Алекс Коваль

Брат моего жениха

Пролог

Настоящее время

Город стоит в жутчайших пробках. Просто чудо, что я успела приехать к ресторану “Барин”, минуя все заторы, и уже десять минут сижу в своей любимой Camry, поглядывая на экран мобильного. Хотелось бы сказать, что меня в салоне авто задержали дела, но… нет. Трусость.

Я трушу.

Меньше, чем через десять минут, я должна буду зайти в ресторан, где меня уже ждут. Родственники. Будущие родственники.

И хоть я уговаривала Славу не делать знакомство таким “пышным” и с размахом, мы могли бы скромно посидеть дома с тортиком, но у Славы на все всегда было свое мнение. Он мне тогда сказал, что с будущей женой родню знакомит только раз в жизни, поэтому этот раз должен быть особенным.

Что ж, мне осталось только согласиться и пустить все на самотек. До этой минуты, когда сердце начало заходиться от волнения.

Еще раз бросив взгляд в зеркало, пригладила выбившуюся светлую кудрявую прядь из прически, пальчиком стерла в уголках пухлых губ помаду и, вдохнув поглубже, набравшись смелости, выскочила из салона авто.

Щелкнуть брелоком сигнализации, расправить складки на и так идеальной белой юбке-карандаш и вперед.

Со Славой мы вместе уже почти год. Вроде вы уже знаете друг друга, как облупленные, и раз так долго продержались, то, вероятней всего, вас все друг в друге устраивает. Так что это самое время съехаться, сыграть свадьбу. Тем более, он прекрасно относится к моей Алексии. Дочурке, которой в этом году исполнится четыре. И которая “дядю Славу” приняла достаточно легко. Следовательно, почему бы не начать строить прочную и крепкую ячейку общества? По крайней мере, такое развитие отношений логично.

Но есть одно огромное “но”.

У меня стойкое ощущение, что я делаю что-то не так. Двигаюсь не в том направлении. Только почему – понять не могу.

Чуть-чуть не дохожу до дверей ресторана, как с мысли сбивает звонок мобильного. Нащупываю в сумочке телефон и отвечаю, не глядя на экран:

– Алло.

– Муля, пливет!

– Солнышко мое, – улыбаюсь, когда слышу звонкий голосок дочурки, и притормаживаю. – Привет, сладкая! Тебя Эля уже забрала из сада? Как твои дела?

– Ага. Колосо дела. Муль, а ты завтла подешь с нами в зоосад? Эля скасала, сто там появились маленькие пингвинсики. Посмотлим, м-м-м?

– Посмотлим-посмотлим, – посмеиваюсь,  передразнивая свое картавое чудо. Как бы мне хотелось сейчас оказаться там, рядом с дочуркой и подругой, а не вот это вот все.

–  Ладно, малышка, я пошла, дядя Слава уже ждет. Чуть позже наберу. Слушайся Эльчика!

– Колосо. Дяде Славе пливет, – приказывает маленькая госпожа и первая бросает трубку. Ей там сейчас наверняка не до матери. Эля в силу своей профессии – организатор детских праздников – знает тысячу и одну игру, чтобы увлечь непоседу.

Прячу мобильный. Вдох. Выдох и вперед.

В ресторане играет нежная атмосферная музыка, стоит легкий, интимный полумрак и витает сногсшибательный аромат, доносящийся из кухни. Стоит мне только появиться в дверях, встречаюсь взглядом со Славой, который буквально сияет от счастья и уверенным шагом направляется ко мне.

– Привет, малыш, – легкий, дежурный чмок в щечку, и в моих руках оказывается пышный букет белоснежных роз. – Идем, все уже собрались.

Кто все, уточнять не стала, чтобы не пугать себя заранее. Знаю только, что здесь будут родители Славы и его загадочный двоюродный брат, который постоянно был в разъездах. Почему загадочный? Да потому, что ни фотографий, ни имени, ни фамилии – об этом человеке я не знаю ни-че-го. Слава сказал, что, когда познакомишься, поймешь, почему. Заинтриговал.

– Где Ляся?

– Ее Эля забрала из сада. Завтра по плану у них поездка в зоосад.

– Ясно. Ну, думаю, и мы к ним завтра присоединимся, правда?

Ничего не отвечаю, а только киваю, так как мы уже почти подошли к столику. Родителей жениха я узнаю мгновенно, уж очень сильно он на них похож. Завидев меня, они улыбаются. Рядом с ними сидит молоденькая девушка, примерно на пару лет младше меня, где-то двадцати трех-четырех лет, с такими же, как у Славы, ярко выраженными голубыми глазами и тоже блондинка. Видимо, сестра. Родная.

А уже спиной ко мне сидит пара: мужчина и женщина, возможно, дядя с тетей? И перед столиком стоит высокий, статный и красивый мужчина. Я хоть и вижу только спину, но мощный разворот плеч и исполинский рост явно говорят о том, что незнакомец следит за своей фигурой. Видимо, это и есть… брат?

Мы идем, рука Славы покоится на моей талии, а я плохая невеста и чувствую себя предательницей, сильнее сжимая в руках несчастный букет. Потому что не могу перестать рассматривать мужчину, что стоит прямо на нашем пути. Он в темных брюках и белой рубашке, которая невероятно соблазнительно обтягивает плечи. Рукава подкатаны и на красивых, сильных руках с чуть выступающими венами, как влитые, сидят  часы. Дорогие.  Шоколадная шевелюра уложена по последней моде, а чуть ниже на шее, со спины, замечаю выглядывающее из-под рубашки тату…

Крыло. Такое, какое я видела точно на таком же месте всего у одного человека в своей жизни. И это не может быть совпадение. Я слишком рациональна, чтобы верить в случайности.

Мгновение, и дыхание спирает.

Еще шаг, когда мозг дает сигнал ногам остановиться, и я замираю. В считанных сантиметрах от мужчины.

Сердце на секунду сбивается с ритма, а потом начинает стучать в тысячи раз быстрее.

Мужчина, видимо, почувствовав наше присутствие у себя за спиной, медленно, словно в слоу мо, поворачивается, заложив руки в карманы брюк.

Еще мгновение, и его пронзительные, цвета темный шоколад глаза фокусируют свой взгляд свысока на мне, а я, не дыша, задираю нос и понимаю, как конкретно влипла.

Жизнь горазда на сюрпризы. Порой даже на вот такие – жестокие.

– Лана, знакомься, это мой брат Алексей… – звучит на периферии сознания голос жениха.

Вот только меня с этим “братом” знакомить не нужно. Я и так прекрасно знаю, кто этот мужчина, стоящий напротив и прожигающий меня своим шоколадным взглядом.

Он Алексей Рысев, по прозвищу Рысь. Мировая звезда хоккея, топовый игрок НХЛ и любимец женщин. Моя неразделенная любовь и огромная ошибка молодости. Брат моего жениха и... отец моей дочери.

Глава 1. Лана

Пять лет назад...

Таймер на плите негромко пиликнул, сообщая, что рыба с овощами готова. И произошло это как раз в тот момент, когда я расставляла в гостиной на небольшом обеденном столике винные бокалы. Наводила последние штрихи.

К приезду домой моего хоккеиста уже было почти все готово. Оставалось только надеяться, что руководство не задержит их команду сильно долго на встрече, потому что я и так уже вся нервно трясусь в ожидании. Изнутри распирает нетерпение. Хочется как можно быстрее сообщить Леше радостную новость. По крайней мере, я надеюсь, что для него она станет радостной.

Пробегая на кухню, бросаю мимолетный взгляд на примостившийся на тумбе снимок УЗИ, который сделала сегодня, и там же лежит тест с заветными двумя полосками.

Мы не планировали детей и практически никогда всерьез не поднимали эту тему. По-хорошему,  мы даже о свадьбе никогда не заговаривали. Наши отношения начались чуть больше двух месяцев назад, когда медуниверситет направил меня на практику в его хоккейную команду на должность массажистки. Две недели мне вполне хватило, чтобы потерять голову от красавца-спортсмена с соблазнительной улыбкой и умением флиртовать направо и налево. Он меня попросту очаровал. Да так, что я влюбилась. Впервые и по-настоящему. Что привлекло Лешу во мне? Я не знаю. Дурнушкой никогда не была, но и на супермоделей жен многих ребят из команды я не тянула. Простая, обычная, красивая, стройная и скромная. Наверное, именно это больше всего его во мне и заинтересовало. Я умела смущаться и совершенно не умела расточать улыбки и стрелять глазками во все стороны. Только одному. Ему.

Сначала он пригласил меня выпить кофе. Потом пригласил прийти на игру. А затем одно свидание, второе и… пошло-поехало. Да так, что в итоге мы начали вместе жить.

Полтора месяца. Но Леша по-прежнему считал, что рано строить какие бы то ни было планы. Его жизнь – постоянные контракты и переезды. Сегодня он в России, завтра в Америке. Хоккей занимает львиную долю его времени, поэтому мне остается только покорно ждать его дома и следовать по пятам. Тенью. Потому что свою личную жизнь Рысев оберегает очень яро, и, следовательно кроме пары-тройки его лучших друзей, обо мне и моем присутствии в его жизни  никто не знает.

И сколько бы раз я ему ни говорила, что готова покорно следовать за ним и его любимым хоккеем, но он только улыбался и говорил, что время все расставит на свои места.

Ну, вот и расставило. Правда, не без моей помощи, но…

Раскладываю горячее по тарелочкам и поглядываю на наручные часы. Обещал приехать в девять.

Мимоходом смотрю на себя в зеркало, приглаживая свое светлое каре и нервно провожу ладошками по подолу платья.

Все. Все готово.

Улыбаюсь своему отражению и тянусь к мобильному. Начиная набирать коротенькое СМС:

“Я жду тебя…” – когда до слуха доносится новостная сводка, а пальцы проскакивают мимо букв. Поднимаю взгляд на шепотом работающий телевизор в гостиной и замираю от увиденного. Пальцы разжимаются, и гаджет с грохотом падает на паркет, а я обнимаю себя за плечи и оседаю на диван.

Да нет. Нет же…

“Новая пассия Рыся?” – гласит яркий, вопящий заголовок в правом углу плазмы, и тут же бегут картинки. Снимки папарацци, сделанные сегодня. Где каждый следующий хлеще предыдущего. Их с десяток, и на всех рядом с моим… Лешей, а то и на его коленях, сидит длинноногая, пышногрудая брюнетка в вызывающем мини.

Встреча с руководством клуба – язвит подсознание, подкидывая сказанные буквально три часа назад Рысевым слова, и у меня не получается сдержать хмык.

Глаза наполняются непрошеными, такими горькими слезами, что приходится прикрыть ладошкой рот, чтобы сдержать всхлип.

Ночной клуб. Их обжимания за VIP-столиками, более чем откровенный поцелуй на танцполе в гуще народу, выход за руку из заведения. Даже момент, когда он открывает дверь своего Ровера для этой… модельки, запечатлен.

Каким образом ретивым журналистам удалось попасть в заведение – это уже вопрос другой, но факт остается фактом. На фото Рысев и, судя по последнему мелькнувшему на ТВ кадру, в этот момент едет с этой брюнеткой в отель. Тогда как я тут, как дура, сижу и…

Поэтому-то мы не строили планов и не говорили о свадьбе. Поэтому Рысев отнекивался и ни разу не сказал, что любит. Потому что зачем ему скромница Илана, которая готова бросить свою мечту о собственном салоне и отдать всю себя его жизни, его работе и его карьере? Зачем привязывать себя обещаниями и кольцами? Ставить штампы. Когда есть десятки таких “брюнеток”, готовых за одну его улыбку раздвинуть ноги.

Мерзко.

Прежде, чем успеваю сообразить, что творю, подскакиваю с места и несусь в спальню. Нахожу чемодан и скидываю все свои вещи без разбора.

Глаза застилает пелена из слез, а сердце ужасно ноет и ноет, что в какой-то момент приходится остановиться и схватиться за него, переводя дыхание.

Нет. Нервничать нельзя. Нужно брать себя в руки.

Говорила мне мама, что этот роман ничем хорошим не закончится. Все вокруг говорили. И Элька в том числе. Предупреждали, что у него семь пятниц на неделе и гарем в контактной книжке телефона.

А я дура. Слепая и влюбленная, верила в то, что сама себе и придумала.

Открываю тетрадь со своими мед. конспектами и трясущимися руками, на чистом листе пишу всего пару строчек, роняя слезы на бумагу.

“Спасибо за все”, – вырываю и бросаю на стол. Туда, где стынет ужин, который я с таким трепетом и предвкушением готовила для него.

– Дура….

Гордость  – она такая. Ты не думаешь, куда среди ночи в холодный зимний вечер уходишь. Просто сгребаешь свой чемодан и, оглянувшись напоследок на пороге, мысленно прощаешься с этим домом и с его хозяином, который оправдал ожидания всех… только не твои.

На глаза попадается тест и снимок, и еще долгие пару минут я размышляю, а нужно ли оставить их здесь? Ведь ему не нужна я,  значит,  будет не нужен и мой ребенок. А следовательно, и знать о его существовании ему не стоит.

Сгребаю в сумку “улики” и ухожу. Больше ни разу не обернувшись.

Глава 2. Лана

Настоящее время

Воспоминания последнего вечера в квартире Рыся сметают лавиной. Уже второй раз за этот день.

И второй раз за этот бесконечный день мой кофе безбожно остывает.

Откидываю ручку, которую уже непонятно сколько сижу и тереблю в руках, и на секундочку прикрываю глаза, потирая переносицу.

Ужасно.

Отвратительно получилось.

Но откуда я могла знать, что Рысев и есть тот самый загадочный брат Славы!

Да и если бы знала, то что? Отказалась бы от милых ухаживаний хорошего мужчины? Бегала бы от Славки, как от огня? Нет. Не думаю.

Поднимаюсь из-за стола, нервно прохаживаясь вдоль своего небольшого кабинетика, и то и дело прокручиваю в голове выходной ужин в ресторане.

Тогда мою заминку родственники жениха списали на элементарную растерянность от знакомства со звездой. А он и правда, звезда. Только ленивый или глухой в нашем небольшом городке не знает о таком, как Алексей Рысев. Он местная знаменитость. Воспитанник местной хоккейной школы, который добился мирового признания. Олимпийское золото, золото нескольких чемпионатов мира, кубок КХЛ. В его послужном списке только кубка НХЛ не хватает, но, судя по таблоидам, в этом году его “Ренджеры” – одни из фаворитов грядущего сезона.

Вот так. Даже спустя почти пять лет, я нет-нет, да натыкаюсь на новости о бывшем. И каждый раз его при упоминании скребет что-то внутри, словно кошка.

– Черт, да выкинь ты его из головы! – бубню себе под нос, уговаривая мозг. Но тщетно.

“– Рад знакомству, Илана, – низким бархатистым голосом говорит Рысев и тянет ладонь, ожидая, когда я вложу в нее свою миниатюрную, по сравнению с его, ладошку.

Но я все еще в ступоре. Хотя вот он быстро взял себя в руки. Моментально сориентировался.

И хотелось бы мне уверовать в то, что Рысев меня не узнал, так как за пять лет я достаточно сильно изменилась. Но нет. Узнал. Вспомнил. И об этом говорят его горящие глаза.

– Взаимно, – выходит хрипловато, – Алексей…

Протягиваю-таки для рукопожатия руку мужчине, а когда его грубые, холодные ладони касаются моей руки, меня прошибает током, кажется, до самых кончиков волос. А по телу бегут предатели-мурашки.

И он это замечает.

Он вообще все и всегда замечал.

– Ну что вы так растерялись, Ланочка, – слышу голос матери Славы, – наш Алексей не кусается, он такой же простой человек.

Простой-то простой. Если у вас нет с ним общей дочери, о существовании которой он не знает...”

Как я пережила тот ужин под его внимательным и требовательным взглядом, до сих пор загадка. Даже умудрялась улыбаться и говорить. Правда, о чем, помню весьма и весьма смутно. Но кажется, разговор заходил и о моей Алексии. И почему-то мне показалось, что наличие четырехлетней дочурки для Рысева совершенно не стало потрясением.

Из мыслей выдергивает настойчивый стук в дверь.

– Войдите, – оборачиваюсь ко входу, где появляется одна из моих мастеров-косметологов, которую я на рабочем месте еще минимум неделю не ждала.

– Илана, привет.

– Маришка, – улыбаюсь и приобнимаю подругу.

Да, именно подругу. Как-то таким чудесным образом все сложилось, что небольшой и слаженный коллектив в моем салоне красоты стал для меня настоящей семьей. Особенно после того, как отцу предложили заманчивую должность заведующего клиникой в Крыму, и они с матерью уехали туда на ПМЖ.

У нас не бывает склок, как в любом другом женском коллективе, не бывает зависти и сплетен. Каждая из шести девочек знает свою роль и знает, что пока она вежлива и обходительна с клиентами, на ее место никто не встанет. Я же в свою очередь уверена, что плачу заработную плату профессионалам своего дела.

– Ты как здесь?

– Вернулись чуть раньше с мужем из отпуска, думаю, что сидеть, – отмахивается Марина. – Тем более, он у меня еще вчера вышел на работу. Вы тут как без меня?

– Клиенты сетовали, что им очень тебя не хватает. Думаю, к тебе уже целая очередь выстроилась.

–  Ну и замечательно, значит, будем работать, – улыбается коллега, подмигивая. – Ты-то когда в отпуск? Слышала, вы со Славой ужин с родителями устроили? Ну и как? – любопытство  – это поистине ее конек.

– Хорошие, – пожимаю плечами, облокачиваясь на краешек стола. – Милые, общительные. Вроде бы я им понравилась, – отговариваюсь общими фразами.

– Что-то ты не сильно воодушевлена, однако…

– Ты же знаешь, не люблю я быть в центре внимания.

– Знаю-знаю. Но пять минут позора – и на целую жизнь счастливый брак.

– Да, – улыбаюсь, – точно.

Счастливый брак...

– Ах, да! Я что зашла-то. Люда на прошлой неделе заказывала новые маски и крема. Еще не пришли?

– Эм… погоди. Сейчас.

Обхожу рабочий стол и усаживаюсь в кресло, доставая из недр ящика папку с накладными, и быстро пробегаю глазами по списку поставщиков.

– Нет, – машу головой, поднимая взгляд на подругу, – не было еще. У них вроде какие-то сбои в отделе логистики. Ждем на этой неделе. А что, какие-то проблемы с материалами? Я могу смотаться до профессионального магазина и привезти, если что-то...

– Нет-нет-нет, – смеется Марина, – успокойся. Мотаться она собралась. Просто парочку заказывала для себя, но подожду. Днем раньше, днем позже, не страшно. Ты лучше в отпуск смотайся, – подмигивает девушка.

– Вот заладили вы все: отпуск-отпуск. Не хочу.

– Не «не хочу», а надо! – припечатывают мне в ответ. – Ладно, у меня через пару минут клиентка. После обеда заскочу, – бросает Марина и, махнув ладошкой, выскакивает вон из кабинета.

Отпуск.

Все настойчиво хотят отправить меня в отпуск.

А может, и правда? Купить путевку для нас с Лясей и на пару недель выбраться из города. Показать ребенку море, пляж и диковинные фрукты. Только я и дочурка. Вдвоем. Думаю, Слава не обидится, да и с работы его вряд ли отпустят. У него судебный процесс в самом разгаре, сделка на миллионы.

Быстрее головы работают руки, и я уже вбиваю в браузере запрос “горящих туров” и гружу страницу, когда в дверь снова раздается стук.

– Входи, Мариш, что-то забыла? – говорю, нисколько не сомневаясь, что это шебутная коллега вернулась. И в тот момент, когда слышу, что дверь открывается, поднимаю взгляд от экрана ноутбука и... перестаю дышать, с силой, до хруста, сжимая в руке бедную шариковую ручку.

– Леша? – срывается его имя с моих уст испуганно, на выдохе.

Рысев проходит в кабинет и закрывает за собой дверь, кажется, чересчур громко хлопнув. Его мощная, почти двухметровая фигура практически полностью заполняет все свободное пространство моего маленького кабинетика.

– Что ты здесь…? – начинаю, поднимаясь на ноги, но меня перебивает его убийственно-спокойное:

– Поговорим?

Глава 3. Лана

Он стоит каменным изваянием по другую сторону моего рабочего стола и буравит тяжелым взглядом цвета кофейных зерен. Взглядом, которым его маленькая копия Алексия смотрит на меня каждый божий день.

Она ведь и вправду переняла от отца очень и очень много. Глаза, улыбка, цвет волос, которые забавно вьются, а это уже в меня. И вроде не виделись они ни разу, не знакомы, но некоторые жесты, мимика – все Рысева.

Его маленький Рысенок, о котором он не знает и не узнает.

– О чем ты хочешь поговорить? – с трудом нахожу в себе силы говорить ровно и не отводить взгляда глаза в глаза.

Он, как всегда, идеален. Модная щетина, которую, когда мы были вместе, Рысев не носил, прическа, джинсы и светлый, песочный джемпер, который экстремально обтягивает внушительную мужскую фигуру. От него так и веет силой и тестостероном. Чертов альфа-самец.

– В отпуск собралась? – кивает Леша и переводит взгляд на экран моего ноутбука, где как раз прогрузился сайт одной из турфирм.

– Думаю.

– Со Славой? – снова взгляд с хитрым прищуром устремлен на меня.

– С дочерью.

На этом мы оба замолкаем.

Воздух в кабинете буквально искрит. До того накалено между нами молчание. Как бы не случилось у техники перенапряжение, потому что один из нас уже точно готов рвануть от того, как натянуты нервы.

– Давно вы с моим братом вместе? – спрашивает мужчина со сквозящей в его словах претензией.

– Полгода. Но это не твоего ума дело, Рысев, – набираюсь храбрости и прячу вспотевшие ладошки в карман широких брюк.

Время идет, я меняюсь, но все равно чувствую себя рядом с ним маленькой, глупенькой, неопытной девчонкой. До сих пор. Хоть и разница у нас всего в жалких шесть лет, что по меркам современного общества и не разница вовсе.

– Я думаю, нам надо кое-что прояснить...

– Почему ты тогда ушла? – снова перебивает Леша, вгоняя своим вопросом то ли в ступор, то ли в молчаливую ярость.

– Ты серьезно у меня сейчас это спросил? – выгибаю бровь и чувствую, как учащенней начинает биться сердце.

Заходим на опасную тропу, которую лучше обходить стороной.

– Я приехал домой и всего, чего удостоился, была записка, – не в пример спокойней меня выглядит Рысев. – И ужин. Остывший. Ни тебя, ни вещей. Что тогда произошло? – сжимает и разжимает свои внушительные кулачищи бывший.

– Зачем ты сейчас это хочешь знать?

– Потому что мне интересно, чем я заслужил такое отношение.

– Может быть, тем, что я, как дура, ждала тебя, пока ты таскался с бабами по клубам? Или тем, что уехал из этого самого клуба в отель? Нет? Не думал об этом? – выходит зло и с надрывом.

– Для мужиков изменять – это нормально. Все изменяют, – говорит он так, словно сообщает прописную истину. Только вот ничего подобного!

– Не нормально. Слава не такой. И ты прекрасно знал, что чуть ли не единственная вещь, которую я никогда не прощу – измена. И все равно пошел на это.

– Если я тебе скажу, что уже тысячи раз пожалел об этом, – делает шаг, огибая стол, Леша, – поверишь? – замирает в метре от меня, заставляя смотреть на него снизу вверх. – А если я скажу, что не изменял?

Вот он, любимчик девушек. Суперзвезда с многомиллионными контрактами, улыбающийся с таблоидов. Другая бы точно не упустила такой шанс – привязать к себе мужчину ребенком. Но моя обида слишком прочные пустила корни в сердце. Слишком больно мне было тогда, и ни за какие “небеса в алмазах” я не наступлю на эти грабли второй раз. Хватит мне игры с ним в любовь, случившейся однажды. Наигралась. Наелась на всю жизнь вперед так, что теперь не открыться, не довериться не могу ни одному мужчине.

– Почему ты молчишь… – понижает голос до рычащего шепота Рысев, – Лана? – зовет по имени так проникновенно, всколыхнув что-то давно забытое и потерянное глубоко внутри. И делает еще шаг, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Оттесняя меня к стене. Я буквально впечатываюсь в нее в попытках оставить между нами хоть какой-то зазор.

– Потому что я была не нужна тебе тогда… – с трудом продираю слова. Его темные глаза опускаются на мои губы, и каждый следующий вдох дается мне с огромным трудом, потому что я чувствую его. Кажется, ощущаю каждой клеточкой его желание, возбуждение и огонь, что бушует внутри этого огромного, но не умеющего любить сердца.

Вижу, как дрогнул кадык, когда Рысев с трудом сглатывает и делает последний разделяющий нас шаг, запуская руку в мои длинные теперь волосы, и наклоняется с явным намерением поцеловать, но... я вскидываю руки и останавливаю его, упираясь ладонями ему в грудь и мягко, но настойчиво отодвигаю от себя.

– И я не нужна тебе сейчас, – договариваю то, что собиралась.

Нахожу в себе силы и на ватных ногах отхожу, снова устанавливая между нами спасительную преграду в виде стола.

– Зачем ты пришел сюда, Рысев?

Он с минуту молчит и, когда мне уже кажется, что ответа не будет, говорит:

– Ты собираешься замуж за моего брата. А это значит, что мы будем видеться.

– И я очень надеюсь, что ты будешь мужчиной и не станешь чинить мне препятствия.

– Ты любишь его? – сжимает челюсти Рысев.

– Он любит меня. Меня и мою дочь.

– Ты не ответила на мой вопрос, – упирает руки в бока мужчина и смотрит волком, исподлобья. – А ты его? Любишь?

– Мне достаточно его чувств, – обрываю довольно резко всякие попытки продолжать и дальше этот бессмысленный разговор.

– Бред, – ерошит пятерней волосы Леша в таком знакомом и привычном жесте. – Не ты ли мне говорила, что семьи без любви быть не может?

– А ты мне доступно объяснил, что любовь – это все глупые сказочки для маленьких девочек. Теперь у меня есть Слава. У нас скоро свадьба, Рысев. Моя дочь его приняла. Будет лучше, если мы и дальше будем делать вид, что друг друга не знаем, – выпаливаю как на духу. И немного погодя говорю уже спокойней, с силой сжимая ладони в кулаки, так что ногти больно впились в кожу:

– Я прошу тебя не мешать мне строить мою личную жизнь… Леша, – его имя выходит глухо, едва слышно. Скорее как выдох, чем слово.

Рысев  долгое мгновение задумчиво смотрит на меня, блуждая взглядом по моему лицу, что я не выдерживаю и прячу глаза, складывая руки на груди. Устремляю взгляд в сторону стен, окон, хоть куда, только бы отвлечься от этой давящей тишины, установившейся в кабинете.

– Не мешать, говоришь? – слышу, в конце концов, настолько близко, что аж подпрыгиваю от неожиданности.

– Ты же хороший брат. Подумай, если не обо мне, то о Славе.

– Проблема в том, – говорит Леша и, подцепив длинными пальцами за подбородок, заставляет задрать голову и посмотреть на него, – что все эти пять лет я только и делал, что думал о тебе, Илана, – пробегает по нижней губе подушечкой большого пальца, и я вздрагиваю от неожиданно “уколовших” изнутри ощущений.

– И теперь, когда я знаю, где ты… ничего не могу обещать, – ставит точку в нашем разговоре Рысев и, прежде, чем я успеваю опомниться, уходит, оставляя за собой полный хаос что снаружи, что внутри меня.

Глава 4. Лана

После разговора с мужчиной, за которым уже час как закрылась дверь, я не могу найти себе места. Все начинает раздражать в таком, до недавних пор, любимом мной кабинете. А еще хуже, что не могу ни на чем сосредоточиться, то и дело ломая голову над тем, что Рысев хотел мне сказать своими словами.

Нет. Я ни на грамм не поверила, что у него затеплились какие-то чувства, или ностальгия накрыла, и он резко начал жалеть о нашем расставании. Потому что у него тогда был куча возможностей найти меня. На самом деле это не составило бы большого труда. Но он отпустил. Даже не позвонил и не написал. Принял поставленную мной точку. Да и сейчас его постоянно меняющиеся постельные грелки, одна моделистей другой, так и мелькают с завидной регулярностью в новостях и журналах. Краше любых слов говоря, что его такая жизнь вполне устраивает.

Это скорей спортивный интерес.

Вот только неужели он ради того, чтобы потешить свое эго, свое самолюбие, опустится до каких  бы то ни было поползновений в сторону невесты брата?!

Хоть Рысев и гад,  но мужчина с принципами. По крайней мере, был. Раньше.

И именно поэтому я снова упираюсь в стену: “да нет, он так не сделает”, возвращаясь к началу с вопросом: “что это был за спектакль”.

В итоге промучившись еще час, я собираюсь и еду за Лясей в сад, чувствуя острую необходимость увидеть свою кареглазую бандитку. И стоит только показаться в дверях группы, как мое кудрявое чудо с улыбкой от уха до уха летит в мои объятия.

– Мамуля! – виснет на моей шее обезьянка. – Я соскусилась.

– Я тоже очень по тебе соскучилась, малышка, – прижимаю к себе свое чудо и целую в розовую щечку, понимая, какая же я невероятно счастливая женщина. И как же правильно поступила, не спасовав и не испугавшись, родив малышку для себя. Рысев никогда не поймет, что такое безграничная и чистая любовь. Далекие пять лет назад он хоть и неосознанно, но сам отказался от нее. От нас.

– А я класивую пооделку севодня сделала, – топает за мной Ляся к машине, крепко вцепившись в руку. –  Мы поедем в палк?

– А кашу ты всю съела? – нарочито строго поглядываю на дочурку, которая  так и задирает свой носик-кнопку.

– Всю. И спала на сонтясе. А вот Дима не спал. Его налугала тетя Таня.

Тетя Таня – так зовут воспитателя детки. Замечательная женщина в возрасте слегка за пятьдесят, которая стала для десяти малышей в группе едва ли не родным человеком. Кстати, во многом заслуга Татьяны Викторовны, что дети ходят в сад без капризов. Еще и наоборот – ждут с нетерпением окончание выходных.

– Так что, мамулька, мы поедем в палк?

– Поедем. Мамулька же обещала, – смеюсь и пристегиваю свое чудо в автокресле.

День сегодня стоит яркий, теплый, но не душный. В самый раз для первой недели августа. В парке шумно и многолюдно. На городках и качелях резвится детвора, на газончиках валяются на пледах парочки и студеозусы, а по аллеям рассекают велики и новомодные героскутеры с электросамокатами.

Ляся имеет какую-то особую предрасположенность ко всем этим опасным штучкам. Хотя чего удивляться. Гены – вещь упрямая. Рысев тоже тот еще любитель риска.

Однако пока что мне удается сдерживать ее порывы разодрать свою крохотные коленочки на одной из таких “досок”. А вот пройти мимо колеса обозрения моя дочь не в состоянии. Поэтому первым и неизменным пунктом остановки в парке становится чертово колесо. У которого нас уже и ждет Слава.

– Дядя Слава, – машет ручкой Ляся. – Пливет.

– Привет, кнопка. Это тебе, – протягивает дочурке сладкую вату мужчина, потрепав довольную Лясю по головке, – а это твоей мамуле, – вручает мне аккуратный букетик белых пионов. – Привет, – приобнимает меня и целует в щечку Слава.

И вроде простой и милый жест. Трепетный. Но меня он отчего-то совершенно не задевает. Словно после неожиданной встречи с Рысевым во мне снова что-то надломилось.

– Ну что, идем кататься? – сияя улыбкой, спрашивает у ребенка Слава, и та, уже довольная, берет мужчину за руку и тащит к билетным касса. Мне же остается только с улыбкой их догонять.

Пару часов, чтобы обойти все горки, карусели и качели на два круга, и в начале седьмого, уставшие, но счастливые, мы возвращаемся домой. К нам с Лясей домой. В небольшую, но уютную двухкомнатную квартирку в спальном районе, которую оставили нам мама с папой при переезде.

Слава уже по-хозяйски проходит на кухню с пакетами, а я, первым делом отправив Алексию в душ, скидываю и с себя брюки с блузкой, в которых за весь день упарилась.

В августе погода любит шутить шутки. Утром ты выходишь из дома, когда на небе тучи и вот-вот пойдет дождь, а вечером возвращаешься под солнцепеком таким, что и в купальнике было бы жарко.

– Как прошел день? – скидывая пиджак на кровать, проходит в мою спальню Слава, слегка приобнимая и прижимая спиной к своей груди. – У нас сегодня была сплошная беготня. Важный свидетель не явился на слушание, его пришлось перенести.

– Да как обычно, – говорю, намеренно умалчивая о дневном “визитере”. – Маришка вернулась из отпуска.

– Правда?

– Угу, – киваю и устраиваю ладошку на мужской щеке, почему-то неожиданно подмечая, что он гладко выбрит. – Я тут подумала… может, нам с Лясей собраться в отпуск, – поворачиваюсь в кольце мужских рук и, привстав на цыпочки, тянусь к губам жениха, запечатляя на них легкий поцелуй.

Руки Славы тут же приходят в движение, и ладони уже смело перебираются на попу, ближе прижимая меня к себе.

Самое ужасно, что в нашей паре, по крайней мере, с моей стороны, эти движения, объятия и поцелуи воспринимаются просто как что-то само собой разумеющееся. Словно я просто позволяю хорошему, благородному и отдающему всего себя отношениям мужчине любить себя. Не более. Можно было бы списать это на время, привычку, но надо быть откровенной хоть с самой собой: времени еще прошло слишком мало, чтобы пресытиться. Да и с самого начала наших отношений, с самого первого свидания я просто все пустила на самотек, смирившись с тем, что бабочки в моем животе летать и кровь в венах закипать от страсти  уже не будут. Проверено.

– А это неплохая идея, Лан. Ты и так слишком много работаешь. Да и Ляське будет полезно поплюхаться в море.

– Вот и Маришка то же самое сегодня сказала, – приподнимаю один уголок губ в улыбке. – А ты…?

– А у меня процесс, ты же знаешь. Да еще и не один. Не думаю, что получится урвать хотя бы недельку.

Ну да, чего и следовало ожидать.

– Правда, вот на эти выходные, – прикасается губами к виску Слава, – родители позвали на дачу. Решили устроить пикник. Поедем?

– А я могу отказаться? – смотрю в невероятного цвета голубые глаза жениха. В таких можно и утонуть.

– Думаю, что нет, – смеется он. – Уж больно они хотят познакомиться с Алексией.

– М-м-м…  – тяну многозначительно, не зная, как бы деликатно поинтересоваться: эта вечеринка только для своих, или они еще и добрую половину родственников пригласят, включая звездного племянника. – Кто там будет? – решаюсь в итоге спросить прямо.

– Ты так из-за Рыся напряглась, да? – посмеивается Слава, а у меня сердце остановилось.

– На что ты намекаешь?... – сиплю просевшим от волнения голосом.

Не мог же Леша ему рассказать? Ну, не мог!

– Да нет, ты не подумай ничего, Иланчик, – целует в лоб Слава. – Просто я же понимаю, как это выглядит впервые. Он личность известная, и вполне логично, что девушки перед Лехой тушуются и теряются.

Я, кажется, даже выдохнула со свистом. В таком напряжении стояла все эти секунды.

Слава отпускает меня из захвата и, подкатывая рукава белой рубашки, пробегает голодным взглядом по моему голому телу, прикрытому только тонким комплектом нижнего белья.

– Но на самом деле он мужик нормальный. Без короны, – усмехается и отводит взгляд Слава. – И я думаю, что все-таки его не будет. У него скоро начинается в НХЛ предсезонка, и наша звезда опять умчит в Штаты. Он тут так… – неопределенно машет рукой. – Пролетом, можно сказать.

– Да?

– Точно тебе говорю.

– Хорошо, – пожимаю плечами, немного расслабившись, – тогда я, конечно, не против.

– Вот и отлично. Ну, давай, я пойду на кухню, соображу для нас ужин. А ты в душ и приходи.

– Хорошо, – заладила, как попугай.

И только Слава выходит из спальни, как слышу задорный хохот Ляси, которая снова нашла к кому пристать со своими тысяча и одним "почему". Улыбаюсь этой милой непосредственности дочурки и иду в душ.

Так уж повелось, что чаще всего готовит в нашей паре Слава. И готовит потрясающе. Даже ужин на скорую руку у него шедевральный.

После ужина Алексия, умаявшись за день, потирая глазки, клюет носом. И приходит время жениху ехать домой.

Да, у нас странные отношения. Мы помолвлены, но при этом и недели не прожили вместе.

Я в свое время попросила Славу с этим повременить, а он и не возражал, так как ехать от нас до его работы утром далеко, а чтобы переезжать нам с дочуркой к нему, нужно найти время и приготовить детскую для Ляси. Поэтому вот… пока что так и живем.

Закрываю за Славой дверь и иду в спальню. Снимаю с пальца помолвочное кольцо и заползаю под пуховое одеяло. Сна нет, и еще добрую половину ночи я кручу в голове образ Рысева. Его взгляд, тембр голоса, который словно обволакивает. Вспоминаю даже аромат парфюма, который за какие-то считанные минуты словно въелся в кожу.

Он изменился. Очень.

Повзрослел. Возмужал.

Рысь уже не тот парень, который, расточая улыбки, разбивал сердца. Уже мужчина, который одним взглядом способен поставить на колени.

И это пугает.

В частности, и то, что мое тело сегодня вполне однозначно на него среагировало.

Ни на кого до этого за долгие пять лет.

Только на него.

Глава 5. Рысь

Не понимаю, что происходит у меня в голове. Да и вообще с моей, мать его, головой. В силу профессии привыкший действовать и принимать решения едва ли не моментально, сейчас испытываю полный ступор. На льду зазеваешься – выползать будешь на четвереньках. А здесь уже семь дней. Семь! В голове каша.

Выхожу на балкон и вдыхаю полной грудью свежий утренний воздух. Ну, насколько он вообще может быть свежем в бетонных джунглях.

Город просыпается. Даже такой маленький, с населением в пару сотен тысяч человек, но страдает заторами на дорогах и жуткой загазованностью.

Именно сейчас, в этот момент мне очень не хватает своего Нью-Йоркского дома, с собственной террасой и бассейном.

К хорошему очень быстро привыкаешь.

И еще пять лет назад, когда уезжал, подписав свой первый контракт с национальной хоккейной лигой, думал, буду скучать по родным пенатам. Ни черта. Со временем появились друзья, связи, и я поймал ритм жизни “большого яблока”. И если не считать, что порой не хватает русского бесшабашного менталитета, остальное меня вполне устраивает.

Устраивало.

Я так думал.

Но, судя по тому, что произошло в моем мозгу после всего одной встречи с Иланой, это не так. После ресторана, когда, повернувшись, я увидел ее. Эти огромные серые глаза, которые когда-то влюбленно смотрели на меня. Это подействовало подобно удару со всей дури клюшкой по голове. Вот там-то я и понял, что все эти годы просто мастерски себя обманывал.

И какого лешего, спрашивается, я поперся к ней тогда в салон, предварительно окольными путями разузнав, где ее можно найти? Не знаю.

Твою дивизию, не знаю! Что я хотел ей сказать? А главное, что хотел услышать? Не знаю. Вот, как бывает, говорят,  ноги сами принесли. Вот и меня потянуло.

Облокачиваюсь на перила и запускаю пальцы в волосы, которые уже готов рвать на голове.

Еще во время нашего непродолжительного романа я начал убеждать себя, что эта милая скромница меня не интересует как женщина, с которой я мог бы пройти всю свою жизнь. Молодой был. Кровь кипела, бурлила. Задница горела, и хотелось драйва, движа. Не нагулялся. И все это вкупе дошло до того, что убедил. И она ушла, оставив дурацкую записку “Спасибо за все”.

А я, через неделю подписав контракт, уехал.

Там, вдали от нее, удалось выдрать на корню практически все воспоминания о ее глазах и улыбке. О ней. Хоть и тот сервированный стол со свечами и остывшим ужином все еще живописной картинкой стоял перед глазами. Но, скорее, как крик совести. Дермово тогда вышло. Очень. Но я хотел свободы. Я хотел… избавиться от нее.

Правда, получив то, что хотел, через два месяца я сорвался. Прилетел в Россию и помчал следом. Но, что и следовало ожидать, я узнал, что у нее новые отношения и что она беременна. Быстро, однако, на мне поставили жирный крест.

И сейчас… она права. Я не имею права лезть в ее жизнь. Да и разрушить отношения Славки не могу. Он реально влюблен. Окрылен так, как не был ни разу за всю свою жизнь.

Еще бы. Сколько у меня было женщин за эти пять лет, не сосчитать. Но ни одна из них, по факту, и в подметки не годится Илане, нежной, умной и рассудительной. А еще она красавица. Нет, она и тогда была куколкой, но сейчас она по настоящему выросла. Неопытная девушка стала молодой женщиной. Матерью. И… скоро женой.

Чужой женой.

А я баран.

В спальне начинает надрывно орать будильник, и это значит, что время самобичевания закончилось. Улечу, и станет легче. Но перед отлетом в столицу, который намечен сегодня на половину седьмого, у меня еще много дел в городе. Поэтому принимаю быстрый контрастный душ, скидываю заранее в чемодан немногочисленные вещи, что привез с собой на пару этих дней, и в начале десятого выхожу из дома.

Ровер встречает миганием фар, а салон запахом кожи. Завожу тачку и с ревом срываюсь с места. Пункт назначения – ледовая арена “Орлят”.

– Вот в этом зале ведутся отделочные работы, Алексей Дмитрич, – идет впереди меня новый директор ледовой арены.

– Что по срокам? – напяливаю на голову каску и прохожу в пустующий зал.

– С ним ориентировочно через неделю закончим.

– Что это будет?

– Тренажерка, – машет рукой дородный мужичок, пока я прохожу по кругу, рассматривая только что зашпаклеванные стены. – До этого у нас тут все на честном слове держалось.

– Да уж. Помню.

Первый раз порог этой арены я переступил, когда мне было четыре.

Моя первая в жизни команда. Мой первый клуб «Орлята». Такое не забывается никогда. Тренера, которые ставили тебя на коньки и учили азам. Парни, совсем пацанье мелкое, с которыми ты гонял шайбу все свободное от уроков время. И несмотря на постоянные тренировки, у меня было потрясающее детство. Я рос сорванцом. Свободолюбивым заводилой.

Когда мне было десять, родителям сказали, что я подаю большие надежды. И могу стать очень перспективным игроком. Тогда-то предки и приняли решение сматывать удочки и уезжать на большую землю. Туда, где для мелкого пацана с врожденным талантом нападающего открывались хорошие перспективы. В этом кружке мне тогда уже становилось тесно.

И следующий раз, когда я оказался в застенках родного клуба, у меня чуть глаза не выкатились из орбит от того, в каком бедственном состоянии находилось здание. В таком не то, что играть, даже находиться было нельзя.

– К началу учебного года на баланс клуба поступит новое обмундирование, клюшки, краги, даже ворота и борты на ледовой арене поменяем по новой технологии. Раздевалки малышни и парней постарше уже отремонтированы, – вырывает из мыслей голос директора.

– Отлично. Что-то еще нужно от меня, пока не уехал?

– Вы и так сделали больше, чем кто бы то ни был для этого клуба, Алексей Дмитрич.

– Давайте просто Леша, Сергей Сергеич, – тяну руку, – приятно было поработать.

– Взаимно, – отвечает на рукопожатие Сергей. – Жаль, что вы не останетесь на торжественное открытие. После того ремонта, который вы здесь устроили, задние можно считать практически новостройкой.

– Не могу, – улыбаюсь, чувствуя себя не в своей тарелке. Не привык слушать хвалебные речи и принимать благодарности. – Но обещаю, что в следующем году, летом навещу парней из команды.

– Отлично. Будем ждать, – кивает Сергей Сергеевич.

И уже выйдя с арены, понимаю, наверное, я погорячился, сказав про следующее лето. Здесь живет Илана. А значит, и дорога мне в родной город закрыта. Если я не хочу потом мучиться совестью, что отбил у брата невесту. А иначе я просто не смогу находиться с ней в доступной близости.

После арены заскакиваю еще в пару-тройку мест и в пять часов, припарковав машину на подземной парковке своего дома, забираю сумку и мчу на такси в аэропорт.

На этом мой отпуск закончен.

Глава 6. Лана

Рабочая неделя пролетает одним махом. Не успела моргнуть, как уже утро субботы, и мы с Лясей пакуем сумку на дачу к родителям Славы.

За два дня жизнь вошла в обычное русло. То есть Рысев больше не объявлялся. Может, и правда уехал. И хорошей ему дороги.

Эмоциональные качели внутри меня достигли равновесия, и поездки на пикник я ждала как какого-то чуда.

И все бы ничего, если бы утром, выскакивая из спальни и залетая ко мне на руки, Алексия не огорошила меня совершенно неожиданным вопрос:

– Муля, доблое утло! А где мой папуля?

Я даже неловко уронила ложку в кастрюльку с кашей.

– Что? – смотрю на сонную дочурку во все глаза. – Какой папуля?

– У всех детисек в садике есть папуля. А где мой папуля, муль?

– Эм… – открываю и закрываю рот, как рыбка, соображая, что на это ответить.

Ведь предупреждала меня мама, что в этом возрасте  жди беды.

– Малышка… – сажу маленькую забияку в пижамке на кухонный стол, – почему ты спросила? Тебе кто-то что-то сказал в саду?

– Не, муля, – отмахивается ладошкой госпожа, – мне севодня сон плиснился!

– Т-а-ак, расскажешь какой?

– Не-а, – машет кудрявой головой Ляся. – Тетя Таня сказала, что если лассказывать, то сон не сбудеся. Фея сна услысыт и обидися на меня.

– А ты шепни мне на ушко, – улыбаюсь, щелкая дочурку по носику. – Тихо-тихо, и фея сна не услышит.

– А ты тосьно не ласскажешь никому? – подозрительно щурит глазки лисичка. И я выбираю единственно верный способ ее убедить: закрываю рот на замок и выбрасываю ключик. Почему-то маленькие детки на это всегда ведутся.

– Ну, колосо, – шепчет моя кареглазка и тянет свои ручонки, обхватывая маленькми горячими ладошками лицо, тихо-тихо заговорщицки шепчет:

– Мне плиснилось, сто папуля плиехал к нам домой, – и уже громче:

– Плавда здолово, да, муль? – сияет улыбка на кукольном личике Ляси. А вот мне улыбаться не шибко хочется. Но чтобы не расстраивать свою любопытную дочурку, киваю:

– Здорово, малышка. Здорово, – целую в темную кудрявую макушку.

Я же говорила, что не верю в случайности?

Вот теперь разговор о Рысе с самого утра, перед поездкой, точно не означает ничего хорошего!

В начале одиннадцатого за нами заезжает Слава.

Дорога до дачи его родителей занимает чуть больше часа, и еще час мы практически бесцельно болтаемся по продуктовому магазину. Хоть Светлана и Игорь сказали, что все есть, ничего не нужно, но я так не могу. А Слава знает, что со мной без толку спорить.

В итоге до места мы добираемся уже ближе к обеду. А на даче Лясю ждет сюрприз в виде большого надувного бассейна и надувные нарукавники – подарок будущих бабушки с дедушкой. У дочери счастью нет предела.

– Мамуль, мозна? – смотрят на меня щенячьи глазки. Ну и как тут устоять?

– Конечно, сладкая, – собираю в высокий хвост буйные кудряшки и улыбаюсь, наблюдая, как с криками: “дядя Слава, надуй мне налукавники” стрекоза уносится за мужчиной.

– Ланочка, здравствуй! – целует в щечку Светлана.

– Иланочка, – приобнимает Игорь, – наконец-то с внучкой познакомимся!

– Здравствуйте. Мы тут с пакетами, – приобнимаю хозяев и достаю из багажника продукты, – куда несем?

– В дом, все в дом.

А дом у родителей Славки приличный. Двухэтажный, каменный, почти дворец с просторной гостиной и кухней на первом этаже и тремя спальнями на втором. По словам Славы, от и до построенный отцовскими руками. Игорь всю жизнь проработал в правоохранительных органах и уже только в пятьдесят с хвостиком ушел на пенсию. А мать – учительница в музыкальной школе. И если бы не здоровье, то работала бы до сих пор.

Погода стоит сегодня просто потрясающая. Солнышко пригревает так, что в самый разгар дня становится жарко. И Ляся, которая уже измаялась от нетерпения, заскакивает в небольшой надувной бассейн. Счастью ребенка, кажется, нет предела.

– Муль, а ты не будешь купаса? – верещит звонким голоском на весь участок Ляся.

– Я лучше рядышком посижу, хорошо? – подмигиваю дочурке и, примостив в теньке стульчик, набираю Эльку.

Гудок, два, три и наконец-то на том конце провода слышу:

– Ланеныш, привет!

Ланеныш… такое странное уменьшительно-ласкательное прозвище подруга "приклеила" мне еще со времен старших классов школы.

Даже страшно подумать, сколько лет мы уже знакомы. И сколько дружим. Пожалуй, ближе Эли у меня никого и нет. Родители – это другое. Им лишний раз на неудачное свидание не пожалуешься.

– Эльчонок. Привет, дорогая! Работаешь?

– Ну, а как же, сегодня вот два дня рождения, завтра еще два… Не думала, что в нашем скромном городишке так будет пользоваться спросом организация праздников! – судя по тону, подруга закатывает глаза. Вот только знаю, что недовольство ее это наигранное. Она мечтала этим заниматься с самого детства, и вот только год, как ее мечта исполнилась.

Большего фаната своей работы, чем Эля,  не найти.

– Сегодня еще заморочки с костюмами. Представляешь, наша русалка забыла хвост! Хвост! Пришлось экстренно соображать, чем бы заменить, – тараторит подруга, – в общем, выходные мне пока только снятся. Ты как? Как моя крестница?

– Ух, Эль, жизнь кипит! Даже завидую, – улыбаюсь и машу счастливой Ляське, – у меня все стандартно: дом – работа – дом. А крестница твоя плюхается в бассейне.

– Все-таки Слава уговорил тебя поехать на дачу?

– Угу. Да и знаешь, смена обстановки. Нам с Алексией полезно. Тут вообще думаю махнуть с ней вдвоем на недельку в отпуск.

– Главное, вернитесь ко дню рождения малышки! – почти взвизгивает в трубку Эля.

– Что ты опять удумала?!

– Ничего.

– Ну-ну, – ухмыляюсь, – знаю я твой тон, подруга. Опять закатишь супер-вечеринку?

– Ну, я организатор детских праздников или где, – хохочет подруга.

– С Элей? – слышу неожиданно за спиной и чувствую, как на плечи ложатся мужские руки. – Передавай ей привет! – чуть сдавливая и легко массируя плечи, говорит Слава. А мне хочется выдать бессовестный стон. Мне нужен массаж. А то с этой сидячей работой, в свои двадцать пять с хвостиком рискую стать скрюченной старой бабкой.

– Тебе привет от Славы, Эль.

– Угу. И ему передавай. Ну, в общем! Через три недели вы должны быть в городе. Я уже продумала праздник для Ляси от и до, и ей точно понравится.

– Спасибо, Эль! Люблю тебя! – улыбаюсь сама себе. После отъезда родителей, еще до знакомства со Славой, подруга была моей единственной поддержкой и опорой. И уже потом, с появлением в моей жизни мужчины, мы стали реже видеться, но от этого не меньше друг друга поддерживать.

– Да пустяки! Звони, если что, в любое время дня и ночи! Все, побежала. Целую!

– Пока-пока.

Сбрасываю вызов и накрываю своими ладошками Славины.

– Предлагаю устроить матч по бадминтону, – говорит мой мужчина. – Ты как?

– Ух, а можно сидя? – начинаю канючить, но всю мою лень пресекает уверенное:

– Струсила.

Я струсила? Да никогда!

– Вызов принят! – подскакиваю со стула, хватая ракетку и целуя жениха в щечку. Все-таки он у меня такой хороший.

Не понимаю, как я в свое время могла всерьез выбрать себе в спутники по жизни Рысева? Мужчина-хаос. С ним вечно все кипело и бурлило. Чувства, эмоции – все. А со Славой уютно. Тихо и спокойно. С таким человеком и будущее планировать нестрашно, просто потому, что ты знаешь, что оно у вас есть!

День пролетает просто с умопомрачительной скоростью. Набесившаяся Ляся, только поужинав, в девять уже канючит. Приходится покинуть стол, который мы накрыли на веранде, и идти укладывать свое чудо.

Только вот кто кого укладывал, непонятно. Потому что еще до того, как уснула малышка, уснула я. Сладко обняв подушку, провалилась в глубокий сон.

На сколько я отключилась, не знаю. Но когда за окном уже стояла ночь, сквозь сон услышала, как открылась в спальню дверь. А затем и тихие шаги.

Слава.

Потом неразборчивый шорох, и в следующее мгновение мужчина ложится рядом. Мягкий пружинистый матрас прогибается, и Слава двигается ближе ко мне. Забирается под покрывало и тянет руки, приобнимая. Прижимая меня спиной к себе, невесомо целует висок.

Я говорила ему и не раз, что не умею и не люблю спать в обнимку. Это жарко, это неудобно и некомфортно. Но сегодня был потрясающий день, и не хочется его портить какими-то упреками. Поэтому просто душу в себе злюку, закрываю глаза и пытаюсь снова провалиться в крепкий сон.

Вот у Ляськи с этим проблем нет. Никогда. Мой гномик уже сладко посапывает на диванчике напротив. Крепко сжав своими ручонками любимую игрушку кошки.

Кошка. И тут кошка.

Куда не плюнь, Рысь.

И только мне удается задремать, как сон снова нарушает шорох. Слышу, как открылась на улице дверь, что ведет на участок. Странно. Среди ночи? Гости? Особенно когда хозяева спят, а за окном темень такая, что дальше своего носа ничего не видно.

Сама надумала, сама испугалась. Внутри все сковало от напряжения. А вдруг это воришки? Или, боже упаси, кто похлеще?

Однако Слава как спал, щекоча горячим дыханием, так и спит. Не шелохнется.

Но я не могу найти себе места. То и дело напрягая слух и прислушиваясь, отчетливо различаю чьи-то шаги. Тяжелая мужская поступь. Точно. И визитер все ближе и ближе к крыльцу, на которое и выходят окна предоставленной нам спальни.

Лежать и дальше без действия и бояться  нет мочи. Поэтому, как последний герой (читай – дура), поднимаюсь, аккуратно выползая из захвата Славки и накинув на тонкий ночной комплект халат, выхожу из спальни.

В углу стоит, примостившись к стенке, увесистая деревянная бита, и, недолго думая, я хватаю ее с собой. Спускаюсь по ступенькам на первый этаж и на цыпочках крадусь к двери.

Знаете, как в фильмах ужасов? Больные на голову герои вместо того, чтобы тикать из страшных мест, идут в самый эпицентр. Вот и я точно слышу, что кто-то там посреди черной-черной ночи стоит на крыльце, но все равно иду. Практически на пальчиках. Словно перышко, задержав дыхание и рискуя нарваться на неприятности. Заведя руку, сжимающую биту, приготовившись в любой момент ударить, подхожу и, стараясь сильно не шуметь, отодвигаю шторку на окне, что у самой двери. Сую туда свой бесстрашный любопытный нос и...

Глава 7. Рысь

Какого лешего творю? Не понимаю.

Уже час несусь по безлюдной трассе за городом и пытаюсь уговорить руки резко вильнуть рулем влево и вернуться в аэропорт. Поменять билет и улететь первым же рейсом.

Тщетно.

Тело слушаться перестало. От слова совсем.

На улице уже стоит глубокая ночь, темноту которой разрезают только редкие встречные машины своими фарами. И убийственная тишина.

Когда днем тетушка позвонила с приглашением на дачу, отказался. Когда мельком упомянула, что приедет Слава с невестой, задушил любые внутренние голоса, так и вопящие поехать. Но когда оказался перед стойкой регистрации, не смог найти в себе силы улететь. Вернулся домой, запрыгнул в свою тачку и сорвался.

До дачи родителей Славы долетаю меньше, чем за сорок минут. По пустым-то дорогам и топя под двести. Машину бросаю недалеко за углом, а у ворот уже ждет Игорь. Единственный, кого я предупредил о своем приезде.

– Рад, что ты решил подзадержаться, племяш, – приобнимает дядька, похлопывая по спине. – А то опять укатишь за бугор, и потом тебя в гости не дождешься!

– Тоже так подумал, – похлопываю в ответ. – Поздновато опомнился.

Поглядываю на темный дом, в окнах которого  потушен свет. И дураку понятно, что они со Славой в одной спальне. Жених и невеста. Но меня от таких мыслей передергивает.

– Все уже спят? – спрашиваю, стараясь, чтобы тон был как можно более равнодушным, хотя самого так и подмывает узнать о Лане. – Мелкая?

– Да, Ляся умаялась, мы тут ей бассейн днем надували, – появляется улыбка на губах Игоря. Видать, малышка и правда его впечатлила. – Хорошая девчушка, общительная такая. Ангелок. Ее Илана уже в девять уложила спать. Да и сама уснула.

– Ты сказал: Ляся? – удивленно кошусь на дядьку, – а полное имя?

– Ой, да как-то замудрено. Точно там не Маша, Нина. Завтра у Ланы и поинтересуешься, – отмахивается Игорь, туша сигарету.

– Ясно. А тетя, Славка?

– Тоже. День был жаркий, вымотались все. Тебе вторую гостевую спальню приготовил. Завтра утром сюрприз своим устроим. Я Светке не говорил, что ты приедешь, а то суету бы развела, – отмахивается родственничек. – Дорогу до комнаты, надеюсь, помнишь, звезда.

– А то, – ухмыляюсь, – только до машины сгоняю, вещи забыл.

– Давай-давай. Я пойду спать, а то Светка сейчас проснется, вот шороху-то будет!

Посмеиваюсь и провожаю взглядом дядьку, скрывшегося в доме. А затем, не теряя ни минуты, иду в машину. Но совсем не за вещами. Надо признать, их я и не брал, кроме пары футболок. Меня ждет кое-что другое в салоне Ровера.

Букет. А вернее, целых три.

Пока ехал в черте города, на глаза попался круглосуточный цветочный магазинчик, и мысль купить цветы Лане появилась сама собой. Пять лет назад она любила каллы. Надеюсь, за столько лет в этом ее пристрастия не изменились и я угадал.

Ну, а оказавшись там, понял, что будет слишком рискованно привезти цветы только невесте брата. Это может быть превратно истолковано. Поэтому купил маленький аккуратный букетик разноцветных цветочков, похожих на ромашки,  которые, я понятия не имею, как называются – для ее дочурки. И розы для Светы.

Как я предполагал их дарить – без понятия. Об этом я в момент покупки не думал. Придется оставить на столе в кухне.

Закрываю авто и, стараясь сильно не шуметь, почти что крадусь по участку в сторону дома. На крыльце чуть на мгновение торможу. Показалось, что за дверью был шум, но прислушавшись, слышу только тишину и пение сверчков на участке.

Скидываю кроссовки и, сжав все три букета в одной руке, открываю входную дверь, делаю шаг внутрь и…

– Твою ж… – сжимаю челюсти, ощущая, как по спине что-то прилетело. Удар. Да такой силы, что чуть искры из глаз не посыпались. Благо, с реакцией порядок! Пока не получил второй удар, изворачиваюсь и, роняя букеты, хватаю нападавшего за биту, которой мне и съездили, и пригвождаю за запястья к стене. И пока я трясу головой, фокусируя взгляд на пойманном, что вырывается из моего захвата, слышу удивленный знакомый голосок:

– Рысев?! – шепотом.

Глава 8. Рысь

Тряхнув еще раз головой, рассматриваю в темноте знакомые черты лица: курносый носик, скулы, а затем и полыхающие яростью глаза. И либо меня так сильно приложили, либо я и правда зажимаю между собой и стеной Лану.

– Илана? – морщусь, – какого черта ты творишь? – налетаю грозным шепотом. Хотя кого я обманываю, стоять с ней в таком положении больше, чем приятно. – Я догадывался, что неприятен тебе, но не думал, что ты скатишься до мокрухи, котенок.

– Я, – возмущенно дергает руками девчонка, – тебе, – пытается вывернуть запястья, – не котенок, Рысев! – толкается и пинается, как настоящая дикая кошка.

Она двигается, а мой дружок в штанах все сильнее каменеет.

– А раньше ты была совсем не против этого прозвища… – говорю и, не отводя глаз, делаю шаг. Вдавливаю девчонку в стену. Ощущаю, как она вздрагивает. Удивленно выдыхает и замирает. Ее вздыбленные соски под тонким кружевным топом упираются мне в грудь до боли, до ломоты во всем теле.

Сомнений нет – она помнит. Может, мозг Илана и заставила забыть, но тело помнит, как его ласкали. Помнит, кто был первым. Кто открыл ей эту сторону отношений.

Лана зажмурилась и, кажется, даже не дышит, когда я отпускаю одну ее руку и укладываю свою ладонь на плоский животик. Чувствую, как от холода мышцы пресса сокращаются и она вздрагивает. Поднимаю выше, лаская и добираясь до топа. Комкаю кружевную ткань, задирая. Пробираюсь пальцами к налитой груди и слышу ее стон.

Частью мозга понимаю, что перегибаю. Перехожу все дозволенные границы. Она невеста брата. Запретный плод. Чужая женщина. Но другой… а впрочем, будем просто считать, что мне отбили мозг на льду. Потому что я делаю то, за что она меня возненавидит еще сильней. Резкий рывок вперед и, обхватив за затылок, требовательно впиваюсь в ее губы, улавливая удивленный вздох.

Мгновение.

Именно столько мне дали, чтобы насладиться сладостью и мягкостью ее губ. А потом мне прилетела звонкая пощечина. Которую влепила она явно от души!

– Лапы убери, животное! – упирается мне в грудь девушка и что есть силы отталкивает, заставляя отступить.

Я хватаюсь за горящую щеку и не могу сдержать ухмылки. Держать удар она не разучилась.

– Вот так потом и привози тебе цветы среди ночи, Самойлова… – двигаю челюстью, проверяя, способен ли еще жевать.

– Засунь свои цветы себе в...

– Ты какого хрена шастаешь ночами в одном… белье?! – перебиваю, мимоходом бросая взгляд на слишком высоко задравшийся топ и тут же резко отворачиваюсь.

– Это не белье, а пижама, зверюга ты необразованная, – дергает полы шелкового халатика Лана. Только вот его длина положение вообще не спасает!

– Я спустилась потому, что услышала шорохи! Испугалась, что это грабители! – шепчет злобно девушка. – А ты какого… лешего тут забыл?

– Грабители, серьезно? – выгибаю бровь, поднимая с пола несчастные цветы.  – А если бы это было так?! – как по щелчку, закипаю, стоит только представить, что в дом зашел не я, а кто-то другой. – О чем ты думала вообще?! – отчитываю глупую, как ребенка. Но и Слава тоже хорош. Дрыхнет так, что из пушки не разбудишь.

– Мужик у тебя под боком для чего, Илана?!

– Для того! – огрызается, шипя. – Не твое дело, Рысев! – и замолкает, буравя недовольным взглядом. Отступать явно не намерена.

– На вот, – смотрю на зажатые в руке каллы и практически впихиваю их ей в руки вместе с букетом для ее дочери.

– Спасибо, не стоило.

– Ой, ли, – выгибаю бровь, упирая руки в бока.

– А тот кому? – кивает в сторону оставшихся на полу роз.

– Славке твоему подарю. Раз он у тебя не мужик, а баба.

– Я смотрю, у вас очень крепкая братская любовь, – фыркает Илана. Да вот только мне ни хрена не до смеха. – Голодный?

Такой мой голод ты утолить явно откажешься.

– Да.

– Идем. Думаю, теть Света не будет против, если я похозяйничаю на ее кухне.

Глава 9. Лана

Иду на кухню и спиной ощущаю его взгляд. Тяжелый. Пристальный. Готова поклясться, что это “животное” ловит каждый мой шаг, каждый вздох.

Щеки все еще пылают. А по телу бегают гигантского размера мурашки. Даже волоски все еще стоят дыбом от воспоминаний о его прикосновениях.

Зачем? Ну, зачем он сюда приехал? Сегодня был такой прекрасный день! Ляся счастлива, Слава доволен. И я… я была спокойна. А теперь?

– Чай? Кофе? – бросаю дежурное, не оборачиваясь.

– Чай.

Включаю чайник и наливаю воду в стеклянные банки. Ставлю в них слегка потрепанные после падения букеты и на доли секунды задерживаю взгляд на каллах. Помнит. Гад! Белые, мои любимые. И ужасно хочется уткнуться носом в бутон, но тогда я потом умру от превосходства, которое поселится в глазах Рысева. Ему только дай повод.

– Почему ты приехал? – достаю из холодильника парочку салатов, которые днем мы успели настрогать с тетей Светой, и нарезку.

– Не рада? – фыркает мужчина, усаживаясь на стул.

– Не особо.

– Жаль, – пожимает плечами Леша. – А я, между прочим, ради тебя задержался, – говорит будничным тоном, словно про погоду, а у меня сердце делает кульбит.

“Ради тебя”. Лучше бы он пять лет назад делал что-то ради меня. А сейчас? Сейчас мне это уже не нужно. У меня есть Слава.

– Ты все и всегда делал и делаешь исключительно ради себя, Рысев, – вручаю “гостю” нож с разделочной доской и булку хлеба. – Вот и бутерброды тоже сам для себя сделай, – и отворачиваюсь в поисках кружек.

В кухне виснет тишина, и я даже успеваю на какое-то мгновение забыть, что здесь не одна. Но ровно до той секунды, когда слышу за спиной:

– Не знал, какие детям дарят цветы. Купил вот… эти… ромашки.

Бросаю взгляд на аккуратный маленький букетик и не могу сдержать улыбки. В названии цветов этот мачо никогда не был мастак.

– Это кустовые хризантемы. Радужные. И да, думаю, дочурке понравятся.

Разливаю кипяток по кружкам, заварив ароматного чая на смородиновых листьях и для себя, и ставлю на обеденный стол.

Кухонька, хоть и немаленькая, и днем мы с матерью Славы вполне комфортно перемещались по ней вдвоем, но сейчас… Леша со своим спортивным, внушительным размахом плеч и крупногабаритной фигурой, кажется, занял все свободное пространство. А я уже успела позабыть, какой он… огромный. Когда-то я чувствовала себя маленькой и хрупкой куколкой в его сильных объятиях. Прям слон и моська.

– Так ты так и не сказал, почему приехал, – напоминаю. – Родители Славы сказали, что у тебя сегодня был рейс до Москвы.

– Отменился, – берет кружку Рысев, отхлебывая горячий чай.

– Рейс?

– Угу.

Вот не повезло! Мне. Мне и моему душевному спокойствию.

Так бы мы молча и продолжали, изредка переглядываясь, свой поздний ужин, если бы не Слава, который появляется на кухне неожиданно и тихо, как мышка.

– Рысь? – удивленно округляет глаза жених, поглаживая брата по плечу. – Какими судьбами, еще и среди ночи?

– Да вот, – ухмыляется Леша и машет кружкой, – на чай заехал.

Слава смотрит на меня и приободряюще улыбается. Точно. Он же считает, что я   напрягаюсь по поводу известности Рысева. Не далее, как на этой неделе, у нас состоялся по этому поводу разговор. Запомнил. Слава заботливый. Привыкший думать в этой жизни не только о себе. Это их разительное отличие с братом.

– Решила составить компанию? – присаживается рядом Слава, приобнимая и привычным жестом целуя в висок. Пожалуй, так неудобно я себя не чувствовала еще никогда. Сидя наедине среди ночи за одним столом с бывшим и нынешним парнем. Ужасно, Лана! Куда ты катишься?

– Решила покормить, – машу рукой в сторону Леши, – гостя ночного.

– Ага. Убить не получилось, пришлось кормить, – смеется Рысев в кружку, постреливая в меня глазами.

– Что? В смысле?

– Твоя благоверная у двери с битой грабителя ждала, пока ты десятый сон досматривал, – посмеивается Леша, получая от меня ногой под столом ощутимый пинок. И  тут же одаривает удивленным взглядом.

– Ты на него с битой налетела, что ли? – округляются у Славы глаза, и он сильнее прижимает меня к себе. – Защитница наша, – хохочет теперь уже и он. А я прячу за кружкой с чаем свои пунцовые от смущения щеки. – Но ничего, ему полезно иногда сбивать корону.

А вот с этим не могу не согласиться.

Долго на кухне наше трио не засиживается. После перекуса быстренько убираю со стола продукты и мою посуду. Мужчины вдвоем вызвались поработать полотенцами и перетереть немногочисленные тарелки с кружками, и уже в начале третьего гасим на кухне свет и поднимаемся на второй этаж.

Ужасно узкая лестница для нас троих, и, как назло, Слава идет первым, а я оказываюсь за ним со следующим за мной Рысевым. В этой темноте, которую разгоняет только слабый ночник, не видно ни черта! И я готова поклясться, что поднявшись почти на самый верх, ступив на последнюю ступеньку, ощутила прикосновение к своему голому бедру. Этот халатик и правда, ужасно короткий для таких вот… вечеров.

Я дернулась, резко оборачиваясь. А там за спиной с коварной улыбкой на губах Рысев. Замер, подняв руки. Ребенок. Чертов ребенок! Каким был глупым, ветреным и распыляющимся на все стороны молодым парнем, так таким и остался.

Показываю взглядом всю мою “безграничную радость” от его приезда и ухожу в спальню раньше Славы. Даже не пожелав этому индюку “спокойной ночи”.

Глава 10. Лана

Утро в деревне, ну, и на даче, обычно начинается с пением петухов. Не теть Светиных, у них хозяйства нет, а соседских, забойно кукарекающих на всю округу.

Поворачиваюсь на постели, сладко потягиваясь, и открываю глаза. По правую руку сладко спит Слава, а по левую на диванчике копошится Ляся, что-то напевая себе под нос. Какую-то забавную песенку.

– Солнышко… – зову дочурку шепотом, поворачиваясь к ней и улыбаясь.

– Муля, – прижимает к себе куклу Ляся и перескакивает со своего спального места на нашу со Славой кровать. Маленьким червячком заползая ко мне под одеяло. – Доблое утлисько! – обнимают меня за шею крохотные ручонки.

– Доброе, кнопка, – целую в щечку свое чудо. – Ты давно проснулась?

– Птиська запела, и я плоснулась.

– Петушок?

– Ага.

– Чего меня не разбудила?

– Мне стало тебя залко, – улыбается хитрюга, щуря свои большие невероятные глазки. –  Муля, а мы севодня будем купаса? Мозно?

– Если солнышко будет тепло-тепло греть, то можно.

– Вы уже не спите? – слышу над ухом сонный мужской голос и чувствую руки Славы, которые обнимают. – Доброе утро, девчонки!

– Доблое утло! – одаривает мужчину улыбкой малышка. – А муля лазлишила мне севодня купаса.

– Только если будет солнышко! – щекочу маленькую врушку. – Привет, –  оборачиваюсь и ловлю легкий чмок в губы. Быстро. Даже моментально. И так… просто. Что со мной происходит? Почему такие касания моего мужчины у меня нигде не отдаются? Почему тело остается глухо?

– Сегодня покажем дяде Леше, как надо нырять карасиком, да? – смеется Слава, подмигивая Лясе. А меня от упоминания о Рысе, который здесь и о котором я успела позабыть, потряхивает. Черт! Он же увидит сегодня Алексию. А если поймет? А если увидит сходство? Она же его копия! Маленькая, упрямая, кареглазая и темноволосая копия. Хуже просто не придумаешь.

Понимаю, что лежать спокойно дальше не могу, и пока окончательно не скатилась в панику, под тихий лепет Ляси со Славой, поднимаюсь с постели и даю команду дочурке умываться. А той только за радость. Хоть восемь утра, хоть двенадцать – спать она не любит. Ее вечный моторчик и шило в одном месте не дают долго сидеть непоседе. Удивительно, как это еще сегодня она меня не разбудила с первыми лучами солнца?

– Я певая тистить зубки, мулька! – верещит Ляся и несется вперед меня в ванную, которая, по счастливой случайности, примыкает к нашей спальне.

– Как скажешь, принцесса, – провожаю взглядом кудрявую макушку и оборачиваюсь, подхватывая с кресла махровый халат. Бросаю взгляд на Славку, а он уже с головой ушел в работу, первым делом открыв свой Макбук и натянув на нос очки. Милый, помятый после сна и такой домашний Славка. И что мне, глупой, не хватает?

– Илан, – окликает уже на пороге жених.

– Ау?

– Кольцо, – тянет мне с полки помолвочное колечко мужчина, которое я всегда снимаю перед сном и о котором, к моему огромному стыду, я частенько забываю.

– Точно, пустая моя голова, – улыбаюсь и принимаю из его рук маленький золотой обруч с камушком. Натягиваю на безымянный палец и мимоходом наклоняюсь, целуя своего мужчину в щечку. – Что бы я без тебя делала? – говорю, ни капли не слукавив.

Закрывшись в ванной почти на час, мы с Лясей чистим зубы,  а я успеваю принять контрастный душ и слишком тщательно привести себя в порядок. Едва ли не волосок к волоску. Даже руки поползли к косметичке, и отдернула я их только в последний момент. Для кого это я так расстаралась? Дурочка. Через час, бодрые и довольные, спускаемся с малышкой на кухню, где уже суетится Света. И пока мужчины в этом доме раскачиваются и по одному выползают из своих комнат, успеваем сообразить легкий завтрак и накрыть на стол.

Последним, ожидаемо, выходит Рысев.

– Доброе утро, Света! – сонно улыбается Леша, целуя тетушку в щеку.

– Леша? – ошарашенно смотрит и довольно улыбается Славкина мама. – А как? Когда?

– В итоге, сюрприз получился только для тебя, – продолжает Рысев, замирая на пороге. – Слава с… невестой еще ночью ужином накормили, – пробегает по мне быстрым взглядом, заставляя засмущаться и отвернуться. Сердце в груди сделало кульбит, а мозг начал лихорадочно соображать: где моя дочь? Хотя глупости, конечно,  отдыхать на одной даче и не пересечься? Каковы шансы? Правильно – ничтожно малы.

– Ого, ну, привет-привет. Здорово, что ты здесь, племянничек! Давай за стол, сейчас завтракать будем, – тараторит радостная тетя Света, подхватывая тарелку с горячими бутербродами. – Стол мы в гостиной накрыли, тут места всем маловато будет, – машет головой хозяйка дома. – Очень рада, что ты все-таки приехал! – одаривает племянника улыбкой хозяйка дома, выскакивая из кухни. И оставляя нас с Рысевым одних. То есть совсем одним. И это попахивает катастрофой.

– Доброе утро, – знакомым жестом ерошит пятерней темные волосы Леша, поднимая на меня свой задумчивый взгляд.

– Доброе, – мнусь у кухонного гарнитура, оборачиваясь. Неизменно с его появлением стены словно сужаются и давят.  – Как спалось?

