГОЛУБ указал, что это совпадение имеется и в отношении международной ориентировки.

Когда я спросил – какая это международная ориентировка, ГОЛУБ, резко повернувшись ко мне, ответил: “Ваша общая с националистами международная ориентировка – это ГИТЛЕР”».

(Из показаний МАНЮРИНА-БРОВАРСКОГО, 14 января 1937 г.)

Троцкистско-националистическая организация на Украине руководствовалась программой и установками петлюровцев. Об этом говорит в своих показаниях один из руководителей троцкистской организации на Украине – АШРАФЯН, сообщая о своей беседе с ХВЫЛЕЙ:

«ХВЫЛЯ ответил: “Украину могут спасти только национал-демократические порядки, которые в состоянии создать единую и подлинную украинскую государственность. Об этом, – сказал ХВЫЛЯ, – очень подробно говорил в своей книжке бывший министр иностранных дел правительства УНР ШУЛЬГИН, и мы здесь полностью разделяем его программные установки.

Сейчас нам основную программу дает троцкизм, мы полностью восприняли эту программу о реставрации капитализма, о необходимости поворота к прошлому. Требования ШУЛЬГИНА, изложенные в его книжке о ликвидации колхозного строя на Украине, об обеспечении демократических порядков, а следовательно, и о борьбе против Советов, являются основным программным содержанием не только для нас, украинцев, но и троцкистов. Троцкизм сейчас для нас это знамя борьбы”».

(Из показаний АШРАФЯНА, 15 января 1937 года).

В числе других троцкистских антисоветских организаций на Украине существовала боротьбистско-троцкистская контрреволюционная организация, в состав которой входили старые боротьбистские кадры, проникшие в КП(б)У в целях проведения подрывной контрреволюционной работы внутри КП(б)У, направленной к свержению советской власти и установлению самостоятельного Украинского буржуазного государства.

Объединенная боротьбистско-троцкистская организация вела подготовку террористических актов против тов. КОССИОРА и других руководящих работников.

Кроме украинских националистов, центр бухаринско-рыковской антисоветской организации был тесно связан с антисоветским пантюркистским центром, в свою очередь связанным с Японией, Германией и Турцией. РЫКОВ, в частности, непосредственно связанный с руководителями этого центра, инструктировал их.

Вот что показывает об этом один из участников пантюркистской контрреволюционной организации АБДРАХМАНОВ:

«РЫСКУЛОВ мне рассказал, что недавно у него с РЫКОВЫМ был разговор о пантюркизме и что РЫКОВ живо интересовался пантюркистскими планами по созданию Туранского государства[47]. РЫКОВ спросил РЫСКУЛОВА, что в этом направлении подготовлено, и РЫСКУЛОВ рассказал ему, что в подполье существует “социалистическая Туранская партия[48]”, которая объединяет в себе антисоветские националистические организации в Средней Азии, подготавливая широкие вооруженные восстания.

РЫКОВ, по словам РЫСКУЛОВА, это одобрил и заявил, что о подпольной работе надо подумать и большим народам, а главное – русским и украинцам.

РЫСКУЛОВ мне передал, что РЫКОВ считает совершенно необходимым изменение существующего строя в стране, в этом его убеждают трудности, которые переживает страна, при совершенно, с его точки зрения, неправильной линии ЦК в вопросах коллективизации и индустриализации. РЫКОВ, по словам РЫСКУЛОВА, заявил ему, что он как никогда уверен в правоте своего старого тезиса о преждевременности Октябрьской революции».

(Из показаний АБДРАХМАНОВА, 27 апреля 1937 года).

To же показывает РЫСКУЛОВ:

«Затем РЫКОВ предложил мне от имени центра правых принять все меры к тому, чтобы завладеть партийным и советским аппаратом, продвинуть в этот аппарат своих людей и, наоборот, дискредитировать и убирать из аппарата людей, враждебных пантюркистской организации.

По линии взаимоотношений с русской частью населения в Казахстане и Киргизии, РЫКОВ предлагал всячески обеспечить тесную смычку между байским и русско-кулацким элементом, связавшись с местными правотроцкистскими группами из не националов».

(Из показаний РЫСКУЛОВА, 3 июля 1937 года).

«Центр антисоветской организации бухаринцев-рыковцев был связан также с панмонгольским движением, ориентировавшимся на Японию».

(Из показаний РАЗУМОВА 27 июля 1937 года).

Центр бухаринско-рыковской антисоветской организации всячески старался сомкнуться с бывшими белогвардейцами, в частности в казачьих районах. В этом смысле по поручению центра СЛЕПКОВ инструктировал участника бухаринско-рыковской антисоветской организации ШЕБОЛДАЕВА.

Вот, что показывает об этом ШЕБОЛДАЕВ:

«СЛЕПКОВ от имени центра правых рекомендовал нам собрать воедино все те разрозненные белогвардейские “самостийнические” и кулацко-националистические группы и группировки среди казачества, о которых я уже показывал выше и которые уже полностью выкристаллизировались к осени 1932 года.

Особое внимание СЛЕПКОВ рекомендовал обратить на участников прежних бело-казачьих армий; на донских казаков-реэмигрантов, вернувшихся в значительном количестве из Турции; из болгарских и африканских лагерей; на интеллигентскую прослойку донского казачества – учителей, агрономов, врачей, землемеров и ветеринаров, среди которых была довольно сильная эсеровская прослойка; на сохранившиеся со времени “Кубанской Рады” самостийно-националистические элементы среди кубанского казачества.

Дело в том, что Кубань считалась нами основательно подорванной теми выселениями кулацко-белогвардейских элементов, которые были проведены по инициативе комиссии ЦК ВКП(б) в связи с кубанскими событиями.

Донское казачество в этом отношении было затронуто гораздо меньше. Кроме того, мы учитывали здесь, что в гражданской войне донское казачество сражалось на стороне белых гораздо упорнее и устойчивее, чем кубанское казачество.

Вот почему мы решили взять основной упор на донское казачество в развертывании казачьей организации, не оставляя, конечно, в стороне и кубанское казачество».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 9 июля 1937 года).

Директива центра бухаринско-рыковской антисоветской организации была реализована: бухаринцы-рыковцы на Северном Кавказе создали контрреволюционный казачий центр, представлявший собой сборище матерых белогвардейцев, каледенцев, монархистов, эсеров и правотроцкистов.

Через этот казачий центр бухаринцы-рыковцы связались с белогвардейцем – известным по годам гражданской войны карателем – генералом СИДОРИНЫМ и его казачьим союзом за границей, а также «РОВС» (Русским общевоинским союзом) из Гестапо.

Вот, что показывает об этом ШЕБОЛДАЕВ:

«По словам ЛАРИНА, в состав казачьего центра вошли: он,

ЛАРИН, бывшие члены Донского Войскового круга – ЛАВНИНСКИЙ, ПАНКРАТОВ и ДЬЯКОНОВ, а также бывший участник калединского “донского правительства” – профессор БЕЛЯВСКИЙ.

ЛАРИН был руководящим участником правой организации, ЛАВНИНСКИЙ – своеобразным эсером белогвардейско-казачьего типа; БЕЛЯВСКИЙ, ПАНКРАТОВ и ДЬЯКОНОВ, в прошлом видные кадеты, являлись неприкрытыми монархистами.

Во второй половине 1936 года (точнее, в августе 1936 г.) ЛАРИН мне как-то вскользь сообщил, что казачий центр связался с закордоном – с “Казачьим Союзом” во главе с генералом СИДОРИНЫМ и с “Русским общевоинским союзом”. Далее ЛАРИН сказал мне, что на основе этих связей из-за границы от “Русского общевоинского союза” с помощью Гестапо на явки казачьего центра переброшено несколько эмиссаров из числа белоэмигрантских казачьих офицеров. Тут же ЛАРИН информировал меня, что казачий центр уже продолжительное время связан с германскими разведывательными органами через БЕЛЯВСКОГО и ЛАВНИНСКОГО».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 9 июля 1937 года).

Готовя свержение Советской власти и реставрацию капитализма, центр бухаринско-рыковской антисоветской организации заручился поддержкой руководителей Второго Интернационала.

Вот, что показывает об этом участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ПЕТРОВСКИЙ-ЛИПЕЦ:

«Тогда же БУХАРИН мне рассказал, что заговор является международным, так как центру удалось заключить соглашение со Вторым Интернационалом.

ВОПРОС: Кто и когда заключил это соглашение?

ОТВЕТ: Соглашение со 2-м Интернационалом заключено БУХАРИНЫМ во время его поездки в заграничную командировку в 1936 году.

Впервые я услышал о связи БУХАРИНА с лидерами 2-го Интернационала от самого БУХАРИНА при встрече с ним во дворе Кремля в марте 1936 года, во время выпуска курсантов Военных Академий, БУХАРИН тогда только что вернулся из Европы. Он рассказал мне, что виделся в Европе с ГИЛЬФЕРДИНГОМ, ДАНОМ и БАУЭРОМ. Все они, заявил он, спят и во сне видят нашу победу.

Продолжение разговора состоялось в июне 1936 года у БУХАРИНА.

Беседа началась с рассказа о европейских впечатлениях БУХАРИНА и встрече его с лидерами международного меньшевизма.

Я, заявил БУХАРИН, беседовал с ГИЛЬФЕРДИНГОМ, ДАНОМ и БАУЭРОМ начистоту. Я им заявил, что все зрячие люди в СССР видят, что ставка на построение социализма в одном СССР и на развал в капиталистических странах – сталинская “депрессия особого рода” – жизнью бита. Я им также рассказал подробно, с именами о полном единстве всех бывших оппозиционных групп правых, зиновьевцев и троцкистов, создавших единый центр борьбы за власть, и подробно изложил ГИЛЬФЕРДИНГУ, ДАНУ и БАУЭРУ сущность и платформу организации.

Слушали меня, сказал БУХАРИН, не только с сочувствием, но с восторгом. Я поставил перед ними ребром вопрос о содействии, о помощи, и они меня заверили, что не только они лично, но и весь Второй Интернационал будет нам помогать, что они сил своих не пощадят, чтобы развенчать сталинский режим, чтобы подготовить общественное мнение к активной поддержке всех наших мероприятий. БУХАРИНУ до отъезда удалось вторично повидать БАУЭРА, который заверил его – БУХАРИНА – что он может рассматривать ответ, полученный от него и от ГИЛЬФЕРДИНГА, т. е. обещание активной помощи как официальный ответ руководства второго Интернационала».

(Из показаний ПЕТРОВСКОГО-ЛИПЕЦ, 23 /VI 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы завязали также связь с известным ренегатом фашистом ДОРИО. Участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев СЕМЕНОВ показывает, что перед его отъездом в командировку в Париж БУХАРИН поручил ему связаться с ДОРИО:

«БУХАРИН мне сообщил, что, т. к. мое пребывание в Париже будет ограничено, то я по приезде в Париж должен немедленно разыскать ДОРИО, через которого мне будет легко разыскать и встретиться с представителями Троцкого и второго Интернационала».

* * *

Таким образом, троцкистско-зиновьевская и бухаринско-рыковская антисоветские организации, действовавшие по указке японского и германского фашизма, объединили в своем заговоре все отребье контрреволюции – шляпниковцев, эсеров, меньшевиков, кадетов, националистов, белогвардейцев, вместе со Вторым Интернационалом, ренегатами типа ДОРИО.

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 6. Провокация войны и борьба за поражение Советской власти в войне с капиталистическими странами.

п. 8. Связь троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев с правительствами капиталистических государств.

К странице 317

Бухаринско-рыковские антисоветские организации, точно так же, как и троцкисты-зиновьевцы, стремились спровоцировать нападение фашистских государств на Советский Союз и поражение советской власти в этой войне.

О своих изменнических намерениях и расчетах рассказали на следствии главари бухаринско-рыковских антисоветских организаций. Вот что показал РЫКОВ:

«…Все мы считали, что угроза войны неуклонно возрастает, что она может разразиться каждый год и что военные затруднения нам необходимо использовать для захвата власти.

Такая установка была связана с нашей пораженческой позицией в войне СССР с капиталистическими государствами, которую мы занимали. Для организации государственного переворота в обстановке войны мы хотели в первую очередь заручиться поддержкой со стороны фашистской Германии, роль которой в организации войны является решающей. Такая поддержка со стороны немецких фашистов была связана, конечно, с необходимостью существенных уступок им…

В своей международной ориентировке мы также исходили из того, что нужно получить поддержку со стороны международной буржуазии в нашей деятельности и успех своей контрреволюционной, буржуазно-реставраторской работы в СССР связывали (переговоры КАРАХАНА), в частности, с прямой поддержкой со стороны фашизма».

(Из показаний РЫКОВА, 29 июля 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы не могли скрыть того, что они прибегали к помощи фашизма, так как отчетливо сознавали свое полное одиночество в стране. Заклятые враги советского народа, они могли рассчитывать только на вооруженную поддержку германского, польского и японского фашизма.

БУХАРИН показал следующее;

«Убийство С. М. КИРОВА разоблачило перед страной истинный характер троцкизма и зиновьевщины, методы их нелегальной деятельности. Представление о том, что троцкисты и зиновьевцы являют собой течение в рабочем классе, фракцию в социалистическом лагере, представление, которое в течение ряда лет все мы активно протаскивали в сознание масс, – было разрушено. Маска была сорвана. Словом, троцкисты и зиновьевцы предстали перед массами Советского Союза в своем действительном свете, как террористы и убийцы и агенты международного фашизма.

Совершить государственный переворот, свергнуть советскую власть и создать правительство из правых, троцкистов и зиновьевцев, как мы предполагали это сделать, об этом после убийства КИРОВА нельзя было и думать.

Нам совершенно ясно было, что на следующий день после переворота, а может быть, и в тот же день, массы разнесли бы нас в клочья. Мы, несомненно, столкнулись бы с неимоверным сопротивлением внутри страны, со второй гражданской войной, в которой имели бы против себя пролетариат, все колхозное крестьянство, трудовую интеллигенцию – иначе говоря, всю страну. Не было никаких надежд и на Красную армию, кроме небольшой кучки заговорщиков.

Без поддержки извне, без реальной силы серьезно помышлять об осуществлении наших планов – нельзя было.

Крупнейшим фактором, сыгравшим свою роль в новой ориентации всех антисоветских сил, в это время была победа фашизма в Германии и его укрепление, а, следовательно, и приближение военной опасности. Бешеная подготовка Германии к войне (эко номическая, дипломатическая и чисто военная) была у всех на виду, и сомнения здесь были невозможны. Японская агрессия на Дальнем Востоке создавала такую же опасность на другом, противоположном фронте. Наконец, переориентировка Польши с Франции на Германию точно так же служила добавочным симптомом новой, чреватой важнейшими последствиями международно-политической конъюнктуры.

В связи с этим в центрах наших организаций начались разговоры об использовании складывавшейся ситуации, причем инициатива здесь принадлежала троцкистам вообще, лично Троцкому в частности и в особенности».

(Из показаний БУХАРИНА, 14 июня 1937 года).

В центре бухаринско-рыковской антисоветской организации не было никаких разногласий по вопросу о линии на провокацию войны и на поражение советской власти.

Показания БУХАРИНА точно так же, как и других участников правого центра, не оставляют в этом никаких сомнений.

«…В верхушке правых пошли разговоры и обмен мыслями в связи с международной конъюнктурой и известными установками троцкистов.

ТОМСКИЙ в беседах со мной по этому вопросу признавал возможным использования и войны для свержения советской власти, и предварительных соглашений с Германией. Позиция РЫКОВА была такова же.

Я не возражал против самой идеи сговора с Германией».

(Из показаний БУХАРИНА, 14 июня 1937 года).

Бухаринско-рыковская антисоветская организация точно так же, как и троцкисты-зиновьевцы, не ограничивалась «идейными» установками в вопросе о связи с фашистскими государствами в борьбе за поражение Советского Союза. Бухаринцы-рыковцы усиленно старались осуществить эти установки на практике. Прямая измена советской власти советскому народу, беспримерное предательство советской страны – вот, что определяло всю деятельность бухаринско-рыковской антисоветской организации.

По поручению бухаринцев-рыковцев участник их организации, старый немецкий шпион КАРАХАН вел переговоры с виднейшими представителями германского фашизма. В этих переговорах были обусловлены обязательства бухаринцев-рыковцев выдать германскому фашизму военные планы СССР, развернуть террор против руководителей партии и советского правительства. После наступления фашистов на СССР и антисоветского переворота бухаринцы-рыковцы обязывались удовлетворить требование германского фашизма о расчленении СССР.

Вот что показывает о переговорах с германскими фашистами

КАРАХАН:

«О переговорах с генералом МИЛЬХОМ я информировал РУДЗУТАКА два раза. Первый раз в Париже в 1935 году и затем в Москве в 1936 году.

ВОПРОС: Сообщите подробно, чем именно Вы его информировали.

ОТВЕТ: Я сообщил РУДЗУТАКУ, что по поручению руководителей антисоветского заговора я вел в Будапеште переговоры с генералом МИЛЬХОМ, который представлял Геринга, изложил подробно обо всех переговорах, которые я вел с МИЛЬХОМ. Я рассказал РУДЗУТАКУ о военной помощи, которую немцы готовы оказать заговору, об их совете захватить какой-либо район на северо-западе. Изложил ему требования немцев, которые заключались в том, что они потребовали дать им военные планы Союза, организовать внутри Союза террористическую работу против руководителей партии и советского правительства. РУДЗУТАК сообщил мне, что ему известно об этих переговорах и что он одобряет их».

(Из показаний КАРАХАНА, 4 июня 1937 года).

О том же говорят в своих показаниях руководители бухаринско-рыковской антисоветской организации РЫКОВ и БУХАРИН:

«ТОМСКИЙ передал мне, что переговоры КАРАХАНА и его зондаж в немецких фашистских кругах дал в общем благоприятные результаты, т. е. что на основе запроектированных нами уступок с ними можно договориться. Он мне сказал также, что немцы выдвинули дополнительное требование о выходе отдельных республик из СССР.

Для меня было ясно, что это требование продиктовано их желанием раздробить СССР, спекулируя на буржуазно-националистических тенденциях, чтобы подчинить затем отдельные республики целиком своему влиянию и осуществить там полную реставрацию буржуазных отношений.

Рассчитывая этими уступками капиталистическим государ ствам добиться от них поддержки в нашей заговорщической деятельности против советского правительства, мы этими переговорами фактически ускоряли возникновение войны».

(Из показаний РЫКОВА, 29 июня 1937 года).

«Как мне впоследствии говорил ТОМСКИЙ, КАРАХАН в Германии установил связи с представителями германских правительственных кругов, и ему удалось заключить с ними соглашение».

(Из показаний БУХАРИНА, 14 июня 1937 года).

Такие же связи были завязаны бухаринцами-рыковцами и с Японией. В уплату за военную помощь правые готовили поражение СССР на наших дальневосточных границах.

В этом направлении большую подрывную деятельность развили правотроцкистские организации на Дальнем Востоке, в Восточной и Западной Сибири.

Руководитель бухаринско-рыковской антисоветской организации в Восточной Сибири[49] РАЗУМОВ на следствии показал:

«Ориентируясь на помощь Японии, мы должны были силами нашей правотроцкистской организации обеспечить поражение СССР на таком важном стратегическом плацдарме, как Восточная Сибирь, граничащая с Манчжурией – исходным пунктом нападения Японии на СССР. Мы должны были обеспечить прорыв Японии в СССР из пунктов, лежащих на границе Восточной Сибири и Манчжурии[50]».

(Из показаний РАЗУМОВА 26 июля 1937 года).

Организатор кулацкого повстанчества – один из руководителей бухаринско-рыковской организации в Западной Сибири ЯКОВЕНКО показал:

«При обсуждении наших планов восстаний у нас возник вопрос об ОКДВА. Какую мы должны будем в отношении ее занять позицию? Ведь в момент развертывания наших боевых действий мы окажемся между Москвой и ОКДВА.

В момент обсуждения плана вопрос об ОКДВА полностью нами решен не был. Вставали разные вопросы. Но одно для нас было ясно. В случае, если части ОКДВА будут наступать на нас, а также с целью изоляции ОКДВА от Москвы, нужно будет взорвать тоннели и таким образом отрезать ОКДВА от Сибири».

(Из показаний ЯКОВЕНКО, 22 марта 1937 года).

Об этих планах ЯКОВЕНКО подробно договаривался с БУ

ХАРИНЫМ.

Бухаринско-рыковские антисоветские организации завязали сношения с японцами и с японским наемником – известным палачом советского народа в годы гражданской войны – атаманом СЕМЕНОВЫМ. От японцев и СЕМЕНОВА бухаринцы-рыковцы получали указания о планах диверсионной деятельности, которая должна была облегчить прорыв японских войск и скорое поражение СССР.

Вот что показывает по этому вопросу руководитель бухаринско-рыковской антисоветской организации в Оренбургской области П. Д. КАШИРИН:

«В 1935 году при встрече с Иваном в Москве я его информировал о том, что к нам приезжали два связиста из Харбина и уже разговаривали с нами не только от атамана СЕМЕНОВА, но и от японцев.

Иван сказал, что атаман СЕМЕНОВ и японцы – это одно и то же и спросил, какие директивы привезли посланные от японцев.

Я рассказал, что последние директивы сводятся к подготовке к войне и носят характер диверсионный.

Он мне тут же сказал, что эти директивы надо принять и что к войне надо готовиться. Он заявил, что центр правых единодушно пришел к необходимости поддерживать японцев и немцев, так как другого выхода нет.

Иван мне сказал в этот раз, что между правыми и троцкистами установлена договоренность о совместном содействии осуществлению Японии и Германии их военных замыслов».

(Из показаний КАШИРИНА П. Д., 13 июня 1937 года).

Наконец, такие же связи бухаринцы-рыковцы завязали с Польшей. Бухаринцы-рыковцы готовились удовлетворить самые кровожадные аппетиты польского фашизма. Они дали согласие отдать советскую Белоруссию и белорусский народ в руки польских панов.

РЫКОВ на следствии показал:

«…Вопрос об ориентации на Польшу с той точки зрения, чтобы заручиться ее поддержкой на случай нашего прихода к власти, возник значительно раньше, а именно в 1930–31 гг.

Я должен признать, что группа участников организации пра вых в соответствии с указаниями центра правых и моими личными указаниями в целях осуществления наших заговорщических изменнических планов установила связь с фашистской Польшей, с польскими разведовательными органами, в частности…

Общая формула, на которой мы тогда сошлись, сводилась к тому, что в переговорах с поляками /связь с которыми через ЧЕРВЯКОВА уже к тому времени была установлена/ мы пойдем на отторжение от СССР Белорусской советской республики, на создание “независимой” Белоруссии под протекторатом Польши».

(Из показаний РЫКОВА, 19 июля 1937 года).

Местные правотроцкистские организации по директивам своего центра непосредственно связывались с немецкими и японскими агентами, получали от них директивы, готовили по их приказанию диверсии, террористические акты, проводили вредительство.

Так, например, участник антисоветской бухаринско-рыковской организации СЕМЕНОВ с одобрения БУХАРИНА связался с агентом Гестапо БЕЙТЕЛЬ и совместно с ним готовил террористический акт против тов. СТАЛИНА.

Вот что показывает СЕМЕНОВ:

«БЕЙТЕЛЬ заявил, что он меня знает как хорошего боевика-террориста, в прошлом руководившего террористической борьбой против ЛЕНИНА, и опытного разведчика, и предложил мне совместно подготовить террористический акт против СТАЛИНА, являющегося, как он выразился, основным врагом фашизма и опасным противником создания единой великой фашистской Германии. БЕЙТЕЛЬ сказал, что такое задание он имеет персонально от представителя Гестапо в Ленинграде, с которым он лично связан.

Я заявил БЕЙТЕЛЮ, что считаю его предложение очень ценным и что его замечание о том, что нужно бросить болтовню и перейти к решительным действиям – вполне разделяю, но я один этого вопроса решить не могу и поэтому должен предварительно переговорить с моими руководителями. На этом наша беседа закончилась.

Об этой беседе я подробно сообщил БУХАРИНУ, которому указал, что БЕЙТЕЛЬ является очень сильным и надежным работником для нашей боевой организации, но весь вопрос в том, что можем ли мы иметь дело с Гестапо.

На это БУХАРИН заявил, что “в борьбе все средства хороши” и что он считает возможным использовать и агентов иностранной разведки, и тут он стал мне подробно доказывать необходимость и полную допустимость использования в борьбе против руководства ВКП(б) любой реальной контрреволюционной силы».

(Из показаний СЕМЕНОВА, 4 июля 1937 года).

Так же откровенно связался другой агент Гестапо ШТРАК с руководителями правотроцкистской организации в Азово-Черноморском Крае – МАЛИНОВЫМ и ШЕБОЛДАЕВЫМ.

МАЛИНОВ на следствии показал о своей беседе со ШТРАКОМ:

«…ШТРАК начал разговор с того, что неизбежна война Германии и Японии с Советским Союзом, что СССР неминуемо ждет поражение. А при нынешнем положении в стране, при первом крупном поражении Красной армии, народ восстанет и свергнет советскую власть. “Мы знаем, Михаил Маркович, – сказал ШТРАК, – что вы человек критически мыслящий и, несмотря на свое высокое положение, трезво расцениваете обстановку, Я с вами говорю от имени великой страны – Германии, которой начертано великое будущее…

О ваших настроениях мы знаем, знаем, что вы троцкист, и уверяю вас, мы ничего против ваших убеждений не имеем и уважаем их…

Нам известно, – сказал ШТРАК, – что троцкистская организация в крае располагает большими возможностями. Задача заключается в том, чтобы, подняв шум вокруг решения о казачестве, фактически рядом осторожно проводимых мероприятий, срывать это решение. Надо показать казачеству, что Советская власть только шумит, а реально ничего делать не собирается и этим озлобит казачество. Наряду с этим повести работу среди казаков, враждебных власти…”

Как-то в эти же дни, утром, я зашел в кабинет к ШЕБОЛДАЕВУ и рассказал ему всю историю моей связи со ШТРАКОМ и о его указаниях.

ШЕБОЛДАЕВ, к моему удивлению, не смутился и сказал, что ничего страшного в этой связи нет, так как ему известно, что ПЯТАКОВ и другие члены центра давно вошли в связь с иностранными державами».

(Из показаний МАЛИНОВА, 9 июня 1937 года).

По заданиям фашистов правые троцкисты вели подрывную работу не только в СССР, но и за границей – в пользу Гестапо и генерала Франко в Испании, в пользу ренегата ДОРИО и фашистской реакции во Франции.

Участник антисоветской бухаринско-рыковской организации СЕМЕНОВ перед отъездом за границу осенью 1936 года рассказывал другому участнику той же организации УСОВУ о поручениях БУХАРИНА.

УСОВ об этой беседе показывает:

«…В сентябре-октябре 1936 г… СЕМЕНОВ мне сообщил, что он везет с собой от БУХАРИНА политические документы для ТРОЦКОГО и II-го Интернационала, но о содержании этих документов не сказал. По словам СЕМЕНОВА, в Праге и Париже он должен был иметь встречу с представителями немецкого Гестапо, которые должны были ему дать указания о его работе в Испании».

(Из показаний УСОВА, 13 июня 1937 года).

Участник правотроцкистской организации в Коминтерне в то же время писал ТРОЦКОМУ о планах подрывной деятельности во Франции.

«ПЯТНИЦКИЙ писал, что, по мнению организации, необходимо оказывать всяческую поддержку движению ДОРИО во Франции. ПЯТНИЦКИЙ подчеркивал, что в связи с предстоящими крупными событиями организация должна будет центр своей работы против народного фронта переместить во Францию. Далее он писал, что процесс над ЗИНОВЬЕВЫМ, КАМЕНЕВЫМ и другими должен быть, по мнению организации, широко использован для развертывания агитационной работы против народного фронта и Советского Союза по всей Европе, среди мелкобуржуазных и буржуазных элементов, особенно внутри социал-демократии. Для этого ПЯТНИЦКИЙ высказывается за необходимость послать за границу одного из членов организации».

(Из показаний ПЛАТТЕН-ЦИММЕРМАНА, 20 июля 1937 года).

Правые придавали большое значение подрывной деятельности среди трудящихся за рубежом. Участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ПЕТРОВСКИЙ-ЛИПЕЦ сообщил на следствии о директивах, которые были даны ему БУ-

ХАРИНЫМ.

«Надо помнить, – сказал БУХАРИН, – что идея реставрации капитализма в СССР будет встречена в штыки левыми рабочими в Европе и Америке. Тут нужна будет не столько агитпропработа, сколько активная работа по разложению компартий изнутри. Отсюда вывод: беритесь вовсю за работу среди молодежи и технической интеллигенции, но одновременно держите и крепите свои связи с зарубежными работниками».

(Из показаний ПЕТРОВСКОГО-ЛИПЕЦ, 23 июня 1937 г.)

Эта подрывная деятельность ставила своей задачей в первую очередь разложение Коминтерна, братских компартий и развал народного фронта.

Один из руководителей правотроцкистской организации в Коминтерне КНОРИН на следствии показал:

«…IV Интернационал под руководством германских фашистских лидеров ГИТЛЕРА, ГЕББЕЛЬСА и их прямого агента ТРОЦКОГО вел борьбу за разложение Коминтерна и ослабление международного рабочего движения.

Наша правотроцкистская контрреволюционная организация в ИККИ, уже ранее связанная со всякими антипартийными элементами, в это время связалась с IV троцкистским интернационалом, и в дальнейшем вся наша контрреволюционная работа по развалу компартий за границей и разложение в самом ИККИ направлялась непосредственно IV троцкистским интернационалом.

Борьба против ДИМИТРОВА была одним из важнейших этапов нашей контрреволюционной борьбы в ИККИ, против сталинской линии в Коминтерне. Это была борьба не против ДИМИТРОВА как личности, а против тактики единого и народного фронта, против всего сталинского курса на укрепление Коминтерна. Это была борьба против интересов международного рабочего движения, признававшего ДИМИТРОВА своим знаменосцем. Вместе с тем это было выполнение задания IV троцкистского интернационала – сохранить прежнее положение и возможности вести работу по разваливанию иностранных компартий, с тем чтобы Коминтерн поставить на службу этого IV интернационала.

Мы в этом деле действовали как самые подлые агенты ТРОЦКОГО и его хозяев ГИТЛЕРА и ГЕББЕЛЬСА».

(Из показаний КНОРИНА, 9 июля 1937 года).

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 10. Вредительская и диверсионная деятельность троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев. /двурушничество и провокации бухаринцев-рыковцев/.

Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы довели до невиданной степени тактику изощренного двурушничества и обмана. Для того чтобы скрыть от партии, советской власти и советского народа свои намерения и действия, они шли буквально на все. Самая отвратительная провокация, физическое устранение тех участников организации, которые почему-либо могли угрожать им провалом, – все омерзительные средства входили в арсенал антисоветских правотроцкистских организаций.

Руководители правотроцкистских организаций не только дали линию на двурушничество, но и показывали своим приспешникам образцы его применения на практике. Участник правотроцкистской антисоветской организации ЛУКНИЦКИЙ сообщает:

«Наши вожди БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ давали нам пример такого хитрого, тонкого обмана, двурушничества, макиавеллизма. Я припомнил слова РАДЕКА, который в разговоре со мной в начале 1936 года сказал: “Если нельзя ударить врага, то нужно его обнять”. И РАДЕК, и БУХАРИН печатали неоднократно громадные статьи аллилуйского характера, восхваляющие партийное руководство СТАЛИНА, политику партии. И в то же время незаметно, между строк, двусмысленностями велась контрреволюционная пропаганда. Фразы контрреволюционного смысла вкрапливались среди “произведений” совсем невинного характера. Так, Н. БУХАРИН печатает в “Известиях” статью “О школьном товариществе” и там вкрапливает фразу об “…иезуитах, всех подозревающих, всюду вскрывающих заговоры”, направляя эту фразу против НКВД».

(Из показаний ЛУКНИЦКОГО, 25 марта 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы и троцкисты-зиновьевцы разрабатывали и проводили целую систему мероприятий для того, чтобы сохранить участников своих организаций от провала. Вот что показывает руководитель правотроцкистской организации на Урале КАБАКОВ:

«Учитывая, что во многих случаях местные парторганизации разоблачали скрытых троцкистов, главным образом тогда, когда они открыто покровительствовали, отстаивали и даже защищали скомпрометированных людей, мы нашим людям не только запрещали такого рода защиту, но наоборот – рекомендовали в случаях таких провалов брать инициативу в свои руки и всюду самим выступать с наиболее резкими и решительными предложениями по отношению к провалившимся и компрометированным участникам нашей организации.

Мы рекомендовали маскировать организационные связи между отдельными участниками организации внешне неприязненными и даже внешне враждебными отношениями…

Наша провокационно-вредительская деятельность в 1933– 34 гг. заключалась также и в наших попытках дискредитировать и ослабить эффективность проводившейся тогда на Урале партийной чистки».

(Из показаний КАБАКОВА, 11 июня 1937 года).

Особенные старания прилагали правотроцкисты к тому, чтобы не допустить никаких попыток широких масс коммунистов и беспартийных трудящихся вскрыть подлинное лицо правотроцкистских предателей. О том, как это делалось, говорят показания ШЕБОЛДАЕВА:

«О том, что мы глушили сигналы с мест об участниках нашей организации и расправлялись с авторами этих сигналов, дает достаточное представление дело КУЧЕВИНА.

