Филон Елена

Ари

Пролог

– Нет, послушай меня, Тея, не совершай глупостей! Прошу! Это ведь я! Я!

– Заткнись! Или я… или я… нажму на курок!

– Прошу, выслушай… Не делай этого. Прошу… Я ведь люблю тебя. Ты знаешь это, Тея. Всегда любил. Всегда!

– ЗАТКНИСЬ, АРИ!!! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

Тишина.

– Ты не сделаешь этого… Никогда не сможешь. Потому что и ты… любишь меня. ТЫ! Любишь меня!!!

– Нет…

– Да. Ты любишь меня, чёрт побери! И никогда не причинишь мне боли.

– Нет. Я не люблю тебя, Ари. И ты прав, я не причиню тебе боли. Я просто убью тебя.

Раздался выстрел. Она сделала то, что обещала.

***

На окраине Филадельфии, штат Пенсильвания

17 лет назад

Надрывистый детский плач, крики бандитов и хрип взрослого мужчины наполняли загородный особняк одного известного бизнесмена Филадельфии – владельца крупной корпорации по разработке инновационных энергетических ресурсов.

Высокая стройная женщина, прижимая к груди рыдающего в три ручья пятилетнего сына, с ужасом в глазах наблюдала как бандиты, недавно ворвавшиеся в дом и убившие всю охрану на территории особняка, сейчас приставили дуло пистолета к виску её мужа и требовали отдать то, что по закону принадлежит правительству США. Женщина понятия не имела о какой вещи идёт речь. Она никогда не лезла в дела мужа, и сейчас ей было абсолютно плевать, зачем явились эти бандиты. Она готова была вырвать из груди собственное сердце и отдать им, если прикажут, лишь бы с голов её детей не упал ни один волос.

Их безопасность – все, о чём она могла думать.

О безопасности сына, который сейчас прижался к её груди. И о четырёхлетней дочери, которая в данный момент находится в высоком антикварном шкафу, за крохотной дверцей, через которую ребёнку покрупнее ни за что было бы не пролезть. Женщина успела спрятать девочку до тех пор, пока бандиты, или служащие на правительство – неважно кто они, – ворвались в кабинет. И если девочка хотя бы всхлипнет, для неё будет всё конечно.

Женщина не понимала, почему её муж не может отдать то, что этим людям нужно. Она кричала на него, приказывала, но мужчина твердил, что не может этого сделать. А дальше… произошло то, что означало конец для их счастливой некогда семьи. Мужчина рванул к столу, схватил охапку бумаг и швырнул их в горящий камин, сразу после этого набросился на одного из бандитов в чёрном костюме: то ли в попытке отобрать пистолет, то ли для того, чтобы дать время на побег своей жене, то ли просто по глупости. Скорее всего, по глупости: пуля второго бандита угадила ему в затылок, и глава корпорации по разработке инновационных энергетических ресурсов, испустив последний выдох, с застывшими глазами упал на дорогой персидский ковёр.

Если бы не дети, женщина не смогла бы предотвратить истошный вопль рвущийся из груди. Если бы не дети, она, скорее всего, вслед за мужем подставилась бы под пулю. Но вместо этого лишь крепче прижала сына лицом к груди и молилась о том, что её маленькая дочь, сквозь тоненькую щёлочку между дверками шкафа, не смогла увидеть, как только что убили её отца.

– Хватай бумаги! – наперебой кричали мужланы в костюмах.

– Вытаскивай их! Да не руками! Кочергой, идиот!

– Это ты идиот! Зачем пристрелил его?! Он был нужен живым! – один из бандитов с разворота ударил ногой по высокому антикварному шкафу. – Вот же дебил! Хоть представляешь какие проблемы у нас теперь будут?! Да ты хоть знаешь в кого пулю пустил?!

– Он напал на меня!

– Заткнись! Идиот!

– Замолкните оба! – один из бандитов выглядел удивительно спокойно и сосредоточенно, рассматривая обгоревшие документы. Наконец остановившись на одном из них, выпрямился, глядя в обрывок документа. Читая, его глаза медленно округлялись.

Сердце женщины болезненно сжалось, когда бандит бросил мрачный взгляд на её сына.

Она отчаянно затрясла головой, отходя всё дальше, – к стене.

– Чёртов Страйкс, – выплюнул бандит, с силой сжимая челюсти. Мольба женщины на него не действовала; он кивнул своим приятелям и властным голосом приказал: – Хватайте мальчишку. Страйкс открыл ячейку в банке на имя своего сына.

– Не-е-е-т! – с надрывом завопила женщина. – Я не отдам его! Пожалуйста! Оставьте нас в покое! Забирайте, что хотите: деньги, золото, что угодно, только не трогайте моего мальчика.

Но её сына с силой оторвали от матери, забросили на плечо и потащили прочь из кабинета.

– Нет! ВЕРНИТЕ МНЕ ЕГО! ВЕРНИТЕ!!! – Женщина бросилась следом, протягивая руки к рыдающему мальчишке, но получила толчок в грудь и рухнула спиной на стол.

– Что с ней делать? – воскликнул один из оставшихся в кабинете бандитов.

Несколько секунд тишины стали неутешительным знаком.

– Избавься от неё. А дом подожги. Это был несчастный случай. Уцелел один мальчишка.

Глава 1

Ари

Наши дни

Филадельфия, штат Пенсильвания

06:01 am

– Я лучший в своём деле и ты знаешь это, приятель. Расценки оправдывают качество моей работы, так что тридцать тысяч зелёных, или сам расхлёбывай своё дерьмо, Тим/Бред/Кайл/Мустафа, или кто ты там сегодня?

– Для тебя я теперь всегда Тим. Ари, не будь идиотом, это отличная сделка! Работа непыльная! Где ты сейчас?

Я с силой провёл ладонью по лицу и взъерошил волосы, с трудом подавляя желание разбить новенький смартфон о чёрный мрамор моего нового стола. Я сегодня планировал выспаться, а не выслушивать с утра пораньше о задании, на которое ни за какие бабки не подпишусь. Тем более всего за двадцать штук зелёных. Хотя, должен признать, цена довольна неплохая, но задание мне не нравится, так что пошло оно к чёрту.

– Кто заказчик? – вздохнул я.

– Анонимно. По электронной почте. Но думаю ребята серьёзные. Сейчас пытаюсь пробить их.

– Зачем серьёзным ребятам нанимать кого-то вроде меня для такой идиотской работы? Даже обидно, знаешь ли.

– Как же достал! Где ты, Ари?

– У тебя система сдохла, что ли? – прошипел я в трубку, проверяя на месте ли часы. На месте – на запястье. 06:04. Частота пульса – 77 уд/мин. Слегка повышенный.

Звук ударов пальцев о клавиатуру:

– А, вижу. Ты дома… Ты дома?! В смысле – почему ты в этой квартире?

Я тяжело вздохнул:

– Тим, не строй из себя идиота. Ты всегда знаешь, где я.

В трубке раздалось недовольное шипение:

– Я спрашиваю лишь потому, Ари, что эта квартира мне не нравится. Она слишком… м-м… открытая для такой личности, как ты.

– Ари Страйксу нечего скрывать, – ухмыльнулся я, почёсывая затылок.

– Да, а у моей девяностолетней бабули вчера месячные начались.

– Кстати, Тим, – с улыбкой, вздохнул я, – твоё прошлое имя мне нравилось больше.

– Мне надоело быть Саурусом. Это слишком долго.

– И отстойно.

– И отсто… Ари! Давай о работе.

Я поднялся с кровати и вышел в просторную гостиную с отделкой графитового цвета и с одним единственным кожаным диваном по центру комнаты. Я ещё не успел обжиться. Да и… эти апартаменты были куплены всего пару дней назад, лишь для отвода глаз от моей персоны ну и… не могу же я приводить женщин туда, где на самом деле живу. Это минимум непрофессионально. Плюс ко всему я терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи и тем более спит в моей постели. И тем более спит рядом со мной! Так что как только та официантка из KFC – не могу вспомнить её имя, – проснётся и уйдёт, я выброшу простыни, на которых она спала. Всегда так делаю.

Остановился у окна, отражающего меня голого в полный рост, и безразличным взглядом уставился на горящую огнями панораму города.

– Ари! – кричал в трубке мой работодатель. – Тебе предлагают двадцать тысяч баксов за какие-то три дня работы, ну максимум пять, а ты ещё думаешь?! Совсем зажрался, парень? И раз уж такие дела позволь напомнить: у нас есть договор, где чётко прописано от какой работы ты можешь отказаться, а какую обязан выполнить, если я того хочу.

– А что ещё ты хочешь? – усмехнулся я. – Хочешь Ари Страйкс даст наводку ФБР на логово одного задрота которому уже лет под сраку, а он всё ещё играет в помощника Бэтмена?

– Ты не мой Бэтмен.

– Ну а ты не мой Робин, Тим. Так что отвали и не порти мне утро нового дня. Сегодня воскресенье и у меня выходной. – Подпёр стекло задом и взглянул на пустую гостиную.

«Больше не буду сюда ничего покупать – лишние растраты.»

– Ари!

– Да, Робин?

– Я не твой Робин!

Я устало усмехнулся, как раз в тот момент, когда из спальной донёсся сонный женский голос зовущий Майкла. Да, для этой милой официантки из KFC я – просто Майкл.

– Ари! У тебя нет выходных! – кричал мой работодатель. – Так что живо напяливай трусы и приезжай в офис! Нужно подготовиться к делу.

Я тут же бросил практически неуловимый, отработанный с годами взгляд, в угол моей гостиной.

– И когда ты успел? – угрожающе усмехнулся.

– Что?

– Что? Чего нервничаешь? Когда твои мелкие камеру успели поставить?

– Поговорим на месте, Ари. Я отключаюсь.

– Ну рискни и потеряешь лучшего наёмника в своей жизни. И можешь прямо сейчас начинать переводить МОИ деньги на МОЙ счёт.

Тим судорожно вздохнул.

Я приблизился к углу комнаты, оторвал со стены маленький чёрный «глаз» и сжал в кулаке.

– И сколько их здесь, Робин?

– Я не Робин! – явно нервничая, пыхтел Тим. – На кухне ещё один. Больше нет.

– Это хорошо, – я улыбнулся, точно зная, что камер здесь гораздо больше и, скорее всего, этот извращенец ещё недавно жевал поп-корн, а второй рукой удовлетворял себя сам, наблюдая, за мои сексом с официанткой у которой четвёртый размер груди. – Тим?

– Чего ещё, Ари?

– Выстави апартаменты на продажу.

– Что?! Ты ведь их только купил!

– И я только что передумал. Ты прав, эта квартира мне не подходит. И мне здесь не нравится, – разжал кулак, посмотрел на маленькую чёрную камеру размером с рыбий глаз и широко улыбнулся. – Тим, ещё кое-что?

– Что?

– Тебе нравится мой зад?

– Только попробуй!!! Ари!!! Ари, мать твою!!! Убери её оттуда! Ари! Живо приезжай в офис!

Повесил чёрный «глаз» на место и решил вернуться в спальную, пока официантка не решила, что может рассчитывать на завтрак.

– Ари!

– Я отключаюсь, Тим.

– Немедленно в офис!

– Да пошёл ты, Робин. У Бэтмена сегодня выходной.

Глава 2

Тея

Филадельфия, штат Пенсильвания

6:31 am

Сегодня мне снова приснился тот кошмар о пожаре.

Сегодня воскресенье. Выходной.

Сегодня 19 ноября.

Сегодня мой день рождения.

Сегодня мне исполняется 21.

И сегодняшний день я ненавижу точно так же, как и все остальные дни своей жизни.

– Привет, – сказала тёмному неровному пятну на потолке моей съёмной квартиры, в которой вот уже второй год волочу своё жалкое существование. Пару недель назад нас затопило. И одновременно с тем, как появилось это пятно, с которым я теперь здороваюсь каждое утро как с лучшим другом, пришлось попрощаться со своим матрасом, который благодаря этому пятну превратился в ничто.

Чтобы что-то приобрести, надо что-то потерять. И наоборот. Нет, я не псих. Или псих. Не знаю, кто я. Решать не мне. Я просто лежу на полу своей крохотной комнаты с одним единственным малюсеньким окошком в противоположной от двери стене, на вонючем матрасе, что предоставила мне хозяйка квартиры и слушаю невероятные стоны – следствие невероятного, судя по всему, оргазма, что доносятся из соседней комнаты.

Моя соседка – панк. И друзья у неё – панки. А панки любят крепкие напитки, вечеринки, травку и секс. Вчера в нашей квартире как раз и состоялась такая вечеринка. И судя по стонам из соседней комнаты, она всё ещё не закончилась. Что касается меня: я не люблю вечеринки, не особо люблю крепкие напитки, не курю травку и…

Секс?

Обычно я тяжело вздыхаю, когда разговор заходит об этом.

Последний секс у меня был в шестнадцать, и тот, кто меня насиловал – законченный мудак. Не пугайтесь. Просто забудьте об этом. Этот мудак был моим парнем, а когда я ему отказала на одной из шумных вечеринок в доме его друга, он подсыпал мне в колу какой-то порошок и лишил девственности в одной из тёмных спален. Говорили я не особо-то и сопротивлялась.

Этот мудак был сыном прокурора. И в итоге в мудаках осталась я.

Я уехала из маленького Спрингфилда в Филадельфию. В город, в котором вроде бы родилась.

– Те-е-ея-я-я! – громкий стук в дверь заставил меня оторваться от мысленной беседы с моим другом «пятном». Отбросила любимое пуховое одеяло в сторону, надела халат и впустила в комнату мою соседку Нору. В нос тут уже ударил горький запах алкоголя и чьей-то блевотины. Возможно её собственной.

Я сложила руки на груди и невыразительно посмотрела на соседку. Опять сейчас в любви начнёт клясться. Нора – бисексуалка и стоит ей выпить, я вдруг становлюсь самой ослепительной, самой потрясающей и самой сексуальной девушкой на свете. В другое время Нора со мной не разговаривает, считая меня монашкой и занудой. Законченной монашкой и невыносимой занудой. А ещё уродиной иногда.

– Те-е-еяяяя… – простонала она, подпирая спиной дверной косяк и опустив голову так, что длинные чёрные пряди сосульками упали вниз, скрыв лицо с наверняка сверх ярким макияжем. – Те-е-е-я-я… Тебе ведь уже есть двадцать один, так? И ты самая тррррезвая!

– Я в принципе трезвая.

– Единственная трезвая! – усмехнулась Нора и подмигнула мне карим глазом с размазанной тушью. – Ты ведь знаешь, как я люблю твою упругую попку? Будь другом… съезди в магазин, можешь взять мою тачку. Купи пару бутылок водки и чего-нибудь пожевать… ну, там, чипсов каких-нибудь. Сдачу можешь оставить себе… А! Ещё презиков купи. Побольше.

Вот так начался мой 21 день рождения.

Ненавижу свою жизнь.

И самое дикое в этом всём, что я даже рада съездить для кучки пьяных панков в магазин, потому что у меня есть права, а машины нет. Я люблю скорость, а смерти не боюсь. Ведь обычно она не приходит за теми, кто её не боится. Вот такой облом. А умирать жалкой смертью в виде петли на шее, или лезвия у вены, слишком позорно даже для такой тени, как я.

Душ принять не получилось. Два полудохлых панка в обнимку спали в ванной. Ещё один обвился вокруг унитаза, предварительно заблевав пол. На кухонном полу под раковиной расположилась знакомая мне девочка, и топтаться по розовым волосам Одри – подруги Норы, совсем не хотелось. Подруги во всех смыслах. Ну вы понимаете, о чём я.

Села в серебристую Акру 89-го года и вдавила педаль в пол. И сейчас жажда скорости была не превыше всего. Сейчас туалет был в приоритете.

До ближайшей заправки добралась за пару минут, хорошо, что до пробок на дорогах у меня есть как минимум час в запасе. Припарковалась, натянула капюшон от серой толстовки пониже на лицо, сделала все свои дела в заправочном туалете, не забыв почистить зубы, и решила закупиться далеко не отъезжая – в мини-маркете.

Пара бутылок водки, пять пакетов чипсов, три пачки презервативов, и жевательные мармеладки для себя.

Кассир, оторвав щеку от пластиковой столешницы, неловко поправил очки на крючковатом носу, широко зевнул, даже не прикрывшись рукой, и уставился на меня глазами-щёлочками. Пододвинула к нему покупки. Тот бросил на них незаинтересованный взгляд, пробил по кассе, запихнул всё в пакет, взял у меня деньги, отдал сдачу и прилепил щеку обратно к столешнице.

Увалень.

А я так рассчитывала на то, что он попросит показать документы. Может быть… может быть этот неприятный парень с сальной копной волос и с красным пятном на заспанной щеке стал бы первым и единственным человеком в этом городе поздравившим меня с днём рождения.

Пошёл дождь, так что пока бежала к машине успела промокнуть до нитки – вот тебе и утренний душ. Отвезла пакет с покупками домой, поставила перед дверью в квартиру и долго-долго держала палец на кнопке дверного звонка, пока с обратной стороны не послышались шаркающие шаги Норы. Или кого-то из её пьяных приятелей. Я успела сбежать вниз ещё до того, как услышала громкое «Какого х…», прыгнула обратно в серебристую Акуру и вдавила педаль в пол, готовая отпраздновать свои двадцать один вместе со скоростью. И уже перед самой посадкой в машину заметила маленькую синюю визитку под одним из дворников: «Бар “Ржавая голова” », бесплатная выпивка для каждого посетителя в день его рождения»!

«Может быть и напьюсь сегодня, – подумала с улыбкой. – И сама буду приставать к Норе».

Шутка.

В северной части города есть отличный старый район, где я могу проводить часы напролёт. Такие районы обычно называют гетто, или трущобы. В Нью-Йорке уже давно от таких избавились, но в Филадельфии их всё ещё полно. Словно в другой мир попадаешь: из сказки с отполированными небоскрёбами в постапокалиптический мегаполис. Если бы Нора знала, куда я время от времени гоняю её машину, она бы сожгла мою комнату и меня вместе с ней.

Но только в этих районах можно сполна утолить жажду скорости. А ещё в таких районах полно банд и заброшенных зданий. Банд я избегаю, но здание "Лоррэйн-апартментс", построенное в 1894 году, стало моим любимым. Оно было первым высотным строением в городе и одним из самых роскошных в то время. В 1900 было выкуплено и переоборудовано в шикарный отель. Много чего с ним ещё происходило, а сейчас оно хоть и заброшено и выглядит пугающе, власти всё же внесли его в Национальный регистр исторических мест. Так что он охраняемо. Совсем чуть-чуть. Но для банд этого видимо достаточно, так что они его не посещают, другое дело я – тихая и неприметная девушка, которая время от времени совсем незаметно пробирается в заборную щель, забирается по одной из внешних лестниц на верхний этаж, где пьёт колу и жуёт мармеладных медвежат.

Всё ещё хотите продолжать знакомство со мной?.. Если да, возможно вы тоже, где-то глубоко в душе отчаянный человек.

Сегодня мармеладок хватило до вечера. День рождения проходил как нельзя лучше. Практически так же, как и предыдущие два.

Из Спринфилгда пришло поздравительное смс от родителей Норы, ответила благодарностью, но перезванивать не стала, хоть и просили. Они думают, что сегодня я на работе.

Ближе к четырём вечера вновь прыгнула в салон серебристой Акуры, навернула ещё несколько кругов вокруг гетто, получив необходимый, чтобы не разрыдаться, заряд адреналина и направлялась за халявной выпивкой.

«Прости, Нора, но машину придётся забирать завтра на автобусе».

Только паркуясь недалеко от бара с ярко-жёлтой вывеской «Ржавая голова» меня вдруг осенило, что выгляжу я как помойная кошка: одежда всё ещё влажная, тёмные волосы сбиты в кучу… Расчесала их пальцами и взглянула на себя в зеркало заднего вида. Мышиного цвета глаза блестят будто от счастья; на самом деле от прорывающих оборону слёз. Губы бледнее некуда, зато язык – ярко-малиновый, как и должно быть после мармеладных медвежат.

– Да уж… Весьма презентабельный вид.

Но ни домой же ехать.

Спрятала бумажник в карман толстовки и направилась к бару, желая как можно скорее залить своё одиночество парочкой бокалов чего-нибудь покрепче. Собственный день рождения – единственный день в году, когда я употребляю, – так, к слову.

В «Ржавой голове» было не так уж и оживлённо, как я предполагала, однако дым от сигарет стоял столбом, так что пришлось сдерживаться, чтобы не закрыть нос рукавом толстовки.

Негромко звучала музыка. Большинство из круглых деревянных столиков были пусты. В дальнем углу пятеро мужчин играли в бильярд. На небольшом танцполе обнимались парочки. Барная стойка располагала десятком свободных мест. Устроилась сбоку и на какое-то время зависла, тупым взглядом пялясь в гладкую лакированную поверхность, в которой смутно отражалось моё бледное лицо.

Я пришла сюда не знакомства заводить, а просто выпить, так что плевать, как выгляжу. Тем более что на меня редко обращают внимание.

– Привет, – раздался приятный мужской голос напротив, и я лениво подняла на бармена глаза.

Улыбается, словно премию Оскар на днях получил, а работает здесь так, ради скидки на выпивку. Бармен ловко протирал бокал белым полотенцем, и это куда больше привлекало моё внимание, чем его симпатичная физиономия, потому что не для меня эта физиономия, а для кого-то вроде вон той сексапильной официантки.

– Слышал, после того, как с тобой здороваются, обычно говорят что-нибудь в ответ, – продолжал улыбаться бармен.

– Ром с колой, – ответила я, незаметно напуская на левую часть лица побольше волос.

Но бармен не спешил выполнять заказ, – всё продолжал светить мне в лицо своей белозубой улыбкой.

– Двойную порцию, – добавила я, не сводя с него твёрдого взгляда.

Возможно, я бы даже сказала, что он симпатичный, если бы это имело смысл. Возможно, я бы даже сказала, что эта белая рубашка отлично подчёркивает рельефы его тела, если бы и это имело смысл. И возможно, я бы даже решила позаигрывать с ним, если бы была в лучшей форме и не в таком поганом настроении, но… я не в лучшей форме и в дерьмовом настроении.

– Ром с колой, – повторила более настойчиво, – и если не хочешь, чтобы я разрыдалась прямо у тебя на глазах то, пожалуйста, поторопись.

– Не хочу, – улыбка бармена наконец перестала ослеплять, – чтобы ты разрыдалась. – Он вернул пустой бокал на стойку, упёрся ладонями в столешницу и слегка наклонился вперёд, внимательно глядя в моё лицо, будто бы изучая.

Мне нравится карамельный оттенок его кожи. И глаза тоже нравятся. Большие и какого-то непонятного цвета. Может из-за тусклого освещения, может сами по себе такие: радужки кажутся зелёными, но стоит ему слегка наклонить голову и цвет приобретает оттенок карамели.

– Тогда чего ты хочешь? – слегка смутилась я. – Я пришла выпить. У вас тут какие-то особые правила для новеньких? Я впервые в этом баре.

– Нет никаких правил, – вновь улыбнулся бармен и тряхнул головой, отбросив со лба несколько прядей тёмных волос. Затем протянул мне руку. – Документы.

– Что?

– Документы, – потряс ладонью. – Документы покажи.

– А?.. А! Да-да, сейчас! – спохватилась и тут полезла за водительским удостоверением. – Права пойдут?

– Конечно, – парень изучающе уставился в документ, и я вдруг про себя отметила, что мне нравится, как выступают вены на его жилистых руках.

Неутешительно вздохнула, и принялась выводить подушечкой пальца невидимые узоры на лакированной столешнице.

«О чём я только думаю? Какой он, а какая я…»

– Аритея Холт, – прочитал вслух официант, вдруг улыбнулся шире, посмотрел мне в лицо и зачем-то повторил по частям: – Ари…тея Холт.

– Да, это моё имя, – дёрнула плечами, чувствуя, как кровь приливает к щекам, то ли от его пристального взгляда, то ли из-за того, что моё полное имя всегда немного смущало. В основном все зовут меня Тея. Но я точно знаю, что Аритея – моё настоящее имя. Имя, которое дали мне мои настоящие родители. И это всё, что я помню из своего детства.

Парень вернул мне права, протянул бокал заказанного мною напитка и вновь упёрся ладонями в столешницу. Глаза загадочно блеснули золотом и этот невероятно симпатичный бармен, к моей неожиданности, стал первым, кто произнёс сегодня заветные слова:

– С днём рождения, Аритея Холт.

– Тея, – сглотнув, поправила и, сама от себя не ожидая, вдруг улыбнулась. – Спасибо.

– Тея, – повторил за мной бармен с таким видом, словно перекатывает на языке леденец и вдруг протянул мне руку. – Приятно познакомиться, Тея. В честь дня рождения напитки за счёт заведения. Я – Ха… Харви.

– Харви, – промямлила себе под нос, но вместо того, чтобы ответить на рукопожатие осушила бокал с ромом до дна и со звоном поставила на барную стойку. Слегка скривилась и прикрыла рот ладонью, будто это поможет справиться с пожаром в горле. – Харви. Это имя или фамилия?

Парень усмехнулся. Так приятно усмехнулся, что я даже успела порадоваться, что на мне толстовка с длинными рукавами, и он никак не может видеть табуны мурашек атаковавших кожу.

Харви облизал губы, отведя задумчивый взгляд в сторону, а затем вновь поглядел на меня:

– Просто Харви.

– Харви Харви? – усмехнулась я, чувствуя, как в голове раздаются первые пьяные звоночки. – Окей, Харви Харви, – протянула ему пустой бокал, – повтори.

– Ладно, – парень приятно улыбнулся и бросил взгляд на ту часть моего лица, что была хорошенько прикрытую волосами: – В обмен на то, что ты прекращаешь это делать.

– Что делать?

– Это, – кивнул. – Перестань прятаться. Расслабься… Аритея. Меня ничуть это не смущает.

Протянул мне выпивку, а я всё так и не решалась поднять на него взгляд, плотно прижимая ладонь к той стороне лица, что была изуродована ожогами, которые досталась мне вместе с детством, которого я не помню.

Глава 3

Тея

Не знаю, что удивило больше: его честность, или то, что его ни капельки не смущают мои шрамы. Обычно люди так не реагируют. Обычно они смущаются. Обычно они испытывают неловкость. Обычно они пугаются. Обычно… они не обращают внимания. Но этот… Харви, повёл себя совершенно иначе. Может такие посетители как я в этом баре не редкость? Посетители со своими… м-м… особенностями?

О да, как же.

Не знаю, что на меня подействовало столь крышесносно, что после второго бокала рома с колой я бросилась в туалет (медленно отчалила) в поисках зеркала. А вдруг кожа стала нормальной?..

Ага. С таким же успехом можно говорить о том, что Бог ко всем относится одинаково, а моя жалкая судьба – лишь моя заслуга.

Предстала перед круглым зеркалом в деревянной раме и без особого интереса уставилась на своё бледное отражение: ничего нового, шрамы от ожогов полученных в детстве на всей левой половине тела, там где и должны быть собственно. Начинаются чуть выше линии подбородка, спускаются вниз по шее, переходят на ключицу, плечо и заканчиваются чуть выше локтя. Бедро, икра, лодыжка и даже ступня – всё выглядит также уродливо: белая сморщенная кожа, слишком мягкая, искусственная, неприятная на ощупь.

Но я привыкла. А что ещё мне остаётся?

Брызнула в лицо холодной водой, чтобы немного остудить пылающие щёки и промокнула бумажным полотенцем.

Лучше бы этот бармен не был со мной настолько любезен, а то в моей больной фантазии уже созрело множество дурных мыслей на наш общий счёт. Но хорошо, что я хотя бы даю себе отчёт в том, насколько эти мысли жалкие и неосуществимые.

Отошла от раковины и собралась написать Норе смс о том, что буду поздно и далеко не трезвой, НО ВЕРНУСЬ, так что если она собирается оставить ночевать какого-нибудь пьяного панка в моей комнате, то пусть попрощается с этой идеей. Но телефона в карманах не обнаружила. Точно – забыла на барной стойке! Как это я голову свою там не оставила продолжать пялиться на белозубую улыбку бармена?

Вернулась на свой стул и убедилась в том, что мой древний смартфон никуда не смылся. По-быстрому написала Норе смс и спрятала мобильный в карман. Харви всё это время на меня не смотрел.

Да и с какой стати вообще?

Удручённо вздохнула, поздравляя свою фантазию с тем, что она облажалась по всем пунктам и залила чувство неполноценности новой порцией алкоголя.

Мало. Завтра буду чувствовать себя просто ужасно – знаю. Но, мало.

Харви был занят, принимая заказы у других посетителей, а я не из тех уверенных в себе девушек, что поднимают руку в воздух, кокетливо подмигивают и просят уделить им парочку минут вне зависимости от очереди. Чтобы так поступить мне ещё как минимум три-четыре порции требуется, а пока… а пока буду сидеть и ждать, когда бармен сам предложит повторить.

И только представьте себе. Вот так я и живу.

– Повторить? – точно дальними габаритами в лицо засветило. Представляю, сколько девушек посещает этот бар просто ради того, чтобы симпатяга-бармен адресовал им такую улыбку. Стандартную рабочую улыбку.

Кивнула и получила ещё порцию рома с колой.

На этот раз Харви никуда не ушёл – стоял напротив и с задумчивым видом смотрел мне в глаза. И как это он сражается с желанием перевести взгляд на изуродованную часть лица? Ведь это сложно контролируемый процесс. Взгляд человека будто сам по себе способен замечать и перемещаться на странные и выделяющиеся на общем фоне вещи.

Но бармен смотрел мне в глаза. И так просто.

– Не хочу показаться занудой, – вздохнул и слегка перегнулся через стойку, оказавшись слишком (!) близко к моему лицу, – так что не стану спрашивать, почему молодая девушка празднует свой день рождения в одиночестве. И, судя по тому, что вижу, никто не станет забирать её из бара, когда норма алкоголя будет превышена и, поэтому, просто не могу не спросить: как ты собираешься добираться до дома? Надеюсь не на своей машине?

Ещё некоторое время я молча смотрела в удивительного цвета глаза этого парня, медленно, но весьма успешно переваривая всё, что услышала, затем коротко вздохнула, опустила плечи и направила понурый взгляд мимо него.

– Эй, – Харви щёлкнул пальцами перед моим лицом, – норма уже превышена, или ты просто игнорируешь работника этого бара?

– В Филадельфии ввели запрет на автобусы? – перевела на парня размытый взгляд.

Тот на время смолк, со слегка обескураженным видом. Усмехнулся и провёл ладонью по блестящим чёрным волосам. Таким блестящим, что так и подмывало спросить, каким волшебным кондиционером он пользуется.

– А. Я понял! – низко усмехнулся Харви. – Чтобы получить от тебя ответ на предыдущий вопрос, сначала нужно задать новый?

– Что ты там спросил перед этим?

Харви вдруг перестал улыбаться, застыл, а взгляд его удивительного цвета глаз стал таким загадочным, будто я ему разноцветного кролика продемонстрировала, заверив, что тот какает бриллиантами. И теперь это наша больша-а-а-я тайна. Только наша!

Усмехнулся и кивнул на бокал в моих руках:

– Может пора переходить на колу без рома?

А, так вот что это был за взгляд.

– Только если у тебя в баре есть парочка упаковок мармеладных медвежат.

Озадаченная улыбка бармена стала шире.

Не подумайте, я не пытаюсь произвести впечатление, тем более такими глупыми фразами. Всё дело в алкоголе и в странной функции моего организма. В выпившем состоянии я не всегда способна держать мысли под замком и они, так или иначе, находят выход изо рта.

Спустя час я была пьяна до такой степени, что пересказала этому очаровательному бармену (очаровательным он стал минут тридцать назад) половину своей не интереснейшей жизни! А он, то ли в силу профессии, то ли потому что ему было забавно за мной наблюдать, будто бы с неподдельным интересом внимал каждому слову, с пониманием кивал и ослепительно улыбался.

И что я только делаю?..

Парни вроде него не обращают внимания на девушек вроде меня. Это закон.

Если они только не маньяки.

– Ты не маньяк?

– Что? – Харви буквально воздухом подавился, а потом громко рассмеялся и так сексуально взъерошил волосы, что я с трудом сдержалась, чтобы не попросить его повторить. – Нет, Тея, я не маньяк.

«Тея»… – мне нравится, как он произносит моё имя.

– Это хорошо, – твёрдо кивнула. – Значит ты просто бармен? И сколько ты здесь работаешь?

– Пару месяцев, – пожал плечами Харви и сменил тему: — А ты, значит, живёшь в съёмной квартире со своей сестрой-панком, которая лесбиянка и которая по пьяни имеет привычку к тебе приставать?

– Нора – бисексуалка, – ввела поправку, с трудом ворочая языком. – А это… немного другое. И она мне не сестра… ну, то есть сестра, но не родная… и даже не кузина. Её родители удочерили меня в десятилетнем возрасте, в Спринфилгде, и переехать в Филадельфию мы могли только вместе, якобы для того, – громко икнула, – чтобы присматривать друг за другом. Нам запретили жить раздельно, и время от времени папа Норы приезжает нас проконтролировать. Такой надое-едливый… Ик. Чёрт. Прости.

Харви продолжал улыбаться, глядя на меня с таким пониманием, что хотелось наброситься на него и крепко сжать в объятьях! Возможно после следующей порции рома так и поступлю.

– Папа Норы? – поинтересовался он. – Ты не зовёшь его так же?

Я сделала глоток и облизала сладко-горьковатые губы:

– Я зову его Треем. Мне так проще. А маму Норы – Самантой. Потому что и так мне проще.

– А где твои родители?

– А в тебе нет ни капли стеснения, верно? – усмехнулась я.

Харви пожал плечами:

– Ну я ведь бармен. Это вроде как моя работа.

– Выслушивать пьяный бред посетителей…

– Именно.

С проницательным видом сузила глаза:

– Но не задавать вопросы.

Харви задержал на мне задумчивый взгляд, выпрямился и коротко вздохнул, пожав плечами:

– В этот раз мне интересно.

«В этот раз мне интересно»?

Это что? Вроде как комплимент?

Нет. Если он не маньяк, то просто – ненормальный. Потому что я никому не могу быть интересна!

Покачала головой и допила напиток:

– Повтори.

– Хватит с тебя, – фыркнув, усмехнулся, забирая пустой бокал.

Мои брови невольно поползи на лоб и пьяные (смелые!) мысли продолжали находить выход изо рта:

– А разве бармен не должен наливать, когда клиент его просит?

– Только если клиент платит, – подмигнул.

– Но у меня день рождения!

– И именно поэтому, Тея, – Харви перегнулся через барную стойку, и я понятия не имею, как смогла уловить его приятный мужской аромат в своём-то состоянии, но… чёрт… от него офигительно пахнет! – Я делаю всё возможное, чтобы ты хоть немного его запомнила, – закончил Харви на твёрдой ноте.

Сглотнула, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– А если я не хочу его запоминать? – прошептала я на полном серьёзе.

Не знаю для чего и дозволено ли ему это на работе, но Харви вдруг придвинулся ещё ближе, оказавшись в нескольких сантиметрах от моего лица:

– Разве всё так плохо? – нахмурил брови.

– Достаточно плохо, чтобы желать не помнить этот день.

– А я думал, мы неплохо тут время проводим, – ухмыльнулся. – Чем я не компания?

Я смолкла, чувствуя, что теперь щёки не просто горят, а пылают двумя адскими кострищами.

– И почему он так близко?.. – подумала.

– Что, почему? – вдруг усмехнулся Харви, и на его полных губах расцвела игривая ухмылка. Тут-то и поняла, что вовсе не подумала об этом, а сказала вслух.

– Упс. – Вот же тупица!

Уткнулась взглядом в лакированную столешницу и позволила волосам упасть на лицо, прикрыв от позора.

Ладно. Пора с этим заканчивать. Пора уходить.

– Ну так что? – произнёс Харви, находясь всё также близко. – Моя компания настолько плоха?

Я шумно выдохнула и осмелилась поднять взгляд:

– Ты бармен в баре, в который я пришла, чтобы напиться, так почему мне должна нравиться твоя компания? Лишь потому, что ты первый, кто поздравил меня с днём рождения?

Совсем не ожидала, что после сказанных мною слов улыбка исчезнет с его лица так быстро.

Спрятала лицо в ладонях.

«Поздравляю, Тея. В его глазах теперь ты ещё и самое жалкое существо на планете!»

– Эй? – вдруг позвал Харви, оторвав меня от мысленного самоуничтожения. – В таком случае, ты точно не имеешь права забыть этот вечер. Ведь я однозначно сделал его лучше!

Я поглядела на него сквозь пальцы:

– Ром сделал его лучше. А ты лишь посредник в нашей с ним встрече.

– Уже нет, – Харви отстранился, снял с рубашки бейдж и бросил его на столешницу. – Моя смена закончилась десять минут назад, так что я больше не посредник, а активный участник.

– И что? – не понимала я.

Харви упёр руки в бока и слегка склонил голову набок:

– Где ты живёшь?

– А что?

Бармен усмехнулся:

– Ты всегда такая?

– Только когда пьяная.

– Это было честно, – опустив уголки губ вниз, кивнул.

– Когда я трезвая всё ещё хуже.

Бармен так пристально смотрел на меня, что я не могла отвести взгляд. Хотите верьте, хотите нет, но ещё никто ни разу в жизни не смотрел на меня так… так внимательно, так, будто во мне действительно способна вызвать интерес. Я! А не мои ожоги!

– Подожди здесь, ладно? Я возьму куртку и провожу тебя до дома, – на полном серьёзе произнёс он.

Надо было встать и уйти в ту же минуту! Но я так и продолжала сидеть на стуле, путаясь в пьяных мыслях и ожидая парня, которого по всем законам логики просто не могла заинтересовать девушка вроде меня.

Может он всё-таки маньяк?

Тяжёлое грозовое небо нависшее над Филадельфией открыто намекало на то, что лучше бы нам отложить идею прогуляться до моего квартала пешком и разойтись в разные стороны прямо здесь и сейчас.

Я ловила эти намёки. Харви будто не замечал. Он шёл по правую от меня руку и первое на что я обратила внимание, когда он вернулся за мной уже будучи переодетым в обычную одежду, так это на то, что такой вид ему идёт больше. Поношенные джинсы низко свисали на бёдрах, обычная серая футболка с эмблемой «Филадельфия Филлис» на груди ясно давала понять, что ему нравится бейсбол, а чёрная кожаная куртка и ботинки на шнуровке завершали образ самого обычного парня.

В голове были сотни вопросов вроде: «Почему ты идёшь рядом со мной»? «Почему ты вообще обратил на меня внимание»? «Почему ты со мной заговорил»? И – «Ты вообще нормальный»?.. Но выпитого алкоголя оказалось недостаточно, чтобы воспроизвести их вслух и даже не знаю: хорошо это, или плохо.

Я молчала, концентрируя всё внимание на ватных ногах. Мы шагали по мостовой, освещённой множеством фонарей и фар проезжающих мимо автомобилей. Харви придерживал меня под руку, потому как в моём состоянии идти по мосту было небезопасно, но это была единственная дорога к кварталу, где я живу, так что выбора особого не было.

– Так почему ты переехала в Филадельфию? – громко, так чтобы я услышала, поинтересовался Харви.

Сражаясь с заплетающимся языком и размазанной реальностью перед глазами, ответила, не поворачивая головы:

– Ну… я вроде как здесь родилась.

– Вроде как?

– Вроде как.

– И только поэтому переехала?

Повернула голову к Харви и хмуро посмотрела в его блестящие глаза:

– Не уверена, что хочу об этом говорить.

– Ладно, – улыбнулся Харви, пожав плечами. – Может, когда-нибудь потом…

«Потом»?..

– Значит, ты родом не из Спрингфилда? – поинтересовался.

– Нет. И рада этому. Никогда не езди в тот город. Он – отстой.

– Буду иметь в виду, – усмехнулся, и резко потянул меня в сторону, предотвратив столкновение лба с фонарным столбом.

– Спасибо, – пробурчала, продолжая вилять из стороны в сторону.

– И как ты там оказалась? – продолжал интересоваться Харви как ни в чём не бывало. – Как тебя туда занесло?

– Понятия не имею. Занесло как-то. Саманта говорит я с четырёх лет в Спрингфилде. Два года ушло на больницу и реабилитационный центр. Моё имя и знание того, что кто-то анонимно оплатил счета на лечение – всё, что я о себе знаю. Даже фамилии не помню. А потом фостерная система подобрала для меня семью. И это была не семья Норы. Это были люди, которые стыдились моего… В общем, они стыдились, хоть и не подавали вида… Какое-то время. Но терпение лопнуло и они вернули меня обратно. А потом меня нашла Саманта и забрала к себе. Холты оказались ничего. Слушай, – щуря один глаз, повернулась к Харви, – а почему я тебе об этом рассказываю?

– Потому что ты пьяная, – мягко улыбнулся Харви.

– А, точно. – Потупила взгляд и вдруг обнаружила, что мостовая закончилась и вот уже какое-то время мы шагаем по пустым улицам спального района. Надо же… моё подсознание просто потрясающее раз способно в пьяном состоянии выбирать нужное направление.

– И сколько ты здесь? – поддерживал разговор Харви и спасибо ему за это, потому что единственный вопрос, который я осмелилась задать ему за вечер, это вопрос о том, сколько он работает в баре.

– Ну ещё и не маньяк ли он, – напомнила себе и эти мысли вновь нашли выход изо рта. А следом за ними раздался густой низкий смех Харви.

– Прости, – промямлила, пялясь на свои кроссовки, – не то что бы я сомневаюсь…

– Я не стану тебя насиловать и убивать, Тея, – улыбаясь, Харви покачал головой и подмигнул. – Я насилую и убиваю лишь блондинок.

– Ну вот, мне опять не повезло. – Не знаю, шутка это была или нет, но парень не рассмеялся. И я тоже не стала.

Больше никогда… никогда-никогда не буду пить.

Харви сменил тему:

– Так сколько ты здесь?

– В Филадельфии два года, – вздохнула. – Ради того, чтобы уехать пришлось отучиться год на парикмахера, потому что этой профессии обучают быстрее всего. А времени у меня не было, потому как Нора уже закончила обучение на факультете ландшафтного дизайна и собиралась укатить в Филадельфию, ей вроде как работу здесь неплохую предложили… Хотя она её давно просра… пардон, – лишилась, и всё что теперь делает так это: подрабатывает официанткой, пьёт, курит травку и занимается развратным групповым сексом. А я её прикрываю перед предками, потому что мне доверяют, а Норе нет. Так что… так что это был мой единственный шанс поскорее уехать из Спрингфилда, иначе… – сузив глаза, вновь посмотрела на Харви, – и это я тоже рассказываю тебе, потому что пьяная?

Тот кивнул. А я резко остановилась напротив закрытого парикмахерского салона, расположенного в одном из жилых домов спального района. Наша с Норой квартира находится в десяти минутах ходьбы отсюда, а я ничего не знаю о парне, которому только что показала сюда дорогу. И не узнаю.

– Призрака увидела? – раздался над ухом приглушённый голос Харви, и я невольно вздрогнула.

– Опять он так близко…

– А ты опять думаешь вслух, – слегка застенчиво улыбнулся, почесав затылок.

Я с силой прикусила губу, заставляя себя молчать, молчать, молчать!

– Что тут? – Харви кивнул на потёртую синюю вывеску парикмахерской. – Работаешь здесь?

Кивнула, мысленно подсчитывая во что мне станет поджёг этого заведения.

– Ненавижу свою профессию.

– Снова мысли вслух?

Я пожала плечами:

– Просто… ненавижу.

– Тогда зачем здесь работаешь?

Пристально посмотрела ему в лицо, собираясь высказать по этому поводу всё, что на душе наболело, но вовремя остановилась, не позволив словам превратить себя в ещё более жалкое существо в удивительно добрых глазах этого парня.

– Я думала, таких как он не существует.

Кадык Харви дёрнулся, глаза в удивлении округлись. А затем он для чего-то прочистил горло и отвернулся.

«Браво, Тея. Может петля на шее не такой уж и плохой вариант? Подумай над этим ещё раз!»

– Эм… спасибо за… за то что провёл. И за выпивку. Ну, мне пора, – промямлила, круто развернулась и максимально быстро посеменила прочь.

– Тея! – А Харви почему-то догнал меня, чтоб его! Словил за запястье и мягко развернул к себе.

Улыбается так, будто не знает, что сказать, но в тоже время не хочет заканчивать нашу встречу моим позорным побегом. А я смотрю на него во все глаза, не в силах поверить в искренность действий! В моей жизни было слишком много обмана, чтобы в одну секунду пересмотреть мнение на этот счёт и поверить, что высокий, милый, симпатяга бармен обратил внимание на такую как я.

– Оставь мне свой номер? – попросил, неуверенно улыбаясь.

Ну вот. Ещё немного и наконец сделаю то, что собиралась сделать с самого утра – я разрыдаюсь. И на этот раз из-за того, как сильно себя ненавижу.

– Зачем? – прошептала, чувствуя приятное покалывание на коже в тех местах, где его тёплые пальцы касались меня.

– Чтобы позвонить тебе, – беззвучно усмехнулся Харви.

– Зачем?

Улыбка его стала шире:

– Ты такая…

– Смешная?

– Интересная.

«Интересная? Как это?»

– Так что? – Харви отпустил моё запястье и вооружился мобильным.

С трудом дыша, продиктовала свой номер, развернулась и вновь поспешила прочь, но и в этот раз Харви догнал.

– Только не говори, что у тебя есть парень и поэтому ты убегаешь, – вполне серьёзно произнёс, вновь удерживая меня за руку.

– Нет, – ответила коротко.

– Держи, – Харви протянул мне раскрытую ладонь с лежащей на ней маленькой серебристой штучкой.

Я не двигалась.

– Подарок, – улыбаясь во весь рот, Харви потряс ладонью. – В день рождения вроде как принято дарить подарки. Думал купить тебе этих… мармеладных медвежат, но по дороге сюда не было ни одного супер-маркета.

Я смущённо улыбнулась, не верящими глазами глядя на серебристый брелок с изображением знака зодиака Скорпион – моего знака. Хотя сложно представить себе ещё более жалкого «скорпиона», чем я.

Облизав пересохшие губы, неуверенно приняла подарок и потрясённым взглядом уставилась в лицо этого невероятного парня. Ущипните меня, ибо я точно сплю. Потому что я не верю и никогда не поверю в историю про «Золушку». Это точно не моя сказка.

– Но… ты… ты тоже…

– Да, я тоже, – пожал плечами. – Тоже Скорпион. Мой день рождения был в прошлое воскресенье. Так что… прости, что лучшего подарка не нашлось. Я снял его со своих ключей.

– Спасибо, – искренне прошептала, чувствуя, как первые слезинки собираются в уголках глаз. Сжала брелок в ладони и попыталась выдавить из себя улыбку. – Тогда и я должна тебе что-нибудь подарить.

– Подари мне свидание, – просто ответил Харви и больше не улыбался. – Скажем… завтра?

– Завтра я работаю до шести, – мои щёки вновь пылали, а пульс стучал быстро-быстро.

– Значит после шести, – мягко улыбнулся Харви, отпустил моё запястье и сунул руки в карманы куртки. – Я позвоню. – Он медленно попятился спиной, не сводя с меня глаз.

– Хорошо, – улыбнулась, сжимая брелок в ладони. – Надеюсь, он это серьёзно и я не тронулась умом.

Харви рассмеялся на прощание:

– Ты не тронулась умом, Тея. И я вполне серьёзно. А ещё ты снова думаешь вслух.

Глава 4

Ари

– Да?

– Кто заказчик?! – прорычал я трубку, сжимая смартфон в руке с такой силой, что было слышно, как он трещит.

– Эй, Ари, спокойно, приятель. Я работаю над этим!

– Кто заказчик?!! – заорал громче, впервые за долгое время не в силах сдерживать эмоции.

– Я не знаю… Не знаю… – пропыхтел Тим и раздались звуки ударов пальцев по клавиатуре. – Ты идёшь не в ту сторону, Ари. Твоя машина припаркована в другой стороне. Сваливай с этого моста.

– Я иду к машине этой девчонки, чтобы снять установленный утром жучок.

– Э-э-э… не смей! Ари, слышишь, не смей?! Заказчик уже перечислил часть денег! Ты не можешь сейчас отказаться от работы. Продолжай наблюдение за объектом.

– Я даже соглашаться на это не хотел! – рычал я, быстро преодолевая тот самый мост, по которому пятнадцать минут назад вёл пьяную в стельку и такую странную девушку по имени Аритея. Честное слово, я впервые встретил настолько чуднОго человека! А ещё настолько… жалкого… Чёрт! За всю свою жизнь мне впервые кого-то жаль! И меня это дико злит! И как-то аж… не по себе становится.

– Если ты идёшь к машине объекта, чтобы снять жучок, зачем дарил ей брелок с точно таким же жучком внутри? – неуверенно усмехнулся Тим.

– Потому что я передумал браться за задание только минуту назад. – Резко остановился, упёрся свободной рукой в мостовое ограждение, опустил голову и несколько раз глубоко вздохнул. – Тим? – заговорил спокойнее.

– Да, Ари?

– Ты ведь слышал её?

– Да.

– И что думаешь? Кому могла понадобиться такая, как она?

Тим громко фыркнул:

– Какая разница, Ари? На неё есть заказ, так что просто выполняй работу и получай за это деньги. Ты наёмник! С каких пор тебя волнует, кого касается эта работа?

Тишина.

Не знаю, что со мной не так. Тим прав, – прежде меня не интересовали ни имена заказчиков, ни объекты для наблюдения, ни прочие детали. Я брался за дело, выполнял его быстро и качественно и получал за это приличную сумму. И что не так в этот раз? Понятия не имею.

Мне действительно жаль её.

– Почему в профайле не было указано об ожогах на лице?

– Не знаю, – ответил Тим уже с набитым чем-то ртом. – Но ты отлично справился, Ари! Вёл себя так естественно… Будто и не удивился совсем. Впрочем, ты как всегда на высоте. Думаю, ты реально ей понравился. Так что просто продолжай свою работу. Во сколько у вас там завтра свидание?

– После шести…

– О-о!!! – завопил Тим. – Она уже у себя в комнате! И она выглядит такой… счастливой! Блин, приятель, и как тебе только удаётся в два счёта влюблять в себя женщин?

– В заказе не указано, что я должен влюбить в себя эту девушку.

– Тею. Так зовут объекта? И думаю, это уже произошло, Ари. Она щипает себя… Ха! Наверное, думает, что такой красавчик как ты ей просто приснился. Оно и понятно, эта деталь меня тоже смущала. Кто вообще может обратить внимание на такую как она? Говорил тебе: надень тот африканский парик и очки.

Я с силой провёл ладонью по лицу, заставляя себя мыслить профессионально и не обращать внимания на то, что меня почему-то интересует информация о том, кому и зачем вдруг могло понадобиться это забитое неуверенное в себе создание.

Ещё несколько раз глубоко вздохнул, развернулся и пошёл в другую сторону – туда, где оставил свою машину.

– Ари? Почему второй «глаз» не работает?

– Потому что я не устанавливал.

– Что?! Это ещё почему?! У тебя было точное указание установить в комнате объекта две камеры видеонаблюдения!

– Сомневаюсь, что эта девушка прячет что-то интересное в шкафчике со своим нижним бельём, – отрезал я. – А ты – чёртов извращенец, так что хватит с тебя и одной камеры. Что с её телефоном?

– Программа запущена, ты хорошо сработал.

Я установил на её телефон программу, незаметно считывающую информацию, пока девушка была в туалете бара. В котором я, к слову, появился впервые и прилично заплатил всему персоналу за молчание. И это всё – всего лишь часть работы, за которую мне отлично платят.

Тим шумно вздохнул в трубку:

– Но ничего полезного я не нашёл. В её телефонном справочнике всего четыре номера, а в фотографиях ни одной собственной. Лишь какое-то здание везде… а, подожди, я знаю его… это здание "Лоррэйн-апартментс" то, которое заброшенно. Куча его фоток. Хм… кажется, наша девочка любит бродить по гетто. Ещё бы. Там скорее её испугаются, чем она кого-нибудь. – Тим отрывисто рассмеялся.

Я открыл дверь своего Мерседеса SLC 200, сел за руль и устало вздохнул:

– Давай по делу. Что-нибудь ещё?

– Ничего, – ответил Тим. – Парочка смс от каких-то Холтов и… и, в общем-то, всё.

– И как я, по-твоему, должен выполнить эту работу? – зарычал в трубку. – Тим, это не задание, это бред какой-то! Как мне вытащить из неё то, что она даже не помнит?!

– Может, вспомнит. Всему своё время. Ты сегодня отлично поддерживал разговор. Так что продолжай в том же духе, Ари. Я всё записываю и передаю заказчику. Как только он получит то, что ищет, задание будет выполнено. И ты получишь бабки на счёт.

– Интересно, и как заказчик это поймёт? – я цинично усмехнулся.

– Это уже не наше дело, приятель. Тебе сказали не выпускать эту малышку из-под наблюдения и вытянуть из неё всё до последнего слова. Всё о том, что она помнит и когда-либо видела. Так что сконцентрируйся на этом, ладно? – Тим сделал громкий глоток чего-то. – Да, и вот ещё, Ари, прямо сейчас отправляйся в парикмахерскую, где работает объект и установи прослушку и видеонаблюдение. Сигнализацию я почти отключил.

Я завёл двигатель, вслушиваясь в его тихое рычание и всё ещё думая о том, кому и что могло понадобиться от этой странной девушки. Какую информацию я должен получить и почему заказчик сам этим не может заняться? Не уверен, что сможет проникнуть в её доверие? Скорее всего, именно так. Для этого и наняли меня. И не только для этого. Мне было велено не отходить от неё двадцать четыре часа в сутки, словно она ещё кому-нибудь может понадобиться кроме меня и заказчика. Также в указаниях было велено носить при себе оружие, что ещё более странно, учитывая насколько простым это задание кажется.

Чёрт.

– Ари?

– Да, Тим.

– Вопрос созрел.

– Выкладывай.

– Что ещё за Харви? Ты впервые себя так назвал.

– Не знаю, – я устало вздохнул. – Надоело быть Майклом.

– Ты уже едешь в парикмахерскую?

– Зачем спрашиваешь, если видишь, что я стою на месте?

Тим фыркнул:

– Поэтому и спрашиваю! Быстро кати к салону! Сигнализация почти отключена. А потом возвращайся к наблюдению за объектом.

Я нажал на педаль газа, и авто сорвалось с места.

– Тим?

– Да, Ари.

– Если завтра я не получу от объекта нужной информации, то отказываюсь от этой работы и катись ты к чёрту, понял? Можешь передать её кому-нибудь другому, или вернуть заказчику задаток. Мне без разницы.

– Да в чём проблема, парень?! – вдруг заорал Тим. – Это обычная работа!

– Работа обычная! Объект – нет! И если однажды Харви исчезнет из её жизни, не объяснив причины, а он исчезнет, то я не собираюсь становиться тем, кто возьмёт на себя ответственность за её самоубийство!

– Думаешь, она способна на самоубийство?

– Не знаю, – я коротко вздохнул, сворачивая к спальному району этого квартала, – но радости в жизни у неё никакой. И я не собираюсь делать Харви этой единственной радостью.

– Просто не целуй её и не спи с ней, и всё будет нормально, – фыркнул Тим.

– Я и не собирался.

– Ещё бы, – усмехнулся Тим.

– Дело не в её шрамах! – зарычал я. – Дело в том… как она смотрит.

– И как же?

«Так, будто… будто просит о помощи, но в тоже время не хочет её принимать. Словно зависла где-то между мирами и отчаянно ищет выход, но понятия не имеет, где он. Вот почему Харви не имеет права становиться ключом от этой спасительной двери. Потому что как только Тея откроет её, я следом за ней не пойду».

– Ари? И как же она смотрит?

– Не важно.

– Кстати, приятель, – усмехнулся Тим. – У вас имена начинаются одинаково. На «Ари». Прикольно, да?

– Один день, Тим. Один день. И я отказываюсь от наблюдения за объектом.

Глава 5

Тея

Может это судьба?

Может знак свыше?

Может быть с этого должно начаться что-то новое – хорошее, – в моей беспросветной жизни?

Что если этот Харви…

Что если этот бармен Харви и есть мой знак свыше?

