Павла Рипинская

Иран. Экономика под санкциями

ISBN © Рипинская П. С., текст, 2022

© Кузнецов Б. В., фотографии, 2022

© Иллюстрации, предоставлены автором, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Фотографии на вклейке Б. Кузнецова и П. Рипинской

Дизайнер обложки О. Жукова

Автор предисловия Яков Моисеевич Миркин – знаменитый российский экономист, колумнист, академический ученый, писатель. По его книгам учился весь финансовый рынок. Предсказатель кризисов. Практикующий финансист. Доктор экономических наук, профессор. Создатель первой кафедры финансовых рынков (Финуниверситет). Зав. отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН (2008–2022).

* * *

Предисловие

Иран – закрытое общество. Проникнуть в него не по книгам, не на ощупь, а так, чтобы знать его до мелочи – большая редкость. Для нас это очень важно. По схожим лекалам может быть устроена и наша жизнь в недалеком будущем.

Все это есть в книге. Автор – внутри Ирана, внутри его семей, домов, внутри общества, внутри иранского бизнеса, чувствуя страну «на кончиках пальцев».

Это – огромная редкость, когда думающий человек с российской культурой вдруг погружается в восточный мир, в мир Персии – Ирана, а потом берет нас за руку и ведет, не обходя в своей книге самые мелкие подробности бытия.

Книга – редкостная, занимательная. И на самый разный вкус, когда обзоры страны в целом (так, чтобы мы ее поняли) соединены с чудесными описаниями того, как устроен иранский дом, как живут в иранской семье, что такое иранский быт, иранская улица, как люди общаются и строят свою частную жизнь.

Действительно, не оторваться. Читаешь – и хочется быть. Быть везде. Связь времен, связь миров, когда тянет быть в них, разных, попробовать всё, что в них есть, жажда приключений. Восточные приключения! Невозможно оторваться! Бродить, узнавать, понимать, предугадывать, что будет с миром и с каждым из нас.

Почему так важно

Мы учимся жить, как Иран. У обществ, находящихся под давлением всеобъемлющих санкций, должно быть много общего. Иран так существует десятки лет. Ему то приподнимают железный занавес, то вновь с размаха бросают его вниз.

Дело не в том, кто прав, кто виноват и кто с кем борется. Книга – не об этом. Она о том, как выживает крупнейшая страна в 80 с лишним миллионов человек, когда разорваны ее связи с западным миром, а с мирами другими – можно общаться только с осторожностью или даже украдкой.

Что такое «иранская модель»?

Нам ведь жить по ней, может быть, десятилетия. Она – вынужденная. Полузакрытая экономика, под тяжелейшими санкциями, с огромной ролью государства и связанных с ним окологосударственных / силовых структур, с большим теневым сектором, серым экспортом-импортом, с высокой ролью среднего и малого бизнеса (кормит население).

Коллективное поведение – в рамках жесткой, насаждаемой сверху идеологии. Больше всего ориентированы на Восток, минимум отношений с Западом (санкции). У государства – крупнейшие объемы участия в собственности, ресурсах, производстве и распределении, в финансовом секторе. Государство прямо вмешивается в макроэкономические переменные (цены, курс валюты, процент и т. п.). Экономика пропитана идеологией (религиозный или политический фундаментализм).

Что еще? В Иране – крупнейшие разрывы в технологиях с развитыми странами и Китаем. Его экономика – это попытка автаркии в ключевых системах страны, в том числе в финансовом секторе, ИТ, телекоммуникациях. Тем не менее он очень зависит от серого импорта технологий, оборудования, высокотехнологичных товаров и услуг для населения. В экономику встроены монополии, кормления, кумовство («капитализм для своих»). Вокруг страны – развитая сеть посредников (торговых, финансовых) для обхода санкций.

А что в итоге? Высокая нестабильность, инфляция, колебания темпов роста, масса дисбалансов, время от времени – социальные шоки. То резко ввысь, то камнем вниз.

Если присмотреться ближе

Иран не свалился в плановое хозяйство, остался рыночной экономикой. В 2012 году страна была отключена от SWIFT. Cо второй половины 2000-х годов Иран отрезан от операций с американскими банками, долларами и международными карточными системами. Карточек Visa и Mastercard в Иране нет. И китайских Union Pay тоже нет. Китай частично соблюдает санкции, будучи крупнейшим торговым партнером США и ЕС.

В 2006–2012 годах шаг за шагом усиливались запреты на поставки нефти из Ирана, на инвестиции в Иран, на торговлю с ним, на его доступ к западным технологиям. В 2012 году они достигли максимума. С 2015 года санкции начали отменяться, но с 2018 года вновь возобновлены США. С 2012 года заморожены иранские активы, в том числе деньги центрального банка Ирана, коммерческих банков, недвижимость. Взяты в «плен» личные активы тех иранцев и компаний, которые находятся под санкциями. Сумма блокированных (не только в США) активов – до 85 млрд долл., из них доступны не больше 10 млрд (The Wall Street Journal, 2019). Большинство санкций стали международными или экстерриториальными (со стороны США).

Что же происходит, когда страну отрезают от поставок нефти, которыми она живет, от ее собственных и чужих денег (международные финансы), от технологий и закупок нового оборудования? Что если ее валюта становится неконвертируемой? Первый ответ – стагнация. В 2020 году ВВП Ирана в сопоставимых ценах был лишь на 4,2 % выше уровня 2010 года. ВВП Ирана по паритету покупательной способности за это время упал на 12,7 % (МВФ). Иран на 19-м месте в мире по населению, на 123-м по ВВП по ППС (2020).

Что еще случилось? Резко сжалась добыча нефти и объемы экспорта. Перед Исламской революцией 1978–1979 годов в Иране добывалось больше 6 млн баррелей нефти в день, в 2005 году – примерно 4 млн, в 2020 году – около 2 млн, при двух-пятикратных колебаниях физических объемов экспорта нефти в отдельные годы (Управление энергетической информации США). В 2012–2013 годах (пик санкций) стоимостный объем товарного экспорта из Ирана упал сразу на 30 % по отношению к 2010 году. В 2014–2017 годах вырос до 120 % к 2010 году (санкции частично сняли). И снова стал падать с 2018 года (возврат санкций США) с тем, чтобы дойти в 2020 году до 78 % от уровня 2010 года (МВФ).

А что произошло с ценами? Гиперинфляция, почти каждый год – двузначный рост цен, до 40 с лишним процентов в особо щедрые на санкции годы. В 2020 году розничные цены в Иране в 7 раз превышали уровень 2011 года. В 2011 году официальный курс был 11 тыс. иранских риалов за 1 доллар США. В 2021 году – 42,2 тыс. Процентные ставки – всегда двузначные. В 2014 году (расцвет санкций) капитализация рынка акций рухнула примерно в три раза. А сегодня вдруг взвилась вверх.

А как чувствуют себя иранцы? За время санкций по индексу человеческого развития (ООН) Иран передвинулся с 98-го места в 2005 году на 70-е в 2019 году, находится рядом с Албанией, Кубой и Шри-Ланка (Россия – 52-я). Ожидаемая продолжительность жизни поднялась с 72 лет в середине 2000-х до 77+ лет в 2019 году (№ 49 в мире). Мы – на 97-м месте (ВОЗ). Динамика населения? Позавидуешь. В 2005 году в Иране жили 69 млн чел., в 2020 году – 84 млн. За 15 лет санкций население выросло на 22 %. Доступ в Интернет имеют 84 % населения (Россия – 85 %). На 100 человек приходится 152 подписки на мобильную связь (Россия – 164). Грамотны 86 % населения, у нас – 100 % (Всемирный банк).

А что с уровнем жизни? ВВП на душу населения Ирана по паритету покупательной способности в 2005 году – 13,8 тыс. долл., в 2011 году – 17,9 тыс. долл., в 2012 году упал на 11 % (санкции), в 2018 году – 13,7 тыс. долл. (снова санкции), в 2020 году – 13,3 тыс. долл. Он меньше, чем 15 лет тому назад, 123-е место в мире. У России – 28,2 тыс. долл. Иран находится в группе развивающихся стран с доходом чуть выше среднего, его соседи – Парагвай, Шри-Ланка (Всемирный банк).

Куда же Иран сбывает свою нефть (ее доля в экспорте больше 60 %)? Ответ заранее известен – Китай, торговый партнер № 1 Ирана (25 % экспорта и до 10 % импорта), № 2 – ОАЭ (14 % и 6 %), далее – Индия, Турция, Германия. На развитые страны приходится 36 % экспорта и лишь 4 % импорта (Всемирный банк, WITS, 2018). Так действуют санкции. Сырье от вас – милости просим, технологии вам – извините, никак. Какой-то доступ к технологиям Иран получает на востоке, больше всего через Китай. Доля «капитальных товаров» (оборудование и т. п.) в экспорте 1,6 %, в импорте – 33 % (Всемирный банк).

Вокруг санкций строится масса обходных конструкций. Есть свои внутренние платежные карточки (аналог нашего «Мира») и своя расчетная система. Есть платежная система с ЕС в обход SWIFT (на практике не работает), есть клиринг и расчеты в валютах стран, с которыми торгует Иран. Есть исключения из санкций, признаваемые США. И есть знаменитая «хавала», нелегальная система расчетов и клиринга на доверии, дающая возможность получать деньги из Ирана за рубежом и направлять деньги в Иран.

Так как же живется под самым полным объемом санкций? Ответ: видно, что можно существовать и отрезанным ломтем, все более-менее сыты. Экономического чуда не предвидится, в финансах – вечные потрясения, мало инвестиций, «развитой страной» не станешь, многолетняя стагнация. Под санкциями страну неизбежно пригоняет к берегу Китая. Она срастается не с развитой Японией, не с «тиграми» – Южной Кореей или Сингапуром. Она «врастает» в развивающиеся экономики Востока. Растет разрыв в технологиях, они приходят «по остатку». С ростом благосостояния населения – дела не очень. Рано или поздно из зоны высокого давления придется выкарабкиваться, чтобы не стать слабее. Вопрос только в том, как это сделает Иран? И как сделаем мы?

Яков Миркин,

профессор, доктор экономических наук

Краткая справка

Исламская Республика Иран (до 1935 г. страна носила название «Персия») – государство в Передней Азии. Столица – город Тегеран.

На западе граничит с Ираком, на северо-западе – с Азербайджаном, Арменией, Турцией, на севере – с Туркменией, на востоке – с Афганистаном и Пакистаном. С севера Иран омывается Каспийским морем, с юга – Персидским и Оманским заливами Индийского океана.

Территория: 1 648 195 км²

География: множество горных цепей и пустынь (аридный климат), при этом на севере страны присутствуют леса (субтропический климат). Для северо-запада зимой характерны обильные снегопады и сильный ветер. Самая высокая точка Ирана – пик Демавенд (5604 м).

Население (по данным Иранского статистического центра): 84 582 000 чел., 19-е место в мире (2022 г.), более 70 % проживает в городах.

ВВП на душу населения (по данным Всемирного банка): 2756 долларов США (2020 г.).

Индекс человеческого развития (по данным Программы развития ООН): 0,783 (70-е место в мире).

Форма правления: теократия, т. е. исламская республика во главе с президентом, при этом общее направление политики страны определяет несменяемый Высший руководитель.

Правовые и культурные особенности: религия официально считается важнейшей сферой жизни страны и частью государственной идеологии Ирана. Население обязано соблюдать исламскую форму одежды и исламские правила поведения, включая сегрегацию полов в определенных обстоятельствах. Алкоголь полностью запрещен. Нарушение исламских правил поведения уголовно наказуемо.

Иран и санкции: немного истории

Смеющиеся студентки в мини-юбках, иностранные туристы, позирующие на фоне древних мечетей, роскошные автомобили, дорогие рестораны… Это не Турция 2000-х, это – Иран накануне Исламской революции 1979 года. Увы, за фасадом благополучия скрывалось недовольство миллионов людей, которым ничего не доставалось от иранского нефтяного пирога. Шахское правительство Ирана с середины XX века взяло курс на ускоренную индустриализацию и модернизацию (по сути – вестернизацию) страны. Поддержка западных держав, провозгласивших Иран «островом стабильности на Ближнем Востоке», и высокие цены на нефть действительно позволяли стране обогащаться. ВВП рос, ввозились новые технологии, деревенские жители активно переселялись в города. Иранская валюта котировалась в Европе и США.

Но «Белая революция» (как назвали иранские реформы) плохо воспринималась консервативно настроенным населением (за исключением образованной и богатой прослойки в крупных городах). Люди простые считали правившего страной иранского шаха Мохаммеда Резу Пехлеви марионеткой США и Израиля. Его правительство, купавшееся в роскоши, упрекали в разбазаривании народных денег и продаже ресурсов страны за рубеж в собственных интересах. Миллионы иранцев жили в крайней бедности. Параллельно в стране действовала масса оппозиционных шаху группировок: от коммунистов до радикально настроенного духовенства.

Все рухнуло в одночасье. Не в силах справиться с восставшими, шах бежал из страны в США. Восторженные иранцы встречали самого почитаемого ими из оппозиционеров, своего духовного лидера – аятоллу Рухоллу Хомейни. Они не знали еще, что впереди ждет кровопролитная борьба за власть между политическими силами, временно объединившимися ради свержения шаха. Медленно, верно и очень прагматично Рухолла Хомейни шел к своей цели. Все его оппоненты постепенно оказались в тюрьме или были расстреляны. Власть в стране на долгие годы получили консервативные представители исламского шиитского духовенства. Религиозный народ верил им и надеялся, что уж теперь-то страна пойдет по верному пути и голодным никто не останется.

Западные державы, в особенности США, не хотели терять контроль над страной, ранее активно проводившей их повестку на Ближнем Востоке. Поводом для введения первых жестких санкций со стороны Америки стал захват посольства США в Тегеране в 1979 году. Дипломатов продержали в заложниках 444 дня (требуя у Америки выдать сбежавшего шаха – который, впрочем, прибыл туда только на лечение, был вынужден вскоре уехать и скончался от рака в Египте). С этого момента США объявили Ирану «экономическую войну». Собственно говоря, в 1980 году уже началась и война самая настоящая, во многом инспирированная Америкой, – с Ираком. Причем и европейские страны, и США Ираку активно помогали, Иран же уже находился под серьезным давлением санкций и практически не имел союзников.

С самого начала Америка сделала своей целью ослабление нефтедобывающего сектора – основы иранской экономики. В ход шло все: от запрета на закупки иранской нефти до запрета инвестиций в нефтяную и газовую отрасли. Наиболее негативный характер для Ирана имели американские санкции в отношении ограничения инвестиций в энергетическую отрасль, начиная с 1996 года. Причем эти санкции касались не только американских, но и иностранных компаний. Если ранее никого не волновало, когда американский бизнесмен закупал иранскую нефть для перепродажи в другую страну, теперь всякое сотрудничество с Ираном стало для американцев невозможным.

Новые санкции последовали в 1980-х и 1990-х, и позиционировались они как ответ на «поддержку терроризма», действия против США и, конечно же, ядерную программу Ирана.

Америка действовала и через ООН. В период с 2006 по 2010 год Совет безопасности ООН принял шесть резолюций против Ирана, предполагающих заморозку активов компаний и физических лиц, связанных с «разработкой ядерной программы», а также запрет на поставку в страну связанных с этой областью технологий и оружейное эмбарго.

Но так как санкции ужесточались постепенно, чередуясь с периодами послаблений, иранской экономике хватало времени на то, чтобы к ним приспособиться. Санкции, связанные с разработкой ядерной программы и касавшиеся в основном ограничения поставок в Иран ряда товаров, преодолевались путем реимпорта/реэкспорта из третьих стран, среди которых одним из основных каналов стали ОАЭ, особенно Дубай с его многочисленной иранской диаспорой.

В 2010–2012 годах ситуация кардинально изменилась. Теперь американцы убедили и ЕС запретить импорт нефти и нефтехимической продукции из Ирана, прекратить страхование перевозящих иранские углеводороды судов и полностью отключить Центробанк Ирана от системы SWIFT. Вашингтон начал активно использовать вторичные санкции, в рамках которых Министерство финансов закрывало неамериканским гражданам или компаниям доступ к рынку США, если они были замечены в сотрудничестве со структурами из черного списка.

Санкции привели почти к полной изоляции Ирана от мировой финансово-экономической системы. За 2012–2021 годы среднегодовой рост ВВП составил всего 0,58 %. До санкций экспорт иранской нефти составлял 80 % дохода и до 60 % поступлений в бюджет. После санкций-2012, менее чем за 1 год, экспортные доходы сократились на 60 %.

Важный штрих: при голосовании в Совете Безопасности против новых санкций в то время высказались только Бразилия и Турция и воздержался Ливан. Все остальные делегации новые санкции поддержали – включая Россию. Почему Россия в то время поступила именно так? Вероятно, рассчитывая на изменение схемы размещения ПРО НАТО вблизи своих границ. Россия также заранее вывела из-под санкций Бушерскую АЭС, в реактор которой в 2010 году началась загрузка топлива. Немного утешает лишь тот факт, что и Россия, и Китай перед голосованием приложили некоторые усилия, чтобы сократить и смягчить предложенный изначально пакет санкций.

В 2015 году выход, кажется, был найден. Иран и страны «шестерки» (США, Франция, Великобритания, Германия, Китай и Россия) достигли соглашения по ограничению иранской ядерной программы, известное как СВПД (Совместный всеобъемлющий план действий) или «ядерная сделка», в обмен на отмену санкций. Сошлись вместе как желание западных стран разрешить затяжной кризис, так и изменения во внутренней политике Ирана: пришедшие к власти либералы были готовы договариваться с Западом.

Заключение СВПД было процессом долгим и трудным. На предварительные процедуры ушло около года. А на основные переговоры, прозванные журналистами «сидение в Лозанне», – несколько недель непрерывной работы глав правительств и первых лиц нескольких государств. Европейцы шутили, что процесс заключения сделки напоминает выборы папы римского (которые, как известно, могли длиться годами).

По условиям сделки Иран гарантировал исключительно мирный характер своей ядерной программы и обязался в течение 15 лет иметь в распоряжении не более 300 кг урана (минимально обогащенного, неподходящего для создания ядерного оружия). Все отработанное топливо с иранских реакторов должно было вывозиться за пределы Ирана в течение всего времени их работы.

В свою очередь, «шестерка» согласилась отменить все санкции (как Совбеза ООН, так и национальные), связанные с иранской ядерной программой, касающиеся торговли, технологий, финансов и энергетики.

Санкции, введенные в отношении Ирана в связи с нарушением прав человека, остались в силы. Не произошло и моментальной отмены оружейного эмбарго, введенного ранее Совбезом ООН: процесс должен был растянуться на 5–8 лет.

Министра иностранных дел Ирана Джавада Зарифа после подписания СВПД в Иране встречали как национального героя. Жители страны радовались и праздновали грядущее снятие санкций прямо на улицах. В ожидании позитивных изменений последовал бурный экономический рост. Еще бы: в Тегеран слетелись предприниматели и представители крупных компаний со всего мира. Такой огромный рынок (население около 85 млн человек) – и практически нетронутый! При том что со многими западными брендами, годами ввозившимися в страну нелегально, иранцы уже были отлично знакомы. Подписывались первые контракты на закупку самолетов и необходимого оборудования для иранской промышленности. Благодаря снятию части банковских санкций оживилась торговля. Менялся вид иранских городов: тут и там появлялись модные кафе и бутики, строились новые отели в ожидании притока туристов.

Увы, заключенное с такой помпой соглашение продержалось всего несколько лет. Уже в 2018 году президент США Дональд Трамп вышел из СВПД и ввел дополнительные ограничения в рамках политики «максимального давления». На этот раз под действие санкций попали все экспортные поставки иранской нефти, а также более 700 банков, компаний и физлиц.

На практике выяснилось, что в наши дни санкции со стороны США почти равны глобальным санкциям. Европа, Россия и Китай выступили категорически против, но никакого реального противодействия не оказали. В итоге Америка нивелировала почти все экономические достижения ядерной сделки и снова ввергла Иран в глубокий кризис. Экспорт и импорт товаров и услуг резко упали. Помимо нефти под ограничения попал и экспорт промышленных металлов – крупный источник доходов. По оценкам МВФ, торговый дефицит Ирана в 2020 году составил $3,45 млрд. А в 2021 году, по данным Центробанка Ирана, уже $4,5 млрд.

После выборов нового президента Соединенные Штаты предсказуемо решили вернуться в соглашение. Но доверие Ирана очень сильно подорвано. И хотя страна безумно устала от санкций, возрождение сделки займет много месяцев, если не лет.

Пока же Иран старается справляться с санкционными ударами всеми возможными средствами, основным из которых является провозглашенная в стране «экономика сопротивления».

Данное понятие стало широко применяться в Иране в 2012 году, с введением самых тяжелых санкций за многие десятилетия. «Экономика сопротивления» – национальная программа, помогающая Ирану жить под санкциями – была подробно сформулирована в 2014 году. Эти идеи выдвинул и поддержал верховный лидер страны, аятолла Али Хаменеи, а его слово является решающим. Тогда же он подчеркнул, что Иран вовсе не стремится порвать связи с мировой экономикой. Но страна должна стать самодостаточной. Экономика сопротивления включает следующие характеристики:

• динамичные действия правительства, которые обеспечивали бы рост экономики и занятости населения, повышение производительности труда, сокращение инфляции – все это с особым вниманием к вопросам социальной справедливости;

• готовность противостоять потрясениям (от землетрясений до «экономических войн» и мировых кризисов), запас прочности;

• опора на внутренние возможности (уже имеющиеся у страны географические, природные, научные и финансовые преимущества);

• широкое участие народа в экономическом развитии, повышение финансовой грамотности населения;

• создание необходимых резервов продовольствия, медикаментов и других стратегических товаров. На первом этапе – накопление того, что страна пока производит недостаточно, на втором – переход к полному самообеспечению (импортозамещение);

• сокращение зависимости от нефтяных доходов, участие частных компаний в нефтяном экспорте, увеличение экспорта газа, нефтепродуктов и нефтехимии;

• переориентация с европейских контрагентов на азиатские, диверсификация цепочек поставок;

• рациональное потребление и отказ от расточительности (но без перегибов, к аскетизму никто не призывает);

• борьба с коррупцией, создание прозрачной и безопасной экономической атмосферы для предпринимателей;

• курс на инновационную экономику, максимальное использование научных достижений и передовых технологий;

• поощрение предпринимательства, оптимизация производственных процессов;

• развитие специальных и свободных экономических зон с целью получения технологий и развития внутреннего производства.

Однако в краткосрочной перспективе программа оказалась не слишком эффективна. Она смогла лишь несколько смягчить удар по национальной экономике от ужесточения международных санкций.

Уход из Ирана многих зарубежных компаний в последние десятилетия привел к активному развитию отдельных отраслей. Среди них: нефтепереработка и нефтехимия, фармацевтика, автомобильная промышленность. Однако это развитие ограничено отсутствием доступа к западным технологиям. Главным поставщиком технологий стал Китай.

Санкции привели к тому, что в стране возник собственный Интернет – National Information Network, а также появились местные аналоги многих популярных западных сервисов.

После падения стоимости иранской валюты в стране набрал обороты туризм, который ранее не считался важной отраслью экономики.

Даже если начавшиеся в 2021–2022 году переговоры о «ядерной сделке» в новом формате завершатся успешно, Ирану все еще предстоит большой и непростой путь. Ведь попасть под санкции нынче куда проще, чем добиться их снятия. А восстановление экономики и ее полномасштабное включение в мировые финансовые процессы может занять десятки лет.

Часть 1

Макроэкономика Ирана

Нефть, несомненно, является кровью иранской экономики и главным продуктом экспорта. По подсчетам экспертов Ирану принадлежит около 9 % мирового запаса черного золота. Но это вовсе не означает, что наука, техника и индустрия в стране не развиваются. Нам следует помнить, что страна пережила не только резкую смену режима сорок лет назад, но и кровопролитную Ирано-иракскую войну, унесшую миллион жизней и продолжавшуюся восемь долгих лет. На этом фоне даже скромные достижения впечатляют, и каждый год для иранцев открываются новые перспективы и возможности, в особенности – в больших городах. «Закрытая» с точки зрения многих страна активно торгует с большинством государств Европы и Азии. Санкции оказались очень серьезным, но не непреодолимым препятствием для развития Ирана.

Распределение иранской экономики по основным отраслям во многом соответствует постиндустриальной: сельское хозяйство – 9 %, промышленность – 40 %, сфера услуг – 51 %.

После нефти, полезных ископаемых и сельскохозяйственной продукции, важнейшей статьей иранского экспорта являются персидские ковры. Иран производит треть ковров ручной работы, продаваемых по всему миру.

А вот чем еще может похвастаться Иран:

• Самый большой рынок автомобилестроения на Ближнем Востоке (до 10 % ВВП, вторая отрасль в стране после нефтяной). В 2014 году в стране продан 1 млн автомобилей собственной сборки.

• Один из самых многообещающих рынков мира в сфере IT и мобильных коммуникаций.

• Ориентация на инновации и наукоемкие отрасли промышленности: активное развитие медицины (в 2019 году 15-е место в мире в сфере медицины по научным статьям и развитию медицинских институтов и 7-е место в мире по фармацевтике), нанотехнологий (в 2021 году 4-е место в мире по научным публикациями – 11 582 статьи), лазерных технологий (в 2019 году 11-е место в мире по научным публикациям), генной инженерии (в 2019 году Иран вошел в первую двадцатку стран по количеству научных статей в этой области), успехи в освоении космоса (запуски спутников, включая военный «Нур» в феврале 2020 года и спутник дистанционного зондирования Земли «Хайям» в 2022 году, запущенный с помощью России).

Но и экономических проблем в стране хватает. По данным МВФ, ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) в 2020 году составлял в стране всего 13 300 долларов США, это 123-е место в мире (в России, например, этот показатель был равен 28 200 долларов США). Санкции мешают нормальному импорту и экспорту, торговым и банковским операциям. Даже доступ иранского правительства к своим же валютным активам в международных банках ограничен.

В целом экономика Ирана непрозрачна, коррупционная составляющая очень велика. Инфляция не останавливается: так, в апреле 2019 года она составила в среднем 51 % по сравнению с тем же периодом 2018 года (пищевые продукты при этом подорожали аж на 84 %).

Официально уровень безработицы в Иране составляет 10–15 %, но некоторые неофициальные источники говорят о 25–30 %. При этом Иран сильно страдает от «утечки мозгов»: целеустремленная молодежь, получив хорошее образование, стремится устроить жизнь за границей, где экономика стабильнее и зарплаты куда выше.

Глава 1

Нефть, газ и полезные ископаемые

Нефть – основной экспортный товар Ирана и главный источник поступления валюты в страну (при этом 70 % экспорта составляет сырая нефть).

Ничего удивительного, ведь на Иран приходится 9 % (208 600 млн баррелей на 2021 год, по данным ОПЕК) доказанных мировых запасов черного золота. А по объемам добычи нефти Иран занимает 9-е место в мире (1 985 000 баррелей в день на 2020 год, по данным ОПЕК). Даже при текущих интенсивных темпах добычи иранских запасов хватит еще минимум на 70–100 лет.

Но для многих стран черное золото превращалось в проклятие. Охранять такое богатство трудно. За концессии по добыче нефти в Иране боролись многие мировые державы. Американские и английские нефтяные компании хозяйничали в стране вплоть до Исламской революции 1979 года – и самим иранцам от добычи нефти на их земле перепадали лишь крохи.

Сейчас все по-другому: нефтедобыча полностью находится под контролем государства. Иностранный инвестор обязан на сто процентов вложиться в разведку и разработку месторождения, если потом хочет получать с него доход. И если не уложится в отведенный срок – деньги ему не вернут. Но даже если нефть начнут добывать, возврат капиталовложений в разработку растягивается на весь срок эксплуатации скважины – что крайне невыгодно для концессионера, зато хорошо для страны.

Тяжесть санкций в области нефтедобычи начала особенно сильно ощущаться в 1990-х годах. В отрасли отчаянно требовалась модернизации оборудования, ее следовало реструктуризировать, вкладываться в разведку новых месторождений. Но именно это и не давали сделать санкции.

Здесь особенно важен принятый в США в 1996 году «закон Д’Амато – Кеннеди» (позднее его продлевали каждые пять лет). Он обязал президента США принимать меры в отношении любой (не только американской!) компании, посмевшей инвестировать в нефтегазовую отрасль Ирана крупную сумму (более 20 млн долларов) в течение года. Учитывая ведущую роль Америки в мировой экономике, любая серьезная организация, тем или иным образом работавшая с США, теперь старалась не связываться с Ираном. Ведь согласно этому закону, такую компанию могли:

• лишить займов/кредитов/аккредитивов, на которые она могла бы рассчитывать, экспортируя американские товары;

• лишить лицензии на экспорт военных технологий (да и технологий двойного назначения);

• лишить шансов получить достаточно крупную сумму в кредит в американском банке;

• оставить без возможности участвовать в американских госзакупках, хранить правительственные денежные средства, быть дилером гособлигаций США и т. п.

• ограничить в импорте товаров из США.

В 2010 году был введен полный запрет на поставки в Иран оборудования и технологий, которые могут быть использованы в сфере нефте– и газодобычи. Кроме того, под санкции подпадали и поставки оборудования по производству сжиженного газа и нефтепродуктов, а также инвестиции в соответствующие сферы.

В 2012 году ЕС ввел эмбарго на закупки иранской нефти (в связи с иранской ядерной программой), а иранский Центробанк отключили от SWIFT. В результате из иранских нефтяных проектов вышли почти все иностранные компании. А ведь в стране тогда пытались работать и британцы, и канадцы, и итальянцы, и французы, и даже турки. В том же году из Ирана ушел и российский «ЛУКОЙЛ».

Даже страховые компании по всему миру перестали работать с Ираном. Они перестали страховать грузы, связанные с Исламской Республикой, а порты во многих странах мира отказывались принимать незастрахованные сухогрузы и танкеры (экологическую ответственность никто не отменял). В первую очередь, конечно, пострадали суда, перевозившие нефть и нефтепродукты, а также промышленное оборудование.

Теперь Иран усвоил урок. И свои суда страхует сам, создав ряд поддерживаемых государством страховых фондов.

Если с запретом продавать нефть в США Иран более-менее свыкся, то европейское эмбарго было сильным ударом. Экспорт нефти в Европу на тот момент составлял до 80 % всего иранского экспорта и давал 50 % выручки от внешней торговли Ирана. Менее чем за год экспортные доходы сократились на 60 %. Курс национальной валюты резко упал. С 2012 года экспорт нефти сократился более чем в четыре раза, упав до минимума после выхода США из ядерной сделки в 2018 году.

В этой ситуации Ирану помогло обращение к азиатскому рынку. Больше всего страна рассчитывала на рынки Китая, Индии и Южной Кореи. Китай в итоге заключил несколько нефтегазовых контрактов, хотя изначально вел себя крайне осторожно. Индия продолжила покупать нефть, но в гораздо меньших объемах. Южная Корея вообще отказалась. Зато на сотрудничество с Ираном пошла Венесуэла. А во многие другие страны нефть стали поставлять по «серым» схемам, мастерами коих иранцы являются и по сей день. Ради использования столь нестандартных вариантов впервые в истории страны к торговле нефтью подпустили частные компании.

Наиболее популярной остается схема с «танкерами-призраками». Танкеры с нефтью продолжают регулярно отходить от иранских берегов, однако узнать, куда именно они направляются, невозможно: у них выключена система, позволяющая отслеживать путь судов. Отключать передатчики кораблям закон не запрещает.

Как правило, такой танкер уже где-то в море встречается с танкером под флагом другой страны (например, Малайзии, хотя принципиального значения это не имеет). Нефть перегружается туда, автоматически становится «неиранской» и доставляется заказчику. Как в этом случае осуществляются расчеты – уже дело десятое.

Правда, всегда есть шанс, что танкеры с нефтью «зависнут» в океане в ожидании судов заказчика. Сделка может сорваться, посредник – исчезнуть, да мало ли что. А нефть необходимо продать. Бывало, в море так в ожидании продажи «плавало» по 10–15 млн баррелей нефти. Мне запомнился случай, когда на нас вышли с предложением поискать покупателя на «танкер нефти у берегов Сирии, которому некуда деваться». Звучит как анекдот, и потенциальные заказчики нам просто не поверили. А может, побоялись…

Данная схема, однако, вряд ли будет активно использоваться в дальнейшем. Этому мешает развитие технологий, позволяющих отслеживать движение судов в отсутствие радиосигнала, а также отслеживать нарушения и проверять нестыковки в торговых потоках. Конечно, отдельные партии могут остаться незамеченными, но про масштабные «серые» перевозки придется забыть.

Рост продаж иранской нефти наметился после заключения «ядерной сделки» в 2015 году. Но не успела страна прийти в себя, как санкции вернули. И если в 2017 году Иран продавал до 2 млн баррелей в сутки, то в 2018-м экспорт «просел» до 1,06 млн баррелей в сутки. При этом США выдали разрешения на импорт иранской нефти Китаю, Греции, Индии, Италии, Японии, Южной Корее, Тайваню и Турции – до мая 2019 года. Мол, иначе им не справиться. В оговоренные сроки запрет стал полным, временные разрешения не продлевались. Тегеран на этом фоне объявил, что раз ему нельзя поставлять нефть через Ормузский пролив, то он его перекроет, чтобы и остальные им не пользовались (а именно этим путем осуществляется 20 % мировых поставок нефти). Дальше угроз, правда, дело не пошло.

В 2020 году пандемия COVID-19 ударила по Ирану тяжелее, чем по многим другим странам, да еще и спровоцировала мировой обвал цен на нефть.

Сегодня стране по-прежнему мешает отсутствие достаточных мощностей для переработки сырой нефти в нефтепродукты. Бензин, производимый в Иране, отличается крайне низким качеством, вредит экологии и здоровью жителей городов. Качественные нефтепродукты приходится закупать (чему также противодействуют санкции). Иранский бензин, некогда один из самых дешевых в мире, начал дорожать, поскольку правительство больше не может в полной мере его дотировать. Так, если литр бензина ранее стоил около 8 рублей, то в 2019 году его стоимость поднялась до 16 рублей и продолжала расти. Для иранцев разница оказалась столь значительной, что цены на бензин не раз провоцировали серьезные беспорядки. В планах иранского правительства – построить не менее пяти крупных нефтеперерабатывающих заводов, вдвое увеличив количество перерабатываемой нефти, а также модернизировать существующие.

Ситуация с газом в Исламской Республике даже интереснее ситуации с нефтью. На сегодня Иран по запасам газа (17,3 % общемировых) уступает только России (24,3 % общемировых). Их объем оценивается в 33 988 млрд кубометров (на 2021 год, по данным ОПЕК), и даже при пиковых темпах добычи (а Ирану пока до них очень далеко) этого газа хватит минимум на 240 лет. Причем до 1985 года в стране в основном добывался так называемый «попутный газ» – побочный продукт нефтедобычи, из которого использовалось не более 35 %. Только потом началась активная разработка залежей и месторождений природного газа. Иран далеко не полностью освоил свое богатство. Но за последнее десятилетие на газ стали переводить ТЭЦ, легковой и грузовой транспорт и промышленность. Благодаря внутреннему спросу (90 % газа потребляется внутри страны) иранская газовая промышленность развивается, несмотря на санкции, наложенные на нефтегазовый сектор. Природный газ также является основным топливом для выработки электроэнергии.

