Владимир Шигин

Клады Цусимы и исчезнувшее золото адмирала Колчака

Клады цусимских броненосцев

Среди множества легенд о кладах затонувших кораблей, вот уже несколько десятков лет ходят разговоры о золоте 2-й Тихоокеанской эскадры российского флота, той самой, что 14–15 мая 1905 года потерпела страшное поражение в кровавом Цусимском сражении. Утверждается, что немалое количество золота до сих пор лежит в трюмах погибших при Цусиме российских кораблей. А их погибло не мало ни много, а 27 вымпелов!

Золото крейсера «Адмирала Нахимова»

Особое место в истории поиска морских сокровищ занимает броненосный крейсер 2-й Тихоокеанской эскадры "Адмирал Нахимов".

Крейсер «Адмирал Нахимов» был построен на Балтийском заводе в Петербурге и вступил в строй в 1887 году. Водоизмещение 8.524 тонн, скорость хода 16 узлов. Вооружение: 8 орудий калибром 203-мм, и 10 орудий калибром 152-мм. За свою долгую службу «Адмирал Нахимов» трижды успел побывать в дальневосточных водах. С началом русско-японской войны "Адмирал Нахимов" вошел в состав 2-й Тихоокеанской эскадры. Четвертое плавание на Дальний Восток в ее составе стало для крейсера последним.

После дневного боя при Цусиме устаревший корабль получил около двух десятков попаданий. При этом, двадцать человек было убито, а пятьдесят ранено).

Потеряв в дневном бою почти все самые новые и мощные эскадренные броненосцы, в том числе и флагманский «Князь Суворов», корабли разбрелись кто куда поодиночке и группами. «Адмирал Нахимов» присоединился к броненосцам «Сисой Великий» и «Наварин», пытавшимся прорваться во Владивосток, но их попытка была пресечена неприятелем. Более маневренные, японские крейсеры не дали прорваться нашим, они нагнали их, так как имели большую скорость. Поначалу японцы хотели, введя в бой крупную артиллерию, расстрелять наши поврежденные корабли, но это им не удалось. Тогда вперед устремились миноносцы.

Командир «Нахимова» Александр Андреевич Родионов заранее предвидел минную атаку. С заходом солнца он собрал на ходовом мостике военный совет, чтобы обсудить с офицерами трагическую ситуацию. Все сошлись на том, что положение незавидное, но надо стоять до конца.

Александр Андреевич Родионов

Японские миноносцы рыскали в ночной темени. Они внезапно появились с обеих сторон кильватерной колонны, в которой шли «Сисой Великий», «Наварин» и «Адмирал Нахимов»… В сумерках 14 мая «Нахимов» был торпедирован японским миноносцем и получил торпеду в правый борт. Скорость хода сразу резко упала, и вскоре в темноте крейсер потерял из вида ушедшие вперед броненосцы. Отныне «Адмирал Нахимов» был предоставлен сам себе.

И лишь утром он передал по радио, что переборки не держат, и он медленно погружается. В этот момент на горизонте показалось японский вспомогательный крейсер "Саду-мару" в сопровождении эсминца "Серануи". Разумеется, что будь «Нахимов» не поврежден, с такими противниками он справился бы достаточно легко. И вспомогательный крейсер, наскоро переоборудованный из обычного торгового суда, и миноносец были ему не страшны. Но броненосный крейсер уже тонул, и сражаться по этой причине не мог. Его командир капитан 1 ранга Родионов старался лишь как можно ближе подойти к ближайшему острову, чтобы спасти людей.

Крейсер «Адмирал Нахимов»

Из рассказа четырех матросов с «Адмирала Нахимова», которые изложили историю гибели своего крейсера флаг-офицеру штаба 2-й Тихоокеанской эскадры лейтенанту Николаю Кржижановскому, находясь в плену в японском порту Сасебо: «…Около 8 вечера того же дня, идя в строю, получил минную пробоину в носовое отделение правого борта. Мина была выпущена японским миноносцем, который ошибочно был принят за свой. Получив пробоину, крейсер вышел из строя, приступили к подводке пластыря, который мало помогал, т. к. пробоина была большая. Подвели еще два пластыря. Водой затопило все носовое отделение, причем вода откачивалась всю ночь беспрерывно. Установили боевые прожекторы, которые на время боя были сняты. Пока подводили пластыри, броненосцы успели скрыться, и крейсер остался один.

Дав ход, легли на Владивосток. Атака на крейсер не прекращалась до 12 ночи. Прожекторы работали исправно, орудия тоже. Некоторые орудия были подбиты. Машины действовали хотя и хорошо, но крейсер шел медленно, т. к. весь нос погрузился в воду. Полученная крейсером пробоина грозила ему гибелью.

До Владивостока добраться он был не в силах. С рассветом 15 мая крейсер взял курс к корейскому берегу. Один из неприятельских миноносцев с утра следовал за крейсером, телеграфируя все время своим. Приблизившись к берегу около 7 утра, спустили минный катер и баркас и начали перевозить больных и раненых. Японский миноносец, следовавший за нами, поднял сигнал: «Если будете взрывать крейсер, буду стрелять по спасенной команде». Но крейсер сам по себе погружался в воду. В это время подходил неприятельский вспомогательный крейсер.

Японский эсминец «Серануи»

Приблизившись к «Нахимову», он спустил шлюпки для спасения команды. Миноносец также последовал его примеру. Пока неприятельские шлюпки подходили спасать команду, большая часть здоровых, и почти все раненые были отправлены по своим шлюпкам во главе со старшим доктором (старшим судовым врачом был коллежский советник Август Августович Зорт), т. к. им пришлось подобрать только оставшихся. Во время гибели «Нахимова», около 9 утра, показались крейсер «Владимир Мономах» и миноносец «Громкий», направляющиеся к острову. Они прошли в 40–50 кабельтовых от «Нахимова «и с ним не переговаривались. В это время почти вся команда была спасена…» Из официальной хроники Цусимского сражения: После крайне неудачного для российской эскадры сражения главных сил 14 мая остатки эскадры рассеялись, пять кораблей шли с контр-адмиралом Небогатовым на норд, три с контр-адмиралом Энквистом на зюйд, остальные по одиночке следовали самостоятельно в разных направлениях. В сумерках японцы предприняли массированные торпедные атаки своими миноносцами. Даже если бы все японские торпеды прошли мимо, то, все равно, главная цель ими была достигнута: русская эскадра прекратила свое существование, как единая организованная сила. Первой жертвой этой ночи стал "Адмирал Нахимов". Торпеда попала в носовую часть с правого борта вскоре после 20.00. Пробоина оказалась у второй водонепроницаемой переборки. Вода затопила таранное отделение, малярную, шкиперскую, водяной трюм, стала поступать в отделение носовых динамо-машин и погреба. Крейсер получил крен на правый борт около 9°и дифферент на нос. Чтобы уменьшить крен, стали перетаскивать уголь на левый борт. Спустя некоторое время корабль выровнялся, но продолжал садиться в воду. "Адмирал Нахимов" выключил прожектора, уменьшил ход. Началась упорная работа по подведению на пробоину пластыря, подкреплению переборок. Командир решил идти к Корейскому берегу, а затем вдоль него пройти до Владивостока. Плохо управляемый "Адмирал Нахимов" менял курсы, уклоняясь от отрядов миноносцев, и к 1.30 15 мая вышел из района их действия. Около 2.00 взошла луна, и при её свете стали ремонтировать катера и шлюпки и продолжали попытки подвести пластырь. Командир капитан 1 ранга А.А. Родионов, видя безнадежное положение корабля, направил крейсер к показавшемуся на западе высокому берегу северной оконечности острова Цусима. В 5 милях от берега командир приказал остановить машины, не желая, чтобы корабль затонул на мелком месте и мог быть поднят впоследствии врагом. Шлюпок крейсера на всех не хватало, и офицеры в них не садились, уступая место матросам. Корабельный священник отец Виталий бросился в воду в полном облачении с крестом и иконой. Командир и лейтенант В. В. Клочковский остались на тонущем крейсере и после его потопления длительное время находились в воде, пока не были спасены японскими рыбаками. 523 члена экипажа были приняты на подошедший вспомогательный крейсер "Садо-Мару", 101 человек подошли на шлюпках к острову Цусима и высадились на берег. Согласно японскому описанию, старший лейтенант Инадзука прибыл на шлюпке на "Адмирала Нахимова" и поднял на фок-мачте флаг страны Восходящего Солнца. Русские источники этот факт отрицают. "Адмирал Нахимов" пошел ко дну около 8.00 15 мая.

Поврежденный крейсер "Адмирал Нахимов". Фотография сделана с японского корабля.

Снимая с тонущего крейсера людей, японцы не отказали себе в удовольствии, между делом, сорвать Андреевский флаг и поднять над «Адмиралом Нахимовым» свой. Но ненадолго. Отправляясь восвояси, они впопыхах не заметили, что на крейсере остались двое людей, практически, обрекших себя на смерть: командир капитан 1 ранга Родионов и старший штурман — лейтенант Клочковский.

Контр-адмирал Вячеслав Клочковский. Фотография 1920-х годов

Оба офицера решили разделить судьбу родного крейсера. Но того, как оказаться в холодной воде, командир и штурман выбрались из своего укрытия, незаметно пробрались на корму. Там они сорвали с флагштока и выбросили за борт японское белое полотнище с красным кругом и подняли флаг Андреевский… С ним и пошли ко дну. Так утром 15 мая 1905 года погиб броненосный крейсер «Адмирал Нахимов».

Тонущего Родионова спас староста маленькой рыбацкой деревни. Несколько дней командир крейсера провел у него, пока не был передан властям. За это время между старостой и русским офицером сложились достаточно доверительные отношения. Дело в том, что Родионов, много плававший ранее в дальневосточных водах, неплохо знал японский язык. Они много и подолгу беседовали наедине. Именно поэтому вскоре по деревни. А потом и дальше пошли разговоры, что раненный русский офицер поведал рыбацкому старосте некую большую тайну о своем погибшем корабле.

В госпитале лагеря военнопленных Родионов быстро пошел на поправку, а спустя полгода после Цусимского боя он вместе с другими офицерами прибыл во Владивосток на пароходе «Киев».

А спустя некоторое время после отъезда Родионова староста внезапно отправился на рейсовом пароходе в Токио, чтобы с помощью родственников и старых друзей оформить право на экспедиционные работы в районе мыса Марусаки. Получить такое разрешение ему, однако, не удалось. Старосте вежливо посоветовали пока воздержаться от своей затеи, ибо у японского военно-морского флота был свой интерес к затонувшим у Цусимы русским броненосцам и крейсерам.

Прошло еще полгода и капитан 1 ранга Родионов погиб во время матросских волнений в Кронштадте. Из исследования историка Виталия Гузанова: «Восстание готовилось социал-демократами и эсерами и началось в час «икс» с захвата оружия 2-й дивизии, куда пришел служить после японского плена капитан 1 ранга Александр Андреевич Родионов, зачинщикам отводилась роль диверсантов. На фортах об этом знали и с часу на час ждали подмоги. Родионову 2-му доложили, что в канцелярию дивизии вероломно ворвалась буйная ватага матросов. Убили дежурного офицера, оказавшего сопротивление, взломали сейфы и металлические ящики, в которых хранились оружие и боеприпасы. Капитан 1 ранга сообщил о ЧП контр-адмиралу Беклемишеву, вдвоем они пошли в казармы, где проходил митинг.

…Появившись в казарме, капитан 1 ранга Родионов приказал построить матросов в одну шеренгу. Но его спокойный и даже несколько равнодушный голос утонул в выкриках. Родионов и Беклемишев видели, что на лицах матросов написана злоба. Офицеров передернуло. Повернуть назад — значит, проявить позорную слабость. Александр Андреевич повторил свое приказание. Он, славно послуживший Отчизне, не мог стыдливо потупить взор, как человек, знавший за собой что-то дурное. Он нашел в себе силы остаться. Кто-то из митингующих крикнул:

— Офицеры без оружия! Бей их!..

Могила капитан 1-го ранга Радионова

Призыв не смутил Родионова, он пошел к самодельной трибуне, сооруженной из двух столов, где ораторствовал очкарик в студенческой тужурке. Он шел, твердо ступая, и было во всей его фигуре что-то такое, чему нельзя было преградить дорогу. Матросы, разрывая круг, расступились, но вдруг — для всех неожиданно — раздался выстрел. Родионов побледнел, медленно качнулся и стал опускаться на грязный, затоптанный пол… Контр-адмирал Беклемишев кинулся на помощь, но его порывистое движение опередил второй выстрел… Несмотря на то, что матросы были сильно возбуждены, предательские выстрелы внесли в их ряды замешательство…»

В один из своих приездов я пришел на морское кладбище Кронштадта. Недалеко от входа я без труда нашел могилу последнего командира «Адмирала Нахимова» и положил не нее цветы. Смотритель кладбища рассказал мне, что после революции могила Родионова была осквернена. А могильный камень выброшен на помойку. Спустя почти восемьдесят лет его случайно выкопали из земли и водрузили на старое место. Что ж, лучше поздно, чем никогда…

Кладоискатели из деревни Марусаки

Прошло еще несколько лет. Старика старосты уже не было в живых. Всеми его делами, в том числе и рыбацкой артелью, заправлял сын Нодзава. Кроме того, он был еще хозяином небольшой компании, отвоевавшей, в конце концов, у военно-морского флота право на поиск и обследование затонувшего «Адмирала Нахимова».

Посетивший Японию именно по данному вопросу историк Виталий Гузанов пишет относительно Нодзавы следующее: «Затевая рисковую игру кладоискателя, Нодзава понимал, что успех не окажется скорым: родившись у моря, он знал, что не так просто отыскать затонувшее судно, даже если известны координаты места его гибели… Необходима встреча с капитаном. «Вот бы разыскать господина Родионова в России, — продолжал размышлять Нодзава. — Наверное, рад был бы узнать о том, что о нем здесь осталась добрая память». Нодзава был занят своими мыслями. Кто может разгадать, о чем думает человек в ту или иную минуту жизни? Его же думы вертелись вокруг имени Родионова — имени, которого не разглашал, так как помнил строгий наказ отца: «Ты ничего не слышал, а русский ничего не говорил».

Но однажды все же Нодзаве пришлось произнести вслух имя каперанга Родионова. Было это в мае 1909 года. Из Токио на остров прибыл военно-морской агент (в те годы агентом называли лицо, причисленное к дипломатическому представительству, ныне — атташе) старший лейтенант Воскресенский. Сначала Нодзава подумал, что русский приехал выведать, чего он добился в своих подводных исследованиях, но ошибся: офицер был озабочен другим — поиском могил русских моряков, одиноко покоящихся на Цусиме, чтобы перезахоронить их на православном кладбище в Нагасаки.

Аполлинарий Николаевич Воскресенский слушал визитера, который говорил негромко, каждая его фраза перемежалась долгими паузами. Рассказывая, как каперанг Родионов попал в дом старого рыбака, японец по имени Нодзава украдкой поглядывал на дверь… Сначала Воскресенский не понял, что к чему: то ли озабоченный Нодзава хочет получить мзду за лечение и проживание Родионова, то ли у него действительно простой и неподдельный интерес к судьбе русского командира, в конце концов, из хитроумного сплетения слов и фраз Аполлинарий Николаевич сделал вывод, что японец хочет пригласить Родионова в гости на остров Цусима, от встречи с которым будет зависеть дальнейшее процветание компании. Военно-морской агент обещал Нодзаве послать запрос в Санкт-Петербург. Через какое-то время Нодзава получил от Воскресенского телеграмму: «Жизнь Александра Андреевича Родионова трагически оборвалась три года назад тчк у вас теперь развязаны руки тчк».

Что значит «развязаны руки»? И никто его не принуждал к этому, даже Воскресенский, с которым он беседовал с глазу на глаз. Почему же такой намек: «У вас теперь развязаны руки»? Что это значит? Выходит, что русский агент что-то знает, но открыто не может сказать?..