В конце лета 1936 года КУЧЕВИН начал засыпать крайком ВКП(б) заявлениями о троцкистской принадлежности АМАТУНИ. Убедившись в том, что КУЧЕВИНА нам не удастся заставить за молчать, мы изобразили его жалобу как происки классового врага, стремящегося опорочить “честного партийца”, и предложили УНКВД заняться этим делом на предмет привлечения КУЧЕВИНА к ответственности».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 21 июня 1937 года).

То же показывает ЛЮБАРСКИЙ:

«Вместе с тем, как я уже показал, мною и САГОЯНОМ проводилась такая линия, чтобы сохранить в партии троцкистские и вообще политически враждебные элементы. Мы исходили из того, что эти элементы, находясь в партии, разжигают внутри нее недовольство партийным руководством и способствуют расширению троцкистской базы и троцкистского влияния.

Вопрос: И вы не встречали в этом вопросе никакого противодействия?

Ответ: Нет, выступления ряда коммунистов на групповых собраниях, которые мне известны были по протоколам, а также отдельные заявления, поступавшие в горком, свидетельствовали о недовольстве линией горкома и снисходительным отношением его к чуждым партии людям. Но я проводил свою линию достаточно осторожно и закреплял ее в нужных случаях соответствующими решениями».

(Из показаний ЛЮБАРСКОГО, 28 января 1937 года).

О методах укрытия участников правотроцкистских организаций сообщает в своих показаниях ГОЛОВИН:

«СТРИГАНОВ и ДЬЯЧКОВ особенное внимание уделяли, как любил говорить СТРОГАНОВ, “подчистке хвостов”, которая заключалась в том, чтобы всячески замаскировать и скрыть от бюро обкома ВКП(б) принадлежность в прошлом того или иного выдвигаемого нами участника нашей организации к какой-нибудь оппозиции, имевшиеся у него партвзыскания и другие порочащие его данные. СТРИГАНОВ, который непосредственно практически проводил выдвижение троцкистов, неоднократно заявлял мне, что им в отделе кадров дело поставлено таким образом, что и комар носа не подточит, т. е., что не остается никаких следов».

(Из показаний ГОЛОВИНА, 3 февраля 1937 года).

Для того чтобы избежать разоблачений при проверке и обме не партдокументов, троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы усиливали свою провокационную деятельность.

Вот что показал участник антисоветской правотроцкистской организации на Украине МАНЮРИН-БРОВАРСКИЙ о своей беседе с другим правотроцкистом ГОЛУБОМ:

«Я говорил, что по всем данным эта проверка будет проведена партией значительно более тщательно и серьезно, чем все предыдущие чистки и проверки членов партии и что есть опасность разоблачения отдельных членов нашей организации в результате проверки. ГОЛУБ ответил, что при такой системе маскировки и конспирации, которая существует у нас, провал отдельных членов организации, если даже произойдет, большого вреда нам принести не сможет.

“Но помни, – сказал ГОЛУБ, – если ты будешь убежден, что кто-нибудь из известных тебе членов организации неминуемо будет разоблачен и что спасти его как члена партии невозможно, ты с нашего согласия должен первый выступить против него. Ты должен заклеймить самым энергичным образом его ‘измену’ партии. Это поможет нам отвести удар от других”.

Оправдывая этот период деятельности нашей подпольной организации, ГОЛУБ сказал: “Да, да, усвой раз и навсегда, что мы не имеем права гнушаться никакими средствами в борьбе против сталинского руководства. На войне, как на войне”.

Развивая свою мысль о тактике работы нашей организации, ГОЛУБ сказал: “Мы должны добиться того, чтобы не только сохранить как можно больше наших кадров в партии, но чтобы проникнуть на решающие участки работы внутри партийного аппарата и социалистического строительства в стране. У нас есть уже в Одессе, – продолжал ГОЛУБ, – свои люди и в партийном и советском аппаратах, в промышленности и в сельском хозяйстве”».

(Из показаний МАНЮРИНА-БРОВАРСКОГО, 14 января

1937 г.)

Так же действовали участники правотроцкистских организаций в других местах.

Руководитель правотроцкистской организации в Новочеркас ске ШЕЙНИН на следствии показал:

«Перед тем как приступить к обмену партийных документов, ФЕДИН меня предупредил, что это мероприятие также необходимо использовать в контрреволюционных целях. По прямому поручению ФЕДИНА я должен был выдавать партийные документы скрытым троцкистам, на которых хотя бы и имелись компрометирующие материалы.

Действуя в соответствии с полученными от ФЕДИНА указаниями, я при обмене партийных документов сохранил в партии заведомо известных мне скрытых троцкистов, выдав им новые партийные документы».

(Из показаний ШЕЙНИНА, 5 апреля 1937 года).

Руководитель правотроцкистской организации в Азово-Черноморском крае ШЕБОЛДАЕВ дал директиву об использовании в провокационных целях тайное голосование в партийные органы. Об этом показывает МАЛИНОВ:

«ШЕБОЛДАЕВ рассказал мне о намечающемся тайном голосовании в партийные органы и в этой связи рекомендовал мне уже сейчас дать указания пускать всякие провокационные слухи, дискредитирующие новых руководителей края.

При тайном голосовании, по его мнению, это может здорово подмочить руководство».

(Из показаний МАЛИНОВА, 9 июня 1937 года).

Можно привести целый ряд примеров того, как бухаринцы-рыковцы, следуя в этом вопросе своим троцкистско-зиновьевским участникам, пытались сохранить свои организации от разоблачения, устраняя нежелательных участников.

Так, например, в Ростове-на-Дону бухаринцы-рыковцы организовали покушение на одного из участников своей организации НЕСТЕРЕНКО, и в результате произведенного покушения была убита жена НЕСТЕРЕНКО.

«…Я должен показать об одном факте, с которого, собственно, должен был начать свои показания, ибо в данном случае речь идет о крови совершенно неповинного человека.

Летом 1936 года мне позвонил ГОГОБЕРИДЗЕ и попросил к нему немедленно зайти в райком. Наедине у него в кабинете ГОГОБЕРИДЗЕ мне сообщил следующее: к нему явился НЕСТЕРЕНКО М. Г., он был очень взволнован и просил помочь ему най ти выход из мучительного, по его словам, положения, в котором он очутился. НЕСТЕРЕНКО рассказал ему, как он был мною вовлечен в организацию, и заявил, что это его тяготит, он не может жить с раздвоенной совестью. Он хочет пойти в НКВД и рассказать обо всем этом, но, помня мое предупреждение и боясь быть обвиненным в клевете, решил, что лучше будет поставить об этом в известность его, ГОГОБЕРИДЗЕ, как секретаря райкома ВКП(б), с тем чтобы он помог ему выйти из такого положения безболезненно. ГОГОБЕРИДЗЕ, как он мне сказал, посоветовал НЕСТЕРЕНКО никуда не идти, не предавать это дело огласке, а что он, ГОГОБЕРИДЗЕ, лично займется этим делом и снесется по этому поводу с кем надо.

“Ну, тянуть можно две недели – три, но, в конце концов, мы можем сесть все в тюрьму, – заявил мне ГОГОБЕРИДЗЕ, – надо это дело вовремя потушить”. Я спросил ГОГОБЕРИДЗЕ, как быть и как он мыслит ликвидировать безболезненно создавшееся положение. Мы оба отказались от варианта припугнуть НЕСТЕРЕНКО, ибо это могло придать ему еще больше решимости, и решили тактику, примененную ГОГОБЕРИДЗЕ, продолжить, с тем чтобы на время сдержать НЕСТЕРЕНКО.

Через несколько дней ГОГОБЕРИДЗЕ, обсудив положение с ГЛЕБОВЫМ-АВИЛОВЫМ, настоял на том, что НЕСТЕРЕНКО надо “ликвидировать” и что он берет это лично на себя.

Спустя некоторое время ГОГОБЕРИДЗЕ пытался осуществить задуманное им убийство НЕСТЕРЕНКО, устроив катастрофу с автомашиной, на которой выехали за город он, НЕСТЕРЕНКО и жена НЕСТЕРЕНКО. Однако, как мне уже после передавал с взволнованным видом ГОГОБЕРИДЗЕ, вместо НЕСТЕРЕНКО была убита его жена».

(Из показаний РАВВА, 5 февраля 1937 года).

«Как мне рассказывал ГОГОБЕРИДЗЕ, обстоятельства убийства жены НЕСТЕРЕНКО рисуются в следующем виде. Участник троцкистской организации на Ростсельмаше инженер

НЕСТЕРЕНКО заколебался. Для ГЛЕБОВА-АВИЛОВА, ГОГОБЕРИДЗЕ и всех наших людей на Ростсельмаше создалась угроза провала. ГОГОБЕРИДЗЕ и ГЛЕБОВ-АВИЛОВ решили в порядке перестраховки НЕСТЕРЕНКО “убрать”. После какого-то званого ужина на даче ГЛЕБОВА-АВИЛОВА ГОГОБЕРИДЗЕ, предвари тельно подпоив НЕСТЕРЕНКО, пригласил его покататься на автомобиле. НЕСТЕРЕНКО согласился и в свою очередь пригласил свою жену. По дороге на Новочеркасск ведший машину ГОГОБЕРИДЗЕ устроил аварию, однако НЕСТЕРЕНКО уцелел, а была убита лишь жена его. Дело получило огласку. Среди населения города, особенно среди рабочих Ростсельмаша, начались усиленные разговоры о том, что здесь что-то неладно, что здесь имела место не катастрофа, а преднамеренное убийство.

Мы вынуждены были, чтобы приглушить это дело, провести специальное решение через бюро крайкома BKП(б), реабилитирующее ГОГОБЕРИДЗЕ».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 21 июня 1937 года).

Идеей устранения нежелательного человека руководители правотроцкистских организаций преследовали одновременно две цели – спастись от разоблачения и организовать «самоубийства», которые бы сыграли роль антисоветских демонстраций.

Так, следствие вскрыло историю «самоубийства» одного из участников правотроцкистской организации в Азово-Черноморском крае КОЛОТИЛИНА. Правотроцкистская организация приняла решение о «самоубийстве» КОЛОТИЛИНА, когда стало известно, что о последнем в советских органах имеются компрометирующие материалы.

«…Для нас всех было понятно, что, если только КОЛОТИЛИНА арестуют, тогда и все мы пропали. По получении этих материалов МАЛИНОВ немедленно вызвал к себе меня и АРОДКЕРА. Ознакомив нас с материалами на КОЛОТИЛИНА и ЧЕФРАНОВА, МАЛИНОВ прямо поставил вопрос, что нельзя ни в коем случае допустить, чтобы КОЛОТИЛИН дал себя арестовать. Мысль о побеге КОЛОТИЛИНА была всеми нами отвергнута, так как мы считали, что НКВД, безусловно, следит за ним и побег не увенчается успехом. Поэтому единственный выход мы видели в самоубийстве КОЛОТИЛИНА.

Как мы и надеялись, КОЛОТИЛИН правильно учел обстановку и сразу же покончил жизнь самоубийством».

(Из показаний БЕРЕЗИНА, 18 мая 1937 года).

«Конечно, у нас были соображения и по части того, что КОЛОТИЛИН может выдать всех нас. Но не это основное. Мы решили, что в обстановке начавшегося разгрома нам надо использовать также и такое острое оружие борьбы, как несколько демонстративных самоубийств. КОЛОТИЛИНА мы считали наиболее подходящим для этого дела человеком. Мы рассчитывали вместе с тем, что несколько таких самоубийств скомпрометируют органы НКВД, заставят ЦК ВКП(б) вмешаться и прекратить дальнейшие аресты».

(Из показаний ШЕБОЛДАЕВА, 21 июня 1937 года).

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

п. 10. Вредительская и диверсионная деятельность троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев.

К странице 376

Вместе о троцкистами-зиновьевцами бухаринцы-рыковцы также развернули самую гнусную, отвратительную диверсионную и вредительскую деятельность в промышленности, сельском хозяйстве и на других участках социалистического строительства.

Вот как описывает свою вредительскую деятельность в Сталинграде участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ЯКОВЛЕВ:

«…Совместно с КИБАРДИНЫМ мной проведены следующие вредительские мероприятия;

1. На строительстве над большим механическим цехом строилась и была нами построена крыша, сконструированная Гипроспецметом таким образом, что все осадки /снег, дождь/ задерживались на ней. Более того, было почти невозможно вывезти с этой крыши снег. Я понимал, что конструкция вредительская, я должен был приостановить строительство – я этого не сделал. В результате крыша быстро изнашивалась и текла, как решето, и вследствие этого портилось ценное оборудование большого механического цеха.

Этот вредительский акт был настолько очевиден, что нельзя было не писать в ГЛАВК (Всесоюзное артиллерийское объединение) об этом факте, что я и сделал для прикрытия своей роли в этом мероприятии. Крыша строилась в 1932 году под непосредственным руководством инженера ПОДОСЕК, который выполнял мои указания о торможении темпов строительства.

Да, я информировал члена центра УГЛАНОВА, с которым встречался, бывая наездами в Москве. Всего за период своей работы на “Красном Октябре” и “Баррикадстрое” я встречался с ним примерно раз пять-шесть.

Я сообщил ему о созданных мною группах на “Красном Октябре” и “Баррикадстрое”, называл персонально участников этих групп, информировал о своей связи с КИБАРДИНЫМ, о вредительских мероприятиях, проведенных на заводах, о заданиях, которые мною давались завербованным мною участникам организации. УГЛАНОВ был полностью в курсе моей нелегальной деятельности.

…Он полностью одобрял мою работу, направлял ее, требуя только сугубой конспирации во избежание провала. Я припоминаю, как в одну из наших встреч на его квартире УГЛАНОВ с удовольствием сказал: “Молодец, Вася, ты здорово развернулся”. В процессе этих же встреч он говорил мне, что видится с БУХАРИНЫМ, говорит с ним и получает от него указания о дальнейшем направлении нашей нелегальной работы.

Я хочу сообщить следствию еще об одном факте моей и КРЫСОВА вредительской деятельности.

В 1935 году над прокалочными печами на электродном заводе была установлена вентиляция под руководством КРЫСОВА. Вентиляция была сконструирована таким образом, что отсасывала только пыль, основную свою цель она не оправдывала – газы из печей поступали в цех. Эти ядовитые газы вызывали обмороки среди рабочих и повлекли за собой один смертный случай. Печи были остановлены, вокруг этого дела был поднят большой шум, но мне удалось все это замять, и КРЫСОВ наказан не был.

Аналогичное этому действие было затем проведено КРЫСОВЫМ с вентиляцией для печей феррохромового завода. Разработан был проект вытяжной вентиляции для электротехнической части завода, а в производственных корпусах были поставлены только вытяжные кожуха и не был разработан проект вентиляции в целом. В результате опять газы пошли в цех, рабочие задыхались, газ разъедал глаза, и в конце концов от нас потребовали раскрыть крышу для того, чтобы не остановить производство. И в этом случае я покрыл вредительский акт КРЫСОВА, ибо это играло мне на руку».

(Из показаний ЯКОВЛЕВА, 4 февраля 1937 года).

Участник правотроцкистской организации, непосредственно связанный с японцами, РАЗУМОВ показывает:

«Мы поставили себе задачу провести в первую очередь дезорганизацию находящихся на территории области величайших оборонных промышленных объектов и проходящую транссибирскую железнодорожную магистраль.

Одновременно с этим мы организовали вредительскую работу в других промышленных предприятиях области, сельском хозяйстве».

(Из показаний РАЗУМОВА, 26 июля 1937 г.)

Бухаринцы-рыковцы и троцкисты старались организовать диверсии там, где они могли погубить жизнь рабочих и колхозников.

Такие установки давал своим приспешникам РЫКОВ. Вот что говорится в показаниях КАБАКОВА об антисоветской организации бухаринцев-рыковцев:

«РЫКОВ неоднократно в разговоре со мной и ЗУБОРЕВЫМ подчеркивал, что порча хлеба на наших элеваторах на глазах у колхозных масс – лучший способ натравить их против советской власти».

(Из показаний КАБАКОВА, 25 июня 1937 года).

С целью массового истребления рабочих и колхозников троцкисты и бухаринцы-рыковцы организовали диверсии в пищевой промышленности и вредительство в торговле.

Вот что показывает по этому вопросу участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев ВЕСЕЛИ в Оренбурге:

«Мне известно, что к 1 мая 1937 года по заданию члена организации ПРУСАКОВА на пивоваренном заводе было приготовлено 250 ведер фруктовой воды, отравленной мышьяком. Только случайное вмешательство рабочих завода обнаружило отравление, и вода в продажу не пошла.

На мясокомбинате в 1936–1937 гг. вредительская группа, созданная нашей организацией, несколько раз вкладывала в колбасы стекло, гвозди и иголки».

(Из показаний ВЕСЕЛИ, 25 мая 1937 года).

Бухаринцы-рыковцы отравляли зерно, предназначенное для снабжения рабочих и Красной армии. Они либо отправляли протравленное зерно на мельницы, не дегазируя его, либо специально отравляли чистое зерно.

ВЕСЕЛИ показывает:

«Мне лично это задание также давал ВАСИЛЬЕВ. Он рассказывал, что, будучи в Москве в 1936 году, он получил директивы от лидеров правых перейти к острым формам борьбы и в выборе средств не стесняться.

Он прямо давал мне поручения отправлять недегазированное зерно на мельницы и при этом говорил: “Нас не должна мучить совесть, если какой-нибудь из отправленных нами рабочих умрет, миндальничать тут нечего”».

О том же говорит участник антисоветской правотроцкистской организации в Саратове ЕРЕМИН:

«САРАЕВ предложил мне как начальнику дегазационного отряда отравить зерно, предназначенное для армии.

В диверсионных целях в марте 1937 года мною было отравлено зерно на зерновом складе Саратовской товарной станции Рязанско-Уральской железной дороги.

За эти диверсии и вредительство фашисты платили своим бухаринско-рыковским агентам чистоганом. Так, агентом германского шпиона РОГГЭ-ПАВЛОВСКИМ было передано КАБАКОВУ 75 тысяч рублей, полученных от германской разведки для развертывания подрывной и вредительской работы в промышленности Урала».

(Записка в ЦК № 58960).

Бухаринцы-рыковцы срывали всеми доступными средствами строительство.

Вот что показывает, например, видный участник бухаринско-рыковской антисоветской организации СУЛИМОВ:

«Имея в виду огромный размах промышленного строительства, а также реконструкцию городов, постройку жилых домов для удовлетворения беспрерывно растущего спроса на жилплощадь со стороны трудящихся масс городов и рабочих поселков, мы сделали все от нас зависящее для срыва выпуска строительных материалов и в первую очередь выпуска кирпича.

Должен прямо заявить, что план строительства в 1936 году в кирпичной промышленности был сорван нами совершенно сознательно».

(Из показаний СУЛИМОВА, 1 августа 1937 года).

Участник бухаринско-рыковской антисоветской организации в Азово-Черноморском крае МАЛЬТЕ показывает следующее:

«Я должен обратить Ваше внимание на то, как в 1936 году производилась ОВЧИННИКОВЫМ постройка школ.

Школы умышленно не были оборудованы противопожарными средствами, в большинстве из них не было пожарных кранов и огнетушителей, здания строились без соблюдения правил пожарной охраны. В связи с этим ОВЧИННИКОВ говорил мне: “Пусть учатся детишки, а через некоторое время мы им устроим такой костер, что все население Ростова будет проклинать советскую власть до самой смерти”».

(Из показаний МАЛЬТЕ, 23 февраля 1937 года).

В провокационных целях бухаринцы-рыковцы старались организовать вредительство в советской торговле.

Вот что показывает об этом участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев на Урале ЯЗОВСКИХ:

«После того как в июле 1936 года был опубликован проект новой Конституции СССР, ГИНЗБУРГ поставил перед участниками контрреволюционных групп задачу намеренно дискредитировать подытоженные в Конституции достижения. В сентябре-месяце 1936 года в разговоре со мной он сказал, что нам необходимо к моменту VIII Чрезвычайного съезда Советов, долженствующего утвердить Конституцию, организовать массовое недовольство населения. ГИНЗБУРГ сказал далее, что это лучше всего можно сделать путем создания очередей у хлебных магазинов, организовав перебои в хлебоснабжении. Основное внимание, как говорил ГИНЗБУРГ, надо сосредоточить над дезорганизацией хлебной торговли в основных промышленных пунктах Свердловской области, при этом он особенно подчеркнул необходимость дезорганизации хлебной торговли именно в Свердловске, Перми и Тагиле.

Указанное вредительство наши контрреволюционные группы осуществили».

(Из показаний ЯЗОВСКИХ, 23 января 1937 года).

Подрывная работа в сельском хозяйстве занимала большое место во всех планах и во всей злодейской деятельности троцкистов и бухаринцев-рыковцев. Видя победу коллективизации, рост благосостояния колхозных масс, троцкисты и бухаринцы-рыковцы старались путем вредительства разрушить колхозный строй, посеять среди колхозников панику, замешательство и восстановить их против советской власти. С этой целью троцкисты и бухаринцы-рыковцы шли буквально на все.

Руководитель бухаринско-рыковской антисоветской организации в Оренбургской области П. Д. КАШИРИН показывает:

«Я поставил этот вопрос на обсуждение штаба. На штабе мы поручили полковнику МАЛИНОВСКОМУ, ФОКИНУ-УРАЛЬСКОМУ и МОЛОДОВУ направить в казачьи станицы офицеров, связанных со станичными военно-казачьими отрядами, и организовать диверсии против урожая.

Всего было выброшено для этой цели из Оренбурга свыше двадцати офицеров, участников нашей военно-казачьей организации.

Мне затруднительно перечислить вое диверсионные акты, организованные и проведенные выброшенной нами офицерской группой.

Из доклада ФОКИНА-УРАЛЬСКОГО, МАЛИНОВСКОГО и МОЛОДОВА мне известно, что в Буранном, Саракташском, Илекском и Буртинском районах были произведены поджоги тракторных мастерских; в Оренбургском, Соль-Илецком, Мустаевском, Сакмарском районах нашим офицерам удалось поджечь хлебные амбары. Почти во всех районах были произведены поджоги скирд хлеба и стогов сена.

Конечно, диверсионные действия нашей контрреволюционной организации правых нанесли большой урон урожаю 1935 года и в целом сельскому хозяйству области».

(Из показаний КАШИРИНА П. Д., 2 июля 1937 года).

Бухаринско-рыковские и троцкистские вредители прилагали все усилия к тому, чтобы сорвать технические нововведения в сельском хозяйстве, повышающие урожай.

Так, участник правотроцкистской организации на Украине

ГОЛУБ в беседе с другим участником той же организации МАНУРИНЫМ-БРОВАРСКИМ рассказывал последнему о том, как троцкистская организация срывает мероприятия по яровизации хлопка по методу академика ЛЫСЕНКО и расширению посева хлопка:

«Он мне рассказал, показывает об этой беседе МАНУРИН-БРОВАРСКИЙ, что руководством троцкистской террористической организации были даны директивы – задержать посылку ядов на места, чтобы сорвать протравливание хлопка к севу.

Кроме того, в ряде мест яровизированные семена удалось высеять позже установленного срока, чтобы дискредитировать идею яровизации. Я сеял его там, где конкретно эти вредительские директивы были проведены. ГОЛУБ называл мне несколько районов, из которых вспоминаю Скадовский и Хорловский».

(Из показаний МАНУРИНА-БРОВАРСКОГО, 14 января

1937 года).

О вредительской работе в области сельского хозяйства в этой области показывает ШИЛЬМАН.

«Наша правотроцкистская организация вела значительную вредительскую работу по МТС[51].

Новые МТС мы строили в населенных пунктах и на голом месте, трактора стояли круглый год под открытым небом и портились.

Мы сознательно неправильно определяли количество тракторов, подлежащих ремонту, направляли несвоевременно запасные части или засылали те части, которые не нужны.

Нами проводилось вредительство в области землеустройства при определении границ колхозов, при выдаче им госактов на вечное пользование землей. Был допущен ряд грубейших нарушений прав и границ колхозного землепользования, в результате чего много сот колхозов считают себя обиженными неправильными отрезками земли».

(Из показаний ШИЛЬМАНА, 2 июля 1937 года).

Большую подрывную деятельность бухаринцы-рыковцы и троцкисты развернули в области животноводства.

Вот что показывает руководитель правотроцкистской антисоветской организации в Западной области ШИЛЬМАН:

«Особое значение мы придавали вредительству в области животноводства.

В этой части нашей организации удалось распространить ряд серьезных инфекционных заболеваний среди лошадей – менингит, анемию; свиней – чума, бруцеллёз и проч.

Распространение этих инфекций среди скота нам удавалось достигнуть благодаря тому, что мы умышленно не принимали мер к установлению строгого карантина, а наоборот: завоз горючего, с/х машин, семян и др. планировался так, что неизбежно нужно было проезжать через пораженные районы, а это приводило к распространению заразы.

Вредительство в животноводстве нами организовано также и тем, что предохранительные прививки сами являлись источниками распространения заразы».

(Из показаний ШИЛЬМАНА, 3 июля 1937 года).

О вредительстве в животноводстве на Урале показал КАБАКОВ:

«В первую очередь наша провокационно-вредительская деятельность была направлена нами по линии искусственного, вредительского вывода из строя колхозных лошадей на лесозаготовках в 1932–1933 годах. Благодаря участникам нашей организации в лесной промышленности во главе с СОВЕТНИКОВЫМ подавляющее большинство колхозных лошадей /по Уралу/ было мобилизовано на лесозаготовки свыше 100 тысяч лошадей и направлялись на те участки лесозаготовок, где имелись явно недостаточные запасы фуража, в то время как второстепенные районы лесозаготовок были обеспечены овсом и сеном в избытке».

(Из показаний КАБАКОВА, 25 июля 1937 года).

Диверсионная работа и вредительство велись бухаринцами-рыковцами и троцкистами также на других участках социалистического строительства.

Бухаринцы-рыковцы старались распространять среди населения массовые эпидемические заболевания.

Вот, что показывает по этому поводу ШИЛЬМАН:

«В области здравоохранения также проведена большая вредительская работа. Область не выходит из полосы эпидемий – не только сезонные эпидемии, как дизентерия, скарлатина, дифтерит, но и тифы имеют прочные очаги в Западной области и принимают в отдельные периоды очень острые формы».

(Из показаний ШИЛЬМАНА, 2 июля 1937 года).

Вредительская работа велась и в судебных органах. Вот что показывает, например, участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ГРИБОВ:

«В 1929 году, в связи с моим переходом на работу в областной суд, КОМАРОВ дал мне установки следующего характера: закон является сильным средством, которое нужно умело использовать в борьбе с руководством партии, поэтому требуется взять такую линию, чтобы советский закон при его практическом применении своим острием обращался бы против существующего режима и дискредитировал его в глазах массы, нужно действовать так, чтобы ослабить силу репрессий по отношению к недовольным существующим строем и, в частности, той категории населения деревни, которая ущемлена политикой СТАЛИНА.

Наша деятельность шла в направлении: смазывания остроты наказания, замены тяжких наказаний – отбыванием принудительных работ, содержанием в исправтруддомах и т. д. Это облегчалось существованием так называемой “пенитенциарной системы”, являвшейся результатом деятельности правых, сидевших в Наркомюсте. Пенитенциарная система фактически сводила всю карательную политику советской власти к нулю. Уголовный кодекс фактически не применялся, закон искажался, и выносимые нами приговори по политическим делам с одобрения Верховного суда и Главной прокуратуры являлись издевательством над наказанием.

Налицо была фальсификация статей. К кулацкому элементу применялись смягчающие статьи. Статьи по делам контрреволюционных преступлений (58-2, 11, 58–10, 58-8) заменялись статьями, предусматривающими мягкие наказания.

Такая “карательная” политика проводилась и народными судами».

(Из показаний ГРИБОВА, 25 апреля 1937 года).

Большое внимание правотроцкисты обращали на идеологический фронт.

Вот что показывает один из руководителей правотроцкистской организации на Украине – ПОПОВ:

«По договоренности с ЯКИРОМ я должен был взять на себя руководство всей деятельностью правотроцкистской организации на культурно-идеологическом фронте. Мы исходили из того, что, прибрав постепенно, “тихой сапой” к рукам этот важнейший участок массовой культурно-воспитательной работы, имеющей в условиях Украины исключительное значение, мы сможем превратить его в один из плацдармов в борьбе с партийным руководством, в рассадник враждебной партии правотроцкистской идеологии.

Сидевшие в партийном аппарате и на руководящих участках культурно-идеологического фронта троцкисты и “леваки” – АШРАФЯН, ДЗЕНИС, СЕНЧЕНКО и другие проводили в деле национальной политики и подготовки большевистских украинских кадров вредительскую линию. Они совершенно игнорировали национальный момент при расстановке кадров.

Беспощадное исключение из партии, ничем не обоснованная травля молодых украинских работников на теоретическом фронте, в Институте красной профессуры, в различных высших учебных заведениях за малейшие ошибки возводились ими в принцип.

Дело правильной подготовки, воспитания, выращивания и выдвижения большевистских украинских кадров на теоретическом фронте было в полном загоне.

Вся эта вредительская практика, прикрывавшаяся обычно левой фразой, происходила на моих глазах. Я видел ее каждый день и прикрывал своим авторитетом Секретаря ЦК КП(б). Я делал это потому, что понимал весь вред для партии подобной практики, понимал, что она озлобляет людей, отталкивает их от партии в лагерь националистов, дает материалы националистам для их борьбы против партии.

Возьмем прежде всего вопросы истории Украины. Вместо воспитания молодых украинских кадров и молодых кадров научных работников в духе любви к истории украинского народа, его прошлому, вместо правильного марксистского анализа жизни и деятельности таких людей, как Богдан ХМЕЛЬНИЦКИЙ, их огулом клеймили как националистов и помещиков в исторических журналах, статьях и программах.

Выходило, что в истории Украины главными действующими лицами были националисты. Это, конечно, явилось подарком для националистов сегодняшнего дня, ибо вооружало их новыми материалами для борьбы против партии.

Осенью 1935 года, накануне известного решения ЦК ВКП(б) об ошибках ПОКРОВСКОГО и его школы, я выпустил под своей редакцией сборник статей ПОКРОВСКОГО об Украине, где этой истории давалось антимарксистское освещение. Составленный к атому сборнику троцкистом АБРАМОВЫМ указатель имен, содержащий в себе характеристики, является ярким образчиком проводившейся нами троцкистской вредительской работы.

То же самое следует сказать об освещении истории украинской литературы и театра, где мною было предоставлено широкое поле деятельности участникам троцкистской организации ЩУПАКУ, КОВАЛЕНКО и другим, выступавшим в качестве “критиков”.

Вся вредительская контрреволюционная деятельность на культурно-идеологическом фронте Украины, проводившаяся под моим непосредственным личным руководством, преследовала одну цель – создать партии новые трудности, усилить озлобление против нее и тем самым подготовить общественное мнение к благоприятному восприятию последствий военного переворота».

(Из показаний ПОПОВА, 2 и 7 июля 1937 года).

Центр бухаринско-рыковской антисоветской организации старался внедрить своих участников в среду советской молодежи.

В показаниях на следствии участник бухаринско-рыковской антисоветской организации ПЕТРОВСКИЙ-ЛИПЕЦ говорит следующее:

«…В вузax и втузах была развернута работа по пропаганде террора. По линии центра эту работу организовывал БУХАРИН. Вся работа, проводимая антисоветским центром среди молодежи и интеллигенции, была пронизана одной мыслью: разжечь у молодежи лютую непримиримую ненависть к нынешнему руководству, страстное стремление физического истребления сталинских захватчиков власти.

Систему, которой он придерживался в своей работе, БУХАРИН характеризовал следующим образом:

“Чтобы овладеть душой молодежи, необходимо захватить в свои руки кафедры социально-экономических дисциплин”».

(Из показаний ПЕТРОВСКОГО-ЛИПЕЦ, 23 июня 1937 года).

Следует особо остановиться на подрывной деятельности троцкистов-зиновьевцев и бухаринцев-рыковцев, направленной на срыв стахановского движения. Понятно, что стахановское движение, представляющее собой, по определению тов. СТАЛИНА, крупный шаг на пути к коммунизму, было встречено с такой злобой правотроцкистскими реставраторами капитализма, фашистскими агентами.

Вот что показал на следствии руководитель троцкистской антисоветской организации в Донбассе САРКИСОВ:

«…Я считаю необходимым следствию показать о тех основных каналах, по которым шла вредительская и диверсионная работа.

Каналы эти следующие:

1. Саботаж и срыв стахановских методов работы.

Стахановское движение застало нас врасплох. Открыто выступить против стахановского движения было бы сумасшествием и совершенно невозможным.

При встрече с ПЯТАКОВЫМ во время декабрьского Пленума ЦК ВКП(б) (1935 г.), на котором я выступил с речью о стахановском движении среди шахтеров, он резко упрекал меня за медлительность и вялость нашей вредительской работы.