Конечно, Иран продает газ – небольшими объемами, по трубопроводам внутри своего региона. С 2017 года Иран начал экспорт в Ирак, что способствовало дальнейшему развитию сектора. В 2019 году Иран экспортировал природный газ в Турцию, Армению, Азербайджан и Ирак. Санкции не затронули напрямую иранский газовый сектор, и даже после расторжения «ядерной сделки» ключевые контракты были сохранены. В частности, с Турцией страны договорились о расчете за газ в национальных валютах, что позволило снизить санкционное давление.

Однако пострадала разработка очередной фазы крупного газового месторождения Южный Парс, куда в 2017 году инвестировала французская компания Total. Компании пришлось уйти из Ирана, и восстановить этот проект стране будет непросто. А ведь именно оттуда планировалось вести новый газопровод в Турцию, и далее – в Европу.

Ранее из-за санкций пришлось свернуть и некоторые проекты по производству сжиженного природного газа. Иран вернулся к ним самостоятельно, привлекая других азиатских инвесторов, пока в небольших масштабах.

В 2016 году экспорт сжиженного газа также столкнулся с проблемами: из-за санкций сложно было страховать суда, направлявшиеся в Европу. Иран быстро нашел решение: фрахтовать у иностранцев (изначально речь шла о Норвегии) специальные суда, способные сжижать газ собственными установками (FLNG) и таким способом доставлять покупателю. Разумеется, Иран планирует и строительство крупных плавучих или прибрежных заводов для сжижения газа, но на это требуются годы, и стоимость высока. Так что использование зарубежных судов FLNG пока остается единственным способом вывести иранский сжиженный газ на международные рынки.

В момент кратковременного снятия санкций с Ирана некоторые эксперты опасались, что он сможет составить России серьезную конкуренцию на газовом рынке. Но теперь ясно, что, хотя у газа из Ирана большое будущее, там пока нет ни адекватной структуры, ни серьезных рыночных каналов сбыта, хотя иранскому газу санкции нанесли куда меньший урон, чем иранской нефти.

Плюс к газу и нефти Иран обладает крупными запасами других ресурсов. Страна занимает 2-е место в мире по запасам цинка и 7-е – по запасам меди. В целом на Иран приходится 2 % (12-е место) от общего мирового объема полезных ископаемых: залежи 12 металлических и 36 неметаллических руд. Здесь добывают уголь, бокситы, железную руду, хром и марганец, свинец, золото, серебро, титан и молибден. Как нам часто напоминают мировые СМИ, Иран также обладает собственными (пусть и очень скромными) месторождениями урановых руд.

Иранская металлургическая отрасль входит в десятку крупнейших в мире. Хотя диверсификацию промышленности и создание собственной черной и цветной металлургии начали еще в шахском Иране (1970-е годы), по-настоящему она стала развиваться во второй половине 1990-х. Активно привлекался иностранный капитал, оборудование, технологии и кадры. Доля горнодобывающей промышленности в ВВП Ирана сегодня составляет 4–5 %, то есть на уровне промышленно развитых стран. И данный сектор промышленности заметно помогал иранской экономике на протяжении долгих лет санкций.

Но в 2018 году санкции «накрыли» и иранскую металлургию. Их ввели против крупнейших иранских производителей стали, алюминия, меди и железа. Так, Ирану пришлось перераспределить экспорт стали, шедший в Юго-Восточную Азию и на Ближний Восток. В основном сталь пошла в Китай. В целом торговые партии металла невелики, поэтому далеко не всегда представляется возможным их отследить, а значит, и тут «серые» схемы работают на ура. Однако проблемы в металлургическом секторе, несомненно, сказываются и на экономике в целом, мешая ее диверсификации.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на основу экономики Ирана – добычу энергоносителей и в целом на добычу, переработку и экспорт полезных ископаемых?

1) Самый тяжелый удар по нефтедобыче и нефтепереработке. Наиболее серьезные санкции в этой отрасли пришлись на 2012 и 2018 годы, когда иранскую банковскую систему отключили от SWIFT и наложили ограничения на инвестиции в нефтедобывающий сектор Ирана. Вторичные санкции (налагаемые на неамериканские компании, работающие с Ираном) также заметно ослабили данное направление.

2) Несмотря на строгость санкций, иранцев выручали изобретаемые ими «серые» схемы экспорта нефти, а также готовность азиатских партнеров продолжать приобретать у Ирана нефть. Но стоит отметить, что активность этих партнеров нередко оказывалась меньше, чем рассчитывали.

3) Ущерб от санкций сказался на всей инфраструктуре нефте– и газодобычи. У Ирана не хватает технологических мощностей для замены и ремонта постепенно изнашивающегося оборудования, которое западным странам запрещено туда импортировать. Нехватка инвестиций мешает разведке и разработке новых месторождений. У страны также недостаточно НПЗ для выработки собственного высококачественного бензина, что негативно сказывается на экологии и здоровье жителей городов.

4) Санкции не так сильно ударили по добыче и продаже газа – во многом потому, что его экспорт стал развиваться относительно недавно. На данный момент наибольший прогресс заметен именно в этой отрасли. Но нехватка зарубежных инвестиций вынудила страну заморозить несколько важных проектов.

5) Металлургия в Иране долгие годы уходила из-под пресса санкций, но в последнее время они все-таки затронули производство и продажу стали, алюминия, меди и железа, вынуждая Иран менять рынки сбыта.

Глава 2

Деньги и банки

Мое первое соприкосновение с финансовой системой Ирана произошло в одном из крупнейших банков города Исфахана. Конечно, приехала я со своими долларами. Но будущий муж и его семья сами меня везде водили, кормили, поили, за все платили. На попытки выяснить путь к ближайшему обменнику махали руками и велели о деньгах не упоминать.

Все же во время поездки в чудесный иранский город Исфахан я решила продемонстрировать, какая я независимая «западная» леди, и, зажав в руках стодолларовую купюру, уверенно направилась в банк. Там мне сильно удивились – но, как я теперь понимаю, пожалели и поменяли деньги по нормальному курсу. Сам процесс занял не менее получаса, причем мне был предложен непременный чай с сахаром.

А далее вышла заминка. Кассир все чего-то считал, считал и считал. И передо мной росли пачки банкнот. В 2003 году самой крупной банкнотой оставались 10 000 иранских риалов. Чтобы справиться с внезапно свалившимся на голову богатством, пришлось попросить пакет. Впрочем, уже через несколько лет номиналы банкнот резко выросли – вплоть до 500 000-ных купюр.

Иранский риал (IRR) является официальной денежной единицей Ирана. В то же время в розничной торговле цены, как правило, указываются в туманах – денежной единице, существовавшей в Иране до 1932 года. Подобная практика часто ставит иностранцев в тупик. Однако достаточно запомнить, что один иранский туман равняется десяти риалам. А значит, пересчет в туманы осуществляется путем простого отбрасывания одного ноля. До 2023 года иранское правительство планирует провести программу деноминации (и официального переименования риалов в туманы), поскольку количество нолей уже перестает умещаться на купюрах.

Инфляция – одно из многих последствий санкций. С момента их введения она (согласно годовым итогам) опускалась ниже двузначных чисел лишь дважды – да и то лишь после «ядерной сделки» в 2015 году. С новой волной санкций в 2018 году инфляция дважды приближалась к 50 %.

После Исламской революции 1979 года иранская банковская система некоторое время оставалась жестко централизованной: семь главных коммерческих банков страны принадлежали государству. С 2001 года начались робкие шаги по либерализации экономики. Постепенно открывались частные банки. К 2011 году, перед введением жестких банковских санкций, 80 % банковских капиталов по-прежнему размещались в государственных банках, и только 20 % – в частных. Стоит отметить, что Иран придерживается принципов исламского банкинга. По Корану напрямую процент за пользование деньгами взимать запрещено, поэтому исламский банкинг использует иные инструменты для получения прибыли.

Важно осознавать, что сегодня все крупнейшие финансовые институты Ирана или аффилированы, или тесно слиты с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) – военной и религиозной опорой власти в стране. За последние десятилетия КСИР консолидировал и большинство рычагов управления экономикой в своих руках.

Наиболее известные банки Ирана: «Банк Мелли Иран», «Банк Меллат» (аналоги российского «Сбера»), «Банк Теджарат», «Банк Садерат Иран» (оба специализируются на внешней торговле), «Банк Сепах» (под санкции он попал одним из первых, прямо в названии упомянут Корпус стражей исламской революции), «Банк Маскан» (ипотека и недвижимость), «Банк Кешаварзи» (сельское хозяйство), «Банк Пасаргад» (один из крупнейших частных банков). В целом для такой большой страны, как Иран, общее число банков относительно невелико – около 30, зато отделения у большинства открыты во всех городах страны. Самые крупные имеют и филиалы за рубежом.

Мои шаги гулко отдаются под сводами московского «Мир Бизнес Банка». На самом деле это самый что ни на есть иранский «Банк Мелли Иран», хотя формально и является российской организацией.

Вхож сюда не всякий. Раньше внутрь пускали лишь слегка напуганных торжественностью обстановки туристов, пришедших оплатить консульский сбор для посольства Ирана по соседству. В дверь надо позвонить, паспорт предъявить и лишь тогда охрана допустит в святая святых на втором этаже – операционный зал с иранским флагом, мягкой мебелью и персидскими коврами. Он многое повидал. В дни санкций и после отключения SWIFT тут было грустно и пусто, а вскоре после «ядерной сделки» 2015 года – яблоку негде упасть. Менеджменту пришлось срочно нанимать дополнительный персонал и расширять помещение для посетителей. Увы, президентом Америки стал Трамп, сделке пришел конец, и в банке снова тишина.

Мой личный опыт общения с «Мир Бизнес Банком» оказался неудачным. Может быть, потому, что особых надежд на отмену санкций тогда не было. Открытие счета здесь – целая история. Российская фирма, решившаяся на столь отважный шаг, должна предъявить, среди прочего, «рекомендацию» от партнеров из Ирана. Так сказать, подтвердить свою благонадежность. Тут очень внимательно относятся к ежегодной перепроверке и обновлению информации о компаниях – неважно, есть движение по счету или нет. Окончательно меня вывел из себя случай, когда мы представили в банк подписанный партнером договор, на что сотрудник МББ заявил, что документ не примет, так как подпись (на его взгляд!) недостоверная. Партнер находился в Иране, контракт со своей подписью выслал курьерской почтой. Правда, сей владелец четырех алюминиевых заводов в Иране имел всего четыре класса образования. И вообще с ручкой и бумагой возиться не любил. Потому на разных страницах контракта подпись и впрямь выглядела по-разному…

В МББ на нас смотрели так, словно вот-вот позовут полицию. С тех пор посещаем мы этот банк только в случае крайней необходимости. Однако данный пример наглядно демонстрирует уровень подозрительности банков, по причине санкций вынужденных регулярно балансировать на грани «серой» зоны.

Здоровая экономика основывается, в том числе, и на свободной торговле с другими государствами. Но уже четыре десятка лет у иранского банковского сектора нет возможности осуществлять сделки с банками большинства других стран с использованием нормальных, прозрачных инструментов.

Даже при работавшем SWIFT Иран мог осуществлять переводы исключительно в евро – ведь все доллары проходили через американские банки-корреспонденты, где немедленно и блокировались. Окончательно от системы SWIFT (международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей) Центробанк Ирана был отключен в 2012 году, в рамках санкций со стороны США, Канады, Великобритании и ЕС. Впрочем, задолго до этого Америка запретила иметь дело с Ираном множеству банков и предприятий. Вашингтон активно использовал вторичные санкции, в рамках которых Министерство финансов закрывало неамериканским гражданам или компаниям доступ к рынку США, если они были замечены в сотрудничестве со структурами из черного списка. Для банков это оказалось особенно чувствительно. Как пример: 10 мая 2004 года Федеральная резервная система США наложила на швейцарский банк UBS штраф в размере $100 млн. Банк, имея лицензию на снабжение долларами иностранных банков, поставлял в Иран американскую валюту.

Отключение от SWIFT примерно похоже на отключение рядового пользователя Интернета от привычных мессенджеров вроде WhatsApp или Telegram. Было бы с кем торговать – найдутся и способы межбанковской коммуникации. Международные платежи стали осуществлять посредством неофициальной системы «хавала», через «сарафи» (так в Иране называют пункты обмена валюты, у которых, впрочем, немало и других функций) порой аффилированные с иранскими банками, но официально не являющиеся их частью. Отличительная черта работы таких компаний – взаимозачет, работа на доверии. В одной стране деньги приняли, в другой – выдали равнозначную сумму. Перевод совершен, но не проходил ни по каким каналам и формально не задокументирован. Главное для «сарафи»: соблюдать верный баланс между «переводами» из обеих стран.

Возможна ли работа на доверии в наше время? Система исключительно восточная, и репутация там важнее денег. Юридически компании такого рода (обычно небольшие) регистрируются особым образом и не являются обществами с ограниченной ответственностью. Их называют «гарантийные кооперативные компании». Все участники такого предприятия автоматически отвечают по всем его обязательствам (а не только в размере собственной доли). Недаром такие компании обычно чисто семейные: их открывают братья, отцы с сыновьями и т. п.

Разумеется, риски есть и тут. Но в ситуации, когда официальные каналы недоступны, иранцы эти риски принимают. Стоит отметить, что комиссия в системе «хавала» относительно невелика (обычно 1–2 % при том, что сумма перевода должна составлять не менее 10 000 долларов). Конкуренция на рынке высокая, да и иметь постоянный доступ к валюте всегда полезно.

В неприятную историю попала одна из знакомых нам иранских компаний. Она закупала фирменную обувь Adidas и завозила ее из Европы через Турцию. Поскольку пересылать небольшие суммы невыгодно, она договаривалась с партнерами о единоразовых отсроченных платежах на несколько сотен тысяч долларов. Все переправлялось через «сарафи». Но в какой-то момент «сарафи» схлопнулся. А что? $200 000 с одной компании, $300 000 – c другой, потом еще и еще… В какой-то момент хозяин «сарафи» набрал так несколько миллионов и сбежал. Разумеется, никаких документов нет, только заблокированный номер мобильника.

Попытка обратиться в иранский суд результатов не принесла. А ведь о том, что такое «хавала» и как она работает, в Иране знает и малый ребенок. Но суд предложил компании-истцу заблокировать у себя на счету не менее 10 % от суммы, которую она указала в заявлении. Мол, без подтверждения серьезности намерений работать с ними не будет. Со столь жесткими условиями, да еще при отсутствии каких бы то ни было расписок и договоров – кто будет пытаться поймать мошенников?

Непрозрачность такой системы, естественно, должна вызывать массу вопросов у иранских налоговых органов и правоохранительной системы. Но Иран живет в обстановке негласной финансовой войны. Всем приходится быть гибкими и на многое закрывать глаза.

Другие моменты межбанковского взаимодействия демонстрируют широту взглядов иранского валютного контроля. Серьезные сделки через «хавалу» не проведешь – для крупных корпоративных платежей она не подходит. Поэтому практически весь крупный и средний бизнес Ирана, экспортеры и трейдеры владеют счетами в зарубежных банках. Преимущественно иранские компании имеют счета в ОАЭ, Турции, Ираке, на Тайване. Чаще всего счета принадлежат компаниям, зарегистрированным в свободных экономических зонах ОАЭ или Турции. Нередко иранцы открывают предприятия в этих странах, а далее договариваются с партнерами, что проплата пройдет «не напрямую». К договорам готовятся дополнительные соглашения, что позволяет легально перевести деньги со счета другой компании. Эта система тоже не очень надежна. Никогда не знаешь точно, не «зависнет» ли такой платеж.

В последние несколько лет в Москве к нам регулярно обращались странные иранские личности в поисках «денег, застрявших в Сбербанке». И в самом деле, в попытках провести крупные проплаты (в том числе за нефть) иранцы отправляли деньги через самые разные компании и страны, включая Россию. К сожалению, верифицировать, действительно ли где-то в российском банке застряла чья-то крупная сумма, не так-то просто. Особенно если хозяин суммы – непонятное частное лицо из восточной страны, который и лично-то на глаза не показывается, а посылает «помощников с доверенностями». Да, комиссию обещает весьма приличную. Но увы… Мы за такие дела не брались. Хотя, кто знает, возможно, упустили шанс приобщиться к чужим миллионам.

При этом иранские предприниматели, получив средства за экспортируемый товар на зарубежный счет (как правило, не в долларах или евро, а в валюте той страны, где идет торговля), не спешат ввозить их в Иран без особой надобности и хранят деньги за рубежом. Средства на счетах за пределами Ирана используются для приобретения продукции зарубежного производства. В некоторых случаях Иран готов использовать в расчетах и золото как оплату за поставляемую им нефть.

Даже в те времена, когда SWIFT функционировал, отношение к переводам в/из Ирана оставалось предельно подозрительным.

Исключительно «веселый» случай произошел в 2008 году с одной из наших иранских компаний, в то время ввозившей в страну модную итальянскую одежду. Да-да, та самая «высокая мода» шла на ура у иранских богачей.

Партнеры были согласны на постоплату, и мы ровно в нужный срок отправили деньги из Export Development Bank of Iran в Италию. Сумма составляла около миллиона евро.

Вроде ничего страшного, но не будет же гендиректор лично бегать по обменникам и банкам! Этим занялась девушка-бухгалтер. Именно ее имя система вписала рядом с названием компании. Мол, необходимы личные данные отправителя.

Девушку звали Мехса Шахид Ладен. В Иране слово «шахид» несет совсем иные коннотации и используется, например, в названиях станций метро. Никому не пришло в голову, что эта фамилия будет стоить нам трех месяцев головной боли.

Потому что в срок перевод партнерам не пришел. Не пришел и через неделю. И через месяц. Мы попали на огромный штраф. Выяснить, где зависли деньги, оказалось очень непросто. С огромным трудом связались с банком в Бельгии – и да, выяснили, что перевод заморозили в связи с «подозрительной фамилией, которая, возможно, указывает на пособничество террористам». Через три месяца удалось добиться возврата средств на счет (в Италию банк их отправлять отказался).

Проблемы с внешними переводами не могли не сказаться и на отношении государства к валюте. В Иране внутреннего «железного занавеса» нет, поездки за границу (для тех, кому это по карману) ограничены только нежеланием большинства западных стран выдавать иранцам визы. Но иранцы посещают и многие другие части света. Валюта нужна также обучающимся за рубежом студентам. Поэтому, хотя в стране нет типично российской привычки хранить деньги «в долларах» (тут скорее предпочтут золото), спрос на валюту высок.

Иранец, которому нужна валюта, вряд ли пойдет в банк. Скорее, он отправится в «сарафи», а то и вовсе к уличному меняле. Последних когда-то было немало на центральных улицах и площадях иранских городов. Часть из них меняет деньги прямо на месте, часть работает зазывалами в «сарафи» по соседству. Курс может оказаться выгоднее, но шансы, что некоторые купюры будут фальшивыми или что меняла обсчитает клиента, всегда сохраняется.

Центробанк Ирана уже многие годы жестко контролирует (или пытается контролировать) курс валюты. Ведь настоящий курс иранского риала постоянно падает, и на это также влияют санкции. Серьезное падение началось в 2012 году и лишь ненадолго замедлилось после многообещающих соглашений в 2015 году. Когда Америка вышла из «ядерной сделки», обменники в Иране пришлось ненадолго закрыть из-за взрывного роста курсов валют. Постепенно ситуация стабилизировалась, но к прежним значениям риал так и не вернулся.

При этом курс ЦБ используется в основном для закупки жизненно важных товаров – продуктов, удобрений и медикаментов. Импортер должен доказать, что собирается завозить в страну именно такой товар, из особого списка, чтобы приобрести нужное количество долларов. Но простому иранцу по «льготному», правительственному курсу приобрести валюту не удастся.

У банков жесткие ограничения. Собрался в Турцию? По государственному курсу тебе смогут продать не более 500 долларов. Если ты студент, которому предстоит учиться за границей, позволено купить по льготному курсу чуть больше. И это в государственных банках. Частные не могут позволить себе роскошь торговать валютой по официальному курсу. Приходится ориентироваться на рыночный, который куда ближе к реальности. На август 2022 года он составляет около 315 000 риалов за доллар США, что во много раз превышает официальный курс ЦБ. Два разных курса доллара в одной стране открывают широкий простор для злоупотребления и спекуляций. Самая элементарная: получить «государственную» валюту, якобы собираясь завозить необходимый стране товар, а затем продать ее на внутреннем рынке – прибыль в 400–500 % гарантирована.

Некоторые предприниматели сделались долларовыми миллионерами, используя простую схему. Государству они заявляли, что собираются ввозить в страну лекарства, кормовые культуры или нефтехимическое оборудование. После чего получали валюту из расчета… 42 000 риалов за доллар.

Далее эта сумма переводилась их же собственной (разве что слегка замаскированной) компании за границей. Затем деньги возвращались в Иран и продавались на свободном рынке, где доллар на тот момент стоил 250 000 риалов.

После чего весь цикл повторялся по новой, уже с вложением «навара» на первой прокрутке. За две такие нехитрые операции капитал увеличивался в 36 раз!

Понятно, что в итоге все закончилось скандалом. И запретом на получение валюты по государственному курсу «обычными» компаниями. Разумеется, особо доверенным это по-прежнему разрешено, поскольку потребность в стратегически важных товарах никуда не делась. Так из бюджета Ирана пропадают миллиарды…

Подобные спекуляции в больших масштабах еще сильнее разгоняют инфляцию. Иранское правительство постоянно придумывает все новые меры борьбы с неправомерным обогащением. Иранские же любители легкой наживы – способы обойти закон и не сесть за решетку.

Возьмем масштаб поменьше. Каким образом иранцу доказать банку, что он собирается выезжать за границу и имеет право на покупку льготной валюты? Одно время достаточно было паспорта и билета на самолет. Что привело… правильно, к обогащению множества туристических агентств. Ведь именно в их руки простые иранцы обычно и отдают свои паспорта и билеты. Так что, пусть и кратковременно, в туристическом бизнесе случился настоящий бум.

В последние годы, в попытке защититься от гиперинфляции, иранцы обратились к фондовому рынку – даже те из них, кто в принципе не понимал, как работает биржа. C 2017 по 2021 год капитализация фондового рынка в местной валюте выросла в 15 раз. В 2022 году она составляет $1,2 трлн (по официальному курсу).

В 2011 году счета на бирже имели 4,5 млн иранцев, к концу 2020 года их стало 50 млн.

К сожалению, в стремлении укрепить экономику правительство создало на бирже пузырь. Население активно призывали вкладывать деньги в ценные бумаги. Даже сам верховный лидер страны, аятолла Али Хаменеи высказался в поддержку подобных инвестиций, а его слова в Иране воспринимаются примерно как слова папы римского в католическом мире.

Но экономика страны не могла быть стабильной в условиях санкций. На годы развития биржи пришлась, к примеру, монетизация льгот, потребовавшая больших выплат населению, расширение административного аппарата, другие реформы. Даже нефть иногда не продавали, а обменивали на другие товары по бартеру.

Ценные бумаги не принесли инвесторам обещанной прибыли. А ведь бедные семьи нередко покупали их вскладчину, ради будущего детей. В некоторых случаях ради «игры на бирже» иранцы продавали всю имевшуюся недвижимость.

Когда пузырь сдулся, правительство лишь пожало плечами: мол, зачем те, кто не имел достаточного образования и не знал, как функционирует фондовый рынок, вообще связались с биржей? Формально власти предержащие правы. Реально – тысячи иранцев в один момент лишились всего, что имели.

Кто-то обеднел, а кто-то стал богаче. Умных спекулянтов на бирже хватало. И не только на бирже. В 2020 году количество людей с активами более $1 млн в Иране выросло на 21,6 % (при среднем росте в мире, равном 6,3 %). На сегодня общее количество долларовых миллионеров в Иране составляет более 250 000 человек. Для сравнения: в Саудовской Аравии таковых 210 000, а в России – около 300 000 человек.

В целом правительство Ирана регулярно предпринимает те или иные попытки привлечь средства населения для пополнения бюджета страны. Не все предприятия были удачными и тоже нередко стоили иранцам их сбережений.

Когда государству остро не хватало валюты, по всем телеканалам крутили ролики о том, как, мол, выгодно класть доллары в банк. Напрямую проценты при исламском банкинге не выплачиваются, но есть другие способы получать со своих денег доход. Опять же активно говорили о том, что хранить валюту дома небезопасно, зато в банке – хорошо и надежно. Увы, через некоторое время государство заявило, что деньги с таких вкладов можно снимать только в риалах, причем по невыгодному государственному курсу. Нет, в валюте тоже можно – но надо подождать. Месяц, два, три. Многие уставшие от ожидания вкладчики соглашались на эти условия, чтобы спасти хотя бы часть средств.

Также государство выпускало так называемые «бонды», привлекая частных граждан как инвесторов в крупные строительные и инфраструктурные проекты. Проблема в том, что на доход можно было рассчитывать только по окончании проекта, а заканчивали строительство нередко лет через десять-пятнадцать (вместо обещанных двух-трех).

Отдельно стоит сказать про криптовалюту. Для Ирана она стала настоящим спасением. Как минимум, в тех секторах, где необходимы небольшие, но регулярные переводы за границу. В основном иранцы покупают USDT и TTR. Также иногда используют Webmoney и особенно популярный в Иране Payeer.

Благодаря дешевизне электричества в стране майнинг распространился очень быстро, принося особо сообразительным представителям криптосообщества сумасшедшие доходы. В итоге он приобрел такие масштабы, что в мае 2021 года правительство Ирана было вынуждено наложить на него запрет на четыре месяца. На майнинг уходило столько электричества, что кое-где в стране его перестало хватать для бытовых нужд. В 2022 году был принят официальный закон, запрещающий использовать для майнинга дешевую субсидированную электроэнергию. Это не запрет на майнинг как таковой – хотя стоимость его теперь заметно увеличится. Для нарушителей предусмотрено серьезное наказание, вплоть до длительного тюремного заключения. Тем не менее сегодня Иран вовсю использует биткоин для международной торговли, а местные инвесторы зарабатывают на росте курса криптовалют. И пока иранские майнеры добывают 5 % от всех мировых биткоинов, правительство готовится к запуску CBDC – собственной криптовалюты.

Отдельно стоит упомянуть проблему дебетовых карт и онлайн-платежей. К системам MasterCard и Visa Иран никогда подключен не был. Сначала свои пластиковые карточки выдавали отдельные иранские банки (использовать их можно было только с соответствующими банкоматами). С 2002 года Иран начал развивать систему «Шетаб» («Ускорение»), аналог российской системы «МИР». Все банки обязали подключиться именно к ней. На сегодня любую иранскую карту можно использовать в любом иранском банкомате, POS и при онлайн-покупках в интернет-магазинах страны. В городах картами сейчас пользуются чаще, чем наличными: оно и удобнее, чем носить пухлые кошельки с купюрами, нули на которых не успевают за инфляцией. Работает система очень достойно, все-таки обкатывают ее уже 20 лет.

Система защиты карт и PIN-кодов в «Шетаб» несколько отличается от привычной нам. Да и киберворовство/мошенничество в Иране пока еще не приняло таких масштабов, как во многих других странах. Иностранцев, впервые столкнувшихся с оплатой картой в Иране, шокирует, когда продавец, лихо выхватив карту, сам же и вставляет ее в терминал с вопросом: «Какой у вас PIN?». Так происходит решительно везде. Только в подчеркнуто «европейском» ресторане официант может демонстративно отвернуться, пока вы набираете на терминале код.

Сначала меня это раздражало, но не прошло и пары месяцев, как я, ровно как и остальные покупатели, стала сходу выкрикивать заветные цифры через прилавок, на весь магазин. Бесконтактная оплата по «Шетаб» пока не проходит, однако есть планы по введению соответствующей технологии.

Карты зарубежных систем в Иране не работают. В редких случаях (например, при торговле дорогими коврами), клиенту могут предложить оплату Visa или MasterCard через терминал, подключенный, например, к банку в ОАЭ. Однако комиссии так высоки, что этим способом пользуются только при продаже предметов роскоши.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на банковскую систему и финансовую жизнь Ирана?

1) Санкции (в числе других факторов) провоцируют падение курса валюты и инфляцию. Правительство стремится компенсировать проблемы бюджета путем жесткого контроля валютных операций и привлечения сбережений населения.

2) Даже в условиях отключения SWIFT существует немало способов проводить международные расчеты, импортировать и экспортировать товар. В том числе с помощью открытия компаний в странах-посредниках и использования различных «серых» схем.

3) Криптовалюта стала важным подспорьем в условиях санкций.

4) Внутри страны развита онлайн-торговля и свободно используются дебетовые карты. Разумеется, иностранные карты не работают в Иране, а иранские – за рубежом.

Глава 3

Предпринимательство

Восток славится тысячелетними торговыми традициями, и к частному предпринимательству тут всегда относились с особым уважением. Неудивительно, что в период мощной модернизации страны в 1950-х – 1960-х годах было положено начало крупнейшим частным предприятиям Ирана. Продукцию многих из них (включая одежду, обувь, автомобили) охотно покупали и на Западе. Автомобильная и легкая промышленность, строительство – в частных руках все это развивалось стремительно.

Исламская революция 1979 года, полностью перевернувшая общественную систему, естественно, затронула и крупных (да и средних) собственников. Одним из лозунгов ее была идея социальной справедливости – и потому соблазн «отнять и поделить» оказался слишком велик. Многие владельцы предприятий сочувствовали шахскому режиму и были вынуждены бежать за границу, а их имущество конфисковали. Кое-кого казнили, другие добровольно расставались с капиталами. В отличие от коммунистической России, в революционном Иране не было установки на полный запрет частной собственности и предпринимательства. Но предполагалось, что управлять компаниями должны «правильные и набожные», близкие народу и правительству Хомейни люди.

Как легко догадаться, новые хозяева заводов и фабрик к своей роли готовы не были, тем более в кризисных условиях революции и затяжной войны. Часто они вообще не обладали никаким опытом управления. Предприятия работали в убыток, качество падало, люди теряли рабочие места. Правительство не хотело допускать народного недовольства, поэтому такие компании поддерживались на плаву с помощью многомиллионных государственных дотаций. То есть и финансово, и с точки зрения управления даже частные компании оказались прочно связаны с государством. Их топ-менеджеры все равно получали свои прибыли из государственного кармана, а потому у них не было стимулов улучшать качество управления.

Печальным примером служит компания «Кафш Мелли» – некогда один из гигантов обувной промышленности Ближнего Востока. Кожаная обувь из Ирана пользовалась спросом за рубежом, а бренд компании служил знаком качества.

После революции главу компании сместили, и он благоразумно уехал за границу. Когда прошли годы и все несколько успокоилось, иранское правительство стало подумывать о восстановлении экономики и даже приглашении эмигрировавших специалистов. Глава «Кафш Мелли» предложил свои услуги – и выразил готовность за собственные деньги выкупить предприятие. На тот момент оно уже стало убыточным, и многие фабрики находились в плачевном состоянии. Но ему отказали как «антиреволюционному элементу».

На сегодня в магазинах «Кафш Мелли» отовариваются только самые бедные слои иранского населения, которые не могут себе позволить обувь качественнее и дороже. И все равно магазины постоянно дотируются государством, иначе их пришлось бы закрыть. Некогда процветавший бизнес фактически уничтожен.

Аналогичная ситуация произошла с компанией «Ней-Шекар», которая когда-то являлась крупнейшим в Иране производителем тростникового сахара. Компанию конфисковали – и выставили на торги за сотую долю ее реальной стоимости. Как легко догадаться, приобрели ее сами иранские чиновники (приближенные к ним лица). Далее часть капиталов была разворована, частично компания обанкротилась, и кое-кто из владельцев сбежал за границу.

На сегодня иранская экономика является скорее смешанной, с мощным государственным сектором. Еще в начале 2000-х годов правительству Ирана стало ясно, что имеющаяся модель строгого государственного регулирования крайне неэффективна. На тот момент в руках государства находилось до 70 % промышленных предприятий. И было принято решение провести приватизацию (разительно напоминающую ту, что в 1990-х проходила в России). Идея была в том, чтобы, начиная с 2005 года, ежегодно сокращать долю государственных компаний на 20 %. Пятилетний план предусматривал передачу в частные руки около 80 % госсобственности, и задачу эту к 2010 году выполнили наполовину. На данном этапе машиностроение, металлургия и нефтехимия полностью находятся в руках государства, в то время как легкая промышленность приватизирована почти целиком.

Но к кому на самом деле перешли предприятия? В основном все к тем же госчиновникам или аффилированным с ними лицам. Корпус стражей исламской революции – несмотря на то, что изначально декларировалось, что данная организация не должна участвовать в экономической жизни страны – сейчас является одним из крупнейших собственников предприятий и участников иранского рынка. Хотя и не всегда напрямую, а с использованием некоторых исламских экономических институтов, характерных исключительно для Ирана.

Так, например, именно аффилированные с КСИР организации получают все крупные строительные проекты в стране. Казалось бы, как они могут все это построить? Да очень просто – нанимают китайских подрядчиков, а разницу кладут себе в карман. И это далеко не худший вариант. Крупный мост-дамбу через соленое озеро Урмия, одно из природных чудес Ирана, вызывались построить и японцы, и китайцы, обещая сохранить уникальную экологию местности. Но проект взяли под контроль иранские строители, не рассчитавшие воздействие дамбы. Мост был закончен в 2008 году, а уже к концу 2017 года озеро почти полностью обмелело…

Частный капитал в момент приватизации мог рассчитывать или на отрасли с традиционно низкой прибылью, или на те инновационные сектора, потенциальную прибыль от которых не учли крупные государственные игроки.

Как ни странно, именно санкции позволили заработать многим молодым предпринимателям в сфере IT. Консервативные и религиозные иранские «динозавры» не смогли вовремя оценить потенциал Интернета и то, насколько он важен для потребителя. Если в традиционных отраслях конкурентов очень быстро отсекали (что нетрудно, когда за тобой – экономическая мощь государства, позволяющая всегда оставаться на плаву), то взрывное развитие Интернета в Иране просто «проглядели». А предприимчивая молодежь тем временем смотрела, что развивается на Западе и как это можно перенести в Иран.

Иранцы не имеют прямого доступа к App Store или Google Play. Поскольку общемировые системы карточной оплаты для Ирана закрыты, там нельзя купить товар с Amazon или из других зарубежных интернет-магазинов. На территории страны блокируется YouTube. Тем не менее иранские предприниматели смогли создать достойные аналоги всех вышеперечисленных сервисов внутри страны и получают с этого неплохой доход. Аналогом Amazon в Иране стал интернет-магазин DigiCala. Подобием YouTube – местный Aparat. Любое приложение для Android можно купить на сайте Cafe Bazaar. Filimo с местными фильмами и сериалами заменяет иранцам Netflix. Сервис по продаже товаров Divar разительно напоминает Avito. Иранцы, для которых никогда не работал Uber, легко вызывают такси с помощью Snapp! Данный список можно продолжать и продолжать.

Государство уже разобралось, что к чему и теперь начинает чинить препятствия в виде новых законов и требовать многочисленные лицензии для IT-компаний. Более того, государственные компании тоже стали пробовать свои силы на цифровом рынке.

Например, был создан мессенджер Baleh, призванный заменить бешено популярный в Иране Telegram и WhatsApp. Мол, надо переходить на свое IT в интересах национальной безопасности. Но понимания у народа мессенджер не нашел. Иранцы шутили, что вместо двух галочек, как в WhatsApp (одна указывает на отправление сообщения, а вторая – на его получение адресатом), в Baleh галочек три (средняя означает «прослушку» сообщения госорганами).

Основными проблемами налаживания эффективности бизнеса в Иране остаются предельная бюрократизация всех процессов и острая нехватка специалистов.