Я не берусь утверждать, что Нодзава задавал себе примерно такие вопросы. Вопросы задаю себе я. И вот почему. Интерес к золоту, находившемуся на «Адмирале Нахимове», проявлялся у японцев приливно-отливными волнами: то возникал, то затухал. Сегодня у меня нет доказательств, как долго просуществовала компания Нодзавы, в доме которого воскрес из мертвых каперанг Родионов, но данные говорят о том, что в недрах Токио зрела компания-конкурент, более мощная и хищная, ее щупальца протягивались от лиц, тесно связанных с сильными мира сего…»

Честно говоря, я не слишком верю в передачу какой-то «великой» тайны Родионовым японскому рыбаку. Да, капитан 1 ранга, скорее всего, действительно симпатизировал своему спасителю и, думается, искренне желал его как-то отблагодарить. Но вряд ли преданный своему Отчеству офицер в здравой памяти и твердом рассудке стал бы рассказывать простому рыбаку о том, что в трюмах его погибшего корабля спрятаны груды казенного золота, то есть фактически выдавать первому встречному государственную тайну.

Во-первых, это было бы со стороны Родионова самым настоящим предательством государственных интересов России. В преданности России капитана 1 ранга Родионова сомневаться не приходится. Всей своей службой, поведением в Цусимском сражении и самой смертью, он доказал, что был настоящим патриотом Отечества.

Во-вторых, какой вообще был смысл рассказывать о, находящемся на глубине нескольких десятков метров золоте? Ведь бедный рыбак, в любом случае, никогда не смог бы добраться до него.

Тогда, о чем же, мог беседовать с японцем Родионов? Думается, что он рассказал о примерном месте гибели своего корабля и о том, что на палубе крейсера осталось много меди и бронзы, которая в то время стоила достаточно дорого, особенно в бедной собственными рудами Японии. Этот то метал Родионов и посоветовал старосте попытаться поднять, чтобы, продав его, поправить свое материальное положение. Согласитесь, что такое поведение Родионова вполне логично. «Адмирал Нахимов» тонул на ровном киле, а потому, скорее всего, находился на дне в том же положении. В таком случае поиск и подъем меди и бронзы с палубы был вполне реален и требовал значительно меньше затрат, чем полномасштабная операция с проникновением внутрь бронированного корпуса. Однако это версия автора. Каждый сам волен строить свои гипотезы относительно бесед капитана 1 ранга Родионова и деревенского старосты, если. Впрочем, они вообще были. Как знать, может пущенный в деревни слух о «великой» тайне русского офицера, вообще не имел под собой никаких оснований, а был просто-напросто придуман соседями-рыбаками.

* * *

В европейской печати впервые упоминание о неком золоте 2-й эскадры появилось в 20-е годы. Автором его был наш российский журналист-эмигрант. Именно он первым во всеуслышание заявил в сенсационной статье, что на погибшем в Цусимском проливе крейсере «Адмирал Нахимов» могут находиться находятся ящики с золотом. О причинах, почему журналист-эмигрант занялся беспроигрышной «золотой» темой, остается лишь догадываться.

Но самая большая шумиха вокруг золота «Адмирала Нахимова» началась с того, что в 1933 году американец Гарри Ризберг не издал книгу "600 миллиардов под водой", в которой рассказывал о том, как искал клады в морских глубинах. В приложении автор привел список из нескольких сот затонувших судов с сокровищами, еще ждущих своего часа.

Трудно сказать, чем руководствовался Ризберг, когда в своей книге назвал сразу несколько русских кораблей погибших при Цусиме. Можно предположить, что информатором Ризберга, скорее всего, стал кто-нибудь из бывших российских морских офицеров, оказавшихся в эмиграции в США. Вполне возможно, что неизвестный информатор, испытывая финансовые затруднения, решил продать информацию американскому журналисту. При этом не исключено, что Ризберг пользовался какими-то иными источниками. Любопытно, что американец не только констатировал факт наличия на погибших кораблях золота, но и указал его цену написав, что на борту каждого из них находились ценности соответственно на 1 миллион 200 тысяч, 2 миллиона, 800 тысяч и 1 миллион долларов. При этом американец указал, что больше всего золота пошло на дно вместе с "Адмиралом Нахимовым", естественно, именно этот корабль привлек внимание охотников за сокровищами.

Так как «Адмирал Нахимов» лежал на мелководье неподалеку от берега, то он сразу же привлек внимание любителей легкой наживы. Координаты погибшего корабля были известны достаточно точно, и найти его было не сложно. Вскоре после выхода в свет книги Ризберга к погибшему броненосному крейсеру начинается целое паломничество морских кладоискателей.

В том же 1933 году у цусимского рыбака Нодзавы внезапно появился конкурент. Некая бывшая гейша, а теперь весьма разбогатевшая дама Тосико образовала акционерное общество, не поскупилась на рекламу. Тосико была женщиной грамотной. Прочитав книгу Ризберга, он решила попытать счастья на ниве подводного кладоискательства. Энергичная Тосико сумела привлечь на свою сторону известного специалиста по подъему затонувших судов инженера Катаока. Здесь уместно сказать, что Катаока-сан служил в фирме «Синкай Когиоссио» и несколько лет перед этим провел в Советском Союзе. Там он работал по договору и совместно с ЭПРОНом вел поиск и обследование английского парохода «Черный принц» погибшего в Крымскую войну у побережья Крыма. Несмотря на то, что работа Катаоко завершилась ничем, в Японии он считался наиболее квалифицированным специалистам по поиску затонувшего золота.

Как показали последовавшие вскоре события, рыбак и сын рыбака Нодзава не был изворотлив в коммерческих делах, но отличался особым чутьем, умением безошибочно распознавать, с какой стороны ему грозит несчастье. И на этот раз он не ошибся. Рыбак подал на Тосико в суд, чтобы оградить свою маленькую компанию от вероломства нового акционерного общества. Однако судебная волокита затянулась на годы. В результате ни один из конкурентов так и не организовал экспедиции на затонувший крейсер.

Впрочем, Нодзава и его односельчане, думается, не раз с благодарностью вспоминали командира русского крейсера, проведшего у них в деревне несколько дней. Дело в том, что рыбакам маленького селения у мыса Марусаки удалось извлечь из истории с золотом нечто более ценное…

Вот что писала эмигрантская газета «Возрождение» 24 ноября 1937 года: «Рыбачью деревушку не узнать. Безвестное четверть века тому назад селение ныне превратилось благодаря ежегодному наплыву туристов в целый городок с отелями, ресторанами, магазинами и своим собственным почтамтом. Сбылось пророчество русского капитана. Весть о кладе перевернула всю жизнь рыбаков. Они давно забросили свои баркасы, превратившись, как по щучьему велению, в коммерсантов, хозяев отелей и ресторанов. С благоговением хранят они память о том легендарном принце, который принес им все это счастье и, быть может, в будущем принесет еще».

Но история с золотом «Адмирала Нахимова», однако, при этом не была забыта. Заметим, что японцы — люди в, общем-то, серьезные и осторожные, просто так бросать на ветер деньги они не станут. Но факты говорят сами за себя. Предприняв первую безуспешную попытку отыскать сокровища «Адмирала Нахимова» в 1909 году, японцы снова возобновляют экспедиционные работы в 1933-м. Наконец, в 1980 году следует новая попытка достать сокровища. На этот раз за «Нахимов» берутся серьезно.

Второе рождение легенды

В 1980 году в Японии снова вспомнили об «Адмирале Нахимове». Японские газеты начали наперебой писать, что судьбой русского крейсера заинтересовался миллионер Реити Такео Сасакава, наживший баснословные капиталы на игорном бизнесе. Человеком он был настоящему азартным и склонным к авантюрам. У себя на родине этот 80-летний старик был известен многочисленными победами на гонках моторных лодок и неутолимой жаждой личной славы. В свое время он тщетно пытался заключить контракт на подъем золота "Эдинбурга", но тогда его опередили англичане. Теперь же Сасагава решил взять реванш на "Адмирале Нахимове". В 1979 году престарелый олигарх основал для поиска и подъема золота специальную компанию "Ниппон марин дивелопмент", куда пригласил шесть американских и английских водолазов, зафрахтовал сингапурское судно "Тен О" и отправился в район острова Цусима.

В ноябре 1980 года состоялась весьма странная пресс-конференция, на которой Сасагава поведал журналистам, что он выделил 15 миллионов долларов из своих личных средств на подъем русского золота, оцениваемого им в 35 миллиардов долларов. На основании каких данных он произвел свои сенсационные вычисления, японец, однако, так никому не рассказал.

— Русский крейсер я нашел, а потому можно считать, что золото у меня в кармане! — так напыщенно завершил Сасагава свое выступление перед представителями прессы.

По словам миллионера, «Адмирал Нахимов» — это "настоящий склад, где лежат 550 ящиков, набитых золотыми монетами, слитками платины и золота". Причем водолазы, якобы, уже подняли на поверхность первые шесть слитков платины. При этом, однако, сославшись на коммерческую тайну, Сасагава отказался огласить какие-либо подробности подводных работ, сообщив только то, что им используется абсолютно новая глубоководная водолазная техника. Позднее Сасагава не раз позировал различным фотографам, держа в руках слитки, поднятые с "Адмирала Нахимова".

Однако никаких новых находок он при этом, почему-то, не демонстрировал, ссылаясь на то, что возникли непредвиденные трудности: сильные подводные течения, плохая погода, гигантские мурены, нападающие на водолазов. Отсюда, мол, и задержка с подъемом драгоценного груза.

Зато Сасагава подробно рассказывал историю этих сокровищ. По его версии на другой день после Цусимского сражения японский эсминец "Серануи" приблизился к "Адмиралу Нахимову" и предложил подбитому крейсеру следовать за собой. Вместо ответа его команда, якобы, бросилась в море, а командир крейсера взорвал в трюме часть боеприпасов, после чего корабль быстро пошел ко дну. Уцелевшие члены экипажа, по словам Сасагавы, признались японцам в плену, что на крейсере осталось "сказочное богатство", причем их карманы, будто бы были набиты золотыми монетами.

Риоши Сасагава держа в руках слитки, якобы поднятые с крейсера "Адмирала Нахимова".

— Из-за своей непомерной алчности многие русские и утонули, — меланхолично заканчивал свое драматическое повествование кладоискатель-миллионер. — Ведь их корабль вез жалованье для всего русского флота!

Сасакава подошел к делу поиска золота обстоятельно. Для начала он встретился со специалистами спасательной компании, располагающей сравнительно мощным водолазным оборудованием, судами, на борту которых находилась аппаратура для телевизионных подводных съемок. В случае необходимости суда могли брать с собой электромагниты, способные извлекать со дна моря орудия и даже паровые котлы.

Историк Виталий Гузанов пишет о Сасакаве так: «Трудно поверить, но, по-видимому, Сасакава полагал, что он должен стать хозяином подводного мира. Однако не все ему было по силам. Например, устроить в царстве Нептуна игорные дома, подобные тем, какими владел в Токио. И все-таки взялся за промысел, зная, что ушедший под воду крейсер спрятал то, чему не суждено было бы сохраниться на суше.

Натренированные водолазы надели гидрокостюмы. У каждого наготове глубиномер, компас, маска, ласты, нож и часы. Проверив Давление в баллонах сжатого воздуха, гуськом двинулись потрошить корабль. Вскоре они завладели имуществом погибших русских моряков, но этого им показалось мало, стали демонтировать орудия крейсера, подняли якоря, коленчатый вал, паровой котел, винты, бронзовые броневые плиты…

Налет современных «людей Флинта» на останки «Адмирала Нахимова», принадлежащего по существующему международному праву России, был тогда же опротестован нашим посольством в Токио. К сожалению, японский МИД не придал значения официальному запросу и не пресек действий не в меру ретивых охотников за чужим добром. То же самое произошло с «кладом адмирала Колчака». В ответ на запрос МИДа СССР относительно версии, по которой генерал Петров сдал золото японской администрации, представитель японского посольства по поручению Токио сообщил, что их компетентные органы ничего об этом не знают.

Что касается поднятых «трофеев» с «Адмирала Нахимова», то газетная шумиха не утихала долго. Чтобы продемонстрировать свой успех, Сасакава выставил экспонаты на обозрение в Морском музее, построенном на берегу Токийского залива. Под стеклом вместе с предметами корабельного быта лежали слитки-бруски, привлекавшие внимание посетителей. Именно они и были когда-то приняты цусимскими кладоискателями за золотые слитки, на самом же деле это были балластины — чугунные болванки, используемые на кораблях в качестве постоянного или временного балласта. Так гласила надпись на японском языке под экспонатом».

Первыми в успехе Сасагавы усомнились профессиональные охотники за морскими сокровищами. Но их аргументы никто не воспринял всерьез, так как Спасагава тут же объявил, что в них просто заговорила ревность к его удаче и славе. Поскольку Сасагава держал в секрете ход спасательных работ, оппоненты-«завистники» занялись проверкой его исторических изысканий. Вскоре появились публикации, что никакого золота в трюмах затонувшего «Адмирала Нахимова» нет и в принципе быть не может. На это Сасагава презрительно отвечал в своих интервью:

— Меня не интересуют досужие домыслы дилетантов! Пройдет совсем немного времени, и я представлю русского золото на всеобщее обозрение, тогда увидим, кто был прав!

Известность Сасагавы, его богатство, а также убежденность в правоте своего дела, вновь вернули доверие к его предприятию. Недоброжелатели на время умолкли, Остальные, набравшись терпения, стали ждать, когда миллионер явит их взору груды золотых слитков.

Шумиха вокруг японского миллионера не утихала. А вскоре японские газеты разнесли новую весть: Сасакава затеял весь сыр-бор с золотом «Адмирала Нахимова», чтобы вернуть Японии, отторгнутые Россией ее «северные территории». Теперь Сасакава стал еще и патриотом Японии.

Дело в том, что хитрый Сасакава совсем не случайно выставил «трофеи» с разграбленного им «Адмирала Нахимова» и поднял вокруг них несусветную шумиху? В Японии миллионера Сасакаву знали, как ревностного поборника возврата Южных Курильских островов. На пресс-конференции по поводу подъема отдельных деталей с русского крейсера, он неожиданно публично заявил, что готов вернуть все поднятое с русского крейсера Москве, если Советский Союз положительно решит так называемый территориальный вопрос. Разумеется, заявление невероятно идиотское, на которое серьезные люди даже не обратили внимания. Да и кому может прийти в голову мысль менять старый штурвал с проржавевшей пушкой на богатейшую в мире по рыбным запасам и стратегически важную территорию государства! Неужели, далеко не глупый Сасакава этого не понимал? Напротив, понимал и даже очень хорошо! Все дело в том, что добивался японский миллионер совсем иного. Он жаждал мировой известности, и он ее получил. История с золотом «Адмирала Нахимова» была лишь средством достижения цели, а не самой целью, как по наивности думалось некоторым.

Тайны трюмов «Дмитрия Донского»

Помимо истории с золотом броненосного крейсера «Адмирал Нахимов», время от времени на страницах печати появляется название еще одного броненосного крейсера 2-й Тихоокеанской эскадры «Дмитрий Донской». При этом в печати называются самые различные суммы золота, якобы, находящиеся на его борту от сотен тысяч до нескольких миллиардов (!) долларов.

Как сообщают информагентства мира, вблизи корейского острова Уллындо (Дежелет) в Японском море в точке с координатами 37 градусов 30 минут северной широты, 130 градусов 57 минут восточной долготы в 2007 году был найден русский крейсер "Дмитрий Донской", затопленный командой 29 мая 1905 года после боя в Цусимском проливе.

Броненосный крейсер "Дмитрий Донской" был построен в Санкт-Петербурге в 1885 году. Водоизмещение корабля составляло 5.600 тонн. Скорость хода — 17,5 узлов. Вооружение: 6 — 152-мм и 10 — 120-мм орудий. Экипаж — 520 человек. «Дмитрий Донской» был одним из трех старейших и тихоходных броненосных крейсеров (два других — "Владимир Мономах" и «Адмирал Нахимов»). Из-за слабости палубной брони и тихоходности «Дмитрий Донской» практически не принимал участия в дневном сражении сражения 14 мая. Он охранял транспорты и отгонял от них японские миноносцы. Прорываясь ночью в одиночку во Владивосток «Донской» был атакован сразу шестью японскими миноносцами и получил в борт торпеду. Из 515 человек команды погибло 60, ранено было 120. Командир корабля капитан 1 ранга Лебедев приказал команде покинуть крейсер и переправляться на остров Уллындо. После чего «Дмитрий Донской» был затоплен на глубоководье восточнее Уллындо. Команда переправилась на остров.