– Сносно, – прячет он руки в карманы легких домашних штанов. А я киваю, ничего не говоря в ответ, заостряя свое внимание на его руках на секунду дольше, чем того требуют приличия. Рысев сегодня в легкой темно-серой футболке, которая так подчеркивает его потрясающе сложенную фигуру и из-под рукава которой выглядывает краешек тату. Что-то явно новое.

– Что-то новенькое набил? – спрашиваю, надеюсь, равнодушно. – Не помню ее у тебя раньше, – зачем-то добавляю я, кивая головой.

И только мужчина собирается ответить, как в кухню влетает Ляся, а Рысев замирает буквально на полуслове, переводя взгляд на мелкую проказницу. Дочурка, хохоча и  тряся своими кудряшками, бежит ко мне и с разбегу заскакивает на руки.

– Муля-муля, а я видела клолика! Дядя Иголь покасал мне клолика! – вещает звонким голоском дочурка, обхватив своими горячими ладошками мои пылающие от смущения щеки. – А давай мы возьмем домой клолика? М-м-м? Муль, позалуста! – складывает бровки домиком лисичка. А я, вконец растерявшись, бросаю взгляд на Рысева, который с легкой улыбкой на губах, не моргая, за нами наблюдает, привалившись плечом к дверному косяку.

– Малышка, давай мы без кролика обойдемся, – говорю наконец-то, пытаясь аккуратно отказать. – Кролики не те животные, которые должны жить дома, Лясь.

– Но я кочу клолика, – шепчет дочурка моментально расстроившись и дуя свои сладкие губки. – Я буду убилать за клоликом, муль.

И как можно, смотря в эти полные непролитых слез глаза, отказать? Вот и я не знаю. А от понимания, что за спиной Алексии стоит ее отец, о котором буквально вчера утром она ни с того ни с сего завела разговор, меня еще и знатно потряхивает изнутри. Так что мысли вообще в кучу не собрать. Но положение спасает Рысев.

– На кроликов лучше смотреть в зоосаде, – неожиданно подает голос Леша, и моя непоседа тут же оборачивается. А я замираю.

Секунда. Две. Три. Мысленно я уже попрощалась со своей спокойной жизнью и даже поругалась с Рысевым, тоже мысленно. Потому что мне кажется, вот и все: сейчас он и поймет. Прямо в это самое мгновение. Ведь мне кажется, сходство между отцом и дочерью так очевидно! И плевать, что в мире миллиарды людей, и что все мы чем-то как-то похожи друг на друга: улыбкой, глазами, формой лица. Об этом я совершенно не думаю сейчас. Только о том, как продолжать дышать и унять сердце, рвущееся из груди.

Я не свожу своих испуганных глаз с Рысева, наблюдая целый каскад эмоций на его лице. Он выпрямляется в полный рост, медленно-медленно, как хищник, и молчит явно дольше положенного. Смотрит, бегает глазами между мной и Лясей, словно ищет. Ищет подвох. Сходство. А может… подтверждение своим догадкам?

– Пливет, – улыбается дочурка… отцу. А у меня сердце сдавливают невидимые тиски.  Только не оттолкни, Рысев! Всем: взглядом, видом, выражением лица – буквально умоляю мужчину “открыться” доверчивой малышке в ответ. Не знаю, почему именно это для меня сейчас стало так важно. Я никогда не задумывалась, а что будет, если отец Ляси снова появится в нашей жизни? И тем более, не собиралась ему о ней рассказывать. Но сейчас...

– А ты кто? – спрыгивает с моих рук непоседа и прячет ручки за спину, с любопытством разглядывая Лешу. Который для нее, наверное, кажется гигантом со своим ростом под два метра. – Ты такой басой! – по-детски наивно округляет глазки Ляся, подтверждая мои догадки. – А как тебя зовут? – продолжает сыпать вопросами дочурка.

– Привет, малышка, – отмирает наконец-таки Рысев и присаживается на корточки, чтобы быть с ребенком на одном уровне. – Я Леша, – говорит с новой, ранее не слышанной мною мягкой интонацией и тянет ладошку смущенной дочери, – но можешь просто звать меня  Рысь, – подмигивает мужчина, не сводя глаз с переступающей на месте Ляси. – А ты?

– А я Алесия, – говорит немного коряво полное имя дочурка, заставляя до боли прикусить губу. Мне и это кажется слишком очевидным! Ведь я назвала свою дочь в честь Рысева. Дура влюбленная! Еще когда ходила беременная, решила, что если сын – то Леша, если дочь – Алексия. К слову, о своем решении я еще ни разу не пожалела. До этого момента.

– Как? – растерянно смотрит на меня мужчина. – Алесия?

– Алексия, – говорю, пряча руки в карманы джинсов. И тут глаза Рысева полыхнули недобрым огоньком. Он понял. Точно понял, что имя выбрано не просто так! Слишком долго длится его заминка, и чересчур бешено летит моё сердце.

– Но муля зовет меня Ляся, – снова переводит на себя внимание малышка. Цепляется пальчиками за большую ладонь Леши в ответном рукопожатии, заразительно улыбаясь. – А ты мамин длуг или дяди Славы?

– Кхм… вообще-то хочу быть твоим другом, можно? – улыбается Леша. И смотрит так тепло и с такой нежностью и трепетом,  что темная шоколадная радужка его глаз, кажется, меняет цвет на карамельный.

– Мозно.

– Тогда я буду звать тебя зайчик, идет?

– А я тебя Лысь! Идеть? – прикрывает рот ладошками и хохочет Ляся. Я же не могу сдержать улыбки. А еще непрошеные слезы подступают. И ком встает в горле. И  поэтому приходится отвернуться и сделать вид, что занята посудой, чтобы позорно не разреветься.

– Так, рыси, зайчики, птички, давайте все к столу!  – появляется и спасает положение хозяйка дома. – Иланочка, хлеб нарежешь и захватишь? А так вроде уже все.

– Угу, – киваю, не оборачиваясь. – Сейчас приду.

– Давай, деточка, – похлопывает меня по плечу Света и уводит наш маленький "зоопарк" с собой. Вот только знали бы они, что Ляся никакой не зайчик…

Глава 11. Лана

После плотного завтрака время начинает лететь со скоростью света.

Мужчины пропадают на стройке бани, Света где-то на грядках, а мы с Лясей у надувного бассейна. Мелочь моя бесится и плюхается в воде, а я сижу рядом в тенечке с книжкой. К огороду меня не допустили, сказали, отдыхай. Поэтому я и решила немного почитать очередную новомодную книгу по психологии развития личности. Только вот личность моя развиваться не хочет. Наоборот – деградирует. Потому что я уже полчаса как сижу и, пряча глаза за очками, пялюсь в спину Рысеву. В голую спину. Потную. Красную от солнца. На руки, мышцы, которые перекатываются под кожей. На сильные ноги в шортах. И упругие ягодицы.

Мазохистка. Петикантроп!

И нет, чтобы смотреть на жениха? Я же не свожу глаз с его брата, который просто в фантастической форме! Развитая и рельефная мускулатура заставляет едва ли не пускать слюни.

Предательница. Изменщица. Кто бы знал, как люто я себя ненавижу в этот момент.

– Муля, а давай в мясик поиглаем? – выскакивает ко мне Ляся. Мокрая ныряльщица моя.

Да уж. Лучше мне занять мозг и глаза чем-то другим.

– Давай.

Благодаря дочурке, удается отвлечься и даже позабыть, что мы на даче не одни. Пока кидаем мяч и бегаем, играя в догонялки, я напрочь забываю о Рысе. Но до тех пор, пока не слышу за спиной:

– Возьмете третьего? – и даже подпрыгиваю от неожиданности.

– Лысь! – скачет с мячом в руках Ляся. – Возьмем, мы зе возьмем в иглу Лыся, муля? – хлопает густыми темными ресничками дочурка. И мне не остается ничего, кроме как улыбнуться и пожать плечами.

Правда, ненадолго. Буквально один круг с мячом, и из дома выходит Света с просьбой помочь. Знала бы она, как я ей благодарна в этот момент!

– Лясь, пойдем в дом, тете Свете нужна наша помощь, – бросаю мяч Леше и тяну руку дочурке. Но та, насупившись, машет головой.

– Не кочу. Давай ты помозес тете Свете, а мы будем иглать?

– Малыш, нет, я не оставлю тебя одну…

– Не одну, – разводит руками Леша, улыбаясь, – я пригляжу за ней.

– Нет.

– Я не съем твою дочь, Лана, – вздыхает Рысев, сбрасывая всякий задор, – серьезно. Мы будем на этом же месте. Не доверяешь мне, вон, – кивает в сторону стройки, – твой Слава тут, – заканчивает с мало понятной мне интонацией. А «твой Слава» жутко резануло слух. Но, с другой стороны, Рысев прав. И мне приходится это признать.

– Ладно. Играйте, – смотрю в шоколадные глаза сначала мужчине, а потом его маленькой копии. – Я за вами слежу.

– Есть, сел, – смеется Ляся. – Давай иглать! Давай иглать! – тут же забывает про мать. Ну и правильно, зачем обо мне помнить, когда у нее вон личный титан появился.

И забавно, и страшно наблюдать, как легко она его приняла. Никого так быстро. Даже Славку. Почти месяц тому понадобилась дарить подарки и задабривать, чтобы маленькая снежная королева растаяла, а тут… пара часов.

Нет. Не буду об этом думать! Вообще лучше не думать.

* * *

С тетей Светой пропадаю в доме на несколько часов. Как обычно бывает на дачах у наших любимых бабушек и дедушек, работы – непочатый край. А раз хозяйка задумала генеральную уборку, а я взялась помочь со шторами, то грех  не помочь и с другим. Отвлечься.

В итоге за разговорами не замечаю, как пролетает время. Страшно подумать, но почти целый день! И только изредка поглядывая в окно на резвящуюся Лясю в обществе то Рысева, то Славки, понимаю, что недостатка в обществе матери она не испытывает.

Ну и славно. Убегается сегодня так, что спать будет сладко-сладко. Тем более, после отъезда родителей у нас и дачи-то нет, и чтобы выезжать, как такового места на природе тоже нет. Поэтому дочурка ловит момент.

А когда все дела переделаны, выхожу на улицу и выгоняю мелочь из бассейна, в котором она набесилась до синих губок. Но зато довольная и счастливая несется ко мне, с разбегу залетая в большое махровое полотенце. Улыбается, а у самой зуб на зуб не попадает.

– Муля, а Лысь скасал, что сходит с нами в зоопалк! Мозно?

Нет, конечно. И надеюсь, они оба об этом обещании "Лыся" забудут.

– Можно.

– А еще, скасал, что пливезет мне басого зайку. Из Амелики. Мусь, а сто такое Амелика? Это далеко? – скачет на месте юла, пока я пытаюсь ее поймать и закутать в полотенце.

– Далеко, малышка. Очень. Но раз уж Рысь сказал, – улыбаюсь, – значит сделает. – И надеюсь, нескоро. Ну, или передаст игрушку через Славу. – Сейчас быстренько переодеваться, пить чай и скоро поедем домой.

– Угу. Муль, – хватает мое лицо своими холодными после воды ладошками дочурка. – А мне нлавится Леша, – ни в какую не хочет переключаться на другую тему. – Он сильный.

– Замечательно, – улыбаюсь отрешенно, вытирая и ероша буйные кудряшки.

– Муля, а мозно у меня папуля будет, как Лысь? – выдает задумчивое Ляся, заставляя меня замереть с занесенными над ее головой руками.

– Какой такой? – выходит хриплым, испуганным голосом, что и сама не узнала.

– Класивый, босо-о-ой, – машет ручками дочурка, – смесной и доблый.

– Лясь...

– Лысь, – кричит Ляся, перебивая меня. Подзывает мужчину к нам. А мне в этот момент хочется провалиться на месте.

Это гены. Чертово ДНК – точно!

– Малышка, не отвлекай, дядя Леша занят… – пытаюсь урезонить ребенка, но она непреклонна. И дождавшись, когда Рысев подойдет к нам, мелкая провокаторша вылетает из моих руки и запрыгивает к мужчине на руки, обнимая за шею.

– Звала, принцесса? Я весь твой, – улыбается Рысев, словно все, что сегодня здесь происходит, само собой разумеется!

– Лысь, а давай ты будешь моим папулей? – спрашивает в лоб, как ни в чем не бывало.

Дети-и-и!

– Ляся-я-я, – вздыхаю и, кажется, вся горю от стыда. Прикрываю глаза ладошкой. А Рысев в ступоре. И смотрит то на дочь, то на меня, явно не зная, что на такое "заманчивое" предложение ответить.

Конечно, какие ему, молодому и красивому бабнику, дети? Я удивлена, что он вообще знает, как с ними общаться.

– Эм… – старательно подбирает слова мужчина, – я бы с радостью, принцесса, но… – замолкает, когда Ляся обхватывает ладошками колючие мужские щеки. – Но давай я буду тебе другом. Ладно?

– А посему не папулей? – интересуется моя мелкая занозка.

– Потому что папулей… кхм… – смотрит на меня растерянно Леша, а в глазах так и застыл вопрос: “Что говорить-то?”.

– Потому что папуля должен жить с нами.

– Ну, мозет…

– Не может, Лясь. Рысь не может жить с нами. Он живет далеко-далеко.

– В Амелике? – невинно хлопает столкнувшее нас лбами чудо.

– Да, зайчик, – подает голос Леша. – В Америке.

– Эх, – вздыхает Ляся, спрыгивая на ноги и хватая меня за руку. – Залко. Но я, когда выласту, тозе буду зыть в Амелике! – смотрит на меня Ляся своими шикарными глазенками, полная детской, наивной решительности.

– Как скажешь, – смеюсь, переглядываясь с ухмыляющимся Лешей.

– Лано, мы подем пить чай? – хватает мяч Ляся, – я поду к тете Свете.

И улепетывает, оставляя меня наедине со своим новым “другом”. Который, уперев руки в бока, провожает дочурку взглядом исподлобья до самого дома.

– Ну, все, – ухмыляюсь, – жди. Лет через пятнадцать встретитесь в Америке. Эта госпожа свое слово держит. По крайней мере, если говорит, я не буду есть кашу, то и не ест.

– У тебя потрясающая дочь, Лана, – говорит на полном серьезе Рысев, заставляя обернуться и посмотреть на него.

– Я знаю.

– Я был дурак, – говорит поспешно, словно слова вылетели сами собой. А меня бьет его “признание” в самое сердце. Туда, где очень и очень долго болело.

– И это я знаю, Рысев, – фыркаю, складывая мокрое полотенце, что все еще держу в руках. – Надеюсь, теперь поумнел, – отвожу взгляд и, уже собираясь уйти, бросаю, оборачиваясь:

– Любовницы и бабы на пару ночей не вечны. Рано или поздно надоест, – говорю, смотря прямо глаза в глаза, а саму изнутри коробит. – Время идет, и тебе бы всерьез задуматься о семье. А то… рискуешь упустить момент, Леш.

Задевает глубоко внутри эта мысль, что у него в жизни однажды появится женщина, которая искренне и бескорыстно полюбит. Которая родит ему сына. А может, и дочь. И ребенок будет расти в полной семье, зная, кто у него мама и папа.  А вот моя Ляся… А впрочем, если кто и виноват в этом, так это я. С любой стороны, как ни посмотри.

Глава 12. Лана

Обед в большой семье и за суетой пролетает, как мгновение. Стрелки часов все ближе к шести, и, как бы ни было всем на этой даче комфортно в тесном кругу, пора домой. Я пакую сумки и, пока Ляся с тетей Светой шарит по кустам в поисках ягодки, несу их к машине Славы. Сам он уже ждет за воротами.

Не знаю, что и кому я хотела доказать. Зачем я делаю то, что делаю. Но не могу не признать, что даже испытываю какое-то извращенное удовольствие, когда под внимательным взглядом Рысева, который облокотился на капот своего Ровера и следит за мной, не отрывая глаз, подхожу к Славе и, приобняв за шею, целую. Прильнув всем телом, и легко, почти дежурно касаюсь его горячих губ. Слышу удивленный вздох Славки и чувствую, как его руки опускаются с моей поясницы ниже, на попу. Притягивают. Прижимают. Вот только не волнует. Внутри ничего не трепещет от прикосновений жениха. Приятно, не более. Но зато кровь начинает кипеть от взгляда другого мужчины. Пристального. Обжигающего и голодного. От взгляда его брата, который наблюдает за нами.

– Кто-то сегодня само обаяние? – улыбается Слава, чуть отстраняясь.

– Угу, – киваю и улыбаюсь в ответ на его простодушную улыбку. И кто бы знал, какой мерзкой, гадкой лицемеркой я сейчас себя чувствую! Пользуюсь чувствами одного мужчины, чтобы спровоцировать на эмоции другого. Но остановить эту “игру” я уже не могу. – Сегодня останешься у нас с Лясей?

– Уверена? – выгибает бровь Слава, прекрасно помня о том, что я не люблю, когда в моем доме ночует чужой человек.

– Абсолютно. Не хочу тебя отпускать, – говорю, запуская пальчики в светлые, пшеничного цвета волосы жениха, и всего на мгновение бросаю взгляд ему за спину. На Рысева, который, поигрывая желваками, выдерживает мой взгляд всего жалкие доли секунды и... отворачивается. Предоставляя моему взору свою широченную спину. Упирает руки в крышу своего внедорожника и сцепляет пальцы в замок с такой силой, что костяшки побелели.

– Тогда да, конечно, – ничего не замечая, продолжает Славка, а меня кольнула совесть. – Приготовим ужин, посмотрим фильм, а вечером… – улыбается мой мужчина, а я растерянно киваю. Потому что понимаю, что Леша все это прекрасно слышит. И его это задевает. Очень.

– Лан? – улавливает все же мою заминку мужчина и, перехватив взгляд, оборачивается, выпуская из захвата. – Кхм… – откашливается неловко, – мы же тут не одни.

– Точно.

– Хотя уверен, для Лехи такие сцены – детский лепет, – смеется Славка, и я слышу, как ухмыляется Рысь.

И чем бы закончилась эта сцена на троих, непонятно, если бы не Ляся, которая, вылетая за ворота дачи со своим любимым рюкзачком в виде зайца на спине, прямо, проигнорировав нас со Славкой, понеслась к Рысю.

– Лысь! – верещит моя дочурка, когда тот оборачивается и расплывается в улыбке, подхватывая малышку на руки. Заставляя меня очередной раз внутренне поежиться.

– Зайчик!

–  А ты не поедись к нам в гости? – сама непосредственность, Алексия.

– У Леши другие дела, милая, – прочищая горло, выдаю немного резко, обращая внимание парочки «отец-дочь» на меня. – Он сегодня не сможет приехать к нам в гости.

– А завтла?

– И завтра, – отвечаю за него и упрямо складываю руки на груди в ответ на взгляд Рысева.

– А послеза…

– Ляся! – одергиваю дочь слишком резко. Ну, точно, мне еще только дома его не хватало! Не знает он, где я живу, и пусть лучше не узнает.

– Лан... – слышу осуждающее от Славы. А дочурка морщит свой носик, глядя на меня, и дует губки, показывая, что вот-вот начнет рыдать.

– Лясь… ну… – вздыхаю, понимая, что и правда погорячилась. Но меня опережает Леша:

– Зайчик, – щелкает по носу малышку отец. – Я правда, и сегодня, и завтра, и даже послезавтра занят. Но обещаю, что как только будет время, приеду в гости. Если мама будет не против, – говорит, глянув на меня. – Только без слез, ладно? Зайчики не плачут, договорились, принцесса? – подмигивает Рысев, а у меня в горле огромный-огромный ком. Эти двое просто режут без ножа! Заставляя чувствовать себя такой... бессердечной.

– Лано, – хлюпнув носом, соглашается дочурка. – А мозно я тебе позвоню? – льнет к отцу Ляся, обнимая ручонками за шею. Так тесно и близко, как обнимает только меня. Даже бабушку с дедушкой моя Алексия так никогда не обнимала. Что уж говорить о Славе. Что это, чуйка? Родная кровь, как магнитом, тянет ее к отцу? Гены?

– В любое время дня и ночи, принцесса, – улыбается Рысев как-то странно. Потерянно, что ли. Одними губами. Тогда как глаза смотрят серьезно,  не отрываясь от моего ребенка. Ну и… его.

Сейчас, когда Ляся так близко к мужчине, у него на руках, я вижу это колоссальное сходство. И в очередной раз удивляюсь, почему никто не замечает, казалось бы, очевидного? Рысев после знакомства с малышкой ни словом, ни делом не дал понять, что что-то заподозрил. Может, я и правда себе накручиваю? Может, оно и к лучшему, что тайна осталась тайной?

– Так… Лясь... – нарушаю эту идиллию, протягивая руки к дочурке. – Нам надо ехать.

– Колосо, муль, – вздыхает малышка, перебираясь ко мне на руки и опуская уголки губ, строя горькую мордашку. – Пока, Лысь, – машет ладошкой дочурка, явно расстроенная тем, что время прощаться пришло так скоро.

– Пока, принцесса, – подмигивает Леша.

Попрощавшись с вышедшими нас проводить Светой и Игорем, усаживаю свою бандитку в детское автокресло, которое специально забрали из моей машины, и пристегиваю, вручая в руки ее любимого зайца.

– Ну что, выдвигаемся? – открывает дверь водительского сиденья Славка, предварительно рукопожатием попрощавшись с братом.

– Выдвигаемся, – киваю и прежде, чем сесть в машину, поворачиваюсь к Рысеву и все-таки заставляю себя сказать:

– Пока… Леш, – натягивая между нами напряжение до максимума.

Прощаюсь. Разрываясь изнутри между “не хочу больше видеть” и “ не хочу отпускать”. И уже думаю, что он мне не ответит, отворачиваюсь, чтобы забраться в салон, как слышу:

– До встречи, Лан.

Поднимаю глаза и ловлю на себе его задумчивый, темно-темно карий, как горький кофе без сахара, взгляд. И улыбку, такую… теплую и мягкую, какой Рысев улыбается только избранным.

И нет, судя по всему, он прощаться не намерен.

Глава 13. Рысь

Вечер воскресенья, по возвращении с дачи, провожу на льду.

Спонсирование детской спортивной школы дает свои привилегии. И одна из них – свободный доступ к катку. Никаких тебе ограничений по времени, никаких тебе косых взглядов или упреков.

Мне нужно поддерживать форму и готовиться к сезону, а руководству ледовой арены нужно проверить на прочность новые борта хоккейной коробки. Чем не повод подсобить?

Беру пару клюшек, краги и шайбы – этого мне будет достаточно. Амуницию напяливать на себя не вижу смысла, для простой разминки подойдет и спортивный костюм.

Выхожу на лед, делая первые, пробные шаги, раскатываюсь, сделав пару кружков и, ощутив прилив сил, со всей дури, от души начинаю колошматить шайбами по воротам. Не жалея сил и инвентаря.

Удар. Щелчок, отскок.

Еще удар. Еще отскок.

Гулкое эхо разносит по пустой полутемной арене звуки моей войны с невидимым соперником. Адреналин зашкаливает, а дыхание сбивается.

Круг, и еще круг. Обводка и удар. Гол.

Абсолютно теряю чувство времени. Забываю про часы. Отключаю мозг.

Хоккей для меня всегда был идеальным способом успокоить нервы. Здесь, на льду, у тебя нет времени заниматься самокопанием. Пока идет матч, все, о чем ты можешь думать, это как удачней извернуться и пробиться в зону соперника. Ну, и в идеале забить. А когда ты один, у тебя целых шестьдесят метров льда, чтобы спустить пар, нарезая круги.

Что я и делаю.

Раз за разом проносясь вдоль бортов и пытаясь выкинуть из головы сегодняшний гребаный день. Забыть! Удалить к чертям из памяти Лану и картинку  ее "счастливой" семьи.

Но не могу!

Резко торможу, разрезая острым лезвием конька идеальную гладь катка и с остервенением отшвыриваю клюшку. За ней летят и краги, а я с  небывалой яростью хватаюсь за голову. То и дело прокручивая сегодняшний день. Счастливый, семейный, уютный день, где я был совершенно точно лишним!

Дочь. У нее есть дочь.

Нет, я знал, что у Самойловой есть ребенок, но, наверное, только увидев воочию эту принцессу,  понял, что это были не просто слова бывшего друга пять лет назад. Но чего я точно никак не ожидал, так это того, что малышка не знакома со своим отцом. Это наивное и чистосердечное желание девчушки “найти” папу  больно резануло по сердцу. Задело самые дальние струны души, которой, как я наивно полагал, у меня нет.

Есть. Оказывается. Вот только для избранных. И эта малышка умудрилась меньше чем за сутки разбередить все внутри своим шоколадным взглядом.

“Лысь, а давай ты будешь моим папулей…” – все еще, как на повторе, крутится в голове. Вроде невинная просьба. Все дети в этом возрасте любознательны, и им плевать, что какие-то вопросы просто неприлично задавать. Но почему в груди-то так ноет?!

Преданный взгляд, белозубая улыбка и тонкий, звенящий голосок. Ангел. И она явно любит мать, а та в свою очередь любит свою дочь настолько, насколько это вообще возможно.

Пожалуй, сегодня я впервые задумался о том, а что, если бы у меня был ребенок? Смог бы я быть нормальным, любящим батей? Смог бы меня полюбить кто-то так же искренне и бескорыстно? Получилось бы у меня улюлюкать, играть, потакать, возить в сад своего ребенка? Я ведь в своей жизни ни разу не думал о том, что пора завести семью. Хотя нет, заводят собак. Семью строят. Планомерно. На чувствах, на любви, уважении и доверии. Смог бы я?

Хотя, если подумать, у нас с Ланой могло быть именно такое будущее, как у нее сейчас с моим братцем. Ее дочь могла быть нашей. Мы могли бы быть семьей. Но в тот момент, когда я чуть оступился, изменив, судьба, видимо, решила, что я такого не достоин. И кого теперь можно винить, кроме себя?

Не знаю. Но эти большие карие глаза и черные кудряшки дочурки Иланы  покорили. А еще, как я ни старался, не могу отделаться от навязчивой мысли, что Ляся похожа на меня. Черт побери, такого точно быть не может! Но эта дурацкая мысль засела где-то глубоко в подсознании и то и дело скребет. Однако я разговаривал с отцом малышки, и мне предельно четко дали понять, что меня там уже давно забыли.

И в голове, как и при знакомстве, так и сейчас  простреливает имя дочери Иланы. Алексия.

Я, наверное, идиот, и это было бы слишком очевидно, но Алексия – это разве не мужская интерпретация имени Алексей? И если так, было ли это сделано намеренно? И если да, то почему? Все еще любила? Любит?

– Что же у тебя в голове, Лана… – выдыхаю, упирая руки в бока и вскидывая гудящую голову вверх, не спеша прокатываясь вдоль арены. Ненавижу, когда внутри такой раздрай, когда шатает так, что, кажется, сейчас рухнешь.

Вопросы, вопросы, вопросы, их с каждым часом в моем воспаленном мозгу все больше и больше. А раздрай в душе и теле все круче. А разговор самого с собой – первый признак шизофрении. Все, наотдыхался, Рысев. К началу сезона еще и сам себе отвечать начну. Нет, я долго так не продержусь. Почему, твою мать, я не могу выкинуть ее из головы? Почему, подобно кислоте, внутри разъедает мысль, что она с другим? Другого скоро назовет мужем. Другой скоро станет Алексии отцом. Спит, целует, обнимает другого! А меня рвет на части. Что это? Сука ревность?

Но какое я имею право? Свалился на нее, как снег в июле, и теперь строю из себя непонятно что. Я не нужен здесь ни ей, ни кому бы то ни было другому. Нужно было уезжать. Еще вчера.

Слабак, Рысев. И я теперь люто себя за это ненавижу.

С арены выхожу уже глубоко за полночь. Бросаю сумку с амуницией в багажник и мчу по адресу в СМС, который прислала одна давняя знакомая.

Мне нужно расслабиться. Снять это напряжение. И кто, как не умелые женские руки и губы помогут это сделать лучше всего?

До центра города добираюсь по пустым дорогам в считаные минуты и, парканув машину у подъезда, поднимаюсь на десятый этаж, где уже, открыв двери, в пороге ждет меня подруга.

– Рысев? –  улыбается Ритка. – Я уже думала, не приедешь. Что-то случилось?

– Может, без лишних предисловий? – выгибаю бровь и, стоит только переступить порог ее квартиры, захлопнув дверь, как девушка тянет руки к ремню на брюках. А я тянусь к ее губам и сжимаю в ладони упругую ягодицу.

Рита всегда держала себя в прекрасной форме. Фитнес-тренер со стажем, такая же приверженица свободных отношений, как и я. Мне приятно, ей приятно. Трахнулись и разбежались. Никаких обязательств и букетно-конфетных танцев вокруг друг друга.

– Как скажешь, – с улыбкой на губах расстегивают ее ловкие пальчики ремень. – Редко же ты бываешь у меня, – шепчет девушка томно, привстав на носочки, впиваясь в губы смелым поцелуем.

– Штаты, – бросаю и оттесняю ее к стене. В теле дикий голод, и я уже готов рвануть, когда женская ладошка, расстегнув молнию на брюках, пробирается под резинку боксеров.

– Плохой день?

– Неделя, – рычу, когда возбужденной плоти касается рука подруги, и, схватив за задницу, поднимаю, усаживая Риту себе на бедра и вжимая спиной в стену.

Краем сознания мучитель-мозг отмечает, что формы не те. Жесткие, мускулистые, не мягкие и плавные изгибы тела Ланы, и это заставляет завестись еще сильнее. Ускорить движения, пока совесть не проснулась. И избавившись от мешающей одежды одним махом взять то, зачем сюда и приехал.

Глава 14. Лана

Рабочая неделя начинается через одно, всем известное, место! Выходные расслабили и вымотали эмоционально так, что утром в понедельник мы с Лясей дружно пропускаем мимо ушей звонок будильника. Подскакиваем уже в начале девятого и носимся по квартире, как два ураганчика, сами над собой смеясь. Но все равно опоздания не избежать. Лясе в сад, а мне на работу. И все бы ничего, но по пути в свой салон  я рву пиджак, неловко зацепившись за непонятно откуда взявшийся гвоздь в кофейне, куда забежала за кофе, и уже на работе, до кучи, узнаю, что заказанные мастерами материалы так и не прибыли.

Злая, как черт, почти два часа трачу на ругань с логистической компанией, у которой из-за ливневых гроз в соседнем райцентре накрылись рейсы и слетели сроки доставки. Ругаюсь, не преминув выговорить им все накопившиеся за почти два месяца сотрудничества претензии, попутно рыкнув на Славу, который позвонил, чтобы предложить пообедать вместе.

Вообще с самых выходных  я как оголенный провод. Того и гляди, бахнет.

И мои девчонки это не пропускают мимо своего внимания, то и дело пытаясь впихнуть мне в руки кружку с ромашковым чаем, которых я уже выпила пять за пару часов. Если так пойдет и дальше, я сама превращусь в ромашку. Безвольную, безэмоциональную, сонную белую ромашку!

Но меня и мои нервы спасает Эльчик. Она, позвонив после обеда, зовет выбраться в ближайшее кафе. И я цепляюсь за такую возможность, как за спасительный круг.

Когда выхожу из салона, понимаю, что полезней будет пройтись пешком и подышать свежим воздухом. Проветрить забитую мыслями голову. Тем более, до кафе всего каких-то жалких десять минут.

Собираю распущенные волосы в высокий хвост и скидываю с плеч пиджак. Жарко. Сегодня настоящее пекло. Не удивительно, что народу на улице почти что нет. Все предпочитают прятаться в офисах рядом с кондиционерами и вентиляторами.

После моего утреннего рычания на Славу он молчит. А я чувствую себя виноватой. Совесть так и грызет внутри, подзуживая. Сорвалась на мужика ни за что! Ведь такого тона от меня он точно не заслужил. Поэтому пока иду, достаю мобильный и набираю СМС. Короткое и лаконичное:

“Прости за утренний психоз!”.

Надеюсь, он поймет и не будет обижаться.

Всегда понимает. И прощает, каких бы “фортелей” я не выписывала.

Да, я бываю резкой, бываю холодной и зачастую совсем не нежной. Просто потому, что в свое время такую “милую Илану” не оценили. Не оценил. Один. Тот, кто растоптал и убил во мне всякую веру в светлые чувства. Уничтожил во мне молодую и трепетную девушку, готовую любить и отдавать, дарить всю себя любимому и единственному мужчине. Рысев всегда был моим раздражителем в том или ином смысле. И даже сейчас я дерганая исключительно потому, что его присутствие висит надо мной грозовой тучей. А правда, что я скрываю от него, от Славы и даже от лучшей подруги – Эли – словно лавина, которую запусти, и она снесет все вокруг. До основания.

А я не могу потерять Славку.

И не хочу.

Он хороший. Он будет идеальным отцом для Ляси. Замечательный муж и любовник. Друг. Нам комфортно рядом друг с другом. Удобно. И я совершенно точно ничего не хочу менять!

Не спеша прогуливаясь, до кафе дохожу раньше, чем Эля, и, не раздумывая, занимаю дальний столик у окна. Наш любимый, примостившийся в легком полумраке, с разноцветными фиалками в вазочках на столе и кожаными диванчиками. Мило, уютно, в темно-бежевых тонах. Успокаивающая и умиротворяющая атмосфера.

Тут же ко мне подбегает официант, уже хорошо знакомый на лицо и, улыбнувшись, готовится записывать заказ, который я делаю по нашей с подругой договоренности. Ее любимое капучино и свое латте.

Телефон вибрирует, сообщая о входящем сообщении, но открыть его я не успеваю, просто потому, что к моему столику кто-то подходит, и я поднимаю взгляд.

Первое мгновение теряюсь. Окидываю взглядом мужскую фигуру, пытаясь сообразить, кто этот незнакомец и откуда я его знаю, но когда слышу:

– Илана? Какая встреча! – мозг выталкивает глубоко из подсознания имя – Александр. Чесовец. Или, кажется, в команде его звали Санчес. Друг Рысева. Бывший или нынешний, не знаю, но ходили слухи, что ребята крепко возненавидели друг друга после перехода Леши в клуб НХЛ. Что, мягко говоря, странно, потому что раньше они были закадычными друзьями.

– Саша? Привет, – насилу выдавливаю из себя вежливую улыбку, так как этого представителя бывшей команды Рыся не любила никогда. Слишком скользкий тип. Даже в какой-то степени неприятный. – Ты как здесь?

– Да вот, в гости к сестренке. Она у меня здесь живет же, помнишь?

– Ах, да, – киваю без особого энтузиазма.

Еще бы, как не помнить! Саша с самого моего прихода в их команду в качестве практикантки медуниверситета  положил на меня глаз. Помню, еще раньше, чем Рысев, приглашал в кафе, но слава бабника и повесы уже тогда о нем гудела на весь город. А потом мы сошлись с Лешей, и все закрутилось-завертелось, и легкий подкат и малоприятный флирт его друга отошли на задний план. К слову, на момент отношений с Лешей я вообще ни на кого из мужчин не обращала внимания. Но как только я ушла от него в тот злополучный вечер, Чесовец нашел меня. Здесь, в этом городе. Вроде как и правда жил у сестры. И вот тогда Санчес предпринял новую попытку завязать со мной роман. Настойчиво, как говорят, пер напролом. Вот только у меня болела душа и было разбито в клочья сердце. А еще и ребеночек, что рос во мне, с каждым днем добавлял тревоги и, в первую очередь, за будущее. В итоге, дальше пары походов в кино и букетов у нас ничего не пошло. Как ни крути, я все еще любила Рысева, а он все еще был его другом.

– Ждешь кого-то? Могу присесть? – спрашивает парень и уже занимает диванчик напротив. – Слышала, что Рысев из своей Америки нос высунул, наконец-то, про малую родину вспомнил?

– Слышала, Саш, – беру принесенный официантом латте и грею резко озябшие пальчики. – Ты прекрасно знаешь, что мне нет никакого дела до Рысева. Знаешь, я жду подругу и…

– Ты как, Лан? У тебя кто-то есть? – перебивает парень, явно поняв, что его сейчас вежливо “попросят”.

– Прекрасно, – улыбаюсь и поднимаю ладошку, помахивая пальчиками, на одном из которых сверкает помолвочное колечко, подаренное Славой. – Замуж выхожу. А ты? Не женился?

– Да я был только на тебе готов жениться, – ухмыляется парень, – а ты вот… продинамила.

– Давай не будем возвращаться к этой теме. Ты прекрасно знаешь, почему, и я тебе не раз об этом говорила, – морщусь, делая глоток ароматного кофе. – Что было, то прошло.

– Знаю-знаю, – отмахивается бывший ухажер. – Дочурка как?

– Прекрасно. Растет и радует.

– А Рысев-то знает про дочь? – ухмыляется Саша, а я, резко глотнув горячий напиток, давлюсь и закашливаюсь. Что это было? Оговорка или...

– Ч-ч-что? – поднимается внутри волна паники. – О чем ты?

– Ну, что у тебя уже дочурка есть, знает? Наверное, локти кусает, ведь упустить такую, как ты, Ланка, это…

– Я понятия не имею, – теперь я категорично перебиваю мужчину, сидящего напротив, наглым враньем. – Я не знаю, чем живет Рысев, как живет и что он думает обо мне и моей жизни! – выдаю без запинки, звенящим от напряжения голосом. – И я не хочу возвращаться к этой теме, Саша. Еще раз говорю, что было, то прошло, – поднимаюсь на ноги и в этот момент вижу в дверях с улыбкой от уха до уха Элю, которая идет к нам. Слава богу, пришло мое спасение! Еще немного, и я готова была, схватив сумочку, “уйти в закат”.

– Да не заводись ты так, – следом поднимается оппонент. – Я же просто интересуюсь, – пытается смягчить свои слова Саша.

– Я совершенно спокойна, – и в подтверждение натянуто улыбаюсь. Хотя кого я обманываю, руки до сих пор мелко трясутся от потрясения. Я чуть было не поверила, что Санчес знает, от кого у меня дочь. – А сейчас прости, но пришла подруга, и…

– Иланчик, привет! – подлетает ко мне ураган по имени Эля и целует в щечку.

–  Привет, дорогая, – приобнимаю в ответ.

–  И вам… мужчина, здрасьте, – тянет ладошку сама беспардонность и открытость – Эля.

– Здрасте, – бурчит недовольно Санчес. – Ладно, не буду вас задерживать. Если что, звони, Лана. Надеюсь, номер мой помнишь.

– Помню-помню, – киваю, хотя его номер удалила сразу же,как только умудрилась избавиться от его ухаживаний. Удалила и из телефонной книжки, и из головы.

– Ну, тогда до встречи. Я пойду, не буду мешать.

– Пока, – киваю, присаживаясь обратно и провожаяю взглядом мужчину до самых дверей.

Неприятным типом был, неприятным типом и остался.

– Это кто? – кивает Эльчик, делая глоток своего подостывшего капучино. – Не очень такой.

– Не очень – это мягко сказано! – фыркаю, – но не суть. Рассказывай, что ты там надумала Ляське на день рождения?

– В общем, слушай… – и подруга с небывалым энтузиазмом пускается в красочное описание своей, как всегда, пестрой и масштабной задумки, а мне только и остается, что сидеть с открытым ртом и большими от удивления глазами, и внимать.

Глава 15. Лана

Дни пролетают с сумасшедшей скоростью. В круговерти повседневных дел совершенно не замечаешь, как стремительно проносится время. И вот уже экватор рабочей недели, который наступает так быстро, что кажется, только успела моргнуть, а уже среда.

– Муль, севодня будет доздь? – топотит рядом со мной в сторону садика Ляся, поглядывая на хмурое небо и свинцовые тучи.

– Похоже, что да, – улыбаюсь своей малышке и сама бросаю взгляд вверх. И правда, видимо, ливень с грозой добрался и до нашего городка. Не зря прогнозы погоды уже второй день запугивают. Того и гляди, черное небо прольется. А вдалеке даже слышатся глухие раскаты грома.

– А когда мы с Лысем поедем в зоопалк? – задирает носик дочурка, очаровательно улыбаясь. – А давай севодня, м-м-м?

Рысь. Опять Рысь. За эти пару-тройку дней я слышала о нем из уст Ляси уже не раз. Что за чудеса, и как вообще это происходит? На подсознательном уровне, что ли, чувствует? Стоило ей только увидеть своего биологического отца, и словно переклинило мою дочурку. Теперь и остается только что молиться, что Рысев найдет в себе остатки совести и уедет в свои любимые Штаты. Забудет о нас он быстро, не сомневаюсь, главное, чтобы и Алексия нашла для себя новый предмет обожания.

– Лясь, сегодня не получится, – вздыхаю, отгоняя непрошеные мысли. – Сегодня у меня много работы, маленькая, – присаживаюсь на корточки, когда мы останавливаемся у двери в группу, и обнимаю свое чадо. – Вечером тебя Эля заберет, хорошо?

– Колосо, – кивает моя кудряшка. – Но, а когда мы подем в палк?

– На выходных.

– Тосьно? – дуются сладкие губки.

– Тосьно, – передразниваю и, подмигнув, щелкаю по курносому носику дочурку. – И в парк, и в зоопарк, и даже в кино, если захочешь.

– Отлисьно. Я люблю тебя, муль!

– И я тебе, сладкая! – чмок в щечку, ну вот и все, счастью ребенка нет предела, и с улыбкой от уха до уха Алексия, довольная, идет в группу. Я киваю напоследок встречающей ее “тете Тане” и спешу на работу.

Вроде бы мои обязанности директора салона включают в себя минимум дел. Должны включать. Но по итогу я провожу на работе, не отрываясь от бумаг – накладных, отчетов, и прочей прелести – почти весь день. Девчонки-косметологи по очереди таскают мне кофе, хоть в их обязанности это и не входит, и сетуют на то, что я слишком много работаю и мало отдыхаю. Все еще настойчиво пытаются отправить меня в отпуск. Даже притащили каталог отелей из соседствующего с нами турагентства.

– Я бы выбрала Турцию, Иланчик, самый сезон, – тычет наманикюренным пальчиком в название пятизвездочного отеля в Бодруме Люда. – Тут, говорят, мега-класс.

– А я бы на твоем месте выбрала что-то более изысканное. Может, Бали? – пожимает плечами Марина, отхлебнув из чашки чай.

– На Бали волны, Лясе не покупаться. А вот в Бодруме чудо, а не пляжи.

– А вы цену видели, девочки? Мне, чтобы в этот отель в Бодруме съездить, нужно продать салон, вас в рабство и, возможно еще, почку, – хмыкаю, поглядывая на кричащую надпись “за семь дней всего…” и сумму с достаточным количеством нулей.

– За комфорт надо платить, – улыбается Люда, любительница всего самого дорогого, брендового и кричащего.

– Ну, уж нет. Я могу с комфортом отдохнуть и за меньшие деньги, – скидываю в сумочку мобильный с ежедневником. – Я позвонила родителям, и они нас с Лясей ждут у себя. Там и море, и солнце, и пляжи, и не надо платить за жилье.

– Это не отдых. К родителям, Лан, – морщится Люда, – ты серьезно?

– Ну, почему же не отдых? – встревает Марина, – если еще и Славку с собой, то у них будет возможность провести время наедине, – улыбается коллега. – Внучку любимую бабуле с дедулей, а вы на недельку в ранний медовый месяц…

Марина рассуждает, а я почему-то неожиданно понимаю, что не хотела бы видеть в этом отпуске рядом Славу. В том смысле, что  мне нужно перезагрузиться. Побыть немного одной и понять, как поставить свою жизнь снова на “рельсы”. А то с появлением Рысева, который, зараза, не выходит из головы, вагон “слетел”.

– На следующей неделе будет видно, – бросаю, уже одной ногой выбегая из кабинета. – Я сегодня уже не приеду, девчонки. Закроетесь сами.

– Хорошо.

– Конечно.

Слышу вдогонку и спешу к своей любимой Камри, призывно сверкнувшей фарами. На улице начинает накрапывать мелкий, противный дождик. Значит, все-таки добралась до нас непогода. А я, как назло, сегодня забыла дома зонт. Да еще и понадеявшись на утреннее солнышко, выскочила из дома в легком сарафане, без пиджака и кофты, с легкими босоножками на ногах.

Да уж, природа – шутница.

Заскакиваю в теплый, прогретый за день салон авто и с наслаждением провожу руками по баранке руля. Машина для меня – своеобразный антидепрессант. Когда ты чувствуешь в своих руках руль, под колесами дорогу и скорость – мысли уходят прочь. Уже и не припомню, почему я так долго сопротивлялась на уговоры родителей сдать на права. Глупая была.

Улыбаюсь своим мыслям и в очередной раз думаю, что поездка к ним в Крым не такой уже и плохой вариант отпуска. Там точно всегда рады и всегда ждут.

Завожу свою девочку и, недолго думая, срываюсь с места. Работы еще непочатый край, и времени расслабляться нет. Если хочу уехать на пару недель из города, то нужно, чтобы сегодняшняя встреча в ресторане прошла продуктивно. Есть шанс пойти со своим маленьким салоном на расширение и получить в свои руки еще пару отличных, первоклассных мастеров…

Глава 16. Рысь

Странные выходные все дальше. Прошло трое суток, но я до сих пор существую в прострации. И воскресный “трах-марафон” на всю ночь тоже не особо помог. Стоило бы остаться и переночевать у Риты, как она предлагала, но ноги буквально понесли домой. Все мое желание существовать рядом с женщиной всегда и неизменно заканчивалось после секса. Все они в повседневности и обыденности начинали напрягать. Кроме одной, о которой лучше не вспоминать.

Уже под утро в понедельник, с рассветом, я без сил завалился к себе в квартиру. Единственный плюс так провести сутки на износ был в том, что сил думать или что-то делать уже не было. Стройка, игры с ребенком, лед и ночь  вымотали под ноль. Отрубился я почти мгновенно.

В понедельник  я метался по городу, улаживая кое-какие вопросы по поводу ремонта на ледовой арене и в компании рабочей бригады, дозакупая нужный материал, а во вторник опять пропадал на льду, получив втык от тренера. Который нет-нет, да построить умел. Даже на расстоянии десятков тысяч километров.

Среда начинается с волевого решения. Чуть продрав сонные глаза, решаю, что хватит мотать сопли на кулак и тянуть кота за одно место. Приняв ледяной бодрящий душ, выползаю на свою стерильную кухню и, выпив убойно-крепкую дозу кофе, захожу на сайт местного аэропорта. Пара кликов, и билет на завтра на самолет до Москвы у меня в кармане. А уже потом заваливаюсь в тренажерку, планируя загонять себя до состояния полусмерти.

За пару недель, что не мог выделить время для поддержания своей формы, конкретно расслабился. Это чувствуют и мышцы, и тяжесть, что гуляет во всем теле. Поэтому все утро и часть дня убиваюсь на снарядах, не щадя сил. А стоит только оказаться в раздевалке и взяться за мобильный, вижу пару пропущенных.

– Рита? – перезваниваю подруге, которая набирала пару раз.

– Рысев, решил игнорить?

– Не выдумывай, – осаждаю, стягивая с себя промокшую насквозь спортивную форму. – В тренажерке был. Не до телефона, – хватаю полотенце и гель для душа. – Ты что-то хотела?

– Как насчет встретиться вечером?

– Я завтра улетаю, Рит.

– Уже?

– Скоро предсезонка. Игры и тренировки. Если тебя устраивает такое положение вещей, то можем встретиться, – откручиваю крышку с бутылки с водой и в пару глотков опустошаю. Легкие до сих пор горят, а мышцы ноют после таких силовых нагрузок.

– Ох Рысев, вот обидеться бы на тебя, да не могу.

– Да?

– Да. Сложно найти нормального мужика без загонов, – фыркает подруга. – Сегодня в десять, идет?

– Идет.

– Адрес, думаю, помнишь.

– Нет, но СМС я сохранил.

– Имей совесть, приедь хоть с букетом, – хохочет на прощание в трубку Ритка и сбрасывает вызов.

Да уж. Поимел я свою совесть уже и так во всех позах.

Наскоро принимаю горячий душ, смывая с себя пот и усталость, и уже в начале четвертого выхожу из спортивного комплекса, забрасывая сумку с формой на заднее сиденье авто.

Бросаю взгляд на небо, которое сегодня с самого утра хмурится. Над городом нависли черные тучи и буквально давят. Духота стоит неимоверная. Остается только ждать, когда наконец-то природа разродится ливнем. Дышать в этих бетонных джунглях с каждым часом становится все труднее.

Более не теряя времени, завожу машину и рву с места в сторону бара, где договорились встретиться с приятелями из моей бывшей хоккейной команды. С ребятами, которых не видел уже почти пять лет.

После отъезда в Штаты в моем окружении осталась-то всего пара-тройка человек, с которыми у нас до сих пор сохранились на удивление хорошие отношения. Других же “съело” время или вычеркнула из списка друзей зависть. Каждому свое.

До назначенного места долетаю меньше, чем за десять минут, а когда захожу в бар, утыкаюсь взглядом в широкую спину бывшего одноклубника Женьки. С ним же еще парочка приятелей: Антоха и Никитос. Парни, с которыми в свое время мы были в ударной пятерке. Пятый – Санчес – оказался из тех, кого отфильтровала зависть.

– О, Рысь, здорово! – подскакивает с места Антоха, с улыбкой от уха до уха. Приобнимаю друга, похлопывая по спине, а следом за ним и двух других.

– Привет, парни. Рад наконец-то повидаться! – тяну лыбу, ни капли не соврав.

– Если бы ты чаще нос высовывал из своего насиженного гнездышка, то, возможно, мы бы не забыли, как ты выглядишь, дружище, – смеется Никитос. – Как ты, как жизнь? – начинают сыпаться наперебой вопросы, и как-то незаметно завязывается разговор о клубах, об играх, о командах. Я узнаю, что, оказывается, больше половины ребят из моей бывшей команды разъехались по разным клубам. Оно и понятно, со временем каждый состав даже самой сильной сборной терпит перетасовку. Жизнь у нас такая – вечный трансфер. И в основном все двигаются и играют в КХЛ, тут у нас в России. Но есть парочка, которые так же, как и я, “покоряют Америку”. Женька с Никитосом, оказывается, вообще бросили гонять шайбы  и сейчас занимают должности в местной администрации. А Антоха переквалифицировался в тренера. В общем, время идет, жизнь кидает,как может и куда может.

– Домой-то не собираешься возвращаться? – закуривая, интересуется Антоха. – На малую родину?

– Пока точно нет, – опираюсь на стол, покручивая в руках мобильный. – Еще не все успел там, – посмеиваюсь, вспоминая, что букмекеры в этом году пророчат моим “Рейнджерам” Кубок Стенли.

– Слышали, что в этом году у вас в команде серьезное прибавление.

– Тоже доходили слухи. Но самих “новичков” пока не видел. В сентябре.

– Слушайте, парни, – неожиданно встревает Никитос. – А кто-нибудь из вас Саню Чесовца видел? – интересуется, потягивая пиво. И почему-то смотрит на меня. Понимаю, что не в обиду, а из чистого любопытства. И, тем не менее, передергивает.

– Понятия не имею, где он, – пожимаю плечами, откидываясь на спинку стула. – После отъезда в Штаты его не видел.

– Как его дочурка-то, интересно? – постукивая пальцами по столу, спрашивает Антоха. А мне только и остается, что сжать челюсти и промолчать.

Как-как? Судя по тому, что было на даче, Алексия не знакома со своим отцом. Не понимаю, как в здравом уме можно проигнорировать наличие такого ангела, как Ляся? Санчес та еще скотина. И жизнь его пустила по наклонной не просто так. Карма – вещь упрямая.

– Забавно выходит, – ухмыляется Антоха. – Сколько прошло времени, как у всех жизнь поменялась, а в итоге все вернулись в родной город.

За столом виснет тишина. Не знаю, с каких пор мои одноклубники стали хуже баб, что любят почесать языками и посплетничать. Раньше за ними такого не водилось. А меня же просто коробит уже от одной мысли о прошлом. Как старательно я его гоню последние недели, так же старательно оно меня нагоняет.

– Давайте свернем на другую тему. Например, как ваши семьи, жены, дети? –развожу руками, отгоняя гнетущую атмосферу недосказанности. – У вас они, по крайней мере,есть, – ухмыляюсь, потягивая остывший кофе.

– Лех, – разворачивается ко мне Женька, и следует пауза. Долгая. Чую, сейчас будет сказано то, что мне в корне не понравится. Такое ощущение, что друг подбирает слова, чтобы продолжить, и, похоже, “свернуть” не получится. Эта тройка явно намерена мне душу вывернуть за этим долбаным столиком в баре.

Смирись, Рысев.

– Так, парни. Давайте прямо и без предисловий. Если что-то хотите сказать, валяйте, а то мнетесь, как быбы.

– Как скажешь, – закидывает ногу на ногу Женька, облокачиваясь на подлокотники. – Ты тогда в НХЛ умотал слишком быстро. Ну, после того, как вы с Ланкой…

– Я понял.

Это драма тогда мимо команды не прошла. Помню, первые дня два я был тем еще зверем и рычал на всех без разбору: будь то тренер или директор клуба. Рвало на части изнутри, хотя и всех, и себя, идиот, уверял, что мне похер.

– После расставания, – договариваю, плохо понимая, к чему это все? – Контракт горел, здесь меня ничего не держало. И чего мне было ждать?

– Просто мы к тому, – вступает Никита, – ты уверен, что дочь у твоей Иланы от Санчеса?

– Это сейчас к чему было сказано?

– К тому, что, может, все-таки ее малышка твоя, Рысев? – вздыхает Женька и косится на меня с явным намеком.

За столом виснет тишина, а я впадаю в ступор, пытаясь переварить то, что только что услышал.

Глава 17. Лана

Встреча проходит в приятной и легкой атмосфере. Директор по подбору персонала в фирме, куда я обратилась, оказалась очень открытой и приятной женщиной. Но что самое главное, без особых усилий и временных затрат я нашла к себе в команду пару массажисток со специализированным образованием. Девчонки давно и долго меня подначивали добавить в салон массажный кабинет, мол, клиенты спрашивают, просят. Но я не привыкла очертя голову бросаться в нововведения. Привыкла подходить с головой. И поэтому стойко сопротивлялась. Хотя, махни я рукой, нашлось бы с десяток малообразованных, прошедших миллион дешевых курсов массажистов. Для меня же важно, чтобы, заплатив, клиенты получили качественную  и профессиональную услугу.

Наверное, это мое прошлое массажиста вылазит. Не люблю дилетантов.

– Тогда договорились. Я отправлю кандидаток к вам на собеседование, – кивает женщина, поднимаясь из-за стола. – Очень приятно было с вами сотрудничать, Илана, – легкая, вежливая улыбка трогает ее губы, и я не могу не улыбнуться в ответ.

– Взаимно, Анна Викторовна, – киваю, подхватывая сумочку. – Возможно, еще посотрудничаем.

– Буду рада! – говорит напоследок собеседница и  удаляется. А я провожаю ее взглядом до белого внедорожника и понимаю, что попала. На улице льет как из ведра. Да так, что тротуары уже по бортик в воде, и сухого клочка земли и в помине не видно.

Босоножки, Лана! Сарафан… – язвит подсознание.

Стоит только выйти из ресторана, как  моментально промокну до нитки. Но выбора-то нет, верно? До дома-то как-то добираться нужно.

Поэтому, смирившись с неизбежным, выбегаю, прикрывая сумочкой голову, и шлепаю каблуками по лужам до машины. И только оказавшись в салоне, сразу же включаю климат-контроль и чуть прибавляю печку. За жалкие доли секунды умудрилась замерзнуть до зубной дроби и синих губ. По рукам бегут гигантские мурашки от холода, с волос капает прямо на сиденье, а тушь живописным пятном размазалась под глазами. С сарафана ручьями течет вода, а ноги и подавно промокли.

Ужасная погода! И теперь как-то даже совестно стало за то, что на днях наорала на администратора их логистической компании. В такой дождь не то, что товары везти, носу из дома высовывать не хочется.

– Ланчик? Привет еще раз! – спустя пару гудков слышу голос подруги, которую обещала предупредить, когда встреча закончится. – Уже освободилась?

– Привет, Эль. Села в машину, еду домой, но по таким пробкам на дороге… – бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вздыхаю, – не раньше, чем через час буду на месте.

– Не страшно. Мы у меня в офисе, Ляся развлекает моих аниматоров, – смеется подруга, заставляя и меня улыбнуться. – Так что ты не торопись, я как с планом мероприятий на завтра разберусь, так сразу и привезу тебе твое чадо.

– Хорошо. Я не представляю, чтобы без тебя делала, подруга.

– Ой, да ладно. Ерунда. Ты же знаешь, что своих детей мне рожать некогда, а так хоть вон крестная дочурка есть.

Это да, Эля в последнее время совсем ударилась в работу, и там не то, что ребенка родить – на кофе иногда   не может выкроить минутку. Что уж говорить о девяти месяцах, что нужно потратить на беременность! И это еще без учета того, что ляльке надо, как минимум, найти “папу”, а претендентов, по крайней мере, адекватных, у подруги пока нет. И это удручает. Она, как никто другой, заслуживает женского счастья.

– Ладно, убедила! – улыбаюсь, поглядывая на часы. – В общем, до вечера!

– Ага.

– Жду вас дома с тортиком.

– Так точно, мамочка, – хохочет в трубку Эля. – Будем минута в минуту.

Распрощавшись с подругой, прячу мобильник в сумочку и мало-мальски привожу себя в порядок. Завожу машину и, включив щетки, выезжаю на дорогу, вклиниваюсь в общий поток. Мысленно приготовившись к долгой дороге домой.

Весь город встал в пробке. Одной огромной и плотной пробке. По крыше монотонно барабанит дождь, а “за бортом” льет так, что дальше “носа” машины ничего не видно. Да еще и ко всему прочему  дорогу затопило почти по самый капот. Ужасная работа городских ливневок, которые совершенно не спасают положение. По сторонам то и дело слышатся сигналы от нетерпеливых и вредных водил, и градус недовольства на дороге явно нарастает. Еще и эти дурацкие светофоры, которые приходится ждать!

В общем потоке через центр города ползем на скорости чуть больше двадцати километров в час, и с каждой минутой ситуация все ухудшается. То тут, то там по сторонам глохнут машины. У обочин и тротуаров на аварийках стоят иномарки, а пешеходы едва ли не бегут от крыши до крыши, прикрываясь всем, чем только можно. Вода стремительно прибывает, и такого ливня я еще, пожалуй, на своем веку не видела.

Медленно, но верно внутри просыпается паника и легкий мандраж. Природа словно взбунтовалась, и кажется, что прямо над моей головой громом разверзлось черное от низких грозовых туч небо.

Сердце отбивает в груди чечетку, а я даже неосознанно задерживаю дыхание, убеждая себя в том, что главное – не терять головы. Не тормозить и продолжать медленное, но движение. Иначе двигатель заглохнет, и я застряну здесь в воде по уши, как те бедолаги, что сейчас скачут вокруг своих авто в попытке спасти положение.

Поэтому, покрепче вцепившись в руль, будто это могло как-то помочь, медленно давлю на газ и то и дело бросаю взгляды на мобильный. Желание набрать Славу и абсолютно по-детски пожаловаться и попросить меня “спасти” с каждой минутой нарастает. И выдохнуть удается, только когда я выбираюсь из общего потока и сворачиваю на трассу, где не такой плотный трафик на дороге.

Но и тут ждет сюрприз.

Неожиданно на приборной панели загорелся чек. Я, конечно, водить умею, но вот в устройстве электроники и механики машины разбираюсь скверно. Даже очень. А когда из-под капота повалил дымок, сердце улетело в пятки окончательно, а я быстрее выворачиваю руль и, сворачивая на обочину, торможу.

– Да твою ж… артиллерию! – вздыхаю, запуская пальчики в мокрые волосы,  с безысходностью смотря на этот чертов красный значок!

Что делать?

Наверное, впервые в жизни я по-настоящему растерялась. Первая мысль – позвонить, вот только кому? И не придумав ничего умнее, спрашивается, какого черта, я открываю капот и выхожу. Если все равно ничего не понимаю, что я хочу там рассмотреть? Не знаю. Но оказавшись на улице под плотной стеной дождя, как дура, пляшу вокруг машины, не решаясь сесть обратно в салон или завести свою девочку.

С каждой минутой промокая все сильней и сильней и замерзая так, что уже не по-детски трясет. А этот мерзкий ливень и не думает заканчиваться!

В итоге после почти двадцати минут бесцельных “плясок” набираю-таки номер Славы.

Гудок, два. Я сижу в остывшем салоне и трясусь от холода. Но, когда Славка берет трубку, готова прыгать от счастья.

– Лан, у меня через пять минут заседание… – тараторит жених.

– Слав, у меня проблема, – перебиваю торопливо. – Еду со встречи, а тут весь город залило, вода попала под капот. Машина дымиться начала, и какой-то значок загорелся. Я остановилась на обочине и не знаю, что делать. Заводить ее боюсь, – выговариваю быстро-быстро, пока его не “увела” работа. Чувствую себя такой дурочкой, но страх парализует и мозг, и тело.

– Ты где сейчас?

– Сейчас. Подожди.

Выскакиваю из машины и оглядываюсь по сторонам. Нахожу табличку с улицей и номером дома, что поблизости, и говорю в трубку. Руки трясутся так, что, кажется, еще немного – и я из онемевших от холода пальцев просто выроню телефон.

– Понял. Садись в машину и жди, Лан. Сейчас что-нибудь придумаю! – бросает Славка и отключается.

А мне ничего не остается, кроме как повиноваться. Вот только надолго ли хватит меня “ждать”? Промерзшую до костей, мокрую до нижнего белья и  стучащую зубами. Чувствую, простуда мне обеспечена.

Глава 18. Рысь

Сижу, перевожу взгляд с одного бывшего одноклубника на другого и в итоге поворачиваюсь к Антохе, который все это время молчит, но явно на стороне парней. И, похоже, эти три барана не шутят.

– Ты не думал, Рысь, что...

– Вы угораете, что ли? – перебиваю Никитоса, мгновенно заводясь.

И тут бывшая. Даже в компании, мать его, друзей без Иланы не обходится!

–  И вообще, какого лешего мы завели разговор о ней?! – рычу, сжимая и разжимая кулаки. Хотя самого аж потряхивает от услышанного. Разговор малоприятный, и с каждым следующим словом внутренне напрягаюсь все сильней.

– Без обид, Лех, – хлопает по спине Женька. – Я просто тебе скажу, а ты уже думай, принимать к сведенью или нет. И все, конечно, на уровне слухов… но мы склонны думать, что Санчес тогда лапшу на уши тебе навешал. Про отношения с Иланой.

– После твоего отъезда в Америку буквально через неделю его из команды поперли за употребление, – машет рукой Антоха, – он и уехал сюда. Сеструха у него в этом городишке живет. Ну, а тут и начал снова активно подкатывать к девчонке. Ты же всегда знал, что у Санчеса был нездоровый интерес к твой Ланке.

– Во-первых, не моей, – перебиваю. – Уже.

– Окей, – поднимает руки Никитос. – Не твоей. Но то, что Санчес к ней шары подкатывал, глупо отрицать. У него вообще к тебе всегда была особая “любовь”, граничащая с завистью. И черт его знает, конечно, что было на самом деле. Свечку никто не держал. Но наши девчонки какое-то время еще поддерживали с Ланкой связь. Моя да Женькина. И тебя она, Рысев, любила. Безумно просто.

– А она не сказала, раз такая любовь была “безумная”, какого лешего ушла-то? – рычу, пряча глаза в кружке с кофе.

Друзья… душу наизнанку просто выворачивают. Хоть и сами этого не понимают.

– Да брось. Ты прекрасно знаешь, какого! В тот вечер в клубе ты был явно невменяем. Еще и эти гребаные журналюги, которые там непонятно откуда нарисовались.

– Да не говорите, парни, – подхватывает бокал с пивом Антоха. – Почему-то меня до сих пор терзают смутные сомнения, а не спланированная ли это была акция? Не зная тебя, Рысь, и то, что ты никогда не употребляешь запрещенку, я бы подумал…

– Точно. А потом еще эта длинноногая баба. Тоже слишком к месту и вовремя, – подхватывает Женька.

– Так, – перебиваю, отставляя чашку с кофе и потирая виски. – Закончили языками чесать? – обвожу взглядом притихших парней. – Вам лет по сколько, мужики, чтобы заговоры во всем искать? По тринадцать? Хуже баб, честное слово.

– Мы просто озвучили тебе свою версию, Рысь, – хлопает по плечу Никита. – Не заводись. Нет, так нет.

– Вы на меня ребенка чужого повесить хотите? – спрашиваю, переводя взгляд между парнями. И хоть мой голос ровный, но сердце скакнуло, как при приливе адреналина. А ощущение во всем теле такое, будто к борту со всей дури припечатали. Парни однозначно поселили внутри какое-то мерзкое чувство сомнения. А вкупе со словами Ляси, которые до сих пор набатом в голове звучат… так мерзко я давно себя не чувствовал. Будто и правда, без вины оказался виноватый, черт возьми!

И да, лживым скотом буду, если скажу, что не думал об этом.

Но одно дело думать и совсем другое услышать, как тебе озвучивают твои же мысли.

– Это просто наши догадки, – хлопает по плечу Антоха. – Ладно, давайте о чем-нибудь другом, парни.

– Слышали, кто в этом году назначен тренером сборной? – быстро переключает всеобщее внимание на другую тему Женька.

Вот только эти три барана уже разбередили все внутри своими словами, и мозг уже начал просчитывать и строить все различные догадки: одна краше другой.

Реально возможно ли, что Алексия – моя дочь? Это вполне логично, когда вы живете вместе с женщиной почти два месяца и регулярно занимаетесь сексом. Но каковы шансы, что умная-разумная Илана промолчала бы? Скрыла бы от меня ребенка? Моего… ребенка!

И нет, не нахожу я причин для ее молчания. Просчитав  тысячу и одну версию, прихожу к выводу, что такое предположение – дурость. Лана бы сказала, если бы ее дочь была от меня. Она бы не стала молчать. Гордость гордостью, но знаю, что чувства были, и она бы не скрыла от меня мою же дочь. Даже несмотря на то, что в те времена я совсем не стремился заводить семью. И какой бы сильной не была внешняя схожесть Алексии со мной, лучше выкинуть эти ванильные мысли из головы. Она не мой ребенок.

Уверен.

Да и после разговора с Санчесом, который состоялся два месяца спустя, когда я вернулся за Ланой из Америки, у меня не осталось сомнений, что бывшая меня быстро вычеркнула из своей жизни. “Дружище” явно дал понять, что у них все прекрасно. Семья, ребенок и прочие плюшки. Мне тогда мягко намекнули, что лучше бы свалить и не отсвечивать. И я очень надеюсь, что сломанный тогда моим кулаком нас бывшего друга до сих пор напоминает ему о том, какая он тварь.

– Как у вас там предсезонка проходит? – выдергивает из мыслей Никита. – Слышал, тренера зверствуют.

– Не особо. Хочешь быть в форме, соблюдай режим. Как здесь у вас, по пятам за нами никто не ходит, – отвечаю нехотя и машу официантке в черном фирменном фартучке, заказывая пиво. К черту. Уеду на такси домой, а тачку заберу завтра.

Стройная, милая, симпатичная. И то и дело поглядывает в мою сторону. Может быть, подцепить на вечерок и приятно провести время? Вот только вышел я из того возраста, когда секс без разбору с малознакомыми женщинами. Как правило, для таких вещей есть телефонная книжка, где с десяток имен безотказных подруг.

И только перед нами на столе вырастают бокалы с пивом, как мой мобильный оживает, напоминая о своем существовании.

Слава.

И вроде бы простой звонок брата  брату, но просыпается скверное предчувствие, а на ум сразу приходит Илана. Как я не старайся, но отныне она моя первая ассоциация с родственником.

– Да, слушаю? – откидываюсь на спинку стула.

– Здоров, Рысь. Слушай, вопрос жизни и смерти.

– Чьей? – ухмылялась, поглядывая за окно, где словно из ведра льет дождина. Прохожие, кто с зонтами, а кто без, бегут прямо по лужам, которые в некоторых местах уже по колено. – Неужто брата-адвоката надо спасать? – посмеиваюсь, наблюдая за бывшими одноклубниками.

– Да если бы, но нет. Ланку мою, – обеспокоенно говорит братец, а с меня вмиг слетает все веселье, стоит только услышать знакомое имя. И я, даже не успев проконтролировать интонацию, выпаливаю:

– Что случилось?

– Да тачка начала чудить. Она там под дождем на трассе зависла. У меня сейчас суд, вообще не вырваться. Будь другом, сгоняй, я адрес скину.

– Кидай, – бросаю без лишних раздумий и подскакиваю с места. – Уже выезжаю, – бросаю брату, уже сгребая со стола ключи от Ровера.

– Куда? – все как один оборачиваются парни. А я даже внятно не могу отговориться и кидаю простое:

– Позвоню, парни, – и, не разбирая дороги, лечу к своему внедорожнику, что стоит почти у самого входа в бар "Леприкон".

По небу прокатывается рокочущий раскат грома, да такой, что практически у всех тачек на парковке срабатывает сигналка, и железо начинает надрывно орать. Но я, не замечая происходящего вокруг, запрыгиваю в Ровер и давлю по газам, поглядывая на адрес, что скинул Слава.

И я, черт побери, никогда не был трясущимся от страха трусом, но сейчас – простреливает. До самой макушки. За нее. И вроде понимаю, что это просто дождь, просто машина. Бытовуха. Но не по себе.

Глава 19. Рысь

Всю дорогу, что лечу, насколько это возможно, по затопленным местами дорогам, паника не отпускает. Половина тачек в городе уже просто стоит, оставив всякую надежду уехать куда-то.

Щетки работают на надрыв, и один хрен, видимость ужасная, но ее белую новенькую Камри я замечаю издалека. А рядом и Лану, которая пляшет под дождем без зонта! Под проливным!

Платье, промокшее насквозь, экстремально облепило ее соблазнительную фигурку, и если присмотреться, даже можно разглядеть узор на ее кружевном нижнем белье.

Твою мать, Лана!

На трассе, где мимо проносятся десятки тачек и, как минимум, в половине из них за рулем сидят мужики!

С визгом шин торможу рядом с девушкой и опускаю стекло. Улавливаю шок, быстро сменяющийся упрямством в ее изумрудных глазах и, не церемонясь, рычу, кивнув головой:

– В машину. Бегом! – громко, перекрикивая барабанную дробь дождя.

– Что ты тут забыл, Рысев? – задирая подбородок, эта упрямица кричит в ответ. Складывает покрытые мурашками руки на груди, отгораживаясь, и даже не думает двигаться с места. Дождь уже ручьями стекает по ее напрочь промокшим волосам, но она все еще умудряется упрямиться. Вот как бы вышел и как бы наподдавал за ее гребаную гордость!

– Лана, твою бабушку!

Глушу тачку и, поставив на ручник, вылетаю из машины в лужу почти по колено. В пару размашистых шагов обойдя джип, дергаю ручку двери, открывая и, подцепив вредину за локоть, киваю.

– Живо! В салон. На тебе сухого места уже не осталось!

– Просто помоги мне завести мою машину! – дергает рукой Лана, вот только я держу крепко, и вырваться из захвата у нее не получается. – Пусти.

– Я посмотрю сейчас, что с твоей машиной. Но будь добра, сядь в мою, пока ты не посинела вся окончательно! – сжимаю челюсти и упрямо отвечаю на ее сверкающий от ярости взгляд.

Не ожидала. Она точно не ожидала, что ей на помощь примчусь я.

Ее сладкие, пухлые губки поджимаются, а ладошки сжимаются в кулаки. И уже готов к ее отпираниям, мысленно даже закинул на плечо и насильно запихал в теплый салон, когда слышится совсем близко новый жуткий раскат грома и чуть ли не над нашими головами сверкает молния, разрезая небо. Лана нервно ежится и, бросив:

– Хорошо, – забирается в мой Ровер, недовольно пыхтя, послушно закрыв за собой дверь.

И раз уж я обещал, открыл капот ее Камри, пытаясь разобраться, что к чему. Хотя совершенно точно, не намерен теперь отпустить ее одну. Да и тут и дураку понятно, что, погоняв по таким лужам, лучше машину вообще не трогать, а то мало ли что. Единственный выход – вызвать эвакуатор. Но опять же, в таких условиях не факт, что он доедет до нас.

Закрываю крышку капота, достаю женскую сумочку с переднего сидения и закрываю ее машину. Уже и сам знатно промокнув, сажусь в свое авто. Благо, у меня джип и такие лужи ему по сути как капля в море.

– Ну как? – сдавленно, практически сипит Лана севшим голосом. – Ужасный дождь, не думала, что так попаду, – сетует Лана, вздыхая. – Что там с моей машиной, Рысев? Заведется?

– Я бы не стал рисковать. Закрывай машину, – командую, бросив всего один взгляд на нее, трясущуюся от холода, как котенок, и врубаю печку на максимум. Уже буквально слышу, какую барабанную дробь выдают ее зубки, стуча едва ли не громче дождя по крыше.

– Зачем закрывать? – спрашивает Самойлова, но все-таки трясущимися руками щелкает брелоком сигнализации.

– Мы уезжаем.

– Куда? – опасливо поглядывает на меня девушка, вжимаясь в сиденье. – Я никуда не поеду с тобой, Рысев! – шипит кошкой Лана. – Я вообще-то попросила Славу...

– А Слава твой попросил меня, ясно? – перебиваю, заводя мотор. – Хватит упрямиться, Илана! – поворачиваюсь к бывшей, наблюдая, как испуганно она косится в мою сторону, и пропадаю в ее глазах, невольно вспоминая состоявшийся не далее чем полчаса назад разговор в баре. “Твоя Лана” – так и бьется в черепушке.

– Я не упрямлюсь. Просто думаю, что это не самое хорошее решение.

– Ты прекрасно знаешь, что я не маньяк и не убийца. Я тебя не съем, Самойлова, – выдыхаю и тянусь на заднее сиденье за спортивным свитером. – Накинь, – протягиваю девушке и отвожу взгляд. Ужасное платье! И однозначно, оно не предназначено для того, чтобы в нем купаться. Мужиков заводит на раз-два. В штанах уже адский дискомфорт.

– Но я же не могу ее вот тут так оставить!

– Можешь. Она припаркована в кармане. Ничего с ней не будет.

– И все равно, я не оставлю свою машину тут, Леша! – слышится возня, видимо, упрямство упрямством, но промерзшая до костей Лана натягивает на себя мою кофту.

– Почему? – вздыхаю, поворачиваясь к ней.

– Да потому! – продолжает упрямиться девушка. И прежде, чем я успеваю сообразить, дергает ручкой двери, собираясь выскочить из машины.