Казалось бы, жителям России про бюрократию много объяснять не надо. Однако неповоротливость иранской государственной машины связана не только с традиционной восточной расслабленностью (которую могут позволить себе бюджетные организации) и пренебрежительным отношением ко времени. Как было сказано выше, многие формально частные компании тесно связаны с государством. Так зачем государство добровольно станет создавать себе конкуренцию? Все процессы осложняются и тем, что за один и тот же вопрос могут одновременно отвечать несколько госорганизаций, чьи полномочия перекрывают друг друга. При этом одна организация не замещает другую! Если нужна одинаковая лицензия от двух разных управляющих организаций, то придется получать документ от каждой из них по отдельности.

Еще менее приятно то, что законы (в том числе регулирующие бизнес) меняются в Иране чрезвычайно быстро. Вернее, основной закон может и не меняться, но постоянно выпускаются те или иные «директивы». В один день без предупреждения пересматриваются налоги и таможенные пошлины, появляются новые требования, старые документы становятся недействительными. Планировать какое-либо развитие в таких условиях крайне сложно.

Частично такая скорость государственных решений объясняется, опять же, санкциями. Ведь и они на протяжении многих лет вводились быстро и внезапно – и приходилось многое пересматривать. Но чрезмерная гибкость в ряде случаев только вредит, особенно с учетом человеческого фактора.

Наш первый визит в Организацию по регистрации компаний и интеллектуальной собственности пришелся на 2005 год. Серьезного вида девушки в черных хиджабах сидели в переполненном народом помещении и старательно забивали в компьютеры данные из заполненных вручную анкет. К слову, компьютеров явно не хватало. Процесс подачи документов на регистрацию фирмы занял несколько часов и сопровождался беготней по лестнице то вверх, то вниз, и так по шести этажам, причем каждый забег неизменно заканчивался в том же самом зале. Да, документы-то все равно пришлось переделывать. Нам не согласовали название компании.

Дело в том, что названия компаний в Иране уникальны. Нельзя открыть фирму «Ромашка», если таковая в стране уже существует. Да и вообще название должно состоять минимум из трех слов. Так что лучше заранее заготовить 5–10 желаемых словосочетаний, и специальные люди проверят, какие из них пока не заняты.

Насколько я помню, компанию в итоге удалось зарегистрировать. Но то был лишь первый шаг. Дальше – коммерческий ID-код (счет в банке без него не открыть). Затем лицензия на пользование Интернетом в коммерческих целях. Потом лицензия на пользование коммерческим (городским) телефоном. Лицензия на использование цветного принтера(!). Вывеску на наружной стене офиса пришлось согласовывать с несколькими организациями сразу: цвет букв, форма шрифта, логотип – все это придирчиво проверялось инспекторами.

Коррупция – еще одна актуальная и очень серьезная проблема для бизнеса в Иране. Кроме того, государственные компании используют порой весьма хитрые приемы недобросовестной конкуренции. Некоторые весьма специфичны и характерны именно для исламской теократии.

Когда в Иране появился первый частный провайдер мобильной связи, компания Taliya, у нас был большой праздник. Раньше мобильная связь в стране контролировалась одним-единственным провайдером – государственным. И хотя тарифы на звонки были низкими, позволить себе мобильную связь могли только достаточно обеспеченные граждане. Государственная «симка» обходилась почти в 1000 долларов (правда, и действовала она чуть ли не пожизненно). У частных компаний качество связи нередко было хуже, зато они были доступнее (после их появления на рынке госкомпания была вынуждена втрое сократить стоимость своих sim-карт).

Taliya не смогли простить другого: ее владелец первым вывел на рынок MMS-сообщения – невиданное дело для Ирана в те годы. В итоге компанию закрыли, а ее главу надолго посадили в тюрьму. Из-за MMS! Механизм простой: представители госкомпании-конкурента съездили в святой город Кум, где живет большинство шиитских богословов, чей авторитет так велик, что с ним приходится считаться даже высшим чинам в правительстве. И пришли к каждому лично с визитом: мол, ислам в опасности! Представляете, что начнется, если люди будут с такой скоростью друг другу цветные картинки пересылать? Позор и разврат! Пять-шесть уважаемых мулл обошли, те разом возмутились (многие из них и мобильника-то в жизни в руках не держали) – и вот уже готов соответствующий религиозный приказ.

История показательна. И не менее показательно то, что в дальнейшем именно эта государственная компания сама стала продавать пакеты скоростного мобильного Интернета и массу других услуг, связанных с «пересылкой цветных картинок».

Утечка мозгов – серьезнейшая иранская проблема. Страна готовит очень неплохие кадры, образование в иранских вузах соответствует высоким мировым стандартам. Но молодые специалисты почему-то не стремятся оставаться в стране, не верят, что у них там есть будущее. Первая волна эмиграции прошла, как легко догадаться, сразу после Исламской революции. В начале 1990-х за границей оказалось более 25 % жителей Ирана с высшим образованием. Но и в дальнейшем иранцы помоложе всеми силами старались остаться «за кордоном» – особенно после очередных раундов санкций. По разным оценкам, размер иранской диаспоры сегодня колеблется от 2 млн до 3 млн человек.

С одной стороны, Иран понимает сложность и глубину проблемы, стремится вводить государственные программы, которые сделали бы работу в стране привлекательной для образованных молодых людей. Но санкции, запрет на большинство вещей, легкодоступных за пределами Ирана, жесткие общественные и религиозные правила, невысокий уровень жизни интеллигенции в целом – все это не способствует желанию остаться в стране, пока ты молод и мечтаешь покорить мир. Не говоря уже о том, что в иранских реалиях такие амбиции могут стоить головы.

В 2012 году иранец из Канады создал эффективную программу для загрузки фотографий на веб-страницу. К несчастью, она чем-то приглянулась владельцам порносайтов, которые стали ее активно использовать. Сам создатель программы ничего об этом не знал, пока кто-то не «стукнул» иранским властям. В Иране его немедленно арестовали, а верховный суд страны приговорил к смертной казни (любая связь с порнографией карается именно так). У судей просто не было достаточных технических знаний, чтобы принять аргумент, что бедняга никак не мог проконтролировать использование своего изобретения. Канадское гражданство в итоге помогло ему избежать смерти и выбраться на свободу. А что было бы с тем, у кого имелся только иранский паспорт?!

Тем не менее в стране развивается частное производство. Особенно хорошо в последние годы двигается вперед пищевая промышленность: на Ближнем Востоке хорошо знают компанию Kalleh (мясная и молочная продукция), Behruz, Chin-Chin и множество других.

Выгодным оказалось и местное производство бытовой техники – поскольку в силу национальных особенностей спрос на нее огромен. Иранцы очень трепетно относятся к обстановке своего жилища (и особенно кухни!), и наличие продвинутой бытовой техники считается престижным. Иранская семья скорее откажется от поездки за границу, зато приобретет самую лучшую рисоварку, дорогущую микроволновку и ТВ с огромным экраном. Традиционно девушкам перед свадьбой закупают приданое – а в наши дни без бытовой техники семью жениха не впечатлить.

Следующее последствие санкций: один из самых выгодных вариантов работы для частного бизнеса – дилерство. По многим причинам производить товары в Иране непросто и невыгодно. Да и продавать их приходится в основном на внутреннем рынке. Экспортировать за границу? Но под санкциями блокируются все прямые платежи, косвенные затраты резко повышают цену – и иранские товары заведомо проигрывают продукции из других стран.

Напротив, на товары из-за границы в стране большой спрос, но заграничные бренды не могут ничего продавать в Иране напрямую. Так в стране появилось множество дилеров, которые завозят сюда, например, товары класса люкс или дорогую технику через Китай или ОАЭ. Вот почему в тегеранских торговых центрах нередко можно встретить магазины с люксовыми итальянскими брендами, где все товары будут подлинными, прямо из Италии – вот только сама фирма может не иметь никакого представления о том, что ее платья и сумочки носят богатые иранки. Хотя, конечно, в приоритете тут техника, и «иранский Samsung» или «иранский Apple» встречаются гораздо чаще.

А что с иностранным капиталом? Конечно, западный мир пока инвестировать в Иран не стремится. А ведь к концу 1970-х доля западных инвестиций в Иран достигала 78 % от общего числа!

Сразу после Исламской революции новое правительство страны стало относиться к иностранцам с излишней подозрительностью. Практически все иностранные компании были закрыты, инвестиционные договоры расторгнуты.

Но с 2002 года Иран начал вновь прилагать усилия для привлечения иностранных инвесторов. Были приняты специальные законы и создана особая Организация по инвестиционному, экономическому и техническому содействию. Конечно, немалая доля ограничений сохранилась. Иностранцам нельзя приобретать в Иране землю или природные ресурсы, для них невозможны права на учреждение концессии.

Особые экономические зоны Ирана чрезвычайно интересны для иностранцев. Обустраивать их начали именно в период санкций с целью сделать страну максимально привлекательной для инвесторов. Работающие там предприниматели на 15 лет освобождаются от уплаты налогов. Там нет никаких ограничений на валютные операции, присутствующих в других частях Ирана. На территорию таких зон можно свободно ввозить импортную продукцию и там же ее хранить и реализовывать. Если в зоне действует какое-либо производство, то сырье и оборудование для него не облагаются таможенными пошлинами. Процедура реэкспорта там значительно упрощена и даже в этом случае ставки очень низкие.

На территории особых экономических зон также разрешено создание страховых компаний и банков с привлечением иностранного капитала в форме ПАО или АО, открытие филиалов иностранных банков и других кредитных институтов.

Особые экономические зоны делятся на «свободные экономические» (free economic zones, FEZ, русская аббревиатура СЭЗ) и «специальные экономические» (special economic zones, SEZ).

FEZ (СЭЗ) привязаны к важным географическим локациям и относятся к четко выделенным секторам экономики (преференции там получают предприятия конкретного направления):

• СЭЗ на острове Киш – туризм, финансовые услуги, торговля;

• СЭЗ на острове Кешм – энергетика и реализация нефтепродуктов;

• СЭЗ Чабахар (порт в 70 км от Пакистана) – торговые и производственные предприятия;

• СЭЗ Арас (город Джульфа, рядом с Нахичеванью) – торговля с Грузией, Арменией и Азербайджаном;

• СЭЗ Энзели (на Каспийском море) – торговля со странами Каспия, включая Россию;

• СЭЗ Арванд (граница с Ираком) – торговля с Ираком;

• СЭЗ Маку – торговля и промышленность, крупнейшая СЭЗ Ирана.

SEZ – это небольшие промышленные кластеры, созданные для развития конкретных областей промышленности или же стимуляции экономики конкретных территорий. В их число входят: остров Лаван, Сирджан, часть города Шираз, индустриальный парк Каве, Намин, порт Ноушехр, индустриальные парки Луристана (добыча полезных ископаемых), портовый комплекс Шахид-Раджаи, зона Парс (газовые месторождения), Амир-Абад, часть провинции Йезд, Рей и Зарандийе (пригороды Тегерана), судостроительный комплекс Персидского залива и др.

Среди других мер привлечения иностранных инвесторов в Иран можно назвать:

• возможность регистрации компании со 100 %-ным иностранным капиталом (появилась сравнительно недавно);

• возможность выдачи иностранцам лицензий на ведение банковской деятельности по всему Ирану (т. е. регистрация иностранных банков в Иране), а не только в СЭЗ;

• разрешение иностранным компаниям приобретать акции приватизируемых предприятий на Тегеранской торговой бирже;

• больше прав и льгот для иностранных инвесторов при нефтедобыче, а также участие в разделе продукции в нефтегазовом секторе;

• выделение гарантий под иностранные инвестиции иранскими банками.

Поток инвесторов из Европы постепенно нарастал, но после ужесточения санкций в 2010–2012 годах многие европейцы были вынуждены уйти. Их место предсказуемо заняли страны Азии, в особенности – Китай (в 2015 году на его долю приходилось 33 % инвестиций в страну).

Подведем итоги

Как санкции повлияли на частный бизнес и предпринимательство в Иране?

1) Основные сложности частного предпринимательства в Иране связаны не столько с санкциями как таковыми, сколько с экономической моделью страны, где слишком многое находится в руках государства или окологосударственных структур. Даже программа приватизации пока не смогла существенно скорректировать этот перекос.

2) Частному бизнесу очень мешает «утечка мозгов» (нехватка квалифицированных специалистов), коррупция, недобросовестная конкуренция со стороны дотируемых предприятий, бюрократия, быстрые и неожиданные изменения в законодательстве (последнее явление также связано с санкциями).

3) Санкции открыли новые возможности для производителей и предпринимателей в секторах, обычно занятых технологиями и сервисами западных стран (особенно IT). Много зарабатывают и дилеры, доставляющие в Иран западные товары в обход санкций, с использованием разного рода «серых» схем.

4) Иран делает все возможное для привлечения иностранных инвесторов. В стране создано множество экономических зон с особыми условиями, благоприятными как для местных бизнесов, так и для иностранных компаний. При этом иностранцам все равно не разрешены сделки на условиях концессии, им нельзя приобретать землю и природные ресурсы в стране.

Глава 4

Импорт и экспорт

Распространено заблуждение, будто Иран – своего рода экономическая автаркия, «закрытая страна», которая, конечно, торгует нефтью и другими природными ресурсами, но в целом в мировой рынок не включена. Это совсем не так! Да, непосредственно после Исламской революции 1979 года любые формы сотрудничества с иностранцами не принимались, иностранный капитал из страны изгонялся. Но уже к 1988 году (окончанию Ирано-иракской войны) Иран принялся строить открытую экономику и активно обмениваться услугами и товарами с другими странами мира.

При этом страна постоянно стремится избавиться от нефтяной зависимости, диверсифицировать свой экспорт. И это в условиях, когда, по причине санкций, сложен даже элементарный процесс проведения платежей за поставляемые Ираном товары.

Иран активно продавал нефть в Европу, пока санкционную политику не начали ужесточать. Если в 2008 году в европейские страны отправлялось более 32 % экспортируемой нефти, то в 2012 году в связи с отключением системы SWIFT и другими санкциями, поставки туда резко сократились. Россия также заморозила некоторые экспортно-импортные проекты. На смену Европе и России пришел Китай. К 2014 году общая доля экспорта в эту страну из Ирана составляла почти 40 %.

Более того, Китай не просто импортировал из Ирана нефть, но и экспортировал туда собственные товары. Вплоть до бартерных сделок. В обмен на нефть в Иран завозили компьютеры, мобильные телефоны, запчасти и т. п. Такой бартер не всегда был выгоден для Ирана, но санкции поставили страну в невыгодное положение. Иногда нефть обменивали на вагоны второсортной, а то и просто ненужной продукции («что есть, то и берите»). В ином случае иранские поставщики рисковали вообще остаться без каких-либо выплат и возможностей для сбыта продукции.

В результате санкций Ирану пришлось по большей части переориентироваться на торговлю со странами Азии. В таблицах ниже приведен примерный перечень торговых партнеров Ирана.

Таблица 1. Общий экспорт из Ирана по странам (2018)

Таблица 2. Несырьевой импорт в Иран по странам (2018)

Важно подчеркнуть, что Ирану есть, что предложить миру, кроме сырой нефти.

Таблица 3. Несырьевой экспорт из Ирана по странам (2018)

Иран продолжает активно развивать экспорт технических и инженерных услуг для реализации проектов в Центральной Азии, Ираке, Африке.

Основной статьей импорта в Иран остаются машины и оборудование, включая транспортные и военно-технические средства (35 %), причем особый упор делается на следующие виды продукции:

• оборудование для нефте– и газопереработки (одной из задач правительства страны является сокращение доли сырой нефти в экспорте и переход на изготовление качественных нефтепродуктов внутри страны);

• оборудование и технологии для развития химической промышленности;

• специальная техника и оборудование для извлечения и транспортировки руд, осуществление работ в шахтах (в основном для освоения медных месторождений и для комплексов по производству медного концентрата);

• оборудование и технологии в сфере тепловой энергетики, гидроэнергетики и альтернативной энергетики, а также газовые турбины и энергооборудование;

• коммерческие автомобили по невысокой цене, включая изделия российской автомобильной промышленности (КАМАЗ, ГАЗ и т. п.); премиальные автомобильные бренды; различные запчасти для автомобильной промышленности;

• гражданские пассажирские и грузовые самолеты и вертолеты;

• оборудование и технологии для судостроительного производства;

• услуги и оборудование, связанные с IT-сектором: программное обеспечение, интернет-услуги и т. п.;

• оборудование и технологии для внедрения новых телекоммуникационных стандартов (LTE) и сетей Wi-Fi, другое сетевое оборудование и телефонные аппараты;

Различные инновационные технологии и ноу-хау: информационные, аэрокосмические, био– и нанотехнологии.

Многое из вышеперечисленного Ирану сложно получить из-за санкций. Тем не менее страна прилагает все усилия для налаживания соответствующих поставок, используя различные каналы, которые США и Европа не могут полностью заблокировать.

Следующей по важности статьей импорта остается сельскохозяйственная продукция. Иран пока не полностью покрывает свои потребности в пшенице (вкупе с другими зерновыми она составляет 6,4 % импорта), кормовой кукурузе и других кормовых культурах, а также рисе. Стоит отметить, что потребление риса в стране очень высоко, но климат для его выращивания в Иране неподходящий, рисосеяние возможно лишь на ограниченном числе земель на севере страны, в районе Каспия. Частично импортируется и мясо (говядина), а также неочищенный сахар. В целом на долю продуктов питания приходится примерно 26 % импорта.

Таблица 4. Несырьевой импорт в Иран по отраслям (2018)

Важно сказать, что процедуры ВЭД в Иране несколько отличаются от привычных общемировых. Проблема все в тех же санкциях – и сложностях с переводом в страну валюты. Выше уже говорилось о том, что те, кто ввозит в страну самое необходимое (продукты, медикаменты и т. п.), имеют право получить валюту по льготному государственному курсу. Но есть еще одно жесткое условие: полученную экспортером валюту по хорошему рыночному курсу тоже продать нельзя.

Любой экспортер обязан вернуть в страну валюту за проданный товар. В Иране это требование выглядит несколько цинично: ведь даже государство, со всеми его возможностями, возвращает деньги за собственную нефть с огромным трудом. При этом возврат валюты в Иран вовсе не означает, что экспортеру откроется к ней свободный доступ. Он получает своеобразный «ваучер»: на данную сумму он теперь имеет право ввезти тот или иной импортный товар. Систему немного уравновешивает законная процедура передачи этих «ваучеров» другим компаниям, которым как раз и требуется валюта для импорта. На этом в Иране выстроен целый рынок.

Но как в таких условиях вести честный бизнес и не разориться? Негосударственные компании вряд ли могли бы позволить себе внешнеэкономическую деятельность без набора «серых» схем. Чтобы сделать ответственность более индивидуализированной, государство в Иране ввело понятие так называемой «торговой карты» (карт-базаргани). Компания, желающая участвовать в ВЭД, обязана получить данный документ на имя генерального директора. Кстати, аналоги российских ИП существуют и в Иране, и в этом случае карт-базаргани получает непосредственно индивидуальный предприниматель. Оформление данного документа – процедура непростая и требующая времени. Но все равно, многие компании готовы потратить время, оформляя карт-базаргани на подставных лиц, и ради всего нескольких партий товара – лишь бы не возвращать в страну деньги, которые они все равно толком не увидят.

Как уже указывалось выше, санкции закрывают Ирану возможность для получения огромной доли требующегося стране импорта. Тем не менее с помощью «серых» схем и реэкспорта большую часть потребностей страны удается перекрывать. Это касается даже достаточных сложных областей, где без западных технологий Ирану не справиться.

Как обычно, выручают законы рынка: где есть спрос, всегда будет и предложение.

Возьмем, к примеру, телеком-оборудование. Оно поставляется в Иран из соседних стран, операторы заказывают его по списку. Напрямую поставок нет, поддержки и обновлений также, но соседние страны извлекают из такого положения вещей немалую прибыль. Компании действуют по проверенной схеме: в тех самых соседних странах «ломается» оборудование – и тут же появляется в Иране. Всех это устраивает, и никто не пытается перекрыть этот канал поставок. Разве Samsung и Apple не в состоянии отследить, в каком количестве их устройства используются в Иране? И разве они не в состоянии заблокировать свои аппараты или надавить на партнеров в других странах, чтобы те перекрыли каналы поставок? Но они в этом не заинтересованы. Зачем упускать огромный рынок? Товар идет, западные компании не попадают под санкции, а Иран получает необходимые ему технологии.

В Иране используются различные способы завоза в страну товаров, которые теоретически запрещено туда экспортировать с Запада.

1) Реэкспорт (т. е. ввоз товаров в третьи страны, а затем вывоз их в Иран). Наиболее простой и очевидный способ, но именно поэтому западные компании страхуются от него, нередко указывая в договорах, что реэкспортировать их товары в Иран нельзя.

Тем не менее реэкспорт процветает. В свое время, благодаря уходу Ирана с международного рынка, ОАЭ и Турция получили львиную долю торговых доходов и теперь процветают. Сейчас реэкспорт осуществляется в основном через ОАЭ. Иранцы научились виртуозно менять документы, порой прибегая к весьма остроумным решениям.

Например, Ирану необходимо оборудование и производственные линии от Bosch. Поставлять туда напрямую их невозможно. И простой реэкспорт не поможет: у Bosch есть своя хитрая система отслеживания.

Тогда иранцы открывают якобы производственную компанию в Турции. Показывают какое-то время на счетах достаточно крупные обороты – мол, вот компания производит товары и зарабатывает на этом. После чего закупает те самые производственные линии якобы для турецкой компании. Но едет это оборудование, естественно, в Иран.

2) Поставка разобранного на части товара (CKD – completely knocked down). В этом случае товар либо поставляется в полностью разобранном виде, либо в страну отдельно ввозятся его различные компоненты, после чего их собирают на фабрике. Именно так в Иране производится большая часть бытовой техники.

3) Реэкспорт через подставную компанию. Все компании хотят продавать свой товар, и большинство соблюдает условия санкций лишь из опасения крупных штрафов. Иранцы изящно решают эту проблему для западных партнеров: сами открывают небольшую компанию (например, в Германии), после чего осуществляют местную закупку у крупных поставщиков и уже затем отправляют все это в Иран.

В глубинах Тегерана почти двадцать лет существовал магазин, торговавший последними новинками от Chanel, Dolce&Gabbana, Gucci и иже с ними. Оригинальными, никаких подделок. Разумеется, французские и итальянские бренды отрицали саму возможность того, что богатые тегеранцы приобщаются к их последним коллекциям. Но на деле в Европе все эти товары скупал посредник, с большой выгодой перепродававший их в Иран. Самым сложным, пожалуй, было провезти особо откровенные модели через иранскую таможню, неусыпно следившую за чистотой нравов в исламской стране. В остальном никаких проблем не было.

Как правило, под эти сделки открываются компании-однодневки, но не обязательно. Дело в том, что в большинстве стран Европы штрафы привязаны к размерам компании. И провинности, за которые крупному поставщику пришлось бы заплатить сотни тысяч долларов, маленьким компаниям обходятся куда дешевле.

Подставные компании (впрочем, действующие много лет и легально) также необходимы в тех случаях, когда поставка того или иного товара в Иран не запрещена, но осуществляется из стран Европы, куда не так-то просто перевести из Ирана деньги. В этом случае в договор просто вводится дополнительное условие, что оплата за поставку будет производиться той или иной компанией из Турции/ОАЭ, которая фактически принадлежит все тем же иранцам.

4) Реэкспорт через изменения в документах. Банальная подделка документов – достаточно распространенная практика. Чаще всего европейскую продукцию сначала завозят в Китай и оплачивают с китайских счетов, там переделывают бумаги и отправляют товар дальше, уже как китайский. Бывает, поставка делает еще одну остановку в ОАЭ. Такую цепочку отследить достаточно сложно. Но и себестоимость товара, который в буквальном смысле гоняют по всему миру, возрастает в разы. Конечно, применяются и процедуры косвенного реэкспорта (когда физически товар перемещать не надо), но с ними все также усложняется и удорожается.

5) Откровенная контрабанда. Теневой рынок контрабандной продукции в Иране огромен, и справиться с ним не удается. В условиях санкций у населения постоянно падают доходы, и его не так волнует источник товаров и законность их ввоза, как возможность сэкономить.

В Иране существует два традиционных, исторически сложившихся способа контрабанды, которым не одна сотня лет.

1) «Кульбар» – в горных районах, как, например, между иранской провинцией Курдистан и Ираком, разрешается переносить (именно переносить вручную) грузы «для личного пользования» между двумя странами, без всяких пошлин. Ведь иной раз расстояние между деревеньками по крутым горным дорогам составляет всего несколько километров, и все там друг другу друзья-родственники. Не ставить же таможенный пункт на каждой такой тропе?

Закон гласит, что имущество должно переноситься вручную, но никак не ограничивает размер такого груза. Вот и таскают бедняги на спинах из Ирака в Иран и холодильники, и стиральные машины, и еще много чего. Промысел доходный (в иранском Мариване шикарный рынок контрабандной продукции со всего света), но небезопасный. Не каждая спина выдержит, по горам карабкаться непросто, а бывает, что по «кульбарам» даже открывают огонь.

2) «Лендж» – перевозка контрабандных товаров в маленьких суденышках с двойной палубой, под которой их и прячут. Загружают «лендж» обычно в ОАЭ, а разгружают на острове Кешм или острове Киш.

Как легко догадаться, много контрабанды в страну такими способами не доставишь, как ни старайся. Откуда же ее столько? Злые языки говорят, что Корпусу стражей исламской революции (сконцентрировавшему в руках и немалые экономические богатства) подконтрольны некоторые порты в стране. И именно через них, фактически беспошлинно, завозятся тысячи товаров, которые особенно выгодно сбывать на иранском рынке…

Процедуры импорта в Иран под санкциями наглядно показывают, что в условиях открытых рынков система так или иначе все равно приходит в равновесие: одни ищут полузаконные способы удовлетворить спрос, другие – закрывают глаза на те моменты, за которые им не грозят штрафы и другие наказания.

Вокруг санкций уже давно выстроился целый бизнес, с которым связаны и силовые структуры, и коррумпированные чиновники. Если речь идет о популярных или особо необходимых продуктах, ими занимается местная мафия, и простому смертному туда лучше не соваться.

Прошло много лет, но я все еще помню резко побледневшее лицо одного из наших партнеров, когда ему внезапно позвонили «сверху», возможно из самого Корпуса стражей исламской революции, по поводу… бананов. А ведь он был начальником крупной торговой сети, связанной с тегеранской мэрией. И на одном из совещаний обронил замечание, что, мол, давайте сами в нашу сеть бананы завозить, без посредников…

В результате ему очень четко объяснили: «Не суйся! Это наш бизнес». Вот так: простым смертным этот рынок недоступен.

Те, кто обратил санкции себе на пользу, организовав ввоз импортной продукции в страну, строят для своих семей шикарные особняки в самых богатых районах Тегерана, отправляют детей учиться в Америку и проводят время на Карибах с западными моделями. При этом треть иранцев живут за чертой бедности, и в стране падает производство мяса – люди не могут позволить себе его покупать. Именно санкции и связанная с ними коррупция подпитывают такое положение вещей.

Когда СМИ задают иранским чиновникам вопрос о путях обхода санкций, они отказываются отвечать. Мол, мы не можем выдавать свои секреты – иначе враги узнают! Но все куда прозаичнее: они не хотят раскрывать собственные коррупционные схемы.

В свое время и в России стала известна история миллиардера Бабака Занджани, который в 2012 году пообещал иранскому правительству вернуть в страну деньги за иранскую нефть в обход санкций. В итоге в 2013 году его привлекли за растрату государственных денег в размере 2,7 миллиарда евро. Он заявил: мол, старался, нашел способ осуществить оплату через Национальный банк Таджикистана. Даже платежки есть. А что денег нет – так санкции же, такие дела быстро не делаются.

Да вот беда – Таджикистан все отрицает и говорит, что знать не знает никакого Занджани. Несмотря на то, что Занджани в итоге был приговорен к смертной казни, он жив до сих пор. Официально казнь отложили до момента, когда Занджани возвратит деньги в Иран. Более того, в этом случае ему даже обещают возможное помилование. Но определенно, он действовал не один и за ним могут стоять очень серьезные структуры. Захотят ли они «выкупать» Занджани за столь крупную сумму?

Ассистент Занджани в Турции, Реза Зарраб, был настолько богат, что после его ареста там закрылись несколько магазинов с дорогими часами. Потому что их бизнес строился вокруг него. Если Заррабу в Турции мешали пробки, он просто звонил министру и дорогу ему тут же расчищали. Он даже женился на известной турецкой певице Эбру Гюндеш. В итоге арестовали и Зарраба (певица быстренько с ним развелась). Скандал повлек за собой неприятности даже для главы Турции, Реджепа Эрдогана. А один из турецких министров и вовсе лишился поста.

Захватили Зарраба в США, но в «застенках» он провел всего пару лет, подробно посвятив ФБР и прочие американские спецслужбы в иранские способы обхода санкций. Теперь продолжает жить в Америке на собственном ранчо. Иранцам же пришлось срочно менять старые схемы борьбы с санкциями на новые, поскольку США ужесточили контроль на основе полученной информации.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на иранский импорт и экспорт?

1) В условиях ужесточения торговых санкций в 2010-х годах Иран был вынужден переориентировать свой импорт и экспорт с Европы на Азию, в особенности на Китай.

2) Санкции сделали еще острее вопрос «нефтяной зависимости» бюджета страны в условиях, когда возможности для экспорта иранской нефти резко сократились. Страна направила свои усилия на диверсификацию экспортной продукции.

3) В условиях санкций государство ужесточило контроль над поступлением валютной выручки в страну, вплоть до того, что для небольших компаний использование «серых» схем оказалось единственным способом остаться на плаву.

4) Для обхода санкций иранский бизнес разработал множество нестандартных вариантов ведения торговли, часто с привлечением формально иностранных предприятий в Турции и ОАЭ. Те западные компании, которым выгодна торговля с Ираном, по возможности закрывают глаза на обход санкций, если им самим ничего не грозит.

5) Обход санкций при импортно-экспортных операциях стал источником обогащения для определенных слоев общества, при том что в целом санкции сдерживают экономику и снижают доходы большей части населения.

Часть 2

Обслуживающие отрасли экономики Ирана

Выше мы рассмотрели воздействие санкций на макроэкономику Ирана. Но куда интереснее проанализировать, как конкретно ограничения отразились на многочисленных сферах хозяйства, удовлетворяющих спрос иранского населения на те или иные товары и услуги.

Чаще всего в связи с прямым воздействием санкций вспоминают иранскую гражданскую авиацию. И, хотя она страдает серьезно, не стоит думать, что проблемы касаются только самолетов. В наше время едва ли не важнее различные ограничения в области высоких технологий и IT, которые иранцы очень изобретательно преодолевают.

Что еще неприятнее, санкции оказывают определенный эффект на сферу здравоохранения (успехи Ирана в фармацевтике известны, но нет такой страны мира, которая была бы способна производить все известные лекарства) и образования. Санкции сказываются даже на туризме. А ведь Ирану, стране с богатейшим культурным и историческим наследием, заснеженными горами и солнечными пляжами, туризм мог бы приносить не меньше доходов, чем, например, Турции.

Тем не менее большинство проблем в указанных выше отраслях можно решить хотя бы частично – чем иранцы уже много лет и занимаются.

Глава 1

Авиация и автомобилестроение

Гражданская авиация – область, в которой прямой ущерб от санкций нагляднее всего. Эмбарго приводит к снижению безопасности полетов, несет прямые риски для населения страны. Данная проблема даже поднималась в ООН, где указывалась недопустимость отказа в обслуживании уже имеющихся самолетов, раз уж Ирану нельзя закупать новые. Однако, несмотря на выраженную членами ООН озабоченность, реальные шаги для решения проблемы предприняты не были. Даже вмешательство международных судов, требовавших исключить из санкционных списков определенные запчасти для самолетов ради безопасности иранских пассажиров, мало что решает. Одно-два исключения – не способ устранить системную проблему.

Нынешний парк авиаперевозчиков Ирана является одним из старейших в этом регионе. Средний возраст воздушных судов превышает 24 года (примерно в два раза больше, чем в среднем по миру). В Иране по сей день летают самолеты, которые помнят времена правления шаха Мохаммеда Резы Пехлеви. Среди них есть или были, в том числе, Airbus A300, Boeing B727, B747SP или B747-200. Иранская Saha Air отозвала последний в мире Boeing 707, использовавшийся для коммерческих пассажирских рейсов, всего 8 лет назад.

При этом стоимость топлива в стране невысока (а потому и тарифы на авиаперевозки являются одними из самых низких в мире), расстояния велики, аэропорты имеются в большинстве городов. Таким образом, авиация остается важнейшим звеном транспортной системы Ирана. Но доступ к новым лайнерам, двигателям и даже самым простым запчастям для иранцев уже много лет закрыт.

Первые санкции на авиационный сектор были наложены уже в 1979 году, после кризиса с заложниками в американском посольстве, но в 2007–2011 годах объем ограничений резко расширился. Официально у Ирана нет никакой возможности закупать на мировом рынке новые современные самолеты из Америки и ЕС, а собственного авиастроения в стране изначально не было. Частично проблему решает закупка или лизинг тех самолетов, которые ранее использовались в других странах, но даже эти сделки приходится проводить через цепочку посредников.

Для пополнения авиапарка Иран в течение многих лет прибегал к посредничеству Армении, Казахстана, Украины, Узбекистана и Таджикистана. Как пример: поставка в Тегеран в 2018 году самолетов A310 компании Armenia Airways. Формально на них «летает» армянская авиакомпания. Но в действительности эти самолеты были предназначены для находящейся под санкциями иранской Mahan Air. Однако подобное сотрудничество с Ираном небезопасно – для многих иностранных компаний оно повлекло за собой вторичные санкции со стороны США.

Стоит отметить, что Иран добился неплохих результатов в поддержании уже имевшегося у него воздушного флота в пригодном для эксплуатации состоянии. Спасает высокая квалификация иранских техников и привычные серые схемы закупки импортных запчастей либо их аналогов. Airbus, Boeing и Fokker в большинстве своем обслуживаются местными компаниями без поддержки производителей. Но и у этого есть своя цена: затраты человеко-часов на поддержание самолетов в должном состоянии заметно выше, чем в других странах. Да и топлива старые самолеты расходуют не в пример больше.

В любом случае такая ситуация крайне небезопасна, особенно на внутренних авиалиниях. Ведь международные грузопассажирские перевозки гораздо выгоднее и престижнее, и в условиях ограниченных ресурсов самые надежные самолеты используются именно там. Внутри страны летает то, что осталось. О негативном влиянии воздушного эмбарго на безопасность полетов не раз заявляли иранские власти, указывавшие на то, что США грубо нарушают принципы статьи 44 Чикагской конвенции о международной гражданской авиации. Интересно, что действия юристов были не напрасны: до 2006 года Ирану все-таки удавалось закупать в США детали для газотурбинных двигателей некоторых гражданских моделей американских самолетов. Но и эти поставки давно прекращены.

Пессимисты указывают на то, что за последние 34 года произошло более 210 разного рода катастроф с участием иранской техники, в которых погибло более 2000 человек. Оптимисты считают, что, если сравнивать общие параметры, Иран остался в тренде: за прошедшее десятилетие число авиакатастроф в стране снизилось на 10–15 %, что соответствует мировой статистике.

Парадокс в том, что за последние десятилетия из всех разбившихся лайнеров лишь один (!) был американского производства. По техническим же причинам разбивались в основном самолеты из России и Украины: именно оттуда проще всего было приобретать подержанную технику. Одно дело – старый самолет, летавший только на территории Ирана и обслуживавшийся исключительно иранскими техниками. Совсем другое – если самолет уже успели лет десять-двадцать поэксплуатировать в разных странах Азии и Африки, чьи стандарты обслуживания далеки от совершенства, даже если формально он все еще принадлежит, например, России.