Броненосный крейсер "Дмитрий Донской"

Из официальной хроники Цусимского сражения: «Броненосный крейсер "Дмитрий Донской" в дневном бою 14 мая получил незначительные повреждения, пять человек было ранено. Из-за течи дымогарных трубок вышел из строя один котел. Около 22.00 капитан 1 ранга И.Н. Лебедев собрал на мостике совет офицеров. Все единодушно высказались за прорыв во Владивосток. "Дмитрий Донской "скоростью 13 уз обошел с востока броненосцы, отбивавшие атаки миноносцев и лег на курс N0 23°. В течение ночи за ним следовали миноносцы "Буйный", "Бедовый" и "Грозный". К рассвету "Буйный" отстал из-за неисправности в машине. В шестом часу утра справа появились три японских миноносца и около часа шли параллельным курсом. "Бедовый" передал семафором на крейсер, что принял по радио просьбу о помощи отставшего "Буйного". "Дмитрий Донской" повернул назад, подошел к "Буйному" и спустил на воду паровой катер и баркас. Раненый вице-адмирал Рожественский и офицеры штаба были перевезены на "Бедовый", а спасенные моряки с погибшего броненосца "Осляби" — на крейсер. "Бедовый" и "Грозный" дали ход, и ушли в направлении Владивостока. "Дмитрий Донской" поднял катер и баркас, дал ход 10–11 узлов. Но "Буйный" не мог идти даже этой скоростью, и все время отставал. Кроме того, на нем не хватало угля. Совет обоих командиров и старших офицеров решил миноносец утопить. После своза команды была сделана неудачная попытка взрыва. Тогда крейсер открыл огонь из 152-мм орудий. Из восьми снарядов, попавших в корпус, несколько не взорвались. Разрушительное действие при взрывах было слабым и "Буйный" затонул лишь через 20 минут после начала стрельбы. После этого "Дмитрий Донской" дал ход, направляясь между островом Дажелет и скалой Лианкур. Всего на остановки с рассвета крейсер потерял около пяти часов.

Константин Платонович Блохин

Около 16.00 справа показались четыре японских крейсера и несколько миноносцев. "Дмитрий Донской" сделал попытку уклониться и отвернул влево на солнце и дал самый полный ход. Но машины старого крейсера не могли дать больше 1313,5 узлов. Крейсера 4-го боевого отряда контр-адмирала Уриу "Нанива", "Такачихо", "Акаси", "Цусима" и истребители "Оборо", "Акебоно", "Инадзума" приближались с правого борта. С другого борта показались и стали быстро приближаться потопившие "Светлану" крейсера "Отова" и "Нийтака" с истребителями "Асагири" и "Сиракумо". Командир капитан 1 ранга И.Н. Лебедев собрал военный совет. Офицеры молчали и только спасенный с "Осляби" флагманский штурман полковник А.И. Осипов стал доказывать, что вести бой бессмысленно. Тем не менее, командир принял решение сражаться и в случае неудачного исхода боя приблизиться к берегу и разбить крейсер о скалы. Полковника Осипова он попросил покинуть мостик.

Около 19.00 открыли огонь крейсера "Отова" и "Нийтака". Через 15 минут вступили в бой четыре крейсера Уриу. Орудия левого борта "Дмитрия Донского" стреляли по "Отове", правого по "Наниве". Русский крейсер героически сражался в течение нескольких часов с шестью крейсерами противника. На "Отова" отчетливо наблюдался пожар, "Нанива" получил пробоину у ватерлинии и накренился на 7° на левый борт. Командир капитан 1 ранга Лебедев был смертельно ранен, вышло из строя рулевое устройство. Некоторое время неуправляемый крейсер циркулировал вправо и еще более сблизился с кораблями 4-го боевого отряда. Японские крейсера прекратили огонь в темноте, и вышли из боя, а в атаку пошли миноносцы. Ни одна торпеда в цель не попала и, успешно отразив все атаки, "Дмитрий Донской" подошел к острову Дажелет. Корабль имел 15 пробоин в районе ватерлинии, потерял до 70 человек убитыми и 150 ранеными. Артиллерия на верхней палубе была выведена из строя. Для исправных орудий оставалось по восемь 152-мм и по 11-120-мм снарядов. Во всех котлах текли дымогарные трубки, были повреждены трубы.

Броненосный крейсер "Дмитрий Донской" в бою

Принявший на себя командование старший офицер капитан 2 ранга К.П. Блохин принял решение свезти на берег команду и затопить крейсер. Так как все плавсредства были повреждены или уничтожены, своз людей с корабля проходил целую ночь на единственном уцелевшем и починенном баркасе и шлюпке. На рассвете "Дмитрий Донской" отошел на глубокое место и был затоплен в видимости подходивших японских миноносцев. Команда затем была доставлена с острова на подошедший броненосный крейсер "Касуга". Капитан 1 ранга Лебедев скончался через два дня и был похоронен на кладбище в Нагасаки. Неравный бой крейсера "Дмитрий Донской" был последним боевым эпизодом Цусимской драмы».

Из сообщений прессы: «Об этой сенсационной находке 3 июня 2003 года первой сообщила южнокорейская компания "Тона констракшн": изучение снимков и видеосъемок корабля, сделанных на глубине 400 метров глубоководной аппаратурой южнокорейского Института океанографии, позволило сделать вывод о том, что на дне покоится именно этот русский крейсер. На фото и видео — снимки палубы и корабельных орудий, поврежденного руля, офицерского кортика и якоря, аналогичных стандартному снаряжению Русского военного флота начала прошлого века. Вероятность того, что на снимках именно "Дмитрий Донской", велика — сведений о других русских кораблях, затонувших в этом районе, у историков нет. "Тона констракшн", финансирующая поиски и предполагаемый подъем русского крейсера, не впервые привлекает внимание к сенсации о слитках золота, которые якобы находятся в трюмах крейсера. В последний раз шумиха вокруг этого дела возникла в декабре 2000-го, когда местная газета опубликовала статью о том, что обнаружен затонувший русский корабль, на котором перевозилось царское золото стоимостью, по разным источникам, от 125 миллионов до 8,3 и даже 215 миллиардов долларов. Некоторые историки предполагают, что на "Донской" перед боем были свезены деньги со всех кораблей эскадры, а главное — с транспорта, на котором и перевозилась казна будущего тихоокеанского соединения.

* * *

Весьма важным остается следующий факт: согласно нормам международного права, (и такие прецеденты уже были в морской практике) найденный корейцами корабль является собственностью России и ее правопреемника — РФ, которая имеет полное право претендовать на получение той части немаленьких исторических и материальных сокровищ, которые останутся после возмещения расходов "Тона констракшн" на подъем крейсера со дна морского. Разумеется, все эти мероприятия стоят немало. Но и сумма — даже в 125 миллионов долларов — впечатляет. А если представить, что эти деньги 100 лет тому назад предназначались именно для развития военной и промышленной инфраструктуры дальневосточной окраины, то есть царский трансферт просто своевременно не был доставлен в Приморье, то всем нам можно, видимо, серьезно на эти сокровища претендовать. И не надо будет огорчать родное правительство бесконечными просьбами обратить, наконец, внимание на свой дальневосточный форпост.

Из сообщений прессы: «О планах подъема со дна моря золота, находящегося на борту крейсера "Дмитрий Донской", уже официально объявлено в Корее. Заказ на подъем получила вторая по размерам южнокорейская строительная компания «Dong-Ah». На бирже ее акции сразу же поднялись на 14 %. Имя заказчика не называется. Скорее всего, он имеет непосредственное отношение к японско-французской экспедиции, которая еще в начале 80-х годов обнаружила корабль на дне Японского моря. В начале Цусимского сражения крейсер охранял транспорты. И с одного из них на "Донской", как считается, была перегружена часть золотой казны российской эскадры». Увы, никаких документальных доказательств перегрузки золота на старый крейсер не имеется.

Планы подъема сокровищ со дна моря неизбежно порождают вопросы об их принадлежности. Судя по всему, Россия имеет право претендовать на золото "Донского", если оно действительно там имеется, что, впрочем, весьма маловероятно. Как сообщил "Сегодня" доктор юридических наук капитан 2 ранга в отставке Геннадий Мелков, Российская Федерация, как правопреемник Российской империи, имеет право получить ту часть сокровищ, что останется после возмещения расходов на их подъем с морского дна. Аналогичная история уже имела место в начале 80-х годов ХХ века в случае с крейсером "Эдинбург". Тогда СССР досталось более половины поднятого с морского дна золота.

Фото броненосный крейсер "Дмитрий Донской" на дне моря

Отметим и то, что Россия вправе предъявить претензии, кладоискателям, так как все погибшие в бою корабли считаются братскими могилами. Часть погибших в бою и умерших впоследствии от ран моряков так и остались на корабле. Существуют международные законы, запрещающие вести какие-либо работы на таких кораблях. Да и сам «Дмитрий Донской». Пусть даже и затопленный, все равно является собственностью России и корейская сторона обязана согласовывать с нами все свои действия в отношении его. Кроме того, если будет подниматься и сам корабль, Россия имеет право направить официального наблюдателя, а также, поскольку крейсер имеет историческое значение, получить с него некоторые реликвии.

Так было ли золото?

Так могло ли на самом деле быть золото на кораблях 2-й Тихоокеанской эскадры? А если могло, то, сколь много и на каких именно кораблях?

Начнем с того, что, разумеется, ни о каких «550 ящиках с золотом и платиной» речь идти не может вообще. Но почему? Давайте порассуждаем, куда и зачем надо был везти командующему 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмиралу Рожественскому такое количество золота?

Корабли 2-й Тихоокеанской эскадры и, присоединившейся к ней 3-й Тихоокеанская эскадра совершили многомесячный тяжелейший переход из Либавы через Атлантический и Индийский и часть Тихого океана к Цусимскому проливу, после чего должны были с боем прорваться во Владивосток.

Любопытно, что сегодня в ряде газет, в разговоре о золоте «Адмирала Нахимова» уже фигурирует цифра — 5.500 ящиков золота. Автором этой цифры является уже знакомый нам Сасагава. Это, разумеется, совершенно невероятно. Столько золота и по объему, и по весу просто невозможно было разместить на боевом корабле. Матросам просто пришлось бы и есть, и спать на ящиках с золотыми слитками…

Учитывая, что обычно в один «золотой ящик» укладывалось по пять стандартных золотых брусков, каждый весом в 11 килограммов, то соответственно в 5 500 «золотых ящиков» должно были находиться 27 тысяч 500 золотых слитков, что составляло ни много, ни мало, а 302 тонны 500 килограммов чистого золота!!!

Напомним, что в начале 1914 года, т. е. накануне Первой мировой войны, когда Россия пребывала на пике своего промышленно-экономического развития, весь золотой запас государства составлял 1 312 тонны. Разумеется, что в 19041905 годах он был значительно меньше.

Получается, что в 1904 году идиот-царь и его идиоты-министры запихнули в трюмы самого старого крейсера Тихоокеанской эскадры более трети всего золотого запаса России, и отправили его вокруг всего Земного шара, черт знает, куда и, черт знает, зачем! Да за одну такую выходку Николая Второго разнесли бы по кочкам свои же министры, а уж после революции 1917 года этот факт стал бы самым главным и весомым аргументом в деле опорачивания царизма и организации всенародного судебного процесса над самим Николаем Вторым, который столь вопиюще преступно разбазарил народное достояние. Но, как мы знаем, ничего подобного не произошло. Почему? Ответ, думается, понятен. Только потому, что ничего этого просто не было, так, как и быть никогда не могло.

Более умные журналисты, понимая, что 5 500 «золотых ящиков» звучат уж слишком неправдоподобно, для пущей убедительности, просто убрали в своих статьях из первоначального числа один «ноль», уменьшив, таким образом, количество «цусимского золота» в десять раз. Таким нехитрым приемом у них получилось 550 ящиков, что составило соответственно 30 тонн 250 килограммов золота. Но и 30 тонн чистого золота цифра столь огромная, что внятно объяснить, куда и зачем тащил с собой вице-адмирал Рожественский эту груду золотых слитков объяснить невозможно.

Но может, все обстояло так, что на кораблях 2-й эскадры все же имелось какое-то (пусть даже меньшее) количество золота, вес которого впоследствии стараниями досужих журналистов был просто искусственно завышен в погоне за сенсацией.

Разумеется, перед уходом из Либавы, все корабли эскадры имели на борту определенные суммы денег. Они были нужны для выплаты личному составу, для закупки продовольствия и для всяких непредвиденных ситуаций. При этом отметим, что снабжение русских эскадр в 1904 году взяли на себя германские фирмы, которые обеспечивали наши корабли и продовольствием, и углем. Расчет за оказанные услуги производился не на эскадре, а в Петербурге, откуда необходимые суммы денег перечислялись на счета данных германских фирм. Поэтому необходимости иметь значительные суммы на борту для осуществления торговых операций, просто не имелось. Помимо этого, в распоряжении командующего 2-й Тихоокеанской эскадрой вице-адмирала Рожественского и командующего 3-й Тихоокеанской эскадрой контрадмирала Небогатова, имелись аккредитивы. Система расчета без наличных денег, а аккредитивами практиковалась к тому времени уже более века. Этим постоянно пользовались моряки всех стран мира. Времена, когда чтобы не пропасть моряки вынуждены были возить с собой сундуки с золотом, давно канули в лету. Зачем возить реальное золото, когда в каждом порту мира имеются банки, с радостью принимающие аккредитивы? Возможность расчета аккредитивами через банки в начале ХХ века тоже уменьшало гипотетическое количество золота на борту наших военных кораблей.

Кроме этого отметим, что практически все наличные деньги были потрачены офицерами и матросами 2-й Тихоокеанской эскадры за месяцы стоянки на Мадагаскаре. Понимая, что впереди их ждет тяжелый бой за прорыв во Владивосток, офицеры и матросы гуляли напропалую. О мадагаскарском разгуле в свое время много ярко и красочно писал автор нашумевшего романа «Цусима» Новиков-Прибой. Так что к моменту Цусимского сражения наличного золота на российских кораблях, как в кассах, так и на руках было не так уж много.

Однако в данном случае мы говорим лишь о личных финансовых средствах офицеров и матросов и корабельных кассах, где имелись некоторые суммы на текущие расходы. При любом раскладе эти деньги никак не могли именоваться золотыми кладами, а уж в ситуации, в которой находились к маю 1905 года корабли 2-й Тихоокеанской эскадры, как мы понимаем, тем более.

* * *

Но может быть, помимо этого «расходного» золота на кораблях 2-й Тихоокеанской эскадры находилось некое иное золото? Могло ли быть так, что российское правительство решило отправить попутно с кораблями 2-й Тихоокеанской эскадрой определенное количество государственного золотого запаса для обеспечения боевых действий в Манчжурии и решения других неотложных оборонных вопросов на Дальнем Востоке. В таком случае на наших кораблях действительно могли находиться пломбированные ящики с золотом и платиной.

Но почему тогда это золото вице-адмирал Рожественский вдруг разместил на самых старых и нее слишком боеспособных кораблях своей эскадры? Он что, был полный дурак! Допустим, что ящики с золотом действительно существовали. Но тогда по логике вещей Рожественский должен был решить с ними вопрос в соответствии с несколькими вариантами:

1. Отправить золото на одном из вспомогательных крейсеров вокруг Японии. Это исключало вероятность потери золота в предстоящем морском сражении. Перехват вспомогательного крейсера японцами тоже был весьма маловероятен, так как весь японский флот в это время сторожил нашу эскадру в Цусимском проливе.

2. Поместить золото на одном из новых и наиболее мощных по вооружению и бронированию кораблей. На головном флагманском броненосце «Князь Суворов» размещать золото было достаточно рискованно, так как ему предстояло выдержать огонь всего японского флота. А вот поместить золото на концевом броненосце 1-го броненосного отряда «Орле» было бы вполне логично.

3. Наконец, Рожественский мог поместить золото на одном из легких быстроходных крейсеров («Жемчуг» или «Изумруд»). Имея большую скорость хода, они могли, воспользовавшись боем, просто прорваться во Владивосток. Именно так прорвался мимо японского флота 15 мая, избежав пленения, крейсер «Изумруд».