– Илана! Детский сад, твою мать! – в последний момент цепляю ее за подол платья, не позволив выскочить, и буквально затаскиваю обратно в тачку. Да тут же захлопнув дверь и заблокиров замки, тянусь к ремню безопасности, пристегивая эту дикую кошку, ловко уворачиваясь от ее ударов ладонями по моей груди.

– Пусти меня!

– Прекращай! – рычу, справившись с замком и перехватывая тонкие запястья. – Хватит уже, – шепчу, оказавшись в экстремальной близости от ее губ и буквально ощущая ее горячее дыхание на себе. Чувствую, как начинает закипать кровь в венах. – Ты кому лучше-то своим упрямством делаешь?

– Давай вызовем эвакуатор! – пищит Лана, испуганно кося взгляд на мои губы, что просто горят от желания прикоснуться к ее приоткрытым на выдохе губам. – Надо… вызвать… Леша… – шепчет невеста брата и замолкает, тяжело вздыхая. Замирает, кусая губы и доводя этим до ужасно неприличных мыслей еще быстрее.

Воздух в машине буквально трещит от напряжения, а у меня сердце бьется на разрыв. Кажется, еще немного, и разлетится вся моя сила воли и гребаная выдержка. Рука уже потянулась к ее щеке, пробираясь дальше, путаясь в мокрых от дождя волосах. Тело буквально сходит с ума, а внутри все переворачивается. Ужасное ощущение, когда та, которую ты хочешь до искр в глазах, сидит в считаных миллиметрах от тебя, но взять… не можешь.

– Леш...

– Мы уезжаем… – перебиваю, в конце концов поднимая взгляд, и всего на доли секунды подаюсь вперед, проводя носом по ее щеке, от чего Лана вздрагивает и тяжело сглатывает. Но всего на мгновение, а потом собираю всю решимость в кулак и отстраняюсь.

Стекла в тачке запотели, и приходится приоткрыть окна. Да и самому уже жарко, и хер пойми, от возбуждения или от печки, что маслает на полную.

– Твой эвакуатор по таким дорогам не доедет. Весь центр города стоит. Коммунальные службы не справляются. Самое логичное сейчас – уехать.

– Мне не кажется это логичным, – фыркает Лана, но тут же, словно смирившись, добавляет:

– Ладно, вези меня домой, Рысев. Адрес…

– Мы не поедем к тебе домой, – снимаю машину с ручника и трогаюсь с места, давя по газам.

– А куда тогда?

– Мы поедем ко мне домой.

Глава 20. Лана

СПАСИБО, ЧТО СО МНОЙ! :*

«Мы поедем ко мне домой». Хотелось хмыкнуть и фыркнуть. Не хочу я к нему домой. Вообще ничего, связанного с ним, не хочу. Но молчу. Натягиваю на себя пахнущий Рысевым свитер и вжимаюсь в сиденье, что есть силы стараясь с ним слиться.

Когда мы въезжаем на территорию закрытого элитного дома, я даже не удивлена. Да и, откровенно говоря, мне уже все равно. Единственная мысль, которая осталась в голове – согреться. Стянуть с себя напрочь промокшее платье и обнять батарею. Не меньше. Хоть Леша и включил печку, но ощущения прилипшей мокрой одежды к телу – то еще удовольствие.

Рысев паркуется на именное место подземной парковки и без промедления командует идти за ним. Порцию люлей за то, что плясала под ливнем без зонта, я уже от него получила. Мне хватило. Больше провоцировать на грубости мужчину не стоит. Он и так, кажется, как спичка. Один “вжик” – и загорится. Да и желания ругаться нет.

К нему, так к нему. Тем более Славка обещал через час за мной заехать.

– Проходи, – открывает дверь в квартиру Леша, пропуская меня.

И я прохожу. А потом замираю в пороге и боюсь дышать, глядя в окно.

Двадцать первый этаж. Боги!

Свинцовые тучи, которые заливают город дождем, кажется, зависли прямо на крыше многоэтажки. Слишком близко. И страшно. Особенно, когда доносится раскат грома.

– Лана, – выводит из раздумий голос Рыся за моей спиной.

– Что? – бросаю дерганно, оборачиваясь и встречаясь с его горящим в полумраке шоколадным взглядом.

– Ты промокла до нитки, – вздыхает Рысев и отводит взгляд, кидая ключи на тумбу. – Прямо по коридору ванная. Сними с себя эти тряпки.

– Ты только этого и ждешь, да, Рысев? – фыркаю, скидывая босоножки.

– Сейчас принесу свою футболку, – игнорирует мой выпад мужчина. – А то на трясущуюся, тебя жалко смотреть.

Ан, нет. Уколол все же.

Дождавшись, когда Леша притащит из спальни футболку, закрываюсь в ванне. Быстро принимаю душ, смывая с кожи дождь и запах мужского парфюма. И меняю свое мокрое платье на черную футболку, которая сидит на мне на манер мешковатого платья. Собираю волосы в мокрый пучок на макушке и уже одной ногой вышла, когда меня тормозит на пороге одно дикое желание. Я тяну пальчики и, подцепив хлопковую ткань, подношу к носу, принюхиваясь. Боже. Дура. Больная на голову дура! Но я чувствую его запах. Гель для душа, шампунь, парфюм – весь он. Даже закрываю глаза, вдыхая полной грудью, и… одергиваю себя. Отбрасываю клочок футболки, как змею, что вот-вот ужалит.

Нельзя. Даже думать, запоминать, смотреть, ощущать – ничего нельзя! Этот человек уже однажды поплясал на моем сердце. Разнес вдребезги все, что чувствовала к нему. И сейчас знаю, нисколько не изменился.

Другое дело – Слава. Заботливый, преданный и любящий. С таким не страшно ни в огонь, ни в воду.

Выхожу из ванной и оглядываюсь. В квартире все еще полумрак. Солнца из-за туч не улице нет, а свет Рысев почему-то намеренно игнорирует.

Прохожу по длинному коридору в сторону, где, мне кажется, была гостиная и замираю, попадая в итоге на кухню. Новенькую. Обставленную по последнему слову техники. Вот только… не обжитую совсем. Словно хозяев у нее нет.

Окидываю взглядом и замечаю Лешу. Он стоит ко мне спиной, облокотившись на оконную раму. Все в той же футболке и светлых брюках. По стеклу медленно катятся дождевые капли таким плотным потоком, что город и не видно вовсе.

– Это съемная квартира? – решаюсь спросить. Хоть чем-то нарушить гнетущую тишину.

– Моя, – бросает Рысев, не оборачиваясь.

– Просто она такая… пустая, – прохожу в глубь кухни, пробегая пальчиками по мраморной столешнице. Камень приятно холодит разгоряченную кожу.

– Я бываю здесь редко, – сказал, как отрезал.

– Ясно.

Обхватываю себя руками и кусаю губу. Неловкость нарастает. И такая сумрачная атмосфера в квартире только больше распаляет волнение внутри. И чтобы как-то себя отвлечь, дернулась в сторону чайника, когда до ушей доносится резкое:

– Напомни, сколько вы со Славой вместе? – Рысев оборачивается и упирает руки в бока.

– Полгода, – отвечаю растерянно, не понимая, к чему такой тон и вопрос. – А что?

– Почему расстались с отцом Ляси?

– Не твое дело.

– Почему назвала дочь моим именем?

– Не твоим, – говорю ровно, упрямо поджимая губы. Сердце скачет внутри, как сумасшедшее. – Рысев, ты решил устроить мне допрос?

– Алексия, – говорит Леша и делает шаг. – Алексия Алексеева, нет? – удар в самое сердце. Оно замирает. Не может он знать. Нет. Эту тайну не знает никто. Кроме матери.

– Нет, – вру и отступаю. – Имя – совпадение. И отчество у нее другое.

– Уверена? – звучит угрожающе. И он делает еще шаг вперед.

А я назад. Упираясь пятой точкой в кухонный островок.

– Абсолютно! – шиплю сквозь зубы в намерении стоять на своем до последнего. – Я ее рожала. И мне лучше знать, с кем я спала, Рысев. И мы… мы с тобой всегда предохранялись, – задираю нос, бросая ему прямо в лицо. Сильнее сжимая пальцами столешницу.

И совершенно не обязательно ему знать, что таблетки я перестала пить намеренно. Просто в один момент противозачаточные улетели в урну. За три недели до нашего разрыва. А сторонником латекса Рысев никогда не был. И да – я хотела забеременеть. Хотела дочь от человека, которого любила. Хотела и сделала!

– Почему у меня стойкое ощущение, что ты врешь? – продолжает наступать Леша. Медленно, словно хищник. Оправдывая своим хищным оскалом и голодным взглядом фамилию.

И только я собиралась дернуться и отскочить, как мужчина упирает руки в стол по бокам от меня. Захватывает в кольцо. Нависает скалой.

– Пусти… – хочу сказать уверенно, но выходит сдавленный то ли стон, то ли скрип.

– Поздно.

Что поздно, спросить не успеваю. Молниеносным движением Рысев сгребает меня в охапку и, усаживая задницей на стол, впивается в губы. Требовательно, жестко. Вдавливая меня в себя, напирает языком,  заставляя разомкнуть губы. Впустить его. Буквально вынуждает ответить. Сжимает ладонью затылок, не давая отвернуться или пошевелиться.  Напирает и давит всем естеством так, что в итоге я сдаюсь и повисаю в его руках безвольной куклой. Размыкаю губы, тут же ощущая его язык у себя во рту, и сжимаю сильные мужские руки, закидывая ноги ему на бедра.

В груди полыхает огонь. Спавшие до этого момента чувства накрывают  с головой. Страсть, похоть, вожделение. Возбуждение прокатывается по телу, собираясь в низу живота, и заставляет выдать стон, когда Рысев, прокатывая попой по столешнице, двигает к себе так, что его достоинство упирается в меня.

Безумие. Агония внутри. Кровь кипит, и мозг отключается напрочь. Я забываю, кто он и кто я. Остается только жар, который может потушить только Рысев. Только его губы и руки, которые блуждают по всему моему телу.

– Лана… – отстраняется всего на мгновение Леша, задирая футболку до самой груди и обхватывая горошину губами. Всасывая сосок, заставляя вскрикнуть. Что со мной происходит? Ощущение,  что остановись он хоть на секунду – я умру.

Но Рысев и не собирается прекращать мою сладкую пытку. Добирается до второй груди, повторяя манипуляции, и с рыком опускается на колени. Целует в плоский живот и давит на плечи, заставляя лечь на стол.

– Леш… стой… – выдаю хриплое, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Я хочу его до боли. До разрыва сердца. Но я не предательница. А как же Сла… – А-а-а-а… – вскрикиваю и выгибаю спину, когда его горячие губы касаются меня там, где отчаянно бьется желание. А язык проникает внутрь.

Я слышу грубый грудной стон и закрываю глаза. Вцепляюсь онемевшими пальчиками в шоколадную шевелюру Рысева и пропадаю окончательно в ощущениях. Напрочь отключаю голову, просто не находя в себе сил прекратить весь этот ужас.

Рысев умело ласкает возбужденный клитор языком. Посасывая и прикусывая. И как только мне кажется, что я на краю, он проникает в меня пальцем. Заставляя кричать и стонать. Сжимать пальчики на ногах и выгибаться, подстраиваясь под единый с ним ритм. Сгорать прямо на этом чертовом кухонном столе.

Оргазм подступает неожиданно. Прокатываясь от самых кончиков волос и с последним толчком его пальцев внутрь, спина напряженно выгибается, и я достигаю сногсшибательной разрядки.

И прежде, чем успеваю опомниться, снова оказываюсь поднята со стола и прижата к каменному телу Рысева. Дыхание губы в губы, и мгновение до очередного поцелуя, когда до слуха доносится…

Трель мобильного.

Громкая.

Орущая на всю пустую безмолвную квартиру. Квартиру, где слышно только наше возбужденное дыхание.

Музыка.

Слава.

Этот звонок стоит на нем.

Жених. Будущий муж. Любимый, должно быть, человек, и я тут, полуголая, на столе с его… братом! И это отрезвляет, словно пощечина.

Я вскакиваю на ноги, расправляя задранную футболку, и отталкиваю от себя Рысева. Смотрю на него горящими после безумного оргазма глазами и рычу сквозь зубы:

– Не-на-ви-жу! – непрошеные горькие слезы катятся по щекам, но меня уже не остановить. – Я проклинаю первый поцелуй и первую ночь с тобой, Рысев! – каждое слово вылетает грубо и резко, подобно удару. – Проклинаю ту минуту, когда согласилась на это гребаное кофе с тобой! – и каждый удар прилетает в цель. Я вижу это по взгляду Леши. Боль. Ее в его глазах с каждым словом все больше, и горит она все ярче.

– Лана… – морщится Леша, пытаясь перехватить мои руки, но я отступаю.

–  Я ненавижу себя за слабость! За то, что снова поддалась тебе, Рысев! А еще проклинаю тот день, когда ты появился в моей жизни! – со всей силы бью кулачками в гранитную грудь. – НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

Глава 21. Рысь

Пять лет и два месяца назад...

– Парни! – заваливаясь в раздевалку, берет слово Никитос. – Есть предложение после тренировки завалиться в наше кафе, посидеть. Кто за?

Естественно, почти вся команда, кого не ждут дома жены или подруги. Ну, и мы с Женькой и Саньком без раздумий соглашаемся. Тренировка была тяжелая, выложились все так, что пот ручьями. Об этом и упоминает правый нападающий:

– Что-то дядька твой сегодня зверь! – понижая голос, ухмыляется Женька в сторону Санчеса.

– Давно нас так не гоняли, – стягиваю с себя напрочь промокшую униформу и хватаю полотенце с гелем для душа. – Отпуск прошел неважнецки?

– Вопросы не ко мне, парни, я сегодня сам сорок раз отжался за шутку, – разводит руками, хмыкая друг. – Теперь бы найти красотку на вечер и снять это адское напряжение.

– А лучше не на вечер, а на всю жизнь, – хлопает по плечу Саню Антоха. Наш примерный семьянин в свои двадцать пять лет. – Тогда сэкономил бы время, что ты тратишь каждый день на поиски, Санчес.

– Не, Тох, жили долго и счастливо и умерли в один день – это не про меня.

Да и, откровенно говоря, по-моему, ни про кого из нас троих. Никитос еще, возможно. Замелькала у него на горизонте “большая любовь”, а вот я никогда в эту чепуху не верил. Бабочек в животе придумал какой-то амурный хлюпик. Как можно жить с одной, когда вокруг столько красоток?

Приняв душ, смывая с себя усталость после тренировки и чуть растерев ноющие после зубодробительных нагрузок мышцы, вместе с парнями выгребаемся из раздевалки. И уже по дороге к машине вспоминаю, что обещал матери заехать на ужин, но планы поменялись, и надо бы предупредить, чтобы не ждали сегодня с батей.

– В следующие выходные игра со Львами. Говорят, их новый кэп просто зверь, –  говорю и лезу в задний карман джинсов.

– Да брось, Рысь. Мне кажется, все это страшилки для впечатлительных новичков, – тычет кулаком в плечо Санчес. А я шарю рукой в кармане, где обычно таскаю мобильный, но там пусто.

– Черт! – торможу уже на выходе из ледового, проверяя карманы косухи. – Твою ж…

Перетрясаю все другие карманы, но там тоже ни черта нет. И тут в голове всплывает, что я брал его сегодня с собой на лед.

– Что такое, Лех? – оглядывается Женька, останавливаясь уже у своей тачки.

– Мобильник, походу,  забыл на арене. Если, в общем, не прое… кхм. Короче, не ждите меня, еще заскочу домой и потом подъеду.

– Заметано. На тебя как обычно заказывать?

– Да, – бросаю и, не дожидаясь, когда парни из команды отчалят, направляюсь обратно на каток. Туда, где последний раз и видел свой девайс. Проклиная свою забывчивость и мозг, который последние пару дней непонятно где бродит.

Три часа дня, а в ледовом тишина, и в коридорах хорошо, если встретишь одного, двух человек. И то в основном персонал. Поэтому я очень надеюсь, что мой гаджет никто не успел подрезать со скамьи.

Влетаю на арену, еще раз шаря по карманам куртки и, неожиданно подняв взгляд на корт, замираю, как вкопанный. Во всем огромном зале с трибунами стоит тишина такая, что кажется, мое дыхание здесь жутко громко отдается эхом от пустых стен.

Однако… она меня не замечает.

Девушка.

Рядом с хоккейной “калиткой” стоит девушка. Именно ее фигурка, показавшаяся здесь совершенно чужеродной, и заставила меня замереть чуть поодаль, в тени трибун, и пялиться на нее, как завороженного.

Хрупкая совсем и невысокая. Наверное, на голову, а то и две ниже меня. Рядом с такой даже стоять рядом страшно, вдруг от одной твоей ауры сломается.  Стройненькая. В легком летящем платье нежно-розового цвета и с короткими, до плеч светлыми волосами, она невольно приковывает к себе мой взгляд, который, уверен, уже “горит”, потому что у девчонки помимо всего еще и потрясающие формы, с ногами, как говорят, “от ушей”. Покажи такую Санчесу, он бы долго не тянул, уже нашел бы способ подкатить к мнущейся у кромки льда незнакомке. У него обычно с женским полом разговор короткий и проходит непременно в другой “плоскости”

Однако стоит только об этом подумать, как неожиданно проснувшийся внутри меня эгоист начинает вопить, требуя забрать себе этот “трофей”.

Незнакомка делает шаг. Один маленький шажок в белых кроссовках на лед, и девушка тут же отдергивает ногу, словно ее эта льдина укусила. Я не могу сдержать ухмылки и выхожу из тени, направляясь за мобильником, который, на мое счастье, лежит все еще там, где я его и оставил. А с губ слетает само собой:

– И что это за сказочную фею сюда занесло? – усмехаюсь, и голос отдается звонким эхом по пустому залу.

Девушка резко оборачивается, вздрагивая, как воришка, только что пойманный с поличным, и поднимает на меня свои невероятные чарующие серые глаза, а я в этот момент забываю, как дышать. Нет, серьезно, как? Все, что я могу делать, это только стоять от нее в паре метров, пялиться на переливающуюся сталью серебристую радужку ее невероятно нежных глаз и пытаться подобрать хоть слово, чтобы не выглядеть совсем пропащим идиотом.

– Ты… – машу рукой, понимая, что это все, что мне удается из себя выдавить, чтобы прекратить наши затянувшиеся гляделки.

– Илана. Лана, – тараторит девушка, и, черт побери, у нее еще и голос – услада для ушей. А ее щечки стремительно покрывает легкий румянец, делая ее миловидное кукольное личико еще соблазнительней.

– Что ты здесь делаешь, Илана-Лана? – улыбаюсь, подхватывая со скамьи телефон и пряча в карман, не сводя глаз с незнакомки. – Журналистка? Фотограф? Так вроде на сегодня уже тренировки закончились.

– Нет, я… – прячет руки за спину девушка, продолжая все еще неуверенно мяться на месте. – В общем, никогда не была на катке, а раз уж мне предстоит здесь работать, то-о-о… – многозначительно тянет девушка, а я не могу сдержать удивления, выгибая бровь.

– Работать? И кем же?

– Университет направила проходить практику в хоккейной команде.

– Уж не в качестве игрока ли? – усмехаюсь, окидывая еще раз взглядом фигурку, которая, готов поклясться, не тяжелее пушинки, и которую на льду от ветра пролетевшего мимо соперника сдует. – Женская. Хоккейная…

– Нет, – звонко и от души смеется Лана, неловко заводя прядь волос за ушко. А я не понимаю, почему, но меня чертовски тянет подойти ближе. Что я и делаю, не привыкший себе отказывать в желаниях, и заставляю девушку стушеваться еще больше. И да, я был прав, по сравнению со мной она просто дюймовочка.

– Я новый ассистент массажиста в мужской хоккейной команде. Практикантка.

– Да ладно? – присвист сдержать не удается, а вместе с ним и дьявольски довольной ухмылки. Вот это новости! Так значит, это наша первая и далеко не последняя встреча? Удивительно.

– А что тебя так удивляет? – складывает руки за спиной, как послушная ученица, Лана и задирает свой носик.

– Обычно штат хоккейной команды составляют только мужчины, в том числе и медперсонал. Девушка в такой компании – это, мягко говоря...

– Нововведение, – договаривает за меня Илана, беззаботно пожимая плечами и отводя взгляд, поглядывая на лед. Она серьезно не понимает, какой шок будет у двадцати пяти здоровенных, вечно возбужденных лбов, когда они завтра ее на собрании команды увидят? А увидят, я даже не сомневаюсь. Такое чудо мимо своего внимания не пропустит ни один.

– Не самое лучше место для прохождения практики, – делаю логичный вывод, пряча руки в карманы джинсов. И вроде понимаю, что нужно идти, парни будут ждать в баре, но не могу. Словно ноги гвоздями прибили к месту, ни сдвинуться, ни пошевелиться. Только и могу, что пялиться на чуть вздернутый носик девушки и полноватые губки, которые она поджимает, перехватив мой взгляд.

– К сожалению или к счастью, распределением занимается универ. Так что… – разводит руками новая знакомая, заставляя меня скептически выгнуть бровь.

– Ты могла отказаться.

– А почему тебя это так беспокоит? Ты…? Тоже здесь работаешь?

– Можно и так сказать.

– А зовут тебя как?

– Алексей. Леша, – тяну ладонь, но исключительно из желания ощутить ее тонкие изящные пальчики в своей ладони. И когда Илана, смущенно улыбнувшись, протягивает свою ладошку, готов поклясться, тело прошибает разряд тока. Да такой, что, кажется, еще чуть-чуть – и из глаз искры полетят. И замечаю это, кажется, не я один. Потому что девушка резко дергает рукой, пряча ладошки за спину, а мне и смешно, и страшно. Что за чертовщина, и почему меня так клинануло на этой простой, милой и нежной до ужаса девчонке? Обычно я предпочитаю видеть рядом с собой более опытных дам, но никак не шпану на лямках, что смущается при любом взгляде, слове, вдохе.

– Приятно познакомиться, Леша, – улыбается Лана, а я, ощущая ужасную потребность прикоснуться к ней еще раз, тяну руку и под пристальным испуганным взглядом серых глаз отвожу прядь волос, упавших на личико девушки, за ушко.

– Взаимно, Илана. Ты никогда не стояла на коньках?

– Нет, и думаю, вряд ли это мое. Я точно убьюсь на них. А ты?

– Немного, – ухмыляюсь, прикидывая, какой для нее будет сюрприз, когда она поймет, что я за “работник”.

– Так ты здесь кто...? – но договорить девушке не дают. Двери на арену хлопают оглушительно громко, и слышу за спиной:

– Воу-воу-воу, вот это я вовремя зашел!

Санчес. Черт бы тебя подрал, дружище!

– Леха, тебя и на пять минут оставить нельзя. Только отвернулся, а ты тут уже красоту неземную нашел… – гогочет друг, подходя к нам и заставляя меня внутренне воспламениться от накатившей злости. – Привет, я Саша! – тянет свою ладонь Лане одноклубник. Однако та не торопится ответить на предложенное рукопожатие. А наоборот, чуть отступает назад и бросает на меня взгляд. Странный такой взгляд, будто позволения спрашивает. Любопытно. Наверное, это был первый раз, когда я почувствовал, что стал для нее своего рода защитником в команде парней.

– Не смущай девушку, Санчес! – хлопаю друга по плечу и настойчиво разворачиваю в сторону дверей.

– Да ладно, что меня бояться-то! – все не унимается этот Ромео, – я вообще парень добрый, открытый, общительный. Так что, если что... – уличает момент и, развернувшись, этот котяра подмигивает растерявшейся Илане.

– На “если что” у тебя пол телефонной книжки! – подталкиваю друга на выход, следуя за ним по пятам. И пока Чесовец что-то там бубнит в своем стиле, всего на мгновение оборачиваюсь в дверях ледовой арены и смотрю на девушку, которая, кажется, уже и думать о нас забыла, отвернувшись и накидывая на плечи серый, как ее глаза, кардиган.

И всю дорогу до дома это знакомство у меня упорно не желало выходить из головы. А большие серые глаза то и дело всплывали в памяти вместе с очаровательной улыбкой на чувственных карамельных губах.

В голове я в красках расписывал себя нашу завтрашнюю встречу, когда Илана наконец-то узнает, кто я такой и какой у меня “профиль работы”, а еще дьяволенок на плече так и подзуживал позвать скромницу выпить кофе. И мне нужна либо хорошая затрещина, чтобы выбить ее из головы, либо... мне нужна она.

Глава 22. Лана

Пока едем в машине Славы до дома, в салоне царит тишина. На душе как никогда мерзко. От себя, от Рысева, от ситуации, в которой мы оказались. Стоит только вспомнить, что между нами произошло – щеки опаляет румянец. В горле пересыхает, а желание начинает предательски ныть.

– Лан, – наконец говорит неуверенно Славка, изредка поглядывая. – Ты из-за машины так расстроилась?

Хочется фыркнуть. Захохотать. А потом разреветься. Но я говорю только:

– Да Слав, из-за нее.

И все, больше ни слова.

Так мы и доезжаем до моего дома. А там, видя, как Слава идет за мной следом, набираюсь смелости и останавливаю его:

– Слав, слушай… – морщусь, подбирая осторожные слова, чтобы не обидеть. – Давай… сегодня каждый у себя останется, – укладываю ладошки на его плечи и, пряча взгляд, делаю вид, что смахиваю соринку с воротника его рубашки. – Я устала, правда. Нервный день.

– Да, конечно. Я и сам умотался, Лан, – кивает и приобнимает мужчина, притягивая к себе. И так мило целует в кончик носа. Нежно. Ласково. Даже заботливо, поглаживая ладонью спутанные руками другого мужчины волосы. И нет бы, сгорать от его прикосновений! Плавиться от ощущения под ладонью сердцебиения своего жениха.

Я же горю от воспоминаний о Рысе.

– Тогда до завтра? – улыбается Слава.

– Угу, – киваю и, привстав на носочки, целую в щеку. – До завтра, – стою у подъездной двери и провожаю взглядом, жду, пока Слава сядет в машину и уедет.

– Точно все хорошо? Если есть какие-то проблемы, Лан... – уже открыв дверь на водительское сиденье, замирает мужчина, оглянувшись.

– Да. Не беспокойся, всё отлично, – киваю.

– За машину не переживай. Я разберусь.

– Хорошо.

Не сомневаюсь – добавляю про себя. И в этом, и в сотни других проблем разберется. Слава, он такой. А вот как мне разобраться со взбунтовавшимся телом, сердцем и поставить голову на место? Загадка.

Дома только успеваю принять душ, как слышу, что входная дверь открылась. И на пороге появляются улыбающаяся Ляся с Элей, у которой уже давно есть ключи от нашей с дочуркой квартиры.

И как только вижу своего темноволосого чертенка с белозубой улыбкой, сердце щемит, и я бросаюсь ее расцеловывать до визгливого:

– Ну, муль, – упирает ладошки мне в губы Ляся, – муль заселовала усе, муль, – смеется моя дочурка, но тут же и сама  виснет на шее, как обезьянка, крепко-крепко обняв.

– Ладно, давай бегом переодеваться в пижамку! – ставлю на ноги свою юлу, отправляя в сторону детской.

– Колосо, муль!

– Вот это сегодня катастрофа была на дорогах! – округляет глаза подруга, скидывая курточку и проходя на кухню. – Ты как, нормально добралась домой?

– Ну, как тебе сказать, – усмехаюсь, накидывая поверх шорт с майкой халат и ставя чайник. – Машина заглохла. Пришлось меня спасать.

– Славка? – понимающе кивает Эля, а я только улыбаюсь в ответ.

Я вообще уже привыкла все свое вранье прятать за улыбкой. Так, наверное, проще. Люди верят, что все хорошо и не лезут в душу.

– Куда же без него. Он у тебя молодец, Лан, – улыбается подруга, а я киваю. Сколько мы с ним вместе, но толком Эля и Слава еще никогда не пересекались и не общались. Странно, наверное, да? Лучшая подруга и будущий муж – и друг с другом знакомы едва ли не заочно. Так только, виделись пару раз. Но еще на этапе начала наших отношений, я привыкла рассказывать все Эльчику и неоднократно слышала от нее:  держись за такого золотого мужика! На руках носить будет.

Он и носит. А я… изменщица.

Достаю из шкафчика кружки и из холодильника тортик, что вчера привез Слава. Мимоходом бросаю взгляд на цветы, примостившиеся на кухонном столе. Два букета в двух вазах. Розы от жениха и каллы от Рысева. И со странной иронией отмечаю, что розы-то уже начали вянуть, тогда как каллы цветут и пахнут. Да уж, как там говорят? Чем больше чувство к тебе у подарившего букет человека, тем дольше цветы стоят? Тут явно примета дала сбой.

– Что-то ты сегодня задумчивая, Ланчик, – подходит со спины Эля и кладет подбородок мне на плечо. – Что случилось?

–Да так… – отмахиваюсь и наливаю для нас, девочек, по кружечке ароматного черного чая.

– Да не “да так”, – нравоучительно выдает подруга. – Рассказывай, давай, – садится напротив меня. Да я бы и рада рассказать, поделиться, выговориться, но боюсь. Страшусь увидеть в глазах единственного поддерживающего меня здесь человека  осуждение и упрек.

– Муль, – забегает на кухню моя шпана в розовой пижаме. – А мозно взять твой телефон?

– Зачем, сладкая? – собираю буйные кудри в высокий хвостик.

– Я Лысю позвоню. Мозно? – заползает с ногами на стул Ляся, хватаясь за вилку и придвигая ближе к себе кусочек клубничного торта. А я с трудом сдерживаю вздох. Зажмуриваю глаза и пытаюсь всеми правдами и неправдами вытравить его из своей головы.

– Нет, Лясь. Уже поздно. Давай мы не будем ему звонить.

– Рысь? – удивленно выгибает бровь подруга. – Это киса такая? Хищная? – подмигивает подруга, заставляя меня покраснеть. Знала бы она, насколько хищная и как идеально ему подходит эта фамилия.

– Ага, киса, Эль.

– Это блат дяди Славы, его зовут Лысь! –  вздернув носик, вещает Ляся, уплетая за обе щеки торт. – Ну, муль, я быстло, я только сказу спокойной носи и все, – смотрят на меня умоляюще карие глазки.

– У меня нет его номера, дочурка, – делаю еще одну попытку отвертеться.

Представляю, какое будет лицо у мужчины, когда он увидит, кто ему набирает. В свете последних событий даже подумать страшно, какую причину моего звонка он себе придумает. Или, возможно, у него тоже нет моего номера?

– У меня есть, – расплывается в чумазой улыбке малышка.

– Откуда? – беру салфетку и оттираю сладкие губки от шоколада, который она умудрилась размазать до самого носа.

– Лысь мне сказал, – и когда это, интересно, он успел сказать свой номер МОЕЙ дочери?! – Он лазлишил звонить. Он зе мой длуг, муль, – как само собой разумеющееся, говорит Ляся, пожимая своими худенькими плечиками.

– Так, девоньки! – встревает в разговор до этого молчавшая Эля. – Ну-ка, поподробнее, кто такой этот Рысь? – смотрит на меня подруга. – И когда вы успели подружиться, кнопа? – переводит взгляд на свою крестницу.

– Муль, ну можно? – не отстает ребенок, – ну позалуста, я быстло-быстло, муль! – конючит Ляся, начиная уговаривать и убеждать, что ей чуть ли не жизненно важно сделать этот звонок. И в итоге я сдаюсь.

– Хорошо. Но только один раз, Ляся. Единственный! – смотрю с упреком в зеленые глазки и, дождавшись кивка, отдаю ей мобильный.

Ляся с довольным личиком уносится в детскую за номером. Секретным. Который мне она рассказать не пожелала, потому что Рысь же ее друг. А номера друзей просто так не раздают.

– Ну, так и? – возвращается к своему вопросу Эля, отхлебывая чай.

– Помнишь, я говорила про знакомство с родителями Славы?

Кивок подруги.

– Ну, так вот, там, помимо родителей, был и Алексей Рысев, – нехотя признаю и дожидаюсь, когда до подруги дойдет осознание того, кто это. И медленно-медленно, но ее и без того шикарные глаза округляются до размера пятирублевой монеты. И Эля даже отставляет тарелку с тортом и кружку с чаем:

– Ты шутишь?!

– Не-а, – говорю, примерно такой реакции и ожидая.

– Тот самый Рысев? Ну, который наша местная звезда? Хоккеист, да?

– Угу, – киваю, промочив горло чаем.

– И он брат Славы?

– Именно. Двоюродный.

– И это ему сейчас пошла звонить твоя дочь?

Ух, Эльчик. Более того, это и его дочь пошла ему звонить. Ирония судьбы прям.

– Ему. У нее вот появился новый друг.

– Так, погоди, насколько я помню, в тот момент, когда ты проходила практику в команде “Барсов”, Рысев за нее как раз играл. Или я что-то путаю?

– Нет, ты все верно помнишь.

– Он тебя узнал? – тут же растягивает губы в улыбке Эля, ставя локти на стол и укладывая подбородок на ладошки. – Ну, должен же был узнать! Такую, как ты, мужики точно не забудут!

Вот и как выкручиваться? Что говорить? Снова врать?

Да гори оно все синим пламенем!

– У нас был с ним роман, Эля, – признаюсь, понижая голос до шепота. Словно Слава тут, за спиной, и может услышать.

– Да ну?!

– Ну… да. А тут на даче он был и с Лясей познакомился. И… в общем, очаровал он мою дочь.

– Ну, судя по его фото, женщин в принципе он одним взглядом может очаровать, но не суть, – машет ладошкой Эля. – Так ты поэтому такая дерганная и расстроенная? Что бывший в твоей жизни замаячил?

– Можно и так сказать.

– Прости за странный вопрос, но ты никогда не рассказывала про отца Ляси… – прикусывает губу Эля. – А он…

– Это не он! – выпаливаю, прежде чем подруга успевает спросить. – Наши отношения с Рысевым закончились парой свиданий, – вру и глазом не моргнув. – И задолго до того, как я начала встречаться с отцом Алексии.

– Я имела в виду, не знаком ли он с ним? Может, все-таки стоит найти непутевого папашу и стребовать с него алименты или помощь? Или, в конце концов, может, он будет рад наличию дочери?

– Сильно сомневаюсь, – ухмыляюсь. А ведь подруга даже не представляет, как близка к истине. – Мы и так неплохо живем и отлично справляемся. Ей не нужен отец. Тем более, такой… непутевый.

– Ясно. Ну и чего тогда? – пожимает плечами Эля. – Чего ты волнуешься? Ну, было и было, прошло. Славе не говори и все. Тем более, я так понимаю, он птица перелетная и сегодня-завтра улетит.

– Да просто… – запускаю пальцы в волосы, ероша, – ненавижу, когда что-то идет не так. Устала. Его приезд стал каким-то странным приветом из прошлого.

– Ну да… – задумчиво тянет подруга, – одно воспоминание потянуло за собой второе, а там и разбитое сердце вспомнило, что оно разбито…

Мы обе замолкаем, медленно потягивая остывший чай. Каждая думает о своем. Я вот думаю о том, что завралась. По самое не балуй. Вру всем. И даже мать – единственная, кто знает о том, кто отец Ляси – не знает всей истории до конца. Кусочек тут, кусочек там. Эля и подавно знает все без имен. Думает, что отец Алексии – моя большая любовь, которая случилась в универе. В общем, моя жизнь – одна большая ложь!

Ляся, кстати, куда-то пропала. Неужели и правда дозвонилась?! Иду в детскую, чтобы проверить, и вижу, как мое чудо в обнимку с телефоном, свернувшись калачиком, сладко спит. Забираю мобильный из цепких пальчиков и подтягиваю одеялко, подтыкая со всех сторон, как она любит. Включаю мультяшный ночничок и выхожу, тихонько закрывая за собой дверь.

Уже в коридоре открываю список исходящих вызовов и вижу один и тот же номер, которому Ляся набирала десяток раз. Значит, звонила. И правда знает номер. Вот только Рысев не ответил.

И как-то не получается сдержать горькую усмешку. И в очередной раз думается: вот он, показатель того, как ему нужна дочь.

– Знаешь, что! – выдает неожиданно Эля, стоит мне только снова появиться на кухне. – Я считаю, что тебе все-таки пора в отпуск. Нет, правда. Проветри голову. Отдохни. Ляська с бабулей и дедулей повидается. Сколько ты уже не выезжала из города нашего захолустного? Год, два?

– Почти три.

– Ну вот. Пора бы уже. Август – самое время… – и Эля что-то еще увлеченно рассказывает, припоминая свою поездку в Крым, а я уже и так приняла решение.

Она права. Нам с Ляськой нужен отпуск. Нужно выбраться из своей глубинки и чуть сменить антураж.

Глава 23. Рысь

В аэропорту шумно. Впрочем, как и всегда. За столько лет и десятки перелетов в год  уже привык.

Регистрируюсь на рейс и первым делом иду в пресловутое Дьюти Фри за водой. В горле пустыня. В теле слабость. Такое ощущение, что ноет все! Каждый гребаный нерв!

Благо, что ждать посадки долго не приходится, и уже через полчаса я занимаю свое место в салоне бизнес-класса. Когда последний раз летал экономом, уже и не припомню. На сборах, да клубных играх все перелеты совершаются чартерным рейсом. Полный комфорт. Все для команды.

Устраиваясь в самолете, включаю мобильный, который вчера выключил, чтобы не беспокоили. Мысли вчера были не о том, а об алкоголе и никчемности моей жизни. Сразу же ловлю с сотню пропущенных, десять из которых от незнакомого номера. Странно. Набираю, перезваниваю, – в ответ тишина. А следом на мобильный приходит СМС от личного тренера, который уже ждет не дождется моего возвращения, чтобы начать гонять до седьмого пота. И мне ничего не остается, кроме как порадовать его. Чуть больше десяти часов, и я дома. Далеко от всей этой херни, что встрепенула все внутри за жалкие пару недель.

И как-то совершенно неосознанно воспоминания затягивают на далекие пять лет назад, когда наша история с Самойловой “закончилась” в первый раз...

“Ты бы хорошо об этом подумал, сынок, – по-отечески хлопает по плечу второй тренер, – такое место пустовать не будет. А это НХЛ. Высшая лига. Деньги, связи, перспективы.

– И когда нужно паковать чемоданы? – прячу руки в карманы джинсов. – У нас самый сезон. Матч за матчем. Мы имеем все шансы взять кубок КХЛ.

– А нужен ли он, в сравнении с Национальным, м-м-м? – смотрит глазами-щелками с недобрым прищуром мужик в возрасте. Толковый мужик. Неплохой тренер. Да и новости, надо признать, шикарные. Я ждал этого момента много лет. Когда лучшая хоккейная лига пригласит играть. Да еще и по ходу сезона. Без драфта. Видать, кому-то я там и правда, очень приглянулся на очередном этапе Евротура. Такие предложения, вызовы  просто так с неба не падают.

– Хороший вопрос, – ухмыляюсь и ерошу пятерней волосы. – Но у меня тут Илана, – зачем-то озвучиваю то, что и крутится в голове с самого начала этого разговора. Вперив взгляд в стену, стою, как баран, и не понимаю, что за странное раздвоение происходит внутри.

Нет. Я не думал, что мы дойдем до свадьбы. Не нагулялся я еще. Но стоит только подумать, что я ее… оставлю, внутри что-то начинает клокотать. Злость. Ярость. И, возможно, даже страх. Только чего? Потерять ее? Неужели эта сероглазая массажистка за каких-то жалких два месяца так крепко на моей шее затянула поводок, превращая в послушную собачонку?

– Илана-Илана… – тянет тренер, почесывая подбородок.

Вообще дядька Санчеса сегодня какой-то странный, и его взгляд, которым он смотрит на меня, словно оценивая и проверяя на вшивость – немного выбивает из колеи.

– Конечно, то, что я сейчас озвучу, ты можешь принять или отвергнуть. Решение твое. Но по опыту я все же скажу, – тренер обходит стол и присаживается на свое кресло, поднимая на меня взгляд. – Ты молод, Рысев. У тебя еще вся жизнь впереди. Столько лет строить карьеру и отказаться из-за какой-то бабы?

“Бабы” – адски режет слух. Вот как-как, но бабой назвать мою Лану язык никогда не повернется. Бабы в барах, снимают мужиков на ночь. А моя же…

– Нечего ее тащить за собой в Штаты, – категорично машет головой тренер. – Там будет новая жизнь, новый быт, новое место. Нужно начинать с нуля, и лишний “балласт” тебе не нужен. Тебе будет не до того, а у них, у баб, как? Начнется: надо то, се, пятое, десятое. А у тебя карьера! Тебе надо в составе закрепиться. И уже только потом можно будет и о личной жизни подумать. Найдешь себе другую, – стучит ладонью по столу мужик. – Нет. Точно, Рысев, ты подумай…”

Думаю. Уже полчаса сижу в машине, как идиот, и думаю.

Мобильный разрывается. Санчас настойчиво тащит в бар. Посидеть. Отвлечься и… развлечься. А параллельно получаю парочку сообщений от Ланы. Она дома. Ждет.

Ненавязчивая. Вот что самое главное в ней, что и привлекло в начале наших отношениях. Спокойней и нежней девчонки еще поискать нужно. И кажется, души во мне не чает. Любит. Вижу это по отношению. По взгляду. По тому, как она готова снова и снова отдавать всю себя мне. Нам. Она явно готова к семье. К детям.

А я?

Готов ли?

Строить “взрослую жизнь” на новом уровне. Переехать и взять ее с собой в Штаты – означает далеко идущие планы. Хочу ли я этого? Готов ли всю жизнь прожить с милой и кроткой Ланой?

Не знаю. Хер пойми, что со мной творится.

В итоге не выдерживаю и, заведя машину, с ревом срываюсь с места.

В клуб. Ведь не собирался. До последнего ломался, как школьница, отказываясь от этой идеи. Вымотался. Устал жутко после последних игр. С ног валюсь. Но мне катастрофически нужно отвлечь голову.

Заскочу всего на пару минут. В конце концов, кальян и приятная компания еще никому не навредила. А решение я приму… завтра. Или послезавтра. Короче, как карта ляжет.

Стоит только показаться на пороге элитного ночного клуба, как сметают лавиной голоса. Музыка долбит по ушным перепонкам. В нос ударяет запах табака и сладковатого дыма от кальяна.

И с какой-то издевкой думается, что ведь дома ждет Лана. Наверняка уже накрыт стол, и ужин благоухает аппетитными ароматами на всю квартиру. Обнимет, приласкает, и я вполне мог бы закончить этот вечер с ней в кровати. Снимая напряжение и улетая от кайфа, что дарит ее тело. Так и какого лешего я тогда забыл здесь?

– Рысь! – слышу позади, оборачиваясь.

– Санчес, – жму руку приятелю и окидываю взглядом VIP-столик, за которым умудрились поместиться почти все парни из команды и еще парочка незнакомых мне девиц. Явно не подруги наших игроков. Да и вообще… скорее, легкодоступное мясо.

– Неужто тебя уломали приехать?

– Я не пять минут. Приехал сказать, чтобы сильно не надирались. Завтра игра.

– Слушаемся и повинуемся, товарищ капитан! – гогочут, как гуси, парни. Моя команда уже явно навеселе.

– Что, как разговор с тренером прошел? – отводя чуть в сторону, интересуется Санчес.

– Коротко и по делу, – бросаю и залипаю, поймав на себе взгляд одной из “девиц” за нашим столиком. Вульгарная, почти что полуголая в вызывающем черном мини и с черным, как смоль, каре. Полная противоположность Лане. Но я был бы лживым дерьмом, если бы сказал, что такое кричащее “предложение себя” не привлекает.

– Зацепила? – тычет ребром в бок друг. – Может, пора снять девочку? А то что-то ты напряженный последние игры, кэп,– уже тише, на ухо, ржет Санчес.

– Ты знаешь, что я в отношениях, – ухмыляюсь в ответ на подколку, а сам смотрю на длинные оголенные до середины бедра ноги незнакомки. Две месяца живу праведником. Сплю только с одной. Интересно, а надолго ли хватит моего запала? Для прежнего меня это просто за гранью фантастики.

– Не вывозит твои аппетиты Ланка? – продолжает наседать Санчес, что в итоге заставляет обернуться и посмотреть в его одурманенные куревом глаза.

– А ты все еще надеешься, что тебе от нее что-то перепадет? – спрашиваю прямо, прекрасно зная, что этот кот, трахающий все, что движется, первым положил глаз на мою девушку. Как только Лану перевел медуниверситет к нам на практику, начал ужом виться около нее. Но вот сюрприз: ее переклинило на мне.

– Да брось. Я же шучу, ты чего, дружище. Еще из-за баб мы не ссорились, – смеется Саня. – И вообще, слышал, тебя за океан забирают. Ланку с собой берешь? – просквозило в вопросе ехидство.

– Она не вещь, чтобы ее с собой взять, – отрезаю всякие дальнейшие дискуссии на эту тему и сажусь за столик, махнув официантке, чтобы принесла что-нибудь безалкогольного...

Глава 24. Рысь

...Мое желание надолго не задерживаться медленно, но верно растворяется. Разговор за разговором, коктейль за коктейлем. Безалкогольные меняются на алкогольные. Затем в стаканах уже бурлит виски, и через два часа, когда мобильный садится, я полностью уношусь во власть куража.

Тесный танцпол. Градус в крови. Легкая и пустая голова, и тело незнакомки, которую, как оказалось, зовут Инесса. Вызывающие движения. Ее пятая точка, упирающаяся в мою ширинку, и руки, блуждающие по телу. Неторопливая мелодия, чем-то отдаленно напоминающая новый хит, и ее пальчики, что тянутся к ширинке. Пробираются в брюки и сжимают колом стоящий член. Хочу до огня в яйцах.

Не конкретно ее или кого-то. Просто ощущение, будто тело взбунтовалось и лишняя энергия требует выхода – прямо здесь и сейчас!

Мой мозг словно выключили на хер. Я забываю обо всем. И я прижимаю спортивное тело девушки к себе, сжимая одной ладонью задницу-орех и второй зарываясь в густых, но жестких волосах. Тяну на себя и напираю с поцелуем. Жестко, требовательно. Ловлю удивленный стон Инессы и слышу тихое:

– Может, уединимся?– и ее руки, что начинают двигаться в полутьме танцполаа смелее. Тело, что льнет к моему.

Мгновение на принятие решения, и я тяну девушку за руку за собой. Вон с танцпола. Попутно бросаю Санчесу, что уезжаю, и не придаю никакого значения его лыбе, которую он тянет.

Я вообще словно резко отупел и ни хера не соображаю.

Веду девушку вон из клуба. Нарываясь на входе на чертовых журналюг, что уже щелкают своими камерами. Быстро открываю дверь своего авто, напрочь проигнорировав то, что в крови уже достаточно спиртного. И заскакиваю за руль, срываясь с места. Топлю под двести, пока шаловливые руки исследуют мое тело, забираясь под рубашку.

Чудо, что никуда не въехал и не угробил нас.

Ближайший дорогущий отель. Бросаю машину на парковке. Внутри все кипит и бурлит от накрывшего вожделения.

Чужие губы, руки, стоны, вздохи. И тело, сука, понимает, что-то не то. Остатки мозга пытаются противиться,  уговаривая уехать. Но все, что я сейчас могу, это думать членом, который гудит от напряжения.

Я не помню, как мы добираемся до спальни и оказываемся на кровати. Как летят по сторонам вещи. И в себя я, кажется, прихожу только в тот момент, когда девчонка из клуба, голая, извиваясь подо мной, прижатая к матрасу отельной кровати, стонет, требуя продолжать начатое. Вот только меня словно включили.

Перед глазами всплыло лицо моей. Моей! Ланы.

Наверное, это пиздец как смешно со стороны. Резко замереть с внушительным стояком на девушке и понять, что-то не так.

– Леша-а-а, – хнычет брюнетка и тянет меня на себя, обнимая за шею. – Я хочу тебя, котик…

Котик…  как пощечина.

Я подскакиваю с кровати и тру ладонями лицо, сбрасывая чертово наваждение. Ни хера, как меня накрыло! Но главное – понял, что не могу. Не смогу. Уже слишком глубоко поселилась в сердце другая.

– Рысев, что происходит? – в непонимании смотрит на меня Инесса, пока я натягиваю обратно боксеры и джинсы. – Вернись ко мне.

– Прости, – все, на что хватает моего словарного запаса, и я, подхватив с пола рубашку, ухожу.

Оказавшись на свежем воздухе, “стреляю” у прохожего сигарету, жесто нарушая режим, и затягиваюсь. С извращенным наслаждением вдыхая никотин и закрывая глаза, хватаюсь за голову, облокотившись на капот своей тачки.

Не могу.

Дурак.

Идиот.

Без Ланы не смогу. Предать ее не смогу. Уехать без нее тоже не смогу. Сейчас и на всю жизнь. Разумеется, если она захочет того же. Но отчего-то я уверен, что да.

Хочу к ней. С ней.

Ловлю попутку и уже через пятнадцать минут по ночному городу выхожу у нашего дома. Дома, где мы уже почти месяц снимаем квартиру. Забегаю в круглосуточный цветочный за ее любимыми каллами и поднимаясь на наш этаж, мысленно готовлю речь, как буду извиняться и что говорить. Почему пришел так поздно. Почему мобильный вырублен. Да много причин считать меня козлом.

Открываю дверь, стараясь сильно не шуметь, на случай, если Лана спит. Но как только захожу в прихожую, а там горит свет, на губах расплывается улыбка.

Ждет.

– Лана, – зову, скидывая кроссовки и осматривая спальню. – Котик… – прохожу в гостиную и зависаю.

Сервированный стол. Ужин. Откупоренная бутылка вина. И фоном еле слышно работающий телевизор.

Вроде бы всё хорошо. Картинка, будто тебя ждут. На первый взгляд. Вот только если приглядеться и прислушаться, то ужин остыл, а в квартире пустота. Давящая. Гнетущая.

Ее нет.

И все, чего меня удостоили, – записка. Пару слов, но как нельзя лучше показавшие, что это все. Точка.

“Спасибо за все”...

– Простите, но нужно пристегнуть ремни безопасности, – выдергивает из воспоминаний голос стюардессы. Молча киваю, вскользь пробежав по лицу девушки, и выполняю ее просьбу. Самолет готовится ко взлету и уже начинает неторопливое движение по взлетной полосе.

Делаю глоток воды, утоляя засуху в горле, и выпрямляю затекшие ноги. Откидываю гудящую голову на спинку кресла, уставившись в иллюминатор.

В висках гул барабанов. Голова тяжелая, как после недельной попойки. А ведь прошла всего одна бессонная ночь. Одна, сука, ночь, когда желание сдохнуть достигло своего апогея.

Ее “ненавижу”  так и крутится, как на повторе.

Пожалуй, все. Хватит. Хоть и тянет, как гребаным магнитом, к ней и даже к ее дочурке, но не могу. Я ей не нужен. И никогда нужен не был.

Поиграли в любовь и достаточно.

Ноги моей больше рядом с ней не будет.

Глава 25. Лана

Неделю спустя...

Симферополь встречает ярким солнцем и улыбкой родных людей. Зря я так долго отталкивала от себя всякие мысли об отпуске. Потому что, как только  самолет сел      дома, сразу дышать стало легче. Словно в предвкушении беззаботных выходных мозг решил прекратить терроризировать меня дурацкими мыслями. А  только появившись в зоне прилета, мы с  с Лясей  тут же  среди встречающих  находим отца с двумя букетами цветов и маму, которая стоит со слезами на глазах.

– Дедуля, бабуля! – срывается с места Ляся, бросая на меня свой миниатюрный желтый чемоданчик. И летит, с разбегу запрыгивая к моей маме на руки.

Соскучилась.

Может, пока деда с бабой далеко, Ляся этого и не замечает, не показывает. Но сейчас, пока мои предки расцеловывают свою внученьку, она буквально сияет от счастья.

– Иланочка, доченька! – только подойдя, тут же попадаю в крепкие объятия отца, перенимая у него из рук букет белых роз. – Хорошо, что собрались и приехали, мы тут с матерью уже не знали, как вас заманить.

– Работа, папуль, работа, – прижимаюсь к родному мужчине. – Мы тоже очень по вас соскучились! Мамуль, – целую в румяные щечки родительницу.

– Работа не волк, – отмахивается папа.

– Точно. А вы сегодня на выходном?

– Ну, так такое событие! Вас встречать в аэропорт чуть ли не всей больницей отправляли, – смеется мама. – Денек без хирурга переживут, у них там новенький, на замене.

– А ты?

– А я взяла две недели отпуска. Медсестра тоже, знаешь, не особо незаменимый в штате человек, – отмахивается мама, забирая у меня из рук Ляськин чемоданчик.

– Дедуль, а мы поедем в аквапалк? А на моле? – тут же берет в оборот моя непоседа дедулю.

– Куда скажете, госпожа, туда и поедем! – смеется папа, усаживая на плечи Лясю.

– Ну, как вы, дорогая? – приобнимает мама, когда отец с внучкой, что-то активно обсуждая, уходят чуть вперед.

– Хорошо, мам, – пожимаю плечами, улыбаясь. – Вот наконец-то девчонки с работы «выпинали» меня в отпуск, – смеюсь, вспоминая, какие большие от удивления у них были глаза, когда я в четверг вернулась с обеденного перерыва с двумя билетами на самолет и объявлением о том, что уезжаю. – Слава тоже очень хотел полететь с нами, но работа. Ему вообще не вырваться.

– Все у вас с ним хорошо?

– Хорошо.

– Ланусь, – придерживает меня за руку мама, останавливая. – Я же вижу, что что-то не так! – говорит обеспокоенно, заглядывая в глаза, словно в самую душу.

– Мам, – вздыхаю, так как вот от кого-кого, а от нее мне никогда не удавалось скрыть то, что творится на душе. – Все такие мелочи, правда! – машу рукой. – Сейчас отдохнем с Ляськой, сил наберемся, позитивных эмоций хлебнем и снова в трудовые будни бросимся.

– Наверное, что-то со Славкой? Поругались, да? – все еще продолжает гнуть свою линию упрямая родительница. Нет, Клара Владимировна у меня очень хорошая и любопытная в меру. Но все, что касается меня и ее внучки, она всегда воспринимала слишком остро. Реагировала слишком ярко и болезненно. Ну, на то она и мама-бабушка.

– Со Славой все замечательно. Он отвез нас в аэропорт, посадил на самолет и уже закидал сообщениями, что соскучился. Не переживай.

– Тогда что? Работа?

– Мамуль… не хочу об этом. Просто… хочу отдохнуть. Устала немного.

– Хм, – тянет задумчиво мама, слишком пристально разглядывая мое лицо. – Слушай, Иланчик, что-то ты у меня такая бледная, круги под глазами… а ты часом не… – косится вниз на мой… живот? И бегает туда сюда: глаза-живот, живот-глаза.

– Что?! Нет. Нет-нет, мама ты чего! – испуганно округляю глаза, даже немного запаниковав от такого предположения. – Вот что-что, но точно не беременна! – уверяю твердым голосом, а по спине прокатывается холодок. Нет. Не может быть. Не хочу. Совсем не хочу! Мне вполне хватает моего темноволосого урагана по имени Алексия.

У Славы, конечно, есть в планах на будущее еще ребенок, а то и не один, но я честно и прямо ему всегда говорю, что пока не готова. А про то, что не уверена, хочу ли вообще еще детей, предпочитаю молчать совсем. Время покажет.

– Просто усталость. Недосып. Отсутствие достаточного количества витамина Д и кислорода, – перечисляю, чмокнув мамулю в щеку. –Не накручивай и себя, мам, и меня!

– Ну, хорошо. Как скажешь, но если что… знай, мы с отцом всегда тебя поддержим.

– Знаю, мам, знаю. Вы вообще у меня мировые!

– Девушки! – слышим оклик от отца, который уже усадил в свой новенький джип Лясю, – мы до дома сегодня доедем или останемся тут, в аэропорту? – говори, посмеиваясь.

И нам вольно-невольно приходится переглянуться и прибавить шаг.

Уютный частный двухэтажный дом с гаражом и баней, бассейн на заднем дворике и миленькая беседка, обвитая плющом. Гнездышко родителей с каждым годом все краше и краше, а огород, наполовину засаженный цветами, все ярче.

Видно заботливую женскую руку и грубую мужскую силу.

Мой отец, в силу своей профессии хирурга, тот еще аккуратист. Даже перфекционист, я бы сказала. Грядочки должны быть ровненькие, бревнышки друг к дружке, все чисто и на своих местах. Не дай бог, где-то что-то будет валяться.

Мама в этом плане – человек творческий и любит привносить в свои “творения”, читай – цветы, чуточку хаоса. Поэтому у этих двоих сразу с момента переезда было оговорено: огород – его территория, а оранжерея – мамина.

И это заметно. И вызывает улыбку.

Помню, сразу после переезда сюда мама долго убивалась, что дом еще нужно доводить до ума. Заканчивать внутреннюю и внешнюю отделку. Строить “замок” мечты практически с нуля, имея только стены. Даже одно время уговаривала отца отказаться от должности и вернуться в наш маленький, но уже привычный городок. Но ничего. Потом попривыкла и успокоилась.

У нас с Лясей здесь своя, собственная большая спальня. Комната, в которую  возвращаешься  и,   как только закрывается дверь, понимаешь, что  ты дома. Там, где ждали, ждут, и всегда будут ждать.

Раздвигаю плотные шторы, впуская солнечный свет в комнату, и открываю окно. Дочурка с дедом уже облюбовали бассейн и новые водные пистолеты, а мама суетится в беседке, накрывая на стол.

Ну, и как тут не улыбнуться? Ну, и как можно в такой атмосфере закапываться в собственной голове и проблемах?

Совершенно верно. Никак!

Поэтому меняю шорты и футболку на купальник и вперед, открывать отпуск и купальный сезон. Правда, в конце августа – когда у большинства сезон уже закрывается, да и в бассейне – до моря еще добраться надо, но и ладно. Все переживания прошедших дней сейчас и правда кажутся такой мелочью!

Глава 26. Лана

По традиции,  дни в отпуске пролетают – успевай только отсчитывать.

Неделя нашего пребывания у родителей в гостях пролетает, как один день. В тепле и заботе с каждым днем и я начинаю млеть все больше и больше. А еще и лениться. Собственно, так же, как и моя Ляська. Кушать готовит мама, капризы внучки успокаивает мама, развлекает ребенка тоже мама. Вообще я люблю маму!

Отец за все семь дней смог для нас урвать только два выходных, что уже много, учитывая его график и объем работы. Уходит утром, приходит вечером, но каждый день с очередным подарком для внучки: будь то букетик, шоколадка или игрушка. Внученька – та еще манипуляторша у них. Умеет присесть на шею, свесить ножки и лить мед в ушки. Иногда смотрю на ее тонкие намеки на “ хочу” и щенячьи глазки с хитрой улыбкой лисички, и наругать надо, и неможется. Смешно.

И хоть нас с Лясей ничего не торопит, не жмут сроки путевок или дни отпуска, не стесняют финансы да и сильно-то дома никто не ждет, кроме Славки, но рано или поздно все-таки придется возвращаться.

Это я маме и озвучиваю в начале второй недели нашего пребывания у них в гостях.

– Да брось, еще неделька никому не навредит! – отмахивается ма, суетясь у плиты, готовя блинчики на завтрак.

– Работа. Слава. У Ляси день рождения через полторы недели, нужно подготовиться. Да и подарок, я его  все еще не купила.

– Работа никуда не денется, у тебя там девчонки умницы. Славка тоже подождет, он влюблен так, что вокруг ничего и никого не видит. А вот по поводу дня рождения, Эля, я уверена уже все приготовила.

– Эля да, – смеюсь, – приготовила. Она в этом году… – но договорить мне не дает зазвонивший мобильный.

Бросаю взгляд на экран:

–А вот и она, – говорю маме и нажимаю ответить.

– Ей привет большой и теплый.

– Хорошо, – маме и:

–  Привет, Эльчонок! – подруге в трубку.

– Привет, Лан, – не своим голосом говорит крестная моей дочурки, и я понимаю, что у нее явно что-то стряслось.

– Я отойду, – киваю родительнице и, прикрыв динамик ладошкой, ухожу в гостиную. – Что-то случилось, Эль? – говорю обеспокоенно, замирая у окна. – Ты сама не своя.

– У меня проблема. Большая.

– Что такое? Ну же, Элька, не ходи кругами, – нервно сжимаю и разжимаю кулак.

– Я попала в ДТП, – всхлипывает на том конце провода вечно улыбающаяся Эля. – Не по моей вине! – уже практически на грани истерики говорит Эля. – Ты же знаешь, я тот еще водитель, все время только по знакам, скорость не превышаю и…

– Эль, ты как?! Все живы?! – перебиваю ее, понимая, что, не дай бог, авария со смертельным исходом. Никакая защита не поможет.

– Да-да, но тот… мудила, что проскочил на красный и въехал мне в бочину, – какая-то высоко летающая птица. А там машина за пару десятков лямов, Лан. У меня нет таких денег, чтобы возместить ущерб, – дрожащим голоском говорит подруга.

– Так. Стоп! – выдыхаю, лихорадочно соображая, что что-то не клеится. – Почему ты должна ему выплачивать какие-то деньги? Это делает страховая компания.

– А ты бы попробовала этому неадекватному бугаю объяснить!

– Да, и к тому же! – перебиваю, складывая картинку в голове. – Ты ехала на зеленый, а он летел на красный. Не твоя вина, Эль! – буквально воплю в трубку от возмущения. – Не слушай этого козла и не вздумай платить ему какие-то деньги! Вызывай ГИБДД, и пусть делают все, как положено.

– Ты же понимаешь, что я в этом абсолютно не бум-бум. А он тут стоит, огнем дышит, возмущается и обещает меня засадить. Мне нужен хороший адвокат, Лан, – немного успокоившись, говорит подруга. – У тебя есть знакомый хороший адвокат?

– Конечно, есть. Славка. Я сейчас позвоню Славе, и он приедет, поняла? – командую, мельтеша по комнате взад-вперед, – стой там, ждите приезда ГАИ и Славы. Скажи, что без адвоката ничего не подпишешь и вообще: я не я.

– Да, ладно, спасибо огромное, Лан! Я правда… в панике и в шоке, и вообще, – опять на грани срыва звучит голос Эльки, и поэтому приходится на нее пару-тройку раз ободряюще прикрикнуть и, убедившись, что она в трезвом уме и здравой памяти, отключиться. Тут же набираю жениха.

– Лан, привет, малышка. Как ваши дела? – буквально после пары гудков слышу в трубке.

– У нас все хорошо, Слав. Слушай, я не поэтому звоню, – начинаю сразу с места и в карьер. – У Эли проблемы… – и вкратце, только то, что по делу и важно, обрисовываю нерадужную ситуацию Эли. Он же внимательно слушает и не перебивает, только изредка задавая наводящие вопросы. Сразу видна профессиональная хватка.

– В общем, она у меня там в панике и в истерике. Спасай! – буквально умоляю в трубку. – Ты же знаешь, она мне как сестра.

– Да, Лан, конечно! – наконец-то говорит жених, – конечно помогу, без проблем. Скинь мне адрес, сейчас проеду до места и там по ходу уже будем разбираться, – говорит Слава, а  у меня камень с плеч. Я в нем нисколько и не сомневалась!

– Спасибо, Слав! – выдыхаю, откидывая рукой с лица упавшие из пучка волосы. –  Эльке и правда не к кому по такому вопросу больше обратиться.

– Ерунда. Все, ладно, я поехал.

– Держите меня в курсе, ладно?

– Конечно. Целую. Люблю! – выдает дежурное прощание Слава. – Скучаю по вас ужасно.

– И мы…

– До связи, – по-деловитому бросает жених и первый отключается. А я более-менее ровно выдыхаю, чуть отпуская ситуацию, и всего на пару секунд прикрываю глаза. И страх за подругу, потрясение только начинают отпускать, когда глаза цепляются за мельтешащие фотографии на экране телевизора.

Новости. Спортивные.

Я смотрю, и с каждым новым кадром понимаю, что животный страх накрывает все сильней и сильней.

Там Рысь. Его фото.

Плазма работает едва-едва, так, что я не слышу ни слова из того, что говорит корреспондент, но заголовок и так говорит о многом.

Напрочь забыв про зажатый в руке мобильный, бросаюсь к пульту и прибавляю громкость, оглядываясь, нет ли мамы поблизости. И как маньяк, замираю у экрана с бешено стучащим в висках сердцем.

– Знаменитый хоккеист Алексей Рысев, более известный в хоккейном мире как Рысь, на очередной предсезонной тренировке со своим клубом Нью-Йоркских “Рейнджеров” получил травму, и его вопрос участия в регулярных матчах Кубка Стэнли под большим вопросом…

Травму? Но… как? Хотя глупости, конечно. Спорт и травмы идут рука об руку, но… это же Леша!

На экране мелькают какие-то непонятные мне кадры ледовой арены с тренировкой, но самого Рысева нет. Зато ведущий в красках продолжает расписывать все хоккейные достижения Леши и почти через каждое второе предложение вставлять о том, какая потеря для клуба.

Потеря? Неужели все настолько серьезно?

Чем дальше, тем больше меня начинает потряхивать изнутри. Кидая то в жар, то в холод от охватившей паники. А богатая фантазия уже с детальной подробностью расписала мне больничную палату и Рысева… сильного и уверенного в себе Рысева, который лежит без сознания,  чуть ли не при смерти.

– Да ну, нет! – машу головой, отгоняя от себя страшные картинки, – ерунда. Просто вывих или ушиб, или… – рассуждаю вслух, но тут, словно услышав меня, приглашенный эксперт,  глядя практически мне глаза в глаза, бодро сообщает:

– Такие травмы голеностопа могут поставить крест на всей карьере игрока. Пока у нас нет никакой точной информации, определенно сказать нельзя, на сколько все серьезно. Но по своему опыту скажу, такие травмы в девяноста девяти процентах из ста заканчиваются операциями и продолжительным восстановлением. В такой момент очень важна поддержка близких, и физическая, и психологическая…

Вот только родители Леши за тысячи километров от него. А там в Штатах он один. Совершенно. И ему некому помочь. И вообще, хоккей – это его все, это его жизнь. А если травма настолько серьезна, что ему придется… бросить? Закончить играть и...

Все. Дальше ничего не вижу и не слышу. В ушах вата, а глаза застилает пелена. Меня трясет от непонятно откуда взявшегося дикого страха. Колотит изнутри, как при ознобе, так сильно, что приходится сесть. Смахиваю ладонью покатившуюся по щеке слезинку и трясущимися руками выключаю телевизор, замирая и просто глядя на черный прямоугольник экрана.

Что делать? Мысли бьются в голове, а сердце начинает ныть. Но почему я должна что-то делать? Он же мне… никто. Чужой человек. У него своя жизнь, а у меня своя.

Но…

Но-но-но десятки, сотни этих “но”.

Самой главное из которых – как ни крути – у нас было общее прошлое. Хоть и недолгое, но было! И я любила. Вот только не уверена, что в прошедшем времени. И он отец моей Ляськи. И может, однажды в далеком-далеком будущем она все-таки об этом узнает. И разве она скажет мне спасибо, если поймет, что когда отцу нужна была поддержка и уход, мать это позорно проигнорировала? Разве скажет?

Нет. Думаю, что нет.

Я не могу оставить Лешу там одного!

И прежде, чем соображаю, что творю, покупаю билет на ближайший рейс до Нью-Йорка.

Глава 27. Рысь

С момента возвращения из России в Америку жизнь все никак не хотела ловить привычный ритм. Долбаная акклиматизация обычно выносливый мой организм в этот раз сшибла почти на двое суток. А еще эта временная перестройка, когда тебе нужно заставить организм отмотать свой режим на семь часов назад… в общем, то еще удовольствие.

Мысли о Лане с дочерью гоню прочь практически насильно. После возвращения мой огромный двухэтажный домина в пригороде Нью-Йорка стал и вовсе казаться пустым и угловатым. Поэтому, чтобы не скатиться в бабское самокопание, закидываю себя делами и нагрузками по самое не хочу. А так как единственное, что осталось неизменным после возвращения – это тренировки: лед и земля, земля и лед – то на них я и пропадаю. Пока первые пару дней без команды. А уже ближе к концу недели из отпусков и поездок на малую родину стали подтягиваться и другие ребята.

– Как насчет к нам, Рысь? – предлагает в субботу после изнуряющей тренировки единственный в команде русскоговорящий, помимо меня, игрок. – А то все лето в разъездах, так хоть потрещим.

И вроде сил нет. Чувствую, что буквально валюсь с ног, но возвращаться домой не хочу.

– Всегда за. Если не помешаю.

– Да ну, брось, – стягивая краги, отмахивается друг. – Лизка у меня сегодня ужин готовит, стейки пожарим, да так, по бутылочке...

– Чего это вы там из бутылочек пить собрались, Михалчук? – заходит не вовремя в раздевалку тренер. – Тебе сегодняшнего падения мало было, Рысев? Так если будешь спать, вышибут тебя в первом же матче и на весь сезон.

Падение. Он еще долго мне эту нелепость будет припоминать. Но ничего серьезного, медики наши сказали, простой ушиб, но чтобы наверняка, отправили на снимок. Зазевался. Пропустил силовой и, как итог, пятой точкой на лед, неудачно подвернув ногу.

Больно. Но не больней, чем всегда. Чуть прихрамываю и буду прихрамывать еще пару дней, но не критично. Бывали и хуже травмы.

Однако, даже если и что серьезней, все равно каждый из нас понимает, что бегать, как в садике, и сопли подтирать за тобой никто не будет. Хочешь быть в ТОПе – паши. Хочешь пить – пей, но ответственность тоже вся на тебе. Такой подход дисциплинирует хлеще кнута.

– Воду, тренер, будем пить исключительно воду, – ухмыляюсь и ловлю на себе недовольный взгляд Риксона.

– Смотри мне. Давайте-ка все перестанем зевать, парни! – уже громче на всю раздевалку, – сезон не за горами, а вы мне, как улитки, по льду ползете. Хватит, отпуска позаканчивались.

А кто же спорит-то? Просто мозг надо еще из отпуска вызвать, а то он явно задерживается.

Перед ужином успеваю заскочить  сделать снимок и домой. Завтра забегу к нашему командному медику и передам эти треклятые бумажки. Меняю спортивный костюм на простые джинсы с футболкой и ровно к семи часам уже у Сереги.

Жена – Лиза – встречает с неизменной улыбкой и, кажется, искренне рада меня видеть. А дети с шумом и гамом, криками: “Привет, дядь Леш” носятся на заднем дворе.

Вообще у нас в команде так сложилось, что почти все парни семейные. Как-то чем старше, тем больше хочется возвращаться с игр и сборов домой, где кто-то ждет. Где накрыт стол, бегают дети, и улыбается любимая женщина.

Я свое счастье про... далекие пять лет назад. А вот Сереге повезло. Отношения со старших классов школы переросли в крепкий брак. И их с Лизкой можно назвать чуть ли не образцово показательной семьей. Такой, смотря на которую, завидовать начинаешь в тысячи раз сильнее. Но по-хорошему, по-доброму.

Но есть у этой семьи один минус. Они оба с завидным рвением капают мне на мозг по поводу женитьбы. Только в этот раз такие разговоры как ножом по сердцу. И отвечаю я на них неизменно:

– Все будет. Надо время.

А вот что будет и сколько надо этого времени, хер пойми.

А ночью, оказавшись в своей постели, тиран-мозг подкидывает воспоминания. И хоть последний секс был у меня всего день назад с мимолетной знакомой из бара, член стоит колом. Потому что в голове она. Ее голос: мягкий, нежный. Ее стоны, когда она кончала, лежа на моем кухонном столе, извиваясь, словно дикая кошка, в моих руках. На губах до сих пор ощущаю ее вкус, а подушечки пальцев словно помнят ощущения прикосновения к ее бархатистой коже.

Я хотел ее. Всю. От и до. Поцеловать каждый миллиметр ее тела. Изучить снова, каждую ложбинку и впадинку. Вспомнить, как ощущаются в руках ее упругие груди. И войти. Грубо. Полностью.

Но она была не готова. И все, что я мог – сделать ей приятно. Заставить забыться хоть на пару минут, сгорая рядом со мной так же стремительно, как я горю внутри с самой встречи в ресторане.

Запретный плод сладок.

В итоге, проворочавшись на кровати, иду в душ. Надо сбить уровень накала.

Но и там ни хера не получается. Все становится только хуже. Неделя постоянных ночных мыслей  доконала.

Не помню, когда в последний раз я прибегал к самоудовлетворению, но сил терпеть нет. Устал гнать от себя ее образы на коленях, подо мной, на мне. Я гребаный маньяк. Но хоть у себя в голове я возьму то, что мне необходимо.

Стоя под обжигающими струями воды, что подобно раскаленным иглам впиваются в кожу, опускаю руку и сжимаю член, вышибая из легких воздух, что выходит со свистом сквозь стиснутые зубы. Как он, сука, горит и требует.

Упираясь второй рукой в стену и откидывая голову, начинаю двигать ладонью. Ускоряя темп. Сжимая. Представляя ее губы там, внизу. Мягкие и влажные. Ее лоно, принимающее меня, как когда-то,  всего.  До искр в глазах и боли в теле. Сжимаю челюсти, устраивая добровольную пытку, начиная непроизвольно двигать бедрами, вдалбливаясь в собственную руку. И разрядка не заставляет себя долго ждать. Подступает, прокатываясь по всему телу. С ее образом в голове и стонами в ушах. С последним толчком в ладонь, кончаю, не сдерживая грудного стона наслаждения.

Мазохизм чистой воды.

И как надолго меня хватит жить с такой хворью под названием "Лана"?

* * *

Загульные выходные проходят везде, только не дома. А начало недели встречает нерадостной новостью. Нога все еще ноет. Хоть и наступаю я на нее вполне уверенно. Наш врач дает отвод от игр на ближайшую неделю и все физнагрузки.

Ну, вот и все, млять. Занавес.

Вздернусь за неделю дома.

А утро среды начинается с сюрприза. А вернее, с двух. И первый из них  малоприятный.

– Какого...? – машу рукой на плазму, до хруста сжимая мобильник и прижимая его к уху. – Какого хера ты такую бучу поднял? – рычу на своего агента, едва сдерживая злость, что клокочет. Смотрю одним глазом на телек и слушаю в пол-уха, как в красках расписывают мою травму. Да так, что по их словам, я тут едва ли не при смерти. – Ты мне решил дешевый пиар устроить?

– Да не кипятись ты, Рысь! – как ни в чем не бывало отмахивается Болтон. – Пошумим чуток, в таблоидах твой фейс засветим, рейтинг поднимем. Предложения по рекламе, как из рога изобилия, посыплются!

– Я не собираюсь сниматься в рекламах. Я хоккеист, мать его. Спортсмен! А не пацан из телека. Болтон, мы с тобой уже говорили об этом и не раз, – меряю шагами просторную гостиную, потирая переносицу. – Ненавижу спекуляции на здоровье! У меня простой гребаный вывих, а судя по тому, что я слышу, по мне проехались катком туда-сюда и в порошок кости перетерли! И… – я бы так и продолжал выливать накопившийся за эти две недели гнев, если бы не звонок в дверь.