Считаю необходимым сообщить следствию несколько более подробно содержание этой беседы ПЯТАКОВА со мной. Он говорил так: “Рост промышленности выбивает из-под наших ног всякие остатки почвы. В годы первой пятилетки мы зевали, а наши люди на местах стали даже увлекаться социалистическим соревнованием. Это была наша огромная ошибка. И троцкисты, и зиновьевцы еще тогда должны были приступить к активному вредительству.

Теперь нам нужно торопиться и наверстать упущенное. В этом отношении вы (обращался он ко мне) должны всеми мерами подорвать стахановское движение”.

…Директиву ПЯТАКОВА “потушить кочегарку Союза”, больше всего мы старались выполнять нашей разрушительной деятельностью по подготовительным работам. Этой нашей мерзкой работой мы, троцкистско-правые вредители, сажали стахановцев во многих шахтах на такой узкий фронт работы, где им развернуться негде было, и они снижали свою производительность, теряли заработок».

(Из показаний САРКИСОВА, 19 августа 1937 года).

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Раздел: Борьба против социалистической индустриализации страны.

Материалы к разделу «Борьба против социалистической индустриализации страны»

Социалистическая индустриализация нашей страны, проводившаяся партией большевиков под руководством товарища СТАЛИНА, встретила ожесточенное сопротивление бухаринцев-рыковцев. Противники построения социализма в нашей стране выступили против основного пути социалистического строительства – против социалистической индустриализации.

Бухаринцы-рыковцы маскировали это содержание своей политической платформы.

Не рискуя на первых порах открыто выступить с требованием отказа от индустриализации, они атаковали генеральную линию партии в вопросе о темпах социалистической индустриализации.

Требование снизить темпы индустриализации было выставлено бухаринцами-рыковцами в 1928 году.

В «Заметках экономиста» – статье, которая была опубликована без ведома ЦК ВКП(б) и явилась первой платформой бухаринцев-рыковцев по хозяйственным вопросам, БУХАРИН пытался доказать, что «промышленность в своем развитии натыкается на границы этого развития».

«…Очевидно, – писал БУХАРИН, – взяты недостаточно правильные соотношения между ростом текущего производства промышленности и ростом капитального строительства промышленности и ростом капитального строительства (как промышленности, так и всего обобществленного сектора в целом); если нет кирпича и не может быть в данном сезоне его произведено (по техническим условиям) больше определенной величины, то нельзя сочинять программы строительства, превышающие этот предел, и вызывать этим спрос, который не может быть покрыт, ибо, сколько ни форсируй строительство дальше, все равно из воздуха не сделаешь фабричных зданий и жилищ (к этому вопросу мы еще вернемся при обсуждении проблемы капитальных затрат); очевидно, также, что границы развития даны производством сырья: хлопок, шерсть, лен и т. д. равным образом не могут быть добыты из воздуха. Но, как ведомо всем, эти предметы суть продукты сельскохозяйственного производства, и их недостаточность является причиной недостаточного развития валовой продукции промышленности, которая не может, в свою очередь, покрыть целиком ни спроса городского, ни спроса деревенского населения»[52].

Утверждения БУХАРИНА сводились к следующему: высокие темпы индустриализации должны быть снижены, потому что:

1) они являются причиной «угрожающего» отставания сельского хозяйства, которое поставлено «в крайне невыгодные условия»;

2) ускорение развития индустрии наталкивается на сырьевые лимиты, т. е. на то же отставание сельского хозяйства;

3) для реализации планов капитального строительства [недостаточно] материалов («сколько ни форсируй строительство дальше, все равно из воздуха не сделаешь фабричных зданий и жилищ», – издевался БУХАРИН);

4) темпы индустриализации нельзя усиливать, потому что они лишают нас резервов;

5) быстрая индустриализация невозможна, потому что в стране она обострит товарный голод и приведет к общему хозяйственному кризису.

В то же время бухаринцы-рыковцы хотели усыпить бдительность партии и рабочего класса в вопросе о темпах индустриализации.

«Темп развертывания нашей промышленности неслыханно высок»[53], для того, чтобы добиться снижения темпов социалистической индустриализации, демобилизовать партию и рабочий класс.

На XVI съезде партии товарищ СТАЛИН разоблачил эту подлую уловку бухаринцев-рыковцев:

«…1) нельзя смешивать темп развития промышленности с уровнем ее развития;

мы дьявольски отстали в смысле уровня развития нашей промышленности от передовых капиталистических стран;

только дальнейшее ускорение темпа развития нашей промышленности даст нам возможность догнать и перегнать в техническо-экономическом отношении передовые капиталистические страны;

люди, болтающие о необходимости снижения темпа развития нашей промышленности, являются врагами социализма, агентами наших классовых врагов (аплодисменты)»[54].

Вся «аргументация» бухаринцев-рыковцев была построена на обмане и демагогии. Задача ликвидации отставания сельского хозяйства могла быть разрешена только путем быстрых темпов социалистической индустриализации, развития производственной смычки рабочего класса с основными массами крестьянства и социалистической переделке сельского хозяйства.

«Узкие места» – например, недостаток строительных материалов, нехватка сырья, не были неодолимыми преградами. Партия большевиков под руководством товарища СТАЛИНА подняла широчайшие массы трудящихся на преодоление «узких мест», на борьбу с классовым врагом за выполнение напряженного народно-хозяйственного плана в сокращенные сроки.

К отказу от индустриализации сводилась и борьба бухаринцев-рыковцев против преимущественного развития основы социалистической индустриализации – производства средств производства, тяжелой индустрии. Бухаринцы-рыковцы требовали поставить на первый план легкую индустрию.

В этом требовании отчетливо сказалась реставраторская сущность политической программы бухаринцев-рыковцев.

Ополчаясь против создания в СССР мощной базы тяжелой индустрии, они восставали против положения, незыблемо установленного Лениным:

«Единственной материальной основой социализма может быть крупная машинная промышленность, способная реорганизовать и земледелие»[55]. Капитулянтская платформа бухаринцев-рыковцев в вопросе об индустриализации страны призывала к равнению на «узкие места» народного хозяйства вместо их преодоления.

Это стремление принизить руководящую роль диктатуры пролетариата в социалистической переделке народного хозяйства, погасить активность и энергию широких масс трудящихся сказалось в борьбе бухаринцев-рыковцев против народно-хозяйственного плана пролетарского государства.

Для партии большевиков план был и является орудием социалистического наступления на классовых врагов, директивой, направленной к мобилизации всех ресурсов, к преодолению всех и всяческих «узких мест». На основе народно-хозяйственных планов партия поднимала активность рабочего класса, трудящегося крестьянства, вела их на борьбу с классовым врагом, на преодоление трудностей.

Бухаринцы-рыковцы утверждали, что народно-хозяйственный план должен лишь «наметить условия правильного сочетания различных сфер производства и потребления и различных сфер производства между собою или, другими словами, условия подвижного экономического равновесия»[56].

По сути дела, народно-хозяйственный план в толковании бухаринцев-рыковцев отбрасывал в сторону какие бы то ни было задачи социалистической реконструкции.

«…Относительная обесплановость – или относительная плановость – хозяйства переходного периода, писал БУХАРИН, имеет своей основой существование мелких хозяйств, форм рыночной связи, т. е. значительных элементов стихийности. Поэтому и сам план имеет особую природу: это вовсе не более или менее “законченный” план развитого социалистического общества. В этом плане есть много элементов предвидения стихийной равнодействующей (например, исчисление урожая, товарной массы хлеба, товарной массы продуктов крестьянского производства вообще, а, следовательно, и цен, и т. д., и т. п.), которая становится исходным пунктом для той или другой директивы. Именно поэтому у нас невозможен “идеальный” план»[57].

Содержание политической платформы бухаринцев-рыковцев в вопросе об индустриализации страны сводилось, таким образом, к полному отказу от развития социалистической индустрии быстрыми темпами, отказу от исторической задачи – догнать и перегнать передовые в техническо-экономическом отношении страны.

Этот отказ означал программу капитуляции, программу реставрации капитализма.

Политика бухаринцев-рыковцев в вопросе об индустриализации осуждала страну в условиях враждебного капиталистического окружения на увековечение ее технико-экономической отсталости. Бедняцко-середняцкие крестьянские хозяйства по этой программе должны были по-прежнему прозябать на уровне низкой отсталой техники и терпеть кулацкую кабалу.

Программа бухаринцев-рыковцев, ополчавшаяся против единственного пути к социализму, обрекала нашу страну на реставрацию капитализма. Товарищ СТАЛИН говорил, что победа бухаринцев-рыковцев «…развязала бы силы капитализма, подорвала бы революционные позиции пролетариата и подняла бы шансы на восстановление капитализма в нашей стране»[58]. Программа бухаринцев-рыковцев обрекала нашу страну на поражение в случае нападения капиталистических государств. Ведь советская страна без крепкой и мощной базы тяжелой индустрии, без передовой индустрии металла, машиностроения, угля и нефти не могла бы укрепить свою обороноспособность.

Платформа бухаринцев-рыковцев означала, что они готовы были отдать нашу страну на растерзание международному империализму.

Товарищ СТАЛИН ярко показал, к чему привела бы политика бухаринцев-рыковцев в вопросах индустриализации.

«…Но тогда надо знать и надо отдать себе отчет, к чему привела бы нас подобная политика отодвигания на задний план задач индустриализации. Конечно, мы могли бы из полутора миллиардов рублей валюты, истраченных за этот период на оборудование нашей тяжелой промышленности, отложить половину на импорт хлопка, кожи, шерсти, каучука и т. д. У нас было бы тогда больше ситца, обуви, одежды. Но у нас не было бы тогда ни тракторной, ни автомобильной промышленности, не было бы сколько-нибудь серьезной черной металлургии, не было бы металла для производства машин – и мы были бы безоружны перед лицом вооруженного новой техникой капиталистического окружения. Мы лишили бы себя тогда возможности одержать победу над капиталистическими элементами в стране, – стало быть, мы неимоверно повысили бы шансы на реставрацию капитализма. Мы не имели бы тогда всех тех современных средств обороны, без которых невозможна государственная независимость страны, без которых страна превращается в объект военных операций внешних врагов.

Наше положение было бы тогда более или менее аналогично положению нынешнего Китая, который не имеет своей тяжелой промышленности, не имеет своей военной промышленности и который клюют теперь все, кому только не лень.

Одним словом, мы имели бы в таком случае военную интервенцию, не пакты о ненападении, а войну, войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения»[59].

«Мы оказались бы безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии внутренней и внешней»[60].

«…Были у нас товарищи, которые испугались трудностей и стали звать партию к отступлению. Они говорили: “Что нам ваша индустриализация и коллективизация, машины, черная металлургия, тракторы, комбайны, автомобили? Дали бы лучше побольше мануфактуры, купили бы лучше побольше сырья для производства ширпотреба и побольше бы давали населению всех тех мелочей, чем красен быт людей. Создание индустрии при нашей отсталости, да еще первоклассной индустрии – опасная мечта”.

Конечно, мы могли бы 3 миллиарда рублей валюты, добытых путем жесточайшей экономии и истраченных на создание нашей индустрии, – мы могли бы их обратить на импорт сырья и усиления производства предметов широкого потребления. Это тоже своего рода “план”. Но при таком “плане” мы не имели бы ни металлургии, ни машиностроения, ни тракторов и автомобилей, ни авиации и танков. Мы оказались бы безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии, внутренней и внешней.

Очевидно, надо было выбирать между двумя планами: между планом отступления, который вел и не мог не вести к поражению социализма, и планом наступления, который вел и, как знаете, уже привел к победе социализма в нашей стране.

Мы выбрали план наступления и пошли вперед по ленинскому пути, оттерев назад этих товарищей как людей, которые видели кое-как только у себя под носом, но закрывали глаза на ближайшее будущее нашей страны, на будущее социализма в нашей стране»[61].

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Раздел: Борьба против линии партии по крестьянскому вопросу.

Материалы к разделу «Бухаринско-рыковская контрреволюционная группа в борьбе против линии партии по крестьянскому вопросу»

Ожесточенно борясь против путей и средств построения социализма в нашей стране, т. е. победы социалистического строя, бухаринцы-рыковцы, подобно троцкистам-зиновьевцам, естественно, должны были выступать против политики партии в крестьянском вопросе. И действительно, в этом вопросе, который, как говорил тов. СТАЛИН, «является частью общего вопроса о диктатуре пролетариата и как таковой представляет один из самых животрепещущих вопросов ленинизма», бухаринцы-рыковцы выдвинули свою противоположную ленинизму буржуазную платформу.

Бухаринцы-рыковцы стремились задержать и свернуть развитие совхозов и колхозного движения. Они настаивали на том, чтобы партия и советское правительство отказались от строительства «хлебных фабрик – совхозов» и от все растущей поддержки коллективных хозяйств. Они боролись против систематического и упорного перевода сельского хозяйства на базу крупного производства.

Позиция бухаринцев-рыковцев в крестьянском вопросе сводилась:

к защите увековечения индивидуального крестьянского хозяйства;

к поддержке капиталистического /кулацкого/ хозяйства в деревне;

к отказу от руководства пролетариата основными массами крестьянства для их социалистической переделки.

Нетрудно понять, что эти позиции бухаринцев-рыковцев являлись составной частью их общей программы капитулянтства и реставрации капитализма в СССР.

В целях осуществления своей программы, бухаринцы-рыковцы ожесточенно сопротивлялись социалистической реконструкции промышленности.

Смычку города с деревней, пролетариата с бедняцко-середняцким крестьянством, промышленности с сельским хозяйством они толковали лишь как обмен продукции легкой индустрии города на продукты мелкотоварного отсталого индивидуального крестьянского хозяйства /«ситцевая смычка»/. Бухаринцы-рыковцы изо всех сил старались не допустить развитие новых форм смычки – производственной смычки.

БУХАРИН утверждал, что, если середняку «невыгодно будет производить зерно, он никаких тракторов не захочет, а пойдет плести лапти».

Этими злостными демагогическими утверждениями бухаринцы-рыковцы хотели скрыть тот факт, что производственные стимулы бедноты и середняков ограничены низкой техникой мелкого крестьянского хозяйства. Именно эти предложения бухаринцев-рыковцев, имевших целью увековечить индивидуальное хозяйство, вели к тому, чтобы бедняк и середняк должны были заниматься плетением лаптей.

Разгром бухаринцев-рыковцев – этой кулацкой агентуры, разгром кулака и победа колхозного движения показали, что бедняк и середняк тянулись к трактору, к сельскохозяйственной машине, к социалистической переделке своего хозяйства под руководством пролетариата.

Такой же контрреволюционной демагогией, как цитированное утверждение БУХАРИНА, были заявления бухаринцев-рыковцев о происходившей якобы «размычке» между рабочим классом и крестьянством, о «деградации» сельского хозяйства. Клевета о «размычке» и «деградации» маскировала прямой переход бухаринцев-рыковцев на позицию кулаков, прямой отказ их от руководящей роли рабочего класса в области развития сельскохозяйственного производства.

Разоблачив бухаринцев-рыковцев, тов. СТАЛИН показал, что в крестьянском вопросе налицо были два различных плана хозяйственной политики – план партии большевиков, рассчитанный на социалистическую переделку сельского хозяйства и разгром кулачества, и капитулянтский план бухаринцев-рыковцев, рассчитанный на реставрацию капитализма в нашей стране.

«…Мы имеем, – говорил тов. СТАЛИН, – дело с двумя различными планами хозяйственной политики.

План партии:

Мы перевооружаем (реконструкция) промышленность.

Мы начинаем серьезно перевооружать сельское хозяйство (реконструкция).

Для этого надо расширять строительство колхозов и совхозов, массовое применение контрактаций и машинно-тракторных станций как средства установления производственной смычки между индустрией и сельским хозяйством.

Что касается хлебозаготовительных затруднений в данный момент, то необходимо признать допустимость временных чрезвычайных мер, подкрепленных общественной поддержкой середняцко-бедняцких масс как одно из средств сломить сопротивление кулачества и взять у него максимально хлебные излишки, необходимые для того, чтобы обойтись без импорта хлеба и сохранить валюту для развития индустрии.

Индивидуальное бедняцко-середняцкое хозяйство играет и будет еще играть преобладающую роль в деле снабжения страны продовольствием и сырьем, но оно одно лишь уже недостаточно, – развитие индивидуального бедняцко-середняцкого хозяйства надо дополнить поэтому развитием колхозов и совхозов, массовой контрактацией, усиленным развитием машинно-тракторных станций для того, чтобы облегчить вытеснение капиталистических элементов из сельского хозяйства и постепенный перевод индивидуальных крестьянских хозяйств на рельсы крупных кол лективных хозяйств, на рельсы коллективного труда.

Но чтобы добиться всего этого, необходимо прежде всего усилить развитие индустрии, металла, химии, машиностроения, тракторных заводов, заводов сельскохозяйственных машин и т. д. Без этого невозможны разрешение зерновой проблемы и реконструкция сельского хозяйства.

Вывод: ключом реконструкции сельского хозяйства является быстрый темп развития нашей индустрии.

План т. БУХАРИНА:

“Нормализация” рынка, допущение свободной игры цен на рынке и повышение цен на хлеб, не останавливаясь перед тем, что это может повести к вздорожанию промтоваров, сырья, хлеба.

Всемерное развитие индивидуального крестьянского хозяйства при известном сохранении темпа развития колхозов и совхозов /тезисы т. БУХАРИНА в июле, речь БУХАРИНА на июльском пленуме./

Заготовки путем самотека, исключающие всегда и при всяких условиях даже частичное применение чрезвычайных мер против кулачества, если даже эти меры поддерживаются середняцко-бедняцкой массой.

В случае недостачи хлеба – ввоз хлеба миллионов на 100 рублей.

А если валюты не хватит на то, чтобы покрыть и ввоз хлеба, и ввоз оборудования для промышленности, то надо сократить ввоз оборудования, а значит, и темп развития нашей индустрии, – иначе у нас будет “топтание на месте”, а то и “прямое падение вниз” сельского хозяйства.

(Н. БУХАРИН. Заметки экономиста).

Вывод: ключом реконструкции сельского хозяйства является развитие индивидуального крестьянского хозяйства.

Вот как оборачивается дело, товарищи.

План т. БУХАРИНА есть план снижения темпа развития индустрии и подрыва новых форм смычки».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 267, 268).

Капитулянтское и реставраторское содержание лежало в основе всех положений бухаринцев-рыковцев, которые они выдвигали в своей борьбе против ленинизма и генеральной линии партии по крестьянскому вопросу.

Для того чтобы лучше замаскировать и протащить защиту кулачества, бухаринцы-рыковцы пытались изобразить кулачество как единую сплошную массу.

Вот, что писал об этих уловках бухаринцев-рыковцев тов. СТАЛИН:

«Третья ошибка т. БУХАРИНА касается вопроса о крестьянстве. Известно, что вопрос о крестьянстве является у нас одним из важнейших вопросов в нашей политике. Крестьянство в наших условиях состоит из различных социальных группировок, а именно: из бедноты, середняков и кулаков. Понятно, что наше отношение к этим группировкам не может быть одинаково. Беднота как опора рабочего класса, середняк как союзник и кулак как классовый враг – таково наше отношение к этим социальным группировкам. Все это понятно и общеизвестно. Однако т. Бухарин смотрит на это дело несколько иначе. При характеристике крестьянства у него выпадает факт дифференциации, исчезает куда-то наличие социальных группировок и остается лишь одно серое пятно, называемое деревней. У него и кулак – не кулак, и середняк – не середняк, а какая-то сплошная нищета в деревне. Он так и говорил здесь в своей речи: разве наш кулак может быть назван кулаком? Да это ведь нищий – говорил он. А наш середняк – разве он похож на середняка? – заявил здесь т. Бухарин, – Это ведь нищий, живущий впроголодь. Понятно, что такой взгляд на крестьянство является в корне ошибочным взглядом, несовместимым с ленинизмом.

Ошибка т. Бухарина состоит в том, что он не понимает и не приемлет этой простой вещи, он забывает о социальных группировках в деревне, у него исчезают из поля зрения кулаки и беднота и остается одна лишь сплошная середняцкая масса. Это есть несомненный уклон т. Бухарина вправо в противоположность “левому”, троцкистскому уклону, который не видит в деревне других социальных группировок, кроме бедноты и кулаков, и у которого исчезают из поля зрения середняки».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10 изд., стр. 258, 250).

Бухаринцы-рыковцы добивались того, чтобы партия осуществила их практические предложения в области сельского хозяйства. Эти предложения сводились: к отказу от регулирую щей роли государственных органов на рынке, к отказу от политики усиления нажима на кулачество /индивидуальное обложение, чрезвычайные меры против кулачества/. Все эти предложения, основной целью которых была защита кулацкого производства, объединялись в так называемую «теорию постоянных уступок крестьянству».

Так, например, ТОМСКИЙ выдвигал антиленинский тезис о том, что смычка между пролетариатом и крестьянством «осуществляется путем постоянных известного рода уступок со стороны рабочего класса основной массе крестьянства, учитывая его специфические интересы как мелкого производителя».

ЛЯДОВ, развивая положение, выдвинутое ТОМСКИМ, и клевеща на ЛЕНИНА, утверждал, что якобы ЛЕНИН «учил чутко прислушиваться, в какую же сторону середняк колеблется в данное время – в нашу сторону или в сторону кулака, нэпмана. Но как раз в зависимости от того, в какую сторону середняк колеблется, определяется тактика партии. На этом именно колебании построено учение о смычке с середняком – ловить и чутко прислушиваться – в этом большевистская тактика должна заключаться, – не пропустить того момента, когда середняк начинает резко колебаться в сторону кулака».

Таким образом, «теория постоянных уступок» стремилась выбросить за борт учение ЛЕНИНА о руководящей роли пролетариата в союзе с основными массами крестьянства.

Тов. СТАЛИН разоблачил эту попытку, показав содержание и направление союза пролетариата с основными массами крестьянства.

Тов. СТАЛИН говорил:

«В чем состоит разница между троцкизмом и группой т. Бухарина в вопросе о союзе с крестьянством? В том, что троцкизм высказывается против политики прочного союза с середняцкими массами крестьянства, а бухаринская группа стоит за всякий союз с крестьянством. Нечего и доказывать, что обе эти установки неправильны и они стоят друг друга.

Ленинизм, безусловно, стоит за прочный союз с основными массами крестьянства, за союз с середняками, он не за всякий союз, а за такой союз с середняками, который обеспечивает руководящую роль рабочего класса, укрепляет диктатуру пролетариата и облегчает дело уничтожения классов».

«Под соглашением между рабочим классом и крестьянством, – говорит Ленин, – можно понимать что угодно. Если не иметь в виду, что соглашение с точки зрения рабочего класса лишь тогда является допустимым, правильным и принципиально возможным, когда оно поддерживает диктатуру рабочего класса и является одной из мер, направленных к уничтожению классов, то формула соглашения рабочего класса с крестьянством, конечно, остается формулой, которую все враги советской власти и все враги диктатуры в своих взглядах и проводят». (ЛЕНИН. Сочинения, том XXXVI, стр. 387).

И далее:

«Теперь, – говорит Ленин, – пролетариат держит в руках власть и руководит ею. Он руководит крестьянством. Что это значит – руководить крестьянством? Это значит, во-первых, вести линию на уничтожение классов, а не на мелкого производителя. Если бы мы с этой линии, коренной и основной, сбились, тогда мы перестали бы быть социалистами и попали бы в лагерь тех мелких буржуа, в лагерь эсеров и меньшевиков, которые являются сейчас самыми злейшими врагами пролетариата». (ЛЕНИН. Сочинения, том XXXVI, стр. 399–400).

Вот, она, точка зрения ЛЕНИНА по вопросу о союзе с основными массами крестьянства, о союзе с середняками.

Ошибка группы т. Бухарина по вопросу о середняке состоит в том, что она не видит двойственной природы, двойственного положения середняка между рабочим классом и между капиталистами. «Середняк есть класс колеблющийся», – говорил Ленин. Почему? Потому, что середняк, с одной стороны, труженик, что сближает его с рабочим классом, а с другой стороны – собственник, что сближает его с кулаком. Отсюда – колебания середняка. И это верно не только теоретически. Эти колебания проявляются также на практике ежедневно, ежечасно. «Крестьянин, – говорит Ленин, – как труженик, тянет к социализму, предпочитая диктатуру рабочих диктатуре буржуазии. Крестьянин как продавец хлеба тянет к буржуазии, к свободной торговле, т. е. назад, к “привычному”, старому, “исконному” капитализму». (ЛЕНИН. Сочинения, том ХХIV, стр. 314).

Поэтому союз с середняком может быть прочным лишь в том случае, если он направлен против капиталистических элементов, против капитализма вообще, если он обеспечивает руководящую роль рабочего класса в этом союзе, если он облегчает дело уничтожения классов».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 250–260).

Бухаринцы-рыковцы стремились проводить политику мирного сожительства с кулаком, политику «врастания кулака в социализм» вместо политики большевистской партии, направленной в 1928–1929 гг. на усиление наступления на кулака, а затем – на ликвидацию кулачества на базе сплошной коллективизации.

Так, бухаринцы-рыковцы стремились увековечить кулацкую кабалу и эксплуатацию бедняцко-середняцких масс крестьянства со стороны кулачества.

Антиленинская контрреволюционная теория «врастания кулака в социализм» означала, что бухаринцы-рыковцы выступают против диктатуры пролетариата и стремятся разоружить рабочий класс перед классовыми врагами. Известно, что эта «теория врастания капиталистов в социализм» была разоблачена и разгромлена тов. СТАЛИНЫМ.

В тесном союзе с вредителями типа КОНДРАТЬЕВА, ЧАЯНОВА, ГРОМОНОВА и др. бухаринцы-рыковцы развивали такие контрреволюционные «теории», как «теорию» равновесия секторов советского хозяйства, «теорию» самотека и «теорию» устойчивости мелкокрестьянского хозяйства. Эти буржуазно либеральные «теории» были разоблачены тов. СТАЛИНЫМ в его речи на конференции аграрников-марксистов 27 декабря 1929 года.

В этой речи т. СТАЛИН разоблачил все буржуазно-либеральные теории, которыми правые пытались подменить ленинизм. Так обстояло дело с теорией равновесия секторов советского хозяйства. По этой «теории» выходило, что социалистический и несоциалистический, капиталистический сектора советского хозяйства развиваются рядом, не меняя друг друга, и в ходе этого развития должны слиться в один социалистический поток.

Тов. СТАЛИН вскрыл антимарксистскую сущность этой теории, рассчитанной на какой-то третий, несуществующий – не социалистический и не капиталистический путь развития.

Тов. СТАЛИН показал, что эта теория направлена против марксистско-ленинской теории классовой борьбы, против марксистской теории воспроизводства. Тов. СТАЛИН показал, что нельзя «в продолжение более или менее долгого периода базировать советскую власть и социалистическое строительство на двух разных основах – на основе самой крупной и объединенной социалистической промышленности и на основе самого раздробленного и отсталого мелкотоварного крестьянского хозяйства». Укрупнение этого хозяйства может идти только по двум путям.

«Существует путь капиталистический, состоящий в укрупнении сельского хозяйства посредством насаждения в нем капитализма, путь, ведущий к обнищанию крестьянства и к развитию капиталистических предприятий в сельском хозяйстве, этот путь отвергается нами как путь, несовместимый с советским хозяйством. Существует другой путь, путь социалистический, состоящий в насаждении колхозов и совхозов в сельском хозяйстве, путь, ведущий к объединению мелкокрестьянских хозяйств в крупные коллективные хозяйства, вооруженные техникой и наукой, и к вытеснению капиталистических элементов из земледелия. Мы стоим за этот второй путь.

Стало быть, вопрос стоит так: либо один путь, либо другой, либо назад – к капитализму, либо вперед – к социализму. Никакого третьего пути – нет и не может быть. Теория “равновесия” есть попытка наметить третий путь. И именно потому, что она рассчитана на третий /несуществующий/ путь, она является утопичной, антимарксистской».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 302).

В неразрывной связи с этой теорией стояла также антимарксистская теория «буржуазного типа» /СТАЛИН/, называвшаяся правыми «теория» самотека. «Теория» самотека утверждала, что социалистическое преобразование деревни может пойти стихийным путем, без вмешательства пролетариата и его партии, само собой, путем самотека. Защищая эту теорию, правые старались зачеркнуть принципиальное различие между развитием мелкотоварного крестьянского хозяйства при капитализме и при переходе к социализму и отбросить ленинское положение о ведущей роли пролетариата по отношению к крестьянству.

«При капитализме, – говорил т. СТАЛИН, – деревня шла стихийно за городом, потому что капиталистическое хозяйство города и мелкотоварное хозяйство крестьянина являются в своей основе однотипным хозяйством».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 303).

Иное дело при переходе к социализму, когда мелкокрестьянское хозяйство в своей основе – не однотипно с социалистическим производством в городе.

«Стало быть, чтобы мелкокрестьянская деревня пошла за социалистическим городом, необходимо еще, кроме всего прочего, насаждать в деревне крупные социалистические хозяйства в виде совхозов и колхозов, как базы социализма, могущие повести за собой во главе с социалистическим городом основные массы крестьянства».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 304).

О «теории» устойчивости мелкокрестьянского хозяйства тов. СТАЛИН писал, что она «…имеет своей целью лишь одно: восхваление и упрочение капиталистических порядков. И именно потому, что она имеет такую цель, именно поэтому удалось марксистам так легко разбить эту теорию. Но дело теперь не в этом. Дело в том, что наша практика, наша действительность дает новые аргументы против этой теории, а наши теоретики странным образом не хотят или не могут использовать это новое оружие против врагов рабочего класса. Я имею в виду практику уничтожения частной собственности на землю, практику национализации земли у нас, практику, освобождающую мелкого крестьянина от его рабской приверженности к своему клочку земли и облегчающую тем самым переход от мелкого крестьянского хозяйства к крупному, коллективному хозяйству.

В самом деле, что привязывало, привязывает и будет еще привязывать мелкого крестьянина в Западной Европе к его мелкому товарному хозяйству? Прежде всего и главным образом наличие своего собственного клочка земли, наличие частной собственности на землю. Он копил деньги годами для того, чтобы купить клочок земли, он его купил и, понятно, он не хочет с ним расстаться, предпочитая переносить все и всякие лишения, предпочитая впасть в дикость, лишь бы отстоять свой клочок земли – основу его индивидуального хозяйства. Можно ли сказать, что этот фактор в таком его виде продолжает действовать и у нас, в условиях советских порядков? Нет, нельзя сказать. Нельзя сказать, так как у нас нет частной собственности на землю. И именно потому, что у нас нет частной собственности на землю, у нас нет и той рабской приверженности крестьянина к земле, которая имеется на Западе. А это обстоятельство не может не облегчать перехода мелкокрестьянского хозяйства на рельсы колхозов.

Вот где одна из причин того, что крупным хозяйствам в деревне, колхозам в деревне, удается так легко демонстрировать у нас, в условиях национализации земли, свое превосходство перед мелким крестьянским хозяйством.

Вот где великое революционное значение советских аграрных законов, уничтоживших абсолютную ренту, отменивших частную собственность на землю и установивших национализацию земли.

Но из этого следует, что мы имеем в своем распоряжении новый аргумент против буржуазных экономистов, провозглашающих устойчивость мелкокрестьянского хозяйства в его борьбе с крупным хозяйством».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд. стр. 304–305).

Совершенно ясно, что в крестьянском вопросе, как и в других вопросах, бухаринцы-рыковцы сошлись вместе с троцкистами-зиновьевцами. Иначе не могло и быть. Ведь и те, и другие ополчились против социалистической переделки основных масс крестьянства под руководством диктатуры пролетариата, боролись за реставрацию капитализма.

Вот, что говорил тов. СТАЛИН о единстве взглядов бухаринцев-рыковцев и троцкистов-зиновьевцев по аграрному вопросу:

«Что было бы, если бы мы послушались правых оппортунистов из группы т. БУХАРИНА, если бы отказались от наступления, свернули бы темп развития индустрии, задержали бы развитие колхозов и совхозов и базировались бы на индивидуальном крестьянском хозяйстве?

Мы наверняка сорвали бы нашу индустрию, загубили бы дело социалистической реконструкции сельского хозяйства, остались бы без хлеба и расчистили бы дорогу для засилья кулачества. Мы сидели бы у разбитого корыта.

Что было бы, если бы мы послушались “левых” оппортунистов из группы ТРОЦКОГО – ЗИНОВЬЕВА и открыли бы наступление в 1926/27 гг., когда мы не имели никакой возможности заменить кулацкое производство производством колхозов и совхозов?

Мы наверняка сорвались бы на этом деле, продемонстрировали бы свою слабость, усилили бы позиции кулачества и вообще капиталистических элементов, толкнули бы середняка в объятия кулачества, сорвали бы наше социалистическое строительство и остались бы без хлеба. Мы сидели бы у разбитого корыта.

Результаты – те же самые.

Недаром говорят у нас рабочие: “пойдешь налево – придешь направо”».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 390).

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Раздел: О характере нашей революции и возможности построения социализма в одной стране.

(Исторические корни контрреволюционной группы бухаринцев-рыковцев)

Материалы к разделу «О характере нашей революции и возможности построения социализма в одной стране» (Исторические корни контрреволюционной группы бухаринцев-рыковцев)

Переход бухаринцев-рыковцев на позиции фашистской контрреволюции и превращение их в наемных агентов иностранных разведок были также не случайны, как и эволюция троцкистов-зиновьевцев.