Из сообщений прессы: «некоторые исследователи официально утверждают, что деньги — и немалые — на эскадре (на 2-й эскадре — В.Ш.), действительно были, но — в бумажной валюте и российских ассигнациях. Отметим, что русский рубль был в те годы не менее твердой валютой, чем английский фунт стерлингов. Разумеется, был на эскадре и некоторое количество "НЗ" — золотые монеты, однако совсем не тоннами и не в сумме годового бюджета страны».

Но с какой стати вице-адмиралу Рожественскому было размещать весь золотой запас на старых и тихоходных броненосных крейсерах «Адмирале Нахимове» и «Дмитрии Донском», ведь это было равносильно его преднамеренному уничтожению! На кораблях 3-й Тихоокеанской эскадры золото не могло быть размещено вообще. Эта эскадра комплектовалась столь старыми, слабыми в боевом отношении и маломореходными кораблями, что у командования вообще имелись серьезные опасения, а дойдет ли эта эскадра до Цусимы вообще!

Перевозить золото на самых старых, слабо вооруженных и тихоходных кораблях Рожественский никак не мог, так как сразу же был бы отдан под суд, по возвращении в Россию. Отметим, что во время судебного процесса над вице-адмиралом Рожественским, как и над командующим 3-й Тихоокеанской эскадрой контр-адмиралом Небогатовым, вопрос о потерянном золоте ни разу, никем не ставился.

А теперь зададимся вопросом, ради чего, вообще надо было тащить на кораблях 2-й Тихоокеанской эскадры в течении многих месяцев через три океана набитые золотом ящики? Ведь с самого начала всем было абсолютно ясно, что без боя прорваться во Владивосток нашим кораблям не удастся, а значит, с самого начала вероятность потери отправляемого золота была весьма значительной. Неужели министр финансов Витте, которого и современники, и историки характеризуют, как весьма умного и талантливого политика и администратора, в данном случае проявился себя полным дилетантом? В это мне что-то не верится.

Пресса сообщает: «Как предполагают некоторые исследователи, корабли эскадры Рожественского могли везти в осажденный Порт-Артур (а после его взятия — уже во Владивосток) значительные суммы денег для расчета за уголь, продукты и воду на переходе, а также покупки оружия и оплаты строительства на Тихом океане огромной базы для эскадры из двух десятков крупных кораблей».

Уж не знаю насколько нуждался осажденный Порт-Артур в золоте, но думаю, что он куда больше нуждался в продуктах, снарядах и орудиях. О закупке продуктов и угля на переходе на Дальний Восток мы поговорим ниже. Ну а то, что пишут о покупке некого оружия — это из области уже даже ненаучной фантастики. Интересно у кого и какое оружие собирались закупать командиры кораблей 2-й Тихоокеанской эскадры? Уж не луков ли у аборигенов Мадагаскара! Что касается оплаты строительства на Тихом океане некой огромной базы для «эскадры из двух десятков крупных кораблей», то это вообще полный бред. Какое там строительство новой военно-морской базы, когда и для старых кораблей, то уже не осталось после гибели 1-й Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре.

Если уж так необходимо было переправить определенное количество золота на Дальний Восток, то это можно было сделать гораздо быстрее и безопаснее. Всего за пару недель в полной безопасности можно было перевезти ящики с золотом из Петербурга во Владивосток по Транссибирской магистрали, которая в течение всей русско-японской войны работала с точностью часового механизма. Для нашей Манчжурской армии золото легко можно было переправить по КВЖД, которая тоже прекрасно функционировала. Именно по ней самого конца войны Манчжурской армии доставлялись припасы и пополнения, а также необходимые деньги.

Со временем выяснилась и другая любопытная деталь. Слитки металла, которые, по утверждению Сасагавы, были подняты с затонувшего русского крейсера, имели удельный вес 11,34 г/куб. см. Это плотность свинца, но не платины. Но какую выгоду преследовал японский миллионер, выдавая, обычные балластные свинцовые чушки за золотые слитки? Ведь не мог же он не понимать, что его обман достаточно быстро откроется. Разумеется, он все понимал.

Дело в том, что едва Сасагава заявил о том, что нашел золото «Нахимова» акции его компании сразу же резко поползли вверх. К такому повороту Сасагава, конечно же, был готов заранее, а потому сумел быстро и выгодно все распродать. Так что выгоду из своего, в общем-то, достаточно примитивного обмана, японец извлек и, надо думать, весьма немалую.

Стремясь прославиться, а заодно и сделать деньги буквально из воздуха, японский миллионер просто-напросто вытащил на свет Божий историю английского "Черного Принца" из Балаклавской бухты, скорректировав ее применительно к "Адмиралу Нахимову". Но и это далеко не все!

Кроме этого шумиха вокруг золота крейсера «Адмирал Нахимов» весьма кстати оказалась и для правительства Японии. Японское радио и телевидение сразу же стали активно муссировать тему необходимости подъема крейсера, якобы, в свое время спустившего флаг и пошедшего ко дну уже под японским флагом. Это значило, что юридически корабль уже не принадлежит России, а является законным японским трофеем.

Аргументами в пользу подъема «Нахимова» послужили большие расходы Токио на финансирование антииранских операций в Персидском заливе, пришедшиеся, как раз, на это время. За счет золота «Нахимова» японцы хотели решить свои финансовые проблемы. С подачи фирмы Сасагавы «Ниппон марин девелопмент» в обоснование проекта были заложены сразу три лжи. Первая — о якобы сдавшемся в плен и спустившем флаг крейсере. Вторая — о наличии на борту «Нахимова» несметных золотых сокровищ. Третья — о якобы правомочности Японии на такую судоподъемную операцию.

Сразу же разразился серьезный международный скандал. Советская сторона немедленно заявила, что «Нахимов» является братской могилой, а потому неприкосновенен для мародеров. Именно так трактует международное морское законодательство проникновение на затопленные корабли и суда, внутри которых остались погибшие.

Начались межгосударственные переговоры, в ходе которых обе стороны извлекали на свет документы почти вековой давности. Никаких документальных фактов относительно того, что «Нахимов» перед гибелью спустил Андреевский флаг и поднял неприятельский, японцы предъявить так и не смогли. Под давлением фактов японцы вынуждены были признать, что российский крейсер погиб, не спустив своего флага, а потому не может являться собственностью Японии. После этого, сама собой, отпала возможность, какого бы то ни было проникновения внутрь затопленного крейсера без разрешения правительства СССР. Японцы попытались, было, заинтересовать советскую сторону совместным проектом по подъему золота, но СССР не проявил к этому проекту ни малейшего интереса. Почему? Ответ думается понятен. Подняв всю документацию, относительно финансового обеспечения похода 2-й и 3-й Тихоокеанских эскадр специалисты министерства финансов СССР быстро разобрались, что никаких «несметных» сокровищ на борту «Адмирала Нахимова» никогда не было. А вскоре всем, наконец-то, окончательно стала понятна и причина «сенсации». «Ниппон марин девелопмент» просто нужна была громкая реклама и… крупные денежные кредиты банков для ведения дел.

Наконец, отметим и столь немаловажный факт, что за сто с лишним лет, прошедших со времени русско-японской войны не найдено и не опубликовано ни одного документа, нет ни одного воспоминания участников похода 2-й и 3й эскадр, где имелись бы хотя бы отдаленные намеки на «цусимское золото». Из всего вышесказанного следует только один вывод — никаких ящиков с золотом и платиной на кораблях 2-й и 3-й Тихоокеанских эскадр никогда не было. Все это плод воспаленного воображения американских и японских журналистов и авантюристов типа Сасагавы.

Одиссея мичмана Графа

Впрочем, своя золотая история на 2-й Тихоокеанской эскадре все же была. Слухи появились, разумеется, не на пустом месте.

В небольшом приморском городке Гоцу, что в префектуре Симанэ есть небольшая комната-музей с экспозицией корабельных предметов, поднятых с погибшего в Цусимском сражении русского транспорта «Иртыш». В экспозиции выставлены документы, морская карта, медные гильзы от снарядов, ходовые фонари, подвесные фонари, лампы и т. п. А у входа в местный храм, висит медная рында с надписью: «Иртышъ». Местный бонза каждый день звоном колокола призывает детей в школу. На берегу моря жители Гоцу воздвигли небольшой монумент погибшим морякам «Иртыша». Вскоре после окончания русско-японской войны японские водолазы занялись обследованием затонувшего возле берега «Иртыша». Японцев интересовало, какие грузы могут находиться в весьма вместительных трюмах погибшего транспорта. Среди жителей городка Гоцу и по сей день ходят слухи о том, что водолазы извлекли тогда из каюты командира транспорта несколько мешочков с золотыми монетами.

Невольным участником данной истории стал офицер с транспорта «Иртыш» мичман Гарольд Граф, который много лет спустя, уже в эмиграции, в своей книге воспоминаний «Моряки», и рассказал о ней.

Гаральд (Гарольд, Георгий) Карлович Граф

В ту пору Граф только окончил Морской корпус и плавание на «Иртыше» было для него первым. Отметим любопытный факт, что старшим офицером транспорта был назначен прибывший из запаса лейтенант Петр Шмидт, тот самый печально знаменитый «красный лейтенант». Впрочем, Шмит не долго оставался на следовавшем в район боевых действий транспорте, а при первой же возможности сбежал с него в Порт-Саиде, чтобы переждать войну в тыловом Севастополе, а заодно и снискать себе известность на ниве революции.

Что касается мичмана Графа, то он был назначен на транспорт «Иртыш» осенью 1904 года. Тогда же по приказу командования транспорт отправился вдогонку 2-й Тихоокеанской эскадре. Кроме больших запасов угля, в носовом трюме «Иртыша» был размещен запасной комплект 10-дюймовых зарядов и снарядов для броненосцев береговой обороны, 800 мин заграждения, пироксилин, большое количество бутылей с серной и соляной кислотой. Имелось на «Иртыше» и несколько тысяч пар сапог, захваченных из России для экипажей кораблей эскадры.

Командир транспорта капитан 2 ранга Ергомышев получил приказ следовать в Порт-Саид самостоятельно. Миновав Суэцкий канал, «Иртыш» бросил якорь в Порт-Саиде, где ждал дальнейших указаний от вице-адмирала Рожественского. Во время этого перехода молодой мичман помимо своей основной должности — вахтенного офицера, исполнял еще и обязанность корабельного ревизора, то есть офицера, отвечающего за финансовые вопросы, а также закупку продовольствия для команды.

Во время нахождения «Иртыша» в Порт-Саиде, Граф был отправлен для решения финансовых вопросов в Каир. Когда он уже собирался вернуться на судно, то внезапно получил телеграмму, в которой говорилось, что ему надлежит получить деньги на всю 2-ю Тихоокеанскую эскадру. В своих воспоминаниях К. Граф пишет: «Я отправился с Д. (Д. — переводчик русского консульства — В.Ш.) в банк и предъявил свои бумаги. Все оказалось в порядке, и деньги могли быть немедленно выданы. Мне всегда представлялось, что получу изрядное количество кредитных билетов, которые займут не так уж много места. Все же по совету Д. я купил хороший кожаный чемодан небольших размеров. Само собой, я и в мыслях не имел, что он будет почти полон деньгами. Но каково было мое удивление, когда в банке меня подвели к огромным медным весам и на них начали отвешивать груды золотых фунтового достоинства, а затем пересыпать в маленькие парусиновые мешочки! Таким способом отмеривание восьми тысяч фунтов кончилось быстро, и мне оставалось их принять… Мешочки, уложенные мною в чемодан, совершенно заполнили его. Чемодан оказался таким тяжелым, что я еле-еле мог его поднять, и при этом он чрезвычайно подозрительно прогибался и отвисал».

В египетской столице мичман Граф провел шесть дней, дожидаясь попутного парохода. «На следующий день, — вспоминает Граф, — как только пришел пароход, я пошел в банк с рассыльным из консульства, который перенес чемодан в мою каюту. Запер ее на ключ, весьма довольный успешно исполненным поручением…»

Теперь мичману предстояло в одиночку с чемоданом, набитым золотом, добраться до «Иртыша». Транспорта тем временем уже покинул Суэцкий канал, и отправилось в Джибути. Граф пустился вдогонку за своим ушедшим судном. Но к моменту его прибытия в Джибути «Иртыша» там уже не было. Он ушел в Сайгон. На попутном французском пароходе мичман с «золотым чемоданом» в руках и револьвером в кармане пересекает Индийский океан. В Сайгоне Граф узнает, что «Иртыш» на Мадагаскаре, в бухте Носи-бэ.

Почти четыре недели мичман Граф догонял свой транспорт, который, к моменту его прибытия на Мадагаскар уже ушел оттуда и перешел в бухту Камрань, что в юго-восточной Азии. Все это время он не спускал глаз с заветного чемодана. Только в Камрани мичман наконец-то догнал свое судно. В своих воспоминаниях он пишет: «С великой радостью взял я чемодан и отправился на корабль. Через несколько минут я был «дома».

Одиссея мичмана Графа сразу же, после его прибытия в Камрань, стала широко известна на всей эскадре. Так командир крейсера «Аврора» капитан 1 ранга Е. Р. Егорьев вел дневниковые записи о походе 2-й Тихоокеанской эскадры. Вот что он занес в тетрадь 27 февраля 1905 года: «Скудные телеграфные известия о событиях внутри России, а также с театра военных действий, достигающие нас, неизменно носят печальный характер… Начинаем думать, что Владивосток может быть отрезан; тогда наша дальнейшая цель становится необъяснимой.

Транспорт «Иртыш» на погрузке

Флот без базы — до сих пор неслыханное предприятие. Два дня тому назад пришел «Иртыш», наш угольный транспорт. Из Либавы вышел в двадцатых числах декабря; почты не привез. В Порт-Саиде денег для своей надобности не принял, из Либавы, как все россияне, вышел без копейки денег, но с кредитивом. В Джибути хотел ждать прихода 3-й эскадры. Ревизор (мичман Граф — В.Ш.) отправился в Порт-Саид за деньгами; в это время «Иртышу» было приказано немедленно уйти в Носси-Бэ, а ревизор с деньгами получил приказание поехать в Сайгон, где должен ожидать нас. Интересное путешествие solo с большим мешком золота».

Такова, в общих чертах, история происхождения золота на борту транспорта «Иртыш». Но почему после прибытия мичмана Графа, доставленное им золото, не было распределено по кораблям эскадры, для чего, собственно говоря, оно и предназначалось? Ответа на этот вопрос у нас нет, да и вряд ли уже будет. Можно лишь предположить, что к моменту прибытия Графа, эскадра уже собиралась сниматься с якоря, чтобы идти на прорыв во Владивосток. В данной ситуации, ни командующему эскадрой, ни командирам кораблей было уже не до привезенного «расходного золота». На оставшемся отрезке пути никаких заходов в порты более не предусматривалось, а значит, и тратить деньги командам было просто некуда. Зато ожидалось генеральное сражение, к которому все и готовились. Думается, что вопрос о золоте вице-адмирал Рожественский просто отложил до момента прибытия во Владивосток. То, что он так и оставил золото на «Иртыше», можно объяснить тем, что командующий не мог знать, как сложится предстоящее сражение и где, поэтому, золото будет в большей безопасности. Поэтому, не замарачивая себе голову, он приказал оставить золото там, где оно было в настоящий момент. Кроме всего этого, думаю, что в тот момент Рожественский меньше всего думал о золоте для карманных расходов личного состава эскадры… На кону в те дни была судьба самой эскадры, а вместе с ней судьба всей войны и мирового престижа России!

* * *

В первые минуты Цусимского сражения артиллерийские наводчики «Иртыша» держали на прицеле один из японских крейсеров, но не стреляли. Капитан 2 ранга Ергомышев не без оснований полагал, что несколько мелкокалиберных пушек его транспорта ничего не изменять в начавшемся противоборстве броненосцев. Зато несколько даже случайных попаданий в набитый углем снарядами транспорт уничтожат его в несколько минут. Впрочем, японцам тоже было пока не до «Иртыша». Весь свой огонь они сосредоточили против наших броненосных сил.

Стараясь не оказаться на линии огня, «Иртыш» сначала пристроился к броненосному крейсеру «Дмитрий Донской», затем к «Авроре», но это прикрытие не было надежным. Тогда Ергомышев решил выйти из района боя и самостоятельно проскользнуть пролив.