– Выговорился?

– Считай, тебя спасли, – вырубаю новости и спускаюсь на первый этаж. – И серьезно говорю, пересмотри свою "политику", иначе я начну искать нового агента, – чеканю и бросаю трубку, дергая ручку двери.

За годы жизни в Штатах я отвык смотреть в глазок. Или тем более спрашивать, кто там. Обычно тут в гости приходят только те, кого ты сам ждешь. Не принято у них заявляться без приглашения. Ну, либо те, кто входит в близкий круг. А судя по новостям, что прогремели, неудивительно, что звонок ожил. Кто-то из парней уже с апельсинами нагрянул?

Но когда открываю дверь, в первое мгновение кажется, что я окончательно двинулся. Сошел с ума. Словил глюки. Наваждение. Видение. Да как хочешь можно назвать. Но когда она делает шаг и говорит:

– Леша… – оцепенение спадает.

– Лана?!

Глава 28. Рысь

Ее серые, невероятные глаза пробегают по мне, обеспокоенно рассматривая. Внимательно изучая. Едва ли не всего, с ног до головы. Словно она ищет подтверждение новостям. Той глупой утке про травму. И неужели Лана поэтому здесь? Пролетела семь с половиной тысяч километров, потому что что? Забеспокоилась?

Да плевать, на самом деле! Я просто чертовски рад ее видеть здесь! Еще пару дней назад, сидя в компании Сереги с женой, я о таком мог только мечтать. А сейчас: она, живая из плоти и крови, здесь. Неуверенно мнется на пороге моего дома, теребя в руках ручку чемодана.

– Привет, – говорю, понимая, что если и дальше буду молчать и стоять как истукан, – сбежит. У нее уже в глазах мелькает паника, и, похоже, приходит осознание того, что она сделала.

Поздно. Не отпущу. Теперь.

– Здравствуй, – поднимая взгляд глаза в глаза, говорит Лана. – Вижу, что с ногой все в порядке? – кивает и морщится.

– Может, пройдешь? – киваю, отступая и шире открывая дверь, замирая в ожидании.

– Боже, какая я дура, – вздыхает, легким движением руки запуская пальцы в свои светлые, длинные локоны, дерганно откидывает упавшие на лицо пряди. – Поверила, примчалась, думала, ты тут… а ты…– тараторит и сжимает пальчики, а у меня все сжимается внутри от желания прикоснуться.

– Лана, – тяну руку, но он отскакивает от меня, как от прокаженного.

– Не надо. Я… я не знаю, зачем приехала. Это было спонтанно, – машет двушка головой, оправдываясь. – Я не хотела. Прости, Рысев, – и тут же стремительно разворачиваясь, дергается, чтобы уйти. Вот только:

– Стой! – ловлю ее за локоток и практически силой останавливаю. Зажимая между собой и дверью. – Тормози. Куда ты собралась? – смотрю сверху вниз в ее полные страха глаза. Закипая от одного ее запаха, от горячего дыхания.

– Домой. Я хочу домой.

– Не пущу.

– Ты не имеешь права, – рычит, как дикая кошка, извиваясь и пытаясь скинуть мои руки со своих запястий.  – Пусти… – дергается Лана, пытаясь оттолкнуть. Пряча взгляд. – Пусти меня… – шепчет, упираясь кулаками в грудь и зажмуриваясь. – Я дура. Такая дура, – шепчет, отворачиваясь.

– Посмотри на меня, – рычу, требую. Ее реакция бьет по больному. Хочет. Я знаю. Чувствую. Но она только упрямо крутит головой, сильнее упираясь. А я сильнее зажимаю ее в захвате и, подцепив пальцами за подбородок, поднимаю голову.

– Илана...

– Я не хочу. Ничего не хочу. Не хочу, – шепчет, убеждая себя. Не меня. Себя! Мне за нее уже и так все прекрасно сказало тело. И трижды "до", и сейчас.

– Хочешь, – наклоняюсь, легонько касаясь губами ее губ. Выдыхаю грубый стон ей в губы, чувствуя, как больно упирается в ширинку член. – Я же вижу. Ты хочешь меня. Не меньше, чем я… тебя.

– Нет, – всхлип. – Нет, Рысев…

– Да.

– Не хочу. Ничего с тобой не хочу!

– Перестань с собой бороться, Лана, – шепчу и, не в силах удержаться, покрываю поцелуями её личико. Каждый изгиб, черточку. Целую, вспоминая сам и напоминая ей, что было между нами. Как это было. Прокладывая мокрую дорожку из поцелуев к ее тонкой шее. Чуть прикусывая нежную кожу. Запуская ладонь в ее длинные волосы и собирая их в кулак. Наматывая себе на руку, так, как мечтал последние пару недель, и заставлю поднять на меня взгляд.

– Я хотела… тебе… просто помочь, – сквозь зубы шепчет хрипло Лана, сжимая ладони на моей груди в кулаки.

Ее невероятные глаза мечут молнии. Яростные. Испепеляющие на месте. Вот только… не верю! Ее яркую, радужку стремительно уничтожает зрачок. А дыхание сбивается.

– Так помоги, – упираюсь лбом в ее лоб и на доли секунды прикрываю глаза. Меня буквально шатает. Трясет от желания прекратить уже эти пляски. Снять с нас эту давящую, мешающую одежду и закончить начатое в моей квартире.

– Я … ненавижу…

– Знаю, моя девочка, – вздыхаю. – Слышал, – и целую. Впиваюсь губами в ее губы и напираю.

Еще какое-то время эта упрямица настойчиво пытается от меня избавиться. Оттолкнуть. Вот только силы неравны, и ее разум против наших тел, которые уже горят, проигрывает.

И если там, на родине, ей было куда бежать, то тут… она моя.

Я сгребаю ее в охапку и, усадив себе на бедра, заношу в дом. Ногой запинываю дверь и, прижимая ее к стене, стягиваю футболку.

Попытки противостоять закончились. Не знаю, что это за накал. Что с нами творится. Что со мной твориться. Но мне мало. Чертовски мало.

Как слетает одежда, не помню. Как оказываемся на диване в гостиной – тоже. Помню только ее, хрупкую и нежную, маленькую по сравнению со мной на диване. Помню вкус ее губ и тихие стоны. Как спускаюсь с поцелуями к груди, и как царапают плечи ее ноготки. Сжимаю ладонями ее попу и проталкиваю в ее горячий ротик язык.

Горит. Все, мать его, горит. Сердце выскакивает так, как никогда в жизни. Я теряю полностью связь с реальностью и, ближе подтянув к себе ее за ножки, вхожу.

С небывалым наслаждением заполняю до предела и ловлю губами стон Иланы. Без нее, не окажись ее здесь, рядом, я бы точно выжег себя дотла изнутри постоянными мыслями, мечтами, пустыми надеждами. Но она приехала, и ощущать ее так, снова, мою и со мной – невероятно. Движения ни капли не терпеливые и нежные, словно мы оба сорвались с поводков, на которых нас держали в родном городе. Руки жадно и нетерпеливо блуждают по ее телу, сногсшибательной попе, которую сжимаю в своей ладони, и груди, к которой хочется припасть губами. Ее ножки с силой обхватывают мои бедра, а пятки утыкаются в поясницу. Руки комкают обивку дивана, а ее затуманенный желанием взгляд буквально в считаные минуты доводит до подступающей разрядки.

В мозгу простреливает зарождающийся оргазм, и, когда я чувствую, как Лана начинает сжиматься и хватается за мои плечи, с последним поступательным движением впиваюсь в ее губы и наваливаюсь сверху, теряя связь с реальностью и кончая. Прижимая к себе ее еще сильнее, рискуя раздавить своим весом и упиваясь ее рваным дыханием и колотящемся в груди сердцем. Запускаю пальцы в светлые локоны, которые за эти пять лет стали значительно длиннее, и наматываю на кулак, прикусывая подбородок. Сейчас не то, что двигаться, даже говорить нет сил. Даже дышать удается с трудом.

Я точно однажды сойду с ума. Но мне нужна только эта девушка. Только она и никакая другая больше.

Глава 29. Лана

Просыпаюсь от того, что начинает ужасно болеть голова. Она противно гудит, и кровь нещадно долбит  по вискам. Ощущение, что она сейчас взорвется, а все тело сковала слабость. Я уже прекрасно знаю, что это за состояние – чертова акклиматизация!

А следом за организмом просыпается сознание, которое тащит за собой воспоминания, от которых становится еще более тошно… И ненавидеть себя я начинаю в тысячи раз сильнее!

Я и Рысев. Все-таки переступили ту постыдную грань, что называется изменой. Когда-то я ушла от Рысева, потому что он изменил, а сейчас сама… с ним, изменила его брату. Отвратительно!

К горлу подкатывает ком, и я резко сажусь на постели, открывая глаза и запуская пальцы в спутанные волосы. Противно от самой себя. От осознания, как мерзко и гадко я поступил по отношению к Славе, выворачивает. Но я не могу врать и отрицать, утверждая, что я этого не хотела. Хотела. Все тело до сих пор горит, вспоминая его руки, губы, объятия... Мы сгорали. Обоюдно. То, что между нами с Лешей произошло, было однозначно обоюдное желание и решение. Однако легче от этого не становится от слова совершенно! Боже, я ужасный человек! Я ужасная, отвратительная невеста и однозначно не заслуживаю такого, как Слава. Для меня в аду приготовили отдельный котел, я уверена.

Подтягиваю выше тонкое серое покрывало, прикрываясь, и на слабых от явно поднявшейся температуры ногах поднимаюсь с постели. Оглядываюсь вокруг, Рысева нет. На часах начало пятого, а это значит, что я вырубилась на пару часов. А теперь нужно брать себя в руки и уходить.

Сбегу? Да, возможно. Постыдно поджав уши и хвост, отрицая всем видом и все естеством возможное продолжение. Больше ничего не будет, и быть не может. Этот секс – ошибка. Ужасная, страшная ошибка, и я теперь сделаю все, чтобы загладить свою вину перед Славкой.

Темно-серая спальня в стиле лофт пуста, а солнечный свет закрывают плотные портьеры на высоких окнах. Даю себе всего минутку, чтобы осмотреться и узнаю во всей этой обстановке Алексея Рысева. В комнате самый минимум мебели: диван, кожаное кресло, маленький кофейный столик и телевизор. И максимум свободного пространства. На стене две картины, а на полу у кресла мягкий ворсистый черный ковер. И все. Ни фотографий, ни цветов – ничего. Строго, скупо, по-мужски. Так посмотришь и не сразу скажешь, что это святая святых звезды хоккея. Ни намека на трофеи и награды, ни медалей и кубков – пусто.

На спинке кресла аккуратно развешаны мои вещи, которые, помнится, в порыве страсти мы скидывали в гостиной, а у двери стоит чемодан. Заботливый Рысев? Это что-то новенькое. Неужели и правда повзрослел, или это его жизнь волка-одиночки так дисциплинировала?

А впрочем, неважно.

Подхватываю свое нижнее белье и, раз уж хозяина спальни нет, наскоро принимаю душ. Бросаю всего один взгляд на свое бледное отражение в запотевшем зеркале огромной ванной комнаты и не могу сдержать угрюмого фырканья. Интересно, сколько через эту спальню и это ужасно-огромное джакузи прошло его любовниц, а главное, как я могла снова попасться на эту удочку! Дура-дура, наивная овечка Илана. И себе жизнь испортила, и самолюбие Рысева потешила, доказав, как же он был прав.

Со злостью отшвыриваю полотенце и, не беспокоясь, что оставила в ванной комнате беспорядок, надеваю джинсы с футболкой и подхватываю стоящий в углу чемодан. Через пару минут меня в этой спальне да и  в доме не будет! Вообще ноги моей рядом с ним больше не будет!

Выходя в коридор, спускаюсь по широкой лестнице на первый этаж и, оставив чемодан в пороге, иду на поиски хозяина квартиры. А когда нахожу, мысленно отвешиваю себе подзатыльник, потому что вопреки своим обещаниям держаться с Рысевым холодно и отстраненно, я стою и, как дура, пялюсь на него, суетящегося на кухне. В одних, мать его, боксерах и с кухонным полотенцем на плече. Ненавижу! Себя ненавижу, тело свое за рекцию  ненавижу и его, за этот темный взгляд, что фокусируется на мне и за улыбку, в которой вижу столько надежды. Правда, на его губах она держится недолго. Ровно до того момента, когда Леша пробегает по мне взглядом.

– Куда-то собралась? – спрашивает он звенящим от напряжения голосом и откладывает деревянные лопаточки. А у меня буквально скручивает узлом желудок от того, какие из его новомодной кухни доносятся ароматы.

Мясо. Рысев жарит стейки. И стоит только вспомнить, как прекрасно он умеет это делать, рот наполняется слюной, а уровень ненависти к себе достигает пика.

– Вызови мне такси, – говорю я, удивляясь, как ровно звучит голос. Тогда как сердце внутри скачет, как каучуковый мячик.

– Куда?

– В аэропорт.

– Нет, – вздыхает Леша, уперев руки в бока, и даже не думает двигаться с места.

– Тогда отвези сам, – поджимаю губы, не собираясь сдаваться и отвечая прямо на его тяжелый взгляд из-под хмурых бровей. А руки так и чешутся… прикоснуться. К этому идеальному, как высеченному из камня телу. Разгладить морщинки на лбу и…

– Я полечу домой, – машу головой и тут же хватаюсь за лоб от прострелившей слабости.

– Серьезно? – выгибает бровь мужчина, – ты летела десять часов, чтобы… что? – машет головой Рысев, наступая.

– Я думала, что тебе нужна помощь! – снова возвращаемся к старой теме, которую совершенно не хочется поднимать. – А получилось… в общем, что получилось. Теперь мне нужно возвращаться.

– Как ты узнала мой адрес? – моментальный перескок с темы на тему,   я даже теряюсь на доли секунды.

– Родители Славы сказали, – отвечаю растерянно, снова прокручивая в голове, как, сидя в аэропорту, “изворачивалась” по телефону в разговоре с тетей Светой, только чтобы узнать проклятую улицу и номер дома ее племянника. Так стыдно мне не было еще никогда. Ну, только если сейчас… смотря в эти будоражащие все внутри глаза и на эту дьявольскую ухмылку, которую так и хочется стереть с лица Рысева, который явно удовлетворен моим ответом. Конечно, еще бы! Моя ложь – прямое доказательство того, что этот индюк все еще мне не безразличен! И он это прекрасно понимает. Я сама ему дала “зеленый свет”... идиотка!

– С кем Ляся?

– С родителями. Пока, – сжимаю ладони в кулаки. Так проще не потерять связь с реальностью.

– А родители думают…?

– Что я вернулась в город по работе.

– А Слава?

– Думает, что я у родителей! К чему ты клонишь, черт возьми?

– Сколько у тебя времени?

– Неделя, – выпаливаю как на духу, покорно отвечая на вопросы и умоляя свой рот заткнуться, потому что с каждым следующим словом улыбка на мужских губах растягивается все сильней и сильней.

– Вот и отлично, – рокочущим голосом сообщают мне.

– Что отлично? – шепчу, понимая, что начинаю сдаваться под его напором. Мужик. Чертов альфа-самец,  который так и давит своей аурой. А со мной-то что такое? Я какая-то больная? Ненормальная? Умалишенная? Почему я так просто сдаюсь ЕМУ! Человеку, который уже однажды предал меня,   которому это ничего не стоило тогда и которому я совершенно точно не нужна буду сейчас.

– Я не отпущу тебя, Лана, – наконец-то отвечает на мой вопрос Леша. – Я же уже тебе сказал. Смирись.

– Что значит, не отпущу? – задираю голову, так как этот самоуверенный индюк подходит все ближе. – Я не твоя игрушка Рысев, я тебе никто, и ты не имеешь…

– Я покажу тебе город, – перебивает мужчина. – Неделя. Я прошу тебя остаться здесь всего на неделю, – говорит он, подцепляет пальцами за подбородок и тут же хмурится. Вторая большая ладонь мужчины аккуратно ложится на мой лоб, и он сводит еще сильнее брови на переносице. А меня буквально шатает от его прикосновений.

– Что?

– У тебя температура. Ты вся горишь, Лана. Как ты себя чувствуешь?

– А ты давно во врачи заделался?! – бью его по рукам, отступая. – Я хочу…

– А я не хочу, – парирует Рысев. – Тем более в таком состоянии ты никуда не поедешь.

– Я не останусь с тобой в одном доме, и мне не нужна нянька.

– Боишься не удержаться, – ухмыляется негодяй, намекая на тот проступок, который мне хотелось бы забыть. И за это получает кулаком в плечо. Вот только для него этот удар, как слону дробина.

– Я останусь в гостинице, отлежусь и, как только полегчает, улечу в Россию, и ты меня не удержишь – рычу ему в широкую спину, потому что Леша, посмеиваясь, грациозно топает обратно на кухню. – Ты слышишь меня?! – шиплю возмущенно, но, кажется, хозяин дома включил функцию полного игнора.

Ну и ладно! Больно надо! Выйду и поймаю попутку, в этом Нью-Йорке все так делают. В кино видела.

Злая на себя, на него и на ситуацию в целом, лечу в прихожую, натягивая трясущимися руками кроссовки и, подхватывая свой аккуратный чемодан, спешу к двери, дергаю за ручку… без толку.

Повторяю манипуляции еще и еще, психуя и крутя всевозможные замки, – тщетно.

– Ты запер меня?! – воплю ошарашенно, поворачиваясь в сторону гостиной, из который слышится низкий грудной смех. И с удвоенной силой дергаю ручку двери.

– Это незаконно, Рысев! Я вызову полицию и устрою тебе такие проблемы, что…

– Хватит истерить, полицию она вызовет, – появляется в поле моего зрения Леша, аллилуйя, в легких домашних штанах, натягивая футболку. – У меня в доме три гостевых спальни, если тебя не устроила моя, Илана, – говорит спокойно, как взбунтовавшемуся подростку, – я обещаю, что и пальцем тебя больше не трону, – поднимает руки, – но в таком состоянии, с температурой и бледную, как мол, не отпущу.

– Совесть взыграла? – бросаю заведомо провальные попытки открыть дверь и выбраться наружу. Леша на это ничего не отвечает, только смерив меня колючим взглядом, подхватывает мой чемодан и тащит обратно наверх. На второй этаж.

– Я не буду ночевать в твой спальне! Кто знает, сколько ты на этой кровати баб пере…

– Прекращай! – зло бросает Рысев, оборачиваясь. – Ты первая женщина в этом доме, помимо горничной и личного повара, которые с сегодняшнего дня в отпуске. Так что хватит уже, Лана! – и смотрит так, что я прикусываю язык и мне становится по-настоящему стыдно.

– Ладно. Я задержусь всего на пару дней, не больше, – говорю, сдавшись победителю на милость. – Через пару дней мне нужно будет вернуться за Лясей, – вздыхаю, откидывая снова упавшую на лицо светлую прядку. А перед глазами начинают плясать черные круги. – Мне, наверное, и правда, лучше прилечь, – стягиваю куртку с кроссовками, смирившись с неизбежным.

– Вот и молодец, котенок, – бросает Леша, ухмыляясь, а сжимаю челюсти до скрипа, посылая ему вслед мысленный поток самых нелицеприятных слов.

Иду в гостиную и падаю на огромный мягкий диван перед камином, подминая под себя подушку. Шатает так, что, кажется, крутится весь дом вместе со мной.

Пару дней рядом с Лешей? Рядом с чужим мужчиной, на присутствие которого вполне понятно и однозначно реагирует тело? С которым мы уже упали ниже некуда, изменив? Да и при том, что дома меня ждет жених? На что ты вообще подписалась, Илана!

Но хоть мозгом понимаю, что это неправильно. Что это ужасная ситуация, когда я буду врать. Но тело, ноги и предатель-сердце  уезжать отказываются. А дьяволенок на плече так и подзуживает узнать: какой он, Алексей Рысев, сейчас, чем живет, как живет, изменился ли и… есть ли место в его жизни… кому-то?

Зачем знать последнее,  абсолютно не понимаю, потому что между нами все равно больше ничего не будет и быть не может.

Глава 30. Лана

Следующие полтора суток, как и предполагал Леша, я валяюсь, как вареный овощ. Потрясающий ужин, который он приготовил, оценить по достоинству не получилось, просто потому, что кусок в горло не лез, а голова не отрывалась от подушки. И нет, я бы, может, и подумала, что забеременела, но, к сожалению, такая акклиматизация для меня не в новинку. И на что я надеялась, когда летела в Штаты, – действительно загадка. Окажись у Рысева и правда травма, помощница из меня была бы весьма посредственная. Потому что все эти долгие часы, что меня крутит-вертит что изнутри, что снаружи, Рысев только и успевает, что таскать мне то градусник, то воду, чередуя все это со сладким чаем.

Вообще переживающий, нежный и заботливый Рысев – это до сих пор видится мне  как что-то из разряда фантастики, но факт остается фактом, он со мной это время и правда нянчится, как с ребенком, лишний раз не надоедая и не добивая и так убитую меня  разговорами. Словно чувствует, видит, знает, что я все эти часы, что оккупировав диван в его гостиной, валяюсь, ем себя поедом за то, что произошло между нами. То и дело кручу это в голове и корю себя за то, что не устояла.

Более-менее я прихожу в себя только на вторые сутки и утром спускаюсь в гостиную раньше хозяина дома. Ночевать в его спальне я все-таки отказалась, выбрав безопасную  – гостевую. Хоть и не с такой большой кроватью, как хозяйская, но тоже достаточно милую и уютную.

Прохожу на кухню, запускаю кофеварку и, прислонившись к кухонному островку, невольно опускаю взгляд на безымянный пальчик, по привычке покручивая кольцо, которого там… нет. Да, я сняла помолвочное кольцо, подаренное Славой. Просто потому, что  это все неправильно. Я не знаю, как буду жить дальше. Как буду смотреть в глаза своему мужчине, зная, что обманула его. Предала и переспала с его братом. Все два дня, что я у Рысева, я ведь так ни разу не набрала Славе. Прячусь и молчу. Я ужасный-ужасный человек и совершенно запутавшаяся женщина. Я не понимаю, как быть дальше. Рассказать? Но это значит конец всему. Страшно. Промолчать? Эгоистично. Такой сукой я быть не могу и держать рядом человека просто потому, что мне удобно, я тоже не могу.

– Доброе утро, – слышу за спиной и подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь. – Как твое самочувствие? – словно ничего не замечая, проходит в кухню Леша и лезет в холодильник за продуктами. Выставляет на гарнитур яйца в плашке и ломтики бекона.

И да, готовит снова он. Завтрак, обед, ужин – все он. Я же здесь у него как простой потребитель: еды, воды, внимания. Пять лет назад я отдавала всю себя ему и его карьере, а сейчас ощущение, что картинка поменялась зеркальным образом.

– Доброе. Получше, – складываю руки на груди, все еще подпирая пятой точкой стол.

– Как спалось?

– Отлично.

Вот и все. И в такой манере прошли полтора суток. Такое ощущение, что Рысев решил поиздеваться над собой и надо мной, задержав у себя. Потому что поговорить мы нормально не можем, между нами висит напряжение. Улыбаться не можем, двигаться тоже, намеренно сковываем свои тела, понимая, что дай только волю – и наше “общение” закончится снова в горизонтальной плоскости. В общем, тихо, мирно, но угрюмо.

– Мне нужно возвращаться в город, – снова начинаю свою тему, доставая из шкафчика разделочную доску и нож. – Мама вчера звонила, спрашивала, когда вернусь.

– И что ты ей сказала?

– Ничего, – признаю, прикусывая губу. Несмотря на все,  знал бы он, как я не хочу уезжать! Как ярко и красочно в голове ночами рисую себе образы нашей с ним совместной жизни. Какой мы могли бы быть семьей, и как сильно Леша любил бы Лясю и… меня. Но то сны, а это реальность.

– Ты первый раз в Нью-Йорке? – спрашивает, не оглядываясь,  колдуя над плитой, Рысев.

– Да.

– Как тогда ты так быстро уладила вопрос с визой?

– Она была открыта. Собиралась сюда по работе пару месяцев назад. Не сложилось, – ухмыляюсь, нарезая тонкими ломтиками хлеб. И кто бы знал, что тогдашняя волокита с документами и беготня сроком почти в месяц по визовым центрам  пригодится сейчас и вот так. Хотя лучше бы не было у меня этой треклятой визы.

– Раз уж ты здесь, неужели неинтересно посмотреть город? Нью-Йорку есть что тебе показать, Лана.

– Уж не себя ли ты в ГИДы предлагаешь, Рысев?

– А что, если себя? – откладывает вилку и поворачивается мужчина, упирая руки в стол по бокам от меня, заставляя замереть с ножом в руке. – Я покажу тебе город, – шепчет, щекоча своим горячим дыханием мои потрепанные нервишки, – кафе, бары, рестораны – все что хочешь, Илана. Только дай мне еще пару дней.

– Разве… – начинаю и сама не узнаю свой просевший до хриплого шепота голос, – разве у тебя нет тренировок? Игры, сборы?

– До конца недели нет. Травма оказалась не совсем уткой, хоть и серьезно раздутой в СМИ. Но врачи рекомендовали воздержаться от физических нагрузок на какое-то время, – отстраняется Леша, когда бекон на сковородке начинает шкворчать. – Ты же не бросишь меня тут в одиночестве, спасительница? – ухмыляется Рысев.

– Раньше ты как-то справлялся с одиночеством и тебя ничего не смущало.

– Это было раньше.

И не поспоришь. Правда, у меня есть к нему еще парочка едких, колких замечаний, но их я оставляю при себе. И, в конечном счете, после его «не трусь, котенок»,  я сдаюсь и соглашаюсь. Только исключительно из вредности. В конце концов, могу я хоть ненадолго забыть, что я взрослая, разумная женщина, мать. И расслабиться.

После завтрака Леша командует собираться, и я поднимаюсь в спальню. И только успеваю закрыть дверь, как мобильный звонит. А когда я вижу имя вызываемого абонента, сердце схватывает. Долго отмалчиваться не получилось.

– Алло, – говорю осипшим голосом в трубку. – Слава? - едва ли не шепчу, надеясь, что Рысев не услышит, как безбожно я сейчас буду врать его брату.

– Лана, привет! Что-то вы с Ляськой совсем потерялись, не звоните, не пишите, – судя по голосу, с улыбкой говорит жених, журя меня, как маленькую девчонку. А я до крови кусаю губы, не зная, как буду ему врать. Совесть так и скребет изнутри своими длинными когтями.

– Прости, да-да, Слав, – нахожу в себе силы издать хоть какой-то звук. – Мы…

– Заотдыхались, наверное, – смеется собеседник, а я зажмуриваюсь, только бы не видеть своего красное от стыда отражение в окне. – Как там Ляся? Мама с папой как?

– Прекрасно. Отлично. Кхм… да, заотдыхались совсем.

– Что-то у тебя голос неважный, Лан, – по голосу слышу, как напрягся Слава. – Точно все хорошо? Ты не приболела?

– Эм… да-а-а-а, – тяну, как мне кажется, беззаботно, кусая щеку, чтобы не разрыдаться. – Все хорошо у нас. Домой вот… скоро. А у тебя как? Как работа?

–  Да все как обычно, Лан, ты же знаешь. Кстати, вопрос с ДТП, в котором оказалась Эля, решаем, все будет не совсем просто, но думаю, победа будет на нашей стороне.

Эля! Черт! Точно! Я ужасная-ужасная подруга! И невеста я отвратительней некуда!

– Как она там? Я просто… – запинаюсь, потому что слышу, как беспардонно и без стука открывается дверь за моей спиной. Оборачиваюсь, прикрывая динамик ладошкой, и встречаюсь взглядом с   Лешей, который так и замирает в проходе, подперев плечом дверной косяк. Смотрит на меня своими омутами, в которых можно утонуть, и словно говорит взглядом: ну, давай, святая Илана, покажи, что изменять – это плохо.

Лицемерка и лгунья.

– Алло, Илана? – суетливо окликает в трубке мужчина, – ты куда-то пропала. Лан.

– Здесь я, Слав, – вздыхаю, запуская пальчики в волосы, – Слав, я тебе позже наберу, хорошо? Мы сейчас собрались прогуляться с…

– Дочуркой?

– Угу, с дочуркой.

– Ну, тогда хорошего вечера. Лясе привет и обними ее за меня. Скажи, что дома ждет подарок, – бодрым и довольным голосом говорит жених, опуская меня в моих же глазах еще ниже.

– Скажу, Слав. Обязательно скажу. Пока, – и, не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов, отшвыриваю мобильный на кровать,  прикрывая лицо ладошками. Скатываюсь в банальную истерику: всхлипываю и молча глотаю слезы, пока не ощущаю на своих плечах мужские руки, которые сжимают и притягивают к себе.

– Пусти меня, Рысев! – дергаюсь, пытаясь скинуть с себя его руки и отскочить. – Это все из-за тебя! – рычу сквозь стиснутые зубы, брыкаясь, но Леша только сильнее перехватывает запястья и прижимает к себе, утыкаясь губами мне в макушку. – Ненавижу! Ты опять, опять все испортил!

– Только ли я, Илана? – слышу сказанное едва слышно. И хочется кричать, материться, бить посуду и творить хаос, но он прав. Этот змей-искуситель чертовски прав! Он не тащил меня в Штаты насильно. И в постель свою насильно не укладывал. Я могла сказать “стоп”. Я могла остановить нас двоих, но… не сделала этого. Леша прав, и от этого обидней в десятки раз.

Глава 31. Лана

Больше к теме моих отношений со Славой мы не возвращались. Ни словом, ни взглядом Рысев не позволял себе осуждать меня. Но мне и не нужно было его осуждение, я и так прекрасно корила себе и без его помощи.

Улыбалась, делала вид, что ничего не происходит, а саму внутри крутило, штормило и разрывало на части противоречие. Но, как обычно, лицо держать –  один из моих самых продвинутых навыков.

За три дня Леша успел показать мне если не весь Нью-Йорк, то большую его часть с излюбленными туристическими местами. Я уже сбилась со счета, сколько было сделано фотографий и выпито кофе. Сколько мы посетили кафе и обошли улиц.

Жизнь в центре Нью-Йорка и правда кипит. Люди торопливо пересекают улицы, бегут через светофоры, гудят машины и носятся мимо такси. Кто-то приезжает, кто-то уезжает, кто-то выходит, кто-то заходит. Бешеное движение “большого яблока” захватывает эти дни в свой круговорот, и вечерами в загородный дом Рысева мы оба возвращаемся практически без сил.

Я была бы лгуньей, если бы сказала, что мне это не нравится. Нет. Нравится. Я даже кайфую. Мне нравится местный колорит, жизнь, быт, словно ты попал в  какое-то пресловутое кино. Словно все это не реально, и вот-вот режиссер крикнет: стоп! – и “съемки” закончатся. И как бы страшно ни было это признавать… но во многом это заслуга Леши, который за эти дни открывается для меня снова. По-новому. И с каждым разом, наблюдая за ним в кафе или дома, видя его улыбку, от которой щемит в груди, слыша его голос, который до сих пор чудесным образом действует на мою внутреннюю паникершу, успокаивая, – видя все это, я глубоко внутри начинаю сожалеть, что Ляся не знает, кто ее папа. Отец – настоящий и сильный мужчина – должен быть в жизни ребенка. А Рысев был всегда истинным, как говорят, мужиком. Мне приходится это признать, хотя бы перед самой собой. Он такой. Даже несмотря на тот неприятный эпизод с изменой. И сейчас я начинаю жалеть, что тогда у нас все закончилось моим побегом. Я могла бы хотя бы попытаться выстроить между нами нормальные дружеские отношения ради дочери. Сказать ему об Алексии, но…

А хотя кого я обманываю! Я все еще слишком много чувств испытываю по отношению к Рысеву и “дружить” с ним я бы точно не смогла.

В воскресенье утром просыпаюсь от настойчивого звонка мобильного, и только нащупав под подушкой телефон и не глядя, нажала “ответить”, как услышала:

– Пливет, муль! – звонкий голосок дочурки. – Я соскусилась, муль! – говорит в трубку Алексия, а  меня совесть грызет, что я вынуждена врать и ей.

– Привет, зайчик, – неосознанно называю ее так, как прозвал Рысев на даче у родителей Славки, – я тоже очень-очень по тебе соскучилась! – сажусь на кровати, подтягивая к себе коленки. – Как у вас дела?

– Колосо. Мы сегодня с дедом ходили в аквапалк.

– Правда? – улыбаюсь, представляя, какая довольная моська сейчас у моей малышки. – Тебе понравилось?

У них в Крыму уже вечер, когда у меня здесь время едва подползло к десяти утра.

– Да-а-а, мамулька, а ты плиедешь, и мы сходим с тобой в аквапалк? Я покасу тебе басую голку, с котолой я сама скатилась, плеставляешь? – лопочет мое чудо, а я до боли в сердце понимаю, как ужасно по ней соскучилась. Как хочу прижать к себе своего миниатюрного анеглочка с темными глазами и зацеловать до визгливого хохота. Домой хочу. К Лясе хочу.

– Сходим. Обязательно. А потом полетим домой.

– К моим любимым иглускам, да? А Лысь мне зайцика не пливез еще, муль?

Зайчик. Рысев обещал. Точно.

– Нет малышка, Леша больше не приезжал, – говорю чуть дрогнувшим голосом и поднимаюсь с кровати. Накидывая поверх шорт с майкой халатик, спускаюсь на первый этаж. Уснуть уже все равно не смогу, а по плану Рысева сегодня еще пару мест, которые мне нужно увидеть.

– Залко, – вздыхает Алексия в трубку так по-детски тяжело. – А ты сколо плиедешь, муль?

– Скоро, Лясь. Скоро.

На завтрашнее утро у меня куплен билет. Понедельник должен стать днем, когда все эта “сказка” подойдет к концу, и я вернусь  наконец-то к своей дочурке, а Рысев продолжит дальше жить своей холостой, беззаботной жизнью. Завтра у него снова начнутся тренировки, а у меня… стоит только представить, какой разговор ждет меня со Славой впереди, появляется трусливое желание засунуть голову в песок, как страус. Но, с другой стороны, и не признаться ему я не смогу. Думаю, свадьбы не будет. Как бы печально это не звучало. Такую подлость не простить. Наш “корабль любви” потонул, еще даже не успев выйти в открытый океан семейной жизни.

– Как там у бабушки с дедушкой дела? – прохожу на кухню, поймав на себе заинтересованный взгляд Рысева, который готовит для нас завтрак.

– Колосо. Муль, – понижает голос до шепота Ляся, – а бабуля назвала дедулю сталый пень, – смеется моя бандитка, заставляя меня подавиться воздухом и покрыться красными пятнами от смущения.

– Ляся! Забудь такие плохие слова!

– Ну, лано, – обреченно вздыхает ребенок в трубке. – Ну, я поду мутики смотлеть, муль.

– Хорошо. Бабушке с дедушкой привет, сладкая, – улыбаюсь, уже мысленно считая минуты до встречи со своим чадом. – Люблю тебя, – говорю, зачем-то понижая голос до шепота и отворачиваясь от Леши, который в этот момент не сводит с меня своих цепких карих глаз.

– Я тозе тебя люблю, муль, – говорит Ляся и отключается.

Я еще какое-то время смотрю на экран, а когда он тухнет, откладываю мобильник на стол и устраиваюсь рядом с Рысевым, запуская кофемашину.

– Доброе утро, – говорю запоздало, не поворачиваясь.

– Доброе. С дочерью разговаривала?

– Угу.

И тишина. Больше никто из нас не рискует ее нарушить, будучи каждый занятым своим делом.

Я разливаю горячий свежесваренный кофе по кружкам, а Леша раскладывает яичницу с беконом по тарелкам. И смешно, и страшно думать о том, как, наверное, мы смотримся сейчас со стороны. Такие простые, домашние и… вдвоем. Словно пара. Словно семья. А помнится, когда пять лет назад мы жили вместе, очень редко бывало, когда Рысев проводил время со мной на кухне. Обычно у него находились дела важнее и интереснее, чем готовить со мной ужин и болтать. Обо всем и ни о чем сразу. А как я тогда мечтала хоть об одном утре, подобном сегодняшнему!

– Лана, – спустя пару минут уютной тишины натянуто звучит голос Рысева, что заставляет обернуться. Все эти пять дней он, как и обещал, держался физически как можно дальше от меня, вот только духовно   весь он уже словно пробрался под кожу, снова отвоевывая в моем сердце огромную часть для себя. И пока совсем не стало поздно, нужно было разрывать эту связь.

– Что? – поднимаю взгляд глаза в глаза и чувствую, всем естеством чувствую, что Рысев хочет что-то сказать. Буквально вижу, как на кончике языка крутятся слова, и отчего-то внутренне вся напрягаюсь, ожидая разорвавшейся бомбы. Однако…

– Ничего, – вздыхает Леша, с громким хлопком закрывая холодильник. Отводя взгляд и сжимая челюсти так, словно зол. И, по-видимому, на себя.

– Ты же явно собирался что-то сказать, Рысев.

–  Поговорим об этом за ужином, Илана.

– За каким это ужином?

– Вечером. Считай, что я приглашаю тебя на ужин.

– Я думала, мы сегодня прогуляемся по центральному парку, и на этом все. Я еще хотела посмотреть подарок дочурке, и мне нужно собрать вещи, Рысев. Рейс в шесть утра и… и я и правда за эту неделю находилась, Леш. Я не… – говорю, пытаясь лихорадочно собрать мысли в кучу, – я не имею особого желания тащиться в ресторан, или кафе, или еще куда бы то ни было.

– Значит, устроим ужин дома, – пожимает плечами мужчина и подхватывает с кухонного островка наши тарелки с живописно лежащей на них глазуньей. – Но нам с тобой надо кое-о-чем серьезно поговорить, Илана. Думаю, ты и сама понимаешь, что прятаться дальше не получится.

– Ч-ч-что?

Что значит, прятаться? О чем это он? И что это за разговор такой?

Но сколько бы я вопросов не задавала, хоть мысленно, хоть вслух – мне на них не ответили.

Завтракаем мы, перекидываясь ничего не значащими фразочками, и расходимся по своим “комнатам”. Я набираю Элю, с которой уже пару дней не созванивалась, а Рысев, судя по крепким словечкам, доносящимся из гостиной, разговаривает со своим менеджером. Которому, кстати, и надо сказать “спасибо” за мой приезд в Штаты.

Глава 32. Лана

День пролетает незаметно. Леша, как и обещал, показал мне центральный парк, а потом умчался куда-то по своим делам. Ничего толком мне так и не сказав. Я же осталась одна и, бесцельно побродив по пустому и без хозяина такому угрюмому дому, забравшись под одеяло с книгой, в конечном счете, уснула.

А когда проснулась, перед тем, как спуститься в гостиную, где, судя по шуму, Рысев накрывает “праздничный” стол, почти полчаса стою и пялюсь на себя в зеркало. Нет, надо же! Сначала натянула это черное вечернее платье и только потом сообразила, что творю. Кажется, моя голова совершенно не хочет работать. Но не могу не признать, что я в нем смотрюсь просто потрясающе. Облегающее фигурку и подчеркивающее смелым вырезом декольте, платье-футляр достаточно скромной длины миди, но при этом невероятно сексуально. И как устоять перед искушением показаться перед Рысевым такой? Сложно. Очень сложно. И я сдаюсь. Быстрее застегиваю до конца молнию и выхожу из ванной комнаты, ни секунды больше не задерживаясь в спальне. Торопясь, пока не передумала.

Спускаясь в гостиную, сразу же попадаю в уютный полумрак. Из новомодной стереоустановки слышится тихая ненавязчивая музыка. Леша, который, видимо, тоже простой домашний ужин попутал с вечером в ресторане, в белой рубашке и темно-синих брюках, откупоривает бутылку вина на кухне, делая это уверенно и неторопливо.

Рассматривая его со спины, не могу в очередной раз не восхититься его габаритами. Этим исполинским размахом плеч и мускулами, что так соблазнительно обтягивает белая ткань. Рукава рубашки закатаны и представляют моему взору красивые мужские руки, которые умеют так сильно и в тоже время нежно обнимать. Достаточно узкие брюки во всей красе показывают развитую мускулатуру ног, которые для хоккеистов чуть ли не главное “орудие” на льду, ну и еще эти чертовы накачанные ягодицы!

Осталось только для пущей убедительности пустить слюну!

Вообще Рысев – именно тот спортсмен, который развеивает стереотипы о “себе подобных” и очень редко предпочитает в качестве повседневной одежды спортивные костюмы. Джинсы, пуловеры, джемперы, футболки, в конце концов, но спортивный костюм? Нет. У него есть чувство стиля, и, пожалуй, этим он всегда разительно отличался от многих других мужчин, которых я знала.

– Привет. Чем-нибудь помочь? – говорю, обращая внимание мужчины на себя, и Леша оборачивается. Его взгляд пробегает по моим голым ногам, которые обуты в черные туфли на запредельно высоком каблуке, по платью, вырезу декольте и чуть дольше положенного задерживается на губах, которые в тот же миг пересыхают. А тело-предатель вполне четко реагирует на его горящий, почти черный пытливый взгляд. И хоть с того дня, когда выдержка “дала сбой”, нам удавалось держать свои “желания” в узде, но сейчас…

Ужасная была затея – этот ужин.

– Привет, – наконец-то говорит Рысев, отводя взгляд. – Бокалы. Прихватишь с собой? А так уже все готово.

– Да, конечно, – киваю, слегка разочарованная тем, что словесного комплимента так и не услышала.

– Потрясающе выглядишь, Илана.

А нет, сказал все-таки.

– Спасибо. Ты тоже сегодня при параде?

– Пытаюсь соответствовать, – ухмыляется Леша, чуть разряжая атмосферу, и отправляет ко мне по столу два бокала, с которыми я и выхожу на террасу за домом.

На улице уже вечереет, и небо окрашивается ярко-малиновым закатом. Дует легкий ветерок, что колышет листву на деревьях, да и вообще вокруг обстановка полной тишины и умиротворения.

Вдыхаю полной грудью этот запах приближающейся осени и сажусь на одно из двух плетеных кресел из ротанга. Окидываю взглядом сервированный стол, на котором примостился небольшой букетик белых роз и парочка свеч, на кончиках которых задорно пляшут огоньки.

Романтично. Даже очень.

Это совершенно точно не похоже на простой дружеский ужин. Скорей, свидание. Вечер двух влюбленных, который в нормальной ситуации обязан перерасти во что-то большее.

Хочется и улыбнуться, и забиться в угол. И какое из желаний побеждает, пока непонятно.

– Накинь, – слышу за спиной и чувствую, как на плечи ложится теплый мягкий плед. – Вечереет.

– Спасибо, – оборачиваюсь на заботливого Рысева и улыбаюсь, как можно мягче и невинней. Получая улыбку в ответ.

Мужчина устраивается напротив меня, разливая вино по бокалам и протягивая один из них мне.

– М-м-м, мне нравится! – говорю, чуть пригубив и покручивая бокал в руках. Наблюдая, как причудливо переливается бордовая жидкость.

– Я редко пью вино, жена друга посоветовала.

– Ясно, – киваю и понимаю, что если мы и дальше будем сидеть в таком напряжении, то вечер рискует быть окончательно испорчен. Поэтому беру в руки вилку и пытаюсь завести простой, ничего не значащий, как мне кажется, разговор:

– Жена друга, говоришь… А есть в твоей команде еще кто-то из России?

– Есть, один. Михалчук. Хороший парень, примерный семьянин. Я частенько бываю в гостях у них с Лизой.

Мне кажется или в тоне послышались нотки сожаления? Вот только о чем может сожалеть такой, как Рысев? Молодой, красивый, обеспеченный, свободолюбивый, чего ему в его жизни не хватает?

– Знаешь, со временем начинаешь понимать, как классно, когда дома ждут. По примеру Сереги вижу. Жена, две дочери…

– Знаю.

Все, что получается из себя выдавить. У него, к слову, тоже могла бы уже быть и жена и дочь. Но он сам сделал свой выбор.

– Как вообще было первое время здесь, на чужбине?

– Сложно, Лана, – вздыхает Леша, откидываясь на спинку кресла и не торопясь приступать к ужину. А у меня же скоро желудок узлом скрутится от того, какие великолепные ароматы доносятся от горячего. Сегодня на тарелке лежит аппетитный кусок форели, приготовленной на гриле. Рысев за эти годы явно усовершенствовал свои кулинарные навыки.

– Почему?

– Языковой барьер, плюс новая команда, новый город, тренировки, которые здесь разительно отличаются от наших. Ну, и один. Почти полгода я здесь был один. Это угнетало, – говорит с какой-то горечью Рысев и делает глоток вина. А меня отчего-то задевает это “полгода”. Это значит что? Потом кто-то у него появился? Пока я ходила последние месяцы с Лясей, у него тут жизнь стала налаживаться?

– А потом?

– Что потом?

– Ну, ты сказал, почти полгода. А потом? Кто-то появился в твоей жизни, Рысев? – даже заметить не успеваю, как расслабленность из голоса улетучивается, и он начинает едва ли не звенеть.

– Угу, – ухмыляется Леша, явно заметив такую перемену. – Появился.

– Кто?

– Лучше ты мне скажи, – подается вперед мужчина, упирая локти в стол. – Как быстро ты сошлась с Санчесом? Это ведь он отец Ляси, Илана?

Секунда. Две. Три. До моего чуть захмелевшего с глотка вина мозга слишком долго доходит понимание услышанного, но когда доходит:

– Что? О чем ты?  – морщусь, откладывая вилку с ножом, чтобы, не дай бог, не случилось непоправимого. А то руки уже трясутся от подступающей злости. Но я только плотнее кутаюсь в плед. – Что за бред ты несешь?!

– Что слышала, – говорит ровно Рысев, не сводя своих цепких глаз. – Я ведь возвращался. Спустя два месяца после того, как ты ушла, я возвращался в город, Лана.

– Я понятия об этом не имела. Я знала, что после нашего расставания ты подписал контракт и уехал. На этом все. Да и каким боком здесь Чесовец?

– Я возвращался за тобой. Я хотел забрать тебя с собой, – продолжает огорошивать Рысев.

– Что-о-о? – выходит чуть слышно на выдохе.

– Именно. Мне и правда было тяжело в Штатах, в частности, и потому, что ты была мне нужна, – чуть ли не рычит Леша, сжимая губы. – Не думал, что так вообще может ломать, но понял, что без тебя не смогу.

Он говорит, а у меня сердце с каждым словом начинает болеть все сильнее. А жгучая обида выползает из самых потаенных уголков, накрывая с головой.

– Сначала трахался с бабами по отелям, а потом вдруг решил, что я тебе нужна? Не поздно ли опомнился, Рысев?!

– Да, судя по всему, и правда поздно, потому что когда я вернулся и поехал в город, мне предельно ясно дали понять, что ты счастлива и из жизни своей меня вычеркнула. Быстро, однако, не находишь? Да еще к тому же я приезжаю и узнаю, что ты беременна. Да от кого, Лан? От Санчеса? Серьезно?

–  Что за чушь ты несешь?! – подскакиваю с места, хватая полетевший с плеч плед. – Ты вообще себя слышишь?! Да   даже и если так, какое, черт возьми, ты имеешь право меня обвинять?! Ты первый поставил крест на нашем будущем! Первый, Рысев! – чуть ли не кричу, выпучивая в неверии глаза.

– Да не было ничего в тот вечера, ясно! – теперь теряет контроль над собой и Леша, подскакивая с места. – Я уехал из этого гребаного отеля! Просто, мать его, уехал, Лана! – рычит и трясет своими внушительными кулачищами. Глаза мечут молнии, а желваки на лице ходят от натуги. – Да, я поехал с ней, но на этом все! – повторяет Рысев, – не изменял, ясно? – упирает руки в бока Рысев и буквально пронзает насквозь своими чернющими глазами, сверкающими в свете ночника.

Мое сердце в груди скачет, выдавая нервное и монотонное “тук-тук-тук”. А информация пытается каким-то образом утрамбоваться в голове, но тщетно.

– Меня, млять, накрыло, – качает головой Леша, отводя взгляд и ероша пятерней шевелюру. – Я в тот вечер вообще себя не контролировал, и я не знаю, что это была за херня. Я в клуб-то заехал всего на пару минут, но потом один коктейль, второй, третий, я, блядь, за руль в тот вечер сел под градусом! – продолжает выкладывать правду Рысев, с каждым словом добивая все сильней. – Понимаешь? Я в жизни в адекватном состоянии этого не сделал бы. Ты же знаешь меня, Лана! – буквально шепчет последние слова Леша.

– Но все казалось таким очевидным! И я думала…

– Плохо ты думала, – перебивает Леша, хватая бокал и залпом опустошая.

– У меня не было ничего с Санчесом. То есть… – выдыхаю, – совершенно ничего. Да, мы сходили в кино, да, он пытался ухаживать, но я быстро все это прекратила, Рысев! Я не знаю, что и кто тебе сказал, но тебя обманули! – поджимаю губы, внутренне содрогаясь. Мы оба сейчас вступаем на очень опасную тропу. Готов ли Леша узнать, что Алексия его дочь? А я? Я готова ему рассказать?

– Тогда ты понимаешь, что я сейчас спрошу?

Понимаю. Поэтому молчу и даже дышать боюсь, когда Рысев угрожающе медленно огибает стол и, спрятав руки в карманы брюк, замирает напротив меня. Грудная клетка мужчины тяжело вздымается, а на шее от напряжения вздулась вена.

– Если твоя дочь не от Санчеса… – продолжает Леша, оттесняет меня к стене дома. Упирается руками по бокам от меня, отрезая все пути к отступлению. Замирает так близко и смотрит, будто в душу заглядывает.

– Чья Ляся дочь?

Вот и прозвучал этот вопрос. Вопрос, ответ на который сейчас пошатнет жизнь обоих. Глубокий вдох, и рваный выдох...

– Твоя, – шепчу, глядя глаз в глаза. – Ты был прав, Рысев. Алексия – твоя дочь, – говорю дрогнувшим голосом, и это все, на что у меня хватает сил.

Глава 33. Рысь

Твоя.

Я знал.

Твою мать, я так и знал! Чувствовал, что не зря меня, как магнитом, тянет к этому ребенку! Не может так тянуть к чужому чаду! Не может так разрываться сердце от вида чужой дочери!

Моя.

Ляся. Кареглазое, кудрявое чудо – моя дочь! Моя плоть и кровь!

Наша. Наша с Ланой дочь.

Я чувствовал, даже глубоко внутри знал, готовился, что, когда я задам ей этот вопрос, услышу именно этот ответ. Надеялся, что парни в баре оказались правы, но все равно слова Иланы произвели эффект разорвавшейся бомбы. Ударили так, что аж, не устояв на ногах, отшатываюсь от девушки, вжавшуюся в стену дома и не мигая смотрящую на меня.

Запускаю пальцы в волосы и просто пытаюсь переварить. Осознать. Понять, твою мать!

Моя дочь. У меня есть дочь. Дочь, которой четыре года и о которой, если бы не эта гребаная женитьба Славы, я бы никогда и не узнал.

– Почему? –  все, что выходит из меня. Всего один долбаный вопрос. – Почему, Илана? – рычу, сжимая челюсти и проклиная тот день, когда судьба сыграла с нами такую злую шутку. А судьба ли? Теперь, после сегодняшнего разговора я в этом уже не уверен.

– Что почему? – дрожит ее тонкий голосок.

– Почему ты промолчала? Почему не сказала мне, а? Лана, твою…

– А что бы это изменило, Рысев? – звучит вполне логичный вопрос.

Вот только:

– Все! – упираю руки в бока и пытаюсь собрать разбушевавшиеся мысли и чувства в кучу. Получается пока дерьмово. Поэтому иду к столу и, особо не церемонясь, хватаю полный вина бокал девушки и осушаю. Вливаю в себя это треклятое вино, стараясь  притушить огонь в груди.

– Это изменила бы все, черт бы тебя побрал! Ты не имела права молчать!

– Тебе ли говорить о том, на что я имела право, а на что нет! – вмиг заводится девушка, – тебе не нужна была я, Рысев! – прилетает удар мне в спину. – Никогда не была нужна! – еще один, – я, как дура, ждала тебя дома! Готовила ужины, любила тебя, придурок ты эдакий!!! – еще парочка приличных толчков, что я оборачиваюсь и хватаю тонкие запястья, останавливая.

– Так и я! И я, слышишь ты меня или нет?! – рычу глядя в полные слез глаза. – Любил, Лана!

И совершенно не уверен, что в прошедшем времени.

– Ты никогда мне этого не говорил, Рысев! – выдергивает руки и отшатывается от меня как от прокаженного девушка. – Я семью хотела, Леша. – Уже тише, сдавленней, – ребенка хотела. От тебя! – хлюпает носом, вытирая ладонью покатившиеся по щекам слезы, – я перестала пить таблетки. Я… я решила, что…

– Привяжешь меня ребенком, – поговариваю и ловлю на себе полыхнувший лютой ненавистью взгляд.

– Я не собиралась тебя к себе привязывать, я будущего с тобой хотела!

– Так почему ушла, даже не попытавшись поговорить, черт возьми? Почему? Почему все эти годы молчала? Я ни в жизни не поверю, что ты не знала где, как или, в крайнем случае, через кого меня найти!

– А тебе оно надо было, а?! – сжимает ладони в кулаки Лана. – Разговоры мои тебе нужны были и тогда, и потом? А сейчас? Ты представляешь, что такое ребенок, Рысев?!

– Благодаря твоему молчанию – нет! – словесно бью в ответ.

– Я пыталась с тобой разговаривать! Пыталась планы строить, говорила тебе, что готова ехать, как чертова жена декабриста, хоть в Штаты, хоть на луну, Рысев! Но у тебя все два месяца был один ответ: слишком много неопределенностей, Лана!

Нет, она не кричит, но каждое слово попадает прямо в цель. Каждое. Абсолютно.

По ее раскрасневшимся щекам катятся слезы, а глаза прожигают. И кто бы знал, как в этот момент хочется наорать на нее за то, что скрыла, за то, что столько лет из жизни дочери я упустил. И в то же время прижать к себе и успокоить. Сказать, что все будет хорошо. Вот только будет ли хорошо? Обиды и недопонимания слишком далеко развели нас друг от друга.

– Твоя измена – логичное завершения тех отношений, какие у нас были, –заканчивает Илана, складывая руки на груди, ежась от налетевшего порыва ветра.

– Да не было ничего. Ни разу! Слышишь меня? Ни разу я тебе не изменил, – повторяю снова, но  все, как об стену горох. Каждое мое слово отскакивает и прилетает в меня же еще большими обвинениями.

– Уже не важно. Было, не было. Вот так оно случилось, – усмехается девушка. – И я не думаю, что потом в твоей звездной спортивной жизни нашлось бы место вечно плачущему и требующему внимания ребенку! Даже если бы я нашла тебя и честно все сказала, признайся хоть самому себе: что бы ты сделал? Это не приехать раз в полгода поиграть и подарить зайца, Рысев! Ребенок – это не спать ночами, трястись над ней, как над осенним листиком, учить, играть, элементарно нести ответственность за кого то, кроме себя, а ты... Ты этого не умеешь делать, – договаривает уже шепотом Илана, и мы оба замолкаем. Упрямо бодаемся взглядами.

И понимаю, что надо что-то сказать. Что надо как-то обличить в слова все то, что кипит внутри. А это и злость, и ярость, что замешивается с нежностью, неверием и колоссальным удивлением от услышанного. И надо бы открыть рот и ответить хоть что-то на ее обвинение, но неожиданно наступает откат. Словно всю эту неделю, что Лана тут, я был как оголенный нерв. В этом дурацком доме все буквально искрило от напряжения. От молчания. От обид. Ненависти и чувств, которые, я уверен, у обоих еще остались друг к другу. И вот он, пик всего этого хаоса. Момент, когда уже высказано друг другу все, что давно должно было быть озвучено, и теперь наступает полное опустошение.

И ты смотришь в эти серые, влажные от слез глаза, полные обиды, которые кидают колючие иглы ненависти, и понимаешь, как бы мы тут сейчас не орали, друг друга мы так и не услышим. У нее есть своя правда, а у меня своя. И, к несчастью для нашей дочери, слушать и слышать друг друга мы не умеем. Так и не научились.

Нашей дочери. Даже смешно, как быстро мозг перестроился на новую формулировку.

– И что… – слышу неуверенное от Ланы. – И что теперь, Рысев?

– Я не знаю, – отвечаю совершенно честно, не понимая, что вообще мы будем делать дальше. Вздыхаю так, словно только что пробежал стометровку, и отворачиваюсь. Расстегиваю верхние пуговицы рубашки, которая неожиданно начала давить, и усаживаюсь в кресло, закидывая ногу на ногу и устремляя взгляд на лесок, что тянется полосой за территорией дома.

– Я должна сказать Славе, – судя по тому, откуда звучит ее голос, Лана все еще стоит у входа в дом, не собираясь возвращаться к столу.

Ужин. Я надеялся, что этот ужин что-то поменяет между нами. В наших отношениях. Плохо понимал, какой хотел исход, но точно не разругаться в пух и прах.

– И сказать я должна не только про дочь, – слышу грустный смешок и потираю переносицу. Виски долбит так, что кажется, голова сейчас просто разорвется. – Это было бы… честно по отношению к нему, – продолжает Илана. Вот только она ли должна сказать?

Слышу, как за спиной хлопнула дверь в дом. Лана ушла внутрь, так и не дождавшись от меня какого бы то ни было внятного ответа. Наверняка сейчас отправится собирать вещи, паковать чемодан. Билет есть, рейс утром, и должен ли я ее остановить? И если да, снова возвращаемся к ее же вопросу: а что дальше? Кто я ей?

Не знаю, сколько проходит времени, пока я так бесцельно просиживаю на веранде, копаясь в своих мыслях, когда слышу за спиной тихое:

– Отвези меня в гостиницу, Рысев.

– Тебе не обязательно сбегать. Ты можешь остаться до отлета… – кидаю взгляд через плечо, а она уже в простых джинсах и с сумкой наперевес. Такая простая, но такая родная Лана.

– Я не хочу. Мне нужно побыть одной, – говорит девушка, из-за которой я снова потерял всякий покой. Из-за которой сердце несется в тысячи раз сильнее. Девушка, которая уже второй раз переворачивает мою жизнь с ног на голову. Та, которую я и не хочу отпускать, и не могу удержать, просто потому что не знаю, что я могу ей предложить? Ей и дочурке. И нужен ли я вообще им?

– Я выпил и не могу сесть за руль. Но позвоню другу. Он тебя отвезет.

– Хорошо, – все, что слышу в ответ.

Минуты до приезда Сереги длятся катастрофически медленно, но друг с женой, когда я звоню им, без лишних вопросов соглашаются забрать Илану. Когда они подъезжают, я открываю для девушки дверь, придерживая, и уже в последнее мгновение, когда она почти прошмыгнула в салон, не могу удержаться. Не знаю, сколько пройдет времени до нашей следующей встречи, поэтому не могу отказать себе в последней “шалости”. Тяну ее за руку на себя и, прижав ее, хрупкую, к себе, целую. Легко и почти невесомо, касаясь упрямо поджатых губ со вкусом вина. Полной грудью вдыхаю ее запах, запоминая, и отстраняюсь. Сжимая пальцами подбородок, заставляя поднять растерянный взгляд глаза в глаза.

Черт возьми, знала бы она, как все внутри горит, вспоминая наш спонтанный секс в день ее приезда. Как бунтует тело и как хочется снова забрать ее себе. Только себе.

– Мне нужно время, Лана. Мне нужно понять, что вообще делать дальше, –  говорю, надеясь, что она меня поймет. Однако в ответ слышу только вздох и чувствую, как она упирается ладошками мне в грудь, отталкивая от себя.

– Ничего, Рысев. Просто продолжать делать вид, что ничего не произошло.

И больше ни говоря ни слова, она садится в пикап друга и захлопывает дверь. Еще пара минут, и тачка друга срывается с места. Меньше суток, и Лана будет дома. Рядом с дочерью.

Нашей дочерью.

Какая судьба все-таки злодейка!

Глава 34. Лана

Полный раздрай. В теле, в голове, в сердце – везде.

Я и реветь хочу, но не можется. Слез нет. Такое ощущение, что они просто высохли. И улыбаюсь по прилете в Симферополь, встречаясь с отцом в аэропорту,  но самой тошно. Все тело ломает, и, похоже, душевная боль решила добить меня еще и физической.

Единственным светлым лучиком во всем этом мраке становится Ляся. Ее искренняя радостная улыбка и такое приятное сердцу  “мулька”. Лепет дочурки без умолку обо всем и ни о чем сразу  становиться бальзамом для моей души и способом отвлечь себя и свою голову.

Всю дорогу от аэропорта до дома прижимаю к себе своего кареглазого ангелочка, наглаживая буйные темные кудри и зацеловывая розовые щечки, с сожалением думаю,  что ведь Рысев даже не представляет, какое это чудо – иметь такую малышку, как Ляся. И интересно, узнает ли? Подумать ему надо, время ему надо…

Ай! Бесит! Хочу я того или нет, мысли все равно возвращаются к его персоне. И ничего я с этим поделать не могу.

Оказавшись в доме родителей, на телефон  получаю сообщение от Леши:

“Как долетела? Все хорошо?” – и его в первое мгновение хочется проигнорировать. Но потом все же разум взыграл, беря верх над ребячеством. И торопливо набрав ответное СМС со словами:

“Все нормально” – отключаю мобильный и позволяю себе передышку от мыслей на еще один день. Беру пример со знаменитой Скарлетт О'хара и то и дело повторяю себе: об этом я подумаю завтра.

Так себе подход, конечно. Сколько в этом “завтра” утонуло мечтаний и дел, даже представить страшно.

Через пару часов после прилета меня снова нагоняет ужасная акклиматизация, и я снова похожа на овощ, но отказать Лясе от поездки в аквапарк не могу. Тем более, завтра возвращаться домой и когда в следующий раз мы выберемся в отпуск, даже не хочу загадывать.

День пролетает махом, и уже в девять вечера все мы валимся с ног. Ляся в числе первых. Укладываю свое чудо, уснувшее на диване в гостиной, на кровать в нашей спальне, а сама отхожу к окну, набирая Элю.

Сегодня весь день то и дело думаю о необходимости рассказать кому-то всю правду. Покаяться в своей огромной лжи, что накручивается, словно нить на клубок, и попросить совета. Иначе я просто взорвусь. Я катастрофически сильно устала молчать.

Пару гудков, и на том конце провода торопливое:

– Ланеныш!

– Куда-то бежишь?

– Эм… не-е-ет, просто немного занята, – извиняющимся тоном тянет подруга. – У тебя что-то срочное?

– Ну, в общем-то… нет, – вздыхаю, теряя всякую надежду выговориться. То, что я решилась набрать подруге сейчас, не гарантирует, что рискну рассказать все потом. – Так. Ерунда.

– Тогда я тебе перезвоню, хорошо?

– Тогда завтра соз… – говорю и запинаюсь на полуслове, когда слышу на заднем плане  знакомый мужской голос. – Слава? Ты со Славой? – повторяю, немного впадая в шок.

– Да, мы тут работаем над тем делом… с ДТП которое, – торопливо тараторит подруга. – Ты не подумай ничего такого, просто завтра первое заседание, и мы, как это говорится? Ах да, выстраиваем линию защиты.

– О-о-оу, – тяну, а у самой вверх летят брови от удивления. Чтобы Слава работал в десять часов вечера? Это большая редкость. В ушах набатом крутятся его слова: я привык четко разграничивать рабочее и личное время. Так вот после восьми вечера у Славы обычно наступает “личное время”, когда он совершенно точно не прикасается к делам, и сейчас, мягко говоря, мне странно то, что я слышу. Хотя… он же знает, как для меня важна Эля. Вот, может, поэтому за это дело берется с удвоенным рвением?

– Просто у меня сегодня был ужасно тяжелый день, – жалуется подруга, вздыхая. – Два детских праздника и один корпоратив. И еще готовила декорации для днюхи Ляськи, там оказалась такая запара с… – продолжает в своей манере тараторить Эля, а я стучу себя ладошкой по лбу за свою забывчивость. День варения дочурки! Точно! До него ведь всего два дня. Ужасная, ужасная мать! – И вот я только что освободилась, и если бы не твой жених, то я бы, наверное, уже взвыла от отчаяния, Лан.

– Все ясно, тогда Славке привет. Скажи, что ему сегодня уже набирать не буду тогда, – прикусываю губу, – но прилетаем мы завтра днем. Встречать нас не надо, доедем на такси.

Слышу, как Эля слово в слово повторяет сказанное мной мужчине, и тут же его:

– Отлично, тогда приеду вечером.

И радоваться должна, но от осознания, что разговор все ближе и ближе, радости нет.

Перекинувшись еще парочкой слов с Элей, отключаюсь и заползаю под бок к своей сладко сопящей Лясе. На лице ребенка полная безмятежность. Сладкие губки чуть приоткрыты, а реснички чуть подрагивают. Тянусь, целую малышку в носик и, устраиваясь удобней, закрываю глаза.

Теперь, та неделя, что я провела в Нью-Йорке, кажется просто странным, длинным и до ужаса реалистичным сном. Не более того.

В сон проваливаюсь почти мгновенно, хоть и не в безмятежный.

А утром подъем со звонком будильника, быстрый завтрак, сбор вещей, и уже в начале двенадцатого мы с Алексией ступаем на трап самолета.

Вот и все. Теперь точно домой.

Глава 35. Лана

По приезде домой дни пролетают в суете. На работе завал, в садик Ляся, совсем расслабившись,  ходить не хочет, только через капризы и слезы, а со Славой за два дня мы виделись всего раз. Вечером в день нашего с дочуркой возвращения в город он заскочил к нам на ужин, с цветами и новой куклой для Ляськи. А потом снова умчался домой. Язык сказать правду тогда так и не повернулся. А после его и моя занятость не позволяла даже выбраться на обеденный перерыв.

Эля, что неудивительно, тоже вся в работе, включая подготовку к празднику Алексии, и с ней я тоже поддерживаю связь только по телефону. Подруга очень сильно извиняется, что не может выбраться и выпить кофе со мной, а мне остается только пожимать плечами и уверять, что все в порядке.

А Рысев? Рысев молчит.

Так пролетают четверг и пятница. А мое утро субботы начинается в волнительном ожидании.

Проснувшись раньше звонка будильника, наливаю себе чашечку крепкого черного кофе и почти час сижу на кухне, гипнотизируя взглядом телефон. А все потому, что сегодня день варенья моей кареглазки, и вот-вот с минуты на минуту должен приехать ее подарок.

И когда заветный звонок курьера раздается, подсвечивая экран телефона, и парнишка на том конце провода говорит выходить, я чуть ли не бегом несусь на первый этаж, в последний момент вспоминая, что нужно бы надеть длинный махровый халат, а не светить своей стройной фигурой в тонкой, шелковой ночнушке.

На улице легкий утренний морозец. Осень все активней отвоевывает свои права, и солнышко все реже радует своим теплом.

Однако это так, лирическое отступление, потому что я на это не обращаю никакого внимания, только бы быстрее получить заветный подарочек в свои руки, которые уже трясутся от волнения.

– Доброе утро! Илана, все верно? – улыбается парень, симпатичный, надо сказать. Видимо, тот самый холостой сын заводчицы, которая все пыталась меня сосватать. А я тут такая с гнездом на голове после сна и сонной моськой.

– Совершенно верно. Доброе утро, Игорь. А где мое серое чудо? – хлопаю ресницами, аки сама невинность, прыгая с места и в карьер. Не до знакомств мне сейчас, у меня вон и так два подвисших в воздухе “романа”. Которые, кстати говоря, не торопятся давать какие-то определенности.

И парень, видимо, замечает мое нетерпение, потому что передает в руки заветный сверток. Я приподнимаю краешек покрывала, рассматривая вислоухую и желтоглазую мордашку мурлыкающего чуда и, не слишком церемонясь, распрощавшись с молодым человеком, спешу домой.

Ляся будет в восторге! Я уверена в этом!

Дочурка, кажется, уже с того момента, как научилась говорить, стала просить у меня завести дома какую-нибудь животинку. То это были обезьянки, то черепашки, рыбки, пару раз даже ящериц пыталась притащить с улицы домой, а не так давно вон вообще кролика взять уговаривала, но я сопротивлялась. Стойко сопротивлялась. Пока не решила, что, в конце концов, и я сама буду не против мурчаще-урчащего антидепрессанта дома. Тогда как для Ляси это будет некоторая ответственность, к которой малышка должна привыкнуть с самого детства. Поэтому и остановила свой выбор на коте.

Оказавшись в квартире и только закрыв за собой дверь, крадусь тихонько на цыпочках с улыбкой во все лицо к спальне дочурки. Сердце замирает в ожидании радостного визга и горящих от удивления глаз Ляси, а мой маленький подарочек тихонько мяукает, завернутый в пушистый плед.

Пробираюсь в спальню, как воришка, на носочках и присаживаюсь на широкую кровать с розовым одеялком, выпуская на волю забавно оглядывающегося вокруг нового члена семьи. Котейка, неуверенно переступая своими умилительными лапками, топает в сторону своей сладко спящей хозяйки, а я поглаживаю по кудрявой голове Алексию и слышу недовольное сопение своей засони.

– Ляся, малышка… – шепчу, целуя в носик-курносик, – просыпайся солнышко.

– Му-у-улька, – вздыхает мое чудо, переворачиваясь на спину, так забавно вздыхая. – Я кочу есе поспать, муль.

Засоня она точно в Рысева! Того тоже в выходной было не поднять раньше полудня. И почему я опять вспоминаю про него?

– Но, малыш, у нас гости…

– Гости? Лысь, да? – удивленно взлетают реснички Ляся, и открываются глазки. И только я собираюсь открыть рот, как серое чудо забирается Лясе под бок и выдает тихое и мелодичное “мяу”.

Ляся подскакивает на постели и округляет свои большие глаза, поглядывая на котенка с таким восхищением и удивлением, что словами не передать.

– Мулька, это котенок? Это мой котенок, да? – сжимает в объятиях ворчащего от такого сильного проявления “любви” животного Ляся.

– Твой-твой! – смеюсь, притягивая “детвору” к себе и расцеловывая свое чадо. – С днем рождения, моя сладкая! Я тебя очень-очень-очень люблю, гномик! – сжимаю в объятиях, вдыхая любимый сладкий клубничный запах самого любимого в этом мире человечка и понимаю, что Рысеву я благодарна, как минимум, за одну очень значимую деталь в моей жизни. За Лясю. За мой маленький моторчик и за мой гигантский смысл жизни. Как бы между нами все не сложилось дальше и какое бы он не принял решение, уверена, Леша не посмеет у меня ее забрать. А если и так… шиш ему с маслом, а не моя Алексия!

– Спасибо мамулька! – отпускает всего на мгновение из своих рук пушистика Ляся, – я тозе тебя люблю, муль! – обхватывая своими горячими ладошками меня за шею и, смачно чмокнув в щеку, говорит дочурка. А у меня ужасно сильно начинает щипать глаза, еще немного, и “мулька” начнет рыдать от умиления и счастья. В данный момент просто безграничного.

– Сильно-сильно? Как сильно? – подмигиваю.

– Вот так сино! – смеется Ляся и демонстрирует мне свою удушающей силы любовь, повисая на шее, как обезьянка.

Наше утро сегодня было прекрасным: тихим, мирным и неторопливым. Почти час мы с Лясей провалялись в кровати, рассуждая на тему, как бы назвать нашего нового “жителя”, в итоге остановившись на простом, но звучном – Тигруля. Серый в темную полосочку Тигруля показался дочурке очень похожим на знаменитого персонажа из мультика. Ну, что же, Тигруля так Тигруля.

Но долго так бездельничать не получилось, потому что впереди еще длинный, насыщенный день. И пока Ляся “показывает” новому жителю дом, ходя за маленьким пушистым комочком буквально по пятам и так забавно “опекая”, я решаю по телефону последние вопросы касательно намечающегося праздника. Готовлю наши с ней “вечерние платья” и обзваниваю родителей ребятишек из садика, которых дочурка решила пригласить, напоминая время и место проведения.

Телефон уже с самого утра не умолкает от звонков многочисленных родственников, что спешат поздравить и меня, и Лясю. Но я втайне, где-то глубоко в душе, жду одного единственного звонка. Звонка от мужчины, который имеет непосредственное отношения к этому дню. Однако… Леша молчит. Хоть в Нью-Йорке уже и утро.

В обед на тортик, с этим самым тортиком, забегают девчонки с работы и приносят Лясе шикарный кукольный домик для Барби. Бело-розовое чудо с целым подарочным пакетом “мебели” для жилища ее кукол. Счастью ребенка просто нет предела. А в районе двух забегает взмыленная и шебутная Эля, расцеловывая крестницу и обещая ей грандиозное представление. Что она там задумала, даже уже страшно представить!

Глава 36. Лана

Целый день пролетает в суете, а ближе к пяти часам вечера мы с Лясей начинаем наводить “красоту”.

Главной виновнице праздника мы делаем шикарный кудрявый хвост, и все это великолепие закрепляем лаком с блестками. Моя маленькая модница уговаривает меня  накрасить ее губы розовым блеском и “плипудлить носик”, а одевшись в серебристое платье с пышной юбкой, Ляся то и дело крутится перед большим зеркалом, любуясь собой и без устали приговаривая:

– Муль, я похоза на плинцессу? Мозно я севодня буду плинцессой?

– Ну, конечно, похожа, сладкая. Ты сегодня даже не принцесса, а маленькая фея.

– Плавда?

– Плавда-плавда! – передразниваю Лясю, подмигивая. И, кажется, ребенок полностью доволен.

Я же останавливаю свой выбор на кремовых широких брюках и кофточке с открытыми плечами, а на голове делаю простую, легкую укладку. Удовлетворенно окидываю себя взглядом в зеркале, отмечая, что вышло очень мило, нежно, элегантно и в то же время без излишних “перьев”, и только собираюсь набрать Славе, который должен нас забрать, как в дверь раздается стук.

Именинница спешит открывать первая, а уже следом я, надевая каблуки.

– Дядя Слава!

– Привет! – подхватывает мою дочурку на руки мужчина, целуя в лоб. – С днем рождения, принцесса! – достает из-за спины аккуратный и милый букетик белых розочек.

– Ого, спасибо, дядя Слава! – охает Ляся, слезая с его рук. – А муля скасала, что я севодня фея! –  задирает гордо носик дочурка и улепетывает на кухню.

– Ой, ну, муля права, – смеется Слава, поднимая на меня взгляд и быстро пробегая глазами по моей фигуре. И с сожалением думается, что от такого же взгляда Рысева я бы уже давно сгорала внутри, а здесь же едва ли не ровно. Приятно, не более.

