Светлана Кузнецова

Компаньоны

— Кого ты притащил, Арх-Ш?! — старый маг был вне себя от гнева. Чувство крайней неудовлетворенности заставляло его постоянно всплескивать руками. Он бубнил под нос и беспрестанно ходил по лаборатории, вслух отсчитывая шаги. Впрочем, дракон давно привык к подобному поведению и не видел в нем ничего странного.

— Того, кого ты и просил, Акадерус: чародея с холмов, — Арх-Ш не отказался бы размять ноги, но в обличие дракона это было затруднительно (лаборатория маловата, большому крылатому ящеру разгуляться в ней негде), а преобразовывать форму при старом маге он не отваживался: неясно, как тот мог бы воспринять превращение в человекоподобное существо. Еще помрет со страху, где Арх-Ш нового компаньона найдет? А без человека рядом — сложно и тоскливо. Даже если человек — так себе.

— С каких пор ты, существо во всех отношениях магическое, путаешь вошедшего в полную силу чародея с его же учеником?! Тебя одурманили? Или, быть может, перекупили?! — вскричал маг столь тонко, что зазвенело в ушах, а на столе полопались две реторты.

И все бы ничего, но во второй находилась некая жидкость, которая, попав на мантию мага, окрасила ту в леопардовые цвета и обильно присыпала блестками.

— Это все из-за тебя! — возопил Акадерус шепотом. Видимо, эффект все же оценил и не захотел испытывать на себе прочие зелья (а жаль, если бы лопнула не эта склянка, а рядом стоящая, ходить магу в желтом, как у цыпленка, оперении).

Арх-Ш поморщился и чихнул: зелье леопардовости оказалось еще и вонючим. Старый маг отпрянул, а затем и отскочил подальше, хотя захоти дракон плюнуть огнем, расстояние не спасло бы. Увы, но Акадерус так и не научился понимать драконовскую мимику и жесты, а потому иногда пугался, когда зубастый и крылатый компаньон выказывал эмоции, хоть и не видел того, пребывающим в истинной сокрушительной злости еще ни разу. Да даже в неудовольствии еще не наблюдал! Арх-Ш вел себя словно воплощенное спокойствие, хотя любой другой точно показал бы зарвавшемуся человечку зубы, а заодно и его место.

Старый маг обладал поистине отвратительным нравом. Его характер во многом соответствовал внешности: небольшому росту, всклокоченным рыжим волосам и бороде, грубым чертам лица, выцветшим глазам, на дне которых плескалось безумие, и крючковатому носу. Сам Акадерус почему-то мнил себя истым красавцем и обычно не пропускал ни одного королевского бала, увиваясь там за каждым корсажем.

— Купить хранителя несметных сокровищ? Ох, и посмотрел бы я на этого умника, — фыркнул Арх-Ш, и из его ноздрей повалил сиреневый пар.

— Перестань сейчас же! — взвизгнул маг. — Я не хочу задохнуться!

— Ха.

Пар стал уплотняться, пока не превратился в три жгута: синего, сиреневого и голубого цвета. Прищурившись, Арх-Ш переплел их меж собой, а затем дунул огнем, сжигая без дыма и пепла.

— Тебе бы в королевском театре выступать, — проворчал маг. — На кой мне мальчишка?

— Ты просил чародея с холмов, — тяжко вздохнув, напомнил Арх-Ш. — Я принес его. Что не так?

— Да ему от силы лет двадцать! — вновь вышел из себя Акадерус.

— Ты преувеличиваешь, вернее, преуменьшаешь, — заметил Арх-Ш и, прищурившись, посмотрел на посаженного в клетку чародея, действительно выглядевшего изрядно молодо для приписываемого ему могущества. — Он еще не вошел в возраст рассвета, но уже привлек внимание столь искушенного бессмертного создания, как дракон. Бессмертного и магического… да.

«Почему?» — это был именно тот вопрос, который следовало бы задать Акадерусу, если бы он был хоть чуточку дальновиднее, но, увы, означенный маг предпочитал считать себя главным и самым умным.

— Двадцать пять полных лет, восемь месяцев и еще четыре дня, — заявил Арх-Ш, — два часа и пятнадцать минут, шесть секунд, семь, восемь, девять...

— Хватит!

Дракон усмехнулся и умолк.

— И ты хочешь сказать, этот мальчишка является чародеем с холмов, неустрашимым, сильнейшим магом, выигравшим уже три турнира волшебства в Квэр-Ситэ и четыре в Райстере на высоком берегу Элии?!

Арх-Ш склонил голову и дважды красноречиво моргнул оранжевыми очами.

— Идиот! — выкрикнул Акадерус. — Маги вступают в силу никак не раньше тридцати лет от роду! Это известно любому малограмотному крестьянину. Маг чисто физически не в состоянии сформироваться раньше. Что не требует доказательств! Сотни трудов посвящены стадиям взросления! Великое множество степеней по теории магии защищены на основании данного правила!