Но «Иртышу» не повезло. Один из японских крейсеров, между делом, дал по нему вдогонку несколько залпов тихоходному транспорту. Этого для транспорта оказалось достаточно. «Иртыш» получил несколько пробоин. В трюм хлынула вода. Судно сильно накренилось. В машинном отделении лопнул паропровод, пока ликвидировали аварию, стала прибывать вода, запустили водоотливные насосы.

Но Ергомышев не оставлял надежды на прорыв. Вскоре «Иртыш» повернул на ост. Ергомышев рассчитывал, что этот курс достаточно безопасен, что с наступлением вечерних сумерек судну удастся удалиться на несколько десятков миль от района боя.

К утру следующего дня «Иртыш» почти потерял ход, водоотливные средства уже не справлялись с откачкой воды из трюмов. Попытка выправить крен тоже не удалась. Шансов дойти до Владивостока, таким образом, не было никаких. Было решено продолжать идти во Владивосток, но держаться недалеко от японского берега, чтобы в случае чего спасти команду. Спустя некоторое время на транспорте еще раз лопнул паропровод. Пришлось вывести из рабочего режима один из котлов. Получили серьезные ранения и ожоги вахтенные машинисты. Вода в кочегарке поднялась к топкам… Это был конец. Ергомышев приказал направить судно к японскому берегу.

Через пару часов транспорт «Иртыш» встал на якорь в полутора милях от рыбацкого селения Гоцу.

Судовой лекарь Иосиф Делялич-де-Лаваль, вернувшись из плена раньше своих соплавателей, в медицинском отчете так описал гибель «Иртыша»: «…15 мая утром стало очевидным, что транспорт «Иртыш» продержится на воде недолго. И поэтому решено было в 9 час. утра повернуть к ближайшему берегу и высадить на него весь состав транспорта. Около часа пополудни, приблизившись к берегу Японии (западный берег остр. Ниипона), бросили якорь и спустили почти целые шлюпки. Спущенный же паровой катер скоро затонул, наполнившись водой через пробоины. Пополудни началась погрузка раненых на баркас, которая продолжалась более двух часов. Вечером того же дня весь состав транспорта высадился на западный берег Ниипона. Транспорт «Иртыш», как говорили, утонул в ночь с 15 на 16 мая, приблизительное место гибели находится на 35°2 северной широты и 132°8 восточной долготы от Гринвича».

Из воспоминаний К. Графа: «Бедный, бедный «Иртыш», недолго ты послужил в русском флоте, недолго на твоей корме развевался Андреевский флаг (…) Пока плыли, никто не спускал глаз с «Иртыша», ожидая его «последнего вздоха», но он пока продолжал печально стоять, уткнувшись носом в воду. Лишь Андреевский флаг слабо колыхался на корме».

Обратим внимание, что команда покидала судно организованно, без всякой паники. Противник в тот момент транспорту ни коим образом не угрожал. В данных условиях командир транспорта должен был бы обязательно сохранить свой самый главный юридический документ, по которому будут судить обо всех его действиях во время плавания и, особенно, во время сражения. Спасение вахтенного журнала во все времена и на всех флотах мира есть дело первостепенное. Но судьба вахтенного журнала транспорта «Иртыш», тем не менее, не известна. По крайней мере, в объяснительных записках уцелевших членов команды транспорта о нем нет никаких упоминаний. Скорее всего, он погиб вместе с судном. Впрочем, нельзя исключить, что журнал был поднят японцами, прочитан, после чего японские водолазы уже и начали целенаправленные работы в каюте командира «Иртыша», где вскрыли сейф и достали лежавшее там золото. Однако и здесь не все так просто.

Думается, что перед тем как покинуть борт своего судна, скорее всего Ергомышев уничтожил вахтенный журнал. Почему он должен был так поступить? Высаживаясь на японский берег, командир «Иртыша» не мог не понимать, что вскоре команда будет пленена противником. Разумеется, сохрани он вахтенный журнал, японцы сразу же изъяли бы его и прочитали все, что касается не только всех обстоятельств перехода эскадры, но и все относительно оставшегося на борту затонувшего транспорта груза: угля, снарядов и серной кислоты. Все это представляло для японцев немалый интерес. Понятно, что, высаживаясь на японский берег, Ергомышев не мог взять с собой и самого золота, которое, таким образом, неминуемо оказалось бы рано или поздно в руках японцев.

Разумеется, что в вахтенном журнале было зафиксировано и прибытие на судно мичмана Графа с казенным золотом. Кроме этого должен был существовать и особый акт, которым мичман Граф передавал доставленное золото на хранение командиру корабля.

Не зная итогов сражения и того, что за этим последует, Ергомышев, как офицер, просто не мог передать в руки противника столь важные документы. Если бы он так поступил, то вполне мог пойти под суд за измену присяге. Поэтому, все бумаги, где речь шла о находившемся на борту «Иртыша» золоте, были уничтожены. А кроме этого, офицеры судна, по-видимому, также договорились между собой не разглашать тайну золота.

* * *

В военно-морском архиве в Токио имеется папка по интернированию команды транспорта «Иртыш». Писателю-историку Виталию Гузанову удалось в свое время подержать ее в руках. Вот что они пишет об этой папке: «На ней почему-то сохранился гриф «Совершенно секретно». Видимо, на этом основании не все сотрудники имели возможность раскрыть папку и заглянуть в нее. А с другой стороны кого особенно интересовал какой-то там транспорт-углевоз? Ведь это не броненосец и не крейсер, в конце концов. С волнением листаю пожелтевшие страницы. Вначале мое внимание привлекает запись на японском языке. В подстрочном переводе она гласит: «Мичман Граф потребовал через французского консула (по договоренности между Россией и Францией он защищал права русских военнопленных — В.Г.) выплатить русским офицерам жалование в сумме 252 фунтов, так как они имеют право на это, однако японское флотское командование не признало требование законным, а поэтому отказало».

С требованием Гаральда Графа как таковым можно, разумеется, согласиться и не согласиться. Конечно, положение русских моряков было, мягко говоря, весьма стесненным. Они, как пишет в воспоминаниях Граф, при оставлении корабля «взяли самое ничтожное количество вещей, преимущественно мелочи, дорогие сердцу… боялись перегрузить шлюпки…» Это означает, что у них не было ни сменного белья, ни лишнего мундира, ни запасной пары обуви и, конечно, денег. Не могли они унести с собой и судовую казну. Но и платить пленным денежное содержание никто не будет. А вот если при их пленении было взято значительное количество золота, то, по давним и еще сохранявшимся в начале века традициям, небольшая его часть могла бы быть выдана на нужды пленных офицеров. Однако у коменданта лагеря (по-японски он назывался приютом — В.Г.), вероятно, были на этот счет строгие инструкции.

А деньги-то эти, как оказалось, находились-таки у японцев. Цитирую их документ (ведомость) из упомянутой папки:

«Изъято из казны военного транспорта «Иртыш»: золотых монет в 1 фунт — 2141 штука, золотых монет в 1/2 фунта — 54 штуки». Далее идет длинный перечень (на двух страницах): серебряные монеты по 5, 2 и 1 франку, серебряные русские рубли, полтинники, двугривенные и бумажные ассигнации, английские серебряные монеты в 1 и 2 шиллинга, в 6 пенсов… В общем, если подбить итог, то в корабельной казне «Иртыша» находилось только золотых монет на сумму около 2.200 фунтов стерлингов. А заканчивалась эта ведомость такими словами: «28-го мая 1905 г. получил у офицера (какого не говорится) деньги с русского транспорта «Иртыш», который затонул в море у города Хамада. Эти деньги были приняты в ящике, который был обернут в белый платок, и переданы японскому интенданту со вспомогательного крейсера «Садо-мару». 1905. Июнь. 4 Военная база — порт Сасебо. Командир «Садо-мару» (подпись) Кокити Ито, Интендант (подпись) Масабуми Сибаяма. Порт Сасебо».

Таким образом, мы имеем все основания утверждать, что Ергомышев в данном случае поступил достаточно грамотно. Примерно четвертую часть от имевшихся на борту «Иртыша» денег он взял с собой, для обеспечения нужд команды. Отметим, что команда «Иртыша», как команда транспорта, а не боевого корабля, то есть не принимавшего участия в бою, подлежала не плену, а интернированию. Это предполагало, более мягкие условия содержания и в том числе и сохранение некоторого количества средств на содержание команды.

Что касается остальной части золота, то, вполне возможно, именно ее впоследствии и подняли с «Иртыша» японские водолазы. Отметим, что мы не знаем точно, когда именно это произошло. Возможно, что уже в 20-х годах ХХ века, когда Граф опубликовал свои мемуары и японцам стал известен факт наличия на борту затонувшего транспорта значительного количества золотых монет.

Как бы то ни было, из всех «золотых историй», связанных со 2-й Тихоокеанской эскадрой, только золото транспорта «Иртыш» имело под собой реальную основу. И хотя объем этого золота, не идет ни в какое сравнение с тем, о чем писалось в прессе, золотой след в Цусиме все же присутствовал.

Некто «Варягин»

Недавно в печати появилось сообщение еще об одном подводном кладе в дальневосточных водах. И хотя он не имеет прямого отношения к истории 2й Тихоокеанской эскадры, однако, остановиться на нем все же стоит.

7 октября 1906 года в Уссурийском заливе потерпел крушение и погиб пароход «Варягин». Это был небольшой (всего 950 тонн водоизмещением) грузопассажирский пароход, совершавший рейсы вдоль побережья русского Приморья. Командовал пароходом капитан Иван Овчинников.

В тот день «Варягин» совершал обычный каботажный рейс из Владивостока в бухту Гонькоудзы (ныне бухта Суходол). Около 10 часов утра судно внезапно сотряс мощный взрыв, и «Варягин» мгновенно ушел на глубину около 25 метров. Никто из находившихся на борту ничего не успел понять, а уже тем более спустить на воду шлюпки для спасения.

Катастрофа оборвала жизни около 250 человек. Спасти удалось, по разным данным, от 40 до 50 человек. До сих пор причина гибели парохода остается тайной. Никакого расследования катастрофы не проводилось, а потому, практически не осталось и документов, относящихся к гибели «Варягина». Отметим, что трагедия «Варягин» по количеству жертв не имела себе равных в российских дальневосточных водах.

Возможно, что на пароходе произошел взрыв парового котла. Возможно, что причиной гибели парохода стал подрыв «Варягина» на морской мине, и, скорее всего, на российской. Дело в том, оборонительные минные заграждения выставлялись нашими кораблями с началом русско-японской войны 19041905 годов вдоль дальневосточного побережья. Кстати сказать, пятью месяцами раньше, 18 мая 1906 года, в районе острова Аскольд подорвался на мине и затонул грузовой пароход «Князь Горчаков», шедший из Одессы во Владивосток. Правда, в отличие от «Варягина», на «Горчакове» обошлось без жертв. Пароход тонул достаточно медленно, команда успела спустить шлюпки и высадилась на остров Попова.

Спустя годы после трагедии «Варягина» в прессе появилась информация, что на борту парохода находился кроме прочего груз золота в виде монет на 60 тысяч рублей.

Дальневосточные журналисты утверждают, что в нынешних ценах стоимость этой груды золота составляет несколько миллиардов рублей. При этом считается, что золотой груз «Варягина» до сих пор никто так и не поднял. Во всяком случае, ни в архивных документах, ни в прессе об этом нет ни строчки. К сожалению, более никакой информации о пароходе «Варягин», а тем боле о его грузе нет. Разумеется, есть определенные сомнения, что на борту столь небольшого пароходика в обычном каботажном плавании могла оказаться столь большая, по тем временам, сумма денег и почему она оказалась именно в виде золотых империалов, а хотя бы частично не в виде ассигнаций? Странно и то, что при весьма большом развитии дайвинга на Дальнем Востоке никто никогда не проявил до последнего времени никакого интереса к «Варягину». Возможно, последнее было связано с тем, что неизвестны точные координаты гибели парохода, и может быть, что он затонул на весьма большой глубине, делающий всякую попытку осмотреть его не только весьма дорогой, но и предельно опасной.

Возможно, что поиском «Варягина» рано или все же займутся энтузиасты подводного кладоискательства. Именно тогда и станет окончательно ясно, насколько реальная история о, якобы, находящемся на затонувшем в Уссурийском заливе пароходике золотого клада.

Тихоокеанская одиссея золота Колчака

Наверное, ни об одном из золотых кладов Россией, нет столько легенд и мифов, сколько о золоте адмирала Колчака. Его и сегодня ищут по всей Сибири и Дальнему Востоку. Однако только ли там следует искать следы золотого запаса России? Теперь мы знаем, что значительная часть золотого запаса вывозилась в трюмах боевых кораблей и торговых судов.

Секретные эшелоны адмирала

Историю злоключений золотого запаса России следует начать с 1914 года. Именно тогда в начале Первой мировой войны в Лондоне был создан специальный золотой запас для предоставления кредитов союзникам, воевавшим с кайзеровской Германией. Помимо России свое золото в английских банках разместила и Франция. Вклад России в общее дело Антанты составил 498 тонн золота. Большая часть его — 440 тонн была отдана взаймы лондонскому спецфонду, а другая — 58 тонн — продана для получения «живых денег».

Уже первая транспортировка в октябре 1914 года из Архангельска в Ливерпуль едва не привела к катастрофе — потере "золотого консамента" ценой в 8 миллионов фунтов стерлингов на дне Северного моря: немецкая разведка каким-то образом пронюхала о морском "золотом пароходе" (британский транспорт "Мантуа") и германские субмарины поставили на пути его следования у побережья Шотландии минное заграждение. Транспорт чудом избежал гибели, а вот сопровождавшие "Мантуа" крейсер "Дрэйк" и еще один, высланный навстречу, британский корабль, на германских минах подорвались, хотя и остались на плаву. В 1942 году при сходных обстоятельствах английскому крейсеру «Эдинбург» повезло значительно меньше.

Англия и Россия, однако, не стали вторично испытывать судьбу, и с декабря 1915 по февраль 1917 года начали осуществлять "золотую операцию" только через Владивосток: "консаменты" железной дорогой шли на Дальний Восток, а оттуда на зафрахтованных японских военных судах плыли в Ванкувер (Канада) или Сан-Франциско (США). Далее золото следовало через всю Северную Америку по железной дороге на восточное побережье и снова океаном — в Ливерпуль или Лондон.

В 1915 году во время общего отступления русской армии, Николай II, на всякий случай, распорядился перевезти сокровища государства из Петрограда в глубь России — в Казань. Затем были две революции и Гражданская война. С самого ее начала Казань оказалась в самом эпицентре сражений. Чтобы не рисковать золотом, новое руководство страны решил вывезти золотой запас в более безопасное место. Однако удалось отправить только первую партию — сто ящиков, то есть около пяти тонн. Вскоре Казань была захвачена отрядом полковника Каппеля, и все драгоценности попали в руки белогвардейцев. Что касается адмирал А.В. Колчака, то он в это время еще находился в Японии и ничего не знал о своей будущей роли Верховного правителя. Именно с этого момента и началась знаменитая эпопея золотого запаса России. Захватив золото, белые, разумеется, сделали все, чтобы сохранить его в своих руках. Сначала из Казани эшелон с золотом отбыл в Самару, затем в Уфу и, наконец, был отправлен в Омск. Сегодня нет точных данных, сколько в точности было золота в этом эшелоне. Принято считать, что в Казани изначально находилось 1280 тонн драгоценных металлов: 640 тонн золота, 480 тонн серебра и 160 тонн платины. Произведенный 10 мая 1919 года подсчет в Омске определил количество золота в 504 тонны.

Впрочем, есть и другая информация. Совет министров колчаковского правительства распорядился произвести переучет ценностей. После процедуры, продолжавшейся больше месяца, министерство финансов в Омске опубликовало в своем официальном издании "Вестник финансов" данные о доставленном из Казани в Омск золоте:

— в российской монете — на 523 458 484 рублей 42 копеек.,

— в иностранной монете — на 38 065 322 рублей 57 копеек,

— в слитках — на 90 012 027 рублей 65 копеек.

Всего на сумму 651 535 834 рублей 64 копеек.