–  Привет, Лан, – притягивает к себе мужчина, запечатлевая легкий поцелуй на губах, от которого внутри просыпается легкий мандраж. А в голове всплывают воспоминания недавних дней. – Ты сегодня просто потрясающе выглядишь! Собственно, как и всегда.

– Спасибо большое, Слав, – улыбаюсь одними губами и легонько отстраняюсь, якобы потянувшись за сумочкой, что лежит на тумбе в прихожей. На самом же деле  прячу взгляд и устанавливаю между нами дистанцию.

Ужасно, глядя в глаза, так нагло врать человеку, который искренен по отношению к тебе. И это разрывает сердце. Но для себя я уже решила, что поговорю с ним и объясню все, как только будет возможность. Обманывать и дальше Славу я не намерена. Это было бы слишком эгоистично. Я ведь правда желаю Славе счастья и хочу, чтобы рядом с ним была любящая его женщина, а не женщина, которая будет держать его только из-за того, что он “хороший” и “удобный вариант”.

Так что – да. Точно. Наберусь смелости и расставлю все точки по местам.

Но не сегодня.

Сегодня день дочурки, и я не могу и не хочу его испортить такими признаниями.

– Я поставила цветоськи, муль! Стобы они не исполтились. А ты нальес водиськи? – выбегает в прихожую Ляся с букетом.

– Налью, – улыбаюсь и забираю вазу. Набираю воды и устраиваю букетик на низеньком столике в ее спальне. Уже на выходе бросаю взгляд на Тигрулю, который облюбовал местечко рядом с кроватью Ляси и  сейчас сладко спит. Кажется, он уже совершенно освоился на местности.

– Ну что, готовы ехать? – слышу Славу. – А то опоздаем.

– Готовы! – говорит Ляся, натягивая туфельки и деловито вешая на плечи свой любимый рюкзачок.

– Едем, – улыбаюсь и пропускаю мужчину с дочуркой вперед, сама закрывая за ними дверь.

Сегодня большой день, и очень надеюсь, что Ляся останется довольна приготовленным для нее праздником.

В кафе, в котором проходит праздник, нас уже встречают больше десятка гостей, самыми главными из которых становятся аниматоры в костюмах из мультика “Холодное сердце”. Самый любимый мультик дочурки в последнее время. И в этом у Эльчика было попадание в самую точку!

Когда двери в зал открываются и Алексия видит девушек, переодетых в красочные и яркие костюмы Эльзы и Анны, которые практически точь-в-точь копируют мультяшный образ, ребенок едва ли не скачет от счастья. Ну а Олаф – это просто нечто, от его вида умиляются все, даже взрослые, ухахатываясь над проделками парня в костюме маленького снеговика.

Весь зал кафе украшен в светло-голубых и белых тонах. Искусственным снегом, воздушными шарами, декорациями к представлению и еще кучей всяких прикольных штук, которые детвору определенно впечатлили. Да что уж скрывать, даже взрослые смотрели на все это великолепие  широко открытыми глазами. Из динамиков звучит знакомая мелодия, а на столах для взрослых и отдельно для детей уже стоит горячее и вкусности. Команда Эли постаралась на славу, устроив полное погружение в сказочную атмосферу мультика.

Помимо родителей деток, которые пришли на праздник Ляси, сегодня приехали и родители Славы: Игорь и Светлана. Оба с букетами – один для меня и один для именинницы – и при параде.

– Ланочка, с праздником, дорогая! – обнимает меня Светлана, а следом за ней галантно целует в щечку и Игорь.

– Какой праздник грандиозный намечается, однако, – кивает мужчина, пожимая руку сыну. А я бросаю взгляд на Славу, он, кажется, немного растерян сегодня. Нужно бы поинтересоваться, все ли в порядке.

– Я очень рада, что вы пришли! Наша виновница торжества уже с головой ушла в представление, – улыбаюсь, перенимая из рук свекров букеты. – Принимаю поздравления и за нее, – смеюсь, раздавая улыбки направо и налево.

Мимо пробегает наша Эля, которая за весь праздник практически не присядет за столик, контролируя своих работников и ход представления, и торопливо приобнимает меня.

– Я буду набегами, Иланчик! Столько нужно сделать, ты просто не представляешь. Все “закулисье” на ушах.

– Ты уже сделала много и даже больше, Эль! Если нужно будет где-то помочь, зови, хорошо?

– Ну, а как иначе. Хочу, чтобы крестница была довольна! – улыбается подруга и кивает Славе, – привет, кстати, Слав.

– Привет, Эль. Как ты? – так совершенно по-свойски здороваются мои жених и подруга, улыбаясь друг другу, а  меня хоть один камень с души упал. Они поладили и нашли общий язык – уже замечательно.

– Да все как обычно, работаю и жду, когда мой супер адвокат поможет разгрести юридически неподкованной мне навалившиеся проблемы.

– Все так плохо? – перевожу взгляд с жениха на подругу, но те только переглядываются и пожимают плечами.

– Не хуже, чем обычно, – говорит в итоге Слава.

– М-м-мда. Ну ладно, давайте за стол. Сейчас начнется представление с конкурсами для малышни.

Сказано – сделано. Детей рассаживают полукругом у импровизированной сцены, а мы – родители – садимся за стол, в пол-оборота поглядывая на своих чад. Мужчины разливают женщинам вино, сами предпочитая сок или воду. Почти все “отцы” ребятни за рулем, тогда как “мамы” могут расслабиться.

Когда начинается детское представление, все буквально замирают, и наступает почти часовая череда конкурсов, сценок, танцев и прочих прелестей.

Я краем глаза поглядываю за дочуркой, и она просто сияет в центре внимания, определенно ловя от этого кайф.

После приходит время ужина, и детки послушно рассаживаются за столом, а мы с родителями пускаемся в простые светские беседы то о погоде, то о бытовых вопросах.

Я попиваю белое вино и поглядываю на мобильный, что лежит рядом на столе. Зачем? Да потому, что сама себя ругаю и сама же жду его звонка. Все еще лелею надежду на то, что Рысев опомнится и решит поздравить дочь с днем рождения. Хотя откуда ему вообще знать точное число ее дня? Да и вообще… разве то, что он узнал, что-то меняет? Не думаю.

– Лан, – выводит из раздумий голос Славы.

Мужчина укладывает руку на спинку моего стула и подается вперед.

– Что такое?

– Только не ругайся, ладно? – бровки домиком, и пока еще жених замирает. – Я, правда, от чистого сердца, – прикладывает руку к груди, словно в подтверждение своих слов.

– На что я должна ругаться? – напрягаюсь, с трудом сглатывая и отставляя бокал. – О чем ты, Слав?

– Я знаю, как ты к нему относишься и поэтому не стал сразу предупреждать. Боялся, что ты будешь против и разозлишься. Хотя мне даже показалось, что вы неплохо тогда поладили, – продолжает говорить загадками и извиняющимся тоном мужчина. А у меня пульс учащается в ожидании какой-то колоссальной подставы.

– Слава, я не понимаю, о чем ты хочешь мне сказать… – говорю осторожно, выпрямляясь на стуле и заглядывая прямо в его безоблачно голубые глаза. – Что происходит?

– Дело в том, что он позвонил пару дней назад и спросил, когда у Ляси день варения. И я сказал. И так полагаю, что сейчас…

– Слава, кто он?! – перебиваю, спрашиваю прямо в лоб, уже и так догадываясь, чье имя сейчас услышу. И от волнения вспотевшие ладони уже сжимаются в кулаки, а кровь пульсирует в висках.

Вот только отвечает мне не Слава, а… Ляся. Вернее, как отвечает? Вскрикивает довольным звонким голоском на все кафе свое картавое:

– Лысь!!!

А мое сердце замирает.

Выдает последнее “тук-тук” и останавливается.

А потом начинает колотиться в тысячи раз быстрее нормы.

Я как под гипнозом оборачиваюсь в сторону дочери и, проследив за ее восторженным взглядом, забываю, как дышать. Потому что вижу там... его.

Рысева.

Лешу.

В темно-синем костюме, скроенном идеально по его спортивной фигуре, и белой рубашке, расстегнутой на последних пуговицах так, что пальчики начинает покалывать от желания прикоснуться. Провести дрожащими ладошками по его горячей коже, а следом за ладошками и проскользить губами… От таких мыслей все внутри скручивается, а щеки начинают полыхать, как огоньки.

Леша стоит с огромным букетом алых пышных роз, зажатым в одной руке, и поистине гигантским плюшевым зайцем в другой. Такой настоящий. Такой шикарный и просто невероятный мужчина, при виде которого в зале устанавливается едва ли не звенящая тишина. Такое ощущение, что даже аниматоры замолкают. Конечно, для многих в этом городе он знаменитость. Небожитель. А для моей Алексии же  просто… папа.

Леша проходит, кажется, совершенно не замечая заминки в зале. Он просто стоит и… улыбается. Так, что дух захватывает. Смотрит на дочь уже каким-то другим, нежели на даче, совершенно осмысленным взглядом. А та отвечает ему широкой улыбкой и радостным визгом.

– Лысь! Лысь плиехал, мулька! – скачет ребенок, напрочь позабыв про праздник и конкурсы. А я что? Я пытаюсь взять себя в руки, но получается скверно. Потому что Леша пробегает глазами по залу кафе и находит меня, притихшую, замершую и боящуюся даже вздохнуть.

В голове не укладывается! Он здесь…

Не позвонил. Не поздравил. Не скинул СМС, а… Приехал!

Глава 37. Рысь

Из-за этой дурацкой задержки самолета к началу праздника дочери опаздываю. Джинсы меняю на костюм уже практически на бегу и, только заскочив домой и забрав свою тачку, лечу, давя по газам в кафе, которое назвал Слава.

Еду, а внутри колотит от волнения. Ей богу, как мелкий пацан перед первым свиданием, переживаю. Предугадать реакцию Ланы сложно. Думаю, вряд ли она устроит прилюдный скандал и выгонит, но даже наедине услышать, что я им не нужен, чертовски страшно.

Практически сразу, как машина Сереги скрылась за поворотом, увозя Илану от меня, я вернулся в дом и понял, что без нее уже не смогу. Стены давят. Ощущение пустоты накрывает с головой, уничтожая все желание жить дальше. Больше не могу так и не хочу. Мне нужна была Лана, и нужна была Ляся. Я хотел участвовать в жизни своего ребенка, но не только как воскресный папа. И понял, что просто физически не готов отдать свою Илану кому-то другому, пусть даже и брату. Она моя, и точка.

С остальным будем разбираться по ходу.

– Лысь! – радостно кричит Ляся и несется ко мне через весь зал, поэтому  приходится усадить ее пушистого зайца на пол и подхватить дочурку на руки, прижимая к себе. Сжимаю хрупкую куколку в своих руках и вдыхаю полной грудью аромат своего ребенка. До сих пор в голове бьется мысль, в которую так трудно было поверить вплоть до сегодняшнего дня: моя дочь! Моя плоть и кровь. Наше с Ланой кареглазое и темноволосое чудо, что крепко обнимает сейчас руками за шею и радостно щебечет:

– Ты плиехал, Лысь! Плиехал! А я тебе звонила, а ты тлубку не блал! – смотрят на меня укоризненно очаровательные глаза с пушистым веером ресниц.

Звонила? Может, те десяток пропущенных были от Ляси?

– Приехал, зайчик, – улыбаюсь, целуя в лоб малышку. – Я обещаю исправиться, – подмигиваю. – С днем рождения, принцесса!

Четыре года. Четыре, мать его, года я упустил из жизни родного ребенка, и все из-за одного зарвавшегося гада, с которым у нас будет отдельный разговор.

– Леша? – слышу и оборачиваюсь, попадая в плен серых испуганных глаз. Или все-таки взволнованных? – Ты… ты… – машет руками Лана, которые, кажется, немного подрагивают. А я не могу удержаться, пробегая глазами по ее сегодняшнему более чем соблазнительному наряду и залипая на розовых губах.

Поцеловать.

Ужасно хочется поцеловать, но мы здесь далеко не одни.  А объяснения со Славой мне еще только предстоят.

– Смотли мулька, Лысь плиехал ко мне на день лождения! Клуто, да? – разряжает обстановку Ляся, и не могу не улыбнуться.

– Угу. Приехал. Круто, – кивает девушка растерянно.

– Так, зайчик, – ставлю мелочь на ноги и присаживаюсь на корточки, поднимая зайца, который раза в четыре выше и больше самой хозяйки. – Я же обещал, – подмигиваю на тихое детское “вау”.

– Из Амелики, да?

– Совершенно верно, кнопка, – щелкаю по носу дочурку. – Из Америки.

– Мулька, я пойду Эльзе показу зайтика! – ребенок тут же хватает за лапу и катит по полу следом за собой игрушку. Так как поднять эту плюшевую махину у нее совершенно точно не получилось бы.

Провожаю малышку в пышном серебристом платье взглядом, не в силах стереть улыбку со своего лица, и когда ее окружает толпа других детишек и девушка в костюме, по-видимому, та самая Эльза, поднимаюсь под пристальным взглядом Иланы. Она смотрит и, кажется,  боится, ища во всех моих действиях какой-то подвох, и в то же время довольна. Второе совершенно точно транслируют мне застывшие в ее глазах слезы.

– Привет, – говорю тихо, перехватывая букет роз, что все это время держал в руке, и протягиваю ей. – С праздником, кот… – чуть не ляпнул опрометчивое “котенок”, да вовремя прикусил язык. – С праздником! – вздыхаю и тянусь приобнять и легонько чмокнуть в красную от смущения щечку. Тут же пропадая в аромате ее духов и напрягаясь от прикосновения к моей спине ее горячей ладони, мягкость которой я ощущаю даже через ткань.

Нужно ли говорить, что голод в теле без нее с каждыми днем, да что там, уже и с каждым часов все нарастает и нарастает. А на других после нашей близости в Штатах просто нет ни сил, ни желания смотреть.

– Спасибо и… привет, Леш, – трогает ее губы робкая улыбка, – как ты здесь…? Что ты…? – сыплются вопросы, на которые у меня один ответ:

– Я не мог пропустить такое событие, – смотрю, надеясь, что по моим глазам Лана поймет, насколько серьезные у меня намерения в этот раз.

– Нужно было позвонить…

– Да, извини, что без предупреждения. Решение было принято едва ли не спонтанно, успел только Славе набрать.

– Я… это, мягко говоря, неожиданно, – качает головой Лана. – У тебя же тренировки, игры, сезон скоро.

– Игры начнутся через месяц, а тренироки я вполне могу проводить и здесь.

– Подожди, так ты… – взлетают бровки девушки, – ты надолго? – буквально шепчет на выдохе Лана. – То есть ты… как и что вообще, Рысев...

– Мы поговорим об этом потом, хорошо? – поглядываю ей за спину на приближающегося к нам Славку с предками и всего на мгновение сжимаю в своей ладони ее миниатюрную ладошку. – Нам нужно все обсудить, Лана. И я очень надеюсь, что ты меня выслушаешь, – заглядываю прямо в любимые серые глаза, ожидая ответа. Однако Лана молча кусает губу, а в наш диалог вклиниваются мои родственники:

– А вот и наш братец пожаловал, – обнимает и похлопывает по спине Слава. – Как долетел? Я уже думал, не успеешь.

– Долетел-то нормально, правда, с этими грозами чуть не отменили рейс, поэтому я только с самолета. Хорошо, костюм и букет уже ждали в аэропорту, – говорю, пожимая протянутую ладонь Игоря, бати Славы. Действительно, если бы не вовремя приехавшие предки, точно опростоволосился бы. – А у вас тут веселье в самом разгаре? – спрашиваю, кивая в сторону небольшой сцены и поворачиваясь к притихшей Лане. – Дочурка довольна праздником?

– Очень, – сдержанно улыбается девушка, тут же пряча глаза. – Эля на славу постаралась, устраивая для нее это шоу.

Кто такая Эля? – пролетает в голове мимоходом, но это выяснять будем потом.

– Ну, что мы мнемся в проходе, – говорит Славка, – давайте к столу, выпьем за приезд да за знакомство, – улыбается братец добродушно, а меня колет зараза-совесть, которая стреляет редко, но метко.

– Лана, дорогая, ты же не против? – приобнимает мать моей дочери Слава, заставляя в груди полыхнуть негодование.

– Нет, конечно, – дрогнувшим голосом, поднимая на меня взгляд, говорит Лана.

Слава слишком близко прижимает Лану к себе, а мне хочется рычать.   Даже приходится отвернуться. И мозгом понимаю, что не имею совершенно никаких прав на Лану. Да и, откровенно говоря, не знаю, нужен ли я ей вообще, но задевает. Я совершенно точно эгоист. Потому что по-другому я не могу себе объяснить, почему так редко вспоминаю, что вообще-то она его невеста. А не моя...

– Проходи, Леша, – продолжает Лана. – Алексия будет рада, если ты останешься.

А ты? – хочется спросить, но вовремя прикусываю язык.

У меня всего жалких три недели на то, чтобы вернуть себе своих девчонок. И я надеюсь все сделать правильно. Хоть в этот раз не накосячить. И если придется пойти в обход желаний Славы, если не получится решить все мирным путем, что ж, я к этому готов. Главное – убедить Илану в том, что они с Лясей мне нужны, и это не просто прихоть. Это жизненно важная необходимость.

Глава 38. Лана

Леша со Славой возвращаются к столу, и там любимец публики Рысев переключает все внимание на  свою персону. За время жизни в Америке и игр в НХЛ он научился раздавать безупречные улыбки и совершенно точно не растерял своего навыка легкого схождения с людьми. И если я в этом плане была замкнутой, то Рысев совершенно открыт.

Мужчина садится за стол, рядом со Славкой, а официанты суетливо добавляют парочку приборов. Я же, наблюдая за всем со стороны, ловлю на себе удивленный взгляд Эльчика и ее приободряющую улыбку. Подхожу к подруге, буквально читая по глазам ее призыв, и слышу:

– Вау, Лана! – восхищенное. – Нет, правда, вау! Рысев здесь, на празднике!

– И не говори, – пожимаю плечами, не зная, как правильно реагировать на его присутствие. А новости о том, что он собирается здесь задержаться? Что это может значить? Что он задумал?

Боже, сколько вопросов и какой страшный всколыхнувшийся ураганище чувств внутри. Такой, что там в груди и сердцу, кажется, стало тесно. Оно то и дело норовит то в горло, то в пятки улететь.

– Ляся была в восторге от представления, но кажется появление ее “кисы” перекрыло все мои старания, – улыбается Эля, складывая руки на груди и поглядывая в сторону стола. А я смотрю на дочурку, которая в обнимку с зайцем сидит рядом с мальчиком из группы Никитой, что-то увлеченно ему рассказывая и улыбаюсь.

– На самом деле ты устроила просто потрясающий, грандиозный вечер, Эль. Просто Рысев ее персональный…

– Великан.

– Что то типа, – хмыкаю, отводя за ушко то и дело норовящую выбиться прядь волос. – Выпьем вина? – киваю в сторону стола. – Может, теперь расслабишься немного? А то весь вечер бегаешь, даже не присела ни на минутку.

– А, пожалуй, уже и можно, – пожимает плечами Эля. – Представление закончились, дальше еще пара-тройка конкурсов и дискотека для малышни. Думаю, тут и без меня справятся.

– Но, правда, уровень организации – высший класс, Эль! – подбадриваю подругу, пока идем к столику. – Такой день варения моя егоза запомнит надолго.

– Ой, да ладно, – смущенно отмахивается подруга, – это все Ляся. Ради нее хочется все делать только лучше и лучше.

Не могу не согласиться.

– Девушки, – галантно подскакивает с места Слава, отодвигая стул для меня, а потом и для Эли. Улыбаюсь, присаживаясь, и краем глаза отмечаю теплую улыбку, которой Славка одаривает мою смущенную таким жестом подругу. Внутри проскальзывает какая-то странная мыслишка, за которую не успеваю ухватиться, так как она тут же улетучивается. Ну, да и ладно.

После отъезда аниматоров и начала дискотеки для детей, которые с писками и визгами носятся по кафе, атмосфера немного меняется. Родители уже навеселе и чувствуют себя совершенно расслабленно. Мужская половина уходит в обсуждение темы спорта, что не удивительно. Не каждый день им удается сидеть за столом с чуть ли не легендой хоккея. А женская все по тем же бытовым вопроса: садик, школа, дети, работа – в общем, мы с Элей, как можем, поддерживаем беседу мамочек, но ушки все больше греются, прислушиваясь к разговору Рысева и ко.

Пока не оживает мобильный. Мама. Утром она уже поздравляла Лясю, а сейчас, видимо, звонит спросить, как все прошло. И так как в зале стоит шум и гомон, нажимаю ответить и бросаю в трубку:

– Две секунды, мам, – выползаю из-за стола, чуть не запнувшись об Ляськиного зайца, которого дочь оставила мне “на хранение”, и выхожу на улицу. – Привет-привет. В зале шумно, пришлось выйти.

– Привет, малышка. Как вы там? – заботливо интересуется ма.

На город уже начали опускаться сумерки, а небо окрасил оранжевый закат. Мимо с гудением проносятся машины и проходят люди. Жизнь нашего небольшого городка тоже не стоит на месте и кипит не хуже мегаполиса.

– Да отлично. Ляська довольна, сияет как солнышко весь вечер, – говорю, поднимаясь на небольшую террасу кафе, в которую ведут отдельные ступеньки. – Вы там как? У папы что на работе? – облокачиваюсь на перила, поворачиваясь к затемненным окнам кафе, глазея на свое отражение.

– Сегодня опять срочно выдернули с выходного. Конечно, ворчал, ругался, но поехал. Сама понимаешь, куда они без него.

– Это да.

– Слушай, Лан. Мы с отцом осенью планировали в отпуск и хотели спросить… не помешаем там вам, если приедем?

– Что? Нет, конечно! Ты чего, мам.

– Просто свадьба, все дела. Слава не будет против, как думаешь? Провели бы время все вместе, да и пара дней, а я уже по нашему чуду шебутному соскучилась. Вы уехали, и дома как-то скучно даже стало.

Хм, свадьба же… да, точно. Ох и расстроятся родители, когда поймут, что свадьба сорвалась. И когда узнают, кто в этом виноват, тоже будет не в восторге. Судьба у меня такая, видимо. Все ломать. И как я еще умудряюсь смотреть в глаза родителям Славы, не представляю.

– Да, мам, – вздыхаю, набираясь смелости. – К слову, о свадьбе… – но договорить мне не дают. Сначала я слышу шаги. Тяжелая мужская поступь, от звука которой дыхание замирает. И уже только потом поднимаю взгляд, встречаясь с Рысевым.

Он идет ко мне, заложив руки в карманы своих модных узких брюк. На лице мало понятное мне выражение, а поза демонстрирует полную и непоколебимую решимость. Леша поднимается по небольшой лесенке из пары ступенек и останавливается рядом. Слишком близко. Плечом к плечу. Вот только взгляд устремлен не в окна, а на суетящийся город.

И теперь и дураку понятно, что признаться матери я не могу, поэтому быстро сворачиваю разговор, обещая чуть позже перезвонить. Отключаю связь и складываю руки на груди, поглядывая на точеный, словно высеченный из камня искусным мастером профиль Рысева и боюсь заговорить первая. Зато он явно пришел сюда, на веранду, преследуя какую-то цель.

Глава 39. Лана

– Лана, нам нужно поговорить, – вздыхает Леша и переводит взгляд на меня. А я, даже и стоя на высоченных каблуках, все равно чуть задираю голову, чтобы смотреть прямо в его кофейного цвета глаза. Глаза, в которых такой спектр чувств и эмоций, что подумать страшно. И кто бы знал, как в этот момент мне хочется его обнять. Просто ужасно и невыносимо хочется прижаться к этому сильному мужчине. Раствориться в его руках. Но нельзя.

– О чем ты хочешь поговорить? – интересуюсь осторожно.

– О нас.

Моя рука, сжимающая мобильный, дрогнула.

– Нет “нас”, Леша, – говорю словно не своим голосом. – Есть ты, и есть я. А еще Ляся и Слава, которого мы обманули, и по отношению к которому мы поступили отвратительно. Он твой брат, мой жених, и лучше бы нам об этом не…

– Тебе не кажется, что уже самое время закончить этот фарс со свадьбой? – перебивает Рысев, оборачиваясь и упирая руки в перила по бокам от меня. Захватывая в кольцо. Прижимается так близко, что я чувствую его каждой клеточкой,  каждым сантиметром своего ослабшего тела. – Ты ведь далеко не глупа, Лана, и понимаешь, что на вранье и удобстве далеко не уедешь. Рано или поздно разлетится твоя видимость идеальной семьи к чертям. Так зачем мучить и себя, и Славу? Мы с тобой оба прекрасно знаем, куда и к кому тебя влечет… – договаривает почти шепотом Леша, но глаз не отводит.

Да, понимаю. Все понимаю. И врать больше не хочу. Но мое упрямство играет не на руку мне. И Рысеву я пока не готова сообщить, что намерена расстаться с его братом и кинуться в его объятия. Слишком сильно и глубоко проросли обида и страх. Страх снова обжечься и быть брошенной. Страх стать ненужной тому, ради которого бьется мое сердце.

Люблю. Черт бы его побрал, этого Лешу! Но люблю. Поняла это сегодня, когда увидела с букетом и зайцем в дверях кафе. Когда увидела его улыбку, что была обращена к дочери, и услышала Ляськино “Лысь”. Поняла, что чуть ли не с замиранием сердца, где-то глубоко на подсознательном уровне я его ждала. Боялась себе признаться, но ждала. А все потому, что люблю так, что чувствам в сердце тесно. И до сих пор хочу его. Всего. От и до. Но боюсь. И этот страх парализует и мысли, и действия.

– И что ты мне предлагаешь? – упираюсь ладонями в мужскую грудь и, легонько оттолкнув, выбираюсь из захвата. – Давай, договаривай. Ты же явно завел этот разговор не просто так, Рысев, – пытаюсь задеть, уколоть, но мужчина, кажется, все это просто пропускает мимо ушей и говорит то, что заставляет возмущенно выдохнуть:

– Я сам поговорю со Славой и расскажу ему все. Хватит уже врать всем вокруг, Лана.

– Нет, и не думай! Не вздумай лезть в наши со Славой отношения!

– То есть ты до сих пор не поняла, что я уже это сделал? – рычит Леша, поворачиваясь ко мне и облокачиваясь на перила. – В тот момент, как повернул чертову машину в сторону дачи, Лана! В тот момент, как ты приехала ко мне в Штаты.

– Замолчи! – подлетаю, зажимая ладошкой ему рот, но этот кот только смеется в ответ. По хитрым глазами вижу. – Мы поговорим обо всем потом, Леша. Не здесь и не сейчас. Не порти дочери праздник своими признаниями! Сейчас совершенно не подходящее место, чтобы выяснять отношения. За стенкой Слава, его родители, и еще с десяток лишних глаз и чужих людей!

– Просто хочу, чтобы ты знала, – отодвигает мою ладошку от своих губ Рысев, – и чем быстрее ты это услышишь, тем быстрее сможешь смириться, – кривит усмешка горячие губы собеседника.

– О чем ты, черт возьми, говоришь? С чем я должна смириться?

– О том, что я намерен участвовать в жизни Ляси, – говорит отец моей дочери, а на лице ни один мускул не дрогнул. – И не только. – Зато у меня сердце снова подпрыгнуло и сделало кульбит. И силы воли не хватает, чтобы прямо отвечать на его прожигающий взгляд, поэтому отворачиваюсь, однако мне не дают. Леша хватает пальцами за подбородок и разворачивает к себе. Поджимает губы и явно по-своему толкует мое молчание:

– Она и моя дочь, Лана, – говорит, нежно проводя подушечкой большого пальца по губам. – Нравится тебе это или нет, но я буду участвовать в ее жизни. Я хочу, чтобы моя дочь знала, кто ее папа! А не искала его в каждом прохожем, Лана, – говорит так тихо и проникновенно, что волоски на руках встают дыбом, а за ними бегут мурашки. И хочется крикнуть, что да, я понимаю! Все понимаю! Но когда-то даже подумать о таком боялась. Даже в мыслях не допускала такую возможность, что примет, что признает нашу дочь. И именно поэтому сейчас исчезли все слова. А язык словно онемел. Он хочет? Правда хочет?

– Я и не собиралась запрещать, – выдавливаю наконец-то из себя хоть что-то членораздельное. – Просто это так неожиданно, – запускаю ладошку в волосы и отступаю. – Я ведь правда даже не думала, что будет, если ты однажды все узнаешь, – кусаю губы, пытаясь подобрать слова и позорно не разреветься, всхлипываю, ощущая, что глаза уже на мокром месте.

–  Я упустил слишком много из ее детства, – говорит с почти осязаемой горечью в голосе Леша. – Непозволительно много из-за недопонимания и чужих игр, – полыхнули недобрым огоньком глаза мужчины. – Я не видел, как Алексия пошла, я не слышал ее первое слово, да даже, черт возьми, ее первая улыбка прошла мимо! И больше я такого не допущу. И да, я плохо себе пока представляю, как все это будет, но Ляся и мой ребенок! – едва ли не бьет себя в грудь Леша, но тут...

– Что?! – звучит за спиной, заставляя меня подскочить на месте, резко оборачиваясь.

– Слава… – выдыхаю имя жениха, который поднимается к нам и останавливается в паре шагов. Смотрю на не столько злого, сколько растерянного мужчину и прижимаю ладони к груди в слабой попытке унять летящее сердце. – Слава, я...

– Что это все, черт побери, значит, Лана?! – упирает руки в бока жених, переводя взгляд с меня на брата и обратно. – Что значит “Ляся и мой ребенок”, Рысев?! – рычит, буквально требуя ответа, в сторону брата.

Ну, вот и все. Доигрались...

Глава 40. Лана

Слава сидит напротив меня, положив руки на стол и то и дело сжимая-разжимая кулаки, а я боюсь даже пикнуть. Вздохнуть боюсь. Чувствую себя такой мерзкой лицемеркой, что саму от себя тошнит.

– Одного не пойму, Лана! Почему ты мне ничего не сказала сразу? – машет рукой Слава, поднимая на меня взгляд в ожидании ответа, а я что? Я балансирую на грани падения в пропасть под названием “истерика”. Пальчики в волосах трясутся, сердце колотится, как при убойной дозе адреналина, а глаза щиплет от слез и от потекшей туши, которую я с каждым разом размазываю по лицу все сильней.

Уже два часа, что мы сидим у меня дома, на кухне, я просто реву. Молча глотаю горькие слезы, нетерпеливо смахивая  дорожки со щек.

Нет. Славка не сердится. Он, как всегда, оказался сама разумность. Мужчина-скала. Кремень. Совершенно непробиваемая эмоционально ледяная глыба, он в силу своей профессии научился держать не только лицо, но и сердце, похоже, под контролем. А как хочется, чтобы он просто-напросто наорал! Обматерил! Обозвал и  сказал прямо, глядя в глаза, какая я лицемерная и лживая тварь, но нет. Он даже не злится. Мужчина не кричит и не бьет посуду, не кидает обвинения, а только молча убивает своим укором во взгляде. И от этого мне только в десятки раз хуже. Молчаливая ярость гораздо страшнее громкой истерики.

– Почему нужно было столько молчать? Неужели получилось лучше, что я узнал все  вот так?

И да, я не сказала ему ни слова об измене. Только о дочери и о том, кто на самом деле ее отец. Фильтруя информацию и выбирая слова.

– Нет, Слав. Нет, не лучше! Просто так вышло. Отвратительно получилось, – вздыхаю и поднимаюсь с места, меряя шагами комнату.

Я ведь даже не переоделась, вернувшись из кафе.

Ляся, умаявшись, уже сладко спит, а мы вот… сидим здесь и выясняем отношения, на которых, по-хорошему, пора ставить жирный крест.

Там на террасе нас прервали. Сразу после Славы появилась Светлана, его мама, и, чтобы не усугублять ситуацию, мы все втроем приняли решение поговорить позже. Не портить Лясе праздник выяснениями и ссорами. И следующий час показался мне просто адом. Я уговорила Рысева уехать. Хоть для Алексии это и стало неприятным сюрпризом, но на тот момент я буквально была готова валяться в ногах ее отца, только бы он дал мне возможность поговорить с его братом самой!

И вот он уехал. А мы здесь. Вдвоем. На моей кухне с кружками чая, моими рыданиями и его непрошибаемым спокойствием.

– Я растерялась, Слава, понимаешь? – выдыхаю, уже до крови искусав свои губы. – Когда ты привел нас знакомить в ресторане, я же не могла тебе сказать: “О, так это отец моей дочери”! Рысев ничего не знал, да и никто, кроме меня, ничего не знал. Я ушла от него пять лет назад, будучи беременной, и ничего ему не сказала.

– Допустим. А потом? У тебя было столько времени сказать мне потом, Лана. Даже на той же даче!

– А потом я испугалась! Боялась, что ты не поймешь меня, отвернешься от нас с Лясей, что слушать не станешь. Я потерять тебя боялась, Слав. И это вранье стало нарастать, как снежный ком, поверь, я чувствовала себя ужасно, постоянно обманывая тебя! Но я не могла по-другому! Мне было страшно… – заканчиваю шепотом, обнимая себя руками. Слышу тяжелый вздох Славки, который, может, и спокоен, но устал. Вся поза: ссутуленные плечи, ладони, которыми он потирает виски, – все выдает его внутреннее состояние.

– Почему вы с ним расстались тогда? Почему ты ушла от Рыся?

– Леша изменил, – говорю и тут же осекаюсь, когда брови мужчины удивленно взлетают вверх. – Верней… я так думала. Как оказалось, нас обоих ввели в заблуждение.

– Измена изменой, но ты должна была сказать ему про дочь.

– Это уже неважно, это было тогда и мало имеет значения сейчас.

– Неважно? Лана, он потерял из жизни своего ребенка целых пять лет из-за какого-то “заблуждения”! – удивляет меня своими словами Слава. – Если бы  я узнал о том, что у меня без моего ведома растет  дочь, то был бы просто в бешенстве. Так быть не должно!

– Не должно, но получилось. Тебе ли не знать Лешу? Ему не нужны были серьезные отношения, и никто не нужен был. Тем более, тогда у него только назрел контракт с НХЛ, и я решила, что не стоит вешать ему на шею такую обузу, как младенец. Я просто ушла. Да, дура! Да, не сказала тогда и не сказала потом. Врала! И ему, и тебе, и матери, и лучшей подруге… никто ничего не знал, но я правда считала, что так будет лучше для меня и моей Ляси! – всхлипываю, совершенно некрасиво шмыгая носом.

– Твоя Ляся не обуза.

– Да, я знаю, – киваю, потирая переносицу. – Она мое все, и я правда ни разу не пожалела, что родила ребенка только для себя.

– Это ты думаешь, что только для себя, но Рысев имеет полное право принимать участие в ее воспитании. Это я тебе как адвокат говорю.

Странный разговор перерастает в еще более странное молчание и упрямое бодание взглядами. Что происходит со Славой и на чьей вообще он стороне? Или, может, здесь нет сторон? Может, мы все втроем просто ужасно запутались? Я всех запутала.

– И? – пожимаю плечами спустя пару минут напряженного молчания, которое нарушал только шум проезжающих мимо машин за окном. – Что теперь?

– Что ты имеешь в виду? – упирается локтями в крышку стола Слава.

– Что будет дальше? Ты ведь не злишься на меня, правда?

– Не злюсь. Честно говоря, я просто растерян и чувствую себя участником какого-то дурацкого театра масок. Даже и не знаю, как вести себя дальше.

– Это значит, все? Между нами... точка? – дрожит голос на последнем слове, а я ежусь, страшась услышать его и “да”, и “нет”.

– Ты все еще его любишь, Лан, – не спрашивает. Утверждает мужчина. – Скажи честно, у тебя ведь все еще есть чувства к моему брату?

Вот так, прямо в лоб.

– А ты любишь меня, Слав? Могло бы у нас что-то получиться, несмотря на все, что ты сегодня узнал? – задаю встречный вопрос. Но мужчина не торопится отвечать. Смотрит на меня задумчиво, словно что-то прикидывает в уме и, в конце концов, говорит:

– Не знаю, – поднимаясь с места. – Правда, теперь уже не знаю. И даже не потому, что я запутался в своих чувствах, а потому, что я не уверен, что нужен тебе. Ты ведь видишь, знаешь, что что-то поменялось с появлением Рыся в наших с тобой отношениях, – подходит ко мне мужчина и укладывает свои теплые ладони на мои плечи, чуть сжимая. – Я все гадал, что произошло такого, что ты ко мне охладела.

– Я…

– И даже не пытайся протестовать, – качает головой Слава. – Я думал, вы съездите к твоим родителям, отдохнете. Думал, это был своеобразный мандраж перед свадьбой, или просто ты испугалась того, что отношения вот-вот должны были выйти на новый уровень. Но оказалось, все дело в неожиданно появившемся в нашей жизни Рысе, – как-то горько усмехается мужчина. – Как по мне, совершенно бессмысленно мне даже пытаться с ним соревноваться, Лан.

Нельзя! Нельзя чтобы в одном человеке было столько благородства и рассудительности!

– Слав, – морщусь и смахиваю покатившуюся по щеке слезинку. – Это не все, – говорю дрожащими губами, вдыхая полной грудью воздух.

– Что?

– Я изменила тебе с Лешей, – вылетает признание, прежде чем я успеваю заткнуть свой рот, а слезы новым потоком катятся по щекам без остановки, уничтожая последние остатки макияжа. Перед глазами пелена, и любимая светлая кухонька размыта, но я, вся в слезах и соплях, отчаянно пытаюсь подобрать еще какие-то слова, чтобы смягчить удар. Однако тут как ни постели…

Глава 41. Лана

– Я виновата перед тобой, Слава. Я не знаю, что это было, оно просто накрыло? понимаешь? И… и я… была у Рысева. Всю прошлую неделю я была в Штатах, а Ляся с родителями. Я ненавижу себя за эту ложь, клянусь… – договариваю, и из груди вырывается всхлип. Меня всю трясет, и я даже боюсь поднять глаза, увидеть в голубых омутах такого хорошего и такого искреннего Славы ненависть и осуждение. Мне кажется, я этого не переживу. Разлечусь на атомы от стыда. Поэтом только сильнее закрываю лицо ладонями.

А Слава молчит.

Слишком долго молчит.

И когда мне кажется, что вот сейчас он просто уйдет, развернувшись, не сказав ни слова такой подлой изменщице, хлопнув входной дверью, я слышу:

– Хватит уже реветь, Самойлова.

И чувствую руки, что тянут на себя, заставляя в удивлении распахнуть глаза.

– Заканчивай, Илана, скоро соседей снизу затопишь. Или Ляську разбудишь.

– Т-т-ты слышал, что я сказала? – поднимаю свой зареванный, ошеломленный таким поворотом взгляд. – Я изменила...

– Слышал. У меня пока все прекрасно со слухом.

– И ты простишь меня, дуру такую? – обнимаю его, прижимаясь, пряча бесстыжие глаза у него на груди. – Прости, что сразу не сказала и что обманывала. И за холодность прости! Я просто запуталась, – льются потоком слова извинения. Я чувствую, как ровно бьется его сердце и как сжимаются его руки у меня на плечах, обнимая. Как касаются моей макушки его губы в легком, невинном поцелуе и как прокатывается по телу тепло. В его объятиях так уютно. Стоять вот так, вдыхая аромат его парфюма так приятно. Словно рядом со мной друг. Хороший, настоящий, преданный друг. Человек, который всегда поддержит и поможет, если нужна будет помощь. Который никогда не отвернется и не предаст. Не любимый, а просто друг.

– Прости меня, Славочка!

– Мне кажется, мы оба где-то на подсознании всегда знали и понимали, что у нас ничего не получится, – вздыхает Славка, сильнее прижимая меня к себе,  так мы и замираем. В два часа ночи, стоя посреди кухни и больше не находя друг для друга слов. И только я повторяю, как сумасшедшая, одно и то же пресловутое “прости”. Как будто оно сможет что-то исправить, отмотать назад все наши ошибки. Вернуть нас туда, где мы еще были счастливы вместе. Хотя да, наверное, Слава прав, и мы оба чувствовали, что этот союз заранее обречен.

– Ляся ведь к нему с самого знакомства потянулась. Удивительно.

– К кому?

– К Лехе.

– Она не знает. Ляся не знает, кто ее отец, но да, она словно чувствовала, что Рысев ей не чужой человек. И я, правда, не знаю, как быть дальше? Слав, я не хочу, чтобы вы с Лешей поругались из-за меня, или, не дай бог, сцепились из-за моего вранья! Это я виновата, понимаешь? Во всем.

Слава ухмыляется и отстраняется, обхватывая своими грубыми широкими ладонями мое лицо.

– Мы уже давно не подростки, чтобы устраивать разборки и чинить друг другу препятствия. Хотя кулаком в нос ему съездить стоило бы. И я об этом еще подумаю, – подмигивает Славка, и хоть губы его улыбаются, но глаза печальные.

– Невозможно быть таким хорошим! Это просто противозаконно. Ну, накричи на меня, что ли, давай хоть поругаемся! – возмущаюсь, слабо улыбаясь в ответ.

– Ну, сейчас! Мы с тобой на протяжении всех отношений не ругались, а тут предлагаешь отыграться за все дни? – проскакивает смешинка в голубых глазах Славки. – И совсем я не хороший, Лан, – снова прижимает к себе, тяжело вздыхая где-то в районе макушки. – Просто знаю, что это такое, когда разрываешься между “правильно” и “хочу”. И это отвратительно, скажу тебе, – произносит задумчиво теперь уже точно бывший жених. – Как бы там ни было, вы с Рысевым оказались оба не виноваты в том расставании, если я правильно уловил…

– Правильно.

– Тогда тебе нужно попытаться довериться Лехе еще раз, Лан.

– Не верю, что я сейчас слышу все это от тебя. Просто в голове не укладывается. Это все так…

– Странно? Более чем. Но чувствую, это будет не последний странный наш с тобой разговор, Лан…

Что он хотел этим сказать, я тогда так и не поняла. Но, убедившись, что я окончательно успокоилась, Слава засобирался домой. Хоть я и уговаривала его остаться и переночевать в гостиной, утверждая, что места хватит, но мужчина остался непреклонен. Может, оно и правильно, сейчас, как никогда, хотелось побыть одной. И судя по взгляду голубых глаз, не мне одной.

И как только дверь за гостем закрывается, набираю Рысеву сообщение, полагая, что он должен знать. Хоть Слава и не похож на того, кто пойдет и правда бить морду, но предупредить Лешу следует.

Всего одна строчка:

“Я все ему рассказала” – и отправить.

“У вас все хорошо?” – практически моментально прилетает ответ. И у кого это “у вас”, интересно? У меня и Ляси или у меня и Славы?

“Могу я приехать?” – тут же следом.

Не найдясь с ответом, я просто отключаю мобильный и плетусь в душ. Долго стою под горячими струями воды, позволяя каплям свободно стекать по коже, обжигая, и прокручиваю в голове весь сегодняшний день. Странный и ужасно насыщенный на эмоции, когда вселенная решила свалить на меня все проблемы разом. Ткнуть носом в мои же ошибки. Но, долго копаясь в своей голове и анализируя все произошедшее, я понимаю, что мне… спокойно. Я, кажется, скинула с себя огромный груз, что буквально гнул к земле, заставляя все эти дни ползать, а не летать. И, в конце концов, прихожу к выводу, что да, так оно будет правильней. Я бы вряд ли решилась заговорить первой, и хоть это для Славы донельзя отвратительный способ узнать правду, но он подействовал для меня, подобно пинку.

Когда за окном уже начинает светать, ловлю пушистого бандита Тигрулю, который решил, что уже выспался, и укладываюсь в кровать. Закрываю глаза, поглаживая мурчащего у меня на груди кота, и обещаю себе, что с завтрашнего дня я начну новую жизнь.

Глава 42. Рысь

Уехав из кафе, долетаю до дома слишком быстро. А там меряю шагами гостиную и из последних сил держусь, чтобы не сорваться и не поехать обратно. Чтобы не набрать Лану и не встрять в их со Славой разборки.

Да, она права. Им нужно выяснить все самим, без посторонних и лишней “помощи”. А я поговорю с братцем потом, потому что прятаться и дальше не хочу. Раз уж мое отцовство вылезло наружу, то я намерен объясниться с ним и в остальном. Обозначить свою позицию и донести до него, что теперь отступать от Ланы и Ляси не намерен. Как бы печально это не сказалось на наших с ним отношениях.

Да, эгоист. Да, сволочь. Но жить без нее не смогу.

Чтобы не тратить время попусту, набираю Антохе, который, на мое счастье, оказывается все в том же баре “Лепрекон”, и, не думая, хватаю с полки ключи от тачки, натягиваю косуху и вылетаю из квартиры.

По нашей с Ланой договоренности после отъезда Славы она должна мне позвонить. Ну, или на крайний случай написать. Дальше уже “мой выход”. И чтобы не извести себя мыслями окончательно, предпочитаю провести это время не один, а в компании друга. Заодно разузнать у Тохи про Санчеса: где он, что он, и каким образом можно добраться до этого лживого скота, чтобы отдать” должок” за его участие в моей жизни.

В баре Антон сидит со своей женой Вероникой, которая за эти годы, кажется, совершенно не изменилась. Да и встречает меня девушка как старого доброго друга, что не может не радовать. Такое ощущение, что и не было этих пяти лет, которые развели нас с парнями по разные стороны.

– Ты чего такой взвинченный? – первый вопрос после рукопожатия друга. Тоха пробегает по мне обеспокоенным взглядом и хмурится. – У тебя все в норме?

– Сильно заметно? – скидываю косуху и ерошу шевелюру пятерней. Ненавижу такое состояние, когда буквально сидеть на месте не можешь, внутри все скачет, и тебе хочется подорваться и лететь. Только вот куда? Куда хочется, нельзя. Пока.

Официант приносит бутылку пива, ставя передо мной на столе, но я от нее тут же отказываюсь, прося подать кофе. Рано мне в “отключку”, впереди еще тяжелая ночь.

– Кофе в двенадцать ночи? Лех, что случилось?

– Вы были правы, – поднимаю взгляд на друга, который  долгие пару секунд переваривает в своей голове услышанное, а потом выдает:

– Твоя все-таки?

– Моя.

– Как узнал?

– Лана сказала. И да, Санчес – та еще тварь! – откидываюсь на спинку стула, машинально сжимая руки в кулаки. Ох, кто бы знал, как они чешутся и требуют найти этого скота и врезать ему хорошенько. А то и не раз.

– Все-таки он? – явно понимающая, в чем суть диалога, кивает Ника, прижимаясь к мужу ближе. – А я знала, что Ланка бы не стала с ним связываться.

– Он, – скорей рычу, чем говорю, сжимая челюсти до хруста. – Больше чем уверен теперь, что журналюги – тоже его рук дело. И та баба, с которой я тогда уехал,   его же “заслуга”. Рехнуться можно, я из-за этого куска дерьма потерял целых пять лет!

Даже представить боюсь, какими бы могли быть эти годы, если бы не умелая игра бывшего друга. Если бы не его, с..а, зависть и длинный язык.

– Тогда почему ты все еще здесь, Рысев? Ехал бы к Ланке, вам надо поговорить, объясниться...

– Да потому, что помимо прочего, на данный момент Лана – невеста Славки.

– Какого Славки? – аж подается вперед Антоха, облокотившись на столик. – Это… твой брат, что ли?

Даже отвечать не надо, думаю, на моем лице и так все написано. И друг с ухмылкой и присвистом почесывает подбородок, задумчиво косясь на меня. А я сижу и чувствую себя участником какой-то тупой мелодрамы, ни больше, ни меньше.

– В общем, – начинаю, потирая переносицу и делая глоток только что оказавшегося передо мной на столе кофе, который, обжигая, разливается по венам. Будоража и слегка притупляя переживания последних часов. – Я не представляю, как мы это все разгребем, но я хочу их себе вернуть, – поднимаю глаза на притихших друзей. – Лану и Лясю.

– Давно было пора, Рысь.

Да кто бы знал.

– И в свете последних событий, у меня к вам один вопрос, – перевожу взгляд с жены на мужа и обратно. – Не в курсе, где эту гниду Санчеса найти? – с грохотом приземляю чашку на столешницу. – Разговор у меня к нему есть, более чем серьезный.

– Он после того, как из команды ушел, совсем с радаров пропал. Ни с кем из команды связь не поддерживает, и на его поиски нужно время. Надо поговорить с Женькой и Никитосом, у них с их связями больше шансов. А я могу пробить по своим “спортивным” каналам, вдруг наш Чесовец где засветился или с кем корешится из общих знакомых. Но опять же, это тоже день-два… ты надолго здесь?

– Три недели, потом начнется сезон и игры. Я должен буду вернуться в Штаты и очень надеюсь, не без девчонок, – говорю спокойно, а самого изнутри колотит от возможности обратного. Сдвиг в голове произошел капитальный, и я не то, что год, уже даже день себе без них не представляю. Мои, и все тут.

– Слушай, Леш! – восклицает Ника. – Я могу разузнать что-то про его сестру. Помнится, у нас с времен ваших игр была общая знакомая, – достает мобильный жена Антона, поглядывая на экран. – Правда, конечно, не посреди ночи, – смеется девушка, пожимая плечами, – но утром или, на крайняк, завтра вечером скину тебе ее номер. Уж думаю, его родная сестра знает, где Саша отсиживается, и как вообще сейчас живет.

– И чем живет. А может, и вообще он у нее. Кроме как гонять шайбы, Чесовец ничего толком никогда и не умел.

– Я буду очень благодарен, Ник, Тох, правда! – выдавливаю из себя улыбку и пожимаю протянутую другом ладонь, похлопывая приятеля по плечу. И на душе как-то тепло становится от осознания того, что существует она – настоящая дружба. И не все улыбающиеся тебе в лицо люди оказываются первосортным дерьмом у тебя за спиной.

Так, благодаря друзьям, которые невзначай увели разговор от темы моей провальной личной жизни, мне удается убить полночи. Из бара мы втроем выходим уже в начале третьего, и только я сажусь в тачку, как на телефон приходит сообщение.

Едва ли не трясущимися руками врубаю экран. СМС от Ланы.

“Я все ему рассказала”

Сердце замирает, стоит только представить, какой это был разговор.

Все? Очевидно, не только про наше с ней прошлое, но и про нынешнее? Про то, что мы оба наворотили. И как должно быть ей сейчас хреново. Так, что, кажется, я даже здесь, на расстоянии десятков километров от нее физически чувствую ее боль. Хочу быть сейчас рядом с ней. Чертовски хочу обнять и даже готов плюнуть на разговор со Славкой. Он никуда не денется, объясниться с братом я всегда успею. Но когда пишу и отправляю вопрос:

“Могу я приехать?” – ни через пять минут, ни через полчаса, что я сижу в машине у бара, ответ не приходит. Значит, нет. Сегодня лучше не отсвечивать. И это я тоже могу понять.

Поэтому вырубаю мобильный, завожу машину и лечу туда, куда изначально и собирался.

К Славке.

Залетаю попутно в магазин, где из-под полы торгуют алкоголем даже в такой поздний час, и покупаю бутылку виски. А потом, хорошенько подумав, покупаю и вторую. На одной явно не разойдемся.

Бросаю машину во дворе дома и под пристальным взглядом консьержки, в глазах которой я особо опасный тип, не меньше, поднимаюсь на седьмой этаж новостройки.

С тех пор, как Славка приобрел эту квартиру, я был-то тут всего лишь раз. То игры, то друзья, то куча дел – все время не до встреч с братом, с которым в детстве мы были просто не разлей вода. И если б узнал, что однажды нашим “камнем преткновения” станет девушка, никогда бы не поверил.

Стучу в знакомую дверь и припадаю плечом к косяку в ожидании, поглядывая на наручные часы. С чего я вообще взял, что он дома? Что он не поехал к какой-нибудь подруге “снять стресс” или, еще чего хуже, не остался у Ланы, помирившись с ней?

Моя чертовская самонадеянность однажды меня уже погубила. И я, один хер, с разбегу да на те же грабли!

Однако развернуться и уйти не успеваю, потому что за нужной мне дверью слышится возня, и  она открывается, а на пороге Славыч с усталым взглядом и тяжелым вздохом. Закатывающий глаза и машущей головой братец.

– Рысев? – кажется, в его голосе я не слышу ни грамма удивления.

– Я так предсказуем? – ухмыляюсь, – ты явно меня ждал, Славыч.

– Скажем так, предполагал.

Я выпрямляюсь и поднимаю руку с зажатыми в ней двумя бутылками вискаря.

– Есть минутка?

И жду ответа брата.

А тот слишком долго смотрит на меня своим адвокатским взглядом-сканером, и мои надежды – решить все тихо и мирно – с каждой секундой растворяются в собственной тупости. Но неожиданно Слава ухмыляется, отступая и шире открывая дверь в квартиру, кивает:

– Думаешь, хватит? – говорит, намекая на бутылки. – Две?

– Думаю, тут и трех было бы мало, – выдыхаю и позволяю себе впервые за этот адски длинный денек улыбнуться, проходя в квартиру.

Глава 43. Лана

Воскресенье мы с Лясей проводим дома. Смотрим мультики, печём печенье, бесимся, играем и просто наслаждаемся обществом друг друга, как в старые добрые времена. Нам не нужны третьи лишние, мы очень уютно чувствуем себя в своей маленькой компании: я, дочь и Тигруля. Правда, все равно малышка не выпускает из рук зайца, а из мыслей Рысева, то и дело мне о нем напоминая, а я понимаю, что, как и она, жду. Жду с волнительным замиранием сердца, когда мужчина проявится сам. После пары вчерашних СМС, которые я проигнорировала, от него сегодня ни слова, и даже не знаю, радоваться данному факту или расстраиваться по этому поводу…

– ... Выбрал Иван-царевич лучшего скакуна из Кощеевой конюшни, сел на него с Василисой Премудрой и воротился в свое царство-государство. И стали они жить дружно, в любви и согласии, – дочитываю и закрываю яркую детскую книжку сказок, целуя в кудрявую макушку свою принцессу.

– И все? – поднимает на меня свои шоколадные глазки Ляся, – я еще хочу, – дует губки малышка.

– Пора спать, зайчик. Завтра утром рано вставать в садик, – осторожно выползаю из-под одеяла, укладывая дочурку и укрывая.

– А мозно, я не поду в садик, мулька?

– Как это не пойду в садик? – наигранно хмурю брови. – А как же тетя Таня? А как же Ромка и Кира?

– Они соскусились, да? – деловито морщит носик Алексия, приторно тяжело вздыхая, так по-взрослому закатывая глаза. Интересненько, и кто это ее так научил? Уж не Эльчонок ли постаралась?

– Кто это тебя научил так глазки-шоколадки свои закатывать? – щекочу малышку, улыбаясь.

– Ну, мулька, муль! – визжит Ляся, извиваясь в руках и звонко хохоча,  котейка наш бедный даже под кровать шмыгнул, прячась от своих беда-хозяек. – Кватит, мулька! – обхватывают за щеки горячие ладошки, останавливая. – Я тебе по секлету на уско сказу, колосо? – говорит девчушка, понижая голос до заговорщицкого шепота.

– Хорошо, ну-ка, кто это такой молодец?

– Это Эльза, – шепчет мне на ушко Алексия, заставляя наклониться.

– Эльза? Из мультика?

– Да-да, муль! На плазднике моем была Эльза. И я тозе так делать наусилась. Я молодес? – устремлен глаза в глаза ангельский взгляд моего чада. И вот как тут не улыбнуться? А как удержаться, чтобы не прижать к себе свою кровиночку и не расцеловать розовые щечки? Правильно. Никак!

– Ляся-Ляся, – смеюсь, а у самой слезы на глаза в такие моменты наворачиваются. Вот он:  весь мой мир и моя маленькая картавая Вселенная.

– А сто, так низя делать, да?

– Обычно так делают взрослые, когда очень-очень устали.

– А посему ты так не делаешь? Ты не устаешь, да, мулька?

– Ну почему же, устаю, – пожимаю плечами, приглаживая разметавшиеся по подушке волосы, – а потом ты улыбаешься, и я сразу забываю, что устала.

– Плавда?

– Правда.

– Ну и колосо! Я тебя люблю, мулька!

– И я тебя очень сильно люблю, моя хорошая!

Ляся кивает, целуя меня в щеку и забираясь по самый нос под одеяло, а уже оттуда тоненьким голоском хитрой лисички:

–  Муль, а мозно я позвоню Лысю?

– Зачем, сладкая? – спрашиваю как будто не своим голосом и думаю о том, что ведь Ляся тоже его сегодня где-то глубоко на подсознании ждала.

– Спокойной ночи сказу ему.

– Мы уже звонили как-то, малыш. Рысь не взял трубку.

– Он обесял, что в следуюсий лаз возьмет, мулька, – конючит Алексия и смотрит на меня таким умоляющим, не мигающим и совершенно убивающим мою решимость взглядом, что в итоге я приношу мобильный и набираю Рысеву сама, протягивая мобильный дочурке.

– А откуда у тебя номел моего длуга? – интересуется слишком внимательная дочурка, на что я ей подмигиваю и желаю спокойной ночи, выходя из спальни и прикрывая за собой дверь. Пусть поговорят сами. Без моего присутствия. А телефон я заберу позже, когда малышка уснет.

Иду на кухню, завариваю себе кружку крепкого черного чая и устраиваюсь в уютной тишине гостиной, забираюсь под мягкий плед с ногами и предвкушаю приятно проведенный вечер на страницах новой книги. Однако... мысли совершенно далеки от очередного любовного романа. И как-то переживать за попавших в любовный треугольник героев не получается, понимая, что сама буквально вчера выпуталась из подобного. И не к месту думается, что ведь теперь моя жизнь должна стать другой. Ну… то есть… абсолютно. Расставание со Славой и появление Леши, который к тому же теперь знает про дочь. Да и Ляся, которая тянется к мужчине, как мотылек на свет. Ох, только бы не сгорел мой маленький мотылек, приблизившись к заветному “теплу”. Очень хочется верить, что Леша понимает, какая теперь на его плечи ложится ответственность, и не разобьет ожиданий нашей маленькой принцессы, которая хоть и бывает врединой, но с хрупким, нежным сердцем.

В общем, чай остыл, а в книге дальше пары страниц мне уйти так и не удалось. Поэтому, бросив это дело, иду в спальню, забираю мобильный и укладываюсь в свою кровать. Пытаюсь уснуть и одной ногой, мне кажется, я уже ушла в царство Морфея, когда будит сигнал СМС. Короткий “пилик” заставляет открыть один глаз, а увидев имя отправителя, сесть на постели.

Рысев.

“Ляся уснула?”

Вот тебе и поспала. Какой уж тут! Сердце бьется в районе горла, будто я не простое “да” отправляю, а признание в убийстве… так не нервничала я уже очень давно. Особенно в темноте и пустоте спальни это “да” отчего-то кажется в тысячи раз интимней. Но, тем не менее, набираюсь смелости и нажимаю отправить. А потом убираю мобильник и ругаю себя на чем свет стоит. Веду себя не лучше пугливой школьницы, которая первый раз с мальчиком переписывается. Ни в какие рамки.

Заползаю снова по самый лоб под одеяло, злая сама на себя, и только прикрываю глаза, как слышу новое “пилик”.

“Как прошел ваш день?” – не хочет униматься Рысев. И следом от него же: “Прости, сегодня был совершенно не в состоянии звонить или писать”.

– Что это за состояние у тебя такое? – бубню себе под нос, кусая губы. А пальцы уже сами набирают:

“Заболел?”

“Решали вопросы со Славкой, и если похмелье считается болезнью, то да! Сегодня я бы не отказался от доктора” – прилетает мне в ответ со смайликом в конце. А мои губы сами собой растягиваются в бесстыжей улыбке. Похоже, Леша и правда решил взяться со всей ответственностью за решение вопросов насущных.

“Что это вы с ним за вопросы решали, Рысев?”

“Поговорим об этом потом. Хорошо?”

Ну что ж, остается только пожать в темноту плечами и смириться с тем, что на “мужскую территорию” мне, похоже, путь закрыт.

“Вы поговорили с Лясей? Она звонила тебе...” – пишу, нарушая тишину в мессенджере.

“Поговорили”.

Вот так коротко и по делу. Подтягиваю к себе коленки и гипнотизирую взглядом подсвечивающийся экран. Написать или...

“Лана, можно я наберу тебе?” – пишет первый Рысев. И вроде простой вопрос, но от макушки до пят пробегают мурашки, а когда следом приходит:

“Я соскучился и ужасно хочу услышать и твой голос…” – объявляю полную остановку моего сердца.

Еще долгие пару минут пялюсь на два последних сообщения и в итоге, не найдя в себе смелости услышать голос Леши сегодня и сейчас, пишу:

“Завтра рано вставать на работу. Поговорим завтра, хорошо?”

И как мне, кажется, его это… задевает, потому что ответа нет подозрительно долго. И да, я дура. Он снова делает шаги, а я снова отталкиваю. Но боюсь, услышь я его голос сейчас, и слова вымолвить не смогу от волнения.

“Хорошо. Сладких снов, Илана!” – прилетает напоследок, и я убираю телефон на прикроватную тумбу, еще почти час просто ерзая в кровати и пытаясь унять мысли о Рысеве в голове и проснувшийся голод в теле. От желания едва ли только зубы еще не сводит, а так… я однажды себя доконаю!

Глава 44. Лана

Поздно уснув, утром   просыпаю звонок будильника, и с Лясей собираемся бегом. По очереди чистим зубы и на бегу перекусываем бутербродами. А вылетая из подъезда и щелкая брелоком сигнализации, чуть не запинаюсь в своей узкой юбке-карандаш, когда поднимаю глаза и вижу Ровер Рысева, а рядом с ним привалившегося к капоту  самого Лешу. Руки в карманах косухи, а на губах улыбка. Он смотрит на нас и делает шаг, а я даже притормаживаю, напрочь забывая, что опаздываю, и любуюсь красавцем мужчиной, когда Ляся к нему уже летит, заскакиваяя на руки с громким “Лысь, ты плиехал!”.

Что? А должен был? Так это его Ляся утром ждала, то и дело торопливо подгоняя меня в пороге, что показалось как никогда странным и необычным.

– Мулька, я зе говолила, сто Лысь плиедет! – верещит моя непоседа на руках у отца, а я в состоянии полной прострации подхожу к этой улыбчивой парочке, разводя руками, в одной из которых держу сумочку, а во второй Лясин мешок со сменкой. И даже слов-то подобрать не могу от неожиданности.

– А… ты как тут? – смотрю на Лешу, который само очарование, и улыбка которого сегодня просто заразительно сияет, что грех не улыбнуться в ответ. – Что ты делаешь утром у нашего дома?

– Вас ждал. Ляся вчера разрешила отвезти ее в сад и даже сказала, во сколько вы обычно выходите из дома. Вот и я решил... – говорит мужчина, буквально пожирая взглядом своих потрясающих глаз. – Можно? Если, конечно, ты не против, Лан, – тут же добавляет он торопливо.

А я растерялась. Нет, правда, я совершенно точно растерялась. Буквально вчера вечером гадала, понимает ли, во что ввязывается, Рысев, а уже сегодня утром он… удивил. Да так, что от шока, выпалила:

– Конечно.

Разрешение.

– Ула! Я поеду в садик с Лысем! – тут же радостно щебечет Ляська, а мне только и остается, что улыбнуться в ответ на ее невинную и чистую радость от такой новости.

Леша забирает из моей машины детское кресло и заботливо устраивает в нем Ляську. Я смотрю на часы, понимая, что уже опоздала и на работу, и на встречу, но уезжать медлю. Как-то слишком просто и быстро я доверила ему свою дочь. Или... нет?

– А тебе разве не нужно быть на тренировке? – закидываю сумочку на пассажирское сидение своей Камри, не торопясь уезжать. Мнусь у водительской двери, то и дело закатывая съезжающие рукава джемпера. Дергая ее – бедную кофту – от нервов туда-сюда.

– Поеду после, подбил график, – говорит Леша, закрывая дверь своего джипа, в котором его уже ждет дочурка. – Если ты не против, – оглядывается и видя, что Алексия увлечена своей игрушкой, подходит ко мне, – я хотел бы каждое утро возить Ляську в сад, – прячет руки в карманы куртки и неуверенно ухмыляется.

В нем что-то изменилось. Что-то очень сильно изменилось за эти выходные. И, черт возьми, это заставляет трепетать от восторга.

– Ты уверен? Это восемь утра, и может…

– Не может. У меня не так много времени до начала сезона, а мне слишком многое надо наверстать.

– Пять лет за три недели? – ухмыляюсь, качнув головой, и предательская прядка волос снова спадает на глаза.

– Я могу и тебя увозить на работу, – словно не слыша моего укола, говорит Леша и тянет руку к моему лицу. Я перестаю дышать, когда его пальцы касаются щеки и аккуратно заводят непослушный локон за ушко. И щеки начинают пылать, а сердце румбу отплясывать от такого нежного и волнительного прикосновения к моей коже.

Надо же. Прямо как тогда… в наш первый раз, и первый день. Словно своим простым жестом он нас на пять лет назад вернул.

– Приезжать за вами утром, а потом и забирать, – продолжает Рысев, сжимая в пальцах мой подбородок. – Если хочешь.

Хочу ли я видеть его каждое утро и ездить с ним на работу? Хочу ли почувствовать себя частью чего-то большего рядом с ним? Да, но...

– Я привыкла быть сама на колесах, иногда приходится ездить на встречи, поэтому… – отказываюсь от предложения скрепя сердце, потому что и правда машина – огромная необходимость для меня днем. И стоит только договорить, как взгляд Рысева потух.

– Но спасибо, правда, – добавляю торопливо. – Может, я и воспользуюсь однажды твоим предложением, – смягчаю отказ улыбкой и сжимаю ладошкой его запястье, совершенно неосознанно поглаживая пальчиками. – И да, если ты этого хочешь, то можешь отвозить и забирать Лясю. Я позвоню воспитателям и попрошу, чтобы тебя внесли в список доверенных лиц, Леш, – говорю, стараясь держать лицо, хотя от его нацеленного на мои губы взгляда в горле все стремительно пересыхает, а дышать удается через раз. И когда молниеносным движением Леша подается чуть вперед, улучив момент, я даже не успеваю отскочить или вздохнуть. Не могу издать ни шика, ни писка, а Рысев наклоняется, все еще держа большим и указательным пальцами за подбородок, и прикасается своими горячими губами к моим. Из груди вылетает мой тяжелый вздох, больше похожий на стон, а в нос ударяет его такой родной аромат, сметая лавиной все вокруг. Остается только ощущение его вкуса на моих губах, и только его поцелуй, обжигающе горячий и волнующе быстрый. Короткий миг, и... все. Он уже отпускает меня, а мне хочется вопить в голос, как ужасно требует продолжения все естество.

– Спасибо за доверие, – говорит, отступая, Рысев и быстро садится в машину, даже не дав мне толком опомниться. И только когда его черный Ровер уже скрывается за поворотом, с меня спадает оцепенение, а пальчики тянутся к до сих пор горящим от его трепетных прикосновений губам. И почему я улыбаюсь, как дурочка, и стою, непозволительно сильно счастливая?

И я, кажется, куда-то должна была ехать…

Ах, да! Точно. Работать, Лана. Работать!

Глава 45. Рысь

Все воскресенье пытался поднять свое ноющее с похмелья тело с кровати, но тщетно. В итоге сдался, поняв, что дома им в таком виде я точно не нужен, и отключился на весь день, проснувшись только ближе к ночи от звонка Ляси.

Со Славой мы посидели так, что эту попойку я буду вспоминать еще очень долго. Впервые за много лет выговорившись и рассказав друг другу очень и очень многое. Никогда не любил трепаться о своей жизни, но в тот вечер, как говориться, сам бог велел. Главное, мы с ним друг друга поняли.

А сегодня...

Сегодня  первый раз, когда я везу дочь в сад. Первый раз, когда наше с Ланой кареглазое чудо сидит на заднем сидении моей тачки и увлеченно рассказывает про мало мне понятные мультики и куклы. И даже если учесть, что я ни черта не понимаю, о чем она говорит, я кайфую. Я готов слушать этот милый картавый лепет хоть всю свою жизнь, а еще смотреть в глаза, так похожие на мои, в зеркало заднего вида и улыбаться. Просто, как последний дурак. Девчушка – просто ангел. Мой маленький ангел.

В сад мы идем за руку, хоть этот маленький клоп и ниже меня раз в пять, но принцесса изъявила желание идти сама, а не у меня на руках, завив, что уже взрослая, чтобы, как лялька, кататься на руках. А по мне так еще совсем “лялька”, которую и в группу-то отпускать не хочется. Отдаешь на день, как от сердца отрываешь.

– А ты меня забелес? – спрашивает напоследок, натягивая сандалик, Ляся. А я, присев рядом с ней на корточки, пытаюсь справиться с ремешком другой ее желтой туфли.

– А ты хочешь, чтобы я забрал?

– Я кочу, стобы вы вместе с мулькой плиехали за мной! – очаровательно улыбается хитрюга, заставляя улыбнуться ей в ответ. – Мозно так? – вскакивает со скамейки.

– Можно, – целую розовую щечку малышки, а в голове так и бьется одно простое: “моя”. Моя дочь! – может быть не сегодня, но в скором времени точно приедем вместе забирать.

– Колосо, – одергивает платье малышка, – а завтла ты меня в садик повезешь?

– Если хочешь.

– Хочу, – ни секунды не сомневаясь, отвечает Алексия.

– Ляся, на завтрак опоздаешь, – выглядывает из группы “тетя Таня”, как представила мне женщину дочурка, по-видимому, главный и любимый воспитатель детворы.

– Давай, зайчик, веди себя хорошо.

– Лано, – кивает Ляся,и я сообразить не успеваю, как ребенок повисает обезьянкой у меня на шее, обнимая своими крохотными ручонками. А в груди разливается новое и до недавнего времени неизвестное мне чувство, окутывая теплом. –  Я буду скусять.

– Я тоже, принцесса. Вечером позвони, хорошо?

– Угу. Ну, я поду, да?

– Иди, – еще раз целую в щеку малышку и поднимаюсь на ноги, провожая дитё в смешанном ярко-зеленом сарафанчике до самой группы, где ее встречает “тетя Таня”.

Смотрю на все это и понимаю, а ведь у них с Ланой уже отлаженный распорядок. Уже своя жизнь и свой быт, а тут я… такой неожиданно свалившийся им на голову. Вопрос: и нужен ли им в их семейной идиллии третий лишний?

А впрочем, даже если не нужен, им придется смириться, что теперь я рядом, и их уже никуда не отпущу.

Слава, как ни странно, со мной оказался солидарен.

После сада, поглядывая на часы, лечу в спортзал, где пропадаю на добрых три часа, выполняя данное тренеру обещание и изнуряя свое тело подготовкой к новому сезону. А уже после зала часовой перерыв, который провожу в кафе неподалеку от ледовой арены, и дальше тренировка на льду, в которой обещал подсобить Антоха. У него как раз перерыв между занятиями. Так что все складывается более, чем удачно.

Утром я не соврал Илане, когда сказал, что готов отвозить не только дочурку в садик, но и ее на работу. Благодаря Славке я теперь знаю чуть ли не «от и до» весь распорядок жизни девчонок, и намерен эти “знания” использовать по максимуму!

В таком ритме у нас пролетает целая рабочая неделя. Утрами я забираю Лясю в сад, неизменно сокрушаясь, что Лана все еще отказывается ехать со мной, предпочитая собственный транспорт, а днями убиваюсь в зале. По-другому такие нагрузки, которые "прописал" мне тренер Рейнджеров, не охарактеризовать. Даже Тоха уже ближе к пятнице сдался, похлопав по плечу и пожелав мне удачи, практически выполз со льда. Ощущение, что Риксон просто решил отыграться за мой отъезд и поставленные ему условия. Правда, и в этом режиме есть свои плюсы, один из которых: форма снова возвращается в свой приятный и опрятный вид. Только сейчас начинаю понимать, как распустил себя за последний месяц. Да и, благодаря такому сумасшедшему графику, нет времени для самокопания и некогда думать и скучать по девчонкам. А я скучаю. Мне чертовски мало этих двадцати минут утром и пары СМС от Ланы днем. Дай мне волю, строчил бы ей каждую минуту. Но запас моей растраченной за день энергии компенсируют вечера, когда я приезжаю домой и первым делом набираю Илану, зная, что они с Лясей уже дома. И что самое приятное, в разговоре мне не отказывают, более того, малышка неизменно зовет в гости, хотя ее мама пока на все это смотрит скептически. И хоть уже с десяток раз за эту неделю чуть не сорвался и не помчался к ним, но останавливал страх поспешить и отпугнуть. Поэтому, сжимая челюсти и собирая всю свою силу воли в кулак, приезжал каждое утро с цветами, срывал мимолетный поцелуй с желанных губ и держал дистанцию. Кто бы знал, какой это адский труд.

В пятницу днем, выгребаюсь с арены уставший, как черт. Плетусь, еле переставляя гудящие от напряжения ноги, а уже на парковке вижу паркующийся рядом с моим Джипом светлый седан и знакомое лицо водителя.

– Ник, привет! – приобнимаю жену друга, когда та выбирается из салона своего Пежо. – К Антохе?

– Привет, Леш, – ловлю улыбку в ответ. – К нему самому. Утром наш тренер так быстро бежал из дома, что забыл ключи от квартиры.

– У них сегодня вроде соревнования у мелких какие-то? Вчера мимоходом обмолвился.

Щелкаю брелоком сигнализации, закидывая в тачку форму и комплект клюшек и поглядываю на экран мобильного. Время подбирается к пяти, и Лана уже должна была выдвинуться в сад за Ляськой. Успею все-таки или нет перехватить их в группе, интересно? Все же обещал дочурке, что приедем забирать вместе, и не хочется обмануть ожидание малышки в первую же неделю своего "отцовства".

– Вроде бы да. Позвонил, сказал, что дома будет поздно, а мне к матери надо съездить в соседний райцентр. А, кстати! – восклицает Вероника, резко меняя тон, заставляя обернуться. – Рысь, прости дурочку! Неделя на работе просто адская была, совершенно забыла тебе адрес и номер скинуть.

– Какой адрес? – с недоумением выгибаю бровь, пока в мозгу не начинают крутиться шестеренки. Я буквально слышу их шелест!

– Сестры Санчеса?

– Угу. Сейчас, подожди, – жена друга ныряет в салон своего авто и тут же появляется с ежедневников в руках, торопливо перелистывая белые страницы. –  Сейчас... Ага, вот, – впихивает мне в руку свой блокнот, тыча на строчку пальцем с нежно-розовым маникюром. – Адрес и номер телефона. Прости еще раз, я закрутилась и забыла скинуть сразу, а так уже в понедельник мне его прислали.

– Да ничего, Ник. Я сам всю эту неделю из тренажерки да катка не вылажу. Антоха не даст соврать.