— Маги возможно, а чародеи и кудесники — не всегда, — заметил Арх-Ш, маскируя смех за кашлем и изрядно задымляя помещение. Он понимал, что Акадерус пытается его оскорбить, но зряшное сотрясание воздуха и хилые потуги вызывали у дракона лишь умиление. Он едва сдерживался, дабы не начать потешаться над недалеким человечишкой. В конце концов, без разницы, какие эмоции вкладывают в слова люди, если можно повеселиться. Собственно потому Арх-Ш все еще и находился в этой башне, а не летал над миром в одиночестве. Одному было слишком скучно, здесь же разгорались самые настоящие страсти.

— Ересь! — взвизгнул Акадерус. — Глупая ты рептилия! Еще великий Устимиус из Капоры доказал в своем труде том сорок пятый глава семидесятая, что деление всех людей, обладающих даром, на магов, чародеев и кудесников — весьма условно. Различаются меж собой только фокусники, колдуны и маги. Первые — так и вовсе шарлатаны!

Арх-Ш хмыкнул, искренне забавляясь, а потом и захихикал. Акадерус все равно не мог бы понять смеется он или нет. Плененный же чародей открыл глаза и посмотрел на дракона с удивлением. Он сидел в клетке, сделанной из металла, не пропускавшего магию вовне. То есть, внутри он мог магичить, сколько душе угодно, но не более того: ни сломать замок, ни навредить своим пленителям не сумел бы. Любой другой, оказавшийся в подобном положении, наверняка дал бы волю гневу и отчаянию, но лицо чародея оставалось безмятежным и расслабленным.

«Слишком самоуверен», — предположил дракон, а Акадерусу заметил:

— А не напомнишь ли мне, какими еще чудесами известен досточтимый Устимиус из Капоры, кроме томов по теории магии, написанными им в поистине неуемных количествах? Он вообще колдовал?

— Как тебе не совестно?! — укорил старый маг. — Великий Устимиус всего себя положил на алтарь академической науки. Если бы не он, нам просто нечему оказалось бы учить адептов. Всякий учитель преподавал бы по-своему, как в стародавние времена, — и он скривился, словно вгрызся в лимон, а потом, откусив от него половину, разжевал и проглотил.

— Кажется, в легендарные лета и зимы чародеев известно поболее да посильнее, чем нынче, не так ли? — поинтересовался Арх-Ш, сверкая оранжевыми глазами.

— В наших рядах не было никакого единства! — не заметив намека, сказал Акадерус. — Нет-нет, я не хочу и думать о подобной чуши. Наша сила в сплоченности и верном подходе. Ко всем!

Арх-Ш закатил глаза и покачал головой.

— Кажется, я понял, в чем корень бед нынешних волшебников, — проворчал он, напустив на себя скорбный вид. Выглядел при этом Арх-Ш весьма забавно: лоб пошел складочками, а глаза округлились и немного поменяли оттенок в сторону чистейшего перламутра. Нос он сморщил.

Акадерус не отреагировал ни на его фразу, ни на клоунаду, зато плененный чародей, не удержавшись, прыснул со смеху. Голос у него оказался красивый: звонкий и переливчатый, но достаточно низкий, приятно разнившийся с тонким истеричным тенорком старого мага.

— Посмотри только! Мальчишка еще и не в своем уме, — сказал Акадерус, глядя на того с неожиданным сочувствием, и протянул: — Бедняжка…

Пленник, услышав подобное прозвание, прекратил смеяться и опасно прищурился, яростно сверкнув темными глазами.

«Хоть это его проняло», — подумал Арх-Ш и спросил Акадеруса:

— С чего бы вдруг?

— Ну как же такого и не понять, бревно ты бесчувственное?! — воскликнул старый маг и всплеснул руками. — Этот выскочка с холмов взялся обучать талантливого юнца, не имея ни опыта, ни одобренной конклавом высших магов методики, ни тестов, позволяющих понять степень его силы. Неудивительно, что бедный юноша частично лишился рассудка.

По лицу чародея мелькнула тень и тотчас пропала, словно морская волна слизнула с песка начертанные на нем знаки. В общем и целом Арх-Ш разделял его чувства. Он считал, что слегка пошатнувшееся психическое благополучие имели большинство выпускников магической академии, не говоря об их наставниках и высших магах, но никак не этот во всех смыслах интригующий чародей, кажется, смыслящий в мимике драконов гораздо больше так называемых профессоров с дипломом.