Пф… да прям. Как же! С каких пор я стала таким романтиком?

«Самой не смешно, Тея?»

Но что если… я действительно ему понравилась?

Маловероятно конечно, но зачем ему понадобилось меня провожать? Спрашивать мой номер телефона? Приглашать на свидание?

Что если… Что если не так уж я и плоха?

Не знаю… Я как всегда полна сомнений.

Уверена лишь в одном – за последние несколько лет я впервые уснула с улыбкой на лице и меня не мучали кошмары. А это – не простое совпадение.

Кажется, не успела и глаз сомкнуть, а уже зазвонил будильник.

Хорошенько потянулась, посмотрела на грязное пятно на потолке моей крохотной комнаты и не сдержала улыбки:

– Ну, привет. Как думаешь, он мне не приснился?

Глава 6

Ари

– Сегодня бейсбол, приятель, так что давай разберёмся с этим по-быстрому.

– Я бы и рад разобраться с этим по-быстрому, приятель, но ты сам подписал нас на это задание.

– Потому что оплата высокая, Ари. Разуй глаза. Ты зажрался, парень.

– Зажрался ты, раз хочешь и бейсбол посмотреть и работу выполнить. Так что сконцентрируйся на чём-нибудь одном.

Тим фыркнул.

Я поправил блютуз-гарнитуру в ухе, прильнул спиной к стене квартиры, что находится в здании напротив дома объекта, закинул в рот две подушечки Orbit и продолжил наблюдение за Аритеей Холт по одному из плоских 10-ти дюймовых мониторов, что были расставлены по полу вокруг меня.

Почти шесть утра. Объект ещё спит, и за всё время, что я за ней наблюдаю, она ещё ни разу не пошевелилась. Видимо ром с колой сделали своё дело на отлично.

Комната, в которой она живёт – самая убогая комната из всех, что я когда-либо видел. Без шуток. В ней почти нет мебели: только старый покошенный шкаф, небольшой журнальный столик у окна, стул, и матрас на полу. В комнате чисто, но это вообще не сглаживает общего впечатления. Единственное, что привлекло внимание, так это плакат красного Ford Mustang на стене.

– Кажется, наша девочка любит спортивные тачки, а? – усмехнулся Тим в наушнике. – Так и не скажешь.

Я не ответил. Взял бинокль и проверил периметр. Улицы пусты, чёрное небо кое-где озаряется серебристыми вспышками молний, слышны раскаты грома и завывание ветра сквозь щели оконной рамы; рассветом и не пахнет.

– Эй, Ари? Я тебя вижу. По какому поводу грузишься?

Я показал в одну из установленных вокруг меня камер средний палец.

– Вот поэтому я с тобой и работаю, Ари. Ты такой милашка, – пропел Тим и громко фыркнул. – Засунь этот палец себе сам знаешь куда, понял?!

– Понятия не имею о чём ты.

– Ари. Внимание! Объект просыпается.

Не знаю почему я предпочёл наблюдению через монитор – бинокль. Иногда мне кажется, что таким способом я меньше вторгаюсь в личное пространство объекта, а может просто потому что между технологиями и практичностью я всегда выберу практичность.

Натянул козырёк от кепки пониже на лоб и навёл прибор на узкое окошко комнаты Аритеи Холт.

Кто вообще придумал такие узкие окна? Я с трудом через него пролез, когда устанавливал жучки.

В наушник раздался недоумевающий шёпот Тима:

– Слушай, Ари… Я не знаю, какого чёрта происходит, но она с кем-то разговаривает. Серьёзно.

Я нахмурился и взглянул на тепловизор:

– Объект один в помещении.

– Вижу, – отозвался Тим. – Оно и странно. И страааашно.

Камера видеонаблюдения в комнате этой девушки лишь одна. И направлена на то, что Артиея Холт считает своей кроватью. Я видел её на своём мониторе: девушка лежала на спине по грудь накрытая одеялом, её и без того большие глаза выглядели удивительно огромными, словно она и не просыпалась минуту назад, а только что вернулась с бодрящей пробежки. Тонкие руки лежали вдоль туловища поверх одеяла, а длинные волосы рассыпаны вокруг головы тёмной короной. И да. Аритея Холт глядела в потолок и с кем-то разговаривала.

– Ари, что происходит, приятель?

– Ты мне скажи. У тебя прослушка. Я её не слышу.

– Вот я спрашиваю: Ари, что происходит, приятель? Она уже раз сто повторила твоё имя. Точнее имя этого бармена Харви. Походу она врубиться не может, реален ты, или с бухлом пора завязывать.

Я вновь взглянул в бинокль, как раз в тот момент, когда объект поднёс к лицу горящий дисплей телефона, судя по всему, протяжно вздохнул и отбросил мобильный в сторону.

А затем эта девушка вновь обратилась к кому-то наверху.

– Да что б меня! Ари? Почему она говорит с потолком? – зазвучал удивлённый голос Тима. – Что не так с этой малышкой? Она знаешь ли… пугает… И она странная. Жесть, какая странная!

Я широко улыбнулся, наблюдая за объектом через бинокль и только спустя несколько секунд понял, что не стоило расслабляться. И Тим, разумеется, не мог этого не заметить:

– Э-э… что это было, приятель?! Ты что… только что улыбнулся, что ли?! Улыбнулся? Да чтоб меня! Ну не-ет, да ты гонишь, Ари! Принял что-нибудь? Давай колись! Я тебя знаю! Ты не улыбаешься на заданиях! Ты чёртов кремень, а не мистер Улыбашка!

Я тяжело вздохнул, откинулся затылком на стену и позволил себе прикрыть глаза.

– Ари!

– Что?

– Она включила свет.

– И что?

– И она раздевается.

Мои глаза моментально открылись. Я бросил короткий взгляд на один из мониторов, где Аритея Холт через голову снимала с себя короткую ночную сорочку. Мы с Тимом уже сотни раз обсуждали этот момент в наблюдении за объектами, потому как я считал лишним вмешиваться в настолько личные детали из жизни людей. Но, так или иначе, когда задание касалось женщин, в такие вот минуты вроде этих в наушнике раздавался игривый свит Тима, а я раздражённо закатывал глаза. В моей жизни предостаточно женщин, и фетиш вроде наблюдения за их раздеванием перед скрытой камерой совершенно ни к чему.

Но сейчас я смотрел.

Смотрел, как Аритея Холт сбрасывает на пол ночную сорочку и остаётся в одних лишь белых трусиках. Направляется к шкафу и начинает выбирать одежду из высокой стопки аккуратно сложенных вещей.

Она такая маленькая. Эта девушка. Хрупкая… Словно дунешь и пеплом разлетится по ветру.

– А сиськи ничего, – проинформировал Тим в наушник.

– Ты говоришь об объекте, – спокойно напомнил ему я.

– И что? – фыркнул Тим. – Никто ведь не слышит. Тем более что малышке только что сделали комплимент. Потому что сиськи и впрямь что надо! Как и попка… Но эти шрамы… жу-у-уть… Я б такую иметь не стал.

Я смотрел на её шрамы. И это всё куда я смотрел.

Левая стороны её тела была изуродована побелевшими рубцами от ожогов, – точно такими же какие я видел на её лице и шее. И всё о чём я сейчас мог думать, так это: «Что случилось с этой девушкой? Откуда они у неё»?

А всё что мог сейчас чувствовать… чёрт. Жалость. Мне вновь её жалко! И в первую очередь из-за того, что этой девушке и без того живётся несладко, а какие-то влиятельные люди (а они влиятельные раз готовы заплатить такие деньги за простое наблюдение), определённо точно сделают её жизнь ещё более невыносимой. Она нужна им. И возможно не только им.

Но это чувство… Эта жалость… Она всё портит. И на этот раз мне действительно интересно, что и, главное, – кому, могло понадобиться от этого странного и неприметного миру создания?

Я тяжело вздохнул, вытянул ноги, откинул затылок на стену и мрачным взглядом уставился в потолок.

Что не так с этим объектом?

А что не так со мной?

– Тим? Ты узнал, кто заказчик?

– Нет. Никак не пробить ip-адрес с которого пришло письмо. Задаток был перечислен со счёта некой пожилой дамы по имени Пэтти Уилмор, и я уверен – старушка либо не существует, либо давно умерла, либо вообще не в курсе, что в одном из банков на её имя открыт счёт.

– Пробей её.

– Уже занимаюсь этим.

Тишина.

– И вышли мне условия работы с данным объектом.

Тим чем-то поперхнулся и закашлялся:

– Что? Ари, это ещё зачем? Ты читал условия работы. И обычно одного раза для тебя достаточно!

– Я хочу прочесть ещё раз.

– Зачем, чёрт бы тебя побрал?!

– Просто вышли мне их! – зарычал я, и Тим смолк. Заговорил вновь лишь после того, как на мою почту пришло письмо:

– Отправил.

– Спасибо.

– Объект покинул комнату.

– Вижу, – я бросил взгляд на монитор с картинкой пустой комнаты.

– Наверное, пошла в душ. Ари. Когда квартира будет пуста, ты должен будешь установить жучки во всех остальных комнатах.

– Понял.

– И в ванной тоже.

– А вот про это можешь забыть, Тим.

Глава 7

Тея

Парикмахерский салон открывается в девять и до него рукой подать. Но мой будильник всегда срабатывает в шесть – не люблю спешить. А ещё мне нравится встречать рассветы. Осенью и зимой они кажутся другими: холодными, благородными, немного печальными. Каждый рабочий день, после того как принимаю душ и высушиваю волосы, делаю себе крепкий чай с сахаром, сажусь на узенький подоконник в своей комнате и наблюдаю за медленно белеющим небом.

Вот и сейчас, подсушив волосы и вооружившись кружкой с горячим антипохмельным напитком, устроилась на подоконнике, подтянула колени к груди и взглянула на грозовое небо. Скорее всего, рассвет сегодня будет максимально печальным. И, скорее всего, сегодня он не получит от меня максимального внимания, потому что сегоднч думать хочется совсем о другом.

Он не позвонит. Точно не позвонит. Вчера я была пьяна, а парень видимо себя рыцарем почувствовал, вот и пошёл на подвиг, решив провести до дома девушку, у которой были проблемы с равновесием. А номер просто ради приличия попросил – он ведь «рыцарь»! Так что нет. Не позвонит. Только не мне.

Горько усмехнулась и дабы не забивать этим голову весь день, постаралась окончательно убедить себя в том, что симпатичные высокие брюнеты с белоснежными улыбками и умопомрачительно красивыми глазами не обращают внимания на особ вроде меня. Я прекрасно знаю эту мужскую «политику». И я – не его уровень; я где-то чуть ниже подошвы его ботинок.

Было ещё кое-что странное. У меня и прежде не раз возникало это чувство. Чувство, будто на меня кто-то смотрит, наблюдает за мной. Вот и сейчас то же самое. Но улицы пусты, а дома я одна. Во всяком случае, окно решила завесить и принялась собираться на работу. В тот момент-то и словила себя на мысли, что сегодня обычные джинсы и футболка почему-то не годятся. Сама не заметила, как отложила их в сторону.

И насчёт нижнего белья…

– Боже, о чём я думаю?!

Зашвырнула единственный свой кружевной лифчик обратно в шкаф и остановилась на обычном хлопковом комплекте цвета слоновой кости.

Остальная одежда – уже другой пункт. Тут я не стала окончательно лишать воли свою фантазию и позволила себе на несколько секунд поверить, что действительно иду на свидание. Моим выбором стали плотные чёрные колготки и тёмно-серое вязаное платье с ажурным узором, длинными рукавами и прямым вырезом горловины. А ещё кожаные ботильоны на устойчивом невысоком каблуке. И это, кстати, единственная обувь в моём шкафу, у которой есть каблук.

Да уж, фантазия и впрямь разыгралась не на шутку!

С девяти до двенадцати дня я проверяла мобильный каждые пятнадцать минут: во время отдыха, во время стрижки, во время десятиминутного перерыва на кофе.

С двенадцати до трёх дня проверяла телефон каждые полчаса. А после трёх моё заветное средство связи оказалось в руках у начальницы, так как одна из постоянных клиенток обзавелась круглой залысиной прямо на макушке благодаря моим стараниям. И это было к лучшему – то, что меня лишили мобильного. Может быть теперь моё глупое воображение наконец угаснет, и я пойму, что никакой красавчик-бармен звонить мне не собирается!

И звонить он действительно не собирался.

Он просто взял и пришёл ко мне на работу.

Я как раз заканчивала стричь мистера Эддисона который абсолютно не стеснялся расспрашивать об ожогах на теле, как входная дверь привычно брякнула колокольчиками и на её пороге возник высокий широкоплечий брюнет, в той же простой одежде, что и вчера, за исключением цвета футболки под курткой. И, да… его улыбка всё так же ослепительна. Улыбка адресованная мне.

Сердце в груди замерло одновременно с тем, как смолка моя начальница за регистрационной стойкой. И я ясно понимала, что взгляды всех женщин в помещении сейчас прикованы к красавцу-мужчине, которые не часто посещают данный парикмахерский салон. Да чего уж там… его появление здесь сродни самому Аполлону, спустившемуся с небес с целью довести до инфаркта всех у кого последние пару-тройку лет сексом и не пахло.

Но нет. Харви смотрел лишь на одного человека – на застывшую в оцепенении меня. И мне срочно… срочно нужен ром с колой, чтобы как минимум сказать ему «привет»!

Моя напарница по смене – Флекси, стала той, кто разрядил обстановку. Она тут же прекратила употребление сотой кружки растворимого кофе за день, набросила на себя рабочий халат и подскочила к Харви, кокетливо улыбаясь и жестом указывая на свободное парикмахерское кресло.

А Харви… он будто бы, засмущался, что ли… Или нет? Не уверена лишь потому, что, такие как он вряд ли умеют смущаться, во всяком случае, ему подобное не подходит, ведь он как минимум работает в баре, а там не до смущений.

Он отрицательно покачал головой, доброжелательно улыбаясь Флекси, и вдруг кивнул на меня. Моя рука с застывшими в воздухе ножницами наконец соизволила опуститься, сработав неким рычагом, потому что в ту же секунду кровь бурным потоком прилила к лицу, щёки вспыхнули, а голова пошла кругом.

Мистер Эддисон о чём-то интересовался, а я вроде бы промямлила «Стржка зкнчна», сняла с него пелерину и велела подниматься. В тот же момент над ухом и прозвучало:

– Привет.

Божечки… ног не чувствую, а в горле будто тугая пружина сжимается и говорить не даёт.

– П-привет… – Надо же, – получается!

Харви с задумчивым видом провёл языком по нижней губе и ловко прикусил её зубами… Мама дорогая! Ничего сексуальнее этого я в жизни не видела! Этот парень хоть и пытается казаться простачком, впечатления такого совершенно не производит!

И он так пристально смотрит мне в глаза, что, думаю, пришло время признать – моя фантазия не была лишена смысла и Харви хоть и с другой планеты, где такие как я видимо пользуются популярностью, но он точно реален!

Отложила ножницы в сторону, сняла рабочий халат и вновь взглянула на бармена, как раз в тот момент, когда его взгляд быстро и без стеснений пробежался по моему телу: платью, ногам и вновь вернулся к глазам. И этого «быстро» оказалось больше чем достаточно, чтобы ощутить внезапную слабость в коленях и обеими руками вцепиться в спинку кресла.

Харви будто и не заметил моей реакции.

И спасибо ему за это.

– Красивое платье, – сказал он, улыбаясь.

А я молчала, чувствуя, как вся женская составляющая парикмахерской в данный момент испепеляет меня взглядами.

Харви спрятал руки в карманы джинсов и на этот раз улыбнулся неуверенно:

– Тея? Всё в порядке?

– Эм… да, – наконец ожила. – Спасибо.

Харви негромко рассмеялся:

– Точно. Я и забыл, что для того, чтобы ты ответила на первый вопрос нужно задать следующий.

– Первым был не вопрос.

Смех Харви стих. Он вновь прикусил нижнюю губу (видимо смерти моей желает!), будто бы над чем-то размышляя, затем коротко вздохнул, вновь улыбнулся и кивнул на мои пустые руки:

– У тебя нет с собой телефона. Я звонил, но ты не отвечала, так что… прости, если поставил тебя в неловкое положение, – глядя из-под бровей беглым взглядом осмотрел помещение, и в тот же момент раздалось кокетливое хихиканье.

Я набрала в грудь побольше воздуха:

– Эм-м… мой телефон…

– Я его забрала, – мисс Грейс возникла сбоку от меня, и двумя минутами ранее её надутые губы совершенно точно не были выкрашены в алый, а духами от неё не несло так, что хотелось громко раскашляться.

Если коротко: Мисс Грейс около тридцати пяти, она в разводе, и она стерва.

Начальница протянула мне мой мобильный, эффектно откинула за спину рыжие вьющиеся локоны и расправила плечи.

Кстати. Пару минут назад верхняя пуговица её блузки тоже была застёгнута.

Я проверила пропущенные – пять. И все с неизвестного номера. Вау! Кажется, моя адресная книга напрашивается на пополнение.

– Если бы я знала, что у тебя такой симпатичный брат, никогда бы не забрала у тебя телефон, Тея, – до отвращения мило улыбаясь, заверила начальница и ещё противнее (это возможно?!) улыбнулась Харви, который взирал на неё без малейшего интереса, – просто вежливо. – Надо было всего лишь меня предупредить.

– У меня нет братьев, – сухо ответила я, и брови мисс Грейс в удивлении вздёрнулись.

А я уже не раз говорила о том, что красивые люди не видят рядом со мной красивых людей, только если эти люди не родственники.

– Не брат? Хм. Интересно, – сверкнула фальшивой улыбкой мисс Грейс и словно в ожидании поцелуя протянула Харви свою изящную кисть. – Миранда.

– Харви, – улыбнулся в ответ, коротко ответив на рукопожатие, и глаза мисс Грейс в тот же миг загорелись… м-м-м… похотью? Не уверена, но очень похоже. Фу.

– Харви, – полушёпотом, растягивая, повторила она, и тут же бросила придирчивый взгляд на меня, точно пытаясь спросить, что за нелепость связывает меня и ТАКОГО парня. – Ты уже закончила стрижку, Тея?

Я кивнула.

– Тогда прибери своё рабочее место, а я пока… – игриво посмотрела на Харви, – предложу твоему НЕ брату… чай, или кофе?

– Нет, спасибо, – всё с той же доброжелательной улыбкой отказался Харви и кивнул на пол. – Миранда, вы не будете против, если я помогу своей девушке с уборкой?

Мисс Грейс понадобилось несколько долгих секунд, чтобы отвиснуть и сообразить, что её только что отшили. В итоге отрицательно затрясла головой, заверив, что для этого в её салоне существует уборщица, а затем посвятила мне долгий колючий взгляд, будто рассчитывая увидеть в моём лице кого-то более симпатичного. Фыркнула, что я свободна и прошествовала в свой кабинет, щедро виляя бёдрами.

А я и не замечала ранее, что одна из плиток на полу рядом с моим рабочим местом треснута в уголке.

– Ну? Теперь можем идти? – Харви коснулся моего плеча, а я соответственно вздрогнула. И, к сожалению, или к счастью, сейчас я не пьяная, чтобы спрашивать обо всём, что в голову взбредёт, так что просто кивнула, забрала пальто и вышла вместе с ним из салона. Он даже дверь для меня придержал… И ЭТО точно не сон?

Стоило нам спуститься с крыльца, как снова зарядил дождь, а порыв холодного ветра, ударив в лицо, заставил поёжиться и обнять себя руками.

– Сюда! – позвал Харви, перекрикивая раскаты грома и направляя меня к выходу из переулка. – Я припарковался за углом.

Когда он сказал «припарковался», я рассчитывала увидеть что угодно, но только не…

– Ford Maverick?!!

Глазам своим не верю!!!

– Разбираешься в американской классике? – выгнул бровь Харви, а я в это время улыбалась во весь рот, точно ко мне само божество с небес спустилось! Тот самый Аполлон способный довести до инфаркта!

– Ford Maverick, 1979 года выпуска! – Заявила, сдерживая эмоции.

– Не самая лучшая модель.

– Но ты ведь и не гонщик! – усмехнулась я, и глаза Харви вдруг прищурились, точно он очень озадачен. Буквально на две секунды, а затем лицо вновь расслабилось.

– Или гонщик? – смутилась я.

– Нет. Не довелось как-то, – Харви покачал головой и открыл передо мной дверь, приглашая внутрь. – Как насчёт… не промокнуть?

Подняла лицо к небу, ощутив на коже прохладу дождя, и улыбка моя стала шире:

– Я люблю дождь.

– За что его можно любить?

Харви стоял на месте, наблюдая за мной. Его тёмные волосы взмокли и теперь стали абсолютно чёрными, а оттенок глаз на этот раз казался глубоким карим.

– Одну секунду, – с хитрым видом поскрёб пальцами подбородок, – сейчас я придумаю следующий вопрос, чтобы ты ответила на первый.

– Не надо ничего придумывать, – улыбнулась я, опускаясь на пассажирское сидение. – Просто потому что дождь – это вода. А вода умеет тушить огонь.

Ещё одна фразочка в том же духе и этот парень выбросит меня где-нибудь на обочине!

Но Харви лишь ответил хмурым взглядом и вовсе не таким, каким обычно смотрят на идиотов, скорее таким, каким смотрят на… бездомных котят. Чёрт… А ведь это ещё хуже. Лучше бы я была идиотом.

Я не знала куда он везёт меня. По-прежнему пыталась поверить в то, что происходящее реально; и это всё, о чём я могла думать. По радио уже дважды сообщили, что завтра вновь ожидаются осадки, когда Харви вдруг поинтересовался:

– Значит… любишь машины?

– Люблю спорткары и классику, – сама не ожидала, что отвечу так быстро.

Харви опустил уголки губ вниз и одобрительно закивал.

– И с чего всё началось? – бросил на меня любопытный взгляд.

Пожала плечами, глядя на грязно-серые городские пейзажи:

– Не знаю. С тех пор, как сдала на права и поняла, что ничего круче скорости не существует.

– Любишь гонять?

– Люблю. Когда Нора даёт свою машину. Нора это…

– Твоя соседка, – хмыкнул Харви. – У меня хорошая память.

А затем он снова замолчал, не спуская глаз с дороги, и по всем правилам приличия сейчас я должна была спросить о чём-нибудь в ответ. Например: «Как давно у тебя эта машина»? Или: «Почему эта модель»? Но всё что могла, это смотреть на его симпатичный профиль и гадать, что же у него с левым ухом, которого мне не видно. С ухом, которое Харви уже в который раз будто бы пытается прочистить пальцем. Но разве язык повернётся о таком спросить?

– Ты голодна? – вновь заговорил.

– Да, – ответила честно, и этот парень вновь усмехнулся, будто я его чем-то позабавила.

Харви так часто смеётся. И так часто улыбается, словно он самый беззаботный человек на свете.

Никогда таких не встречала.

– Что?

– Ничего, – дёрнул плечами. – Подумываю напоить тебя ещё раз, чтобы послушать твои мысли. Мне нравятся твои мысли.

– Не получится. Я пью только в день своего рождения.

– Правда? А как же остальные праздники?

– Я их не отмечаю.

– Ладно, – кивнул Харви, но прозвучало это далеко не как согласие. – А как насчёт моего дня рождения? Ты ведь задолжала мне подарок, помнишь?

***

После второго бокала «красненького» мои мысли обрели свободу! И теперь дружно скандировали в голове: «Ещё! Ещё»!

Наше с Харви официальное свидание (Официальное! Я уже уточнила этот момент), проходило в одном из тех ресторанов европейской кухни, поход в который, я бы себе точно не смогла позволить. И не потому, что пожалела бы денег на еду, а потому, что пожалела бы денег на платье для похода в заведение такого уровня! Мой вязаный наряд тут точно не к месту! И совершенно не сочетается с позолоченными канделябрами и утончёнными фигуристыми колоннами.

На нас смотрели как на былых ворон, с тех пор как мы переступили порог ресторана. Но Харви вёл себя настолько естественно в своей простой одежде простого парня, что и я себе позволила немного расслабиться, особенно когда после его короткого разговора с администратором вокруг нашего столика услужливо закружил официант.

– А это нормально? – поинтересовалась, разглаживая платье на коленях. – В смысле… ты ресторан не перепутал?

Очевидно, мой вопрос развеселил Харви, и его открытая улыбка оказалась настолько заразительной, что и я не смогла не ответить такой же.

– Во-первых, – произнёс он, перегнувшись ко мне через столик, – я ничего не перепутал и привёл тебя туда, куда собирался привести. Во-вторых, прекрати думать, что на тебя все смотрят, потому что всем плевать. А в-третьих, перестань прикрывать лицо волосами, потому что на тебя никто не смотрит, потому что всем плевать, – подмигнул и широко улыбнулся. – Ну, всем кроме меня.

Я усмехнулась. А Харви почему-то перестал улыбаться.

И вот спустя час поедания дорогих блюд в дорогом ресторане, когда мой язык был развязан парочкой бокалов красного вина, я вновь жаловалась симпатяге-бармену на свою жизнь, а тот с неоправданно большим интересом внимал каждому слову.

Он вновь наполнил бокал, но я убрала его в сторону и придвинула к себе воду.

– И почему мне кажется, что он пытается меня напоить? – пробормотала себе под нос и подняла на Харви выразительный взгляд. – Хотел мои мысли послушать? Да вот же они!

– Я не пытаюсь тебя напоить, – легкомысленно усмехнулся.

А я поморщила нос:

– Сам-то не пьёшь.

– Потому что я за рулём.

– Я тоже могла быть за рулём.

Брови Харви взлетели на лоб.

– Хотела, чтобы я доверил тебе свою машину? – протянул с преувеличенной претензией.

– Почему бы и нет? – хмыкнула, подпирая кулаком подбородок. – Ещё недавно ты меня своей девушкой назвал.

Харви, таким низким и таким приятным тембром рассмеялся, что у меня бабочки в животе запорхали. Ну что за чудесный мужчина, а? Неужели это точно не розыгрыш и небеса услышали мои молитвы?

– А я всё думал: насколько тебя хватит, Тея. Долго ж ты держалась.

– Это всё выпивка, – пробурчала, похлопывая по вспыхнувшим щекам. – Если бы не она, держалась бы ещё дольше. А ещё, завтра на работе меня все доконают расспросами о тебе.

– Снова мысли вслух?

– Наверное. Если ты их слышал. Так что? Считаешь, сделал мне одолжение перед этой стервой?

– Ага. Вроде того. Иначе тебе бы пришлось подметать пол.

– Иначе – тебе бы пришлось пить с ней кофе, – парировала я, чувствуя себя необыкновенно смелой и оригинальной.

Может, стоит пересмотреть своё мнение по поводу употребления алкоголя?

Харви сделал глоток воды и наклонился ко мне ближе.

– Расскажи ещё о себе, – попросил.

Фыркнула и откинулась на спинку стула, сложив руки на груди:

– Не знаю, чего ты ждёшь, парень, но в моей жизни точно нет ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.

– Заинтересовала меня ты, – ухмыльнулся Харви, насквозь пронзая меня взглядом. – А сейчас я всего лишь пытаюсь узнать тебя поближе.

Я сузила глаза, мысленно констатируя, что я-то об этом парне вообще ничего не знаю.

– Так что? Как ты оказалась в Спрингфилде? Ты говорила, что с четырёх лет там жила?

Удручённо вздохнула. Неужели ему и вправду интересно обо всём этом слушать?

Нет. Разумеется, нет!

Со всем спокойствием посмотрела в икрящиеся золотом глаза.

– Ты ведь просто хочешь знать, откуда у меня это? – коснулась ладонью левой стороны шеи.

Харви никак не отреагировал. Словно застыл на какое-то время.

– Всё нормально, – поспешила заверить. – Нет ничего плохого в любопытстве. Но я не могу тебе ответить, – пожала плечами, – потому что и сама хотела бы знать… откуда у меня это.

Брови Харви нахмурились:

– Ты не помнишь?

– Нет, – просто ответила, не сводя глаз с его напряжённого лица. – Я ведь говорила уже: всё, что у меня осталось от детства – это моё имя. И если бы у меня было больше возможностей, денег и связей, я бы конечно постаралась выяснить, кем были мои биологические родители. Но сомневаюсь, что даже при наличии денег у меня бы это получилось.

– Почему?

Я выдержала паузу:

– Тебе, правда, интересно?

Харви положил руки на стол и наклонился ещё ближе. Взгляд такой, словно собирается сказать «нет», но произнёс другое:

– Я ведь сказал, что хочу узнать тебя. И если бы мне было не интересно, разве стал бы грузить себя подобными разговорами?

Я вновь выдержала паузу, пытаясь поверить в этот его неоправданный интерес, затем коротко вздохнула и ответила:

– Потому что все данные о том кем я была раньше стёрты. И я понятия не имею, кто я такая! Я будто… будто с неба свалилась. Мою личность даже идентифицировать не стали. Ну… это из того, что я знаю. А ещё я знаю, что обычно так не поступают, только если на то не было особой причины. И не самой законной. А это значит, что если кому-то намеренно понадобилось от меня избавиться, то мне теперь никогда не докопаться до истины. – Безрадостно усмехнулась и, почувствовав жжение в глазах, отвела взгляд в сторону. – Иногда думаю, что была кем-то вроде внебрачного ребёнка какого-нибудь известного политика, или же самого президента… Смешно, правда? И от меня вот таким вот образом решили избавиться. Ну что, тебе всё ещё интересно меня слушать? – натянуто улыбаясь, посмотрела на Харви, вновь ожидая увидеть понимающую улыбку, но улыбки не было. Харви отвёл в сторону тяжёлый взгляд, чего обычно не делал, тяжело вздохнул, зарывшись пальцами в волосы, затем будто бы собрался с мыслями и вновь взглянул мне в лицо:

– Тея… Мне жаль. Прости, что…

– Не надо. Не извиняйся, – перебила с горькой улыбкой. – Всё в порядке. Я ведь так и не назвала тебя имён.

– Имён? – вдруг напрягся Харви.

– Э-эм… шутка.

Харви в ответ не улыбнулся, а я ждала этого. И с каждой минутой начинал выглядеть всё мрачнее и мрачнее. А вскоре и вовсе в туалет удалился и провёл там гораздо больше времени, чем у мужчин занимает… м-м… пописать. А когда вернулся, на нём совсем лица не было. Ну вот. Я своего добилась.

Жалкая. Неинтересная. И пьяная.

Пьяная по его вине.

Значит ещё и безвольная. С некоторых пор я употребляю больше одного раза в год.

– Тея?

– М? – заглянула в глубокие пронзительные глаза, которые при здешнем освещении вновь утопали в зелени. А ещё бармен-Харви снова улыбался. Натянуто, но всё же… Резко поднял руку к уху, будто бы что-то достал из него и спрятал в карман.

Я нахмурилась.

– Гарнитура, – ответил на мой взгляд.

– Такая маленькая?

– Новая разработка.

– М-м… Так что ты хотел спросить?

– Как насчёт, – обвёл ресторан придирчивым взглядом, – сменить обстановку?

Обстановку сменили не сразу. Пока ждали счет, я пыталась уговорить Харви взять с меня хотя бы часть растрат, но тот заверил, что если ещё хоть раз заикнусь о чём-то подобном, то придётся ему ради меня сделать исключение из правил по поводу его «маньячной» деятельности и начать убивать не только блондинок.

Но знаете, на самом деле, в голове вертелись совершенно иные мысли: «Почему простой бармен ведёт малознакомую ему девушку в такое дорогое заведение и при этом совершенно не беспокоится о счёте? Нынче у барменов такие высокие зарплаты? Или это Я просто настолько понравилась»?

Ага! Серьезно, что ли?

И он больше не спрашивал ни о чём. Ни о моём прошлом. Ни о настоящем. А о будущем так и вообще ни разу не заикнулся. Харви продолжал вести себя вежливо и обходительно, но я не могла не заметить, что теперь он гораздо реже на меня смотрел, а если и смотрел, то без прежнего блеска в глазах.

Я остановилась у его машины.

– Харви? Можно и мне теперь спросить? – начала неуверенно.

Тот кивнул, открывая передо мною дверь.

– Всё нормально? Потому что…

– Тея, – расслабленно улыбнулся и вдруг взял мою ладонь в свою, – тёплую и немного влажную. – Всё хорошо. Правда. Я отлично провёл с тобой время.

– По тебе не скажешь, – тихо усмехнулась, чувствуя покалывание на коже от прикосновения Харви, и уже знакомую слабость в коленках.

Он не отвечал, а в глазах его стояло замешательство, и не успела я в тысячный раз возненавидеть себя за язык без костей, как вдруг его вторая ладонь оказалась на моей щеке. На той самой щеке! Так что хотела я того, или нет, а рефлексы взяли своё: резко отшвырнула от себя его руку и отскочила в сторону.

Теперь Харви выглядел виновато.

– Ты не…

– Прости, я… – Начали одновременно и одновременно стихли.

– Ты первая, – вздохнул Харви.

Я облизала пересохшие губы и пожала плечами:

– Просто… просто я не привыкла, когда меня… касаются. Тем более… здесь. Не уверена, что это может быть приятно. Для тебя.

Харви усмехнулся. И так искренне!

– Разве я стал бы тебя касаться, если бы думал, что это неприятно?

Не в силах скрыть удивление, посмотрела ему в глаза.

Харви сделал шаг вперёд, оказавшись в полуметре от меня. Больше не улыбался. Выглядел странно серьёзно. Его рука дернулась, и рефлексы снова заставили меня отступить назад, но в этот раз побег не удался: вторая рука Харви ловко обвилась вокруг талии, и он мягко привлёк меня к себе.

Ещё ни разу в жизни моё сердце не стучало так громко. Я смотрела на Харви огромными изумлёнными глазами и наверняка выглядела нелепо до невозможности. Почти не дышала… нет, – задыхалась: тихо и смиренно. А может быть всему виной аромат, что, устремился к носу и, наполнив собой лёгкие, вызвал приступ такого сильного головокружения, что я попросту побоялась дышать дальше. Побоялась, что ещё один вдох и я позорно грохнусь в обморок, повисну у Харви на руках, как тряпичная кукла…

Боже, за что ты так со мной?

– Дыши, – так вовремя напомнил Харви, и я, точно только этого и ждала, сделала глубокий судорожный вдох.

– При… при… приступ паники. У меня бывает, – попыталась отстраниться, но Харви не отпускал.

Притянул меня к себе ещё ближе, его тёплая ладонь коснулась моей левой щеки, и мне тут же захотелось сжаться в маленький резиновый мячик и упрыгать отсюда как можно дальше.

– Это, – Харви строго смотрел мне в глаза, – не то, чего надо стыдиться. Поверь, я знаю, о чём говорю.

– Тебе есть чего стыдиться? – прошептала едва слышно, чувствуя, как его твёрдая грудь прижимается к моей.

Но Харви не ответил. Лишь немного печально улыбнулся и нежно провёл подушечками пальцев по коже моей щеки – вниз к шее.

– Обстановку сменить не получится, Тея. Мне нужно ехать.

– И почему меня это не удивляет?

Лицо Харви вдруг посуровело, но он всё также крепко прижимал меня к себе, видимо точно зная, как сильно я хочу сбежать.

– Тея, – прошептал и его тёплое дыхание шёлком заскользило по коже, – не знаю, с какими идиотами ты встречалась раньше, но поверь на слово: сейчас дело не в тебе, правда.

Я не ответила. Потому что нечто похожее мне уже говорили.

– Я отвезу тебя домой, – сказал Харви, усаживая меня на пассажирское сидение. – Прости, но у меня возникла срочная работа.

Харви остановился у парикмахерского салона и спросил куда дальше: налево, или направо, но я заверила, что дальше я пойду пешком. Поблагодарила за ужин и хорошо проведённое время, пожелала удачи по жизни и открыла дверь авто, когда его рука вновь сжала мою.

– Тея.

Я помедлила. Повернула голову и взглянула в непривычно серьёзные каре-зелёные глаза.

– Тея, я…

– Знаю, – улыбнулась с пониманием.

– Что, знаешь? – а Харви нахмурился.

– То, что ты хочешь сказать. Я знаю. Всё в порядке. Не надо ничего объяснять. Всё хорошо, честно.

– Ты не можешь знать то, что я хочу сказать! – слегка повысив голос, уверенно покачал головой.

– Разве? – в удивлении приподняла брови. – Разве не о том, что мы больше не увидимся и так далее в том же стиле?

Челюсти Харви с силой сжались. А мне захотелось смеяться. Смеяться, честное слово! А что ещё мне остаётся? Впредь надо слушать разум, а не какое-то там никому не нужное глупое сердце!

– Видишь, я знаю, Харви. Всегда знаю.

Он с силой провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул:

– Это не из-за тебя, Тея. Правда.

– Конечно не из-за меня, – горько посмеивалась я, умоляя слёзы подождать ещё немного, ещё чуть-чуть. – Это из-за того, что кроме жалости я больше не способна ничего вызвать. И даже сейчас, говоря об этом, снова вызываю жалость, вот такой вот дурацкий замкнутый круг. И это не мысли вслух, Харви. Это моя жизнь. Это всего лишь я. Так что… так что забудь, ладно? Всё в порядке. Ты хороший парень и мне было приятно проводить с тобой время. Всего хорошего. Обо мне не беспокойся. – Даже улыбнуться вышло: широко и ободрительно. У меня ведь действительно всё хорошо!

Боже, кого я обманываю?

Как только оказалась на улице, горячие слёзы вмиг обожги лицо. Я знала, что так будет. С самого начала знала, вот только надеяться ещё не разучилась. И я стану последней лгуньей, если скажу, что шагая вверх по дороге к своему дому, не хотела услышать шаги Харви за спиной.

Но никто за мной не шёл. Никто не спешил догнать меня. Всё что я услышала – это несколько долгих секунд тишины, а затем рычание мотора Ford Maverick и свист шин.

И всё-таки симпатяга-бармен оказался никаким не рыцарем.

И всё-таки простой парень Харви оказался не с другой планеты.

Не с моей планеты.

Глава 8

Ари

Ford Maverick со свистом шин вылетел на пустой тротуар – я перестарался. Дал задний ход и как попало припарковался на обочине. Из-под капота повалил дым.

Вот тебе и крутая тачка.

Вытащил из кармана наушник и сунул в ухо. Голос Тима раздался в ту же секунду:

– Какого чёрта, Ари?!! Ты что творишь?! Тебе жизнь не дорога?! Зачем наушник снял?! Кто дал на это право?! Ты на работе, чтоб тебя, Ари! А когда ты на работе, я всё время должен быть в твоём ухе, хочешь ты меня или нет!!! И КАКОГО ДЬЯВОЛА ПРОСЛУШКУ ОТКЛЮЧИЛ?!! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, Я СПРАШИВАЮ?!!

– ВЫПОЛНЯЮ РАБОТУ, МАТЬ ТВОЮ!!! – взревел я и с силой ударил кулаком по рулю взятой на прокат машины.

Я тяжело и отрывисто дышал, пытаясь контролировать злость, но уже в который раз за последние несколько дней она находила выход.

– Ладно-ладно, – заговорил Тим спокойнее. – Никто не знал, что так случится. Но снимать наушник, парень… Ты знаешь правила. Ты, как никто другой, знаешь эти грёбаные правила!

– Знаю. Но ты достал шипеть мне в ухо!

Тим сдержанно вздохнул:

– А это – моя работа, приятель. Держать тебя в курсе происходящего и контролировать каждое твоё действие. И ты знаешь, что будет, если я заикнусь кое-кому о твоём неподчинении.

– Эта работа – мой выбор, – прошипел я, чувствуя новый прилив ярости, – а не чьё-то наказание. Так что закрой рот, Тим, или говори по делу.

Новый вздох Тима:

– Никто не знал, что так выйдет, Ари. Так что не кипятись. Я – точно не знал. Не знал, что заказчик, после получения файла с вашим разговором даст команду приступать ко второй части. Да-да, знаю, что ты скажешь: к незапланированной части, о которой ни ты, ни я вообще не слышали. Но позволь напомнить тебе, Ари всего один раз. Только один раз. Послушай, как это звучит: тридцать тысяч долларов сейчас и ещё сто после успешного выполнения всей работы. И всего лишь за то, что ты продолжишь делать то, что и так почти сделал! Влюби её в себя окончательно! Внедрись в доверие! Лиши её девственности, если надо будет! Она ведь девственница? Я не узнавал. Да и какая разница? Ты ведь трогал её только что какого-то хрена! Что это вообще было? Нет, было круто, не спорю, но ты вроде как сказал, что забиваешь на это задание! Так может, объяснишь, что это ещё за трогательное прощание такое было?

Надо было вырубить все камеры и в машине.

Я молчал. Крепко сжимая челюсти и кулаки. Давненько мне не хотелось что-нибудь разбить. Но это лишнее, – точно знаю. Это как минимум непрофессионально. А я профессионал. И это не первое задание, от которого я отказываюсь без объяснений. Не могу же я отправить заказчику письмо с указаниями о том, чтобы они катились в зад к самому дьяволу и оставили бедное создание по имени Аритея в покое!

Да, чёрт побери! Мне жаль её! Я ещё человек вроде как, так что и стыдиться мне нечего. Эта девушка… какой бы важной персоной не являлась, натерпелась достаточно, чтобы не становиться центром разборок. А разборки будут. Безусловно. И я окажусь в них замешанным, если только прямо сейчас не пошлю всё к чёрту! Так что откажусь от него и точка! Потому что мне всё это нафиг не сдалось!

Надо было сразу так поступить! Чем я только думал?!

С силой ударил затылком по подголовнику, вжал в него голову и закрыл глаза.

Сегодня она вела себя по-другому. И выглядела иначе. Её волосы… сегодня я разглядел их необычный оттенок. Был уверен, что они тёмно-русые, а оказывается, при дневном свете они больше напоминают цвет ореха.

И я не должен об этом думать. Не должен был вообще вести её на это свидание. Потому что ей нравится Харви, я вижу это, но совсем этого не желаю. Потому что Харви не существует. Существует лишь тот, кто испытывает к этой девушке жалость, – не больше! Но даже об этом… она никогда не узнает.

Чёрт.

Я практически сорвался, после того как Тим сообщил в наушник о новых условиях работы. Это звучало вроде как:

«Наёмник должен внедриться к объекту в доверие. Наёмник должен стать для объекта всем: её крепостью, стеной и главным человеком в жизни. Потому как в скором времени нам нужно будет воспользоваться этим доверием, чтобы получить от объекта то, что принадлежит нам, а зная характер А.Холт, добиться желаемого насильственным способом, возможности не представляется. В конце успешного завершения всех заданий, получите ещё сто тысяч долларов».

Вот. Вот после этого я чуть не сорвался, когда вернулся с туалета в ресторане и с трудом сдержался, чтобы прямо у всех на глазах не послать её к чёрту, назвать неудачницей и отправить дальше волочить своё жалкое существование. И только ради неё самой я собирался это сделать! Для того чтобы Тея выкинула Харви из головы, возненавидела и больше никогда не подпускала к себе близко. А я, в свою очередь, никогда бы не смог выполнить вторую часть задания и получить заявленную сумму на свой счёт.

Никогда не думал, что вляпаюсь в нечто подобное.

– Ари, ты меня слышишь?

Я набрал в грудь побольше воздуха, медленно выдохнул и открыл глаза:

– Да, Тим. Напиши заказчикам, что мы отказываемся от задания и если им так нужна эта девушка, пусть сами попробуют с ней подружиться. Точка.

– Ари…

– Тебе не переубедить меня, Тим. И лучше не пробуй, потому что я только что успокоился. И не пытайся быть законченной сволочью, я тебя знаю. Тебе, так же как и мне не нравится всё это дерьмо. Ты знаешь, что эта девушка заслуживает нормальной жизни. Сомневаюсь, что она кому-то крупно задолжала, или стала причиной чьей-то смерти в детстве. Она и сама чуть не погибла! Ты видел, что стало с её телом. – Ударил ладонями по рулю. – И если я наёмник, это не говорит о том, что у меня нет сердца. Так что я не хочу видеть, как какие-то уроды начнут усложнять ей жизнь ещё больше. Я хочу остаться в стороне.

– Я с тобой согласен, приятель, – как-то уж слишком напряжённо отозвался Тим. – Ты прав, чёрт с ними – с деньгами. Заработаем ещё, где наша не пропадала?! Я уже пишу ответ заказчикам о том, что они могут сами продолжать портить жизнь нашей трогательной девчушке, а также прилагаю к письму подробную карту о том, как они смогут добраться в задницу без пробок.

Я невесело усмехнулся, зная, что в словах Тима не может ни быть подвоха:

– Что бы ты ни сказал сейчас, моего решения это не изменит.

Тим фыркнул в трубку:

– Без проблем, приятель. Значит, я не стану уточнять, что некий неизвестный тип в маске, только что выпрыгнул из окна объекта, предварительно установив взрывчатку на двери её спальной?.. И что случится после того, как объект опустит вниз ручку тоже не стоит рассказывать, верно?.. Ари?.. Ари?.. Эээй?!! Слышишь меня? Ари?!! ЭЙ! А как же: «Я хочу остаться в стороне»?!!

Я мчался в обратном направлении. В направлении дома Аритеи. Тачка не завелась; думаю, я убил двигатель. Тея была права – такие машины не по моей части. И теперь, всё что у меня есть, это мои ноги.

Я отъехал недалеко, но за то время пока сидел и думал о своих проблемах, чёрт, Тея совершенно точно успела добраться до дома. И если я не успею… Если не успею…

Нет, я успею.

Точно успею! Я должен!

Так что стоит заранее придумать оправдание тому, каким образом я смог узнать её точный адрес, хоть никогда и не провожал до самого дома.

Зарядил дождь.

Ненавижу дождь.

Он портит видимость и усложняет передвижение. Но я ускорился, как мог. Ноги работали на максимуме. И в тот момент, когда проносился мимо парикмахерского салона, где работает Тея, успел пожалеть, что оставил наушник и мобильный в машине и теперь не могу знать о передвижениях девушки, которую десять минут назад бросил!

Надеюсь, она остановится ради того, чтобы промокнуть до нитки. Она ведь так любит дождь, чёрт побери! Потому что у воды есть сила тушить огонь. Дьявол. Это прозвучало настолько удивительно, что на несколько долгих секунд я вообще забыл, что на задании и должен подыграть объекту в его странности.

Свернул влево и, разбрызгивая воду в стороны, понёсся вверх по мощёному плиткой тротуару.

Если бы взрыв случился, я бы его уже услышал.

Дом номер десять – следующий среди Walk-up строений в жилом районе этого квартала. Шестиэтажный, старый и не самый практичный; с общей прачечной на первом этаже и отсутствием балконов. А балконы порой бывают лучше лестниц.

На ходу, по привычке, ударил себя по уху, проклиная всё на свете, что впервые в жизни совершил такую оплошность и остался без информатора. Как без рук, чёрт!

Остановился под окном Аритеи. Второй этаж. Свет не горит. Впечатал в стену дверь парадной и помчался вверх по лестнице.

И увидел её. Тею.

Застыл на несколько секунд, не понимая облегчения, которое вдруг испытал. Что это ещё за чертовщина? Почему, увидев её целой и невредимой, дышать вдруг стало легче? Я заболел?..

За эти две секунды входная дверь квартиры объекта открылась, и прозвучал голос её сводной сестры:

– Ну и где тебя носит, идиотина?! Эй?! А ревёшь чего? Ладно, плевать! Мне нужен твой ноутбук. Мой сдох. Я сама возьму, не надо за мной переться.

Больше я не лучший в своём деле.

Лучшие не медлят лишь потому, что засматриваются на рабочие объекты, тем самым теряя драгоценное время.

Рванул вперёд и прижал Тею к себе, как раз в тот момент, когда она переступала порог квартиры, что-то говоря о том, что не давала Норе разрешения заходить в её комнату. Но оно было и не нужно, – разрешение. Потому что больше не было ни её комнаты. Ни Норы.

БАААХ!!!

Рванул Тею на себя, прижал к груди и бросился вниз по лестнице. Взрывная волна ударила в спину, и по последним ступеням пришлось пролететь кубарем, прежде чем вжать Тею в пол и полностью накрыть собой.

Я ничего не слышал, кроме звона в ушах. Ничего не чувствовал, кроме железно-солёного привкуса крови во рту. И ничего не видел, кроме размытых очертаний перепуганного до смерти лица девушки, на жизнь которой только что произошло покушение.

Теперь я точно знаю, что не напрасно все эти дни носил с собой пистолет. И теперь точно знаю, что заказчик, поручивший мне приглядывать за этой девушкой, – не единственный кто в ней заинтересован.

А ещё я знаю, что Аритиея Холт только что лишилась съёмной квартиры, всех своих вещей… и сводной сестры.

Глава 9

Тея

У меня шок.

По крайней мере, Харви мне так сказал, после того, как поднял с пола, вытащил на улицу и принялся трясти за плечи.

У меня шок.

Я даже не слышу ничего. Должна ли?.. В ушах свист и будто бы вакуум… не знаю… со мною никогда такого не случалось. Или… случалось?

А ещё больно. Не помню, как коснулась уха, но крови не обнаружила, так что возможно меня просто временно оглушило. Однако железный привкус во рту настоящий, – в этом точно уверена. Ещё рёбра немного болят.

Что вообще произошло?

Почему из окна моей комнаты валит огонь и чёрный дым?

Огонь…

Идёт дождь… но с огнём не справляется.

Почему?

– Тея!!! – Харви продолжал трясти меня за плечи, и я наконец сфокусировала взгляд на нем. – Тея, слышишь меня? – обхватил моё лицо ладонями и пристально вгляделся в глаза. Словно ему не всё равно. Словно… Почему он тут?

– У тебя шок, Тея… У тебя шок! Кивни, если понимаешь меня?

Кивнула. Вроде бы. И Харви тут же облегчённо вздохнул, провёл ладонью по измученному лицу, затем зарылся пальцами в мокрые волосы и принялся вращать головой, будто бы пытаясь отыскать взглядом что-то важное.

Что происходит?.. Огонь? Огонь в моей комнате? Я сплю? Это ведь сон, правда? Всего лишь кошмар о пожаре, к которым я уже успела привыкнуть; они постоянно мне снятся… эти кошмары. Ничего нового. Вот сейчас я проснусь, и всё будет хорошо. Точно!

«У тебя шок, Тея… У тебя шок!»

А где Нора? Она ведь… Она ведь не…

В кармане пальто завибрировало. Взглянула на дисплей, уверенная, что на нём высветится имя сводной сестры, но на нём оказались лишь цифры неизвестного мне номера.

Кто-то звонит мне в кошмарном сне?

«У тебя шок, Тея… У тебя шок!»

Нажала принять и поднесла к уху. Попыталась что-то сказать, но будто разучилась это делать, – язык не работал, не слушался.

«У тебя шок, Тея»…

Какой ещё шок?

– Тея Холт? – раздался в трубке торопливый мужской голос. – Я знаю, ты меня слышишь, так что можешь не отвечать. И знаю, у тебя нет причин мне доверять, но если ни мне и ни Ари, то тебе вообще некому доверять в этом мире, без обид! Вот такая вот забавная вещица выходит. Так что будь хорошей девочкой и быстренько передай телефон вон тому приятелю напротив. О, кажется, он уже догадался, кто тебе звонит…

Мне было всё равно кто это звонит и почему на мой номер. Я просто протянула мобильный тому, кому было велено.

– Да! Что?! – рявкнул в трубку Харви.

А почему Харви вообще здесь? Он тоже мне снится?

– Ты уверен? Потому что если нет, знаешь, чем это может закончиться! Для всех нас. Чёрт. Что?!! Шутишь?! Я не могу! – Харви бросил взгляд на меня и, как раз в эту же секунду, зазвучала полицейская сирена. – Да! Знаю! У неё шок. Не уверен, что она вообще понимает, что произошло. Что? Да пошшшшёл ты!!! – Харви сбросил вызов и протянул телефон мне. – Спасибо. – Взял меня под руку и быстро поволок прочь. И совершенно точно – в сторону противоположную той, откуда звучала сирена.

– Тея, просто делай, как я говорю, и всё будет нормально. Иди за мной, хорошо?

Я смотрела на Харви стеклянными глазами.

Не понимаю. Зачем он всё это говорит? Разве и так не делаю, как он хочет?

Разве не иду за ним?

Только почему я это делаю?

Мне ведь нужно вернуться домой. Нужно найти Нору…

Дождь усилился. И сейчас этот предатель оказался не способным смыть с меня это жуткое оцепенение, которое не шло ни в какое сравнение с моими прошлыми меланхолиями.

Как и не смог одолеть огонь в окнах моей квартиры.

Кажется, я больше не люблю дождь.

Харви повёл меня через узкий проход между двумя домами. Здесь отвратительно пахло и, ноги, то и дело, поскальзывались на чем-то липком и противно хлюпающем. Но я подчинялась желанию этого странного парня и покорно шагала следом. А он держал меня за руку. Даже не помню, кто в последний раз прикасался ко мне так долго.

Впереди зазвучала сирена.

Харви резко шагнул в сторону и рванул меня на себя. Обхватил за плечи и развернул спиной к кирпичному строению, а сам буквально вжался в моё тело своим.

Он был насквозь мокрым, как и я. Моя щека покоилась на его высоко вздымающейся груди, и мне нравилось чувство спокойствия, что испытывала в этот момент.

От него приятно пахло, как и тогда – в баре. Глубокий, чувственный, тёплый… с древесно-пряными нотками и капелькой муската аромат.

Хотела бы я каждый день вдыхать его…

– Тея, – прошептал он мне на ухо. Лицо… так близко, что капельки воды, срываясь с кончика его носа, падают прямиком на мой лоб и скатываются по горячим щекам. Я видела как это происходит: одна за другой… Одна за другой.

– Тея! Ты должна прийти в себя, понимаешь? Просто прими то, что произошло и вернись в реальность. – Харви не кричал, – говорил негромко, так, чтобы только я его слышала. Но мне не хотелось отвечать. Мне хотелось постоять вот так ещё немного, чувствуя рядом с собой тепло человека, которому не всё равно (?).

Харви резко выдохнул, поднял голову к тяжёлому чёрному небу и ударил кулаком о стену.

– Ненавижу всё это, – прорычал, видимо, уверенный в том, что я всё ещё ничего не соображаю. Подхватил меня за предплечье и поволок дальше.

Ближайшая дверь в узком переулке оказалась дверью чёрного хода среднестатистической закусочной. Иногда я перекусываю здесь во время обеда.

– Эй! Посторонним сюда нельзя! – закричали на нас работники заведения, но Харви, их полностью игнорируя, целенаправленно шагал между стеллажами кухонного помещения, затем по узкому коридору и, наконец, оказался в общем зале.

Мы вышли через главный вход. Харви поймал такси, усадил меня на заднее сидение, а сам сел впереди. Попросил у водителя бумагу и ручку, что-то быстро написал и протянул мужчине. Тот кивнул, и такси тронулось. А Харви смял бумагу в кулаке и спрятал в карман джинсов.

Мой телефон вновь завибрировал. Снова неизвестный номер и вроде бы уже другой. Не успела и опомниться, как Харви выхватил мобильный у меня из рук и сам принял вызов.

– Да. Знаю. Работай дальше. Десять минут. Нет, не говорит. Я же сказал в каком она состоянии! Нет, ни слова! А что не так? И не звони больше на этот номер! Это её пугает! – Харви сбросил вызов и протянул мне телефон. – Спасибо.

– Почему меня это пугает? – на удивление твёрдо произнесла я.

Глаза Харви застыли на мне. Бросил короткий взгляд на водителя такси, а затем снова на меня:

– А разве нет?

– Нет.

Харви будто бы не нашёлся что ответить. Отвернулся и откинул голову на подголовник.

Остаток поездки мы молчали.

– Выходи, – Харви протянул мне руку и мы оказались прямо посреди шумного, оживлённого квартала, где толпы людей сновали туда-сюда, толкаясь цветными зонтиками.

Центр города. Никогда не любила здесь бывать.

– Пойдём, – Харви потянул меня в поток людей.

– Что мы делаем? – задала вопрос ему в спину, и парень вновь наградил меня таким взглядом, будто сильно удивлён тому, что я вообще умею говорить.

– Да, я умею говорить.

Брови Харви нахмурились.

– Так что мы делаем? – переспросила.

– Сейчас это всё, что тебя интересует? – спросил на ходу.