Расхождение между сведениями министерства финансов в Омске и данными отделения Госбанка в Казани (645 410 610 рублей 79 копеек.) составляет чуть больше 6 миллионов рублей золотом. Похоже, что это те самые 100 ящиков с золотом, которые удалось вывезти большевикам за день до ухода из Казани. Следовательно, есть основание предположить, что итоговые данные, обнародованные омским правительством, были выведены не из реального пересчета, а на основе имевшихся документов — одного месяца для такой кропотливой работы при технических возможностях того времени явно недостаточно. Учтенное в Омске золото составляли слитки, монеты, самородное золото, серебристое золото, золотистое серебро, платина и золотые изделия. Кроме российской золотой монеты здесь были еще и деньги 14 стран мира (особенно много золотых германских рейхсмарок — больше чем на 11 миллионов рублей).

После перехода в наступление Красной армии, золото было погружено в эшелоны, которые начали перемещаться с отступающими частями Белой армии на восток. В конце концов, концевой эшелон оказался в Иркутске. Тем временем в городе началось восстание. Власть в Иркутске, а также все золото перешли в руки местного ревкома и ГубЧК. В вагонах эшелона на тот момент было уже только 317 тонн золота. Больше половины золотого запаса империи отсутствовало. Разумеется, сразу же возник законный вопрос: куда все это делось? Известно, что, ведя тяжелую войну, адмирал Колчак был вынужден расплачиваться за поставки оружия и военных припасов с американцами, французами, англичанами и японцами. История пока молчит о размерах этих оплат. Но, судя по всему, они были не малыми. Кроме этого, определенное количество золота было элементарно разворовано во время бесконечных переездов.

Старшее поколение еще помнит лихой отечественный вестерн «Золотой эшелон», где храбрые красные партизаны отбивают у белогвардейцев казенное золото, эффектно побивая врагов золотыми слитками. Фильм, для своего времени был и вправду хорош. Кроме того, по сюжету выходило, что партизаны не только перебили всех врагов, но и вернули все золото народу. Думается, что и сам фильм был создан именно с целью приостановить многолетние слухи о припрятанном по всей Сибири «золоте Колчака». Однако фильм, остался фильмом, а больше на тему исчезнувшего золота говорить было не рекомендовано. Разумеется, что в свое время было поведено тщательное расследование всех коллизий, связанных с золотым эшелоном. Иначе просто не могли и быть! Но итоги тех давних расследований до сего дня никому не известны. В этом, впрочем, нет ничего удивительного. Золото не любит шума.

Осенью 1991 года, когда рухнул СССР, и исчезла цензура, все российские газеты разом запестрели заголовкам: «Тайна «золота Колчака», «Судьба похищенного золота», «Японцы тоже интересуются золотом Колчака» и т. п. Чего там только не было! Если одни газеты, к примеру, сразу же возвели адмирала Колчака в ранг главного спасителя российского золота, то другие, как «Комсомольская правда», писали наоборот: «Адмирала Колчака как изменника, вора и расхитителя расстреляли!». Домыслов и дутых сенсаций хватало с избытком, но сколько-нибудь проверенной и подтвержденной документами информации не было, как и раньше.

Но насколько Омское правительство Колчака успело опустошить имперскую казну? Следствие показало, что Колчак лично никогда не обращался к японцам за помощью. Да и сами его отношения с подданными микадо были достаточно натянутыми. На допросе адмирал показал заместителю председателя Иркутского Губ ЧК. Попову следующее: «…Во Владивостоке были огромные ресурсы и средства, которые бы освободили нас от постоянного обращения за помощью к иностранцам». Кроме этого, когда к адмиралу прибыл японский генерал Накашима и сообщил, что «…Известный груз артиллерии, снарядов и оружия посылается из Японии в мое (т. е. Колчака. — В.Ш.) распоряжение». При этом Колчаку, стало ясно, что все это — дело рук японской миссии, так как при генерале Семенове был военный консультант подполковник Куроки.

По утверждению Колчака ни деньги, ни оружие, о которых говорил японский генерал, к нему так и не попали. Накашима через Куроки передал эту «помощь» Семенову. Колчак, якобы, сказал Накашиме: «Мне непонятны мотивы, по которым вы это делали, но факт остается фактом». Отвечая следователю Попову, адмирал отметил: «Это привело меня к совершенному разрыву с японской миссией. Я никаких дальнейших шагов не предпринимал, и, в конце концов, они задержали мне доставку оружия… Эта беседа была последней, содержание которой я не скрывал». Даже, будучи арестованным, Колчак не скрывал своего возмущения поведением союзников-японцев: «Для первоклассной державы (Японии. — В.Ш.) — говорить о каких-то компенсациях за четыре старые гаубицы и десять тысяч винтовок мне представляется совершенно абсурдным…».

В последние дни жизни адмиралу Колчаку не было никакого смысла кривить душой и, скорее всего он говорил следователям чистую правду. Известно, что атаман Семенов захватил в Чите партию золота. По некоторым данным, на 11 миллионов он купил оружие, а с остальным, якобы, убежал за границу. Там японцы, вроде бы, «вынудили» Семенова передать им золото на «временную сохранность», а потом, разумеется, никогда уже не вернули. Нечто подобное, якобы, произошло и с генералом Петровым, который по слухам доставил 22 ящика золота в Маньчжурию, и сдал там его «на хранение» японской администрации. Однако никаких доказательств ни по «семеновскому», ни по «петровскому» золоту у нас нет.

Какова же была дальнейшая судьба захваченного японцами русского золота? Дело в том, что отправлять золото через границу в Японию, да еще ввязывая в это дело официальные японские власти никакой необходимости не было. Золото могло осесть, как тайно, так и вполне легально в Харбине, и Шанхае, в Пекине, Ханькоу и в Гонконге, где находились филиалы японских банков.

В свое время «Комсомольская правда», ссылаясь публикацию некого Седзо Комото который поместил в японской прессе статью о своей беседе с президентом Японского кредитного банка Кацудой. Комото писал: «Он (Кацуда — В.Ш.) рассказал, что в хранилище третьего подвального этажа и по сей день хранится практически вся документация о финансовых операциях японской армии на Дальнем Востоке. Есть там и документы, которые подтверждают: в начале 20-х годов поступили 80 ящиков с золотом, весом по 3 фунта каждый. Это золото, якобы, и получило у японцев название «семеновского».

Как известно один фунт составляет около 0,5 кг. Тогда получается, что в каждый ящик помещалось золото общим весом в 1,5 кг. Но дело в том, что золото в государственном хранилище хранилось в слитках, вес каждого из которых составлял 6 килограммов — это общепринятая международная форма хранения золотых запасов государств начала ХХ века. Ящики для хранения золота, как правило, вмещали по четыре слитка, и, таким образом, весили по 24 килограмма.

Возможно, что японцы захватили некие небольшие ящички (мешочки) с золотыми монетами. Но 80 ящичков (мешочков) по 1,5 кг в каждом, то есть всего 120 килограммов. Но что такое 120 килограммов, когда счет золота в золотом эшелоне шел на сотни тонн! Так, что, если Кацуда говорил, а Комото писал правду, то речь в данном случае идет вовсе не о золотом запасе России, а о каком-то другом золоте, награбленном в годы Гражданской войны атаманом Семеновым. Вполне логично, что бежавший атаман и сдал свое личное золотишко на хранение японским властям под гарантии собственной безопасности.

Сегодня известно, что красные партизаны захватили под Иркутском лишь концевой золотой эшелон. Передовой же успел прорваться во Владивосток. О судьбе находившегося на нем золота, мы и будем говорить дальше.

Шанхайский маршрут

В начале ХХ века Шанхай был одним из самых богатых городов Восточной Азии. Бежавшим от большевиков Шанхай казался настоящим раем. Впрочем, судьбы у всех и здесь складывались по-разному. Из воспоминаний Александра Вертинского: «Какой-нибудь Яша — маленький агент по распространению пива «Ю-би» в кабаках на Банде, который еще вчера не имел ни гроша за душой, сегодня покупает особняк. Он «заработал» на «черной» бирже! Шанхай кишит жуликами. Кто служит в контрразведках, кто «работает с японцами», кто просто шарит по карманам».

Именно Шанхаю пришлось стать первым перевалочным пунктом в долгой тихоокеанской одиссее золотого запаса России.

24 мая в 9 часов утра российскому императорскому посланнику в Пекине князю Кудашеву шифровальщик положил на стол телеграмму: «23 мая, № 850. 26 мая отправляется в Шанхай на казенном пароходе «Командор Беринг» партия золота около 600 пудов. Благоволите верным путем предупредить Консульство в Шанхае принять все меры к беспрепятственной выгрузке. Золото заделано в посылки с надписью: «Официальная экспедиция» при курьерском листе. Клемм».

Владимир Оскарович Клемм был кадровым дипломатом. До февраля 1917 года он являлся генеральным консулом Российской империи в Бомбее, затем вернулся во Владивосток, где выполнял особо ответственные дипломатические переговоры от лица Омского правительства Колчака. Поэтому вполне логично, что именно ему была поручена отправка золота из России.

Получив присланное ему послание, Кудашев написал на телеграмме резолюцию: «Передать по тел. в Шанхай. Н.К.». Но затем передумал, и отправил телеграмму в Шанхай, зашифровав ее своим личным шифром.

В тот же день российский генеральный консул в Шанхае Виктор Федорович Гроссе уже читал переданный ему текст: «Благоволите принять все меры к беспрепятственной выгрузке шестисот пудов золота, отправляемых 26 мая из Владивостока в Шанхай на казенном пароходе «Командор Беринг». Золото заделано в посылки с надписью: «Официальная экспедиция» при курьерском листе. Князь Кудашев».

Знаток российской восточной дипломатии историк Виталий Гузанов так описывает людей, волею судьбы, оказавшихся вовлеченных в орбиту перемещения золотого запаса России: «Николай Александрович Кудашев — внебрачный княжеский сын, его мать, тульская дворянка, заботясь о судьбе сына, по суду выхлопотала ему титул князя. И пошло-поехало. Александр окончил военное училище, но вскоре почувствовал, что армейская лямка ему не по плечу, подал прошение об отставке. Его свояк и камергер Александр Петрович Извольский, влиятельный сановник МИДа, помог определиться на службу в Азиатский департамент, где бывший офицер, ставший коллежским асессором, поднабрался уму-разуму и через какое-то время был отправлен вслед за Извольским в Японию. Камергер Извольский — посланником, князь Кудашев — первым секретарем Российской императорской миссии. В Токио Николай Александрович познакомился с Виктором Федоровичем Гроссе, десять лет назад окончившим факультет восточных языков Санкт-Петербургского университета и все эти годы безвыездно находившимся то в Китае, то в Японии.

У Гроссе был опыт и серьезные знания, которыми он мог поделиться с новичком Кудашевым, посвятив его в тонкости китайской и японской политики. Виктор Федорович участвовал в подписании русско-китайского союзного договора 22 мая (3 июня) 1896 года как драгоман. Если говорить по большому счету, то оба они, Гроссе и Кудашев, воспитывались на традициях старой дипломатии, на уровне требований монархического государства. И все-таки между ними была разница: один пребывал на весьма скромных ролях, другой считал, что его удел — Европа, где дипломаты делают карьеру. Так оно и случилось.

Имея в лице Извольского «крестного отца», князь Кудашев последовательно сменил заграничный пост в Токио, уехав в Брюссель, а в 1916 году — в Мадрид, где вручил свои верительные грамоты королю Испании как посол Российской империи. Правда, на этой должности князь пробыл всего восемь месяцев. Февральская революция разворошила и пощипала царский дипломатический корпус. Кудашев получил из Петрограда телеграмму с предложением подать в отставку.

Виктор Фёдорович Гроссе

Многие из послов были недовольны политикой Временного правительства, но сердитую телеграмму Керенскому послал один А. В. Неклюдов, в ней он упрекал «президента республики» в том, что тот губит Россию. Не знаю, какие силы помогли князю Кудашеву (Извольский уже не имел прежнего авторитета и влияния), но факт остается фактом: из Западной Европы он был переведен в Китай. В Пекине произошла встреча двух старых сослуживцев — Кудашева и Гроссе. Несмотря на разницу в чинах и положении, князь дал понять Виктору Федоровичу, что надо работать в тесном контакте, как и восемнадцать лет назад. У Гроссе за четверть века жизни в Китае и Японии образовался значительный круг друзей и знакомых, на них-то и рассчитывал новый посланник в Пекине. Доверие за доверие, придерживаясь китайской пословицы: «Действуя осторожно, можно многого добиться; идя напролом, и одно дело не завершишь».

Секретный поход «Командора Беринга»

В двадцатых числах мая 1919 года на стоявшем уже много месяцев на приколе во Владивостоке сторожевом крейсере «Командор Беринг» начали неожиданно для всех поднимать пары. В полночь 23 мая, когда команда уже спала, к борту корабля подъехали грузовики, груженные какими-то ящиками. Вахтенный у трапа, наверно, был удивлен. Не часто увидишь, как собравшиеся со всех судов офицеры, встав в цепь, быстро разгрузили автомобили, передавая друг другу небольшие, но, явно, тяжелые ящики. На рассвете следующего дня «Командор Беринг» покинул Владивосток. О характере груза и маршруте перехода на борту корабля знали лишь двое — командир крейсера старший лейтенант Веймарн и сопровождавший груз чиновник.

Точная причина столь спешной отправки золота из России в точности неизвестна до сих пор. Не известно и кто конкретно дал распоряжение о его отправке. Скорее всего, часть золотого запаса вывозилась, во избежание риска его захвата противником и создания финансовой основы для борьбы в самых неблагоприятных условиях.

Пока крейсер «Командор Беринг» совершал переход из Владивостока в Шанхай, вокруг его груза уже кипели не шуточные страсти. Шифротелеграммы продолжали поступать из Шанхая в Пекин, из Пекина во Владивосток.

Гроссе — Кудашеву: «Прошу дополнительных указаний, следует ли груз золота транзитом, кому и на чей счет отнести расходы по выгрузке, хранению и переотправке».

Кудашев — Клемму: «Гроссе спрашивает (далее следует некий особый знак — В.Ш.): «Прошу телеграфировать ему ответ непосредственно».

Тем временем, в обстановке строжайшей секретности, сохраняя полное радиомолчание крейсер береговой охраны «Командор Беринг» держал курс к берегам Китая.

31 мая крейсер «Командор Беринг» прибыл на Шанхайский рейд. Гроссе на консульском катере сразу же отправился на корабль, чтобы уточнить количество груза и обстоятельства плавания. Дипломата встретил командир крейсера, а также сопровождавшее груз господин Чешко, имевший должность вице-директора кредитной канцелярии верховного уполномоченного на Дальнем Востоке генерал-лейтенанта Хорвата. После недолгой беседы генконсул Гроссе вернулся к себе и отправил князю Кудашеву следующую шифротелеграмму: «Вице-директор кредитной канцелярии Чешко, прибывший с грузом золота, просит сношений с Главным таможенным инспектором о сложении conservancy tax, так как груз следует как expedition officielle. Исчисление сбора этого требует указания ценности груза, что Чешко считает неудобным. День отхода «Беринга» назначен на вторник».

Получив эту телеграмму, князь Кудашев поставил в левом углу документа свои инициалы «Н. К.». Кроме этого на бланке телеграммы осталась приписка: «Депешу князь написал». Что и кому написал Кудашев, так и осталось неизвестным.

Что же стояло за шифрограммой Кудашева? Дело в том, что вопрос с золотом, находящимся на пришедшем в Шанхай «Командоре Беринге», был действительно весьма щепетильным. Дело в том, что Шанхайский таможенный инспектор был обязан взыскать пошлину с ввозимого в страну груза. Но ведь ввозилось, ни что ни будь, а золото, да еще в таком количестве! Выполнение требования китайской таможни влекло не только весьма значительные потери в золоте, но и международный скандал. Шанхайские газеты ни за что не упустили бы свой шанс и тут же раструбили бы на весь мир, что в Китай вывозится золотой запас России. В свою очередь скандал сказался бы на репутации и Колчака, и всего белого движения.

Поэтому Кудашев с Чешко поначалу решили обмануть китайцев, выдав ящики с золотом за обыкновенные посылки. Но потом засомневались, что китайцы не будут столь наивными и вскроют хотя бы один из ящиков? Лот подкупа во избежание возможного скандала тоже отказались.