Интересный пленник… опасный. Первый опасный человек, встреченный драконом за последние четыреста лет! А ведь, казалось бы, подобные ему давно выродились. Арх-Ш не собирался разочаровывать Акадеруса и объяснять ему к каким поистине фатальным результатам приводит их хваленое академическое обучение. Пусть маги — естественные враги драконов — изведут сами себя. А после можно будет и вспомнить, кто не просто существо магическое, а бессмертен, клыкаст, крылат, могуч и по всем параметрам превосходит людей. Этим миром снова станут править драконы!

Собственно, поначалу Арх-Ш и придерживался этой цели: наблюдать и всеми силами способствовать вырождению человеческого волшебства, действуя руками конклава высших магов и лично Акадеруса — особи на редкость завистливой и ревнивой до чужого успеха и таланта. На первый взгляд идея казалась просто чудесной. А вот если припомнить о том, что несколько тысячелетий назад драконы действительно главенствовали — не очень. Копить богатства, возлежать на них и брать дань с людишек интересно первую сотню… ну… может быть, пять сотен лет, но потом резко надоедает. К тому же, в людях Арх-Ша, как и его соплеменников, привлекали эмоции. Однако вот ведь беда: закабаленные человечки могли выдавать лишь страх и ненависть и то довольно слабо. Они, словно редкие свободолюбивые птицы, отказывались петь в неволе.

Наверное, потому никто из соплеменников еще ни разу не нарушил договор, заключенный с людьми пятнадцать веков назад, и, например, не умыкнул какую-нибудь принцессу… или принца (здесь уже зависело от личных предпочтений и симпатий, ведь речь не шла о банальном размножении, скорее, о родстве душ). Арх-Ш не торопился объявлять себя царем горы и прилегающих территорий. Маги нынешних времен мнили себя самыми влиятельными существами в мире, были весьма забавны и совершенно неопасны для него, когда как прежние иной раз могли и шкуру попортить, и сон навести длинной в десятки лет, и сокровища прихватить, не говоря о мелочи вроде чешуи и клыков. Нет-нет, его почти все устраивало в данном мироустройстве.

«Приятно, когда не существует тех, кто способен помешать планам, — подумал он. — Но! Как будто не хватает чего-то: некой малости и сущей нелепости. Вроде приправ к мясцу барашка — есть можно и так, но с травками вкуснее».

— Ах, если бы только чародей с холмов не носил маски!.. — сказал Акадерус, в этот самый момент размышляющий о чем-то своем. — Я давно захватил бы его или уничтожил. А ведь я вполне мог сорвать ее на последнем турнире, на котором этот наглец обошел меня! Но кто же знал, будто и от дракона проку никакого, — добавил он, прямо глядя на Арх-Ша, и повторил: — Совершенно никакого проку!

Арх-Ш поднял гребень по всей шее.

— Не забывайся, Акадерус… — произнес он опасным свистящим шепотом, но маг не удосужился прочитать угрозу в его интонации, либо же попросту не сумел. С драконологией у него имелись существенные проблемы со времен обучения в академии. — Я не помощник в уничтожении людей, кем бы они ни являлись. Подобное противоречит договору!

— Двадцать пять… — принялся повторять Акадерус, ходя по комнате. — Нет! Вы только подумайте! Двадцать пять!

— Восемь месяцев и еще четыре дня, — въедливо напомнил Арх-Ш, — два часа и сорок пять минут, шесть секунд, семь, восемь, девять...

— ХВАТИТ! — вскричал Акадерус, разбив все-таки склянку с зельем. Сила крика старого мага была еще тем оружием. Леопардовая масть сошла с мантии, покрыв ту… нет, вовсе не цыплячьими перьями, а ярко-розовым мехом.

— Какая прелесть, — вставил Арх-Ш и пустил к потолку колечко изумрудного дыма. — Тебе невообразимо к лицу.

— Наконец-то ты оценил мои старания! — вместо того, чтобы рассердиться, обрадовался маг. — Пожалуй, я знаю, в каком облачении пойду на следующий званный прием во дворец.

— Иди-иди, — покивал дракон, предвкушая веселье.

— Но не будем отвлекаться от дела! О чем, значится, я?.. А… — Акадерус откашлялся и продолжил свои причитания: — Обучение в академии высшего волшебства начинается с двадцати, а само оно длится никак не меньше десяти-пятнадцати лет. Ни один магистр… да что магистр! Вшивый лекторишка-колдунишка не посмотрит на адепта, если ему шестнадцать. Нет, бывают, разумеется, уникумы, у которых дар проявляется в период становления мужеской силы, но их магия стихийна и нестабильна. Со мной на курсе учился малолетка. Ему тогда было лишь семнадцать. Так что ты думаешь? Начинал он как стандартный стихийник-огневик, а потом — раз! — магия поменяла вектор, и стал он, бездна его поглоти, некромантом. А предметы-то разные! — Акадерус потер руки и захихикал тоненьким скрипучим голоском. — Пришлось ему переучиваться. Был уникумом, любимцем всего курса, а в результате закончил позже всех! Так ему и надо, я считаю. Нечего выделяться, — он подскочил к столу и принялся рыться в одном из ящиков. — Все они, выскочки, должны получать по носу своевременно, и этот чародей-ка — тоже...