– Нет, – честно ответила. – Но прямо сейчас очень хочется знать, куда ты меня ведёшь и почему? Разве мы не должны были остаться и поговорить с полиц…

Харви круто развернулся и прижал ладонь к моему рту, но, больше чем уверена, со стороны это выглядело настолько изящно, что все прохожие сочли, будто бы два безумно влюблённых человека решили поддаться романтическому порыву и обняться под проливным дождём.

И откуда только в голове подобные мысли берутся?..

Харви строго смотрел мне в глаза:

– Можешь пообещать мне кое-что?

Кивнула, чувствуя, как лицо горит в тех местах, где меня касается Харви.

– Не спрашивай ни о чём, пока не доберёмся до безопасного места, хорошо?

Харви опустил руку, но не отстранился.

– Ответь только на один… вопрос.

– Говори.

Если бы кто-нибудь смог в точности испытать то, что сейчас чувствую я, он бы испытал удивительное облегчение. Потому что вне зависимости от того, что происходит и куда ведёт меня этот «бармен», меньше всего я сейчас беспокоюсь о себе.

– Нора она… жива?

– Вряд ли. Мне жаль, – помедлив, ответил Харви, и мы продолжили движение.

Чёрный Мерседес SLC 200 – автомобиль, в который спустя двадцать минут пешей прогулки под проливным дождём посадил меня Харви. На переднее сидение. Сел рядом и, первым делом, включил печку. Задержал будто бы сомнительный взгляд на моём лице, затем открыл бардачок и достал из него маленькую штучку телесного цвета. Точно такую же Харви выудил из своего уха в ресторане и спрятал в карман, а позже, назвал это новой разработкой среди гарнитур. Больше на слуховой аппарат похоже.

Провёл рукой по мокрым волосам, отбросив их назад, и надавил на левое ухо.

– Да. Слушаю. – Тут же бросил косой взгляд на меня. – Спасибо, что поделился мнением, приятель, но я как бы в курсе. Мне плевать насколько ты устал! Чтобы к утру выслал всю информацию. Понял?! И если ошибся, придумаем, как вернуть её в участок без подозрений. Да. Что у неё?!.. – Внезапно Харви круто развернул меня к себе за плечо и коснулся пальцами виска, – прямо под волосами. Жгучая боль тут же прострелила тело, и я рефлекторно вжалась в сидение, стиснув зубы.

Кровь уже стекала по шее… смешивалась с каплями дождевой воды и пропитывала ворот пальто.

– Она пока ни о чём не спрашивает, – прозвучал голос Харви обращающегося к кому-то в наушнике. Зарычал мотор и машина тронулась с места. – Да, и она нормальная. Нормальная! – вновь ударил себя по уху и мрачно взглянул на меня: – Прости за это. Мне надо было выйти из машины.

– Тогда почему не вышел? – я смотрела на его профиль.

Харви коротко вздохнул, поглядывая в зеркало заднего вида:

– А ты разве поняла что-нибудь?

– Что-нибудь, – ответила и отвернулась к окну, провожая взглядом мокрые улицы Филадельфии.

– Например, что? – уточнил Харви.

– Например, то, – я смотрела в окно, – что у тебя в машине установлены камеры, и кто-то в твоём ухе сказал, что у меня разбита голова… Например, то, что ты не мог знать моего точного адреса, если только не узнавал его специально. Например, то, что красный спорткар был не твоей машиной, потому что ты вёл его так, будто впервые в жизни сел за руль. Например, то, что не каждый бармен может позволить себе Мерседес SLC 200 и поход с незнакомой девушкой в элитный ресторан. А ещё, то, что ты, скорее всего, не тот за кого себя выдаёшь. – Повернула голову к нему. – И что теперь? Придётся меня убить?

Харви не отвечал. Его челюсти были плотно сомкнуты, а брови хмуро сдвинуты к переносице. И он не смотрел на меня, – глядел вперёд, крепко сжимая руль обеими руками.

– Я подумаю над этим, – прошипел злобно. – Но не сегодня.

– Разве ты не одних блондинок убиваешь? – поинтересовалась с мрачным смешком.

– И что ещё ты обо мне знаешь? – поддержал тему Харви, стрельнув в меня тяжёлым взглядом.

Я сглотнула ком горечи в горле, быстро моргая, заставляя слёзы высохнуть в глазах и, стараясь не выдавать эмоций, как можно спокойнее ответила:

– Ну… например, то, что вожу я лучше тебя.

Машина остановилась на светофоре, и Харви вновь взглянул на меня. Затем перевёл взгляд чуть правее, где мои волосы были пропитаны кровью, и из его рта вырвался мрачный смешок:

– Аритея Холт… ты просто невероятна.

– Почему?

– Потому… что либо я совершенно не знал тебя до этого момента, либо… либо ты слишком сильно ударилась головой.

– Потому что ты наивно уверен в том, что я не могу водить лучше тебя?

– Потому что ты поразительно много говоришь! – фыркнул.

Авто двинулось с места, и Харви оторвал взгляд от моего лица.

– Так куда мы едем, если не в полицию? – поинтересовалась.

– В безопасное место.

– Вот уж не думала, что рядом с простым барменом может быть безопаснее, чем в полиции.

Мой телефон снова завибрировал – неизвестный номер.

– Не поднимай, – велел Харви, забрал телефон у меня из рук, приоткрыл окно и, не медля ни секунды, выбросил его через щель. – Ради твоей же безопасности.

Моё лицо так сильно вытянулось в удивлении, что я с трудом заставила челюсть захлопнуться.

– Он, ч-что… вы-вы-выбросил… мой телефон?

– Да. По телефону тебя легко отследить. Когда всё закончится, я верну тебе такой же. Не переживай.

Много чего гадкого вертелось на языке и, была бы сейчас ситуация попроще, даю слово, я бы не поскупилась на пару-тройку мега оригинальных ругательств «от Норы», но… Чёрт.

От Норы…

– Это могла быть Саманта, – дрожащим голосом выдавила из себя, чувствуя, как горло вновь сжимается от спазма и горечь появляется во рту. – Мама Норы. Её мама, понимаешь? – Вот и первые слёзы вырвались на свободу.

– Знаю, – смягчившись, отозвался Харви. – Но если мама Норы не хочет потерять и вторую дочь, то лучше тебе некоторое время вам не выходить на связь. Поверь, Тея, я знаю, что говорю.

«Да что ты вообще знаешь, «бармен-Харви»?!»

Апартаменты на последнем этаже элитного небоскрёба вынудили меня застыть на пороге и не двигаться с места до тех пор, пока Харви мягко не подтолкнул в спину. Он захлопнул дверь и прошёл в центр абсолютно пустой огромной гостиной, с одним единственным кожаным диваном на угольного цвета полу. Дальняя стена полностью состояла из высоких окон и была абсолютно «голой», – не прикрытой ни одним из видов солнцезащитных систем. Дождь барабанил по стёклам и превращал яркие огоньки панорамы города в блеклые размазанные пятна…

Сделала несколько неуверенных шагов и вновь застыла.

Харви смотрел на меня. Я – на него.

И он знал всё.

А я ничего не понимала.

Кроме того, что этот парень оказался намного более загадочной личностью, чем обычный симпатяга-бармен. И я не знала, как принимать это! Понятия не имела, как к этому относиться!..

Он спас мне жизнь. Пусть так.

Он увёл меня от полиции. Непонятно зачем.

И он, якобы, делает всё, чтобы обезопасить меня. Почему?

Почему?!

– Пару часов назад ты бросил меня, – произнесла ещё неокрепшим голосом.

Харви понадобилось несколько секунд тишины, чтобы осознать то, о чём я говорю.

– А потом, после того, как попрощался, вдруг оказался у моей квартиры и спас мне жизнь…

Харви выпрямился, глубоко вздохнул и упёр руки в бока:

– Я знаю, ты в шоке, но…

– Я не в шоке! – перебила, сделав ещё несколько шагов в его направлении. – С чего ты взял, что я в шоке? Я просто хочу знать… Почему? Почему Я?

– Тея…

– Разве мы не в безопасном месте? Разве не здесь я имею право задавать вопросы?

– Мы поговорим. Только немного позже. Хорошо?

– И ты расскажешь, почему меня хотели убить?.. Это ведь было покушение, верно? Или я ошибаюсь?

Харви на несколько секунд прикрыл глаза, медленно выдохнул, снял с себя мокрую куртку и швырнул на пол. Подошёл ближе, так, что между нами осталось не более метра, и с поразительным спокойствием заглянул мне в глаза.

– Хотел бы я сказать, что ты ошибаешься, Тея… Я понимаю, – тебе страшно, но поверь на слово, сегодня тебе лучше остаться здесь, а не в полиции.

Он прав. Сейчас мне по-настоящему страшно. Но не из-за того, что кто-то пытался убить меня в моей же квартире. А из-за того, что первый человек во всём мире, который обратил на меня такое существенное внимание, возжелал моей смерти. И я понятия не имею, кто за этим стоит и что я ему плохого сделала!

Как можно быть такой неудачницей?

– Пойдём, я покажу тебе, где ванная и дам сухую одежду. А потом обработаем рану на голове. – Харви, как ни в чём не бывало, вновь взял меня за руку и потянул в сторону чёрной двери. А я просто послушалась. Как всегда, когда он меня касается.

Харви продемонстрировал, как пользоваться душем (по моей просьбе, потому что я не разбираюсь в десятках рычажков и кнопочек), вручил стопку сухой одежды – своей мужской одежды, – и направился к выходу.

– Если что-нибудь будет нужно, не стесняйся, говори.

– Ладно.

– Я буду на кухне.

– Поняла.

– Тея?..

– Да?

Ари тяжело вздохнул, и голос его прозвучал совсем не так уверенно, как прежде:

– Всё будет хорошо. По крайней мере, пока ты здесь. Обещаю.

– Хорошо, – кивнула. – Спасибо, Ари.

Харви так резко развернулся, что с трудом устоял на ногах, а его застывшее в глубочайшем потрясении лицо стало лучшим доказательством тому, что «симпатягу бармена» зовут совсем по-другому.

Его зовут Ари.

Глава 10

Ари

Как последний идиот, я сказал ей: «Поговорим позже» и захлопнул свою дверь своей ванной комнаты в своей квартире, в которую я привёз объект.

Я спятил.

Можно официально признавать себя неудачником, никудышным наёмником и с позором уходить на пенсию. Уеду в тропики, буду попивать коктейли на берегу Атлантического океана и гори оно всё в аду.

Но сначала я сверну кое-кому шею.

– Ты первый облажался, приятель! – заверещал Тим в наушнике. – Не я лоханулся с тачкой и с рестораном – это, во-первых. Потому что я говорил: образ крутого парня с этой девчонкой не прокатит. А во-вторых, оба мы лоханулись, когда решили будто бы наша мышка-малышка ничего не сечёт и думает лишь о тебе голеньком и в своей постельке.

Я стиснул зубы, потому что ничего подобного не решал. Но позволил Тиму продолжить:

– Ты только представь, Ари, это как надо существовать, чтобы не упускать не единой мелочи со встреч с незнакомцем! До чего же жалкое создание…

– Прекрати.

– Но умное! – повысил голос Тим. – Даже очень, я бы сказал! Неплохой склад ума и внимание на высшем уровне… Прям как у тебя когда-то! Кем были её родители? Это однозначно гены!

– Что значит «когда-то»? – я вышел на кухню, схватил бутылку виски из шкафчика и плеснул в бокал.

– То и значит, приятель, что до встречи с этой девчонкой ты вообще ни разу от плана не отходил. А чтобы над тобой эмоции верх брали, так вообще такого не припомню… Чёрт, я гордился тобой, приятель! В какую тряпку ты превращаешься? Сколько раз за последние два дня у тебя крышу сносило? – Тим тяжело вздохнул. – Серьёзно, Ари, кончай с этим. Попей таблеток каких… потому что если о том, как ты лажаешь узнает твой учитель, сам знаешь, что будет…

Знаю. Конец моей профессии будет. У нас с ним уговор: пока не лажаю и нигде не свечусь, работаю сам на себя. А как только случается первый промах…

Я не узнаю себя.

Осушил бокал до дна и плеснул ещё.

Эта девушка… Этот объект. Он плохо на меня влияет. Более чем плохо. Она – угроза для моей работы. Никогда бы не мог подумать, что жалость к человеку способна сотворить со мной такое.

Я ведь наёмник! Один из лучших в своём деле. Был… одним из лучших. Больше нет. Однозначно.

Меня обучали с девяти лет. Вместе с другими мальчишками-сверстниками. И я был лучшим в своей группе. Искусство сражений, стратегия и тактика, меткость, сила духа, воля, самоконтроль… Самоконтроль был одним из первых навыков, которым я овладел на высшем уровне. И что теперь? Где он, твою мать?!

– Ну и когда ты назвал ей моё имя? – сдержанно поинтересовался, осушая второй бокал.

Тим ответил не сразу:

– Ари, чтоб тебя… Я у тебя сто раз спросил: в каком она состоянии? Был уверен, что объект не заметил.

– Можем уволиться вместе, – мрачно усмехнувшись, предложил я и вновь наполнил бокал, но пить не стал. Тяжело вздохнул, запустив руку в мокрые волосы, и присел на один из барных стульев.

– Ну нет, приятель. Рано мне на пенсию. Да и… всё скоро решится. Уверен. – Стук пальцев о клавиатуру. – Сейчас убедимся, что я ошибся, вернём объект в полицию и забудем нахрен об этом деле.

Очень бы этого хотелось, но не уверен, что всё получится так просто.

– Если бы она раньше назвала меня по имени, мне бы не пришлось везти её к себе домой. Так что теперь ты у меня в должниках… приятель. – Прислушался, не перестала ли шуметь вода в ванной, достал с нижнего ящика ноутбук и открыл.

Если бы Тея раньше назвала меня Ари, я бы отвёз её в отель и снял номер на своё имя. Но так как я понятия не имел, как накосячил мой работодатель, то не мог этого сделать. Это было бы рискованно. А документов на имя Харви у меня нет. Ну и… снимать номер на имя Аритеи само собой было бы глупо.

Надо менять работодателя.

И покончить наконец с этим делом.

С силой провёл ладонью по лицу, приводя себя в чувства, и взглянул в горящий экран ноутбука:

– Давай высылай, что нарыл.

– Уже выслал.

Открыл документ, недавно полученный от заказчика, с инструкциями по поводу второй части работы.

– Дальше, – вздохнул, кликая мышкой на новое письмо от Тима.

«А. Холт не должна оказаться в полиции. Для неё там небезопасно. Позаботьтесь об этом».

И это короткое письмо говорило о многом. Во-первых, полиции доверять нельзя. Во-вторых, заказчик самолично следил за её домом и за тем, как я выполняю задание. Соответственно – в-третьих, – заказчик следил и за мной. Ну и в-четвертых, заказчик не желает смерти объекту, раз беспокоится о её безопасности. По крайней мере, пока.

Напрашиваются вопросы.

Почему заказчик следит за ней с помощью меня, но сам не подходит близко, имея связи и влияние?..

И почему заказчику необходимо, чтобы объект полностью доверился мне? Что может знать эта девушка?..

И ещё кое-что важное… Если заказчик уверен, что в полиции объекту небезопасно, значит тот, кто покушался на её жизнь имеет к правоохранительным органам прямое отношение и доступ?.. Или что? Или как это понимать?

– Тим, ты проинформировал заказчика о том, что свидетель, сбежавший с места преступления, автоматически становится подозреваемым?

– Да, Ари. Заказчик ответил, чтобы мы продолжали работу и не думали об этом. Проблем с органами не возникнет. По официальной версии, в момент взрыва, Аритеи Холт не было в городе. И ты, Ари… должен стать её алиби в случае чего. Вас вместе не было в городе.

Я с силой захлопнул ноутбук.

– Ну вот, снова вышел из себя, – прокомментировал Тим.

Взял бокал с виски и осушил залпом.

– Учитель бы не одобрил злоупотребления.

– Ещё слово о нём и разгребать проблемы будешь самостоятельно.

Тишина. Абсолютная. Даже Тим замолчал, и вода в ванной шуметь перестала.

– Тим, будь другом, объясни мне, с какой стати Ари Страйкс должен становиться алиби для объекта, который знаком со мной не более двух дней? Этот объект ничего обо мне не знает. И благодаря этому объекту я автоматически попадаю под внимание полиции. Где гарантии, Тим? Этот заказчик сам случайно не прокурор какой-нибудь?

Тим долго не отвечал. И я знаю этого парня. Когда он так долго молчит, то непременно что-то скрывает. Что-то очень важное.

– Ну, и? – со всем присущим мне спокойствием поинтересовался я. – Мне лично приехать и встряхнуть тебя, или сам выложишь, что нарыл?

– Ари… – Ненавижу его этот тон голоса. – В общем, от задания нельзя отказываться.

– Оно от президента, что ли? – фыркнул пренебрежительно.

– Почти.

А вот теперь я напрягся.

– Говори, – потребовал, и мысленно сделал заметку, что четвёртый бокал виски лишним не будет.

– Ари… Я пробил их по IP. Сначала удивился, что они не зашифровались как следует, зная с кем имеют дело… Ну, я ведь типа крутой хакер и всё-такое… Но потом до меня дошло, что им это и ни к чему было. Они не позволили мне себя обнаружить – они подстраховались.

– Кто, «они»? Не тяни резину.

– В общем, это научно-технический директорат, приятель.

– Круто… И кто над ними?

Тим устало вздохнул:

– А ты угадай.

– ФБР?

– Почти, но ещё круче – ЦРУ.

Тим замолчал, видимо ожидая от меня бурной реакции, но у меня вообще не было никакой реакции. Я не привык реагировать эмоциями, – я привык анализировать полученную информацию и извлекать из неё выгоду. А мусор отсеивать.

Этим сейчас и занимался.

Наклонился к барной стойке, уперев в неё локти, проверил, не собирается ли открываться дверь ванной и заговорил тише:

– И как ты вышел на них?

– Я вышел на них, Ари, только потому, что они сами позволили мне отследить их по IP. Я несколько дней к ним ломился и сомневаюсь, что не наследил. Знаешь, какие у них там технологии?

– Что ж ты за хакер такой фиговый? – фыркнул я. – Значит, они позволили тебе себя увидеть…

– Да, приятель, – нервно перебил Тим, – это выглядело вроде как: «Ну-ка, посмотри кто мы такие, а теперь заткни себя в ближайшую задницу и молча выполняй работу». И знаешь что, Ари, проблемы мне не нужны.

– Им не отследить тебя. – Я был уверен.

– Нет ничего невозможного. Тем более для ЦРУ.

Я невесело усмехнулся глядя на закрытую дверь ванной:

– А я почему-то уверен, что ЦРУ вообще не в курсе, чем занимается один из их директоратов. И ещё больше сомневаюсь в том, что это законно. Разве тот, кто не боится поджариться, стал бы пользоваться услугами наёмника?

– Да, но у них есть власть! Так или иначе, они круче нас!

Я негромко рассмеялся и откинулся на спинку стула:

– ЦРУ даже правоохранительными полномочиями не обладает. И, в случае чего, уверен, их главный офис очень заинтересуется, чем это тут занимается их подразделение… чего там?

– Исследований и разработки технических средств и сбора информации.

– Да, – я щёлкнул пальцами. – Вот именного этого.

– Ари. Мне не нравится твой тон.

– А мне не нравится всё это дерьмо, Тим. И дела, в которые втянули меня и эту девчонку.

– Не лезь в это, Ари, – Тим пытался звучать убедительно. – Просто выполни работу, и забудем об этом задании. Не наше дело, что там такого важного понадобилось ЦРУ от этой Холт. Давай просто будем следовать указаниям, а?

– Давай, – невесело улыбнулся я и поглядел в ту часть моей совмещённой с кухней гостиной, где на стене висел «глаз». – Для начала, Тим, спроси у нашего уважаемого заказчика, кто покушался на жизнь объекта. И если он хочет, чтобы я и дальше продолжал выполнять его работу, то не будет глупцом и выдаст информацию о том, от кого мне нужно защищать эту девушку. А ещё… поинтересуйся у заказчика, что у них там за война структур идёт, раз даже в полиции Аритее Холт небезопасно.

– Это уже слишком, Ари…

Я поднялся на ноги и задвинул за собой стул:

– Жду информацию к утру, Тим. Ты меня понял. И если заказчик не идиот, то тоже поймёт.

Тим не ответил.

– И ещё, Тим. Пока я здесь сними апартаменты с продажи.

– Ладно, – недовольно фыркнул. – Но, Ари, скажи мне, какой бес в тебя вселился? О чём ты думаешь? И как вообще перед объектом отмазываться собираешься? Ты знаешь правила, приятель. Ты наёмник. А о наёмниках никому знать не положено.

Я усмехнулся:

– Да, но это ты выдал объекту моё имя.

– Ари!

– Я отключаюсь.

– Ари! Ответь мне, как другу, чёрт бы тебя побрал! Что у тебя к этой девчонке?

Я замолчал, чувствуя с какой силой от злости на самого себя сжались челюсти.

– Ничего, – ответил ровно и спокойно. – Это работа. Значит надо её выполнить. Как всегда.

Достал наушник и спрятал в карман мокрых джинсов. Надо бы и мне переодеться.

Ненавижу дождь. Сегодня его было слишком много в моей жизни.

Футболка и спортивные штаны вернулись в шкаф. Я почти надел их, когда вдруг вспомнил, что не ношу перед другими людьми такой простой домашней одежды. Мой настоящий мир слишком тесен для того, чтобы впускать в него посторонних. Мне не сложно общаться с людьми и находить к каждому подход лишь потому, что меня обучали этому. На самом же деле я интроверт. Для того чтобы чувствовать себя комфортно мне вполне достаточно самого себя и женщин на один раз, которые не задают вопросов и не умоляют о следующей встрече. Обычно мне везёт на таких. И обычно они уходят, как только мы получаем друг от друга то, чего хотели.

Но сейчас… в моей квартире объект. Под моей крышей и под моей защитой. Я на работе, так что не могу позволить себе расслабиться и впустить кого бы то ни было в своё тесное окружение, которому присуща домашняя одежда.

Тёмные джинсы и чёрная рубашка. И пусть она думает, что я куда-то собрался.

Ну или, что я идиот.

В момент когда заваривал для объекта чай, дверь моей ванной наконец приоткрылась из неё выскользнула хрупкая невысокая фигурка. Моя белая футболка доставала Тее до середины бедра, а спортивные штаны были подкатаны снизу в несколько слоёв.

Я застыл, прекратив помешивание чая ложечкой, и просто не мог отвести глаз от этого странного неземного создания, теряющегося в моей одежде.

Тёмные мокрые волосы были идеально расчёсаны и ровными прядями рассыпались по плечам, слегка прикрывая грудь. И грудь я, кстати, тоже не смог проигнорировать: характерные выпуклые очертания двух острых вершинок ясно давали понять, что нижнего белья на Тее нет.

Чёрт… да что со мной не так?

Набрал в лёгкие побольше воздуха и шумно выдохнул, начиная презирать себя с ещё большей силой. Она – объект. Я – наёмник.

Она – объект! Я – наёмник!

И если я собираюсь выполнить свою работу (а, судя по всему, у меня нет другого выбора), то как только брошу эту девушку, разобью её и без того хрупкое сердце, так что совершенно ни к чему подвергать ещё и своё сердце искушению.

Тем более что я никогда не выбирал таких женщин. И дело не шрамах. Дело в том… какая она.

Нешаблонная. А значит – опасная для меня.

Тея чувствовала себя неуверенно, я видел это по взгляду её огромных серых глаз. Даже на меня взглянула не сразу, – предварительно долго изучала плитку на полу моей кухни, словно видит нечто крайне необычное.

Я подошёл ближе, почувствовав от неё аромат своего же шампуня, и выдвинул для Теи один из барных стульев. И вновь она помедлила. Устремила взгляд мне в лицо и какое-то время рассматривала с таким видом, словно я лишь немножечко интереснее плитки под ногами. А я был не в силах оторвать взгляд от неё и, в который раз проклиная себя за этот чёртов неоправданный интерес к объекту, всё же мысленно отметил (снова), насколько же её внешность уникальна.

Никогда не встречал таких девушек.

– Спасибо, – прошептала Тея и с самым неловким видом на свете устроилась на стуле.

Поставил перед ней кружку с горячим чаем и сахарницу. Сел рядом и так и не мог отвести глаз от лица этой необычной девушки.

Её кожа казалась излишне бледной, лишенной всяких красок, но в то же время это ещё больше привлекало к ней внимание, дополняло внеземной образ; действительно шло ей. Аккуратные пухлые губки в этот раз ярким пятном выделялись на светлом фоне, словно она долго кусала их, а ресницы были настолько пышными и длинными (и это без капли косметики), что каждый взмах создавал иллюзию торможения времени. Я чувствовал себя идиотом, но всё равно продолжал таращиться на неё, разглядывая черты в мельчайших деталях.

Как так могло произойти? Почему только сейчас? Почему только сейчас я сполна осознал, насколько эта девушка красива? Её красота нестандартная. Необычная. Тея похожа на причудливое сказочное создание, которому только эльфийских ушек и изящных крылышек за спиной для завершения образа не хватает.

Шрамы? Какие шрамы? Я не вижу никаких шрамов.

И я точно идиот, потому что вновь отхожу от дела и позволяю себе думать о том, о чём не имею права думать.

– Так… так как мне тебя называть? – хриплым, будто заспанным голоском поинтересовалась Тея и обхватила тонкими пальчиками горячую кружку.

Ей, наверное, всё ещё холодно.

– Я принесу тебе одеяло, – я спрыгнул со стула.

– Не надо, – ладонь Теи оказалась на моём запястье, придерживая. Мы встретились взглядами, и она первая тут же одёрнула руку. – Всё в порядке. – Уткнулась взглядом в кружку, и я невольно отметил, что, несмотря на то, что ей сегодня пришлось пережить, Тея не выглядит измотанно, или же опечаленно. Она сосредоточенна, хоть и очевидно чувствует себя неуютно.

Поразительная девушка.

Она вообще из этого мира?

– Так что? – бездонные серые глаза нашли мои. – Как мне тебя называть?

Я опустился обратно на стул и пожал плечами:

– Как тебе больше нравится.

Тея задумалась. Сделала короткий глоток из кружки, слегка поморщилась и всыпала в чай две ложки сахара. И это её простое движение практически родило улыбку на моих губах; чёрт, представляю, сколько бы потом Тим это вспоминал мне. Этот парень точно спать не думает. Практически буквально ощущаю его присутствие в своей квартире.

– Мне нравилось имя Харви, – ответила Тея, делая новый глоток чая. – Но я не хочу тебя так называть, если это имя фальшивое.

Вся моя жизнь – фальшивка.

– Но ты ведь больше не бармен, так?

– Я никогда им не был, – честно ответил, потому что эта честность уже была частью моего нового плана. Я должен заставить объект довериться мне, пожертвовав некоторой частью своей конспирации, но, не раскрывая наиболее важных аспектов. Таким образом, объект будет думать, что с этой минуты мы выстраиваем наши отношения по-новому – безо лжи и обмана, – будет думать, что я сожалею и готов искупить вину, честно ответив на несколько важных для неё вопросов. Ложь и правда. Такая вот игра. Теперь надо всё тщательно взвешивать.

– Значит… бесплатная выпивка была от фальшивого бармена, – констатировала Тея, делая новый глоток. Облизала губы, и я слишком долго задержал на них взгляд.

– Получается, что так, – кивнул, наливая себе виски.

– Я уже думала, ты совсем не пьёшь.

Я взглянул на Тею из-под бровей:

– Только по особенным дням.

– И чем же сегодняшний день особенным?

Я приложился к бокалу:

– Он просто дерьмовый.

Тея не ответила, в её глазах что-то болезненно вспыхнуло, и она тут же поспешила отвернуться.

– Ты, наверное, хочешь о многом спросить, – я решил поскорее с этим разобраться и отправиться спать, пока моё желание прижать к себе это хрупкое создание и утешить, не вышло на непреодолимый уровень.

– Нет, – пожала плечами Тея. Её указательный палец плавно скользил по горловине кружки рисуя круг, сперва в одном направлении, затем в обратном. – Ты ведь всё равно не скажешь правду.

– И с чего ты так решила?

Тея пронзила меня взглядом:

– Если бы ты хотел, чтобы я знала правду, ты бы не прикидывался другим человеком с самого начала.

– Это было необходимо, – я говорил сдержано.

– Почему?

Время для правды:

– Потому что о таких как я знать не положено, Тея. Я не завожу лишних знакомств только потому, что девушка могла мне понравиться. А если и завожу, то точно не для того, чтобы пригласить её на свидание. И дело не в тебе. Я так живу. – Тея пристально смотрела на меня. – Прости… что не оправдал твоих ожиданий. Прости, что оказался не тем, кто мог бы сделать тебя счастливой. Прости, что я не обычный бармен.

Поверить не могу, но на её лице не мелькнуло ни капли разочарования.

– Тогда кто ты? – просто спросила она.

Я вздохнул, собираясь ответить, но Тея меня опередила:

– Ты не ответишь. Хорошо… тогда, что тебе надо от меня? Зачем бармен Харви приглашал меня на свидание?

А теперь время для внедрения в доверие:

– Тея… мне поручили присматривать за тобой. Я не знаю кто, – можешь не спрашивать. А даже если бы и знал не смог бы сказать тебе об этом. Всё что я знаю, это то, что кто-то пожелал твоего исчезновения. Этот кто-то установил взрывчатку в твоей комнате. И этот кто-то – уверен, – на этом не остановится.

Глаза Теи в сомнении сузились. Конечно, эта девушка и подумать не могла, что однажды может стать настолько востребованной.

– А кто-то другой, значит, поручил тебе… защищать меня? – с подозрением в голосе протянула.

Я кивнул.

– И ты не знаешь кто?

– Меня не посвящают в эту информацию.

Глаза Теи вдруг вспыхнули интересом, и, клянусь, меньше всего я ожидал сейчас это увидеть!

– Так ты… – наклонилась ближе, и я вновь почувствовал от неё запах собственного шампуня и… и ещё… её собственный, тонкий, сладкий аромат. – Так ты… телохранитель, что ли?

Какой отличный вариант. И как это я сам не сообразил?

– Ну… не совсем, – с неуверенным видом, потёр шею ладонью. – Не совсем так.

Тея вдруг наклонилась ещё ближе, совершенно не смущаясь уменьшать пространство между нашими лицами, чем вновь меня удивила.

– Тебя наняли охранять меня, так?

Кивнул, чувствуя, что ещё чуть-чуть и рассмеюсь от абсурда ситуации во весь голос.

– И разве таких, как ты не телохранителями называют?

– Это ведь не мысли вслух, да? – с ухмылкой поинтересовался. – Мне надо ответить?

Тея кивнула и слегка отстранилась, но взгляд отводить и не думала, будто изучала меня.

Объект изучает меня.

Как я до этого докатился?

Я сложил руки на груди и взглянул непредвзято:

– Можешь называть меня так. Я не против.

– Телохранитель? – Это что? Она только что фыркнула? – Нет, – покачала головой и вновь сделала глоток из кружки. – Я буду звать тебя Ари. Как тот парень по телефону. Наши с тобой имена начинаются одинаково.

– Знаю, – ответил, не упуская из виду ни одного её изящного движения.

– Мне нравится, – пожала плечами Тея. – Ари… Тебе идёт.

– Спасибо.

– Только если это твоё настоящее имя, – добавила Тея и сделала очередной глоток чая.

Я не ответил этой инопланетянке.

Мы провели на кухне ещё около часа. Я всё больше и больше входил в роль этого так удачно придуманного объектом телохранителя. Тея не задавала лишних вопросов, точно у неё в голове огромная картотека, которой она в совершенстве владеет и с точностью знает, какую полочку нужно открыть, положить в неё полученную информацию и задвинуть обратно.

Никаких лишних вопросов.

И почти никаких эмоций.

Всё ждал, когда же она заплачет, говоря о своей погибшей сводной сестре. Наверняка погибшей. Нора оказалась в эпицентре взрыва и точно не могла уцелеть. И мне, правда, жаль, что так получилось. Если бы не моя медлительность…

Но Тея не плакала. Я несколько раз замечал, как белки её глаз краснели, но ни одна слезинка так и не вырвалась на свободу.

Я пообещал ей, что при первой же возможности мы свяжемся с её приёмными родителями, а ещё честно рассказал о том, что с недавнего времени я – её алиби перед полицией. На всякий случай. Проблем не должно возникнуть. Заказчику ни к чему, чтобы в полиции считали, будто бы запланированной жертвой для нападения была Тея, а не Нора. Потому что Тее ни в коем случае нельзя привлекать к себе внимание и таскаться по участкам.

Такими были указания. И я их выполняю.

Удивительно, что эта девушка не стала расспрашивать о правоохранительных органах. Я всего лишь сказал, что там небезопасно и нужно придерживаться нашего алиби. А она… а она просто согласилась.

Боже… её жизнь и вправду была беспросветной.

– Тея мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

Тея внимательно посмотрела на меня.

– Мне нужно, чтобы ты рассказала обо всём.

Её тонкие брови нахмурились:

– О чём?

– Обо всём, – твёрдо повторил я. – О своей жизни. Обо всём, что помнишь из детства. Даже о том, что тебе снится.

– И для чего это? Ещё одно поручение?

Я кивнул:

– Мы думаем, что у тебя есть какая-то важная информация, из-за которой на тебя и было совершенно покушение.

– Информация, из-за которой этот мир вдруг обратил на меня внимание и нанял личного телохранителя?

Я не понял: шутка это или нет, так что улыбнулся неуверенно.

– Так вот почему ты пытался меня напоить? – спокойно поинтересовалась Тея, но для меня это прозвучало, как обвинение.

– Ну-у-у… – медленно протянул, почёсывая затылок и незаинтересованным взглядом разглядывая этикетку на бутылки виски. – Можно и так сказать.

Тея усмехнулась.

Правда усмехнулась.

Её смех… Меня будто молнией поразило в самую макушку. Эта девушка… в сложившихся обстоятельствах ещё способна смеяться?!

– Ладно, – вздохнула она, отодвигая от себя пустую кружку, – и как надолго я здесь? Неизвестно?

– Ты сама только что ответила, – пожал плечами.

– До тех пор пока кто-то один не перестанет желать моей смерти, а кто-то другой не получит какую-то информацию, о которой я понятия не имею, – подвела итог и пристально поглядела на меня. – Что-то подсказывает мне, Ари, что я здесь навечно.

И я позволил себе улыбнуться.

– Но тебе… я точно могу доверять?

– Точно, – соврал.

Думал, что усну быстро после такого насыщенного на события дня. Думал, смогу избавиться от мыслей и от странного чувства, что вызывало у меня понимание того, что в моей спальной сейчас спит девушка, которая оказалась способна действовать на меня столь магическим образом. Два часа назад, когда я как ни в чём не бывало взял её за руку и отвёл в спальную, даже удивиться не успел, как легко мне далось это действие, а она тут же спросила:

– Тебе позволено держать меня за руку?

«Мне велено влюбить тебя в себя до беспамятства», – хотелось ответить. Но я вроде как нашёл другой способ внедриться в доверие к объекту… Я теперь его телохранитель. Так может… обойдётся и без разбитых сердец?

Не уверен.

В ответ на вопрос лишь вздохнул и указал на кровать:

– Простыни новые. Ложись спать. Завтра утром поговорим обо всём остальном. Тебе надо отдохнуть.

– Ладно, – кивнула Аритея, но руку мою так и не отпускала. И я тоже. Идиот. – А ты где будешь спать?

– На диване в гостиной.

– Это твоя квартира?

– И почему ты спрашиваешь?

– Потому что в ней почти нет мебели.

«Не сильно-то от твоей комнаты отличается», – вспыхнуло в голове.

– Ложись спать, – я отпустил её руку и вновь кинул на кровать.

И вот уже третий час лежу на диване в своей огромной пустой гостиной и сверлю таким же пустым взглядом тёмный потолок. Свет нигде не горит, но в квартире всё равно слишком светло из-за ничем не защищённых окон. А я не могу спать при свете. В моей спальной нет ни одного окна, – в моей настоящей спальной. Как и во всём моём настоящем доме. Я никого туда не приводил.

«И что мне делать с тобой, Тея? Как выкрутиться из всего этого дерьма? Как не утопить тебя и не потонуть самому?..»

Должен быть выход. Учитель говорил, что не бывает ситуации, выхода из которой не найти. Надо просто лучше думать.

Крик.

Я так резко поднялся с дивана, что услышал, как хрустнули шейные позвонки. Пистолет был при мне, так что на его поиски не ушло ни секунды. Оттолкнулся рукой от спинки дивана, перепрыгнув её в следующий же миг, и ворвался в свою спальную.

Тея сидела в кровати, держалась за голову и громко рыдала. Её хрупкое тело буквально подпрыгивало от всхлипов на мягком матрасе. А я замер, как вкопанный на пороге комнаты… Как последний болван сжимая в руке пистолет и понятия не имея, что делать.

Мои глаза уже несколько раз обшарили комнату на наличие того, что могло напугать её, но ничего не было… Никого не было. В комнате было практически темно и практически также пусто, как в гостиной.

Убрал оружие за пояс джинсов и сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Чёрт. У меня не было подобных ситуаций. Объект никогда не рыдал при мне в столь тесной обстановке. Тем более девушка. Тем более… такая несчастная.

– Тея.

Рыдания немного стихли. Девушка подняла на меня блестящие глаза и дрожащими ладонями поспешила вытереть мокрые от слёз щёки.

Я смотрел на неё. Она на меня. И я должен был уйти, как только убедился в том, что объекту ничего не угрожает, но не двигался с места. Продолжал всматриваться в её бледное лицо и размышлял только о том, какие же тайны скрывает в себе эта девушка и когда только успела перейти дорогу самому ЦРУ.

Вру.

Я думал не только об этом.

Думал ещё и о том, что мне не нравится, когда она плачет.

Опустился на кровать рядом с ней и, просто следуя глупому желанию, обхватил её лицо ладонями, а затем мягко развернул к себе.

Тея застыла. Её грудь перестала вздыматься от судорожных рыданий, и даже дыхание на какое-то время замерло.

Её кожа была мягкой и влажной. Не помню, когда по собственному желанию просто так гладил девушку по щекам, вытирая её слёзы.

Такого никогда не было.

Я и сейчас не должен этого делать. Но она перестала плакать, а значит, я не сделал ничего плохого. Просто успокоил рыдающего человека.

– Что случилось? – прошептал, неподчиняющимся себе голосом.

Тея облизала пухлые губки и сморгнула с длинных ресниц последние слезинки.

– Кошмар приснился. Новый кошмар…

– Расскажешь? – И это прозвучало не так, как я хотел.

Тея вновь облизала губы, и мои глаза не смогли это проигнорировать.

– Я ведь теперь должна, да? Рассказывать тебе обо всём.

Я сжал челюсти, продолжая поглаживать её по влажным щекам, не желая отвечать то, что должен ответить.

– Я расскажу, – избавила меня от ответа Тея. – Только завтра.

– Хорошо, – неуверенно кивнул и, сам не понимая, что делаю, вдруг коснулся подушечкой большого пальца её приоткрытых губ. Проклятие… Мне просто захотелось это сделать. Захотелось почувствовать их мягкость…

Тея вздрогнула… почти неощутимо, но от глаз профессионального наёмника ничто не ускользнёт. Напряглась всем телом, оценивая мои действия и, судя по замешательству в глазах, пыталась угадать, почему её «телохранитель» это делает.

Я сглотнул. Убеждая себя в том, что не совершаю ничего дурного. Мне ведь не запрещено делать с женщинами то, что мне хочется делать. Нет никакого табу. Так в чём проблема? Тем более, что в инструкциях заказчика чётко разрешена близость.

Другое дело… под влиянием чего я это делаю?

Мне нравилось ощущать мягкость её губ. И желание коснуться их своими губами становилось практически болезненным. Я хотел почувствовать их вкус, их жар на себе. И это вполне естественное желание при виде красивой девушки в собственной кровати. А Аритея красивая, – больше я в этом не сомневаюсь.

Дьявол! Да я просто ублюдок, раз осознанно собираюсь причинить ей ещё больше боли! Надо остановиться. Надо уйти и больше никогда не сметь её касаться!

Прохладные ладони Теи мягко опустились на мои запястья, и я был уверен, что сейчас она сбросит с себя мои руки, я хотел этого, ждал этого!.. Но… Тея не сделала ничего подобного. Она лишь обхватила мои запястья своими тоненькими пальчиками, и от этого простого движения, клянусь, меня накрыло с головой! Сам не заметил, как сердце уже громко, отчаянно стучало о рёбра, а частота пульса, уверен, отзывалась сигналом тревоги на всех приборах Тима, что контролируют показателями моей жизнедеятельности.

Но всё это было не важным. Не это было главным. Главным стало то, что у меня действительно едет крыша от слабой хрупкой девушки, которая прежде не вызывала ничего кроме жалости.

Было ли это чувство жалостью?.. Вот о чём теперь стоит задуматься.

Подушечкой большого пальца я продолжал скользить по её нижней губе, опустился чуть ниже, – к подбородку, и Тея тут же сжала мои запястья сильнее, отчего шумный протяжный выдох вырвался изо рта, и волна необъяснимой дрожи пронеслась по телу.

Это длилось вечность. И слишком мало.

Это то, чего бы мне хотелось. Но это невозможно.

Потому что я наёмник. А она объект. И я не должен забывать об этом.

Первое правило любого наёмника: не доверять никому, даже своему работодателю.

Второе правило наёмника: не сближаться с объектами. Держать профессиональную дистанцию.

Заставил себя, – убрал ладони от её лица и даже почти не удивился, когда рука этой необычной девушки вновь сжалась на моём запястье, не позволяя уйти, останавливая.

– Я… я так и не сказала тебе спасибо, – сбитым голоском прошептала Тея, глядя на меня глазами полными слёз. – Не знаю, кто ты и на кого работаешь. Не знаю, кому и что от меня нужно, но сегодня ты спас мне жизнь и я должна поблагодарить тебя за это, вне зависимости от того, как тебя в тот момент звали и вне зависимости от того, как сильно эта жизнь была мне нужна. Так что… спасибо тебе, Ари.

Я завис. Не помню, о чём думал в тот момент. Не знаю даже, сколько времени длилось это молчание. Меня будто выбило из реальности и унесло в мир, в мир, где больше нет правил. Где нет объектов и нет наёмников. Где ничего нет. Хотя бы на одну минуту.

Я притянул Тею к себе и заключил в объятия. Уткнулся лицом в мягкие волосы и вдохнул полной грудью, до отказа наполнив лёгкие этим сладким ароматом. Её ароматом.

Аритея застыла в моих руках, кажется, даже дышать перестала…

Всего на минуту.

– Это… это ведь часть работы? – прозвучал её слабый голос у меня над ухом. – Вроде как – психологическая поддержка?

Секунда слабости. Две секунды. Три секунды. Четыре…

Минута вышла.

И я отпустил её.

Реальность больно ударила по голове.

– Спокойной ночи, Тея, – не глядя в лицо, произнёс хрипло и поспешил убраться из комнаты объекта, который, ещё немного, и получит полное управление над наёмником.

А я не могу этого допустить.

Я не допущу этого.

Я просто пьян.

Виновато виски.

Глава 11

Ари

– Что делаешь?

– Кофе.

– Объект ещё спит?

– А ты и не знаешь.

– Знаю. А ещё я просмотрел ночные записи, приятель.

– Молодец. Пришёл ответ от заказчика?

– Да, Ари… Он… в общем, наши загадочные друзья из ЦРУ крайне недовольны тем, что ты так быстро раскрыл свою личность. Они, знаешь ли, рассчитывали на кого-то вроде Джеймса Бонда, когда вкладывали деньги в наш с тобой скромный бизнес, а мы… скажем мягко, оказались где-то на уровне между Джонни Инглишом и Остином Пауэрсом. А это отстой, блин.

– И?

– И чёрт с ним! Ты ж знаешь меня! Я всё устроил. Заверил их, что сложившаяся ситуация сыграет нам на руку. Ну, там… о внедрении в доверие потрепался чуток, о том, что так даже лучше… Объект знает, что к чему, но в тоже время ни черта не знает, но полностью полагается на своего телохранителя, каким ты вчера стал, и мы своего не упустим… Правда же, Ари? Мы своего не упустим? Чего молчишь?

– Кофе делаю.

– Короче. Не знаю, что там за механизмы в твоей голове работают, приятель, но ты не имеешь права облажаться ещё раз. И ты это знаешь. Это последний шанс.

– Что насчёт «тёмной лошадки»?

– Понятия не имею, кто заложил взрывчатку.

– Ты – нет. Заказчик знает. Получил сведенья?

– Нет, Ари… Да послушай же! Какая нам разница? У тебя есть работа, вот и сконцентрируйся на ней! Вытяни из объекта всё до последнего слова, а дальше…

– А дальше? Приступим к третьей части задания? Или для чего ещё мне внедряться в доверие к объекту?

– Видимо, да.

– Что «видимо, да»?

– Видимо на этом твоя работа не закончится. И мы знать не знаем, что, в конечном счете, нужно будет заказчику от объекта. Но они платят, приятель! Конкретно платят! Так что… что бы они тебе не предложили, смерть объекта не в их интересах, на этот счёт можешь быть спокоен.

– Спокоен… Что насчёт полиции? Есть что-нибудь?

– Ну разумеется: старый дом, утечка газа, БУМ! Наша мышка-малышка официально была за городом и сейчас скорбит об утрате вместе со своей семьёй. Всё чисто. Могу отправить тебе отчёт. Занятное чтиво! Какой бы важной шишкой наш заказчик не был, грязи он за собой не оставляет. И связи у него что надо.

– Хм… связи что надо? Однако их недостаточно, чтобы самолично вытащить информацию из объекта.

– Да, думал об этом… Но какое нам дело? Просто давай делать всё по порядку. Ну? Какие планы?

– Одежда.

– Что?

– Купи для Теи одежду. И… ну что там ещё девушкам необходимо?

– Я?

– А по-твоему я должен этим заниматься, Тим? Мелких своих пошли.

– Ладно.

– Буду у тебя через час.

– Ок.

– Отключаюсь.

– Ари?

– Да.

– В этой квартире нет еды. А даже мышки чем-нибудь да питаются.

– Вот и займись этим. Я буду через час.

– Я тебе что, супермаркет?!

– Давай, работай. Ещё мне нужна информация. И если не ты получишь у заказчика сведенья насчёт того, кто покушается на жизнь объекта, то придётся мне этим заняться.

– Я пробью «тёмную лошадку» по своим каналам, Ари! Даже не думай сунуться к заказчику! Это не в наших правилах. И не в твоих интересах.

– Я не могу защищать объект, не имея понятия о том, как сильно развязаны руки у того, кто пытается его убить.

– Я же сказал, Ари: попробую пробить его сам!

– Хорошо. Но делай это быстрее. И ещё, Тим, мне нужно полное досье на объект. Всё, что сможешь откопать.

– Это ещё зачем?

– А разве я не её телохранитель?

Глава 12

Тея

Мой маленький мир, в котором я существовала все эти годы, только что безжалостно взорвался. Боюсь, что не смогу собрать его обратно по крупицам… не хватит не только сил, но и желания.

Я не знаю, что делать дальше.

Я не знаю, как принимать тот факт, что на мою жизнь покушались.

Я не знаю, как смогу посмотреть в глаза родителям Норы.

Я не знаю никакой важной информации, которую от меня хотят получить.

Я не знаю, кто этот человек, в объятиях которого было так хорошо и спокойно.

Я не знаю.

Времени – не больше шести, но Ари уже не спит. Он на кухне своей пустой квартиры, облачённый всё в те же тёмные джинсы и рубашку, словно ему действительно удобно во всём этом ходить находясь дома… Скорее всего, ему просто не нравится моё присутствие, вот и всё.

Но я ведь и не просила везти меня сюда. Я вообще ни о чём не просила.

Этот… Ари – так ведь я теперь должна его называть, – кажется неплохим парнем, учитывая то, что вчера он спас мне жизнь. Но, учитывая то, что ему было велено так сделать, всё же позволю себе усомниться в его положительности.

А если ему прикажут меня убить?..

И, судя по всему, у него есть план. Насчёт того, как поступать дальше, что делать со мной, как не допустить нового покушения. И у него есть задание, от какого-то неизвестного мне человека, – получить информацию. Какую информацию? Может, меня с кем-то перепутали? Но что ещё более странно: почему этот неизвестный мне человек нанял Ари, а не пришёл на встречу сам? Потому что ему – этому человеку, – я бы точно не стала доверять?

Судя по всему, сегодня Ари не в лучшем настроении. А ещё, судя по всему, сейчас он говорил не с самим собой, а с тем парнем в наушнике. Кто он ему? Напарник? Помощник?..

Я замерла рядом с барным стулом, на котором вчера сидела. Взгляд Ари остановился на моём лице, и я не могла не заметить, как его глаза немного расширились. Он прекратил разговор и кивнул на один из стульев, приглашая присесть.

– Человек, что велел тебе присматривать за мной претворившись Харви, в курсе, что ты больше не работаешь под прикрытием? – поинтересовалась ещё немного сонным голосом.

Бровь Ари озадаченно приподнялась:

– И тебе доброе утро. Как спалось? Кошмары больше не мучали?

Я пожала плечами:

– Нет… – отвела взгляд, надеясь, что щёки не покраснели при упоминании о ночи. – Доброе утро.

От Ари послышался короткий приглушённый смешок:

– Верна себе.

Передо мной оказалась кружка с ароматным кофе, и я тут же притянула её ближе. Оглядела стол в поисках сахарницы, но не обнаружила её.

– Две, – с улыбкой произнёс Ари. – Две ложки сахара. – Кивнул на кружку. – Уже там.

Промямлила слова благодарности и сделала небольшой глоток горячего напитка.

– Так что по поводу… по поводу вопроса?

– Заказчик в курсе, – ответил Ари как ни в чём не бывало, ещё недолго смотрел на меня, а затем вернулся на свой стул, к ноутбуку.

– Заказчик?

– Ну да, – Ари не отрывал глаз от монитора, – нам с тобой ведь нужно его как-то называть.

Я выдержала многозначительную паузу, оценивая поведение Ари. Вчера он вёл себя иначе. Или нет? Или это я ожидала каких-то перемен от парня, что держал меня ночью в своих объятиях?

Как дурочка какая-то, честное слово…

Не так уж это всё и важно.

– И… и как он отреагировал? Разве задание не провалено? – Вот, что важно.

– Нет. Всё в порядке.

В порядке? В каком месте?

Тяжело вздохнула:

– Ари…

И Ари вдруг поднял на меня глаза, слово не ожидая, что я вновь назову его по имени. Точно ему подзатыльник влепили!

Пришлось сделать вид, что я ничего и не заметила вовсе:

– Ты говорил, что утром мы обсудим остальное.

– Мы и обсуждаем, – Ари вновь уставился в ноутбук. – Что ты хочешь знать, Тея? Как скоро всё решится? Как скоро тебя перехотят убивать, и как скоро во мне не будет необходимости? Я не знаю. – Вздохнул и твёрдо посмотрел мне в глаза. – Помоги мне разобраться и, возможно, проблемы решатся быстрее.

Я уже открыла рот для ответа, но Ари опередил:

– Не сейчас. Иди сюда.

Эмм…

Вцепилась в кружку покрепче и, то ли потому, что сонная, то ли из-за ночи комаров, которые видимо плохо сказались на активности моего мозга, не совсем поняла, что Ари от меня хочет. Так что продолжала сидеть на месте.

Ещё некоторое время Ари выразительно смотрел мне в глаза, видимо размышляя над тем, почему я такой тормоз, затем коротко вздохнул, поднялся со стула и оказался рядом со мной.

Только теперь заметила, что волосы у него влажные, а тёмная рубашка немного отличается от той, в которой он был вчера: у этой пуговицы не серые, а чёрные. А ещё от него пахнет свежестью и тем же шампунем, который и я вчера использовала.

– Держи, – Ари протянул мне телефон. – Позвони родителям Норы. Это засекреченная линия, если будут спрашивать, почему номер не высветился, скажи, что понятия не имеешь. Сбои какие-то.

– Не думаю, что родителей Норы сейчас будет волновать отсутствие номера у входящего вызова. – Я не хотела, чтобы это прозвучало колко, но видимо так оно и прозвучало; тоненькая морщинка пролегла между бровями Ари, но в остальном он остался неподвижен.

Вернулась в спальную и ещё минут десять собиралась с духом, чтобы разблокировать мобильный. Затем потратила ещё минут десять, чтобы дрожащими пальцами попасть по цифрам. А после разговора ещё столько же времени ушло на то, чтобы избавиться от слёз и побороть в себе желание запереться на ключ, упасть лицом в подушку и долго-долго рыдать навзрыд.

Норы действительно больше нет. Только что мне это подтвердили.

– Прощание пройдёт сегодня, – не глядя на Ари, отдала ему телефон и вернулась на стул к кружке с кофе.

Я не смотрела на Ари, но ясно чувствовала на себе его взгляд. Он стоял позади и не говорил ни слова. Да и зачем ему говорить? Разве ему понять мои чувства? Разве понять то, что вчера моя сводная сестра оказалась на месте, где должна была быть я? И ну и что, что я никогда её не любила, это не значит, что её жизнь была дешевле моей. Скорее наоборот. Потому что Нора любила жизнь, хоть и не в лучшем её проявлении. А я…

Попыталась обнаружить часы где-нибудь на стене этой пустой квартиры, но откуда им тут взяться? Тут даже телевизора нет. Даже кухонных принадлежностей в избытке. Стол, стулья и… А где же холодильник? Даже холодильника нет?

– Ты не поедешь на прощание? – голос Ари прозвучал совсем близко. Он стоял так близко, что об его аромата закружилась голова.

– Нет, – ответила тихо, практически не моргая глядя ему в глаза.

– Почему?

«Почему, «что»? Почему ты так близко? Почему мне так нравится смотреть на тебя?»

– Почему не поедешь? – спросил Ари. – Это имеет какое-то отношение к тому, почему ты уехала из Спрингфилда?

Да.

– Да.

Едва уловимая взгляду улыбка коснулась его губ:

– Ты врёшь хоть когда-нибудь, Аритея Холт?

– Зачем врать, если можно просто не говорить о том, о чём не хочется?

Улыбка исчезла также быстро, как появилась.

Ари вдруг оказался ещё ближе, и я напряглась всем телом. Больше испугавшись того, как сильно мне нравится его близость, чем того, как часто он начал вторгаться в моё личное пространство.

– Что ты сказала родителям?

– Правду: у меня работа. Я не могу приехать сегодня.

Ещё ближе.

Волны мурашек побежали по коже, и тут же нахлынули воспоминания о его тёплых ладонях на моём лице, от которых словно бабочки в животе ожили, затрепыхались крылышками… часто-часто.

Боже, да что же это со мной?

Набрала в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнула, уверяя себя в том, что ничего ужасного не происходит, жить в аду у меня получалось и раньше. Подумаешь, котёл стал немного горячее.

– Тебе не надо на работу.

– Ч-что?

– У тебя неделя выходных в связи с обстоятельствами, – внезапно сообщил Ари так, будто заголовок старой газеты прочёл. – Я договорился с Мирандой.

С Мирандой? Со стервой мисс Грейс, что ли?

– Когда ты успел?

– Пока ты спала.

– Ты звонил ей в такую рань?

– Да, – с расслабленным видом пожал плечами, – не сказал бы, что она была сильно расстроена моему звонку.

Я потупила взгляд, пытаясь дать определение этим странным новым ощущениям, что вдруг испытала. Не знаю, как это объяснить… на сердце вдруг так тепло стало. Ари самолично позвонил мисс Грейс, отпросил меня с работы, дал мне время на то, чтобы прийти в себя…

– Тея?

Подняла на Ари рассеянный взгляд. Смотрит задумчиво, лоб хмуря, но не отстраняется: одна рука на столешнице, другая на спинке моего стула.

Слишком близко.

– Ты можешь поехать сегодня. Попрощаться с Норой.

– Я не хочу. Я поеду завтра.

– Ладно, – Ари коротко вздохнул. – Значит, поедем завтра.

– «Поедем»?

– А ты думала, я одну тебя отпущу? Сама ведь сказала, что я вроде как твой телохранитель.

«Ну да… давай и дальше играть в эту игру.»

– И что… что ты скажешь родителям Норы? Как я вообще объясню им кто ты такой? И то… где я теперь, вроде как, живу? Думаешь, они поймут?