После введения санкций Иран чаще всего приобретал у России узкофюзеляжные «Туполевы», выпущенные аж в 1960-х – 1970-х годах. Естественно, в какой-то момент количество смертельно опасных инцидентов резко увеличилось. Это убедило иранские власти в 2010 году ввести запрет на эксплуатацию окончательно состарившихся самолетов данной марки, в результате чего 23 «тушки» были законсервированы.

Но это не поколебало веру иранцев в качество российского авиастроения. Так, в 2009–2010 годах авиакомпания Iran Airtour и российская лизинговая компания «Ильюшин Финанс Ко.» подписали контракт на поставку пяти Ту-204-100. Сейчас речь идет о сборке таких самолетов непосредственно в Иране. Кроме того, Иран уже тогда был намерен заключить договор с Россией о строительстве в течение 10 лет 100 самолетов марки «Туполев».

В 2021 году флот национального авиаперевозчика Iran Air состоял всего из 38 самолетов (средний возраст 18 лет). В общей сложности в стране около 250 коммерческих лайнеров, при этом около 100 из них не летают по причине отсутствия запчастей (либо сами постепенно разбираются на запчасти).

Неудивительно, что после подписания «ядерной сделки» (СВПД) Иран прежде всего бросился покупать самолеты. Речь шла о закупке 60 Boeing и 300 Airbus. Огромные заказы, жизненно необходимые Ирану. Увы! Быстро самолеты не строятся, а уже в 2018 году сделка приказала долго жить. В страну успело приехать лишь три новеньких Airbus да еще тринадцать ближнемагистральных самолетов от итало-французской ATR. Впрочем, даже если бы долгожданная поставка осуществилась достаточно быстро, она выручила бы страну лишь ненадолго. В условиях санкций невозможно обеспечить поставки нужных запчастей и гарантийное обслуживание новых самолетов.

Однако сегодня даже США вынуждены признать, что Иран справляется с авиационным эмбарго много лучше, чем можно было бы ожидать. Многие западные эксперты поначалу были уверены, что огромной стране уже через несколько лет не на чем будет летать.

Вероятно, Запад не ожидал от иранских техников и пилотов такого упорства и изобретательности. Про иранских пилотов хочу сказать отдельно: многие из них имеют шансы встретиться в воздухе с ситуациями, которые в других странах случаются раз в десять лет либо вообще только на тренажерах и отрабатываются. В 2011 году, во время рейса Москва – Тегеран компании Iran Air (а это до сих пор один из основных маршрутов, связывающих наши страны) пилот Хушанг Шахбази умудрился виртуозно посадить Boeing-727 с заклинившим передним шасси. Он использовал заднюю центровку самолета так, что нос коснулся земли, только когда скорость была снижена до минимума. Пожара не произошло, никто из 100 пассажиров не пострадал. Позднее Хушанг Шахбази выступил с призывом к США и Европе касательно снятия эмбарго с поставок запчастей для гражданской авиации Ирана.

Сегодня Иран даже развивает собственную международную авиацию (которая остается достаточно доходной индустрией) и строит новые крупные аэропорты (как, например, аэропорт Имам-Хомейни в Тегеране, запущенный в эксплуатацию в 2006 году).

В 2008 году компанией HESA предпринималась попытка начать сборку лицензированной специально для Ирана версии самолета «Ан-40» из присылаемых с Украины частей. В 2011 году первые шесть самолетов вышли на коммерческие линии. Но, увы, в 2014 году, после авиакатастрофы Sepahan Airlines, связанной с отказом одного из двигателей (впрочем, гибель самолета частично была вызвана и человеческим фактором), полеты машин данного типа были временно прекращены.

Самолеты так важны для Ирана еще и потому, что в стране, по ряду исторических причин, слабо развита железнодорожная инфраструктура. Железных дорог в стране в разы меньше, чем предполагает ее площадь: всего около 8500 км (по данным на 2018 год), при этом электрифицировано из них менее 200 км. Большая часть железнодорожной сети закладывалась еще в шахском Иране. И полотно многих железных дорог уже изношено, из-за чего средняя скорость движения поездов в стране составляет всего 35 км/ч. До недавнего времени в Иране строилось не более 300 км железных дорог в год, хотя сейчас развитие железнодорожного транспорта стало для страны одним из приоритетов. Интересно, что для усовершенствования иранских железных дорог стараются привлекать самых разных инвесторов, включая западных.

Железнодорожная индустрия напрямую от санкций не страдает. Помогает и активное сотрудничество с Китаем: самые современные иранские поезда, курсирующие по особенно важному для духовенства и паломников маршруту Тегеран – Мешхед, закупались с его помощью. Эти поезда, как и большинство других на паломнических маршрутах, соответствуют всем мировым стандартам.

Однако иранские железные дороги многое теряют из-за запрета на участие инвесторов в крупных строительных проектах.

Так, например, в 2020 году российская РЖД была вынуждена выйти из крупного проекта по электрификации железнодорожной линии протяженностью около 500 км в Иране. Проект предусматривал также поставки соответствующего оборудования на крупную сумму.

Тут стоит упомянуть и многострадальный МТК «Север – Юг», обсуждать который начали аж в 2000 году. Предполагалось соединить железнодорожные ветки Ирана и Азербайджана, тем самым объединив и железнодорожные сети Ирана и России. Однако выгодный для всех сторон проект застопорился. Ожидалось, что Иран со своей стороны построит ветку длиной 170 км от азербайджанской Астары к иранской, а также к Решту и Казвину. Однако, ссылаясь на санкции, Иран до сих пор никак не может достроить данный участок. Железная дорога Казвин – Решт уже построена, а вот участок Решт – Астара так и превратился в долгострой: его обещают завершить через 5 лет. И уже не поймешь, то ли проект так мало волнует Иран, то ли определенным кругам по каким-то причинам невыгодно, чтобы данный «коридор» заработал.

Итак, самолетов не хватает, железные дороги охватывают далеко не всю страну. На водный транспорт внутри страны также особо рассчитывать не приходится. Кроме реки Карун, судоходных рек в Иране нет. Морской транспорт играет важную роль во внешнем грузообороте (более 80 % перевозок), но пассажирский флот в стране не развит. Несмотря на постоянные обсуждения этого вопроса, так и не был пущен пассажирский паром через Каспийское море, который мог бы заметно облегчить поездки между Ираном и Россией. Судостроение в Иране появилось в 1973 году и продолжает развиваться, несмотря на санкции.

В этой ситуации 90 % иранских перевозок (грузовых и пассажирских) приходятся на автомобильный транспорт. Здесь важно отметить большую протяженность автомобильных дорог в стране: 200 000 км, из них 2000 км приходится на скоростные магистрали. Активное строительство высококачественных дорог ведется во всех крупных городах.

Важность наличия транспортных артерий ощущалась уже при шахе. И в Иране всегда было выгодно работать в дорожном строительстве. Мне не раз приходилось слышать истории о чьих-то отцах или дедушках, начинавших простыми рабочими с лопатой в руке и далее прошедших все ступени, от прораба до старшего подрядчика, а там и владельца дорожной компании с миллионными капиталами.

После извечных российских ям на дорогах ровное иранское покрытие производит приятное впечатление. Впрочем, тут стоит сказать спасибо климату: в большинстве районов Ирана нет столь резкого перепада зимних и летних температур. К тому же важно не только покрытие, но и то, как спроектирована дорога или тоннель, иначе аварии будут неизбежны. Но из-за дефицита квалифицированных кадров с таким проектированием, увы, часто возникают проблемы.

Иранцы сами признают: количество ДТП в стране непозволительно велико. И тому есть три причины: 1) некачественные автомобили; 2) плохие / неверно спроектированные дороги в бедных регионах; 3) общее пренебрежение правилами дорожного движения со стороны как водителей, так и пешеходов.

Третья причина, скорее, связана с национальным менталитетом, о второй было сказано выше. А вот первую стоит рассмотреть подробнее. Ведь известно, что именно санкции стали препятствием на пути развития иранского автопрома. Тем не менее сегодня именно Иран является вторым после Турции автопроизводителем на Ближнем Востоке (и занимает 18-е место в мире по данному показателю). В 2021 году в стране сошли с конвейера 963 000 легковых автомобилей и 12 000 грузовиков, фур, автобусов и микроавтобусов.

В свое время иранские предприятия начинали со сборки и локализации моделей крупнейших американских и европейских автомобильных концернов (Volvo, Daimler, Peugeot, Renault и т. п.). После Исламской революции американские концерны ушли, а заводы и кадры остались. Европейские, японские и южнокорейские бренды продержались до 2011 года (их доля рынка составляла тогда около 11 %), но после нового пакета санкций и они покинули Иран.

Не сразу, но стране удалось вырастить свой, отечественный автопром. Иранцы продолжили локализацию легковых моделей, и сегодня вся страна ездит на Peugeot 406, Peugeot 206, Kia Pride (в Иране она известна под маркой Saipa) и т. п. Но самой известной иранской машиной, без сомнения, был Peykan («Стрела») от Iran Khodro – самой крупной автомобильной компании Ближнего Востока. Первый Peykan сошел с конвейера в 1967 году, а прекратили выпуск автомобиля только в 2005 году. При разработке этого заднеприводного седана за основу был взят Hillman Hunter от Chrysler, но все комплектующие производились в Иране. Примечательно, что, несмотря на санкции, в 2000-х годах та же фирма разработала Samand (на базе Peugeot 405), который экспортировался в другие страны, включая Беларусь и Азербайджан.

И все же, как и на большинстве промышленных предприятий Ирана, на автомобильных заводах остро стоит вопрос об обновлении устаревшего оборудования. Его надо много, а организовать поставки в нужном масштабе непросто.

Санкции не запрещают непосредственный ввоз иномарок. Но пошлина на ввоз такого автомобиля в Иран составляет 90 % стоимости (это сейчас, ранее она достигала 100 % стоимости), что делает иностранные машины недоступными для среднего класса. Увы, достойное желание защитить отечественного производителя привело к образованию нездоровой монополии. Так, автомобили Peykan (когда они выпускались) продавались по цене Skoda, несмотря на то, что заметно уступали чешскому бренду в качестве и безопасности. Ведь других вариантов на рынке не было.

Монополия поддерживается правительством, для которого она – хороший источник дохода, а также способ поднять национальный престиж. Но простые иранцы вынуждены расплачиваться за это своими жизнями.

Так, одно из независимых (и замалчиваемых) исследований продемонстрировало, что в 95 % случаев подушки безопасности в авто иранского производства не раскрывались в ДТП даже при очень сильных ударах. С таким же успехом можно было бы продавать машины и без них. Известны случаи самопроизвольного возгорания автомобилей. Но то, что стало бы предметом судебного разбирательства или внимания госорганов в иной ситуации, в данном случае просто спускают на тормозах. Загорелась машина? А нечего было ее на солнце ставить! Подушка безопасности не сработала? Авария была не под тем углом! Зато эти машины в такой комплектации стоят дешевле…

Кто-то остроумный посчитал, что автомобиль Saipa Pride (Kia Pride, производившийся в Иране с 1993 по 2020 год) убил больше иранцев, чем татаро-монголы во время завоевания Ирана. В иранском Интернете регулярно проводятся кампании под девизом: «Не покупайте колесницы смерти!». Но других вариантов нет. Машина в Иране – не роскошь, а необходимость, поскольку общественный транспорт развит только в крупных городах.

Автомобильные монополии наносили и удары по кошельку своих покупателей. Одно время иранские автомобильные компании предлагали «купить машину заранее», что было бы дешевле покупки в автосалоне. Мол, пересылаешь деньги, записываешься на конкретную машину и получаешь ее через три месяца.

Для многих эти три месяца превратились в 3–5 лет. При этом если и тогда нужной модели в наличии не оказывалось, покупатели были, конечно, готовы согласиться на любую другую.

При чем тут санкции? Именно они позволили вырасти монополиям. И именно эти монополии теперь мешают развитию новых технологий на рынке автопрома. Так, в Иран запрещено ввозить электромобили. Почему? Видимо есть опасения, что это повредит интересам тех, кто зарабатывает на автопроме.

С грузоперевозками ситуация тоже непростая. Да, машины есть – но обычно их берут в кредит простые работяги, соглашающиеся работать на любых условиях, лишь бы свою фуру выкупить. Торгующие ими компании не обеспечивают должного технического обслуживания. Все заработанные водителем деньги идут на обслуживание займа, и часто ему не на что купить хорошую резину и необходимые запчасти. Да и работает он на износ: может заснуть за рулем. Итог – большое число аварий со смертельным исходом.

Бывает и так, что машины продаются через компанию-посредника, которая сама приобретает технику в кредит у производителя. Нахватает машин сто, передаст водителям и исчезнет. Водитель расплатился – а документов на владение авто так и не получил. Посредника и след простыл, поэтому производитель приходит, чтобы конфисковать (оплаченную!) машину непосредственно у владельца. Данная ситуация уже несколько раз становилась причиной беспорядков и даже драк с применением холодного оружия.

Санкции – это не только финансовые или товарные ограничения. Это изоляция страны, которая через много лет неизбежно ведет к падению стандартов менеджмента и нехватке специалистов во всех сферах. Как пример тут, увы, приходится привести организацию работы городского транспорта, в частности такси. Именно такси, частный извоз – основной способ перемещения в Иране. Широко распространены «савари» – обычные машины, курсирующие между определенными пунктами, перевозя сразу по четыре пассажира, эдакие мини-маршрутки. Обычное такси тут называют «дарбаст» (с закрытыми дверями) – подразумевая, что пассажиры арендуют на время поездки всю машину целиком. Активно развиваются аналоги Uber – Snapp! и Tap30. Люди поконсервативнее больше доверяют агентствам такси в своем районе, где они хорошо знают и хозяев, и водителей.

Но при всем разнообразии видов такси государство жестко контролирует цену поездки за километр. Транспорт – вопрос национальной безопасности. Однако контроль приводит к крайне неприятным последствиям, потому что государство при этом не сдерживает стоимость запчастей, резины и даже (до определенного уровня) цену бензина. Со страхованием таксистов тоже много неясного. Водители не могут самовольно поднимать стоимость, стараясь угнаться за инфляцией (кое-где в машинах даже стоят старомодные таксометры). Несколько раз таксисты выходили на демонстрации.

Чтобы сдержать общее недовольство, государству приходится постоянно дотировать отрасль. Но все равно даже в крупных городах часть парка такси находится в неприглядном состоянии.

Старые авто марки Peykan представляли такую угрозу для экологии (да и для пассажиров с водителями), что их начали массово убирать с дорог в принудительном порядке. Правительство предложило таксистам дешевые займы, чтобы заменить чадящие колымаги на производящиеся в Иране Peugeot. На программу ушли немалые средства, зато теперь тегеранские (и не только) улицы выглядят заметно приличнее.

Одно время государство субсидировало и поездки на автобусах, что делало их очень дешевыми. В какой-то момент было решено передать автобусы частным компаниям, поскольку бюджет такую нагрузку уже не тянул. Парк остро нуждался в модернизации. За короткий отрезок времени цены на билеты выросли в 20–30 раз! Аналогичная история произошла и с местными маршрутками.

В данный момент в крупных иранских городах активно строится метро. В Тегеране оно открылось в 2000 году и сегодня работают 7 линий. Также метрополитен на сегодня имеется в Мешхеде (с 2011 года), Исфахане (с 2015 года), Ширазе (с 2014 года) и Тебризе (с 2015 года).

Интересно, что изначально планировалась закупка вагонов российского производства. Но в итоге все оборудование для иранского метрополитена сегодня поставляет Китай. Метро соответствует современным стандартам, но, по понятным причинам, страшно перегружено.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на иранскую авиацию, железнодорожный, водный, автомобильный транспорт? Что произошло с автомобилестроением?

1) Наиболее серьезный эффект санкции оказали на иранскую авиацию. Эмбарго на поставку западных самолетов и запчастей привело к неуклонному старению иранского воздушного флота, где некоторые машины вынуждены летать по 30–40 лет. Санкции вынудили страну пойти на приобретение самолетов на вторичном рынке со всех частей света.

2) Таким образом, в результате эмбарго безопасность полетов в стране снизилась. Тем не менее высокая квалификация иранских техников и пилотов позволила частично сохранить воздушный флот Ирана и поддерживать его в приемлемом, пусть и далеко не идеальном состоянии. Правительство осознает остроту проблемы, активно используются различные серые схемы закупок авиационной техники. Однако в ближайшие годы необходимы шаги по радикальному обновлению парка, ведь многие самолеты так стары, что уже никогда не взлетят.

3) Основой иранского транспорта по-прежнему остаются автомобильные перевозки. Автомобилестроение – стратегически важная индустрия. Несмотря на массовый уход американских и позднее европейских и азиатских автопроизводителей, заложивших основы иранского автопрома, страна сама смогла выстроить одну из крупнейших автоиндустрий региона. Но в результате жестких ограничений на ввоз иномарок возникла монополия, которую не слишком беспокоит безопасность пассажиров и качество продукции. Решить данную проблему при закрытом рынке невозможно.

4) Иран сам производит грузовики, автобусы и другие виды транспорта, в стране есть судоремонтные заводы. Государство уделяет особое внимание развитию железнодорожной сети, которая исторически росла слишком медленно. Но санкции мешают привлекать капитал как для масштабных строительных и транспортных проектов, так и для обновления индустриального оборудования для производства транспортных средств.

Глава 2

Интернет

Мобильная связь и Интернет в Иране развивались под прессом жестких внутренних ограничений. Современный телеком, несмотря на сложности с получением соответствующего оборудования из-за санкций, утвердился в Иране с относительно небольшим запозданием. Как только появлялась необходимость в тех или иных поставках – находились и способы добыть нужную технику.

Но у консервативного руководства Исламской Республики были серьезные сомнения касательно новых технологий. В конце концов, когда-то в стране даже запрещали видеомагнитофоны и регулярно устраивали рейды по уничтожению спутниковых тарелок на городских балконах. Впрочем, спутниковое ТВ все равно прочно вошло в иранский быт (хотя официально оно до сих пор под запретом).

Первый оператор сотовой связи в Иране был государственным. Для получения заветной сим-карты требовались большие деньги и специальная лицензия. Да, именно так, лицензия на пользование обычным телефоном типа Nokia. Впрочем, в те годы лицензия требовалась даже на пользование факсом или цветным принтером. Или пейджером – Иран пережил и этот бум.

SMS– и MMS-сообщения также в свое время объявляли «харамом» (то есть запретной для правоверного мусульманина вещью). Но прогресс неумолим. В 2010-х годах в стране начали появляться частные мобильные операторы. К 2016 году из 80-миллионного населения Ирана сотовыми телефонами пользовались 74 млн человек. Сегодня по числу абонентов мобильной связи Иран находится на уровне развитых западноевропейских государств, занимая 14-е место в мире наряду с Италией и Великобританией.

Иран стал одной из первых стран Ближнего Востока, где появился Интернет. Страна была подключена к Сети в 1992 году, однако широкое распространение Интернет получил лишь в конце 1990-х – начале 2000-х годов, когда в стране появились интернет-кафе.

Поначалу доступ в Сеть давали только узкому кругу лиц – например, профессорам университетов. Обычный студент мог пользоваться с домашнего компьютера электронной почтой и не более того. Скорость Интернета в стране оставалась чрезвычайно низкой – и далеко не всегда ограничения были чисто техническими.

Консервативные муллы, конечно, мало интересовались техническими новинками. И на вопрос о том, почему бы не снять законодательные ограничения на скорость работы Сети, говорили:

– А зачем нам Интернет? Чтобы студенты учились? Ну вот и прекрасно – пускай книжки в pdf скачивают и учатся. Чего им еще надо?

Потихоньку стали появляться частные провайдеры. Пусть медленно и со скрипом, но Сеть заработала. Влияние Интернета на иранское общество было невероятным. Интернет-блоги стали главным источником общения онлайн. К 2009 году там ежемесячно регистрировались сотни тысяч иранцев.

В 2003 году мы представляли крупному тегеранскому инвестору наш первый интернет-проект: подобие поисковой системы с возможностью получения бесплатных «плюшек» для пользователей. Проект был неуклюж, мы сами – молоды и наивны. Но провалилась презентация не поэтому. На тот момент Интернетом в Иране пользовалось не более 7 % жителей страны – в основном, в Тегеране.

На ярком графике мы демонстрировали, что в ближайшие 12 лет количество пользователей Сети должно утроиться. Нам тогда не поверили и обозвали мечтателями.

Что ж, мы и правда ошиблись. Только не в ту сторону. К 2016 году к Интернету в Иране было подключено уже более 60 % населения.

В конце 2017 года в Иране насчитывалось 56,7 млн интернет-пользователей (70 % населения), что по сравнению с 46,8 млн пользователей в 2015 году (57,2 % населения) обеспечило прирост на 21,1 %. При этом в 2000 году число пользователей Интернета в Иране не превышало 250 тыс. человек.

В Иране действует примерно 140 операторов связи, обеспечивающих доступ к Интернету. Сегодня большинство из них – частные. Одно время были чрезвычайно популярны интернет-кафе (в 2008 году в одном только Тегеране их насчитывалось более 1500), однако с 2011 года пользователи потеряли возможность выходить оттуда в Интернет анонимно. Министерство связи и информационных технологий Ирана разрешило допуск к выходу во Всемирную сеть исключительно посетителям, готовым представить документ, удостоверяющий личность. Также было введено ограничение по одновременному использованию одного компьютера одним посетителем, необходимость фиксировать и сохранять IP-адреса пользователей, журналы просмотров и список посещаемых сайтов, а также ведения видеозаписи с сохранением баз данных на протяжении не менее шести месяцев. Содержание интернет-кафе стало делом накладным, число посетителей резко снизилось, да и техника к тому времени стала дешевле, и многие предпочитали теперь использовать домашний Интернет.

Тут надо отметить, что западные санкции против Ирана никогда не включали блокировки в Интернете. Но сам факт отключения страны от мировых систем оплаты означал, что, например, покупки в зарубежных интернет-магазинах в Иране невозможны. По этой же причине иранским блогерам о монетизации своих аккаунтов приходилось только мечтать.

Сегодня смартфоны имеются у 69 млн иранцев. Из них 12 млн владеют iPhone. Официально они в Иран не поставляются, но стабильно ввозятся в страну окольными путями. А у 55 млн жителей Ирана – Android, причем более половины телефонов производства Samsung. За ним с большим отрывом следуют Huawei и Xiaomi.

По официальным данным Министерства связи и информационных технологий Ирана, в 2018 году число пользователей мобильного Интернета составляло 53,2 млн (это на 6 млн человек больше, чем в 2017 году). Крупнейшими иранскими операторами мобильного доступа к Интернету являются компании Mobile Telecommunications Company of Iran – MCI (Hamrahe Avval) и Irancell, обеспечивающие пользователям доступ по стандартам 3G и 4G. Интернет стандарта 4G уже давно стал нормой в городах, им пользуются 90 % иранского населения. Более того, в 2020 году правительство Ирана объявило о планах развернуть сеть 5G в городах в ближайшие несколько лет.

Иранцы не могут напрямую приобретать лицензионные западные программные продукты. Вот почему иранские программисты принялись развивать собственный IT-сектор и заметно в этом преуспели. Так появились местные аналоги многих популярных западных сервисов. Вместо YouTube – Aparat, вместо eBay – Esam, вместо Netflix – Filimo. Есть даже местный Amazon (Digicala) и местное Avito (Divar).

Apple Store в стране не работает, а вот Google Play с 2013 года не заблокирован – но доступны, естественно, только бесплатные приложения. Чтобы обеспечить себе доступ ко всем современным приложениям, иранцы создали Café Bazaar, где можно приобретать приложения от 20 000 разработчиков со всего мира (подавляющее большинство – из Ирана). На сегодня у платформы 45 млн пользователей, из которых ежедневно ею пользуется 6,6 млн.

Санкции в некотором роде даже дают преимущества цифровому бизнесу. В Иране нет сложного западного IT-лицензирования, хитросплетения корпоративных правил. Даже к понятию авторского права (копирайта) иранцы относятся весьма прохладно. Раз все для нас запрещено – значит, нам все можно. Еще в 2000-х в иранских магазинчиках могли «нарезать» диск с каким хочешь фильмом или музыкой, без оглядки на всякие глупые авторские права и лицензии. Пиратское программное обеспечение по-прежнему очень популярно, хотя иранцы уже начинают осознавать, что порой лучше заплатить, чтобы стабильно получать необходимые обновления и техподдержку.

Но если на старте IT-бизнеса санкции оказываются полезны, то позднее они сдерживают его развитие.

Когда в 2016 году Cafe Bazaar предпринял международную экспансию и вышел на рынок Афганистана, где говорят на варианте персидского языка, то не смог решить проблему оплаты и был вынужден предлагать местным пользователям только бесплатные приложения. У Cafe Bazaar есть пользователи в США, Турции, Ираке и ряде других стран, где говорят на персидском. Но они тоже сталкиваются с невозможностью оплаты в Cafe Bazaar. Проблемы возникают и у отдела разработки программ. Банки опасаются вторичных санкций, и случается, попросту не переводят студии-разработчику ее часть выручки.

Профессия программиста в Иране популярна и позволяет зарабатывать выше среднего, хотя миллионером не станешь. В Иране имеется около 1500 зарегистрированных IT-компаний и около 200 компаний, занимающихся разработкой программ. Диапазон ежемесячной оплаты программиста составляет от 300–700 до 1200–1500 долларов для специалистов высокого уровня. Почти 95 % всех работ по ПО – разработка на заказ или серый аутсорсинг.

Иранское правительство создает технологические парки и громко заявляет о поддержке IT-разработок. Но это же правительство жестко контролирует Интернет. В Иране заблокированы Facebook, Twitter, YouTube и даже Telegram, закрытый в результате координации через него беспорядков в 2018 году (любопытно, что блокируется и «ВКонтакте»). Instagram – самая популярная интернет-платформа и единственная международная соцсеть, которая не запрещена. На конец 2021 года ее использовали 69 % жителей страны. Собственно, доступ к определенным сайтам контролировался с первых дней существования Интернета в стране – вплоть до запретов по определенным ключевым словам. Полностью блокируется все, хоть как-то связанное с порнографией/сексом, с политической оппозицией и с критикой ислама либо «противоречащее исламским ценностям».

Иранцам не привыкать обходить препятствия. VPN, прокси-серверы и специальные программы для борьбы с блокировками известны здесь каждому, кто хоть раз держал в руках смартфон. Интересно, что предоставление VPN-сервисов само по себе превратилось в крупный бизнес. Иранцы смеются, что Корпус стражей исламской революции создал такие плотные блокировки именно для того, чтобы успешнее продавать свои же VPN. Активно используются и зарубежные сервисы: так, в январе 2020 года канадский разработчик ПО для обхода цензуры Psiphon сообщал, что число пользователей в Иране выросло на 25 % и превысило 3 млн чел. Почти 11 % жителей Ирана используют Twitter и почти 18 % – Facebook, хотя обе сети и были официально заблокированы еще в 2009 году.

Одно время власти очень жестко пытались бороться с обходом блокировок, закрывая доступ к соответствующим сервисам. В результате были выведены из строя многие ключевые элементы интернет-инфраструктуры: центры обработки данных, хостинги, облачные хранилища. Это привело к сбою в работе иранских коммерческих структур, сервисов и сайтов. Заметно упала скорость соединения. После того как сто IT-экспертов написали коллективное письмо президенту с описанием масштабов сопутствующего ущерба, от этой политики решили отказаться.

Однако обход фильтров еще сильнее замедляет скорость Интернета, которая и так намеренно ограничена правительством (хотя в последние годы разрешенная скорость постоянно повышается). Для пользования «запрещенкой» в Иране приходится запасаться терпением.

Также давно поднимается вопрос о создании иранского «национального Интернета» («интранета»).

Технически это возможно, что и было доказано во время демонстраций против повышения цен на бензин, охвативших страну в 2019 году. Власти опасались координации протестов через Интернет. И действительно, ранее для этого не раз использовались иностранные сайты и приложения. Социальные сети, иностранные СМИ, почта, мессенджеры – все оказалось наглухо заблокировано для рядовых пользователей, но чисто иранские сервисы при этом продолжали функционировать. Доступ к Всемирной сети был восстановлен только через неделю.

Централизованный национальный интранет (National Information Network) или «халяльный Интернет», как иногда иронично называют его иранцы, разрабатывался преимущественно усилиями государственной телекоммуникационной компании Ирана (TCI). Власти Ирана объясняют, что интранет служит средством защиты от кибератак из-за границы и позволит поддерживать работу онлайн-ресурсов, если США решат изолировать Иран. В 2016 году был запущен первый этап программы: пользователям предоставили доступ к электронным правительственным услугам, контенту иранских сайтов и цифровым услугам иранских компаний. Далее планируется обеспечить высококачественный доступ пользователей к внутреннему широкополосному контенту и услугам, а также построить независимую национальную коммуникационную инфраструктуру.

Удивительно, но частично и санкции Запада способствуют развитию проекта. С 2010 года американские хостинги не могут размещать домены. ir, а многие VPN-сервисы располагаются на американских платформах и недоступны иранцам. Ограничения, введенные международными платформами, лишь подталкивают местных пользователей к выбору внутренних ресурсов. Они уже не очень доверяют западным: внезапный отказ в обслуживании может больно ударить по карману и привести к потере всей информации. Да и проблему оплаты иностранного хостинга под санкциями решить непросто. Неудивительно, что к концу 2011 года 90 % сайтов иранских госучреждений было переведено на национальный хостинг. В 2015 году на национальном хостинге базировалось порядка 40 % всех иранских интернет-ресурсов.

И все же правительство Ирана слишком разумно, чтобы отрезать население от Всемирной сети. Интернет позволяет «выпускать пар» людям, заметно подуставшим за годы санкций, инфляции, пандемии. Пусть лучше они ругают правительство в смартфонах и компьютерах, но не выходят на улицы. При этом в Иране уже давно активно действует киберполиция (FATA, считается частью иранских вооруженных сил), которая, в частности, занимается распространением благоприятной официальной информации либо опровержением негативных новостей – по тем же технологиям, которые давно используются в большинстве стран мира. В ее функции также входит борьба с вездесущими VPN и разработка «интеллектуального программного обеспечения», обеспечивающего мониторинг и контроль за доступом пользователей к Интернету и социальным сетям. Считается, что это эффективнее тотальных запретов. К счастью для любящих Интернет иранцев, пока видимых результатов в этих областях деятельность киберполиции не приносит.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на развитие телекоммуникационных технологий и Интернета в Иране?

1) Иран активно развивает свой телекоммуникационный сектор, хотя санкции делают затруднительным приобретение нового оборудования и технологий. Тем не менее, действуя в обход, иранцы получают все необходимое. Население страны приобретает технику Apple и Samsung, а необходимые приложение загружает с местного аналога Google Play и Apple Store – Café Bazaar.

2) Иран стал одной из первых стран Ближнего Востока, в которой появился Интернет. Тем не менее его развитие сильно затрудняли ограничения со стороны государства (жесткая цензура, намеренное снижение скорости работы). Это не помешало Сети стать чрезвычайно популярным средством коммуникации. При этом западные санкции не подразумевали прямые блокировки, но делали многие функции Интернета бесполезными для иранцев: например, монетизацию контента, покупки в зарубежных интернет-магазинах, пользование платными функциями популярных интернет-платформ или покупки в Apple Store и Google Play.

3) Иранские IT-специалисты успешно копируют известные западные сервисы (платформы для видео, интернет-магазины, цифровые каналы и т. п.), создавая свои аналоги систем, использование которых в Иране невозможно по причине санкций.

4) Иранские власти вкладываются в создание «интранета», независимого от контролируемой Западом Сети. Отчасти их беспокойство оправданно, ведь санкции уже приводили к закрытию некоторых хостингов для иранцев и другим техническим проблемам. Отчасти же «интранет» стал бы еще одним способом ужесточения цензуры. Она в Иране жесткая и разветвленная: от запретов использования VPN до допуска к компьютеру в интернет-кафе только по паспорту. Однако и слишком сильно закручивать гайки власти опасаются: ведь если иранцы не смогут высказывать свое недовольство в Сети, то станут выходить на улицы городов.

Глава 3

Медицина и фармацевтика

Медицина – важнейшая отрасль в государстве, при этом одна из самых дорогостоящих и теснее многих связанная с мировым рынком. Сегодня под развитым государством в первую очередь подразумевают страну, способную обеспечить свое население высокотехнологичной медицинской помощью.

Правительство Ирана щедро обеспечивает социальную сферу и многие годы делало серьезные вложения в медицину. По данным ВОЗ, Иран находится на 41-м месте в мире по уровню расходов на здравоохранение – 8,7 % от всех бюджетных расходов (для сравнения, Россия в этом рейтинге всего на 121-м месте). При этом иранские официальные источники называют даже более высокую цифру: 17 % на 2021 год.

Иранские вузы с нового абзаца вузы готовят и кардиологов, и офтальмологов, и зубных врачей. Причем многие из спецов учатся за границей, чтобы, приехав на родину, открыть, например, частную клинику. Медицина здесь – выгодный бизнес.

В стране, подарившей миру Авиценну, знают, как важны толковые врачи. Но и бесплатная медицинская помощь достаточно развита, особенно в крупных городах (в страховые фонды, как и в России, платят работодатели). При наличии официальной работы средний житель Тегерана, например, может рассчитывать и на шунтирование сердца, и на многие другие недешевые процедуры. А еще Иран на Ближнем Востоке славится возможностями своей пластической хирургии и особенно ринопластикой.

Но как же все это работает в условиях санкций? Ведь медикам нужно дорогое оборудование и лекарства. А при слове «санкции» перед глазами сразу встают пустые полки аптек.

Даже в самые плохие времена Иран без лекарств не оставался. Проблемы с логистикой и платежами, разумеется, накладывали свой отпечаток. Но исключения из санкций по «гуманитарным» причинам были, есть и будут. Не в последнюю очередь потому, что иранский рынок выгоден западным фармацевтическим компаниям. У них всегда есть готовое объяснение: мол, наши препараты жизненно важны, гуманитарные правила ООН не позволяют прекратить их доставку в страну.

Где-то Иран выручают исключения из санкций, где-то «серые» поставки. Но бывали и крайне печальные случаи.

Так, в 2018 году детские онкологи опубликовали в медицинском журнале Lancet статью, в которой говорилось о нехватке в Иране таких химиопрепаратов, как аспарагиназа и меркаптопурин, используемых при лечении лейкемии. Дефицит лекарств и сейчас угрожает здоровью тысяч иранских детей, больных раком. Страдают и больные гемофилией.

Тогда же (после ввода нового пакета жестких американских мер) шведский производитель, опасаясь попасть под вторичные санкции, прекратил поставки в Иран специальных перевязочных материалов. Они предназначались, в первую очередь, для пациентов с тяжелыми и опасными для жизни заболеваниями кожи, такими как буллезный эпидермолиз, который вызывает чрезвычайно болезненные раны. В числе пациентов с таким заболеванием – дети, которых часто называют «детьми-бабочками», потому что их кожа хрупкая, как крылья бабочки. Повязки являлись наиболее эффективным средством для облегчения боли и предотвращения опасных для жизни инфекций. При этом было ясно, что подобные средства относятся к «гуманитарным исключениям». Но шведы решили не рисковать: своя рубашка ближе к телу.