Арх-Ш закатил глаза к потолку и хмыкнул. Чародей, окинув Акадеруса безразличным взглядом, отвернулся, принявшись изучать каменную кладку. Пространные рассуждения о должном и недолжном наводили тоску на всех кроме старого зануды.

Маг внезапно осекся и резко развернулся к Арх-Шу.

— Да! — воскликнул он, победно блеснув глазами.

Дракон вопросительно склонил голову набок.

— Стоп… стоп-стоп, — тотчас запричитал Акадерус, выставив в его направлении ладони.

— Пфф, — вздохнул Арх-Ш, которого снова не поняли.

— Если мальчишка действительно ученик чародея с холмов, то он не столь и бесполезен, — заметил Акадерус. — У учителя с учеником образуется сильнейшая связь, и если подвести второго к грани смерти, первый обязательно явится! Учитель ведь дает клятву защищать. Если уж он решился взять себе ученика, то может творить с мальчишкой все, но в обиду не даст точно.

Арх-Ш грозно зарычал и вздыбил гребень еще и на хвосте. Он не собирался участвовать в убийстве. Подобное противоречило договору, не поощрялось драконьим сообществом и, кроме того, противоречило желаниям самого Арх-Ша. Он и на похищение согласился лишь после уверений Акадеруса в желании просто раскрыть инкогнито самого искусного чародея современности и не больше. Неуемное любопытство являлось одной из характерных для драконов черт, вот они и объединили усилия: маг изготовил летучий сонный порошок мгновенного действия, которому подвергались все живые существа, кроме магических. Арх-Ш же взялся притащить сюда чародея и свою часть сделки выполнил с честью.

И вот теперь, когда чародей доставлен, именно он, Арх-Ш, подвергся оскорблениям и нападкам. И ладно бы только это. Речь зашла теперь не о просто шутке и разоблачении, а об уничтожении!

— Ты не станешь его убивать, — произнес он глухо.

— Мальчишку? — переспросил Акадерус. — Мне его смерть лишь навредит. Ты даже не представляешь, насколько у нас в королевстве ужесточили наказания за незаконное лишение жизни. Так и знал, что следовало заплатить за лицензию на убийство — дорого, но иногда необходима. Нет-нет, убивать ученика мага — себе дороже. Я лишь подведу его к границе гибели, а там явится чародей с холмов. Вот для него-то у меня и припасено много интересного.

— Ты не убьешь никого! — взрыкнул Арх-Ш, пустив дым из ушей, что свидетельствовало о подступающей злости. Он мог отфыркиваться и плеваться пламенем из пасти и ноздрей, сколько пожелает, но уши — это серьезно и святое для каждого дракона. Дым из ушей намекал всем и каждому убираться подобру-поздорову и не отсвечивать с неделю, а лучше с месяц.

— Конечно-конечно. Меня же конклав высших магов живьем съест! — Акадерус, впрочем, намеков по-прежнему не понимал. — Так… высосу половину силы. Пусть поживет, как все. В следующий раз хорошенько подумает, стоит ли выделяться и переходить мне дорогу. Нет, не мне одному, а всем нам! Нам, утвердившим правила, которые подобные выскочки нарушают. Все должны жить по правилам. Правила… — тут он потерял мысль и надолго замолчал. — Сейчас вернусь! — выкрикнул минуты через три и выбежал за дверь.

— Забавно, — проронил плененный чародей, зевая и приподнимаясь на локте. Он запрокинул голову, разминая шею, волосы при этом скользнули по спине — красиво, словно темная вода.

— И где, по-твоему, следует смеяться? — недовольно поинтересовался Арх-Ш.

— Ну как же? — удивленно посмотрел на него чародей, и озорно, заговорщицки подмигнул, — он действительно думает, будто я лишь ученик и ничего собой не представляю. Авось, и из клетки выпустит.

— Только затем, чтобы поставить тебя на грань жизни и смерти, — напомнил Арх-Ш.

— Пусть попробует. Ты лучше о себе побеспокойся.

Арх-Ш вопросительно приподнял щиток, располагающийся над правым глазом, и чародей на удивление легко понял, что у него хотели уточнить.

— Этот Акадерус… если я правильно запомнил имя, сильно неравнодушен к чужим способностям и мастерству. Вот только он не просто завистник, а вор. На твоем месте я держался бы от него подальше, ведь всем известно: драконы — сама суть магии, даже одна мельчайшая чешуйка их шкуры способна умножать чародейские силы целый год, я уж не говорю о перьях из крыльев и надхвостья или когтях, зубах, костях...

— Посмотрю я на того, кто попытается содрать с меня шкуру и повыдергивать перья, — сказал Арх-Ш и распушил надхвостье, которым гордился, как и всем прочим.