– Смотря что им сказать, – Ари наконец отошёл в сторону, позволив мне вдохнуть полной грудью, а затем протянул лист бумаги и ручку:

– Мне надо уйти на несколько часов.

– Предлагаешь нарисовать твой портрет, чтобы скучно не было?

Ари кивнул на листок:

– Напиши здесь всё, что не можешь сказать вслух. Это поможет делу.

Посмотрела на него недоумевающе:

– Написать о том, что не могу сказать вслух? – Не уверена, что кроме истории связанной со Спрингфилдом мне есть, что от него скрывать.

– Ну, или, – Ари игриво дёрнул бровями, – напиши свои желания. Тея мы пытаемся извлечь информацию из каждого уголка твоей памяти, из подсознания, из снов, из фантазий… Отовсюду. Я не знаю, что именно заказчику от тебя нужно, но чем быстрее мы ЭТО найдём, тем быстрее тебя оставят в покое. Так что просто делай, что говорю. Это в твоих же интересах.

Я неуверенно смотрела то на лист бумаги, то на Ари:

– Да, но… если у меня нет желаний?

– Нет желаний?

– Как будто у тебя они есть.

И вновь тоненькая морщинка пролегла между двумя густыми бровями этого парня. Задумался, сверля меня хмурым взглядом:

– Ты ведь девушка. У тебя должны быть желания. Мечты.

Удручённо вздохнула и опустила лист бумаги на стол.

– Что, правда? – Ари не отходил; теперь его брови медленно лезли на лоб. – Нет желаний? Вообще?!

– Я подумаю над этим, – глядя в стол.

«Могу исписать лист бумаги словами о том, какая я трусиха, раз боюсь возвращаться в город, где прошла большая часть моей жизни. Будет вроде как признание.»

Кажется, молчание затянулось.

Я не смотрела на Ари, а он, судя по всему, совершенно не стеснялся прожигать дыру в области моего виска.

– Хорошо, – вздохнул наконец, и раздались его отдаляющиеся шаги.

– И что мне делать? – спросила, глядя ему в спину.

– Ждать меня. Из квартиры тебе не выйти, – не пытайся. И это в целях твоей безопасности, Тея. На балкон не выходи…

– О, у тебя есть балкон?

Ари усмехнулся, подхватил что-то с дивана и вышел за дверь. А я осталась в совершенно чужой мне квартире, без единой вещи принадлежащей мне и с так и недопитым кофе, который был слишком горьким, чтобы допить его до конца.

Мой «телохранитель» совершенно не умеет готовить кофе. Но он наверняка старался.

***

Два часа скитаний по пустой но, несомненно, дорогой квартире Ари действовали на меня удручающим образом.

Пытаться избавить от мыслей – непосильная задача. Игнорировать их – просто невозможно. Размышлять над ситуацией, в которой оказалась – бесполезно.

Понятия не имею, в какой ситуации оказалась.

И кто такой этот Ари на самом деле? Что скрывает? Он не сказал, но я-то точно уверена, что никакая работа не бывает бесплатной. Ему платят за то, что он находится рядом. И, скорее всего, платят неплохо, раз я до сих пор нахожусь в его квартире, а не на развалинах своей – сгоревшей. И не в Спрингфилде, куда родители Норы велели мне возвращаться. Они хотят, чтобы я уехала из Филадельфии. Считают, для меня здесь не безопасно. Они не хотят лишиться ещё одного ребёнка, пусть и не родного. И они понятия не имеют, насколько близки к истине.

В который раз остановилась напротив кирпичной стены гостиной Ари, и незаинтересованным взглядом уставилась на крохотную выпуклую точку в самом углу. Похоже на чёрную бусину размером с рыбий глаз. Может… какая-то особая система безопасности?

Я нашла три таких точки: в гостиной, в спальной и на кухне. Только в ванной комнате её не было. Подумывала пойти поискать ещё раз, просто потому что делать было нечего, как входная дверь открылась, и на её пороге появился Ари с большими чёрными пакетами в руках и ещё один маленьким – белым, который держал пол мышкой.

– Если скажешь, что в них чей-то разобранный на куски труп, я даже не удивлюсь, – замерла рядом с Ари на кухне, наблюдая, как он нагружает столешницу объёмными пакетами.

Бросил на меня короткий позабавленный взгляд и принялся проверять содержимое, будто бы и не видел его раньше.

– Это тебе, – протянул мне сразу два огромных пакета. – Одежда и прочая ерунда.

Я неуверенно приняла подарки.

– Ты что, в магазин ездил?

Ари не ответил. Теперь занимался распределением продуктов по шкафчикам. Надеюсь, он в курсе, что у него нет холодильника, и ничего скоропортящегося не додумался купить?

Открыла один из пакетов и первое на что наткнулась взглядом, так это…

– Ты купил мне бельё?

Круглые, как теннисные мячики глаза Ари, так резко уставились на меня, что впервые за последнее время мне захотелось усмехнуться.

– Это не ты покупал, да? – улыбнулась, без стеснений демонстрируя ему чёрный комплект кружевного нижнего белья определённо моего размера.

Ари задержал на нём взгляд намного дольше, чем того требовалось. И до меня не сразу дошло, что вряд ли мужчины могут смотреть на подобные вещи безо всяких скрытых мыслишек, так что поспешила спрятать комплект обратно.

– Эм-м… ну, надеюсь, размер подойдёт, – Ари неловко почистил горло и вернулся к продуктам.

Я не сводила с него глаз:

– И кому я всем этим обязана? Твоему другу из наушника?

– Не совсем. Но платил он.

Медленно и с пониманием закивала.

– Что? – Ари взглянул из-под бровей и криво ухмыльнулся. – Даже не спросишь, сколько должна за всё это?

– Должна? – мои брови в удивлении выгнулись. – А разве вам не платят за наблюдение за мной?

Ари застыл с поднятым в воздух пучком лука.

Я беспечно пожала плечами:

– Ну, я ведь пошла на сотрудничество. Мы вроде как теперь вместе это дело расхлёбываем. Было бы нечестно, если бы мне не достался процент с вашего заработка. Как считаешь?

Ещё некоторое время Ари озадаченно смотрел мне в лицо и медленно, очень медленно на его губах стала расцветать улыбка. Рука с луком опустилась, и он не сдержал смешка.

– Что? – неуверенно улыбалась в ответ.

– Ничего, – плечи Ари продолжали подёргиваться от беззвучного смеха. – Кажется… теперь я понимаю почему заказчик не решился сунуться к тебе сам.

– И почему же?

– Ты один своим ответом кого хочешь прикончишь.

Свежая выпечка. Шоколадная паста. И Кола. Для поднятия духа мне нужна была глюкоза, так что Ари не стал настаивать на здоровой пище. Да и… вообще непонятно чем питается сам мистер Телохранитель. Он просто сидел за столом напротив меня, попивал свой ужасно горький кофе и непрерывно смотрел в ноутбук; судя по всему, что-то читал. Маленький белый пакетик лежал возле него, и было сложно бороться с любопытством. Почему-то очень хотелось узнать, что же такого находится внутри, и почему Ари до сих пор его не распаковал.

– Так любишь сладкое? – первым нарушил тишину Ари, наконец оторвав взгляд от компьютера.

Я застыла с набитым ртом.

Ари усмехнулся, завёл руки за голову и хорошенько потянулся.

Выглядит устало, хоть и пытается это скрыть. Синяки под глазами так и кричат о недосыпе.

Прожевала пончик и запила Колой:

– А ты робот? Совсем не спишь?

– Сплю, – пожал плечами Ари, закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону. – Ладно, давай сюда то, что написала.

Вставать с места не пришлось – Ари первым обнаружил лист «с моими желаниями», быстренько подхватил его и с внимательным видом принялся скользить взглядом по строчкам.

– Всего три?

– Три, – это уже много, – заверила, прикрывая ладонями уже вовсю пылающие щёки.

Взглядом исподлобья стрельнул в меня:

– Собака?

– Ну, да, – я пожала плечами.

Глаза Ари недобро сузились:

– Ты хочешь… собаку?

– Это странно?

– Нет. Но… не думал, что ты любишь животных.

– Я люблю собак. Потому что они лучше людей.

Грудь Ари поднялась от глубокого вздоха, и он вновь вернулся к изучению моих каракуль. И на этот раз долго-долго молчал, словно по сотому разу перечитывая каждое слово. Наконец поднял глаза на меня и продолжил своё многозначительное молчание.

– Прости, если тебя это смутило, – промычала и сделала большой глоток Колы; газы ударили в нос, и я не смогла не поморщиться.

А Ари взирал на меня всё с тем же каменным выражением лица:

– «Хочу знать, что случилось в тот день, когда я получила своё…» – зачитал он и замолчал.

– …уродство, – помогла ему я.

Ари в лице не изменился:

– Ты не должна это так называть.

– Почему?

– Потому что это не так! И если ты до сих пор считаешь себя уродиной, я завешу всю ту стену, – кивнул в бок, – зеркалами и буду каждый день заставлять тебя в них смотреться! С утра до ночи! До тех пор… пока ты наконец не поймёшь, что… что это не так. Что ты не должна к себе так относиться.

И почему вдруг дышать стало так трудно? Боже… аж голова пошла кругом.

– Я просто… просто хочу знать, кем были мои родители, – сухо произнесла и уткнулась взглядом в стакан с Колой, наблюдая, как крохотные пузырьки всплывают на поверхность и лопаются, прямо как последние огоньки надежды живущие во мне.

– Что ты помнишь? – прозвучал спокойный голос Ари и мне понравился этот его тон. Будто ему действительно не всё равно. Будто я – не только работа.

– Помню, как было больно, – смотрела в стакан с газировкой и говорила предельно тихо и ровно. – Помню, как тело горело в огне. Огонь он… будто был везде. Вокруг. Внутри меня… Пахло… ужасно пахло. Запах гари и чего-то… – Сглотнула и встретилась глазами с Ари. – Думаю, это горела плоть… Не знаю, где я находилась. Сперва казалось, будто в какой-то тесной коробке, а потом огонь вдруг оказался повсюду и… дальше воспоминания становятся сплошными обрывками. Всё заканчивается женским криком, только я понятия не имею, кому он принадлежит, слышу его будто издалека. А потом… потом меня подхватывают чьи-то руки и, чувствую, что меня куда-то несут… И… и на этом всё. Очнулась я уже в больнице Спрингфилда.

Не знаю, сколько длилось наше молчание. Знаю лишь, что мне стало не по себе. Очень не по себе. Я никому об этом не рассказывала и что ещё хуже – понятия не имею, по какой причине поделилась своими воспоминаниями с Ари. Потому что таков был уговор, или потому что мне просто этого захотелось?..

Я видела, как сжались его кулаки. С такой силой, что костяшки пальцев побелели. А в глазах словно что-то вспыхнуло… что-то зловещее, чего не видела прежде и от этого стало ещё больше неуютно. Но лицо продолжало оставаться предельно сдержанным, так что… возможно мне просто показалось?..

А затем он просто коротко откашлялся и вернулся к изучению моей писанины, и лишь спустя долгую паузу вновь посмотрел на меня, на этот раз даже с нотками веселья во взгляде:

– ЭТО твоё третье желание?

Я кивнула, не уверенная, что сейчас могу говорить.

Бровь Ари выгнулась, словно он крайне озадачен, и слабая улыбка коснулась его губ:

– Ты серьёзно, Тея? Ты внесла этот пункт в список своих главных желаний? Ты ведь могла написать всё, что угодно! Границ не было.

– Не в «список своих главных желаний», а просто в «список желаний», – совладала с голосом я. – У меня нет главных и второстепенных. Просто есть то, чего мне хочется.

– Что ж, – Ари вдруг улыбнулся шире и расправил плечи, – пожалуй, твоё третье желание я могу исполнить прямо сейчас. – Он протянул руку за белым пакетиком и передал его мне.

Приняла неуверенно и заглянула внутрь.

Как?..

Как он это запомнил?

Быть не может!

– Ты… это ты купил? Или тоже…

– Я, – ответил Ари, поднимаясь со стула. – Надеюсь, это поднимет тебе настроение, хотя бы немного. Мне надо поговорить по телефону. Отдыхай. Завтра у нас тяжёлый день, – он слабо улыбнулся и удалился в сторону спальной, а я достала из пакета первую из множеств упаковок мармеладных медвежат и решила, что не так уж этот парень и плох.

Может, я и правду могу ему доверять?..

Или он пытается меня подкупить.

Глава 13

Тея

Спрингфилд.

Ненавижу этот город и всё, что у меня с ним связано. Начиная с момента пробуждения в больнице, с нетерпимой боли, что за ним последовала, с охватившего меня ужаса, с холодных глаз медсестры, что без капли сочувствия в голосе, пыталась заверить, что всё в порядке… С сообщения о том, что я чёрт пойми кто и чёрт пойми откуда такая вязалась. И заканчивая моментом, когда я села в машину Норы и, спасаясь от своего прошлого, укатила в Филадельфию. От своего двойного прошлого. Всё моё существование поделено на несколько жизней. Сейчас я проживаю третью. А может быть… с того момента, как у меня появился «телохранитель» уже четвёртую.

Спрингфилд.

Примерно через час мне предстоит встретиться с родителями Норы и всё время делать вид, что я не имею ни какого отношения к тому, что их родная дочь больше не дышит. Случайность. Вот что это было.

Чёрный Мерседес SLC 200 уже мчался по гладкой окружной дороге Филадельфии. Я сидела на переднем сидении, потирала вспотевшие ладони, судорожно сглатывала и считала первые капельки дождя обрушивающиеся на лобовое стекло.

С самого утра Ари вёл себя крайне молчаливо. Нет, ещё со вчерашнего вечера всякие разговоры прекратились. Единственное, что сказал, постучав в дверь своей спальной, так это:

– Выезжаем через двадцать минут.

Кстати, о сборах. Тот, кто подбирал для меня одежду, совершенно не предусмотрел мой вкус. Нет, я не возмущаюсь, – я очень благодарна за помощь, но… это… точно не моё.

Если одежда не была в обтяжку, то была полупрозрачной, а если не была полупрозрачной, то была нереально короткой. Так что выбирать, что надеть на похороны пришлось недолго. Думаю, тугое чёрное платье длиной едва прикрывающей пятую точку, было выбрано специально для этого «мероприятия», ибо больше ничто не подойдёт, даже отдалённо. Тёмные колготы оказались довольно плотными, чтобы скрыть уродства на левой ноге, а чёрные блестящие ботильоны пришлись как раз в пору и очень даже мне приглянулись.

Волосы как всегда оставила распущенными и слегка набросила на лицо. Купленную мне косметику проигнорировала. И не потому, что никогда ею не пользуюсь, а потому как родители Норы и так придут в замешательство при виде крохотной тряпочки на моём теле, так что добавлять образу излишней вульгарности совершенно ни к чему.

Подобрала с кровати пухлую сумочку-чемоданчик и тут же бросила обратно – у меня ведь нет вещей. Более того – даже документов не осталось. И эту проблему, рано или поздно, придётся решать. Я не смогу прятаться у Ари вечно.

Ари… Не знаю как судить о его реакции на моё появление, да и можно ли это вообще реакцией назвать?.. При виде меня, застывшей на пороге спальной с тёплым укороченным пальто в руках, мне показалось, что его глаза молниеносно быстро пробежались по моему телу, задержались на ногах, а затем он подхватил ключи с кухонного стола и, как ни в чём не бывало, кивнул на дверь.

– Пойдём, – второе, что он сказал мне за последние часов пятнадцать.

А ещё, больше этот парень не выглядел, как симпатяга-бармен. Сейчас, в чёрных брюках и в чёрной рубашке, с идеальной укладкой идеального бизнесмена, с блестящими часами на запястье и в отполированных туфлях он выглядел так, точно с обложки модного бизнес-журнала сошёл.

И чего это так вырядился?

– Чего это ты так вырядился?

Ари застыл на пороге. Медленно обернулся и не сдержал сомнительной улыбки:

– С чего взяла, что вырядился?

Я потупила взгляд. Ну да. Точно. С чего это я взяла? Он ведь не Харви. Наверняка, каждый день так «выряжается». Даже если и работает кем-то вроде телохранителя по найму, официальная версия доходов, так или иначе, существует.

И вот сейчас я сижу в его дорогущей тачке, нервно отстукиваю каблуками по полу, кусаю нижнюю губу и умоляю время замереть на веки вечные.

– Можешь ехать медленнее? – взглянула на профиль Ари.

Тот ответил не сразу, словно раздумывал над моей нелепой просьбой.

– Ты что, убила там кого-то? – спросил, и я заметила, как стрелка на спидометре немного опустилась.

– Нет, – ответила, помедлив, и отвернула голову к окну.

– Тогда что может быть хуже?

– Не пытайся из меня это вытянуть.

– Подростковые разборки?

Почувствовала на себе взгляд Ари и ответила ему таким же: спокойным, но не лишённым подозрения.

– А что насчёт тебя, Ари?

– А что насчёт меня? – повторил легкомысленно.

– Кто ты? Нет, не твой этот… секретный бизнес. Кто ты по официальной версии? Если другие её знают, я ведь тоже могу знать, правильно?

– Зачем тебе это, если знаешь, что это ложь?

– Потому что это хоть что-то.

Теперь Ари наградил меня взглядом, что был мрачнее тучи:

– А ты сегодня разговорчивая.

Моя стандартная реакция на подобные слова: смутиться и замолчать.

Смутилась и замолчала.

Ари вздохнул и низко усмехнулся:

– Что именно тебя интересует, Тея?

Взглянула на него сквозь ресницы:

– Ну… не знаю. Твои родители знают, чем ты занимаешься на самом деле?

Ари то ли фыркнул, то ли усмехнулся. И не ответил. Чего и следовало ожидать.

– У тебя есть братья, или сёстры? – продолжала я.

– Нет, – тут же ответил.

– Правда?

Весело посмотрел на меня:

– Если скажу – правда, поверишь?

Я пожала плечами:

– Не знаю.

– Вот видишь. Нет смысла тебе что-то рассказывать. Ты никогда не поверишь до конца.

– И как ты так живёшь… – тихонько вздохнула, покачав головой. – Как это может нравиться?

– Что?

– То, чем ты занимаешься.

Взгляд Ари направился на меня, и внезапная серьёзность на его лице заставила слегка напрячься.

– Иногда, Тея, жизнь не предоставляет другого выбора. И то, что выбрал я – лучший вариант. И не такой уж плохой. – Повёл бровями. – И да. Это – правда.

Я нахмурилась:

– Тебя заставили?

– Ещё вопросы?

– Сколько тебе лет?

– По какой из версий?

Вновь вздохнула и вернулась к разглядыванию серых пейзажей проплывающих за окном:

– Двадцать два, – вдруг произнёс Ари, и я круто повернула к нему голову, глядя во все глаза:

– Ты так молод?!

Ари усмехнулся, и как мне показалось так… так по-настоящему. Искренне!

– А тебя легко удивить, Тея.

– И… и… постой. – В голове не укладывалось. Нет. Он точно лжёт! Не то что бы Ари выглядел старым, но точно не на двадцать два! Ну двадцать шесть, двадцать пять… Но не двадцать два! Это ж получается, ему только год назад алкоголь официально продавать начали!

– Всё так плохо? – усмехнулся Ари.

– Нет, но… – Ну вот опять смутилась. – Тебе надо больше спать.

– Или что?

– Или к тридцати будешь выглядеть на пятьдесят.

– Неплохая перспектива. Кстати, насчёт сна. Кошмары сегодня не снились?

Я уставилась на свои колени:

– Смотря, что под этим понимать. Мои кошмары уже давно стали привычными сновидениями.

– Пожар?

– Да, – сглотнула, не желая мыслями возвращаться в сон. – Каждый раз одно и то же.

– Без изменений?

Я не отвечала.

– Тея? В ту ночь… ты говорила, что кошмар изменился. Помнишь?

«Конечно, помню. И ещё лучше помню, как хорошо и спокойно было в твоих объятиях.»

Ну вот, кровь вмиг прилила к щекам.

– Что тебе приснилось? – спросил Ари.

– Я слышала звуки выстрелов. Прежде их не было.

– Сколько?

– Два. Думаю… – горло болезненно сжалось, и следующие слова выдавить из себя удалось с большим трудом: – Думаю, мою семью убили. По правде, я и раньше так считала.

Некоторое время тишину в салоне авто нарушало лишь тихое мурлыканье мотора. Затем прозвучал короткий вздох Ари, и профессиональным тоном был озвучен вопрос:

– Почему ты так думаешь?

– Потому что крик женщины который я слышу звучит так, будто… будто её пытают. И думаю… это кричит мама. Моя настоящая мама.

– Ты не можешь быть в этом уверена, Тея.

Я смело взглянула на Ари:

– А что ещё мне остаётся? Какие варианты?

– Как насчёт выяснить правду? Что ещё было в том сне?

Я снова тяжело вздохнула. Уже и со счёта сбилась, сколько раз за поездку это сделала:

– Человек, который спас меня…

– Ты вспомнила его?

– Нет, но… я вспомнила кое-что, что он сказал мне, когда выносил из пожара. Он сказал… чтобы я перестала плакать, потому что мёртвые не плачут. А я… в тот день официально умерла. Так он сказал.

Тишина в салоне становилась невыносимой, а невидимая удавка на шее с такой силой затягивалась, что хотелось разодрать себе горло ногтями, лишь бы впустить в лёгкие побольше воздуха. Слёзы были на подходе и единственным стимулом для того, чтобы не позволять им водопадами литься по щекам, было желание не становиться на глазах у этого парня ещё более жалким существом.

А ещё Спрингфилд! Впереди ждёт этот проклятый город! У слёз ещё всё впереди!

– Твой спаситель хорошо постарался, – первым нарушил тишину Ари.

– Он стёр меня с лица земли, – прохрипела в ответ.

Ари взглянул на меня:

– Явно не без причины.

– Почему ты едешь со мной? – внезапно даже для самой себя сменила тему.

Брови Ари недоумевающе сдвинулись:

– Кажется, мы это уже проходили.

– Что ты им скажешь? – я смотрела на него. – Саманте и Трею? Кем представишься?

Ари выдержал паузу:

– Хорошо, что ты сама перешла к этому вопросу. Потому что сейчас, Тея, тебе придётся выучить нашу с тобой короткую, но очень занимательную историю.

– Историю?

– Или – алиби. Называй, как хочешь.

***

С позволения Ари, я сделала ещё один звонок Саманте. Та подняла трубку далеко не с первого раза, а когда услышала мой голос, разразилась страшными рыданиями. Тогда-то и мои слёзы нашли выход из глаз.

По её словам всей организацией занялся один из похоронных домов, где и проходило прощание. Сейчас тело Норы находится дома и, после того, как закончится месса, вся процессия переместится на кладбище.

У подъездной дорожки дома Холтов собралось с десяток автомобилей. Уверена – это ещё не все приехавшие попрощаться. А учитывая, что в городке практически все жители друг с другом знакомы, придёт ещё больше народа.

Никто и никогда не узнает, каких усилий мне стоило перебороть себя и выйти из машины Ари. Его «историю» я выучила назубок, но уверена на все сто, что в сложившейся стрессовой ситуации, стоит кому-нибудь только задать вопрос на эту тему, и все заученные слова со скоростью пушечного выстрела вылетят из головы.

– Тея? – Ари открыл багажник и достал из него букет из белых лилий. – Цветы.

Я стояла на месте, чувствуя себя деревянной куклой, понятия не имеющей, что значит двигаться и говорить.

Ари хлопнул багажником и приблизился ко мне, для чего-то положил ладонь на моё щеку (и почему он всегда это делает?), и какое-то время просто молча смотрел в глаза.

А, ну да, конечно же – алиби. Игра на публику. Мы с ним вроде как вместе. Кто-нибудь да по любому смотрит.

– Эй, – шёпотом позвал он, – знаю, вряд ли что-то сейчас способно тебя утешить, но, Тея… ты ни в чём не виновата. Это правда.

– Только в том, что родилась, – тихий скрип сорвался с губ, и Ари вдруг обхватил мою ладонь своей и крепко сжал.

– Ты справишься, Тея, – с теплотой улыбнулся.

Сделала глубокий вдох.

Я справлюсь.

Саманта долго душила меня в объятиях, стоя на заднем дворе их двухэтажного дома – подальше от общего скопления народа, – и содрогалась от рыданий всем телом. Гладила меня по волосам и была не в том состоянии, чтобы что-либо говорить. Эта хрупкая женщина была убита горем. Она любила свою дочь, свою кровь и плоть, девочку, которую выносила и вырастила (пусть та и никогда не была примерным ребёнком), а теперь… теперь она обнимает и ждёт утешений от той, что должна был быть на месте Норы.

Ты справишься, Тея…

Ты справишься…

Саманта – хороший человек, добрый и внимательный. Трей – тоже неплох. Бывает излишне строгим и требовательным, уверен в себе, но при этом понятия не имеет, как чертовски просто обвести его вокруг пальца, чем мы собственно с Норой и занимались на протяжении нескольких лет. А она ещё более длительное время. Ведь её родители понятия не имели об её страсти к различным запрещённым препаратам и к… девочкам.

Может и хорошо, что не знали.

Однажды, когда мужской пол ещё не разочаровал Нору окончательно, она встречалась с каким-то парнем в старшей школе, а потом переспала с его другом (не один раз), и под окном её спальной с помощью красного баллончика вывели надпись «ШЛЮХА». И не важно, что под моим окном было пусто, – Трей и Самана решили, что это про меня. Потому что в тот же вечер к нам домой заявился прокурор Болтон и, как ни в чём не бывало, заявил, что если я и дальше продолжу настаивать на обвинениях, что его сын меня изнасиловал, то весь город сможет лицезреть видео, где хорошо видно, что я ни капельки не сопротивлялась. Ну, или… тот момент, где я сопротивлялась, просто удачно вырезали. А потом подействовали таблетки, и мне стало всё равно.

Вот так вот.

Я так и не узнала, какую дрянь подсыпали мне в Колу. Да и разве это важно?

А ещё… думаете, ту запись так никто и не увидел?..

Саманта наконец прекратила душить меня в объятиях и передала здоровяку Трею. Тот коротко прижал мне к себе, обхватил за плечи и требовательно заглянул в глаза. Знаю, что он хочет сказать: «А я ведь говорил», «Переезд был плохой идеей», «Тот старый дом был плохим домом».

– Ты в порядке? – спросил он.

Кивнула, и Трей вновь прижал меня к себе.

Я не заслуживаю их доброты.

И я не могу спокойно и без чувства вины смотреть на белые, как простыни лица этих людей, смотреть в распухшие от слёз глаза и врать о том, что в момент взрыва находилась в загородном доме своего приятеля.

Просто не могу.

Ари решил представиться сам.

Саманта громко высморкалась в носовой платок и размытым взглядом оглядела моего «телохранителя» с головы до ног. Трей не сразу, но ответил на рукопожатие, после чего рука Ари с тем же действием протянулась Саманте и вот тут… Вот тут я никогда не забуду лица этого парня в момент, когда мама Норы схватила его за руку, притянула к себе и крепко обняла.

– Спасибо… – бормотала она, рыдая, – спасибо, что спас Тею… Спасибо, что благодаря тебе она уцелела. Спасибо, что так вовремя увёз её из той проклятой квартиры. Спасибо… Спасибоооо…

В общем-то, Ари заслужил эти слова.

Трей глядел недоверчиво, если конечно выражение на его убитом горем лице всё ещё можно было так назвать.

– Мистер…

– Просто Ари, – перебил Трея мой «телохранитель» и наконец освободился из объятий Саманты.

– Ари, – закивал Трей. – Тея только сегодня сказала нам, что приедет с каким-то другом. И я понятия не имею, кто ты такой и откуда, чёрт возьми, взялся… Но взялся ты очень вовремя, парень. И я хочу поговорить с тобой после похорон. Наедине. Не против?

– Не против, – кивнул в ответ Ари. – И… мистер Холт, миссис Холт, искренне примите мои соболезнования. Я не успел познакомиться с Норой лично, но, уверен, она была замечательным человеком.

Вот же лжец. Дайте ему Оскар.

– Спасибо, Ари, – вновь разрыдалась Саманта. – Наша девочка была удивительной.

«И вы даже не представляете насколько.»

Гроб был закрытым. То, что стало с телом Норы, видели лишь её родители. После церемонии похорон все присутствующие переместились в похоронный дом, который по договоренности предоставлял помещение для проведения поминальной трапезы. Туда-то меньше всего и хотелось ехать. Потому что ещё на кладбище успела почувствовать на себе пристальные взгляды горожан. С большей частью пришедших даже поздороваться пришлось и принять соболезнования, ведь я отношусь к семье погибшей. А вот Ари был вынужден стоять в стороне и, даже не знаю, кто удостаивался большего количества любопытных взглядов: я, или он.

Однако надо отдать моему «телохранителю» должное – он умеет вести себя на публике, а учитывая ещё и то, что находится он на похоронах неизвестной ему девушки в чужом ему городе, я лично готова вручить Ари этот самый Оскар за актёрскую игру.

Поминки проходили в стиле «фуршет стоя». Несколько длинных столов ломились от предлагаемых закусок и выпивки. В просторном зале оформленном в тёмно-серых тонах свет не горел, а высокие, но узкие окна прикрывали лёгкие тюли. Мне нравилась атмосфера полумрака, так я чувствовала себя менее заметной. Хотя… все кому было надо, заметили меня уже давно. Например, Лорен – настоящий эталон красоты по меркам Спрингфилда. Длинноногая блондинка с объёмным бюстом напоказ, несколькими слоями яркой косметики на лице, в коротком синем платье, совершенно неподходящем для похорон, в колготах в сетку и в сапогах на высоченной шпильке. В Филадельфии Лорен наверняка бы приняли за проститутку, и даже если бы она была в курсе, скорее всего, это бы только в лишний раз польстило её самооценке.

Розовый жевательный пузырь лопнул перед моим лицом, и Лорен с фальшивым сочувствием улыбнулась.

– Мне так жаль Нору. Соболезную.

– Спасибо, – нехотя отозвалась я, для чего-то взглядом выискивая Ари. Я не видела его с похорон. Даже не уверена, что он отправился вслед за нами в похоронный дом.

Придирчивый взгляд Лорен пробежался по моему телу, лопнул очередной жевательный пузырь, и синие глаза с огромными накладными ресницами сузились:

– Дорогое платье.

– Что? – Нет, я, правда, не расслышала.

Лорен кивнула на мой наряд:

– Тот красавчик подарил?

– Ты о ком? И… о чём?

Лорен приглушённо рассмеялась, наклонилась ближе и вкрадчиво зашептала:

– Мы не виделись с тобой больше двух лет, уродинка, но врать ты так и не научилась.

И вот опять этот эффект кукольно-деревянного тела сработал, – тело будто парализовало. Язык прирос к нёбу, кровь прилила к щекам, а сердце застучало так отчаянно громко, будто его вот-вот разорвёт на жалкие куски.

– Мы тебя часто вспоминаем, – продолжала глумиться Лорен, одной рукой обнимая меня за талию, а второй заправляя локоны за левое ухо, открывая взору изъяны. – Знаешь почему?

Я не двигалась. Не моргала. И, кажется, даже дышать перестала. Вот оно – моё прошлое. Лорен – одна из тех от кого я бежала.

Она заглянула мне в лицо и желчно улыбнулась:

– Потому что без уродинки здесь стало так скучно. Ты даже не представляешь. Просто сдохнуть от скуки можно.

«Так почему же ты не сдохла?»

– Но, – улыбка Лорен стала шире, – слышала, мистер Холт больше не собирается отпускать тебя из Спрингфилда. Что думаешь, а? – Блондинка весело повела бровями. – Вернёмся к старому! Будем веселиться! Всё, как ты любишь!

Словно что-то твёрдое застряло в горле и только когда перед глазами заплясали тёмные пятна, а лёгкие болезненно застонали, я поняла, что на самом деле не дышу.

Лорен Роджерс – моя бывшая одноклассница. Законченная сука. Шлюха. Стерва. И просто дрянь. И это не необоснованные оскорбления. Это – чистой воды правда. Она возненавидела меня ещё со времён младшей школы и всё потому, что для её якобы эстетичного восприятия мира я оказалась непосильно уродливой. Однако эта мразь совершенно не учитывает тот факт, что богини – какой она себя считает, – после выпуска, который год подряд, не проваливаются на вступительных экзаменах в университет и не остаются работать официантками в одном из блевотных баров Спрингфилда!

Но разве это аргумент?

По правде говоря… моя жизнь ничем не лучше.

– Нора… она ведь была твоей подругой, – непослушным языком выдавила из себя я. – Как… как ты можешь вести себя… так… на её похоронах?..

Лорен запрокинула голову и негромко рассмеялась, посмотрела мне в лицо весёлым взглядом и, сложив руки на пышной груди, уверенно сообщила:

– Нора была неплоха в отличие от тебя. Да, с ней можно было отлично бухнуть, выкурить косячок и повеселиться… иногда. Целовалась она тоже, кстати, ничего так. Но с чего ты взяла, что мы были подругами? – Мерзкая улыбка вновь расплылась на алых губах Лорен. – Твоя сестра раз сто пыталась залезть ко мне в трусы, а я не вожу дружбу с лесбиянками.

Я тут же завращала головой, надеясь, что последние слова Лорен не услышал никто из присутствующих. Норы уже нет. Так что ни к чему портить память о ней данными новостями.

– Миссис Холт – мой руководитель на встречах АА. Так что не переживай, уродинка. Саманта закрывает глаза на мои пропуски, и я не стану обрушивать на её голову новости о том, какими ещё способами любила развлекаться её покойная дочь. Это не в моих интересах.

Вот тебе ещё один плюсик в антикарму «божественной девицы».

Я нахмурилась:

– Ты посещаешь встречи Анонимных Алкоголиков?

– Посещаю. Но не дождёшься, я не алкоголик, – фыркнула Лорен, – всего-то пару раз выпившей за руль села. – Надула ещё один пузырь и, прикусив его зубами, громко лопнула, так что пожилая миссис Шепорд пригрозила ей пальцем:

– Поцелуй меня в зад, старая развалина, – подмигнула ей Лорен, вновь взглянула на меня и пожала плечами: – Она всегда меня бесила.

– Простите, миссис Шепорд, – извинилась я перед женщиной, в библиотеке которой провела половину своей сознательной жизни.

– Не переживай, Тея, – та похлопала меня по плечу, – соболезную твоей утрате. – Стрельнула глазами поверх очков в Лорен и добавила: – И держись-ка ты подальше от этой курвы.

Щедро подведённые брови Лорен высоко вздёрнулись. Она провела хмурым взглядом миссис Шепорд и вновь уставилась на меня:

– Так что, уродинка, давай колись, что это за красавчик с тобой из Филадельфии на крутой тачке прикатил? Кто он тебе? Брат? Точно ж не любовник. Сиротника брата нашла? Хотя… тоже вряд ли, – прищёлкнула языком и продолжила с задумчивым видом: – Такой как он точно не может быть твоим родственником. Тогда кто? Задолжала так сильно? Натурой расплачиваешься? – Вновь оглядела меня с головы до ног придирчивым взглядом. – Тоже нет. Проще на органы распродать, чем трахать такую, как ты. Тогда… кто же он тебе? Назови хоть одну причину, по которой такой, как он ошивается с такой, как ты.

Я знала, что ответить. Но не могла. Потому что выдвини я Лорен фальшивую историю про наши с Ари отношения, и она прямо на поминках меня на смех поднимет. Но отвечать и не потребовалось – в полку Лорен прибыло и мне в ту же секунду захотелось выхватить у шерифа Генри пистолет и пустить пулю себе в висок.

Сынок прокурора Болтона нарисовался перед глазами – Питер Болтон. Ну вы и так всё поняли. Тот самый ублюдок, который изнасиловал меня и до сих пор этого не признаёт.

Никогда не признает.

Потому что ублюдок.

Он почти не изменился за последние два года. Гнилое нутро, но внешне хорош собой. Светло-русые волосы всегда идеально подстрижены. Большие голубые глаза кажутся удивительно приветливыми, в то время когда их владелец самая законченная сволочь в этом городе (или даже в мире). Спортсмен, не пьёт, не курит… Вот только если бы действительно был таким хорошим парнем, каким все его здесь считают, не тусовался бы половину жизни с мразями вроде Лорен. А у них вся компания такая – жестокие лживые ничтожества. Ничтожества, которые втаптывали меня в грязь на протяжении долгих лет, и им всегда всё сходило с рук. Такой это город. У кого власть тот и правит.

Девушка Питера, например, – если они конечно они ещё не расстались – племянница шерифа Генри. Сын мэра уехал в Нью-Йорк сразу после окончания школы, как и большинство вхожих в эту компашку моральных уродов; те тоже никогда не слышали о понятии «совесть». Почему Питер остался в Спрингфилде для меня до сих пор загадка.

– Привет, Тея, – мягко улыбнулся он, сверкнув белоснежным рядом зубов.

У меня закружилась голова. От безысходности и реальности происходящего. Колени предательски дрожали, и я уверена, это отлично всем видно. Взгляд блуждал по сторонам, пытаясь отыскать в толпе чёрные волосы того самого человека, который вроде как должен был всегда находиться рядом.

Хотя… ничего этот Ари мне не должен.

– Эй, Тея? – рука Питера пронеслась перед лицом, призывая к вниманию. Его оценивающий взгляд заскользил по моему лицу и телу. Уголки губ опустились и он одобрительно закивал. – Ты… отлично выглядишь. Правда.

Лорен злорадно усмехнулась:

– Не пытайся быть милым, Питер. – Повернулась ко мне. – Он, кстати, сказал, что трахнет тебя сегодня… Ещё раз.

– Эй! Лорен! Заткись и иди уже выпей что ли! – зашипел на неё Питер и мягко улыбнулся мне. – Не слушай её, Тея. Она просто дура.

– О, посмотрите-ка, – усмехнулась Лорен. – Он уже и в образ вошёл!

Питер приблизился ко мне и в нос ударил сладковатый запах его парфюма. Раньше мне нравилось, как от него пахнет. Раньше – в школьные времена, – я сохла по этому парню днями и ночами.

А потом он меня изнасиловал.

И теперь меня тошнит от запаха его парфюма.

– Тея, – Питер, улыбаясь, смотрел мне в глаза, а я дрожала с головы до ног, но не от близости, а от ужаса, который накрывал с головой. Внутри становилось больно. Кожа болела. Сердце болело. Болело всё!

Из-за того… через что этот подонок заставил меня пройти.

Он даже не знает, через что!

Его тёплая ладонь оказалась на моей правой щеке… Шершавые пальцы заскользили по коже…

С силой отшвырнула от себя его руку и сделала нетвёрдый шаг назад.

Мне нужен Трей. Или Саманта.

Хоть кто-нибудь. Срочно!

Я жалкая. Слабая. Безвольная. Трусливая.

И я такая. Эти двое меня такой сделали. Этот город меня такой сделал.

Я сама себя такой сделала.

– Тея, – Питер подошёл ближе, с фальшивым сочувствием глядя в глаза, – тебе не нужно бояться меня. Я не сделаю тебе больно. – Шумно вздохнул и провёл рукой по своим короткостриженым волосам. – Послушай. Всё, что было – в прошлом. И мне, правда, жаль насчёт всего… насчёт всего, что тогда случилось. Но время не вернуть назад. Что было, то было и я… я, правда, рад снова тебя видеть. Ты очень изменилась, Тея.

– Ага, – раздалась усмешка Лорен. – Сиськи наконец-то выросли.

– Не слушай её, – ласково улыбнулся Питер. – Лорен всегда такая. И почти всё, что она говорит полно дерьма. Тея… – Его голубые глаза прищурились. – Ты говоришь вообще?

– Не трогай меня, – пробормотала дрожащим голосом.

Лицо Питера наполнилось недоумением.

Лорен усмехнулась, совершенно не стесняясь того, что находится на поминках. А всех, кто мне сейчас так нужен и след простыл.

– У неё всегда была заторможенная реакция, – фыркнула Лорен. – Так. Ладно. Развлекайтесь. А мне надо выпить и… найти того красавчика из Филадельфии. Уродинка, не подскажешь, как его зовут?

Я молчала.

– Ну ладно, – дёрнула плечами Лорен и поправила грудь, – сама узнаю.

Я сделала ещё шаг назад и вжалась в холодную стену. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

Прошлое.

Прошлое.

Всего лишь прошлое. Сколько можно его бояться? Сколько можно быть такой жалкой? Сколько можно молить о помощи?

Сколько можно бежать?

– Не хочешь свежим воздухом подышать? – голос Питера прозвучал совсем близко.

– Что тебе надо? – Жалкий… жалкий стон.

– Ничего, – вроде как искренне удивился Питер, спрятал руки в карманы брюк и принялся раскачиваться на пятках, как он всегда это делал. – Тея, мы давно не виделись, я вроде как… соскучился.

Гнусный лжец!

Набрала в лёгкие побольше воздуха и ответила громче:

– Что тебе от меня надо?! Или отвечай, или проваливай!

Следующую паузу наполнял лишь звон столовых приборов и негромкие разговоры окружающих нас горожан.

– Люди меняются, Тея, – наконец произнёс Питер, и его ладонь нашла мою. – Можешь… просто выслушать меня? Пожалуйста.

Не знаю, почему я позволила ему это. Не знаю, какой чёрт дёрнул меня попереться вслед за ним на улицу и позволить себе выслушать то, что он хотел сказать. Во-первых, меня не должно было это волновать. Во-вторых, что бы он ни сказал, это будет враньём. Возможно, рассчитываю, что так от него получится избавиться побыстрее? Или же… действительно, где-то в глубине души надеюсь услышать хотя бы каплю раскаяния в его словах?..

Не знаю… Но я здесь. И я слушаю его.

Тяжёлое грозовое небо Спрингфилда ещё сильнее вдавливало меня в землю. Мелкие капельки дождя падали на лицо и немного остужали пыл. Прохладный ветер был тем, что надо, чтобы помогать лёгким функционировать, а мне дышать глубже.

Ничего оригинального от Питера не услышала. Он пытался быть искренним, говорил об ошибках молодости, о глупости и том, что сожалеет. Только вот он, скорее всего, не понимает, что говорит лишь об одном, пусть и самом худшем дне в моей жизни, в то время когда их издевательства длились годами.

И мне не нужны его извинения. Они пусты и ничего не стоят.

– Если ты закончил, то я пойду, – произнесла я и зашагала обратно к похоронному дому, но Питер ловко словил меня за запястье и аккуратно притянул к себе.

– Тея, подожди, прошу…

– Поговори об этом с Лорен. С меня хватит. – Я вырвалась из его объятий, но Питер вновь не позволил уйти.

Сзади послышалось рычание мотора, и рядом с нами остановился древний Джип, владельцев которого я тоже хорошо помню. Из открытого окна вылезла физиономия Рича, а с водительского сидения мне подмигнул Энтони. Два брата. Сыновья владельца фермы. Отец у них хороший человек, а вот эти двое… даже не знаю в кого пошли.

– Привет, Тея!

– Привет, Тея!

Я хмуро взглянула на Питера. Улыбается во весь рот.

– Мы приготовили тебе сюрприз в честь возвращения, – простодушно пожал плечами тот и с застенчивым видом потёр шею свободной рукой. – Пойдём. Тебе понравится.

Что-то похожее со мной уже было – в старших классах, когда банда этих слабоумных под руководством Лорен пустила слушок о том, что я сплю с учителем биологии. Тогда Лорен как раз заранее предупредила меня о сюрпризе. Они даже фотографию подделали, где якобы я, стоя на коленях делаю мистеру Норману кое-что очень неприличное. Несколько дней эти фото были развешаны по всему городу. И это ещё не самая страшная выходка, звездой которой я стала.

– Пойдём, Тея, – Питер тянул меня к Джипу. – Мы, правда, хотим помириться. Я потом отвезу тебя домой, даю слово.

– Отпусти! – приказала, обретая силу в голосе и пытаясь стряхнуть с себя руки Питера. – Отпусти, я сказала!

– Тея… – он продолжал толкать меня к машине, – всё хорошо. Ну ты чего, как не родная?

Рич вывалил из салона и обхватил меня сзади. Я рефлекторно ударила его локтем в живот, и практически сумела вырваться на свободу, как тут руки Питера с силой обвились вокруг моей талии, рванули на себя, и я оказалась прижата к его высоко вздымающейся груди.

– Ты всё не так понимаешь. Всё не так, Тея! – вкрадчиво пршептал он мне на ухо.

– Тогда отпусти! – зашипела я, тяжело дыша. – Или я закричу!

– Кричи, – спокойно отозвался Питер. – Твоим родителям и так нелегко. В какое положение ты их поставишь, если все решат, что единственная оставшаяся у них дочь – ненормальная? Ведь мы всего лишь устроили для неё приветственный сюрприз.

– В день поминок? – с презрением шипела я, ведя внутреннюю борьбу со слезами. – До завтра подождать не мог?

– А что если бы ты уехала? Мы бы так и не помирились…

– Да ты болен на всю голову! Отпусти меня. Я сказала: немедленно отпусти меня! Убери от меня свои грязные руки!

Питер так резко встряхнул меня, следом разжав руки, что я не устояла на каблуках и полетела вниз, встретившись ладонями с мокрым асфальтом. А дальше… а дальше совсем не ожидала услышать мощный удар чего-то тяжёлого о кузов старого Джипа, а ещё секундой позже – тихое кряхтение Питера, будто кто-то с силой вцепился ему в горло и намеревается задушить.

– Эй, пошёл на хрен, говнюк из Филадельфии! – заорал на всю улицу один из братьев, а следом что-то громко хрустнуло. Скорее всего, нос Рича.

Ари помог мне подняться, тут же развернул к себе, невероятно бережно обхватил лицо ладонями и сосредоточенным взглядом оглядел всю меня с головы до ног, будто бы… на наличие повреждений.

Я слышала, как стонет Рич сидя на земле. Как чертыхается Питер, потому что не может ответить Ари, ведь из дверей похоронного дома уже вываливает куча народа, чтобы поглазеть на то, что происходит на улице. Я слышала, как где-то неподалёку лает собака и бьёт церковный колокол. Слышала карканье птиц кружащих над похоронным домом. Слышала, как кто-то зовёт меня по имени, – вроде бы даже Саманта…

– Ты в порядке? – тихо спросил Ари, и все остальные звуки перестали существовать.

Моё сердце вновь забилось с бешеной скоростью, только уже не от безысходности, а от чувства, каких прежде не испытывала… Кожа на щеках горела от соприкосновения с ладонями Ари и жар медленно растекался по телу. И этот жар мне нравился. Он не похож на огонь. От этого жара не испытываешь боли. Этот жар дарил спокойствие. И трепет. И волнение. И ещё много приятных ощущений, о существовании которых я даже не подозревала.

И этот жар… никогда не станет взаимным.

Потому что я – всего лишь работа парня, в объятиях которого так хорошо и спокойно.

Ари ещё недолго пристально смотрел мне в лицо, ожидая признаков жизни, затем резко выдохнул, будто бы собравшись с силами, и притянул меня к себе, одной рукой обняв за талию, а вторую прижав к затылку. Я закрыла глаза, прильнув щекой к его тёплой груди, и каждой клеточкой тела запоминала каждую секунду, когда мне может быть настолько тепло и уютно.

Когда все смотрят.

Когда не понимают.

Когда осуждают.

Никто не знает того, что знаем мы.

Ари не знает того, что чувствую я.

А я знаю… Эти объятия – для него работа. Для меня нечто большее.

Глава 14

Ари

Я не хотел видеть ЭТО в её глазах.

Или хотел?..

В один момент я видел лишь боль приправленную отчаянием и безысходностью… Эта девушка в очередной раз показалась мне затравленным в угол зверем, побитым судьбой, покалеченным жизнью. А потом… в какую-то секунду её глаза изменились – и это была реакция на меня. Она смотрела на меня. И только на меня. Словно вокруг и нет никого больше…

Не как на спасительный круг в океане. Не как на канат над бездной. Не как на своего телохранителя. В её огромных холодных глазах появилось тепло. Лёд таял. Вот как она смотрела.

И я не хотел видеть это.

Я хотел.

– Ари! Ари! Приятель, что за?.. – орал в наушник Тим, пока я, прижимая к себе хрупкое тело Теи, смотрел на медленно расползающихся вокруг нас людей. Эта толпа пришла на поминки Норы, а стала свидетелями того, как чужак устроил разборки с местными жителями. А теперь угадайте кто прав, а кто виноват?

– Ари! Я только сейчас смог подключиться к камере наружного видеонаблюдения. И теперь скажи мне, приятель, какого чёрта у вас там происходит? Ты там что, речь толкаешь перед местной публикой? Чего на тебя все вылупились?!

Я не отвечал. Сдержанно оглядывал присутствующих и прижимал к себе объект, давая понять всем, кто ещё не понял, что теперь эта девушка под моей защитой. И этот парень с переломанным носом, и тот… местный Капитан Америка промявший собой боковину этого древнего куска железа на колёсах – тому доказательство.

Когда он толкнул её… клянусь, никогда и никому в жизни мне ещё так не хотелось переломать кости в теле. Все до единой. Медленно, одну за другой… Но, всё что я сделал, это ударил его спиной о старый Джип, потому что родители Норы оказались неплохими людьми, так что я просто не имел права подкидывать им лишние неприятности.

– Что произошло?! В чём дело? Что тут такое? – пыхтел низкий плотный мужичок с длинными усами под носом и значком шерифа на груди. Держится за пистолет в кобуре: то ли для внушительного вида, чем обделён, то ли для самоуверенности.

Трей, который также видел, как Тею тащили к машине, бросил на меня проницательный взгляд и завёл с шерифом разговор, пока несколько других «добропорядочных» граждан занимались этими кусками дерьма, которые, в данный момент, брызжа слюнями, вопили что-то о том, что засудят меня к чёртовой матери!

– Они засудят тебя, – большие и полные слёз глаза Теи заглянули в мои.

– К чёртовой матери, – добавил я, улыбнувшись. Точно мысли мои прочитала.

– Где ты был? – её голос был настолько тихим, что приходилось читать по губам. Но она не отстранялась, всё ещё позволяла обнимать себя.

Где я был?

В какой момент времени?

Пытался выследить «тёмную лошадку», которая наконец показалась и была обнаружена мною на кладбищенской возвышенности. Мне не удалось установить личность; на человеке была чёрная одежда, перчатки, тёмные очки, а горловина от свитера было поднята до самого носа. Тим успел сделать фото благодаря встроенной в мои часы камере, но этим дело и закончилось. Я упустил его, что значит – кем бы этот человек ни был, он подготовлен не хуже меня, несмотря на то, что с его стороны было не очень-то профессионально прятаться на открытой местности, или… или же это и было его планом.

Ну а после бессмысленной погони, когда он будто сквозь землю провалился, я решил воспользоваться моментом, проник в дом Холтов и установил камеры и жучки в каждой из существующих комнат, плюс крыльцо, гараж и территория заднего двора. Ну а затем…

– Трей хотел поговорить, – ответил я Тее, и это было правдой.

«И если бы не разговор, я бы успел до того момента, когда этот урод прижал её хрупкое тело к своему, а затем швырнул на асфальт, как мусор!»

– Ребята повздорили, всё в порядке! – успокаивал шерифа Трей. Саманта от ещё большего стресса вновь обливалась слезами. Жители неровной шеренгой, наконец, возвращалась в похоронный дом. Ааа… а это ещё что за блондинистое создание со жвачкой во рту мне подмигнуло? Выглядит так, будто её только что футбольная команда поимела, но ей всё равно мало. Неужели я похож на того, кто станет иметь дело с дешёвыми проститутками?

Тея судорожно вздохнула и неловко от меня отстранилась. Она больше не плакала, но я всё равно провёл пальцами по её всё ещё влажным щекам, чтобы удостовериться. И её всё ещё потряхивало.

– Я не плачу, – тихонько отозвалась, глядя на ведущих бурную беседу Трея и шерифа. Последний шагнул к нам и, с дёргающимися на каждом слове усами, накинулся на Тею с расспросами.

– Ты разбил тому мальчику нос! – заявил, кивнув на меня.

– Мальчику? – Простите, смех сдержать не получилось.

– Вы поняли, о чём я говорю, мистер…

– Мистер, – утвердительно закончил за него я.

Брови шерифа вздёрнулись:

– Мистер Мистер?

«Харви Харви», – вспомнилось, как называла меня Тея в день нашего знакомства.

– Можно и так, – вежливо улыбнулся я шерифу, кивнул Трею, получил одобрительный кивок в ответ и повёл Тею к своей машине.

Захлопнул за ней дверь, велел не выходить, а сам остался на улице. Активировал наушник и прижал к этому же уху мобильный, делая вид, что говорю по телефону.

– Ари! Нет ну… чтоб тебя! Ты знаешь, что я тут…

– Потом поноешь, – перебил я Тима, подпирая задом капот авто и сканируя взглядом местность на наличие каких-либо «тёмных лошадок». – Кто этот сопляк?

Тим резко выдохнул и перешёл к делу:

– Питер Болтон, 21 год, сын прокурора, профессионально занимался футболом, работает менеджером в строительной фирме своей матери… Хм… что-то низковата должность…

– Какое отношение имеет к объекту?

Тим ответил не сразу:

– Ари, а какое на хрен отношение этот пацан имеет к работе?

Я выдержал многозначительную паузу.

– Они все учились в одной школе, – вздохнул Тим. – Что ещё тебя интересует? Штрафы? Увлечения? Расписание посещения туалета?

Задумавшись, потёр пальцами переносицу и сделал вывод, что какие бы проблемы у Теи ни были из-за этих отморозков, о проблемах этих можно узнать только у самой Теи. Или же… можно потрясти Болтона. Чёрт. А какой вообще в этом смысл? Тим прав: к работе вся эта хрень не относится. Зачем мне вообще знать о её подростковых проблемах со сверстниками?

Вздохнул и одновременно с этим грязно-серое небо сотрясли раскаты грома. Взглянул на Тею через лобовое стекло, ведь обычно девушки пугаются подобных звуков. Поправка – обычные девушки, а Тея явно не из этой категории. Вода – её стихия.

Она открыла окно, закрыла глаза и подставила лицо под крупные капли косого дождя.

С трудом оторвавшись от этого зрелища, я отошёл подальше и вновь поднёс телефон к уху:

– Ответ от заказчика пришёл?

– Нет. Ари! Чёрт! Нет! Мы с тобой это уже сто раз обсуждали, и не заставляй меня снова! Мы к нему не сунемся, ясно?! Мы решаем эту проблему самостоятельно!

Контролируя эмоции, сдержанно вздохнул.

– Тогда, какого дьявола, Тим, у меня всё ещё нет информации о человеке, который покушается на жизнь объекта и попёрся за нами в самый Спрингфилд?!

– Я работаю над этим. У нас теперь есть его фото.

– Это не фото. Это кусок дерьма, и ты знаешь это лучше меня.

– Ари… приятель, я же сказал: дай мне ещё время! Я выйду на нашу «тёмную лошадку», даю слово!

– Хорошо. Потому что если нет, ты знаешь, что будет.

Я согласился дать Тиму ещё время только по одной причине: если бы эта так называемая «тёмная лошадка» сегодня хотела избавиться от Теи Холт, то с того холма снайперская винтовка, например, не за что бы ни промахнулась. Но, либо я идиот, либо он и вправду был безоружный. Либо это вообще не наш парень. А ещё есть вариант, что заказчик всё ещё посылает своих людей следить за нами.

– Ладно, Ари. Что дальше по плану?

Я вновь посмотрел на Тею. Сейчас она через окно разговаривала с Треем. Кажется, отец Норы уже уладил с шерифом конфликт.

– А дальше, – ответил я, не сводя глаз с её бледного лица, – я оставлю Аритею Холт на твою ответственность.

Думаю, Тим в это время пил, так как звук чего-то фонтанирующего был характерным.

– А ты думал, я в дом просто так вламывался? – усмехнулся я. – Интерьер заценить? Подключайся к камерам и не своди глаз с мониторов. Это всего на пару часов, после чего я заберу её из этой дыры.

– Во-первых, отец объекта тебе ясно дал понять, что не собирается отпускать дочь с этого волшебного городочка полного чудес и чудного народца, – проворчал Тим, – так что эту проблему тебе всё ещё предстоит решить. А во-вторых, к камерам я уже давно подключился. Но ты куда собрался?