А во время пандемии COVID-19 (Иран оказался одной из первых стран Ближнего Востока, где началась эпидемия) остро не хватало некоторых препаратов и оборудования. Американские санкции не запрещали эти поставки, но сами производители воздерживались от любых транзакций с Ираном, чтобы сократить свои риски.

«Серые» и «черные» схемы поставок крайне небезопасны в фармацевтическом бизнесе, ведь они резко сужают возможности для проверки качества товаров. И если неработающую или неправильно работающую технику медики еще могут вовремя снять с эксплуатации, то просроченное лекарство представляет куда более серьезную проблему. Поставки в Иран просроченных европейских медикаментов с исправленными сроками годности одно время являлись весьма доходным бизнесом. «Коммерсанты» такого рода оправдывали свои действия тем, что, мол, европейские заводы стандартно проставляют сроки с «запасом» на полгода-год. Но любой медик подтвердит, что «запас» сильно варьируется в зависимости от лекарственного средства, да и неправильные условия хранения легко превратят самое лучшее лекарство в бесполезное, а то и небезопасное.

В 2012–2013 годах ситуация на лекарственном рынке сложилась крайне сложная. Вплоть до того, что серьезные препараты ввозились на осликах из Турции! Лучше не задумываться, что происходило с этими лекарствами под жарким горным солнышком. Многое продавалось на «лекарственных базарах» в крупных городах. Проверить происхождение средства и то, в каких условиях оно хранилось, было практически невозможно. Но отчаявшиеся родственники больных шли на этот риск.

На данный момент ситуация с поставками относительно выровнялась. Но под давлением бюджетного дефицита правительство Ирана недавно было вынуждено убрать определенные субсидии на лекарства. А это значит, что импортные средства, привозимые по непрозрачным каналам, станут стоить втрое-вчетверо дороже. Многие иранцы просто не смогут позволить себе их покупать и либо совсем останутся без лекарств, либо станут приобретать дешевые иранские или китайские аналоги (не всегда, но достаточно часто эти средства уступают в качестве и эффективности).

И все же Иран не зря все эти годы вкладывался в развитие собственной фармацевтической промышленности. Редкие и сверхсложные препараты в мире производят лишь единицы. Зато почти все остальные лекарства Иран научился делать сам. Страна является мировым лидером по производству непатентованных лекарственных препаратов. По официальным данным почти 97 % необходимых фармацевтических ингредиентов производят 100 иранских фармацевтических компаний, большая часть которых принадлежит частному сектору. То есть всего 3 % спроса на лекарства приходятся на импорт (правда, стоимость этих препаратов очень высока).

Другое дело, что и внутренней фармацевтике санкции мешают. Невозможно производить все необходимое сырье в рамках одной страны. Иранские фармацевтические предприятия используют более 10 тыс. различных соединений для производства лекарственных препаратов. А санкции блокируют внутреннее производство, поскольку нарушают цепочки поставок. Идет давление на международные банки, и постоянно перекрывается то одна, то другая возможность оплаты импортного сырья. А без него многих лекарств не будет.

Конечно, все недостатки системы здравоохранения, зажатой в тисках санкций, становятся ясно видны в экстремальных, форс-мажорных обстоятельствах, каким для Ирана стала пандемия COVID-19.

Иран располагал соответствующими знаниями и специалистами для создания собственной вакцины. Но не учел того простого факта, что вакцину недостаточно «изобрести», ее производство также надо масштабировать, чтобы привить многомиллионное население.

В итоге правительство просто принялось раздавать гигантские гранты всем, кто обещал создать вакцину в максимально короткие сроки. Мол, не только себя обеспечим – еще и на экспорт пойдет. В Иране вакцин было запатентовано чуть не 14 штук! В итоге к концу 2021 года на иранских складах скопилось более 15 млн доз, уже просроченных и никому не нужных. Для некоторых даже не нашлось желающих принять участие в клинических испытаниях. Деньги, разумеется, все были благополучно «освоены».

Увы, реально все этапы клинических испытаний прошла только инактивированная COV Iran Barakat. При этом Иран гордо отказался от гуманитарных поставок вакцины от Pfizer и AstraZeneca. Россия поставила Ирану всего около 1 млн доз «Спутника V», что было крайне мало для 85-миллионного иранского населения (в основном этим препаратом привились высшие иранские чиновники, а остатки были проданы на черном рынке). Иранцы ждали вакцину на полгода дольше остальных развитых стран, хотя вполне могли получить ее раньше. Но COV Iran Barakat просто не на чем было производить в достаточных количествах. Санкции сводили на нет перспективы производства своей вакцины на чужих заводах. В итоге население все-таки стали прививать, в основном вакцинами китайской Sinopharm и индийской Bharat Biotech. Весьма печальная история для страны с неплохой научной базой.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на медицину и фармацевтическую индустрию Ирана?

1) Иран может похвастаться развитой медициной и собственными фармацевтическими заводами. Но, как и в большинстве стран мира, все это не может функционировать в отрыве от международного сообщества и поставок зарубежной техники и лекарств (или сырья для таковых). К счастью, «гуманитарные» исключения из санкций позволяют сохранять поставки многих жизненно важных препаратов или сырья для их производства.

2) Несмотря на исключения из санкций и хорошо развитое фармацевтическое производство, в стране существуют серьезные проблемы с редкими и дорогими лекарствами (например, для химиотерапии некоторых видов рака). Именно их сложнее всего доставать и завозить в страну. Или же их стоимость оказывается чересчур высокой (проблемы с банковскими переводами и логистикой сохраняются для лекарств и медтехники в той же мере, что и для любых других товаров).

3) Иранцы уделяют очень большое внимание собственной «лекарственной безопасности», но не в силах полностью нейтрализовать эффект санкций. Мешают и возможные «перегибы на местах» в стремлении к самостоятельности. Так, зарубежные вакцины от COVID-19 поступили в страну с запозданием, поскольку Иран рассчитывал обеспечить себя вакциной сам, но не учел того, что недостаточно ее разработать – необходимо еще и масштабировать производство, чтобы привить многомиллионное население страны.

Глава 4

Наука и образование

В иранском обществе традиционно с большим пиететом относятся к ученым. Иран – родина философа и химика Закарии Ар-Рази, астронома и математика Омара Хайяма, астронома Аль-Бируни и великого врача Авиценны (Ибн Сины).

На образовательную, научную и исследовательскую деятельность в Иране ежегодно выделяется в общей сложности около 25 % бюджетных средств (по данным Иранского статистического центра).

Исторически даже среднее образование еще не так давно было доступно далеко не всему населению. Сейчас ситуация со школами и грамотностью в стране лучше, чем в большинстве стран Ближнего Востока. Индекс грамотности в стране составляет 86 % (в возрастной группе 15–30 лет – 98 %).

В отдаленных регионах школ все еще не хватает. На юге Ирана занятия порой проходят в палатках или даже под открытым небом. Имеющиеся здания школ не стандартизированы (школы часто размещаются в арендованных строениях, даже в столице), бывает, что там нет и элементарного отопления. Приходится использовать подручные средства, а это становится причиной трагедий: случаются пожары и отравления газом. Вот почему по всей стране действуют благотворительные организации, собирающие деньги именно на строительство школ в различных частях Ирана.

Восьмилетнее школьное образование (начальное и среднее) является обязательным для всех иранцев. В рамках программы восьми классов школьники приобретают базовые знания в области трех блоков дисциплин: это точные и естественные науки (математика, физика, химия, биология и т. д.), гуманитарные науки (персидский язык и литература, история, география) и исламские науки (арабский язык, чтение и толкование Корана, история исламской религии и цивилизации). Эта программа является общей для всех учеников, для мужских и женских школ.

За средней школой следует старшая школа, в которой учатся 14–17-летние подростки. Здесь уже начинается специализация. Целью является подготовка к поступлению в университет в соответствии с выбранным профессиональным направлением.

Молодые иранцы ежегодно штурмуют университеты страны в дни крайне жесткого «конкура» (конкурса), аналога российского ЕГЭ. Вузов на всех не хватает, и заветное право на обучение в них в итоге получает не более 10 % абитуриентов. Вне зависимости от специализации будущие студенты сдают физику, математику, биологию, химию, персидский язык и литературу, а также исламские науки. Интересно, что сегодня, по статистическим данным, число девушек в иранских вузах заметно увеличилось и превысило количество юношей.

Высшее образование и тем более наличие ученой степени – гордость не только для самого иранца, но и для всей его семьи. Вот только университетов в стране пока недостаточно. Всего в Иране 440 вузов: 80 из них – государственные, 115 – исламские, 25 – коммерческие и 120 филиалов университета дистанционного обучения, а также 28 медицинских, 50 колледжей и 40 технологических институтов.

Иранское высшее образование известно своим качеством и углубленным подходом. Но при этом все происходящее в стенах университетов и институтов жестко контролируется и политизировано.

В конце концов, именно студенты в свое время разожгли огонь Исламской революции, как прекрасно помнят нынешние политики. И поэтому исламские правила в вузах соблюдаются подчеркнуто строго: местная полиция нравов уделяет внимание всему – от прически студентов до парфюма студенток. Заподозренных в либеральных настроениях преподавателей тут же увольняют.

В непростые для страны времена полиция порой действует на опережение: обвинить в шпионаже и посадить на неопределенный срок в тюрьму могут любого студента. Даже если (особенно если!) он, например, недавно выиграл крутой мировой конкурс или получил награду на международной олимпиаде. Это не просто запугивание – это сигнал студентам и их родителям: для нас незаменимых нет… В общем, неудивительно, что студенты из обеспеченных семей стараются получить места в вузах за рубежом, хотя для иранцев это очень непросто.

Общая нестабильность ситуации в стране, вызванная в том числе и санкциями, серьезно сказывается на перспективах выпускников иранских университетов. Система, позволяющая найти работу по специальности после окончания конкретного учебного заведения, развита крайне слабо. Исследовательских центров в стране недостаточно много. Вот и едут иранские выпускники массово за рубеж. В мировой статистике по уровню утечки мозгов Иран стабильно занимает 5-е место. По сути, сегодня страна готовит кадры для других государств, и не очень ясно, как она справится с данной проблемой.

Тем ученым, которые все же остаются в Иране, приходится сталкиваться с последствиями санкций. Прежде всего, разумеется, ограничены их возможности по публикации в зарубежных научных журналах. Но, несмотря на все сложности, иранцы прочно удерживают 1-е место среди исламских стран по количеству научных публикаций (около 70 000 в 2021 году, 16-е место в мире, по данным Иранского статистического центра).

Сложным для них является и участие в международных конференциях. И то, и другое «закрывает» иранскую науку от мира, мешает ей приобщаться к международным тенденциям, что в долгосрочной перспективе приводит к замедлению темпов ее развития.

Вред науке от санкций бывает и несколько неожиданным. Так, в связи с резким подорожанием бумаги и чернил под давлением санкций, в какой-то момент иранским научным журналам пришлось уменьшить объем бумажных номеров: некоторые с 32 страниц ужались до 16, параллельно сокращая и персонал.

На выпуске научной литературы и учебников тоже приходится экономить. Да, Интернет и индустрия электронных книг в Иране развиты, но в сфере образования пока все же отдается предпочтение старой доброй бумаге. Цена необходимых студентам книг в последние годы возросла непомерно.

Книжные лавки традиционно занимают целую улицу напротив Тегеранского университета. Увы, один из самых старых иранских книжных на этой улице, «Тахури», открывшийся в 1953 году, в 2020-м закрылся навсегда. Причина все та же: бумажные книги нынче – дорогое удовольствие.

Жесткие санкции против иранских ученых были введены в 2011–2013 годах: именно тогда во многом были прерваны научные обмены и общение между научными, исследовательскими и академическими учреждениями Ирана и западного мира. Иранские профессора и студенты потеряли возможность участия в глобальных программах по обмену.

Далее начали вводиться конкретные санкции для студентов, желающих получить образование за рубежом. Так, например, иранским студентам запрещено изучать в американских вузах определенные предметы (и получать соответствующую специализацию), включая ядерную физику.

Возобновление санкций в 2018 году поставило под вопрос саму возможность для иранских студентов учиться за границей, а для специалистов/профессоров – проходить там стажировку. Ведь все это связано с официальными финансовыми транзакциями (например, между двумя университетами), наладить которые теперь крайне сложно или вовсе невозможно. Это касается и любых совместных научных проектов за рубежом: финансирование с иранской стороны оказывается технически невыполнимым. Простая командировка преподавателя за рубеж представляет для иранского вуза целую логистическую проблему. Финансовые сложности тут накладываются на вечные проблемы иранцев с получением и продлением виз. Даже известным иранским ученым их порой дают крайне неохотно, что опять же тормозит научный обмен.

Сложности возникают даже у студентов, обучающихся в странах, никак не связанных с западными, например, в России. Обучение и жизнь за границей стоят денег, которые присылают их семьи из Ирана. Но как выслать нужную сумму, если все каналы перекрыты?

При этом не стоит недооценивать число иранцев, обучающихся за рубежом: в разные годы оно колебалось от 50 000 до 80 000 человек. Из них в США обучается около 9000 человек, также очень популярны Малайзия, Канада, Великобритания, Германия и Италия. Иранцы не пренебрегают обучением в Турции и Индии и даже в далеких Швеции и Австралии. Небольшое количество иранцев обучается в России и странах ЕАЭС.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на иранское образование и науку?

1) Прицельные санкции, введенные против иранского научного сообщества, мешают ученым публиковаться в международных научных изданиях, участвовать в конференциях в других странах или в международных проектах. Все это отрезает науку Ирана от ведущих мировых тенденций, что негативно сказывается на ее развитии.

2) Некоторые страны официально запрещают гражданам Ирана получать высшее образование (специализацию) в определенных областях, включая ядерную физику.

3) В целом банковские и логистические сложности мешают как научному обмену, так и получению иранскими студентами образования за рубежом (даже в странах, к санкциям не присоединившихся).

4) Общее санкционное давление и сложная политическая обстановка, вызывающие безработицу и инфляцию в стране, приводят к тому, что молодые специалисты стремятся получить работу за рубежом и покидают Иран (при том, что высшее образование в иранских вузах отличается высоким качеством).

Глава 5

Индустрия туризма и поездки за границу

Иран – одна из самых недооцененных туристических жемчужин планеты Земля. Перекресток культур с историей длиной в 5000 лет сохранил сотни исторических памятников. Здесь вершили судьбы империи персидские цари, возводившие величественные города и дворцы – Пасаргады и Персеполь. Позднее именно Персия способствовала расцвету мусульманского искусства и литературы, и от того периода сохранились роскошные многоцветные мечети и всемирно известные произведения Омара Хайяма, Фирдоуси, Джалаладдина Руми.

В список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО входит не менее 20 иранских достопримечательностей, и он постоянно пополняется новыми.

Сегодня Иран – уникальный, незнакомый большинству туристов мир, где можно встретить и кочевников, живущих так же, как жили их предки сотни лет назад, и бизнесменов в дорогих костюмах или ученых в новейших научных лабораториях. Тут есть на что посмотреть и чем восхититься.

Хотя в целом в Иране преобладает сухой и жаркий климат, его территория так велика, что вмещает сразу несколько климатических поясов. Для запада и севера страны (включая Тегеран, Мешхед, Ардебиль, Казвин и т. п.) характерна достаточно холодная погода, города на побережье Каспийского моря отличаются умеренными температурами, а в южной части Ирана (включая Шираз, Йезд и города Персидского залива) жарко даже в январе. В Иране за один день можно попасть из зимы в лето: порой, когда Тегеран засыпан снегом, в Бендер-Аббасе светит яркое солнце, а в Гиляне идет дождь.

В Иране есть и зеленые леса, и полноводные озера, и травянистые долины, и, разумеется, великолепные горы и чарующие пустыни. Флора и фауна страны во многих местах уникальна. Иранские горные курорты известны во всем мире. Альпинизм и просто горные прогулки тут хороши как нигде. Туристов мало, природа не испорчена, виды великолепны. Предусмотрена инфраструктура для занятий самыми разными видами спорта. На побережье Персидского залива и на острове Киш можно заняться водным спортом, включая дайвинг и водные лыжи.

При этом в Иране, стране достаточно авторитарной, число совершаемых преступлений в несколько раз ниже, чем в России. Неосторожному иностранцу грозят разве что карманники в толпе на базаре. Даже по ночам по улицам больших городов можно ходить без опаски. Полицейские всегда настороже, а специально для туристов созданы подразделения туристической полиции, куда можно обратиться с любыми вопросами.

Казалось бы, с таким климатом и таким числом интереснейших мест для посещения туризм в стране должен быть развит не меньше, чем в Турции. Увы, этому мешают строгие исламские законы. А еще больше – санкции.

С исламскими законами все более-менее понятно: не каждая туристка захочет ходить под ярким солнышком в платке и в полностью закрытой одежде. Пивка на иранском пляже не попьешь – алкоголь запрещен в стране в любом виде. Да и купаться женщинам можно исключительно в специально отведенных и строго закрытых от мужских взглядов частях побережья (а их в стране совсем немного). В общем, семейного отдыха не получится.

В свое время бывший президент Ирана Али Акбар Хашеми Рафсанджани с целью оживления экономики предложил создать «свободную зону» для иностранцев на острове Киш в Персидском заливе. Там туристы могли бы отдыхать так, как привыкли: с алкоголем и девушками в бикини. Разумеется, иранским гражданам вход туда был бы закрыт. Но правительство отклонило предложение. Сохранение имиджа исламского государства посчитали более важным, чем экономические соображения.

Но санкции мешают наслаждаться иранскими красотами и тем, кто не особенно заинтересован в пляжном отдыхе с коктейлем в руках. В Иране невозможно выкупить номер в гостинице через международные системы бронирования – ведь ни один иранский банк не может принять платеж с иностранной карты. По этой же причине рейсы иранских авиакомпаний не отображаются на зарубежных сайтах по поиску билетов. Конечно, иностранные авиакомпании также летают в Иран, а билеты Iran Air или Mahan Air свободно продают их зарубежные представительства. Но в век относительно недорогих перелетов туристы предпочитают быстро бронировать что-нибудь подешевле, не посещая офисы авиакомпаний.

По причине все тех же банковских санкций заранее приобрести внутренние билеты на самолет, поезд или автобус, находясь за пределами Ирана, без посторонней помощи практически невозможно. В результате большинство туристов оформляет поездки через турагентства – а это дороже и в эпоху самостоятельного и независимого туризма многих отталкивает.

Иранским турагентствам работать тоже непросто. Пока еще слишком мало сделано для ослабления бюрократии в этой области: на каждом этапе работы требуется уйма лицензий и разрешений, а малейшая ошибка или несоответствие жестко наказывается. Агентство несет полную ответственность и за «неправильное» поведение туриста, на случай если он будет нарушать местные нормы или вдруг откажется носить хиджаб (для мужчин тоже предусмотрены запреты: нельзя носить шорты, ноги следует закрывать полностью).

Возникает замкнутый круг: иностранные туристы не едут, отрасль в убытке, новые отели и курорты не строятся, и система не развивается. Иностранцы, успевшие побывать в Иране, хором отмечают, что люди там отличные, а вот сервис – никакой. Нет сервиса – нет туристов. Нет туристов – нет вложений.

В других странах Ближнего Востока туристический потенциал развивали на государственные средства. Но в Иране все немного сложнее: поскольку он считается центром шиитского ислама, правительство делает ставку на паломнический туризм. И потому шикарные пятизвездочные отели строятся, например, в иранском городе Мешхед: там расположен мавзолей Имама Резы, притягивающий шиитов со всего мира. А вот в интересных для обычного туриста Тегеране или Исфахане пятизвездочных и даже простых четырехзвездочных гостиниц остро не хватает.

Санкции, разумеется, не дают зарубежным гостиничным сетям войти в Иран. А ведь именно эти западные гиганты устанавливают стандарты в индустрии гостеприимства. И еще важен приток зарубежных гостей, особенно путешествующих с деловыми целями. Но деловые связи Ирана с миром нарушены санкциями. Местные инвесторы понимают, что в роскошных отелях с западными стандартами пока будут останавливаться в основном иностранцы. Раз их нет – нет и смысла вкладываться. Сами иранцы предпочитают неказистые «трехзвездки»: сказывается не самый высокий уровень жизни населения.

Нельзя недооценивать влияние санкций на иранский транспорт, особенно на авиаперелеты. Гражданский флот неуклонно сокращается, и цены на билеты растут. Часто билеты необходимо приобретать как можно раньше, и не исключены резкие изменения в расписании.

Автомобильный транспорт (основное наземное средство передвижения в стране) тоже не так безопасен, как хотелось бы. Хотя бы потому, что санкции ограничивают рынок иномарок, а иранские бренды стремятся экономить на всем, ведь бюджет у большинства иранцев невелик.

Не стоит забывать, что для туризма чрезвычайно важен имидж страны. И «косвенные санкции» со стороны западных СМИ тут крайне вредны для Ирана. Признайтесь честно, с чем именно у большинства россиян ассоциируется Исламская Республика Иран? Уж явно не со спокойным отдыхом. В голове мелькают верблюды, террористы, женщины в чадрах и бьющиеся лбом об пол фанатики. Именно такую картинку десятилетиями транслировали западные СМИ. И Россия, не имея прочных связей с Ираном, особо не тратилась на журналистов и корпункты в стране. Многие новости приходили к нам в «западной» обертке. И большинство других развитых стран также видели Иран исключительно через западный объектив. В результате страна с куда более серьезным культурным и туристическим потенциалом, чем разрекламированные Турция с Египтом, совершенно неизвестна российским любителям красот и древностей.

А ведь отдых в Иране чрезвычайно интересен. Иран – страна специфическая, но все его реальные и мнимые опасности никоим образом не касаются иностранных туристов.

Правда, есть категория иностранцев, которым действительно туда приезжать нежелательно. Как правило, это люди с двойным гражданством: иранцы из США, Великобритании, Канады. Но тут речь идет о политических играх, которые других туристов не затрагивают.

Есть такая печальная тенденция: многие западные страны, под предлогом санкций, отказываются возвращать Ирану крупные денежные суммы. Для получения этих денег иранское правительство также начало применять незаконные, но весьма эффективные методы. Так, например, Великобритания задолжала Ирану около 400 млн фунтов стерлингов за оружие, недопоставленное в Иран в далекие 1970-е годы. Сумма, прямо скажем, немалая.

И в 2016 году англичанку с персидскими корнями Назанин Загари-Рэтклифф, приехавшую в Иран навестить родителей, отправили в тюрьму по абсурдному обвинению в заговоре с целью свержения иранского правительства. Британский паспорт не мог ее защитить: обычно иранцы сохраняют свое гражданство и въезжают в страну по иранским паспортам, тем самым на время визита считаясь исключительно гражданами Ирана.

Сам факт того, что Загари-Рэтклифф освободили в 2022 году, сразу после того как Великобритания выплатила те самые 400 млн фунтов, доказывает, что ни о каком заговоре речь не шла. Девушку просто использовали как заложницу, с целью вернуть государственные средства. Этот случай – не единичный.

Несмотря на все сказанное выше, к 2018 году на туристическую индустрию приходилось 6,5 % ВВП Ирана (в 2021 году показатель снизился до 4,5 %, но таковы были последствия пандемии). В 2019 году Иран посетило 432 000 туристов. Официальная статистика гораздо выше (8,8 млн человек), но надо учесть, что многие города Ирана являются центрами паломничества для мусульман-шиитов, и к ним стекаются сотни тысяч верующих из Ирака, Азербайджана и Афганистана, а их сложно назвать «туристами» в общепринятом смысле слова.

Рост популярности Ирана среди туристов из западных и азиатских стран был отчасти связан с падением курса иранского риала, что сделало отдых для иностранцев куда дешевле. Но и правительство Ирана, в условиях ужесточения санкций, обратило взоры на туризм. Были предложены различные послабления визового режима, а для граждан некоторых стран визы и вовсе отменили. По числу посещающих Иран туристов Россия сегодня на 14-месте (0,5 % от общего их числа).

Для граждан РФ визы сохранили, хотя туристам в составе организованных групп они теперь не нужны: компания-организатор получает единую визу на всю группу. Впрочем, процедура получения иранской визы и так чрезвычайно проста: турист получает разрешение через электронную систему, прилетает с ним в один из иранских международных аэропортов, и уже на месте ему «проставляют» визу. Причем иранские визы не вклеиваются в паспорт, а выдаются отдельно, и штампы о пересечении границы нигде не ставятся. Иранцы понимают, что многие страны мира относятся к таким отметкам в паспортах с чрезмерным вниманием.

Конечно, годы пандемии заметно подорвали туризм в Иране, как и повсюду в мире, но с 2022 года индустрия начала постепенно восстанавливаться.

Возникает закономерный вопрос: разве внутренний туризм в такой огромной стране не может частично компенсировать недостаточный поток иностранных гостей?

Проблемы иранского внутреннего туризма немного похожи на проблемы российского: неразвитый сервис и дороговизна. На острове Киш стоят роскошные отели с чудесными пляжами – но средний иранец не может позволить себе провести там отпуск. Даже поездка в Турцию или Армению с Грузией (эти страны популярны, поскольку иранцам для их посещения не требуются визы) нередко обходится дешевле, чем отдых в родной стране.

Важны и местные традиции. Если в России принято отдыхать летом на южных морях, то у иранцев все наоборот: в отпуск едут во время местных новогодних каникул (март-апрель) и «на север». Север Ирана – побережье Каспийского моря и самая зеленая часть страны. Если россиянам в течение года не хватает жары, морей и пляжей, то иранцы мечтают о лесах и лугах. На севере жители Ирана снимают «виллы» (деревенские домики), отдыхают в тени деревьев, пробуют вкусные местные блюда. Жители севера Ирана традиционно считаются менее консервативными и более открытыми (сказалось большое количество контактов с иностранцами, включая и соприкосновение с Россией). Но цены в Новый год взлетают до небес, ведь в путешествие отправляется буквально вся страна. Кто не успел, старается отдохнуть в другое время.

В иранском календаре много нерабочих дней. Но эти «праздники», как правило, представляют собой траурные дни, когда полагается скорбеть по тому или иному шиитскому имаму или, например, по первому верховному лидеру государства – Имаму Хомейни. Разумеется, простые иранцы стремятся использовать несколько выходных дней подряд для путешествий и отдыха.

Это не очень нравится правительству страны, ведь в дни траура полагается сидеть и печалиться, а не развлекаться! Такое несоблюдение исламского этикета говорит о том, что стабильной поддержки населения у властей нет. В связи с этим иногда даже перекрываются ведущие на север дороги. А еще в средствах массовой информации запрещено рекламировать, например, дубайские пляжи. Чтобы законопослушные иранцы не думали о всяких зарубежных непотребствах…

А как сами иранцы отдыхают за рубежом? Увы, поездка за границу для среднего иранца – это настоящее приключение.

В мире крайне мало стран, куда с иранским паспортом можно было бы въехать без визы. А визу иранцам дают неохотно: не секрет, что иранская молодежь спит и видит, как бы сбежать и остаться за рубежом. Даже в России Иран внесен в список так называемых «миграционно-опасных стран» (впрочем, туда же включены и Индия с Китаем). На самом деле иранцев в Россию приезжает не так уж много, но процент «невозвращенцев» выше, чем в среднем по многим другим странам.

У России в Иране хотя бы имеется посольство и пара консульств. А вот у большинства западных стран своих представительств в Исламской Республике нет. Чтобы получить визу, иранцам приходится сначала отправляться в поездку в Турцию или ОАЭ. Причем каждого там тщательно интервьюируют, снимают отпечатки пальцев и подвергают другим малоприятным процедурам. Если турист едет через агентство, оно может попросить его оставить крупный денежный залог – ведь именно агентство будет наказано в случае, если иранец не вернется. Для поездки в некоторые страны (например, в Великобританию) еще не так давно требовалось вполне официально заблокировать у себя на счете крупную сумму, представить документы о наличии недвижимости и т. п.

Иногда документов и гарантий требуется так много, что и тут приходится прибегать к помощи посредников, претендующих на гонорар. Известны случаи, когда за обычную визу в одну из западных стран иранцы (вполне легально) платили около 10 000 долларов!

При этом в самом Иране действует налог на выезд. За право покинуть родную страну необходимо выложить определенную сумму. Поначалу небольшую, но чем больше поездок в течение года, тем дороже становится каждый выезд. В какой-то момент размер налога за повторные поездки вырос до 200 долларов, что вызвало резкое недовольство иранцев. Налог быстренько сократили, но что помешает увеличить его вновь?

Кроме того, прямые авиарейсы из Ирана осуществляются далеко не во все страны мира. И связано это не с географическими, а с политическими (частично и санкционными) ограничениями. Лишь лимитированное число зарубежных авиакомпаний летает в Иран (например, там не работает Lufthansa). А чем длиннее и сложнее маршрут, тем дороже пассажиру обходится перелет.

Наконец, наличие билета и визы – еще не гарантия, что иранца пустят в страну. На паспортных контролях документы граждан Исламской Республики не любят. В 2017 году Дональд Трамп одним росчерком пера наложил запрет на поездки в США для всех иранцев: от ученых, политиков и режиссеров до простых граждан, собиравшихся в гости к родственникам (запрет сняли только в 2021 году, когда президентом стал Джо Байден). Зарубежные правительства с гражданами Ирана вообще не церемонятся. Были случаи в Турции и Дубае, когда иранцам, всерьез вложившимся в местную экономику, отказывали в виде на жительство, а то и просто отбирали приобретенное в стране имущество.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на туристическую индустрию Ирана и на путешествия самих иранцев за границу?

1) Хотя традиционному пляжному туризму в Иране мешают исламские законы и традиции страны, влияние санкций также заметно тормозит развитие туристической индустрии. Финансовые ограничения на переводы в Иран не дают возможности напрямую забронировать билеты или отели в стране, вынуждая прибегать к помощи посредников, что повышает стоимость поездок.

2) Частью западных санкций можно считать намеренное создание негативного имиджа Ирана как страны «небезопасной и населенной фанатиками-мусульманами». Такой образ отталкивает большинство потенциальных туристов, несмотря на огромные природные, культурные и исторические богатства страны.

3) Относительная изоляция, отсутствие полноценного туристического потока и нежелание крупных компаний (включая сети отелей) начинать бизнес в стране, находящейся под санкциями, ведут к деградации стандартов сервиса и непониманию общемировых требований к туристической индустрии. Это, в свою очередь, тоже отталкивает туристов и еще больше снижает привлекательность туристических объектов для и без того немногочисленных инвесторов.

4) Внутренний туризм не может полностью заместить приток зарубежных гостей в связи с особенностями культуры и нежеланием (отсутствием возможности) у местного населения тратить много денег на отдых. Кроме того, отдых в Иране (в глазах иранцев) проигрывает по цене и качеству отдыху в соседних странах: Турции, Грузии, Армении.

5) В целом поездки за рубеж для иранцев затруднены из-за повышенного внимания пограничного контроля, проблем с получением виз в большинство западных стран и необходимости серьезных финансовых вложений для оформления документов. В стране действует и налог на выезд, увеличивающийся с каждой новой поездкой в течение одного года.

Часть 3

Быт иранцев

Частная жизнь, казалось бы, не имеет отношения к политике. Но когда речь идет об экономических санкциях, именно простые жители страны ощущают их воздействие на каждом шагу. Иран не стал исключением.

Конечно, иранцы уже давно приспособились к множеству ограничений. Нельзя забывать, что строгие исламские законы также во многом делают жизнь обычного гражданина Ирана не такой, какая привычна нам. Но потребности у людей в Иране те же, что и в России: уютный дом, хорошая работа, возможность приобрести в магазинах все необходимое и приятно отдохнуть.

Как удается наладить быт под санкциями? Иранское население активно пользуется привычными нам товарами и техникой, хотя в местных магазинах не встретишь ни одного «легального» телефона Apple или стиральной машины Bosch. Большинство импортных продуктов или одежды либо попадает сюда под другими названиями, либо производится прямо на территории страны под иранскими брендами.

Рассмотрим, как обстоят дела с продуктами, одеждой, мебелью и бытовой техникой в обычных иранских домах. Возможно, нам есть чему поучиться у иранцев?

Глава 1

Иранский дом

Кто не побывал у иранцев в гостях – не видел настоящего Ирана. Дом перса – его крепость, семейный очаг, место отдыха и сокровенное владение. Внешний мир полон опасностей. Только дома можно расслабиться и побыть самим собой. При этом в средней иранской семье детей как минимум двое-трое, а на отдельные комнаты для всех могут рассчитывать лишь зажиточные слои населения. Каждый квадратный метр на счету.

В городах жилье – основная статья расходов для тех, у кого его нет в собственности. А купить дом или квартиру не так-то просто: квадратный метр не в самом лучшем районе сегодня обойдется в 1300 долларов. За последние 16 лет стоимость квартир в столице Ирана – Тегеране – выросла в 52 раза!

В результате высокой инфляции и снижения доходов сегодня подавляющая часть населения просто не может позволить себе иметь жилье. Согласно заявлению иранского министра труда и социального обеспечения, граждане Ирана с низкими доходами должны копить 60 лет для того, чтобы приобрести крышу над головой. Даже в столице Ирана, Тегеране, где немалую долю населения составляют зажиточные слои, 51 % горожан проживает на арендованной площади.

Иранское правительство еще в 2007 году озаботилось данным вопросом: так появилась программа Mehr Housing (стоит обратить внимание, что санкционное давление в тот момент не было таким сильным). Государство давало застройщикам бесплатную землю под строительство многоэтажек, а те обязаны были предоставить дешевые квартиры иранцам, приобретающим жилье впервые (своеобразная «ипотека на 99 лет»). Но таким способом цены на жилье удалось сдерживать лишь до 2010 года. Места для кластеров застройки были выбраны крайне неудачно. Да и выбирать государству было непросто: большинство районов, пригодных для жилья, в черте города или вблизи него уже успели застроить коммерческие компании.

В итоге новые кварталы приходилось возводить практически в пустыне, откуда до города так просто не доберешься. Ни нормальной инфраструктуры, ни транспорта, ни даже полиции в пределах досягаемости. Программу пришлось закрыть: бюджет тратил значительные средства, но люди все равно оставались недовольны и не хотели заезжать в новые дома (интересно, что их не так волновали проблемы с обычными городскими удобствами, как вопросы безопасности в удаленной от города местности).

Вторая волна санкций в 2010–2012 годах дестабилизировала курс местной валюты, сильнее разогнала инфляцию и «подогрела» цены на жилье. Это, в свою очередь, привело и к росту стоимости аренды.

Так, в Тегеране аренда квартиры среднего размера обойдется примерно в 400–600 долларов в месяц (при том, что средняя зарплата в столице не превышает 400 долларов). И сдается жилье обычно без мебели и техники. Но спрос все равно велик. В 2022 году иранское правительство даже вынуждено было принять закон, согласно которому при заключении официального договора аренды арендодатель не имеет права повышать арендную плату более чем на 25 % ежегодно (всего-навсего!). Разумеется, по договоренности с арендатором можно прописать другие условия. Но если их заранее не указали в контракте, у арендатора есть возможность оспорить резкое повышение платы в суде.

В Иране распространен непривычный нам способ оплаты аренды: можно внести большой депозит, к примеру 20 000 – 30 000 долларов, и после этого не вносить ежемесячную плату. Договор в этом случае заключается сразу на несколько лет. После окончания срока аренды хозяин возвращает весь депозит в полном объеме. В Иране такая система работает, потому что курс местной валюты нестабилен и проценты по кредитам (часто неофициальным) огромные. Такой депозит – это, по сути, беспроцентный кредит, который получает хозяин жилья, чтобы положить куда-нибудь под проценты. На первый взгляд кажется, что такой вариант выгоден обеим сторонам, но есть подвох. Депозит возвращается арендатору в иранских риалах, а за годы аренды они могут сильно обесцениться.