Перьями могли похвастаться лишь драконы, разменявшие тысячу лет. Арх-Ш же в прошлом столетии отметил юбилей, и надхвостье у него вымахало воистину знатное — любой павлин обзавидуется.

— Но вот служить себе, Акадерус уже тебя заставил, — задумчиво проронил чародей и надолго замолчал, прикрыв глаза. — Знаешь… — сказал он, спустя некоторое время, — ко мне ведь никто не смог бы приблизиться и застать врасплох. Я чародей и, чего бы там ни утверждал их Устимиус из Капоры или какой другой деревеньки или поселения, напиши он хоть тысячу томов занудной отсебятины, стою на ступень выше всех магов конклава. Я почувствовал бы любое живое существо, подойди оно ко мне со злыми намерениями, но только не единорога и не дракона.

Сначала Арх-Ш хотел заверить, что и не собирался причинять вред, но потом передумал и решил удовлетворить любопытство (раз уж чародей говорит с ним, а не дуется за похищение, словно мышь на крупу):

— Почему?

— Вы — сама суть магии, — уклончиво проговорил тот, — потому-то мне и горько осознавать, что ты на стороне таких, как Акадерус.

Арх-Ш качнул головой и неожиданно для самого себя понял, сколь велика испытываемая им досада. Этот молодой (даже юный по меркам людей) чародей нравился ему значительно больше Акадеруса, и дело даже не в силе, бьющей в его душе сильным не иссякающим фонтаном. Не исходило от него ни малейшей темной эманации безумия, присущей большинству нынешних магов. Те сбивались в конклавы и гильдии, чтобы удобнее контролировать себе подобных, копить знания и заклинания, умножать власть и интриговать. Маги изобрели тернистый путь обучения и карьеры, по которому в академию принимали двадцатилетних, в тридцать адепт оканчивал курсы обязательных дисциплин и поступал под начало кого-нибудь из магистров или уходил на вольные хлеба. Последние не допускались до библиотек, а значит, не могли и совершенствоваться в ремесле. Те же, кого избирали, попадали в настоящую кабалу. Мало кого действительно учили и отпускали раньше, чем ученику исполнялось сорок лет: магистры не желали конкуренции. Именно потому человеческие маги неизменно хилели от века к веку. Пройдет еще совсем немного времени, и они разучатся колдовать вообще.

— Не станет сильных волшебников, исчезнет и настоящее волшебство, — печально вторил его мыслям чародей с холмов, — а я не хочу этого. И плевать мне на заверения о нестабильности дара. Выдумки. Я родился с ним, мне лучше знать его природу. Я истинный образец того, чему способен научиться человек, жаждущий колдовать самостоятельно, без соблюдения глупых правил вроде не магичить в безлунные ночи.

— Как твое имя? — быстро спросил Арх-Ш. Задавая вопрос, он вложил в него толику силы, должной заставить чародея ответить правду.

— Меня незачем околдовывать, — сказал тот и замолчал, позволяя понять, что чары не сработали. — Дариас, — произнес он, чуть погодя. — Это истинное имя, клянусь силой.

Не требовалось Арх-Шу никаких клятв, он и без них видел правду и, более того, оценил ее по достоинству.

Чародей сел поудобнее, опершись спиной о прутья, потянулся и расправил плечи (насколько уж ему удалось: в клетке было тесно).

— А ничего так… — проговорил он, поморщившись, и потер пальцами переносицу. — Качественной дрянью ты меня уложил: голова трещит до сих пор. Из этого Акадеруса вышел бы отличный зельевар, не занимайся он глупостями и не растрачивай себя на полнейшую ерунду.

— А меня зовут Арх-Ша’ас-Ир-Дссс, и я никому и никогда не служу, — сообщил дракон.

Глаза чародея удивленно блеснули, только спросил он вовсе не то, чего ожидал Арх-Ш:

— Я как-то задел или обидел тебя? Странно, не помню, чтобы даже шутил о драконах.

Арх-Ш отрицательно покачал головой.

— Тогда не понимаю, чем я заслужил подобное обращение, — искренне недоумевая, проговорил Дариас.

Пожалуй, не будь Арх-Ш огнедышащим драконом черной масти, он покраснел бы. Выходило, он сломал жизнь незнакомому человеку ни за что на абсолютно ровном месте. И пусть все еще удалось бы исправить, совестно стало все равно.

— Как ты вообще сошелся с Акадерусом?

Арх-Ш вздохнул, лег на живот и положил голову на скрещенные лапы. Так удобнее было наблюдать за клеткой, вернее, чародеем, сидящим в ней.

— Как-как… — проворчал он. — Ты же видел этого мага.