– В больницу. Поискать следы того, кто сделал из Аритеи мёртвого человека.

– И какой нам от этого толк?

Я вновь выдержал паузу. Знаю, к заданию заказчика это не относится, будем считать, что это нужно мне просто для того, чтобы как можно лучше внедриться к объекту в доверие. Тем более, если выйти на того человека, то об этой девушке можно узнать даже больше, чем я планирую. Сегодня с утра я изучил информацию, что собрал на неё Тим, точнее пробежался глазами и удалил файл. Пустое чтиво. Аритеи будто и не существовало до пятилетнего возраста. Все следы были тщательно стёрты, хвостов не осталось, этот ребенок, будто с неба свалился. И так как этот ребёнок был никому не нужен, никто и не стал под него «копать» – какая и кому от этого выгода?

Тим взломал базу данных фостерной системы по распределению детей по семьям. Спрингфилд маленький город и чужих детей здесь не так уж и много, так что найти дело Аритеи труда не составило. Только вот… какой в этом был смысл? Никакой полезной информации. Ничего о её детстве и о биологических родителях. Её просто подбросили в больницу этого города, а о том, кто это сделал и кто оплатил счета, даже не упоминается.

Её здесь спрятали, в этом я почему-то уверен. Только слишком быстро нашли. Возможно, даже раньше, чем мы думаем.

– Ари! – вопил в ухе Тим. – В больницу?! Спустя семнадцать лет? Думаешь… тот человек, что привёз её не заплатил за молчание? Не избавился от улик?

– Больничные счета кто-то должен был оплатить. А любое молчание можно перекупить.

– Да, но прошло семнадцать лет!

Я пожал плечам и направился к машине:

– Отлично. Тем ниже будет цена.

Сказал Трею, что отвезу Тею домой, получил чёткие распоряжения не отходить от неё ни на шаг до его приезда и сел за руль.

Я чувствовал на себе озадаченный взгляд Теи, но решил сделать вид, будто не замечаю его. Хотел, чтобы она сама начала разговор. Мне нравится, когда она раскрепощается в моём присутствии, что происходит крайне редко.

– И когда вы успели подружиться? – задала она вопрос, и я незаметно ухмыльнулся.

– Недавно, – ответил не глядя, сворачивая на главную улицу города.

– Ты говорил с Треем? – в голосе Теи слышалось замешательство. – Когда?

– Как раз перед тем, как убедил себя в том, что убивать кретина, что посмел тебя тронуть, будет не очень разумно, учитывая количество свидетелей.

– Хорошо, что ты его не убил.

– Вот как? – вопросительно взглянул на Тею, плавно подводя к сути. – А разве он этого не заслуживает?

Лицо Теи ни на грамм не изменилось. Сейчас она казалась собранной, пережитый испуг прошёл. То ли потому что я снова рядом, то ли просто потому что эта девушка даже не подозревает о своей внутренней силе.

– Ты не заслуживаешь, – сдержанно ответила она.

Я смотрел на дорогу:

– Не заслуживаю чего?

– Становиться убийцей из-за такого недоумка.

Я не ответил, но наверняка Тея заметила, с какой силой мои руки сжали руль.

Дурочка. Кого оно во мне видит? Реально своего телохранителя?.. И всё? Не может быть… потому что эта девушка совершенно точно умеет смотреть вглубь человека. Умеет читать между строк и отлично анализирует, о чём, скорее всего, также не задумывается.

И эта девушка действительно считает, что я никого не убивал?

– Ещё немного, приятель и ты станешь её героем, – хмыкнул в ухе Тим. – Так держать. Вторая часть работы проходит идеально.

– Замолкни.

– Это ты кому? – удивилась Тея.

– Да так… пищит тут один в ухе.

Тея вдруг усмехнулась:

– Передавай привет своему другу.

– Тебе привет, – обратился я к Тиму, – и ты мне не друг.

– Я слышал, – проворчал Тим.

– Тебе тоже, – я бросил косой взгляд на Тею.

– Эй! Я не передавал ей привет! И знаешь, что…

Я решил отключить наушник.

Тея захлопнула за собой входную дверь дома Холтов, включила в гостиной свет и придирчиво уставилась на меня.

– Ну? – сложила руки на груди.

Всё больше и больше мне начинают нравиться внезапные перемены в её характере. Она непредсказуема. Ещё недавно плакала, а сейчас выглядит так, будто собралась отчитать меня по всем пунктам.

Скрывая улыбку, обошёл массивный диван укрытый цветастым вязаным пледом и уселся в кресло-качалку. Забавная вещица, всегда нравилась.

– О чём вы говорили с Треем? – голос Теи звучал лаконично, взгляд говорил о том, что без ответа мне с этого кресла не встать.

Качнулся взад-вперёд пару раз и весело поглядел на девушку:

– О всяких важных вещичках.

– Например? – Тея подошла ближе.

Я обвёл гостиную взглядом. Выглядит уютно, но не современно, скорее так… будто этот дом достался Холтам в наследство от бабули и они ничего не стали менять в интерьере. Утром, когда здесь была толпа народа, и тогда когда устанавливал прослушку, даже не обратил на это внимания. Зато вот множество запахов чужих духов до сих пор витают в воздухе. А ещё запах свеч. Ненавижу этот запах. И никогда не жгу свечи.

– Ари?

– У Холтов много фото, – я разглядывал стену, сплошь увешенную фоторамками разных форм и расцветок. И что приятно удивило, так это то, что Теи на них ничуть не меньше, чем Норы. Пожалуй, моё уважение к чете Холтов только что возросло. Но выше уж точно не поднимется, потому как эти люди, пусть и любят её, однако не достаточно, раз не смогли защитить от проблем со сверстниками. И если кто-нибудь хочет поспорить со мной о том, что в таких ситуациях ничего нельзя сделать, и виноват в этом лишь жестокий, несправедливый мир, я даже разговаривать с этим жалким человеком не стану.

– Ари. О чём ты говорил с Треем? – настойчивее заговорила Тея, присев на край дивана напротив меня.

– А о чём обычно интересуются родители у нового парня своей дочери?

Тея молчала. Видимо у неё не было таких ситуаций.

– Например, о том, где и как мы познакомились, – пожал я плечами. – О том, какие у меня намерения. Ну и о том, как далеко у нас всё зашло соответственно.

На бледном лице Аритеи тут же проступил румянец. Он ей идёт.

– Я сказал, что ничего такого не было, – добавил, поднявшись с кресла. – Только…

– Только вряд ли он поверил, – закончила за меня Тея и наши глаза встретились.

– Но мы-то знаем, что это правда.

Румянец на её щеках стал ещё более заметен:

– Что… что ещё он говорил?

– Тея, – я с пониманием вздохнул и остановился напротив неё. – Я не расспрашивал Трея о том, что за неприятности были у тебя в этом городе, можешь не переживать на этот счёт. Это не относится к моей работе, так что я не стану лезть не в своё дело.

– И тебе не интересно? – Тея твёрдо смотрела на меня.

Интересно.

– Нет, – соврал. – Ты ведь всё равно не ответишь.

– Не стоило тебе их бить.

– Бить? – неуверенно улыбнулся я. – Если бы я их «бил», переломом носа дело не закончилось бы.

– Ты так в себе уверен?

Я выдержал паузу, не отводя взгляда с её блестящих серых глаз.

Чёрт. Меня с девяти лет обучали всевозможным техникам боя, разумеется, я в себе уверен.

– Думаешь, деньги решают всё в этом мире? – вдруг поинтересовалась Тея. – Думаешь, сможешь купить кого угодно?

– Что? – выдохнул я удивлённо. Вот это поворот!

– Разве не так ты решаешь проблемы? – добавила она.

Когда это я давал повод так думать?

– Нет, Тея, – мягко улыбнулся. – Для решения проблем есть много других способов.

– Например?

– Ты не хочешь говорить об этом.

Тея поднялась на ноги, оказавшись в опасной близости от меня, но я не мог и даже не хотел отходить в сторону, мне нравилось смотреть на неё вот так… вот так близко. Так она кажется ещё красивее.

– Мистер Мистер? – сомнительно сузив глаза спросила она. – Это ещё что было? Почему ты не сказал шерифу Генри свою фамилию? Ты публичная личность?

– Нет, – честно ответил, дёрнув плечами и вдыхая в себя аромат Теи: сладковатый с лёгкими нотками дождя. – Таким как я нельзя быть публичной личностью, это… скажем так, во вред моей профессии. А шериф, ну, просто я не хотел его смущать.

Глаза Теи подозрительно сузились:

– Значит ты всё-таки публичная личность.

– Публичная и состоятельная – разные понятия, Тея.

– И вот мы плавно вернулись к вопросу о деньгах.

– Это не то о чём ты должна думать, – больше не в силах контролировать свой взгляд я плавно опустил его на слегка припухшие губы Теи. Её лицо тут же напряглось, а голос превратился в полушёпот:

– И… о чём же я должна сейчас думать?

Она прикусила нижнюю губу, но вовсе не соблазнительно, а словно пытаясь спрятать её от меня, только вот на меня это произвело совершенно обратный эффект. Мне захотелось коснуться их, почувствовать их мягкость, освободить из плена и позволить вновь налиться кровью.

И я даже не пьян. Эта девушка, объект, Тея… она меня опьяняет.

Вот чёрт.

– Трей не хочет, чтобы ты возвращалась в Филадельфию – произнёс я, совершенно не ожидая того, что голос прозвучит настолько хрипло. И хорошо, что мой наушник выключен, иначе комментарий от Тима последовал бы незамедлительно.

– Я знаю, – едва слышно отозвалась Тея. Её щеки пылали, губки вновь вернкли свою полноту, а в глазах цвета серебра, лёд таял всё больше. – Я… я поговорю с ним.

– Тебя он не послушает.

– А тебя значит послушает?

– Да. Когда я скажу ему правду.

Тея напряглась. Тоненькая морщинка появилась между её бровями, а взгляд внезапно обострился. Моя рука уже рефлекторно при виде её перепуганного личика коснулась щеки, и Тея невольно вздрогнула. Она всегда вздрагивает.

Я на секунду прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на своих желаниях. Но руку не убирал – продолжал совершать то, о чём точно пожалею.

– Тея… Трей пытается тебя защитить, просто потому что не хочет лишиться ещё одной дочери. Он ошибочно считает, что рядом с ним ты будешь в безопасности, но это не так… Они – Холты, рядом с тобой будут подвержены риску.

– Но они ведь… ничего не знают? – прошептала Тея. Я видел, как неровно вздымается её грудь – ей с трудом удаётся контролировать дыхание, – как горят её щёки и суетятся зрачки в глазах.

– Нет, – ответил я, поглаживая большим пальцем нежную кожу её лица. – Я ведь не совсем идиот.

– Тогда… – она вздохнула поглубже, точно собираясь с мыслями, – тогда какую правду ты собираешься сказать Трею?

– Правду о том, что со мной ты будешь в большей безопасности, чем здесь с этими людьми. И уж тем более в этом городе. – Хотелось встряхнуть головой, чтобы привести мысли в порядок, хотелось закрыть глаза, отступить, уйти, сбежать, как последний трус, но я не мог, ведь тогда… пришлось бы оторвать взгляд от её лица. А я не хотел этого.

Я хотел большего.

Как давно у меня не было женщины? Сколько дней? Я схожу с ума? Что это за внезапно проснувшееся болезненное желание? И в первую очередь… это относится к самому обычному поцелую. С каких пор я стал фанатом поцелуев? Почему глядя на её губы так сложно держать себя в руках?

– Трей не глуп, – я с трудом вернулся к разговору и к её глазам, – он знает, что если запрёт тебя в этом городе, то тебе конец… Во всех смыслах. Он просто ещё не понял, можно ли доверять мне.

Тея нервно сглотнула, когда моя рука опустилась ей на шею, медленно заскользила назад и направилась к затылку. Пальцы ощутили мягкость её волос, а у меня в голове завыла сирена о том, что я не имею права поступать так с этой девушкой. Если только я не законченный урод!

Но, как бы там ни было, в её глазах я в любом случае таким останусь. Потому что то, что я делаю сейчас – часть моей работы, внедрение в доверие к объекту. И когда Тея об этом узнает… Что всё это – ложь… Объятия – ложь… Забота…

Ложь ли?

Тим должно быть счастлив, наблюдая за нами через установленные в этом доме камеры. Только вот… я совершенно не понимаю, что при этом испытываю. Не понимаю себя.

– Почему он это делает? – сдавленным голосом произнесла Тея, и я невольно усмехнулся.

Снова она говорит вслух. Эта её привычка… как вишенка на торте. Никогда не встречал таких людей прежде. А ещё она никогда не врёт. Просто не говорит, если не хочет.

Тея слегка смутилась и опустила взгляд.

– Никто ведь не смотрит, – добавила она ещё тише и украдкой поглядела на меня. – Никто не видит. Почему ты меня… касаешься?

В ответ я обеими ладонями обхватил её пылающее лицо, и глаза Теи тут же расширились:

– Вот так… так ты всегда делаешь.

– Не делать? – Я знал, что она смутиться, но именно это мне захотелось сказать, чтобы увидеть ответ в глубине её глаз.

– Нет, – решительно отрезала.

Но глаза говорили совсем другое, и я слабо улыбнулся, продолжая держать её хорошенькое личико в своих руках.

– Почему не отпускаешь?

– А почему ты меня не отталкиваешь?

– Жду, когда сам уберёшь руки. – Её ответы были как всегда невозмутимы, что вновь заставило меня улыбаться.

– А если не уберу?

– Тогда зачем спрашивал?

– Но если ты ответила «нет», тогда почему всё ещё позволяешь себя касаться?

Мне нравились подобные безобидные перепалки.

А вот глаза Теи неодобрительно сузились:

– Не веди себя так, будто тебе это нравится.

– Тогда почему я, по-твоему, это делаю? – я не сдержал игривой ухмылки, продолжая поглаживать кожу её лица, медленно опуская ладони к шее.

Дыхание Теи задрожало, а кожа покрылась мурашками и это её реакция на мои безобидные прикосновения вызвала у меня новый прилив чего-то необъяснимого, невообразимого и безудержного! Чего-то, чего никогда не испытывал прежде.

Это ведь… всего лишь прикосновения. Практически невинные. Так каким образом они могут действовать на меня настолько крышесносно?!

Я твёрдо смотрел ей в глаза:

– Ты себя слишком недооцениваешь, Тея.

– Не хочу об этом говорить.

– Потому что это правда.

– Когда это я боялась говорить о правде? По-моему это по твоей части.

Оу. Ну что я говорил? Сама непредсказуемость воплоти! И как это может не нравиться?

Завёл одну руку её за шею и плавно притянул к себе. Аритея вновь напряглась, зрачки суетливо забегали, а дыхание стало быстрым и тяжёлым.

Я наклонился к её лицу, оставляя приличное расстояние между нашими губами, и повторил вопрос:

– Так что, мне отпустить тебя?

Тея не отвечала и старалась не касаться меня, хотя находилась ко мне практически вплотную.

– Да, – ответила нерешительно, но глаза вновь говорили об обратном.

– И всё-таки… ты иногда лжешь, – улыбнулся я.

– Только по особым случаям. Но не сейчас.

Минуточку.

А это что за новый тон её голоса? И что-то я не замечал раньше, чтоб она так быстро хлопала ресницами.

Мои брови заинтригованно приподнялись:

– Аритея Холт, ты что, заигрываешь со мной?

– Я… я что?! – во весь голос воскликнула Тея, с силой вцепившись мне в запястья, но если бы и захотела меня оттолкнуть, всё равно бы не смогла. И не успела бы. Мозг профессионального наёмника только что окончательно вышел из строя, и я поцеловал объект по собственному желанию.

Тея вздрогнула и застыла, так и держась обеими руками за мои запястья. Слегка коснувшись её напряжённых губ своими, отстранился и заглянул в огромные полные растерянности глаза, но теперь моя голова была пуста от мыслей, так что я просто делал то, что хотел.

Она не отталкивает меня. Она просто замерла. Просто не верит в мою искренность.

Правильно делает.

Провёл пальцами по её волосам и вновь завёл ладонь за шею, ощутив новое слабое вздрагивание Теи. Мои глаза смотрели в её, левая рука обвивалась вокруг талии…

– Закрой глаза, – мягко сказал я ей, стараясь не напугать ещё больше. – Или оттолкни меня.

Она не сделала ни того, ни другого. Просто смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Провёл ладонью лицу, убрав в сторону локоны, и коснулся губами горячего лба. Видимо у неё даже температура подскочила. И даже это вынуждает меня волноваться за эту девушку.

Чёрт бы меня побрал.

– Закрой глаза, или оттолкни, – повторил.

Подрагивающие веки Теи медленно опустились, а губы наоборот напряглись. Я наклонился ближе и коснулся их своими. Нежно, без лишнего стремления и желания поскорее запустить язык в её рот. Я хотел почувствовать их, ощутить вкус… Сладкий… Такой сладкий и такой запретный. Её губы оказались ещё лучше, чем я представлял себе. Ещё более желанными. Ведь я думал… стоит мне поцеловать её и это утолит жажду, но этого оказалось мало. Теперь мне хотелось большего. Мне хотелось целовать её до тех пор, пока она не растает в моих руках. Хотелось показать ей, как она способна влиять на мужчин. Хотелось доказать, насколько сильно эта девушка себя недооценивает.

Больной идиот.

Я не могу не думать и о том, как удачно подстрахован со всех сторон. Ведь несмотря на мои желания, для таких как Тим, то, что я делаю сейчас можно списать на часть работы.

Да, я лишь выполняю свою работу. Как и всегда.

Тея – всего лишь работа.

Я целую не её, а объект.

Вот она – правильная постановка мыслей.

Губы Теи наконец слегка расслабились, однако я не собирался переступать черту, потому что это может напугать её. Прижал её к своей груди ещё плотнее, ощутив тепло её тела и то, как гулко стучит сердце, и продолжал осыпать её губы ласковыми и совершенно невинными поцелуями, дожидаясь ответа. Я хотел почувствовать её ответ. Хотя бы раз.

«Всего лишь работа.»

Губы Теи вдруг обрели поразительную мягкость и слегка приоткрылись. По моему телу тут же пронеслась волна дрожи. Я ждал этого.

Поцеловал её ещё раз с той же нежностью. Практически невесомо провёл языком по нижней губе, Тея нервно втянула носом воздух, и вновь от её простой реакции на мои действия у меня буквально сорвало крышу. Желание овладеть ею целиком стало практически болезненным.

Глаза Теи приоткрылись, и в них было больше тепла, чем когда-либо. В них не было испуга.

Зато испуг появился во мне.

«Всего лишь работа.»

Она не двигалась. Ждала продолжения, но я не мог ей его дать. Потому что в итоге она пожалеет об этом. И я… я тоже буду жалеть.

И как обычно это бывает в самые неподходящие (или подходящие) моменты, входная дверь скрипнула, и по дому пронёсся голос Саманты – она звала Тею.

Трей появился в гостиной не секунду раньше, чем я выпустил его дочь из объятий. На его лице появилось недоумение, а вслед за ним пришло лёгкое смущение.

Надо же, работник скотобойни умеет смущаться.

Саманта замерла рядом с мужем, распухшими глазами глядя на нас обоих по очереди, затем что-то сказала про кофе и посеменила на кухню.

Я взглянул на Тею – растеряно смотрит на отца Норы. А куда ж ещё? Боже… для этой девушки всё в первый раз!

Я наклонился к ней ближе и коснулся губами уха:

– Из дома не выходи. Я рядом, ясно?

Тея неуверенно кивнула и подняла на меня свои огромные глаза.

Ну а теперь это необходимо, чтобы показать её отцу твёрдость моих намерений. Так что я, недолго думая, мягко приподнял её голову за подбородок и ещё раз поцеловал в приоткрытые губы. И чтоб мне провалиться в самую бездну, если она не ответила на этот поцелуй!

Я направился к выходу, бросив застывшему на пороге Трею пару слов о том, что мне надо на заправку и что я скоро вернусь.

Моё сердце всё ещё бешено колотилось в груди, уверен, что пульс в несколько раз выше нормы… а на губах остался её вкус.

«Всего лишь работа.»

Хлопнул дверью позади себя и сел в машину.

«Чёрта с два это просто работа!»

Ударил себя по уху и голову тут же заполнил звонкий голос Тима:

– Приятель, ну я даже не знаю…

– Потом обсудим, – со всей силы вдавил педаль в пол, и машина с визгом шин рванула с места.

– Нет, сейчас! – прогремел Тим, и этот тон его голоса говорит о том, что этот парень что-то нарыл, что-то, в чём нет ни черта хорошего!

– Говори. – Я двигался к окраине города, туда, где находится больница.

– Эм-м… даже не знаю с чего начать, – ломался Тим. – В общем… ты конечно умничка, что подбросил в карман Трея прослушку, но вот… новости не очень хорошие.

– Ты перейдёшь к сути, или мне до ночи твоё нытьё слушать?

– Ари, это серьёзно. Очень, – вздохнул Тим. – Я сначала не понял о чём говорили Холты по пути из похоронного дома… Думал послышалось. Начал втыкать только когда папашка заговорил о том, что была бы его воля, он бы с радостью посмотрел, как ты отбиваешь этому Питеру Болтону голову. И он даже помог бы тебе в этом…

– И в чём причина?

– Ну… эм… вроде как этот сынок прокурора, когда-то давно… нашу малышку… ну, это самое… Изнасиловал он её в общем. Вот такие дела, друг. Ари… Ари… Ты слышишь? Что там у тебя? ЭЙ?! Давай только без глупостей, ладно? У тебя и так пульс зашкаливает! Ари?! Ты ведь в больницу едешь?! Вот и едь туда, это правильное направление. Думай о профессионализме и выполняй свою работу. Как и всегда.

Я вдавил педаль в пол ещё сильнее, сжимая руль до боли в суставах.

– И, Ари, это ещё не всё. Они… Ох, чёрт! Что-то я совсем чувствительным стал, аж в глазах жжет. В общем, они ещё говорили о каком-то… аборте.

Я резко ударил по тормозам и с визгом шин развернул машину.

– Ари! Ари! Ты куда собрался?! Ари! Больница в другой стороне!!! АРИИ!!!

Глава 15

Тея

– Что это было? Вы настолько близки, что даже при родителях этот парень позволяет себе целовать тебя? – Трей не был зол, он был… озадачен. И я не могу осуждать его за чрезмерное любопытство, ведь теперь всё стопроцентное внимание Холтов будет отдано мне. И от этого ни капли не легче.

– Мы не настолько близки… – отозвалась, не глядя.

Всё о чём сейчас могла думать, так это о том, чтобы как можно быстрее уехать из Спрингфилда. До тех пор пока Ари… пока он… не узнал главной причины по которой мне так невыносимо здесь находиться. Я просто не хочу, чтобы он знал об этом.

И я снова хочу сбежать.

А ещё я не могу не думать о том, что недавно произошло… Нет, не о Питере Болтоне и не о сломанном носе Рича – на них мне плевать. Я не могу не думать о причине, по которой Ари решил меня поцеловать. Не в тот раз, когда Трей наблюдал за нами – этому мне не нужны объяснения, – я пытаюсь понять, что творилось в голове у моего «телохранителя», когда он целовал меня посреди пустого дома. Обнимал меня, касался… Более того – мне это понравилось. Разве могло не понравиться? Пусть в его действиях было не так уж и много искренности, но…

Я видела, как его ломает. В его глазах было намешано столько всего, что с трудом удаётся дать определение хотя бы одному из чувств. И я так и не поняла, что управляло им в момент, когда его губы касались моих.

Я хотела ответить… Очень хотела. Но ответила только тогда, когда пришлось подыграть перед Треем. Потому что этому поцелую хотя бы есть объяснение. Он был фальшивкой, так что и бояться было нечего. Целоваться не сложно, даже учитывая то, как мало у меня практики. Но то, что было до этого… То, что творилось со мной во время его прикосновений… Я не могу этого описать – я не настолько красноречива. Знаю лишь то, что меня разрывало на части: от звенящих в голове сомнений и от желания продолжить начатое.

Знаю, вела себя как перепуганная до чёртиков школьница. Знаю, что именно так Ари обо мне и подумал. Но причина моей скованности не только в отсутствии уверенности в себе и в отрицании того, что такой парень, как Ари смог обратить на меня внимание. Дело не в том, что мне было некомфортно впуская его в личное пространство… Нет, рядом с Ари мне всегда достаточно спокойно и комфортно, причина не в этом. Причина в том, что подпусти я его ближе и услышь завтра о том, что его работа, то есть – я, подошла к концу, не уверена, что моё существование не станет ещё более невыносимым.

– Тея… – Саманта показалась в гостиной, вручила мне кружку с кофе и присела рядышком на диван. – Он ведь не знает, да? О Болтоне и том…

– Нет, – ответила, перебив, и уткнулась взглядом в кружку, из которой выпархивали густые завитки пара. Я никому об этом не говорила. Знаем только мы: я, Трей, Саманта и отец Питера. Ну, ещё Нора знала… удивительно, что она до последнего своего дня смогла сохранить этот секрет. Может, она была не так уж и плоха?..

Трей самолично связался с прокурором Болтоном, когда десятый по счёту тест на беременность показал положительный результат. Никто не хотел этого ребёнка. Никто, даже я. Я сама тогда ещё была ребенком, и какие-то материнские инстинкты были для меня просто двумя ничего не значащими словами. А у прокурора Болтона были деньги, связи; он умел решать проблемы быстро и бесшумно. Так решили и эту проблему. Меня увезли в соседний город под видом острого приступа аппендицита, а привезли обратно уже абсолютно «пустой». Во всех смыслах.

Никто не стал спрашивать, почему меня не прооперировали в местной больнице – никому до этого не было дела. Как и всегда. После этого Болтон щедро приплатил Холтам за молчание и оставил меня наедине с моим позором и липким ощущением, словно я теперь заразная.

Я была противна самой себе. Ненавидела всех и каждого, а себя в первую очередь. Но жизнь продолжалась… и я не собиралась от неё отказываться, хотя, если честно, много раз задумывалась над тем, чтобы отказаться, послать всё к чёрту, закончить всё сейчас. Но видимо оказалась ещё более слабой, чем сама о себе думала, потому что так и не смогла решиться на этот шаг. Так что… всё, что оставалось – это сбежать поджав хвост.

– И когда ты собираешь рассказать об этом Ари? – с мягкостью в дрожащем голосе спросила Саманта. Ей бы пойти прилечь, порыдать, оплакать Нору… а она тут со мной беседу ведёт, заботится.

– Я не собираюсь ему об этом рассказывать.

– Почему? – вмешался Трей. – Он сказал, что у вас всё серьёзно. Даже более чем серьёзно. Это не так?

Вздохнув, посмотрела на Трея:

– Ты знаешь, сколько мы с ним знакомы?

– Мы с Самантой были знакомы всего два месяца перед тем как поженились, так что то, сколько вы там встречаетесь мне ни о чём не говорит. – Трей запустил пальцы в копну седеющих волос и вздохнул в сотни раз тяжелее меня.

Сегодня вообще какой-то Всемирный день вздохов!

– Мне надо прилечь, – Саманта внезапно сменила тему; из её глаз вновь струились слёзы, а размытый взгляд был направлен на фоторамки на стене.

После того, как она поднялась наверх, Трей неутешительно заметил, что в день их свадьбы Саманта была уже беременна Норой.

– Так что? – вновь заговорил Трей, расположившись в кресле-качалке. – Собираешься сказать ему, или как?

– Это настолько важно?

– Слушай, мне нравится этот парень. А мне очень сложно понравиться. Ты ведь помнишь, скольких парней я отослал от… Норы?

– Помню, – кивнула.

– Тогда понимаешь насколько высоки мои требования к тем, кто находится рядом с моими… с моей дочерью?

От этого неловкого разговора хотелось залезть под ковёр и уснуть мёртвым сном.

– Тея… Я не давлю на тебя, но если тебе и вправду нравится этот парень, то либо скажи ему сейчас, либо храни эту тайну в себе до самой смерти.

Боже… Ари вообще не мой парень! И его это не касается ни каким боком!

Как же ему удалось произвести на Трея такое сильное впечатление?

– Только не в Спрингфилде, – добавил Трей, и я подняла на него удивлённый взгляд. – Потому как узнай об этом Ари сейчас и, боюсь, придётся устраивать ещё одни похороны. Для сына прокурора.

– Не в Спрингфилде? Но разве ты не собираешься меня здесь оставить?

– Ты уже не ребёнок, Тея… Да и… я не смогу защищать тебя вечно. Но! Я всё ещё думаю над этим! Где вообще твоего парня носит? Мы с ним не договорили!

Глава 16

Ари

Пока сидя в своей машине ждал ответа от Тима, этот подонок… Болтон успел появиться на пороге своего дома, переодеться, зализать волосы и укатить в неизвестном направлении, даже не подозревая о том, что его синяя Тойота обзавелась маячком слежения.

После чего я забрался в дом, подключил телефон к его ноутбуку и таким образом дал Тиму доступ ко всей информации хранящейся на жёстком диске.

Пока ждал окончания загрузки, оглядел комнату. А этот сукин сын – грёбаный аккуратист! Руки так и зудели залить здесь всё бензином и поджечь. Но я не должен оставлять за собой следов. Никаких.

– Готово, – объявил Тим. – Теперь куда?

– Теперь в кабинет его папаши.

Там пришлось задержаться подольше. Но я нашёл то, что искал – в бумагах. Знал, что найду! Подключил смартфон к компьютеру прокурора и велел Тиму заняться делом. У того ушло меньше пяти минут, чтобы взломать систему, а затем скопировать все данные.

Теперь можно переходить к главной части. И даже если Тим не найдёт на младшенького Болтона никакого компромата, я всё равно сделаю то, что задумал.

Припарковался недалеко от входа в местный бар под названием «Одноглазый волк», напротив которого Болтон оставил свою машину, и в сотый раз осведомился у Тима как обстоят дела. Я был спокоен – внешне. Внутри меня колотило от ярости. И сейчас я как никогда был благодарен своему учителю за то, что он вложил все силы в мою подготовку, как в физическую так и в духовную.

– Не понимаю… чем мы занимаемся? – в который раз вздыхал Тим, и я по-прежнему слышал удары его пальцев о клавиатуру. – Нет, я конечно всеми конечностями за то, чтобы таких козлов наказывали, но, Ари, вот эта… Слышишь меня? Вот именно эта часть, вообще, ну никак к нашей работе не относится. Нам за неё даже не платят! Ты переходишь к личному.

– Работай! Я сам тебе заплачу, – скомандовал я, не сводя глаз с входной двери бара. Месторасположение у этого заведения отличное, если прямо сейчас подорвать, ближайшие строения даже не пострадают.

– Она тебе нравится, да? – фыркнул Тим. – Точно нравится. Ты болен, приятель.

– Нашёл что-нибудь?

– Порнушка. Порнушка. Ещё раз порнушка. О! Ничего себе! Да этот парень настоящий извращуга! Даже у меня столько этого дерьма нет!

– Ищи лучше! – я с силой сжимал руль.

– Мы даже не знаем, что ищем! Дай мне хотя бы пять минут на толчок.

– На это нет времени.

– На это нет времени, – прокривлялся Тим.

Вновь начался дождь, мощным напором влупив по лобовому стеклу. Раскаты грома сотрясли небо, и мои мысли сами по себе вернулись к Тее.

Вот что она скрывала… И теперь я понимаю почему. Она не хотела вновь показаться жалкой. Не хотела, чтобы её жалели. И это её право. До тех пор, пока она сама не захочет рассказать я не стану настаивать. Да и… кто мы друг для друга, чтобы говорить о столь личном?

Я сжал руль ещё сильнее, как будто это способно помочь выпустить пар. И почему мне вообще хочется его выпускать? Почему узнав о том, через что пришлось пройти этой девушке, мне хочется собственными руками уничтожить любого, кто стал причиной её страданий? Чёрт. Это не фига не приятно! Это как удар под дых.

– Опа! – раздался бодрый голос Тима в ухе. – Ох ты… Ох ты чёрт! Чёрт! Чёрт! Да ладно… Да чтоб меня…

Я напрягся:

– Что нашёл?

– Вот это жесть… Слушай, Ари? Поверь на слово – это точно не наше дело. Это дело полиции. Этот… Питер Болтон, да он просто отмороженный на всю голову!

– Тем лучшее, – выдохнул я удовлетворённо. – Отправляй мне, что нашёл.

– Тут это… эм-м… много такого… И на видео одно и тоже место. На каждом.

– Сможешь найти это место? – я уже просматривал то, что скинул мне Тим.

– Сомневаюсь… Чёрт, приятель, тебе нельзя туда сунуться! Это место преступлений! Там нельзя следить. Пусть полиция с этим разбирается.

– Обязательно, – я спрятал телефон в карман и вышел из машины под дождь. – Только этого будет недостаточно.

В баре было дымно и темно, только в такт рок-н-роллу приглушённо звучащему из музыкального автомата, по стенам, полу и столиками метались цветные пятна. Народу меньше, чем могло было быть в такую-то погоду, но ещё не вечер, так что, скорее всего, сейчас здесь скопилась лишь основная часть местных забулдыг и безработных.

Почти все круглые столики заняты, а парочка древних игровых автоматов в углу помещения, похоже, самое излюбленное место этого тухлого по всем меркам заведения. Зато барная стойка практически пуста. Туда и направился.

Престарелый бармен не успел принять мой заказ, как с соседнего стула раздался высокий женский голос:

– Привет, красавчик.

Белые выжженные волосы, яркий макияж, грудь выпрыгивает с выреза короткого синего платья с трудом прикрывающего задницу, и розовый жевательный пузырь… лопнул перед самым лицом. Это существо захлопало ресницами и медленно провело длинным красным ногтем по внешней стороне моей ладони.

– Я Лорен.

– Слышь, Лорен, иди, работай! – бросил ей бармен и обратился ко мне: – Что пить будешь?

– У меня сегодня выходной, вообще-то, – хмыкнула девушка.

Я бросил взгляд на бармена:

– Бутылку виски.

– Бутылку? – переспросил тот удивлённо.

– У вас нет бутылки виски? – осведомился я, непредвзято разглядывая Лорен с ног до головы. Та улыбалась мне потрёпанным ртом и наверняка даже не подозревала, что её красная помада размазана до самого подбородка.

Бармен поставил на стойку бутылку с золотистой жидкостью и бокал.

– Так как насчёт твоего имени, красавчик? – подмигнула мне Лорен и придвинулась ближе.

Я улыбнулся:

– А как насчёт двадцати баксов и ты отваливаешь?

В ответ на это девушка звонко расхохоталась.

Я смотрел на неё с насмешкой. Размышляя: откуда у таких потаскух берётся такая самооценка?

– А ты смешной. Оставил уродинку и пришёл выпить? Понимаю… с такой как она, наверное, часто пить приходиться?

– Уродинку? – переспросил в ухе Тим. – Это она про кого? Про нашу малышку что ли?

А у этой Лорен самооценка даже выше, чем я предполагал.

– Забей на неё и пошли со мной, м? – эта шалава провела языком по верхней губе и придвинулась ещё ближе.

– С тобой? – улыбнулся я. – Хочешь, чтобы я тебя трахнул?

Лорен улыбнулась шире и, поглаживая моё колено, заговорила томно:

– Можешь сделать со мной всё что хочешь, красавчик. – Рука направилась выше, и я словил её за запястье.

Вздёрнул вверх и вложил в раскрытую ладонь двадцать баков.

– Что это? – существо удивилось.

– Это в несколько раз больше того, чего ты стоишь. Однодолларовой купюры у меня нет. А теперь иди и трахни себя сама.

У Лорен отвисла челюсть:

– Э-э… что, п-прости?

– Меня не интересуют услуги дешёвых проституток, – подмигнул я ей и поднялся со стула.

– Что-нибудь ещё? – обратился ко мне бармен.

– Да, – отозвался я, подхватил со стойки бутылку и бокал, затем кивнул на Лорен, – забери от меня это.

– Одна камера, Ари, – раздался в ухе голос Тима. – Сейчас вырублю.

Я огляделся в поисках звезды этого вечера. Болтон занимал место за одним из столиков в самом углу бара и ржал во всё горло, махая кулаками перед тройкой явно не трезвых дружков, тем самым изображая некое подобие драки. Видимо рассказывает, как сегодня мне задницу на голову натягивал.

– Камера отключена, – объявил Тим, и я направился к Болтону.

Разговоры за столиком прекратились одновременно со звуком ударившейся о столешницу бутылки виски. Четыре пары глаз смотрели на меня. Первым заговорил Болтон:

– Что-о-о? Ты чё сюда припёрся?! Чего тебе?!.. Эй, урод, я к тебе обращаюсь!

Я притянул стул из-за соседнего столика, поставил рядом с Болтоном, присел, закинул ногу на ногу и предельно спокойно рассмотрел каждое из трёх рыл напротив:

– Не про меня случайно говорили?

– Чё?.. – тупо протянул один из сопляков с едва отросшим под носом пушком.

Я улыбнулся:

– Идите, прогуляйтесь куда-нибудь, ребята.

Двое одновременно подскочили на ноги.

– Питер, что это за говнюк?! – заорал самый здоровый.

– Тот самый, что Рею нос сломал?! – поддержал второй.

Паренёк с пушком под носом сделал вид, что не при делах. Вот же умница какой.

– Ты что бессмертный?! – завозмущался Болтон, толкнув меня в плечо. – Вали в свою Филадельфию, кусок дерьма! Это наш бар! Тебя здесь по полу раскатают, стоит мне только свистнуть.

Я выдержал паузу и с беспечным видом придвинулся в Болтону ещё ближе. Почти вплотную.

– Э! Э! Ты чё творишь?! Гомик, что ли?! – заорал тот, когда моя рука опустилась ему на плечи.

– Не двигайся, – предостерегающе улыбнулся я, – потому что моё дуло сейчас как раз упирается в твоё бедро.

На пару секунд Болтон застыл, поглядел вниз, заметил дуло чёрного пистолета, вдавливающегося ему в ногу, и глаза его наполнились ужасом. Недостаточным ужасом. Я рассчитывал на большее.

– Ну что? – прошипел я ему в лицо. – Скажешь своим приятелям прогуляться? Боюсь, одной бутылки на всех не хватит.

– Я не пью, – отчеканил Болтон, после того как тройка сопляков оставила нас наедине.

Я убрал пистолет за пояс джинсов, предварительно сообщив, что для того чтобы достать его и выстрелить мне потребуется не больше трёх секунд, а так как сейчас я нахожусь в наипоганейшем настроении, то справлюсь всего за две, налил целый бокал виски и придвинул в Болтону.

– Я даже пиво пью редко! – пытался возмущаться тот, обливаясь потом с головы до ног. – Чего тебе вообще надо?! Кто ты такой?! Что за хрен?

– Вот же его в пот бросило от одного вида твоей пушки, а, Ари? – прозвучал в ухе голос Тима. – Ты там это… только не увлекайся, ладно?

Я придвинул бокал ещё ближе к Болтону.

– С этого момента ты делаешь всё, что я скажу. Понял? – Я даже смотреть на него не мог. Чем дольше смотрел, тем сильнее становилось желание выпустить ему кишки прямо здесь и сейчас.

– Зачем это? – Болтон поднёс бокал к носу. – Что это?

– Это? – я упёр локти в столешницу и с ухмылкой взглянул на него. – Твоё обезболивающее.

– Что?.. Что за хрень ты несёшь? Сначала пушка… теперь это? У тебя с башкой нелады, или что? Ты вроде поговорить хотел, так давай! Поговорим! Зачем представление устраивать?

– Поговорим. Обязательно, – я кивнул на бокал. – Сначала пей… своё обезболивающее.

– Слушай! – Болтон ударил бокалом о стол и рывком поднялся на ноги. – Это всё…

– Сядь, – я строго взглянул исподлобья. – Или начинай считать. Две секунды.

Пауза.

– Да ладно… – усмехнулся Болтон, запрокинув голову. – Ты ведь шутишь, да?

– Проверим?

Болтон нехотя опустился на стул, нервно взъерошил волосы, послал весь мир к чёрту и осушил бокал.

После четвёртого я с трудом мог разобрать, что он несёт.

– Кажется, паренёк и вправду не врал, что не пьёт, а? – усмехнулся Тим.

Я снова наполнил бокал и придвинул к Болтону.

– Это всё из-за неё, да? – послышалось его невнятное бормотание. – Из-за Холт? – Одним махом Болтон осушил бокал, ударил им о столешницу и размытым взглядом посмотрел на меня. Криво ухмыльнулся. – Из-за того, что я её поимел?

Секунда.

Я схватил его за загривок и ударил лбом о стол. Болтон отключился.

– Перепил и вырубился, – ответил я на вопросительные взгляды людей за соседним столиком и потрепал Болтона по волосам. – Плохой день. Подруга у него умерла.

Те с пониманием закивали:

– Да уж… тут любой пить начнёт.

– Это точно.

– Бедняга…

***

– Что это за место?

– Ты что, не доверяешь мне, приятель?

– Говори куда ехать, пока этот кусок дерьма не заблевал мне салон.

– Первый поворот направо! – дикторским тоном ответил Тим. – Через лес до развилки, потом снова направо.

Я отъехал от Спрингфилда километров на пять, – не больше. Где-то здесь находится старая заброшенная ферма, на которой выращивали лошадей на сбыт. Практически все здания разрушены, а земля уже давно выставлена на продажу – со слов Тима, – но никто не хочет её покупать. Суеверия маленького городка – проклятое место и всё такое…

Выволок Болтона из машины и затащил в одну из полуразваленных конюшен. Обнаружил в стене подходящую балку, какое-то время потратил на поиск цепи, затем обмотал ею запястья Болтона и подвесил так, чтобы в землю он мог упираться лишь носами ботинок.

– Активируй камеру на часах, – велел Тим.

– Тебе не нужно на это смотреть, – ответил я, разжигая огонь в ржавом мусорном баке. – Я отключаюсь.

– Что?! Нет-нет-нет! Приятель! Не поступай так со мной, дай хотя бы послушать!

Я выключил наушник. Потом вспомнил, что дом Теи находится под наблюдением Тима и снова включил:

– Только без комментариев.

– Конечно, Ари! Ты ж меня знаешь.

– И не своди глаз с камер.

– У Холтов спокойно. Наша мышка-малышка лежит у себя на кровати и смотрит в потолок. Ну это вроде как её привычное занятие… Может даже говорить начнёт.

– Тим…

– Всё. Молчу-молчу!

Не с первой попытки получилось привести Болтона в чувства. Только когда третья порция дождевой воды из грязной лужи ударила в лицо, он соизволил приоткрыть глаза и, судорожно хватая ртом воздух, завращал головой.

– Ч-что… ч-что… за… ч-что… г-где… где я?..

Я перевернул ещё один из мусорных баков дном кверху, сел напротив Болтона и, только для того, чтобы этому выродку стало в конец жутко достал из-за пояса пистолет и принялся медленно постукивать дулом о ладонь.

Болтон завизжал так, словно я уже в него пулю всадил. И возможно наложил в штаны; этого проверять не стану.

Выждав какое-то время, позволив ему вдоволь наораться, воспроизвёл на мобильном видео полученное от Тима и поднёс к лицу ублюдка. Тот смолк в ту же секунду. А когда убедился, что видео не подделка и что это действительно Питер Болтон собственной персоной пристёгивает молодую девушку наручниками к стальному изголовью кровати, повернул голову и плюнул мне в лицо.

Как баба… честное слово.

– Где ты это взял, сукин ты сын?! ГДЕ ВЗЯЛ?! – взревел, выпучивая глазёнки. Больше он не походил на Капитана Америку, сходства с каким-нибудь гоблином было больше.

– Смотри дальше, – велел я, вытирая лицо краем его рубашки.

На видео девушка пристёгнутая к кровати очнулась и явно не ожидала обнаружить себя в подобном мрачном месте, да ещё и в таком положении. Она кричала и требовала Болтона немедленно отпустить её, но выродок в это время менял ракурс камеры, дабы акт насилия был запечатлён лучшим образом.

И как таких извращенцев только земля носит?

Спустя несколько секунд во рту у девушки оказался кляп, на лодыжках раздвинутых ног верёвки…

– Дальше знаешь, что будет? – спросил я Болтона и, не желая смотреть это повторно, включил следующее видео с точно таким же развитием событий, но с другой жертвой.

После чего убрал телефон в карман и вновь опустился на перевёрнутый бак.

Болтон смотрел на меня во все глаза. Огромные бусины пота, как прозрачные волдыри, покрывали его лицо и добавляли ему ещё больше уродства.

И он больше не орал. Это бессмысленно. И бесполезно.

– Сколько ты хочешь? – Вот к какому неправильному выводу пришёл Болтон. – СКОЛЬКО?! ГОВОРИ! Я заплачу любую сумму!!!

– Ты заплатишь? – улыбнулся я, глядя исподлобья.

– Какая разница кто?!! – орал, брызжа слюной. – У моего отца есть деньги! Назови сумму, больной ты урод и проваливай в свою Филадельфию!!!

Не пряча улыбки, я выдержал паузу, глядя на то, как судорожно вздымается и опускается грудь Болтона. От горящего бака сбоку становилось жарко, а вонь здесь изначально была отвратительной. Ненавижу подобные места.

Подобрал с пола длинную металлическую палку с затуплённым концом и шагнул к Болтону. Тот напрягся и завизжал о том, что засудит меня на пожизненное, если на его теле останется хотя бы царапина. Это заставило меня рассмеяться.

– Знаешь сколько у меня их? – поинтересовался я, одним рывком сорвав с Болтона рубашку. – Видео, где ты совершаешь акт насилия над девушками. Знаешь, сколько у меня их? – Плотно обмотал рубашкой один из концов металлической палки, вернулся к мусорному баку и опустил обнажённый конец в огонь, оставив накаляться.

Болтон судорожно сглотнул.

– Как ты их получил? – забормотал он. – КАК?! Это вторжение в частную собственность! Ты рылся в моём компьютере?! Знаешь, что за это будет?!

– И что же? – усмехнулся я. – Дадут больше, чем за десяток изнасилований?

Болтон смолк.

– Когда это началось? – больше я не улыбался. – С Аритеи Холт? Тебе это понравилось, да? Или уже тогда она была не первая? Ты хоть знаешь, что ей пришлось пережить, долбаный ты кусок дерьма?

Болтон молчал и, судя по тупому выражению его лица, ни черта он не знает. Скорее всего, папашка-прокурор решил проблему с абортом максимально тихо.

– Не знаешь? – повторил я.

– Да плевать мне! – рявкнул Болтон, и я с трудом сдержался, чтобы не ударить ему под дых. На нём не должно быть побоев.

– ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО?!! Я ЗАСУЖУ ТЕБЯ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! Мой отец прокурор!!!

– Продажный прокурор, – спокойно добавил я, и Болтон словно воздухом поперхнулся. – Что насчёт строительной фирмы твоей матери? На какие деньги она была открыта? Думаешь, твой папаша нигде не наследил когда брал взятки у подсудимых, за то, что отказывался от обвинений в их адрес?.. Чего молчишь, Болтон? Выставленные счета, денежные переводы крупных сумм на имя твоей матери. Сколько твой папаша планировал это скрывать? Он что, главный в этом городе?.. Ах, да, подожди, дай-ка подумать, – я потёр висок и хлопнул по коленями, – ну точно же! Вряд ли он один всё это проворачивал! Как насчёт… судьи? Нет? Не угадал? Ну и ладно, это уже не важно. Важно то, что сегодня же пять видеозаписей из твоей обширной извращённой коллекции, где безоговорочно видно, как ты насилуешь девушек, попадут в руки полиции Филадельфии. И это уже не обсуждается. Обсуждается то, на какой срок ты рассчитываешь и нужны ли тебе посетители в тюрьме во время твоей многолетней отсидки. Твои предложения?

– Я убью тебя…

– Это вряд ли.

– Сука!!! Говори, что тебе надо и отпусти меня на хрен! У всего есть своя цена!!!

Просто назови сумму!!!

Я беззвучно усмехнулся:

– С этим я соглашусь: у всего есть своя цена. Сейчас ты как раз-таки платишь по счетам. Выродок.

Болтон снова плюнул, но в меня не попал.

– Я всё равно затаскаю тебя по судам! – заорал он. – Как незаконно вломившегося в мой дом! Как свидетеля, плевать! Как того, кто напал на меня у похоронного дома! Есть куча очевидцев! Тебе не жить!!!

– Как хочешь, твоё право, – пожал я плечами. – Но я должен предупредить, что как только моё имя появится в твоём деле – а я узнаю об этом очень быстро, можешь не сомневаться, – все улики подтверждающие коррупционные делишки твоего отца тут же оказываются в полиции. В нормальной полиции. Где у твоего папашки нет никакого авторитета. Знаешь, что будет потом?.. Надо рассказывать?.. Твоя семья превратиться в пыль. Будет долгое разбирательство, строительную фирму отберут и предков твоих привлекут к ответственности. Деньги уже не помогут, Болтон, зато твоя чудесная семейка очень прославится. Особенно ты! Гордость отца – сын-насильник! – Я поднялся с бака и размял шею. – То же самое произойдет, если имя Аритери Холт появится в деле, или какие-либо подробности об этом нашем с тобой душевном разговоре. Понял? Одно слово в мой адрес, или в адрес Холтов и я уничтожу всю твою семью.

Слов у Болтона не осталось. Он рыдал, как ребёнок, сотрясаясь всем телом, и умолял не поступать так с ним. Интересно, а этот урод отпустил хотя бы одну девушку, когда она умоляла его об этом?

– Хочу спросить, – я подошёл ближе и сложил руки на груди. – Что такого ты говорил им, после того, как отпускал? Почему тебя, мразь, до сих пор, никто не упрятал за решётку?.. Связи? Деньги? Положение? Папашка? Или… всё и сразу? Неужели ни у одной из твоих жертв не хватило смелости подать на тебя в суд за изнасилование?

Болтон молчал. Долго молчал, а потом, видимо поняв, что его лавочка прикрыта и всё кончено, выплюнул гнусным голосом:

– А ты спроси у Холт! Почему эта уродина не подала на меня в суд, после того, как я оттрахал её на вечеринке в собственном доме? А? Спроси-спроси! – Болтон, словно безумец, рассмеялся, вновь поглядел на меня и зашипел широко улыбаясь: – Потому что мы… Болтоны – власть этого вонючего города! Потому что у нас есть деньги, влияние и сила! Мой отец, судья Райли и шериф Генри – друзья с детства! И как ты думаешь, ублюдок, почему ни одна из этих затравленных уродин, которых я трахал, не подала на меня в суд?! – Болтон усмехнулся. – Потому что все они такие же, как Холт! Один в один! Жалкие, уродливые и трусливые! Стоило им сказать хоть слово, и их жизнь в Спрингфилде превратилась бы в настоящий Ад! И да, ты прав… мне понравилось трахать Холт, когда она этого не хотела! Очень… очень понравилось! И что теперь? Оставишь меня висеть здесь, а сам отправишь видео в полицию?..

– Нет, – ответил я спустя долгую напряжённую паузу. – После того, как я уйду, у тебя будет четыре часа на то, чтобы вернуться в город и почистить свой компьютер от всякого рода компрометирующих видео. И запись с Аритеей Холт ты удалишь в первую очередь. Надеюсь не надо напоминать, что будет с твоей семьёй, если её имя появится в полиции?.. Но не переживай, твоя коллекция не пропадёт. У меня есть всё. И я сохраню её на случай, если срок, который тебе дадут меня не устроит. А насчёт того, что произойдёт сейчас, – я шагнул к мусорному баку и поднял перед собой металлическую палку с раскалённым добела концом, – скажем… с недавних пор у тебя ещё и мазохистские наклонности появились.

– Нет… Нет… Прошу, только не это! Пожалуйста! Я скажу и сделаю всё, что угодно, только убери от меня ЭТО!!! УМОЛЯЮ! ПРОСТИ! ПРОСТИ МЕНЯЯЯЯ!!!

– Я? – усмехнулся и подошёл ближе. – За что мне тебя прощать? Это я должен извиниться перед тобой за то, что собираюсь нарисовать на твоей груди…

– Что?.. Нет… Прошу…

– Слышал о том, что в тюрьмах очень не любят насильников?

– Нет… нет… Остановись, прошу…

– А слышал когда-нибудь о тюремных обозначениях?.. Закрой глаза Болтон и стисни зубы, сейчас будет очень больно. Зато все твои будущие сокамерники будут знать, чем ты занимался, будучи на свободе. Да… нелегко тебе там придётся. Не завидую. Готов? Я – готов.

***

– Чёрт! Приятель, ты и вправду это сделал? Нет… то есть, я слышал, как он орал, но и ты и вправду нарисовал на нём это?

– Надо было фото сделать и тебе отправить?

– Да, чёрт возьми!

Я усмехнулся, сворачивая на дорогу ведущую к больнице Спрингфилда. Я всё ещё не отказался от идеи найти следы того, кто оплатил больничный счёт Теи.

Болтона оставил в конюшне, отстегнув от балки в стене. Очухается через минут сорок, за часа полтора доберётся до дома. Словит машину – доберётся ещё быстрее. Почистит компьютер, если не хочет ещё больших проблем, ну и по моему совету обработает свою новую татуировку размером со всю грудь чем-нибудь дезинфицирующим. Заключённые непременно оценят.

– Через четыре часа отправишь видео в полицию Филадельфии, – обратился я к Тиму.

– Само собой. А если он смоется?

– Не смоется. Папаша Болтон – единственный, кто может помочь ему быстрее выбраться из этого дерьма. А если и сам прокурор окажется под следствием, помочь этой семейке уже будет некому.

Тим цокнул языком:

– Ты слишком добр к ним, приятель.

– Да. Знаю.

Стало ли мне легче?

Вообще нет.

В больничном архиве пришлось проторчать гораздо дольше, чем на нашем «свидании» с Болтоном. Медперсонал оказался из крепких. В итоге одна симпатичная медсестра после длительных взаимных заигрываний согласилась помочь в обмен на свидание в Филадельфии. Это девушка реально купилась на то, что я отвезу её в Филадельфию, чтобы поужинать! Какие же все отчаянные в этом Спрингфилде.

Спустя несколько часов скитаний по больничному архиву, у меня на руках наконец появилось то, что я искал.

Попрощавшись с медсестрой и любезно взяв у неё номер телефона, вышел на улицу, отметив, что небо уже практически чёрное, а дождь прекратился, вернулся в машину и взглянул на копию полученного в архиве документа.

Выписка с больничного счёта. Подпись. Имя плательщика.

– Крис Захари, – объявил я Тиму и его пальцы тут же застучали по клавиатуре. – По-любому имя фальшивое.

– Тогда зачем ты его искал?

– Потому что с помощью фальшивого имени ты, мой компьютерный гений, сможешь выйти на «оригинал». Разве нет?

– Ох, ну… Я постараюсь, Ари. Спасибо. Не знал, что… – Тим замолчал. – Чёрт! Ари! Машина у дома Холтов! Двое. Вышли на улицу. У одного совершенно точно наплечная кобура.

Я вдавил педаль в пол и, в который раз за день, резина моего авто жалобно застонала, оставляя на асфальте чёрные полосы.

– Тебя за превышение оштрафуют! – кричал Тим.

– Где они?!

– Поднимаются по крыльцу.

– Пробей номера!

– Этим и занимаюсь, приятель. Плохо видно! Ни черта не видно! О, культурные. В дверь стучат.

– Что с номерами?!

– Ты думаешь это двухсекундное дело, приятель?!

Я выжимал из машины всё, что мог:

– Что там?!

– Трей открыл дверь.

– И?!

– Они заходят. Стоп, приятель… Отбой.

Я сжал руль ещё крепче и скорости не забавил.

– Баба в форме. Полиция Филадельфии, – объявил Тим. – И это точно не насчёт Болтона.

Глава 17

Тея

– Детектив Парк, – по просьбе Трея повторил мужчина в гражданской одежде и расположился на диване в гостиной Холтов. – А это…

– Офицер Бишеп, – а вот женщина в форме присаживаться не спешила. Стояла по стойке смирно, лицо кирпичом, руки на ремне, ноги на ширине плеч.

Саманту тревожить не хотели, но она сама спустилась вниз и из-за гостеприимства удалилась на кухню заваривать кофе, хоть и представители закона ясно дали понять, что ненадолго и от предложения вежливо отказались.