Чаще всего оба способа комбинируют: за квартиру в 70–80 м² платят около 300 долларов в месяц, а остальное ее владелец «добирает» на процентах по полученному депозиту.

Увы, сегодня в Иране встречается самое экзотическое жилье, особенно в провинции, где не хватает рабочих мест и маленькие зарплаты. Климат позволяет сооружать «жилища» из картонок и профнастила. Практически весь год в Иране можно жить… на крыше. У большинства домов, как принято на Востоке, крыши плоские. Хозяева за небольшую плату частенько сдают эту площадь тем, кому деваться некуда.

Иногда на пустырях вокруг городов ставят обычные металлические бытовки («конексы») – на это дешевое жилье всегда есть спрос.

Если дела совсем плохи, целые семьи порой пристраиваются в чужих конюшнях или коровниках, а то и вовсе в огромных трубах, предназначенных для отведения воды (большую часть года в стране сухо, и жить так вполне безопасно). В крайнем случае – спят ночами под мостом или в собственном автомобиле (днем зарабатывая извозом).

Наиболее экзотичные «дома» устраивают в… пустых могилах. На мусульманских кладбищах могилы (часто очень широкие и глубокие, «двухэтажные») выкапывают и оборудуют заранее. Бывает так, что это – единственное имеющееся у семьи имущество. В этом случае достаточно затянуть могилу сверху тентом и внутри будет не холодно ночью и не жарко днем. А главное – безопасно: даже местные бандиты обходят кладбища стороной…

Удивительный факт: в стране, где с жильем такие проблемы, часть квартир просто стоят пустыми. Ведь в условиях инфляции, неопределенности и постоянных скачков курсов валюты, недвижимость – чуть ли не единственный способ сохранить средства. Более-менее состоятельные иранцы активно скупают жилые помещения, добывая через свои связи беспроцентные кредиты на жилье. Но им не хочется возиться с жильцами – квартиры нужны лишь как инвестиция. Молва осуждает таких владельцев: мол, зачем женатому мужчине вторая или третья квартира, где никто не живет? Ясное дело, для встреч с любовницами…

В результате правительство Ирана установило налог на покупку второй по счету квартиры. На третью квартиру он выше, на четвертую – еще выше. И даже после этого возможны проверки. Если выяснится, что квартира «не используется», хозяина заставят платить за нее повышенный налог.

Все это вызывает крайнее недовольство: ведь квартиры скупаются не из вредности, а в попытке защититься от неблагоприятной экономической ситуации.

Дома иранского среднего класса мало чем отличаются друг от друга. Старинные мягкие ковры прекрасно сочетаются с LCD-телевизорами и новейшими музыкальными центрами. В почете интерьеры а-ля Людовик XIV – имитация позолоты и резьбы в стиле рококо. Персы вообще большие поклонники всего французского, ведь культура и искусство Франции в свое время были в стране необычайно популярны. В персидских домах хватает мебели, хотя привычные нам кровати здесь не считают обязательным предметом интерьера. Если в спальне родителей таковые еще ставятся, то молодежь чаще устраивается на матрасах на полу. Встал, матрас скатал, вместе с бельем в шкаф сложил – и места полно, хоть танцуй.

После визита в Иран я поняла: далеко не вся мебель так уж необходима. Зачем столы и стулья, если существует скатерть-софре, которую стелют прямо на ковре? И кому нужны кровати, когда есть удобные матрасы? Говорят, спать на полу полезно для спины. И уж точно с такой постели ночью не свалишься. Может, перенять полезную привычку у иранцев?

Своеобразным ответом на санкции несколько лет назад стало решение иранского министерства производства и торговли ввести запрет на импорт примерно 1400 товаров, которые «могут производиться внутри страны». В их число попала обувь, ткани, продукты из кожи, гигиенические и косметические товары – и мебель.

С точки зрения качества мебели страна ничего не потеряла. Иранцы сами делают ее очень неплохо. Другое дело, что своеобразный восточный стиль не всегда отвечает российским или европейским вкусам. Зато иранская мебель пользуется спросом в арабских странах и на юге России (особенно на Кавказе).

Впрочем, для европеизированных иранцев завозится немало мебели в скандинавском и других стилях. Тут есть и IKEA – правда, в закрытых и дорогих шоурумах для богатых «ценителей Европы». Разумеется, импортируется это все «серыми» способами, в обход санкций.

От одного предмета мебели персы никогда не откажутся – от книжных полок. В спальнях городских квартир можно обнаружить самые причудливые собрания: от современных политброшюр на фарси до антикварных книг по медицине на французском. Любопытно: книги или учебники на английском можно увидеть и в домах, где никто толком по-английски не говорит. Все это – наследие дореволюционных времен, когда иностранцы чувствовали себя в Иране как дома.

Увы, теперь, когда санкции коснулись всего на свете, включая стоимость бумаги и краски для печати, когда повсюду закрываются книжные магазины – многие иранцы вынуждены переходить на электронные книги. И скоро книжных полок в домах станет гораздо меньше…

Иранские кухни в городах полны современной техники: тут вам и стиральная машина, и посудомоечная, и пара-тройка холодильников, и микроволновка. Естественно, все это в квартире появляется по мере роста благосостояния семьи – блага цивилизации стоят недешево. Но без чего вовсе невозможно представить иранскую кухню, так это без самовара! Называют его персы точно так же, как и мы, позаимствовав это слово из русского языка. В деревнях пользуются традиционными агрегатами, а вот в городах их сменили самовары электрические – по сути дела, электрочайники.

Несмотря на санкции, иранцам всегда было у кого купить технику. Европейские товары сюда завозили нелегально. А вот торговля с Южной Кореей, вплоть до последнего раунда санкций, в 2018 году, шла открыто и была поставлена на широкую ногу. Бытовая техника от LG и Samsung занимала 55–65 % иранского рынка. Samsung продавал в Иране телевизоры, холодильники, микроволновки и посудомоечные машины, LG – также микроволновки, а еще морозильники, плиты и всевозможные хитроумные кухонные приспособления. На кухонной технике иранские хозяйки просто помешаны, она также является обязательной частью приданого современной иранской невесты.

В 2018 году Samsung и LG были вынуждены приостановить продажи на иранском рынке под напором санкционной политики США. Побоялись попасть под вторичные санкции. Впрочем, очень скоро вывески Samsung сменились на Sam Electronics (иранская компания Sam Group), а LG – на Gplus (иранская компания Goldiran Co.). Формально на смену импортным товарам пришли местные – мол, мы теперь сами с усами и из комплектующих всё соберем. В Иране действительно есть заводы, производящие собственную бытовую технику, стоит она дешевле, но иранцы доверяют ей меньше. А южнокорейские товары, конечно же, никуда не исчезли. Любой уважающий себя иранский бизнесмен знает 1001 способ привезти для своего магазина «запрещенку», если на нее есть спрос.

Приготовление еды на кухне – это священнодействие. Персы – большие любители хорошо покушать и ингредиенты блюд выбирают очень придирчиво. Конечно, в последнее время в крупных городах многие отовариваются в супермаркетах. Но большинство домохозяек по-прежнему предпочитают закупаться на «таребаре» (местном базарчике с самыми свежими овощами и фруктами), а мясо приобретать в проверенной мясной лавке.

Стало ли сложнее с продуктами после введения санкций? Собственно, с продуктами проблем нет – в магазинах прилавки ломятся. Но далеко не у всех есть деньги на эту роскошь.

Годы инфляции и непродуманной экономической политики неуклонно вели к постепенному обнищанию населения страны. Санкции, разумеется, также мешали нормальному развитию экономики и вносили свой вклад в инфляцию и падение курса местной валюты. Но наиболее серьезный скачок цен на продукты произошел именно в 2018 году, спустя полгода после полного отключения страны от SWIFT. В апреле 2019 года продовольственная инфляция составила в годовом выражении 84,4 %. Далее последовал период относительной стабильности, но затем начался новый виток. В 2021 году показатель держался выше 60 %. К маю 2022 года продовольственная инфляция снова составляла 86 %!

Сильнее всего выросли цены на овощи, фрукты и мясо. Даже курицу немалая часть иранских семей может себе позволить не больше двух-трех раз в неделю. Сейчас в среднем 38 % доходов обычной иранской семьи уходит именно на еду. У семей за чертой бедности этот показатель превышает 80 %.

Согласно статистике число городских семей, испытывающих недостаток продуктов, выросло с 9 % (до санкций 2018 года) до 11 %, сельских – с 25 % до 29 %. Официальные средние цифры на 2019 год ниже: 4,7 %. Эти семьи нуждаются в пособиях, чтобы им хватало средств на самый элементарный продуктовый набор. Про здоровое питание большинству приходится забыть. Ведь жирная пища и пища с большим количество калорий (вроде белого хлеба) стоит дешевле и позволяет насытиться меньшим количеством. Подсчитано, что для нормального, невредного и полноценного питания в год иранской семье пришлось бы тратить около 3000 долларов. На самом деле в год на продукты многие тратят не более 800 долларов – больше денег взять неоткуда.

Правда, если заработок позволяет справиться с продуктовой инфляцией, в иранских магазинах можно найти все. Более того – многие продукты местного производства, свежайшие, только что доставленные. Кроме описанного выше «таребара», много специализированных магазинчиков – вроде лавки зеленщика или кулинарии. Почти в каждом доме – лавчонка с разговорчивым хозяином и самыми необходимыми продуктами. В городах – отличные супермаркеты (известные тегеранские сети: «Парс Шахрванд», «Этка» и др.), есть и гипермаркеты наподобие «Ашана», где продукты стоят дешевле. А хлеб (лаваш, сангак, барбари – всех видов не перечислить) иранцы предпочитают покупать только свежевыпеченный, в пекарнях, каждая из которых специализируется на своем типе хлеба. Наши «импортные» батоны и багеты им не по вкусу.

Ванная, или «хаммам» (слово, знакомое любителям турецких бань) – настолько необходимая часть любого дома, что иранцы побогаче стараются устроить в квартире как минимум две ванные комнаты. Культ чистоты (в этом смысле исламские призывы к постоянным омовениям очень гармонично сочетаются с традиционной персидской аккуратностью) главенствует везде. Иранца может смутить даже грязный воротничок пассажира в автобусной толкучке. Мало того, что иранские домохозяйки с утра до ночи моют и убирают квартиры, так еще и все члены семьи посещают душ по два раза в день. Ванну тут встретишь нечасто – душ экономичней и места не занимает.

Душ – это почти такое же священнодействие, как и приготовление пищи. Любой перс переживает настоящий экстаз, наслаждаясь струями прохладной воды. Время в хаммаме течет незаметно. А потом еще надо все тщательно за собой убрать, вымыть и тихо проскользнуть в мокром полотенце в свою комнату. Халат приносить в стандартную городскую ванную бесполезно, поскольку душ забрызгивает все: пол, потолок, стены и даже дверь. Пару раз попытавшись проникнуть в ванную после того, как кто-то ею воспользовался, я, чертыхаясь, возвращалась к себе переодеваться – не ходить же по квартире в штанах, мокрых до колена!

Слив сделан прямо в полу, что очень удобно: лей воду сколько хочешь, но на головы соседей ни капли не попадет. Однако я так привыкла к нашим тесным ванным и душевым кабинкам, что в первый раз не сообразила этот слив открыть. В результате хаммам наполнился водой по щиколотку, и она начала тихонько переливаться через порог. Хорошо, кто-то вовремя постучал в дверь, не то дело закончилось бы плавающими коврами…

И в ванную, и в туалет входят в специально стоящих там резиновых тапках. Выходить в них за пределы ванной нельзя, чтобы не разносить воду по дому.

С туалетами все просто: иранцы пользуются стандартной азиатско-мусульманской конструкцией – «дыркой в полу», над которой приходится вставать на корточках. Рядом – специальный шланг для немедленного омовения интимных мест. При этом даже малышей приучают подмываться исключительно левой рукой, а брать, к примеру, еду со стола – правой. Ученые, кстати, доказали: именно такой унитаз и меры гигиены предохраняют от многих малоприятных заболеваний.

Хозяин небольшого отеля, помнится, как-то жаловался на необходимость устанавливать в гостинице сразу две канализационные системы: поскольку иранцы терпеть не могут европейских туалетов, а иностранцы постоянно жалуются на иранские. Что ж, перефразируя известную пословицу, всяк кулик свой унитаз хвалит…

Часть жилищно-коммунальных услуг (электричество, Интернет, телефон, иногда и воду) жители квартир оплачивают поставщикам напрямую, по счетам. Большинство городских домов по-прежнему управляются «по старинке»: управляющей компании как таковой нет, жильцы выбирают «старшего» и время от времени собираются, чтобы решить тот или иной вопрос (например, об установке домофона, оплате уборки здания и т. п.).

Именно старшему приходится собирать деньги со всех квартир и решать различные вопросы. А это непросто – например, во многих домах до сих пор своя отдельная котельная, за которой тоже надо следить, чтобы все не остались без горячей воды и отопления.

В новых многоэтажных домах постепенно внедряется «европейская» система, с управляющими компаниями.

Стоит сказать, что оплата ЖКХ пока еще не стала серьезной нагрузкой для скромного бюджета иранцев, хотя тарифы постоянно растут. Но, например, цены на газ настолько низкие, что дом обычно платит их по единому счетчику, деньги со всех собирают раз в год, и никто не высчитывает, сколько именно потратил каждый из соседей. Дополнительные расходы зависят от «уровня» дома: очевидно, что состав жильцов в доме эконом-класса будет сильно отличаться от состава в более дорогом здании и районе.

При этом отключение воды, газа или электричества неплательщикам – довольно хлопотная процедура, и иранские коллекторы до последнего пытаются выбить деньги, не отказывая в услугах. А Интернет и стационарный телефон, конечно, отключают за неуплату сразу же.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на повседневный быт иранцев?

1) Косвенное воздействие санкций ведет к нестабильности экономики и подорожанию жилья, а также повышению стоимости аренды. Это серьезная проблема для страны, где у многих нет своей крыши над головой. Правительственные программы не справляются, а тем временем люди с деньгами скупают квадратные метры в попытке защитить сбережения от инфляции.

2) В условиях санкций Иран способен полностью обеспечить себя продуктами питания. Но вызванная санкциями продуктовая инфляция приводит к тому, что большая доля зарплаты населения уходит на еду. В магазинах есть всё, но далеко не все жители Ирана могут приобщиться к этому изобилию.

3) Иран обеспечивает себя иностранной бытовой техникой и электроникой, успешно используя «серые» схемы для ввоза, а также переходя на выпуск зарубежной техники под собственными марками. Мебель Иран делает свою, но при этом ввозит и зарубежную (хотя иранское импортозамещение и предполагает отказ от нее).

4) Система обслуживания домов и оплаты жилищно-коммунальных услуг пока еще традиционна и несовершенна, но постепенно осовременивается.

Глава 2

Работа и зарплата

Наличие хорошей работы – основа благоденствия семьи. И развитые государства стараются сделать все, чтобы не допустить роста безработицы даже в самые непростые времена.

В Иране официальная безработица на 2021 год составляла 11,5 % – не лучший показатель, и тут во многом виноваты санкции. Однако это лишь верхушка айсберга. Скрытая безработица сильно подрывает уровень жизни иранцев.

Как и большинство стран Ближнего Востока, Иран сталкивается с двойной проблемой:

1) Больше половины населения страны составляют молодые люди (до 30 лет) – без квалификации или еще только в процессе обучения (но подрабатывать надо и студентам). Именно в этой возрастной группе (15–24 года) с рабочими местами туго – даже по официальной статистике безработица доходит до 24 % (среди девушек – свыше 60 %). Выпускникам вузов тоже несладко: среди них безработица втрое выше средней по стране.

2) Традиционно рынок труда делили мужчины, женщинам оставалось лишь ведение домашнего хозяйства. Сейчас все изменилось: иранки часто получают хорошее образование и тоже заинтересованы в трудоустройстве. Пока работает всего 15 % женского населения страны (среди мужчин эта доля составляет 64 %), что маловато даже для Ближнего Востока (в среднем там работают около 20 % женщин) и является одним из самых невысоких показателей в мире. Но прекрасный пол уже составляет конкуренцию мужской рабочей силе, несмотря на неизбежную дискриминацию по заработной плате и запрет на определенные профессии. В целом безработица среди женщин вдвое выше, чем среди мужчин.

«Домохозяйки» (в 2021 году к ним официально относились 62 % женщин трудоспособного возраста) – тоже пример скрытой безработицы. Стоимость жизни во многих частях Ирана такова, что работать готовы оба члена семьи, вот только женщине найти работу гораздо сложнее. Минимальная зарплата в Иране растет заметно медленнее, чем инфляция. На 2022 год она была установлена в размере 200 долларов по текущему рыночному курсу. При этом стоимость потребительской корзины предметов первой необходимости для семьи из трех человек – вдвое выше. Неудивительно, что еще до пандемии COVID-19 правительство Ирана вынуждено было признать, что 25 млн иранцев находятся за чертой бедности, то есть не могут прокормить себя и своих детей без помощи государства. Но если говорить о семьях, способных удовлетворять только самые элементарные потребности (еда, одежда, крыша над головой), но не имеющих возможности платно обучаться или лечиться, покупать современную технику или путешествовать, – они составляют 70 % иранского населения.

Ситуацию усугубляет тот факт, что медицинскую страховку за каждого сотрудника работодатель оплачивает напрямую. Хочешь быть застрахован – надо иметь официальную работу. Или же плати за себя как самозанятый – а это немалая сумма. Аналога обязательного медицинского страхования, подобного российскому, в Иране нет.

Иранская страховка распространяется не только на главу семьи, но и на его жену и детей (на мальчиков – до совершеннолетия, на девочек – пока не вступят в брак). Впрочем, многое в эту страховку не входит (даже экстренная стоматология). Кто хочет больше – платит из своего кармана. В Иране хорошо развита частная медицина, но подавляющее большинство ее услуг недоступно по обычной страховке. А в государственных клиниках посылают из одного кабинета в другой или заставляют месяцами ждать приема. Даже лекарства, многие из которых раньше покрывала обычная страховка, становятся все менее доступными. В бюджете нет денег, и на вопросы о лекарствах для онкологических больных можно услышать: «Ну, ведь эти люди все равно умрут… Еще год-два, какая, собственно, разница?».

Государство предоставляет рабочие места относительно небольшому числу своих граждан. Более 73 % населения работают в частном секторе (а для сельского хозяйства эта цифра составляет 96 %). «На государство» обычно трудятся в горнодобывающей промышленности, энергетике, водоснабжении и частично – в сфере услуг.

Вот и вынуждены иранцы придумывать себе всевозможные способы легального, а иногда и не очень заработка. Кто-то совмещает несколько работ (например, по вечерам занимается извозом или торгует чем-то вразнос), кто-то берет разовые проекты с оплатой «в конверте», кто-то временно устраивается к родственникам в надежде потом найти работу получше.

Молодые иранцы стараются зарабатывать через блогинг и соцсети. Раскрученные блоги действительно позволяют получать неплохие суммы благодаря рекламе (внутри страны).

Иранское правительство уже давно хочет заблокировать Instagram. Там ведут блоги члены оппозиции, там же создаются закрытые группы для продажи всякого рода «неисламских» товаров. Но мешает тот факт, что для многих эта платформа стала источником заработка, на нее полагаются мелкие бизнесы и магазинчики. В случае блокировки люди выйдут на улицы. Да и вообще: пусть уж лучше шумят в Интернете, сбрасывают напряжение там, а не устраивают настоящие демонстрации.

В связи с проблемой появляется все больше и больше так называемых «формальных рабочих мест». Они бывают нескольких видов:

«Мертвые души» на госпредприятиях. Эти люди частенько даже не появляются на работе. Знакомые и родственники, наделенные определенной властью, устраивают их на некрупные должности. Руководителей предприятий не спрашивают: тот или иной чиновник приходит в крупную государственную компанию уже со списком – мол, вы зачисляете в штат вот этих людей, а иначе к вам придет проверка. От такого предложения невозможно отказаться.

В результате в автомобильной компании «Иран Ходро» официально трудится больше людей, чем на предприятиях нескольких крупнейших мировых автобрендов. А IRIB («Седа-о-Сима»), иранский аналог Гостелерадио, обладает одним из крупнейших штатов сотрудников среди аналогичных вещательных корпораций в мире.

Бесполезные сотрудники заводов/фабрик. После Исламской революции государство прибрало к рукам огромное количество эффективных предприятий, которые массово открывались в Иране в 1950-е – 1960-е годы, на пике развития предпринимательства. Но само справиться с ними не смогло и решило «приватизировать». Как легко догадаться, компании отошли все тем же государственным чиновникам. Они не могли управлять крупными заводами, зато умели во всем найти свою выгоду. И, выкачав из фабрик деньги и ресурсы, спокойно скрылись за границей.

Сегодня этим предприятиям для нормальной работы нужны огромные инвестиции, которые бюджет дать не может, ведь формально они государству не принадлежат. Фабрики или толком не работают, или выпускают продукцию низкого качества, которую никто не хочет приобретать.

Но и закрыть их нельзя, потому что тысячи иранцев тогда останутся без работы. Однако их работа, по сути, совершенно бесполезна.

Полулегальные профессии. Например, сбор долгов. Юридическая система Ирана работает со скрипом, и законными способами долги получать сложно. Разумеется, коллекторов в обществе не любят. Как не любят и представителей еще одной новой профессии: специальных людей, выселяющих неплательщиков из съемных квартир. Но хозяева поднимают арендную плату, жильцам часто некуда идти и выезжают они крайне неохотно.

Уличная торговля запрещена – тем не менее торговцев везде полно. Полиция их гоняет, но они появляются снова и снова.

А есть еще «агенты по защите мусора». В Иране отсутствует централизованная система сбора отходов. Районы городов и сельские территории распределяются между местными «мусорными» компаниями (причем за каждый район компании платят муниципалитету). Они сами ставят контейнеры, сами собирают и сортируют мусор, зарабатывая на том, что удастся из него выудить. Но в нынешней тяжелой ситуации к контейнерам потянулись местные жители: в поисках металлических предметов, которые можно продать, или иных ценных вещей. И вот именно от них такие агенты «защищают» мусор.

Бывают и «прикрыватели номеров». Из-за плохой экологии в столице введены жесткие ограничения: центр города поделен на части – по одним дням недели в конкретный район пускают только машины с четными номерами, по другим – только с нечетными. Вот и появилась услуга: заказчик выезжает, после чего одна машина «прикрывает» собой его номер спереди, вторая – сзади. Ни камеры не видят, ни местный аналог ГИБДД. Как говорится, был бы спрос, а услугу организуют.

Выжить на одну зарплату в современном Иране невозможно, особенно если ты обременен семьей. А в таких условиях процветает воровство и коррупция.

Подворовывают все: от чиновников до охранников. Сотрудники частных предприятий потихоньку воруют у начальства, а то и обслуживают клиентов так, чтобы всю прибыль положить себе в карман. И подобное творится повсеместно.

Например, охране здания дано указание не пускать внутрь женщин без строгого хиджаба. Чтобы прямо ни волоска из-под платка, а лучше вообще в чадре. Закон иногда действительно этого требует. Но небольшая мзда охраннику – и можно спокойно проходить без всякой чадры. Ведь бдительного стража волнует собственный карман, а не религиозные законы.

За деньги можно купить место в очереди. Без денег крайне сложно решать любые бюрократические вопросы: будут гонять из кабинета в кабинет, пока проситель не догадается о необходимости небольшого финансового вспомоществования…

По всему Ирану идут стройки. Работают на них, как правило, граждане Афганистана без всяких разрешений на работу (а оно по закону обязательно). Местная полиция еженедельно на эти стройки наведывается и получает оговоренную сумму. Примерно так же поступают, например, если со стройки не успевают вывозить мусор – штраф в карман участковому куда меньше штрафа, который пришлось бы отдать государству. Но что интересно: иранское ГИБДД взяток не берет.

Санкции всегда вредили иранскому рынку труда, но новый раунд в 2018 году больно ударил по сервисам и производству, использовавшим импортируемые материалы или товары. Сотни компаний были вынуждены заморозить производство и тысячи человек остались без работы. Проблема не только в препятствиях к ввозу. Крайне сложно вести бизнес в условиях постоянных колебаний курса национальной валюты и при общей нестабильности.

Уже в августе 2018 года крупные текстильные фабрики наполовину приостановили операции. Даже производители товаров, традиционно пользующихся спросом в засушливых регионах (например, труб для орошения полей), были вынуждены признать, что находятся на грани банкротства. Трубы-то они производят, но теперь у иранских фермеров нет средств на их покупку… Автомобильная индустрия, только-только поднявшая голову после снятия санкций в 2015 году, вновь была вынуждена резко сократить расходы. По всей стране закрылось около 300 производителей запчастей – снова десятки тысяч людей потеряли работу.

Хуже всего пришлось компаниям, импортировавшим товары в Иран либо рассчитывавшим экспортировать свою продукцию за границу. Но санкции создали проблему и многим другим секторам: например, иранские IT-компании, производившие компьютерные игры, также были вынуждены временно заморозить часть проектов: ведь потенциал внутреннего рынка ограничен, а получится теперь продавать продукт в другие страны или нет – неизвестно.

В стране под санкциями действует очень мало международных компаний, и это тоже заметно сказывается на работе и зарплатах. До 2012 года в Иране все же присутствовало достаточно много «иностранцев», включая японские и французские фирмы. Они создавали рабочие места, вели обучение сотрудников: готовили переводчиков и менеджеров, работавших по западным стандартам. Больше командированных из-за рубежа – чаще нужны услуги отелей, развивается туризм.

В Иране действовала (и достаточно эффективно) Организация по привлечению иностранных инвестиций. Но после 2012 года инвестировать в страну стало слишком рискованно. Зарубежные фирмы ушли с рынка.

Многие иностранные бренды, которые легально ввозились в страну до того момента, тоже вынуждены были уйти. Закрылись их представительства – а ведь там иранские сотрудники получали хорошие деньги.

Считается, что Иран терпит санкции потому, что отстаивает свою независимость перед странами Запада. Но так ли он независим? Санкции ведут к изоляции, а еще к ним добавляется внутренняя коррупция и промахи политиков. Инфляция приводит к потере денег населением, рынок стагнирует, ситуация в стране становится нестабильной. Все это вместе раскачивает курс национальной валюты. Так сильно, что любая новость из-за рубежа отражается на иранском валютном рынке. Иранцы шутят: «Стоит в США собаке чихнуть, и у нас тут же подскакивает курс доллара». Получается, что отчаянное желание настоять на своем загоняет страну в еще большую зависимость…

Выше уже говорилось об утечке мозгов из Ирана. В стране много хороших вузов, но 38 % выпускников не имеют работы (или работают где придется, даже там, где их образование не требуется). Особенно плохо гуманитариям, а ведь именно на такие факультеты государство поощряет идти молодых людей: для Ирана важна исламизация населения, а именно через гуманитарные или теологические предметы это сделать проще. Но на самом деле инженеры сегодня нужны Ирану значительно больше, чем богословы или филологи.

Профессиональные спортсмены – национальная гордость страны – и те вынуждены покупать все необходимое и оплачивать участие в международных турнирах самостоятельно. Государство спонсирует только два вида спорта: футбол и борьбу (причем в основном мужскую их часть, женщинам пробиться еще сложнее). У других спортсменов зарплаты мизерные. И потому большинство из тех, кто добился успеха в своем виде спорта, стараются устроиться за границей.

Так и покидают страну профессионалы: уезжают хорошие врачи и медсестры, IT-специалисты, знающие свое дело менеджеры и переводчики. В Иране для них есть место в частном секторе. Но государственный ставит во главу угла формальные требования: хиджаб, приверженность религии и идеологии. Чтобы попасть на госдолжность, важно подчеркивать свою верность режиму, а на профессионализм никто и не смотрит.

Несмотря на финансовые трудности, налоги с населения собираются исправно. При этом существует минимальная зарплата, которая налогом не облагается (она ежегодно пересматривается). Если оклад превышает эту цифру менее чем в 5 раз, иранец обязан заплатить государству 10 %, при превышении более чем в 5 раз – уже 20 %. Но на самом деле бюджет многое недополучает: немалая часть работающих граждан страны умудряются скрывать свои доходы и налоги не платить. Впрочем, на частных лиц налоговая инспекция сильно не давит: все равно их налоги обязан отчислять работодатель. А вот с бизнесом обходятся крайне строго: просрочка выплат (в особенности страховых) хотя бы на день карается суровыми штрафами.

В Иране есть свой аналог Пенсионного фонда, который, в числе прочего, даже имеет свои инвестиционные программы. Правда, как и многие другие предприятия, он в свое время попал под эксперимент с «приватизацией». Новый директор сбежал с деньгами, и сегодня государство даже пенсии платит с трудом.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на рынок труда и заработную плату в Иране?

1) Общая нестабильность экономики, как одно из следствий санкций, приводит к тому, что рост заработной платы не успевает за инфляцией. Сегодня, несмотря на восточную традицию, согласно которой женщине работать необязательно, все больше иранок выходят на рынок труда – иначе семье не прокормиться.

2) В Иране высокая явная и скрытая безработица, особенно выраженная среди молодежи. У выпускников вузов сложности с трудоустройством, в связи с чем многие из них уезжают за рубеж.

3) Уход с рынка международных корпораций, а также представительств крупных брендов и производств в результате санкций способствовал потере работы для части профессионалов и в целом ухудшил ситуацию.

4) Безработица способствует появлению разного рода «формальных должностей», которые только обременяют государство, а также толкает население к поиску необычных, а то и нелегальных способов заработка.

5) Для физических лиц в Иране применяется прогрессивный подоходный налог. Но в целом существует немало способов уклоняться от уплаты налогов. В основном внимание государства сосредоточено на взимании налогов с коммерческих предприятий, а не с частных лиц.

Глава 3

Магазины и покупки

Иранцы любят ходить по магазинам, выбирать и торговаться – даже если на среднюю зарплату особо не разгуляешься. Торговля тут до сих пор чаще всего ведется в маленьких специализированных лавочках или под прохладными сводами базаров. Особенно хорош базар на площади Нагше-Джахан в Исфахане и базар Вакиль в Ширазе. Важную роль в иранской экономической жизни играет Большой Базар (Базар-Бозорг) в Тегеране.

В свое время Исламская революция началась именно с базара. Нынешнее правительство крайне уважает и даже побаивается торговцев. Беспорядки на базаре или забастовки (закрытие магазинов в неурочное время) – серьезный политический сигнал, с которым в Иране считаются. Большой Базар основан на оптовой торговле, тут крутятся большие деньги и проворачивают сделки важные люди (глядя на крохотную лавчонку, порой невозможно поверить, что в день через нее проходят миллионы долларов). «Базари» – владельцы лавок на базаре в Иране – аналог российских олигархов.

Когда в Иране впервые хотели ввести НДС, базар резко воспротивился, и правительству пришлось отступить. Сошлись на минимальной цифре – 3 %, причем дальнейшие попытки повысить этот налог базар пресекал на корню. А на продажу золота НДС и вовсе отменили.

Издревле базары делили на «росте» – длинные ряды, заполненные лавками с одинаковыми видами товаров. Мол, хочется же посмотреть, прицениться, а это неудобно, если лавочки с аналогичными вещами будут разбросаны в разных концах базара.

Сегодня в своеобразные «росте» превращены некоторые улицы иранских городов: например, на одной торгуют исключительно сувенирами и изделиями ручной работы, на другой – мебелью и светильниками, на третьей – автомобильными запчастями, на четвертой – только сумками и чемоданами и т. п.

Настоящий восточный базар – как можно там не побывать! И, несмотря на родственников, умолявших меня лишний раз подумать или как минимум получше припрятать деньги, в первые недели моего пребывания в Иране мы с русской подругой отправились за покупками с утра пораньше. Памятуя о предупреждениях, попросили сходить с нами на базар подвозившего нас таксиста – чему впоследствии были очень рады.

Улица, ведущая к базару, уже полна мелких торговцев – только успевай уворачиваться от зазывал. А стоило зайти за ворота – и мы оказались в прохладных коридорах под каменными сводами, где ждали тысячи магазинов и магазинчиков. Передвигаться было не так-то просто: с одной стороны нас атаковали носильщики с большими тележками на колесах, с другой – мотоциклисты, не снижавшие скорость даже въезжая в толпу посетителей. Если бы не наш верный таксист, нас бы уже раз десять переехали!

Базар оказался настоящим городом в городе: мечети, гостиницы, банки и даже пожарная станция. У каждого крытого ряда своя специализация: одежда, медная посуда, золотые украшения, бумага, специи, ковры. Тут же открыты табачные лавки и сапожные мастерские, работают портные, переплетчики, лудильщики, плотники, точильщики… Однако старинным базар не казался, особенно если учесть, что несколько рядов были посвящены исключительно фирменным подделкам – от Nike до Yves Saint Laurent. В целом он мало отличался от московских рынков начала 2000-х, разве что был в несколько раз больше. Причем, вопреки ожиданиям, нас так и не обокрали.

Но большие города постепенно захватываются супермаркетами и привычными нам крупными «пассажами», как тут называют торговые центры.

Если первые иранские ТЦ напоминали те же базары – куча непонятных магазинчиков, нагроможденных друг рядом с другом, то в последние годы иранцы многому научились у конкурентов в Эмиратах и Турции.

Ныне в Иране строят моллы с красивыми залами европейского вида, ресторанами и даже набережными. Не так давно открылась иранская гордость – Iran Mall, самый крупный торговый центр в мире (общая площадь 1 950 000 кв.м.) на искусственном озере Читгар в Тегеране. Магазинов на семи этажах более 700, имеется и конференц-центр, и гостиница, и каток, и многозальный кинотеатр, и боулинг, и многое другое. Чтобы обойти весь молл, понадобится несколько дней.

Впрочем, многие иранцы предпочитают даже не пассажи и базары, а покупки через Интернет. Недавно местная компания Snapp! (заказ такси через приложение) открыла доставку из магазинов клиенту, и сервис пользуется бешеной популярностью.

Особенно приятно, что цены на многие товары местного производства в Иране (пока) заметно ниже, чем в России. Конечно, магнитофон или компьютер по дешевке купить вряд ли удастся, зато стильно и дешево одеться – вполне. Вопреки распространенному мнению иранки носят отнюдь не только «манто» (длинное подобие куртки, закрывающее все неправильные с точки зрения ислама места) или платки. За закрытыми дверями манто можно снять, демонстрируя друзьям очередную мини-юбку или топик.

При этом в иранских модных магазинах все в основном заполнено иранским и турецким товаром. Из-за санкций мировые бренды официально не представлены. Но это не значит, что приобрести их невозможно. Просто этот импорт ввозится через «серые» каналы, отчего его стоимость заметно возрастает. Например, обычные джинсы Mango, стоящие в России в пределах 30 долларов, в Иране обойдутся втрое дороже.

Само собой, при покупке «фирменных» товаров нужно быть осторожным. Там, где брендовые вещи – редкость, всегда будет много подделок. И в этом беда Ирана. Можно отдать приличную сумму денег за Nike/Adidas или, например, Emporio Armani, и получить китайскую подделку, пусть и неплохого качества. Ведь официальных представительств зарубежных компаний в Иране нет и в обозримом будущем не предвидится.

Впрочем, сами иранцы относятся к подделкам спокойно. И каждый будет хвастаться вещами от Armani, даже если очевидно, что его финансов на них бы не хватило.