Вице-директор кредитной канцелярии Чешко «считал неудобным» показывать таможенникам «курьерский лист», в котором были указаны лишь посылки и общий вес — около 600 пудов. Это означало самый настоящий обман и тоже могло закончиться весьма плохо. Но как тогда указать истинную цену содержимого посылок? Чешко, разумеется, ее знал. Вся мировая практика купли-продажи золота в те годы санкционировалась Лондоном, то есть Английским банком. Он принимал золото в форме слитков весом 200 унций (около 6 кг). Цена золота не могла опускаться ниже 3 фунтов стерлингов 17 шиллингов 9 пенсов за унцию. Пересылка (перевоз) золота оплачивалась (в том числе и таможенный сбор) не по весу (сколько фунтов в ящике), а по ценности (сколько стоит фунт на мировом рынке). Указывать истинную сумму в фунтах стерлингов вице-директор Чешко не хотел, надеясь на помощь князя Кудашева. А тот и сам не знал, что ему делать.

Но обходить таможенные формальности все равно было как-то надо. Дипломаты приготовились к долгой и тяжелой борьбе. Именно в этот момент выход из сложившейся ситуации неожиданно был найден, причем вовсе не дипломатами, а командиром «Беринга» старшим лейтенантом Веймарном. Веймарн напомнил приунывшим российским дипломатам, что, согласно Международного морского кодекса, военные корабли, в отличие от коммерческих судов, никакому досмотру никогда не подлежат. А так как «Командор Беринг» зашел в гавань Шанхая под боевым Андреевским флагом, то ни о какой таможне не может идти и речи. Китайцы, Кудашев с Чешко приободрились и помчались в шанхайскую таможню. К их неописуемой радости, китайцы, выслушав аргументы российской стороны, никаких претензий не возразили. После этого груз с надписью: «Официальная экспедиция» быстро перекочевал из трюма крейсера в здание Российского генконсульства в Шанхае, а «Командор Беринг» взял курс на Владивосток.

Ящики с золотом разместили в генконсульстве, как бы временно, до тех пор, пока «Официальная экспедиция» его не затребует. Эта маленькая хитрость удалась, и вскоре драгоценные посылки были переправлены в Русско-Азиатский банк, куда, собственно, они изначально и направлялись.

* * *

Отметим, что вся операция по переправке золота была проведена в течение всего одной недели. Для обычных операций с золотом, которые готовятся загодя и выполняются продуманно с соблюдением всех мер предосторожностей и дипломатического прикрытия, переброска золота из Владивостока в Шанхай выглядит скорее настоящей авантюрой, чем заранее запланированным и, соответствующим образом организованным, действом. Это был какой-то лихорадочный экспромт, причем сами его участники не знали толком, что от них требуется. Думается даже организаторы «Официальной экспедиции» не совсем представляли себе, что надлежит делать дальше. Тем не менее, главный замысел операции — вывоз золотого запаса империи за границу был воплощен в жизнь.

При этом, однако, возникает законный вопрос: на каком основании вообще было вывезено золото за пределы России? Для вывоза государственной казны необходимо указание первого лица государства. Таким лицом мог быть только адмирал Колчак, но о его участии в проводимой акции никаких данных нет. А ведь подпись Колчака в обязательном порядке должна была быть и в телеграммах, отправленных российским дипломатам за рубежом. Только он, официально утвержденный Верховный правитель России мог давать им указания. Однако ничего этого не было, а значит, операция по вывозу части золотого запаса с территории России была не законна. Мы, наверное, уже никогда не узнаем, давал или нет Колчак хотя бы устное указание на вывоз части золотого запаса за рубеж. Будучи человеком далеко не глупым, во избежание будущих осложнений, он вполне мог ограничиться только устным распоряжением, не оставив никаких бумаг со своей подписью, и этим, снимая с себя, в определенной мере, ответственность за судьбу вывозимого золота. Но, зная, безусловно, о начавшемся вывозе золота, Колчак при этом мог не знать, о многих махинациях, которые проделывает за его спиной не слишком чистый на руку генерал Хорват и его окружение. Весной 1919 года Восточный фронт уже трещал по швам и находящийся в Омске Колчак не всегда мог контролировать ситуацию в весьма неблизком от него Владивостоке.

Разумеется, что посланник в Пекине князь Кудашев так же не мог не знать, что акция по вывозу золота полностью противозаконна. Заметим, что еще во время службы Кудашева в Брюсселе вышел особый циркуляр за № 5164 от 2 ноября 1915 года. Этим циркуляром 4-й политический отдел МИДа извещал всех российских послов и консулов о том, что в связи с обстоятельствами военного времени вывоз из империи платины и золота во всех видах категорически запрещен. Дипломатам предписывалось строго следить и привлекать лиц, имеющих российское подданство, за провоз драгоценных металлов по статье № 612, часть 2 «Уложения о наказаниях», карающей тюремным заключением до шести месяцев. Этой статьи никто не отменял. С другой стороны Российской империи уже не существовало. При этом одно дело война Отечественная и совсем иное война Гражданская, когда понятие о долге и чести сильно смещаются.

Злоключения российской казны

Любопытно, что именно в те же дни на рабочем столе князя Кудашева легла на стол шифротелеграмма из Кяхты, на которую он не знал, как и реагировать. Консул в Кяхте Лавдовский с тревогой доносил посланнику в Пекин: «Вследствие обесценения рубля и отказа китайцев от принятия сибирских денег за последнее время наблюдается особенно усиленный промышленный ввоз из Сибири в Монголию через Кяхту русского золота. Везут как русские, так и китайцы. Об этом всем известно, но случаи задержания весьма редки. Без преувеличения можно сказать: золото уходит в огромном количестве. Главный пункт приобретения золота — Иркутск. Необходимо принять меры против утечки из России столь ценного в данное время металла».

Вне всяких сомнений это уходила за границу разворованная часть все того же золотого запаса империи, а также добыча с золотых приисков.

Но Кяхта далеко от Пекина. Кроме того, мы не знаем, не мог или просто не хотел Кудашев предпринять хоть какие-то шаги по обузданию массового вывоза золота. Признаем, что никаких реальных рычагов воздействия на китайские власти у посланника в то время уже не было, так что любые его ноты в любом случае остались бы без последствий. Но Кудашев никому никаких нот не посылал, предпочитая в отношении «золотых дел» хранить молчание. Отметим и то, что он в это время самым активным образом участвовал в вывозе золота морем в Шанхай. Все это говорит за то, что князь был сторонником вывоза драгметаллов из России, во избежание попадания их в руки большевиков. При этом его, возможно, устраивала и ситуация с золотом на монгольской границе. Здесь расчет был простой: все, что останется в России в любом случае попадет в руки большевиков, а значит будет все равно безвозвратно потеряно, что же вывозится за границу (пусть даже нелегально) хотя бы частично может быть еще использовано на благо белого дела.

24 сентября князь Кудашев получает срочную секретную шифротелеграмму: «Прошу сообщить Шанхай Гроссе. Министр финансов просит передать: на Ваше имя высылается мною из Владивостока примерно свыше 6000 пудов золота с пароходом, отбывающим из Владивостока около 26 сентября. Все подробные указания о дате прибытия и количестве имеющего быть выгруженным золота будут Вам сообщены директором иностранного отделения Владивостока. Русско-Азиатскому банку Шанхае одновременно телеграфирую войти с Вами в соглашение, о предоставлении в Ваше распоряжение кладовых банка для хранения золота. № 688. Сукин».

Порой фамилия человека говорит о нем лучше, чем какие-либо характеристики. Занимая в правительстве Воеводского пост управляющего Министерством иностранных дел, действительный статский советник Сукин явно торопился. Ситуация на фронте все более и более ухудшалась и особых надежд на победоносное окончание войны у Омского руководства уже не было.

Служащие Русско-Азиатского банка, как было обещано Сукиным, заранее узнали о предстоящем визите генконсула Гроссе. Выбрав кладовую, где можно было долго и надежно хранить золото, он остался доволен, но тут же возник вопрос об оплате. В генконсульстве лишних денег не было. Парадокс, но, имея у себя буквально груды золота, генеральный консул не имел права взять оттуда ни копейки казенных денег без особого распоряжения.

Пришлось запрашивать миссию в Пекине: «Банк согласен предоставить в полное непосредственное распоряжение Ген. консульства отдельную, выбранную мною кладовую за 500 лань в месяц. В сумму эту включены расходы по содержанию сторожей. Если условия приемлемы, прошу распоряжений Министерства финансов об отпуске соответствующих кредитов. Вместе с сим должен доложить, что Ген. кон-во не может принять на себя какой бы то ни было ответственности за сохранность груза и его исправное возвращение в будущем. Гроссе».

Последней фразой Гроссе явно перестраховывается, слишком уж велика ответственность за сохранность 6000 пудов чистого золота. Однако князь Кудашев не выразил готовность помочь Гроссе, у него был собственный резон по возможности дистанцироваться от золотых проблем. И если Гроссе выпала участь принять всю ответственность за новую парию золота, то пусть он ее и взваливает на свои, а не на его плечи.

В тот же день, 26 сентября, вечером Кудашев ответил в Шанхай: «Обо всех подробностях хранения банк должен сам непосредственно условиться с Министерством финансов. Ответственность Ваша, по-моему, ограничивается выдачами за Вашею подписью ордеров. Этот вопрос оговорите при приеме золота. Кудашев».

Из истории взаимоотношений между Колчаком, Кудашевым и Гроссе, описанной в свое время историком и писателем Виталием Гузановым: «Виктор Федорович Гроссе был, несомненно, наблюдательным человеком, к тому же обладающим способностью легко сходиться с компрадорами, ценившими в русском генконсуле искреннее стремление помочь Китаю отстоять свой рынок от алчных европейцев. Гроссе не являлся статистом в политике, вел свою игру, много знал, был знаком с А.В. Колчаком. Виктор Федорович видел, какую роль готовил адмиралу князь Кудашев. Ему, Гроссе, даже пришлось осуществлять посредничество в передаче Колчаку секретного письма, когда адмирал почти три недели жил в Шанхае. Но тогда у Колчака было настроение путешественника, вместо Пекина он отправился в Сингапур. Но Колчака достали и там. Кудашев просил адмирала вернуться в Россию. С согласия английского правительства и его дипломатов князь Кудашев мог ссылаться на телеграмму, полученную им из Лондона. Вот что в ней говорилось: «Английское правительство, хотя и приняло предложение адмирала, тем не менее, в силу изменившейся обстановки на Месопотамском фронте, считает, что будет полезно для общего союзнического дела вернуться адмиралу на Дальний Восток России». Пришлось вернуться. Была весна 1918 года. В своей пекинской резиденции князь Кудашев проинформировал Александра Васильевича (Колчака — В.Ш.) о сложившейся в Сибири и на Дальнем Востоке обстановке, а в конце аудиенции мягко посоветовал поехать в Харбин для организации русских вооруженных сил. Колчак заколебался, и согласия сразу не дал. «Что вас смущает?» — спросил князь. Адмирал, если судить по протоколу допроса, ответил, что он ничего не понимает в сухопутном деле. Это первое. И второе: предвидит яростные схватки с фронтовыми генералами, привыкшими к большой самостоятельности. Российский посланник будто бы сказал, что положение не терпит отлагательств, нельзя позволять себе расслабляться, сомневаться и откладывать принятие решения. Князь Кудашев заверил адмирала, что он получил поддержку влиятельных людей в самых высоких «сферах». О каких «сферах» могла идти речь? Об этом можно только догадываться. Или, скажем, откровенно позаимствовать у русского дипломата Ю.Я. Соловьева его взгляд на А.П. Извольского — свояка князя Кудашева (оба женаты на родных сестрах). А.П. Извольский принадлежал к масонам, поэтому «бывал порой в большой зависимости от неизвестных международных сил…». Не об этих ли силах, то есть «сферах», говорил князь Кудашев адмиралу Колчаку? Напомню, что генконсул Гроссе имел обширные связи с китайскими компрадорами, не говоря уж о проживавших в Шанхае русских, которые сообщали в консульство о появившихся земляках с «той стороны». Известны факты, когда казаки, служившие в сторожевой охране КВЖД, проявляли азарт полицейских сыщиков, задерживали подозрительных и приводили в консульство для «опознания». Так был арестован казаком Григорием Семешко гражданин Эйхенбаум, который обменивал золото на иностранную валюту. Пути-дороги странствий привели Волина-Эйхенбаума на шанхайский «черный рынок», где он был схвачен бдительным казаком Семешко и доставлен в «судебную камеру», находившуюся при генконсульстве. Виктор Федорович Гроссе не знал, как поступить с Эйхенбаумом и его напарником Позняковым обратился к князю Кудашеву за советом и одновременно с просьбой: «…в Шанхае следить за проникновением сюда именно русского золота крайне затруднительно. В целях воспрепятствования такому проникновению, если вывоз золота и платины фактически запрещен, является необходимым установление строжайшего контроля за этим как в наших таможнях в Маньчжурии и Приамурье, так и на пограничных пропускных пунктах. Донося об изложенном, имею честь покорнейше просить миссию почтить меня соответствующими инструкциями». Познакомившись с выдержкой из письма Гроссе, читатель сам может сделать вывод, что, когда дело касалось контрабандного золота, генконсул стоял на страже закона, когда же золото вывозилось пудами, Гроссе закрывал глаза, считая, что, мол, начальству виднее. Но все-таки для порядка запросил у посланника князя Кудашева инструкцию, чтобы в будущем не попасть впросак».

* * *

Вообще в 1919 году дел у генконсула в Шанхае хватало. Разумеется, они не ограничивались только приемкой или отправкой золота. Резко увеличился наплыв русских эмигрантам, которым надо было делать паспорта. Наряду с проблемой беженцев возникала другая: судьбы моряков. Чаще прежнего из Владивостока стали приходить суда Добровольного флота на ремонт. В шанхайских доках он обходился намного дешевле, чем в Нагасаки. Моряки, наслушавшись на митингах речей, начитавшись русских и иностранных газет о равенстве и братстве всех людей, все чаще бунтовали.

Вскоре на обратном пути из Гонконга на рейде Шанхая бросил якорь пароход «Олег». Его капитан Пережогин нанес визит генеральному консулу, как это принято во всем мире, и кое-что прояснил. Не скрыл капитан и того факта, что его судно зафрахтовал на один рейс Гонконг-Шанхайский банк, отделение которого год назад стало функционировать во Владивостоке. Этой информации было достаточно, чтобы Гроссе мог понять: теперь золото России будет перевозиться по новому адресу — Гонконг-Шанхайский банк.

Золото парохода «Олег»

В полночь 21 сентября 1919 года пароход «Олег» стал на якорь в заливе Джанак в ожидании разрешения на вход в порт. На борту парохода находились два чиновника из Владивостока. На рейде стоял английский крейсер «Сити оф Лондон». Разрешение на вход в Гонконг «Олегом» было получено утром. Едва ошвартовались, прибыл российский консул ВладимирЭттинген. Он сразу же попросил капитана предоставить каюту для беседы с прибывшими официальными лицами.

Через час судовой радист отстучал на ключе шифротелеграмму российскому посланнику в Пекин: «Консулу в Гонконге. 25 сентября, № 73 Сюда прибыл груз золота ценностью 2 миллиона фунтов стерлингов от Омского правительства для передачи Гонконг-Шанхайскому банку. Подробности почтой. Эттинген».

Между тем консул, завершив свои дела с прибывшими чиновниками В.Г. Дрейманом и Н.Е. Алферьевым, собрался покинуть судно. У трапа, прощаясь с капитаном, сказал, чтобы он перешвартовал пароход к ближней от здания банка пристани. Утром 22 сентября консул вернулся на пароход. Сам «Олег» был оцеплен взводом английских солдат. При виде вооруженных солдат местные жители, в основном китайцы, обходили пристань стороной. После этого приступили к выгрузке парохода.