– О да, благодаря твоим тренировкам, муж у меня вечерами чуть живой до кровати доползает, – улыбается Ника, – как у вас там, кстати, дела с Ланкой? Может быть, сходим все вместе куда-нибудь на выходных? Я бы...

Вот только дальше уже не слышу или, правильней сказать, не слушаю – отключаюсь. Потому что, переводя взгляд на тот самый размашисто начерканный синей ручкой адрес из зажатого у меня в руке ежедневника девушки, понимаю, что я не только его знаю, но еще и был там относительно недавно. И память на цифры моментально выдает мне имя этой самой сестры, которую я, оказывается, прекрасно знаю...

Твою ж мать! Как тесен этот мир!

Глава 46. Рысь

Расстаюсь с Никой у ледового, ссылаясь на неотложные дела, и топлю по прекрасно знакомому мне адресу, набирая номер Риты. Однако в трубке тишина, хотя, судя по времени на часах, девушка уже должна была вернуться с дневных занятий.

Нет, какого... черта вообще! Как такое может быть, что моя бывшая подруга на пару ночей и есть та самая сестра Санчеса? Что за...?

– Проклятье! – бью по рулю от злости, припоминая, что еще в нашу первую встречу лицо этой подтянутой и фигуристой фитнес-тренерши показалось мне знакомым. Отдаленно, и тем не менее. Но тогда в клубе, по пьяни, я весьма скверно соображал, заливая алкоголем состоявшийся неприятный разговор с Санчесом. Тот самый разговор, где меня послали нах... и объявили, что ждут от МОЕЙ Ланы МОЕГО, мать его, ребенка. И тут эта... красивая, легкодоступная и без комплексов. Ночь, вторая, потом я беру себя в руки и возвращаюсь в Штаты, а через год, приехав к родителям летом в отпуск, снова сталкиваюсь с этой рыжеволосой красоткой, и... сука. Опять вовремя. Словно она снова оказалась в нужное время и в нужном месте. Второй раз, уже прочно попавшись на крючок, я  с ней на весь месяц "ушел в полный раздрай". А сейчас соображая, как-то уже не верится, что наша встреча и вовсе была случайной. Городок у нас, конечно, небольшой, но в такие "удачные" совпадения априори поверить сложно.

Паркуясь у знакомого подъезда, поднимаюсь на этаж,  набирая Лане сообщение и извиняясь за то, что сегодня подъехать точно не смогу. На что мне отвечают коротким и лаконичным:

"Хорошо, я передам дочурке".

И вроде не ахти какое важное дело, но я точно не успокоюсь, пока не найду гниду-Чесовца и хорошенько ему не наваляю за упущенное мной время.

Поэтому, как бы странно это ни звучало, но сейчас в приоритете разговор с любовницей, которая – о чудо! – после первого же звонка в дверь открывает. Значит, дома, значит, не ошибся. Что ж, ей повезло.

– Рысев? – удивлению на лице девушки нет предела. – Что ты здесь...?

– Я звонил, – машу мобильным перед носом хозяйки квартиры. – Пустишь?

– Эм... Вообще-то у меня через час снова занятия, новенькая группа, и мне нежелательно опаздывать...

– Я управлюсь быстрей, – подмигиваю и беспардонно прохожу в квартиру, обходя девушку стороной.

Секундная заминка, и Ритка берет себя в руки и закрывает дверь.

В квартире тишина, и я, не удержавшись, пробегаю взглядом по вешалкам, плечикам, цепляя краем глаза и открытые шкафы. Мужских вещей нет. Только нагромождение женских шмоток, косметики и прочей ерепени. Да, думаю, я не настолько озабоченный идиот, и, приехав на территорию женщины, чтобы заняться сексом, заметил бы мужские вещи, если бы они тут были. А значит, Саня и правда у нее не живет?

– Я, пожалуй, даже спрашивать не буду, зачем ты приехал. У нас вроде как одна причина для встреч, – нарушает тишину в прихожей Рита, – но что-то мне подсказывает, что ты не для этого приехал Рысев. Тем более без предупреждения...

– Правильно тебе что-то подсказывает, – возвращаюсь взглядом к замершей напротив девушке, сложившей руки на груди и в открытую ухмыляющейся. Она явно не дура. Да и далеко не божий одуванчик. Однако, когда вы спите, это имеет мало значения, а сейчас, чую, вся гниль попрет.

– Чаю хочешь?

– Ты ведь знала, кто я, когда мы познакомились, – не спрашиваю, утверждаю.

– А кто тебя не знает в нашем городе? Ты серьёзно? – передергивает плечами Ритка, щелкая выключателем, включая свет и уничтожая остатки интима в этой узкой прихожей. – Ты звезда, Рысев. Мировая! – подмигивает девушка, словно напоказ качнув своей внушительной рыжей копной, проходя в гостиную. Выбора нет, и приходится идти следом.

– Хорошо, иная постановка вопроса, Рита. Ты знала, что я бывший друг твоего братца? – спрашиваю в лоб, упирая руки в бока и прожигая рыжеволосую бестию взглядом.

– Это уже другой вопрос.

– И? Так и будем кругами ходить? – рычу, начиная не на шутку закипать.

– Знала. Это что-то меняет? Нам было хорошо, Рысев. Мы приятно проводили время, снимали стресс, при чем тут Саша? – смотрит на меня взглядом невинной овечки, округлив до невозможности свои зеленые глаза девушка. Только почему-то внутри все бунтует, а интуиция так и вопит, что что-то она умалчивает.

– Да и к тому же у нас не настолько прекрасные отношения с братом, чтобы обсуждать мою личную жизнь. А ты просто типичная мечта девушек, было бы глупо, если бы я не обратила на твою внушительную фигуру внимание. Тем более... когда видела симпатию в ответ, – улыбается лиса, подходя ко мне.

– Что еще ты знала? – спрашиваю, пропуская мимо ушей ее слова и перехватывая потянувшиеся под футболку руки. Мышца пресса буквально сжались от напряжения и прострелившего неприятного ощущения ее прикосновения.

– Что за глупые вопросы, Леша? – морщит нос Ритка. – Какая к черту разница? Давай, у нас еще хватит времени, – улыбается, потянувшись ко мне с поцелуем бывшая подруга, буквально прильнув всем телом и снова пробираясь шаловливыми руками туда, куда ей теперь точно путь закрыт. – Мы еще успеем чуть отвлечься... – томно вздыхает Рита, а меня внутри аж переворачивает от ощущения чужих прикосновений. Прикосновений не тех рук, что мне нужны. Раздражает от ударившего в нос чужого запаха. Совершенно не тот, что жажду вдыхать полной грудью. Закипаю от налетевшей злости и, перехватывая запястья бывшей подруги, отстраняю ее от себя, аккуратно, но настойчиво устанавливая между нами дистанцию.

– Все, хватит. Поразвлекались, и хватит.

– Что это значит, Рысев?

– Это значит, что я влюбился. Ясно, Рита? Больше не будет у нас с тобой "стрессоснятий" и "развлечений".

– Да ладно? Алексей Рысев, закоренелый холостяк – и влюбился? – фыркает девушка, однако отступает, поправляя задравшийся хлопковый топ и пряча обиженный взгляд. –  Ну и скотина ты, Леша. Вот так вот. Отдаешь всю себя такому, как ты, перелетному «птицуну», а потом остаёшься ни с чем, в итоге. Обидно, знаешь ли!

– А ты на что рассчитывала? – от удивления мои брови улетают на лоб, – я тебе ничего не обещал, и ты это прекрасно знала. Это вроде как было обоюдное желание встреч. Так что не надо перекладывать все ответственность на мою голову, Маргарита.

– Какого лешего ты тогда ко мне приехал? – выплевывает слова Рита. – Спросить про Сашу? Ничего не знаю, где он, понятия не имею! Все? Вопросы закончились? – буквально стреляют в меня лютой ненавистью зеленые глаза.

– Приехал понять, в курсе ты или нет, что творил твой братец пять лет назад.

– А что он творил?

– Почему мы поругались, ты, надо полагать, не знаешь?

– Не мое дело, – задирает нос девушка.

– А о том, что он был влюблен в мою Лану, ты тоже не в курсе?

И как бы я хотел, чтобы Рита сейчас сказала «нет». Как бы хотел, чтобы бывшая подруга, с которой делили постель, была действительно не в курсе всей ситуации и не падала в моих глазах еще ниже! Однако...

– Вот скажи мне, чем она лучше?!

И даже говорить больше ничего не надо. По поджатым губам и скрипящим зубам и так все понятно. Знала. Знала, тварь такая, все от и до! Еще одна кукловодша, которая решила поиграть жизнью других людей.

– Ну чем, Рысев?! Что я, страшная, глупая, надоедливая или навязчивая?! Какая?! У нас все было прекрасно и в сексе, и вообще, так что тебе не хватало все эти пять лет, что мы встречались "набегами", а?

Смотрю на нее, и нет никакого желания отвечать. Убеждать, что нет же, проблема не в ней. Не в ее характере или мозгах. Не в ее внешности или "талантах". Проблема в том, что я любил, люблю и буду любить только одну женщину! Как бы они с Санчесом ни старались, и будь она хоть тысячи раз идеальной: женой, подругой, матерью, любовницей – мне нужна моя Лана! Та, с которой эти гребаные Бонни и Клайд пытались меня развести по разным сторонам, смешно самому, океана.

– Скажи, тебя вообще совесть не грызла все эти годы, а? – рычу, делая шаг к девушке. – Ты смотрела мне в глаза, и тебя совершенно не грызло чувство вины?

– Да почему я должна была себя виноватой-то чувствовать?

– Да потому, что, благодаря твоему говнюку-брату, я расстался с той, которую люблю. И ты ведь не просто так встретилась на моем пути в тот же вечер, в том же сраном клубе, Рита? – хватаю девушку за подбородок, не позволяя отвести взгляд. – Ты знала, что мы поругались с Саней? Что он подстроил всю эту хуйню с моей изменой и журналюгами?! Знала?!

– Что?! – округляются в неверии глаза девушки. – Нет, Рысев, нет!  О чем ты говоришь вообще? – да так искренне восклицает, что я даже зависаю, замирая, как истукан, и хмуря брови.

– Что?

– Я понятия не имею, о чем ты мне тут сейчас толкуешь! – вырывается из моих рук Ритка, отскакивая. – Да, я знала, что ты будешь в том клубе, но только потому, что Саша позвонил и сказал мне об этом! Да, я положила на тебя глаз еще во время твоей игры за нашу хоккейную команду и не раз просила Сашу познакомить меня с тобой, но он все время отмахивался, мол, у него там любовь "большая и светлая", – изображает в воздухе кавычки Рита, – я понятия не имею, о какой измене и паппарациях ты мне толкуешь. Только так, мельком знаю, что ты со своей этой Ланой поругался, и вы разбежались, и то, потому что подруга сказала! – выдает мне в сердцах Рита, сжимая руки в кулаки. – Так что я понятия не имею, в чем ты меня обвиняешь, Рысев! – ставит точку девушка, и мы замолкаем, упрямо пожирая друг друга глазами. Но не как бывшие любовники, а как два люто ненавидящих друг друга человека. Докатились.

– Ладно. Допустим, я тебе поверил, – говорю спустя время, разрывая тишину. – Допустим, ты ни черта не знала, Рита, – рычу, хотя что скрывать, внутри все еще пожирало сомнение в правдивости услышанного. – Ты знаешь, где твой брат сейчас? Не можешь не знать! – тут же добавляю, затыкая собравшуюся возразить девушку. Неужели он и правда один провернул всю эту херню, а теперь голову спрятал в песок и не высовывается? Мало того, что мозги нам с Ланой заморочил, так еще и сестру не пожалел и во всю эту грязь втянул!

– Санчес в городе? – повторяю, так как девушка совершенно не торопится с ответом. – Ты знаешь, где его найти?

– Зачем он тебе?

– В крестики - нолики поиграем, твою мать! – шиплю в ответ на непроходимое упрямство. – Где Чесовец, Рита?!

– Понятия не имею, – выдает девушка, дёрганно качнув головой и складывая руки на груди. Судя по решимости, что сквозит в ее взгляде, дальше она разговаривать не намерена, ну что ж...

– Думаю, задетое эго твоего братца все равно не даст ему долго сидеть в засаде. Лана моя, и будет она со мной! А зная твоего брат, когда он поймет, что его снова продинамили,  вылезет, как черт из табакерки. И я очень советую ему этого не делать, потому что в противном случае я места живого на нем не оставлю. Так можешь и передать, – смотрю прямо в горящие яростью глаза, дабы убедиться, что мои слова достигли цели, и, не дожидаясь ответа,  ухожу, со всей дури долбанув входной дверью.

В любом случае я найду этого клоуна, где бы он ни прятался. И Рита своим враньем только отсрочит неизбежное.

Глава 47. Лана

Буквально за пару прошедших дней Рысев превратился в заботливого папу и стал чуть ли ни центром вселенной моей Ляси. Верней, нашей. Нашей Ляси. И хоть до сих пор сложно перенастроить мысли в правильное русло, но медленно я начинаю принимать тот факт, что Леша теперь есть в нашей жизни и исчезать больше не намерен.

Каждое утро он приезжает и забирает дочурку, отвозя в сад, а каждый вечер по нескольку часов висит с ней на телефоне. И чувствую, это только начало. Дальше больше. И о своих планах в виде намеков Рысев то и дело упоминает за разговорами по телефону. Редкими, но меткими, когда Ляся, убаюканная голосом отца, уже засыпает, а я беру трубку.

Леша все еще держится на расстоянии от меня, хотя я вижу и по его взгляду, и по голосу, как ему тяжело это дается. Кажется, что он готов в любую минуту сорваться и примчаться к нам, но, наверное, он прав в желании не торопиться. Просто для начала дать почувствовать, что он рядом, даже вот так, на расстоянии телефонного звонка. А уже потом...

* * *

В среду, после работы, мы с дочуркой решаем заскочить в офис к Эльчику.

Со всеми этими переменами в личной жизни я иногда чувствую, что теряю катастрофически много времени и забываю про подругу. Упускаю что-то важное из своей жизни.

Но, приехав к ней, понимаю,  что оказывается, не одна я в суете.

Эльчонок вся в работе, что даже как-то странно. А спустя пару минут пребывания в ее офисе у меня появилось ощущение, будто подруга меня избегает, хоть и старается особо не подавать виду, все так же улыбаясь и щебеча. Однако в этот раз я буквально чувствую легкое напряжение между нами. Что и озвучиваю, когда Ляся убегает в комнату аниматоров, а мы остаемся одни в кабинете.

– Эль, все хорошо? – присаживаюсь на край рабочего стола, заставляя подругу обратить на меня внимание и хоть на минутку отвлечься от своих бесчисленных бумаг, которыми завален весь рабочий стол. – У нас все в порядке?

– Да-да, конечно, Ланчик.

– А у тебя?

– Угу. Просто работы много, а ты же знаешь, я чертова максималистка! –  отмахивается с улыбкой подруга, снова пряча взгляд в папке. – Заказ на заказе, заказом погоняет. Словно весь город резко решил праздновать важные даты с размахом.

– Эм... понимаю, но у меня все равно такое ощущение, что ты не рада нашему с Лясей приезду, Эль. Пожалуйста, если что-то не так, скажи мне. Ты же знаешь, как я безумно дорожу нашей дружбой!

– Что ты, Лан! – подскакивает с места и кидается обнимать меня подруга. Крепко-крепко сжимая  в объятиях. – Я всегда вам рада, правда! И я безумно дорожу вами, ты же знаешь! – шепчет куда-то мне в затылок подруга. – Просто немного закрутилась. Давай на выходных куда-нибудь сходим, хорошо? Посидим, выпьем, поболтаем. Думаю, нам есть что друг другу рассказать... – задумчиво кусая губу договаривает Эля, наконец-то заглядывая мне в глаза. И нет, точно что-то не так. Но ведь она не скажет. Упертая.

– Да, давай, – пожимаю плечами, прикинув, что, может, и к лучшему. На выходных будет возможность пообщаться спокойно. Тем более, она ведь права. Есть чем поделиться. У меня вон целая драма в духе бразильских сериалов развернулась, и которую я так и не нашла времени поведать ей. И от этого было слегка не по себе. Все-таки лучшая подруга, не чужой мне человек. А я молчу.

– Тогда отлично, я забронирую столик! – воодушевленно хватается за телефон Эля.

– Прекрасно! – поддакиваю, кивая, не менее счастливая.

* * *

Неделя пролетает удивительно быстро. Еще бы, существуя до сих пор в странном состоянии легкой эйфории, я всю неделю на работе не могу не то что сосредоточиться, но даже не в силах перестать улыбаться и витать в облаках. Даже девчонки это заметили и напряглись, гадая, к добру ли это.

И чтобы лишний раз не мозолить сотрудницам глаза своей счастливой моськой, всю неделю я исправно ухожу с работы в шесть, а еще стабильно убегаю на обеды.

Вот и в пятницу мне удается выскочить в кафе и встретиться со Славой, у которого тоже обеденный перерыв.

Удивительно, но мы до сих пор очень легко и комфортно чувствуем себя в обществе друг друга. Кажется, будто и не было никогда между нами это помолвки. Да и отношений не было. Хоть и прошла всего неделя с нашего тяжелого разговора, но мужчина явно не держит на меня обид. Даже наоборот, в последнюю нашу встречу мне показалось, будто и у него кто-то, как говорится, "замаячил на горизонте", уж слишком явно прятал глаза бывший жених, когда я заводила тему личной жизни, пытаясь снова извиниться. Но Славка только улыбался и говорил:

– Поверь, Лан, вы с Рысевым дали возможность нам всем по-другому взглянуть на чувства. Да и ты же знаешь: все, что ни делается, к лучшему. Думаю, из нас получилась бы неправильная пара, – смеется Слава, стреляя своими голубыми глазами. – Посуду не били, не спорили, не ругались, не делили территорию, даже вещи друг к другу не перевозили…

– Это точно, – тихо смеюсь в ответ, чувствуя, как по сердцу разливается тепло.

В который раз на него смотрю, отмечая, какой все-таки Слава красивый и потрясающий мужчина. Другие женщины о таком могут только мечтать.

– У меня что-то не то с лицом? – подмигивает спутник, делая глоток своего любимого черного кофе без сахара.

– Я бы очень хотела, чтобы ты нашел свою женщину, Слав! – уверяю искренне, ни на грамм не кривя душой.

– Лана… – вздыхает мужчина и откидывает спину на спинку стула. – Ты опять за свое.

– Ну если это правда. Ты очень хороший, Слав. И ты заслуживаешь семейного счастья. Я же вижу как ты привязался к Ляське, да с таким как ты жить можно как за каменной стеной.

Слава горько ухмыляется и отводит взгляд. Вот опять. Снова.

А я решаюсь пойти ва-банк:

– Кто она? – спрашиваю и наблюдая проскочившее в глазах спутника удивление.

– О чем ты?

– Мы были помолвлены. На секундочку. – Ухмыляюсь, упирая локти в стол, – и я слишком хорошо тебя изучила, Вячеслав. Вижу же, что тебя что-то грызет изнутри. Или мысли о ком-то…

Бывший жених с долгие секунды молчит, и задумчиво смотрит на меня. Появляется ощущение, будто Слава борется с собой, не зная как правильно поступить.

– Я пойму, ты же знаешь, да? Я тоже далеко не идеальна. – Чувствую что именно это нужно ему сейчас сказать, чтобы подтолкнуть к откровению. - Я много накуролесила и набедокурила, Слав. И с тобой, и с Лешей и вообще. Дочь у меня без отца четыре года росла, все потому что я язык проглотила и набрать Рысеву боялась. Так что…

– Это Эля. – Вздыхает, и упирает руки в стол Славка, сцепляя длинные пальцы в замок. Да так, что костяшки побелели. И смотрит на меня пытливо, в ожидании ответа, а я дар речи потеряла.

Глава 48. Лана

– Что? Какая Эля?

– Твоя, Лан.

Шестеренки в голове начинают лихорадочно крутиться, и в голове картинками пролетают последние пару недель: скрытность подруги, задумчивость Славы, его отношение к ней на празднике Ляси и глаза, которые Элька то и дело прятала…

Так это…

– Вы вместе? – выдыхаю и неосознанно тяну губы в улыбке. – Вместе, да?

– Нет, Лан, – морщится Славка, а мою накатившую радость как рукой сняло.

– Почему?

– Ну-у-у, – тянет задумчиво собеседник, – у нас были отношения.

– Ну, так мы же все решили.

– Мы решили, а вот Эле ты, видимо, еще не сказала? – проскальзывает упрек в тоне.

– Забегалась. Совершенно было некогда, Слав. Но я же не думала, что от этого что-то зависит! – сжимаю ладошки в кулаки от досады. Дура, дура Лана! Только о себе думаешь. О себе и своей личной жизни.

– Хотя знаешь, – отмахивается мужчина, – даже когда скажешь, мало что поменяется, как мне кажется..

– Почему ты так думаешь? Думаешь, что ты ей неинтересен?

– Интересен. Просто я бывший жених ее лучшей подруги. Еще когда ты была, как оказалось, в Штатах, Эля мне прямо об этом сказала. Предупредила, что между нами ничего не будет и быть не может. Она очень хорошая подруга, Лана. А я дурак…

– Слав.

– Нет, ты не подумай… – говорит торопливо и поджимает губы Славка. – Между нами ничего не было. Просто легкий флирт, который твоя Эля тут же пресекла. И да, мы работали. Много работали. Я понимал, что готов день и ночь заниматься только ее делом, оно и правда, не из легких. А еще понимал, что после этого ДТП между нами проскочила искра, Лан. Едва ли не сразу же. Видел, чувствовал, что Эля тоже это поняла.

– В общем, ты влюбился, – киваю, а сама пытаюсь понять, какие чувства такое признание вызывает внутри. Нравится мне это или расстраивает?

– В общем, да. Но я всегда искренне думал, что люблю тебя, Лан. Ни разу тебя не обманывал в своих намерениях! – перехватывает мою ладонь Слава, а мне хочется его успокоить и убедить, что я все понимаю. Сама не так давно съедала себя изнутри, разрываясь меж двух огней.

– Я знаю, Слав. Верю.

– Просто то, что чувствую к Эле, оно…

– Неконтролируемо, – договариваю за мужчину.

– Да. Точно.

– Понимаю.

– К тому моменту, как я узнал про Лясю и вас с Рысевым, я уже подбирал момент, чтобы поговорить с тобой и объясниться. Сначала работа, потом день рождения Алексии. Оказывается, это и правда чертовски сложно – решиться на такой разговор откровенный, – договаривает Слава и улыбается.

Да уж, кто бы знал, какие бывают перипетии в жизни.

– Это тот самый серьезный разговор, на который ты намекал после моего признания?

– Да. Он самый. Как видишь, немного спонтанный, – качает головой мужчина. Хотя, с другой стороны, осознанно мы бы еще долго шли к этим признаниям. Причем, оба.

Мы замолкаем и смотрим друг на друга. И, наверное, именно в этот момент я понимаю, что ведь Эля и правда стала бы для него идеальной женой. Она нежнее, она милее, она мягче, чем я. И если подруга и правда любит в ответ или испытывает хоть какие-то отголоски чувств… то я была бы искренне счастлива за них обоих.

Словно камень падает с души, а в голове уже рисуются прекрасные картинки будущего, какое могло бы быть. И нет, фантазеркой я никогда не была, но разве это не круто? Брат твоего мужчины и твоя лучшая подруга вместе. Разве могут быть люди ближе, чем они?

– Я поговорю с Элей, – говорю с улыбкой и сжимаю пальчиками мужскую ладонь в ответном жесте. – Я объясню ей, что совершенно точно не против ваших отношений, даже наоборот! От таких дяде и тете моя Ляска может только мечтать.

– Ты правда не против? – выгибает бровь Славка, – Лана, для меня это важно. Если нет, то лучше так и скажи. Я не хочу портить ваши с Элей отношения. Да и мы с тобой, думается мне, могли бы быть неплохими друзьями, – трогает неуверенная улыбка губы мужчины.

– И будем. Все вместе дружить и будем! И я правда за вас безумно рада, Славка! – не сдерживая чувств, подскакиваю с места и влетаю в раскрытые объятия бывшего жениха.

Кому расскажи, смеяться будут. Я сватаю своего бывшего лучшей подруге! Но кто сказал, что ненавидеть друг друга после расставания – это правильно? Тем более, когда у вас нет ни чувств, кроме дружеского тепла, ни претензий друг к другу.

Каждый имеет права на свое счастье.

– Только, Илана! – отстраняет меня от себя мужчина, заглядывая в глаза, вмиг собирая всю свою серьезность. – Пообещай дать нам самим разобраться с нашими отношениями. Зная тебя, могу предположить, что ты будешь активно сводничать.

– П-ф-ф… – подмигиваю, но кажется, Слава не шутит. – Ладно! – поднимаю руки в жесте “сдаюсь”, – лезть не буду! Только расскажу о нашем с тобой мирном “разводе”. Обещаю.

– Я тебя обожаю, Самойлова, – ухмыляется мужчина, снова прижимая к себе.

Божечки, какая я бессовестно довольная!

На душе после встречи и откровенного разговора становится в тысячи раз легче. А пока иду до офиса, на глаза наворачиваются слезы счастья. За себя, за Славу и за Элю, которые заслужили встретить свою вторую половинку. И я буду только обеими руками искренне “за” их союз. Только бы все сложилось правильно.

Пообещав Славе не вмешиваться в их с Элей отношения, все-таки я не могу удержаться и пишу подруге сообщение, но неожиданно замираю посреди дороги, думая, как все-таки иногда причудлива жизнь! Какими порой путями она ведет двух людей друг к другу! Ведь, если бы не Слава и его настойчивое желание познакомить с родней, то возможно, я так никогда и не решилась бы снова встретиться с Рысевым. А если бы не я, то Слава, возможно, никогда бы не познакомился с Элей ближе. Не узнал бы ее и не поддался беззаботному очарованию моей подруги.

И это странно и волнительно-страшно. Никогда не знаешь, что еще уготовила тебе судьба.

И нетушки, такие новости и такие душещипательные беседы ведутся не по СМС. А лично. Глаза в глаза. Чтобы ни одна из нас и не вздумала лукавить.

Возвращаюсь к салону и, предупредив девчонок, что сегодня больше не вернусь на рабочее место, срываюсь и мчу в офис к Эле.

По дороге так и тянет набрать Рысеву. После обеда хочется вдвойне сильнее услышать голос любимого мужчины и приходится буквально бить себя по рукам. Решилась позвонить только разок, но оказалось, что абонент недоступен. Тренировки на земле, лед, подготовка к играм  занимают все его дневное время. Но ничего… значит, ждем до вечера! А пока серьезный разговор с подругой!

Глава 49. Лана

Откровенный разговор с Элей прошел просто прекрасно. За почти два часа, что мы просидели в кафе, мы с подругой умудрились и посмеяться, и поплакать, и поклясться друг другу в вечной любви. Таким образом, недомолвок и секретов между нами не осталось. А заручившись моим чистосердечным “разрешением”, Эля пообещала не отталкивать больше от себя Славу, и теперь я искренне надеюсь, что их отношения сдвинутся с мертвой точки.

А вот мои, похоже, замерли, потому что долгожданная встреча с Лешей сегодня сорвалась, что немного подпортило настроение. Мне кинули сообщение, что заняты, и это слегка покоробило. Но, с другой стороны, кто сказал, что Рысев обязан посвящать все свое свободное время нам?

Верно. Никто.

Поэтому после работы еду за Лясей одна.

И чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, мы с дочуркой решаем заехать в торговый центр. Проказница побесилась на батуте и выпросила мороженого, после чего мы единогласно решили сходить в кино на новый забавный мультфильм. Дочурка осталась в восторге, и даже я похохотала от души в паре-тройке моментов.

В итоге домой мы с Лясей возвращаемся уже в начале девятого.

Рысев все еще молчит.

До сих пор ни звонка, ни СМС, что даже странно. Но я гоню от себя всякие мысли, предпочитая пустить все снова на самотек. Да на такой... что, когда в двенадцатом часу в дверь раздаётся звонок, я, мягко говоря, опешила.

Суетливо выбираюсь из-под одеяла, накидывая поверх любимой шелковой пижамы из топа и коротеньких шорт халат и спешу открыть, чтобы такой поздний визитёр не разбудил не так давно уснувшую Лясю. Прикрываю плотнее дверь в детскую и открываю уже входную дверь.

А там Рысев.

– Леш... – запинаюсь о собственный вздох. – ...Привет.

– Привет, – трогает мимолетная улыбка его упрямые губы. Губы, к которым так хочется прикоснуться, что собственные начинает покалывать.

Он стоит, оперевшись плечом на дверной косяк, с бутылкой вина в руке. А на лице какая-то потерянность, взгляд потух, а уголки губ опущены. И весь его вид выражает такую усталость, что даже удивительно. Давно я его таким не видела. Вымотанным и физически, по-видимому, и эмоционально. И мне стоит невероятных усилий сдержать свое желание обнять и пожалеть. Приласкать. Боюсь, что он такого моего "жеста" не оценит.

И что же за день-то сегодня такой? Люди какие-то все странные...

– Все хорошо? – спрашиваю осторожно и отступаю, пропуская мужчину в квартиру. Рассудив, что не слишком вежливо держать гостя на пороге. Да и, откровенно говоря, с его появлением "от сердца отлегло" и даже вздохнулось впервые за весь день легко и полной грудью.

– Извини, что не позвонил. Сумасшедший вечер. Отвратительный денек...

– Ничего. Правда, Ляся очень ждала твоего звонка, что даже уснула с моим телефоном в обнимку. Но я ей пообещала, что ты обязательно наберешь завтра утром, – улыбаюсь, забирая протянутую мне бутылку красного полусладкого.

– Первую неделю отец и уже накосячил. Похоже, ты была права, Лан. Жизнь у меня, видать, такая, вечно через одно место, – горько усмехается Леша, пряча руки в карманы джинсов, и подпирает спиной стену в моей прихожей, а мне даже обидно за него от его же слов стало. Так обидно, что даже появилось желание по-детски надуть губы и топнуть ногой. И хоть сама же ему гадостей наговорила, уложив в голове этот комплекс "плохого отца", но   понимаю, что о таком, как Рысев, папе многие дети могут только мечтать. А моей Ляське повезло. Уж я-то вижу.

– Неправда. Всякое бывает, и у тебя отлично получается, Леш, – говорю искренне, поднимая взгляд глаза в глаза. – Ляся засыпает со словами о тебе и просыпается, первым дело забирая у меня мобильный, только чтобы позвонить. Она эту неделю очень сильно к тебе привязалась, Рысев, – говорю, а мужчина молчит. Смотрит и молчит. – Забудь все те глупости, что я тебе наговорила. Ты хороший папа. И вообще... – говорю и краснею, а сердце начинает биться все быстрей и быстрей. Да что же это такое? Держи себя в руках, Илана! Не делай глупостей.

– У тебя что-то случилось?

– Нет, – выпрямляется в полный рост Рысев и закрывает за собой дверь. – Просто ужасно устал, Лан, – говорит волнующе тихо мужчина, и я слышу его тяжелый вздох, что щекочет мои нервы. – От всего. От постоянных недомолвок, от этих дурацких чужих игра. И без тебя. Без тебя устал. И я ужасно не хочу ехать к себе… один, –  слышу рокочущий шепот и даже пикнуть не успеваю, как с щелчком дверного замка его руки укладываются на мою талию. Ладони сжимаются, собирая в кулаки тонкий холодный шелк халата, и Рысев сгребает меня в охапку, прижимая к своему могучему телу так тесно и так близко, что я забываю, как дышать. Да и нечем дышать! Весь воздух просто выгорел в этой тесноте между нашими телами.

Я задираю голову вверх и ловлю его темный взгляд на своих губах. Он смотрит, не мигая, буквально пожирая глазами, и... и все. Я точно все. Устала бороться со своим желанием, что сопровождает все наши короткие встречи всю эту долгую неделю! Сдаюсь. Принимаю решение за нас двоих! Ставлю на прихожку вино, которое, кажется, от жара наших тел скоро закипит в стекле и, поворачиваясь в руках Рысева, привстав на носочки, сама, первая тянусь к нему и целую. Обхватываю своими дрожащими от волнения ладонями его колючие щеки и прикасаюсь, чуть прикусывая его нижнюю губу. Целую так, как хотела уже очень давно! Как снилось в бесчисленном множестве снов, когда мозг изводил мечтами и воспоминаниями темными ночами. Так, словно он мой воздух, которым я не могу надышаться и от отсутствия которого тело буквально изнывает. Прижимаюсь своими губами к его губам, жадно, вдыхая полной грудью единственный и неповторимый для меня аромат потрясающего мужчины, и обнимаю за шею, не в силах больше от него оторваться, прижимаюсь всем телом, которое требует ласк. Его ласк. Ощутить его руки, которые уже и без подсказки начинают действовать. Грубые мужские ладони пробегают по разгоряченной коже ног, и Леша подхватывает меня под попу, усаживая себе на бедра. Прижимает спиной к стене и замирает, словно проверяя наши с ним нервы и выдержку на прочность. Мозг вопит: нельзя! Рано. Дома Ляся, в соседней комнате ребенок. Но... а какого черта: нельзя? Это наш ребенок. Наш с ним ангелок, и, кажется, мое тело конкретно в этот момент не против сделать еще одного...

Его губы мучают мои. Словно это не поцелуй, а война. Война за обладание другим. Полное и безоговорочное обладание. Леша прикусывает меня за шею и до боли сжимает руки на моих ногах. Невероятная услада для ушей слышать его тихие стоны и тяжелое дыхание в унисон с моим. Ощущать нетерпеливые прикосновение и грубые ласки, воспламеняясь от каждого движения, как спичка.

– Лан, – отстраняется Рысев, заставляя посмотреть ему в глаза. – Прежде чем мы переступим эту грань снова, я хочу, чтобы ты знала...

Вот только мне совершенно не до разговоров! В теле   зверский голод и пустота, которую невероятно хочется заполнить. А низ живота так ноет и скручивает спазм желания, что мысли совершенно не хотят собираться в кучу, а хаотично пляшут в голове.

– Заткнись, Рысев, – перебиваю не своим, ужасно хриплым и максимально не нежным голосом. – Я хочу тебя, Леш, – открываю глаза всего на доли секунды, попадая в плен его темных кофейных глаз.

– Я люблю тебя, котенок, – не мешает мое признание Рысеву договорить то, что он собирался. И... от этого, такого интимного и родного для меня "котенок", в сердце простреливает тупая, ноющая боль, а по телу прокатывается, накрывая волной, вся нежность, что я испытывала, испытываю и буду всегда, кажется, испытывать к этому мужчине. Вся та феерия чувств, что роились в груди, накрывает. Уносит куда-то в космические дали от того, что я слышу  те слова, о которых столько лет мечтала.

– Люблю. И тогда любил, – покрывает торопливыми поцелуями лицо Рысев, нашептывая себе под нос, – ты нужна мне, Лан. Вы с Лясей мне нужны… Клянусь, больше никакого вранья и недомолвок. Хватит. Наелись уже оба… – вздыхает Леша, с каждым словом говоря все тише и тише. – Я хочу будущего с тобой.

Я люблю тебя.

Леша усаживает меня на тумбу в прихожей и ждет. А я, чтобы просто позорно не разреветься от счастья, снова затыкаю все слова поцелуем. Трясущимися от возбуждения руками стягиваю с него эту ужасно мешающую куртку и заползаю пальчиками под край футболки. Из груди вырывается стон уже от одного только прикосновения к его рельефному голому торсу. От того, что я могу очертить пальчиками каждую впадинку, каждую ямочку. А осмелев, так и провести ногтями, оцарапывая и вышибая из мужской груди рваный выдох, который я тут же ловлю поцелуем. А когда его ладонь пробирается к моей груди, сжимая сквозь ткань топика, спина выгибается, и приходится до крови закусить губы, чтобы не издать протяжный и бесстыдный стон наслаждения. Мои пальцы путаются в его темных волосах, а затылок упирается в стену, когда его губы опускаются на шею, и я слышу:

– Мулька, я кочу пить.

Воуч! Как будто в ледовитый океан окунули, и я замираю. Мы оба замираем, когда за спиной Рысева, в детской, слышится торопливый топот маленьких ножек, и косимся друг на друга с легкой растерянностью двух безумцев, которым напрочь снесло крышу. Но в чувства быстро приводит счастливый:

– Лысь!!! – Лясин визг на том конце коридора, на который мы моментально и оборачиваемся, наконец-то выдыхая и ловя связь с реальностью.

– Пуф-ф-ф... – шумно выдыхает Леша и смеется, утыкаясь лбом мне в плечо. – Я взорвусь, – шепчет тихонько, чтобы услышала только я. А эта бандитка, которой следовало бы сладко спать, уже летит к нам через весь коридор с явным намерением отхватить порцию “поцелуев” и себе.

– Лысь плишел!!! Мулька, Лысь!!! – вопит Ляся, вешаясь на шею мужчины маленькой обезьянкой.

– Зайчик, ты почему не спишь? – щелкает малышку по носу Рысев, а я, все еще сидя пятой точкой на комоде, путаюсь пальцами в волосах Леши, чуть ероша и так достаточно растрепанную моими руками шевелюру, и не сразу понимаю, что по щекам бегут слезы. Это от нервного потрясения... точно. От счастья. Огромного и безграничного, что захлестывает в этот момент со всей силы. И, кажется, Ляся говорит что-то вроде:

– Мулька, а ты говолила, сто низя сидеть попой на столе. Это некласиво!

И сразу смешно так становится! И слезы текут еще активный, а я все их стираю, прижимаюсь к Рысеву и успокаиваю себя тем, что это я так растрогалась, поэтому реву. Точно! А не от колоссально... огромного... жирного.... обломинго, что нам устроила наша мелкая кареглазая бандитка!

Глава 50. Лана

Утро.

Нет-нет-нет.

Так не хочется просыпаться и выплывать из этой сладкой неги. Еще бы совсем чуть-чуть понежиться в собственной мягкой постели рядом с Рысевым  под мерное сопение Ляськи, что спит между нами с Лешей.

И даже шевелиться нет ни сил, ни желания. Так уютно, и на душе так тепло и легко, что кажется, будто я парю, окрыленная вчерашним вечером и сегодняшним сказочно-милым семейным утром.

Но открыть один глаз я все-таки себя заставляю. Исключительно из желания насладиться этой приятной для глаз картинкой  спящих в обнимку отца с дочуркой. Просто одно лицо. Совершенно. И даже спят одинаково: на боку, подложив руку под щеку. И оба сопят так сладко-сладко и крепко, что становится  завидно. Но все-таки, раз проснулась, приходится поднять себя с кровати и уговорить свое ленивое “я” идти готовить завтрак. Венские вафли. Думаю, оба будут в восторге.

Приняв прохладный душ, стараясь сильно не шуметь и ступая буквально на носочках, топаю на кухню, где и пропадаю на добрый час в окружении ложек, вилок, поварешек.

С губ не сходит мечтательная улыбка, а мысли то и дело возвращаются ко вчерашнему вечеру, когда я услышала такое драгоценное: “я тебя люблю”. Да и еще это задевающее до самой глубины души: котенок. И нет, нельзя сказать, что я окончательно растаяла и победила все свои страхи касательно Леши и нашего возможного с ним будущего. Как ни крути, в голове все еще слишком много мыслей и переживаний. Но, по крайней мере, я попытаюсь. Попробую забыть все обиды и недопонимания. Начать с начала нашу историю. С чистого листа. Потому что, а почему бы и нет? Сейчас я свободна, огромная ложь  раскрыта, чувство у меня к Рысеву есть да такое, что накрывает и внутри буквально все искрит от желания и не только физической близости. Но самое главное, за эту неделю я увидела его желание быть со мной и с Лясей. Рядом. Желание помогать, брать на себя ответственность и желание строить настоящую семью.

Мои сонные зайчики выползают на кухню только в начале одиннадцатого. С громким заливистым хохотом и довольным Ляськиным:

– Мулька, доблое утло! – едет на руках у отца дочурка, сжимая в своих ручонках недовольного вынужденной лаской Тигрулю.

– Доброе, засони! – целую в щечку свое чудо. – Ну, вы и спать, – перевожу взгляд на Лешу, а его глаза буквально сияют, что приятно отдается в груди. – Давайте завтракать! – целую и мужчину, едва касаясь желанных губ, и слышу его тихий и тяжелый вздох.

– Доброе. Рядом с вами просто отключило меня. И, кажется, я проспал тренировку.

– Это плохо? – беззаботно интересуется Ляся.

– Очень.

– Тебя будут лугать?

– О да, мой тренер будет в ярости.

– А сто такое ялось? – продолжает сыпать вопросами Ляся, такая милая и растрепанная.

– Это когда Ляся вредничает, а мама ругается, – подмигиваю непоседе, приглаживая буйные темные кудри. – Давайте к столу.

Ляся спрыгивает с мужских рук и несется в свою комнату, понимая, что с мамой шутки плохи. А я провожаю ее взглядом и попадаю в плен крепких объятий Леши, который уже торопливо срывает с моих губ нежный, жадный поцелуй.

– Какие планы на день? – спрашивает, чуть отстраняясь и прижимаясь лбом к моему лбу.

– У тебя есть идеи? - улыбаюсь и с наслаждением запускаю пальчики в его спутанные волосы. – Я вся во внимании.

– Есть, – подмигивает Рысев. – Ляся умеет кататься на коньках?

– Нет. Ты же знаешь, я та еще трусиха, и кто бы ее научил?

– Тогда как насчет съездить на каток?

– Это, конечно, прекрасно, – смеюсь, выдергивая поползшие под футболку мужские руки. – Но на улице конец августа, откроются катки еще о-о-очень нескоро у нас в городке.

– У меня есть собственный, – подмигивает Рысев, хватая пальцами за подбородок, чмокнув в нос.

– О чем ты?

– После завтрака узнаешь, – обещает мне с улыбкой мужчина и отпускает из своих рук, – и, кстати, – оборачивается уже на пороге с хитрым прищуром своих кофейных глаз, – наконец-то меня покормят завтраком, а не наоборот!

– Ах, ты! – смеюсь и запускаю в наглую кошачью мордаху кухонное полотенце, от которого ловкий хоккеист уворачивается.

Негодяй. У-у-ух!

Глава 51. Рысь

На арену везу девчонок, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида на Ляську, и не могу найти в себе сил выпустить из захвата пальцев ладошку Ланы.

Это кайф! Настоящий кайф – вот так, с ними. Втроем. Одной, большой, настоящей семьей. И знала бы Лана, как мысленно я себя корю за то, что упустил столько времени. Как отчаянно мне не хватало чего-то все эти годы в моей сытной и свободной жизни. И знала бы, как ужасно я боюсь того момента, когда придется завести разговор об их с Алексией переезде в США. Ведь если мы не придем к общему знаменателю, рискуем снова разбежаться. А это сейчас для меня, кажется, страшнее смерти.

В голове уже вторые сутки крутится наш будущий разговор. И как бы я его ни поворачивал, все равно утыкаюсь в одно “но”. У нее здесь все: друзья, работа, дом, машина, у Ляськи сад. И я до чертиков боюсь, что Лана не рискнет довериться мне снова. Поменять и начать всю свою жизнь с нуля. Но я придурком буду, если умудрюсь еще раз не оправдать ее ожиданий. В лепешку расшибусь, но теперь сделаю все, чтобы она была счастлива! Если придется, я готов даже вернуться в Россию. Устроиться в какой-то местный клуб, пустив свою карьеру по наклонной, но только чтобы быть с ними рядом. С моими девчонками.

На арену приезжаем в самый разгар дня. Но, благо, суббота, и каток совершенно пуст. Весь наш.

– Как ты умудрился договориться с директором арены? – удивленно поглядывает на меня Лана, зашнуровывая свои коньки. Тогда как я пытаюсь уловить   крутящуюся на скамейке Лясю, чтобы помочь ей обуться.

– Я один из спонсоров детской хоккейной команды, – признаюсь нехотя. Никогда не любил громко, во всеуслышание заявлять о своей благотворительности. А уж тем более, никогда не думал этим кичиться.

– Правда? – замирает со шнурками в руках девушка, – ого!

– Правда. В этом году провели ремонт арены и раздевалок для пацанов. Отреставрировали спортивный зал и буфет. А по весне нашли подрядчика, который займется внешней отделкой арены.

Улыбаюсь, но смотреть на Лану избегаю. Не знаю почему, но мне неловко и некомфортно. Такое ощущение, будто себя расхваливаю, пытаясь возвыситься в ее глазах.

– Это очень здорово, Леш, – вздыхает девушка и тянется ко мне, пока дочурка отвернулась, легко касается своими сладкими губами моих горящих от жажды губ. Всего мгновение, но это мгновение воспламеняет все внутри, заставляя хотеть большего. Гораздо большего. И такой же огонь я вижу и в ее глазах, когда отстраняюсь.

Вчерашняя ночь могла вполне однозначно закончиться утолением нашего телесного голода, если бы не маленький гном, что сейчас болтает ногами и с большими от удивления глазами поглядывает на каток.

– А сто тут надо делать? – интересуется дочурка. – Это как в телевизоле, да?

– В телевизоре? – удивленно поглядывает на дочурку Лана.

– Мы с бабулей смотлели фигулное катание, – деловито заявляет мелочь, заставляя нас с ее мамой переглянуться. – Там класивые девоськи катались на льду. Мне понлавилось, мозно я тозе буду фигулисткой, мамулька? – взгляд, полный невинности, устремлен на растерявшуюся Лану.

Девушка какое-то мгновение смотрит то на меня, то на дочь и начинает подозрительно щуриться.

– Одного любителя льда в семье достаточно! – воинственно складывает руки на груди Лана, демонстрируя напускную злость. А я просто не могу сдержать тихого смеха и притягиваю упрямицу себе под бок, целуя в макушку.

Семья. С ума сойти. И из ее уст это звучит чертовски приятно.

– Ну и лано, – пожимает плечиками дочурка и неуверенно поднимается на ноги. Малышка буквально пару секунд топчется на месте, пробуя новую обувь, а потом срывается в сторону льда, быстро перебирая своими ножками.

– Леш… – вздыхает испуганно девушка, и мне не остается ничего, кроме как догонять свою шпану на лямках. А Лана? Ну, знаю ее “любовь” к катку – стоит у бортов и с улыбкой на губах наблюдает за нами с Лясей. Судя по всему, не имея никакого желания к нам присоединиться.

Первые шаги малышки по льду неуверенные, но я держу ее за руки, и ребенок чувствует, что в любой момент, если понадобится, я ее поймаю. Это придает ей смелости, и уже через десять минут Алексия заливисто хохочет и, смешно переставляя ногами, убегает от меня по катку. Конечно, еще не едет, а скорее, бежит, но…

Сказать, что я счастлив? Значит, ничего не сказать.

Глава 52. Лана

Рабочая неделя приходит снова слишком быстро.

Нашей семье катастрофически мало оказалось двух выходных, но делать нечего. Работу, тренировки и садик никто не отменял.

Утро понедельника дома начинается с уже привычной суеты. Только если раньше мы торопливо гоняли по квартире вдвоем с Лясей, то теперь “аура просыпания” зацепила и Лешу, который, конечно же, ночевал у нас. И как итог, выбегали из дома, все втроем безбожно опаздывая каждый по своим делам.

Рысев уже по привычке увозит дочурку в сад, а потом на тренировку. А я запрыгиваю в авто и лечу на встречу, которая начинается через десять минут и на которой мы с моим арендодателем решаем, в какие сроки и когда начнется и закончится ремонт в салоне. По итогу приходя к выводу, что закрываться будем уже на этой неделе и по максимуму освобождать площадь, чтобы не мешать бригаде рабочих. Расширению и массажным кабинетам в нашем салоне все-таки быть.

– Ура! – радостно выдают девчонки, когда я с порога им это и сообщаю, приезжая в салон после встречи. – Долго же мы к этому шли, Иланчик, – приобнимает меня Маришка.

– Долго. Муторно. Тяжело было найти хороших специалистов и с образованием дольше пары месяцев курсов. Но вот две кандидатуры, которые меня устроили.

– М-м-м-м! – выглядывает из-за моей спины Люда, когда я раскрываю на стойке администратора досье на новых мастеров. – Мужчинка-красавчик. Можно я его себе заберу, а?

– Л-ю-ю-юда! – хохочет Вера, мастер маникюра, а вместе с ней и наша постоянная клиентка, Клавдия Степановна, элегантная женщина в годах.

– Ну, а что?! Смотри, какая подкачанная попка, – смеется Люда, а вместе с ней и весь салон. – Он точно массажист, а не какой-нибудь фитнес-тренер?

– Ой, девчоки, был у меня как-то в любовниках массажист… – с плутоватой улыбкой начинает женщина, но ее перебивает звон музыки ветра над входной дверью.

Мы, как по команде, оборачиваемся на вновь прибывшую, растягивая улыбки, встречая клиентку.

На пороге стоит девушка примерно моих лет. Не знаю, что меня сразу напрягло. Может быть, ее оценивающий и высокомерный взгляд. А может, некоторое пренебрежение, что было написано на ее, несомненно, красивом лице, но как только она перевела свои цепкие темные глаза на меня, внутри все сжалась. Неприятная. Судя по взгляду, – стерва. Или нет, даже сука. Но клиентов не выбирают. Они наш заработок, то, на чем держится и ширится салон, поэтому я выдавливаю из себя улыбку и спешу уйти.

– Я поднимаюсь в свой кабинет, – киваю Люде, которая уже двинулась в сторону гостьи. Но, даже не дойдя до лестницы, краем уха слышу от девушки:

– Это салон Иланы Самойловой?

Вот не зря я предчувствовала что-то неладное.

– Совершенно верно, – отвечаю за девчонок, оборачиваясь. – Вы что-то хотели?

– Меня зовут Маргарита, и я думаю, нам есть о чем поговорить. Надо полагать, вы и есть та самая Илана?

– Надо полагать. У меня много работы, и не думаю, что я могла бы… – пытаюсь отказаться, ощущая в приходе этой гостьи какую-то колоссальную подставу, но мне не дают. Маргарита перебивает:

– Это касается нашего общего знакомого.

И вроде бы ничего не сказала. Ни взглядом, ни словом не намекнула на Рысева, но его фигура первой всплыла в моей голове. Может, потому что, судя по внешнему виду, с такой эффектной дамочкой мог связаться только он? Его типаж.

– Хорошо, – бросаю не своим голосом, видя во взгляде девушки отблеск победы. Ох, чую, мне совершенно не понравится этот разговор. – Пройдемте за мной в кабинет. – говорю и, не теряя не минуты, поднимаюсь по ступенькам. И так девчонки услышали лишнего, и явно что-то заподозрили. Нечего их волновать еще больше.

В кабинете я занимаю свое место за рабочим столом, а когда незнакомка, которая, по-видимому, прекрасно меня знает, проходит, поторапливаю ее словами:

– У меня мало времени. У вас что-то срочное?

– На самом деле не так, чтобы очень, – кидают мне улыбку, как собаке кость. А у меня уже зубы сводит от злости.

Эта Маргарита проходит к моему столу и замирает напротив, придирчиво пробегая глазами по светлым стенам моего кабинета. Чуть дольше положенного смотрит на стоящую на столе нашу с Лясей фотографию, которую, в конечном счете я хватаю и кладу на стол, пряча снимок дочурки от этого тяжелого, проклинающего взгляда.

– Тогда я буду вынуждена попросить вас удалиться из моего кабинета. Раз уж вам нечего мне сказать, то я не вижу смысла вам задержаться з...

– Знаете, Илана, – перебивает меня визитерша. – На самом деле, мне просто стало интересно, – пожимает плечами “гостья”, пропуская мою реплику мимо ушей и переводя взгляд на меня. Глаза в глаза. А у меня от такой наглости брови взлетают наверх. Точнее одна. Живописно демонстрирующая мое недоумение.

– Мне было любопытно, на кого он меня променял, – говорит Маргарита с улыбкой, но в голосе сквозит такая досада, что ее не спрятать ни за какой маской. – Что он нашел в тебе такого, что, забыв все, что я для него делала, развернулся и ушел?

Вот значит как. Обиженная женская душа?

– Я даже спрашивать не буду, о ком идет речь, – отвечаю спокойно, поднимаясь на ноги, и прячу руки в карманы брюк. Я зла. Очень зла. Но она этого не увидит. – Я просто попрошу развернуться и покинуть мой кабинет. А затем и салон. Всего вам доброго, Маргарита!

– Он ведь всегда держал в голове тебя. Никогда не отпускал. Было до жути обидно, когда пару раз меня назвали чужим именем. Отвратительно даже, я бы сказала.

– И что же терпели-то тогда? – приходит моя очередь ухмыляться. – Раз мужчина не ценил все ваши… заслуги, – запинаюсь на последнем слове, молча проглатывая резанувшее по сердце чувство жгучей ревности. Он с ней спал. И сомнений нет, что передо мной бывшая любовница Рысева.

Но тут же успокаиваю себя тем, что именно потому, что она бывшая и потому, что Леша с ней порвал, она стоит сейчас здесь. Брызжет ядом. Но, сама того не понимая, Маргарита лишний раз дала мне убедится, насколько серьезны намерения Рысева по отношению ко мне. К нам с Лясей.

– Любила потому что. По-настоящему. В отличие от тебя, готова была принять его даже таким: свободолюбивым, холодным, – слетает равнодушие с красивого лица. – Я ждала, когда он нагуляется и остепенится. Пять лет я отдала этому человеку, ожидая его приезда от отпуска к отпуску, и что в итоге?

Пять лет. Все то время, что мы были не вместе, она была с ним. Интересно, что нормальный человек должен испытывать, глядя в глаза женщине, с которой спал твой любимый человек? Может быть, злость? Ярость? Но меня наоборот переполняет чувство превосходства. От понимания, что все эти годы Рысев все равно любил меня.

Я ужасный человек. Иначе я не могу объяснить тот эмоциональный подъем, что произошел в моей голове.

– Все эти годы он все равно любил тебя, – договаривает девушка.

– Ты понимаешь, что сейчас играешь на моей стороне? – перехожу на ты, вглядываясь в покрывшееся пунцовыми пятнами лицо змеи. – Я просто не пойму, какая цель была у этого визита? Поругать нас с Рысевым? Скомпрометировать его? Разлучить? Так ты, наоборот, лишний раз доказываешь мне, что ему можно верить, раз ты сейчас стоишь, брошенная, тут передо мной, – спрашиваю искренне, так как ее мотивы появления совершенно для меня непонятны. – Чего ты добиваешься?

– Пришла убедится, что это правда, – фыркает Маргарита. – Выходит, что вы действительно вместе, – не вопрос, утверждение. – Я, если честно, думала, что Леша блефовал. Уповала на твой ум и думала, что ты не наступишь снова на одни и те же грабли. Мне говорили, что ты умная девушка.

– А вот на какие грабли я наступаю, это уже точно не твое дело, – шиплю сквозь зубы, выдерживая неприятный до глубины души взгляд.

– Посмотрим, как скоро ты снова в нем разочаруешься, – кидает Маргарита и, не дожидаясь моего ответа, фыркает, передергивая худыми плечами. – Подумать только… – еще разочек сканирует своим цепким взглядом с ног до головы, а потом, более не говоря ни слова, задирает свой аристократический тонкий нос и, развернувшись на каблуках, уходит.

Дверь за гостьей с грохотом закрывается, а я так и остаюсь пялиться в стену с одним единственным в голове вопросом: что это сейчас было?!

Но все же, какой тяжелой не была голова, с трудом приходится взять себя в руки и заставить вернуться к работе.

Неоднозначные чувства внутри. Этот “визит” разбередил какой-то вулкан и снова пошатнул уютный мирок, в котором мы с Лешей “закрылись” в последние дни.

И на ум ни к месту приходит… а ведь мы так еще ни разу и не поговорили о том, что будет дальше?

“Как скоро разочаруюсь”, что, черт возьми, эта стерва имела в виду?! Может то, что через пару недель Рысеву придется уехать? А это случится. У него контракт. Начало сезона. А я? А мы с Лясей? Почему он молчит? И может быть, это мне нужно первой начать этот  разговор?

Вопросы-вопросы-вопросы!

Раздражает до искр из глаз!

Перевозка аппаратуры и мебели не терпит отлагательств, и поэтому пришлось включаться в организацию и сбор некоторых вещей, что не были первой необходимостью в нашем салоне. Но из мыслей я все равно весь день не отпускала до ужаса странный диалог с Маргаритой.

Глава 53. Рысь

Умотался. Характеризую одним и емким словом весь сегодняшний день и зверски выматывающую тренировку.

Стоя после тренажерки в душе, ощущаю, что все тело ноет, а все мышцы до сих пор в напряжении. Ноги буквально гудят и как ватные.

Еще пара таких убойных дней в зале, и я просто свалюсь замертво. Но и по-другому не мог. Иначе я просто взорвусь от постоянных мыслей и постоянного, буквально ежечасного желания, что кипит в крови.

Поднимаю лицо, подставляя под горячие струи воды, и прикрываю глаза. Мысли сами собой снова уносятся к Лане, а тело предельно четко реагирует на образ девушки в голове. Тут же кручу кран, и горячая сменяется ледяной, чуть притушая пыл.

Я скоро рвану. Точно.

Потому что спать с ней в кровати уже третью ночь, жить бок о бок третьи сутки и не зайти дальше детских, мимолетных поцелуев и объятий – пытка. Настоящая, мать его, пытка.

Но все у нас то время не то, то обстановка, и однажды меня это доконает. Нас обоих доконает. Вижу, чувствую, что ей эти дни физически даются так же тяжело, как и мне.

Похоже, пора брать полную инициативу в свои руки и выбить для нас двоих хоть один вечерок.

С арены выхожу в начале пятого, планируя заскочить на свою квартиру за вещами, а потом за Лясей в сад. Ко мне Лана пока что напрочь отказалась переезжать, и как бы я не сопротивлялся, скрепя сердце признаю, что она права. Как бы мне не было неловко обитать на территории женщины, но в моей холостяцкой берлоге, что основное время пустовала все эти годы, многого нет. А уж про детскую вообще молчу. И есть ли смысл ее переделывать, если через пару недель мне нужно уехать в Штаты? Я по-прежнему не завел разговор о переезде и будущем с Ланой, но до сих пор лелею надежду, что она согласится. Иначе… иначе я просто себе не представляю, что будет дальше.

Пока шагаю по парковке, в голову закрадывается мысль касательно выходных, и я тут же набираю Славку.

– Рысев? – буквально через пару гудков слышу в трубке голос брата. Судя по всему, наш адвокат весь впопыхах.

– Занят? Привет.

– Здорово, Рысь. Занят, но у тебя есть пара минут, – бодро разрешают мне вещать, и улыбку сдержать не получается.

– Я успею, – ухмыляюсь, вышагивая в сторону своего почти одиноко стоящего на огромной пустой площади перед ареной Ровера.

Вообще сколько помню двоюродного брата, он с самого детства был деловая шишка, тогда как я уже в то время был более раздолбаист, как говорила матушка. Хотя почему говорила? Она и сейчас такого же мнения.

Кстати, о матери. Предкам никто из нас пока так ничего и не сказал. Ни я, ни Слава, ни Лана своим, насколько я знаю.

–  Слушай, скажи мне, как у вас продвигаются дела с Элей. Эля же зовут твою девчонку?

– Эля. И пока не мою в полном смысле, но работаем, – вздыхает Славка и попутно  перекидывается парой фраз с кем-то, тут же возвращая все свое внимание  мне. – И да, выучи, Рысев, – Эля! Лучшая подруга твоей будущей жены и крестная дочери, между прочим. Не позорься, – усмехается в трубку братишка.

– Выучу, мамочка. Практически поэтому и звоню. Так как? Какие у вас планы на выходные?

– Сложно сказать. Не настолько у нас пока все гладко. Эля все еще с опаской на меня поглядывает. Мне кажется, когда мы с Ланкой вместе были, общение складывалось проще, чем сейчас.

– Не раскисай. Просто тогда у вас обоих были удобные отмазки, а тут резко стало необходимо действовать  решительней.

– Да уж, и давно ты в профессионалы по отношениям заделался? – с усмешкой поддевает Славка. – За твои решительные действия по отношению к моей на тот момент еще невесте я все еще думаю сломать тебе нос.

Да уж. Улыбки сдержать не получается. И сразу на ум приходит тот самый разговор с двумя бутылками вискаря и душещипательными речами, на которые мы оба практически не способны. Хорошо тогда посидели. Голова гудела еще целые сутки

– Но давай к делу. Чувствую, у тебя есть какое-то предложение,  раз уж набрал.

– Есть. Предлагаю выбраться на выходных вчетвером и где-нибудь посидеть. Думаю, Эле с Ланой эта идея понравится.

– Двойное свидание? – смеется Славка в трубку. – Ух, помнишь последний раз в школьные годы?

– Это когда все закончилось мордобоем? Весело было, – смеюсь, припоминая тот вечерок энное количество лет назад. – Но тут, я думаю, из-за девчонки мы не подеремся. Ну, так как?

– Я за. Девчонкам не говорим?

– Думаю, нет. Пусть будет сюрприз. Просто пригласим на ужин. А вот где и когда, думаю, лучше тебе решить, –  щелкаю  брелоком сигнализации, уже практически подходя к своей тачке, и резко торможу, завидев замершую рядом девушку. – Я думал насчет "Миндаля", – договариваю на автомате и сильнее сжимаю пальцы на мобильном, который, кажется, аж хрустеть начинает в моей руке. А девушка смотрит на меня, не сводя своих глаз, и как мне кажется, прислушивается.

Какого лешего она тут забыла?!

– Новый ресторан? Неплохое, говорят, место. Мы все с Ланкой собирались туда сходить. Ладно. Пораскину мозгами, позвоню туда и забронирую столик, – уже краем уха слышу ответ Славы в трубке и, отмирая, иду к Рите, которая подпирает своей пятой точкой мой Ровер. А брату в трубку бросаю быстрое:

– Завтра днем наберу, Славыч, – и, дождавшись Славкиного “до связи”, отключаюсь.

– Что ты тут забыла? – начинаю прямо, не собираясь юлить или делать вид, что рад такой неожиданной встрече. Останавливаюсь напротив девушки и смотрю в ожидании ответа. И совершенно непонятно по выражению ее лица, что у этой хитрой чертовки на уме.

– Леша, давай поговорим. Спокойно и без истерик, – начинает Маргарита тоном, будто пытается разъяренного быка урезонить. Вот только хреново выходит. Это заводит еще сильнее.

– Я тебе уже все сказал, Рита! – пытаюсь обойти бывшую стороной, но не тут-то было. –  Мы, кажется, выяснили, что лучше бы тебе исчезнуть из моей жизни.

– Но, Рысев, я скучаю! – всхлипывает девушка и тут же вцепляется пальцами в мою куртку. – Ну, зачем она тебе? Ребенок. Из-за ребенка, да? Ты можешь воспитывать ребенка. Мы заберем ее. Ты же отец! Заберем по суду, но не обязательно же...

– Заткнись, Рита! –  чувствую, как изнутри начинает яростно потряхивать, а перед глазами уже красная пелена. – Лучше замолчи!

Даже думать не хочу о том, чтобы забирать Алексию у матери. Как вообще такое могло прийти в эту рыжую дурную голову? Разлучить маленькую дочь с родной мамой, в которой Ляся не то, что души не чает – жить без нее не может! А впрочем, ничего настоящего и нежного в этой представительнице женского пола не было никогда. Особой тяги к созданию семьи или к детям Рита вообще ни разу не демонстрировала. Теплых чувств, сколько помню наш роман, Марго никогда у меня не вызывала. Страсть, похоть, вожделение – да. Желание обнять, защитить да даже тупо поговорить или провести время где-то вместе, исключая секс и алкоголь – нет.

Тогда как с Ланой даже просто находиться рядом кажется жизненно важным. Дышать одним воздухом и закипать от одного ее прикосновения рук. Вот это правильно. Вот так должно быть.

– Я тебе уже все сказал, Марго.

– Ну, почему? Почему она, Рысев!? – срывается на крик голос бывшей любовницы. – Почему! Чем я хуже?!

– Мы снова возвращаемся к тому же разговору! – рычу, отцепляя от себя женские руки. – Люблю. Ясно? Я тебе никогда и ничего не обещал, Рита. Ты прекрасно знала, на что шла, когда Санчес тебя со мной решил "познакомить". Так что заканчивай истерику.

– Какая же ты бездушная скотина, Рысев!

Не скотинистей твоего брата – рвется упрек, но я его сдерживаю. Проглатываю, бросая последний взгляд на красное от злости лицо бывшей подруги. В конце концов, может, Марго и правда не виновата и была не в курсе игр своего братца.

– Санчес в городе? Ты знаешь, где его найти?

– Иди к черту!

Прекрасно. Другого ответа и не ожидал, но попробовать стоило.

– Всего хорошего! – бросаю и огибаю машину. Закидываю спортивную сумку на заднее сидение и стараюсь, честно стараюсь игнорировать бубнеж за спиной. Пропускаю мимо ушей все обиды, что на меня выливают, словно помои,  сажусь в тачку, и, долго не размышляя, давлю по газам, срываясь с места.

Не хочу.

Ничего ни с ней, ни с какой-либо другой больше не хочу.

Вообще хочется забыть все эти пять лет и чужие игры нами, как марионетками, как страшный сон, что я, сука, и стараюсь делать. Вот только пока не почешу кулак об морду Чесовца, внутренне чувствую – не успокоюсь.

Глава 54. Рысь

Из сада забираю Лясю раньше всех, а по пути домой мы с дочуркой решаем заскочить в супермаркет. Судя по СМС, Лана уже дома и ждет нас, пока мы бродим среди торговых полок и Алексия с ангельской улыбкой сметает в корзину все вкусности, до которых ее маленькие ручонки способны дотянуться.

– Мама, когда увидит столько пакетов, будет нас ругать, зайчик, – вытаскиваю из багажника стратегический запас сладостей в пяти пакетах и закрываю машину.

– Посему? – семенит следом за мной со своим рюкзачком в руках Ляся,  невинно хлопая своими густыми ресницами. Глаза у нее Ланы, такие же очаровательные и до ужаса соблазнительные. Ой, чувствую, вырастет, и папа ее обзаведется дробовиком. Ухажеров отпугивать.

– Потому что мы не купили ничего полезного. Только конфеты и еще раз конфеты.

– А мы завтла купим полезное, колосо? Стобы мамулька не лугалась! –предлагают мне совершенно невинный выход из ситуации, а я просто не представляю, как я жил без этой милейшей улыбки.

– Резонно, принцесса, – подмигиваю и придерживаю дверь, пропуская свое чадо вперед в квартиру.

А там уже на пороге крутится Тигруля, который первым выходит встречать свою маленькую хозяйку, а следом за котом и Лана.

Вечер дома, как всегда, проходит в легкой суете. И вроде бы все ничего. Но Лана сегодня на удивление задумчивая и сдержанная. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что девушка весь вечер ведет себя весьма отстраненно от меня, и мне это до жути не нравится и пугает. Нет, она, конечно, улыбается, а когда мы с Алексией только приехали домой, я урвал свою дозу в виде легкого поцелуя, но все не то. НЕ так. Ее явно что-то беспокоит, и это заставляет меня чувствовать сегодня себя у них дома лишним.

И, наверное, прежний Рысев собрался бы и уехал. Без объяснения причин и выяснения отношений. Но, как показала практика, такой подход имеет дерьмовые последствия.

Поэтому, уложив малышку спать, когда Лана суетилась на кухне, убирая посуду, выхожу к ней и, пока не задумала сбежать, ловлю в кольцо рук. Прижимаю к себе ее, чуть вздрогнувшую от неожиданности, и целую в плечо, полной грудью вдыхая любимый аромат любимой женщины.

– Я люблю тебя, – говорю то, что готов повторять и повторять, пока она не поверит. Потому что пока что у меня именно такое ощущение, недоверия. – Слышишь меня? – шепчу, прокладывая дорожку из поцелуев по плечу, шее и поднимаясь к ушку. – С ума схожу, Самойлова, – шепчу и слышу ее тихий смех, что действует подобно убойной дозе возбудителя.

И руки сами, неосознанно прижимают ее еще сильнее спиной к моей груди и уже заползают под эту ужасно соблазнительную футболку.

– Леш, – тормозит меня девушка, откладывая в сторону полотенце. – Леш… – повторяет и разворачивается в кольце моих рук.

Я поднимаю взгляд глаза в глаза и то, что я там вижу, мне очень и очень не нравится. Страх, неуверенность, волнение  бьют наотмашь.

– Так, – ерошу волосы пятерней, выдыхая. Изнутри я уже закипел, но нам сейчас обоим явно не до секса. – Что случилось? – спрашиваю прямо, надеясь услышать такой же прямой ответ.

– Ничего. С чего ты…

– Лана, – поджимаю губы и заставляю поднять взгляд на меня. – Вижу. Давай договоримся: без лжи. Если есть какая-то проблемы, то мы разговариваем и решаем ее, а не прячемся и закрываемся другу от друга! – говорю и сам охреневаю от того, что произношу. В какой момент мой мозг стал работать в правильном направлении? Может, в тот, когда я осознал, что все, шутки закончились и я теперь батя? Или когда понял, что люблю и готов нести ответственность не только за себя?

– Я и не вру. Просто это правда глупо, – вздыхает Лана и начинает так ужасно соблазнительно кусать губу, что я не выдерживаю и, подхватив ее под попу, усаживаю на кухонный гарнитур, а потом впиваюсь в ее губы жадным и требовательным, ни разу не нежным поцелуем. Напираю, заставляя разомкнуть губы и впустить. Желание простреливает до самого мозга, когда касаюсь ее мягкого и горячего язычка, а из груди вырывается приглушенный ее губами стон. Я буквально воспламеняюсь от того, как нежно и мягко ее пальцы впиваются ногтями мне в плечи, а ее ноги кольцом обвиваются вокруг моих бедер, прижимаясь. Черт побери!

– Стоп! Стоп-стоп-стоп… – непонятно для кого повторяю больше: для себя или для нее, но стоит неимоверных усилий отлипнуть от девушки. Голодный зверь внутри уже вопит, требуя отложить разговоры на потом. Но видать у меня проблемы с головой. Потому что, вопреки всему, я чуть отстраняюсь от Ланы, заглядывая в ее затуманенные желанием и непониманием происходящего  глаза, но вот объятия раскрыть не могу. Это точно выше моих сил.

– Что ты…? – вздыхает Лана, и я с наслаждением отмечаю, как раскраснелись ее щеки и как летит ее сердце.

– Сначала мы поговорим.

– Издеваешься? – шепчет удивленно Лана. – Ляся спит. Рысев, может, мы используем время более…

– Нет.

Господи, как я себя сейчас ненавижу за это “нет”, и дружок в штанах совершенно солидарен со мной. Да и Лана, похоже, тоже, потому что ее аккуратные бровки взлетают в удивлении.

– Я хочу тебя, а ты мне поговорить предлагаешь? – шепчет возмущенно.

– Что произошло? Я же вижу, что ты чего-то недоговариваешь?

И если до этого Илана еще надеялась “съехать” с темы, то сейчас слышу вздох, и она снова пытается спрятать взгляд.

– Лана!

– Ладно-ладно! Сегодня в салон приходила некая Маргарита. Знаешь такую? – слышу сдавленное и вижу грустную улыбку, что едва трогает губы девушки. А самого моментально от имени бывшей переключает из режима возбуждения в режим  жажды убивать.

– Вот тварь! – рычу, сильнее сжимая руки на талии любимой, что так доверчиво прижимается ко мне. Сердце уже просто готово разорвать грудную клетку изнутри от страха, стоит только представить, что Рита могла ей наплести. – Лана, я не знаю, что она тебе наговорила, но даже не вздумай верить этому бреду!

– Хм-м-м… – хитро щурит глаза девушка. – То есть мне не надо верить, что, по ее словам, все пять лет ты меня любил?

– Нет, вот этому как раз можно верить, – усмехаюсь, обхватывая ладонями милое личико. – Но она же явно не для этого приходила? Не для того, чтобы тебе объяснить, как сильно ты мне нужна? Рита та еще стерва, Лана, и любой ее шаг может быть тщательно продуманным ходом.

– Вот и мне показалось это странным. Любовница вряд ли пришла бы к сопернице, чтобы расписывать чувства своего бывшего. Это меня слегка покоробило, признаю, –  так задумчиво кусает нижнюю губку девушка, что я, не выдержав, пробегаю по ней подушечкой большого пальца, а у самого пустыня Сахара в горле. –Она сказала, что пришла якобы убедиться, что мы вместе. Вот только зачем ей это? И вы правда… вы все пять лет… ну…

– Я редко прилетал в Россию, но да. Мы встречались. Нет. Даже не так. Мы спали. Не более. И никаких чувств, по крайней мере, с моей стороны, там точно никогда не было, и Рита это прекрасно знала. И отвечаю на твой вопрос: понятия не имею, зачем. Но почему-то у меня ощущение, что мы ее еще увидим, – говорю, а самого внутренне передергивает. Узнав о родственной связи бывшей подруги с Санчесом, теперь втайне ожидаешь от этой парочки любой подставы.

– Тебе тоже есть, что мне сказать, да? – говорит Лана, словно в мою голову заглянула. Девушка пробегает пальчиками по моим волосам и целует в уголок губ.  А я в очередной раз думаю: и как я без этого жил? Без этих странных бабочек, что гуляют во всем теле. Каждое прикосновение, каждый вздох и взгляд – все мое!

– Есть. Думал, тебе это знать не нужно, но раз эта парочка все никак не успокоится… Маргарита – сестра Чесовца.

– Да ну? – выдыхает Лана, а я киваю.

– Именно. Сам узнал только неделю назад. В пятницу, когда приехал к вам с Лясей. Я пытался найти эту гниду, но…

– Зачем? – подозрительно щурит глаза девушка – Зачем ты его искал?

– Затем, что просто так ему это с рук не сойдет.

– Леша, не надо! – испуганно шепчет Лана, обхватив ладошками мои щеки. – Пообещай, что не будешь устраивать с ним никаких разборок! Тебе нельзя встревать в неприятности, а это дерьмо точно не стоит твоих проблем, слышишь меня?

И взгляд напуганный, а глаза большие от страха.

– Тихо, – улыбаюсь, утыкаясь губами  в ее висок и тихонько посмеиваясь. – Ты чего так переполошилась? Я не собираюсь его убивать, Лана. Просто немного подправлю профиль…

– Рысев! – прилетает мне кулаком в плечо. – Я тебя прошу! Не надо! Не стоит он того.

– Я из-за него столько времени потерял, Лана! Он заслужил хорошую взбучку. Эта гнида забрала наши с тобой пять лет. Пока я сидел в Штатах и думал, что у тебя все прекрасно, ты одна вынашивала нашу дочь, родила и воспитывала ее, а я ни сном ни духом! – под конец уже буквально рычу от злости. – Тоже мне, нашла, кого защищать!

– Да я тебя защищаю, дурак! – вскрикивать и спрыгивает со стола Лана. – За тебя же беспокоюсь и за твою карьеру, котяра ты неблагодарная! – заряжают по мне от души полотенцем.