Я так и сидела в своём конце дивана, скрывала нервозность, поглядывала на входную дверь, из-за которой почему-то, до сих пор, не появился мой «телохранитель» и ломала голову: какого чёрта в Спрингфилд принесло детектива из Филадельфии?!

Дэвид Парк, как он изначально представился, выглядел молодо, дала бы ему не больше двадцати шести-двадцати семи. Волосы цвета каштана коротко стрижены, на подбородке небольшая щетина, а карие глаза выглядят так, точно в них встроено по маленькой видеокамере, которые работают без устали и фиксируют каждую мелочь. Так он смотрел на меня – «рентгеновски» до дрожи. Возможно, у всех детективов с практикой такой взгляд вырабатывается, раньше-то я их не встречала. Но если бы встретила на улице, не за что бы ни решила, что парень в потёртых джинсах и в кожаной куртке, да ещё весьма симпатичный, может быть детективом.

Кажется, я совсем от жизни отстала.

Его спутница выглядела лет на пять старше, светлые волосы стянуты в тугой короткий хвостик на затылке, слегка раскосые серые глаза, миловидное лицо «сердечком», но плечи… даже не знаю у кого из этих двоих они шире.

После коротких извинений по поводу того, что они явились в столь тяжёлый для Холтов день, детектив Парк перешёл к сути. И суть заключалась в том, что эти двое приехали сопроводить меня до участка полиции Филадельфии. Меня вызывают на допрос. И в целях моей же безопасности детектив лично приехал за мной в Спрингфилд.

Что-то не клеится.

Не прошло и полгода, в дверь постучали.

Потрясающий человек этот Ари. Несмотря на визг шин его авто пятью секундами ранее, выглядит так, точно только что с просмотра самого скучного фильма в мире вернулся. Взгляд полон спокойствия, на лице идеальная собранность. А ещё… на нем очки с прозрачными стёклами в тонкой чёрной оправе.

Это ещё что за апгрейд?

Ну точно подготовился к визиту полиции. Как узнал, что они здесь?

А ещё мне почему-то интересно, как зовут того человека в его ухе…

– Ты в порядке? – Ари обеспокоенно посмотрел на меня.

Игра? Или нет?

– Да, – кивнула. – Машину заправил?

– Что? А… да. Заправил. – Взглянул на детектива. Тот протянул ему руку. Ари ответил на рукопожатие. – Могу взглянуть на ваше удостоверение?

– Разумеется, – детектив Парк протянул Ари документы.

– Благодарю, – кивнул на офицера Бишеп и взглянул на её значок.

– Продолжим разговор? – Трей поднялся с кресла. Видок жуткий. Ему бы сейчас вместе с Самантой принять снотворного и выспаться, как следует.

Расположившись в гостиной, Ари снял очки, положил на стеклянный столик и пересказал детективу ту же историю, что и Трею. Ту же, что выучила я. И если Ари отвечает на их вопросы, следует предположить, что перед нами настоящие представители закона, вот только… это не значит, что они хорошие ребята. И Ари это знает. Хотя надо отдать должное его самообладанию и концентрации.

– Значит, в момент взрыва вы, мистер Страйкс вместе мисс Холт находились на вашей вилле за городом?

Мистер Страйкс? Неужто я только что фамилию своего «телохранителя» узнала?

Ари уверенно кивнул.

– Мисс Холт? – детектив вопросительно взглянул на меня.

– Именно так, – ответила ровно.

– Почему вы об этом спрашиваете? – напрягся Трей, ёрзая в кресле. – Разве дело заводилось? Разве взрыв – не несчастный случай? Объясните, наконец, что вы здесь делаете и чего хотите от моей дочери?

Детектив Парк вежливо попросил Трея не спешить с вопросами и вновь взглянул на Ари:

– Ваш повар подтвердил, что вы и мисс Холт несколько дней провели на вилле.

– Тогда к чему вопросы? – вежливо улыбнулся Ари.

Детектив откинулся на спинку дивана и коротко вздохнул:

– Как вы познакомились?

– Разве это не вторжение в личную жизнь?

Парк проигнорировал:

– Мистер Страйкс, по нашим справкам вы были постоянным клиентом в парикмахерской, где работает мисс Холт, это так?

– Вы же навели справки, зачем спрашиваете?

Парк кивнул:

– Миранда Грейс – владелица салона, это подтвердила. Вы часто стриглись у мисс Холт.

Эту часть я тоже знала. Ари со всеми договорился.

– Раз так, то я повторю вопрос, – усмехнулся Ари и принял расслабленную позу в кресле, – зачем спрашиваете?

– Жду ваших подтверждений.

– Подтверждаю, – харизматично улыбнулся Ари и в этот момент на каменном лице офицера Бишеп расцвела слабая улыбка, а щёки порозовели.

– Хочется понять, – Парк кивнул на меня, – почему человек вашего положения стрижется в парикмахерской… м-м… скажем, не самой популярной? Большую часть клиентов составляют пожилые люди, потому как расценки там не высокие. Понимаете о чём я?

– Я стригся исключительно у Аритеи, – легкомысленно улыбнулся Ари. – Понимаете о чём я?

– Понимаю, – с улыбкой закивал детектив. – Но, мистер Страйкс, будем честными, ваша… история, кажется слегка притянутой за уши…

– И почему же?

Парк бросил взгляд на меня:

– Не поймите меня неправильно, но мисс Холт не похожа на легкомысленную особу, которая спустя несколько дней знакомства с молодым человеком запросто уезжает отдыхать на его виллу.

Ари открыл рот, но я его опередила:

– Откуда вам это знать?

Парк задержал на мне свой рентгеновский взгляд, точно в данную минуту частоту моего пульса подсчитывает.

– Вы производите такое впечатление, мисс Холт. К тому же мы и о вас навели справки. Это моя работа, так что все заявления обоснованы.

– Ари был моим клиентом, я давно его знаю. То есть… я знала его как клиента, мы недавно начали встречаться. Но у меня нет поводов ему не доверять.

Трей прикрыл глаза, и устало потёр переносицу подушечками пальцев:

– Не могли бы вы уже перейти к сути, детектив?

– Суть в том, – Парк оглядел каждого по очереди и залез во внутренний карман куртки, – что вчера мне пришло вот это. – Он протянул мне сложенный вдвое лист бумаги. – Это копия анонимного письма.

– И что там? – Трей тянул шею, и я не хотела, чтобы он это видел.

Ари забрал из моих дрожащих рук бумагу и негромко зачитал вслух:

– «Ари… Ари… Ари Страйкс? Ари… Ари…тея? Холт? Несчастный случай? Взрыв? Хм-м-м… Покушение? Отличная идея! Кто-то… что-то… скрывает. Угадайте кто? Раз, два, три! Ари Страйкс? Бинго! Хо-хо. Удачки, детектив».

Лицо Трея стало белее снега. Он глядел на меня с нескрываемым ужасом и, кажется, был не в силах произнести и слова. Представляю, что сейчас творится у него в голове. Хорошо, что успел уговорить Саманту подняться наверх, после того, как она обеспечила всех кофе.

Я попыталась сохранить на лице невозмутимость. Ари выглядел озадачено.

– Теперь вы понимаете, мистер Страйкс, по каким причинам я задаю все эти вопросы? – обратился к Ари детектив Парк. – Если то, что там написано – правда, выходит… либо тот, кто пытался избавиться от мисс Холт, подрывая квартиру в то время, когда жертвы не было в городе – полный идиот, либо… либо ваши показания абсолютная чушь, прошу прощение за прямолинейность.

– Разве на месте происшествия не производилась экспертиза? – спокойно поинтересовался Ари.

– Утечка газа? Старые трубы? – вздохнул Парк. – Верно. Так указано в протоколе. Дело не возбуждали. Но это, – кивнул на лист бумаги в руках Ари, – прямой намёк на то, что экспертизу стоит повторить.

– Вы верите этому… бреду? – насмешливо сузив глаза, Ари протянул Парку копию анонимки. – Что это за записка психопата? Кто угодно мог её написать.

– Верно. Но вопрос в том: кому это надо?

Им там что, совсем в своём участке скучно? Дел других нет?

Кому это было нужно? Какой смысл? Теперь я окончательно запуталась.

– Я правильно понимаю, – улыбнулся Ари, – вы подозреваете меня?

Парк многозначительно изогнул бровь и уклончиво ответил:

– Ещё рано для каких-либо обвинений, мистер Страйкс, но один из вас лжёт. Либо вы, либо, – потряс листом бумаги, – тот, кто отправил мне это. Я не склонен делать поспешных выводов, к тому же у вас есть алиби и даже мисс Холт подтверждает ваши показания, так что на данный момент я склонен верить вам. Но и это, – вновь потряс листом бумаги, – я тоже не имею права проигнорировать. Это моя работа. Я решаю подобные головоломки.

– И что вы хотите? Прямо сейчас увезти мою дочь в участок? – с видом, будто его сейчас вырвет и с силой массируя пальцем висок, прохрипел Трей. – Вы время видели?

– Мы должны сопроводить вашу дочь до участка в Филадельфии, – подала голос офицер Бишеп, – ради её же безопасности.

– Так, по-вашему, – голос Трея повышался, – этот парень, – он ткнул в Ари пальцем, – тот, кто представляет для Теи опасность? Так, что ли?! Он поддержал её в трудную минуту! Приютил у себя! Приехал вместе с ней на похороны сестры! И вы… считаете, что он может удерживать её рядом с собой силой?

– Мистер Холт…

– Нет, послушайте! – воскликнул Трей, вскочив с кресла. – У нас всех сегодня был чертовски тяжёлый день! Я похоронил дочь! Моя жена на грани обморока! И мы с Теей провели достаточно много времени наедине, чтобы она смогла хотя бы намекнуть о том, что этот парень запугал её, или что-то в этом духе! А вы являетесь сюда с самой Филадельфии и заявляете, что на мою дочь было совершенно покушение и что рядом с этим парнем ей не безопасно?! Что это за бумажка?! Где вы её откопали?! Экспертиза подтвердила утечку газа, а куча других людей подтвердили местонахождение этих двоих на какой-то там вилле в момент взрыва! Так я не пойму, – Трей судорожно вздохнул, – чего вы вообще сюда припёрлись?! Хотите увезти мою дочь чёрт знает куда на ночь глядя?! А с собой вам не завернуть?!!

– Мистер Холт, – детектив был предельно спокоен, – я не выдвигаю против мистера Страйкса каких-либо обвинений. Анонимное письмо может быть уткой, хотя кому-то ведь понадобилось его писать и явно не без оснований. Мы с офицером Бишеп приехали в Спрингфилд лишь для того, чтобы убедиться в безопасности вашей дочери и сообщить, что ей предстоит явиться в участок на допрос. С нами, или без нас…

– Без вас, – отрезал Ари и поднялся на ноги. – Завтра. Я и Аритея явимся в участок, а сейчас, попрошу вас проявить уважение к этой семье и покинуть дом.

Трей взглянул на Ари с уважением.

На тяжёлом выдохе детектив Парк поднялся с дивана и взглянул на меня. Долго смотрел, даже слишком… Пристально, будто изучая.

– Мисс Холт…

– До завтра, детектив Парк, – я тоже поднялась на ноги. – Здесь я в безопасности. И вообще не вижу повода для беспокойства.

– Если бы повода для беспокойства не было, мисс Холт, мы бы не приехали сюда, – Парк выглядел довольно искренне и убедительно. – Потому как, зная, как часто мистер Страйкс любит менять место жительства, мы не были уверены, что завтра обнаружим его в апартаментах, в которых он проживает на данный момент.

«Что ты делаешь рядом с этим парнем? Что между вами вообще может быть общего? Вы же с разных полюсов. И хотите, чтобы я поверил в любовь за два дня?», – вот что было написано в глазах детектива, но он лишь мягко улыбнулся мне и вместе с офицером Бишеп покинул дом.

Трей, с самым подавленным видом на свете, заявил, что на сегодня все разговоры отменяются и велел отправляться спать. И если хоть кто-нибудь ещё посмеет заикнуться о какой-нибудь безумной анонимке, покушении, или непрошеных офицерах, он выставит этого человека вон.

Ари отправили в комнату для гостей. В ней было довольно сыро и не обжито, – у Холтов редко кто останавливается на ночь. Я сама постелила свежие простыни и показала, где ванная комната. И тут мистер Телохранитель заявил, что будет ночевать в машине. Шёпотом, в коридоре, подальше от двери спальной Трея и Саманты. Но после моих многочисленных аргументов, что никто из Холтов не поймет, почему мой парень ночует в машине, Ари, скрипя зубами, вернулся в комнату для гостей и захлопнул дверь перед моим носом.

– И тебе спокойной ночи, – буркнула и поплелась к себе.

Никогда не любила свою комнату. Как и весь этого город.

Слишком много болезненных воспоминаний хранят эти стены, эти синие обои в цветочный орнамент… Мои школьные тетради, несколько фоторамок на столе (везде я с Холтами – у меня не было друзей), вещи в шкафу, которые я не стала брать с собой, и целая стена картин: от пола до потолка. Обычных холстов без обрамлений. И каждая выглядит так, точно её рисовал человек с сильнейшим расстройством психики… Одинокий. Апатичный. Пустой.

Последний раз я брала в руки кисть за две недели до отъезда в Филадельфию. Это был портрет Норы. Не то что бы я хотела её нарисовать – это было одним из условий, для того, чтобы она взяла меня с собой. Понятия не имею, куда она его сбагрила – портрет. А потом я выбросила все инструменты и краски и покончила с этим делом.

Да. Теперь я парикмахер.

Уснуть не удавалось. В потолке скоро будет дыра. Битый час лежу на спине, на своей старой кровати и не могу сомкнуть глаз. Не получается.

Думаю обо всём. Обо всём, во что влипла. О том, что надо от меня этому миру.

В соседней комнате что-то стукнуло, и я тут же поднялась с кровати. Сперва подумала, что Саманте стало плохо, но вовремя сообразила, что их с Треем комната дальше по коридору, и шум был произведён в комнате для гостей – через стену от меня.

Ари не спит?

Ну нет. В ночной сорочке я к нему не пойду. Да и зачем? Смотреть на него, вспоминать о поцелуях и краснеть?

Перевернулась на бок и накрыла голову подушкой.

И снова стук. Три раза. Словно… Отшвырнула от себя подушку и села в кровати. И что это с сердцем такое? Почему так бьётся?

– Зачем это он мне в стену стучит? – прошептала себе под нос.

И снова – тук, тук, тук.

– Ну и чего ему не спится? – свесила ноги с кровати, старая развалина подо мной отреагировала жутким скрипом. Чёрт! Застыла в неестественной позе и напряглась всем телом.

Ну вот. Теперь Ари знает, что и я не сплю.

Новый стук. Один раз. В дверь.

Чёрт. Вот и кровь прилила к щекам, а я его ещё даже не вижу!

С головой закуталась в одеяло и пошлёпала к двери.

Ещё один тихий стук.

– Чего? – прошептала, уткнувшись лбом в деревянную поверхность.

– Не спишь? – шёпот Ари.

– А что?

– Скучно.

Бросила взгляд на настенные часы освещённые жёлтым фонарным светом с улицы струящимся сквозь тюль.

– Час ночи.

– Знаю, – тихая усмешка Ари. И какая-то… грустная. – Впустишь?

Я с силой зажмурилась, нервно кусая губы. Перед глазами, как на экране телевизора – его лицо в момент поцелуя. Его руки на моей шее. Его дыхание на моей коже.

– Впустишь? – Тук-тук.

«Да.»

– Нет.

Смешок:

– Тогда пойду к Трею постучусь.

Я приоткрыла дверь, взглянув на тёмный силуэт Ари одним глазом. Даже не переоделся в футболку Трея, что я ему вручила.

– Иди к себе, – прошептала едва слышно, но и опомниться не успела, как Ари оказался в моей комнате, отодвинул меня в сторону и тихонько прикрыл за собой дверь.

– Не могу спать в чужом доме.

– В машине было бы удобней?

– Конечно, она ведь моя. Но ты отговорила меня. Ещё немного и я стану ручным.

Лучше бы не отговаривала. Потому как чем чаще я его вижу, тем сложнее становится контролировать это магнетическое притяжение.

– Здесь половица скрипит, – кивнула ему под ноги. Ну вот и почему опять улыбается? Что такого сказала?

Ари сделал большой шаг и остановился напротив стены с картинами. С моими картинами! Никто кроме Холтов их не видел.

Я не знала, что сказать. Ари будто на месте застыл. Смотрел и смотрел. То на одну, то на другую. Только головой едва заметно ворочал. А я глядела на его широкую спину и не знала, как бы помягче его выставить вон. Ни одна живая душа, кроме Холтов не была в моей комнате!

Тяжело вздохнула, надеясь, что это привлечёт внимание Ари, но где ж там… Стоит как вкопанный, картины рассматривает! А я вот снова начинаю краснеть и нервничать.

– Не смотри на них. – Прямота – лучший действенный способ.

– Почему? – голос Ари прозвучал тихо и задумчиво.

Я поравнялась с ним и бросила равнодушный взгляд на свою мазню:

– Потому что в них нет ничего интересного.

Голова Ари медленно повернулась ко мне, пронзительный взгляд оглядел всю меня завёрнутую в одеяло и вновь вернулся к разглядыванию картин:

– Ничего интересного? В них вся ты.

И тут словно волной жара обдало, а сердце так заухало в груди, что становилось больно! И страшно – только бы Ари не услышал.

– Не знал, что ты рисуешь.

– А я и не говорила.

– Есть много других способов узнать это, – взгляд Ари остановился на картине с изображением дома пылающего в огне.

– Например, твой друг в ухе?

Ари слабо пожал плечами, продолжая смотреть на картину.

– Он… нас сейчас слышит? – поинтересовалась осторожно.

– Вряд ли. Недавно слышал его храп, – хмуря брови, Ари повернулся ко мне. И вновь его лицо изменилось: такое напряжённое и… участливое?

– Ну и почему не спишь?

– А ты? – я поёжилась, когда Ари сделал шаг ко мне и навис над лицом. Взглянул на одеяло и беззвучно усмехнулся.

– Я ведь уже сказал почему, – рука Ари оказалась на моей голове и плавно приспустила одеяло.

Я закуталась сильнее:

– Как насчёт заправки? – решила сменить тему и сделала шаг назад. – Круги вокруг города наворачивал и снова заправлялся?

Ари сделал шаг вперёд:

– Ездил по делам.

– По каким? – голос становился сухим и натянутым.

– Завтра поговорим об этом. Нашёл кое-что в больнице.

– Что? – я нахмурилась. – В больнице? Что ты там делал?

– Я же сказал: завтра поговорим.

Хорошо. Надо найти тему, на которую можно поговорить сейчас! Срочно!

– Так что насчёт… детектива? Анонимка; что всё это значит?

Ари замер и послышался его тяжёлый усталый вздох.

– Это ведь не заказчик? – спросила осторожно.

– Он велел охранять тебя, Тея. Разумеется это не заказчик.

– Ты говорил, в полиции мне небезопасно. Заказчик так сказал?

– Да, – помедлив, ответил Ари. Я чувствовала на себе его пристальный, обжигающий взгляд, но боялась встретиться глазами. Смотрела в область груди и благодарила Вселенную за то, что сейчас ночь и в комнате практически темно, а значит Ари не может видеть моего горящего лица.

– Не понимаю… почему? Почему мне нельзя в полицию?

– Тут дело не в этом, – вздохнул Ари и его плечи опустились. – Дело в том, чтобы твоё имя не учувствовало в разборках. Заказчику ни к чему лишняя возня.

– Почему? – Я действительно хотела услышать честный ответ по поводу этого таинственного защитника, который приставил ко мне Ари. Но разве он ответит?

– Просто потому что ему это ни к чему, – ответил Ари.

Неужто известная личность?

– Значит… – я говорила задумчиво, – он просто велел приглядывать тебе за мной?

– Да.

– И всё? Просто приглядывать и всё? Получить от меня какую-то информацию, о которой я понятия не имею и после чего оставить в покое? В этом суть твоей работы?

– Да, – Ари ответил не сразу.

С трудом верится, что это всё. Как-то нелогично получается.

Я вздохнула:

– Странно.

– Тея, – Ари сделал ещё шаг вперёд. Я назад. – В этот раз к анонимному письму ты не имеешь никакого отношения. Это было сделано из-за меня.

– В каком смысле?

– В таком. Кто-то хочет меня подставить. Кто-то хочет, чтобы я стал подозреваемым и полиция начала под меня копать.

– Потому что тебе есть что скрывать?

– Возможно. Кто-то хочет повесить на меня свою грязную работу.

– Так ты думаешь… думаешь этот аноним, тот же человек, кто покушался на меня?

– Почти уверен в этом.

Я нервно усмехнулась:

– Но в таком случае, почему бы ему просто не убить тебя? – Поглядела на Ари в тот момент, когда его брови весело приподнялись и тут же поспешила добавить: – Нет-нет! В том смысле, зачем ему вмешивать в это полицию? Избавился бы от нас двоих, да и дело с концом.

Ари мрачно усмехнулся и сделал ещё шаг вперёд:

– Кто-то ведёт свою игру, Тея. И когда я узнаю, кто за этим стоит, обещаю, что первым делом у него поинтересуюсь, почему он просто меня не убил?

Фух… Я не это имела в виду. Совсем не это.

Сделала ещё несколько неуверенных шажков назад. А Ари, не стесняясь, двигался в мою сторону: руки в карманах джинсов, взгляд вовсе не весёлый. Усталый, измотанный, но полный уверенности в себе и чего-то ещё… Не знаю чего. Я вновь его не понимаю. Не могу разобраться. И это фонарное освещение окончательно вводит в заблуждение!

И как удачно у меня закончились все вопросы на отвлечённые темы.

– Что ты делаешь? – я уткнулась лопатками в стену. Ари замер передо мной. Так близко, что его размеренное дыхание вновь касалось кожи моего лица, вызывая бунт во всём теле. – Почему так смотришь?

– Как? – шёпот Ари заставил ещё больше напрячься.

– Так…

Ари убрал в сторону локон моих волос, полностью открыв лицо, и у меня внутри всё задрожало, в животе словно бабочки ожили, и пришлось приложить все усилия, чтобы не выдать внезапное волнение, которое слишком часто стало овладевать мною в присутствии этого парня.

Боже… я обречена. Не принадлежу себе, когда он так близко.

Тёплые пальцы Ари продолжали поглаживать мою щеку, с такой нежностью, которую я могла только представлять в своих самых смелых фантазиях. Этот взгляд, прикосновения… Неужели я не сплю? Неужели это и вправду происходит со мной?..

Почему это происходит?

Что же он со мной делает?.. Сам хоть понимает?

– Почему?

– Что, почему? – Ари смотрел на меня безо всякой насмешки и иронии. – Почему я здесь? Почему смотрю на тебя? Потому что хочу этого.

Судорожным взглядом глядела на Ари и пыталась выровнять дыхание.

– Дай руку, – Ари протянул мне свою.

Я не двигалась, крепко сжимая пальцами одеяло.

– Тея? – низким, неким потусторонним голосом, от которого тело пропустило сквозь себя удар, позвал Ари. – Дай руку.

Я отрицательно закачала головой, не разрывая контакт глазами.

Губы Ари тронула слабая, немного печальная улыбка:

– Я не буду на тебя смотреть. Даю слово. Только в глаза.

– Только в глаза?

– Обещаю.

Пальцы стали медленно разжиматься, а потом с новой хваткой вцепились в одеяло. С какой стати мне верить ему? Моя ночная сорочка слишком короткая, чтобы быть в состоянии спрятать уродства тела. А я не хочу, чтобы Ари их видел.

– Тея, – ласково позвал Ари, – верь мне. Хотя бы сейчас. – Его руки оказались на одеяле и аккуратно его приоткрыли, сбросив с моих обнажённых плеч.

Моё дыхание застыло, сердце продолжало свой марафон и неслось к финишу, когда инфаркт был уже не за горами, а огромные и наверняка перепуганные до смерти глаза смотрели в глаза Ари.

Одеяло упало на пол. Голова пошла кругом. А лицо Ари ничуть не изменилось. Взгляд не опускался ниже моих глаз.

– Дай руку, – повторил он и вложил мою ладонь в свою. Взял вторую и обвёл мои руки вокруг своей шеи, плавно притянув к себе. – Закрой глаза.

Закрыть глаза?

– Я не собираюсь целовать тебя, – прошептал, куда-то в область моего виска, от чего волосы на затылке встали дыбом.

Я всё ещё не касалась его, за исключением ладоней робко лежащих на напряжённой шее. Она была горячей, и мне нравилось ощущение, что рождалось в кончиках пальцев.

– Не бойся, – прошептал, и его руки легли на мою талию. На тонкую ситцевую сорочку, которая так идеально пропускала сквозь себя его тепло. Ладони заскользили по спине, и Ари притянул меня ещё ближе, аккуратно, с нежностью, и моя грудь коснулась его груди, ощутив твёрдость рельефного тела.

О Боже…

Судорожный вздох нечаянно вырвался изо рта, и стало настолько неловко, что хотелось прямо сейчас выпрыгнуть через окно и умчаться в направлении леса. Мои руки упали с его шеи, но Ари тут же словил их и вернул на место.

– Что ты делаешь? – пробормотала, не глядя. Головокружение и пульсация в висках становились невыносимыми.

Ари прижал меня себе, обеими руками обнимая за талию, пока я теряла сознание, находясь в его объятиях.

– А на что похоже? – зашептал на ухо. – Обнимаю тебя. Всего-то.

Его щека задела мою и унимать дрожь в теле стало самым бесполезным занятием в мире.

Его дыхание было глубоким и размеренным. Грудь плавно вздымалась, прижимаясь к моей, и также медленно опускалась, но его сердце… я чувствовала, как быстро оно бьётся. Быстро-быстро, и громко… также как моё.

– Чувствуешь? – прошептал Ари.

– Что? – голос дрожал.

– Как стучит моё сердце.

– Да, – ответила слабо. – Почему ты спрашиваешь?

– Как считаешь, я способен это контролировать? – Его руки плавно скользили по моей спине, спускаясь к пояснице, и, клянусь, это самое приятное, что я когда-либо в жизни испытывала.

Не считая его поцелуев.

– Почему ты спрашиваешь? – я не понимала.

Ари наклонился ещё ближе и, прижавшись горячими губами к уху, зашептал:

– Потому что ты хотела знать правду, Тея. Так слушай же её – правду. Слушай, как может биться сердце, просто когда ты рядом.

Я не знала, что ответить. Мне становилось дурно. От всего. От его слов, от его присутствия…

– Я говорил тебе, – шептал Ари, – ты слишком себя недооцениваешь. И это… доказательство того, как ты можешь действовать на мужчин. Слушай этот звук. И запоминай. Это ты… Всё ты, Тея.

Его сердце билось так громко, что перекрывало даже стук собственного. И это действительно нельзя контролировать… только если Ари энергетика не обпился.

Кончиком носа, Ари нарисовал невидимую дорожку на моей скуле, и ладони тут же с силой обхватили его за шею; просто рефлекторно. Ари вздрогнул и застыл, видимо не ожидая от меня такой реакции. Хотелось бы мне знать, о чём он сейчас думает. Жизнь бы за это отдала. Могу спросить. Но разве скажет правду?

Вместо этого прижалась к нему сильнее и уткнулась носом в изгиб шеи.

Всего секунду…

Мне нравится его запах. Нравятся его объятия. Нравится его близость.

Вот только правильно ли это?

Руки Ари наконец ожили, плотнее обвившись вокруг моей талии. Прозвучал его медленный тихий выдох, а следом губы Ари прижались к моему виску и оставили лёгкий поцелуй на коже.

– Тебя больше никто не обидит. Ясно? – твёрдо, даже с некой яростью, прошептал.

– Потому что это твоя работа? – произнесла негромко и без обвинений.

– Думаешь, ты не можешь просто… нравиться?

– А когда всё закончится, сможешь сказать то же самое?

Грудь Ари поднялась от глубокого вздоха. Он не ответил. Знала, что не ответит. Руки внезапно подняли меня над полом, словно нечто невесомое, а спустя две секунды я уже лежала в кровати и была в абсолютной растерянности. Хотелось немедленно прикрыться! Но Ари не смотрел на меня. Прошёл к двери и поднял с пола одеяло. Вернулся и, не разрывая контакт глазами, укрыл меня им до самого подбородка.

Наклонился и провёл подушечками пальцев по лбу, убирая в сторону волосы.

– В следующий раз, Тея, когда кто-нибудь попытается тебя обидеть, я просто убью его.

– Почему? Ты так и не ответил… почему? – прошептала я. – Потому что это твоя работа?

Мне хотелось услышать обратное, но я знала, что не услышу.

Ари выпрямился и глубоко вздохнул, запустив руки в карманы джинсов:

– Спи. Завтра тяжёлый день.

– А ты?

Ари пожал плечами:

– Пойду разбужу кое-кого, – указал пальцем на своё ухо. – Спи, Тея. Если не выспишься, за руль тебя не пущу.

– Что? – я приподнялась на локтях.

Ари усмехнулся, наблюдая за моей реакцией.

– Ты пустишь меня за руль своей крутой тачки?

– Только если выспишься, – ещё недолго он смотрел на меня, а затем зашагал к двери. – Спокойной ночи, Тея.

И хлопнула дверь.

«Спокойной ночи, Ари.»

Глава 18

Ари

Бессонная ночь в кресле.

Быстрый завтрак на кухне Холтов.

Долгий разговор с Треем. И судя по его синякам под распухшими глазами, ни один я не спал этой ночью.

Саманта выглядела не лучше, хоть и делала вид, что у неё всё под контролем. Но вот с посудой договориться так и не смогла, даже не помню уже, сколько за утро было разбито тарелок.

Обсудив всё до мелочей по поводу нахождения Теи в моём доме, Трей в сотый раз напомнил звонить каждый день с полным докладом о том, как обстоят дела в полиции ну и… о прочих мелочах нашей совместной жизни. Чёрт. Совместной жизни!

Не сказал бы, что в его глазах я обзавёлся стопроцентным доверием, но анонимное письмо мы не обсуждали, потому как решили, что для Саманты это станет очередным ударом. Понятия не имею, как Трей оправдал визит детектива. Да и не моё это дело. Моё дело – дальше делать свою работу. Ну и… сбросить с хвоста этого Парка и его блондинистую подружку.

Что было ночью?

Даже не знаю, как сказать… В очередной раз сорвало крышу. В очередной раз присутствие Теи спровоцировало меня на действия, которые не были мною запланированы.

Зато вот Тим с восхищением отзывался о проделанной работе и заявил, что теперь он мой фанат на веки и ему даже стоит взять у меня парочку уроков по обольщению женщин. Особенно часть про «сердце» ему понравилась.

Знал бы он… что я не лгал.

И да, понятия не имею, что теперь делать со всем этим. В одном Аритея была стопроцентно права: не уверен, что смогу повторить ей те же слова, когда моя работа закончится.

Не уверен даже в том, что мы с ней вообще после этого увидимся.

Вот так вот всё дерьмово складывается.

Что касается детектива-чтоб-его-Парка. Он чист. Официальный коп со стажем, хоть и не большим. Вчера я отправил фото его документов, что отснял с помощью встроенной в очки камеры, и Тим довольно быстро пробил его личность и личность этой блондинки-офицера. Даже если они и замешаны в чём-то нелегальном, например, в грязных делишках ЦРУ, то нам об этом не узнать. По крайней мере, пока. А с другой стороны, если бы эта парочка была замешана в чём-то подобном, они бы уничтожили анонимку, как только её обнаружили.

После полученных распоряжений от семьи Холтов, я подобающе попрощался и вышел на улицу к машине.

Что творится с этой дьявольской погодой? Забыл уже, когда в последний раз солнце видел. Сплошные дожди и ветра, ни капли просвета. Ни в чём.

Голос Тима зазвенел в ухе, стоило мне захлопнуть за собой входную дверь:

– Там сейчас мышку-малышку по поводу защищённого секса натаскивают.

Я замер на последней ступени. Нахмурился.

– Чудно, – не сдержал смешок.

– Чудно? – повторил Тим. – Это слово из какого века, приятель? Моя бабуля

и-то современней выражается.

– Твоя бабушка – бывший зек.

– Это было сто лет назад!

– Привычки не меняются.

– Да чтоб тебя, Ари!

Я усмехнулся:

– Как там дела у Болтона?

– О! У нашего извращенца всё просто замечательно! Видео в полиции. Болтоны там же в полном составе. Кранты сыночку прокурора. Могу узнать больше.

– Не надо. Просто следи за тем, чтобы в протоколе не засветилось моё имя. И имя Теи, как пострадавшей, тоже. Не нужно ей это заново переживать.

– Понял.

– Потом расскажешь, на сколько его закрыли.

Сел за руль авто и захлопнул дверь.

– Что насчёт детектива? – задал вопрос Тим. – Пробивать дальше?

– Бессмысленно, – я задумчиво смотрел на входную дверь и отбивал пальцами по рулю. – Придётся смотаться в участок… И поинтересуйся у заказчика, что вообще за чертовщина происходит. Этого точно не было в планах.

– Опять ты за своё…

– У тебя остался один день, Тим.

– Это в каком смысле? Прикончить меня собираешься?

– Один день выяснить, что за урод за нами таскается и что за урод отправляет анонимные письма нездорового характера в полицейские участки.

– Думаешь это один человек?

Я устало вздохнул. Отсутствие сна давали о себе знать, но я не мог спокойно спать, зная, что какой-то ненормальный попёрся за нами в сам Спрингфилд и желает Тее смерти. Пришлось следить за домом и его территорий. Ну и… да-да, я в принципе не могу спать в чужой постели и на чужих простынях.

– В этой истории и так слишком много действующих лиц, чтобы раздавать новые роли, – ответил я Тиму. – Так что да, думаю это один человек. И у него планы не только насчёт Аритеи, но и на меня.

– Я работаю над этим, – сквозь зубы процедил Тим.

– Плохо работаешь. Последний день, Тим. И я лично поинтересуюсь у заказчика насчёт нашей «тёмной лошадки».

Тим не ответил. Только раздражённо вздохнул.

– Что насчёт Криса Захари?

– У меня что, по-твоему, пять пар рук и столько же пар глаз?

– По крайней мере, ты не лишён сна. А деньги мы получаем одинаковые!

– Ладно-ладно, спокойно, приятель. Пока что не нашёл ничего стоящего. Переспроси через пару часиков.

Я выдержал паузу:

– Следующий вопрос…

– А вот на этот счёт только попробуй мне высказаться! – вспыхнул Тим. – Ты мне о событиях семнадцатилетней давности нарыть сказал! А у меня в башке нет компактного архивчика на любой счёт, так что не надо тут… Знаешь сколько в Филадельфии за тот год случилось пожаров? Охренеть сколько! Озвучить цифры? Да и вообще, у нас нет никаких гарантий, что наша малышка родом отсюда. Даже она сама не знает этого наверняка, просто… догадывается. Мило, ага.

Я прикрыл глаза и откинулся затылком на подголовник:

– Заканчивай ныть.

– Я не ною! Я работаю! И у меня всего один мозг!

– Неужели в тот год так много детей погибло в пожарах?

– Хватает, знаешь ли. И особенно весело становится, когда к нужной информации доступ закрыт. Кстати… я тут подумал…

– Не интересно, – перебил я Тима и открыл глаза, глядя, как Тея целует Холтов и быстро сбегает по ступеням крыльца. Не улыбается. Она вообще редко себе это позволяет.

– Нет, послушай! – вспылил Тим. – Это важно!

– Потом. Я на работе, – отключил наушник и бросил его в бардачок.

Тея кинула сумку с вещами из дома на заднее сидение и села рядом со мной.

– Ну? – Выглядит требовательно.

– Что, ну?

– Я выспалась.

– Молодец, – не сдержав улыбки, нажал на педаль газа и вырулил с подъездной дорожки дома Холтов.

Чувствовал, как взгляд Теи прожигает висок. Она недовольна. Возможно даже разочарована. А мне просто нравится её дразнить. Она забавная, когда проявляет хоть какие-либо эмоции вместо того, чтобы быть сдержанной и замкнутой. Кажется, что так я узнаю её лучше. Так она становится ближе, раскрепощается. И один чёрт знает, почему меня это так волнует.

Вчера, когда держал её в объятиях, на миг показалось, что кроме ощущений, что рождаются внутри меня в её присутствии, мне в этом мире больше ни черта и не надо. А это не правильно. Это разрушит меня и всю мою жизнь. Только я почему-то позволяю этому продолжаться, веря, что справлюсь и с этим. Ведь я совсем справляюсь.

Мы уже выехали из города, а Тея всё продолжала сверлить меня взглядом.

– Лжец, – отвернулась к окну.

Обиделась?

Я улыбнулся шире и обратил внимание, что сегодня её волосы собраны в хвост.

Что-то в ней меняется.

И что-то меняется во мне. Буквально трещит по швам.

– Эй, – мягко позвал, съезжая на обочину, – если разобьёшь тачку, будешь расплачиваться до конца жизни.

Тея удивлённо взглянула на меня:

– Но у меня нет таких денег.

Я не сдержал смешок:

– Вот тебе и крутой водитель.

– Получше тебя.

– Уже верю. Вылезай. И насчёт того, что будешь расплачиваться – я не шутил. – Ухмыльнулся. – Не обязательно деньгами.

Тея смутилась, но за руль с радостью села.

В общем, надо отдать ей должное. Она и вправду отлично водит, чего совершенно не ожидал от хрупкой девчонки. Да в ней воистину стальной стержень! В этой не уверенной в себе Аритее Холт. Да, и что касается уверенности – за рулём она выглядит абсолютно противоположно. А ещё она улыбается. И только ради этого, я готов нанять её своим личным водителем.

Сбросила скорость только на окружной дороге Филадельфии. Взглянула на меня и уже без улыбки. Серьёзная, сосредоточенная:

– Ну? Что насчёт больницы? Когда расскажешь?

На тяжёлом выдохе откинулся затылком на подголовник.

Пришло время для внедрения в доверие к объекту. Если буду делиться с ней всем, что нахожу по её делу возможно в скором времени стану единственным человеком, которому эта девушка сможет доверять. И второй пункт работы будет выполнен.

Рассказав ей про некого Криса Захари, внимательно проследил за её реакцией: ничего подозрительного, никаких намёков на то, что Тея могла раньше слышать это имя. Абсолютное спокойствие и лёгкая задумчивость.

– И как это поможет? – спросила она, следя за дорогой.

– Найдём этого человека – узнаем, что случилось с тобой.

От заказчика не поступало таких распоряжений. Возможно он даже не доволен тем, что я копаю в эту сторону, наверняка он сам отлично знает, кто такая Тея и что с ней случилось семнадцать лет назад. Но если до сих пор не пресекает мои действия, значит считает, что вреда работе это не нанесёт. Или же… в прошлом Аритеи нет абсолютно ничего интересного, и мы все тут зря ломаем головы.

Тея припарковала авто на подземной парковке жилого комплекса, в котором находились мои апартаменты и вслед за мной направилась к лифтам.

Она молчала. Выглядела безрадостно.

Ей так мучительно здесь находиться?

– В чём дело? – мягко опустил её руку до того, как она успела нажать кнопку лифта.

– Ни в чём.

– Тебе не нравится мой дом?

Тея подняла на меня удивлённые глаза:

– Дом? У тебя там даже мебели почти нет. Дело не в этом, – будто виновато опустила глаза. Щёки залил лёгкий румянец.

Я взял её ладонь в свою и переплёл пальцы.

Работа? Да.

Хотел её коснуться? Да.

Заметил, как Тея напряглась, но взглянула на меня решительно:

– Может, мне лучше пожить в отеле? Одной.

Я шумно вздохнул и уверенно нажал на кнопку лифта.

– Что ещё за глупости?

– Ари, – Тея выдернула свою ладонь из моей. – Я серьёзно.

Ну и как я это допустил?..

Профессионал, чёрт бы меня побрал! Напугал бедную девушку, как только мог.

Вот же идиот.

– Тея, – глядел на неё проницательно, – если тебя это смущает, или же просто не нравится… жить со мной в одной квартире, я обещаю, что буду держать дистанцию. Даю слово, что через порог спальной, без твоего разрешения не переступлю. Идёт? Можешь меня ударить, если я это сделаю, – мягко улыбнулся, – только в пах не бей, это будет слишком жестоко.

Тея ответила слабой смущённой улыбкой.

Я вновь взял её ладонь в свою и завёл в лифт.

– Как насчёт дистанции? – Тея кивнула на наши руки, пряча улыбку.

Я придирчиво сдвинул брови:

– Даже дети за руки держатся. Это не в счёт.

– А ты умеешь быть убедительным.

– Это часть моей работы, – ухмыльнулся. И это правда.

Тея не ответила. Хотя, очевидно, поняла, как двусмысленно прозвучали мои последние слова.

Браво! Я продолжаю вживаться в роль последнего кретина!

Лифт медленно тащился на верхний этаж небоскрёба, а я всё не сводил с Теи глаз.

Хотелось притянуть её к себе ближе и обнять, сказать, что нет ничего дурного в том, что какое-то время она будет жить у меня и мне совершенно не сложно ночевать на диване. Но сделай я это и она снова испугается. Снова будет в замешательстве. Решит, что я перехожу черту. А я только что пообещал этого не делать.

И почему я вообще думаю об этом?

Вот какого… я брался за эту работу?! У меня был выходной! А теперь… всё летит к чертям!

– Спасибо, – сдавленно произнесла Тея, глядя перед собой. – За то, что доверил мне свою машину.

– Ну я ведь предупредил, что будет в случае, если ты её разобьёшь.

Тея неуверенно улыбнулась:

– Всё равно. Спасибо.

Боже… да я теперь каждый раз буду сажать её за руль, чтобы видеть радость в глазах. Неужели человек может стать счастливее от такой мелочи?

Крепче сжал её руку в своей и развернулся к ней лицом. Хотелось, чтобы лифт двигался ещё медленнее! Чтобы время остановилось, позволило вот так вот просто, безо всяких обязательств смотреть на неё, как дети держаться за руки, сохранять дистанцию, как и обещал, но при этом не убеждать себя каждую секунду в том, что эта девушка – моя работа.

– Прости. – А вот это слово как-то само собой вырвалось из моего рта.

– За что? – прошептала Тея.

– За всё, – рука сама, уже по привычке, оказалась на её щеке. Меня совершенно не смущали ожоги – я их не замечал, – но Тея каждый раз вздрагивала.

– Дистанция, – совершенно неубедительно произнесла она, не отстраняясь.

– Дистанция… – повторил я, поглаживая её щеку подушечками пальцев. – Пожалуй, это будет самая сложная часть в моей работе.

– Тогда я тебе помогу, – мягко улыбнулась Тея и опустила мою руку.

Доставать ключи так и не пришлось. Я знаю систему охраны и после того как не заметил красной лампочки мигающей над дверью, убеждаться в том, что замки взломаны – пустая трата времени.

Резко схватил Тею за плечи и беззвучно прислонил к дальней стене.

– Стой здесь. Ясно? Ни шага в сторону. Если кого-то заметишь, кричи.

Думал, сейчас меня сотней вопросов закидает – она ведь девушка, – но Тея не издала ни звука. Послушно кивнула, обняла руками сумку и бросила испуганный взгляд на пистолет, появившийся в моей руке.

Я активировал наушник, после чего услышал в нём разрывающий голову писк, вырвал с уха и убрал в карман. Кто-то глушит сигналы. Все. Кто-то, кто не засветился на камерах. Кто-то, кто вырубил всю систему защиты и видеонаблюдение на всём этаже – ничего не работает. И если здесь до сих пор нет охраны, значит этот «кто-то» профессионал в своём деле.

Бросил взгляд на застывшую у стены Тею и медленно приоткрыл дверь своей квартиры. В глаза ударил яркий свет с ни чем не защищённых окон. В гостиной пусто. Вокруг ни души. На кухне то же самое, ничего не изменилось, не считая прибора появившегося на барной стойке. Пошарпанная коробка, кусок металлической пластины, голая плата с несколькими цветными проводами, тонкая антенна, всего две кнопки и мигающая зелёным лампочка. Вот что глушит сигнал. И я знаю, кому принадлежит эта невзрачная техническая разработка.

Обвёл помещение взглядом и положил пистолет на столешницу. Сегодня стрелять не придётся.

– Ладно. Заканчивай свои игры, – произнёс негромко и тут же получил удар в бок. С грохотом полетел на барные стулья, протаранив их всем телом, схватил один из них и запустил в противника в тот момент, когда он совершал прыжок в мою сторону. Тот отшвырнул стул в стену и продолжил атаку кулаками. Я выставил блок, за ним ещё один, зная последовательность ударов, как школьник таблицу умножения. Человек усмехался и продолжал атаковать.

– А ты хорош, сопляк! – воскликнул он.

– Не то, что ты! Старый чёрт! – ответил я, оттолкнулся рукой от столешницы и ударил противника с ноги в грудную клетку. – Я не хочу поломать тебе рёбра, так что просто скажи, когда выдохнешься!

– О, да ты шутник! С каких это пор? – пригнувшись, человек рванул на меня. Уклон влево – знал, что он изменит курс в последнюю секунду. Развернулся и ударил его по внутренней стороне колена. Противник крутанулся по полу, и в следующую секунду ребро его ладони встретилось с моей шеи. Он оказался передо мной, схватил за руку и перекинул через себя, прямо на кучу из поваленных стульев.

Чёрт. А это больно.

– Сосунок! – насмехаясь, воскликнул человек. – Ничему так и не научился!

– Да ладно… – прохрипел я, бросился вперёд и нанёс один точный удар кулаком в солнечное сплетение. С сухим всхлипом противник сложился пополам. Ударил локтем ему по спине и тот плашмя рухнул на живот.

– Разговоры во время боя… Как нехорошо, – фыркнул я, одним рывком перевернул его на спину и запустил кулак в лицо. Противник блокировал меня обеими руками, потянул на себя, уткнулся ногами в живот и перебросил через голову.

Секунда.

Колено врезалось в живот. Противник скрутил мне руки и ловко перевернул лицом вниз. Мой следующий шаг – удар головой. Разбитый нос противника и возможно перелом руки в нескольких местах, после того, как попытается ответить. Каждый момент я знал, как свои пять пальцев. Каждый шаг. Каждый блок. Каждый удар. Этот бой мог бы длиться вечность.

Но ничего из этого не случилось.

– Отпусти его! Сейчас же!!! – раздался решительный голос Теи, а дуло моего

пистолета было направлено в голову моего учителя.

Глава 19

Тея

– Тея, всё в порядке, отдай пистолет, – Ари медленно приближался ко мне. Рубашка на его груди была порвана, из уголка рта сочилась кровь. Мои руки дрожали и пистолет вместе с ними, лихорадочный взгляд блуждал с лица Ари на лицо взрослого мужчины, который сидел на полу в обломках из стульев, смотрел на меня, прищурив один глаз и, скалясь, посмеивался.

Пистолет оказался в руках Ари, и мои плечи опустились. Нашла пальцами столешницу позади себя и крепко в неё вцепилась, чтобы устоять на ногах.

Впервые в жизни я держала в руках оружие.

И я собиралась выстрелить.

Выстрелила бы.

– Тея, это… это… – Лоб Ари морщился, а губы поджимались, очевидно он не мог подобрать правильных слов, чтобы представить мне человека, который напал на него, предварительно отключив всю систему защиты. – Это мой учитель.

– И отец! – Мужчина технично поднялся с пола и протянул мне руку для рукопожатия. – Зови меня Чарльз.

Чарльз?

Чарльз – отец Ари?

Ари стоял в сторонке, опустив голову и с раздражённым видом потирая пальцами переносицу.

– Вы… вы отец Ари? Правда?

Мужчина отрывисто рассмеялся, прошёл на перевёрнутую вверх дном кухню и принялся копаться в шкафчиках.

Я подошла ближе:

– Чарльз, это ваше не настоящее имя, так?

– А чёрт его знает. Я уже и забыл, – каркающе усмехнулся Чарльз, разрывая упаковку крекеров. Все его движения казались излишне резкими, сумбурными, словно энергия бьёт через край. – Ари, чего стоишь? Сделай своему учителю кофе! Хотя нет… кофе у тебя дерьмовый, может… – приподняв бровь, взглянул на меня, – может ты сделаешь?

– А… эм-м… да, конечно, – я поспешила к кофеварке, то и дело поглядывая на Ари, который выглядел так, словно ему пакет на голову натянули и он вот-вот задохнётся. Он злится, вижу это по глазам. Но молчит. Почему?

– Что ты здесь делаешь? – Ари перевернул один из барных стульев и опустился на него перед учителем, который сидел на столешнице, болтал ногами и хрустел крекерами.

Забавный мужчина. Ниже Ари на целую голову, мелкий, но жилистый, с проседью в тёмных волосах, лицо изрыто морщинами, так что сложно найти хоть одно гладкое место, светлые глаза блестят точно перед каким-то значимым событием, а губы не покидает хитрая ухмылка.

Очень забавный мужчина.

– Как тебя зовут? – произнёс он, проигнорировав слова сына, и я уже почти открыла рот, чтобы ответить, как раздалось требовательное рычание Ари:

– ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! – Ари взирал на учителя сверху вниз, руки упёрты в бока, а лицо хоть и кажется сдержанным, но самом деле это не так. Я чувствую, как Ари недоволен.

– Пришёл поздороваться, – легкомысленно улыбнулся Чарльз, подкинул в воздух крекер, словил ртом и подмигнул сыну. – А что? Не имею права навестить сынка спустя полгода разлуки?

– Я звонил тебе.

– Знаю. Не люблю телефоны.

– Или только мои звонки? – Ари украдкой взглянул на меня, явно прибывая не в восторге от того, что я стала свидетелем их, так называемых, семейных разборок. И уж точно не в восторге от того, что я имела честь познакомиться с отцом своего секретного «телохранителя».

– Как тебя зовут, девочка?

– Тея, – ответила я, разбираясь с кофеваркой. – Тея Холт.

– И ты живёшь здесь, Тея Холт? С моим сыном? – А отец Ари точно не знает, что такое смущаться.

А вот я – очень даже.

– Хватит вопросов, – вступился за меня Ари. – Скажи, зачем пришел, разгромив половину моей квартиры и уходи.

– Половину квартиры? – усмехнулся Чарльз с набитым ртом. – Да тут громить то нечего! Пожалел бы девушку; телек, что ли купил бы. Как она здесь живёт?

Ари выглядел так, словно пытается разгадать сложную загадку. Его брови хмурились, сильно сдвинувшись к переносице, а на лбу показались тоненькие морщинки.

Кажется, эти двое состоят не в самых лучших отношениях.

А потом Ари просто развернулся, будто наплевав на всё, схватил с полки бутылку с водой и залпом осушил половину.

– Как дела, Тея? – с дружелюбной улыбкой обратился ко мне Чарльз, когда я ставила перед ним кружку с кофе и сахарницу. – Слышал, нелегко тебе пришлось в последние дни.

– От кого слышали? – тут же поинтересовалась, стараясь не поворачиваться к мужчине левой стороной своего тела, уж слишком часто и слишком пристально он смотрит на мои ожоги.

Не надо был убирать волосы в хвост.

Думала, Ари это понравится.

– Соболезную твоей утрате, – кивнул мне Чарльз.

– Спасибо, – промямлила, так и не получив ответ на свой вопрос.

– Ари хорошо с тобой обращается?

– Чёрт… а ты не мог бы… – вмешался Ари, но Чарльз тут же его перебил:

– Закрой рот, сопляк. Видишь, взрослые разговаривают?

Глаза Ари сощурились, будто ослышался, а рот приоткрылся. А мне почему-то захотелось усмехнуться. Но я сдержалась.

– Так что? – строго смотрел на меня Чарльз.

– Да… всё хорошо.

– Не пристаёт?

– Чарльз, это уже слишком…

– Я сказал тебе молчать! – Чарльз стрельнул глазами в Ари. – Давай лучше это… приберись-ка тут! Устроил свалку.

Я в конец смутилась, но взгляд не ответила. Продолжала смотреть в светлые глаза отца Ари, с глубокими морщинками по бокам и пыталась понять его намерения. Как и мотивы.

Они с сыном не виделись полгода. Почему он пришёл сейчас? Совпадение?

И почему он так изучающе на меня смотрит?

– Тея? – позвал Чарльз и спрыгнул со столешницы. Сделал глоток кофе и поморщился. – Слишком крепкий.

– Я пью крепкий, – неловко пожала плечами.

– У вас двоих, – Чарьз ткнул пальцем в Ари, затем в меня, – одинаковые способности варить дерьмовый кофе. – Шагнул к сыну и вручил ему кружку. – На, попробуй.

И он направился к двери.

– Будешь к приставать к Тее, я тебя убью, – на этот раз в голосе отца Ари не было ни капли веселья. – Понял, сопляк? Ты знаешь, как мне не нравится твоя работа, – остановился у двери и смерил сына жестким взглядом, – но если провалишь это задание, знаешь, что тебя ждёт. Смотри в оба за этой девочкой. И да, Ари… не будь подонком, купи, мать твою, телевизор! – И он хлопнул дверью позади себя.

«Что это было»? – хотела спросить я.

«Это и вправду был твой отец? И он в курсе, чем ты занимаешься»? – очень хотела спросить я.

Но видя, что Ари прибывает не в самом лучшем расположении духа, сказала, что хочу принять душ, ведь нам вскоре предстоит наведаться в участок и спешно покинула кухню.

– Какого чёрта ты не сказал, что он придёт? – раздался голос Ари, который судя по всему, уже вёл разговор со своим другом в наушнике. – Нет. Я понятия не имею, что ему здесь понадобилось! Тим, ты отлично знаешь этого старого чёрта, он ничего не делает просто так! Что ты рассказал ему про Тею? Что? Он угрожал тебе? Как же ты жалок… Точно сменю работодателя.

Я тихонько прикрыла за собой дверь ванной комнаты и приглушила голос Ари шумом воды.

Ну вот. Его работодателя зовут Тим.

И больше чем уверена – это имя тоже фальшивка.

Глава 20

Ари

Через полтора часа я и Тея уже были в полицейском участке Филадельфии перед детективом Парком, который сегодня бесил меня ещё больше чем вчера.

Первое. Мне не нравится, что по его вине я стал подозреваемым в то время, когда кроме анонимки психопата заподозрить меня больше не в чем.

Второе. Приходится по пятому кругу рассказывать ему одну и ту же историю о том, где я и Тея проводили время в момент взрыва и по пятому кругу называть имена всех тому свидетелей. А это угнетает, знаете ли.

Третье. Мне не нравится, что заказчик, каким бы крутым и влиятельным он ни был, не предотвратил того, что нас с Теей, так или иначе, включили в дело.

Четвёртое. Меня бесит эта дурацкая улыбка, который вот уже второй час светит детектив Парк.

И пятое. Мне не нравится, что светит он этой дурацкой улыбкой только тогда, когда смотрит на Тею.

В общем… он меня бесит. Сильно.

– Спасибо. Вы пока можете быть свободны, – объявил, поднимаясь со стула. – До тех пор пока результаты повторной экспертизы не будут готовы, мы вас не побеспокоим. Тея, – он кивнул Тее, почему-то обратившись к ней по имени. Затем кивнул мне и обратился по фамилии: – Мистер Страйкс, у меня к вам убедительная просьба не менять место жительства на время следствия, в противном случае мне придётся выдать вам подписку о невыезде.

– Всё? – осведомился я, с шумом отодвигая свой стул.

– Да.

– Всего доброго. – Я кивнул Тее, чтобы та поднималась, но тут детективу-чтоб-его-Парку вдруг приспичило задержать её на пару минут, чтобы обсудить что-то наедине.

И я ненавижу в себе это, но я против, чёрт возьми, чтобы он задерживал её на пару минут, чтобы обсудить что-то наедине! И не только потому, что она часть моей работы, – какого дьявола Тея должна оставаться наедине с каким-то малознакомым мужиком?

– Я подожду снаружи, – с непроницаемым лицом сказал я Аритее и зашагал по коридору, душа в себе желание обернуться и попросить мистера Улабышку не скалиться. А лучшее вообще не смотреть в её сторону, так как операция по пересадке глаз нынче наверняка очень дорогостоящая. Если их вообще делают. Чёрт!

«Я просто никому не доверяю», – возможно, эта ложь поможет мне лучше справляться с ситуацией. Ведь это не главное о чём я должен думать.

Учитель. Что ему было нужно? На него это не похоже.

Я звонил ему, но он вновь не берёт трубку.