25 сентября консул Эттинген отправил в Пекин следующее донесение: «Секретно. В Российскую миссию в Пекине. Имею честь донести миссии, что 21 сентября в Гонконг прибыл на пароходе Д.Ф. «Олег «груз золота в звонкой монете в одну тысячу пудов, ценностью по паритету в два миллиона (2 000 000) фунтов стерлингов. Сопровождали означенный ценный груз чиновники: Иностранного отделения Кредитной канцелярии В.Г. Дрейман и, советник Министерства иностранных дел на Дальнем Востоке Н.Е. Алферьев. Коносамент был выписан на имя вверенного мне консульства, а так как вместе с тем, г. Дрейман предъявил мне предписание вице-директора Иностранного отделения Кредитной канцелярии от 10 сентября 1919 года, № 18, о передаче им золота под расписку правлению Гонконг-Шанхайского банка в Гонконге, то я на коносаменте сделал передаточную надпись в пользу г. Дреймана, и груз по коносаменту был получен им лично непосредственно с парохода «Олег». Вместе с тем консульство приняло необходимые меры для наиудобнейшей и безопасной выгрузки золота, для чего пароход был подведен к пристани, и властями была нам предоставлена вооруженная стража. Мешки и ящики в числе 268 мест были 22-го сентября в течение дня свезены к банку и в запечатанном виде сданы под расписку заведующему казначейством банка. При перевозке один подмоченный мешок разорвался, но при немедленном подсчете число монеты оказалось правильным.

При передаче я присутствовал, расписка же была выдана казначеем непосредственно г-ну Дрейману.

Для предупреждения затруднений в попутных японских портах г. Алферьев был снабжен курьерским листом на 268 казенных мест в адрес консульства в Гонконге, на котором я расписался. Подсчет монеты, доставленной в различных наименованиях (греческая, германская, австрийская, испанская и другие), начался 23 сентября и, вероятно, продолжится около пяти дней. Вскоре ожидается из Владивостока дополнительный груз золота в один миллион (1 000 000) фунтов стерлингов на английском пароходе, но пока неизвестно, передан ли этот груз уже во Владивостоке представителю Гонконг-Шанхайского банка или оке придется проверить его здесь с нашей и с английской стороны.

Все это золото передается банку в виде депозита для обеспечения расходов за границею, в Англии и Америке, Российского правительства. Консул Эттинген».

Заметим, что консул в Гонконге весьма прозрачно намекнул, что золото передано Гонконг-Шанхайскому банку не в счет долга за вооружение и обмундирование, а в «виде депозита», то есть для хранения и использования в дальнейшем, когда Российское правительство будет остро нуждаться в деньгах.

Судьба имперских слитков

Что же было с российским золотом дальше? Куда оно делось? Для того, чтобы прояснить этот вопрос, снова обратимся к запискам писателя-историка Виталия Гузанова. Он пишет по данному поводу следующее: «У меня есть подозрение, что золото из Гонконг-Шанхайского банка постепенно перекочевало в Америку. В начале 1920 года встал вопрос о создании пенсионного фонда Союза бывших русских послов, который впоследствии оказывал денежную помощь видным деятелям эмиграции. Кстати, пенсию фонда получал и генерал А.И. Деникин, когда писал свой известный труд «Очерки русской смуты». Известен и такой факт: сопредседатель фонда — посол России в Вашингтоне Г.П. Бахметьев — перевел чек на 300 тысяч долларов, чтобы на них могли худо-бедно существовать в Болгарии рядовые и офицеры вооруженных сил юга России, оказавшиеся за границей. Однако деньги не поступили в Софию, а почему-то оказались в Париже…»

Отметим одну любопытную подробность. Бывший капитан парохода «Олег» Пережогин впоследствии вернулся на Родину. Некоторое время он плавал на Дальнем Востоке, а потом по возрасту работал на берегу. В 1937 году Пережогин был арестован органами НКВД и расстрелян за участие в вывозе из страны народного золота. Наверное, он оказался единственным из участников событий 1919 года, связанных с вывозом «колчаковского золота», кто понес наказание. При этом капитан парохода был, как мы понимаем, далеко не первостепенной фигурой в сложной и многоходовой «золотой игре», а всего лишь пешкой, случайно оказавшейся в центре данных событий.

Спустя три недели после ухода из Гонконга парохода «Олег» на рейде появился английский пароход «Кимун». Консул Эттинген сразу же поставил о его приходе в известность посланника князя Кудашева: «16 октября получил с парохода «Кимун» 598 ящиков, по описанию коносамента, с золотом на 3 793 782 фунта. Я сдал их в том виде, в котором получил, на хранение Гонконг-Шанхайскому банку. На пароходе не было нашего чиновника. Эттинген».

На полученной от Эттингена шифротелеграмме Кудашев написал: «Клемму. Владивосток. Консул. Гонконг. Телеграфирует. (Посланник дает указание весь текст переписать целиком.) № 710. 20 октября».

Помимо зашифрованной депеши Российский консул в Гонконге послал письмо на пяти страницах машинописного текста. Послал в два адреса: во Владивосток директору Кредитной канцелярии и в Пекин князю Кудашеву.

Из письма консула Эттингена: «…Пароход «Кимун» прибыл сюда рано утром 16 октября, и по получении о приходе извещения от агентов я немедленно отправился в военно-морской док, у стенки которого стоял «Кимун». Капитан парохода сообщил мне и находившемуся тут же агенту «Бэттерфилъд и Суар», что г. Данилов сошел с парохода в Шанхае и что золото находится в припечатанной кладовой, охраняемой английскими матросами. Выяснилось также, что подлинный коносамент на 598 ящиков остался во Владивостоке. Агент фирмы «Бэттерфилъд и Суар» тогда заявил, что фирма затрудняется выдать консульству груз ввиду отсутствия подлинника коносамента, несмотря на то, что и она получила из Владивостока извещение, что ящики, первоначально предназначенные для Шанхая, ныне подлежат выдаче консульству в Гонконге…»

Консул Эттинген никак не мог уразуметь, почему англичане хотят его одурачить. Никто не хотел объяснить, что произошло в Шанхае, если золото первоначально было адресовано Русско-Азиатскому банку? И последнее: на каком основании г-н Данилов, сопровождавший золото, остался в Шанхае? Капитан парохода «Кимун» должен был ответить на эти вопросы, но он хранил молчание. И наверняка с согласия агента фирмы «Бэттерфильд и Суар», который решил не отдавать золото. Поразительно, но российское золото англичане теперь стали просто отбирать!

Не менее удивительно и то, что и консул оказался совершенно не готов к такому повороту событий. Приметные одергивания русских, доходящие до унижения, наблюдались и ранее. Чего стоит, например, такой факт, как интернирование англичанами вспомогательного крейсера «Орел», на котором в годы первой мировой войны проходили практику кадеты и гардемарины Морского корпуса.

В конце концов, Михаилу Митрофановичу Афанасьеву при непосредственном содействии консула Эттингена удалось вернуть крейсер и поднять Андреевский флаг, но он не мог накормить людей. «Олег» стоял в Гонконге, а его команда влачила самое жалкое существование.

Когда «Кимун» встал под разгрузку золота, Эттинген обратился к командиру крейсера, выделить офицеров для наблюдениея за англичанами при разгрузке. Консул уже совершенно не доверял союзникам.

В своем письме он писал: «Считаю долгом особо отметить весьма существенную помощь мне со стороны лейтенанта Михайлова и мичманов Жемчужина и Хайсканена, которые непрерывно вместе со мною наблюдали за выгрузкою и перевозкою в банк ящиков. Так как подробности в точности занесены в мой протокол от 16 октября 1919 года, то я на них здесь останавливаться не буду. На формальности с устройством дела выдачи груза ушло все 15 октября, и к выгрузке было приступлено утром 16-го, и ввиду крайне примитивных местных перевозочных средств, состоявших из повозок, запряженных китайскими кули, выгрузка и передача в банк заняла весь день 16 октября…»

Легко представить себе, как нелегко было консулу Эттингену. От беды его спасло только то, что китайские кули не знали, что лежит, в переносимых ими ящиках.

* * *

В гонконгском эпизоде наглядно проявилась преступная беспечность Омского правительства по отношению к национальному богатству России. Цель у Колчаковского руководства была вполне понятна: как можно скорее переправить золотой запас за границу, чтобы он не достался большевикам. С точки зрения событий Гражданской войны понять белогвардейское руководство вполне можно. Однако при этом министры Колчака совершенно не позаботились о том, в надежные ли руки попадет золото? Они отправляли золото России буквально на «авось». Объяснить все это просто невозможно, если не допустить сговора с союзниками о последующем дележе вывезенного российского золота. В настоящем случае только благодаря консулу Эттингену, его исключительной честности вся партия золота на сумму 3 793 782 фунта стерлингов была сдана на хранение в Гонконг-Шанхайский банк. Ну, а если вместо Эттингена оказался бы иной, куда менее щепетильный в вопросах чести чиновник? Сумма в 3,8 миллионов фунтов стерлингов способна подвигнуть на предательство очень многих, кто к тому времени разочаровался в идеалах России. Увы, но предатели все же были.

Так настоящей марионеткой японцев стал генерал Розанов, управлявший от имени Колчака российскими районами Дальнего Востока. Когда режим адмирала рухнул и по всему Забайкалью развернулось партизанское движение, Розанов мог либо драться, либо бежать. Будь на месте Розанова Капель — события повернулись бы по-иному. Но генерал Розанов решил, прежде всего, спасать собственную шкуру. И сразу же обратился за помощью к японским «друзьям».

Убегая в Японию на крейсере «Хидзэн», генерал прихватил с собою и ту часть «колчаковского золота», которая была переведена из Омска во Владивосток для последующей оплаты военных заказов, то есть то, что еще не успели вывезти в Шанхай и Гонконг. Уже19 февраля 1920 года правительство Приморья заявило официальный протест правительству Японии с требованием выдать в руки правосудия бывшего командующего колчаковских вооруженных сил в Приморье генерал-майора Розанова, в отношении которого было возбуждено «уголовное дело по статье 362 Уголовного кодекса России». Правительство Приморья искало дезертира и вора Розанова и не побоялось обратиться с нотой к японцам, хотя весь Владивосток был забит японскими войсками. Однако на все свои запросы приморцы получили лишь вежливое, но твердое «моя нисего не знай». В Стране Восходящего Солнца бывший генерал Розанов, как водится, передал золото «на хранение» в банк «Ёкохама Сёкин Гинко». Сумма была немалая — 55 млн иен. Есть информация, что золото Розанов положил на свое имя. Вскоре бывший генерал бесследно исчез… А золото навсегда осталось в сейфах японских хранилищ.

Круги на воде

Что касается Русско-Шанхайского банка, то он продолжал оставаться в прямых отношениях с Владивостоком. 1 декабря 1919 года генконсул Гроссе получил секретную депешу, посланную ему, но расшифровать ее почему-то так и не смог. Пришлось обращаться в Российскую миссию в Пекине.

Текст шифротелеграммы действительного статского советника Клемма в Шанхае был, наконец, расшифрован и передан генконсулу. Из содержания которой Гроссе узнал, что «27 ноября на пароходе «Пенза отправлено Вам четыре пуда семь фунтов пять золотников неаффинированного золота, согласно Вашей просьбе, для выяснения возможности аффинажа. Никольский».

К этому времени пароход «Пенза» уже стоял на рейде Шанхая. С появлением в генконсульстве капитана «Пензы» Полякова все стало на свои места. Коносамент был выписан не на имя Гроссе, а на имя вице-директора Кредитной канцелярии Кривицкого.

Что касается Гроссе, то он был озабочен другими делами. Сотник Тужилин, взявший на себя обязанности таможенника, доложил генконсулу, что Морской таможней Шанхая задержано около 20 фунтов золота, провозившегося контрабандой из Благовещенска. Гроссе немедленно зашифровал донесение сотника и отправил в Российскую миссию в Пекине, добавив от себя: «До решения вопроса о возвращении золота русской стороне путем сношения с миссией золото будет находиться в таможне две недели».

В те дни золотой запас России расхищался и вывозился по многим каналам, как по официальным, так и по контрабандным. В те годы японская иена не имела устойчивой цены на бирже, и русское золото было японцем как нельзя кстати. Агенты английской разведки (да и японской) не только внимательно следили за всеми перипетиями секретной операцией «Официальная экспедиция», отслеживая сколько и куда вывозится золота из России, но и самым активным образом в ней участвовали, имея при этом свои далеко идущие интересы. Были случаи, когда английские агенты, обосновавшиеся в Харбине и Благовещенске, занимались противозаконной деятельностью на территории чужого государства. Словом, подменяя местную таможенную службу, сами, угрожая оружием, проводили досмотры коммерческих судов. Известен факт, когда агент по кличке Ан-Джоу с подручными остановил пароход «Шанхай», следовавший из Благовещенска, и в трюме обнаружил спрятанное золото, вес брутто которого — 1993 золотника. В своем донесении, надо полагать, резиденту Ан-Джоу писал: «Предполагаемый владелец золота признался, но отрицает осведомленность о другом контрабандном товаре».

В архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Калифорния, США) находится итоговая опись за 1923 год, составленная В.И. Моравским, который был министром финансов в правительстве Д.Л. Хорвата во Владивостоке. Если довериться бывшему министру, то валютные запасы России, оставшиеся в банках Запада и Востока после 1922 года, выглядят так:

— Япония — 10 миллионов золотых рублей, 170 тысяч долларов»

— США — 424 тыяч. золотых франков, 450 тысяч мексиканских долларов;

— Гонконг — 44 миллиона золотых рублей;

— Нью-Йорк — 27 миллионов 227 тысяч долларов;

— Лондон — миллион 100 тысяч фунтов стерлингов;

— Париж — 22 миллиона 500 тысяч золотых франков.

Увы, ни одного грамма из вывезенного Колчаковским правительством золота так и не вернулось в Россию. Кто же, и когда возвратит нам наше золото?

Не столь давно во Франции создано «Национальное общество держателей русских акций», насчитывающее почти 300 тысяч человек. Общество требует вернуть держателям русских акций около 48 млрд. долларов, то есть в 2 раза больше того, что обещает российскому правительству Международный валютный фонд. Недавно стало известно, что держатели русских акций заручились поддержкой более ста французских депутатов, которые образовали парламентскую группу. Задача «держателей русских акций» окончательно поставить Россию на колени, еще за царские долги.

Не пора ли и нам создать парламентскую группу в Госдуме за возвращение русского золота на Родину. Эксперты Российского банка реконструкции и развития оценили наше золото, хранящееся в указанных выше странах, в 2 триллиона 4 миллиарда долларов. Цифра поистине фантастическая, которую и представить почти невозможно! Простой подсчет говорит, что это, как минимум, в 80 раз (!!!) больше того, что обещает нам Международный валютный фонд. И самое главное, что это золото по всем существующим законам наше, российское!

Получив эту огромную сумму, мы легко могли бы рассчитаться с держателями русских акций во Франции, если бы Париж вернул нам, к тому же, вывезенные в 1922 году 22 миллиона 500 тысяч золотых франков. Увы, наше золото, по-прежнему, в чужих руках и, по-прежнему, работает на чужие государства.

Постфактум

Не столь давно в Российскую Государственную думу был внесен проект обращения к президенту российской Федерации, в котором говорится, что Великобритания, США и Япония должны России огромнейшую сумму золота. Как сообщает агентство RBC, в документе идет речь о начале переговоров с правительствами этих стран по вопросу возврата золотого запаса России, вывезенного в эти государства по распоряжению адмирала Александра Колчака.

По экспертным экономическим расчетам, отмечается в проекте обращения, стоимость находящегося в иностранных банках золота эквивалентно 6 миллиардам долларов США плюс проценты за хранение на депозитах в течение 80 лет. При этом «документальные источники, находящиеся в архиве ФСБ Российской Федерации, свидетельствуют о том, что в Гонконг-Шанхайском банке, в Мицубиси-банке, а также иных японских, американских, французских и британских банках в настоящее время хранится значительная часть этих денег», сказано в проекте обращения. Как знать, может в истории с золотом Российской империи все же пока рано ставить точку?

Content

Владимир Шигин
Клады Цусимы и исчезнувшее золото адмирала Колчака

Клады цусимских броненосцев

Золото крейсера «Адмирала Нахимова»

Кладоискатели из деревни Марусаки

Второе рождение легенды

Тайны трюмов «Дмитрия Донского»

Так было ли золото?

Одиссея мичмана Графа

Некто «Варягин»

Тихоокеанская одиссея золота Колчака

Секретные эшелоны адмирала

Шанхайский маршрут

Секретный поход «Командора Беринга»

Злоключения российской казны

Золото парохода «Олег»

Судьба имперских слитков

Круги на воде

Постфактум