– Ничего со мной не случится, если я просто пару раз сломаю ему нос.

– Пару раз?! Леша! – в   ужасе округляются серые глаза любимой.

– Что? – развожу руками, потому что твердо намерен стоять на своем. И в этом вопросе ей меня точно не переубедить! Вот только доберусь до этого скота и “отблагодарю” за все, что он для нас сделала.

– Ничего! – бросают мне, обиженно дуя губы, и уходят.

Зашибись, твою мать! Вот и поговорили! И недели до первой ссоры не продержались, и все снова из-за этой гнилой семейки, чтоб ее!

– Лана? – зову тихо, чтобы не разбудить дочь. – Стой, упрямая! – пытаюсь подцепить за локоток, но в меня со злости швыряют полотенцем и просто-напросто решают игнорировать. Топая от злости и пыхтя, как паровоз, Лана уходит в спальню, явно решив поставить точку в нашем сегодняшнем разговоре. Причем, не в свою спальню, а в детскую, к Лясе.

Отлично.

Мало того, что теперь приятным продолжением вечера и не пахнет, так еще и спать я, похоже, буду один.

Договорился, Рысев?

Злой, как черт, перетираю остатки помытой посуды и, наведя порядок на кухне, чуть остыв и рассудив, что она ведь реально за меня переживает, а не за Чесовца,  захожу в темную комнату. Если она надеялась, что я самоустранюсь на диван в гостиной, то прогадала. Без нее я теперь и сплю херово. Пробовал в штатах, и в итоге чуть ли не половину ночей за ту неделю, что она была у меня, проторчал в коридоре неподалеку от ее комнаты. Или тупо просидел на террасе, так как сна было ни в одном глазу.

Вот и сейчас, я смертельно устал после тренировки и хочу просто хотя бы ощущать ее рядом.

– Все еще дуешься? – спрашиваю тихо, скидывая футболку. Ответа, что ожидаемо, нет.

Лана все еще недовольно сопит, повернувшись ко мне спиной и свернувшись на боку калачиком, накрылась до самых ушей одеялом. Лежит практически на самом краю широкой кровати, что невольно вызывает улыбку.

– Лана, – зову, но снова ноль реакции. И смешно, и страшно. Или меня накрывает чувствами все больше с каждым днем, или она даже дуется мило и забавно.

– Хочешь, я уйду в гостиную на диван? – спрашиваю, пожимая плечами и прожигая взглядом светлый затылок.

– Хочу, – бурчат мне в ответ с такой надеждой в голосе, что тут я уже просто начинаю тихо хохотать, откидывая одеяло и удобно устраиваясь на боку.

– Не дождешься, – уверяю и настойчиво притягиваю к себе недовольно ворчащую Илану, не спрашивая, хочет она того или нет. Раз секс нам на сегодня снова обломился, то будем спать. Вот так, в обнимку, и никак иначе.

Глава 55. Лана

Ссора ссорой, но дуться долго на этого кота я не смогла. Просто потому, что его уверенность в себе и даже в моих чувствах к нему  сшибала все мои детские обиды.

Да, я разозлилась. Да, завелась. Но исключительно потому, что испугалась, а вдруг Чесовец – ушлая скотинка – придумает какую-то гадость или, не дай бог, пойдет в полицию? А им, спортсменам, категорически нельзя влипать в такие истории. Но да, признаю, повела себя совершенно по-детски, кидая обиды.

Хорошо хоть Рысев в нашей паре включил взрослого и разумного, а то, вспоминая нас пятилетней давности, уверена, мы бы еще месяц дулись друг на друга.

А так…

Уже буквально утром помирились, начиная новый день за полчаса до звонка будильника.

Проснулась я от того, что чьи-то руки так смело и откровенно блуждали по моему телу, собирая следом за собой табуны гигантских мурашек.

– Леша… – шепчу не своим голосом, и дыхание перехватывает, когда одна его ладонь пробирается под шелковую майку и сжимает грудь, поигрывая большим пальцем с горошиной соска. Спина непроизвольно выгибается, а из груди вырывается стон, когда попа упирается в мужское достоинство, которое явно готов к более активным действиям.

– С добрым утром, – слышу хитрый шепот на ушко и оборачиваюсь.

Такой сонный, такой милый и растрепанный Рысев тут же захватывает в плен мои губы, продолжая свои бесстыдные ласки руками, уже уверенно пробираясь пальчиками под резинку шорт.

Это ужасная пытка – спать, жить и существовать рядом и не снять до сих пор этого адского напряжения. Сначала выходные, которые Ляся спала с нами в кровати, а потом суетливые будни и постоянные обломы.

Тело буквально гудит все эти дни, а каждое, даже мимолетное прикосновение Рысева действует подобно пороховой бочке. Полный взрыв во всем теле. Фантастическое буйство гормонов.

– Мы… – шепчу, поворачиваясь на спину, и буквально моментально оказываюсь прижатой сильным мужским телом к матрасу, – опоздаем… – выдаю рваные то ли слова, то ли стоны между торопливыми и нетерпеливыми поцелуями, – на работу… – обнимаю своего любимого мужчину за шею и притягиваю к себе что есть сил, - тренировка... Леша… – слетает протяжный стон с губ, когда пальцы Рысева оказываются в заветном местечке и вместе с его языком, что терзает мой, его пальцы проникают внутрь, заставляя спину выгнуться, а нервы натянуться в ожидании.

Нам обоим от нетерпения срывает напрочь тормоза, и движения становятся неторопливей и смелее, а ласки откровенне. Мои пальцы с силой впиваются в мужские волосы, а его рука в моих шортах устраивает пытку своими движениями.

Мы горим.

Оба.

Так, что кажется, в утреннем сумраке, с задернутыми шторми, оба буквально полыхаем. Дорвавшиеся наконец-то друг до друга тела совершенно не хотят останавливаться, впитывая друг друга и наслаждаясь друг другом до самого конца.

Но… наше счастье обрывается на детском из соседней комнаты:

– Мулька, Лысь!

Ляся. Проснулась. И мы снова оба замираем.

На мгновение.

А потом, в приступе истерики начинаем оба тихо хохотать над тем, что видать, как говорится, не судьба. Снова. Ну, или опять – тут как посмотреть.

В общем, утро вторника было… эмоциональным, во всех смыслах. Опаляющим даже, я бы сказала.

Так же, как и день, который выдался насыщенным на работе и шебутным, уютным и таким семейным  дома. А вечером Ляся хитрой лисичкой заползла и уснула на нашей кровати, пока мы не видели, а Леша просто-напросто утопал все-таки спать в гостиную на диван. Заявив, что еще одна ночь бок о бок, и его просто разорвет. Ну,что ж… Пришлось смириться.

Правда, ненадолго.

И, проворочавшись до двух часов ночи на кровати с дочуркой, когда Алексия уже крепко спала, я сгребла свое покрывало и беспардонно заползла под бок к посмеивающемуся Рысеву, который, как оказалось, тоже не спал все эти три часа, лежа в гостиной и пялясь в потолок. И только оказавшись в его сильных, надежных руках, я буквально за пару минут провалилась в сладкий сон.

Вообще, если раньше дни по-страшному летели, то сейчас, кажется, я просто сбиваюсь с их счета. А приближение отъезда Рысева все ближе и ближе, и страшнее становится с каждым днем все больше, хоть я и стараюсь этого не показывать.

Неделя. До начала тренировок и сезона чуть больше недели.

Как-то вечером, кажется, это был четверг, Леша завел эту тему после Лясиного вопроса, а где он работает. И когда дочка уснула, мы еще полночи сидели на кухне и наконец-то смогли откровенно поговорить. Именно тогда-то Леша и обозначил мне, что выбор у меня невелик и без нас он не уедет. В общем, поставил меня перед выбором: или я уезжаю с ним или он бросает клуб в НХЛ. И как бы страшно мне ни было оставить все, что уже нажито здесь, и довериться ему,  я понимала, что без него не смогу. А Леша не сможет без хоккея и своей команды, с которыми бок о бок уже столько прошел. Да и уровень и престиж игр здесь, как ни крути, гораздо ниже, чем в национальной хоккейной лиге. И как бы браво меня Рысев не уверял, что ради нас с Лясей будет готов отказаться от всего, я этого просто не смогу допустить.

Получается, и выбора-то у меня действительно нет. Только соглашаться.

А еще… где-то глубоко внутри меня, да и не только меня,  но и, вижу, Лешу терзала мысль, что я ведь так и не призналась ему в любви. Рысев каждый день, а то и по десятку раз повторяет мне это, а я молчу. Не даю ответного признания и только улыбаюсь.

Почему? Наверное, я жду какой-то момент. А может, это моя мстительная натура так хочет его проучить чуть-чуть. Но в любом случае, я буквально ощущаю, как последние дни эти три слова так и крутятся на языке, грозя сорваться. Только я их держу, потому что хочу, чтобы это было не вскользь и бегом… а наедине. В тот момент, когда мы будем только вдвоем. И такой момент мы решаем себе устроить в пятницу вечером, заранее договорившись, что, как только Ляська уснет, устроим себе романтический ужин при свечах.

Но до этого ужина еще надо было дожить, а так как всю пятницу на работе этой самой работы кот наплакал, так я сидела как на иголках и буквально каждую минуту на часах провожала взглядом.

Ровно за час до обеда, пялясь в бумаги с дурацкой, предвкушающей вечер улыбкой, я услышала сигнал авто. Протяжный гудок, который  непонятно почему заставил меня отвлечься. Может, предчувствие?

Потому что следом за гудком я услышала:

– Мулька! – крик Лясиным довольным голосом и буквально подскочила с рабочего кресла, как ужаленная, бросаясь к окну, а там…

Быстро открываю окно и с огромными от удивления глазами высовываюсь и вижу   улыбающихся Лешу с дочуркой, которые стоят у машины с огромной охапкой разноцветных воздушных шариков и шикарным букетом белых калл.

– Вы… что… – растеряла я весь свой запас слов, ощущая, как щиплет глаза от подступающих слез.

– Сюплиз, мулька! – смеется Ляся, прыгая с этими самыми шариками. – Мы плиехали тебя укласть с лаботы! – сообщает дочурка, поглядывая на стоящего рядом Лешу.

– Украсть? – смеюсь и краем глаза замечаю, как прильнули к окнам девчонки на первом этаже салона.

– Всего на день, завтра вернем, – подмигивает Леша, а я, кажется, даже слышу это дружное восхищенное женское  “а-а-ах” с первого этажа и просто не могу перестать лыбиться.

Мой! Такой потрясающий, сногсшибательный, крутой и мой! Весь!

– Ну, только если на день, – смеюсь и бросаю своим любимым коварным “похитителям” воздушный поцелуйчик, который нашим привычным жестом дочурка ловит в свой кулачок и легонько стукает ладошкой Рысева по щеке.

Обожаю. Сердце готово выпрыгнуть и упасть к ногам этим двум хитрющим котам. Точно папина дочка, Ляся. Даже   прищур карих глаз рысевский.

– Две минуты, и я у вас! – бросаю парочке под своими окнами и, больше ни теряя ни минуты, накидываю легкую куртку, хватаю сумку с телефоном и выбегаю. Ловя попутно на себе хитрые взгляды коллег.

А уже на улице с ходу залетаю в раскрытые объятия Рысева, который подхватывает на руки и крутит, срывая с губ торопливые поцелуи, улыбаясь. И только бы знал он, как я безумно им горжусь.

Мой мужчина!

Глава 56. Лана

На улице стоит та самая потрясающая погода, когда все вокруг уже буквально дышит осенью. Теплой и уютной. На небе все еще ярко светит солнце, хотя его лучи греют все меньше, а вокруг все окрашено в радующие глаз оранжевые, желтые и красные краски уходящего лета. На тротуаре уже кучками сметена опавшая с деревьев листва, а мимо то и дело прогуливаются  мамочки с колясками и семьи с маленькими детишками.

Сентябрь. Он прекрасен. И как бы иногда не раздражала своим бесконечным дождем и серостью осень, но вот такую ее, как эти первые сентябрьские деньги, я люблю до глубины души. Есть в этом времени года что-то поэтичное и волшебное.

Мы с Лешей в обнимку бредем по парковой аллее в полной тишине, не сводя глаз с бегающей перед нами Ляськи. Давно мы с ней не выбирались в парк просто погулять, и сейчас, кажется, счастью дочери нет предела.

Его рука так уверенно прижимает к себе за плечи, а губы то и дело находят мои, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй, пока наша шпана на лямках увлеченно собирает букет из листьев.

Нет. Я точно не смогу им надышаться. По-моему, никогда! Кажется, мне и всей жизни не хватит, чтобы насладиться им. Его присутствием и его любовью. Потому что с каждым разом, с каждым взглядом и каждым прикосновением мне по-прежнему мало моего Рысева, и я хочу больше. Больше объятий, больше поцелуев, больше его волнующего шепота на ушко. Я тону. В нем, в нас, в нашей такой маленькой и такой счастливой семье, которую без малого за две недели мы смогли построить.

Хотя нет. О чем это я! Наша семья и наша с ним история зародились уже давно. С появлением этого кудрявого кареглазого чуда. И был только вопрос времени – когда мы окажемся снова вместе. Снова рядом.

Правильно говорят: оно – время – все расставит по своим местам. И будет так, как и должно. Даже если вас развела судьба, если он ваш человек, то рано или поздно она – коварная подруга – снова и сведет.

– Мулька, смотли, какой листик! – радостно скачет Ляся, добавляя в свою коллекцию большой и яркий кленовый лист. И тут же несет целую охапку “трофеев”, отдавая мне на сохранение.

– Здорово, малышка! – улыбаюсь своему чаду, но Алексия уже снова убежала вперед. – Счастья полные штаны, как говорит моя мама, – смеюсь, поднимая взгляд на Лешу, у которого на лице написано полное умиротворение.

– Это самое главное, – произносит Рысев задумчиво. – Хочу, чтобы вы с Ляськой были счастливы, – говорит и замолкает с легкой улыбкой на губах.

– Что? – аккуратно толкаю локотком в бок.

– Что “что”?

– Ты так загадочно улыбаешься,  явно чего-то недоговариваешь, Рысев!

– Да так, – отмахивается Леша, целуя в висок. – Просто вспомнил наш с Лясей разговор в машине накануне.

– Так, и о чем это вы секретничали?

– Она у тебя никогда не просила братика или сестренку? – огорошивает Рысев, а я даже сбиваюсь с шага, запинаясь и останавливаясь посреди дороги.

– Что? – практически шепчу севшим от удивления голосом. – Это ты на что намекаешь?

– Я? – совершенно наглым образом смеется мужчина, снова притягивая к себе под бок. – Совершено ни на что не намекаю, – я неуверенно перебираю ногами вслед за Лешей, все еще пребывая в растерянности.

Братик или сестренка? На самом деле, нет. Ляся никогда у меня об этом не спрашивала и не просила. Мне всегда казалось, что ей комфортней одной. Получать полное и безоговорочное внимание себе и для себя. Воспитанная как тепличный цветок и окутанная любовью многих с пеленок, даже не знаю, как бы Алексия отнеслась к появлению еще одного члена семьи. Если рассматривать этот вопрос глобально. Да еще и эта дурацкая задержка. А вдруг это судьба, и Рысев не просто так завел этот разговор? Хотя, да ну, нет, ему-то откуда знать!

Но все же, а если вдруг…

Да нет!

Тьфу-тьфу, Лана! Тебе еще предстоят кардинальные перемены в жизни, и вторая лялька точно не  входит в эти планы.  Хотя месяц назад и появления Рысева в нашей с дочерью жизни тоже в планы не входило…

Нет. Все. Стоп!

– Я не знаю, что тебе наша болтушка наговорила, но у меня она никогда не просила ляльку, – говорю, наконец-то совладав с побежавшими резвыми мыслями.

– Вот значит как, – смеется Леша и кивает. – Значит, она решила зайти с другой стороны. Потому что она попросила об этом у меня.

– Что?! – ловлю дежавю, только на этот раз клянусь, мои глаза от удивления уже на грани падения. – То есть, как попросила?! – понижаю голос до шепота, потому что хитрый кареглазый ураганчик пробегает мимо. – Прямо взяла и попросила? Серьезно? У тебя? Рысев!

– Да не паникуй ты так! Я честно, ничего не обещал.

– В смысле ты ничего не обещал! – тычу в бок смеющегося надо мной Лешу. – Ты должен был сказать, что…

– Что “что”? Что я должен был сказать? Что рано? Не время? Или: прости, Ляся, но мы с твоей мамой пока даже не муж и жена?

– Ну… нет, конечно, она ребенок, и такие заморочки она бы точно не поняла. Но нужно было как-то съехать с темы.

– Мулька, я на касельку поду! – слышим Лясин визг и провожаем ее взглядом до детского городка.

– Я и съехал, – отвечает Леша, притормаживая, и заключая в кольцо рук. – А ты не хотела бы?

– Что?

– Ни что, а кого? – смотрит так серьезно, будто в душу заглядывает.

Нет, не к добру такие разговоры. Точно. Я, к сожалению, привыкла присматриваться и прислушиваться к своей интуиции, и после этого разговора она буквально вопит: купи тест!

– Леш, мы вместе две недели, ты же не можешь спрашивать это серьезно? – морщусь, заглядывая в полные надежды карие глаза.

– Могу. Просто ответь. Я не говорю тебе бежать и сейчас делать второго ребенка, но когда-нибудь...? После свадьбы, переезда, когда ты сама захочешь, Лан.

– Меня беспокоит, что у нас сейчас Ляся все еще не знает, что ты ее папа, –  говорю наконец-то то, что наравне со всем не дает мне покоя. – А ты у меня про второго спрашиваешь.

– Просто ответь, – обхватывают лицо его широкие ладони, – да или нет?

– Да, – отвечаю, как зачарованная, утопая в его глазах. – Да, хотела бы. Честно? Пока ты не спросил, я была настроена категорически против. Слава у меня периодически спрашивал, но с тобой… да, Рысев. Я хотела бы еще ребеночка, – слова льются сами, и этот поток признаний не остановить, тем более, когда я вижу, какое удовольствие приносит услышанное Рысеву, у которого все ярче и ярче расцветает улыбка на губах.

– Я люблю тебя, – выдыхает Леша, прикасаясь губами к моему лбу да так и замирая на долгие мгновения. А я стою, прижатая к его гранитному телу, в его крепких объятиях, ощущая под ладонью, как ровно и уверенно бьется его сердце, и пропадаю. Вот с ним не страшно. Больше не страшно. И в огонь, и в воду, и в Штаты, да хоть на луну. Наверное, именно в этот момент я поняла, что снова готова довериться. Просто потому что вижу, как сильно он изменился. Как сильно он тянется к нам. Это подкупает. Нет, даже сильнее, такие чувства уже купили меня всю с потрохами.

Обвиваю руками Рысева за талию и, привстав на носочки, утыкаюсь носом в шею, полной грудью вдыхая счастье.

День у нас выдался просто потрясающий. Нагулявшись в парке до гудящих ног, мы решили устроить пикник под открытым небом и устроились около речушки. Пока я с корзинкой и пледом накрывала нам “поляну”, отец с дочуркой, быстро сориентировавшись, где-то нашли себе удочки. Ну, или купили, судя по всему, в ближайшей торговой лавке. И вместо того, чтобы есть уже остывшие сэндвичи, Ляся с Лешей пытались поймать в пруду рыбок, а я не выпускала из рук телефон, то и дело запечатляя их довольные моськи.

Столько искреннего, детского восторга на лице Алексии я не видела еще никогда. Она все щебетала и трещала без умолку, то и дело дергая Лешу то за крутку, то за руку, то обнимет за шею, повиснув на его спине обезьянкой, то залезет к отцу на колени и начнет резво скакать, а тот в свою очередь и рад. Улыбка с губ Леши не сходит, и его взгляды, которые то и дело я ловлю на себе,  прошибают насквозь. Столько тепла и нежности в его глазах, что кажется, даже кофейного цвета радужка его глаз сегодня чуть посветлела.

За весь день эта парочка, вдоволь набегалась по лесу, извалялась в листве, и мы все втроем нахохотались до боли в животе и сводящих скул. А потом Алексия с Лешей решили раздать маленьким детишкам, гуляющим в парке с родителями, свои шарики. Те самые, с которыми плясали у меня под окнами. И кажется, никакое дело Лясе еще не доставляло такое удовольствие, как щедро раздавать разноцветные веревочки малышне.

После парка, ближе к вечеру, мы заезжаем в супермаркет. План на вечер: романтический ужин, вино и свечи – никто не отменял. И от ощущения приближения заветного события внутри гуляет легкий мандраж. Конечно, мы не останемся наедине, Ляся будет в детской, но тем не менее… Такие они, свидания с детьми.

А уже после продуктового мы заруливаем в детский мир, куда хитрюга-дочь буквально волоком потащила отца. Оттуда же выходим с целой корзиной новых игрушек. Куда он ее так балует? Не знаю. Но и остановить не могу. Слишком для Леши это важно. Поэтому и молчу.

Домой подъезжаем в начале девятого, когда умаявшаяся за насыщенный день Ляська уже клюет носом.

– Давай я вас высажу, а сам припаркуюсь, – говорит Рысев, выпуская из захвата мою ладошку и притормаживая у соседнего подъезда. Так как у нашего, как обычно, мест нет,  вся парковка забита. – Не ждите меня, поднимайтесь домой. Дочурка уже засыпает на ходу, – шепчет Рысев, поглядывая через плечо на Ляську, которая, обняв своей новый мягкий зверинец, хлопает глазками, пытаясь не заснуть.

– Мы узе плиехали, да?

– Приехали, малышка, – отстегиваю ремень безопасности, выбираясь из машины и помогая вылезти из высокого внедорожника Алексии.

– А Лысь? – удивленно вскидывает взгляд Ляся, когда Леша не выходит вслед за нами.

– Леша сейчас придет, – целую румяную щечку и хватаю из багажника парочку пакетов. – Мы ждем тебя! – улыбаюсь и, дождавшись, пока его машина скроется за поворотом, подхватываю Лясю за руки, и мы дружно топаем домой. Ребенок в мыслях уже держит свою мягкую кровать и даже не хочет ужинать, совершенно точно убегавшись в парке. И в тот момент, когда я усердно пытаюсь ее переубедить, двери лифта открываются на нашем этаже, и мы с дочуркой буквально сталкиваемся в лифте с…

– Мама? Папа? – вылетает удивленно, когда поднимаю взгляд и встречаюсь с родными глазами. – А… а… вы как тут…?

– Сюрприз! – с улыбкой раскрывают объятия родители, а я напрочь теряю дар речи, тогда как Ляся, уже вереща, забирается на руки к деду.

– Дедулька, бабулька!

Романтический ужин запланировали?

Три ха-ха, Илана.

Глава 57. Лана

Приезд родителей стал очень большой неожиданностью. Такой, что я буквально там же, в лифте, вспомнила, что ведь предки до сих пор не в курсе, что я рассталась со Славой и что в город вернулся биологический папа Ляси, с которым, собственно, мы теперь вместе и планируем будущее.

Признаю. Меня накрыла жуткая паника.

Я была просто морально не готова вывалить все новости на родителей в день их приезда, но и не пустить в дом я их тоже не могла!

Поэтому, как только мы зашли в квартиру, я, ссылаясь на срочный рабочий звонок, лечу в ванную и, закрывшись, набираю Леше.

Гудок. Два. Три.

Паника все нарастает, и если он вдруг сейчас уже откроет дверь своим ключом, то разговора и объяснений не избежать. Потому я сидела на ванной и уже готова была молиться, только чтобы он ответил. И, о чудо, совершилось!

– Что случилось? – первый же вопрос. Как будто Леша уже на ментальном уровне чувствует.

– Леша, ужин отменяется. И…. и… тебе придется сегодня ночевать дома, – говорю, кусая губы и сама себя ненавидя за трусость и нерешительность. Но не могу. Не сейчас. Не вот так с набегу.

– Ты шутишь? Лана, что успело произойти такого за те за пять минут, что меня не было? – слышу по голосу, как напрягся Рысев. И как я его понимаю, черт возьми!

– Родители. Приехали, – вцепляюсь пальцами в волосы и закрываю глаза, а самой аж рыдать хочется. Полный крах наших с ним планов.

Нет, конечно, я безумно рада приезду мамы и папы, но не вот так. С бухты барахты, без предупреждения. Это и правда оказался кошмарный сюрприз, к которому я совершенно не была готова!

– Воу! – вздыхает удивленно Рысев. – Ну, хорошо, что приехали, давно нам пора было познакомиться. Разве это плохо?

– Не сейчас, Леша, я прошу! – понижаю голос до плаксивой мольбы. – Нет, не плохо, но не когда они с дороги. Я так и не сказала им о расставании со Славой. И о тебе… не сказала. Я не готова так сейчас с ходу все им выложить, мне нужно время. Нужно собраться с мыслями и подойти к этому разговору осознанно. Умоляю, Рысев, скажи, что ты понимаешь меня!

На том конце провода виснет тишина. А я, сидя с закрытыми глазами, буквально вижу перед собой недовольную моську Леши. Вижу хмурые брови и упрямо поджатые губы, а еще избороздившие лоб морщинки и сжатые в кулаки ладони.

– Леш…

– Нет, Лана, не понимаю. Нам не пять лет, – говорит на первый взгляд спокойно Рысев, но его голос ощутимо звенит от напряжения. – Может, хватит играть в прятки? В конце концов, твоим родителям придется смириться, что я вас не отпущу. И рано или поздно это все равно бы случилось. Они своим приездом просто ускорили процесс.

– Я понимаю. Все понимаю, но не сегодня. Прости, – шепчу, едва сдерживая всхлип. – Прости, пожалуйста, но тебе сегодня придется уехать к себе, – зажмуриваюсь, проклиная себя за такие слова так яростно, как только возможно. Ощущение, будто я его выгоняю. Внутри противное и вязкое чувство предательства. Снова. Ну почему после такого потрясающего дня мы опять приходим к такому печальному итогу?

– Леш?

– Я понял тебя.

– Ты же не обижаешься, да?

– А на что обижаться? – слышу горькую усмешку на том конце провода. – На то, что снова в важном вопросе нашего будущего ты просто меня задвигаешь на задний план? Лана, пора уже начинать решать проблемы сообща. У меня все еще такое ощущение, что ты не понимаешь всю серьезность моих намерений. Не понимаешь, что я хочу быть не просто парнем, другом, любовником и отцом Ляси. Я мужем твоим быть хочу. Рядом быть, а не бегать туда - сюда. Мне уже далеко не двадцать лет.

Проглотить бы свой мерзкий язык за все, что я до этого наговорила. Кажется, его эта моя просьба не приезжать задела гораздо больше, чем мне показалось сначала. Он ведь и правда был готов прийти и познакомиться. Несмотря на то, что родителям может это не понравится. Несмотря на возможный скандал, потому что, как ни крути, но предки знают, что пять лет Леша совершенно не участвовал в жизни дочери. Однако я все решила за нас двоих. Одна. И каждое слово, сказанное им сейчас, будоражит все внутри. И прав Леша, я снова отстраняю его от себя. Снова бросаюсь сама решать проблемы, связанные с “нами”, но ничего не могу с собой поделать. Я так привыкла. Я так слишком долго жила.

– Прости. Это последний раз, обещаю. Я поговорю с ними. Все решу и обязательно вас познакомлю. Хорошо? – спрашиваю, лелея слабую надежду на прощение. Но:

– Хорошего вечера, – игнорируя мой вопрос, желает Рысев и сбрасывает вызов первый. А я, как дура, сижу и пялюсь на потухший экран телефона, борясь с желанием снова ему набрать.

Обиделся. Совершенно точно его это очень сильно задело за живое.

Лана-Лана. Дура!

Я бы так и сидела запертая в ванне, занимаясь самобичеванием, если бы не вспомнила, что оставила рядом с родителями свою маленькую болтушку, которая в два счета как на духу бабуле с дедулей выложит весь сегодняшний день. А то и все две недели, что Леша в городе.

Поэтому выскакиваю из ванной и несусь в детскую, пока родители располагаются в гостиной, науськиваю Лясю сыграть в “игру” и прошу про Лешу ничего не говорить. Любимые карие глазки смотрят хитро, но дочурка кивает и соглашается.

Ну что ж, теперь осталось собраться с мыслями и найти момент для разговора с родителями. А лучше для начала только с мамой. А уж она каким-нибудь немыслимым образом потом найдет подход с темой к папе.

Глава 58. Лана

Надо ли говорить, что настроение мое ниже плинтуса?

Пока мы с мамулей накрываем ужин, я отправляю Рысеву СМС, но ответа нет.

Пока ужинаем, внучка веселит гостей, а я, уткнувшись в тарелку, вяло ковыряю вилкой, что не проходит мимо внимания отца. Да уж, не так “радостно” должна выглядеть дочь, к которой в гости издалека прилетели родители.

Но ничего с собой поделать не могу. На душе скребут кошки. И в голове бьется одно единственное: обидела.

– Мам, ты можешь уложить Ляську спать? –  после ужина, убирая со стола, прошу родительницу.

– Да, конечно. А после я хотела бы с тобой поговорить. Сейчас только всех по кроватям отправлю, – подмигивает ма и уходит с внучкой в детскую.

А я бросаю невымытую посуду и тороплюсь в свою комнату в обнимку с телефоном. А уже там, закрыв поплотнее дверь, усаживаюсь на кровать, подгибая под себя ноги, и набираю номер Леши. Но на том конце провода только гудки, гудки и еще раз гудки. А потом и вовсе включается автоответчик.

Но я была бы не я, если бы так просто сдалась, поэтому снова набираю СМС:

“Будешь, как девчонка, дуться?” – отправляю со смайликом в конце и надеждой на то, что хоть с помощью подколок мой молчаливый мужчина отзовется.

И таки да. У меня получается:

“А ты в курсе, как дуются “мальчишки” в моем возрасте?” – прилетает мне в ответ.

“И как же?”

“Идут по стрип-барам, Самойлова”

Вот, нетушки, по таким злачным местам точно не надо!

“Ладно, так уж и быть, побудь сегодня моей принцессой, Рысев!” – набираю ответ, еле сдерживая тихий хохот. И отправляю в ожидании, пока перестанут бегать три точки и мне прилетит ответ.

Но-о-о ответа в сообщении нет, зато телефон начинает вибрировать от входящего вызова.

Леша.

– Слушаю, моя принцесса? – отвечаю и расплываюсь в довольной улыбке, когда на том конце провода слышится недовольное пыхтение Леши.

– Очень смешно. Вот сейчас плюну на все и поднимусь, и посмеемся вместе, Самойлова.

– Что значит поднимусь?

– Я у вас под окнами, сижу в машине и не знаю, куда податься. Если вдруг тебе интересно. Позвонил Славычу, но он, похоже, с Элей. А к себя совершенно не тянет.

– Леш. Ну вот, теперь я себя в тысячу раз виноватей чувствую. Прости, что так вышло. Ну, хочешь, когда все уснут, я тебе открою и тихонько проведу в спальню?

– Ты издеваешься, что ли? – искреннее удивление проскакивает в словах любимого мужчины. – Нам по сколько лет? Где мои шестнадцать?

– Глупо, согласна, – пожимаю плечами своему отражению в темном окне.

– То-то же, – вздыхает Леша, а мне до ужаса хочется оказаться сейчас рядом с ним. Так сильно, что я уже строю коварный план, как бы “сбежать” по-тихому.

– Нет уж, Лана, – нарушает тишину Рысев, – у тебя целая ночь, чтобы подготовить родителей и сообщить им новости, а завтра, нравится тебе это или нет, утром я приеду, – говорит, а в голосе сквозит такая несгибаемая уверенность, что я даже не решаюсь протестовать.

Да и, в конце концов, Рысев прав. Очень прав. Веду себя, как пугливая дурочка, которая боится, что ее пожурит мама. Вообще-то у меня уже давно имеется и собственное мнение, и жить я имею право так, как того хочу сама. Тем более, мама в курсе, что отца Ляси я очень любила, а почему мы расстались, она не знает. И в свете того, что Рысев не изменял, пожалуй, я, наконец-то, могу рассказать ей всю правду и очень надеюсь, что она меня поймет.

Да. Так и сделаю.

– Хорошо, – наконец-то отвечаю в трубку, – я поговорю с мамой сегодня и все ей расскажу, и… – добавляю, прикрывая динамик ладошкой и понижая голос до шепота. – Леш?

– М-м-м?

– Я люблю тебя, Рысев, – говорю, а у самой от волнения дыхание перехватывает, а по коже бегут мурашки, поднимая волоски от страха. Не знаю, почему сейчас. Почему решила признаться вот так. Не ахти какой момент сказать это впервые, да еще и по телефону, но Леша, кажется, даже теряется. А у меня сердце сжимается в предвкушении его ответа. А когда Рысев, спустя очень долгие минуты молчания, говорит:

– Я завтра приеду, – слишком низким, рокочущим голосом, который вибрацией прокатывается по всему моему телу. – И я очень надеюсь, что ты это повторишь, глядя мне в глаза, – договаривает, понижая голос до интимного шепота, и я слышу в его голосе улыбку, ту самую нежную улыбку, от которой внутри все трепещет,  я не могу сдержать тихого смеха, а в уголках глаз уже собираются непонятно откуда взявшиеся слезы.

– Обязательно. Повторю и не раз, только приезжай!

– Договорились. Сладких снов, котенок.

– Сладких, родной!

К губам приклеилась дурацкая счастливая улыбка, и не знаю, сколько я еще простояла бы вот так, пялясь в окно и откровенно притормаживая, если бы не услышала, как за спиной открылась дверь.

– Иланчик? – мамин голос заставляет обернуться. – Не спишь еще?

– Нет, мам. Думаю, нам и правда есть о чем поговорить.

– Сейчас пойду пожелаю отцу спокойно ночи и приду. Встречаемся на кухне? – подмигивает ма, а я улыбаюсь и киваю.

– И от меня спокойной ночи передай, – говорю, а сама топаю на кухню.

Вот сейчас, когда тот самый разговор так близко, изнутри начинает колотить от страха. Руки слегка трясутся, и я даже не с первого раза попадаю водой из чайника в кружку.

Да что же это такое!

Всего лишь разговор.

С горем пополам наливаю чая себе и маме, которая все еще не пришла, и усаживаюсь на стульчик, грея руки о горячую кружку.

– Лана, доченька, – слышу за спиной, и ма прикрывает за собой дверь на кухню.

Ну, вот и все. Отступать дальше некуда.

– Мамуль. Мне надо кое-что тебе рассказать, – поднимаю взгляд, когда родная женщина присаживается рядом со мной на соседний стул, обнимая за плечи и притягивая к себе. Так, как когда-то в детстве. Укладывает ладошку, аккуратно гладит по волосам и шепчет тихонько:

– Я уже все знаю.

– Что? Что ты знаешь? – поднимаю испуганный взгляд на мать.

– Нам с твоим отцом позвонила Ляся. Вчера вечером. И почти час рассказывала про то, какой у нее крутой папа. Лысь из уст Ляси – это, надо полагать, тот самый Рысев?

Ну, вот и приплыли.

От неожиданности я даже дар речи потеряла.

Вот и поговорила. Вот и рассказала. Моя кареглазая партизанка и тут успела быстрее всех!

Смотрю на мамулю во все глаза, ища подвох в ее улыбке, но, кажется, она совершенно спокойна. Даже наоборот, словно рада. За меня? За Лясю?

– Совершенно верно. Рысев – ее отец, – киваю, все еще держась в напряжении и волнительном ожидании эффекта разорвавшейся бомбы. Но мама, судя по всему, устраивать скандал не собирается.

– Значит и правда, вы сошлись?

– Так, – машу рукой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. – Во-первых, чего и сколько тебе успела рассказать моя болтушка? – спрашиваю осторожно, чуть отстраняясь. – И во-вторых, мне стоит бояться твоего гнева?

– Знаешь, она у нас сообразительна не по годам, – хохочет мама и отмахивается, поднимаясь с места, – все рассказала. Что вы со Славой теперь друзья, что этот ее любимый “Лысь” – брат дяди Славы и что он приехал к внучке на день рождения с огромным зайцем из Америки. А гнева? – неожиданно спрашивает и замолкает мама, бросая на меня задумчивый взгляд. – Лана, еще когда ты вопреки нашим с отцом убеждениям поступила в университет, на то направление, на которое хотела, я поняла, что ругать тебя без толку. И настраивать на тот путь, который нужен нам с отцом – тоже. Ты же у нас упрямая до ужаса! – трогает легкая улыбка губы мамы. – Если уж что решила, то нам с папой остается только принять твой выбор. Да и...

– Все не так плохо, как ты можешь подумать! – перебиваю торопливо, подскакивая с места. – Мама, мы с Лешей…

– Да и, – настойчиво повторяет мама, – когда мы увидели вас сегодня с Лясей, буквально с первого взгляда поняли, что что-то изменилось. В первую очередь в тебе. Всего две недели с тех пор, как вы с Лясей уехали от нас, а судя по твоим глазам – целая жизнь прошла! И это я говорю в хорошем смысле! Ты же буквально сияла, выходя из этого лифта! А тут вот мы такие, нате вам. Помешали, правда? – хитро подмигивает родная женщина, а у меня ощущение, будто она снова мне и в сердце, и в голову, и в душу заглянула, выворачивая наизнанку своей прямолинейностью и спокойной реакцией, которую я совершенно от нее не ждала.

– Вы никогда не можете помешать! – вопреки всему уверяю, кидаясь в родные объятия любимых маминых рук и прижимаясь что есть сил, – я все тебе расскажу, правда. От и до. Но да, самое главное, что тебе нужно знать – я безумно счастлива рядом с Лешей, мамуль. Будто и не было этих пяти лет, что мы не виделись!

– Так, тогда у меня серьезный вопрос. И где твой Леша сейчас? – слышу укоризненное куда-то в районе макушки. – Неужто выгнала из-за нас?

– Ну… – морщусь, заглядывая в так похожие на мои глубокого серого цвета глаза, – я отвратительно поступила, да?

– Да, – не стесняясь, кивает мама. Она вообще никогда не чуралась говорить мне откровенную правду. И да, теперь я чувствую себя еще хуже и еще глупее.

– Я просто не знала, как вы отреагируете. Еще две недели назад я была невестой Славы, – пытаюсь оправдаться, но полный упрека взгляд мамы заставляет замолчать.

– Но мы же не звери какие-то, Илана, доченька! – возмущенно вздыхает родительница, делая глоток горячего чая. – Да и ты ведь сама понимаешь, что это неправильно? Давай, иди звони, и пусть возвращается домой. А то, что это за дела, мужик ее один где-то ночью болтаться будет!

– Ну, почему где-то, у него есть своя квартира.

– Лана! – перебивает настойчиво мама, заставляя замолчать и практически как в детстве покрыться пунцовыми пятнами от стыда. – Вы семья. По крайней мере, со слов Ляси я так поняла.

– Это правда, – киваю, соглашаясь. – Последние две недели мы живем все вместе, и Алексия просто безумно счастлива, что Леша рядом.

– Так вот! А в семье муж и жена – одна сатана. Есть проблемы – решаете вместе. А не «я пойду налево, ты пойдешь направо, с остальным разберемся потом». Или еще лучше – «само рассосется», – хмыкает матушка, присаживаясь за стол.

– Да уж. Ты права, – вздыхаю, пряча свой виноватый взгляд и кусая от смущения губу. – И Леша тоже был такого мнения, когда я ему позвонила и попросила не подниматься.

– Ну и отлично. Чтобы не смущать твоего Алексея, знакомиться будем утром, а то время уже за двенадцать перевалило, – охает мама, поглядывая на настенные часы, что тихонько тикают. – Допью свой чай и пойду тоже спать, а то отец твой ворчит, что уснуть без меня не может. Тридцать лет бок о бок о чем-то да говорят, – посмеивается мама, по привычке по-доброму ворча на папу. А ведь он и правда без своей любимой женушки уже жить не может. Милые они такие. Настоящий идеал семьи.

Может, через тридцать лет и мы с Лешей такие будем?

– Ладно, я тогда пойду и наберу своему Рысеву, – говорю, ополаскивая кружку, и уже на пороге останавливаюсь, оборачиваясь. – Только я одного так и не поняла… откуда Ляся знает, что Леша ее отец? Мы с ним ей ничего не говорили. Она сама, конечно, еще чуть ли не при первой встрече спросила, не желает ли он быть ее папой, – посмеиваюсь, вспоминая тот день на даче и растерянное лицо мужчины, – но больше мы такой разговор не поднимали в ее присутствии.

– А вот этого не знаю, – пожимает плечами мама. – Но думаю, она не только почувствовала в нем родную кровь, но еще и где-то что-то услышала все-таки. Может, даже стоит вам с ней об этом поговорить.

– Хорошо, – киваю, а в голове лихорадочно прокручиваю все последние дни и разговоры, которые могли быть хоть косвенно намекнуть на кровное родство малышки с Лешей. И тут на ум приходит мимолетный эпизод, когда Рысев, забывшись, в магазине назвал Лясю “дочуркой”. Может, наша принцесса за это зацепилась?

Не знаю, но в спальню возвращаюсь еще довольней, чем уходила, а когда через пару гудков услышала голос Рысева и сообщила ему, что отказы не принимаются и я его жду сегодня дома, удивительно, но мужчина даже не задал лишних вопросов. Просто сел в машину, и уже через двадцать минут я услышала, как прихожей тихо открылась дверь.

С тремя букетами для женщин семейства мы, как мышки, прокрались на кухню, где я все это великолепие расставила по вазам и накормила своего довольного кота. А потом так же тихо закрылись в спальне, где еще полночи, пялясь в потолок, проболтали, совершенно потеряв счет времени.

А вот “Я тебя люблю” к слову так и не пришлось. Насыщенный день под конец выбил из сил окончательно, и уже с рассветом, прижавшись к любимому гиганту, я провалилась в сладкий сон.

Глава 59. Лана

На следующее утро приходит время того самого знакомства, которого я так боялась и которое вопреки всем моим опасениям прошло просто прекрасно. Когда мы выползали из спальни в десятом часу, оба помятые и не выспавшиеся после целой ночи разговоров, мама уже суетилась на кухне, готовя завтрак. А завидев Лешу, просканировала его своим взглядом и расплылась в улыбке, принимая чуть ли не как родного сына.

Я даже ущипнула себя пару раз, проверяя, не сон ли это?

Нет. Все в порядке.

Ну, а Рысев, в свою очередь, ужасно смутившись крепким тещиным объятием, запоздало подарил шикарный букет белых роз, который привез еще вчера.

Отец оказался в приветствии немного сдержаннее по отношению к будущему, надеюсь, зятю, но тоже пожал Рысеву руку, а потом, после завтрака, вообще вызвал Лешу на серьезный разговор.

Мы с ма напряглись, но решили, что морды бить друг другу наши мужчины точно не будут, и, в конце концов, уселись спокойно пить чай с вкуснейшими мамиными домашними блинчиками, дожидаясь, когда парочка наговорится.

Вообще, наблюдая в это утро за всеми, замечаю, как по телу разливалось физически ощутимое тепло от того, как полон дом и какая приятная в нем царит атмосфера. Наша с Лясей маленькая квартира будто преобразилась с появлением гостей. Почти осязаемо в воздухе витало счастье. Даже наш любимый мелкий проказник Тигруля был сегодня как никогда спокоен и не рвался уничтожить когтями мебель. В общем, все довольны, сыты и окутанны невидимым флером любви друг к другу, что даже не верится, что все это происходит здесь и сейчас. Со мной. С нами. С Лешей и Ланой, теми, которые по глупости тогда, пять лет назад, не смогли удержать свои отношения. Чуть все не разрушили и не обрекли друг друга на существования с “не своими” людьми. И в который раз думается, если бы не Слава…

Ляся, как всегда, ужом вьется вокруг Рысева, а я все еще держу в уме разговор с мамой, что состоялся накануне. Папа. Она знает или предполагает, что Леша – ее папа. Услышала, подслушала, догадалась или просто интуитивно чувствует – неважно. Главное, Ляся готова принять Лешу в нашу с ней семью в таком статусе. Просто, возможно, боится сказать нам об этом.

Вчера, после ужина, обсудив все с Рысевым, мы пришли к выводу, что нужно ей сказать. Попытаться объяснить, и может не сразу, но постепенно Алексия начнет назвать Лешу папой? Отчего-то мне кажется, для него это важно.

Но я даже близко подойти к такому разговору не успела, когда услышала из детской:

– Лысь! – Лясин голосок и, притормозив у двери, совершенно бессовестным образом стала подслушивать.

– Зайчик? – отзывает Леша, который час назад ушел с дочуркой играть в куклы.

Забавное, надо сказать, зрелище.

– А мозно, я тебя буду папулькой называть? – интересуется осторожно ребенок, а я от неожиданности прикрываю рот ладошкой, так как оттуда вылетает тихое “ох”.

Выглядываю из-за угла,  Ляся сидит ко мне спиной, зато Леша лицом и, судя по его растерянному выражению, мужчина не просто в шоке. Она абсолютно, совершенно впал в ступор.

– Лясь… – прочищает горло Рысев и поднимает взгляд, замечая меня. Но виду не подает. Мне, кажется, я вижу, как задрожали его руки, и даже здесь, с расстояния пары метров слышно, как гулко стучит от волнения его сердце. А эмоции, что отразились на лице Леши, просто бесценны. Потрясение, смешанное с нежностью и всепоглощающей любовью к этому маленькому кудрявому ангелу, что невинно хлопает ресничками.

– Так мозно, м-м-м? – поднимается с коленочек Ляся и делает неуверенный шаг к Рысеву, что сидит на корточках неподалеку. – Я бы хотела, стобы ты был моим папулькой, – уже чуть тише и не так уверенно повторяет свой вопрос малышка, теребя в руках уши зайца и поглядывая на Рысева.

Не представляю, как Леша еще не разревелся от такой умилительной картины! Я вот уже тихонько хлюпаю носом, ловя ладошками катящиеся градом по щекам слезы. А когда слышу:

– Иди ко мне, зайчик, – от Рысева и вижу, как срываясь с места, залетает на руки к отцу сияющая от счастья Ляся, всхлипываю, тронутая до глубины души таким искренним страхом все испортить, написанным на лице Рысева. Он прижимает малышку к себе так, будто она самое дорогое, что есть в этом мире, а та и рада, тихонько бубня себе под курносый носик:

– Я любю тебя!

– И я люблю тебя, дочурка!

И все. Плотину слез прорвало, а дальше стоять за углом и прятаться нет сил. Поэтому в эти же широкие и крепкие объятия любимого, рыдая, спешу и я. Прижимаюсь к моим Рысю и кареглазому рысенышу что есть сил в ослабевших от душещипательной картины руках.

Убеждая себя, что нереально так сильно любить. Просто невозможно! Но я люблю и это факт. И от таких огромных чувств в сердце тесно, а душа поет.

А вечером родители нас с Лешей отпускают в ресторан.

Не знаю, какой Рысев приготовил для меня сюрприз, но весь день я снова буквально парила в ожидании вечера, предвкушая замаячившую на горизонте возможность наконец-то нам побыть вдвоем. Наедине. И от этого бабочки трепетали в животе все активней и активней, а вместе с ними, кажется, и я.

Родители прямо сказали, что дома нас сегодня не ждут, и даже настойчиво посоветовали раньше завтрашнего утра не появляться, а внучку и ее развлечение целиком и полностью пообещали взять на себя. Поэтому планы у нас были просто грандиозные.

С кем мы будем ужинать, Леша так и не сказал, но то, что не одни, сообщил. Вот теперь жди вечера и гадай, кто же составит нам приятную компанию?

Глава 60. Лана

Место, куда мы идем, – ресторан “Миндаль” – еще новое и мною не изведанное. Но отзывы об этом заведении и кухне я слышала и весьма лестные. В нашем маленьком городке новости вообще быстро разносятся, и если ты что-то делаешь из рук вон плохо, шансов на существование у тебя мало. А вот когда ты держишь на уровне что антураж, что блюда, да и персонал радует глаз – то и от клиентов нет отбоя.

Вот и этот ресторанчик в духе старой Франции очаровал буквально с порога.

Туда мы приезжаем с Лешей на такси в районе семи вечера. И когда девушка хостес провожает нас к нашему столику, мои брови от удивления взлетают.

– Слава? Эля? – смотрю на парочку, что уже ждет нас за столиком, и губы сами собой растягиваются в бесстыже-довольную улыбку.

– Ланеныш! – подскакивает с места подруга, бросаясь ко мне с объятиями, а наши мужчина обмениваются рукопожатиями, сверкая своими улыбками.

– Сюрприз удался? – спрашивает Славка, приобнимая и целуя меня в щечку.

– Более чем, – переглядываясь, уверяем парней мы с Элей и  тут же занимаем места за столиком, каждая рядышком со своим кавалером.

Пока делаем заказ, не могу не отметить, как сияет личико подруги и горит ее взгляд, когда она смотрит на Славу. И как тот в свою очередь нежно сжимает ладошку моей подруги. Он тоже изменился. Сильно, если не вообще кардинально. Вот что делают чувства, вот как меняет людей любовь. Кто бы мог подумать, что все сложится именно так?

– Все хорошо? – слышу шепот Леши на ушко, когда он перехватывает мой взгляд, устремленный на своего брата с моей подругой.

– Более чем. Просто это так необычно и забавно. Видеть их вместе, – шепчу, чтобы ребята не услышали и абсолютно искренне улыбаюсь. – Ощущение полной гармонии, – поворачиваюсь, переплетая пальцы наших с Лешей рук и получая легкую улыбку в ответ.

Он сегодня снова в том же самом потрясающем темно-синем костюме и рубашке.

Помнится, когда он заявился на день рождения Ляськи, меня посетила опаляющая жаром мысль: забраться пальчиками под верхние пуговицы рубашки, что были расстегнуты и так и манили мой взгляд к загорелой полоске кожи. Так вот, желание это точно не пропало. Только усилилось. Тысячекратно!

– Ох, Рысев, вечером, чур, снимаю с тебя этот костюм я сама, – вздыхаю и шепчу тихонько, наблюдая, как полыхнули недобрым пламенем любимые шоколадные глаза.

– Только после твоего платья, котенок, – выгибается мужская бровь, и на губах появляется самая провокационная и многообещающая ухмылка, какую вообще возможно придумать. Нервное ерзанье на стуле сдержать не получилось, что очень Лешу повеселило.

Для ужина я выбрала простое, но элегантное кремовое платье до колен, но с длинными рукавами и под горло. Вроде бы скромно и очень сдержанно, но это предатель-платье постоянно норовило задраться, что случилось и сейчас. И мой хитрый Рысь это мимо внимания, конечно же, не пропустил. Удобно устроил свою ладонь у меня на голой ноге, слишком откровенно выводя незамысловатые узоры по коже. Коже, которую от каждого его прикосновения словно покрывали тысячи маленьких иголочек, разбегаясь от самой макушки и до пят. И только знал бы он, как отчаянно горит во всем теле желание. И как все внутренности уже буквально скрутило от предвкушения приближающейся ночи.

– Договорились! – на мгновение касаюсь горячих губ любимого.

Но появление официанта с бутылкой вина заставляет нас всех “вернуться” в компанию.

Что со Славой, что с Элей мы не виделись уже почти неделю. Вообще с этой “семейной” жизнью нам всем резко стало некогда даже просто созвониться. Поэтому новостей у всех накопилось много, самой главной из которых стал приезд моих родителей и зарождающиеся отношения друзей.

Эля все смущенно поглядывала на меня, словно все еще ища позволения и одобрения, а я что? Я просто была счастлива за них двоих. Так искренне и так по настоящему, насколько вообще это возможно.

– Скоро игры, сезон, – вдруг сворачивает разговор на не очень любимую нами с Рысевым тему. – Вы как? – смотрит на меня Слава. – Переезжаете с Ляськой к Лехе? – и губы бывшего жениха трогает странная улыбка.

– А салон? – тут же интересуется Эля, испуганно поднимая на меня взгляд.

Как мы? А что салон?

Мы с Лешей переглядываемся и пожимаем плечами. Сколько мы ни разговаривали, прийти к какому-то решению нам пока не удалось.

– Пока что все в подвешенном состоянии, – улыбаюсь я, хотя на душе всколыхнулись не самые приятные чувства. Не хочу его отпускать. Но и бросить все просто так не могу. Да и опять же, если бы делегировала свои обязанности в салоне девчонкам, остается Ляся. У малышки нет ВИЗы, а ее оформление, как ни крути, займет не меньше месяца. А то и больше.

Но что самое главное, хоть мы оба уже и говорим друг о друге в ключе “муж-жена”, но я все еще жду предложения. А Рысев все еще с этим тянет.

Нет, конечно, уже были попытки, больше смахивающие на шутку, и какие-то мимолетные намеки на то, что, может быть, нужно расписаться и заняться прочими документами, но я-то девочка, в конце концов! Я не говорю про пышное предложение с музыкантами и фейерверком, мне бы и просто предложения с кольцом наедине хватило. Но…

В общем, все не слишком радужно в будущем. И это будущее уже наступит на следующей неделе.

– Будем решать по ходу, – говорит Леша и поднимает бокал с виски, чуть сильнее сжимая пальчики на моей ноге. Приободряя.

Дальше разговор уходит в более-менее безопасное русло, и когда мужчины пускаются в обсуждение своих знакомых, мы с Элей трещим о своем, о девичьем.

После пары бокалов вина мы все знатно расслабились, и все чаще за столом проскакивают смешки и улыбки. Полный релакс.

Правда, когда неожиданно во всем зале гаснет свет и виснет абсолютная тишина, от испуга мое сердце делает кульбит.

– Что это за новости? – выдает Славка, которого я слышу, но не вижу. И я улавливаю странные для ситуации веселые нотки в его голосе.

– Что-то сейчас начнется, – теперь Эля с легкой ухмылкой.

Я же все больше хмурюсь. Оглядываюсь по сторонам, едва различая в кромешной тьме силуэты мебели и людей. А когда Леша аккуратно, но настойчиво тянет меня за собой на выход, я даже теряюсь, но послушно поднимаюсь на ноги следом за мужчиной.

– Ч-ч-что происходит? – выдаю не своим, замогильным голосом, гадая, может, перебои с электричеством? – Пробки выбило? – пытаюсь улыбнуться, но от страха, кажется, свело даже скулы. Однако Рысева это позабавило, и его пальцы на моей руке сжались сильнее.

– Идем. Сейчас все узнаешь, – шепчет Леша, а в его рокочущем тоне проскакивают нотки предвкушения. Вот только чего?

Что вообще здесь происходит? Почему у меня ощущение, что все знают, а я нет?

– Леша, что происходит? – сильнее вцепляюсь в мужскую ладонь, чтобы нигде не навернуться. Что самое интересное, зал, конечно, не был битком набит, но даже те немногочисленные гости, что были здесь, молчат. Будто и нет их вовсе.

Оборачиваюсь, пытаясь рассмотреть, идут ли за нами Эля и Слава, но, похоже, что нет. Или просто я их не вижу.

Глава 61. Лана

У меня начинают просыпаться легкая паника и мандраж. А когда мы добираемся до холла и Рысев, сняв с себя пиджак, накидывает на мои плечи и, обняв со спины, выводит на широкую террасу ресторана, подводя к самым перилам…

Я просто забываю, как дышать, а в голове остается ветер.

Из динамиков вырывается убойный бит, что вовсю долбит на прилежащую к кафе территорию, а внизу разворачивается потрясающей красоты огненное шоу с петардами, огненными фонтанами, расставленными по всему периметру “сцены”, шарами, дисками, шестами, божечки, да что они только не крутят!

Глаза большие от удивления, а сердце в груди колотится в унисон с убойной музыкой, что будоражит кровь и пробирает до самых костей. Я, кажется, даже ежусь. И Леша крепче прижимает меня к себе, осторожно целуя в висок и тихонько посмеиваясь над моим откровенно зачарованным видом.

Стальные веера с огнем, шары на цепях…

Их двое, трое, четверо, а под конец и все пятеро парней и девушек в черных костюмах выдают просто нереально смелые па с этими опасно горящими штуками.

Вокруг слышатся шепотки и восхищенные вздохи зевак, и теперь я понимаю, куда все делись.

Но, как оказалось, это было еще не самым неожиданным. Когда музыка готова была смениться другой, над нашими головами просвистел салют, рассыпаясь миллиардами маленьких разноцветных огоньков.

Один залп. Второй. Третий...

Раскаты этой захватывающей красоты прокатились по ночному небу, собираясь в причудливый рисунок огненного дождя, и в тот момент, когда я более-менее смогла взять себя в руки и вздохнуть… Пол под моими ногами пошатнулся. Или это я пошатнулась, потому что Леша встал на одно колено.

Мгновение, и я теряю тепло его тела,  еще миг, и он уже смотрит на меня снизу вверх. Под музыку фаерщиков и стрельбу салюта мой мужчина взял меня за руку, и в тот момент, когда за его спиной те самые фаерщики подожгли большие буквы, на которых были написаны наши имена, я услышала:

– Котенок, – низким голосом, который буквально дрожал от волнения. А вместе с ним дрожала и я вся, как осиновый лист.

Леша достает из кармана брюк небольшую бархатную синюю коробочку и открывает, выуживая оттуда аккуратное изысканное золотое колечко с камушком.

Дыши, Илана. Только дыши!

Выражение лица мужчины было более чем серьезное, но уголки губ подрагивали в робкой улыбке. Он смотрел на меня сейчас так же, как днем смотрел на нашу Лясю. Глазами, полными надежды и настоящего страха. И кто бы знал, как в этот момент захотелось его остановить и просто обнять. Трясет меня, но успокоить мне хочется его. Сильного и уверенного в себе мужчину, который сейчас волнуется, как маленький мальчишка.

– Я люблю тебя! Я не могу без тебя, родная. И уезжать я без тебя не хочу, слышишь меня? – взгляд его совершенно черных в ночи глаз в самую душу заглядывает. И его глаза говорят в тысячи раз больше, чем тихие уверенные слова, что я слышу будто сквозь вату.

– Леша, – выдыхаю, поджимая губы, чтобы громко и от души не разреветься.

– Прости, родная, – улыбается мой мужчина, – но я хочу похитить твою руку и сердце на всю оставшуюся жизнь, – говорит, а его голос проседает до хрипа. – Выходи за меня! – я всхлипнула, уже ощущая, как щеки мокры от слез, и прикрыла рот ладошкой, чувствуя, как дрожат губы. – Илана, ты выйдешь за меня замуж?

Вот теперь точно сердце биться перестало.

Хотя нет. Оно, кажется, с самого начала всего этого “представления”, явно устроенного для нас с ним, остановилось и больше не билось. От волнения, от страха, от предвкушения и сейчас от… радости. Такой, что, кажется, я и сама сияю, как этот самый салют у нас над головой.

А потом все неожиданно смолкло. Тишину на террасе нарушало только легкое потрескивание огня и дыхание гостей ресторана. Я искренне не понимала, чего они ждут, все еще глядя в глаза Рысеву, взгляд которого с каждой секундой тускнел.

И тут до меня дошло.

Дурочка, что с меня взять!

– Да, – говорю едва слышно, на выдохе, и начинаю кивать быстро-быстро. – Да-да-да и еще тысячи раз да, Рысев! – всхлипнув, повторяю все громче и громче, потянув на себя своего кота и, не сдерживая эмоций, начинаю реветь, пряча глаза на широкой мужской груди.

– Я люблю тебя. Очень-очень! – шепчу куда-то в шею своему мужчине и прижимаюсь что есть сил. Ощущаю, как и его сердце сходит с ума в груди в унисон с моим. А когда мужские ладони ложатся на мои щеки, стирая градом катящиеся слезы, тянусь и накрываю любимые горячие губы жадным поцелуем. Полностью отключаясь от происходящего и совершенно потонув в теплых и крепких объятиях своего уже жениха. Краем сознания улавливая крики “ура” и “поздравляем” от  гостей ресторана и прохожих, что стали невольными свидетелями нашего “праздника”.

Целую и реву.

Реву и целую.

После, когда эмоции чуть улеглись и мне удалось остановить поток слез, я даже умудрилась отругать Рысева за такой неожиданный сюрприз. Но все равно, как бы я не ворчала и не бубнила, исключительно по-доброму, он улучил момент и натянул-таки золотой обруч мне на пальчик.

– Теперь точно не сбежишь, Самойлова! – прошептал мне на ушко хитрец, когда мы на террасе остались одни, прижимая к себе и согревая в своих уютных объятиях.

И так не хотелось снова возвращаться в зал ресторана. И так хотелось вызвать такси и сбежать. Уединиться. Остаться один на один. Только он, я и ночь.

И, кажется, не одна я об этом думала, потому что глаза любимого полыхнули тем же  самым голодным огоньком, когда я, привстав на носочки, чмокнула его в колючую щеку.

– Это Эля, да? – спрашиваю, чтобы хоть как-то отвлечь нас обоих. – Она помогла с организацией?

– Да, – вздыхает мой мужчина. – Они со Славкой очень и очень постарались. Так что теперь в агентстве твоей подруги не только детские праздники значатся в каталоге.

– Услуга “Сделать предложение” теперь не эксклюзив? – посмеиваюсь, пробегая пальчиками по колючим щекам Леши.

– Мы с тобой сделали ей неплохую рекламу, – улыбается Леша.

– Давай уедем? – решаюсь, наконец, предложить то, что едва ли не весь вечер крутилось на языке.

– Ох, Лана-Лана, – посмеивается мой хитрец, целуя в нос, – ты бы знала, как долго я ждал этого предложения! Говорим “пока” и сматываемся, – подмигивает Рысев и уже тянется к мобильному, вызывая такси.

– Две минуты, приведу в порядок зареванное лицо, и я вся твоя, – кричу уже на бегу в сторону уборной.

– На всю жизнь, Рысева, помнишь? – долетает до меня довольный смех. А эта “Рысева” уколом гордости пронзает сердце.

Рысева Илана. А мне нравится!

До уборной на каблуках лечу так быстро, как могу, а с губ не сползает счастливая, неприлично ярко сияющая и  довольная улыбка. По коже бегут, уже нет, не мурашки, а мустанги, и я едва ли не подпрыгиваю от нетерпения.

Две минуты. Только убрать потекшую от водопадов слез тушь и все, и домой. Сбежим так быстро, как только это возможно.

Однако там, наверху, над нами точно кто-то глумится, потому что наши планы рушатся.

Быстро теперь точно не получится.

Когда перед моим носом уже замелькала дверь уборной, меня резко останавливают.

Кто-то нагло подхватывает под руку и заставляет обернуться. А когда я поднимаю глаза и утыкаюсь взглядом в неприятное лицо, искаженное ехидной, мерзкой ухмылкой давнего знакомого, с трудом удается подавить желание плюнуть в это самое лицо.

Вот его тут точно не ждали!

Глава 62. Лана

– Санчес? – вылетает фамилия недруга, и я пробегаю взглядом по бывшему одноклубнику Рысева. С той нашей памятной встречи в кафе примерно месяц назад его явно жизнь потрепала. Не знай я, что Чесовец – бывший спортсмен, решила бы, что пьянчуга или наркоман какой-то.

– Иланочка, – одаривают меня очередной улыбкой, а меня накрывает волной отвращения к этому мужчине, что стоит сейчас слишком близко. В нос ударил противный запах немытого тела и дешевых духов. А стоит только вспомнить все его “благодеяния” и “заслуги”, так помимо плевка в лицо хочется еще от души влепить звонкую пощечину.

Радужное настроение моментально трансформируется в ярость, и я выдергиваю руку из цепкого захвата мужчины, чуть отступая.

– Какого черта тебе нужно? – тон ни разу не дружелюбный, а руки сжимаются в кулаки.

Ладно я, но только заметь его здесь Леша…

В общем, не хочу я, чтобы проблемы у любимого человека были из-за этой мерзкой собаки, которая не знает, к какому углу прибиться.

– Как что? Представление пришел посмотреть, – разводит руками мужчина, а в глазах пляшут смешинки. Он явно или пьян, хоть запаха алкоголя я и не чувствую, или одурманен какой-то наркотой. Что делает его в разы опаснее. Такие, как правило, совсем без тормозов.

– Лучше тебе убраться, – говорю, и даже голос не дрогнул, когда Санчес сделал шаг ко мне, попытавшись снова схватить за руку.

– Думаешь?

– Знаю. Если Рысев тебя здесь увидит, места на тебе живого не оставит!

Однако собеседника моя угроза не пронимает. От слова совсем. Он только улыбается и наступает, заставляя меня отступать.

– Убирайся, пока Леша не вышел!

– Какой спектакль, какая любовь! – ухмыляется Санчес. – И ты правда поверила? – морщится мужчина. – Простила ему все его похождения и измены? Во все поверила? Даже такого его принять готова, а я? Ну, я-то чем хуже?

– Хватит! – перебиваю, не собираясь снова возвращаться к той темы, которую мы с Лешей уже давно закрыли, выяснив “кто, что и где”.

Не позволю. Не позволю испортить такой день! Не позволю снова влезть и разрушить то, что еще так шатко между нами.

– Убирайся, Санчес! Не позорься еще больше. Проспись, протрезвей и хватит уже закапываться в прошлом, – рычу, но рычу, совершенно искренне надеясь вразумить бывшего, хоть и не друга, но знакомого. – Оставь нас с Лешей в покое и начинай строить свою жизнь, пока не скатился окончательно! – говорю, а сама морщусь, потому что даже один его вид уже отталкивает. Моя бы воля – за версту бы к нему не подошла.

– Значит, Ритка была права, – ухмыляется Санчес. – Сошлись окончательно?

– Это ты ее подослал ко мне в салон? – выпаливаю удивленно, задыхаясь от возмущения. – Что ты пытался таким образом сделать? Поругать нас?!

– Хотел убедиться, что какой дурой влюбленной ты была, Илана, такой ты и осталась!

Я даже пискнуть не успела, скрипя зубами от негодования, как со скоростью света передо мной вырисовывается внушительная фигура Рысева. Леша отталкивает меня себе за спину, а уже через считанные мгновения я слышу хруст. А прежде чем соображаю, что только что произошло, слышу мужской то ли вскрик, то ли писк и вижу, как Санчес морщится, хватаясь за разбитый нос, из которого фонтаном хлещет кровь. А Леша подцепляет бывшего друга за воротник куртки и практически выволакивает из ресторана на крыльцо.

– Рысев! – кричу, отмирая, и спешу следом за мужчинами, вцепляясь в рубашку Леши онемевшими от страха пальцами в тщетной попытке остановить. Но только где моя весовая категория, а где его! – Не надо! – прошу, а у самой поджилки трясутся и сердце скачет, как будто выпила убойную дозу энергетика.

– Я за тобой уже устал гоняться, скотина ты такая! –грозно рычит Рысев, встряхивая бывшего друга за грудки.

– Леша, перестань! – тяну на себя мужчину, что есть сил оттаскивая от неприятеля. Но, кажется, Рысев в абсолютном неадеквате. Лицо перекосило от злости, а кулачищи сжались так, что костяшки пальцев побелели. А вместе с ними и я ощутила, как стремительно кровь отливает от лица и меня в натуральную начинает мутить.

Сцепись они здесь и сейчас, я же совершенно ничего не смогу сделать!

Где Слава, черт возьми!

– А вот и защитничек! – ржет Санчес, которого подрихтованная физиономия, кажется, только забавляет.

– Какого хера ты вообще влез в наши с ней отношения? – снова встряхивает парня Леша. Таким злым, разгневанным и просто готовым убивать я вижу своего мужчину впервые. Ни разу он не выходил из себя настолько, чтобы глаза налились кровью.

– Леша перестань, пусти его и пусть уходит! – пытаюсь совладать с дрожащим голосом, – не надо Рысев. Тебе не нужны проблемы из-за него!

– Пять лет, Лана! Я потерял из-за этого ублюдка столько времени, а ты мне о каких-то проблемах говоришь?! – рычит Леша, даже не оборачиваясь. Кажется, разум его покинул. Осталось только одно желание – отомстить обидчику. И, черт возьми, да! Я его понимаю. Да, я тоже ненавижу Санчеса за его игру и с удовольствием врезала бы ему кулаком и сама за то, что мы потеряли неимоверно много времени! Но такой реакцией, такими разборками, тем более прилюдными, мы оба сделаем хуже и в первую очередь себе же!

Это я и пытаюсь сказать, быстро тараторя, и трясущимися руками удерживая разъяренного быка. Именно так сейчас выглядит мой хоккеист. Но тот только дергается, пытаясь скинуть с себя мои руки. А потом и вовсе, когда Чесовец выворачивается из захвата и  замахивается на Лешу, два глупца снова сцепляются, и если Леше хоть бы хны, он уворачивается от каждого удара, то Санчес уже еле стоит на ногах.

И нет, мне эту гниду не жалко! Мне жалко Рысева, который из-за своей глупости такой выходкой может поставить жирный крест на своей карьере.

– Хватит! Стой! Остановитесь оба! – кричу.

– Рысев! Леха, твою мать! – слышу за спиной и наконец-то могу выдохнуть, прикрывая рот ладошкой, потому что к брату подлетает Славка, а ко мне Эля. – Хватит, говорю! Тормози! – отцепляет пальцы Леши от футболки Санчеса Слава и встает между бывшими одноклубниками, разводя их друг от друга. – Заканчивай! – Слава, как всегда, само спокойствие, и когда он смотрит на пышущего яростью брата, на лице его, кажется, ни один мускул не дрогнул.

– Что это было, а, Чесовец?! – рычит сквозь стиснутые от злости зубы Леша. – Зависть, Санчес? Злость? Задетое самолюбие? Какого хера ты устроил тогда в баре?! Это ведь был ты! Наркота в алкоголе, эта баба, журналюги. Все твоих рук дело, тварь!

– Ну, я, – как ни в чем не бывало выдает Чесовец. Еще и умудряется улыбнуться. –  Да, я! – уже тверже, отирая кровь с носа и сплевывая себе под ноги. – Меня бесило, что ты у нас был всеобщий любимчик! – полыхнули дикой и необузданной ненавистью глаза мужчины. – Рысев то, Рысев се, Рысев звезда, а мы все были так, на подпевке. Знаменитая ударная пятерка благодаря кому? Конечно, Рысь! – каждое следующее слово Саши было буквально пропитано ядом под названием зависть. И чем дальше я слышала, тем сильнее сжималось сердце. – Столько лет! Сука! Друг-друг, – усмехается Чесовец, размахивая руками. – Я ненавидел тебя и никогда не считал своим другом, ясно?! Ты украл у меня все! Начиная с того момента, когда ты появился в нашей команде! Херов капитан!

– Ты совсем умом тронулся? – вопреки состоянию звучит ровно и даже как-то удивленно голос моего Леши. Он морщится, а мне хочется просто прижаться к нему и успокоить.

– Меня раздражала твоя довольная рожа, если тебе интересно! Тебе все и всегда давалось слишком легко и просто! Даже она! – мотнул в мою сторону головой Санчес, а Леша рванул в сторону негодяя, занося кулак для удара. Но его вовремя перехватил Славка и подлетевшая еще парочка крепких парней, оттаскивая буквально за руки. Не позволяя им снова сцепиться.

–Эй, парни, заканчивайте!

Однако Рысев все равно успевает врезать бывшему другу в челюсть. От чего тот морщится, пошатнувшись, и чуть не летит задницей на асфальт, а я прикрываю рот ладошкой, сдерживая вскрик.

– На что ты, твою мать, надеялся, обманув и меня и ее? – рычит Леша, сбрасывая с себя чужие руки. – Скажи мне, чего ты этим пытался добиться?!

– Я хотел у тебя забрать все, ясно?! И ее, и твою фантастическую популярность, контракты, все! Надеялся, что окажись ты без нее, – снова кивок в мою сторону, – скопытишься в этой своей Америке, Рысев!

Чесовец говорит, а мне даже представить страшно, насколько сильная может жить ненависть и зависть в сердце одного человека. Как люто и безгранично можно кого-то ненавидеть.

– Какая же ты тварь, – выдыхает Рысев.

– Ты же просто, как ненормальный, никого вокруг не видел, кроме свой Иланы! А я заметил ее первый, ясно?! Она должна была быть со мной! И капитаном быть должен был я, и если бы ты не приперся, Рысев…! – вылетают совершенно детские обиды из уст Санчеса. Против нас явно сыграло его уязвленное самолюбие и вагон его личных “проблем”.

И тут в установившейся на улице тишине, я оглядываюсь и понимаю, что вокруг уже начинают собираться зеваки с телефонами. То щелчки, то вспышки...

– Все, хватит! – говорю выступая вперед, озираясь по сторонам, понимая, что завтра эта потасовка будет во всех СМИ. – Прекратите снимать! – кричу не своим голосом и чувствую, как подруга прижимает к себе, но я отталкиваю ее руки и обхожу Лешу, упираясь ладонями в грудь и буквально заставляя посмотреть на меня. – Он не стоит этого, ясно? Плевать на него, Рысев! Пусть катится дальше вниз по своей никчемной жизни,  – шепчу, чтобы услышал только Леша, но скотина Санчес, кажется, совершенно не имеет тормозов:

– Да, Рысев, ну подумаешь, ребенок без тебя рос, – подливает масла в огонь идиот. И я не понимаю, или он реально отбитый на голову и у него отсутствует инстинкт самосохранения, или он делает это специально. – Дочери четыре, а он ни сном ни духом! – играет на публику Чесовец, явно следуя по второму пути. – Свалил в свою Америку и махнул рукой на беременную подругу, очень благородно, Рысев! Тренера послушался? Хороший мальчик!

Вокруг, как в тупом кино, послышались “охи” и “вздохи”, а я вцепилась в руку Леши, что есть сил.

Глава 63. Рысь

Нет, меня не колотит. Меня уже просто разрывает изнутри!

И частью мозга я понимаю, что эта сволочь играет на моих нервах, как на гребаной гитаре, выводя на эмоции и пытаясь устроить сенсационную подставу. Эта хитрая тварь всегда лучше всех в команде умела корчить рожу перед журналистами, и в нем однозначно умирал великий актер. Но, с другой стороны, это не умаляет его “заслуг”, и желание провести его рожей по асфальту меньше не становится.

Тем более после того, как я понял, что Чесовец не только Риту, свою же, сука, сестру ко мне подослал, но еще и на работу к Лане ее отправил. Проверял, тварь такая! Прощупывал, очевидно, почву. Удостовериться хотел, все ли действительно так, как я ей сказал в тот злополучный день. И та тоже хороша…

Фантастическая семейка!

– Свалил за бугор, даже не разобравшись, умно, Рысев! – поддевает “дружок”, а я  ни глаз отвести от его разбитой рожи не могу, ни с места сдвинуться. Ощущение, что ярость, злость просто парализовали.

В голове, словно зацикленные, крутятся мысли об утерянном времени и своих девчонках, и я ничего не могу с собой поделать! Внутренне я в бешенстве. Я готов его убить. Прямо здесь. Меня подбрасывает от того, что смотрю в глаза человеку, который с нами тремя сыграл такую злую шутку! И буквально переворачивает от осознания, что вот как оно бывает: несколько лет рука об руку, а в итоге и дружба, оказывается, не дружба была. Теперь от каждого друга ожидать ножа в спину?