— Завистливый, неуравновешенный, эмоциональный тип, склонный к депрессиям и истерикам. Еще он полагает себя адептом добра, ратующим за миропорядок, и считает всех, желающих жить по-своему, истинным злом, достойным осуждения, а то и уничтожения.

Арх-Ш приподнял голову и склонил на бок. Акадерус почему-то постоянно принимал этот жест за выказывание агрессии, а вот Дариас понял верно и рассмеялся.

— Хочешь сказать, изъясняюсь, словно заправский маг конклава? — спросил он.

Арх-Ш кивнул.

— Кто ж сказал, будто я с ними не общался? На турнирах неохота казаться страннее, чем есть, вот и насобачился.

Арх-Ш фыркнул зеленым огнем из одной ноздри, и синим из другой. Вообще-то, ничего удивительного: цвет пламени зависел от температуры, а Арх-Ш умел ее изменять. Чародей тоже наверняка знал основные физические законы родного мира, иначе попросту не смог бы магичить, но посмотрел с выражением искреннего восторга на лице. Арх-Ш аж загляделся на него такого, казалось, глаза испускали сияние, в нем было неописуемо приятно купаться, словно под теплыми струями водопада.

— Кажется, я понял, — произнес Дариас, и наваждение развеялось, но чувство приятия никуда не делось. Тепло, исходящее от чародея, Арх-Ш чувствовал теперь постоянно. — Тебе необходимы эмоции. Акадерус привлек тебя собственным безумием.

— Пожалуй, — не стал отрицать Арх-Ш. — Он забавный и постоянно меня смешит, а ведь бессмертного древнего дракона заставить испытывать хоть что-то достаточно трудно. Подобный дар дорогого стоит.

— Как жаль…

Арх-Ш снова приподнял щиток (на этот раз над левым глазом).

— Мне впервые жаль того, что я совершенно лишен безумия магов, — пояснил Дариас. — Но возможно, я смогу привлечь тебя чем-то иным?..

А вот это уже походило на предложение и попытку — как там назвал Акадерус недавно? — перекупить его.

«Почему бы и нет», — подумал дракон. Акадерус начал его утомлять, никого другого на горизонте не наблюдалось, а чародей интриговал. С другой стороны, Дариас не только казался, но и являлся опасным. Арх-Ш чувствовал в нем силу и на полном серьезе опасался и за сохранность своих несметных богатств, и за собственную шкуру. К тому же сам факт — попытки договориться за спиной пусть и не устраивавшего более, но компаньона — ему не нравился.

— Может быть, — тем не менее, произнес он. — Однако знаешь ли ты, что все чародеи, желавшие договориться с драконом, проходили через ритуал? Принесешь мне клятву — помогу.

На миг во взгляде чародея отразилась растерянность и неуверенность. Вообще-то клятву и Аркадерус не приносил, просто поклялся силой в том, что не будет и помышлять против дракона (любого дракона!). Однако от чародея хотелось именно заверения в вечной дружбе.

— М… — протянул чародей, и Арх-Ш не удержался от смешка. Он многое отдал бы, чтобы узнать, о чем тот подумал. Наверняка, прикидывает, как бы не оказаться в роли слуги. — Нет, — наконец твердо произнес Дариас. — Не принесу.

Арх-Ш, уже практически уверенный в его согласии, едва не подавился собственным дымом.

— Как это?..

— Не желаю навешивать на себя обязательства.

— Да вы, люди, только этим и занимаетесь! — от досады Арх-Ш вновь разозлился, пустив из ушей оранжевое пламя. До подобного состояния Акадерус не доводил его ни разу, а чародей умудрился вывести из себя в течение каких-то пяти минут. — Союзы торговые, военные, дружеские и брачные! — принялся перечислять он.

— Если бы супружеская неверность вела к отсыханию яиц или грудей (в зависимости от того, кто возлег на стороне), дорога к алтарям заросла бы бурьяном. Лишь самые одиозные, фанатичные и глупые сочетались бы браком, но их и не жаль. Лично мне дорога собственная магия.

— А ты не предавай, — ввернул Арх-Ш.

— А если ты решишь причислить меня к числу собственных сокровищ?

Арх-Ш фыркнул.

— Может, я не решу?

— А может — не может? — вопросом на вопрос ответил чародей.

Наступила тишина и продолжалась целых десять минут. В течение них Арх-Ш все ждал от Дариаса хоть какой-нибудь реплики, но тот разглядывал стену и, казалось, вообще забыл о драконе.

А время все шло. И Акадерус мог вернуться в любую минуту.

— Ладно, — наконец уступил Арх-Ш. — В свою очередь я пообещаю не ограничивать твою свободу. Ну? Согласен?

— Нет! — даже не задумавшись над ответом, сказал Дариас.

— Ну и сдохни в этой клетке! — прорычал Арх-Ш.