С давних пор БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ боролись против ЛЕНИНА и большевистской партии по всем основным вопросам пролетарской революции, диктатуры пролетариата и построения социализма в нашей стране.

БУХАРИН выступал против ЛЕНИНА еще в 1909 году, высказывая отзовистские взгляды и ревизируя классическое произведение ЛЕНИНА «Материализм и эмпириокритицизм». Во время первой мировой империалистической войны БУХАРИН вместе с ПЯТАКОВЫМ образовал антипартийную, антиленинскую фракцию, стоявшую в основном на троцкистских позициях. В эти годы БУХАРИН выступал против ленинского лозунга поражения царского правительства в империалистической войне, против ленинского лозунга права наций на самоопределение, против борьбы за демократические свободы.

Направление БУХАРИНА и ПЯТАКОВА ЛЕНИН называл по аналогии с экономизмом 90-х годов – «империалистическим экономизмом», карикатурой в марксизме.

О БУХАРИНЕ и ПЯТАКОВЕ ЛЕНИН писал, «…что они залезли в болото и что их “идеи” ничего общего ни с марксизмом, ни с революционной социал-демократией не имеют».

(ЛЕНИН. Сочинения, том XXX, стр. 251).

В годы войны БУХАРИН повел ожесточенную борьбу против ЛЕНИНА в вопросе о государстве, БУХАРИН занял полуанархическую, враждебную ленинизму, враждебную диктатуре пролетариата позицию.

Эти выступления БУХАРИНА встретили резкий отпор со стороны ЛЕНИНА. ЛЕНИН подчеркивал, что БУХАРИН «…

вместо разоблачения каутскианцев помог им своими ошибками».

Вот что говорил об этих антиленинских выступлениях БУХАРИНА тов. СТАЛИН:

«…По мнению Бухарина, рабочий класс должен быть принципиально враждебен ко всякому государству, в том числе и к государству рабочего класса…

Позиция Бухарина, изложенная в его статье в “Интернационале молодежи”, есть позиция отрицания государства в период, переходный от капитализма к социализму. Тов. Бухарин проглядел здесь “мелочь”, а именно – он проглядел целый переходный период. И когда рабочий класс не может обойтись без своего собственного государства, если он действительно хочет подавлять буржуазию и строить социализм».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма». 10-е изд., стр. 273–274).

Антиленинские позиции БУХАРИНА по вопросу о государстве были тесным образом связаны с его каутскианскими меньшевистскими взглядами на империализм. Уже в эти годы БУХАРИН высказывал враждебные ленинизму «идеи», которые впоследствии были развиты в социал-демократическую «теорию организованного капитализма».

Вот, что писал БУХАРИН в 1917 году: «Прежний раздробленный и неорганизованный капитализм заменяется капитализмом организованным…

Уничтожает ли этот новый тип капиталистических отношений противоречия капиталистического общества?

Уничтожает ли он прежде всего анархию современного способа производства?

Если ограничиваться только рамками государственной организации, т. е. рамками капиталистического отечества, то можно ответить на этот вопрос в утвердительном смысле».

(Журнал «СПАРТАК» № 2, стр. 6; Журнал «СПАРТАК» № 10, стр. 6).

Необходимо особо подчеркнуть, что уже в 1917 году БУХАРИН усердно развивает троцкистский контрреволюционный «тезис» о невозможности построения социализма в одной стране. На VI съезде партии в августе 1917 года БУХАРИН пытался доказать, что революция в России пройдет два фазиса: в первом фазисе она будет поддержана крестьянством, а во втором фазисе крестьянство, получив землю, порвет с пролетариатом, и последний сможет быть поддержан только рабочим классом Западной Европы.

Это выступление БУХАРИНА, направленное против социалистической революции, было тогда же, на VI съезде, беспощадно разоблачено тов. СТАЛИНЫМ.

«Его анализ неверен в самой основе, – говорил о БУХАРИНЕ тов. СТАЛИН, – по его мнению, в первом этапе мы идем к крестьянской революции. Но ведь она не может не встретиться, не совпасть с рабочей революцией. Не может быть, чтобы рабочий класс, составляющий авангард революции, не боролся вместе с тем за свои собственные требования. Поэтому я считаю схему т. Бухарина непродуманной.

Второй этап по т. Бухарину – революция пролетарская при поддержке Западной Европы без крестьян, которые получили землю и удалились. Но против кого направлена эта революция?

Тов. Бухарин в своей игрушечной схеме не дает на это ответа».

(Протоколы VI съезда РСДРП(б). Партиздат, 1934 г., стр. 138).

Свои троцкистские «идеи» о невозможности построения социализма в одной стране БУХАРИН неоднократно высказывал в 1917 году, подчеркивая отсутствие внутренних сил для построения социализма в России.

Вот, что писал БУХАРИН в то время: «…Прочная победа российского социалистического пролетариата невозможна без пролетарской революции в Европе…

Но пролетариат не может уже оставаться в пределах имущественных отношений буржуазного общества. Он идет к власти и к социализму. Однако эта задача, которая “ставится на очередь” и в России, не может быть разрешена “внутри национальных границ”. Здесь рабочий класс натыкается на непреодолимую стену, которая может быть пробита только тараном международной рабочей революции».

(Из статьи «Классовая борьба и революция в России». Н. Бухарин. От крушения царизма до падения буржуазии. Изд. «Пролетарий», 1925 г. Стр. 7–8).

«…Международная революция означает не только чисто политическое подкрепление русской революции. Она означает и хозяйственное подкрепление.

Обрезанные войной экономические связи восстанавливаются. Победа пролетариата на Западе дает возможность планомерно лечить хозяйственные раны в России высокоразвитой западноевропейской техникой. Хозяйственная отсталость России возмещается высоким экономическим уровнем Европы, а русское хозяйство быстро втягивается – при победе пролетариата на Западе – в общеевропейскую социалистическую организацию».

(Н. Бухарин. «Громят Советы». На подступах к Октябрю. Госиздат. 1926 г., стр. 146–147).

В декабре 1917 года БУХАРИН выступал против ареста вождей гражданской войны – кадетов. Это выступление, капитулянтское по своему характеру, встретило отпор со стороны тов. СТАЛИНА.

В 1918 году БУХАРИН возглавил антипартийную капитулянтскую фракцию «левых» коммунистов, боровшихся против социалистического строительства, против достижения необходимой для страны «передышки».

Вот что писал ЛЕНИН в то время о БУХАРИНЕ:

«Факты говорят, что Бухарин отрицал возможность германского наступления, сеял иллюзии, которыми на деле, вопреки своему желанию, помогал германским империалистам, мешал росту германской революции».

(ЛЕНИН В. И. Сочинения, том XXII, стр. 308).

БУХАРИН выражал готовность идти на утрату советской власти. С целью обосновать свою капитулянтскую политику БУХАРИН продолжал утверждать, что в России невозможно построить социализм.

Вот что писал орган БУХАРИНА и его группы:

«Русская революция, перестав ставить ставку на европейскую революцию, тем самым подписала бы себе смертный приговор. В одной стране, к тому же стране отсталой, нельзя проводить в жизнь социализм». (Коммунист, № 2. 1918 г. Статья о внешней политике).

Капитулянт БУХАРИН и его группа сопровождали свою предательскую линию и отказ от строительства социализма клеветническим утверждением о термидорианском перерождении нашей партии.

В тезисах «левых» коммунистов, внесенных на VII съезд партии, БУХАРИН писал: «Политика руководящих учреждений партии была политикой колебаний и компромиссов… Социальной основой такой политики был процесс перерождения нашей партии из чисто пролетарской в общенародную… Партия, вместо того чтобы поднимать до себя крестьянские массы, спустилась сама до их уровня, из авангарда превратилась в середняка».

(VII съезд партии. Стенографический отчет. Тезисы о войне и мире, предложенные партсъезду группой противников заключения мира, стр. 202).

Известно, что капитулянтская группа БУХАРИНА – ПЯТАКОВА не только теоретически выражала готовность идти на утрату советской власти, но и стремилась осуществить «тезис» на практике. БУХАРИН и ПЯТАКОВ вели переговоры с левыми эсерами об устройстве антисоветского переворота и аресте В. И. ЛЕНИНА.

Лишь совсем недавно стало известно, что БУХАРИН готовил контрреволюционный переворот по указаниям и под диктовку агентов ПИЛСУДСКОГО – польских шпионов и диверсантов, резидентов шпионской организации ПИЛСУДСКОГО – так называемой ПОВ (польская организация войсковая).

Вот что показал на допросе видный поляк, разоблаченный польский шпион УНШЛИХТ: «К началу 1918 года ПИЛСУДСКИЙ уже находился в контакте с Францией, стремившейся заставить Советскую Россию продолжать войну с Германией. Поэтому наша организация боролась против заключения Брестского мира и еще в Петрограде вошла в контакт с “левыми коммунистами”. Переговоры с БУХАРИНЫМ вели ДОЛЕЦКИЙ, БОБИНСКИЙ и главным образом ЛЕЩИНСКИЙ.

Кажется, в феврале 1918 года в Петрограде ЛЕЩИНСКИЙ сообщил мне, что БУХАРИН ведет переговоры с левыми эсерами об аресте Совнаркома во главе с ЛЕНИНЫМ.

На совещании нашей организации, после переезда в Москву, у меня на квартире в “Люксе”, мы обсудили этот вопрос и решили принять участие в готовящемся антисоветском перевороте.

После этого состоялось совещание “левых коммунистов”, на котором от нас участвовали ДОЛЕЦКИЙ, БОБИНСКИЙ и ЛЕЩИНСКИЙ. На этом совещании было принято уже общее определенное решение снять советское руководство и в первую очередь арестовать Ленина. От имени этого совещания БУХАРИН с нашего и моего, в частности, ведома пошел на практические разговоры с левыми эсерами».

(Из показаний УНШЛИХТА, 20 июня 1937 года).

Это же подтверждает другой член «ПОВ» – ПЕСТКОВСКИЙ:

«ЛЕЩИНСКИЙ, как я и другие члены ПОВ, поддерживал тогда “левых коммунистов” в вопросе подготовки переворота, который имел целью свержение Совнаркома и ареста ЛЕНИНА, а также поддерживал блок “левых коммунистов” с эсерами».

(Из стенограммы очной ставки между арестованными ЛЕЩИНСКИМ Ю. М. и ПЕСТКОВСКИМ С. С., 9 июля 1937 г.)

Таким образом, еще в 1918 году БУХАРИН вместе с троцкистами (ПЯТАКОВ и др.) устраивал антисоветский заговор по заданию иностранных разведок в купе с кулацкой партией левых эсеров.

В 1919 году БУХАРИН выступал против ЛЕНИНА на VIII съезде РКП(б). БУХАРИН вновь пытался протащить уже разоблаченную ЛЕНИНЫМ еще в годы империалистической войны «теорию чистого империализма», он сопротивлялся проведению в жизнь величайших завоеваний Великой пролетарской социалистической революции – самоопределению наций. В этом вопросе БУХАРИН скатился к позиции самых отъявленных великорусских шовинистов.

Эти выступления БУХАРИНА были осуждены ЛЕНИНЫМ и съездом партии.

Следующая вылазка против партии, против ленинизма относится к 1920–1921 гг. Во время профсоюзной дискуссии БУХАРИН выступал с антипартийной синдикалистской платформой, встав на сторону ТРОЦКОГО против ЛЕНИНА и большевистской партии.

Об этих выступлениях БУХАРИНА ЛЕНИН писал: «…Верхом распада идейного являются тезисы Бухарина и К…

Это – полный разрыв с коммунизмом и переход на позицию синдикализма… И логически, теоретически, и практически то, до чего докатился БУХАРИН, означает раскол партии, верный разрыв синдикалистов с партией».

(ЛЕНИН. Сочинения, том XXVI, стр. 92).

«…Чем дальше будет тов. БУХАРИН защищать явно неверное теоретически и обманное политически свое уклонение от коммунизма, тем печальнее будут плоды упрямства».

(ЛЕНИН. Сочинения, том XXVI, стр. 145).

В 1920 году ЛЕНИН в своем отзыве на книгу БУХАРИНА «Экономика переходного периода» дал беспощадную характеристику антимарксистских взглядов БУХАРИНА.

В 1922 году БУХАРИН продолжал охаивать социалистическое строительство в нашей стране и его перспективы. Так, он говорил:

«Мы можем совершенно открыто сказать, что русский социализм, по сравнению с другими, будет выглядеть по-азиатски».

В этом же 1922 году БУХАРИН вместе с РАДЕКОМ на конференции с представителями II и двух с половинного Интернационалов в Берлине дали обещание о том, что советская власть пощадит эсеров, шпионов, диверсантов и террористов и допустит на судебный процесс по делу эсеров представителей II и двух с половинного Интернационалов.

ЛЕНИН расценивал это поведение БУХАРИНА и РАДЕКА как политическую уступку реакционной буржуазии.

(ЛЕНИН. Сочинения, том XXVII, стр. 278).

В том же 1922 году БУХАРИН выступал против монополии внешней торговли. И это выступление БУХАРИНА, предлагавшего сдать буржуазии одну из главнейших командных высот Великой пролетарской социалистической революции, встретило беспощадный отпор со стороны ЛЕНИНА.

ЛЕНИН писал: «…Все рассуждения Бухарина о таможенной политике на практике означают не что иное, как полнейшую беззащитность русской промышленности и прикрытый самой легкой вуалью переход к системе свободной торговли. Против этого мы должны бороться изо всех сил и бороться вплоть до партийного съезда, ибо ни о какой серьезной таможенной политике сейчас, в эпоху империализма, не может быть и речи, кроме системы монополии внешней торговли…

На практике Бухарин становится на защиту спекулянта, мелкого буржуа и верхушек крестьянства против промышленного пролетариата, который абсолютно не в состоянии воссоздать своей промышленности, сделать Россию промышленной страной без охраны ее никоим образом не таможенной политикой, а только исключительно монополией внешней торговли».

(ЛЕНИН. Сочинения, том XXVII, стр. 381).

В 1923 году БУХАРИН развивает взгляды, которые позднее были разработаны им в контрреволюционную «теорию врастания кулака в социализм».

«Чем быстрее налаживается экономическая жизнь, тем скорее пролетариат ассимилирует крестьянство, и крестьянское хозяйство эволюционным путем (через процесс обращения госкредита, кооперации и т. д.), мало-помалу, “врастет” в общесоциалистическую организацию общества».

(«Правда». 1923 год, № 219).

Характерно, что в это же время БУХАРИН путался с троцкистами, участвовал в так называемых «пещерных» совещаниях троцкистско-зиновьевских лидеров. Недаром в 1929 г тов. СТАЛИН напоминал, что БУХАРИН «…недавно еще состоял в учениках у ТРОЦКОГО, вчера еще искал блока с троцкистами против ленинцев и бегал к ним с заднего крыльца».

(СТАЛИН. «Вопросы ленинизма», 10-е изд., стр. 277).

Незадолго до смерти ЛЕНИН писал, что теоретические воззрения БУХАРИНА «…очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики)…»

РЫКОВ так же, как и БУХАРИН, с давних пор вел борьбу против ЛЕНИНА. В годы первой Российской революции 1905–1907 гг., в годы реакции и нового революционного подъема РЫКОВ был заядлым примиренцем. Своей антипартийной деятельностью он поддерживал ТРОЦКОГО, ликвидаторов, отзовистов, всех врагов партии. Неслучайно до вступления в РСДРП(б) РЫКОВ был участником Саратовской объединенной организации эсеров и социал-демократов.

В 1905 году РЫКОВ выступал против предложения ЛЕНИНА о привлечении возможно большего числа большевиков-рабочих в партийный комитет. В 1909 году он боролся против ЛЕНИНА в вопросах партийности в философии, защищая по существу БОГДАНОВА.

Поддержка РЫКОВЫМ троцкистов, богдановцев и ликвидаторов вызывала решительный отпор ЛЕНИНА. ЛЕНИН писал РЫКОВУ в 1910 году, что нужно «…работать дружно (на почве договора), а не подсиживать, не перекидываться к меньшевикам». (Ленинский сборник. 1918, стр. 27).

В 1911 году РЫКОВ, поддерживая стремление ликвидаторов развалить ЦК, также решил уйти из ЦК. По этому поводу ЛЕНИН писал РЫКОВУ: «Если Вы выйдете из ЦК, это будет бегством с поля сражения, предательством большевизма в трудный момент».

(Ленинский сборник. 1918, стр. 33).

За спиной ЛЕНИНА РЫКОВ сговаривался с дезорганизаторами и примиренцами о том, чтобы не допустить ЛЕНИНА на заседание ЦК.

(Архив ИМЛ, письмо Я. Тышки в Краков 27 февраля 1911 г.)

В 1917 году РЫКОВ вместе с КАМЕНЕВЫМ выступал против апрельских тезисов ЛЕНИНА.

«Откуда взойдет солнце социалистического переворота, – говорил РЫКОВ на Апрельской конференции, – я думаю, что по всем условиям обывательского уровня инициатива социалистического переворота принадлежит не нам. У нас нет сил, объективных условий для этого».

(Протоколы УП /Апрельской/ конференции РСДРП(б), Партиздат, 1934 г., стр. 93).

ЛЕНИН характеризовал позицию РЫКОВА на Апрельской конференции как «разрыв с марксизмом», как «пародию на марксизм».

После Октября РЫКОВ вместе с ЗИНОВЬЕВЫМ и КАМЕНЕВЫМ стал штрейкбрехером, предателем, стремившимся погубить Великую Пролетарскую Социалистическую Революцию и заключить соглашение с меньшевиками и эсерами.

Разоблачая штрейкбрехеров и дезертиров типа РЫКОВА, ЛЕНИН подчеркивал, что это дезертирство было неразрывно связано с антипартийными взглядами РЫКОВА в вопросе о характере нашей революции. ЛЕНИН писал:

«Сложившаяся внутри ЦК оппозиция целиком отходит от всех основных позиций большевизма и пролетарской классовой борьбы вообще, повторяя глубоко немарксистские словечки о невозможности социалистической революции в России».

(ЛЕНИН. Соч., т. XXX, стр. 360).

В декабре 1917 года на Московской Областной конференции РЫКОВ заявлял:

«Не может удержаться чисто большевистская власть в этой отсталой стране, в то время как в Европе не произошла социалистическая революция… Силы пролетариата недостаточны для организации социалистического строя».

В это же время РЫКОВ пытался организовать капитулянтов в большевистской фракции Учредительного собрания. По инициативе ЛЕНИНА РЫКОВ в числе других капитулянтов был выведен из бюро фракции Учредительного собрания.

В 1918 году РЫКОВ в один голос с меньшевиками и эсерами на заседании Совнаркома выступил против ленинских предложений о продовольственной диктатуре.

В 1920 году РЫКОВ был в числе децистов, яро выступавших против ЛЕНИНА по вопросам хозяйственного строительства.

ЛЕНИН тогда заклеймил выступления РЫКОВА в защиту коллегиальности.

Мелкобуржуазная антипролетарская закваска РЫКОВА ярко сказалась в его борьбе против ленинского плана электрификации.

РЫКОВ проявил оппортунистическое шатание во время борьбы партии с ТРОЦКИМ, БУХАРИНЫМ и рабочей оппозицией в 1920–1921 гг.

СТАЛИН в письме к ЛЕНИНУ тогда же заклеймил обывательский «реализм» (на самом деле маниловщину) РЫКОВА, все еще критикующего ГОЭРЛО и по уши погрязшего в рутине.

(ЛЕНИН и СТАЛИН. Сборник произведений изучения истории партии. Т. 11., стр. 365).

Таким образом, к защите программы реставрации капитализма, к подлинной роли фашистского агента РЫКОВ был подготовлен долгими годами борьбы против партии.

Недаром участники бухаринско-рыковской антисоветской организации хорошо знали, что РЫКОВ ничего общего с социализмом не имеет.

Вот что показал на следствии активный участник бухаринско-рыковской антисоветской организации АСТРОВ, рассказывая о своих беседах с секретарем РЫКОВА – РАДИНЫМ:

«РАДИН в 1928–33 гг., в разговорах со мной и со всеми другими бухаринцами неоднократно говорил о РЫКОВЕ /и эти высказывания РАДИНА в среде участников бухаринской группы были общеизвестны/, что РЫКОВ “ни в какой социализм в СССР не верит”, что РЫКОВ в этом отношении “верен своей позиции 1917 года” (т. е. капитулянтской позиции в Октябрьские дни, отрицанию им на апрельской конференции 1917 года социалистического характера революции в СССР и т. д.). РАДИН основывал это свое утверждение о РЫКОВЕ на многочисленных беседах с ним по данному вопросу. Сам РАДИН говорил, что, по его мнению, “РЫКОВ прав”, реставрация капитализма в СССР неизбежна, рано или поздно в Москву въедет иностранный генерал на белом коне и т. п.»

(Из показаний АСТРОВА, 16 февраля 1937 года).

Деятельность ТОМСКОГО также представляет собой цепь антиленинских и антипартийных выступлений. ТОМСКИЙ занимал правые тред-юнионистские позиции еще в 1905 году, когда партия боролась с ликвидаторством. ТОМСКИЙ вместе с РЫКОВЫМ требовал заключить соглашение с ликвидаторами и ТРОЦКИМ, сопротивлялся разрыву с ликвидаторами.

Во время первой мировой империалистической войны ТОМСКИЙ был ярым оборонцем. На вопросы ссыльных большевиков о его отношении к войне ТОМСКИЙ ответил, что стоит на оборонческой точке зрения, что он – за ПЛЕХАНОВА, что Россию надо любить такой, какая она есть – пьяненькую, грязную, любить так, как чеховский Фирс любил вишневый сад. Позднее ТОМСКИЙ обвинял московских большевиков в том, что они не объединяются с меньшевиками, и доказывал необходимость создания единой республиканской, т. е. буржуазной партии.

ТОМСКИЙ не принимал участия в Октябрьской революции.

Вся деятельность ТОМСКОГО в профсоюзах еще с дооктябрьского времени являлась деятельностью тред-юнионистского лидера. Недаром партия во главе с ЛЕНИНЫМ неоднократно разоблачала эти тред-юнионистские позиции ТОМСКОГО.

В 1920 году ТОМСКИЙ точно так же, как и РЫКОВ, выступал вместе с децистами против ленинской линии на единоначалие в управлении хозяйством.

Перед XI партсъездом ТОМСКИЙ организовал в профсоюзах фракционную борьбу, пытаясь восстановить профсоюзы против Ленинского Центрального Комитета, противопоставить их партии и освободить от партийного руководства. За это ТОМСКИЙ по предложению ЛЕНИНА был подвергнут суровому партийному взысканию и снят с работы Председателя ВЦСПС.

Сообщник ТОМСКОГО по центру бухаринско-рыковской антисоветской организации В. ШМИДТ показывает: «…Как известно еще после дискуссии с троцкистами о профсоюзах, ТОМСКИЙ и его ближайшие единомышленники подготовляли сговор против партии с так называемой рабочей оппозицией, всячески поддерживая ШЛЯПНИКОВА и его группу в профсоюзах, прикрывая также антипартийные выступления РЯЗАНОВА.

Уже на IV съезде профсоюзов (1922 г.) со стороны ТОМСКОГО и других была прямая попытка использовать профсоюзы в борьбе против линии партии, выразившаяся в провале предложений ЦК, за которые на фракции съезда выступал ЛЕНИН».

(Из показаний ШМИДТА, 23 февраля 1937 года).

В 1923 году ТОМСКИЙ также выступил против генеральной линии партии, защищая меньшевистское противопоставление «защитных» функций профсоюзов – их участию в социалистическом строительстве. И в последующие годы ТОМСКИЙ продолжал группировать силы против партии.

По этому поводу ШМИДТ показывает: «С возвращением ТОМСКОГО в профсоюзы начался усиленный подбор своих людей и расстановка их на важнейшие посты. Обработка людей и их воспитание велось под флагом особой роли профсоюзов, необходимости, мол, придать им наибольшую самостоятельность против “некомпетентного” вмешательства ЦК в вопросы регулирования труда и рабочего законодательства. За этим, конечно, скрывалась особая, оппортунистическая линия ТОМСКОГО и нас, его ближайших единомышленников, по всем кардинальным вопросам политики партии. Таким образом, к VIII съезду профсоюзов образовалась оформленная антипартийная профсоюзная группа, будущее ядро антисоветской нелегальной организации правых, в составе ТОМСКОГО, меня – ШМИДТА /я был тогда народным комиссаром труда и членом президиума ВЦСПС/, МЕЛЬНИЧАНСКОГО, ДОГАДОВА, ФИГАТНЕРА, УГАРОВА Ф., ГИНЗБУРГА Льва, другого ГИНЗБУРГА, ЛУГОВОГО, ИВАНОВА Николая, ЧЕРНЫШЕВОЙ Ольги, КОРОЛЕВА П., ПАВЛОВА А. ЛЕПСЕ Ивана, ЯГЛОМА, НЕМЧЕНКО и УДАРОВА А.».

(Из показаний ШМИДТА, 23 февраля 1937 года).

Такую же характеристику ТОМСКОМУ дает его сообщник РЫКОВ: «Что касается другой составной части организации правых, а именно группы ТОМСКОГО, то характеристикой для этой группы, еще в период жизни ЛЕНИНА, была борьба с партией за влияние на рабочих и перенесение в условия диктатуры пролетариата тех же взглядов на отношение рабочих к труду и его производительности, борьбе за величину заработной платы, на отношение к специалистам и администрации фабрик и заводов, какое имеют место в капиталистических странах. Именно на такого рода позициях группа профессионалистов спаялась в очень дисциплинированную организацию людей, хорошо знавших друг друга. И неслучайно, что эта группа целиком и с большой решительностью вошла в 1928 году в состав контрреволюционной организации правых. Это вытекало из всех более ранних политических тенденций этой группы, ибо борьба за такое же отношение к социалистическому хозяйству (зарплата, администрация, специалисты, соцсоревнование и т. д.), какое имеет место в отношениях между профсоюзами и капиталистическими предприятиями, является ярким проявлением буржуазно-реставраторской идеологии».

(Из показаний РЫКОВА, 16 июня 1937 года).

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Раздел: О характере нашей революции и возможности построения социализма в одной стране

Материалы к разделу «О характере нашей революции и возможности построения социализма в одной стране»

Позиция бухаринско-рыковской контрреволюционной организации и ее руководители в вопросе о характере нашей революции и о построении социализма в одной стране всегда была враждебна позиции большевистской партии, ленинизму. Правда, в отличие от троцкистов-зиновьевцев, бухаринцы-рыковцы не выступали открыто против партии с отрицанием пролетарского, социалистического характера нашей революции и признавали возможность построения социализма в одной стране. Больше того, они даже критиковали троцкистов-зиновьевцев в этом вопросе.

Но дело в том, что признание бухаринцами-рыковцами правильности положений Ленина – Сталина в этом основном и решающем вопросе было признанием формальным.

Товарищ Сталин на XVI съезде партии говорил о бухаринцах-рыковцах:

«…Признавая формально возможность построения социализма в одной стране, они не хотят признавать тех путей и средств борьбы, без которых невозможно построить социализм. Они не хотят признавать, что всемерное развитие индустрии является ключом преобразования всего народного хозяйства на началах социализма. Они не хотят признавать непримиримой классовой борьбы с капиталистическими элементами и развернутого наступления социализма на капитализм. Они не понимают, что все эти пути и средства являются той системой мероприятий, без которых невозможно удержание диктатуры пролетариата и построение социализма в нашей стране. Они думают, что социализм можно построить втихомолку, самотеком, без классовой борьбы, без наступления на капиталистические элементы. Они думают, что капиталистические элементы либо сами отомрут незаметно, либо будут врастать в социализм. А так как таких чудес в истории не бывает, то выходит, что правые уклонисты скатываются на деле на точку зрения отрицания возможности построения социализма в нашей стране.

О правых уклонистах нельзя также говорить, что они отрицают возможность вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма в деревне. Нет, они ее признают, и в этом их отличие от троцкистов. Но, признавая ее формально, они вместе с тем отрицают те пути и средства, без которых невозможно вовлечение крестьянства в дело построения социализма. Они не хотят признавать, что совхозы и колхозы являются основным средством и “столбовой дорогой” вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма. Они не хотят признавать, что без проведения в жизнь политики ликвидации кулачества как класса невозможно добиться преобразования деревни на началах социализма. Они думают, что деревню можно перевести на рельсы социализма втихомолку, самотеком, без классовой борьбы, путем одной лишь снабженческо-сбытовой кооперации, ибо они уверены, что кулак сам врастет в социализм. Они думают, что главное теперь не в высоких темпах развития индустрии и не в колхозах и совхозах, а в том, чтобы “развязать” рыночную стихию, “раскрепостить” рынок и “снять путы” с индивидуальных хозяйств вплоть до капиталистических элементов деревни. Но так как кулак не может врасти в социализм, а “раскрепощение” рынка означает вооружение кулачества и разоружение рабочего класса, то выходит, что правые уклонисты на деле сказываются на точку зрения отрицания возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма»[62].

Формальное признание правыми возможности построения социализма в одной стране было маскировкой бухаринцев-рыковцев. Они не могли открыто выступить против ленинско-сталинской теории построения социализма в одной стране, потому что сразу разоблачили бы свою реставраторскую сущность.

Ведь бухаринцы-рыковцы начали борьбу против партии всего через несколько месяцев после того, как партия разгромила на XV партийном съезде троцкистов.

Поэтому атаки бухаринцев-рыковцев на ленинизм, на генеральную линию партии прежде всего были направлены против путей и средств борьбы большевистской партии и трудящихся масс СССР за социализм. Известно, что путь действительной борьбы за социализм – это путь классовой борьбы. Бухаринцы-рыковцы стали на антиленинские, антипартийные позиции именно в этом коренном вопросе.

«Основное зло правого оппортунизма, – говорил товарищ Сталин, – состоит в том, что он разрывает с ленинским пониманием классовой борьбы и скатывается на точку зрения мелкобуржуазного либерализма»[63].

Мелкобуржуазные либеральные взгляды бухаринцев-рыковцев были развиты главным образом Бухариным в его «теории» врастания капиталистов в социализм еще в 1925 году.

Вот что писал тогда Бухарин: «…Основная сеть наших кооперативных крестьянских организаций будет состоять из кооперативных ячеек не кулацкого, а “трудового” типа, ячеек, врастающих в систему наших общегосударственных органов и становящихся таким путем звеньями единой цепи социалистического хозяйства. С другой стороны, кулацкие кооперативные гнезда будут точно также, через банки и т. д., врастать в эту же систему; но они будут до известной степени чужеродным телом, подобно, например, концессионным предприятиям»[64].

Товарищ Сталин, разоблачая в 1929 году «…всю глубину отхода т. Бухарина от марксистской теории классовой борьбы подчеркивал, что “соль всей цитаты состоит именно в последней фразе о концессионерах”».

«Ибо, – говорил товарищ Сталин, – если концессионеры ставятся на одну доску с кулаками, а кулаки врастают в социализм, то что из этого получается? Из этого получается только одно, а именно, что концессионеры также врастают в социализм, что не только кулаки, но и концессионеры врастают в социализм…Капиталисты города и деревни, кулаки и концессионеры, врастающие в социализм, – вот до какой глупости договорился т. Бухарин, нет, товарищи, не нужно нам такого “социализма”, пусть возьмет его себе т. Бухарин»[65].

Как же характеризовал Бухарин отношение капиталистов к диктатуре пролетариата и к социализму.

«…Предположим, перед нами зажиточный крестьянин, имеющий лишнюю деньгу, желающий накоплять, куда он вносит эти деньги? – В сберегательную кассу, связанную с нашими государственными банками. Крестьянин заинтересован, таким образом, в прочности нашего банка, в прочности нашего государственного режима. Заинтересован очень прочно. А если этот банк дает ему через его кредитную организацию более дешевый кредит, чем бывало при царе, то заинтересованность растет все больше»[66].

В другом месте Бухарин писал:

«Капиталистическая головка как элемент государственного капитализма будет втягиваться в нашу систему и будет преодолена, переработана и вытеснена в процессе нашей хозяйственной борьбы, нашей помощи другим слоям деревни. Так я представляю себе картину того развития, которое нам предстоит»[67].

Таким образом, по Бухарину оказывалось, что капиталисты заинтересованы в сохранении и укреплении диктатуры и пролетариата и социалистического строительства.

Классовую борьбу в условиях диктатуры пролетариата Бухарин считал преходящим фактом, зависящим от неполадок нашего аппарата.

«…Точно так же меняется форма классовой борьбы и в дерев не. Правда, то тут, то там классовая борьба в деревне вспыхивает в прежних своих проявлениях, причем это обострение вызывается обычно кулацкими элементами. Когда, например, кулаки или наживающиеся за чужой счет и пролезшие в органы советской власти люди начинают стрелять по селькорам, это есть проявление классовой борьбы в самой острой форме. Однако такие случаи бывают обычно там, где еще советский местный аппарат является слабым. По мере улучшения этого аппарата, по мере укрепления всех низовых ячеек советской власти, по мере улучшения и усиления местных деревенских партийных и комсомольских организаций такого рода явления будут, как это совершенно очевидно, становиться все более редкими и в конце концов бесследно исчезнут»[68].