Тим сказал, что учитель лично явился в его убогий офис и потребовал выложить всё, что у него есть по этому делу. По делу Теи. Вот только Чарльзу никогда не было дела до моих заказов! Так какого?..

Не нравится мне всё это. Всё больше и больше.

– Можем ехать, – прозвучал за спиной голос Теи, и я вдруг обнаружил улыбку на её лице. Нахмурился, провожая её скептически-озадаченным взглядом. Та прошла мимо меня, нет – буквально проплыла, направляясь к машине, а я ещё какое-то время стоял как олух, ломая голову над тем, что же этот детективишка такого сказал ей за пару минут, что это родило улыбку на её губах, в то время, когда Аритея почти никогда не улыбается.

Теперь Парк бесит меня ещё больше.

– Ну? – начала разговор Тея, когда я выезжал с парковки. – Почему ты называешь своего отца учителем?

Я бросил на неё хмурый недовольный взгляд. Настроение этой девушки определённо улучшилось после посещения участка, и меня это не отпускает, мать вашу! Меня это задевает!

– Потому что он сказал называть его учителем, – ответил я честно и без особых эмоций.

– Так он… он обучал тебя… Чему? – голос Аритеи прозвучал смущённо.

– Всему. Техникам боя, духовному развитию и прочей не интересной тебе фигне, – ответил более резко, чем следовало бы. Я не привык, что объекты задают вопросы по поводу моей личной жизни и уж тем более не привык на них честно отвечать. А врать ей мне почему-то не хотелось, так что лучше бы Тее понять, что этот разговор не уместен и просто сменить тему. Например, на что-нибудь вроде скалящегося во все зубы детектива чтоб-его-разорвало-Парка и разговорчика с ним наедине.

Но она продолжала.

Упрямая.

– Поэтому он с тобой дрался?

– Да, – сухо отзывался, глядя на дорогу. – Он любит устраивать подобные проверки своим ученикам.

– Значит ты не единственный, кого он обучал.

– Нет. У Чарльза что-то вроде школы.

Тея продолжала смотреть на меня и мне всё больше и больше нравилось, как она раскрепощается в моём обществе (только в моём!). Не прячет глаза. И левую часть лица больше не прикрывает волосами. И во взгляде читается открытый интерес, словно она действительно хочет лучше узнать меня, но не потому что так надо, а просто… просто потому что я сам ей интересен.

Я никогда не смогу это прекратить.

– Расскажешь мне о ней? О школе? – неуверенно произнесла Тея, потирая ладони, будто ей холодно.

Я сдержанно вздохнул, сворачивая с главной дороги.

– Ты же знаешь, что я не могу, Тея. Не думаю, что даже имею на это права.

– Понимаю. Твой учитель показался мне… странным.

– Он и есть странный.

– Он очень странный.

– У вас с ним много общего, – улыбнулся я, и Тея ответила тем же.

Ну вот. Вновь я не свожу глаз с её губ. И ощущения, что рождаются во мне в эти моменты – намного больше, чем обычное физическое влечение. Её улыбка пленит меня. Завораживает.

Так что лучше бы ей вообще прекратить улыбаться.

– Так что сказал Парк? – как бы невзначай перевёл тему, паркуясь у высокого решетчатого забора.

Аритея вновь улыбнулась, и такой улыбки я ещё ни разу не видел на её лице. Она казалась загадочной и слегка смущённой. А меня точно толстой спицей проткнули!

«Что ты знаешь, Тея?»

– Прекрати это, – я покачал головой, глуша мотор.

– Что?

– Прекрати так улыбаться.

– Как?

– Так, что мне придётся аннулировать наш договор о неприкосновенности и вновь поцеловать тебя, чтобы мысли о всяких малосимпатичных детективах забыли, где вход в твою голову.

Ну вот. Тея прекратила улыбаться.

Тем лучше.

Только я всё равно хочу её поцеловать.

– Дэвид сказал, что ты – один из главных акционеров какой-то крупной компании в сфере компьютерных технологий.

«Дэвид?»

«ДЭВИД?!»

Секундочку. Как она его назвала?!

Посмотрел на себя в зеркало заднего вида: уж не перекосило ли меня?

– И что ещё сказал… Дэвид, чтобы втереться к тебе в доверие, Тея? – поинтересовался вполне спокойно. – Наверное, ты была очень удивлена.

– Нет. Я сделала вид, что ничуть не удивлена.

Я задержал внимательный взгляд на её лице.

Надо было рассказать ей самому. Но тогда вновь пришлось бы лгать по поводу того, для чего на самом деле была создана эта компания.

– Ты занимаешься благотворительностью, – робко улыбнулась Тея, и в её бездонных глазах было столько чувств, что я не сразу понял, насколько нелепо выгляжу, долго и молча глядя на неё.

А я говорил. Лучше бы ей не лезть во всё это.

Теперь придётся лгать. Отчасти.

– Да, занимаюсь иногда, – ответил я и вышел из авто. – Пойдём. У нас есть дело.

– У нас? – Тея показалась следом, и я не удержался: скользнул взглядом по её фигуре.

А у мелких Тима определённо есть вкус. Тот, кто выбирал для Теи одежду, очевидный фанат всего тесного и минималистического. Эти джинсы настолько узкие, а вырез свитера такой глубокий, что это практически не оставляет места для фантазии.

Эта девушка хрупкая и маленькая, но я бы не сказал, что её формы способны оставить равнодушными. По крайней мере – не меня.

И эмоции совершенно точно видны на моём лице. Потому что Тея напряглась, будто ожидая подвоха. Да, я просто пожираю её взглядом и нисколько не удивлюсь, если она захочет съездить сумочкой по моей наглой физиономии.

Я приблизился к ней, глядя в глаза, а Тея вжалась спиной в дверь авто. Облизала губы…

Облизала. Не прикусила. Не спрятала. Она облизала губы.

– Если ты собираешься меня поцеловать, – сообщила натянутым голоском, – то должна сказать: я против.

Я улыбнулся, коснувшись ладонью её левой щеки.

Говорит не то, что думает. Я же вижу.

Её кожа, несмотря на внешние повреждения, каждый раз удивляет своей мягкостью. Места, где огонь не пощадил её сравнимы с бархатом, немного неестественным, тёплым и удивительным на ощупь. Тея каждый раз вздрагивает, стоит мне её коснуться – эти шрамы делают её слишком неуверенной, в то время когда я их даже не замечаю.

И эта девушка понятия не имеет, что со мной делает.

Как и я не имею понятия: всё это часть плана по внедрению в доверие к объекту, или часть моих желаний.

Я не могу собой гордиться.

А Тим и заказчик определённо могут!

Я аккуратно обхватил её лицо ладонями и коснулся лба своим.

Дыхание Теи замерло. Глаза широко распахнуты, а губы слегка подрагивают.

«Идиот! Вновь её пугаешь!»

– Ты красивая, Тея, – прошептал я, касаясь пальцами мягкой кожи её напряжённой шеи. – Очень красивая. Просто поверь мне, ладно? Это не часть работы… То, что я говорю тебе сейчас. То, как сильно хочу поцеловать тебя…

Это не часть работы.

Это не часть работы!

Зачем я это сказал?!

Я только что вручил ей надежду!

Плечи Теи немного расслабились и она медленно выпустила воздух из лёгких, наконец продолжив дышать. А я с силой закрыл глаза, проклиная себя за слабость! Ненавидя себя за то, что однажды разобью этой девушке сердце, и это случится (!), потому что я вижу как меняется её взгляд, когда она на меня смотрит… Этот взгляд всё больше и больше наполняется теплом.

Я коснулся губами её щеки и невесомо поцеловал – лучшее, на что смог договориться с самим собой. Почти сделал шаг назад, как пальцы Теи вцепились в мою рубашку и сжали её в кулаке. На лице застыли испуг и неуверенность, в ясных серых глазах намешано столько чувств, что я не могу сказать, что именно сейчас испытывает эта девушка, которая по-прежнему является для меня рабочим объектом. И она не отпускает меня.

Я сволочь.

Я урод.

Я поцеловал её.

На этот раз не думая о том, как сильно могу её напугать.

Сильно, властно, с желанием. Её губы моментально поддались, я не стал сдерживаться и мой язык тут же скользнул в её рот, заполнив его. Одной рукой я держал её за шею, второй обхватил за талию и прижал к двери авто. Её мягкая грудь обтянутая чёрным свитером касалась моей, и это окончательно лишало рассудка. Я хотел запихнуть Тею обратно в машину, вернуться домой и разорвать эту тряпку прямо на ней, чтобы наконец коснуться обнажённого тела.

Я хотел её.

Я хочу её.

Её всю.

Одного поцелуя мало.

На секунду остановился, с трудом оторвавшись от её заветных пухлых губ, и заглянул в глаза, просто чтобы убедиться, – Тея желает меня так же сильно, как хочу её я.

Но её глаза были закрыты. Грудь высоко вздымалась, рот судорожно ловил ртом воздух, пальцы по-прежнему сжимали в кулаках мою рубашку, а всё её тело била мелкая дрожь.

Что же я делаю?..

Что же я за подонок?

– Тея… – Я не смог продолжить, наклонился к её губам и вновь поцеловал, на этот раз мягче, но глубоко и с желанием. С чувством. Пытаясь раскрепостить её, заставить ярче ответить на поцелуй, перебороть робость и показать мне как на самом деле сильно она этого хочет.

Хочет ли?

Её язык неспешно двигался у меня во рту, губы скользили по моим и, готов поклясться: ещё никогда в жизни ни один поцелуй не делал со мной ничего подобного. Её робость, её неуверенность, её сомнения вызывали во мне непреодолимое желание доказать, что бояться совершенно нечего. Ведь она идеальна.

Что я несу?

О чём думаю?

Она – объект.

А я – подонок.

Оторвался от её губ и на этот раз встретился с ней взглядом. И как последний слабак, просто не выдержал его. Отвернулся и, отойдя в сторону, несколько раз глубоко вздохнул, приводя себя в чувства.

– Тея…

– Не надо, – удивительно твёрдо, но тяжело дыша, сказала она. – Не надо мне ничего объяснять.

Я смотрел на неё и хотел сказать так много и в тоже время ничего. Я не привык объясняться. К тому же, не уверен, что у меня есть подходящие для неё слова.

Тея подошла ближе, глядя по сторонам:

– Хотя нет… Объясни мне кое-что, Ари. Что мы здесь делаем? Куда ты меня привёз? Это… постой… я правильно понимаю? Это питомник?

О, да. Она всё правильно понимает.

И ведёт себя так, словно и не было никакого поцелуя.

Эта девушка в лишний раз удивила меня своей непосредственностью. И теперь меня тянет к ней ещё больше.

Через пятнадцать минут брожения среди клеток с разношерстными представителями «лучших друзей человечества» я отошёл в сторону, велев Тее определяться со своим будущим питомцем самостоятельно и набрал Тиму по мобильному, так как работницы питомника глаз с меня не сводили.

Сначала послышался характерный звук, когда кто-то с силой вгрызается зубами в яблоко и только затем раздался голос Тима:

– Ну что там? Наша малышка счастлива выбирая себе пушистика?

Я вздохнул, добродушно улыбаясь одной из работниц, в то время когда хотелось отчитать Тима не самыми порядочными словами и в тоже время поблагодарить, что он не стремиться обсудить наш с Теей поцелуй. Эта работа – уверен Тим.

– Где он? – процедил я, продолжая наигранно улыбаться.

– Чёрт, приятель, этот кобель там такой один на весь питомник. Ты что, натасканную овчарку от уличной дворняги отличить не в состоянии? Спроси у Памелы – брюнетка с пышной грудью, глаза такие большие, синие. Она там одна в курсе нашей маленькой авантюры.

Так и поступил. Нашёл Памелу и вот мы уже стоим у отдельной клетки, где на нас смотрит дрессированный кобель служебной породы. Собака-телохранитель, один из лучших, что мне предложили, когда я подыскивал не просто питомца для Теи, а именно такого, который смог бы защитить её во время моего отсутствия, потому что я не могу навечно запереть её дома и запретить выходить на улицу. Ведь у неё ещё и работа есть. И очень сомневаюсь, что эта девушка от неё откажется и разрешит мне полностью заняться её обеспечением.

– Ну как? – заговорил в ухе Тим. – Хороший пёсик? Давайте там берите его и закругляйтесь. Питомник не место для таких собак, ещё блох подцепит. А ему, между прочим, жить в твоей квартире.

Я, правда, это делаю?

Правда покупаю ей собаку за нехилую сумму зелёных под видом бродяжки из питомника, просто для того, чтобы эта девушка была под лучшей защитой?

И это не имеет абсолютно никого отношения к исполнению одного из её желаний, верно?

– Прости, малыш, – улыбнулась Тея, глядя на кобеля за стальной сеткой, – но у тебя здесь гораздо больше шансов найти новый дом чем, например, у тех ребят. – Тея кивнула на противоположную клетку, где сидела потрёпанная жизнью дворняжка, а вокруг неё роем суетились пятнистые щенки.

– Я не понял… – тут же раздался тихий голос Тима в наушнике. – Она забраковала нашего кобеля?

Я выключил наушник и снисходительно взглянул на Тею:

– Давай возьмём этого, – кивнул на подготовленного пса, потому что именно он нужен нам для её защиты! Но я знаю, что расскажи Тее правду и узнай она о том, какие деньги предстоит вывалить за эту служебную псину, никогда в жизни на это не согласится.

Ей больше по вкусу вон те щеночки. О, да.

– До сих пор поверить не могу, что мы здесь, – сияла улыбкой Тея и эта улыбка однозначно стоила поездки сюда. – Ари ты, правда, на это согласен? То есть… согласен на то, чтобы собака жила в твоём доме? Потому что никто из нас двоих не знает, когда я от тебя съеду.

– Правда, Тея, я не против, – пожал плечами, – но подумай ещё раз насчёт вот этого парня, – я кивнул на овчарку, но Тея смотрела совершенно в противоположную сторону.

И питомник мы покинули уже втроём.

Маленький, чёрного окраса, с висящими ушами и заплывшим от воспаления глазом, с множеством блох – в чём даже не сомневаюсь, и хромающий на переднюю лапу. Щенку не больше пяти месяцев и как нас заверили, вырастит он размером с ту самую овчарку, которую теперь придётся вернуть владельцам и извиниться.

– Зато сэкономили, – глумился Тим.

И какой толк от этой псины? Его самого от блох надо защищать, а не доверять ему охрану объекта.

– Я назову тебя… м-м… Харви, – объявила Тея, и я замер у двери авто.

– Что? – усмехнулась она. – Ему идёт. Разве нет? Тем более что это имя никогда тебе не принадлежало.

Пусть так, но это было немного неожиданно. И напрасно. Потому что как только я исчезну из жизни этой девушки, с ней останется живое напоминание о том, кто однажды перевернул всю её жизнь с ног на голову.

Глава 21

Тея

Я не доверяю Ари.

Больше нет.

И не только из-за поцелуя, которого я пыталась не допустить, но видимо плохо старалась. Я хотела его поцеловать. Хотела так сильно, что больше во мне не осталось места сомнениям – этот парень действительно мне не безразличен. И пусть я о нём ничего не знаю, то, как он смотрит на меня, то, что говорит, то, как касается… это невозможно игнорировать. И я бы очень хотела поверить в то, что меня это просто подкупает, но боюсь это не так. Ари действительно мне интересен.

Но с какой стороны интересна ему я? И как далеко способен зайти этот интерес?

Это пугает.

Я просила его не допускать ничего подобного ещё этим утром и вот… вот он уже нарушил своё обещание. Так как же много правды в его словах?

А в действиях?..

Я не могу ему доверять.

И даже не потому, что сказал мне детектив Парк, который попросил обращаться к нему просто Дэвид. Кстати, думаю, он заигрывал со мной. У меня нет большого опыта по этой части, но я уверена – именно так ведут себя мужчины, когда хотят расположить к себе девушку.

И чем я ему приглянулась?

Дэвид не только коротко рассказал о том, как Ари зарабатывает на жизнь, но и просил не обольщаться на его счёт, потому что репутация у мистера Страйкса та ещё по части женщин и в его неоправданном интересе к моей персоне слишком много тайн.

Дэвид не знает столько, сколько знаю я.

Но и я знаю недостаточно, чтобы доверять Ари.

Он занимается благотворительностью? Это похвально. Но неужели этот парень настолько этого смущается, что даже рассказать не может?

Ари смущается?

Вряд ли.

А ещё он позволил мне взять щенка. И я действительно ему безмерно благодарна за это. Даже несмотря на то, что поначалу он пытался заставить меня выбрать отполированного до блеска кобеля, сидящего по стойке смирно, плотного, вычесанного и совершенно точно дрессированного.

Ари хотел, чтобы я поверила, будто в питомнике содержат таких собак?..

И всё равно я ему благодарна. Ведь, скорее всего, он хотел сделать это для моей защиты. А ради чего ещё? Я не могу быть не благодарна. Но я также не могла выбрать того кобеля, когда в соседней клетке сидел этот приятель. Я вылечу его, вымою, избавлю от паразитов, и он станет моим лучшим другом.

Я назвала его Харви.

И уверена, об этом я ещё пожалею. Но именно так мне хотелось назвать существо, которое совершенно точно мне дозволено любить всем сердцем.

После того, как Харви был хорошо вымыт и накормлен, в спальной появился Ари и вручил мне красного цвета смартфон.

– Держи. Можешь пользоваться. Позвони Трею и скажи, что всё в порядке, он наверняка беспокоится.

– Спасибо, – приняла мобильный, отмечая, что он стоит в раз пятьдесят больше того, который был у меня раньше.

– Номер свой никому не давай.

– А кому мне его давать? – удивлённо поглядела на Ари. Тот завёл руку за голову и с неряшливым видом почесал затылок, отведя взгляд в сторону.

– Просто никому не давай, – прочистив горло, произнёс и сложил руки на груди, обтянутой одной из бессменных тёмных рубашек. – По крайней мере…

– … пока это всё не закончится, – закончила я за Ари и вернула всё внимание Харви, который пытался отгрызть тесемку от капюшона моей толстовки.

Ари не уходил. И мне хотелось заверить его, что я больше не стану ничего выяснять по поводу его тайной жизни, работы, или отца, потому что и так слишком далеко зашла. Ведь чем больше узнаёшь о человеке, тем сложнее будет его отпустить. А у нас с Ари выход один и, несмотря на внимание, которое он мне оказывает, я, так или иначе, остаюсь его работой.

Даже несмотря на то, с каким отчаянием он меня целовал, его глаза говорили, что он не должен этого делать.

Больше не сказав ни слова Ари ушёл. А я вернулась к игре со своим новым другом, цвет шерсти которого был идентичен цвету волос моего «телохранителя».

Уснуть не удавалось. Взяла мобильный и забила в поисковик первое, что пришло в голову: «Ари Страйкс – акционер компании по разработке компьютерных технологий».

«Компания “Джененси Технолоджи” », – ну вот мои знания уже больше, чем были.

Куча ненужной информации, в которой я всё равно ничего не понимаю и вот, наконец, список акционеров. Ари Страйксу принадлежит пакет на шестьдесят процентов акций. Неплохо. Интересно, как он их выкупил? Его учитель не похож на очень состоятельного человека, хотя, может, я ошибаюсь?..

Опять лезу не в своё дело…

А вот это интересно:

«Пожар семнадцатилетней давности унёсший жизни родителей известного бизнесмена Ари Страйкса и жизнь его младшей сестры, оказал на него сильнейшее влияние, как заявил однажды сам Ари Страйкс. И хоть он не любит и крайне редко вспоминает события прошлого, так как они, несомненно, оставили на сердце Ари болезненный отпечаток, молодой бизнесмен сполна доказал, что жизнь не сломала его вопреки всему, а подарила второе дыхание и шанс начать всё с чистого листа. Пожар разгоревшийся в доме известного бизнесмена Филадельфии, Честера Страйкса – владельца крупной корпорации по разработке инновационных энергетических ресурсов, произошёл абсолютно случайно и унёс жизни всех его жителей за исключением пятилетнего мальчика, которому удалось спастись. Опеку над ним взял друг семьи и известный тренер боевых искусств – Чарльз Барбер. Он вырастил мальчика, как родного и именно благодаря ему Ари Страйкс нашёл свой путь и стал не только успешным бизнесменом, но и посвятил часть жизни благотворительности, помогая детям в малоимущих странах».

Глава 22

Ари

Сегодня была одна из самых невыносимых ночей в моей жизни.

Я не мог спать, зная, что Тея там – через одну дверь от меня.

С тех пор как я отнёс ей мобильный, она ещё ни разу не выходила из комнаты. Может быть, всё ещё спит? Может быть, нет. Не знаю. Но мне жизненно необходимо её увидеть.

Нет. Я не имею права этого хотеть.

Доставка техники сработала быстро, и теперь мне было чем заняться, чтобы скоротать утро.

Я устанавливал телевизор.

Чёрт… чем я только занимаюсь?

Тим вот уже битый час ржёт с меня. Не верит собственным глазам, что я пошёл на это. Ведь я вообще не сморю TV. Не уверен даже, что Тея смотрит. Но да, чёрт побери, я делаю это!

От детектива Парка – тишина.

От заказчика – тишина.

От Тима… Этот парень решил в конец доконать меня своими теориями невероятности. Теперь он приплетает мою историю жизни к истории жизни объекта. Лучше бы «тёмной лошадкой» занялся как следует, потому что это сейчас главное, ведь жизнь Теи не в безопасности. Как и моя работа, потому что эта «тёмная лошадка» ещё и на мой счёт имеет виды, иначе, зачем ещё было отправлено это анонимное письмо в полицейский участок?

– Почему ты думаешь, что это один человек? – спросил у меня Тим.

– А не слишком ли большое совпадение пытаться нейтрализовать меня в тоже время, когда я получил задание связанное с Теей, от которой кто-то по-тихому пытается избавиться? Я мешаю. Чего тут непонятного?

– Или кто-то пытается свести с тобой личные счёты, приятель.

Это вряд ли. Раньше моя личность не вызывала подозрений. Всё крутится вокруг этого задания. Вокруг Теи. Я уверен.

Про пожары семнадцатилетней давности нарыть получилось не много. К некоторой информации связанной с погибшими в огне девочками доступ и вовсе закрыт, но как уверяет Тим, он над этим работает. А я всё больше и больше убеждаю себя в том, что без визита к заказчику этот пазл не собрать. Вот только я никогда так не поступал. Потому что эта часть вообще меня не касается. Прошлое Аритеи – не моё дело. Но я по-прежнему продолжаю ломать над ним голову.

– Думаешь, простое совпадение? – продолжал трепаться о своих теориях Тим, пока я пытался разобраться с проводами к плазме. – Семнадцать лет, приятель. И в том пожаре тоже погибла девочка.

– Хватит! – я резко выпрямился и с трудом сдержался, чтоб не отключить наушник. – Пожар в особняке Страйксов не имеет никакого отношения к Тее.

– Почему? Потому что ты этого не хочешь?

– Потому что это было бы слишком просто.

– Ну не знаю, – помедлив, ответил Тим, как обычно что-то жуя. – Думаю, ты просто не хочешь допускать мысль о том, что наша мышка-малышка может оказаться твоей родной сестрой, а, приятель?

Я шумно выдохнул, продолжая возню с проводами и мысленно приказывая Тиму заткнуться, потому что он знает – я не стану говорить на эту тему и не просто потому, что не хочу, а ещё и по личным причинам, но всё равно продолжает меня доканывать.

– Как её звали? – спросил Тим, стуча пальцами по клавиатуре. – Просто назови имя своей сестры, и отправим в утиль мою теорию невероятности, приятель. Прости, что задеваю твои чувства, но…

– Почему бы тебе самому это не выяснить?

– Что? – Тим точно поперхнулся чем-то. – Аа-а… Думаешь, я не пытался?! Твоя история похоронена под толстым слоем пепла! Хотел, кстати, у тебя спросить, кто над этим так потрудился? Почему история про тот пожар в особняке на окраине Филадельфии нигде не обозревается? Нигде даже имён нет. И да, Ари, это правда, что ты ничего не помнишь о том дне? Вообще ничего? Я поэтому и спрашиваю… думаю, если ты не помнишь, то и чувства я твои не особо задеваю. Сколько тебе было? Пять? Шесть?

– Заткнись, – я всё же не сдержался и выключил наушник. Этот идиот так и не понял, что эта тема для него под запретом. Как и для любого другого, кто станет копать под прошлое семьи Страйксов. И даже мне это не интересно.

– Ты купил телевизор?

Голос Теи прозвучал настолько неожиданно, что прежде чем поднять голову я забыл высунуть её из-под полки, под которой возился с проводами и с глухим звуком стукнулся об неё затылком.

– Прости, – извинилась Тея, устраиваясь на диване передо мной.

Выглядит неважно. Будто устала, или переутомилась. А я думал она как следует выспалась за столько-то часов. Её тёмные волосы сегодня распущены и обрамляют бледное лицо, под глазами которого вырисовываются тёмные круги. Пижамные штаны и футболка говорят о том, что она только что вылезла с постели, но очевидно не потому, что только что проснулась.

– Чем ты всю ночь занималась? – хмурясь, поинтересовался я, бросая провода на пол и выпрямляясь. – Что с лицом?

– Ничего, – пожала плечами Тея, проницательно глядя мне в глаза. – О тебе читала.

И это, я так полагаю, не мысли вслух.

– Ладно, – я постарался сдержать недовольство и с пониманием закивал. – Что тебя интересует? Рассказать о бизнесе? Или о том, что случилось с моей семьёй? Что?!

– Второе, – без стеснений отозвалась Тея. – Ведь Чарли не твой родной отец, верно?

Так.

Ни у одного Тима появилась теория невероятности.

– Нет, я не думаю, что могу быть ей, – добавила Тея, и только сейчас я заметил у неё на коленях спящий пушистый комок, который она нежно почёсывала за ухом. – Это было бы… слишком просто.

Она не это хотела сказать. Её лицо напряглось, прежде чем она закончила фразу. Её плечи то и дело попеременно опускаются и поднимаются, что говорит о её внутренних сомнениях. Я неплохо знаю язык тела. И сейчас он говорит, что эта девушка чувствует себя не в своей тарелке.

– Мне жаль… жаль, что с твоей семьёй…

– Тея, – резко перебил её я. – Я не хочу об этом говорить.

– Прости, – выдавила из себя Тея, опустив глаза к Харви и продолжая почёсывать его за ухом.

Я продолжил возиться с телевизором, не уверенный в том, что вообще закончу начатое в её присутствии, потому что все, чем заняты мысли, так это девушкой сидящей на диване, а не той информацией, которую пытается донести до меня инструкция.

– Я звонила Трею, – произнесла Тея, спустя паузу и её лицо напряглось ещё больше.

– Всё в порядке?

– Да… то есть. Ари, – она глубоко вздохнула и обратила на меня решительный взор, – хочу спросить тебя кое о чём.

Ненавижу отвечать на её вопросы. Потому что ненавижу лгать ей.

– Спрашивай.

– Ты должен сказать правду.

А вот этого не обещаю.

– Трей сказал что… что Питера Болтона привлеки к ответственности за… – Тея замолчала, судорожно сглотнула, будто набираясь смелости, чтобы закончить фразу и полушепотом добавила: – Он в тюрьме. Под следствием. Ты к этом причастен, Ари?

Ладно. Отложим подключение телевизора до вечера.

«Правда, или ложь, Ари? Давай, ты ведь всегда поступаешь правильно!»

– Ты знаешь, – произнесла Тея, и это не было вопросом.

– Да, – тихо отозвался я, не сводя глаз с её напряжённого лица. – И твоё имя по этому делу упоминать не станут.

Тея не выдержала взгляд – опустила на Харви. И ещё долго молчала, пока я стоял напротив и чувствовал себя куском дерьма, по самым странным причинам. Ведь я наказал урода, который принёс ей много боли, но от этого мне почему-то не легче, будто я не имел права становиться частью её прошлого. Будто от этого Тее стало только тяжелее.

И я не знаю, что делать.

– Спасибо, – тихий шёпот слетел с её губ, и одна маленькая слезинка сорвалась с ресниц, оставив мокрое пятнышко на ткани пижамных штанов. – Это было…

– Ты не должна говорить о том, о чём не хочешь, Тея. По крайней мере, не сейчас, – я приблизился к ней и опустился на противоположный конец дивана, в то время когда хотел поднять её и усадить к себе не колени. Обнять. Просто обнять.

В её припухших глазах застыло множество вопросов. Она хочет знать, как я узнал об ублюдке, который её изнасиловал? Хочет знать, что я с ним сделал и что его ждёт?

– Как звали твою сестру, Ари? – спросила она, и я застыл, размышляя над тем, не дать ли ей номер Тима, чтобы они обсудили весь этот бред без моего присутствия.

Поднялся с дивана, схватил свою крутку и ключи от авто.

– Ты не моя сестра, Тея, ясно?! – ответил более грубо, чем собирался, но на лице Теи так и не появилось облегчения. Но я и не должен ей объяснять. Эта девушка не может иметь ничего общего с фамилией Страйкс, ведь иначе… ЦРУ ни за что бы не наняло меня для этой работы. – Не сунь нос в это дело, – продолжал горячиться я, набрасывая крутку, – к тебе оно точно не имеет никакого отношения. Забудь обо всём, что узнала обо мне… Хорошо?

– Почему? Потому что известный бизнесмен не может работать наёмником? – проницательно заметила Тея, поднимаясь с дивана. – Ты ведь наёмник, Ари? Или как это теперь называется? Вряд ли телохранитель…

Я выдержал паузу и направился к двери:

– Потому что моя жизнь тебя не касается. Еда на кухне. Никому дверь не открывай. После того, как учитель постарался над системой защиты она работает не до конца. Вечером привезут шторы. И да, я заказал грёбаные шторы, чтобы тебе здесь было комфортней! В гостиной не сиди, слишком открытая площадка для обзора. Я вернусь до приезда доставки.

Сейчас спросит, куда я собрался…

И я не готов делиться с ней.

– Хорошо, – просто ответила Тея и ушла в спальную ещё до того, как я успел открыть входную дверь.

Ладно.

Проверим теорию невероятности.

Глава 23

Тея

Совпадение?

И я и Ари оба имели знакомство с пожаром семнадцать лет назад. В Филадельфии. И оба остались без родителей.

Совпадение.

Я не могу быть той девочкой, которую все считают погибшей. Просто потому, что я не могу быть дочерью владельца какой-то там корпорации, в которой крутились миллиарды долларов. Если бы это был так, разве провела бы всю свою сознательную жизнь в Спрингфилде? Да и кому и по каким причинам нужно было избавляться от ребёнка, чуть не погибшего в пожаре? Ведь я была обычным ребёнком. У меня не было ничего кроме семьи…

Была ли у меня эта семья?..

К тому же во сне я чётко слышу выстрелы. А пожар в особняке Страйксов – чистая случайность.

Видимо точно такая же, как и то, что кто-то нанял для меня «телохранителя», а кто-то другой желает меня убить.

Какая интересная случайность.

Но мой «телохранитель» не может быть моим братом. Потому что к братьям не испытывают таких чувств, которые я испытываю к Ари. И в этом я точно уверена! К тому же, если бы между мной и Ари существовала родственная связь, уж он-то точно знал бы об этом. И уж точно не стал бы целовать собственную сестру.

– Эй, Тим, – сказала я, лёжа на кровати и глядя в белый потолок, – как считаешь, я могу заказать пиццу? И да, я знаю, как тебя зовут. Как и знаю, что ты сейчас за мной наблюдаешь.

Мобильный завибрировал. Входящее смс от неизвестного номера:

«Никакой пиццы».

Я улыбнулась. Отлично. Вот и собеседник появился.

– А ты не удивлён, что я знаю твоё имя, – произнесла, вновь глядя в потолок.

Смс уже с другого неизвестного номера:

«Меня уже ничем не удивить, малышка. Для меня эта жизнь слишком проста».

Усмехнулась.

– А если спрошу, куда подевался Ари. Ответишь?

Смс:

«А ты как думаешь? Конечно, нет».

– Как и по поводу его работы и всего того, что происходит между нами. Хотела бы я уметь читать мысли, – вздохнула я и отбросила мобильный в сторону. – Или не хотела бы…

Мобильный вновь завибрировал, но на этот раз я не успела прочитать ответ Тима. В дверь позвонили.

– Тим, ты заказал мне пиццу? – улыбнулась, аккуратно поднимаясь с кровати, чтобы не потревожить сон Харви.

Новое смс. Но я уже была на пути к двери.

– Интернет-магазин штор, – раздался снаружи мужской голос, и я задумалась, прежде чем открывать. Ведь Ари предупреждал меня об этом. Он сам заказал шторы. Не пугаться же мне обычного курьера.

Вопрос лишь в том, смогу ли я открыть эту дверь.

Видимо Чарли неплохо повредил систему защиты, потому что замки легко открылись и дверь поддалась. На пороге стоял высокий мужчина с объёмными упаковками в руках, на одной из которых был прикреплён адрес доставки и название изделия.

В спальной зазвонил телефон. Я обернулась на звук буквально на секунду, после чего вернулась к курьеру, но лицо того больше не прикрывали упаковки со шторами – его лицо было обтянуто чёрной вязаной маской с прорезями для глаз. И он толкнул меня в грудь, так что, даже не успев принять реальность происходящего, я плашмя полетела на пол.

Дуло пистолета с глушителем направилось мне в живот, и я застыла, не зная благодарить ли судьбу за то, что она наконец-то решила избавить меня от бессмысленного существования, или разрыдаться навзрыд, потому что больше не уверена в том, что готова умереть сейчас.

Сейчас… когда в моей жизни хоть что-то сдвинулось с места.

Сейчас… когда в ней появился Ари.

Я молчала. Приподнявшись на локтях, застывшим взглядом смотрела в две узкие щели в маске на уровне глаз моего убийцы и считала секунды до момента, когда раздастся выстрел. Но человек медлил. Глядел на меня и безмолвно целился.

«Тим видит меня, – как сквозняк пронеслось в голове. – Ари уже на пути сюда».

Мысли неутешительны, когда игра идёт на секунды. Когда смерть буквально схватила за горло, желая довести начатое до конца. Избавиться от меня спустя семнадцать лет.

Он не закрыл дверь. Чтобы было меньше возни с замками. И я отчётливо слышу, как едут лифты.

Тим вызвал охрану – очевидно.

Но мы на последнем этаже. Им ни за что не успеть.

Серые.

Глаза моего палача серого цвета. Он высокий, больше метра восьмидесяти. Не особо крупный, но широкоплечий. И он даёт мне лишнее время, чтобы рассмотреть его, а значит, точно сделает то зачем пришёл. Риски ему ни к чему.

Его вытянутая рука приподнялась, нацелив дуло пистолета мне в шею, и я услышала чей-то хриплый голос:

– Почему? – Это спросила я.

Это спросила я? Я ещё могу говорить?

– Просто скажи почему?

Дуло пистолета поднялось ещё выше, и теперь было нацелено мне в лоб.

Он не ответит.

Да и не должен.

Я закрыла глаза, чувствуя всем телом, что момент настал, и меньше всего ожидала услышать его – лай Харви.

Мой щенок, как самый настоящий хищник, хромая, рыча и скалясь, выбежал из дверей спальной и пока человек в маске соображал, кому принадлежит голос, больше похожий на писк, Харви успел вцепиться ему в лодыжку и, рыча, пытался оттащить в сторону.

Момент.

Я оттолкнулась руками от пола и бросилась на пистолет, который теперь целился в моего пса.

Правду говорят, что истинная сила пробуждается в человеке не в те моменты, когда что-то угрожает их собственной жизни, а в секунды, когда жизнь другого, кого-то любимого и дорогого находится в опасности. И пусть наша первая встреча с этим смелым щенком состоялась только вчера, я не готова лишиться своего защитника вне зависимости от того, сколько часов мы знакомы.

Харви, с тихим поскуливанием, отлетел в стену. Следом человек отшвырнул меня. И раздался выстрел.

Я видела, как летит пуля. Иллюзия замедления времени всегда знает, когда эффектно сработать. Маленькая серебристая штучка летит в мою сторону, рассекая воздух пополам, оставляя за собой хвост прозрачной ряби.

Я не успею уклониться.

Но это этого и не потребовалось. Пуля ударила в стену чуть выше моей головы. Убийца промахнулся. А в следующую секунду в квартиру Ари ворвались двое охранников в форме и бросились на человека в маске с пистолетами наготове. Он рванул к ним навстречу. Нанёс удар одному в колено и, охранник, выронив пистолет, встретился с полом.

Выстрел. Пуля второго охранника просвистела мимо, проделав дыру во входной двери, за которой секундной ранее скрылся человек в маске и бросился в противоположную от лифтов сторону – к лестнице.

Он сбежал.

Вот так просто сбежал. Едва не отправив меня и Харви на тот свет.

Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, часы, может минуты, может секунды… Я не двигалась. Держала на коленях Харви и чесала ему за ухом. Знаю, этой благодарности недостаточно, но я уже мысленно дала ему обещание, что впредь он сможет каждый день наедаться до отвала и неважно, если он растолстеет. Я буду любить его и таким.

Харви – смелый щенок.

Харви спас мне жизнь.

Харви, а не дрессированная овчарка, к которой склонял меня Ари.

– Сэр! Она не реагирует! Мы пытались расшевелить её, но девушка молчит и не обращает на нас внимания. Мы вызвали полицию, она в пути. Один работник пострадал, но…

– Где она?! – Голос Ари. Нет – крик Ари. – ГДЕ ТЕЯ?!

А вот и он. Передо мной. Выглядит… странно… Странно перепугано. Что с его лицом? А что с укладкой? Почему волосы так топорщатся, словно он не выпускал из них руку?

«Со мной всё в порядке, – хотелось сказать мне. – Я не пострадала. Твоё задание не сорвалось и Чарли не станет убивать тебя за то, что ты его провалил». Но язык не слушался, неподвижно лежал во рту, а в глазах появлялось жжение.

Харви спрыгнул с ног в тот момент, когда Ари взял меня за руку и, одним рывком подняв с пола, заключил в объятия. Его грудь высоко вздымалась, а дыхание было неровным. Руки так крепко сжимали меня, будто он не может убедиться в моей реальности. Ари дышал мне шею, зарывшись лицом в волосы, а я так и стояла с опущенными руками и чувствовала, как по щекам сбегают первые горячие слезинки нашедшие выход из глаз только с появлением моего «телохранителя».

– Прости… – прошептал Ари, и я робко обняла его за талию. – Прости, Тея. Это моя вина. Он обхватил моё лицо ладонями и заглянул в глаза, словно пытаясь увидеть в них ответ. Вытер мои слёзы большими пальцами и ждал, пока я заговорю.

Но всё что я могла – это плакать. Не от испуга, а благодаря судьбу за то, что вновь смогла его увидеть. Ари. Вновь смогла взглянуть в удивительного цвета глаза и найти в них сожаление, беспокойство.

Нежность.

– Прости, – шептал он со всем отчаянием. – Я не должен был тебя оставлять. Не должен был. Прости, Тея…

Я улыбнулась. Всё шире и шире. Обнимая Ари и точно зная, что человек не способен так притворяться.

Я не просто его работа.

Больше нет?

Глава 24

Тея

Мы молчали.

Я знала эту дорогу. Мы ехали в трущобы.

А слово «гетто» в самую последнюю очередь можно поставить рядом со словом «безопасность». Но мы ехали именно туда. Ари вёз меня именно туда. Я с закрытыми глазами могу отыскать сюда дорогу. Помню каждый поворот, каждое граффити на разрушенном здании, каждый опасный съезд, где тебя «приветливо» встретят банды. Но Ари, судя по всему, точно знал что делает, скользя на своих дорогих колёсах своей дорогой тачки по здешним улицам.

Он сказал нужно уходить из квартиры. Мы не дождались приезда полиции, Ари заверил, что позже с ними разберётся. Мы даже вещи не собрали. Он просто схватил меня под локоть и потащил к лифтам, сразу после того, как я сказала: «Харви спас меня. Всё в порядке».

Больше в апартаментах небезопасно.

Зря Ари покупал телевизор.

Я хорошо знаю гетто, но не знаю место, в которое он привёз меня и Харви. Не знаю, кем был человек в будке за высокими стальными воротами и что говорил ему Ари, высунувшись из окна. Я лишь видела, как пожилой мужичок сверкнул рядом золотых зубов, принял из рук Ари толстый конверт, и наш автомобиль поехал дальше по грязной размытой дождём песчаной дороге.

Мы по-прежнему молчали. Ари выглядел сдержанно, но мне не нравилось, с какой силой сжимались его челюсти, особенно в момент, когда она касался своего уха. Видимо Тим впечатлён произошедшим больше нас обоих и ему не терпится это обсудить.

Авто Ари въехало в один из ржавых контейнеров с открытыми дверями и щёлкнули замки. Пора выходить.

Сумерки сгущались над Филадельфией. Грязно-серое небо сердито нависало над городом. Где-то вдали были слышны раскаты грома, а когда мы миновали несколько рядов плотно стоящих друг к другу контейнеров и свернули к трёхэтажному зданию с чёрными окнами, похожему на кирпичный корпус заброшенного завода, на лицо упали первые капли дождя, и Харви недовольно залаял.

Ари бросил на него понимающий взгляд и открыл передо мной высокую стальную дверь.

У этого здания был цокольный этаж, и я буквально сбилась со счёта, пытаясь подсчитать количество мрачных коридоров, по которым мы прошли. Количество поворотов и дверей на пути…

– Где мы? – подала голос, когда Ари щёлкал замками внушительного вида стальной двери.

Щёлкнул последний замок, и Ари пригласил меня внутрь.

– У меня дома.

Это можно назвать домом?..

Как только огромное помещение размером с ангар для самолётов осветило множество свисающих на цепях светильников, с десяток торшеров и парочка люминесцентных ламп установленных по периметру, первое, на что упал мой взгляд, так это на обильное количество техники в самом дальнем углу дома Ари. Множество экранов, компьютеров, проводов… Первым делом он направился туда и принялся стучать по клавиатуре.

А я осматривалась. Логово наёмника сполна оправдывает род его деятельности.

Здесь даже жутко, если честно. Но это и подкупает. Меня.

Здесь потрясающе!

И даже кухня есть. Полноценная: с плитой и холодильником, оформлена всё в тех же серо-графитовых тонах, как и квартира Ари. Думаю, это его любимый цвет.

Мне нравится его любимый цвет.

Одна из стен к моему удивлению была посвящена бейсболу: мячи и биты, перчатки и плакаты с эмблемами.

Ари нравится бейсбол.

Теперь мне тоже нравится бейсбол.

Я опустила Харви на пол и прошла дальше, замерев у чёрного модульного дивана с массивным столиком у подножья и стопкой пожелтевших газет на нём. В противоположной стене находились три двери, каждая закрыта. Возможно, даже на замок.

– Спальная, ванная, гардеробная, – Ари стоял напротив дверей и жестом указывал на каждую по очереди. И он не смотрел на меня, будто избегая встречи с глазами. – Разберёшься. На кухне есть кое-что из еды. Твои вещи привезу позже. – И, так и не взглянув на меня ни разу, он направился к выходу.

Сбитая с толку, я зашагала следом.

– А разве не… Разве ты не остаёшься?

Ари меня игнорировал. Застегнул молнию на куртке под самое горло, приподнял ворот и открыл массивную входную дверь.

– Ари…

– Здесь ты точно в безопасности, Тея, – громко отозвался он, круто развернувшись ко мне.

Ну вот и встретились наши глаза. Лучше бы не встречались.

Почему он злится? И где все те чувства, с которыми он смотрел на меня ещё недавно? Это не тот Ари. Это кто-то другой. Холодный и непроницаемый. Собранный и решительный. Наёмник. А я его работа.

– Ты не можешь запереть меня здесь, – максимально громко заявила, двигаясь к нему навстречу. – Не имеешь права!

Глаза Ари на секунду прищурились, словно он обдумывал что-то, а затем просто открыл дверь и переступил порог.

– Ари! – бросилась следом, под громкое лаянье Харви. – Ты не можешь! Не можешь меня оставить здесь!

Ари помедлил:

– Я скоро вернусь.

– Как скоро?

– Как только смогу.

– Звучит не обнадеживающе.

Ари шумно вздохнул и сделал несколько больших шагов в моём направлении.

Что же происходит с его лицом? С его глазами?.. Что за внутренняя борьба в них ведётся?

– Тея, – Ари говорил сдержанно, – здесь ты в безопасности, даю слово. Просто дождись моего возвращения. Я не собираюсь запирать тебя здесь навечно…

– Тогда насколько? – голос дрожал, и я с большим трудом сдерживала накатывающие слёзы. Но я не расплачусь. Нет. Только не сейчас. – Куда ты уходишь? Искать того, кто пытался меня убить? И как, Ари? Как ты его найдёшь?! Ты ничего о нём не знаешь! Ты даже не спросил у меня, как он выглядел!

Глаза Ари вновь сощурились:

– Охрана сказала, что он был в маске…

– Да, но я видела… Впрочем… тебе это всё равно не поможет. – Покачала головой и опустила взгляд в пол, чувствуя болезненную обиду на Ари, хоть и понимая, что не имею права её испытывать.

– Мне надо идти, – вздохнул он и шагнул назад.

– Сколько тебе за меня заплатили?! – воскликнула в спину, и мой звонкий голос эхом отскочил от стен. – Сколько?! Какая у меня цена?! – кричала, а Ари, замерев на пороге, смотрел в стену и с силой сжимал челюсти.

Я схватила его за рукав куртки и заставила встретиться со мной глазами, из которых пытались вырваться слёзы.

– Запрёшь меня здесь, чтобы не провалить задание?! – кричала, не узнавая саму себя. – Чтобы работа не накрылась, так, Ари?! Потому что тебе не плевать на то, что ещё недавно, кто-то чуть не вышиб мне мозги, просто потому, что я твоя работа, так, Ари?! Скажи!

– Да! ДА!!! – взревел Ари и с яростью во взгляде выдернул свою руку. – Ты – моя работа, Аритея Холт! Работа! И мне платят за неё! Мне платят за тебя!!! И если для того, чтобы её выполнить мне придётся запереть тебя здесь, то я так и сделаю! И не важно по каким причинам, важно лишь то, что здесь ты будешь в безопасности! А теперь… теперь я ухожу. А ты остаёшься! – И он просто хлопнул за собой дверью, щёлкнули замки, и я осталась наедине с Харви, в огромном холодном доме Ари и с абсолютным опустошением на душе.

Не знаю, сколько я просидела на полу в абсолютном опустошении. Все чувства куда-то подевались. Осталось одно – будто меня вывернули наизнанку. Харви кружил вокруг меня и то и дело потявкивал, пытаясь привлечь внимание, но я ничего не могла. Могла только сидеть так до бесконечности и пустым взглядом смотреть на дверь, всё ещё надеясь, что Ари… тот Ари, каким он был прежде, вернётся и возьмёт свои слова обратно.

Тот Ари был фальшивкой.

Этого не случится.

Я знаю.

Я безнадёжна.

Звонкий писк одного из компьютеров установленных в углу помещения не сразу привлёк моё внимание. Сигнал повторился несколько раз, прежде чем я подобрала себя с пола и поплелась в нужном направлении.

Один из мониторов горел синим с картинкой белого конверта посередине. Сама не понимая, что делаю и зачем, кликнула по нему мышкой, наплевав на какие-либо запреты и на то, что я, возможно, сую нос не в своё дело.

Экран моргнул и на фоне белого листа появились чёрные буквы:

«Новое задание для наёмника. Оплата – 500 тысяч долларов. Требование – убить Аритею Холт».

Глава 25

Ари

– Это было жестоко.

– Я включил камеру и прослушку. Следи за объектом.

– Уже, приятель!

– Говори адрес. – Я не собирался обсуждать с Тимом то, что запер Тею в собственном доме. Как и не собирался обсуждать то, что при этом чувствовал, ведь она стала вторым человеком после меня, который увидел, где я в основном живу.

Я с трудом вынес её взгляд. Она даже кричала на меня и от этого стало вдвойне поганей. Она разочарована. Она зла.

И это то, что нужно, чтобы держать дистанцию.

Она – моя работа. Не больше. И я не врал ей. Теперь не врал.

Я не хочу и не собираюсь впредь испытывать то, что испытал, когда Тим заорал в ухе о том, что к голове Теи приставили пистолет. Я был сам не свой. Я даже не помню, как развернул машину, так и не доехав до школы учителя, и помчался в обратном направлении.

Это был провал. В моей голове случился провал. Я не понимал, что делаю. Всё о чём мог думать, так это о том, что со мной будет если Тею убьют… И эти мысли не имели никакого отношения к заданию на её счёт. А это непрофессионально. Чёрт, думаю, я больше вообще не имею права заикаться о каком-то там профессионализме.

И я больше не хочу это испытывать. Это лишнее. Это была крайняя точка, и теперь я более чем готов всё остановить. И как можно быстрее разобраться с этой работой.

– Это не по плану, – звучал голос Тима. – В твоём задании, Ари, чётко указано внедриться в доверие к объекту, а ты только что его разрушил.

– В инструкции сказано обеспечить объекту безопасность, – стальным голосом ответил я, рассекая на авто залитые дождём дороги Филадельфии, – что я и сделал. Теперь объект в безопасности.

– Как надолго?

– Настолько, насколько я сочту нужным. И если хочешь поменяться со мной местами, только скажи.

Тим не ответил – лишь тяжело вздохнул.

– Адрес пробил?

Новый неутешительный вздох Тима:

– Руководителя научно-технического директората зовут Ральф Нортон. Я пробил его домашний адрес и это – максимум, который возможен, приятель. Но я не уверен, что именно он наш заказчик, а сунуться в логово ЦРУ, сам понимаешь – глупо.

– Говори адрес его дома. – И если будет надо, наведаемся в гости и к ЦРУ.

– Сброшу тебе сообщением.

Через полчаса я был у современного трёхэтажного коттеджа с большой огороженной каменным забором территорией.

– Три секунды, Ари, не забудь, – звучал в ухе голос Тима, когда я напяливал на голову капюшон от куртки и подпирал задом мокрый капот своего авто.

Камеры на расстоянии четырёх метров друг от друга. Территория охраняемая, есть вход в дом со стороны бассейна. Им и воспользуемся.

– Три секунды! Сейчас! – объявил Тим, и я рванул вперёд. В два счёта взобрался по каменному ограждению, перелетал через забор и беззвучно приземлился на корточки.

– Успел. Отлично, – вещал Тим. – Камеры на территории отключить не смогу, меня засекут уже через три секунды. Но картинка моя, приятель.

– Насколько?

– Минут десять, не больше. Или система защиты меня вычислит.

– Достаточно. – Я прильнул спиной к толстому стволу разлапистого дерева и оглядел территорию. Двое охранников у парадного входа. Трое делают обход. Все вооружены и с рациями. Ещё двое на террасе второго этажа. И камеры повсюду.

– Я включу сигналку в гараже, – объявил Тим. – Задний вход будет разблокирован через пятнадцать секунд. Десять. Пять.

Приглушённо сработала сигнализация в гараже, и охрана бросилась туда.

– Пошёл! – объявил Тим и, лавируя между деревьями, я бросился к бассейну.

– Открыто. Всегда пожалуйста, – усмехнулся Тим, и я прошмыгнул в дом, через стеклянную дверь заднего двора. – Охрана на два часа.

Вижу. И мне определённо нравятся колонны, подпирающие высокий потолок коттеджа, за которыми можно отлично спрятаться. Но определённо не нравится расстояние до винтовой лестницы, сбоку от которой слоняются эти два перекачанных анаболика. Ведь я планировал обойтись без разборок.

– Второй этаж, направо, третья дверь. Кабинет Нортона. Вижу его, перебирает бумажки и с кем-то трещит по телефону. У дверей пусто. Второй этаж чист. Но наши пупсики уже возвращаются из гаража и, судя по их рылам, приветственными рукопожатиями вы не обойдётесь.

Чёрт.

– Пятнадцать секунд и они у тебя, приятель.

– Отключи камеры, – прошептал я.

– Не могу. Засекут.

– За две секунды не засекут.

– За две секунды я даже почту не взломаю!

– Быстрей!

– Ладно. Приготовься.

Я слегка сместился вправо и намеренно задел ногой высокую вазу. Чёрт. Получилось чуть громче, чем рассчитывал. Но пока охрана у лестницы рвалась в мою сторону проверять источник шума, я двигался одновременно с ними, огибая колону и ждал команду Тима, потому что ещё шаг и я буду под камерами.

– Пошёл! – скомандовал Тим, и я бесшумно бросился по прямой, к лестнице и, пока охрана успела обернуться, подо мною уже был пол второго этажа.

– Иди вдоль стены.

– Я вижу камеры, – прошептал я Тиму и остановился напротив третьей по счёту двери. Приоткрыл и скользнул внутрь, беззвучно закрыл за собой и достал из-за пояса пистолет.

– Тихо, – произнёс негромко, целясь в грудь человека, с недоумением на лице поднявшегося из-за стола. – Два шага вправо и три вперёд. Сейчас.

Мужчина не двигался.

– Сейчас! – прорычал я, оглядывая помещение на наличие камер.

– Чисто, – произнёс Тим. – Камеры в кабинете толстого хряка отключены. И это не моя заслуга. Видимо наш мистер Нортон ведёт очень таинственную личную жизнь, только что сам их вырубил. Хочешь, я покопаюсь в его компьютере?

А он и вправду выглядит необъятным. Пуговицы на голубой рубашке вот-вот лопнут, зато физиономия выглядит ничуть не напугано.

Будто он меня ждал.

Послушно вышел из-за стола – подальше от кнопки тревоги и остановился по центру красного ковра. Опустил руки и вдруг улыбнулся.

– Ари Страйкс, – голос хриплый, будто он курил с младенчества, и режет слух. – Я ждал тебя.

Кто бы сомневался.

Думал, управляющий одного из директоратов ЦРУ будет выглядеть более солидно. А этот… лет пятьдесят пять, лоб блестит от пота, на макушке лысина. И он всё время покашливает, будто болен.

– Опусти пистолет. Это ни к чему, – каркающее произнёс Нортон и направился к дивану.

– Я разве разрешал тебе двигаться? – слегка склонив голову набок, поинтересовался я спокойно, направляя дуло ему в голову.

Нортон замер, пожал плечами и, сложив руки в замок перед собой, принялся раскачиваться на пятках:

– Ты хоть знаешь, сколько здесь охраны? – продолжал он, скользко улыбаясь. – Знаешь, в чьи владения проник незаконно?

– А ты думаешь, я просто домом ошибся?

– Ари, у нас мало времени! – шипел в ухе Тим.

В дверь трижды постучали:

– Мистер Нортон, ложная тревога! Всё в порядке?

Я ухмыльнулся:

– На твоём месте я бы их всех уволил.

– Спасибо, – с улыбкой кивнул мужчина, – я воспользуюсь твоим советом. Сразу, как ты меня покинешь, Ари.

– Скажи им, что всё в порядке, – я кивнул на дверь, продолжая целиться в Нортона.

Тот улыбнулся шире и громко прокашлял:

– Да! Не беспокойте меня! – И добавил скользко и тихо: – У меня тут важный гость.

Я опустил пистолет и шагнул вглубь кабинета, остановившись в паре метров от Нортона, глядя на него сверху вниз, потому что этот человек был ещё и ниже меня на целую голову.

– Нет времени на приветствия. Перейдём к сути, – я был холоден и спокоен. Как всегда на выполнении задания. И лишь слабые звоночки в голове всё ещё продолжали бить тревогу о том, как я поступил с Теей.

– Согласен, – кивнул Нортон и взмахнул рукой в сторону бара. – Выпьем?

– Ты заказчик?

– Не выпьем, – Нортон тяжело вздохнул.

Не отрицает. Знает, кто я такой. Значит, домом я точно не ошибся.

– Ну, и? – низко усмехнувшись, поинтересовался я. – Как скоро я получу третью часть задания… мистер Нортон? Или мне стоит обращаться к тебе просто – Ральф?

– Да как угодно, – ухмыльнулся тот. – Разве ты уже выполнил вторую часть, чтобы переходить к заключительной?

К заключительной. Значит всего три этапа.

– Впрочем, меня устраивает то, как всё сложилось, – Нортон взмахнул руками и сложил их на груди. Его водянистые глаза оценивающе щурились, а всем своим видом он давал понять, что даже если прямо сейчас я пущу пулю ему между глаз ничего не изменится, кроме факта его смерти. Ведь он не главный, кто стоит за всем, что происходит.