Местные фабрики и дизайнеры научились шить одежду очень неплохого качества. Парадоксально, но по-настоящему красивые и долговечные модели здесь под иранскими брендами не продают. Им стараются нашить турецкий, а то и итальянский ярлык. В конце концов, качество не хуже, а на якобы иностранную вещь можно поставить более высокую цену. Но вот менее качественные линейки продают как иранские.

И на базаре, и в торговом пассаже важно торговаться! Иранцы не стесняются сбивать цены – здесь торгуются всегда и везде (неприличным торг считается только, если речь идет о продуктах). И в антикварных лавках, и в модных бутиках иранские покупатели просят о скидках и ведут серьезные споры с продавцами. Это никому не кажется странным – здесь так принято.

В Иране существует ряд товаров, уникальных для страны и обладающих очень высоким качеством. К сожалению, в развитие их производства (кроме разве что ковроткачества) на сегодня средств вкладывается мало. А жаль – у них есть достаточный потенциал, чтобы стать важной статьей экспорта. И, конечно же, именно эти вещи стоит приобрести на память тому, кто посещает Иран в качестве туриста или с деловым визитом.

Сувениры и изделия ручной работы. Существуют персидские ковры на любой вкус и кошелек: шелковые и шерстяные, дорогие и дешевые, сделанные кочевниками или сплетенные в городских мастерских. Поскольку иранцы учатся разбираться в них с детства и на машинную вязку смотрят с пренебрежением, симпатичный машинный коврик обойдется совсем недорого.

Фабричные ковры не идут ни в какое сравнение с теми, что изготовлены традиционным способом. Качество ковра определяется числом узелков на квадратный сантиметр: чем их больше, тем оно выше. Например:

• Самый простой и недорогой ковер – до 30 узелков на 1 см²;

• Ковер среднего качества – 30–50 узелков на 1 см²;

• Хороший ковер – от 50 узелков на 1 см²;

• Высококачественный и дорогой ковер – до 500 узелков на 1 см² и больше (хотя такие ковры чаще можно увидеть в музеях, чем в магазинах).

Ковродел-кочевник за день завяжет 8000 узелков, а плетельщик на заводе – до 12 000. Немудрено, что по-настоящему качественные ковры плетут в течение одного-двух лет.

На исфаханском базаре наш взгляд притягивает вывеска на английском: «Ковры-самолеты». Хоть мы и не собираемся ничего покупать, мимо этой лавочки пройти невозможно. Заходим внутрь, и я осведомляюсь у радушного хозяина, на каком ковре тут можно полетать.

– Да вы сами взлетите от счастья без всякого ковра, как только узнаете, какие у нас цены! – смеется он.

Нам приносят чай со сладостями и параллельно читают краткую лекцию о том, как отличить хороший ковер от плохого и какими узорами украшают свои ковры различные кочевые племена. Да-да, ковры кочевников – самые качественные. Их мастера бережно хранят древние секреты, утраченные современными ковроделами. Оказывается, каждый цветок на ковре, каждый круг или квадрат, каждый мифический зверь что-то да означают. Иногда говорят об истории племени, иногда содержат скрытое пожелание счастья владельцу. Нередки и религиозные мотивы (так, лампа на ковре изображает священную лампу из Мекки). Плетельщики ковров в рисунках рассказывают о своей жизни, искусно стилизуют окружающие пейзажи (деревья, животных и цветы – особенно часто лотосы, хризантемы и розы).

Традиционные ковры плетут из шерсти. Сначала ее прядут, потом замачивают, моют и сушат, а уже затем окрашивают, чтобы соответствующий оттенок везде был одинаковым. Раньше использовались естественные красители (травы, кожура плодов и т. д.), сегодня иногда применяются искусственные краски, но ими стараются не злоупотреблять. Ковер моют, чтобы его цвета заиграли (иногда для этого тоже используются химикаты).

Ковроделы-кочевники (как правило, плетением занимаются женщины) изготавливают ковры на горизонтальных ткацких станках, которые немного весят и легко транспортируются с места на место. Из-за простоты инструмента рисунок на коврах не столь изыскан и деталей меньше, зато качество шерсти очень высокое. Естественно, «кочевые» ковры всегда небольших размеров. Кочевники нередко воспроизводят узор по памяти.

Поставщики ковров сегодня чаще закупают товар в деревнях, где в небольших мастерских установлены вертикальные ткацкие станки – на них можно создавать самые разные и куда более интересные рисунки. Узоры делают по образцам или же копируют со старых ковров.

В последнее время городские фабрики и сельские мастерские завалили рынок массой ковров. Их качество остается под вопросом, рисунки повторяются. Но тем не менее кочевников с базара потихоньку вытесняют…

Уходили мы из магазинчика в приподнятом настроении – правда, так и не согласившись приобрести роскошный ковер с бело-голубым узором за десять тысяч баксов.

Более дорогая разновидность ковров: ковры из шелка либо из сочетания шерсти и шелка. Уникальность шелка в том, что узелков на 1 см² можно завязать значительно больше, чем получилось бы из шерсти. Рисунок на таком ковре значительно сложнее, но и ручного труда уходит куда больше.

Кроме ковроткачества в Иране существуют и другие народные промыслы.

В Исфахане большой популярностью пользуется набивка (каламкари): с помощью деревянных печатей на бежевую ткань накладывается черный рисунок, а затем заполняется синим, красным, желтым и зеленым цветами. Позднее из таких тканей шьют очень красивые скатерти, салфетки, сумки, халаты, занавеси и т. п.

Местные умельцы также изготавливают блестящие разноцветные изразцы – по этой технологии некогда украшали мечети и другие общественные здания. Древнее искусство, известное еще со времен Кира Великого, достигло своего расцвета при Сефевидах, в XVI веке. Сегодня туристы не перестают удивляться чудесам персидской архитектуры – и всегда готовы купить на базаре пару чудесных изразцов на память.

Хороша и персидская керамика, славящаяся с древнейших времен. Особого внимания заслуживает «мина́» – вазы, тарелки и сосуды, покрытые тончайшим орнаментом, как правило, синего или зеленого цвета. Сначала их делают из меди, заранее чеканя нужный рисунок. Затем покрывают белой глиной и обжигают. И только потом расписывают и обжигают вновь. Особая технология обжига делает поверхность чрезвычайно прочной: можно царапать рисунок гвоздем (что нередко проделывают хозяева магазинов на глазах у изумленной публики) – и с ним ничего не случится!

Другой популярный сувенир – «хатам», особая разновидность инкрустации, которой в Иране украшают все – от шкатулок и рам до шариковых ручек. Узор выкладывают из крохотных кусочков дерева, меди, кости и т. п., а сверху покрывают лаком.

Интересна и традиционная одежда народов, проживающих в различных областях Ирана: легкая обувь и рубашки с длинными рукавами из Керманшаха и Хузестана, шелковые одеяния из Йезда, шерстяные курдские куртки и шапки из Курдистана и Элама или шерстяные носки из Масуле. Все это до сих пор делается исключительно вручную – так, как эти предметы одежды шили деды и прадеды нынешних иранцев.

Красивы иранские изделия из меди: декорированные кувшины, самовары, вазы и прочие сосуды. Великолепна персидская чеканка (галамзани) по меди, золоту и серебру.

Знаменитые миниатюры персидские художники обычно рисуют на верблюжьей кости и стоят они недешево.

Хороши и изделия местных ювелиров из золота, серебра и уникальной иранской (мешхедской) бирюзы, равной которой в мире нет.

Специи и орехи. В иранских городах и селениях встречается множество лавочек с самыми разнообразными специями. Король специй – шафран, который, как известно, собирать можно только вручную. Большим спросом у иранцев также пользуются кардамон, корица, сумах. В любом магазине покупателей ждут свежие фисташки: по десятку сортов на любой вкус. Иранские фисташки недешевы и пользуются большим спросом на мировом рынке. Другие виды орехов в Иране тоже очень хороши. В любом иранском доме для гостей непременно ставят миску с «аджилем» – смесью вкуснейших орехов и семечек.

Персидские сладости. Почти на каждой улице можно наткнуться на магазинчик с волшебной надписью: «Ширини» (сладости) – там их продают на вес. Перечислим самые основные.

Гэз – подобие сладкой нуги с фисташками и другими орехами. Самый вкусный покрывают шоколадом. А самый известный гэз делают в Исфахане.

Сохан – липкая, хрустящая сладость из фисташек, шафрана и виноградного сахара. Продается как отдельными кусками, так и в форме круглых «коржей», от которых можно не спеша отламывать по кусочку. Лучший делают в религиозном Куме, неподалеку от Тегерана.

Пулак – нечто вроде леденцов-«петушков», в виде тонких, плоских пластинок с самыми разными вкусами.

Пахлава – вкусная, медовая, поделенная на аккуратные ромбики – пальчики оближешь! Лучшую делают в Йезде.

Печенье и сладости из риса везут из Керманшаха – главного города курдской провинции Ирана.

Лавашак – плоские пластинки фруктовой пастилы из сушеного абрикоса, вишни, граната, барбариса и т. п.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на наличие товаров в иранских магазинах и доступность иностранных брендов?

1) В иранских магазинах присутствует полный ассортимент товаров. Страна постепенно переходит от традиционных базаров к современным торговым центрам, не уступающим по размерам и обстановке аналогичным западным. Тем не менее экономическая и политическая роль крупных базаров дает о себе знать.

2) Иранцам доступно большинство мировых брендов одежды, техники и т. п., но по завышенным ценам. Все это поступает в страну по «серым» каналам. Велико число подделок, дешевых и не очень, но сами иранцы это серьезной проблемой не считают.

3) Многое производится внутри страны, но при этом иранцы не стесняются навешивать иностранные ярлыки на качественные иранские вещи – ведь тогда можно продать их дороже. При этом ряд исконно персидских товаров (например, ковры) считаются иранской гордостью, и их производство постоянно развивается, несмотря на отсутствие господдержки и инвестиций.

Глава 4

Отдых и развлечения

Ситуация с развлечениями в Иране особая. После Исламской революции все «греховные» занятия вроде танцев, употребления алкоголя, азартных игр и прочего были строго запрещены, а потому исчезли и казино, и танцполы, и ночные клубы, которых во времена шаха в стране хватало. Также под запретом оказались фильмы, содержавшие хотя бы намек на сексуальные сцены или обнаженные тела, большая часть рок– и поп-музыки. Взамен народу предложили слушать традиционные иранские мелодии или западную классику, смотреть новое кино, где особый упор делался на семейные ценности, а также отдыхать и заниматься спортом (женщинам и мужчинам раздельно). Правда, кое-что с прежних времен все-таки сохранилось: например, неослабевающая страсть иранцев к футболу.

В целом жители Ирана предпочитают развлекаться дома: принимать гостей, смотреть спутниковое ТВ, слушать музыку, играть в нарды или в шахматы. В больших городах развлечения мало отличаются от западных: молодежь занимается шопингом, ходит в кино, театры, музеи и на концерты, популярны и поэтические декламации, а также уличные представления.

Кроме того, большие торжества тут принято отмечать в ресторанах, свадьбы – в специальных залах на сотни гостей.

Еда – важнейшая часть жизни во всем ближневосточном регионе, и Иран тут не исключение. Более того, его жители гордятся тем, что со времен существования великой Персии придуманные ими блюда и рецепты разошлись по всем соседним странам. Персидскую кухню сегодня уважают и в Узбекистане, и в Таджикистане, и в Казахстане, и в Ираке с Афганистаном. Кухня – часть культуры, и персы считают, что через нее расширяют свое культурное влияние на соседей.

Долгое время считалось, что рестораны – удел холостяков, которым некому приготовить вкусного домашнего обеда. Но за последние пятнадцать лет все изменилось. Ресторанный бизнес в Иране процветает. Продукты все отечественные, сами сети тоже иранцами и организовывались – и потому санкции не оказывают на эту отрасль практически никакого эффекта.

При этом, как указывалось выше, развлечений в стране не так много – и «хорошо посидеть» с друзьями только в ресторане и можно. Поэтому, несмотря ни на какие экономические неурядицы, от посещения ресторанов иранцы не отказываются. Расширяется и фастфуд, и дорогие заведения: еда и дизайн в крупных городах сегодня на уровне европейских. Цены при этом стараются не завышать – понимают, что общий экономический уровень страны выбора не оставляет. С этой точки зрения, санкции сдерживают развитие бизнеса, но у популярных у среднего класса ресторанчиков клиенты будут всегда.

В Иране также очень популярны уличные магазинчики с мороженым, сладостями или соками. Местная молодежь часто проводит время именно рядом с ними. И продажи всегда идут хорошо.

Иранцы обожают поездки на природу, хотя чаще всего ограничиваются пикниками в окрестностях города или короткими походами. Так отдыхают люди постарше: едят, расстелив скатерть на траве, болтают, дети резвятся рядом, пожилые люди играют в шахматы или нарды (игральные карты в Иране запрещены).

Любят иранцы и путешествовать: в течение двух недель после мусульманского Нового года (Норуза) с места снимается почти вся страна. Многие стремятся провести это время на побережье Каспийского моря – в главной курортной зоне Ирана – либо осмотреть исторические достопримечательности и мечети в других частях страны.

Повторим еще раз: на танцы в Иране наложено определенное табу. По закону женщины и мужчины танцевать вместе не имеют права. Отдельно – сколько угодно. Но только перед представителями своего пола. И… не в ресторанах!

Мы вслушиваемся в ритмичные звуки бубнов и барабанов. Сегодня вечером в ресторане выступают настоящие мастера, виртуозно владеющие инструментами. Мелодичный голос певца проникает в самое сердце. И от счастья хочется пуститься в пляс… Темпераментные иранки «танцуют» сидя за столом, плавно двигая руками, мужчины же отстукивают ритм, и все дружно подпевают. Подниматься из-за стола нельзя. Когда один из мужчин, не выдержав, чуть привстал, взмахнув над головой салфеткой, словно из-под земли появился местный секьюрити и строго поднял руку. «Плясун» немедленно стушевался и с покорным видом уткнулся в свою тарелку.

Но разве можно запретами и законами сдержать восточный темперамент? Тем более когда большую часть населения составляет молодежь, мечтающая о веселье и дискотеках. В больших городах нелегальные вечеринки в порядке вещей. Юноши и девушки собираются у кого-нибудь на квартире, танцуют в европейском платье, пьют (алкоголь наливают в невинные пластиковые бутылочки из-под «Кока-колы») и наслаждаются жизнью.

Ограничения все же присутствуют: чересчур шумная вечеринка вполне может привлечь нежелательное внимание соседей. На случай появления полиции хозяева дома стоят на стреме: чуть что – алкоголь спускается в унитаз, девушки завязывают платки и застегивают манто.

Конечно, когда у молодежи есть деньги, вечеринки приобретают другой размах. Сынки богатых родителей устраивают вечеринки в загородных особняках или (если хватит терпения доехать) в дорогих виллах на берегах Каспия. Там смешанные компании купаются в бассейнах, жарят кебабы и употребляют горячительное, а то и что посерьезнее.

Другое развлечение богатых молодых людей – «дордор» – катание на дорогих машинах вокруг определенных городских бульваров, с целью подсадить к себе симпатичную девушку. Полиции эти мальчики-мажоры очень действуют на нервы. Местных любителей острых ощущений полицейские знают по именам. Порой слышен крик в мегафон: «Мохсен, хватит, накатался уже, езжай домой, а то сейчас арестую!».

В попытке устроить настоящую дискотеку молодые иранцы идут на самые разнообразные ухищрения.

В пять утра я клевала носом в автобусе: мы с мужем решили взять однодневный тур к побережью Каспийского моря. Тегеранские дома за окном сменились холмистым ландшафтом, и я уже предвкушала, как сейчас начну фотографировать проносящиеся мимо пейзажи. Но тут один из тургидов резким движением спустил занавеску.

– Не поняла юмора, – я круглыми глазами уставилась на Бехруза.

– Просто они собираются танцевать, – пояснил он. – Компания у нас тут молодежная: большинству лет по восемнадцать-девятнадцать. А где плясать, как не в автобусе?

Действительно, где?!

В ту же секунду динамики разразились потоком ритмичной персидской попсы. Первым на танцплощадку – узкий проход между двумя рядами кресел – вышел один из гидов: веселый парень с длинными волосами, в черной рубашке с короткими рукавами и лимонно-желтом галстуке. Аудиторию он заводил не хуже любого европейского диджея: двигаясь в такт, подпевая и восклицая «Машалла!» всякий раз, как к танцующим присоединялся какой-нибудь новичок.

Сначала в проходе пританцовывали только юноши – девушки с опаской переглядывались, стесняясь показаться на публике. Но через полчаса усидеть в креслах было уже невозможно… Автобус въехал в очередной туннель, в салоне стало темно – и вот уже одна из девушек сначала робко, а потом все с большим энтузиазмом начала показывать класс. «Даст, даст!» («Руки!») – кричит диджей, призывая пассажиров хлопать отважной даме.

Через пять минут на танцполе появляется еще одна девушка, потом еще… И неважно, что места мало и за неимением других постоянно крутят лишь две-три песни: что может быть лучше красивых иранок, которые еще и превосходно танцуют? Платки падают с голов – сперва их еще пытаются поправлять, а потом и об этом забывают напрочь…

Диджей не успокаивается, вытаскивая в проход все новых и новых пассажиров. Автобус тем временем сражается с извилистыми горными дорогами: с криками и смехом танцующие хватаются за кресла и полки, чтобы не упасть.

Несмотря на отчаянное сопротивление, мужа выводят на танцпол, а за ним и меня – хорошо хоть что успела заранее научиться нескольким иранским па. «Расступись! – кричит диджей. – У нас тут иностранка танцует!» Танцую я недолго: во время очередного поворота сшибаю кого-то с ног, тушуюсь и тихонько отползаю на свое место, чтобы через некоторое время вновь отплясывать вместе со всеми.

Диджей тем временем достает пачку таблеток и со смехом предлагает:

– Налетай! Кто хочет экстази?

«Экстази» на поверку оказалось средством от укачивания – весьма полезная вещь на иранских дорогах.

Когда поздно ночью мы возвращались назад, в салоне выключили свет, оставив местный вариант «цветомузыки»: красные и оранжевые огни, установленные в разных местах салона. Кто-то прыгал вместе со всеми по проходу, громко взвизгивая внутри очередного тоннеля, а кто-то тихонько целовался…

Иранцы – народ чрезвычайно музыкальный. Кажется, дети тут учатся танцевать раньше, чем ходить. Музыка звучит из каждого автомобиля и окон каждой квартиры. Причем иранцы равно уделяют внимание как классическим и традиционным напевам, так и современной музыке.

Традиционная иранская музыка основывается на уникальных вокальных выступлениях мужчин-певцов (аваз) и использовании традиционных инструментов. Это особая импровизация, где спонтанное построение основано на традициях с очень строгими законами.

Конечно, западная музыка в Иране частично под запретом, но это ничуть не мешает молодежи слушать ее с большим удовольствием. Правда, чаще иранцы предпочитают своих поп-исполнителей: до Исламской революции эстрадные выступления были очень популярны.

Нет ничего лучше, чем лететь по шоссе в тегеранском такси под веселые ритмы очередной иранской поп-группы. Майкла Джексона с Мадонной нельзя слушать в машине или крутить в ресторане, зато дома можно включать любимые диски на всю катушку. Стоит заметить, что правительство не больно жалует и популярных персидских певцов. Многие из них, так и не принявшие Исламскую революцию, покинули страну и обосновались в Лос-Анджелесе. Они продолжили выступать и писать песни, которые в Иране продаются из-под полы. Лет двадцать назад за «лос-анджелесскую» музыку можно было получить немалый тюремный срок. Сегодня водители лишь понижают громкость магнитолы, если к ним приближается полицейский.

Официальное телевидение и радио, однако, передают исключительно выступления традиционных певцов. Еще в древности в Иране было принято декламировать стихи под музыку. Все иранцы с благоговением произносят имена Шахрама Назери и Мухаммеда Шаджариана – лучших национальных исполнителей, сумевших соединить традиционную иранскую лирику (стихи Хафиза и Саади) с живой музыкой, которая нравится и молодежи. Из музыкальных инструментов чаще всего используется тар (предок гитары), сетара (подобие лютни), томбак (ручной барабанчик), даф (огромный бубен) и т. п. При этом наибольшей популярностью пользуются исполнители тюркской («азери»), курдской и лурской музыки, а также песен моряков с побережья Персидского залива.

В стране проводятся и музыкальные фестивали – например, ежегодный Фестиваль иранской эпической музыки (в Тегеране в апреле).

Особые представления, связанные с религиозными событиями, разыгрывались в Иране с древности – эти «спектакли» сильно напоминают средневековые мистерии. Современный же театр утвердился в Иране в XIX–XX веках благодаря усилившимся контактам с Европой. Ставились патриотические и прозападные пьесы. Вопреки распространенному мнению, после Исламской революции театр запрещен не был, и правительство даже поощряет драматургов (хотя они и не имеют права ставить «аморальные» или антирелигиозные пьесы).

Самой большой популярностью в Иране пользуется кино. Масштабы местной киноиндустрии нельзя сравнивать, скажем, с соседней Индией, зато иранские режиссеры постоянно завоевывают международные награды.

Первый фильм в Иране был снят в 1930 году, и с тех пор их количество исчисляется тысячами. Персидская фабрика грез чаще работает на массового зрителя, делая упор на кровавые триллеры: все героини носят строгий хиджаб, всякое подобие поцелуев запрещено – и любовные сцены заменяют «разрешенными» потоками крови.

Однако снимаются и признанные шедевры: зарубежные критики обращают внимание на высокую реалистичность иранского кино, внимание к деталям, к теме детей и детства. Среди знаменитых иранских режиссеров (иные из них покинули страну после революции) стоит назвать Аббаса Киаростами («Вкус вишни», «Золотая ветвь» в Каннах, 1997 г.), Мохсена Махмальбафа («Бойкот», «Время любить», «Габбех»), его дочь Самиру Махмальбаф («Школьные доски», специальный приз жюри в Каннах, 2000 г.; «Яблоко», 1998 г.), Маджида Маджиди («Дети неба», номинация на «Оскар» в категории «Лучший иностранный фильм», 1998 г.; «Цвет бога»), Ибрахима Мохктари («Зинат»), Дариуша Мехрджуи («Лейла») и, конечно же, Асгара Фархади (два «Оскара» в категории «Лучший иностранный фильм» – «Развод Надера и Симин», 2012 г. и «Коммивояжер», 2017 г.).

Новинки иранского кино каждый год демонстрируются на Международном кинофестивале «Фаджр» (в Тегеране в конце февраля; апрельский «Фаджр» посвящен зарубежному кино).

Несмотря на санкции, никакой «культурной отмены» Ирана в среде кинематографии и искусства в целом никогда не наблюдалось. Иранцев регулярно зовут на кинофестивали, присуждают им премии. Развиваться иранскому киноискусству мешают внутренние идеологические ограничения, но никак не санкции.

Иностранные фильмы редко показывают в иранских кинотеатрах также вовсе не в связи с санкциями. Исламская цензура требует удалять все «неправильные» сцены, что равносильно уничтожению фильма.

Впрочем, у иранцев всегда был доступ к «пиратским» версиям самого лучшего качества. Понятие авторского права в Иране традиционно очень размытое. Пока не существовало быстрого Интернета, подпольно продавались разного рода диски с фильмами. Спутниковое ТВ тоже способствовало знакомству с западным кино (хотя тарелки с крыш регулярно сшибали стражи порядка). Теперь же в Сети можно скачать все что угодно.

Спорт в Иране уважают. В стране действует около двух десятков горнолыжных курортов, по качеству спусков их можно сравнить с европейскими, но они не в пример дешевле. Большинство находится в окрестностях Тегерана, Тебриза и Керманшаха. Основная часть спусков расположена в районе хребта Эльбурс: сезон начинается в ноябре, а заканчивается в конце марта – апреле.

Вопреки слухам женщины катаются наравне с мужчинами. С Исламской революции и до 1988 года популярный спорт был полностью запрещен, а после отмены запрета дамам приходилось покорять склоны в манто. Сегодня обязательным остался лишь платок, но его легко заменяют шапка и очки.

К сожалению, с другими видами спорта не все так просто. Женские соревнования (они проходят в обычной, не закрытой одежде, и на трибунах – тоже только женщины) не показывают по ТВ, а на международных иранки соревнуются в хиджабе, более-менее адаптированном под тот или иной вид спорта.

Женщинам в Иране не выдают права на вождение мотоцикла, хотя им это и не запрещено. Но получается, что, сев за руль, они в этом случае автоматически становятся нарушителями закона. На велосипедный спорт запрета нет, но решение отдано на откуп муниципалитетам: поэтому в одних городах женщины на велосипеде ездить могут, а в других – нет.

Проблему пытались решить созданием «закрытых парков», где женщины могли бы гулять и заниматься спортом без хиджаба. Вот только сами иранки боятся, что такие парки знаменуют начало еще более жесткой сегрегации, как в Афганистане.

Альпинистам в Иране есть где разгуляться: их ждут такие всемирно известные вершины, как Демавенд (5671 м, к северу от Тегерана), Алам (4850 м, Келардашт, окрестности Чалуса), Сабалан (4811 м, Ардебиль) или Оштуран (4070 м, Доруд) и тысячи других, куда альпинисты поднимаются редко. К услугам скалолазов – пятнадцатиметровая скальная стена неподалеку от Тегерана и Кереджа. Стоит также попробовать свои силы в окрестностях Керманшаха, Маку, Биджара и Хорремабада.

Иран придется по вкусу и любителям походов: можно отправиться на короткую прогулку или в пяти-семидневное путешествие. И даже прогуляться по иранской пустыне.

Хороших пляжей в Иране немного (все они расположены на побережье Персидского залива), и все они раздельные. Мужчинам легче, а вот женских пляжей в стране совсем мало. Самый известный оборудованный женский пляж, где плавать можно хоть в бикини, открыт на острове Киш. Там же можно заняться подводным плаванием и другими видами водного спорта. При этом считается, что гидрокостюм вполне может заменить хиджаб.

Русские туристы часто рискуют, купаясь в смешанных компаниях на диких пляжах, но важно помнить, что не стоит втягивать в нарушение закона иранцев. Даже таксиста лучше на время куда-нибудь отослать. Ведь если купающуюся компанию увидит полиция, неприятностей не избежать (конечно, иранцам в этом случае грозит более суровое наказание).

У иранских мужчин популярен «варзеше-зурхане» («спорт дома силы») – народный стиль борьбы, практикующийся в Иране. «Дом силы» – традиционный спортивный зал, в котором тренируются «пехлеваны» (богатыри). Это крытое сооружение с опущенной вниз восьмиугольной или круглой «ямой». Вокруг нее расположены места для зрителей, а еще – для музыкантов, задающих барабанами ритм действу, и самих спортсменов. Ритуалы спортсменов имитируют практики и традиции суфиев, согласно которым чистое сердце важнее силы.

Основная часть тренировок посвящена ритмической гимнастике с обязательным использованием пары деревянных дубинок, металлических щитов и железных гирь. Некоторые из тяжеловесных предметов изготовлены в форме боевого лука (без тетивы). Упражнения также включают акробатические элементы: суфийское кружение и жонглирование. Заканчивается тренировка борьбой между парами спортсменов. Хотя спорт это чисто иранский, в зурхане вход открыт и иностранцам.

Подведем итоги

Как санкции повлияли на иранский отдых, развлечения и спорт?

1) Строгие исламские ограничения в Иране заметно сужают круг развлечений, ведь многие знакомые нам способы времяпрепровождения в стране запрещены. Из привычного остаются посиделки в ресторанах, пикники в парках, занятия спортом, кино и музыка (и тут тоже разрешено не все).

2) В таких условиях хорошо развивается местный ресторанный бизнес. Он не зависит от импортных продуктов и за последние 15 лет сумел самостоятельно добиться достаточно высоких стандартов – тем более что в Иране любят хорошо покушать.

3) Иран по праву гордится известными режиссерами, а его киноиндустрия – одна из наиболее интересных в мире. И хотя местные кинотеатры, в связи с идеологическими и религиозными ограничениями, нечасто демонстрируют западные фильмы, иранцы и так прекрасно с ними знакомы. Понятие авторского права стали внедрять только в последние годы, а прежде доступ к любой западной кинопродукции был обеспечен с помощью дисков и Интернета.

4) Иранские деятели искусства никогда не страдали от «культуры отмены». Вне зависимости от политических веяний, всемирно известные иранские фильмы получали награды на кинофестивалях, а иранские спортсмены неизменно участвовали в международных соревнованиях.

Заключение

Нет сомнения, что Исламская Республика Иран на протяжении десятков лет выдерживает тяжелейшее санкционное давление со стороны Запада – да и многих других стран, опасающихся вторичных санкций со стороны США. Тем не менее Иран сумел поднять экономику, разрушенную ранее Исламской революцией и восьмилетней Ирано-иракской войной. Иранцы приобщаются к современным тенденциям и стремятся развивать несырьевые отрасли производства в очень непростых условиях.

К сожалению, нельзя сказать, что санкции не имели никакого эффекта. Очевидно, они уже много лет не дают стране раскрыть свой экономический потенциал и держат ее в изоляции, негативно действуют на курс национальной валюты, ведут к жесткой инфляции, снижению уровня жизни населения и утечке мозгов.

Стоит отметить, что примеры, приводимые в данной книге, брались из жизни, из реальной деловой практики компании, совладельцем которой является автор.

«Иранмаркет» (www.iranmarket.ru) уже более 10 лет налаживает связи между российским и иранским бизнесом. Мы консультируем российских предпринимателей по вопросам ведения бизнеса в Иране, и иранских – по особенностям работы с Россией. Кроме консалтинга, мы помогаем и тем, и другим в решении юридических вопросов и проведении экспортно-импортных операций, для россиян организуем посещение торговых выставок в Иране и помогаем регистрировать там компании, а также предлагаем маркетинговые услуги и исследование рынка.

Иран сложно понять, пока там не побываешь. Для этого существует наше туристическое агентство «GoIran.Ru» (www.goiran.ru), предоставляющее полный набор услуг: от визовой поддержки и бронирования гостиниц до организации индивидуальных туров с русскоязычным гидом по запросам клиентов. К нам обращаются не только туристы, но и деловые люди – в Иран их сейчас ездит немало.

Туристический поток и число деловых командировок между двумя странами увеличивается, и эта тенденция не может не радовать. У сотрудничества России и Ирана имеется огромный потенциал, масса скрытых возможностей, мы – соседи, вот только почти незнакомые. А ведь нам есть чему поучиться друг у друга. Но чтобы эффективно работать вместе, жители обеих стран должны получше друг друга узнать, избавиться от стереотипов, понять, как устроена общественная, коммерческая и политическая жизнь соседа. Без этого прочных отношений не наладишь. Будем надеяться, что данная книга также внесет свою лепту в укрепление деловых связей России и Ирана.

Список литературы

Общее: Иран. Экономика под санкциями

1. Горностаев Д., Строкань С. Ирану объявили ядерный мир // Коммерсантъ, № 241, 25.12.2006.

2. Егупец А. 40 лет санкций: как Иран переживает экономическую блокаду Запада // Коммерсантъ, 19.03.2022 (https://www.kommersant.ru/doc/5269023?ysclid=l5fqt7eco7147733492)

3. Иран в мировой политике. XXI век. [сборник статей / под ред. Каменевой М. С., Серенко И. Н.; отв. ред. Мамедова Н. М.], М.: Институт востоковедения РАН, 2017.

4. Иран во втором десятилетии XXI века: вызовы и перспективы. [сборник статей / под ред. Мамедовой Н. М., Каменевой М. С., Федоровой И. Е.], М.: Институт востоковедения РАН, 2017.

5. Иранский статистический центр (https://www.amar.org.ir/%D8%AF%D8%A7%D8%AF%D9%87%D9%87%D8%A7-%D9%88-%D8%A7%D8%B7%D9%84%D8%A7%D8%B9%D8%A7%D8%AA-%D8%A2%D9%85%D8%A7%D8%B1%DB%8C)

6. Капустина Л. М., Возмилов И. Д. Экономическое развитие Ирана в условиях международных санкций и торгового эмбарго // Проблемы права и экономики, 2015. (https://articlekz.com/article/20871?ysclid=l575nqp2ag106142830)

7. Катасонов В. Иранский опыт преодоления экономических санкций // Фонд стратегической культуры, 13.08.2017. (https://www.fondsk.ru/news/2017/08/13/iranskiy-opyt-preodolenia-ekonomicheskih-sankciy-44486.html)

8. Кожанов Н. А., Исаев Л. М. Иран и санкции: опыт преодоления и влияния на социально-экономическое развитие // Азия и Африка сегодня. 2019. № 7.

9. Корниенко Н. Что было с экономикой Ирана: последствия санкционного шторма // Financial One, 29.04.2022. (https://fomag.ru/news/chto-bylo-s-ekonomikoy-irana-posledstviya-sanktsionnogo-shtorma/?ysclid=l575nem7tp924873082)

10. Лихова И. Сорок лет под санкциями. Как живут простые люди в Иране? // Anews, 10.03.2022. (https://anews.com/136525412-sorok-let-pod-sankcijami-kak-zhivut-prostye-ljudi-v-irane.html)

11. Мамедова Н. М. Режим санкций в отношении Ирана и его влияние на ситуацию в стране // Мировое и национальное хозяйство, № 2(17), 2011.

12. Мамедова Н. М. Экономика Ирана. М.: МГИМО-Университет, 2018.

13. Маргоев А. Эксперт по Ирану: санкции одинаковые – условия разные // Интерфакс, 06.04.2022 (https://www.interfax.ru/interview/833420)

14. Мареева Е., Тарасенко П., Черненко Е. «Америка не будет заложницей ядерного шантажа» // Коммерсантъ, 08.05.2018. (https://www.kommersant.ru/doc/3623669)

15. Миркин Я. Яков Миркин: Что происходит, когда страну отрезают от ресурсов, денег и технологий // Российская газета, 25.01.2022. (https://rg.ru/2022/01/25/mirkin-pod-sankciiami-iran-neizbezhno-prigoniaet-k-beregu-kitaia.html?ysclid=l25yylref8)

16. Реутов А. Ирану закрывают окно в Европу // Коммерсантъ, № 131, 22.07.2010.

17. Рябова И., Кувшинова О., Касянчук Д. Иран: жизнь под санкциями // Эконс (econs.online), 04.03.2022. (https://econs.online/articles/ekonomika/iran-zhizn-pod-sanktsiyami/)

18. Санкции и экономика Ирана // Alt-Invest.Ru, 2022. (https://www.alt-invest.ru/lib/iran-economy/)

19. Смагин Н. Как Иран выживает под санкциями, и можно ли считать этот опыт успешным // Профиль, 25.03.2022. (https://profile.ru/abroad/kak-iran-vyzhivaet-pod-sankciyami-i-mozhno-li-schitat-etot-opyt-uspeshnym-1044375/)

20. Тарасенко П., Черненко Е., Ефимова М. Атомный вес взят // Коммерсантъ, № 124, 15.07.2015.

21. Тарасов А. Иран: все нельзя, но все можно // Новая Газета, № 46 (04.05.2018).