В перспективе Бухарин видел потухание классовой борьбы.

«…Мы переживаем такой момент, когда у нас классовые противоречия, особенно в деревне, обостряются.

Они будут обостряться до тех пор, скажем, пока мы не найдем в распоряжении нашего государства такого рода, такой степени и такого количества материальных благ, говоря простым языком, – денег, которыми мы могли бы поднять настолько высоко коллективное хозяйство бедноты и кооперированное хозяйство середняка, что подвели бы его жизненный уровень на высокую ступень развития, при которой кулак не будет являться экономически мощной силой по сравнению с этими оперившимися благодаря нашей помощи хозяйствами, ставшими на путь большего или меньшего обобществления. Тогда начнется другая полоса, тогда классовая борьба начнет утихать»[69].

Пролетарскому государству Бухарин рекомендовал установить мирные отношения с кулаком.

«…B своем собственном государстве рабочий класс, после того как он отбил все нападения врагов и обеспечил мирную строительную работу, уже не проповедует внутри страны граж данской войны, а проповедует внутреннее замирение»[70].

Иной рекомендации не могло и быть, поскольку кулаки, как утверждал Бухарин, были заинтересованы в сохранении советской власти, а советская власть, с другой стороны, должна была, по словам того же Бухарина, получать ресурсы от кулацкого накопления для хозяйственного подъема всей массы крестьянства.

Бухаринцы-рыковцы рассчитывали на рост кулацких, капиталистических хозяйств, фермеров на советской почве.

«…Мне кажется, заявлял Бухарин, что кулак в старом смысле должен действительно отходить на задний план, он обречен на слом, а то, что будет расти в качестве верхушки – кулак нового типа (называйте его не кулак, а как-нибудь по-другому) – это будет зародыш зажиточного капиталистического или полукапиталистического крестьянского фермера. Старый средневековый или полусредневековый тип кулака, по всей вероятности, не будет так расцветать, как он расцветал раньше, рядом с помещиком, на фоне кабальных отношений и неразгороженной земли. Та зажиточная верхушка, которая будет у нас развиваться, будет развиваться на “разгороженной” земле, без помещика, в иных социальных условиях»[71].

Выступления бухаринцев-рыковцев показывали, что они не считают нашу революцию революцией социалистической, хотя прямо об этом не говорят.

Это что писал Бухарин:

«…Главной гарантией социалистического строительства у нас есть забота о наиболее благоприятном сочетании классовых сил, которое обеспечивало бы нам возможность дальнейшего строительства социализма… забота о сочетании “пролетарской революции” с “крестьянской войной” в новой форме, на этот раз “строительной” форме. Это – главное»[72].

Под «крестьянской войной» Маркс и Энгельс понимали дви жение, направленное против феодалов. «Крестьянская война» в «строительной форме» могла означать лишь развитие буржуазных отношений в деревне. Недаром бухаринцы-рыковцы ополчались против колхозников как столбовой дороги к социализму и ставили ставку на устойчивость индивидуального крестьянского хозяйства.

«…У нас некоторые товарищи считают, – утверждал Бухарин, – что главный путь к социализму – это колхоз. Я считаю это утверждение неправильным. Столбовая дорога пойдет через обыкновенную кооперацию – сбыт, закупку, кредит – словом, через сельскохозяйственную кооперацию. Почему? Это легко видеть из рассмотрения того, где разные категории крестьянства видят свою хозяйственную зацепку, ибо каждая категория крестьянства тянется к определенной категории кооперации. Беднота имеет больше тяготения к колхозам, у нее нет инвентаря, она старается минимумом инвентаря обработать большее количество земли. Однако при индивидуалистических навыках она будет прежде всего искать заработка в городе или становиться батраками, будет стараться стать ремесленниками и т. д., т. е. будет искать себе других выходов, прежде чем перейти к колхозам. Навыки частного хозяйства, очень сильные, говорят против коллективных форм. Преодолевать эти навыки можно и должно. Мы их преодолеем, в конечном счете. Но надеяться, что здесь в короткое время, да еще при наших материальных ресурсах, здесь будут сделаны решающие успехи – вряд ли основательно»[73].

Таким образом, по Бухарину наша революция представлялась отнюдь не социалистической.

Бухарин не считал, что в нашей стране строится подлинный социализм.

Характеристику социалистического строя, создававшегося в СССР, Бухарин давал в духе меньшевизма, что от социализма ничего не оставалось.

«…Когда мы говорим о строительстве социализма в нашей стране, то мы должны понимать, что наш социализм в его росте, пока он не достигнет полного расцвета, будет до известной степе ни иметь свои особые черты, я сказал бы, если можно так выразиться, что он будет длительное время своего развития отсталым социализмом, т. е. социализмом, который будет иметь особенности, обусловленные в известной мере типом предшествовавшего ему капиталистического развития. Но все-таки он будет социализмом»[74].

Товарищ Сталин подчеркнул в своей речи, что наша партия всегда стояла и стоит на позициях ленинизма в вопросе о классовой борьбе. Эта позиция исключает возможность примирения классовых противоречий между капиталистами и пролетариатом.

«…Между капиталистами города и деревни с одной стороны и между рабочим классом с другой стороны существует непримиримая противоположность интересов. На этом именно и зиждется марксистская теория классовой борьбы»[75].

…Бухаринская теория врастания капиталистов в социализм была разоблачена в речи т. Сталина, который вскрыл классово-враждебную, буржуазно-либеральную природу этой теории правых оппортунистов.

«Можно ли провести в жизнь вытеснение капиталистов и уничтожение корней капитализма без ожесточенной классовой борьбы? – писал т. Сталин, – Нет, нельзя. Можно ли уничтожить классы при теории и практике врастания капиталистов в социализм? Нет, нельзя. Такая теория и практика могут лишь культивировать и увековечить классы, ибо она, эта теория, противоречит теории классовой борьбы»[76].

Тов. Сталин показал, что теория Бухарина о врастании капиталистов в социализм прямо направлена против диктатуры пролетариата.

«Что может быть общего между теорией Бухарина о врастании кулака в социализм и между теорией Ленина о диктатуре как об ожесточенной классовой борьбе, – спрашивал тов. Сталин и отвечал, – ясно, что тут нет и не может быть ничего общего.

Тов. Бухарин думает, что при диктатуре пролетариата классовая борьба должна погаснуть и ликвидироваться для того, чтобы получилось уничтожение классов. Ленин же, наоборот, учит, что классы могут быть уничтожены лишь путем упорной классовой борьбы, становящейся в условиях диктатуры пролетариата еще более ожесточенной, чем до диктатуры пролетариата».

«Уничтожение классов, – говорит Ленин, – дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая после свержения власти капитала, после разрушения буржуазного государства, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), а только меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее».

(Ленин. Привет венгерским рабочим. Соч., т. ХХIV, стр. 315).

Вот что говорит Ленин об уничтожении классов – уничтожение классов путем ожесточенной классовой борьбы пролетариата – такова формула Ленина.

«Уничтожение классов путем потухания классовой борьбы и врастания капиталистов в социализм» – такова формула т. Бухарина.

Что может быть общего между этими двумя формулами?

Ясно, что между ними нет и не может быть ничего общего.

Бухаринская теория врастания кулаков в социализм представляет, таким образом, отход от марксистско-ленинской теории классовой борьбы. Она есть приближение к теории катедер-социализма.

В этом основа всех ошибок т. Бухарина и его друзей[77].

Такой же антиленинской, буржуазно-либеральной теорией, как и теория врастания капиталистов в социализм, была бухаринская теория потухания классовой борьбы при диктатуре пролетариата по мере роста социализма. Позиция партии, позиция ленинизма в этом вопросе была с исключительной яркостью сформулирована т. Сталиным. Тов. Сталин показал механику обострения классовой борьбы в условиях социалистического наступления.

«Речь идет о том, – говорил т. Сталин, – что социализм успешно наступает на капиталистические элементы, социализм растет быстрее капиталистических элементов, удельный вес капиталистических элементов ввиду этого падает, и именно потому, что удельный вес капиталистических элементов падает, капиталистические элементы чуют смертельную опасность и усиливают свое сопротивление. А усилить свое сопротивление они пока еще имеют возможность не только потому, что мировой капитализм оказывает им поддержку, но и потому, что, несмотря на падение их удельного веса, несмотря на снижение их относительного роста в сравнении с ростом социализма, абсолютный рост капиталистических элементов все же происходит, и это дает им известную возможность накапливать силы для того, чтобы сопротивляться росту социализма. На этой основе и возникают, на данной стадии развития, при данных условиях соотношения сил, обострение классовой борьбы и усиление сопротивления капиталистических элементов города и деревни…

…Чем объясняется это обострение?

Двумя причинами.

Во-первых, нашим продвижением вперед, нашим наступлением, ростом социалистических форм хозяйства и в промышленности, и в сельском хозяйстве, ростом, который сопровождается соответствующим вытеснением соответствующих отрядов капиталистов города и деревни, дело обстоит так, что мы живем по формуле Ленина – “кто кого”: мы ли их, капиталистов, положим на обе лопатки и дадим им, как выражался Ленин, последний решительный бой, или они нас положат на обе лопатки.

Во-вторых, тем, что капиталистические элементы не хотят добровольно уходить со сцены: они сопротивляются и будут сопротивляться социализму, ибо видят, что наступают последние дни их существования. А сопротивляться они могут пока еще, так как, несмотря на падение их удельного веса, абсолютно они все-таки растут; мелкая буржуазия, городская и деревенская, выделяет из своей среды, как говорил Ленин, ежедневно, ежечасно капиталистов и капиталистиков, и они, эти капиталистические элементы, принимают все меры к тому, чтобы отстоять свое существование.

Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающие классы добровольно уходили со сцепы. Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающая буржуазия не испробовала всех остатков своих сил для того, чтобы отстоять свое существование. Хорош ли будет у нас низовой советский аппарат или плох, наше продвижение вперед, наше наступление будет сокращать капиталистические элементы и вытеснять их, а они, умирающие классы, будут сопротивляться, несмотря ни на что.

Вот в чем социальная основа обострения классовой борьбы»[78].

Сталинская постановка вопроса об обострении сопротивления капиталистов и классовой борьбы вскрывала кулацкое существо платформы и «теорий» правой оппозиции, объяснявшей обострение классовой борьбы ошибками и недостатками нашей политики и недостатками работы низового аппарата.

Тов. Сталин вскрыл оппортунистическое существо и классово-враждебные корни теорий врастания капиталистических элементов в социализм и затухания классовой борьбы. В речи т. Сталина было высоко поднято боевое знамя марксистско-ленинской теории классовой борьбы, которая, по словам т. Сталина, «тем, между прочим, и хороша, что она облегчает мобилизацию рабочего класса против врагов диктатуры пролетариата»[79].

Тов. Сталин разоблачил клеветнические ухищрения правой оппозиции, которая прикрывала свой разрыв с ленинизмом представляя Ленина – непримиримого пролетарского революционера, каким он был в действительности – буржуазным либералом. Товарищ Сталин напоминал слова Ленина о том, что «кулаки – самые зверские, самые грубые, самые дикие эксплуататоры, не раз восстанавливавшие в истории других стран власть помещиков, царей, попов и капиталистов», что «классовая борьба свергнутых эксплуататоров против победившего авангарда эксплуатируемых, т. е. пролетариата, становится неизмеримо более ожесточенной».

Речь т. Сталина раскрыла перед всей партией значение реформистских теорий правой оппозиции, показала, куда ведут правые.

«В чем состоит вред бухаринской теории врастания капиталистов в социализм и бухаринского понимания вопроса об обострении классовой борьбы? – говорил т. Сталин. – В том, что она усыпляет рабочий класс, подрывает мобилизационную готовность революционных сил… и облегчает наступление капиталистических элементов против советской власти»[80].

Таким образом, бухаринцы-рыковцы скатились к отрицанию возможности построения социализма в нашей стране и к отрицанию возможности вовлечения основных масс крестьянства в дело построения социализма. Эта позиция ничем не отличалась от позиции троцкистов-зиновьевцев.

Товарищ Сталин указал на это еще в 1930 году.

«Этим, – говорил он на XVI съезде партии, – собственно и объясняется тот факт, что свои петушиные бои с троцкистами правые уклонисты обычно увенчивают закулисными переговорами с троцкистами насчет блока с ними»[81].

Как только бухаринцы-рыковцы убедились в том, что им не удается стащить партию с пути социалистического наступления на путь реставрации капитализма, – они перешли к насильственным методам капиталистической реставрации – к вредительству, террору. Одновременно они за ненадобностью составили «теорию» врастания кулака в социализм, провозгласив программу открытой капиталистической реставрации. Эта программа была сформулирована в т. н. «рютинской» платформе, вышедшей из центра антисоветской организации бухаринцев-рыковцев. «Рютинская» платформа открыто требовала ликвидации колхозов, денационализации предприятий, т. е. – возврата капиталистического строя.

На основе реставраторской программы и был заключен, как это предвидел товарищ Сталин, блок между троцкистами-зиновьевцами и бухаринцами-рыковцами.

Вот что показал на следствии видный участник троцкистской антисоветской организации Белобородов о тех разговорах, которые велись правыми и троцкистами.

«Слепков несколько раз в разговорах со мной возвращался к вопросу о реставраторской программе, каждый раз при этом подчеркивая, что все пути к организации экономики исчерпаны, что ближе всего к решению вопроса мы подходили в период НЭПа, но потом с этого правильного пути начал сворачивать Ленин, а Сталин это сворачивание докончил. Теперь, по словам Слепкова, все оказались в тупике и на коллективизации надо поставить крест.

Капитализм, по словам Слепкова, себя отнюдь не исчерпал и кризис это только подтверждает. Буквально он заявлял следующее: “Капитализма еще надолго хватит, исторически это еще очень молодой строй”. Однако Слепков предупредил меня, что нашу “программу” надо “держать пока про себя”, а главный упор делать на переходных требованиях. Таким переходным требованием в области сельского хозяйства, по словам Слепкова, должно стать требование “настоящей добровольности” вхождения в колхозы и выходов из них.

“На этом месте, – говорил Слепков, – Сталин поскользнется и из сплошной коллективизации получится сплошная индивидуализация”.

Дальше Слепков довольно бесцеремонно развивал передо мной, каким образом практически можно и нужно осуществить эту программу действий, Слепков объяснял дело таким образом: никому из участников блока не приходится особенно перевооружиться для принятия реставраторской программы. Троцкисты, но словам Слепкова, давно отказались от мысли о перманентной революции и государственной помощи, которая последует Советскому Союзу из других стран. Зиновьев и Каменев спят и во сне видят настоящую буржуазную демократию, да с хорошим парламентом в придачу.

“Ну, а мы (правые), – говорил Слепков, – с мужиком ссориться никогда не собирались, чем он дышит, мы знаем”».

(Из показаний Белобородова, 14 февраля 1937 г.).

О реставраторской программе бухаринцев-рыковцев показывает также Астров.

«Радин в 1928–1933 гг. в разговорах со мной и со всеми другими бухаринцами неоднократно говорил о Рыкове (и эти высказывания Радина в среде участников бухаринской группы были общеизвестны), что Рыков “ни в какой социализм в СССР не верит”, что Рыков в этом отношении “верен своей позиции 1917 года” (т. е. капитулянтской позиции в Октябрьские дни, отрицанию им на апрельской конференции 1917 года социалистического характера революции в СССР и т. д.). Радин основывал это свое утверждение о Рыкове на многочисленных беседах с ним по данному вопросу. Сам Радин говорил, что, по его мнению, “Рыков прав, реставрация капитализма в СССР неизбежна”. Рано или поздно “в Москву въедет иностранный генерал на белом коне” и т. п.»

(Из показаний Астрова, 16 февраля 1937 г.).

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Раздел: Борьба бухаринцев-рыковцев против ВКП(б)

Материалы к разделу «Борьба бухаринцев-рыковцев против ВКП(б)»

Подобно троцкистам-зиновьевцам, бухаринцы-рыковцы ожесточенно боролись против передового отряда трудящихся – против большевистской партии.

Бухаринцы-рыковцы пытались подорвать самые основы большевистской партии, атакуя организационные принципы ленинизма. Эта борьба имела свою историю. Ведь главари контрреволюционной организации бухаринцев-рыковцев – БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ – на протяжении многих лет выступали как яростные противники большевистской партийности и организационных устоев нашей партии. РЫКОВ и ТОМСКИЙ еще в 1905–1912 гг. занимали примиренческую позицию к ликвидаторам, «впередовцам» и ТРОЦКОМУ, предавая ЛЕНИНА врагам рабочего класса и большевистской партии.

Во время первой мировой империалистской войны БУХАРИН вместе с ПЯТАКОВЫМ образовали антиленинскую, антипартийную группу, которая вела раскольническую линию, двурушничая и интригуя против ЛЕНИНА и большевистской партии.

После Великой Пролетарской Социалистической Революции РЫКОВ был в числе дезертиров, предательски перебежавших на сторону врага.

В 1918 году БУХАРИН вместе с троцкистами, польскими шпионами организовал антипартийную группу, готовившую антисоветский переворот и арест тов. ЛЕНИНА, группа БУХАРИНА – ПЯТАКОВА делала ставку на раскол большевистской партии.

Не подчинившись решению VII съезда партии, бухаринцы повели еще более наглую фракционную борьбу против партии. В частности, они пытались протащить на II Всеукраинском съезде Советов в Екатеринославе 17–20 марта 1918 года порицание заключенного мира Российским Советским правительством. Однако эта провокационная попытка не удалась. Бухаринцы уже тогда скатывались на путь образования другой партии. Они не подчинялись партийным решениям, вели против них борьбу, издавали свой фракционный журнал – словом, издевались над большевистской партийностью и дисциплиной.

Разгромленная партией бухаринско-пятаковская группа сохранила свои кадры, которые большей частью продолжали борьбу против партии во фракционной группировке децистов, в лагере троцкистов и т. д.

В 1920 году РЫКОВ и ТОМСКИЙ в числе децистов боролись против единоначалия, централизации и дисциплины. ТОМСКИЙ пытался протащить тред-юнионистские взгляды в профсоюзном движении и оторвать профсоюзы от руководства со стороны большевистской партии.

ЛЕНИН, разоблачая децистов на IX съезде партии, говорил, что их взгляды родственны взглядам махновцев и махаевцев.

В 1920–1921 гг. БУХАРИН, в то время когда партия боролась против ТРОЦКОГО, организовал так называемую «буферную группу». БУХАРИН во главе этой группы поддерживал ТРОЦКОГО и вел фракционную борьбу.

ЛЕНИН писал, что БУХАРИНА он бы нарисовал таким образом:

«…Человек с ведром керосина, который подливает этот керосин в огонь, и подписал бы: “буферный керосин”»[82].

«…И логически, теоретически и практически то, до чего договорился Бухарин, означает раскол партии, вернее, разрыв синдикалистов с партией»[83]. «…Остались сторонники демокра тии до бесчувствия. И БУХАРИН скатывается к ним, скатывается к синдикализму»[84].

ЛЕНИН разоблачал «истинную роль группы БУХАРИНА, как пособника худшей и вреднейшей фракционности»[85].

Резолюция X партийного съезда о единстве партии, разгромившая фракционеров, была направлена против ТРОЦКОГО, БУХАРИНА, ШЛЯПНИКОВА.

Организовав антипартийную группу правых капитулянтов и реставраторов, БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ в 1928 году яростно выступили против организационных принципов ленинизма.

Они создали свою антипартийную фракцию с законспирированным центром. Участники группы расставлялись на важнейших участках – в печати, в советском аппарате.

В целях борьбы с партией БУХАРИН еще раньше организовал «школку» – группу своих выучеников, главным образом выходцев из других партий буржуазных либералов.

Вот что показывает о фракционном антипартийном содержании этой группки один из ее участников – АЛЕКСАНДРОВ.

«На одном из собраний бухаринской группы, которое происходило в помещении редакции журнала “Большевик” в конце 1928 года, незадолго до октябрьского пленума МК и МГК, было решено начать открытые выступления правых. Именно это собрание и было началом уже сложившейся организации правых.

Тогда же, на этом собрании в помещении редакции журнала “Большевик” СЛЕПКОВ поставил вопрос о том, что надо переходить к более организованным формам борьбы. Он сообщил, что БУХАРИН, ТОМСКИЙ, РЫКОВ, УГЛАНОВ образовали центр правых, что бухаринская “школка” должна оформиться в организованную группу для чего выделить руководство группой. На этом же совещании такое руководство и было образовано в составе СЛЕПКОВА, МАРЕЦКОГО и АСТРОВА.

На СЛЕПКОВА было при этом возложено ведение органи зационных дел группы, он же должен был являться связующим звеном с центром правых, главным образом, через БУХАРИНА.

На МАРЕЦКОГО была возложена организация использования печати для пропаганды правых взглядов. На АСТРОВА, насколько мне помнится, специальных обязанностей не возлагалось, но он как один из лучших теоретиков в бухаринской группе правых, должен был принимать участие в руководстве оформившейся организации».

(Из показаний АЛЕКСАНДРОВА, 5 февраля 1937 г.)

Фракционный центр бухаринцев-рыковцев уже в 1928–1929 гг. тайком от партии подготавливал антипартийные выступления, давал директивы участникам организации, издавал антипартийную литературу.

Вот что показывает участник антисоветской организации бухаринцев-рыковцев, один из числа «бухаринской школки» – РОЗИТ: «…Нами активно пропагандировались взгляды правых, проводилась вербовка сторонников, распространялась контрреволюционная клевета на руководство партии, в особенности на СТАЛИНА. Причем источником этой клеветы и вымыслов был почти всегда БУХАРИН.

Уже в этот период центром правых ставился вопрос, что виновником “всех зол” является СТАЛИН и что обстановка может измениться только с устранением СТАЛИНА.

После нашего поражения на июньском пленуме ЦК осенью 1928 г. на квартире у МАРКУСА (Хоромский тупик) состоялось совещание, которым руководил БУХАРИН. На этом совещании присутствовали СЛЕПКОВ, МАРЕЦКИЙ, АСТРОВ, САПОЖНИКОВ, МАРКУС и я – РОЗИТ.

БУХАРИН в своем выступлении подводил итог этого открытого выступления и призывал к усилению нашей работы для подготовки новых выступлений против Центрального комитета. Он говорил, что поражение на июньском пленуме – временное, и оно /это поражение/ должно еще больше закалить нас для предстоящих боев с партией.

Тогда же он нам сообщил, что по решению центра он, РЫКОВ и ТОМСКИЙ на предстоящем апрельском пленуме ЦК снова “дадут бой” руководству ВКП(б).

Все выступления руководителей и актива нашей организа ции предварительно обсуждались и утверждались центром, в том числе и мое контрреволюционное выступление против СТАЛИНА, на Пленуме ЦК в апреле 1929 г. было предварительно согласовано и одобрено БУХАРИНЫМ.

В начале 1930 г. примерно в апреле, БУХАРИН мне лично поручил написать контрреволюционный документ в ответ на статью СТАЛИНА “Головокружение от успехов”, и этот документ распространить к XVI съезду ВКП(б).

ВОПРОС: Вы это поручение БУХАРИНА выполнили?

ОТВЕТ: Да, это задание БУХАРИНА я выполнил. Мною был написан контрреволюционный документ, который я озаглавил “Корни ошибок”. Этот документ был целиком направлен против СТАЛИНА. В этом документе я в грубом, оскорбительном тоне клеветнически обвинял СТАЛИНА в имевших место на местах перегибах при коллективизации и особенно подчеркивал, что ответственность за перегибы несет СТАЛИН. Этот документ был мною размножен от руки /количество экземпляров не помню/ и при помощи СЛЕПКОВА, МАРЕЦКОГО, АСТРОВА, ЦЕТЛИНА распространен среди правых».

(Из показаний РОЗИТА, 9 февраля 1937 года).

Еще более подробно показывает об этом РЫКОВ:

«Всей деятельностью организации правых руководил центр (я, БУХАРИН, ТОМСКИЙ), сложившийся в 1928–29 гг., продолжавший в таком же составе существовать до последнего времени. В совещаниях центра часто принимали участие при обсуждении отдельных вопросов УГЛАНОВ, ШМИДТ, УГАРОВ, КОТОВ, иногда КУЛИКОВ. Этот центр целиком определял программу правых, вырабатывал различные документы, вносимые в ЦК, обсуждал тезисы выступлений на пленумах ЦК и съездах партии не только членов тройки, но и иногда и других членов организации; определял тактику правых. До 1930 года центр дал: директиву о двурушничестве, директиву профессионалистам не сопротивляться посылке их ЦК в провинцию, решение об отставке ТОМСКОГО и БУХАРИНА, защита УГЛАНОВА как секретаря МK.

Члены центра и программные и тактические установки пере давали своим группам (БУХАРИН своей “школке”, ТОМСКИЙ – профессионалистам, я – моему секретариату и т. д.), а также тем из членов контрреволюционной организации правых, с которыми обычно виделись, т. е. УГЛАНОВУ, СМИРНОВУ и отдельным членам контрреволюционной организации, как москвичам, так и приезжим из провинции. Те, в свою очередь, передавали полученные установки дальше.

Таким путем передавались не только прямые решения центра по программным или тактическим вопросам, но и общий ход мыслей, характер аргументации, который имел место между членами центра. В качестве примера этого можно указать на то, что статью СТАЛИНА “Головокружение от успехов” мы клеветнически толковали как попытку переложить ответственность за политику в деревне с Политбюро на “стрелочника”, низовых работников, а целый ряд мер, которые проводились ЦК, мы третировали как прямое заимствование у троцкистов».

(Из показаний РЫКОВА, 6 июня 1937 г.)

БУХАРИН, РЫКОВ, ТОМСКИЙ и их приспешники в своей борьбе против основ партии большевиков использовали весь арсенал троцкистско-зиновьевской контрреволюции. Они клеветнически утверждали, будто партия насаждает бюрократизм, пытались опорочить большевистскую самокритику, обрушивались на партийный аппарат и внутрипартийный режим. Требование свободы антипартийной критики и создания антипартийных фракций, остервенелые покушения на единство партии, – вот что характеризует бухаринцев-рыковцев. Политикой «отставок» БУХАРИН, РЫКОВ и ТОМСКИЙ повторяли позорный опыт штрейхбрехеров и предателей ЗИНОВЬЕВА, КАМЕНЕВА, РЫКОВА и др. в 1917 г., стремясь сломать железную дисциплину партийных рядов.

Бухаринцы-рыковцы старались подорвать организационные принципы ленинизма и в Коминтерне. Они группировали ренегатов, а также правые социал-демократические элементы, имевшиеся в братских компартиях, добиваясь того, чтобы взорвать единство рядов Коминтерна, разрушить большевистскую дисциплину и большевистскую, ленинскую партийность.

Вот что показывает о подрывной деятельности бухарин цев-рыковцев в Коминтерне участник их организации – ГРОЛЬМАН:

«…Перед своим отъездом за границу, в начале 1929 года; я имел специальное свидание с БУХАРИНЫМ, во время которого получил от него указания о моей контрреволюционной работе за границей.

БУХАРИН предложил мне лично посетить: ЭВЕРТА, МАЙЭРА, Эрнеста ГЕРХАРДА, ЭБЕРЛЕЙНА в Германии; ВЕЛЬТИ в Швейцарии, ДОРИО и КАЛЕНА во Франции и ЛОВСТОНА в Америке. Это я выполнил в отношении перечисленных лиц, кроме французов и ЛОВСТОНА. Я информировал их о положении в ВКП(б) и Коминтерне, передал директиву БУХАРИНА ни в коем случае не прекращать борьбы против большинства центральных комитетов соответствующих компартий, поддерживать регулярную связь с центром правых в СССР, вербовать сторонников, выпускать фракционную литературу и т. д. Согласно указаниям БУХАРИНА я им разъяснял, что борьба в ВКП(б) идет за руководство, что в связи с политикой СТАЛИНА возможны восстания крестьян в СССР, которые будут носить революционный характер, что при разъяснении этих событий /крестьянские восстания в СССР/ своим единомышленникам и другим членам компартий нужно подчеркивать их революционный характер, что исходя из этого нужно громить политику СТАЛИНА на Западе. Я всячески доказывал, что самой большой опасностью является сталинский внутрипартийный режим единоличной диктатуры, попирающий демократию и уничтожающий профсоюзы, которые теперь не могут защищать интересы масс, будучи от них оторванными, что вследствие этого в Советском Союзе неизбежны забастовки и выступления рабочих стихийного характера, которые надо расценивать как явления положительные, понятные для западных рабочих, исполненных демократическими иллюзиями.

Я признаю, что эти установки, полученные мною от БУХАРИНА, в частности его ставку на кулацкие восстания и неорганизованные выступления отсталых рабочих против советской власти, я активно пропагандировал среди членов западных компартий».

(Из показаний ГРОЛЬМАНА, 27–28 января 1937 г.)

Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) в апреле 1929 г. следующим образом оценил подрывную деятельность бухаринцев-рыковцев, направленную против партии и против организационных принципов ленинизма.

«Клеветническое заявление группы т. Бухарина о том, что партия насаждает бюрократизм, означает дискредитацию этой громадной работы, которую партия развернула в борьбе с бюрократизмом. Обывательское сворачивание самокритики со стороны этой группы не мотет иметь никакого другого смысла, как прямой борьбы против лозунга самокритики. В вопросе о профсоюзах т. Бухарин, Рыков и Томский идут на опаснейшее противопоставление профсоюзов партии, ведут фактический курс на ослабление партийного руководства профдвижением, затушевывают недостатки профсоюзной работы, прикрывают тред-юнионистские тенденции и явления бюрократического закостенения в части профсоюзного аппарата, изображая борьбу партии с этими недостатками как троцкистское “перетряхивание” профсоюзов. В вопросе о роли партийного аппарата и внутрипартийном режиме позиция группы т. Бухарина целиком воспроизводит самые злостные обвинения, какие когда-либо направлялись троцкистской оппозицией против нашей партии. Партия борется и будет бороться за дальнейшее развертывание внутрипартийной демократии и пролетарской самокритики в своих рядах, “невзирая на лица”. Партия вместе с тем решительно отметает такую “свободу” критики, которой добиваются правые элементы для защиты своей антиленинской политической линии. Такую “демократию”, которая легализует уклоны и фракционные группировки внутри партии, ленинская партия отвергает со всей решительностью. Внутрипартийная демократия служит целям укрепления ленинского единства партии, ее сплочения на основе генеральной линии, определенной XV съездом ВКП.

Объединенный пленум ЦК и ЦКК констатирует, что группа Бухарина начала уже фракционную борьбу с партийным руководством. Она прибегает к самому недопустимому нарушению партийной дисциплины (отказ т. Бухарина и Томского от выполнения неоднократных решений Политбюро об их работе). Она пытается навязать партии свою линию методом отставок. Она вдохновляла фракционную работу против ЦК внутри московской организации, пыталась противопоставить Центральному комитету фракцию VIII съезда профсоюзов, прибегала к попыткам заключить против Центрального комитета беспринципный верхушечный блок (предложение т. Бухарина о блоке против ЦК т. Каменеву) и т. д. Неслыханный поклеп на партию насчет сползания к троцкистской позиции, клеветнический выпад против партии насчет политики “военно-феодальной эксплуатации” крестьянства, взятый из арсенала партии Милюкова, обвинение партии в насаждении бюрократизма и разложении Коммунистического Интернационала, – все это, несомненно, свидетельствует о фракционном характере группы Бухарина и об отходе этой группы от генеральной линии партии. Тем самым, группа Бухарина грубо нарушает ленинское единство партии, ломает большевистскую дисциплину и подрывает коллективное руководство в ЦК…

Совершенно неправильно и насквозь фальшиво заявление т. Бухарина о том, что у нас нет внутрипартийной демократии, что партия “бюрократизируется”, что “мы насаждаем бюрократизм”, что в партии нет выборных секретарей, что мы установили будто бы систему политических комиссаров в “Правде”, в Коминтерне, в ВЦСПС, что нынешний режим в партии стал невыносим и т. д. Нельзя не отметить, что т. Бухарин скатился здесь на позицию Троцкого в его пресловутом письме от 8 октября 1923 г. Стоит только сличить слова Троцкого в этом письме о “внутрипартийном режиме”, о “секретарском бюрократизме”, о том, что “бюрократизация партийного аппарата достигла неслыханного развития применением методов секретарского отбора”, – стоит сличить эти слова Троцкого с заявлением т. Бухарина, чтобы понять всю глубину падения т. Бухарина. Только люди, недовольные наличием внутрипартийной железной дисциплины, только люди, недовольные тем, что большинство партии несогласно с их паническими “платформами” и “тезисами”, только люди, недовольные нынешним составом руководящих органов нашей партии, – только такие люди способны обвинять нашу партию, с ее методом самокритики, в бюрократизме и бюрократизации. Прав был Ленин, когда он называл таких товарищей людьми, одержимыми “барским анархизмом”. Прав был Ленин, когда он говорил по адресу таких людей: “Кажется, ясно, что крики о пресловутом бюрократизме есть простое прикрытие недовольства личным составом центров, есть фиговый листок”. (“Шаг вперед”)[86].