«Не настолько и нужен мне новый чародей, чтобы идти на уступки. Вернее, вообще не сдался ни за какими благами. Мелкий зазнаистый человечишка!» — подумал Арх-Ш и отвернулся.

Этот момент и выбрал Акадерус, чтобы вернуться. Хлопнула дверь, и на пороге появился старый маг с какой-то склянкой в руке, увидев которую Дариас слегка побледнел.

— Вот! — потрясая ею в воздухе, заявил тот. — Сейчас и приступим.

Заинтересованный взгляд Арх-Ша он проигнорировал, прошел к столу и разжег горелку. Излитая в котелок жидкость дала сероватый пар с сиреневыми искрами и отвратительным запахом. Дракон скривился и чихнул, Акадерус заорал, когда дым окутал полкомнаты и устремился в пробирку. Наполнив ее, он тотчас преобразовался в мутную жидкость болотного цвета.

— Ты, гадина холоднокровная, чего творишь?! — возопил маг, хватая и опрокидывая в себя жидкость. — Задумал лишить меня могущества?!

— Разве ты не выпустишь пленника из клетки? — уточнил Арх-Ш, игнорируя очередное оскорбление, на этот раз действительно покоробившее. Ни рептилиями, ни холоднокровными драконы в действительности не являлись.

— Кто знает, на что он способен? Вначале лишу сил и присовокуплю их к своим, потом обездвижу и лишь затем… — глаза старого мага кровожадно блеснули, взгляд метнулся в угол, где располагался большой камень с вырезанными на нем магическими символами. Арх-Ш видел похожие у некромантов, но не думал, будто Акадерус умеет пользоваться их инструментами. — Не мешай.

Следующие манипуляции мага удивили дракона еще сильнее. Подойдя к шкафу, сделанному из очень светлого, практически белого дерева, Акадерус достал из кармана ключ, отворил дверцу и очень скоро вернулся к столу, неся за лапку крупную летучую мышь. Арх-Ш не видел раньше такой разновидности и точно не слышал, чтобы эти существа достигали размера кошки. Он открыл было рот, чтобы спросить, но Дариас опередил его, тихо, но властно произнеся:

— Не смей.

Акадерус проигнорировал его и, донеся свою ношу до стола, со всей силы ударил ею о столешницу.

Летучая мышь издала странный звук, более всего напоминающий стрекот сверчка (если бы насекомое было бы размером с волкодава) и поменяла форму. Теперь на столе лежало нечто змееобразное и попеременно то скручивало, то раскручивало хвост.

— Мне понадобится несколько капель твоей крови, — обратился Акадерус к чародею. — Не упрямься, мальчик.

— Нет, — произнес тот твердо. В следующий миг существо вскочило на восемь паучьих лапок и, отрастив стрекозиные крылышки, кинулось к нему.

Акадерус победно улыбнулся.

— Я ведь рассказывал, что учился на одном курсе с будущим некромантом, — впервые правильно истолковав взгляд Арх-Ша, пояснил он, не без удовольствия наблюдая за тем, как Дариас отмахивается от странного создания. Тот быстро сообразил, что сбить паука-стрекозу не сумеет. Его магия не проходила сквозь прутья клетки, зато внутри он сумел создать нечто вроде защитной сферы. В ней он и застыл, обняв колени и прижав их к груди. — Только не уточнил, кто именно изготовил зелье, которое полностью извратило дар малолетнего выскочки. Все обязаны жить по правилам, — добавил он. — Абсолютно все!

Арх-Ш посмотрел на Дариаса. На лице чародея отразилось отчаяние, хотя он и пытался скрыть его. Удушливый серый дым медленно поплыл по направлению к клетке, окружил, существо впитало в себя его часть и принялось порхать возле самых прутьев. Чародей отшатывался насколько мог.

— Ты не просидишь так долго, — захихикал Акадерус. — Не упрямься, мальчик, твой учитель обязательно явится и спасет тебя, и даже не накажет, как следует, у него ведь возникнет слишком много собственных проблем.

Арх-Ш взглянул на Дариаса, рассмотрел во всех подробностях и удивился. В драконьем обличии он видел мир в черно-белом цвете, и тут надо же! Чародей с холмов оказался зеленоглаз.

«Странно», — подумал Арх-Ш. Он вроде бы слышал одну историю. В ней дракон тоже увидел мир цветным. Кажется, для него подобное плохо закончилось. Однако почему вспомнить он так и не сумел, а скорее не успел: моргнул, и перед его внутренним взором возникло самое настоящее видение — сон наяву.

В нем Дариас лежал на черном камне. Он не был связан, но пошевелиться не мог. Акадерус возвышался над ним, сжимая в руке ритуальный нож. От обычного его отличала костяная рукоять и почерненное лезвие. В остальном же и формой, и размером он походил на множество побратимов, какими хозяйки на кухнях режут хлеб.