22. Тишин И. Жизнь под санкциями: что общего у Ирана и России // Татар-информ, 31.03.2022 (https://www.tatar-inform.ru/ news/cem-dolse-zaderzatsya-eti-sankcii-tem-silnee-stanet-rossiya-5860479)

23. Центральный Банк Ирана (https://www.cbi.ir/category/2693.aspx)

24. Al-Rashed A. Iran and sanctions from gold to carpets // Al-Arabiya News, 20.05.2020 (https://english.alarabiya.net/views/news/middle-east/2018/08/02/Iran-and-sanctions-from-gold-to-carpets)

25. Economic Sanctions in International Law and Practice. Ed. by Masahiko Asada. Routledge, 2019

26. International Monetary Fund Data (https://www.imf.org/)

27. The World Bank Open Data (https://data.worldbank.org/)

28. The World Factbook of CIA: Iran (https://www.cia.gov/the-world-factbook/countries/iran/)

29. UN Human Development Report 2020: Iran (https://hdr.undp.org/sites/default/files/Country-Profiles/IRN.pdf)

30. ایران، دارای رتبه ۵۱ پزشکی و ۷ داروسازی دنیا

(https://www.tabnak.ir/fa/news/957159/%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AF%D8%A7%D8%B1%D8%A7%DB%8C-%D8%B1%D8%AA%D8%A8%D9%87-%DB%B1%DB%B5-%D9%BE%D8%B2%D8%B4%DA%A9%DB%8C-%D9%88-%DB%B7-%D8%AF%D8%A7%D8%B1%D9%88%D8%B3%D8%A7%D8%B2%DB%8C-%D8%AF%D9%86%DB%8C%D8%A7)

31. ایران در علم ژنتیک، جزو دو دهک نخست جهان است

(https://snn.ir/fa/news/825986/%D8%A7%DB%8C% D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AF%D8%B1-%D8%B9%D9 % 84%D9%85-%DA%98%D9%86%D8%AA%DB%8C%DA%A9-% D8%AC%D8%B2%D9%88-%D8%AF%D9%88-%D8%AF%D9 % 87%DA%A9-%D9%86%D8%AE%D8%B3%D8%AA-%D8%AC%D9 % 87%D8%A7%D9%86-%D8%A7%D8%B3%D8%AA)

32. ایران رتبه ۴ فناوری نانو در جهان

(https://www.iribnews.ir/fa/news/3383334/%D8%A7%DB%8C% D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%B1%D8%AA%D8%A8%D9%87 % DB%B4-%D9%81%D9%86%D8%A7%D9%88%D8%B1%DB%8C% D9%86%D8%A7%D9%86%D9%88-%D8%AF%D8%B1-%D8%AC% D9%87%D8%A7%D9%86)

33. ایران یازدهمین کشور برتر دنیا در انتشار مقالات حوزه لیزر

(https://www.tasnimnews.com/fa/news/1398/07/14/2112564/%D8 % A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%DB%8C%D8%A7%D8%B2%D8%AF%D9%87%D9%85%DB%8C%D9%86-%DA%A9%D8%B4%D9%88%D8%B1-%D8%A8%D8%B1%D8%AA%D8%B1-%D8%AF%D9%86%DB%8C%D8%A7-%D8%AF%D8%B1-%D8%A7%D9%86%D8%AA%D8%B4%D8%A7%D8%B1-%D9%85%D9%82%D8%A7%D9%84%D8%A7%D8%AA-%D8%AD%D9%88%D8%B2%D9%87-%D9%84%DB%8C%D8%B2%D8%B1)

34. 1400 فراز و فرود تراز تجاری در سال

(https://www.eghtesadnews.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%A7%D8%AE%D8%A8%D8%A7%D8%B1-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF%DB%8C-67/506598-%D9%81%D8%B1%D8%A7%D8%B2-%D9%81%D8%B1%D9%88%D8%AF-%D8%AA%D8%B1%D8%A7%D8%B2-%D8%AA%D8%AC%D8%A7%D8%B1%DB%8C-%D8%AF%D8%B1-%D8%B3%D8%A7%D9%84)

Нефть, газ и полезные ископаемые

1. Барсуков Ю., Беленькая М. Изыраненная добыча // Коммерсантъ. № 72. 23.04.2019.

2. Зайнуллин Е. Иранская сталь попала под санкции // Коммерсантъ. № 3. 13.01.2020.

3. Кузнецова О. ЕС отказался от иранской нефти // Коммерсантъ, 02.07.2012. (https://www.kommersant.ru/doc/1971910)

4. Миклашевская А. Иран вновь пустил в ход танкеры-призраки // Коммерсантъ, 23.09.2018. (https://www.kommersant.ru/doc/ 3750910)

5. Несмотря на санкции, Иран является третьим по величине производителем газа в мире // Iran.Ru, 10.11.2021. (https://www.iran.ru/news/economics/119176/Nesmotrya_na_sankcii_Iran_yavlyaetsya_tretim_ po_velichine_proizvoditelem_gaza_v_mire)

6. Caribbean FLNG: есть ли перспективы у иранского СПГ? // Нефтянка, 30.10.2017. (http://neftianka.ru/caribbean-flng-est-li-perspektivy-u-iranskogo-spg/?)

7. Daiss T. Can Iran’s Gas Sector Thrive In The Face Of Fresh Sanctions? // Oilprice.Com, 11.09.2018. (https://oilprice.com/Energy/Natural-Gas/Can-Irans-Gas-Sector-Thrive-In-The-Face-Of-Fresh-Sanctions.html)

8. OPEC: Iran Facts and Figures (https://www.opec.org/opec_web/en/about_us/163.htm)

9. Statistical Review of World Energy 2020 (69the Edition by British Petroleum) (https://www.bp.com/content/dam/bp/business-sites/en/global/corporate/pdfs/energy-economics/statistical-review/bp-stats-review-2020-full-report.pdf)

10. Treasury Targets Iran’s Billion Dollar Metals Industry and Senior Regime Officials // U.S. Department of the Treasury, Press Release, 10.01.2020. (https://home.treasury.gov/news/press-releases/sm870)

Деньги и банки

1. Банки Ирана отключат от системы SWIFT // Коммерсантъ, 16.03.2012. (https://www.kommersant.ru/doc/1893214)

2. Егупец А. 40 лет санкций: как Иран переживает экономическую блокаду Запада //Коммерсантъ, 19.03.2022. (https://www.kommersant.ru/doc/5269023)

3. Кого США наказывали санкциями за связь с Ираном // Коммерсантъ, № 46, 17.03.2006

4. Williams O. A. Iran Sees Millionaire Boom Amid Sanctions, Covid-19 And An Election // Forbes,28.06.2021 (https://www.forbes.com/sites/oliverwilliams1/2021/06/28/iran-sees-millionaire-boom-amid-sanctions-covid-19-and-an-election/?sh=5b1c83dba93b)

5. ایران چه تعداد ثروتمند دارد؟

(https://www.khabaronline.ir/news/1530966/%D8%A7 % DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%DA%86%D9%87-%D8%AA%D8%B9%D8%AF%D8%A7%D8%AF-%D8%AB%D8%B1%D9%88%D8%AA%D9%85%D9%86%D8%AF-%D8%AF%D8%A7%D8%B1%D8%AF)

Предпринимательство

1. Вахшитех А. Н., Лапенко М. В. Развитие иранской экономической зоны «Энзели» в рамках международного транспортного коридора «Север – Юг» // Восточная аналитика. 2019. № 2.

2. Иранского программиста приговорили к смертной казни за создание порносайта // Wday.ru, 22.01.2012. (https://www.wday.ru/seks-otnosheniya/novosty/iranskogo-programmista-prigovorili-ksmertnoj-kazn/?)

3. Объем инвестиций в иранскую СЭЗ «Маку» продолжает расти // Iran.Ru, 06.02.2014. (https://www.iran.ru/news/economics/92434/Obem_investiciy_v_iranskuyu_SEZ_Maku_prodolzhaet_rasti?)

4. Приватизация государственных компаний в Иране будет ускорена // Iran.Ru, 13.03.2020. (https://www.iran.ru/news/economics/115260/Privatizaciya_gosudarstvennyh_kompaniy_ v_Irane_budet_uskorena)

5. Akhavi-Pour H. Barriers to Private Entrepreneurship in Iran // Critical Middle Eastern Studies. 1992. № 1. Стр. 54–64.

Импорт и экспорт

1. Григорьев Г. Реэкспорт – инструмент для минимизации ущерба от санкций. Как он работает // РБК Pro, 07.04.2022.(https://pro.rbc.ru/news/6245b5019a7947e65050d380)

3. Иран отложил казнь миллиардера – инвестора в Таджикистане // Центр-1 (новости Узбекистана), 17.02.2017. (https://centre1.com/world/iran-otlozhil-kazn-milliardera-investora-v-tadzhikistan/)

4. Иранский статистический центр (https://www.amar.org.ir/%D8%AF%D8%A7%D8%AF%D9%87%D9%87%D8%A7-%D9%88-%D8%A7%D8%B7%D9%84%D8%A7%D8%B9%D8%A7%D8%AA-%D8%A2%D9%85%D8%A7%D8%B1%DB%8C/%D8%A8%D8%A7%D8%B2%D8%B1%DA%AF%D8%A7%D9%86%DB%8C-%D9%88-%DA%A9%D8%B3%D8%A8-%D9%88-%DA%A9%D8%A7%D8%B1/%D8%B5%D8%A7%D8%AF%D8%B1%D8%A7%D8%AA-%D9%88-%D9%88%D8%A7%D8%B1%D8%AF%D8%A7%D8%AA)

5. Мамедова Н. М. Экономика Ирана. М.: МГИМО-Университет, 2018.

Авиация и автомобилестроение

1. Американские санкции – не помеха иранской авиации // ИРНА: Информационной агентство Исламской Республики,03.07.2019. (https://avianews.info/amerikanskie-sanktsii-ne-pomeha-iranskoj-aviatsii/?ysclid=l2nizupqhy)

2. Арешев А. Иран – Азербайджан – Россия: заработает ли транспортный коридор «Север – Юг»? // Военно-политическая аналитика (интернет-журнал), 21.02.2020. (https://vpoanalytics.com/2022/02/21/iran-azerbajdzhan-rossiya-zarabotaet-li-transportnyj-koridor-sever-yug/?)

3. Бочкарев А. Как выживает гражданская авиация Ирана в условиях санкций?// Aviav.Ru, 21.03.2022. (https://aviav.ru/kak-vyzhivaet-grazhdanskaya-aviacziya-irana-v-usloviyah-sankczij.html)

4. В Иране сняли с производства Мазду 34-летней давности //Дром, 11.08.2020. (https://news.drom.ru/79921.html)

5. Иран занимает первое место в области судостроения на Ближнем Востоке // REGNUM, 15.09.2020. (https://regnum.ru/news/it/3063188.html)

6. Иранский эксперт оценил перспективы реализации МТК «Север-Юг» // Каспийский вестник, 2020. (http://casp-geo.ru/iranskij-ekspert-otsenil-perspektivy-realizatsii-mtk-sever-yug/)

7. РЖД выйдут из проекта на €1,2 млрд в Иране из-за санкций США // РБК, 25.02.2020. (https://www.rbc.ru/business/25/02/2020/5e55495e9a794730172b5ad9?)

8. Саруханян В. Находящиеся под санкциями иранцы довели до конца очередную операцию по приобретению самолета с помощью Армении // Hetq.Am (https://hetq.am/ru/article/138998)

9. Эксперты: Авиапарк Ирана – кладбище самолетов // Iran.Ru, 15.07.2009. (https://www.iran.ru/news/analytics/58174/Eksperty_Aviapark_Irana_kladbishche_samoletov?)

10. Erdbrink T. Iranian hero pilot gets cold shoulder // The Washington Post, 29.10.2011. (https://www.washingtonpost.com/world/iranian-hero-pilot-gets-cold-shoulder/2011/10/29/gIQAffIbSM_story.html)

11. Iranian Hero Pilot Campaigns to Lift Plane Sactions //CTV News, 11.08.2012. (https://www.ctvnews.ca/world/iranian-hero-pilot-campaigns-to-lift-plane-sanctions-1.910638/comments-7.314839)

12. Karagyozova R. The Sanctions on Iran’s Civil Aviation// IRAM: Center for Iranian Studies in Ankara, 05.05.2021. (https://iramcenter.org/en/the-sanctions-on-irans-civil-aviation/?send_cookie_permissions=OK)

13. Nadimi F. How Sanctions Are Affecting Iran’s Airline Industry // The Washington Institute, 17.04.2019. (https://www.washingtoninstitute.org/policy-analysis/how-sanctions-are-affecting-irans-airline-industry)

14. عربستان به دنبال پیشی گرفتن از ایران در رتبه تولید خودرو در خاورمیانه

(https://www.khodrobank.com/reviews/11716/%D8%B9%D8 % B1%D8%A8%D8%B3%D8%AA%D8%A7%D9%86-%D8%A8 % D9%87-%D8%AF%D9%86%D8%A8%D8%A7%D9%84-%D9 % BE%DB%8C%D8%B4%DB%8C-%DA%AF%D8%B1%D9 % 81%D8%AA%D9%86-%D8%A7%D8%B2-%D8%A7%DB% 8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AF%D8%B1-%D8 % B1%D8%AA%D8%A8%D9%87-%D8%AA%D9%88%D9 % 84%DB%8C%D8%AF-%D8%AE%D9%88%D8%AF%D8%B1%D9 % 88-%D8%AF%D8%B1-%D8%AE%D8%A7%D9 % 88%D8%B1%D9%85%DB%8C%D8%A7%D9%86%D9%87)

15. میزان تولید خودرو در سال ۱۴۰۰

(https://donya-e-eqtesad.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%AE%D9%88%D8%AF%D8%B1%D9%88–17/3855227-%D9%85%DB%8C%D8%B2%D8%A7%D9%86-%D8%AA%D9%88%D9%84%DB%8C%D8%AF-%D8%AE%D9%88%D8%AF%D8%B1%D9%88-%D8%AF%D8%B1-%D8%B3%D8%A7%D9%84)

Интернет

1. Кибермощь Ирана (Киберстражи Исламской Революции). Часть 2 // Российский совет по международным делам. Новости ВПК, 01.04.2019. (https://vpk.name/news/264890_kibermosh_irana_kiberstrazhi_islamskoi_revolyucii_chast_2.html?)

2. Корепанова С. Как Иран живет без Google Play // Ведомости, 02.03.2022. (https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2022/03/02/911783-iran-google-play)

3. Лиханова Е. Как устроен Интернет в Иране // RB.Ru, 14.03.2022. (https://rb.ru/story/internet-v-irane/?ysclid=l2qiz91zyt)

4. Муртазин Э. Цифровая жизнь в Иране под санкциями // Mobile Review, 14.04.2022. (https://mobile-review.com/all/articles/analytics/czifrovaya-zhizn-v-irane-pod-sankcziyami-kak-rabotayut-tehnologii-i-prodazhi)

5. Отключение Интернета в Иране не повлекло блокировку местных онлайн-сервисов // D-Russia.ru, 25.11.2019. (https://d-russia.ru/otklyuchenie-interneta-v-irane-ne-povleklo-blokirovku-mestnyh-onlajn-servisov.html)

6. York J. C. Iranian Tech Users Are Getting Knocked Off the Web by Ambiguous Sanctions // Electronic Frontier Foundation, 17.01.2020. (https://www.eff.org/deeplinks/2020/01/iranian-tech-users-are-getting-knocked-web-sanctions)

Медицина и фармацевтика

1. В Иране заявили, что медицинские санкции не позволили стране закупать COVID-вакцины // Интерфакс, 21.09.2021. (https://www.interfax.ru/world/792694)

2. В Иране обвинили США в создании гумкатастрофы на фоне COVID-19 // Russia Today, 18.03.2020. (https://russian.rt.com/world/news/729531-iran-ssha-gumkatastrofa)

3. Госдеп заявил, что санкции не мешают Ирану импортировать медикаменты // Russia Today, 24.03.2020. (https://russian.rt.com/world/news/731190-ssha-sankcii-iran)

4. Из-за односторонних санкций США иранские «дети-бабочки» лишились обезболивающих перевязок из Швеции // Русская служба новостей ООН, 20.10.2021. (https://news.un.org/ru/story/2021/10/1412192)

5. Кожемяка С. Власти Ирана столкнулись с дефицитом вакцины против коронавируса // Lenta.Ru, 11.08.2021. (https://lenta.ru/news/2021/08/11/iranlackofvac/)

6. ООН: Санкции США спровоцировали гибель иранцев из-за нехватки лекарств // Российская газета. 10.08.2019. (https://rg.ru/2019/08/10/oon-sankcii-ssha-sprovocirovali-gibel-irancev-iz-za-nehvatki-lekarstv.html)

7. Санкции в отношении Ирана мешают программам в сфере здравоохранения // ИРНА: Информационной агентство Исламской Республики, 18.03.2022. (https://ru.irna.ir/news/84689797/санкции-в-отношении-Ирана-мешают-программам-в-сфере-здравоохранения)

8. Санкции США угрожают праву иранцев на здоровье // Iran.Ru, 31.03.2022. (https://iran.ru/news/politics/120120/Sankcii_SShA_ugrozhayut_pravu_irancev_na_zdorove)

9. Химшиашвили П. Посол Ирана назвал число неполученных доз «Спутника V» // РБК, 10.08.2021. (https://www.rbc.ru/politics/10/08/2021/61125f709a79471382aee316)

10. George M., Hosseinian Z. Sanctions, government blamed for Iran’s drugs shortage // Reuters, 05.12.2012. (https://www.reuters.com/article/us-iran-medicine-idUSBRE8B40NM20121205)

11. Iran unable to get life-saving drugs due to international sanctions // The Guardian, 13.01.2013 (https://www.theguardian.com/world/2013/jan/13/iran-lifesaving-drugs-international-sanctions)

12. داوم دصرد ۶۷ نیمات / فرصم رازاب زا یناریا ییوراد تلاوصحم یدصرد ۹۷ مه س

روشک رد وراد دیلوت هیلوا

(https://www.ilna.ir/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF%DB%8C-4/786968-%D8%B3%D9%87%D9%85-% D8%AF%D8%B1%D8%B5%D8%AF%DB%8C-%D9%85%D8%AD%D8%B5%D9%88%D9%84%D8%A7%D8%AA-%D8%AF%D8%A7%D8%B1%D9%88%DB%8C%DB%8C-% D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86%DB%8C-% D8%A7%D8%B2-%D8%A8%D8%A7%D8%B2%D8%A7%D8%B1-% D9%85%D8%B5%D8%B1%D9%81-%D8%AA%D8%A7%D9%85%DB%8C%D9%86-%D8%AF%D8%B1%D8%B5%D8%AF-% D9%85%D9%88%D8%A7%D8%AF-%D8%A7%D9%88%D9%84%DB% 8C%D9%87-%D8%AA%D9%88%D9%84%DB%8C%D8%AF-% D8%AF%D8%A7%D8%B1%D9%88-%D8%AF%D8%B1-% DA%A9%D8%B4%D9%88%D8%B1)

13. واکاوی سهم سلامت از لایحه بودجه ۰۰

(https://www.mashreghnews.ir/news/1158673/%D9%88%D8%A7%DA%A9%D8%A7%D9%88%DB%8C-%D8%B3%D9%87%D9%85-% D8%B3%D9%84%D8%A7%D9%85%D8%AA-%D8%A7%D8%B2-%D9%84%D8%A7%DB%8C%D8%AD%D9%87-%D8%A8%D9%88%D8%AF%D8%AC%D9%87-%DB%B1%DB%B4%DB%B0%DB%B0-%D9%86%D9%85%D9%88%D8%AF%D8%A7%D8%B1)

Наука и образование

1. Рудич К. Тюрьма за прогулы, обязательная химия и фарси: как устроено образование в Иране // Мел. 22.10.2018. (https://mel.fm/zhizn/istorii/7689142-iran_education?ysclid=l3g54toack)

2. Achlim Y. Scientific Innovation in Iran was Thriving, Sanctions Put a Stop to It // Inside Arabia. 26.02.2022. (https://insidearabia.com/scientific-innovation-in-iran-was-thriving-sanctions-put-a-stop-to-it/)

3. Aslan M., Rashid Y. Impact of the Sanctions on Iranian Academics // IRAM: Center for Iranian Studies in Ankara, 12.02.2020. (https://iramcenter.org/en/impact-of-the-sanctions-on-iranian-academics/?send_cookie_permissions=OK)

4. Butler D. How US sanctions are crippling science in Iran // Nature, № 574, 2019. Стр. 13–14.

5. Iran eases restrictions on international education // ICEF Monitor, август 2014. (https://monitor.icef.com/2014/08/from-the-field-iran-eases-restrictions-on-international-education/)

6. Stone R. Science in Iran languishes after Trump reimposes sanctions // Science, 31.08.2018. (https://www.science.org/content/article/science-iran-languishes-after-trump-re-imposes-sanctions)

7. Zarghami M. Illogical and unethical scientific sanctions against Iranian authors // Iranian Journal of Psychiatry and Behavioral Sciences. 2013. № 7. Стр. 1–4.

8. جایگاه علمی ایران در دابلیو او اس، فروردین ۰۰

(https://isc.ac/fa/grid/123/%D8%AC%D8%A7%DB%8C%DA%AF%D8%A7%D9%87-%D8%B9%D9%84%D9%85%DB%8C-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AF%D8%B1-wos-%D9%81%D8%B1%D9%88%D8%B1%D8%AF%DB%8C%D9%86-%DB%B1%DB%B4%DB%B0%DB%B0-)

9. سهم هر ایرانی از بودجه ۹۹ چقدر است

(https://www.farsnews.ir/news/13981014000294/%D8%B3%D9 % 87%D9%85-%D9%87%D8%B1-%D8%A7%DB% 8C%D8%B1%D8%A7%D9%86%DB%8C-%D8%A7%D8%B2-% D8%A8%D9%88%D8%AF%D8%AC%D9%87-99-%DA%86 % D9%82%D8%AF%D8%B1-%D8%A7%D8%B3%D8%AA-%D9%88 % DB%8C%D8%AF%DB%8C%D9%88)

Индустрия туризма и поездки за границу

1. Khodadadi M. Challenges and opportunities for tourism development in Iran: Perspectives of Iranian tourism suppliers // Tourism Management Perspectives. № 19 (07.2016). Стр. 90–92.

2. Mehdi S. Z. Iran’s tourism booming despite US sanctions // Anadolu Agency, 02.09.2019. (https://www.aa.com.tr/en/culture/iran-s-tourism-booming-despite-us-sanctions/1570822)

3. Seyfi S., Michael Hall C. Tourism in Iran. Challenges, Development and Issues. Routledge, 2022.

4. اتباع کدام کشورها به ایران بیشتر سفر کردند؟

(https://www.isna.ir/news/1400012513961/%D8%A7%D8%AA%D8%A8%D8%A7%D8%B9-%DA%A9%D8%AF%D8%A7%D9%85-%DA%A9%D8%B4%D9%88%D8%B1%D9%87%D8%A7-%D8%A8%D9%87-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%A8%DB%8C%D8%B4%D8%AA%D8%B1-%D8%B3%D9%81%D8%B1-%DA%A9%D8%B1%D8%AF%D9%86%D8%AF)

5. سهم گردشگری در اقتصاد کشور چقدر است؟

(https://www.irna.ir/news/84705585/%D8%B3%D9%87%D9 % 85%DA%AF%D8%B1%D8%AF%D8%B4%DA%AF%D8%B1 % DB%8C-%D8%AF%D8%B1-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF-%DA%A9%D8%B4%D9%88%D8 % B1-%DA%86%D9%82%D8%AF%D8%B1-%D8%A7%D8%B3%D8%AA)

Иранский дом

1. Ахунов А. «Масло, молоко, курица подорожали на 300 процентов»: к голодным бунтам в Иране привели «гайдаровские реформы» // БизнесОnline, 22.05.2022. (https://www.business-gazeta.ru/article/550820?ysclid=l574wwcsgp583137625)

2. Буханова М. Сколько стоит жизнь в Иране // Тинькофф журнал, 17.05.2019. (https://journal.tinkoff.ru/tegeran/?ysclid=l54b03ej25207506471)

3. Batmanghelidj E. To Make Sanctions Policy More Humane, Limit Food and Medicine Inflation // Just Security, 26.01.2022. (https://www.justsecurity.org/79974/sanctions-policy-humane-limit-food-medicine-inflation/)

4. Emamgholipour S., Hejazi J. The Effects of the Re-imposition of US Sanctions on Food Security in Iran // International Journal of Health Policy and Management. 2020. № 11. Стр. 651–657.

5. Iran Sanctions: Food, Medicine, and Medical Devices (TSRA) // OFAC Sanctions Attorney (OFAC Law Group) Price Benowitz LLP, 2022. (https://ofaclawyer.net/economic-sanctions-programs/iran-tsra/)

6. George M., Saul J. Sanctions side effect hits Iran’s food system // Reuters, 28.11.2012. (https://www.reuters.com/article/us-iran-food-idUSBRE8AR0DG20121128)

7. Saul J., Mano A., Roh J. Iran struggles to buy food in a world wary of touching its money // Reuters. 30.07.2020. (https://www.reuters.com/article/us-iran-food-imports-insight-idUSKCN24V0NO)

8. Lipin M., Ahn K. US Sanctions Appear to Push S. Korea’s Samsung, LG to Retreat from Iran // Voice Of America News, 23.02.2020. (https://www.voanews.com/a/middle-east_voa-news-iran_us-sanctions-appear-push-s-koreas-samsung-lg-retreat-iran/6184721.html)

9. ‘Home Appliances, Furniture’ Register 38.3 % in Annualized Inflation: Statistical Center of Iran // Financial Tribune, 29.06.2022. (https://financialtribune.com/articles/domestic-economy/114167/home-appliances-furniture-register-383-in-annualized-inflation-sci)

10 Where To Buy Furniture In Tehran? // Living in Tehran, 15.02.2018. (https://livingintehran.com/2018/02/15/buy-furniture-tehran/)

11. سهم ۸۳ درصدی سهم مواد غذایی در سبد خانوار

(https://www.eghtesadonline.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4 % D8%A7%D8%B9%D8%AF%D8%A7%D8%AF-%D8%B1 % D9%88%D8%B2-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86–38/280554-%D8%AF%D8%B1%D8%B5%D8%AF-%D8%B3%D9%87%D9%85-%D9%85%D9%88%D8%A7%D8%AF-%D8%BA%D8%B0%D8%A7%DB%8C%DB%8C-%D8%AF%D8%B1-%D8%B3%D8%A8%D8%AF-%D8%AE%D8%A7%D9%86%D9%88%D8%A7%D8%B1)

12. 1401 انفجار تورم در ایران / تورم 6۸ درصدی در تیر

(https://www.eghtesadnews.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%A7%D8%AE%D8%A8%D8%A7%D8%B1-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF%DB%8C-67/512984-%D8%A7%D9%86%D9%81%D8%AC%D8%A7%D8%B1-%D8%AA%D9%88%D8%B1%D9%85-%D8%AF%D8%B1-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AA%D9%88%D8%B1%D9%85-%D8%AF%D8%B1%D8%B5%D8%AF%DB%8C-%D8%AF%D8%B1-%D8%AA%DB%8C%D8%B1)

13. اجاره هر متر خانه در تهران چند؟

(https://www.eghtesadnews.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%A7%D8%AE%D8%A8%D8%A7%D8%B1-%D8%A7%D9%82%D8%AA%D8%B5%D8%A7%D8%AF%DB%8C-67/500794-%D8%A7%D8%AC%D8%A7%D8%B1%D9%87-%D9%87%D8%B1-%D9%85%D8%AA%D8%B1-%D8%AE%D8%A7%D9%86%D9%87-%D8%AF%D8%B1-%D8%AA%D9%87%D8%B1%D8%A7%D9%86-%DA%86%D9%86%D8%AF)

14. گزارش فائو از وضعیت گرسنگی در ایران

(https://www.khabaronline.ir/news/1411960/%DA%AF%D8%B2%D8%A7%D8%B1%D8%B4-%D9%81%D8%A7%D8%A6%D9%88-% D8%A7%D8%B2-%D9%88%D8%B6%D8%B9%DB%8C%D8%AA-%DA%AF%D8%B1%D8%B3%D9%86%DA%AF%DB%8C-% D8%AF%D8%B1-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86)

15. قیمت مسکن در شهرهای ایران چند برابر شد؟/قیمت مسکن در تهران طی ۶۱ سال ۲۵ برابر ش د

(https://www.eghtesadonline.com/%D8%A8%D8%AE%D8%B4-%D8%B1%D8%A7%D9%87-%D8%B3%D8%A7%D8%AE%D8%AA% D9%85%D8%A7%D9%86–10/647344-%D9%82%DB% 8C%D9%85%D8%AA-%D9%85%D8%B3%DA%A9%D9%86-% D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7%D9%86)

16. قیمت هر متر خانه در تهران در مرز ۰۴ میلیون

(https://www.isna.ir/news/1401040805314/%D9%82%DB% 8C%D9%85%D8%AA-%D9%87%D8%B1-%D9%85%D8%AA%D8%B1-% D8%AE%D8%A7%D9%86%D9%87-%D8%AF%D8%B1-%D8%AA%D9%87%D8%B1%D8%A7%D9%86-%D8%AF%D8%B1-% D9%85%D8%B1%D8%B2-%DB%B4%DB%B0-%D9%85 % DB%8C%D9%84%DB%8C%D9%88%D9%86)

Работа и зарплата

1. Дунаева Е. В. Роль и место женщин в иранском обществе // Современный Иран. 2010. № 1, октябрь-декабрь. Стр. 97–98.

2. Почти половина занятого населения Ирана работает в сфере услуг // Iran.Ru, 18.10.2016. (https://www.iran.ru/news/economics/102926/Pochti_polovina_zanyatogo_ naseleniya_Irana_rabotaet_v_sfere_uslug)

3. Moghaddasi Kelishomia Ali, Nisticò Roberto. Employment effects of economic sanctions in Iran // World Development. Vol. 151 (03.2022).

4. The World Bank. Unemployment, total (% of labor force) (https://data.worldbank.org/indicator/SL.UEM.TOTL.ZS?locations=IR)

5. آمار عجیب از فارغالتحصیلان بیکار در کشور / ایران از افغانستان عقب ماند

(https://tejaratnews.com/%D9%86%D8%B1%D8%AE-%D8%A8 % DB%8C%DA%A9%D8%A7%D8%B1%DB%8C-%D9%81%D8%A7 % D8%B1%D8%BA-%D8%A7%D9%84%D8%AA%D8%AD%D8%B5%DB%8C%D9%84%D8%A7%D9%86-%D8%A7%D8%B1 % D8%AF%DB%8C%D8%A8%D9%87%D8%B4%D8%AA-1401)

6. تقریبا ۷۰ درصد مردم ایران زیر خط فقر نسبی هستند

(https://www.alef.ir/news/4001005042.html)

7. جمعیت زیر خط فقر مطلق در ایران ‹دو برابر شده و به ۲۵ میلیون نفر رسیده’

(https://www.bbc.com/persian/business-57340442)

8. چند درصد زنان ایرانی «خانهدار» هستند؟

(https://www.isna.ir/news/98030401562/%DA%86%D9%86 % D8%AF-%D8%AF%D8%B1%D8%B5%D8%AF-%D8%B2%D9 % 86%D8%A7%D9%86-%D8%A7%DB%8C%D8%B1%D8%A7 % D9%86%DB%8C-%D8%AE%D8%A7%D9%86%D9%87-% D8%AF%D8%A7%D8%B1-%D9%87%D8%B3%D8%AA%D9 % 86%D8%AF)

9. وضعیت «بیکاری» زنان به روایت آمارها

(https://www.isna.ir/news/1401011506891/%D9%88%D8%B6%D8%B9%DB%8C%D8%AA-%D8%A8%DB%8C%DA%A9%D8%A7%D8%B1%DB%8C-%D8%B2%D9%86%D8%A7%D9%86-%D8%A8%D9%87-%D8%B1%D9%88%D8%A7%DB%8C%D8%AA-%D8%A2%D9%85%D8%A7%D8%B1%D9%87%D8%A7)

Магазины и покупки

1. Iran Mall, The Biggest Shopping Center in the World! // Living in Tehran, 24.02.2022. (https://livingintehran.com/2022/02/24/iran-mall-tehran/)

2. The Cost of Everyday Items in Iran – August 2019 // Living in Tehran, 02.08.2019. (https://livingintehran.com/2019/08/02/cost-everyday-items-iran-august-2019/)

3. Top 6 malls in Tehran // Living in Tehran, 27.04.2020. (https://livingintehran.com/2018/12/07/top-6-malls-tehran-far/)

Отдых и развлечения

1. Ильина Т. Персидская кухня: что обязательно попробовать в иранском ресторане // Bazariran, 25.01.2018. (https://bazariran.ru/bljuda-persidskoj-kuhni/)

Фото-вклейка

Персеполь на закате, провинция Шираз. Фото из архива автора

Комплекс скальных мавзолеев Нагше-Ростам, провинция Шираз. Фото из архива автора

Мечеть Имама – памятник ЮНЕСКО и жемчужина Исфахана. Фото из архива автора

Фрагмент декора Мечети Имама в Исфахане. Фото из архива автора

Потолок мечети Шах-Чераг, город Шираз. Фото Б. Кузнецова

Жительницы селения Бадьяне с удовольствием фотографируются с туристами. Фото Б. Кузнецова

Детская площадка в Тегеране. Фото из архива автора

Международная Тегеранская книжная выставка-ярмарка в главном выставочном комплексе страны. Фото Б. Кузнецова

Юные жители Тегерана. Фото Б. Кузнецова

У входа в иранский банк. Фото Б. Кузнецова

Панорама Тегерана. Фото Б. Кузнецова

Башня Сзади (Свободы), Тегеран. Фото из архива автора

Солдаты отдыхают на мосту 33 арок, г. Исфахан. Фото Б. Кузнецова

Дороги и тоннели в горной местности Ирана. Фото из архива автора

Исфаханская лавка ковров и ковровых изделий. Фото Б. Кузнецова

Мастер за починкой ковра ручной работы. Фото Б. Кузнецова

Знаменитые иранские ковры-картины. Фото Б. Кузнецова

Торговля крашеной шерстью для плетения ковров. Фото Б. Кузнецова

В тенистых лабиринтах базара. Фото Б. Кузнецова

Лавка антиквариата и чеканных изделий ручной работы. Фото Б. Кузнецова

Иранские и русские самовары в лавке медных изделий. Фото Б. Кузнецова

Скромный чай иранца – из самовара. Фото Б. Кузнецова

Иранский лаваша и другие кисло-сладкие изделия из фруктов. Фото Б. Кузнецова

Иранские финики на любой вкус и цвет. Фото Б. Кузнецова

Непревзойденное сочетание иранских специй. Фото Б. Кузнецова

Торговля орехами и специями в лавке на юге Ирана. Фото Б. Кузнецова

Лепестки роз для приготовления розовой воды. Фото Б. Кузнецова

Магазинчик розовой воды с десятками ее разновидностей. Фото Б. Кузнецова

В Иране можно приобрести духи любого бренда в мире. Фото Б. Кузнецова

У входа в магазин спортивных товаров. Фото Б. Кузнецова

Лавка с тканями на базаре. Фото Б. Кузнецова

Все самое свежее – в мясной лавке. Фото Б. Кузнецова

Content

Павла Рипинская
Иран. Экономика под санкциями

Предисловие

Краткая справка

Иран и санкции: немного истории

Часть 1 Макроэкономика Ирана

Глава 1 Нефть, газ и полезные ископаемые

Глава 2 Деньги и банки

Глава 3 Предпринимательство

Глава 4 Импорт и экспорт

Часть 2 Обслуживающие отрасли экономики Ирана

Глава 1 Авиация и автомобилестроение

Глава 2 Интернет

Глава 3 Медицина и фармацевтика

Глава 4 Наука и образование

Глава 5 Индустрия туризма и поездки за границу

Часть 3 Быт иранцев

Глава 1 Иранский дом

Глава 2 Работа и зарплата

Глава 3 Магазины и покупки

Глава 4 Отдых и развлечения

Заключение

Список литературы

Фото-вклейка