Тов. Бухарин думает, что если партия выдвинула его на пост ответственного редактора “Правды” и секретаря ИККИ и т. Томского на пост председателя ВЦСПС, то это значит, что партия передала им “Правду”, ИККИ и ВЦСПС на правах мандатного управления, отказавшись от права всякой проверки их повседневной работы со стороны органов ЦК. Это совершенно неправильно. Если бы это было верно, то у нас не было бы тогда единой централизованной партии, а был бы бесформенный конгломерат, состоящий из феодальных княжеств, в числе которых мы имели бы княжество “Правда”, княжество ВЦСПС, княжество секретариат ИККИ, княжество НКПС, княжество BСHX и т. д. и т. п. Это означало бы распад единой партии и торжество “партийного феодализма”. Поэтому вопли т. Бухарина о политкомиссарах изобличают лишь внутреннюю несостоятельность его организационной позиции.

По сути дела, в своих нападках на “внутрипартийный режим” т. Бухарин сползает на ту же самую позицию “свободы идейных группировок”, которую занимала троцкистская оппозиция в начальной стадии своего развития».

(ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. II, стр. 321–322; 326–327).

Таким образом, бухаринцы-рыковцы, подобно троцкистам-зиновьевцам, стали на путь создания другой контрреволюционной партии и для того, чтобы облегчить себе эту задачу, развернули подрывную деятельность против ВКП(б), организационных устоев большевизма.

Эти попытки были разоблачены и разгромлены партией под руководством тов. СТАЛИНА.

Материалы к главе III. Социальные корни троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских групп

Материалы к разделу «Социальные корни бухаринско-рыковской контрреволюционной антисоветской группы»

Выступление бухаринско-рыковской группы против партии относится к 1928 году. Эта дата не случайна. Она помогает распознать классовое содержание бухаринско-рыковской группы. Именно в 1928 году имела место активизация капиталистических слоев деревни – кулачества, направленная против советской власти.

В это время страна переживала серьезные затруднения в снабжении населения хлебом. Известно, что еще в 1927 году партия и правительство вынуждены были ввести карточную систему распределения хлеба.

«Основа наших хлебных затруднений, – говорил тов. СТАЛИН в беседе со студентами Красной Профессуры, Комакадемии и Свердловского университета 28 мая 1928 года, – состоит в том, что рост производства товарного хлеба идет у нас медленней, чем рост потребности на хлеб».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 211).

Враждебные социалистическому строительству кулацкие слои деревни использовали эти затруднения для борьбы с советской властью.

«…Эти затруднения были использованы капиталистическими элементами деревни и прежде всего кулаками для того, чтобы сорвать советскую хозяйственную политику».

(Там же, стр. 211).

Хлебную стачку кулаков тов. СТАЛИН характеризовал как «антисоветское выступление кулачества».

(Там же).

Уже тогда, весной 1928 года, тов. СТАЛИН указывал на то, что имеются люди, защищающие кулацкое хозяйство.

«Есть люди, которые усматривают выход из положения в возврате к кулацкому хозяйству, развитии и развертывании кулацкого хозяйства. Эти люди не решаются говорить о возврате к помещичьему хозяйству, понимая, видимо, что опасно болтать о таких вещах в наше время. Но они тем охотнее говорят о необходимости всемерного развития кулацкого хозяйства в интересах советской власти. Эти люди полагают, что советская власть могла бы опереться сразу на два противоположных класса – на класс кулаков, хозяйственным принципом которых является эксплуатация рабочего класса, и на класс рабочих, хозяйственным принципом которых является уничтожение всякой эксплуатации. Фокус, достойный реакционеров. Не стоит и доказывать, что эти реакционные “планы” не имеют ничего общего с интересами рабочего класса, с принципами марксизма, с задачами ленинизма».

(Там же, стр. 214).

Выступление группы бухаринцев-рыковцев против партии, ее политическая платформа и антипартийная практика точно так же, как и последующая антисоветская деятельность, отражали интересы капиталистических элементов в стране, в особенности капиталистических элементов деревни – кулачества.

Именно так определил социальные корни бухаринско-рыковской группы тов. СТАЛИН. «Сила правого оппортунизма, – говорил тов. СТАЛИН в своем докладе на XVI съезде партии, – состоит в силе мелкобуржуазной стихии, в силе напора на партию со стороны капиталистических элементов вообще, со стороны кулачества в особенности. И именно потому, что правый уклон отражает сопротивление основных элементов отживающих классов, именно поэтому правый уклон есть основная опасность нашего времени в партии».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 422).

Об этом же говорили и партийные решения.

Так, еще объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) 6–11 апреля 1928 года отмечал наличие в советском, кооперативном и партийном аппаратах в хлебозаготовительных районах «…явно разложившихся элементов, не видящих классов в деревне и не желающих “ccориться” с кулаками».

(ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, часть II, стр. 273).

Развернутая социальная характеристика группы бухаринцев-рыковцев была дана в решении объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 16–23 апреля 1929 года:

«Правый уклон уходит своими корнями в мелкобуржуазную стихию, окружающую рабочий класс. Внутри партии базой правого уклона являются наименее устойчивые, наиболее подверженные мелкобуржуазному влиянию и опасности перерождения элементы в непролетарском секторе партии и наиболее отсталые, не прошедшие еще длительной фабрично-заводской школы, связанные с деревней и городской мелкой буржуазией прослойки рабочих.

Платформа группы т. Бухарина от 9 февраля и взгляды, защищаемые членами этой группы на пленуме ЦК и ЦКК, представляют апелляцию к этим неустойчивым элементам и объективно помогают оформлению правого уклона в партии».

(ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. II, стр. 322).

В решении пленума ЦК ВКП(б) 10–17 ноября 1929 года говорится:

«…Возросло и обострилось сопротивление капиталистических элементов: кулака в деревне, нэпмана в городе, вредителя в производстве… Эти итоги истекшего хозяйственного года полностью подтвердили правильность всей политики партии и окончательно доказали полное банкротство позиций правых уклонистов (группы т. Бухарина), являющихся ни чем иным, как выражением давления мелкобуржуазной стихии, паникой перед обостряющейся классовой борьбой, капитулянтством перед трудностями социалистического строительства. Только решительно преодолевая попытки правых оппортунистов, объективно являющихся рупором хозяйственных и политических интересов мелкобуржуазной стихии и кулацко-капиталистических групп, свернуть партию с генеральной линии нашего развития, рабочий класс и партия могли добиться нового значительного шага вперед в деле социалистического строительства.

Обострение классовой борьбы и упорное сопротивление капиталистических элементов наступающему социализму в обстановке капиталистического окружения нашей страны усиливают давление мелкобуржуазной стихии на наименее устойчивые элементы партии, порождая идеологию капитулянтства перед трудностями, дезертирство, попытки соглашения с кулацко-капиталистическими элементами города и деревни».

(ВКП(б) в резолюциях… стр. 369–370).

Наконец, в решении XVI съезда ВКП(б) по докладу тов. СТАЛИНА говорится:

«Линия правых уклонистов ведет к капитуляции перед кулацко-капиталистическими элементами страны. Осуществление линии правых уклонистов, являющихся объективно агентурой кулачества, означало бы срыв строительства социализма и восстановление капитализма в нашей стране».

(ВКП(б) в резолюциях… стр. 406).

Содержание политических взглядов и различных «теорий» бухаринцев-рыковцев сводилось к защите, к представительству интересов капиталистических элементов, интересов кулачества.

Известно, что бухаринцы-рыковцы весной в 1928 году выступили против партии по вопросу о хлебозаготовках. Именно по этому вопросу они боролись с партией и позднее. Как раз хлебозаготовки были тем важным участком хозяйственной политики, на котором кулачество выступало против советской власти. При проведении хлебозаготовок развернулась ожесточенная классовая борьба. Требования бухаринцев-рыковцев – отмена так называемых чрезвычайных мер, прекращение нажима на кулака в хлебозаготовках – полностью выражали интересы кулачества. Эти же интересы выражали бухаринцы-рыковцы в своих требованиях «нормализации рынка», т. е. устранения вмешательства государства в торговлю продукцией сельского хозяйства, и повышении заготовительных цен на хлеб.

Тов. СТАЛИН разоблачил кулацкое содержание этих предложений. Тов. СТАЛИН говорил: «Бухарин предлагает “нормализацию” рынка и маневрирование заготовительными ценами на хлеб по районам, т. е. повышение цен на хлеб. Что это значит?

Это значит, что его не удовлетворяют советские условия рынка, он хочет спустить на тормозах регулирующую роль государства на рынке и предлагает пойти на уступки мелкобуржуазной стихии, срывающей НЭП справа… Иначе говоря, мы должны будем держать курс на подорожание промтоваров и сельскохозяйственных продуктов. Нетрудно понять, что такое “маневрирование” ценами не может не привести к полной ликвидации советской политики цен, к ликвидации регулирующей роли государства на рынке и к полному развязыванию мелкобуржуазной стихии.

Кому это будет выгодно? Только зажиточным слоям города и деревни, ибо дорогие промтовары и сельскохозяйственные продукты не могут не стать недоступными как для рабочего класса, так и для бедноты и маломощных слоев в деревне. Выигрывают кулаки и зажиточные, нэпманы и другие состоятельные классы…

Разрыв с рабочим классом и маломощными слоями деревни, смычка с зажиточными слоями деревни и города – вот к чему должны привести бухаринская “нормализация” рынка и “маневрирование” ценами на хлеб по районам».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 261–263).

Таким же кулацким по своему содержанию было требование бухаринцев-рыковцев не проводить грани между покупкой хлеба Советским государством у индивидуального хозяйства, в том числе кулацкого, и у колхоза. Это требование было развито на апрельском Пленуме ЦК 1929 года РЫКОВЫМ. Разоблачая РЫКОВА, тов. СТАЛИН говорил, что «…его ошибка состоит в том, что он не делает разницы или не хочет понять разницы с точки зрения товарооборота между, скажем, колхозом и между всяким индивидуальным хозяйством, в том числе индивидуальным капиталистическим хозяйством… Ему, стало быть, все равно – покупаем ли мы хлеб у колхоза, у частного держателя или у какого-нибудь аргентинского скупщика хлеба… Это есть замаскированная форма защиты, реабилитации, оправдания кулацких махинаций на хлебном рынке».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 278, 279).

Интересами капиталистических элементов города и деревни была продиктована ожесточенная борьба бухаринцев-рыковцев против социалистической индустриализации и коллективизации. Когда бухаринцы-рыковцы требовали прекратить капиталовложения в новое промышленное строительство, когда они восставали против быстрых темпов индустриализации, против строитель ства металлургических, тракторных заводов, когда они, наконец, восставали против строительства колхозов и совхозов и государственной поддержки социалистическому сектору сельского хозяйства, – они формулировали то, чего требовали капиталистические элементы города и деревни – нэпманы и кулачество. Эти капиталистические элементы отчетливо сознавали, что развитие тяжелой социалистической индустрии, развитие и государственная поддержка коллективизации бедняцко-середняцких хозяйств, а также строительство хлебных фабрик – совхозов – подрывает не только позиции капиталистических элементов города и деревни, но и самые основы их существования.

Понятно, что ожесточенное сопротивление бухаринцев-рыковцев перестройке рядов армии социалистического наступления было сопротивлением капиталистической, кулацкой агентуры.

Борясь с самокритикой, сопротивляясь очищению партийного, советского, профсоюзного и кооперативного аппаратов от оппортунистов, бюрократов, перерожденцев, кулаков, бухаринцы-рыковцы тем самым защищали позиции классового врага, внедрившегося – и зачастую небезуспешно – в наши организации и учреждения.

Интересы капиталистических элементов города и деревни определяли также и содержание разнообразных антиленинских «теорий» бухаринцев-рыковцев. Известно, например, как восставали кулаки против того, что партия в своей политике в деревне неизменно дифференцировала кулаков, середняков, бедняков при проведении любых мероприятий: хлебозаготовок, налогового обнажения, кредитной политики, снабжения товарами и т. д. Кулачество требовало, чтобы партия и советские органы оценивали деревню как единое целое, не проводя никаких различий между бедняками, середняками и кулаками. Нетрудно заметить, что именно эти же цели преследовала бухаринско-рыковская характеристика крестьянства.

Тов. СТАЛИН говорил о БУХАРИНЕ:

«При характеристике крестьянства у него выпадает дифференциация, исчезает куда-то наличие социальных группировок и остается лишь одно серое пятно, называемое деревней.

У него и кулак не кулак, и середняк не середняк, а какая-то сплошная нищета в деревне. Он так и говорил здесь в своей речи: “Разве наш кулак может быть назван кулаком? Да ведь это нищий, – говорил он. – А наш середняк, разве он похож на середняка, – заявлял здесь т. Бухарин, – это ведь нищий, живущий впроголодь”. Понятно, что такой взгляд на крестьянство является в корне ошибочным взглядом, несовместимым с ленинизмом».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 258).

Капиталистические элементы города и деревни боролись за мирное и спокойное развитие своего хозяйства, за свободу капиталистического накопления. Они требовали устранения каких-либо преград на пути этого накопления. Эти требования предъявлялись капиталистическими элементами к советской власти.

Бухаринцы-рыковцы в своей «теории» врастания кулака в социализм сформулировали именно эти требования капиталистических элементов на том историческом этапе, когда у кулачества еще имелась некоторая хозяйственная база. «Теория» врастания кулака в социализм, «теория» потухания классовой борьбы, «теория» равновесия секторов советского хозяйства и самотек – прикрывали борьбу капиталистических элементов против развернутого социалистического наступления.

«В чем состоит вред бухаринской “теории” врастания капиталистов в социализм и бухаринского понимания вопроса об обострении классовой борьбы? – говорил тов. СТАЛИН, – В том, что она усыпляет рабочий класс, подрывает мобилизационную готовность революционных сил нашей страны, демобилизует рабочий класс и облегчает наступление капиталистических элементов против советской власти».

(СТАЛИН. Вопросы ленинизма. 10-е изд., стр. 257, 258).

Недаром с ликвидацией кулачества как класса на базе сплошной коллективизации бухаринцы-рыковцы заменили свою «теорию» врастания кулака в социализм совершенно откровенным призывом к полному восстановлению капитализма как в городе, так и в деревне. Это было выражено и в так называемой «рютинской» платформе, составленной по указаниям бухаринско-рыковского антисоветского центра, и в беседах участников бухаринско-рыковской антисоветской организации.

Так, например, видный участник антисоветской троцкист ской организации БЕЛОБОРОДОВ показал на следствии о своей беседе со СЛЕПКОВЫМ:

«СЛЕПКОВ тогда заметил: “Ничего, еще мужик заставит отступить, и довольно далеко, я думаю, нам больше всего подходит американский путь”. Я ему сказал: “Ведь это гораздо шире ‘Заметок экономиста’, а Николай Иванович БУХАРИН как думает, как же с построением социализма в одной стране?” СЛЕПКОВ ответил: “Социализм в одной стране оставим СТАЛИНУ, а американский путь – как единственный для русского мужика – разделяет не только Николай Иванович, но и многие другие и без разногласий”.

Тогда я вернулся к вопросу об американском пути развития и спросил СЛЕПКОВА: “Если, по-вашему, для мужика полезен американский путь, то что же следует делать для города?” Он ответил: “Идти по тому же пути. Америка же имеет крупную промышленность”. “Ага, – ответил я, – значит капитализм”.

СЛЕПКОВ говорит: “Ну да”.

Что касается вопросов программных, то СЛЕПКОВ совершенно откровенно развил передо мной план восстановления капитализма в городе и деревне, намеченный к осуществлению руководством правых».

(Из показаний БЕЛОБОРОДОВА, 14 февраля 1937 г.)

Социальную сущность бухаринско-рыковской антисоветской организации не могли скрыть и сами ее главари.

Вот что показал на следствии РЫКОВ:

«В действительности дело обстояло так, что наши выступления против партии по своим методам, по составу привлеченных нами людей, по своей политической сущности – в самом начале приняли характер нелегальной контрреволюционной борьбы против ленинской политики ВКП(б) и ее руководства. Во главе этой борьбы стали люди (я, БУХАРИН, ТОМСКИЙ), многократно выступавшие против ЛЕНИНА еще при его жизни.

Стержнем, вокруг которого кристаллизовалась наша борьба против партии, явилось яростное сопротивление социалистическому строительству в деревне и противопоставление этой политике – защиты частных собственников. Наиболее полную поддержку мы получили в деревне со стороны кулаков. Поэтому наименование позиции правых в тот период как кулацкой явилось точным отражением не только объективного смысла этой борьбы, но и вытекало из классовой сущности тех кадров в деревне, которые являлись нашими рьяными защитниками».

(Из показаний РЫКОВА, 16 июня 1937 г.)

Победа социализма в нашей стране и окончательный разгром всех капиталистических элементов как в городе, так и в деревне лишили бухаринцев-рыковцев точно так же, как и троцкистов, надежды на создание сколько-нибудь массовой базы. Они могли рассчитывать только на капиталистическое окружение СССР, на фашизм, на незначительные резервы в нашей стране – остатки разбитых эксплуататорских классов.

Программа уничтожения советской власти, реставрации капитализма в нашей стране и распродажи Советского Союза фашистским государствам объединила бухаринцев-рыковцев не только с троцкистами, но и со всеми другими контрреволюционными группами.

Основа блока троцкистов-зиновьевцев, бухаринцев-рыковцев, меньшевиков, эсеров, остатков контрреволюционных националистских партий, матерых белогвардейцев на службе германской, японской и польской разведок – в социальных корнях этих групп и организаций. Все они – агенты фашистских разведок – являются представителями разгромленных капиталистических классов, господство которых в нашей стране навсегда свергнуто 20 лет тому назад Великой Пролетарской Социалистической Революцией в октябре 1917 года.

Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 671. Оп. 1. Д. 286. Л. 1–308. Машинопись. Подлинник.

Приложение

Док. № 1. Сообщение Ежову об интервью Л. Д. Троцкого норвежской газете «Арбайтербладет»

11 сентября 1936 г.

Совершенно секретно

Тов. Н. И. Ежову

Перевод с немецкого языка. Напечатано в центральном органе норвежской рабочей партии «Арбайдербладет» 21.08.36 г.

«Арбайтербладет» (НРП) от 21.08.36 г. публикует интервью под заголовком:

«Троцкий указывает на то, что обвинения Москвы фальсифицированы…

Господа фальсификаторы думают, что свет глуп. На этот раз они оперируют ложью». – «Что стало с мистическим консулом из прошлого процесса Кирова?» – «В разговоре с “Арбайдербладет” Троцкий отвечает на обвинения Г.П.У.».

В самом интервью говорится:

«“Это мое первое интервью в Норвегии. Уже ряд лет, как я решил вообще не давать никому никаких интервью. Я не хотел делать сенсаций вокруг моего имени. Но в настоящем положении нужно отбросить все эти размышления. В процессе, проходящем в Москве, поставлены на карту человеческие жизни. Вопрос стоит о моей политической репутации”.

Это слова Троцкого. Мы, несколько журналистов, сидим в его рабочем кабинете; мы пришли узнать, что он может сказать о предъявленных ему политической полицией перед лицом советской общественности обвинениях, от которых волосы дыбом становятся. Усадив нас вокруг себя и убедившись в том, что мы удобно уселись, он садится за письменный стол, на котором разложены бумаги. Он хорошо выглядит. Солнце Зерландета немножко окрасило его лицо. Он говорит медленно, спокойно, изредка прибегая к жестам для того, чтобы подчеркнуть ту или иную мысль. “Это очень важно, господа, очень важно”, – говорит он, прерывая себя и подымая вверх указательный палец. Подобно адвокату строит он свои мысли с сильными логическими выводами и ставит свои вопросы, которые в малоблагоприятном свете представляют все обвинение. От времени до времени прорываются его чувства. Голос его принимает какой-то более интенсивный тон.

Он встает и начинает ходить по комнате.

– Я готов ответить на все вопросы, которые вы мне поставите в связи с процессом. Я оставляю право каждому оценить согласно со своими политическими убеждениями то, что я скажу, но я изложу все. Это чрезвычайно важный вопрос не только для меня, но и для всех».

Троцкий предвидел процесс

Одним из лучших доказательств того, что речь идет о фальсифицированном процессе, является, по мнению Троцкого, то, что он предвидел, что рано или поздно такой процесс будет иметь место: «В феврале 1929 г. я был выслан против моей воли из Советского союза в Константинополь. Три или четыре недели спустя я напечатал статью в «Бюллетень де Опозисион».

У Троцкого в руках экземпляр этой статьи. Это орган троцкистской оппозиции. Он печатается в Париже на русском языке.

«Я редактирую его уже 7,5 лет. Это значит, что наиболее важные статьи идут за моей подписью. В первом номере этого бюллетеня, вышедшем в июле 1929 года в Париже, я писал следующее:

“Оппозиция оказалась права во всех вопросах. Но бюрократия борется не за программу, а за интересы новой господствующей касты. Вот почему они не могут вести с нами политическую борьбу. У Сталина один лишь выход: попытаться протянуть кровавую линию, отделяющую официальную партию от оппозиции.

Ему абсолютно необходимо связать оппозицию с покушениями, вооруженными восстаниями и т. д. Именно против этого восстает руководство оппозиции. Отсюда вытекает план Сталина о посылке руководства заграницу (в это время предполагались многие высылки), чтобы таким образом свободно расправиться с молодыми мелкими оппозиционерами, имена которых для масс, особенно заграничных, неизвестны. Поэтому можно было с уверенностью предполагать, что после высылки вождей оппозиции сталинская клика попытается втянуть в ту или иную авантюру какую-либо оппозиционную группу, а если это не удастся – сфабриковать «покушение» или «военный заговор», а затем вину свалить на оппозицию”».

– Господа, – продолжает Троцкий, значение этих строк ясно. Каждый мыслящий человек поймёт значение этого предостережения. Уже тогда в 1929 г. я говорил моим молодым друзьям в России: «Будьте осторожны. Провокаторы попытаются втянуть некоторых из вас в авантюру. Итак, господа, – Троцкий берет годовой переплетенный сборник бюллетеня (Троцкий. Террор и марксизм), – если вы перелистаете его и прочтете эту статью, то вы увидите, как далеки все мои мысли от индивидуального террора, который, кстати, категорически отвергнут МАРКСИЗМОМ. Троцкий решительно подчеркивает слово “категорически”. Я предостерегал не меньше 20 иди 30 раз. Бюрократы хотели покушений, чтобы оправдать террор. Нужно лишь изучать бонапартизм во Франции, чтобы видеть точно то же самое. Диктаторы так изображают дело, что они хотят дать свободы народу, но вот начинаются покушения и мешают этому…»

Покушение на Кирова

Итак, – говорит Троцкий, вновь продолжая разговор после этого небольшого отклонения, – вернемся к истории. Первое покушение было покушением против Кирова в… Троцкий вопросительно смотрит на своего секретаря, – в декабре 1934 г. Все даты я называю по памяти. Но я могу вам дать точные даты, если посмотрю. – Видите ли, господа, – Троцкий встает, – все в данном случае разбивается при встрече с хронологией. ГПУ, может быть, овладело всеми искусствами, но оно не овладело искусством хронологии. Он присаживается, посмеиваясь, – Итак, покушение на Кирова… Да, Киров. Я должен здесь сказать несколько слов о главном лице. Киров не был политиком. Он был средним администратором с некоторыми административными способностями, но в моих глазах он не имел никакого политического значения. Когда узнал, что он убит, я думал, что это должно быть личная месть или какая-нибудь история с женщинами. Французы часто говорят в таком случае: «Где женщина? Ищите женщину».

Я никак не мог себе представить, что Киров был избран целью для политического покушения. Спустя две недели советское правительство сделало двусмысленное заявление. Прежде всего указывалось, что покушение совершено белогвардейскими террористами, пробравшимися десятками через польскую, румынскую и др. границы. В этой связи несколько сот человек было осуждено…

Затем 17 декабря впервые сообщалось, что убийца Николаев состоял в 1926 г. в ленинградской зиновьевской оппозиции. Но это сообщение не имеет никакой цены, так как в 1926 г. вся ленинградская организация была в оппозиции.

На партийном съезде почти вся делегация состояла в оппозиции. Сообщение говорит, таким образом, лишь о том, что Николаев был членом ленинградской оппозиции в 1926 г. Позже в дело была втянута московская группа Зиновьева.

Зиновьев и Троцкий

– Здесь я должен добавить пару слов о моих отношениях с Зиновьевым, – вдруг прерывает себя Троцкий. В 1926 г. Зиновьев признал, что я был прав. В 1920 г., когда бюрократия была достаточно сильна для репрессий, Зиновьев и Каменев капитулируют, за что были помилованы.

В «Бюллетене» вы увидите, что с 29 по 34 г. мы считали Зиновьева и Каменева предателями. После их ареста мы перестали так их называть, так как нельзя наступать на людей, закованных в цепи. Однако, взаимоотношения между нами были враждебные. Зиновьев и Каменев после своей капитуляции занимали скромные посты. Они писали в партийной прессе, нападали на меня, чтобы показать свое хорошее настроение. Когда появилось обвинение против Зиновьева и Каменева, ставящее их в связь с покушением, я себе сказал, что случится что-нибудь из ряда вон выходящее.

Я написал статью в «Бюллетень», где я видел в этом указание на то, что положение ухудшилось. Я был уверен в том, что ни Зиновьев, ни Каменев не предпринимали никакого покушения. Если их обвиняют, то это значит, что они мешают в чем-то Сталину. Это же могло произойти лишь вследствие роста недовольства,

Троцкий вновь возвращается к разговору о процессе. – В этот период мое имя вообще не упоминалось. Говорили только о зиновьевцах. Все знали, что я и Зиновьев находились в противоположных лагерях. В тот период нельзя было говорить о троцкистах-зиновьевцах, как говорят об этом сегодня. Мое имя впервые выплыло в обвинительном заключении. Обратите внимание на эти различные версии о покушении на Кирова: раньше говорили о белогвардейцах, затем некоторое время фигурировал только Николаев, затем появились Зиновьев и Каменев, обвиняемые в моральной ответственности за это дело.

Индивидуальный террор

Это вновь отвлекает Троцкого к вопросу об индивидуальном терроре. Он подходит к книжной этажерке, – «посмотрите сюда, господа, здесь мои труды. Он указывает на две полки этажерки и заявляет: часть из них еще носит следы пожара на Принцевах островах, где горела моя библиотека – это работа 40 лет, и без труда вы в ней найдете 50–60 мест, где я сильнейшим образом осуждаю индивидуальный террор. Мое имя впервые фигурирует в обвинительном заключении, – он вновь вернулся к письменному столу и просматривает свои бумаги, – после того как они отказались от версии Зиновьев-Каменев. Назвали меня. Николаев указывал на то, что он был связан с консулом какого-то иностранного государства. Тот, якобы, дал ему 500 рублей и сказал, что он может связать его с Троцким, если Николаев ему передаст письмо от группы Троцкого.

Троцкий продолжает говорить об этом иностранном консу ле, думая, что этот человек был подкуплен ГПУ. Тут его прервал один журналист:

«Но теперешний процесс?»

Троцкий поддакивает: «Да, именно теперешний процесс не является новым процессом, это лишь улучшенное издание январского процесса 1935 г. Раньше была генеральная репетиция, плохая генеральная репетиция, а сейчас идет представление. Чтобы лучше понять это, важно вспомнить, что Зиновьев и Каменев все время сидели в тюрьме».

Затем Троцкий уверяет, что убийство Кирова было провокацией, организованной ГПУ. Но это покушение должно было закончиться неудачей. Вот почему Медведь был приговорен к нескольким годам заключения.

Троцкий приводит статью из своего «Бюллетеня» от 16 января 1935 г., в которой говорится, что было бы легкомысленно думать, что Сталин вновь не попытается вплести нас в новую историю, сфабрикованную агентами ГПУ.

«Я не ошибся… Как вы видите, господа, я не ошибся». Троцкий иронически улыбается и приподымает утреннюю газету с отчетом о процессе. Полтора года, велась подготовка и не нашли ничего другого как дело Кирова. Приводятся новые свидетели, новые осложнения. Мы, оказывается, организовали не только покушения, но и были связаны с гестапо. Но скажите мне, господа, – говорит Троцкий, – прямо не считаете ли вы показательным, что с таким сильным союзником, как гестапо, нам в течение полутора лет не удалось организовать ни одного нового покушения, так что ГПУ пришлось вновь ухватиться за дело Кирова?..»

Почему возникает этот новый процесс.

Я писал о том, что такой процесс будет. Люди в советской стране не глупее, чем в других странах. Многие говорили, что Зиновьев и Каменев невиновны и что о Троцком говорят глупости. Я убежден, что 9/10 бюрократов придерживались такого мнения. Узнал об этом, также и Сталин. Я слышал, что Крупская, вдова Ленина и ряд других большевиков, заступились за Зиновьева и Каменева. Поэтому понадобился новый процесс, чтобы восстановить доверие к «вождю». Слово «вождь» говорится Троцким таким тоном, что не возникает никаких сомнений о том, какую параллель он проводит.

Троцкий уверяет, что он не знает ни одного человека, названного в процессе, более того, что в Копенгагене он не принимал ни одного русского человека. Он считает нужным обратить внимание на то, что он якобы давал директиву в 1932 г., а процесс начинается лишь в 1935 г. и в Осло его не посетил ни один русский.

Он не писал ни прямо, ни косвенно никакого письма в Россию, было бы к тому же глупо посылать письменные инструкции о том, что нужно убить Сталина. Троцкий настаивает на том, что всё это – выдумки и заканчивает следующей фразой: «Из-за моих политических убеждений я прошел через тюрьмы и ссылки. Я бы не преминул сказать об этом, если бы я был сторонником индивидуального террора».

РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 283. Л. 383–389. Подлинник. Машинопись.

Док. № 2. Выдержки из писем слушателей радиопередач на иностранных языках о процессе параллельного троцкистского центра

9 февраля 1937 г.

30 января [1937 г.] получены были первые письма радиослушателей о процессе. Из них 179 писем ив Англии; 3 письма из Германии и 6 писем из Франции.

В некоторых письмах из Англии слушатели присылают вырезки из английских газет о процессе. Так, радиослушатель из Скарборо, приславший передовую газеты «Дейли Геральд» от 23 января [1937 г.] пишет:

…«Учтите, что эта газета оказывает влияние на 2 млн своих читателей… Я думаю, что настало уже время, когда вы должны серьезно отнестись к “Дейли Геральд”. СССР не может позволить себе быть великодушным по отношению к такой контрреволюции, как подобные статьи».

Почти все слушатели просят прислать им отчет или подробный материал о процессе. Часть слушателей просит также прислать им статью Притта об августовском процессе /23 и 24 января во время радиопередач на английском языке приводились большие выдержки из брошюры Притта о процессе троцкистско-зиновьевского центра/.

Ряд слушателей выражает свое возмущение тем, что вскрыто было на суде, и свое одобрение тому, как ведется процесс.

Радиослушатель из Гринфорда:

…«Ваши передачи о процессе троцкистских контрреволюционеров поистине открывают глаза на те нелегальные методы, которые привели бы мир к новым потрясениям. Я чувствую большое удовлетворение при мысли, что подсудимые ответят за свои преступления».

…«Я слушал ваши интересные сообщения о процессе этих товарищей Троцкого, которые намерены были свергнуть ваш строй, и я совершенно удовлетворен тем, как ведется процесс».

Радиослушатель из Лондона, рабочий:

…«Мне доставляет настоящее удовольствие поздравить вас с тем, как вы проводите суд. Ужасно подумать, что есть люди, занимавшие такие важные посты, и пытавшиеся вредить и подрывать то государство, которое доказало всем, что оно может и умеет построить общество работающих. Я от глубины своего сердца выражаю уверенность, что тов. Сталин проследит за тем, чтобы правосудие и только правосудие было проведено».

Радиослушатель из Нью-Кастля:

…«Я в свое время принимал активнейшее участие в образовании Независимой Рабочей Партии и я, понятно, очень заинтересован в прогрессе России, я в восхищении от ваших успехов, и уверяю вас, что именно вследствие этих успехов так много других стран желают вашей гибели. Отсюда эти 17 предателей»…

Радиослушатель из Нью-Малдена:

…«Я слушаю вас о московском процессе и восхищаюсь вашей объективностью, несмотря на большие трудности’!

Радиослушатель из Манчестера:

…«Троцкий и Сталин никогда не могли работать в одной упряжке. Разногласия начались не сейчас. Они были с первого момента, как только они встретились. Разница этих двух людей, как разница между маслом и водой; их нельзя ни слить, ни смешать. Почему? Потому что Сталин безгранично верил в Ленина и в его политику. Троцкий этой веры не имел. Он был законом сам для себя, один был меньшевиком. Другой был большевиком. Сталин работал за сценой. Троцкий любил свет сцены. Я могу это все понять. Но эту противоестественную попытку разгромить революцию и заигрывать с врагом – этого я понять не могу. Потому что никто меня не может убедить, что Троцкий не был сердцем и душой за революцию до смерти Ленина.

Однако, я не собираюсь защищать Троцкого и его банду предателей. Я беспокоюсь о сыне сапожника – Сталине и о Советском союзе. Эти повторяющиеся процессы причиняют очень большой вред обоим. Потому что здоровье тов. Сталина должно страдать в этой обстановке терроризма, а Советский союз теряет из-за процесса своих друзей тысячами. Эти друзья не доставляют себе труда ознакомиться с делом. Нет. Они просто хлопают дверью и уходят своей дорогой».