А Чесовец явно не собирается захлопнуться.

– Что молчишь? – фыркает Санчес, – сказать нечего? – говорит и пятится. Наконец-то благоразумие взыграло, и он понял, что лучше ему отсюда сваливать. Пока может. И пока стоит на своих двоих.

Пять лет.

Моя дочь.

Лана.

– Сука ты, – говорю и, превозмогая себя и воющего от несправедливости внутреннего зверя, остаюсь на месте. Чисто машинально нахожу трясущуюся рядом Лану и притягиваю к себе за талию. Обнимаю, целуя в висок, и слышу ее облегченный вздох, а следом и всхлип. Девушка прижимается ко мне, пряча лицо на груди, а я, скрежеща зубами, готов отступить.

Лана – моя будущая жена, невеста, мать моей самой замечательной в мире дочери. Любимая женщина. Она здесь сейчас и со мной. Не с ним. А со мной!  Моя!

И мне действительно есть ради чего сейчас остановиться и подавить в себе маньяка-убийцу, который жаждет крови.

Завтра мы наверняка будем лицезреть свои лица во всех новостях, но я с этим разберусь. И да, она права, я еще огребу проблем после этого побоища немощного одноклубника, но, по крайней мере, сейчас словно произошел долгожданный “откат” и меня отпустило.

Весь этот месяц, все это время я жаждал этой встречи. Единственное желание, которое было внутри, – посмотреть в лживые глаза бывшего друга и врезать ему хорошенько за все то, что сделал. И  несмотря на то, что ему, судя по всему, плевать на сломанный нос и разбитую губу, на наливающийся под глазом синяк, и то, что если бы не Слава с парнями и куча зевак, я бы его в лепешку раскатал, я чувствую, что продолжать этот спектакль “нашего прошлого” на потеху публике не хочу.

Лана права. Пусть катится  дальше, крыса помойная.

– Так просто сдашься? Серьезно? – явно подзадоривает “публику” Чесовец.

– Мне, в отличие от тебя, есть что и кого терять, – ухмыляюсь и машинально сжимаю руку на плече Ланы сильнее, только бы ощутить ее еще ближе. Максимально близко. Запредельно рядом.

– Вали отсюда, Саня, – машет головой Славыч. – Убирайся, пока мы не вызвали ментов, – прорезались “фирменные” адвокатские нотки в тоне братишки.

– Братца засадить не боишься, ментами-то запугивая?

Мы со Славой переглядываемся, ухмыляясь.

– У меня есть крутой адвокат, – тянусь, поднимая из-под ног свой пиджак, который, по-видимому, в пылу ссоры слетел с плеч Ланы, и накидываю обратно на ее сжавшуюся от страха и потрясения фигурку.

Да уж, тот еще денек.

Сплошные эмоциональные качели.

– А вот тебе, Чесовец, светит реальный срок за сбыт и употребление, – говорит Слава.

– Поэтому лучше скройся, и чтобы ни тебя, ни твой сестры я больше рядом с собой или своей семьей не видел! – договариваю я то, что собирался, и, больше не теряя ни минуты, беру Лану за руку и увожу в сторону такси. Таксист  был одним из “свидетелей” всей этой потасовки и уже добрые пятнадцать минут  “ждет” нас у входа.

Девушка быстро целует подругу в щечку и быстрее меня заскакивает в салон авто. И только я собираюсь вернуться за ее сумочкой в ресторан, как ее начинает буквально трясти. Тонкие пальчики вцепляются в рукава рубашки, и я слышу испуганное:

– Куда?

– Вещи, я не… – но не договорив, замолкаю. Вздыхаю, пробегая по зареванному лицу любимой и понимаю, что нет. Не отпускает, и  не надо. Не знаю, чего она боится, что я снова накинусь на этого козла, который уходить и не собирается? Возможно.

– Не пущу! – говорит мне твердо, и я улыбаюсь.

– Нет, так нет.

Прошу Славу забрать наши вещи и, дождавшись кивка в ответ, забираюсь к ней на заднее сиденье и под все еще немного охреневшим от произошедшего взглядом таксиста называю адрес своей квартиры.

Всю дорогу едем в полном молчании, кажется, оба пребывая в легком потрясении от сегодняшнего дня.

Сначала Ляся с разрешением называть меня “папой”.

Потом предложение, которое я планировал всю неделю, и если бы не Эля, которая вовремя подключилась к подготовке, то такого фееричного и яркого воспоминания у нас с Ланой не было.

А потом вот этот… жук навозный. Как чувствовал, собака, выбрав именно этот день и это место, чтобы налететь.

Словно знал!

А потом прокручиваю в голове, и руки сжимаются в кулаки, когда понимаю, кто ему сказал о месте! Рита! Маргарита, стерва! Первоклассная стерва!

Именно в тот день, когда я шел к тачке с арены и набрал Славе, озвучив возможным местом ужина этот ресторан, она слышала. Услышала.

Змея.

– Леша, все хорошо? – смотрит на меня Лана в темноте салона, а я только приободряюще сжимаю ее ладошку. И притягиваю к себе.

Не сейчас. Не в машине и не при людях.

Хочу, чтобы уже этот адский денек закончился наконец-то.

Глава 64. Лана

В квартиру Леши заходим так же молча.

За время дороги я хоть и успокоилась, но все равно страх не желал отступать окончательно, и буквально с порога я поняла, что меня трясет. А когда перехватила взглядом руки Рысева и сбитые костяшки пальцев, паника проснулась с удвоенной силой.

– Руки! – схватила его ладони в свои, нежно касаясь пальчиками ран.

– Что руки? – непонимающе посмотрел на меня Леша и проследил за моим взглядом. – А это, ерунда. Бывало и хуже.

– Что? – опешила от того, как просто он отмахнулся. – И часто ты так? – фыркаю, и чувствую, что это нервное. Точно нервное.

Сердце колотится в приступе подступающей  истерики.

– Что?

– Рожи бьешь, Рысев.

Минута молчания, после которой Леша начинает тихонько хохотать и настойчиво прижимает к себе.

– Я имел в виду, что на льду иногда и не так прилетает. Поверь, я даже не обратил внимания на эти ссадины, – легко целует в губы Леша, а руки уже пробираются к подолу платья, явно намекая на продолжение.

– Нет, стой. Стой… – аккуратно, но настойчиво отстраняюсь от мужчины. – Надо обработать, – скидываю туфли и спешу на кухню.

Внутри просыпается суета.

Там ведь есть аптечка? Или в ванне? Или где? Она же здесь точно быть должна! Или нет? Боже, что происходит?

Пока шарю в поисках перекиси, все просто валится из рук. Таблетки, лекарства, стаканы – все, что попадается под мои дрожащие конечности, летит к чертям. Вместе с моими разболтанными нервами.

– Лана, – слышу за спиной.

– Сейчас, я… я найду… – бубню себе под нос и чувствую, как по щеке катится слезинка.

Ужасный день! Тяжелый, эмоциональный, и я просто хочу отключить свой мозг, который вопит от предчувствия. Не знаю, что за дурацкий страх поселился в груди, но что-то будет. Что-то точно будет…

– Тормози! – останавливает Леша, когда из моих рук выскальзывает очередной стакан. – Иди сюда, – легким движением, будто пушинку, обхватывает и усаживает на кухонный островок. Щеки опаляет румянец. В мыслях всплывает прошлое наше “пребывание” в этой квартире. Краснею я уже вся, до самых кончиков ушей. Как пугливая школьница, ей богу!

Рысев наливает в стакан воды и протягивает мне. Он гораздо спокойней меня. Кажется, даже уже забыл обо всем произошедшем сегодня в ресторане. Тогда как у меня внутри буря и ураган.

Я забираю из его рук стакан и делаю пару жадных глотков. Пытаюсь успокоиться, и унять участившейся пульс. Но когда руки Леши ложатся на мои ноги и поднимаются все выше и выше к подолу платья, чуть задирая… я замираю и не дышу. Он не сводит с меня глаз, буквально пожирая и заглядывая в душу своими омутами и, несмотря на полный стакан воды, зажатый в дрогнувшей руке, в горле пересыхает. Сердце в груди вопреки моим попыткам успокоится, теперь просто сходит с ума от движения и прикосновений его грубых рук. Кажется оно стучит так громко, что это слышит даже Рысев.

– Лан, я скоро сойду с ума от того, как сильно я тебя хочу! – шепчет Леша рокочущим голосом и…

Все. Моя выдержка стремительно трещит по швам, стены благоразумия разваливаются, а все мысли сходятся в одной - больше не могу ждать. И не хочу. Думать о том, что произошло не хочу. Предчувствие заткнулось. Страх уполз. Остался только голод. Страшный, даже я бы сказала зверский, такой, который накрывает с головой. С Рысевым всегда было так: либо в мире, либо в ссоре, но и в том, и в другом случае: до искр из глаз и пылающих ушей. И сейчас… мы шли к этому непозволительно долго! Нам давно обоим пора забыться. Выбросить из головы всех и вся и остаться по-настоящему наедине и душой и телом, которое горит охваченное лихорадкой нетерпения.

Я трясущимися руками оставляю посудину и, обвив его за шею, запускаю пальчики в волосы и прижимаюсь что есть сил. Улавливаю тяжелый вздох моего мужчины и впиваюсь в его губы требовательным поцелуем. Заставляю ответить, разомкнуть губы и перехватить инициативу, хотя Рысев и не думает сопротивляться. Его яростный напор вышибает из головы все лишнее, а ощущение его желания заставляет стонать прямо в его губы, сильнее сжимая ноги на его бедрах.

– Добегалась… – всего на секунду прерывая поцелуй, шепчет Леша и подхватывает на руки. – Тут у нас Ляся ниоткуда не выскочит? – посмеивается мой невероятный кот.

– Я уже ни в чем не богу быть уверена, – заливаюсь тихим смехом в ответ и снова тянусь к любимым губам за своей порцией крышесносных сладких поцелуев.

Не включая в полутемной квартире свет, Рысев уносит меня в сторону спальни. Ну, я думаю, что спальни. Не знаю, мне все равно! Хоть где, хоть как, хоть на этом же внушительном столе… Я хочу его! Всегда хотела. Уже очень и очень давно! Ощущение, будто все пять лет я только и жила в ожидании этого момента. Момента когда близость произойдет не под напором вожделения, а под напором сшибающей с ног любви. Будто мы оба только и ждали момента, когда можно будет сорваться с цепи. Отключить голову, разум и дать волю чувствам, что кипели внутри. Клокотали и так и рвались наружу.

Не разрывая поцелуя и не отстраняясь, Рысев только сильнее вжимает меня в свое словно высеченное из гранита тело. Мы собираем по пути все стены, снося и что-то, кажется, разбивая, чуть не завалившись в коридоре, хохочем, но тут же снова сливаемся в поцелуе. Отчаянном и безумном.

Внутри настоящий дикий шторм из желаний, самых порочных и смелых, а все движение наших рук, тел ужасно торопливые и нетерпеливые.

– Я люблю тебя, – шепчет Леша на ушко и ставит на ноги, когда оказываемся в просторной комнате. Я с сожалением теряю тепло его тела, но ненадолго. Он поворачивает меня к себе спиной и тянется к молнии на платье.

Я буквально приплясываю на месте в нетерпении, а Рысев, словно издеваясь, начинает делать все слишком медленно! Будто смакует момент. Хочется взвыть от того, как чересчур неторопливо, даже как-то лениво он хватает и тянет замочек на платье вниз. А следом за собачкой по спине, вдоль позвоночника бегут его холодные пальцы, разгоняя мурашки от своих прикосновений и заставляя до крови кусать губы. У меня в теле точно сбит “климат-контроль”, потому что меня бросает то в жар, то в холод.

– Леша, может уже... – пытаюсь вразумить его и развернуться, но мне не дают. – Издеваешься, да? – шепчу возмущенно, дрогнувшим голосом.

Он только смеется, разгоняя вибрации по всему телу своим низким грудным смехом, и сильнее сжимает руку на моей талии. Целует в шею, отводит волосы и целует в плечо, легонько кусая. Мурчит, как настоящий наглый и хитрый кот! Наслаждается моим нетерпением – змей-искуситель, прокладывая дорожку из поцелуев за ушком и легонько прихватывая зубами мочку.

Нет, я сейчас сгорю. Опаду кучкой пепла к его ногам. А-р-р-р!

Расстегнув молнию до конца, его ладони, щекоча, подбираются под платье и нежно стягивают, заставляя тряпицу упасть к нашим ногам, и я слышу тяжелый вздох. То ли его, то ли свой, и не понять уже. Все спуталось: и мысли, и чувства, и тела.

Я наконец то вырываюсь из его цепких руки и поворачиваюсь, привстав на носочки, снова тянусь к губам. Но не тут то было!

Леша меня легонько кусает и укладывает спиной на свою огромную кровать, заставляя в нетерпении комкать черное шелковое покрывало. Ну откуда в нем столько выдержки! Я же чувствую, слышу его учащенное дыхание, слышу как летит его сердце… просто адская сила воли!

Он садится у меня в ногах. Его глаза горят. Они чернее самой черной ночи и греховней всех самых сладких грехов. Я лежу перед ним в одном кружевном комплекте нижнего белья и вижу, как жадно он пожирает меня взглядом. Миллиметр за миллиметром, нависая сверху. Совершенно не торопясь продолжать начатое. И тогда я тянусь первая. Зарывшись пальчиками в его волосах, кусаю за подбородок и второй рукой пытаюсь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но пальцы совершенно отказываются слушаться. А когда Рысев одним умелым движением расстегивает мой бюстгальтер и заставляет снять, припадая губами к груди, с губ срывается стон. Его язык выводит круги вокруг возбужденного соска, его руки сжимают бедра, ласкают, поглаживают, подбираясь к кружевным трусикам. А потом – мгновение, и они летят следом за платьем.

– Ты невероятная, – шепчет Рысев, прокладывая дорожку из поцелуев от груди к шее. Целует в уголок губ и, отстраняясь, пробегает глазами по моей обнаженной фигуре. Ощупывая взглядом. Щеки уже пылают, а желание достигает небывалых высот. Отчаянно хочется заткнуть ноющую боль в низу живота, и я тяну руки, заставляя Рысева снять рубашку, а следом за ней прочь летят и брюки.

Он наваливается сверху такой огромный, идеальный, невероятный и весь мой! Мои руки начинают жить своей жизнью, пытаясь “рассмотреть” каждую впадинку, коснуться каждого миллиметра его шикарного тела.

– Люблю… – шепчу и слышу в ответ самоуверенное:

– Я знаю.

И сообразить не успеваю, как Рысев переворачивает меня на живот, заставляя выгнуться, и собирает мои волосы в кулак. Ему нравится. Длинные волосы нравятся Леше. Еще тогда, когда мы были вместе, он говорил мне об этом. Уговаривал отрастить, но я сопротивлялась. Зато сейчас… Рысев тянет хвост на себя, заставляя приподняться на коленях и выгнуть попу.

Целует в плечо, прокладывая влажную дорожку вниз по спине и сжимая ладонь на моей ягодице, впечатывая меня в свое каменное достоинство.

– Леша… – шепчу, умоляя, и сильней сжимая пальчики до боли. Потому что он остановился.

Замер.

А я сейчас, кажется, умру от разрыва сердца, которое гулко стучит в темноте и тишине спальни. А когда его ладонь пробирается мне между ног и давит на чувствительный бугорок, с моих губ срывается громкий стон. Спина выгибается, а перед глазами пляшут круги от наслаждения.

– Пожалуйста, Рысев! – зажмуриваюсь, сдерживая рвущийся наружу крик, когда пальцы начинают сладкую пытку там, где все скрутилось тугой пружиной.

Не знаю, сколько бы продлилось его "игра", но когда я уже готова была кончить от одного движения его пальцев, Рысев убирает руку, навалившись сверху, грубо входит, заставляя вскрикнуть от неожиданности. Находит мои ладони, сцепляя пальчики и начинает сумасшедше приятные движения, пробирающие до самых кончиков волос от ощущения правильности момента.

Мы, ночь и больше никого. Кажется, я все больше схожу с ума, все стремительней пропадаю в водовороте чувств и ощущений.

Мой!

Жених, будущий муж и самый любимый на всем белом свете мужчина!

Глава 65. Рысь

Просыпаюсь от того, что чьи-то шаловливые нежные пальчики блуждают по спине, выводя едва ощутимые узоры, щекоча и слегка оцарапывая длинными ноготками. Да так, что ощущение кайфа простреливает до самого мозга, и даже невольно приходит мысль еще чуть-чуть поприкидываться спящим и продлить эту сладостную муку.

На губы сама собой заползает улыбка, а когда Лана садится верхом и, обнимая, ложится сверху, целуя в плечо, не могу сдержаться и выдаю себя с головой. Поворачиваюсь и в мгновение подминаю под себя стройную фигурку любимой невесты, что тихонько хохочет, обвивая руками за шею.

– Доброе, – целую в шею, – утро.

Кусаю за подбородок свою соблазнительную провокаторшу, которая еще более соблазнительно смеется, упираясь ладошками мне в грудь.

Это была просто невероятная ночь. И как вообще я жил без нее столько лет?

– Доброе утро.

– Как спалось? – срываю еще один быстрый поцелуй с любимых губ, выдавая мученический стон, ощущая как организм снова готов к бою. Нет, такими темпами мы из кровати не выберемся сегодня!

– Просто прекрасно, – шепчут мне в ответ и притягивают к себе, щекоча носиком и забавно морщась. – Какие планы на день?

– Домой. К дочурке? – спрашиваю и внутренне разрываюсь надвое. Нам бы еще хотя бы денек вдвоем. Внутренний голодный зверь все еще не утолил свою жажду по ее телу. Идеальному, сногсшибательному и горячему.

– Родители сказала, что Ляся сегодня с ними, так что… – прикусывая губку, интригующе тянет Илана, прямо намекая на продолжение ночи.

Ох, счастью нет предела!

– Тогда не будем терять ни минуты! – смеюсь и только собираюсь показать, как сильно я ее хочу, как о своем существовании напоминает мобильный Ланы. И мы бы с радостью проигнорировали вызов, если бы звонящий не оказался упертым бараном. И только прекращается один вызов, как начинается другой.  В итоге, мне не удается сдержать недовольный рык, а не менее злая Лана выползает из-под меня и мчит в сторону гостиной, где, собственно, и валяются наши вещи.

– Я лучше отвечу, – бурчит недовольно, накидывая на себя мою рубашку. Хотя не надо было. Крышесносная картинка!

– У тебя две минуты, – бросаю следом и слышу тихий смех в ответ.

Сам, пока девушка разговаривает по телефону, плетусь в ванную, чтобы немного умыться и взбодриться. Мельком глаза цепляются за сбитые костяшки, которые мы вчера так и не обработали, и моментально всплывает картинка из ресторана. Надо было его гнилую рожу по стенке раскатать. Жаль, удержали.

Из ванной выхожу, как мне показалось, всего спустя пару минут, но когда вижу на пороге спальни бледную, как мел, Лану, ощущение, что прошла пара часов, не меньше.

– Лана? – голос в таком  напряжении, что даже не узнать. А внутри просыпается вязкое чувство дерьмового предчувствия. – Что случилось? – подлетаю к замершей девушке, которая смотрит на зажатый в руке мобильный и молчит. – Лана! – рычу, чуть встряхивая молчунью за плечи, и наконец-то на меня поднимают полные слез глаза. Невероятные, любимые глаза, в которых дикая паника.

– Салон, он…

– Что салон?

– Сгорел.

Замираю. Долгие секунды пялюсь в ее глаза и пытаюсь сообразить, что только что услышал. Но мозг явно соображает плохо после вчерашнего. Зато когда доходит:

– Что? Как сгорел? Что значит, сгорел? – выдаю вопрос за вопросом, и Лана срывается в истерику, утыкаясь лицом мне в грудь и прижимаясь, что есть сил.

– Поджог, Леш… – единственное, что удается различить сквозь всхлипы и невнятное бормотание. – Это был поджог.

Глава 66. Лана

Собираемся молча и так же молча садимся в машину Рысева. Мне с трудом удается держать маску спокойствия на лице, хотя внутри невероятный ураган, и он грозит перерасти в истерику. Настоящую.

Леша тоже внешне спокоен, но сжатые на руле руки и побелевшие костяшки говорят о том, что он напряжен не меньше моего. А то и больше.

Когда Люда набрала и начала торопливо тараторить в трубку, я не сразу поняла, что от меня хотят. Мозг был все еще в легкой дымке после сумасшедшей, безумной, фееричной ночи. Но когда расслышала… сердце, кажется, на какое-то мгновение просто остановилось. Перестало бежать. А потом сжалась и заболело, так, что чудом удалось не свалиться в обморок от таких новостей. Я побледнела, позеленела и посинела за те две минуты,что длился вызов Люды.

Салон. Моё детище. То, что я строила все последние годы буквально по кирпичику. Нет его больше.

И к гадалке ходить не надо, чтобы догадаться, чьих рук это дело.

Вот почему вчера вечером меня накрыла паника! Вот оно, то самое дерьмовое предчувствие. Я знала. Чувствовала, что прогнивший насквозь и закопавшийся в детских обидах Санчес не оставит все просто так. Не уйдет побежденным и униженным на глазах у всего ресторана. Этот червяк предпочел “уйти красиво”. Развалить то, что было мне так дорого. И он за это очень дорого заплатит!

Собственно, да, стоит нам с визгом шин затормозить у бывшего когда-то салона и встретиться с первым же попавшимся полицейским, нам сразу озвучили причину возгорания. Несомненно, поджог. И имя виновника всего этого пепелища. И тут без промахов – Чесовец. Нам даже показали съемку с камер видеонаблюдения, установленных на соседнем доме, в которые этот безмозглый “торопыга” с разбитым лицом и попал.

Кажется, в этот момент пальцы Рысева, сжатые в кулаки, хрустнули, а челюсти скрипнули. Дай ему волю, он бы прямо сейчас сорвался и помчал “добить” бывшего одноклубника. Но его пыл остудили. Чесовцу грозит суд. Лишение свободы. И помимо поджога, у него уже целый “послужной список”, который светит ему минимум десятком лет под стражей.

– Счастье, что это была ночь и что бдительные соседи успели вызвать пожарных до того, как огонь перекинулся на квартиры, – “успокоил” нас тот же мужчина в форме.

Я кивнула и подняла взгляд на обгоревшую вывеску салона.

Да, все ,что ни делается, к лучшему,  уверяла я себя.

Спасибо соседям, иначе… даже подумать страшно, что было бы иначе.

Проходя в здание и рассматривая черные от копоти стены, чувствую, как внутри что-то оборвалось. Здесь  стоял мерзкий запах гари, который буквально сшибал с ног. Но я не могла остановиться.

Столько сил. Столько лет. Столько денег. Дело всей моей жизни. Собирались на расширение, сделать ремонт, открыть массажный кабинет и… все. Точка. Не будут этого.

– Лана? – слышу со спины и чувствую, как прижимает к себе Рысев. В желании защитить и успокоить. Но проблема в том, что я даже не могу закатить истерику или начать кричать. Пустота. Внутри полная пустота.

– Я столько сил вложила сюда, – обвожу взглядом собственный кабинет, от которого остались только воспоминания и пепел от бумаг да копоть на стенах от огня.

– Знаю.

– И ведь он не только меня лишил работы, Леш, – всхлипываю, оборачиваясь.

– Санчес понесет заслуженное наказание. Не сомневайся, мы со Славой постараемся, – жестко, резко и недовольно произносит Рысев. Сильнее сжимая в стальном захвате. Судя по яростному кровожадному огню в его глазах, Рысев жалеет, что не прихлопнул вчера эту гнусную тварь.

– Это все из-за меня, – говорит немного погодя, заставляя удивленно вскинуть взгляд.

– Что?

– Если бы мы вчера не сцепились, он был бы в более адекватном состоянии, –  зажмуривает глаза Леша, потирая переносицу и чуть отстраняясь. Я слышу его тяжелый вздох.

– Не вздумай! –дергаю за руку, заставляя посмотреть на меня. – Ты тут ни при чем! Он больной на голову ублюдок, Рысев! И если не сегодня, то завтра, послезавтра – итог был бы один… А может быть, и хуже, кто знает!

– И тем не менее…

– И тем не менее, нужно было дать тебе его сровнять с асфальтом! – говорю зло и прижимаюсь к широкой мужской груди, пряча взгляд. Только бы не видеть весь этот ужас. Весь этот крах.

– Половину оборудования мы успели вывезти, – появляется на пороге Люда. – Если бы не ремонт, который начался, сгорело бы все, – на коллеге тоже лица нет. Видно, что ее, как и всех девчонок, буквально выдернули с кровати.

– Что будем делать? – мнется в пороге Марина.

Что будем делать? Хороший вопрос. Денег, чтобы восстановить салон, у меня нет. Но…

– Восстанавливать! – резко обрывает поток моих мыслей Рысев.

– Это огромные затраты, я не…

– А я разве что-то сказал про деньги? – стреляют в меня возмущенным шоколадным взглядом. – Это я возьму на себя, Лана, – добавляет уже мягче Леша.

– Нет. С чего бы это тебе брать на себя мои проблемы?

– Наши.

– Что? – переспрашиваю и, кажется, слышу дружный вздох девчонок, которые кто куда смущенно прячут глаза.

– Наши проблемы, котенок, – заявляют мне безапелляционно и берут пальцами за подбородок, заставляя поднять взгляд глаза в глаза. – Мы без пяти минут муж и жена, и отныне проблемы только “наши”, привыкай. Да и если это для тебя не является достаточно весомым аргументом, то подумай о том, что нагадить Чесовец хотел, скорее, мне, – говорит, а вот тут даже не поспоришь. Мы все вчера прекрасно слышали, какая лютая ненависть и страшная зависть его съедала все эти годы. Однако это не повод…

– Даже не думай, – морщится Рысев, когда я уже открыла рот чтобы возразить.–- Ты правильно заметила, что помимо тебя все девушки остались без работы. Часть оборудования есть, сделаем ремонт и докупим нужное. Это самое малое, что я могу для тебя сделать. Я серьезно, Илана. Понимаю, как дорог был для тебя этот салон.

– Этой займет много времени, – сдаюсь под таким напором, прохаживаясь вдоль кабинета. – Даже если мы начнем сегодня, у нас до твоего отъезда неделя. А я не смогу уехать, пока тут не будет все готово. Ты же… понимаешь.

Мысли об отъезде – последнее, о чем сейчас хотелось думать. Даже не представляю, как отпущу Рысева одного. Мне кажется, я не то что дня, и часа без него уже не проживу. А там еще и эта дурацкая разница во времени. Хоть вой!

– Мы не успеем.

– Успеем! – упирает руки в бока Рысев. Да уж, с ним бодаться в упрямстве – заведомо проигрышное дело.

–Это как минимум нужно найти рабочую бригаду, – развожу руками, – и...

– У тебя есть мы! – выходит вперед Марина, перебивая. – Думаю, девочки со мной согласятся, найти другой хороший салон в нашем городке – проблема, а мы тут уже за столько лет прекрасно сработались. Да, девушки?

Все, как одна,  кивают.

– Поможем с ремонтом сами, не белоручки, – улыбается Марина, а у меня сердце щемит от того, какие все-таки они у меня классные. – Да  подключим и мужей, должен же быть от них хоть какой-то толк!

– Точно, – подхватывает Вероника, приобнимая за плечи. – Сделаем такой ремонт, что будет не салон, а конфетка! – улыбается Ника, а мы с Лешей переглядываемся. С такой бригадой мы вполне успеем управиться, если очень постараться. И… нет, я определенно очень счастливый человек!

– Ну, так что? – спрашивает Рысев. – Ввяжемся в эту авантюру? – и смотрит на меня в ожидании ответа. А я что? Я бессовестно улыбаюсь со слезами на глазах и позорно хлюпаю носом. И правду говорят: все, что ни делается, все к лучшему.

– Я вас всех обожаю!

Глава 67. Рысь

Весь день промотавшись по городу и подключив все свои связи, находим дизайнера, который за символическую плату готов в срочном порядке заняться салоном.

Еще пару звонков, и находится еще пара рабочих рук в лице бывших одноклубников, которые с превеликим удовольствием согласны помочь.

Конечно, можно было бы поднапрячься и найти строительную бригаду, но там, как ни крути, сроки будет дольше. А мне жуть как не хочется уезжать без Ланы. Которая, кстати говоря, занялась сбором документов для ВИЗЫ Ляси.

День проходит буквально как пара часов, а дома, как только засыпает дочурка, у нас начинается “совет” с родителями Иланы, которые тоже не пожелали остаться в стороне. В итоге, просидев полночи и наметив план действий на следующий день, уходим спать уже под утро. А там в девять утра будильник, полный игнор с моей стороны тренировки, за что потом, несомненно, получу от тренера, и очередной забег по магазинам.

В такие моменты ощущаешь бешеный ритм жизни, когда нужно переделать кучу дел, но ты катастрофически ничего не успеваешь.

Ближе к вечеру, забрав Лясю из сада, заезжаем в ее любимое детское кафе и впервые за этот шебутной день мы с Иланой можем выдохнуть.

Алексия, наевшись сладостей, умчалась в детскую комнату, а мы с Ланой устало развалились на диванчиках, все еще прокручивая в голове, что не успели сделать.

– Обои, – выдыхает взволнованно моя девочка.

– Уже. Строительное все закупили и привезли, осталось само оборудование.

– Этим у нас кто занимается?

– Люда?

– Да, точно, – вздыхает Лана, укладывая голову мне на плечо. А я сильнее сжимаю руку на ее плечах и целую в светлую макушку, упиваясь ее сногсшибательным запахом.

И все было просто прекрасно, до того момента, как зазвонил мобильный. Мой мобильный.

Бросив взгляд на экран, поморщился, не имея никакого желания сейчас разговаривать со своим менеджером. Однако он у меня парень настойчивый.

– Я сейчас вернусь, – выпутываюсь из объятий Ланы и отвечаю на звонок, выходя на улицу, где уже вечереет и холодает.

– Да?

– Рысев, ты совсем очумел! – слышу, нет, не рык. Визг в трубку.

– Что случилось?

Господи, это когда-нибудь закончится?

– Ты видел новости? Все заголовки пестрят твоими фантастическими бойцовскими навыками! Совсем рехнулся, прилюдно рожу бить?! – негодует в трубку дружище.

– А это…

– Что значит “а это”? Ты хоть понимаешь, какие у тебя теперь проблемы?!

– Эта мразь заслужила и даже больше. Что ты от меня сейчас хочешь услышать? – начинаю закипать. Терпеть не могу, когда со мной разговаривают, как с глупым пацаном, отчитывая. Своя голова на плечах есть. И отнюдь не глупая.

– Как минимум, вескую причину для такого мордобоя, Рысев! Знаешь, как лютует руководство твоего клуба?! Ты вообще понимаешь, что эти новости, как бомба замедленного действия для тебя. Ты теперь прослыл неконтролируемым буянтуем, и это я еще мягко сказал.

– Побесится твое руководство и успокоится, – усаживаюсь на лавку около кафе, провожая невидящим взглядом проезжающие мимо тачки.

Надоело, твою мать! До звезд в глазах надоели эти качели!

– Думаешь, успокоится? С чего ты вообще такой спокойный? Ты просто не в Штатах и не видишь весь масштаб проблем, в которые ты вляпался.

– Ну, так просвети! Ты там для чего, в конце концов?

– Просвещу. Обязательно посвящу! Когда ты соберешь свое барахло и через пару дней вернешься в город.

– Не вернусь. Вернусь только к играм, в воскресенье - понедельник, еще не решил.

– Нет, ты вернешься! – буквально рычит в трубку мой обычно уравновешенный и непрошибаемый менеджер. – Потому что тебя руководство вызывает на ковер. Будешь им объяснять, какого черта начал руками махать.

– Вы все раздуваете из мухи слона! – рычу в ответ. Да так, чтобы собеседник проникся. Еще я за разбитую Санчесу рожу не отчитывался. Была бы возможность, я бы его вообще с землей сровнял.

– Ты серьезно не понимаешь? – кажется, проскочило удивление в словах Болтона.

– Это просто безобидная драка, таких на льду бывает десятки за матч.

– Но то на льду, а то когда тихий, примерный игрок с безупречной репутацией начинает избивать до потери пульса бывшего друга! Да-да, уже, не удивляйся. Видать, эта сволочь, которая от тебя схлопотала, имеет какие-то подвязки в прессе. Информация разлетелась по всем газетам, и ладно, если бы местного пошиба в вашей гребанной глубинке! Но, к твоему несчастью, один ретивый помощничек генерального подсунул ему такую третьесортную статейку.

– Но это случилось только пару дней как? Херня какая-то! Не могло разлететься все так быстро, – отстукиваю ногой по асфальту. Раньше за мной такого не наблюдалось, точно пора нервишки лечить.

– Вот и я про то же. Что за перец этот мужик?

– Бывший одноклубник. Мелкая сошка. Ничего серьезного, но из-за этой скотины я пропустил рождение дочери.

Тишина.

В трубке виснет звенящая тишина.

Секунда, две, поглядываю на экран, думая, может, связь оборвалась?

Но нет, Болтон все еще висит “на проводе”.

– Ты тут? – бурчу в трубку, поднимаясь с места и прохаживаясь вдоль аллейки.

– Что ты сказал? Дочери?

– Здесь, – ухмыляюсь, просто видать впал в ступор. Еще бы. У меня есть дочь! Дочь! И вот… невеста теперь. Надеюсь, очень и очень скоро жена. Единственная, любимая, неповторимая и на всю жизнь.

– То есть, как дочь? – не унимается Болтон. – Настоящая?

– Не тупи, Джей! Настоящая. Четыре года.

И я уже почти выдохнул, понадеявшись, что тему с дракой мы замяли, но нет. Все оказалось серьезней.

– Это ты из-за них его так отмутузил?

– Мало отмутузил. Заметь.

– Так, давай-ка с этого места подробней, четко и по делу. Будем думать, как выкручиваться.

И я рассказал. От и до. Пробежался по основным фактам из своей биографии, не забыв упомянуть, какой я твердолобый баран, а Чесовец – беспринципная сволота.

Болтон слушал, только иногда задавал наводящие вопросы, но не перебивал.

– Поэтому да, у меня были причины бросаться с кулаками, – подвожу итог всему сказанному. – Замяли дело?

– Если бы все было так просто, Лех, – слышу вздох в трубке. – Допустим, со мной замяли, я тебя понял. Но теперь прессе, клубу и всем фанатам нужно тоже донесем эти твои веские причины.

– Я не собираюсь на весь мир душу выворачивать наизнанку. Забудь, – перебиваю, даже не дав Джейсону договорить.

– А у тебя вариантов нет. Ты думаешь, я просто так тут истерю, что ли? Сам подумай, какому клубу нужен психически нестабильный игрок, к тому же с необоснованными приступами агрессии?

– Я топовый, мать его, игрок. Это единственное пятно, единственный выпад, и неужели клуб решит перечеркнуть всю мою результативность из-за одной такой херни?

– Поверь, у них претендентов на твое место вагон. И телега вдобавок. Так что да, у тебя проблемы Рысев, – тоном без тени шутки или улыбки. В голосе друга-агента проскочила сталь, а это значит, что и правда я вляпался по самое не балуй.

– Твою мать… – ерошу пятерней волосы. – И что ты предлагаешь?

– Во-первых, тебе нужно вернуться.

– А во-вторых?

– Желательно со своими женой и дочерью.

– Пока официально Лана мне не жена, а Ляся не дочь.

– Значит, нужно с этим делом поторопиться. Было бы прекрасно, если бы вы сделали официальное заявление, я могу договориться с интервью в одном из ведущих изданий. Плюс можешь выступить с заявлением на камеру на пресс конференции перед матчем. Устроим шум на шуме.

– Клин клином, – прикрываю глаза, потирая переносицу. Как я адски устал. Я совсем не привык к этим закулисным играм. Я игрок. На льду. И далеко не умелец строить стратегии и вести интриги.

– Сделаем снимки с тобой и твоими девочками, опубликуем статью. Выставим эту гниду виноватой. Вернее, раскроем его личину. Ты станешь героем, он получит по заслугам.

– Я не хочу впутывать во всю эту шумиху Лану. И уж тем более Лясю. Они не медийные личности и не привыкли улыбаться на камеру.

– Ты рискуешь потерять место капитана. И вообще потерять контракт с Рейнджерами. Думаю, ради такого пару раз улыбнуться на камеру стоит?

Стоит. Черт, да. Но если бы это касалось только меня! Лана и так ради меня и моего хоккея пожертвовала своей карьерой, своей жизнью здесь, согласившись уехать. А тут еще я буду обязан попросить ее “выйти в свет”? Нет.

– Я не могу.

– Зато я могу, – слышу за спиной тихое и оборачиваюсь.

– Лана?

Моя девочка стоит рядом, а в глазах непоколебимая решимость.

– Я готова. Если нужно, и в камеру улыбнуться, и правду рассказать, Леш…

– Лана, – морщусь, а Болтон на том конце провода притих. Ждет, видать, когда мне моя девочка мозг вправит. – Ты уверена? Они потом не отстанут, как только ты засветишься в объективе. Может быть совершенно разная реакция народа. И грязь, и осуждение.

– Леша. Во-первых, я уверена, все не так плохо, как ты мне расписываешь! – улыбается Лана. – И во-вторых, я сделала свой выбор, когда решилась на появление Ляси. И я понимаю, как для тебя важен хоккей и клуб, – ложатся на мои плечи ее изящные ладошки, чуть сжимая.

– Вы с Лясей для меня важнее, слышишь? Ты и ваше с дочуркой спокойствие.

– А чтобы нам жилось спокойно, нужно, чтобы у тебя все было хорошо и стабильно. Поверь, после всей этой заварушки, после салона, который ты буквально создал с нуля, Рысев, это меньшее, что я могу сделать! – и смотрит своими невероятными глазами, словно в самую душу заглядывает. Столько решимости и нежности в ее взгляде, что я просто начинаю таять.

– Я люблю тебя.

– Знаю. Но я люблю сильнее.

Я, напрочь позабыв, что на том конце провода висит “слушатель”, который сейчас стал третьим лишним, притягиваю к себе Лану и целую. Она для меня все. Она и Ляся, которая бесится в детской комнате и знать не знает, через какие тернии ее упрямым предкам пришлось пройти, чтобы наконец-то быть вместе.

Глава 68. Лана

– Нам нужно приехать вместе, – спустя почти час, что Леша провисел на телефоне со своим агентом, он выходит ко мне на кухню и садится напротив. Складывает руки перед собой и смотрит на меня исподлобья. По взгляду вижу: его что-то гложет. Мучает какой-то вопрос, который озвучивать мне он не решается.

Там, в кафе, потеряв Рысева и выйдя на улицу, чтобы позвать обратно, я стала случайным свидетелем разговора. Слушала, внутри все замирало, а я признаю, тряслась, как лист на осеннем ветру. Было страшно. Очень. Леша прав, я не умею улыбаться на публику и играть. Но ведь мне не нужно играть! Чувства есть да такие, что им внутри тесно, и эта статья, эти фото просто станут маленьким окошком людей в нашу с Рысевым жизнь. И раз для него и его карьеры это необходимо,  я готова. Рядом с ним я готова на все.

– То есть в Штатах нас ждут всей семьей, – повторяет Леша, покручивая в руках мобильник.

– Эм… но ты должен быть в городе на следующей неделе.

– И вы должны быть со мной. Интервью и съемку назначат на выходные, к этому времени нам нужно быть на месте. Болтон сказал, что желательно все провернуть до начала сезона.

– Я в прошлый раз визу оформляла почти два месяца, – выдыхаю в панике. – В этот раз…

– Это другой вопрос. И его можно ускорить. Оформить ее и тебе, и Лясе гораздо быстрее. Конечно, не без колоссальной помощи знакомых, но это возможно. Плюс руководство клуба тоже имеет кое-какие полномочия и может помочь.

– Та-а-к, раз ты заходишь так издалека, мне не понравится то, что ты сейчас скажешь, верно? – сцепила пальцы перед собой в замок, так как руки нещадно трясутся.

Леша, заметив это, накрыл мои ладони своими и приободряюще сжал.

– Для этого нам надо стать официально мужем и женой.

Сердце споткнулось.

– И оформить удочерение Ляси.

А тут вообще остановилось.

– Но это все время! – чуть ли не зарыдала я, сморщившись. – Тебе ли не знать, какие нерасторопные у нас муниципальные организации. Мы только с подачи заявления будем ждать невесть сколько, а про документы на Лясю я вообще молчу!

– Проблема не в этом, – вздыхает Леша и, подскочив, пересаживается ко мне на соседний стул. Укладывает свою руку на мои плечи и прижимает к себе, утыкаясь носом в макушку.

– Я очень хочу тебе помочь, – чувствую, как начинает щипать глаза от подступающих слез. – Но я бессильна.

– Я поговорил со Славкой. Да и в администрации у меня есть друзья, Лана, –  подцепляет пальцами за подбородок мужчина, заставляя поднять глаза. – Мы можем стать мужем и женой уже завтра. И завтра же запустить процедуру признания отцовства. Есть люди, которые готовы помочь и ускорить этот процесс.

– Да? – выдыхаю удивленно.

Так, истерика откладывается!

Выпрямляюсь, смахиваю со щек мокрые дорожки от успевших все-таки побежать слез, что же я стала за плакса! И заявляю:

– Так чего мы сиди? Нужно ехать. Нужно подготовить какие-то документы, справки? Что нужно? Это же замечательно!

Теперь морщится Рысев. Да так, словно проглотил лимон.

– Что? – смотрю на него непонимающе. Он что, передумал жениться? Может, уже не хочет свадьбы и быть моим мужем?

– Я не хочу, чтобы ты выходила за меня под гнетом каких-то обстоятельств, Лана, –  почти шепчет Рысев и смотрит на меня. Во взгляде ни намека на шутку. Он предельно собран и серьезен. И кажется… кажется, и правда сомневается в моих чувствах!

– Издеваешься? – выдыхаю и бью ладошкой в плечо. – Я тебя пять лет ждала! А предложения – пять лет и два месяца!

– Но это не та свадьба, о которой все мечтают. По-быстрому и ради визы. Согласись, это не в пышном белом платье где-нибудь на берегу океана. Это неправильно.

– Да плевать! Зачем нам такая свадьба? Я хочу быть с тобой Леш. И Ляся. Ляся хочет. И раз так складываются обстоятельства, зачем все усложнять? Платье, банкет, океан, свадебное путешествие – все это мы можем устроить потом. Если захотим!

Леша, наверное, долгие пару минут задумчиво смотрит на меня, будто пытается прочитать в глазах что-то другое, какие-то другие эмоции, помимо радости, которая буквально бьет через край. И да! Я рада. Терпеть не могу большие празднества. Втайне я всегда мечтала о чем-то более скромном, уединенном и милом. Конечно, не расписаться “по-быстрому”, но почему бы и нет? Если чувства есть и вы оба об этом знаете, а обстоятельства складываются таким образом!

– Уверена?

– Более чем! – обхватываю ладошками колючие щеки и трусь своим носом об нос Рысева, от чего тот улыбается и расцветает. – Я хочу стать твоей женой больше всего на свете, Рысев! Не обламывай, а…

– Я точно тебя такую идеальную не заслуживаю!

Глава 69. Лана

А дальше началось…

Документы, справки, заявления, беготня с утра и до вечера. Съездить туда, съездить сюда. Словно закрутил вокруг нас с Рысевым бешеный хоровод. Помимо оформления кучи бумаг, нужно было хотя бы мало-мальски собрать вещи. Хотя бы Лясины! Ведь мы уезжаем и не просто в другой город. Страну!

Как только начинаю об этом думать, поджилки трясутся. Но потом смотрю на своего уверенного Рысева, который наблюдает за дорогой и сжимает мою ладошку, страхи отступают.

Я не одна.

Нас трое!

А может быть, и… нет, пока не буду загадывать. Тест все еще лежит в ожидании своего часа.

Вопрос со свадьбой, как Леша и говорил, решили буквально на следующий же день утром.

– Все возможно, стоит только захотеть! – подмигнул мне пока еще жених, когда мы выходили из ЗАГСа, довольные, как два чертенка.

Подали заявление, и, благодаря знакомым, уже днем в этот же день нас расписали.

Конечно, “горько” никто не кричал, белых платьев и смокингов не было, но Элю и Славу в качестве свидетелей мы все-таки пригласили. И торжественное одевание колечка на безымянный пальчик все равно растрогало до слез, а волнения сдержать не удалось Я все равно краснела, робела и переживала, то и дело грозя сорваться и начать реветь. Реветь исключительно от счастья!

Столько лет я о таком даже мечтать боялась. Изредка-изредка позволяла глупым фантазиям пролазить в голову и рисовать яркие картинки в голове. Мне казалось, что такого никогда не будет и быть не может. Но факт остается фактом. Теперь мы муж и жена!

– Все, Рысева, теперь точно не сбежишь, – улыбнулся Леша, стоя на крыльце у ЗАГСа, и заключил в кольцо рук, нежно поцеловав в губы.

– Фотку на память! – вылетела с селфи-палкой Эля и щелкнула на телефон наше единственное фото с так называемой свадьбы. Все такие разные, кто в чем, взмыленные, но счастливые.

После, в обед, “отпраздновав” в кафе  нашу роспись, уже через час мы побежали дальше. Нужно было заняться отцовством Рысева, и, пока наша стрекоза сидела дома с бабулей и дедулей, Леша сорил деньгами направо и налево, “подкупая” несговорчивых.

Процедура с удочерением Ляси оказалась не такой страшной, как мы думали изначально. И заняло это от силы пару часов. Так как все было на добровольных началах, то мы избежали всех судебных морок и оформили документы там же в ЗАГСе.

Когда спустя час после росписи мы снова завалились в кабинет к той же женщине с букетом и коробкой конфет, она долго ахала, охала, краснела и отмахивалась, но не поддаться обаянию моего мужа не смогла.

Потом Слава подключил своих знакомых, а те, в свою очередь, передали по цепочке своим, и… та-дам! Новые паспорта с новой фамилией, включая загран, мы с дочуркой получили уже в четверг утром.

Дальше дело за клубом Леши и визовым центром. Осталась самая тяжелая и муторная часть, которая и может серьезно застопорить весь процесс.

Вся эта безумная неделя казалась просто из разряда фантастики. Так не бывает, но тем не менее – мы сделали это. Еще чуть-чуть, и все это закончится.

Ха, смешно и страшно. Страшно волнительно.

Даже представить боюсь, сколько за всей этой беготней и бумагами стояло людей и денег, но главное, вопросы начали решаться. Билеты на самолет были куплены на вечер субботы, а интервью назначено на воскресенье. И нам, хоть убейте, нельзя не прилететь!

Вечер пятницы мы решили устроить ужин. Один, большой и грандиозный. У родителей Славы на даче, что оказалось очень символично.

Они, кстати, достаточно спокойно отнеслись к тому, что бывшая невеста их сына теперь нынешняя жена их племянника. Особенно, когда Слава приехал с маленькой и хрупкой хохотушкой Элей, которая умело очаровала всех вокруг.

Здесь же были и родители Леши, с которыми мы познакомили моих маму и папу.

Вообще ужин вышел немного странным, но таким уютным и домашним, что под вечер даже взгрустнулось. Нас жизнь слишком далеко друг от друга разбрасывает, и кто знает, через сколько дней, месяцев, или лет мы сможем такой вечер повторить…

Домой мы возвращались всей семьей уже в двенадцатом часу.

Ляся уснула по дороге, и ее Рысев занес и тут же уложил спать в кровать. Родители тоже засиживаться не стали.

А мы с Лешей еще полночи гипнотизировали взглядом мобильный, пока в третьем часу не раздался звонок:

– Все! – слышу радостное в трубке, практически повиснув на шее у Рысева. – Пляшите, молодожены! ВИЗЫ готовы.

Леша кладет трубку и, заваливаясь вместе со мной на кровать, щекоча и смеясь, уверяет:

– А теперь можно  выдохнуть, котенок. Завтра мы летим домой!

Глава 70. Рысь

Безумная неделя подходит к концу.

Все эти крысиные бега с места на место и волнения по поводу: пустят не пустят, подпишут не подпишут – вымотали жутко. И не только меня. Хотя Лана и старается держаться бодрячком, но пока проходим регистрацию на рейс, стоит рядом белее мела.

– Волнуешься? – спрашиваю и притягиваю к себе под бок. Абсолютно не обращая внимания на снующих мимо людей с сумками и чемоданами, целую в щеку и приободряюще сжимаю ладонь на ее плече. Моя хрупкая, но чертовски сильная девочка!

– Немного, – отвечает любимая честно, улыбаясь.

С ума сойти! Жена. Она моя жена!

После ее согласия на скорую свадьбу и интервью я в очередной раз понял, как безгранично ее доверие и любовь ко мне. И, кажется, сам влюбился еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж! Но любая другая бы послала с такими “предложениями”, а Лана… это просто моя Лана. Теперь уже официально!

– Как представлю, сколько произошло за последние полтора месяца… у-ф-ф! – хохочет Лана, потянувшись рукой к устроившейся у меня на плечах Лясе. Кажется, малышка – единственная в нашей семье, кто с нетерпением ждет переезда. Она бабушке с дедушкой за пару последних дней все уши прожужжала, рассказывая, что в новом доме в “Амелике” у нее будет большая комнаты принцессы, – которую мы с Ланой ей пообещали.

Ни ее, ни мои родители, кстати говоря, не поехали нас провожать. “Проводились” мы все дома, получив напутственную речь и пообещав отзваниваться каждый час. Может, оно и правильно, что не поехали, а тот тут было бы море слез, еще, не дай бог, женщины нашей большой семьи затопили бы аэропорт.

– Сумасшедшее начало осени, согласен.

– А это все ты виноват! – говорят мне нарочито обиженно и тычут острым локотком меня по ребрам.

– Да ладно, еще скажи, что не рада, – подмигиваю, радуясь, что моя испуганная женушка чуть оттаяла и ожила.

– Рада. Безумно… – вздыхает Илана и тянется к моим губам. О-о-о, мы совсем осмелели, смотрю. Быстро чмокнув меня, щелкает по носу хохотушку Алексию и подает наши паспорта девушке за стойкой регистрации.

– Все скоро закончится. Потом устроим себе ленивый выходной, – говорю воодушевленно.

– Боюсь, нам такое не скоро светит, – смеется моя девочка, поглядывая на часы. – У тебя начнутся игры, а у меня…

– Ремонт.

– Точно. С одного в другой.

Пока нас оформляют на рейс, Лане отзванивается Эля. Мы-таки во всей этой суете даже успели доделать ремонт в салоне, и сегодня первый день, когда девчонки снова вышли на работу. Судя по выражению лица Ланы, все прошло более чем удачно. Клиентов было много, как никогда, и, положив трубку, любимая уверяет, что теперь дела там пойдут в гору. Лана все так же и будет числиться директором, а Эля возьмет на себя обязанности управляющей. Там у нее и Славка на подхвате, если что, да и родители Ланы подумывают о возвращении в родной город. Что-то никак у них не срастается на новом месте, по своему городку скучают. И их можно понять.

– Думаю, все будет у них круто! – киваю и улыбаюсь, глядя в сияющие от счастья глаза любимой.

– Я тоже. Даже более чем. По-другому и быть не может!

Забрав паспорта и сдав свой багаж, проходим в зону ожидания. До начала посадки на рейс чуть больше тридцати минут. В аэропорту уже привычный монотонный шум и гам. Мы летим бизнес классом, поэтому тут, конечно, народу не так, как в общем зале ожидания, и все же…

Ночь была бессонной, утро суетливым, мы с Ланой оба буквально валимся с ног от усталости, а вот у Ляси точно внутри батарейка с нескончаемым зарядом. Она мне сейчас чем-то того самого зайца из рекламы напоминает. Фонтан энергии. Бегает от окна к окну и большими от удивления глазами смотрит на взлетно-посадочные полосы, пока мы, устроившись на диванчике, решаем выпить по чашке крепкого кофе.

– Мулька, а мы на ком самолете полетим? На басом?

– На очень большом, малышка.

– Папулька, а мозно, я туда схозу? – смотрит на меня само очарование Алексия, хлопая ресничками.

– Только далеко не уходи, чтобы мы тебя видели, зайчик.

– Колосо! – и понеслась.

– У нее вечная батарейка там, – провожает дочурку взглядом Лана и устраивает голову у меня на плече. – Ох, скоро новый садик, новый дом, ее еще нужно заставить выучить английский… – задумчиво говорит девушка. – Я не представляю, как все это переживу, Леш.

– Жалеешь?

– О чем? – поднимает на меня взгляд Лана. А я перехватываю ее ладошку и тяну к губам. Смотрю на то, как изумительно смотрятся эти золотые ободки помолвочного и обручального колец на ее изящных пальчиках, и внутри просыпается настоящая гордость. Мне чертовски нравится, что теперь любой, посмотрев на эту ладошку, поймет: эта женщина занята. Моя.

– О том, что чуть больше пяти лет назад встретила меня такого сногсшибательного красавца на ледовой арене, – улыбаюсь, когда от такого наглого заявления бровки Ланы взлетают вверх.

– Да нет, это я должна у тебя спросить! Не жалеешь? Что потерял голову от такой невероятной и сексуальной меня в этом нежном платьице? Втюрился, как мальчишка, с первого взгляда! М-м-м?

– Что? – возмущаюсь наигранно. – Да брось, я даже не обратил внимания на то, что это платье было нежно-розового цвета, супер короткое и с крышесносным декольте. Нет, я смотрел исключительно в твои невероятные серые глаза. И, между прочим! До сих пор исключительно в глаза и смотрю.

– Ну-ну! – смеется Лана, но тут же смотрит на меня серьезно, без тени улыбки. – Я люблю тебя. И нет. Ни о чем совершенно я не жалею, Рысев. Ни о той встрече, ни о Лясе, – бросает взгляд на дочь, – ни даже о нашем с тобой расставании. Мы оба повзрослели, поумнели, и теперь вот… – поднимает наши переплетенные ладошки, – подошли к теме семьи осознанно.

– А переезд… – спрашиваю, и, черт побери, у меня дрожит голос? Ничего не могу с собой поделать, тепло ее взгляда и любовь в тоне меня просто размягчают, как тряпку.

– За тобой хоть на Аляску, Леша.

– А на луну? – спрашиваю, наклоняясь и мимоходом целуя любимые пухлые губки. – Туда поедешь за мной? – перевожу все в шутку, потому что вижу, еще немного, и Илана снова начнет лить слезы. От счастья, конечно, но все же. Она за последнее время и так слишком эмоционально выложилась.

– Об этом поговорим, когда там появится своя хоккейная команда, – хлюпает носом Лана, посмеиваясь.

– Ловлю на слове!

Опустошив не по одной, а даже по две чашки кофе, видим, что приходит время идти на посадку. Ляся уже по привычке у меня на плечах, Лана идет рядом, держа за руку, и в этот момент я понимаю, что поистине ради такой поддержки, такой “команды” готов не то, что горы свернуть… время остановить, если понадобиться.

– Просто хочу, чтобы ты знала, – говорю, когда выходим у самолета, ступая на трап.

– Что?

– Когда я ехал в ресторан, знакомиться с невестой Славки… я знал, что это ты, Лана.

– Ч-ч-что?

– Он скидывал мне ваше с ним фото.

– Так ты с самого начала хотел…

– Ничего не хотел. Я не планировал тебя уводить. Я вообще ничего не планировал. Я даже ехать не хотел, но… не смог. Решил просто тебя увидеть, понять, как ты отреагируешь, а после… после просто сорвало башню, и я понял, что даже брату отдать тебя не смогу. Моя, и все тут!

– Леша… я… я не знаю, что сказать, – пожимает плечами Лана. Ну вот, и опять ее глаза на мокром месте.

– Мулька, папулька! – слышим Лясин визг с последней ступеньки, где она уже ждет нас стоя за руку с улыбчивой, но начинающей нервничать стюардессой. Мы явно задерживаем вылет.

– Ничего не говори, – обнимаю за талию и целую в лоб растерявшуюся жену. – Просто спасибо за то, что ты есть. За нашу Алексию Алексеевну и за то, что прилетела ко мне тогда. Люблю, котенок. Больше жизни люблю.

Эпилог. Лана

Месяц спустя

– Мамулька! – слышу требовательный крик дочурки со второго этажа.

– М-м-м… – ставлю поднос с бутербродами на стол, дурея от сногсшибательного аромата кабачковой икры, да-да, не спрашивайте! С недавних пор все самое соленое, кислое, необычное и странное стало для меня обычной едой. Со вкусовыми пристрастиями у меня беда. Поглядываю на лестницу, где недовольно пыхтит малышка. – Что случилось, сладкая? – спрашиваю, а у самой руки трясутся от волнения.

Время подбиралось к шести. С минуту на минуту Леша будет дома. Вернется с тренировки. Мой Рысь. Муж и сегодня именинник.

У меня в честь этого приготовлен для него сюрприз. Вернее, подарок! Тот, о котором он пока и думать не думает. Но которому он будет рад… безумно. Даже не сомневаюсь!

О-о-ох, возьми себя в руки, Илана!

– Я не могу нати свое платье, мулька! – появляется на верхней ступеньке второго этажа растрепанная и расстроенная Ляся с надутыми губками.

– Оно у нас с папой в спальне, – улыбаюсь и торопливо забегаю на второй этаж, подхватывая свою модницу на руки. – Идем, я помогу.

С момента нашего переезда в Штаты прошло чуть больше месяца. Жизнь медленно, но верно начала входить в правильное, мирное и спокойное русло. Ну, как спокойное? Насколько оно вообще может быть спокойное при наличии мужа, четырехлетней дочурки, кота и двух шпицев, которых Ляся уговорила Рысева купить. Я, честно, сопротивлялась! Очень-очень сопротивлялась! Но двухстороняя атака и от отца, и от дочери заставила сдаться. Да и прикипела я к этим двум черным пушистым засранцам, которые не дают ночами спать!

– А папулька скола плиедет? – пыхтит малышка, пока я натягиваю на нее пышное розовое платье принцессы, крутясь перед зеркалом в ее наимилейшей детской. Это, кстати говоря, та самая спальня, в которой я жила у Рысева в “отпуске”. Теперь, конечно, она претерпела колоссальные изменения и стала едва ли не раем для ребенка.

Светло-розовые обои, белая дорогая и изящная мебель: кровать, как у принцессы, двухэтажный домик, комод и целый игрушечный кухонный гарнитур. Ах, ну и куда без любимого домика барби, ростом чуть ли не с Лясю, и с несколькими десятками мягких и не очень игрушек, расставленных по всем полкам и шкафам. Но, пожалуй, самое мое любимое здесь – это фото. То самое, которое опубликовали в журнале под нашим первым “семейным” интервью. Не думала, что фото в журнале могут быть такими яркими, живыми и нежными. Но, тем не менее, нам попался очень хороший фотограф! И как только нам прислали снимки на одобрение, мы с Рысевым заказали сразу два больших портрета в рамке. Один висит у Ляськи в детской, а второй в нашей – бывшей его – спальне. Которая, кстати, тоже пережила легкий ремонт.

В общем, скучать нам тут пока некогда.

– Муль! – возвращает из мыслей Ляся. И я слышу, как внизу хлопнула входная дверь.

– А вот и папулька.

– Ула!

Я еле успеваю доплести косу своей непоседе, как она срывается с места. Хватает со стола свой рисунок, самодельную открытку и бежит встречать отца. Ну, и я за ней. Как хвостик. С улыбкой от уха до уха.

О-о-ой, что же так волнительно-то!

Совершенно неосознанно укладываю ладошку на живот. Еще чуть-чуть.

– С днем лоздения, папулька! – перебирая ножками по ступенькам, залетает в раскрытые объятия Леши малышка.

– Спасибо, зайчик! – смеется тот, зацеловывая румяные щечки.

Два пушистых собакена  с громким “тяфк” тоже встречают хозяина дома, едва ли не на голову друг к другу запрыгивая. Они вообще Лешу любят особой любовью. Это я для них – злая тетка, гоняющая их кухонным полотенцем, когда они, навострив уши, топают есть мои новые туфли. А вот Рысев с Ляськой души в них не чают.

Следом за собаками из гостиной вываливается ленивый, слегка разжиревший Тигруля, вальяжно потягиваясь, и выдавая свое приветственное «мяу».

Это уже традицией стало: вот так, всей большой и дружной семьей встречать его с игр и тренировок.

Сезон, кстати, у них начался просто отлично! Я успела побывать с Лясей всего на одном матче, но клятвенно пообещала в дальнейшем исправиться. Просто дел весь месяц было невпроворот, а так жены ребят из команды приняли тепло, и влиться в новый коллектив не составило труда. Ну, а про Михалчуков Лизу и Сергея, который в прошлый мой приезд увозили меня в аэропорт, я вообще молчу. Я, кажется, нашла себе здесь еще одну лучшую подругу, с которой мы, однозначно, как говорится, “на одной волне”.

– Ну вот, все в сборе, – улыбаюсь и обнимаю любимого мужа, привстав на носочки, – с днем рождения, мой чемпион! Расти большим большим и послушным мальчиком!

– Куда уж больше послушания, я и так превращаюсь в подкаблучника, – замечает Леша, конечно, в шутку, посмеиваясь. – Спасибо, котенок.

– Давай, проходи, будем накрывать на стол. Скоро… – и не успела я договорить, что скоро уже приедут гости, как в дверь позвонили.

– Видать, не скоро, а уже! – ставит Ляську на ноги Леша и торопится открыть. А на пороге Эля со Славкой, счастливые, довольные и… женатые! Да-да, эти двое, после нашей с Лешей росписи, поняли, что у них любовь. Да такая, что глупо ждать. И расписались буквально через неделю после нас.

Ну вот…. и такое в жизни бывает.

На январских каникулах мы вчетвером планируем устроить себе запоздалый медовый месяц. Даже, по правде говоря, уже выбрали, куда полетим. А если повезет, то и родители Леши, и мои присоединятся к нам. И будет у Ляси сразу четыре няньки, а мы вчетвером оторвемся на полную катушку и за пропущенных два мальчишника, и два девичника, и за две неустроенных свадьбы!

– Мои девчонки!!! – визжит радостно подруга, влетая в мои объятия.

– Эля, пливет!

– Зайчик, – расцеловывает в обе щечки крестницу Эля. – Соскучилась по тебе, ужасно!

Следом за Элей и Славой приехали Лиза с Сережей и детишками, а за ними буквально тут же подтянулись еще две семейные пары. Ну, и последним прибыл на “банкет” Болтон.

Полный дом, шум, гам, разговоры, смех, улыбки… девчонки помогают мне на кухне, а парни терпеливо накрывают на стол и о чем-то оживленно дискутируют. Я смотрю на все это с легкой улыбкой и каждый раз в такие моменты задумываюсь. Мне кажется, что уже счастливей почувствовать себя в принципе невозможно. Должен же быть какой-то предел у этого теплого и яркого чувства? Но каждый раз жизнь, моменты, ситуации доказывают обратное. Предела нет. Пока любимые счастливы, улыбаются и дом полон гостей – счастье  безгранично.

Когда стол накрыт и дети усажены, чтобы покушать и идти играть, я улучив момент, поднимаюсь в спальню.

Сменяю джинсы на платье и, изгибаясь буквой зю, пытаюсь его застегнуть, но, зараза, я, похоже, становлюсь постепенно неповоротливым бегемотом. Дотянуться до собачки не могу. Только до середины.

Э-э-э-х… а это еще только третий месяц пошел.

– Помочь? – слышу за спиной и вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.

В дверях, привалившись плечом к косяку, Леша. Смотрит на меня таким взглядом, что мне в этом платье сразу становится ужасно жарко. А желание от него избавиться становится едва ли невыносимым. Смотрит так, как умеет только он. Любя, буквально раздевая, но при этом с такой заботой – сочетая несочетаемое!

Темные любимые океаны пробегают по моей фигурке, и я вижу в них игривый огонек.

– Дыши, котенок, – смеется Рысев, подходя со спины и целуя в ушко. – Ты просто невероятна в этом платье. Обещай, что вечером, снимать его буду… я. – Смотрит на меня в зеркало, и я чувствую, как нежно поднимаются по спине его пальчики, застегивая замок. – Это мой подарок, который разверну я сам.

– Ты посмотри, какой самоуверенный кот, а? – смеюсь, когда Леша прижимает меня к себе. Я устраиваю голову у него на плече и накрываю ладошки своими.

Можно никуда не ходить? Можно, мы вот тут, вот так вдвоем простоим весь вечер? Нет, я, конечно, люблю гостей… но уединение с мужем я люблю больше!

И тут я понимаю, что вот он. Тот самый момент, который я подбирала весь день.

Конечно, сначала хотела сделать это за столом. При всех. Но потом поняла, что это неправильно. Друзьям мы можем рассказать о том, что ждем второго малыша, потом, а вот Леше… хочу, чтобы его взгляд, когда он откроет коробочку и увидел снимок, был только для меня!

– Знаешь, – говорю, вдыхая поглубже и набираясь смелости, – это не главный мой тебе подарок.

– Да? Что же еще? Там сногсшибательный комплект нижнего белья? Или его там вообще нет?

– Рысев! Это тоже второстепенно. И оно есть!

– Тогда?

– Тогда, сейчас… – выпутываюсь из его рук и спешу в гардеробную. Там, среди моих футболок, стоит и ждет своего часа маленькая коробочка со снимком, который был сделан на прошлой неделе.

Вообще тест я сделала, еще как только прилетели. И как думаете, что там было? Именно – волшебные две полоски!

Я предполагала. Догадывалась по своему состоянию, и тест подтвердил мои догадки. А на следующий день и врач в частной клинике поставил точку в этом вопросе. Беременность, на данный момент, чуть больше восьми недель. Леше я не говорила, а сама беременность протекала удивительно хорошо. Единственное, что поменялось и что Леша заметил, – мои вкусовые пристрастия в еде. Ну, и слезы… да, я стала немного плаксой.

Узнав, я молчала. Сначала времени не было, а потом я решила, что сделаю это в особенный день. В его день.

В спальню возвращаюсь, ужасно волнуясь, но когда вижу с любопытством подглядывающего на меня Рысева, все переживания улетучиваются.

Ему понравится. Я уверена.

– Это тебе, родной, – протягиваю “подарок” и жду. Леша берет коробочку в свои руки и… у него трясутся руки? Неужели догадывается?

Я перестаю дышать. Сжимаю пальчики в кулаки и смотрю на Лешу, пока он развязывает на коробке светлый бантик и открывает крышку.

Секундный ступор, потом мой растерявшейся муж достает со дна коробочки небольшой черно-белый снимок и…

Я опять реву!

– Котенок, это… – говорит не своим голосом Рысев и поднимает на меня глаза. А они красные и большие от удивления. На лице детская, почти что невинная растерянность, и он, кажется, так же как я, забыл дышать.

– Да, – киваю, шмыгая носом, – у нас будет еще один ребенок, Леш…

Его глаза сияют. От слез, что там застыли, тогда как я реву, уже не сдерживаясь, от удивления, потрясения и любви. Ее там столько, что можно утонуть.

– Я люблю тебя, слышишь? – сгребают меня в охапку и поднимают на руки, кружа. –  Моя девочка!

– С днем рождения, родной! – обхватываю ладошками колючие щеки и целую. Раз, два, три, я просто не могу им надышаться. Мне мало! Ужасно мало, я хочу больше!

– Мы снова станем мамой и папой! – смеется Леша.

– Угу. Скоро наша семья станет чуточку больше…

Утыкаюсь лбом в его лоб и прикрываю глаза. На губах улыбка, а в душе покой.

Вот ради такого я и молчала. Такой его взгляд, такая яркая улыбка – они бесценны! И только для нас двоих.

Эпилог. Рысь

Три года спустя

Последние секунды.

Времени на принятие решения не так много. Желание заходить на очередной двадцатиминутный овертайм нет. Все парни устали. За плечами уже почти сто минут тяжелейшей игры с “Вашингтоном”, и обе команды на пределе своих возможностей. Сейчас главное – действовать быстро и с умом. Ну, и молиться… в этом году кубок должен быть наш! Мы шли к этому столько лет и вырывали эту победу буквально  зубами.

Арбитр объявляет вбрасывание в средней зоне.

На арене виснет едва ли не абсолютная тишина. В голове не остается никаких мыслей. Парни занимают свои места и переглядываются.

Это определенно будет решающий момент.

Вдох. Выдох.

Погнали!

Шайба на льду, и начинается суета.

Михалчук отбирает ее у растерявшегося, что непозволительно в такой жаркой встрече, игрока “Вашингтона” и делает мне передачу. Как только шайба касается крюка клюшки, мы топим к воротам. Ноги адски гудят, все тело ноет, будто по нему проехались катком. Но времени себя жалеть нет. Пока соперник потерялся и буквально подарил нам такой шанс, перекидываем шайбу друг другу, задуривая голову защите, что пятится к воротам. Проход, обвод, шайба снова у меня, и…

Три.

Два.

Гол!!!

Гудок сирены, время вышло, но всем плевать. Зал взревел и взорвался аплодисментами!

Мы сделали это! Мы взяли этот чертов кубок!

Пока даже тяжело поверить в то, что это происходит с нами. Столько лет упорной борьбы. Столько обидных поражений, и да!

Парни орут, обнимаются, поздравляют друг друга, скачут, срывают краги, шлемы, которые тут же летят в воздух. Зал беснуется и скандирует “победа”, и эта эйфория, этот дикий кайф, когда ты понимаешь, что все… можно выдохнуть, она захватывает.

И многим позже, когда первые эмоции улеглись, вырываюсь из толпы и обвожу взглядом трибуны. Я хочу видеть их. Хочу обнять. Хочу разделить этот бешеный прилив эмоций и сил с ними.

Любовь публики – это, конечно, приятно, но сейчас меня интересуют не толпы фанатов хоккея.

Мне нужны мои. Моя семья. Мои девчонки.

Выискиваю их глазами на трибунах, но там их нет. Трибуны, где обычно сидят семьи игроков, пусты. И только потом понимаю, что все наша мощная “группа поддержки” в лице жен, детей и родителей спустилась с VIP - ложи и появляется на льду.

Здесь.

Моя главная движущая сила, моя невероятная мотивация. Мой смысл жизни: самая лучшая на всем белом свете жена и две невероятные проказницы-дочурки. Они идут ко мне в фирменных свитшотах команды, с улыбками на губах, а мой сентиментальный котенок – Илана – еще и со слезами на глазах. Третья беременность снова сделала ее невероятно плаксивой. Иногда становится смешно, над какими глупостями Лана может реветь, но потом она злится, и приходится включать всю свою фантазию, вымаливая прощение.

Они с сыном, который должен появиться через месяц, нам с девчонками умеют показать, где раки зимуют.

Сбрасываю перчатки, шлем уже давно где-то валяется, и спешу к ним.

Ляська визжит и летит ко мне, тут же заскакивая на руки и повисая на шее, как маленькая, но уже такая взрослая обезьянка.

– Поздравляю, папуль! Это было круто!

– Правда?

– Правда, правда! Мы с мамулей и Витой болели за тебя! Она так смешно кричала “гол” и прыгала и еще хохотала. А братик у мамы в животике пинался, она говорит, тоже за Рейнджеров болел! – начинает торопливо тараторить мое кареглазое неугомонное чудо. – И вообще, ты у меня самый крутой, пап!

– Я видел, как вы меня поддерживали, зайчик. Без вас бы не забил!

– Точно?

– Точно-точно!

– Да, мы же твоя любимая банда! – задирает носик Алексия, заставляя разулыбаться.

– Еще какая банда! – чмокнув в щечку, ставлю Алексию на ноги и тяну руки к нашей младшенькой “бандитке”. – Витусь.

– Па-па! – улыбается заразительной улыбкой малышка и припускает вперед, заставляя Лану ускорить шаг. Она с уже более чем внушительным животиком держит за ручку забавно топающую по скользкому льду нашу светловолосую сероглазую Виталинку и терпеливо семенит рядом.

Три года мы здесь. Три года мы муж и жена, а сколько смотрю на нее, она совершенно не меняется. Все та же улыбка, все тот же полный любви и нежности взгляд, и меня все так же накрывает.

В профессиональном плане я добился вершины в НХЛ, и в следующем году есть все шансы вновь возглавить сборную страны. А в личном… Я просто чертов везунчик! У меня дома целых три любимых и любящих меня безумно женщины! А совсем скоро появится и богатырь-наследник.

Еще три года назад кто бы мне сказал, что я стану многодетным папашкой… не поверил бы. Я? Отец? Да еще и примерный муж? Смешно.

Было.

Пока одна сероглазая, светловолосая девчонка вероломно не украла мое сердце снова. Только на этот раз окончательно. Окольцевала и сделала самым счастливым человеком на всем белом свете.

Много мне в этой жизни уже не надо. Только бы ее глаза всегда смотрели на меня так, как сейчас… Ради этого я готов хоть всю нашу жизнь носить ее на руках.

Content

Алекс Коваль
Брат моего жениха

Пролог

Глава 1. Лана

Глава 2. Лана

Глава 3. Лана

Глава 4. Лана

Глава 5. Рысь

Глава 6. Лана

Глава 7. Рысь

Глава 8. Рысь

Глава 9. Лана

Глава 10. Лана

Глава 11. Лана

Глава 12. Лана

Глава 13. Рысь

Глава 14. Лана

Глава 15. Лана

Глава 16. Рысь

Глава 17. Лана

Глава 18. Рысь

Глава 19. Рысь

Глава 20. Лана

Глава 21. Рысь

Глава 22. Лана

Глава 23. Рысь

Глава 24. Рысь

Глава 25. Лана

Глава 26. Лана

Глава 27. Рысь

Глава 28. Рысь

Глава 29. Лана

Глава 30. Лана

Глава 31. Лана

Глава 32. Лана

Глава 33. Рысь

Глава 34. Лана

Глава 35. Лана

Глава 36. Лана

Глава 37. Рысь

Глава 38. Лана

Глава 39. Лана

Глава 40. Лана

Глава 41. Лана

Глава 42. Рысь

Глава 43. Лана

Глава 44. Лана

Глава 45. Рысь

Глава 46. Рысь

Глава 47. Лана

Глава 48. Лана

Глава 49. Лана

Глава 50. Лана

Глава 51. Рысь

Глава 52. Лана

Глава 53. Рысь

Глава 54. Рысь

Глава 55. Лана

Глава 56. Лана

Глава 57. Лана

Глава 58. Лана

Глава 59. Лана

Глава 60. Лана

Глава 61. Лана

Глава 62. Лана

Глава 63. Рысь

Глава 64. Лана

Глава 65. Рысь

Глава 66. Лана

Глава 67. Рысь

Глава 68. Лана

Глава 69. Лана

Глава 70. Рысь

Эпилог. Лана

Эпилог. Рысь