Временами Дариас вздрагивал — вряд ли от страха или холода, скорее пытался пошевелиться, однако заклятие неподвижности держало крепко. Рядом, в глиняном блюде лежало существо, принявшее вид змеи, распухшей от выпитой крови. Темное, почти черное тело переливалось серо-голубыми разводами. На правой ключице чародея отчетливо выделялась багровая отметина от ее зубов.

Нож коснулся укуса, прорвал, едва затянувшуюся кожу и проник внутрь. Дариас прикрыл глаза, но тотчас распахнул вновь: темнота под веками способствовала сосредоточению на ощущениях, а именно их чародей хотел избежать или хотя бы притупить.

«Пора бы твоему учителю появиться, — произнес Акадерус, всаживая нож глубже и ведя вниз. — Он должен бы уже почувствовать твою боль».

Дариас не ответил — не сумел бы, даже если б захотел.

«Каков строптивец», — покачал головой Акадерус и произнес несколько непонятных фраз.

Во взгляде чародея вспыхнула ярость, только ею все и ограничилось… Нож погрузился в тело по рукоять.

— А если не существует никакого учителя?! — выкрикнул Дариас, и Арх-Ш моргнул; видение развеялось, но забываться не спешило.

— Значит, мне везет! — с триумфом и злорадством в голосе ответил Акадерус.

Арх-Ш перехватил полный отчаяния взгляд чародея. Раньше он непременно порадовался бы тому, что вздорный человечишка получит по заслугам. Однако сейчас готовился помочь просто так. И не нужны Арх-Шу никакие клятвы. В конце концов, именно он притащил Дариаса сюда, а значит, в ответе за все, с ним происходящее.

Оса-паук добралась, наконец, до клетки и села на одно из прутьев. За мгновение до того, как существо вогнало жало под кожу чародея, тот глянул на Арх-Ша ярко-зелеными глазами и проронил одними губами:

— Помоги!

Раньше дракон непременно поглумился бы над самоуверенным наглецом, но сейчас каждое мгновение было дорого. Потому он и сделал самое простое, что мог — дыхнул огнем.

Наблюдая за тем, как сгорает существо, Арх-Ш ощущал чуть ли не блаженство. Удовлетворение, подобное сегодняшнему, он, кажется, чувствовал лишь в юности во время своего первого полета.

— Как ты смеешь?! — визжал Акадерус, но плевать Арх-Ш хотел на его вопли. — Я с тебя шкуру сниму. Я… да я…

— Свинья и вор — вот кто ты такой, светлейший маг Акадерус, — устало произнес Дариас.

— А у меня порошок еще остался, — заметил ему Арх-Ш и чихнул.

Акадерус заснул мгновенно, неудачно уронив горелку. Впрочем, пожара Арх-Ш не допустил: он ведь умел плеваться не только огнем. Дым вновь окутал мага и стек в пробирку отвратительной мутной жижей, Арх-Ш скинул ее на пол кончиком крыла. По его мнению, ограничение могущества пойдет Акадерусу на пользу, да и невозможно лишить дара насовсем: силы накапливаются с годами, если, конечно, они действительно нужны. Затем он обернулся к чародею и зарычал с досады. Порошок по-прежнему усыплял всех, кроме магических созданий. Дариас лежал без движения, а над ним в воздухе сияло расплавленное золото. Красиво! И странно, ведь Арх-Ш помнил, что не мог различать цветов в драконьем обличие.

***

— Ну… вот и все… свои обязательства я исполнил. — Дариас от обмена союзническими клятвами с драконом в восторг явно не пришел. И это, несмотря на то, что Арх-Ш обещал никогда не ограничивать свободу компаньона.

Вообще-то, от союза они лишь выигрывали. Оба! Никто бы больше не подкрался к чародею, будь то даже единорог, не говоря уж о другом драконе, а Арх-Шу уж точно больше не грозила скука. А сколько интересного можно выдумать вдвоем…

— И чем же мы займемся вместе? — спросил Арх-Ш с предвкушением в голосе, скорее свойственным какому-нибудь едва встающему на крыло юнцу, чем взрослому половозрелому дракону.

— Злодейством, — ответил Дариас, ни на секунду не задумавшись.

— Город что ль разорим? — разочарованно произнес Арх-Ш.

— Хуже.

— Украдем принцесс всех окрестных королевств?

— На кой нам столько?! — изумленно спросил Дариас.

— Ну…

— Ни в коем случае! — в ужасе воскликнул чародей. — Хватит с меня и одной клятвы.

— Тогда не тяни василиска за… язык, — посоветовал Арх-Ш.

— Я давно собирался уничтожить все труды Устимиуса из Капоры, — признался чародей, — но боялся, что банально не унесу столько томов.

Дополнительные материалы

Иллюстрация Маргариты Гуминенко

Content

Светлана Кузнецова
Компаньоны

Дополнительные материалы