Радиослушатель из Лондона:

…«Имейте ввиду, что я не коммунист и не сторонник Мосли. Но, когда существо в человеческом образе предает свою родину для своих собственных целей, на что же рассчитывает такой человек? Эти отбросы должны подвергнуться медленной пытке, расстрел слишком хорош для них».

Радиослушатель из Нотингема:

…«Я признаю, что процесс проводится очень открыто и беспристрастным образом – в резком противоречии с теми методами, которые применялись, в России старых времен».

Ралиослушатель из Лидса:

…«Подсудимые, видимо, повиновались Троцкому, как набожные католики папе, но без простоты и невежества последних. Некоторые места так глупы /показания/, что они вызвали бы смех, если бы дело не было таким трагичным. Это смахивает на дешевый роман. Поверить на один момент, что эти люди рассчитывали вовлечь рабочих России в борьбу за власть с помощью фашизма, значило бы предположить, что русские рабочие гораздо более невежественны, чем на самом деле. Я уверен, что всякий, кто попытается вызвать войну в России, получит такой резкий отпор, что погибнет от этого удара».

В большинстве писем просят ответить на ряд недоуменных вопросов, из которых главный – «почему они признаются».

Радиослушатель из Лондона:

…«Я был бы вам очень обязан, если бы вы могли мне ответить на следующие вопросы:

1/ Верно ли, что наказанием за преступления, инкриминируемые подсудимым, является смертная казнь?

2/ Если так, то почему обвиняемые не дорожат жизнью, как большинство людей?

3/ Если так, то почему они так стараются доказать, что они виновны?»

Радиослушатель из Петсвуда:

…«Я с величавшим интересом слушаю ваши передачи и пользуюсь случаем, чтобы получить ответ на несколько вопросов: не странно ли, что люди, которые были «начинателями» движения и делали полезную работу, сейчас рассматриваются как негодяи и, вероятнее всего, будут казнены?»

Неужели у них такой энтузиазм, что они хотят, чтобы все их товарищи по заговору умерли, как и сами они? Есть ли какие-либо основания в тех обвинениях прессы, которые гласят, что обвиняемые с таким удовольствием признаются в своей вине под влиянием наркотиков».

Я пишу и думаю – захотите ли вы мне ответить. И все- таки надеюсь, что вы это сделаете».

Радиослушатель из Бангора:

…«Я хочу вам сказать совершенно открыто, что мы совершенно не понимаем, в чем дело и как нам понимать процесс. Можно понять, когда человек, будучи последователем Троцкого, действует против теперешних партийных вождей в СССР. Но совершенно непонятно, как такие видные граждане единственного в мире социалистического государства могут интриговать вместе с фашистскими державами, чтобы свергнуть советскую власть».

Радиослушатель из Нью-Кастля:

…«Чего я и слушающие вместе со мною не понимаем, это – как люди с таким сильным характером и с такими мнениями и убеждениями, как обвиняемые, как могли они сдать позиции и признать себя виновными? Видно же, что они делают все для того, чтобы представить, как можно больше данных против себя».

Радиослушатель из Саутпорта:

…«Прошу сообщить мне, приняли ли вы какие-нибудь меры, чтобы арестовать Троцкого и положить конец всем этим делам.

Мне кажется очень удивительным, что все заключенные признают себя виновными, хотя они очень хорошо знают, какое наказание их ждет.

Тут пущен слух, что приговоренные к расстрелу во время последнего процесса совершенно не были расстреляны. Я хотел бы быть информированным для того, чтобы опровергать эти слухи».

Радиослушатель из Линкольна:

…«Я с большим интересом слушаю ваши передачи. Одна вещь, однако, представляет для меня загадку: по английскому закону существует принцип, что обвиняемый считается невиновным, пока его вина не доказана. Каким же образом в настоящем процессе все обвиняемые признали свою вину еще до того, как процесс имел место? Ведь тогда судья имеет до глупости легкое дело. Может ли это обусловливаться разницей между конституцией СССР и Англии».

Радиослушатель из Лидса:

…«Многие из нас тут очень смущены этими процессами, разумеется, мы не должны требовать или позволить, чтобы реальные преступления были оставлены в тени из-за того, что мы хорошо знаем некоторых обвиняемых. Но нам трудно понять следующее: как люди, несомненно способные, обладающие революционным опытом и определенным мировоззрением, могли быть такими тупыми, чтобы позволить себя использовать для тех целей, в которых их обвиняют, и думать при этом, что они могут это спокойно проделывать под бдительным оком вашего наркомвнудела? Если бы английскому школьнику среднего развития были бы предъявлены данные о мощи и силе современной России и наряду с этим планы обвиняемых, он ответил бы, что это детски смешная затея – биться головой о стальную стену».

Радиослушатель из Нотингема:

…«Мы не можем отделаться от подозрения, что кое-что не хватает в советской России политически, не хватает чего- то, что заставляет классово-сознательных людей, марксистские мыслящих жертвовать собою так глупо, так легко и во имя чего? Безумного желания власти? Поверить тому, что Радек и другие желают возвращения условий капитализма в России, кажется невероятным. Только фанатик, ослепленный властью, богатством и господством над людьми, может этого желать».

В некоторых письмах слушатели протестуют против смертной казни.

Радиослушатель из Бекслигита:

…«Хотя я не согласен с вашими методами во многих отношениях, я достаточно сочувствую многому из ваших социальных реформ, чтобы стремиться знать побольше о вас. Это очень трудно, потому что мы замкнутый островной народ с трудом понимаем смысл ваших проблем и поэтому над трудно судить о целесообразности ваших методов. Сейчас я говорю по вопросу казни многих ваших политических преступников. В нашей стране все увеличивается терпимое отношение к вашему правительству. И это, несомненно, пострадает из-за вашей явной беспощадности».

Радиослушатель из Лондона, социалист:

…«Только не расстреливайте арестованных. Они раскаются по мере того, как вы будете становиться сильнее /разумеется, установите меры наблюдения за ними/. Ведь это против вашего образа действия по отношению к преступникам – расстреливать.

Надо указать, что большинство писем, полученных 30 января, отправлены 23 и 24 января, т. е. после радиопередачи обвинительного акта. Допрос подсудимых на английском языке транслировался, начиная с 25 января.

Радиослушатель из Германии запрашивает: – Правда ли, что троцкисты признавали свою вину под влиянием тех же мер, которые были применены к Ван дер Люббе в лейпцигском процессе.

Радиослушатели из Франции /в двух письмах/ спрашивают – верить ли итальянскому радио, передававшему 23 января об аресте Крупской.

Радиослушатель из Франции пишет:

…«Карл Радек, интеллигентный культурный человек, человек с полным сознанием того, что он делает, не заслуживает даже суда. Таких гадин надо расстреливать, от таких иезуитов надо избавиться раз навсегда. Вы сами виноваты, вы слишком терпимы по отношению к ним. Мы надеемся, что это последняя партия этих преступников».

Радиослушатель из Билланкура:

…«Никто из нас не может забыть, что вы сделали для Испании и что значит самый факт вашего существования для Испании и для нас, пролетариев Франции. Единственная ошибка, которую вы сделали, та, что вы выгнали эту собаку Троцкого, а не расстреляли его… Мы думаем, что вы расстреляете этих людей, как расстреляли предателя Зиновьева, и мы уверены, что это в полном соответствии с заветами Ленина».

ВЫДЕРЖКИ

ИЗ ПИСЕМ СЛУШАТЕЛЕЙ РАДИОПЕРЕДАЧ

НА ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКАХ О ПРОЦЕССЕ

ПАРАЛЛЕЛЬНОГО ТРОЦКИСТСКОГО ЦЕНТРА

Редакцией радиовещания на иностранных языках получено 1 февраля [1937 г.] 168 писем о процессе параллельного троцкистского центра, 2 февраля 111 писем из Англии.

Как и прежде, почти во всех письмах – просьба прислать отчет процесса, а также материалы об оппозиционной антипартийной работе ряда подсудимых в прежнее время.

Радиослушатель из Шотландии:

…«Не можете ли вы прислать мне краткий отчет о карьере Радека с 1917 г. по 1928 г. и далее от 1928 г. по настоящее время. Я хотел бы проследить эту карьеру /подлую за последнее время/ за годы существования СССР, потому что для изучения процесса необходимо знать его исторический фон. Я бы хотел также получить подробности о расколе партии в 1928 г.»

Радиослушатель, владелец фирмы в Нотингеме, пишет:

…«Прошу прислать копию обвинительного акта по процессу

Радека и других по следующим 45 адресам /следует 45 адресов/.» Радиослушатель, рабочий из Бристолят, пишет:

…«Я бы хотел получить копию обвинительного акта, так как орган лейбористской партии “Дейли Геральд” дает собственное освещение процессу и, как я нахожу, неправильное, что заставляет меня сомневаться во всем, что написано в газете».

Радиослушатель из Лондона:

…«Я постоянный читатель газеты “Дейли Геральд” уже в течение 12 лет. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы могли прислать мне обвинительный акт процесса и копию писем рабочих различных фабрик, которые вы передавали сегодня вечером. В “Дейли Геральд” есть только краткая сводка о происходящем процессе».

Радиослушатель из Ливерпуля:

…«Очень хотел бы получить у вас копию обвинительного акта и всего судебного процесса – нет ничего лучше, как информация из первых рук. Из наших газет мы не можем получить настоящих фактов, так как даже “Дейли Геральд”, постоянным подписчиком которой я состою, не дает такого материала».

Радиослушатель из Болтона:

…«Я буду вам очень благодарен за отчет о процессе, хотя я слушаю ваши передачи, и каждое утро читаю блестящий отчет о процессе в моей ежедневной газете “Ньюс Кроникл”, на которую обращаю ваше внимание».

Некоторые слушатели продолжают посылать вырезки из английских газет – «Дейли Мейль», «Дейли Экспресс», «Ивнинг ньюс» и др.

Если в предыдущих письмах часть слушателей выражала свою симпатию к СССР и ограничивалась выражениями доверия к пролетарскому суду, то в письмах, задержки из которых мы приводим, значительная часть слушателей требует высшей меры наказания для обвиняемых.

Радиослушатель из Норд-Вигента:

…«Вы начали процесс 17 людей, устроивших заговор для уничтожения сталинского режима и республики рабочих. Они признали себя виновными, и я считаю, что суд слишком хорош для них, они должны были быть подвергнуты высшей мере наказания немедленно.

Они ставили под опасность войны единственное социалистическое государство. И, тем не менее, мы имеем тут членов лейбористской партии, вроде Вальтера Ситрина, которые говорят, что эти люди не должны быть подвергнуты смертной казни. Эти члены лейбористской партии, видимо, считают, что прокурор Андрей Вышинский должен сказать: “Ну, идите себе, вы 17 обвиняемых, и не будьте больше плохими мальчиками”.

А я думаю, что Вышинский докажет, что кусочек свинца – это единственный ответ этим заговорщикам».

Радиослушатель из Лондона:

…«Простой рабочий возмущается, когда слушает о процессе этих троцкистских отбросов. В то время, когда люди его класса работали для построения страны, в которой они живут, этих людей убивали. У меня нет слов, чтобы выразить свои чувства и передать вам, что я хотел бы сделать с обвиняемыми».

Радиослушатель из Хедерсфельда:

«Я искренно надеюсь, что к этим жалким и зверским предателям будет полностью применено ваше социалистическое правосудие.

Я потому хочу иметь отчеты, которые вы передавали по радио, что уверен, что этот процесс является историческим».

Радиослушатель, студент Кембриджского университета:

…«Я не коммунист, но я постоянно с сочувствием и восхищением следил за вашими успехами. Когда сегодня я слушал удивительную историю интриг против того, что надо считать величайшим социальным и политическим экспериментом в истории, я чувствовал глубокую благодарность за то, что этот гнусный заговор был вовремя разоблачен…

Мы, которые не являемся ни фашистами, ни коммунистами, и хотим иметь беспристрастное суждение о европейской политике, считаем ваши передачи бесценными потому, что они дают нам возможность видеть обе стороны дела».

Радиослушатель из Эдельвуда:

…«Уничтожьте предателей, которых сейчас судят, если они будут признаны виновными, уничтожьте их как они уничтожали ваших героических товарищей на фабриках и шахтах. Ни в каком случае не дайте им уничтожить конституцию, которую вы только что приняли».

Рабочий из Бирмингема:

…«Я – не коммунист, потому что нахожу, что 2/3 коммунистов в Бирмингеме стопроцентные католики, хотя они в этом не признаются. Но что касается вашего процесса, то тут может быть только один сорт лекарства для таких небожителей: помочь им отправиться туда возможно скорее».

Радиослушатель из Манчестера:

…«Мне не жаль русских, которых судят сейчас. Всякий человек, который делает плохое своей родине, должен быть уничтожен, а уж тех людей, которые дали им деньги за их предательства, – я бы мог расстрелять собственники руками».

Радиослушатель из Блекпула:

…«Я и мои товарищи поражены ужасными преступлениями, которые эти троцкисты совершали по отношению к своей родине. Мы считаем, что в этом деле есть одно утешение: этот процесс придаст еще больше бодрости всем рабочим СССР. Я хотел бы быть одним из взвода, который будет расстреливать этих свиней».

Многие из радиослушателей говорят о международном значении этого исторического процесса.

Радиослушатель, горняк из Уэльса, пишет:

…«Враги Советского союза используют этот процесс, чтобы дискредитировать Советский союз и коммунизм, но, понятно, что не Советский союз или коммунизм стоят перед судом. Это силы реакции завидуют успехам коммунизма и ищут союзников в рядах врагов. Очевидно, они нашли подходящее орудие для своих целей и внутри Советского союза».

Радиослушатель из Нотингема:

…«Я рассматриваю русское правительство, как одно из самых миролюбивых государств, если не самое миролюбивое во всем мире. Хотя в общем, я считаю, лозунг “Хочешь мира, готовься к войне” доктриной дьявола, но чувствую, что в окружении враждебного капиталистического мира, ваши мощные вооружения являются единственно возможной заградительной мерой против военной агрессии. Если бы для этого нужны были бы доказательства, то совершенно достаточно было бы того, что разоблачено на вашем процессе».

Радиослушатель из Ливерпуля:

…«Я считаю, что те люди, которых сейчас судят, это тот самый сорт людей, который делает все неприятности в Испании. А вы – это те люди, которые могут с ними справиться. Поверьте мне, вы снова являетесь примером для рабочего класса всего мира».

Радиослушатель из Норд-Пенрина:

…«Происходящий сейчас троцкистский процесс является хорошим воспитанием для нас. Он показывает, как предатели в вашей стране работали и работают вместе с этими убийцами из Германии».

Радиослушатель из Бирмингема:

…«Я бы очень хотел получить как можно больше подробностей о процессе этих изменников, так как я сильно настроен против фашизма или нацизма, и я думаю, что чем скорее другие государства проснутся и увидят эту опасность в Европе, чем скорее покажут Гитлеру и Муссолини, что им надо положить конец, тем скорее мы будем иметь мир в Европе».

…«Я был искренно опечален, что Радек и другие стали предателями… Раньше я не мог верить вашей политике после всех убийств, совершенных вами, большевиками. Но сейчас, после гнусных деяний Италии в Абиссинии и того, что делается в Испании, я понимаю, что все действительно так, как вы говорите».

В весьма значительной части писем продолжается обсуждение все того же вопроса – почему обвиняемые признаются.

Радиослушатель из Шотландии:

…«Есть одна вещь, которую весь свет хочет знать. Почему эти чудовища признаются. На основании общего опыта так преступники редко делают полное признание о своих грехах, даже перед лицом смерти».

РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 283. Л. 241–248. Подлинник.

Машинопись.

Док. № 3. Предисловие к описи личного фонда РГАСПИ № 671 ЕЖОВА Николая Ивановича (1895–1940) 1958 г

Ежов Николай Иванович – советский партийный и государственный деятель. Родился в 1895 году, в 14 лет поступил учеником на Путиловский завод, участвовал в предвоенных стачках рабочих завода. В числе нескольких сот рабочих был уволен и направлен в 3-й запасной батальон, находившийся в Петрограде. После расформирования батальона Н. И. Ежов направлен в штрафной батальон в Новгородскую губернию, затем переведен в команду нестроевых Двинского военного округа. С конца 1915 года направлен в 5-е артиллерийские мастерские Северного фронта в г. Витебске для работы слесарем. С мая 1917 года Н. И. Ежов – член партии, принимает участие в организации и проведении митингов в Витебске. В период подготовки Октябрьского восстания является одним из первых организаторов боевых отрядов Красной гвардии в Витебске. В 1919 году Н. И. Ежов направлен на Восточный фронт, где был военным комиссаром ряда частей, входивших в Южную группу под командованием М. В. Фрунзе, был тяжело ранен. После выздоровления в апреле 1919 года Г. И. Ежов принял на себя обязанности комиссара школы 2-й базы радиотелеграфных формирований в Казани. В июне 1921 года был демобилизован, в связи с избранием секретарем обкома на 3-й Татарской областной конференции РКП(б).

В этот же период Н. И. Ежов был членом Президиума Татарского ЦИКа, Казанского горисполкома, редактором «Известий» обкома РКП(б), заведующим секцией Истпарта по гражданской войне и Красной Армии.

С марта 1923 года Н. И. Ежов – секретарь Семипалатинского губернского комитета партии, участвует в подавлении восстания и ликвидации так называемой «самостоятельной Бухторминской республики», объявившей ряд крестьянских районов губернии свободными от советской власти.

С сентября 1925 года Н. И. Ежов – заместитель ответственного секретаря Казахстанского крайкома партии, в январе 1926 года был отозван для учебы на курсах марксизма при Комакадемии.

В 1927–1929 годах Н. И. Ежов работает в ЦК ВКП(б) помощником, а затем заместителем заведующего организационно – распределительным отделом ЦК ВКП(б).

В декабре 1929 года утвержден заместителем Наркома земледелия.

В ноябре 1930 года он назначается на пост заведующего Распредотделом, присутствует на заседаниях Политбюро и получает все материалы, рассылаемые членам и кандидатам ЦК. С февраля 1934 года – член Оргбюро ЦК ВКП(б) (с марта 1925 года на него возлагается подготовка повестки Оргбюро), заместитель председателя Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б). В марте 1934 года утвержден заведующим Промышленным отделом ЦК ВКП(б). На февральском (1935 г.) Пленуме ЦК ВКП(б) они избирается Секретарем ЦК ВКП(б), а затем назначается председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б).

С марта 1935 года, в связи с распределением обязанностей секретарей ЦК ВКП(б), ему поручено заведывание Отделом руководящих партийных органов с освобождением от заведывания Промышленным отделом.

В 1935 году на VII Конгрессе Коминтерна избирается членом Исполкома Коминтерна.

26 сентября 1936 года Н. И. Ежов назначается Наркомом внутренних дел СССР с оставлением его по совместительству секретарем ЦК ВКП(б) и Председателем КПК, «с тем, чтобы он девять десятых своего времени отдавал НКВД».

Постановлением Президиума ЦИК СССР от 28 января 1937 года Ежову присвоено звание Генерального Комиссара государственной безопасности.

17 июля 1937 года ЦИК СССР «За выдающиеся успехи в деле руководства органами НКВД по выполнению правительственных заданий» наградил его орденом Ленина.

На октябрьском (1937 года) Пленуме ЦК ВКП(б) Н. И. Ежов избран кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

В апреле 1938 года Нарком внутренних дел Н. И. Ежов назначен еще и Наркомом водного транспорта.

Наряду с этим в 1931–1938 годах Н. И. Ежов выполнял ряд отдельных партийных и государственных поручений, в том числе он являлся Председателем Бюджетной Комиссии ЦК ВКП(б), председателем Комиссии по заграничным командировкам, членом Комиссии исполнения при СНК РСФСР, членом Президиума Совета коммунального хозяйства, членом Центральной избирательной комиссии и др., избирался членом ВЦИК, депутатом Верховного Совета СССР первого созыва.

Со второй половины 1938 года на дела НКВД начинает оказывать большое влияние Л. П. Берия. Если 5 октября 1938 года Н. И. Ежов и Л. П. Берия подписывают совместную записку на имя Сталина о порядке репрессирования «жен изменников Родины» (ф. 3. оп. 24. д. 366. л. 78, 79), то с 20-х чисел октября 1938 года записки НКВД СССР подписывает только Л. П. Берия.

В фонде имеются черновики писем, записок Ежова на имя Сталина за ноябрь – декабрь 1938 года, которые свидетельствуют о обстановке, сложившейся в органах НКВД в этот период и отношениях Н. И. Ежова и Л. П. Берия.

В черновике письма Н. И. Ежова от ноября 1938 года И. В. Сталина содержится просьба об освобождении от работы Наркома внутренних дел СССР согласно его заявлению, с оставлением его секретарем ЦК ВКП(б), председателем Комиссии партийного контроля и Наркома водного транспорта.

5 декабря 1938 года было принято постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР о приеме – сдаче дел по НКВД, которым Ежов обязывался сдать дела Наркому внутренних дел Берия Л. П. Сдачу дел поручалось произвести при участии секретаря ЦК ВКП(б) Андреева А. А. и заведующего ОРПО ЦК ВКП(б) Маленкова Г. М. (П 66/47 от 5 XII. 1938 года).

В марте 1939 года, согласно Постановлению Политбюро ЦК «О сдаче дел Ежовым по секретариату ЦК ВКП(б)» Комиссия в составе Маленкова, Поскребышева и Крупина было поручено принять все дела по Секретариату ЦК ВКП(б) бывшего секретаря ЦК ВКП(б) т. Ежова Н. И.

Н. И. Ежов бы арестован.

Сопроводительной запиской НКВД (Берия) от 27 апреля 1939 года была направлена копия протокола допроса Ежова Н. И. от 26 апреля 1939 года (РГАНИ. ф. 3. оп. 24. д. 375. л. 122–164).

В записках НКВД (Берия) от 13, 16 января 1940 года Сталину докладывалось о плохом состоянии здоровья Ежова (РГАНИ.

ф. 3. оп. 24. д. 377. л. 10, 115).

В 1940 году Н. И. Ежов был расстрелян за нарушение социалистической законности с формулировкой: «За необоснованные репрессии против советского народа».

17 октября 1940 года Д. В. Крупиным были сданы в архив Особого сектора документальные материалы Секретариата бывшего секретаря ЦК ВКП(б) Н. И. Ежова. Однако большая часть документальных материалов была передана в архив Оргбюро, Секретариата, Управления пропаганды ЦК ВКП(б) и архив КПК при ЦК ВКП(б). В архив Особого сектора были переданы также хранившиеся в Секретариате Н. И. Ежова архивы Л. Д. Троцкого, Г. Я. Сокольникова, Г. В. Чичерина, А. С. Енукидзе.

В результате проведенной в 1956–1958 годах научно-технической обработки документальных материалов была составлена опись на 342 дела.

В дальнейшем из фонда были изъяты документальные материалы А. С. Енукидзе, Г. Е. Зиновьева, Г. Я. Сокольникова, Л. Д. Троцкого и Г. В. Чичерина и присоединены к имеющимся или образовали самостоятельные личные фонды.

Для повторной научно-технической обработки имелось в наличии 219 дел. Содержащиеся в фонде документальные материалы охватывают, в основном, период 1933–1938 годов. Однако, имеются отдельные документы за более ранние годы:

1913–1923 годы, 1926 год, 1930–1932 годы.

Основным классификационным признаком заведения дел является тематический признак. Документы в делах располагаются в хронологической последовательности.

Значительная часть документальных материалов фонда отражает деятельность Н. И. Ежова как руководителя расследования дела об убийстве С. М. Кирова, активного организатора репрессий в отношении участников троцкистско-зиновьевской оппозиции, а также судебных процессов над участниками оппозиции, проходивших в 1935–1937 годы. Свое понимание процесса борьбы в партии и обществе и свой многолетний опыт борьбы против оппозиции он обобщает в рукописи книги «От фракционности к открытой контрреволюции». Осуществляя руководство партийными, советскими, творческими, хозяйственными, военными кадрами страны, Н. И. Ежов собирал на них компрометирующие сведения, а также осуществлял активную работу по их репрессиям.

Определенный вклад Н. И. Ежов внес в дело партийного строительства, организации структуры аппарата ЦК ВКП(б), в частности, – в создание территориальных секторов. Важной вехой была работа по проведению проверки и обмена партийных документов. В ходе подготовки и проведения этого значительного события в жизни партии Н. И. Ежовым была проанализирована постановка партийного учета, изготовление печатей и других сторон ведения партийного хозяйства.

В соответствии с содержанием документальных материалов была составлена схема систематизации, состоящая из четырех разделов.

В первом разделе описи, [который называется]* 1 «Деятельность Н. И. Ежова в Семипалатинском губкоме, ЦК ВКП(б), КПК при ЦК ВКП(б), выполнение обязанностей члена Оргбюро и секретаря ЦК ВКП(б)» [сосредоточены документы общего характера].

За период, предшествующий работе Н. И. Ежова в ЦК ВКП(б), содержится незначительное количество документов. Один документ и фотографии о работе Н. И. Ежова в Семипалатинском губкоме (док. № 1). О работе Н. И. Ежова в Марийском обкоме в 1922–1923 годах можно найти некоторые факты в личных письмах Иванову П. Н., возвращенных им Наркому внутренних дел Н. И. Ежову (дело № 267).

Основную часть фонда составляют документы о деятельности Н. И. Ежова в ЦК ВКП(б) и КПК при ЦК ВКП(б). Как правило, при рассмотрении одного вопроса документы адресовались Н. И. Ежову и как секретарю ЦК и как Председателю КПК при ЦК ВКП(б).

* * *

Пометы в квадратных скобках выполнены составителями.

Во [второй] раздел описи «Участие Н. И. Ежова в проведе нии репрессий и организации судебных процессов в отношении участников оппозиционных и контрреволюционных организаций [и] группировок» включены документальные материалы о проведении работы по расследованию убийства С. М. Кирова, о ходе следствия по делу зиновьевской оппозиции в Ленинграде, «Кремлевского дела» (об аппарате ЦИК), «Антисоветском объединенным троцкистско-зиновьевском центре» и параллельным антисоветском центре, различных националистических, троцкистских организациях на Украине, в Белоруссии и др.

Одной из основных причин переработки документальных материалов фонда была необходимость пересистематизации дел в фонде и документов в делах, восстановления нарушенного при первичной обработке документов фонда принципа историзма, последовательности развития событий.

Это в полной мере относится к делам, сформированным по номинальному принципу. Характерным являлись протоколы допросов подследственных, разложенные в дела по алфавиту их фамилий. В результате проведенной работы, к запискам НКВД о ходе следствия, адресованных Н. И. Ежову и содержащих пояснения к показаниям в протоколах, сведения о проведении арестов и просьбах санкционировать дальнейшие аресты, были приложены протоколы допросов и очных ставок, изъятые при первичной обработке документальных материалов фонда. Таким образом реформированы дела №№ 104–115, 119–130, 133, 134 и сформированы дела о ходе следствия по «Кремлевскому делу» (№№ 107–111), по делу об убийстве С. М. Кирова (№№ 114, 120, 121), по делу ленинградского зиновьевского центра (№№ 125, 127, 134–136), по делу троцкистско-зиновьевской организации (№№ 161–171, 173–175).

В процессе переработки были переформированы дела №№ 179–186, письма отдельных лиц, из которых выделены письма, справки и другие материалы, содержащие компрометирующие сведения на партийных, советских, хозяйственных, научных, творческих, военных и других работников. Такого содержания документы выделены из ряда других дел. Сформированы новые дела (№№ 251–253) с материалами компрометирующего характера (систематизированные по фамилиям лиц, на которых прислан материал), а также письма, заявления ре прессированных граждан и их родственников.

Значительный интерес в научно-справочных целях представляют собой списки за 1934–1936 годы с краткими характеристиками участников оппозиции (дела №№ 195–201) и картотека на них, печатавшаяся и имеющихся списков и включающая только участников оппозиции в г. Москве (картотека неполная) (дела №№ 220–225).

В разделе имеются также документы о репрессиях в отношении бывших сословий (дело № 147), бывших участников зиновьевской оппозиции в г. Ленинграде (дела №№ 130–133, 135, 140, 141, 143–149), об «Украинской военной организации» (УВО, дело № 238), «Польской организации войсковой» (ПОВ) с фотоматериалами (дела №№ 243 и 247).

При переработке фонда были использованы опубликованные материалы Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30-х – 40-х и начала 50-х годов.

Отдельными рубриками выделены списки и картотеки на репрессированных бывших участников зиновьевской оппозиции, к некоторым из них прилагаются их заявления, выписки из протоколов партийных собраний, бюро райкомов, медицинские и другие справки (дела №№ 150–160).

[В третьем разделе] «О работе Н. И. Ежова в Наркомате внутренних дел» имеются рукописные варианты записок Н. И. Ежова И. В. Сталину с объяснением причин его просьбы об освобождении от работы Наркома внутренних дел СССР, о характере документов, хранившихся в Секретариате НКВД СССР.

[Четвертый] раздел – «Личные документы». Сформированы дела с письмами, адресованными Н. И. Ежову и письмами от родственников, знакомых, сослуживцев с личными просьбами. Имеются блокноты с краткими рабочими записями поручений, бесед. В отдельных блокнотах имеются перечни фамилий и заметок об арестах, проведении допросов.

Имеющиеся фотоматериалы состоят из нескольких фотографий Н. И. Ежова за 1917, 1920 годы и 3 фотографии, сделанные в 1923 году в Семипалатинске после подавления Бухторминского восстания, две фотографии с С. Орджоникидзе и Л. П. Берией, несколько фотографий ст. Курейка – места ссылки И. В. Стали на. Остальные имеющиеся иллюстративные материалы не представляют ценности.

[В описи имеется отдельный раздел] – рукопись Н. И. Ежова «От фракционности к открытой контрреволюции».

В мае 1935 года Н. И. Ежов подготовил к изданию первую главу книги «От фракционности к открытой контрреволюции», которую для отзыва передал И. В. Сталину. В документальных материалах рукописи имеется записка Н. И. Ежова на имя И. В. Сталина и экземпляр с его пометками и замечаниями

(д. 273).

Подготовительные материалы к рукописи содержат отзывы иностранной печати, [цитаты] интервью Л. Д. Троцкого о судебном процессе над Г. Е. Зиновьевым, Л. Б. Каменевым, вырезки из газет и другие материалы из различных источников.

В 1937 году Н. И. Ежов начал подготовку дополненного издания. В материалах имеется проект и краткий вариант рукописи «От фракционности к фашизму» (о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях» (дело № 286).

В материалах фонда имеется дело «Повестки Туруханского почтового отделения на получение денежных переводов, посылок политическими ссыльными И. В. Джугашвили, Я. М. Свердлову и другим за 1913–1917 годы с подлинными подписями получателей» (дело № 287).

В фонде имеются подлинные письма И. В. Сталина, Н. К. Крупской, Н. И. Бухарина, А. С. Енукидзе, М. И. Ульяновой и других деятелей партии и советского государства. Многие документы имеют резолюции Н. И. Ежова и пометки о хранении их в личном архиве.

Недатированные документы формировались в конце дела, в отдельных случаях установлены приблизительные даты.

При переработке документальных материалов сохранились несколько вариантов одного документа с пометками и правками Н. И. Ежова и его помощников.

При наличии в деле двух экземпляров копий один экземпляр выделялся на уничтожение. Составлен акт и перечень уничтоженных документов.

В фонде много копийных и неподписанных документов, в частности, [имеются] протоколы заседаний Комиссии по рассмотрению дел бывших участников зиновьевской оппозиции в Ленинграде, протоколы допросов и стенограммы судебных процессов.

До переработки документальные материалы хранились в делах на скоросшивателях, вследствие чего все документы травмированы, бумага пересохшая и ломкая.

В ф. 3, оп. 62, д. 15 имеется личное дело Н. И. Ежова, состоящее из выписок из протоколов Политбюро об отпусках и состоянии его здоровья.

РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Предисловие к описи. Подлинник.

Машинопись с рукописными вставками.

Список сокращений

а/с – антисоветский

быв., бывш. – бывший

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

ВМН – высшая мера наказания

Внудел – внутренних дел

ВСНХ – Высший совет народного хозяйства

ВТУЗ – высшее техническое учебное заведение

ВУЗ – высшее учебное заведение

ВЦИК – Всероссийский центральный исполнительный комитет

ВЦСПС – Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов

ВЧ – высокочастотная связь г., гг. – год, годы

ГПУ – Государственное политическое управление

губ. – губерния, губернский

ГУГБ – Главное управление государственной безопасности

(НКВД СССР)

ГУЛАГ НКВД – главное управление лагерей НКВД СССР

Д. – дело

ДВК – Дальний Восток

ИККИ – Исполнительный комитет Коммунистического интернационала

ИНО – Иностранный отдел ГУГБ НКВД СССР

ИТЛ – Исправительно-трудовой лагерь

КВЖД – Китайско-Восточная железная дорога

КК – контрольная комиссия

КПК – Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП(б)

Л. – лист

МК – Московский комитет

МТС – машинотракторная станция

Наркомпрос – Народный комиссариат просвещения

Наркомтяжпром – Народный комиссариат тяжелой промышленности СССР

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел СССР

НТДП – народная трудовая демократическая партия

НЭП – новая экономическая политика

ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление

ОКДВА – Особая Краснознаменная Дальневосточная армия

Оп. – опись

Оргбюро – организационное бюро

ПБ – Политбюро

ПВО – Войска противовоздушной обороны пеовяк – член Польской организации войсковой

ПОВ – Польская Организация Войсковая

Политбюро – Политическое бюро

ПСР – партия социалистов-революционеров

РККА – Рабоче-Крестьянская Красная армия

РОВС – Русский общевоинский союз

РСДРП – Российская социал-демократическая рабочая партия

СССР, Союз ССР – Союз Советских Социалистических Республик т, т.т. тов. – товарищ, товарищи т. е. – то есть

т. п. – тому подобное

ТКП – Трудовая Крестьянская партия

УК – уголовный кодекс

Ф. – фонд

ЦБ ПСР – Центральное бюро партии социалистов-революционеров

ЦИК – Центральный исполнительный комитет СССР

ЦИК – Центральный исполнительный комитет СССР

ЦК – Центральный Комитет

ЦКК – Центральная контрольная комиссия ВКП(б)

ЧК – Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем эсеры – социалисты-революционеры

Рукописные пометы И. В. Сталина на книгу Н. И. Ежова

Док. 1

Общие выводы.

Зиновьевская фракция формально продела свой путь от внутрипартийной фракции до контрреволюционной организации.

В целом, этот путь предопределил предательство интер[есов] рабочего класса и возврат к капитализму.

Троцкисты

(РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 273. Л. 995. Рукопись. Подлинник.)

Док. 2

Т. обр[азом] смычкой с фашизмом международная обстановка не разрешила вопросы.

Переход к террору – террор единств[енный] выход.

Замешательств пятов – дискуссии – приход к руководству.

Убийство Кирова и подготовка убийства Сталина.

Особые счеты с Кировым. – Исполнители и вдохновители. —

(РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 273. Л. 993. Рукопись. Подлинник.)

Док. 3

Такова обстановка. Она ставит новые задачи. Партия должна была ответить.

В стране закончен восстановительный период в нашем хозяйстве. Производители страны достигли довоенного уровня, страна все же оставалась аграрной.

Социализм = крупная промышленность (Ленин). Поднять на новую ступень производ[ственные] силы страны. Как же строить социализм. Ждать революции на Западе. Она замедлилась. Можем ли строить сами?

Заслуга Сталина.

Вопрос о строит[ельстве] соц[иализма] – не только теоретический, но и глубоко практич[еского] смысла.

Теперь это особенно ясно.

Что было бы с нами сейчас, если бы пойти за оппозицией.

Отсталых бьют. (Сталин).

Все это – острие. Оселок.

Поднимут ли народ и как.

Вместе с мужиками.

Индустр[иализация] + Питер. […]

(РГАСПИ. Ф. 671. Оп. 1. Д. 273. Л. 983–983(об.) Рукопись. Подлинник.)

Примечания

1

Политическое бюро (Политбюро) ЦК ВКП(б) – руководящий орган партии, в который входили наиболее влиятельные члены Центрального Комитета, определявшие политику партии и государства. Впервые Политбюро ЦК РСДРП(б) во главе с Лениным было образовано на заседании ЦК 10 (23) октября 1917 г. для политического руководства вооруженным восстанием. Воссоздано как постоянно действующий орган в 1919 г. на VIII съезде РКП(б).

2

ЦК – Центральный комитет Коммунистической партии (до весны 1917 г. ЦК РСДРП; в 1917–1918 гг. ЦК РСДРП(б); в 1918–1925 гг. ЦК РКП(б); в 1925–1952 гг. ЦК ВКП(б); в 1952–1991 гг. ЦК КПСС) – высший партийный орган в промежутках между съездами партии.

3

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков). Четырнадцатый съезд партии в 1925 г. переименовал Российскую коммунистическую партию большевиков – РКП(б) – в ВКП(б). Это было связано с созданием СССР.

4

Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК; ВЦИК РСФСР) – высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти Российской Советской Республики в 1917–18 гг. и РСФСР с 1918 по 1937 гг. Избирался Всероссийским съездом Советов и действовал в периоды между съездами, с 1918 г. формировал Совет народных комиссаров РСФСР. До образования СССР в состав ВЦИК также входили представители Украинской Социалистической Советской Республики и Социалистической Советской Республики Белоруссии, которые избирались на республиканских съездах Советов. ВЦИК, избранный IX Всероссийским съездом Советов, включал помимо представителей Украины и Белоруссии делегатов от Закавказских республик. С ноября 1917 г. между сессиями ВЦИК его функции осуществлялись Президиумом, оперативным органом ВЦИК. Аппарат ВЦИК состоял из Президиума, Бюро и около 20 отделов. ВЦИК был упразднен в 1938 г. в связи с образованием Президиума Верховного Совета РСФСР.

5

Союз Советских Социалистических Республик (СССР) – крупнейшее государство мира по площади, второе по экономической и военной мощи и третье – по численности населения. СССР был создан 30 декабря 1922 г., когда Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР) объединилась с Украинской и Белорусской Советскими Социалистическими Республиками и Закавказской Советской Федеративной Социалистической Республикой. Все эти республики возникли после Октябрьского переворота и распада Российской империи в 1917 г. С 1956 по 1991 гг. СССР состоял из 15 союзных республик.

6

Народный комиссариат внутренних дел СССР (НКВД СССР) был образован постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. на базе ОГПУ СССР. Структура и функции его центрального аппарата в основном были сохранены в прежнем виде. Территориальные органы госбезопасности – полномочные представительства (полпредства, ПП) ОГПУ – НКВД СССР имели типовую структуру и функции по примеру центрального аппарата.

7

Прокуратура СССР – государственный орган, осуществлявший высший надзор за точным исполнением законов министерствами, ведомствами, подчиненными им предприятиями, учреждениями, исполнительными и распорядительными органами местных советов депутатов трудящихся, общественными и кооперативными организациями, а равно должностными лицами и гражданами СССР. Советская прокуратура (государственная прокуратура) была создана постановлением ВЦИК 28 мая 1922 г. в целях осуществления надзора за соблюдением законов и в интересах правильной постановки борьбы с преступностью. В основу ее организации и деятельности легли принципы, выдвинутые В. И. Лениным, который отмечал, что «…законность не может быть калужская и казанская, а должна быть единая всероссийская и даже единая для всей федерации Советских республик». До 1933 г. прокуратура входила в систему республиканских народных комиссариатов юстиции. В связи с тем, что развитие социалистического государства потребовало более централизованного прокурорского надзора, в 1933 г. была учреждена Прокуратура СССР. Конституция СССР закрепила организационные принципы построения органов Прокуратуры СССР и определила ее задачи.

8

Верховный Суд СССР – высший союзный судебный орган СССР, существовавший c 23 ноября 1923 по 2 января 1992 года. После распада СССР Верховный Суд СССР, наряду с другими высшими органами государственной власти СССР, был упразднен.

9

Уральская область (Урал) – административно-территориальная единица РСФСР с центром в Свердловске. В 1933–1934 гг. в состав ее территории входили территории бывших Пермской, Екатеринбургской, Челябинской и Тюменской губерний Российской империи.

10

В июне 1936 г. на Пленуме ЦК его восстановили в партии. Однако спустя полгода его арестовали в Харькове и расстреляли.

11

Гестапо – политическая полиция в Нацистской Германии. Действовала в 1933–1945 гг. как на территории Германии, так и в оккупированных странах. Организационно входило в состав министерства внутренних дел Германии и, кроме того, с 1939 г. – в Главное управление имперской безопасности (РСХА), контролируемое нацистской партией и СС. Гестапо вело преследование инакомыслящих, недовольных и противников власти Адольфа Гитлера. Обладая широкими полномочиями, являлось важнейшим инструментом проведения карательной политики как в самой Германии, так и на оккупированных территориях. Занималось расследованиями деятельности всех враждебных режиму сил, при этом деятельность гестапо была выведена из-под надзора административных судов, в которых обычно обжаловались действия государственных органов. Гестапо обладало правом превентивного ареста, заключения в тюрьму или концентрационный лагерь без судебного решения.

12

Особое совещание при ОГПУ – НКВД – МГБ СССР (ОСО) – внесудебный орган, имевший полномочия рассматривать уголовные дела по обвинениям в общественно опасных преступлениях и выносить приговоры по результатам расследования.

13

Народный комиссариат оборонной промышленности (НКОП) – один из центральных органов управления в СССР, действовавший с 1936 по 1939 гг. Образован 8 декабря 1936 г. выделением из Наркомата тяжёлой промышленности. 11 января 1939 года Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР Наркомат оборонной промышленности был разделён на Наркомат авиационной промышленности, Наркомат судостроительной промышленности, Наркомат вооружения, Наркомат боеприпасов.

14

Рабоче-крестьянская Красная армия – название части Вооруженных сил Советской России и СССР в 1918–1946 гг. РККА, Рабоче-крестьянская Красная армия (Красная армия) – официальное наименование Сухопутных войск и ВВС, которые вместе с ВМФ, Пограничными войсками, Войсками внутренней охраны и Государственной конвойной стражей составляли Вооруженные силы РСФСР – СССР.

15

1 Партия социалистов-революционеров (эсеров) – крупнейшая партия в России в 1901–1923 гг., до 1917 г. на нелегальном положении. Выражала интересы мелкой буржуазии. Основные требования: демократическая республика, политические свободы, рабочее законодательство, социализация земли. Главное тактическое средство – индивидуальный террор. Вели работу в массах, преимущественно крестьянских. После Февральской революции вместе с меньшевиками составляли большинство в Советах, входили во Временное правительство. В июльские дни 1917 г. потеряли влияние, левое крыло создало самостоятельную партию левых эсеров. После Октябрьской революции выступили против большевиков. После Гражданской войны партия эсеров распалась.

16

ПВО – Противовоздушная оборона – комплекс мер по обеспечению защиты (обороны) от средств воздушного нападения противника.

17

Тройки были образованы в структуре ГПУ – ОГПУ. В состав троек входили руководители оперативных управлений – отделов ОГПУ, ПП ОГПУ, рассматривающие дела, представляемые центральным аппаратом, а также в отдельных случаях и местными органами. На местах уже в конце 1929 г. явочным порядком по инициативе местных партийных и советских органов стали образовываться тройки в составе первого секретаря РК партии, представителя райисполкома и начальника местного органа ОГПУ. Постановление ЦИК и СНК СССР «О мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством» от 1 февраля 1930 г. наделило местные органы власти чрезвычайными полномочиями и по существу легализовало репрессивную практику троек.

18

Группа демократического централизма в РКП(б) («децисты») – возникла в начале 1919 г. Возглавлялась лидерами «левых коммунистов» – Т. В. Сапроновым, В. В. Осинским, В. Н. Максимовским, М. С. Богуславским и другими. К 1920 г. создали отдельную фракцию, которая стала основой «Группы демократического централизма». После решения X съезда РКП(б) о роспуске всех антибольшевистских партий часть «децистов» не согласилась с данным решением и продолжила борьбу, следствием чего было решение XV съезда РКП(б) об исключении 23 членов группы из партии, съезд оценил их деятельность как антиреволюционную.

19

1 Наркомат просвещения (Наркомпрос) – государственный орган СССР, образован 18 июня 1918 г. В 1920–1930-х гг. контролировал практически все культурно-гуманитарные сферы страны: образование, библиотечное дело, книгоиздательство, музеи, театры и кино, клубы, парки культуры и отдыха, охрану памятников архитектуры и культуры, творческие объединения, международные культурные связи и др.

20

Наркомздрав – Народный комиссариат здравоохранения СССР – орган государственной власти СССР в ранге министерства, управлявший развитием здравоохранения с 1936 по 1946 гг.

21

Коммунистический Интернационал (Коминтерн) – международная организация, объединявшая компартии различных стран. Состоялось 7 конгрессов: 1-й (учредительный) – март 1919 г.; 2-й – июль – август 1920 г.; 3-й – июнь – июль 1921 г.; 4-й – ноябрь – декабрь 1922 г.; 5-й – июнь – июль 1924 г.; 6-й – июль – сентябрь 1928 г.; 7-й – июль – август 1935 г. Распущен в 1943 г.

22

Западно-Сибирский край (ЗСК, Западная Сибирь) – административно-территориальная единица РСФСР, образованная в 1930 г. на территории западной части Сибирского края с центром в г. Новосибирске.

23

Правила издания исторических документов в СССР. 2-е издание, переработанное и дополненное. М., 1990.

24

Фашизм – обобщенное название крайне правых политических движений и идеологий, проповедующих форму правления диктаторского типа, характерными признаками которых называют милитаристский национализм, антилиберализм, реваншизм и вождизм, антикоммунизм и др.

25

Платформа большевиков-ленинцев. В преддверии XV съезда ВКП(б) левая оппозиция развернула новую агитационную кампанию в партии. Центром ее стал разработанный лидерами оппозиции в августе 1927 г. проект платформы большевиков-ленинцев к XV съезду. Платформа выдвинула ряд социал-демократических требований по защите труда. Подвергла критике проект пятилетнего плана, разработанный комиссией Госплана, особенно «затухающие темпы роста». Лидеры оппозиции считали, что при централизации ресурсов в руках государства можно добиться гораздо более высоких темпов. На индустриальный рывок левые предлагали получить средства за счет сельской буржуазии. Оппозиция продолжала придерживаться ленинской политики поляризации деревни, противопоставляя ее сталинско-бухаринской опоре на крестьянство в целом.

Платформа предлагала отказаться от продажи водки, повысить ассигнования на оборону, на промышленность вообще, на электрификацию, транспорт, жилстроительство, коллективизацию и др.

26

Шляпниковцы – антипартийная анархо-синдикалистская группа, возглавлявшаяся Шляпниковым и Медведевым, именовавшая себя «рабочей оппозицией». Возникновение и оформление этой группы относится к 1920–1921 гг. «Рабочая оппозиция» выставила лозунг передачи управления всем народным хозяйством «всероссийскому съезду производителей». Она отрицала значение диктатуры пролетариата в хозяйственном строительстве, противопоставляла профсоюзы Советскому государству и коммунистической партии. Считала высшей формой организации рабочего класса не партию, а профсоюзы. X съезд партии принял по докладу Ленина резолюцию «о синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии», осудил так называемую «рабочую оппозицию», признав пропаганду идей анархо-синдикалистского укло на несовместимой с принадлежностью к коммунистической партии, и призвал к решительной борьбе с этим уклоном.

27

Меньшевики – крыло российской социал-демократии, возникшее на II съезде в 1903 г. С 1912 г. самостоятельная партия – РСДРП. В годы Гражданской войны меньшевики находились в оппозиции большевикам и советской власти.

28

Пантюркизм – светская националистическая доктрина, распространённая в государствах, населенных тюркскими народами, в основе которой лежат идеи о необходимости их политической консолидации на основе этнической, культурной и языковой общности. Сформировалась во второй половине XIX века. Движение началось среди тюрков в Крыму, изначально стремившихся объединиться c тюрками Османской империи.

29

II Интернационал – международное объединение рабочих партий. Основан в 1889 г. Предпосылками его создания явились рост рабочего движения в условиях начавшегося в 70-х гг. XIX в. перехода от домонополистического капитализма к империализму, процесс формирования в Европе и Америке на почве, подготовленной 1-м Интернационалом политических партий рабочего класса, широкое распространение марксистских идей. К концу 80-х гг. помимо ранее существовавших социалистических партий (наиболее сильные в Германии и Франции) рабочие партии сложились в большинстве стран Европы (Бельгия, Швейцария, Испания, Италия, Швеция, Норвегия и др.), возникли марксистская группа «Освобождение труда» и марксистские кружки в России. Усилилось стремление к укреплению интернациональных связей.

Исключительную роль в создании нового социалистического объединения сыграл Ф. Энгельс. Он приложил огромные усилия к тому, чтобы инициатива созыва международного социалистического конгресса оказалась в руках марксистских сил, в противовес реформистским течениям.

До последних дней жизни Энгельса (август 1895 г.) вся деятельность 2-го Интернационала проходила под его влиянием. Являясь по существу организатором и идейным руководителем, он разработал программу и тактику борьбы за единство рабочего класса. Важнейшим событием в развитии рабочего движения было основание В. И. Лениным в 1895 г. петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». С деятельностью Ленина связано дальнейшее развитие революционного, марксистского направления в международном рабочем движении после смерти Ф. Энгельса. Руководимая В. И. Лениным большевистская партия заняла последовательную позицию в вопросах войны и революционной борьбы рабочего класса. Осенью 1914 г. В. И. Ленин, исходя из империалистического характера войны, выдвинул основные задачи революционной деятельности социал-демократии: 1) превращение империалистической войны в войну гражданскую; 2) поражение «своего» правительства в империалистической войне; 3) полный разрыв с потерпевшим крах 2-м Интернационалом, создание нового Коммунистического Интернационала, свободного от оппортунизма.

30

Жак Дорио – французский коммунистический и фашистский политик. В 1924–1934 гг. – член политбюро ЦК Французской коммунистической партии. В 1936–1945 – лидер ультраправой Французской народной партии. Коллаборационист Второй мировой войны.

31

IV Коммунистический Интернационал – международное троцкистское объединение, организационно было оформлено в Париже в 1938 г. В 1953 г. он раскололся на «Международный секретариат» и «Международный комитет».

32

НЭП – новая экономическая политика (1921–1928 гг.). Это хозяйственная политика советского государства, направленная на построение социализма, заключавшаяся в допущении товарно-денежных отношений, рынка и различных форм собственности при сохранении командных высот в руках государства, рассчитанная на победу социалистических элементов над капиталистическими, на уничтожение классов и постройку фундамента социалистической экономики.

33

ОГПУ – Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР было образовано Президиумом ЦИК СССР 2 ноября 1923 г. после образования СССР. ОГПУ стали подчиняться республиканские ГПУ. Ведомство стало самостоятельным, до этого оно входило в состав НКВД. На ОГПУ были возложены функции борьбы с антисоветской деятельностью, подавление восстаний кулачества, басмачей, борьбой с вредительством и др.

34

Высший совет народного хозяйства – ВСНХ (1917–1932 гг.) – центральный орган по управлению народным хозяйством, главным образом промышленностью. Создан при Совнаркоме РСФСР. С образованием СССР – объединенный (союзно-республиканский) наркомат, руководил промышленными предприятиями союзного значения, ВСНХ союзных республик и др. Занимался планированием, регулированием и организацией хозяйственной деятельности. ВСНХ также руководил научно-технической политикой в стране.

35

«Бухаринская школа» – в октябре 1932 – апреле 1933 гг. были арестованы 38 человек, в основном бывших правых коммунистов, многие – выпускники Института красной профессуры. Это и была так называемая «школа Бухарина».

Участники организации правых были осуждены к различным срокам заключения и ссылки. «Старшие товарищи» освобождены от наказания. Бухарин сумел отмежеваться от своей школы.

36

Тред-юнионизм – оппортунистическое течение в рабочем движе нии, ограничивающее его задачи профессиональной борьбой за экономические требования рабочих без устранения эксплуатации труда капиталом; одна из форм реформистской идеологии.

37

ВЦСПС – Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов – осуществлял руководство всей их деятельностью в промежутках между съездами профсоюзов СССР. Избирался съездом сроком на 4 года в составе, им определяемом, и состоял из членов и кандидатов в члены ВЦСПС. Согласно Уставу профессиональных союзов СССР, пленумы ВЦСПС проводились не реже 1 раза в 6 месяцев. ВЦСПС избирал Президиум, осуществлявший руководство работой профсоюзов между пленумами, в состав которого входили председатель ВЦСПС, секретари ВЦСПС и члены Президиума. Для организационно-исполнительной текущей работы ВЦСПС избирал секретариат.

38

ГПУ – Государственное политическое управление при НКВД РСФСР – было образовано 6 февраля 1922 г. ВЦИК РСФСР после упразднения ВЧК. В его задачи входила борьба со шпионажем, контрреволюцией, бандитизмом и др.

39

ЦКК – Центральная контрольная комиссия ВКП(б) – высший контрольный орган партии в 1920–1934 гг. Первоначальное название – Контрольная комиссия РКП(б). Избиралась съездом партии. Первый её состав был утвержден временно, до съезда, 9-й Всероссийской конференцией РКП(б) (сентябрь 1920). Основанием для создания партийных контрольных комиссий (КК) на местах послужили письмо ЦК РКП(б) всем партийным организациям, всем членам партии от 4 сентября 1920 г. и резолюция 9-й Всероссийской конференции РКП(б) «Об очередных задачах партийного строительства».

Задачи ЦКК и местных КК были определены в решениях съездов партии. Главнейшие – охрана единства партии, борьба со всякого рода антипартийными группировками и тенденциями к фракционности внутри партии. В задачи ЦКК входила борьба с нарушениями членами партии программы, устава, партийной этики, поддержание чистоты рядов партии. 12-й съезд РКП(б) в соответствии с ленинским планом реорганизации Рабоче-крестьянской инспекции (РКИ) определил функции, задачи и права ЦКК. Они были значительно расширены. Организационно связанная с Наркоматом РКИ, ЦКК становилась его партийной фракцией. Согласно положениям о ЦКК и её местных органах (ЦКК компартий союзных республик, губернских, областных КК), принятым в 1924–1926 гг., на контрольные комиссии возлагались, кроме охраны единства партии, поддержания чистоты ее рядов, также задачи обеспечения партийной линии в деятельности государственных органов, улучшения и упрощения советского и хозяйственного аппарата, борьба с бюрократическими извращениями в госаппарате, вовлечение широких масс рабочих и крестьян в работу госаппарата, оказание помощи ЦК партии в подборе руководящих кадров. В своей деятельности ЦКК руководствовалась указаниями съездов партии; принципиальные вопросы решались на пленумах ЦКК, созываемых раз в 2–3 месяца. Пленумы (с 1923) избирали руководящий орган ЦКК – Президиум ЦКК, который из членов ЦКК формировал для текущей работы секретариат ЦКК, для рассмотрения персональных дел коммунистов – партколлегию ЦКК. Для постоянной связи между центральными партийными органами представители президиума ЦКК присутствовали на заседаниях Политбюро и Оргбюро ЦК партии.

Важнейшие вопросы политики партии рассматривались на объединённых пленумах ЦК и ЦКК. При непосредственном участии ЦКК проводились чистки партии. Одновременно с этим ЦКК вела большую идейно-воспитательную работу с коммунистами. Вместе с Наркоматом РКИ СССР ЦКК ВКП(б) провела большую работу по укреплению и совершенствованию государственного аппарата, вела борьбу за осуществление ленинского плана построения социализма в СССР. 17-й съезд ВКП(б) (1934 г.) преобразовал ЦКК ВКП(б) в избираемую съездом партии Комиссию партийного контроля.

40

Кабарда с образованием СССР стала частью Кабардино-Балкарской АО, затем АССР. В 1944–1957 гг. в связи с репрессиями против балкарского народа и его депортацией КБ АССР была переименована в Кабардинскую АССР.

41

Нижне-Волжский край (НВК, Нижняя Волга) – административно-территориальная единица РСФСР, образованная в 1928 г. на территории бывших Саратовской, Сталинградской, Астраханской и части Самарской губерний с центром в г. Саратов.

42

Азово-Черноморский край (АЧК) – образован 10 января 1934 г. в результате разделения Северо-Кавказского края на две части: западную – Азово-Черноморский край – и восточную – собственно Северо-Кавказский край. Административный центр – город Пятигорск. Азово-Черноморский край включал в себя Адыгейскую АО, Северную область и территории современных Краснодарского края и Ростовской области. Северная область прекратила свое существование 5 июля 1934 г. 13 сентября 1937 г. постановлением ЦИК СССР Азово-Черноморский край был разделен на Краснодарский край с центром в г. Краснодаре и Ростовскую область с центром в г. Ростове-на-Дону.

43

Дашнаки – массовая, хорошо организованная, законспирированная вооруженная организация. Имела основную цель – избавить армян от османского владычества. Дашнаки активно участвовали и в совместных операциях с большевиками. Так, ими совместно с красными отрядами в марте 1918 г. были разгромлены сторонники азербайджанской партии «Мусават», захвачен Баку и организована Бакинская коммуна.

44

Мусаватисты – члены азербайджанской националистической партии «Мусават» («Равенство»), возникшей в 1911 г. в Баку. Первоначальное название – «Мусульманская демократическая партия “Мусават”». В июне 1917 г. мусаватисты объединились с «Тюркской партией федералистов», возникшей в Гяндже после Февральской революции. С этого времени партия называлась «Тюркская демократическая партия “Мусават”». В ее программе содержалось требование национально-территориальной автономии в составе Российского государства. Официальный орган – газета «Истиглад» («Независимость»). После Октябрьской революции мусаватисты участвовали в создании Закавказского комиссариата и созыве Закавказского сейма, в правительстве Закавказской демократической федеративной республики. Когда произошел распад республики, их фракция в Закавказском сейме выступила инициатором провозглашения Азербайджанской республики, ликвидированной в апреле 1920 г. 26 мая мусаватисты, опираясь на турецкие войска, предприняли неудачную попытку переворота. Позднее лидеры партии эмигрировали.

45

Сионисты – еврейское национальное движение, ставящее своей целью объединение и возрождение еврейского народа на его исторической родине – в Эрец-Исраэль.

46

Боротьбисты – левоэсеровская, затем коммунистическая партия на Украине. Создана на основе левого крыла Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР), отколовшегося от нее в мае 1918 г. и принявшего название Украинская партия социалистов-революционеров (боротьбистов) – УПСР(б). С марта по август 1919 г. носила название Украинская партия социалистов-революционеров (коммунистов) – УПСР(к). С 6 августа 1919 г., после объединения с левой группой Украинской социал-демократической рабочей партией, стала называться Украинская коммунистическая партия (боротьбистов).

47

Туран – исторический регион в Центральной Азии. Согласно легенде, Туран охватывал регионы, включая современный Узбекистан, Казахстан и северные части Афганистана и Пакистана. Этот район примерно соответствует тому, что сегодня называется Центральной Азией.

48

Летом 1931 года во Фрунзе небольшой группой нарождающейся киргизской интеллигенции и партийных деятелей была основана альтернативная коммунистическим партструктурам неофициальная организация под названием «Социалистическая Туранская партия».

Главной причиной, побудившей к ее созданию, послужило недовольство ее основателей фактической реализацией социалистического строительства в Киргизии: перегибами в проведении аграрной коллективизации, неграмотностью в решении вопросов национальной политики. Идеологическая база организации представляла собой синтез марксистско-ленинского учения и почвеннических идей пантюркистского движения «Алаш-орда», существовавшего в первые годы после распада Российской империи и ставившего целью создание «Туранского государства» на территории Средней Азии.

Весной 1932 года на квартире у одного из руководителей организации была принята программа Социалистической Туранской партии – руководство к действию по корректировке проводимого советской властью политико-экономического курса и исправлению недостатков национальной политики. В конечной перспективе планировалось создание единого тюркского государства на социалистических началах.

Однако в мае 1933 г. все участники СТП были арестованы по обвинению в контрреволюционной деятельности. В документах следствия партия проходила под именем «Социал-Туранская»: чтобы не компрометировать идею социализма, в следственных органах отсекли конечную часть первого слова названия, соединив его со вторым дефисом.

Арестованным вменялись в вину «антисоветская агитация и срыв ряда сельскохозяйственных политкампаний», а также организация «контрреволюционной группы до 250 человек, подготовленных к вооруженному выступлению летом 1933 года». В целом же обвинения носили фиктивный характер, иначе исход судебного процесса не был бы сравнительно мягким: из 23 человек, проходивших по делу Социал-Туранской партии, один был приговорен к расстрелу, один освобожден, остальным дали различные сроки лагерного заключения – от 3 до 10 лет. Так, не успев проявить себя какими-либо практическими акциями, Социалистическая Туранская партия прекратила свое существование.

49

Восточно-Сибирский край (ВСК, Восточная Сибирь) – административно-территориальная единица РСФСР, образованная в 1930 г. на территории западной части Сибирского края с центром в г. Иркутске.

50

Маньчжурия – историческая область на северо-востоке Китая. В контексте до 1858–1860 гг. в понятие «Маньчжурия» включались и территории, входившие в то время в Цинскую империю и отошедшие к России по Айгунскому договору (1858 г.) и Пекинскому трактату (1860 г.), то есть современные Приамурье и Приморье. Эти территории иногда именуют «Внешней Маньчжурией». Название Маньчжурии произошло от народа маньчжуры (южная часть группы тунгусов) в начале XVII века, в прошлом имевшего свою государственность.

51

Машинно-тракторные станции (МТС) осуществляли на договорных началах производственно-техническое обслуживание единоличных и коллективных хозяйств. Первая МТС была организована в 1928 г. на базе тракторного отряда при совхозе им. Шевченко в Одесской области.

52

Бухарин Н. И. Заметки экономиста. Госиздат, стр. 38.

53

Бухарин Н. И. Заметки экономиста. Госиздат, стр. 38.

54

Сталин И. В. Вопросы ленинизма. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1937 г.

55

Ленин В. И. т. XVII, стр. 434.

56

Бухарин Н. И. Заметки экономиста. Госиздат, стр. 14.

57

Бухарин Н. И. Заметки экономиста. Госиздат, стр.16.

58

Сталин И. В. Вопросы ленинизма. X изд., стр. 234.

59

Сталин И. В. Вопросы ленинизма, стр.491–492, X изд.

60

Речь т. Сталина в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии 4 мая 1935 г. Партиздат, 1925, стр. 9.

61

Речь товарища Сталина в Кремлевском дворце на выпуске академиков Красной армии 4 мая 1935 г.

62

Сталин И. Вопросы ленинизма. Партиздат ЦК ВКП(б), 1934 г., стр. 420–421.

63

Сталин И. Вопросы ленинизма. Партиздат ЦК ВКП(б), 1934 г., стр. 421.

64

Бухарин Н. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз. Госиздат, 1925 г.

65

Сталин И. Вопросы ленинизма, стр. 251, 252.

66

Бухарин Н. О новой экономической политике и наших задачах. Изд.

«Пролетарий», 1925 г., стр. 45.

67

Бухарин Н. Текущий момент и основы нашей политики. Московский рабочий, 1925 г., стр. 36

68

Бухарин Н. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз. Госиздат. 1925 г., стр. 54.

69

Бухарин Н. Доклад на ХХIII чрезвычайной ленинградской губернской конференции ВКП(б). Госиздат, 1926 г., стр. 11, 12.

70

Бухарин Н. Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз. Госиздат, 1925 г., стр. 52.

71

Бухарин Н. Текущий момент и основы нашей политики. Московский рабочий. 1925 г.

72

Бухарин Н. Политическое завещание Ленина. Изд-во «Правда» и «Беднота». 1929 г.

73

Бухарин Н. Текущий момент и основы нашей политики. Московский рабочий, 1925 г., стр. 28, 29.

74

Бухарин Н. Доклад на ХХIII чрезвычайной ленинградской губернской конференции ВКП(б). Госиздат, 1926 г., стр. 17.

75

Сталин И. Вопросы ленинизма, 10-е изд., стр. 252.

76

Там же, стр. 253–254.

77

Сталин И. Вопросы ленинизма, 10-е изд., стр. 254.

78

Сталин И. В. Вопросы ленинизма, 10-е изд., стр. 255, 256–257.

79

Там же, стр. 257.

80

Сталин И. В. Вопросы ленинизма, 10-е изд., стр. 255, 256–257.

81

Там же, стр. 421.

82

Ленин В. И. Соч. т. XXVI, стр. 76.

83

Ленин В. И. Соч. т. XXVI, стр. 92.

84

Там же, стр. 93.

85

Там же, стр. 114.

86

Ленин В. И. Соч., т. II, стр. 287.

Content

Мозохин Олег Борисович Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

Неизвестная книга наркома внутренних дел Н. И. Ежова

Историческое предисловие

Археографическое предисловие

Проект. От фракционности к фашизму (о троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организациях)

Глава I. Основные этапы подрывной деятельности троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских организаций

От фракционности к фашизму (о троцкистско-зиновьевской антисоветской организации)

Проект. План расположения материала об антисоветской организации правых

Проект. План расположения материала об антисоветской организации правых

Дополнения к тексту книги

План. Глава II. Политическая платформа антисоветской организации правых

Проект. Дополнения к тексту раздела «III этап (1928–1937 гг.)»

Военный заговор троцкистoв-бухаринцев

Материалы к главе I раздел III. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1928–1934 гг. (III этап)

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе I раздел IV. Троцкисты-зиновьевцы и бухаринцы-рыковцы в 1935–1937 гг. и разгром их антисоветских организаций

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Материалы к главе II. Политическая платформа троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской контрреволюционных групп

Материалы к главе III. Социальные корни троцкистско-зиновьевской и бухаринско-рыковской антисоветских групп

Приложение

Док. № 1. Сообщение Ежову об интервью Л. Д. Троцкого норвежской газете «Арбайтербладет»

Док. № 2. Выдержки из писем слушателей радиопередач на иностранных языках о процессе параллельного троцкистского центра

Док. № 3. Предисловие к описи личного фонда РГАСПИ № 671 ЕЖОВА Николая Ивановича (1895–1940) 1958 г

Список сокращений

Рукописные пометы И. В. Сталина на книгу Н. И. Ежова

Примечания