Но у него есть информация.

– Ты хорошо обработал Тею, – закивал Нортон. – Я доволен. Она доверяет тебе, не так ли? Где она сейчас?

– Там, где никто не сможет угрожать ей пистолетом.

Бровь Нортона слега приподнялась, но этого вполне хватило, чтобы понять: он ничего не знает о нападении.

– Её чуть не убили, – жестко добавил я.

– Правда? Не знал.

– Кто он? – я переходил к сути, потому что жужжание Тима в ухе начинало раздражать. – Если это не твоих рук дело, то кому понадобилось убивать Аритею Холт? – В твоих инструкциях…

– В моих инструкциях ясно сказано защищать объект любыми способами! Что, Ральф, не догадываешься, зачем я здесь? Мне надоело играть в кошки-мышки!

Ральф с пониманием вздохнул и слегка качнул головой:

– Для этого тебя и наняли, парень. Защита этой девушки – часть твоей работы. И как мне не жаль, но я понятия не имею, кто покушается на её жизнь. – Хрипло усмехнулся. – Думаешь, нам это выгодно? Думаешь, мои люди не пытались выйти на этого ублюдка, который стремительно пытается вставить нам палки в колёса? – Новый смешок. – Он неуловим. И он работает в одиночку. Это всё, что я знаю. И да, вероятнее всего, это он подставил тебя перед полицией.

– Почему Тее там небезопасно?

– В полиции? – изобразил удивление Нортон. – Вполне себе безопасно. Для неё. Но не для нас.

– Не хочешь, чтобы имя этой девушки было замешано в каком-либо деле? – предположил я. – Почему? Какие на неё планы? Кто она такая, раз даже полиции о ней знать не положено?

Ральф выдержал паузу, давясь скользкой улыбочкой, и прищурено глядя мне в лицо, продолжил:

– Разве наёмнику положено знать о причинах его задания?

– А разве наёмнику положено являться в дом заказчика и угрожать ему пистолетом? – Я издал смешок. – Считай, что я временно безработный.

– Деньги уже переведены на твой счёт. Хочешь, чтобы я удвоил сумму?

Теперь паузу выдержал я, глядя на этого идиота с долей насмешки:

– А что если я откажусь от наблюдения за объектом и верну деньги?

– Откажись, попробуй, – каркающе рассмеялся он и резко стих: – И мы убьём Аритею Холт на твоих глазах. У меня нет времени искать другого наёмника.

– Ари! Ари! Слышишь меня? Времени мало! Пора убираться оттуда, пока охрана не просекла что к чему.

Я отключил наушник.

Так вот в чём дело.

Вдруг захотелось рассмеяться прямо в лицо этому гнусному ухмыляющемуся ублюдку, который выглядит так, будто сорвал джекпот. Впрочем… он его и сорвал.

– Чья была рекомендация? – сухо поинтересовался я, с трудом удерживая эмоции под контролем. – Я ведь не случайный наёмник, так?

– Разумеется. Нам нужен был один лучших. Один из своих. И тот, который не до конца превратился в машину. Нам нужно было твоё сердце, Ари. И мы его получили на блюдечке. Потому что только такой человек как ты смог бы расположить к себе эту хрупкую никому не доверяющую девушку, для которой жизнь не имела смысла. И меня заверили в том, что ты сможешь. Так и вышло.

– Вы не могли быть в этом уверены.

– Разумеется, нет! – усмехнулся Ральф, будто ничего проще не бывает. – Всё, что требовалось от наёмника, это чтобы он получил доверие объекта. Чтобы ты стал единственным в мире человеком, которому эта девушка смогла бы доверять. Мы долгое время наблюдали за ней… Бедняжка. Ей и вправду жилось нелегко. И ты отлично справился с главной частью, Ари, даже несмотря на то, что тебе отчасти пришлось раскрыть свою личность это пошло нам на пользу. Ведь теперь ты можешь манипулировать Теей и заставить сделать то, что нам вскоре от неё потребуется. И кто бы мог подумать! – Ральф весело рассмеялся и вдруг закашлялся, приложив кулак ко рту. – Кто бы мог подумать, что и сам наёмник в итоге станет тем, кем можно будет манипулировать. Откажешься от задания, и мы убьём Тею. Всё ясно?

Я не подал вида, что меня это волнует. Не подал вида, какой вулкан ярости закипал во мне. И это – лишь моя вина. Я сам допустил промах, и теперь этот подонок угрожает жизнью Аритеи в случае отказа от задания. Чёрт… и ведь это так! Теперь я – их грёбаная марионетка, потому что не позволю им причинить вред этой девушке.

Я сам загнал себя в угол.

Браво.

– Ты мог бы этого не допустить, – скалился Ральф, прищурив один глаз. – Но я не против того, как всё получилось. Так или иначе, у тебя нет возможности отказаться от задания. И, так, просто к сведенью, если сомневаешься, что Аритее от нас ничего не угрожает, то чтоб ты знал: всё, что мне от неё нужно – это одна маленькая фраза и… и её глаз. Как думаешь, больно вырезать глаз без анестезии?

Спокойно.

Я спокоен.

Предельно спокоен и холоден. Хотя руки так и чешутся вырвать глаз у этого урода и поинтересоваться, как это было? Больно?

– Кто дал рекомендацию? – жестко повторил я, приставив дуло пистолета к виску этой жирной мрази.

– Кто? – гадко усмехнулся тот. – Тот, кто заверил меня в том, что ты – единственный человек в мире способный расположить к себе Аритею. Получить её доверие. Возможно даже влюбить бедную девушку в себя. Этот человек отлично тебя знает, и теперь я вижу: он оказался прав. Ты отлично справился с этим заданием.

Чарльз.

И видимо это слово отпечаталось на моём лбу, потому что в следующую секунду Нортон закивал:

– Верно. Это был твой учитель. И я знаю о тебе достаточно много, Ари чтобы иметь право считать себя другом Чарльза. Он заверил меня, что только ты способен идеально выполнить эту работу. Ну… не совсем идеально, как оказалось, но вполне себе хорошо.

– Почему? – Я всё ещё был сдержан, в то время когда хотелось разгромить этот кабинет к чёртовой матери и задушить Нортона собственными руками. – Почему – я?!

Нортон с легкомысленным видом пожал плечами:

– Думаю, об этом тебе стоит поинтересоваться у Чарльза.

– Она связана со мной?.. Как Тея связана со мной?! Это бред!

Ральф усмехнулся и небрежно почесал висок, будто задумавшись:

– Это зависит от того, Ари, кем ты сам себя считаешь. Ответь на этот вопрос самостоятельно и реши, кем тебе приходится Аритея… или – не приходится. Детали твоей жизни меня не особо волнуют. Но я видел тебя ещё ребёнком, Ари. Ты не помнишь меня?

Нет. Эту рожу я бы точно запомнил.

Ральф будто бы с сожалением вздохнул:

– Жаль… в своё время именно я приводил на обучение к Чарльзу таких же мальчишек, как ты. Но только над тобой он возжелал взять опеку. Стать твоим отцом… О… твой учитель действительно любит тебя, хоть и не показывает этого. Это так, Ари. Ведь именно Чарльз помог тебе стать тем, кем ты являешься сейчас. Вот я и говорю: то, кем приходится тебе Тея, зависит только от того, кем ты сам себя считаешь. И это не имеет никакого отношения к нашей с Чарльзом сделке. К тому, кем ты был. И к тому, кто ты есть сейчас. Важно одно: довести работу до конца. Понял? Иначе… ты знаешь, что будет.

– Это она, да? – Рука с оружием сама опустилась, и я впервые отвёл взгляд в сторону, с трудом сдерживая в себе эмоции, которые били через край. – Страйкс?.. Она -тот ребёнок якобы сгоревший в пожаре? Поэтому Чарльз выбрал меня? Чтобы Тея доверилась своему… брату?!! Серьёзно?!!

– О, а ты хорошо знаешь эту историю. Она ведь… часть твоей жизни, верно? И за это ты тоже обязан своему учителю. Он устроил твоё будущее.

Я сжал челюсти.

Это немыслимо!

Чарльз лучше меня знал, кто я такой.

Какого чёрта он отправил меня к этой девушке?! В чём смысл?! Его нет!

И что за дела у них с этим Нортоном?!

На чьей стороне мой учитель? За кого играет?!

– Ари, Ари, Ари… – улыбаясь, Нортон зацокал языком, – мальчик мой, тебе не стоит слишком много думать на этот счёт. Ты – часть нашей семьи. Ты – часть нас. И твоя судьба полностью в моих руках. Твоя судьба, как и судьба Чарльза – до конца жизни работать на меня. Потому что я дал тебе всё, что ты имеешь: деньги, положение, власть… Я очень люблю поощрять учеников Чарльза, и ты стал одним из моих любимчиков, Ари. Так что давай договоримся, не усложняй ситуацию, ведь я отношусь к тебе как к сыну…

– Или как к домашнему животному.

– Нет, Ари, – отрывисто рассмеялся Нортон. – Это не так. Я не угрожаю тебе, но подумай хорошенько, прежде чем ещё раз захочешь отказаться от работы и направить дуло пистолета в мою сторону. Ведь ты отлично знаешь, кто у нас главный акционер компании, которая вот уже на протяжении долгих лет занимается отмыванием денег с нелегальных боёв твоего учителя. Наши детишки так выросли…

Ублюдок.

Я и вправду его домашний питомец.

– И, Ари, – Нортон сделал шаг вперёд и опустил руку мне на плечо, – если решишь поговорить с учителем, должен тебя предупредить, стоит Аритее Холт узнать хоть малую часть из того, что знать ей не положено… и от свидетеля придётся избавиться.

Я выглядел спокойно и сосредоточенно, позволяя этой мрази упиваться собственным превосходством. Сейчас счёт не в мою пользу и нет смысла поддаваться ярости закипающей в венах. Он хочет послушного наёмника. Он его получит. До поры до времени.

– Ты получишь дальнейшие инструкции, когда придёт время, Ари, – вздохнул Нортон, отвернувшись к окну. – Приведёшь Тею в условленное время в условленное место и мне абсолютно без разницы, как ты собираешься работать дальше: продолжишь играть в любовь, или представишься её братом… Это не важно. Ты – беспроигрышная карта. Выясни у нашей маленькой девочки кодовую фразу, которую будучи в четырёхлетнем возрасте она получила от своего отца.

– Ты спятил?! – Ну вот я и не сдержался. – Она ничего не помнит!

– Значит, заставь её вспомнить, – победно ухмыльнулся Ральф. – Часики тикают. Время на исходе. Не выяснишь, и будут жертвы.

– Она нужна тебе.

– Она? Пока что, да. А вот ты…

Сволочь.

– Ты не станешь шантажировать её мною. А если и станешь, это не вернёт ей память.

– Вот и проверим, – игриво дёрнул бровями Нортон и тут же густо закашлялся. – Можешь выйти через парадный. Я предупрежу охрану.

Я не двигался с места:

– Что будет потом?

– В случае, если ты успешно закончишь задание, даю слово, ни один волос не упадёт с головы этой девушки. Она будет свободна. А ты получишь на свой счёт недостающую сумму и можешь отправляться в отпуск. Скажем… на месяц? Два?

Ложь.

– Почему она так важна?

– Потому что однажды… мы крупно облажались и взяли не того ребёнка. Ведь их имена так похожи, Ари.

Я активировал наушник и направился к выходу.

– Ари, чёрт тебя побери, какого хрена отключаешься так не вовремя?!!

– Что? – уничтоженным голосом произнёс я.

– Новое задание, приятель.

– Не интересует.

– Нет, ты послушай! За него предлагают полмиллиона баксов!

Я остановился и смерил жестким взглядом ухмыляющегося Нортона.

– Это абсурд, приятель! И даже я, чёрт возьми, это признаю! У кого-то конкретно сорвало крышу. Тебе предлагают убить нашу малышку и крупно озолотиться.

Я круто развернулся и уже спустя секунду держал кашляющего Нортона за грудки.

– Что ещё за работа?!! – рычал, пригвоздив его к стене.

– Какая работа?! Я не давал тебе новых заданий!

– Тогда, КТО?! – взревел и отшвырнул Ральфа на пол. Я тяжело дышал и был в бешенстве. От всего. От того, что сделал с собственной жизнью, от того, что услышал от этого мешка с дерьмом и от того, что кто-то…

Я застыл.

– Это он, – произнёс я Тиму. – Тот, кто хочет избавиться от Теи.

– Хочет взвалить свою работу на тебя? – фыркнул Тим. – А бабки-то у него водятся. И нехилые!

– Пробей по IP, – я направлялся к двери, пряча пистолет за поясом.

– Уже, приятель.

– Что с объектом?

Тишина.

Я замер у двери и потребовал у Тима ответ.

– Даже знаю, как сказать, приятель, – ломался тот. – В общем… кажется, я вырубил не все компьютеры в твоём доме, прости. И она… ну это… увидела задание первой.

***

– Приятель, да ты в конец животное! Девчонку не жалко? Она уже двое суток взаперти сидит, пока ты шляешься по барам и снимаешь тёлок! И не ест ничего, между прочим! В основном на диване сидит, ну и этого… как там его, пёсика своего развлекает.

– Отвали, Тим. Тебя это не касается, – я хлопнул за собой дверью номера отеля в котором остановился и, набросив на голову капюшон, направился к выходу.

Направился в бар. Выпить. И возможно снять очередную тёлку для секса на один и раз.

И да, я жалок.

И я урод.

Тея заперта в моём доме вот уже двое суток, пока я упиваюсь презрением к самому себе и заливаю его алкоголем, рассчитывая, что полегчает, хоть и знаю – станет только хуже, но всё равно продолжаю это делать.

Тея в безопасности, и я упорно верю, что этого достаточно. Верю, что уже завтра мои мозги встанут на место, и я осмелюсь явиться к этой девушке, как ни в чём не бывало и продолжу лгать, продолжу выполнять работу за которую мне платят. И у меня нет другого выбора. Я не могу позволить ей умереть. И я не могу сказать ей правду.

Пока не могу.

А ещё я знаю, что эта девушка не должна находиться рядом с таким чудовищем, как я. Тея заслуживает лучшего, а не наёмника с испорченной репутацией, который не раз убивал людей, просто потому что ему за это хорошо платили. И не важно, что настолько грязную работу я выполнял лишь тогда, когда пришить нужно было лишь какого-нибудь ублюдка. Так или иначе, это убийство. А я – убийца.

В баре было дымно и шумно. Прямиком направился к стойке и занял место на одном из круглых стульев. Мне было плевать на взгляды всех этих дешёвых шлюх, каждая из которых сейчас готова запереться в кабинке туалета и позволить мне отыметь её прямо там.

Меня тошнит от них.

Как и от той официантки из KFC, с которой я провёл позапрошлую ночь. Она знала, зачем я позвонил ей и нисколько не возражала. Тем мне проще.

Это был самый убогий секс за всю мою жизнь.

Полегчало ли мне?

Да – солгу я. Потому что хочется в это верить.

Чем я занимаюсь?

Пытаюсь вернуться к прежней жизни. К жизни, которая полностью меня устраивала. Пока в ней не появилась Тея. И теперь она – единственное, о чём я могу думать, ненавидя себя за то, что мне придётся довести это дело до конца.

– Эй, приятель, тут кое-кто в баре нарисовался, – зазвенел в ухе голос Тима. – Обернись и скажи «привет». И не спрашивай, я не знаю, как он тебя нашёл.

– Привет, сопляк, – ухмыльнулся мне Чарльз, занимая соседний стул и залпом осушая мой бокал крепкого пива, к которому я ещё не успел приложиться. Смачно отрыгнулся и хлопнул меня по спине. – Ну что? Как жизнь? Прогуляемся? Есть разговор.

Глава 26

Тея

За дверью раздались шаги. Это Ари. Он возвращается спустя двое суток, на которые запер меня в этом помещении. И что теперь? Он вернётся, чтобы попросить довериться ему, или для того чтобы убить? Даже не знаю, какой выход для меня был бы проще. Но у меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать. И не один из этих выходов мне не подходит. Я не могу доверять наёмнику. И не могу позволить себе умереть от его рук. Я не готова к этому. Лучше пусть это сделает кто-нибудь другой, но не Ари… Уверена, его банковский счёт от провала этого задания не сильно пострадает.

Что я чувствую?

Ничего.

Я не знаю, что должна чувствовать. Не знаю кто я, и что от меня нужно всем этим людям. Я как лишнее звено в цепи этого мира и каждый указывает на меня пальцем, как на нечто уродливое. Каждый по своим причинам.

Я не знаю, кто я.

Но я подготовилась к его приходу.

Дверные замки щёлкали один за другим, а я ждала сбоку от двери. На моих плечах был рюкзак, который я нашла в гардеробной Ари. Сейчас в нём сидит Харви и жалобно скулит.

Ничего. Его я точно вызволю отсюда. Он найдёт себе новый дом, а я…

Какая разница, что будет со мной?

Тяжёлая дверь приоткрылась и мой бывший «телохранитель» переступил порог. У меня не было времени на то, чтобы разглядывать его. Хватило секунды, чтобы удостовериться – это Ари, и бейсбольная бита сокрушилась о его грудь.

Знаю, моей силы недостаточно, чтобы свалить с ног такого, как он, но мне вполне хватило эффекта неожиданности, чтобы выскочить за дверь и хлопнуть ею позади себя.

– Тея! – кричал Ари, щёлкая замками с обратной стороны. – ТЕЯ!!! СТОЙ! ВСЁ НЕ ТАК КАК ТЫ ДУМАЕШЬ! ДАЙ ОБЪЯСНИТЬ!

Я ничего не думаю. Я бегу. Не знаю куда: вперёд, направо, налево, вверх по лестнице, по бесчисленным тёмным коридорам, эхом отзывающимся на стук моих ботинок. Под звуки собственного неистово стучащего в груди сердца и под громкий лай Харви, болтающегося в рюкзаке за спиной.

Я бежала к выходу, понятия не имея где он. Не заметила, что плачу, потому что слёзы слишком быстро высыхали в глазах. Я не слышала шагов Ари, бегущего по моим следам. Мне было страшно. Но не за себя. Мне было страшно увидеть в его глазах равнодушие, когда он сделает это. Когда убьёт меня, потому что так ему приказали.

– Тея!!! Стой! Теяяяя!!!

Теперь я не просто плачу – теперь я рыдаю. Рыдаю навзрыд и всхлипами выдаю своё местоположение. Собственными слезами прокладываю Ари дорогу и становлюсь всё ближе к равнодушию в его глазах.

– Тея! – голос прозвучал совсем близко. Я попыталась обернуться, но в эту же секунду тяжёлые руки Ари опустились мне на плечи и круто развернули к себе.

– Не трогай!!! – истерично закричала, с силой толкая его в грудь. – Не трогай меня! Не трогай!!!

Темно. Ничего не видно.

Стук сердца, собственные рыдание и тяжёлое дыхание Ари передо мной.

– Не трогай меня! Пусти! – кричала, избивая его кулаками, а он по-прежнему держал меня за плечи, пытаясь силой прижать к себе.

– Тея! Тея! – голос звучал отчаянно. Или мне просто так казалось? Ему ведь всё равно.

Всё равно!

Я – его работа!

– Тея, послушай меня!!! Послушай!

– Отпусти!!! – Я толкнула его из последних сил и, не ожидав, что руки Ари упадут с моих плеч, не устояла на ногах и ударилась задом об пол.

Попятилась, отползая всё дальше, до тех пор, пока не уткнулась рюкзаком в стену. Дальше нельзя. В рюкзаке Харви.

– Тея… – голос Ари звучал приглушённо. И сейчас я радовалась тому, что в коридоре темно и мне не придётся смотреть ему в глаза.

– Послушай меня, Тея… – Его тёмный силуэт опустился передо мной. – Всё не так, как ты думаешь. Позволь мне объяснить.

Заглушить собственные рыдания стоило мне больших усилий. Я не хотела, чтобы Ари их слышал. Мне надоело быть жалкой в его глазах. Тем более сейчас… сейчас я не могу быть жалкой!

– Не прикасайся ко мне!

– Я не трогаю тебя. – Руки Ари взметнулись в воздух, демонстрируя, что он безоружен. Его голос по-прежнему звучал отчаянно, во что на отрез не хотелось верить. – То, что ты видела, Тея… Это задание. Неужели ты думаешь, что я бы стал его выполнять? Мы не знаем, кто его отправил, но точно не те люди, которые наняли меня для твоей защиты.

Я молчала. Рыдания практически прекратились, но слёзы продолжали беспощадно катиться по щекам.

– Тея… – Ари горько усмехнулся и вроде бы провёл рукой по волосам. – Тея, всё не так. Я бы никогда… никогда не сделал тебе больно, слышишь меня?

– И поэтому оставил меня на двое суток взаперти? – голос прозвучал натянуто и отрывисто.

– Тея… прости… – Ари тяжело вздохнул и выдержал мучительную паузу. – Что бы я сейчас ни сказал тебе и что бы ни сделал, это не в силах меня оправдать. Но тебе и не нужны мои оправдания. Тебе нужны ответы.

– Ты получил их? – выпалила я.

– Да…

– Что ты знаешь?

Тишина.

Мои всхлипывания.

Тяжёлое дыхание Ари.

Тявканье Харви.

– Тея, – его руки потянулись ко мне, и я вильнула в бок, для чего-то с силой зажмурив глаза.

– Иди сюда. Встань с пола.

– Не трогай меня!

– Тея!

– Отвали от меня, Ари!!! Я же сказала: просто не прикасайся ко мне! Говори, что хочешь, но не смей меня трогать!!!

Его руки с силой обхватили меня за плечи и резко вздёрнули с пола, а в следующий миг я оказалась в его объятиях. Сильных и непреклонных. Ясно дающих понять, что Ари не отпустит, как бы я не требовала.

Я вцепилась пальцами в ткань его куртки на спине и с силой сжала в кулаках, даже не заметив каким напором из груди вновь вырываются рыдания. Ари обнимал меня всё крепче, практически душа в объятиях, зарывшись лицом мне волосы и раз за разом повторяя:

– Я не сделаю тебе больно, Тея. Никогда в жизни. Слышишь? Никогда в жизни! Я не сделаю тебе больно…

– Ты уже сделал, – сдавленно прошептала. – В тот момент, когда дал мне надежду, что в этом мире я всё же могу кому-то верить, а потом безжалостно её отобрал.

Ари молчал.

Потому что не может сказать правду? Или потому что не хочет лгать?

– Я дам тебе пистолет, Тея. И если посчитаешь нужным, даю слово, я позволю тебе в меня выстрелить, – он развернул меня в обратную сторону и, прижимая к себе, повёл обратно в дом.

Ари знает, что я никогда этого не сделаю, – он просто пытается меня успокоить. Ведь выстрелить в него то же самое, что выстрелить в собственное сердце.

Ари закрыл за нами дверь, выпустил Харви на свободу и первым делом направился к углу с техникой.

– Я отключаю видеонаблюдение и прослушку, – счёл нужным сообщить.

– Ты наблюдал за мной.

– Нет. Тим наблюдал.

А мы значит, теперь говорим начистоту?

Ари бросил куртку на диван и вымученно глядя мне в лицо, присел на подлокотник.

– Пистолет?

Я отрицательно покачала головой.

Под его глазами синяки, будто не спал несколько суток. Цвет кожи бледный, а волосы взъерошены больше обычного. Рубашка явно не первой свежести, а на лице щетина.

– Принести тебе воды?

– Не пытайся быть милым, Ари. Потому что ты – не милый.

Ари прикусил губу и выражение его лица стало слегка озадаченным.

Мне просто надоели эти игры. Надоело чувствовать себя пушистым домашним зверьком, который говорить не умеет. Это адреналин. Отчаяние. Злость. Сейчас со мной происходит примерно то же самое, что и после пары бакалов рома с Колой.

– Говори, – ровно произнесла я, не сводя глаз с лица Ари. – Мне не важно, где ты был. Я хочу знать, что ты выяснил.

Ари не отвечал. Его лицо выглядело расслабленно. Практически умиротворённо, словно тугой канат в его теле вдруг дал слабину.

Я сглотнула горький ком в горле, сложила руки на груди и шагнула ближе.

– Говори.

– Ты помнишь своего родного отца, Тея? – неожиданно мягко и тихо произнёс Ари, блуждая взглядом по моему лицу.

– Нет. Ты же знаешь, что нет.

– Ничего не помнишь?

– Чего ты сейчас делаешь?

– Говорю тебе правду, – Ари приблизился, склонил набок голову, словно внимательно рассматривая меня, и осторожно коснулся кончиками пальцев щеки.

Я вздрогнула – никак не могу к этому привыкнуть, – и почувствовала, как с каждой секундой вся моя уверенность сдувается, как воздушный шарик, а злость уступает место покорности. Я не знаю, как он это делает со мной. Но этому невозможно сопротивляться. Когда он так смотрит…

Ари вновь так смотрит…

Будто…

– Прекрати, – я опустила его ладонь и сделала шаг назад, но Ари вдруг обвился рукой вокруг моей талии и мягко притянул к себе.

– Ты должна вспомнить какую-то кодовой фразу, Тея, – сказал он, поглаживая ладонью мою щеку, отчего по телу тут же побежали мурашки.

– Я не знаю никаких кодовых фраз.

– Это то, что ждёт от тебя тот, кто дал мне задание. Задание быть с тобой. Заставить тебя доверять мне. Заставить полюбить меня.

Надеюсь, мне это послышалось?..

– Это так, Тея. Я говорю тебе правду, – прошептал Ари, искренне глядя мне в глаза.

Я напряглась и дёрнулась назад, но Ари вновь привлёк меня к себе.

– Я больше не хочу лгать тебе, Тея, – сказал он, повысив голос. – И ты должна знать, что моим заданием было полностью расположить к себе объект.

– А, так вот как я называюсь.

– Им нужно узнать от тебя кодовую фразу, которую, как они считают, завещал тебе отец, и я понятия не имею о чём речь. Правда. Этой фразой может быть что угодно. – Ладонь Ари скользила по моей шее, забиралась за ворот рубашки и касалась кожи плеча. Того самого, что не пожалел огонь и мне до сих пор сложно поверить, что мои уродства ничуть не смущают этого парня. Или – это тоже часть игры?

– Ладно… что ещё ты знаешь? – мой голос предательски дрожал и переходил на шёпот. – Кто тот человек, который пытается меня убить?

– Этого я не выяснил, – слабо покачал головой Ари, одной рукой касаясь моей поясницы, а второй скользя по щеке, к губам, очерчивая их контур. – Но я найду его, даю слово.

– Ты даёшь слишком много обещаний, Ари.

– Только не сейчас.

– Всё, что ты говорил мне, всё что… – я запнулась, прикрыв глаза и прокручивая в голове моменты, когда он целовал меня, когда пытался убедить в том, что я лучше, чем о себе думаю, когда…

– Тея, – ласково позвал Ари, – посмотри на меня.

Улыбается. Печально, но чувственно, словно ему сложно говорить, потому что это неправильно, но он хочет это сделать. Я вновь вижу борьбу в его глазах. То же самое происходит со мной.

– Ты же слышишь, – он нежно обхватил моё лицо ладонями и прижал щекой к своей груди. – Слышишь?

Его сердце. Бьётся так сильно, что чувствую это всем телом, будто провожу удары сквозь себя.

«Сердце не может лгать», – так он сказал.

Но даже в это мне сложно поверить.

Ари приподнял мою голову и внимательно заглянул в наверняка распухшие от слёз глаза. Он казался… таким настоящим, таким открытым и в то же время, будто раненым. Его глаза тонули в безысходности.

– Ты можешь подождать до завтра? – прошептал он, держа меня в своих объятиях. – Знаю, я не имею права тебя об этом просить, а ты не должна мне верить, но это всё, что я сейчас могу, Тея… У меня нет другого выбора и ты уже слышала от меня это сотни раз, но услышь ещё раз: это ради твоей же безопасности.

Теперь мною овладевал страх:

– Что ты узнал, Ари?

Кадык Ари нервно дёрнулся, грудь медленно приподнялась на тяжёлом вздохе, он вновь обхватил моё лицо руками и трепетно коснулся губами уголка моего рта.

– Ты всё узнаешь, обещаю. Только завтра…

– Почему?

– Потому что я не тот человек, от которого ты должна узнать о своём прошлом.

О прошлом?..

Ари знает, кто я?

Почему не говорит? Я должна… Я хочу знать сейчас! Я ждала слишком долго.

– Мне бы очень хотелось выполнить и это твоё желание, Тея, – горькая улыбка коснулся его губ. – Но доверься мне в последний раз, прошу. Просто верь мне. Я делаю это ради тебя.

Опустошение.

Разочарование.

Я должна ему верить?

– Тея, – Ари приподнял мою голову за подбородок. – Обещай, что доверишься мне в последний раз. Я больше никогда тебя об этом не попрошу.

– Но почему?.. – Из моих глаз вновь струились слёзы, а Ари смахивал их подушечками пальцев. – Почему это настолько важно? Почему не можешь сказать сейчас?

– Потому что ты всё неправильно поймёшь и можешь опять наброситься на меня с битой, – мягко улыбнулся и коснулся губами моей щеки.

Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями, зная, что подобного может не повториться.

Я плохо знаю Ари, но зная его профессию, сомневаться не приходится: если он решил ничего не говорить до завтра, он и не скажет. Нет смысла требовать, рыдать и устраивать истерику.

– Ты не уйдёшь? – спросила, открыв глаза.

– Нет, – прошептал, касаясь ладонями моих плеч и плавно опускаясь вниз по спине, к пояснице. Его невесомые поцелуи согревали не только тело, но и душу. Я как парусник, раскачивающийся на волнах во время шторма. Шторм – это мои страхи.

Руки Ари забрались под рубашку, позаимствованную из его же гардероба, и горячие пальцы коснулись обнажённой кожи.

Меня начинала бить мелкая дрожь и с этим я ничего не могла поделать.

Страшно ли мне?

Да?

Чего я боюсь?

Всего. Отдать себя Ари. Оказаться обнажённой перед Ари. Видеть его лицо, когда он будет смотреть на шрамы изуродовавшие моё тело. Быть его. Отдать ему всю себя. И лишиться его, когда это всё закончится.

Его руки оказались на вырезе моей рубашки. Ари смотрел мне в глаза: пристально и уверенно, давая понять, что он открыт передо мной; не прячет взгляд.

А я нет.

Глаза в глаза.

Первая пуговица расстегнулась.

Вторая.

Моё дыхание участилось, стало нервозным, будто я бегу марафон. Уверена – на лице написано всё, что я сейчас испытываю. Я хочу этого. Но я в панике. В ужасе. Ни один мужчина не касался меня после Питера Болтона и все мы знаем, чем закончился мой первый и единственный секс. Тогда я была под порошком. И тогда я была дурой.

Третья пуговица.

Я судорожно вздохнула, остановив Ари, схватив его за запястья.

Ари замер. Глядя всё с той же болезненной нежностью, но с явным непониманием.

– Чего ты боишься? – прошептал он. – Меня?

– Нет. Себя, – ответила едва слышно, отстраняясь на шаг и, непослушными пальцами, пытаясь застегнуть пуговицы.

Но Ари не позволил мне закончить всё сейчас… Решительно схватил за руку и повёл в спальную. Остановился перед настенным зеркалом отражающим нас обоих в полный рост и развернул меня к нему лицом, а сам встал позади, так что я могла видеть его в отражении, ведь Ари на целую голову выше меня.

Ловкими аккуратными движениями он собрал мои волосы и опустил вдоль спины. Прижался ко мне, так что я всем телом ощутила каждый рельеф его твёрдой груди, и положил ладони на мою напряжённую шею.

– Смотри мне в глаза, Тея, – прошептал он, глядя на моё зеркальное отражение. – Только на меня.

Его ладони скользнули вниз по плечам и опустились на то место, где он остановился.

Четвёртая пуговица была расстёгнута.

Я не смогу.

Дёрнулась к двери, но Ари силой остановил меня, словив за талию, и вернул к зеркалу.

– Смотри на меня, Тея! – требовательно произнёс он. – Только в глаза!

Дрожа всем телом, я встретилась в зеркале с глазами Ари, ненавидя его за то, что он делает и, ненавидя себя ещё больше за то, что не могу сопротивляться, как следует.

– Я не хочу, чтобы ты видел меня без одежды, – отрывисто и жалко прошептала, стряхивая слёзы с ресниц.

На лбу Ари проступили тоненькие морщинки, когда он взглянул на меня из-под бровей, и его лицо напряглось.

– Я не хочу смотреть на тебя, Тея. Я уже всё видел. Я хочу, чтобы ты на себя взглянула. По-другому. Не так как всегда.

– Ты видел меня без одежды?

– Однажды, – Ари пожал плечами. – И камера была плохо сфокусирована.

Я должна на него злиться, но нет… после его слов я даже испытала некое облегчение.

Последняя пуговица была расстёгнута, и Ари спустил рубашку с моих плеч. Снял рукава и отбросил на пол, ни разу не разорвав контакт глазами.

– Теперь посмотри на себя, – дыхание опалило кожу, и мягкие губы нежно коснулись мочки уха. – Посмотри. Этого ты боишься?

Я разглядывала шрамы на всей левой стороне тела.

Это ужасно. Я ужасна.

– Это – не то, чего надо бояться, – уверенно говорил Ари, поглаживая ладонями мой живот, опускаясь ниже, к резинке спортивных штанов. – Эти шрамы, Тея, доказательство того, что однажды ты была на волоске от смерти. Но ты выиграла эту битву. Ты жива. И ты должна гордиться этим, а не стыдиться, будто это какое-то клеймо. Огонь не пощадил твоё тело, Тея, но это не значит, что ты теперь уродлива, ведь огонь не тронул самую главную часть тебя. Ты честная, ты добрая, забавная, милая иногда. И ты красивая, Тея, очень красивая! Гораздо красивее тех людей, чьих шрамов не видно за блестящей обёрткой. Потому что эти шрамы изуродовали их души – вот чего надо стыдиться. Я стыжусь.

Ари глубоко вздохнул, поддел пальцами резинку штанов и стянул вниз, так что они упали мне в ноги. И он больше не смотрел мне в глаза – теперь он рассматривал моё тело, как нечто прекрасное, как нечто, что ему посчастливилось увидеть, а не как необходимость этого.

– Ты не представляешь, как способна действовать на меня, – хрипло произнёс, скользя взглядом по моему телу, лаская ладонями живот. – Я больше не хочу, чтобы ты презирала себя за эти шрамы. Они – часть тебя, Тея. Ты должна принять их! Это не сложно. Просто взгляни на них другими глазами, взгляни так, как смотрю на них я. Они – доказательство твоей жизни. Доказательство твоей силы. Ты можешь ненавидеть их, но не имеешь права стыдиться.

Моя грудь высоко взлетела от судорожного вздоха и слезы, наконец, прекратили бежать по щекам.

Ари прав. И он первый и единственный, кому я готова верить. Я хочу ему верить. До самого конца. И я буду ему верить, что бы ни случилось.

Руки с силой обвились вокруг моей талии, влажные губы коснулись шеи в поцелуе. Моё тело пропустило удар, и веки опустились. На этот раз это был не страх. Это было желание. Я хотела отдать ему всю себя. Хотя бы сегодня. Потому что если не сделаю этого, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

– Я – не твой последний шанс, Тея, – прошептал Ари, целуя меня в шею и опуская вниз шлейку лифчика. – У тебя всё впереди. Обещаю, у тебя будет жизнь, которую ты заслуживаешь.

Но без него.

Я хочу… хочу чтобы Ари стал моим последним шансом! Хочу этого больше, чем чего-либо ещё!

Но этого не будет. Я знаю.

– Скажи и я остановлюсь. – Наши глаза встретились в зеркале, и вторая шлейка лифчика упала с плеча.

Я слабо покачала головой, давая понять, что не хочу его останавливать, и Ари с нежностью улыбнулся, продолжив осыпать мою шею поцелуями, обнимать за талию и круговыми движениями поглаживать живот, опускаясь всё ниже – к трусикам. Я коснулась затылком его плеча и склонила голову набок, давая больше места для поцелуев. Ари не спешил, будто наслаждался каждым мгновением. Я наслаждалась. Хотела быть его. Хотя бы однажды.

Его пальцы коснулась резинки моих трусиков, и я вновь напряглась. Ари плавно развернул меня к себе и посмотрел в лицо. Его глаза казались бездонными, полными чувств и печали. Он знает. Знает, что он не мой шанс.

Его руки обвились вокруг моей талии, губы припали к губам в мягком поцелуе и Ари приподнял меня над полом, опустив на свою огромную кровать. Навис сверху, будто ожидая, что я вот-вот оттолкну его, но я не собиралась этого делать. Только не сегодня.

Ладони скользили вверх по телу, от бедра к груди и кожа тут же реагировало мурашками. Внизу живота бушевал океан эмоций и с каждой секундой проведённой в его объятиях, я чувствовала себя всё увереннее.

Его губы нашли мои, и каждый новый поцелуй оказывался сильнее предыдущего. Ярче, отчаяннее, глубже.

Мне нравилось целовать Ари. Нравилось чувствовать его язык играющий с моим, нравился вкус его губ и то с какой грубой нежностью он припадает к моему рту, словно не может насытиться, но боится испугать. Его руки скользнули мне за спину и освободили грудь от белья. И Ари вновь остановился, всё ещё пытаясь увидеть в моих глазах отрицание.

Он готов остановиться.

А я нет.

Обхватила ногами его бёдра и притянула к себе за горячую жилистую шею.

Это чувство… Это непередаваемое чувство, которое я никогда не забуду.

Словно наши тела идеально подходят друг для друга. Созданы друг для друга. Словно моя рука идеально создана для его руки, когда он переплетя пальцы заводит мне её за голову. Его язык идеально сочетается с моим, когда он целует меня и слегка подразнивает.

Его рука плавно двигается вверх по моему бедру, пальцы требовательно впиваются в кожу и он перемещает свой вес, идеально располагаясь на мне.

Всё идеально.

С каждой секундой, пока его руки исследуют моё тело, мне не хочется думать, насколько оно идеально, потому что для Ари оно таким и является. С каждой секундой я чувствую себя всё более красивой, всё более желанной, всё более нужной. Ему. Ари.

Он потянулся к моим губам и страстно поцеловал. И каждый наш поцелуй становился всё ярче, всё глубже, всё лучше. Я касалась руками его крепкой спины, горячей кожи, под которой плавно перекатывались тугие мышцы, и мне хотелось большего. Хотелось почувствовать его всего. Стать его.

Ари целовал меня снова и снова. Губы, шею, плечи. Ласкал грудь, прикусывая зубами соски, и выводил круги вокруг ореолы. Его дыхание было тяжёлым и шумным, как и моё. Его движения становились всё увереннее, всё требовательнее. Нет, теперь он точно не остановится, и мне вдруг захотелось улыбнуться этой мысли. Мысли о том, как я на него действую, как опьяняю его. Это видно по его лицу, по его взгляду. Это не просто желание, – это нечто большее.

Ари, продолжая целовать меня, опустился на кровать рядом и слегка развёл рукой мои ноги, поглаживая внутреннюю сторону бедра, двигаясь к трусикам.

Я больше не могла контролировать своё дыхание. Да и надо ли это делать? Я не знаю. Когда его ладонь добралась до заветного места, все мышцы во мне натянулись, как стальные канаты.

– Всё хорошо, Тея, – прошептал Ари, целуя меня за ухом. – И ты всё ещё можешь остано…

– Нет, – сказала громче, чем собиралась и выгнула спину от ласк Ари, которые будоражили во мне всё от макушки и до пальцев ног.

Запустила пальцы ему в волосы, не ожидав, что это простое незатейливое действие окажется настолько приятным, и раздвинула ноги шире, как только рука Ари оказалась под трусиками. Его пальцы замерли, поцелуи прекратились. Он внимательно посмотрел мне в глаза, убрав свободной рукой прядь волос с моего лица и чувственно до мурашек произнёс:

– Это всё по-настоящему, Тея. Сейчас по-настоящему.

– Знаю, – прошептала в ответ, облизав припухшие губы.

Для меня точно по-настоящему.

Он поцеловал меня и его пальцы опустились ещё ниже, проникнув в то самое место, которого долгие годы во мне будто и не существовало. Даже думать о сексе мне было больно и неприятно. Но не теперь. Не с ним.

То, что Ари делал дальше, заставляло тело дрожать по-новому. Дыхание становилось громким и отрывистым, ощущения накатывали волнами и каждая с новой силой.

Ари смотрел на меня. На моё лицо и мне нравилось, что он это делает. Я хотела смутиться, или поцеловать его, чтобы он не глядел так пристально, но мне вдруг понравилась мысль о том, как то, что происходит со мной сейчас, действует на него. Его глаза горят желанием. Он будто пожирает меня взглядом и пылает сам.

Ощущения усиливались, и я уже не могла сдерживать громких стонов рвущихся из груди. Это потрясающе. То, что он делает со мной. То, как он смотрит на меня.

Мои руки с глухим звуком ударились о матрас, тело напряглось, и самая большая волна экстаза накрыла с головой. Как вспышка. Как землетрясение. Как огромное цунами!

И моё тело медленно опустилось. В ту же секунду Ари сорвал с меня трусики и с силой припал губами к моим губам. Его руки обвились вокруг талии, притянув к груди, а язык стремительно ворвался в мой рот и встретился с моим.

– Тея… – шептал Ари мне в губы.

– Ты ещё одет, – прошептала я в ответ, с трудом переводя дыхание. – И если ты в сотый раз спросишь, уверена ли я, клянусь, я схожу за той битой у двери.

Ари лениво улыбнулся и ловко сбросил с себя рубашку. За ней штаны и боксеры.

Наверное, вот тут-то я и смутилась, не сдержавшись и опустив взгляд на его… эм-м… достоинство. Ари готов. О-очень готов. И он улыбнулся ещё шире, при виде моих покрасневших щёк.

Я люблю его улыбку.

То, как он посмотрел на меня, вернувшись на кровать и отбросив в сторону пустую блестящую обёртку… Этот взгляд… будто я – единственное, что имеет значение в этом мире, наполнил этот момент совершенно новыми ощущениями. Теперь я поглощена не только наслаждением от происходящего, но и иными эмоциями. Никогда в жизни я и подумать не могла, что смогу чувствовать кого-то настолько сильно. Не догадывалась, что могу нуждаться в ком-то настолько сильно.

Я люблю, как он смотрит.

Ари склонился надо мной, пристально глядя в глаза и поцеловал: мягко, нежно, вызывая у меня слёзы от чувственности момента. И от того, что у нашей истории вряд ли есть продолжение. Ари целовал моё лицо, мою шею и ключицу, аккуратно раздвигая мне ноги и устраиваясь между ними. Ещё один мягкий, самый нежный поцелуй… и, не отрывая от глаз от моего лица, он очень медленно вошёл в меня. Осторожно и не до конца.

Я замерла. Напряглась. Это больно. Не помню, как это было в первый раз. Но сейчас точно больно.

Ари припал своим лбом к моему, непрерывно глядя в глаза:

– Всё хорошо, – ласково прошептал, целуя меня в губы и совершая мягкие, самые нежные движения надо мной. – Ты прекрасна, Тея. Ты самая прекрасная девушка из всех, каких я только встречал. Ты прекрасна во всём. Ты удивительна. И то, что происходит сейчас – самое удивительное и потрясающее, что было со мной в жизни. Это правда. Поверь в неё. Это всё ты.

По моим вискам сбегали слёзы, но их вызывала не боль, – её я почти не чувствовала. Эти слёзы были вызваны тем, что Ари позволил мне услышать. И я верю ему. До конца буду верить.

Моё тело расслабилось, пока он продолжал неспешно входить в меня, непрерывно целуя, показывая, как сильно я ему необходима.

Его бёрда прижимались к моим, замирали на пару секунд и плавно двигались назад, чтобы вновь повторить действие. С каждым разом я чувствовала, как во мне растёт нужда в этих ритмичных движениях. Растёт моё желание чувствовать его сильнее. Чувствовать его в себе до бесконечности. Целовать его до бесконечности. Видеть его глаза. Дышать его ароматом. Касаться его волос. И полностью принадлежать ему.

Всё быстрее. Быстрее и быстрее.

Поцелуи жарче, увереннее.

Я люблю его поцелуи.

Быстрее. Сильнее. Глубже.

Я задыхаюсь. Ари задыхается.

Из моего рта вырываются приглушённые стоны, цепляюсь пальцами за его растрёпанные волосы, и глаза Ари горят от желания, от страсти и удовольствия. Тихое рычание вырвалось из его рта и губы припали к моим в жарком поцелуе.

– Тея…

Я люблю, как он произносит моё имя.

Обвилась ногами вокруг его талии, и в такт двигаясь навстречу. Синхронно, под биение наших сердец.

Почувствовала, как Ари не надолго отстраняется и, без колебаний, тут же врывается в меня, обхватывая за поясницу и припадая губами к груди.

Боже…

Закрыла глаза, цепляясь пальцами за простыни и больше не задумываясь над тем как выгляжу, как дышу. Не задумываюсь над громкими стонами, которые не могу контролировать. Всё это не важно.

Ари. Сейчас я его. А он мой. Вот что важно. Только этот момент.

Момент, когда мы с ним впервые встретились – ради него стоило прожить всю ту беспросветную жизнь, которой я жила долгие годы. Ради встречи с ним.

Дыхание Ари участилось. Его тело, как и моё блестело от пота, а на лице блуждала счастливая улыбка. Последние несколько толчков были самыми сильными, резкими и глубокими и мне нравилось ощущать себя слабой и хрупкой в его крепких руках.

На секунду Ари замер и, всё ещё оставаясь во мне, тяжело дыша, припал губами к моим губам. В памятном, долгом, самом потрясающем поцелуе из всех, что у нас были. Затем перевалился на бок, обнял меня за плечи, притянул к себе и разместил у себя на груди, плавно водя рукой по спине и всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

Я приподняла голову, чтобы встретиться с ним глазами.

Ему не всё равно. Я вижу это. Всё было по-настоящему. Его глаза полны тепла и ласки. А сердце всё также неистово бьётся.

Я люблю его сердце.

– Я люблю Ари.

И я сказала это вслух.

***

Эту ночь мы провели в одной постели. Я наблюдала за тем, как он спит и не могла налюбоваться. Во сне Ари кажется намного моложе и таким беззащитным. И он не отпускает меня, будто боится, что могу уйти, хотя я понятия не имею код от двери. А даже если бы и знала, точно бы не воспользовалась.

Его руки так и держат меня в объятиях и не ослабевают хватку.

Так я и уснула, лёжа на его груди. Засыпая под звуки сердца моего телохранителя.

Но мой сон оказался не настолько крепким, как сон Ари; видимо предыдущие ночи он вообще не спал.

Откуда-то с пола раздался странно знакомый звуковой сигнал и повторился несколько раз, прежде чем я аккуратно выползла из-под руки Ари и обнаружила в кармане его джинсов два телефона, один из которых принадлежал мне.

Входящее смс от неизвестного номера.

Неужели Тим видел всё это?!!

Но в сообщение было нечто совершенно другое. И нечто совершенно ужасное:

«Хочешь знать, кто ты, Тея?.. Я могу сказать тебе твою настоящую фамилию. Ты готова узнать её? А принять готова?.. Если нет, лучше не читай дальше. Потому что твоя настоящая фамилия, Тея… Страйкс. Да. Именно. Страйкс. Тебе не показалось. А твой голимый защитник, к которому у тебя наверняка появились чувства, судя по вашим милым целовашкам у приюта для животных, угадай – кто? Да ты и сама всё знаешь. Поздравляю, теперь в твоей жизни появился братишка. Больше не целуй его, Тея. Это плохо кончится. Ах, да… код от замка на двери, на случай если тебе непреодолимо захочется сбежать из клетки, в которой тебя заперли – 22098713».

Глава 27

Ари

Это был сон?

Надеюсь, что нет. Потому что я никогда это не признаю.

Это был не сон.

Нет. Мои глаза ещё закрыты, но я уже улыбаюсь. Несмотря на всё, что предстоит выяснить. Несмотря на то, что сегодня предстоит узнать Тее, я улыбаюсь. Томно и лениво, как довольный котяра, потому что эта ночь навсегда останется в моей памяти.

И я не хочу портить сегодняшнее утро плохими мыслями. Несмотря на то, что их много. Даже слишком много. Не знаю, что будет дальше. Не знаю, чем закончится наша с Теей история, но сегодня была первая ночь, которую я провёл рядом с девушкой. Я спал рядом с девушкой – в этом смысле! Не думал, что это вообще возможно для такого как я. Она меняет меня. Тея меняет меня. И больше это не кажется таким уж и неправильным. И мне совершенно не хочется вылезать с постели, как и совершенно не хочется выбрасывать простыни, на которых спала Тея. Чёрт. Да я сотру их до дыр и даже после этого не выброшу!

Но пора возвращаться в реальность и решать проблемы. Делать работу и подготовить Тею к тому, что она должна услышать.

Я протянул руку, чтобы привлечь её к себе и обнять. Просто потому что так мне хотелось и плевать насколько это правильно. Но кровать была пуста. Простыни холодными. Теи рядом не было.

Я подорвался с кровати так резко, что захрустел позвоночник. Оглядел комнату – пусто. Ушла в душ? На кухне? И почему, чёрт возьми, мне так не по себе? Дурное предчувствие. Сколько времени? Сколько я спал?

Мой мобильный лежал у подножья кровати.

Половина десятого утра.

Чёрт. Я никогда не встаю так поздно.

Куча пропущенных сообщений. И все от… Тима?.. Что за?..

«Приятель, ты где, мать твою?»

«Ари, почему связь отключена»?!

«Эй, ну серьёзно, есть разговор. Быстро вруби свой грёбаный наушник»!

«Так… ладно, это уже не смешно. Я пробил личность человека, который вытащил нашу малышку из огня, но ты, наверное, уже и так в курсе кто он, да? И да, спасибо, что поделился со мной, о том, что твоя сестрёнка жива. Это было очень по-дружески, приятель».

«Ари! Перезвони мне, мать твою! О чём ты говорил с учителем? Почему я этого не слышал»?

«ЭТО УЖЕ НЕ СМЕШНО, ПРИЯТЕЛЬ»!!!

«Пойду отолью».

«Чтоб ты сдох».

«Короче! Не знаю, чем вы там оба занимаетесь, да и не хочу я становиться свидетелем инцеста, но кто-то сейчас пытается ломануть мою базу и мне как-то не по себе. Серьёзно! Я даже вспотел»!

И последнее сообщение в шесть часов утра:

«Прошу прощения, но ваш номер – единственный номер в записной книжке Тима МакМахена. Если вы его друг, или родственник, перезвоните. Мистер МакМахен получил серьёзное пулевое ранение в грудь и сейчас находится в реанимации. Его состояние нестабильное. Перезвоните».

Какой-то странный гул появился в голове.

Какой-то болезненный и громкий.

Что это за гул? Откуда он?..

Рука так сильно сжала телефон, что, клянусь, я слышал хруст.

Тим… Как это, чёрт возьми, случилось? КАК?! Кому он понадобился?!

В голове пусто. Только звон.

Реанимация.

Состояние нестабильное.

Тим.

Тея…

– Тея! – уже спустя секунду я был на кухне.

Пусто.

– Тея!!! – Чёрт!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Это она… Это из-за неё. Тим. Пуля. Всё, чтобы добраться до Теи!!!

– ТЕЯ!!!

Я рванул к двери, совершенно наплевав на то, что на мне нет абсолютно ничего из одежды! Я готов был прямо так выбежать на улицу и найти её.

Как?! Как я найду её?!

Дверь заперта.

У неё не было кода…

Или был?!

– Тея! – я щёлкал замками, набирая код. Впервые в жизни мне стало настолько страшно… за неё… за Аритею… настолько страшно, что руки тряслись, пальцы не слушались, а в голове… Гул.

– Тея…

– Ари, – раздался её тихий голосок за спиной, и я круто обернулся. То, что я почувствовал в тот момент, когда увидел её в двух шагах от себя, целую и невредимую… Я не знаю, как описать то, что я почувствовал.

Это как второе рождение. Словно только что я был мёртв и вот снова дышу.

– Тея, – ещё секунда и она была в моих объятиях. Я гладил её по волосам и обнимал за талию, держа так крепко, как только мог, словно она из песка и вот-вот рассыплется. Слова она видение…

– Ты здесь, – судорожно выдохнул, заглядывая в её бездонные холодные глаза. Холодные?.. Она не плачет. Её лицо спокойно и будто… будто опустошено. Она выглядит опустошенной и смирившейся. Щеки сухие, глаза лишь слегка припухшие. Губы бледные и поджатые, словно для того чтобы сказать хоть слово ей нужно наступить себе на горло.

– Тея, что случилось? Что с тобой? Тебе больно?

– Да… – хрипло и не сразу отозвалась Тея, не двигаясь. Она казалась застывшей скульптурой. – Мне больно. Очень больно.

Она говорит не о физической боли, я не настолько туп, чтобы не понять этого.

Нервно облизал губы и взял её холодное личико в ладони:

– Что ты узнала, Тея?..

Молчит.

– Что ты узнала, Тея?!! – воскликнул и тут же возненавидел себя за это. Шагнул в сторону, круто развернувшись на месте и запустив руку в волосы. Посмотрел на неё: ничего не меняется.

Первая хрупкая слеза скатилась по её щеке, и мне захотелось прямо сейчас голыми руками скрутить шею тому, кто стал причиной её слёз. Даже если я эта причина!

– Скажи, что это не правда… – тихий шёпот сорвался с её бледных губ и она протянула мне свой мобильный. Глядя в глаза. И этот её взгляд буквально сжимал моё сердце от боли.

Выхватил мобильный и скользнул взглядом по дисплею.

Сообщение, которое какой-то больной ублюдок написал ей, я прочитал несколько раз, прежде чем осмелиться и взглянуть ей в лицо.

– Скажи, что это не правда… – повторила она более звонко и натянуто, словно её голос вот-вот сорвётся. – Скажи. Скажи, Ари… Или…

Она замолчала.

Или, что?

Или она возненавидит меня? Себя? Нас? За то, что мы сделали этой ночью?

Я смотрел на неё, пытаясь собраться с мыслями и заставить язык шевелиться во рту.

Тея медленно закачала головой, наблюдая за моей реакцией. В ужасе прикрыла рот ладонью и рухнула на колени. Я опустился следом и прижал её к себе. Она сопротивлялась. Отталкивала меня.

– Тея… – я всё ещё не мог связать мысли, не зная с чего начать.

Чёрт! Я кретин! С чего ещё тут нужно начать, если не с этого?!

– Тея, это не правда! – со всем отчаянием заверил. – Послушай… Послушай меня… Тея… – Она рыдала и с силой качала головой, отрицая. – Тея!!! – воскликнул, и она тут же замерла. Подняла на меня испуганный взгляд полный сожаления и заставила себя замолчать.

Я медленно выдохнул, привлёк её к себе ближе и постарался вложить во взгляд максимум уверенности:

– Я не твой брат! Это не так! То, что написано здесь… полный бред! – Боже, мне захотелось смеяться! Смеяться! И я не стал сдерживаться!

Наверное, она думает, что я спятил. И, пожалуй, отчасти это так! Я испытываю и злость, и облегчение одновременно. Злюсь на самого себя, ведь если бы я сказал ей об этом ещё вчера, Тее не пришлось бы пережить весь этот ужас. Но она никогда бы сама до этого не догадалась. Она не считала меня своим братом, пока какой-то ублюдок не ткнул ей в это пальцем! Тот же ублюдок, который пустил пулю в Тима, а потом написал ей сообщение с кодом от двери. Только Тим знал код от двери. Почти уверен, его долго мучали, прежде чем он его выдал. Чёрт… и даже Тим считал меня её братом… потому что ему не положено знать о том, кто я на самом деле. Об этом знаем только я и Чарльз. Ну, ещё и Нортон, как оказалось. Это было необходимо для моего прикрытия, потому что никто не должен знать настоящего имени наёмника. Как и владельца компании, которая отмывает деньги.

Тея смотрела на меня обескураженно.

Конечно. Она ничего не понимает. И я хочу ей всё объяснить, но не я должен это сделать. Всё, что я могу и хочу сказать сейчас, так это…

– Тея, клянусь, я не твой брат! Я вообще не Ари Страйкс! То есть… я Ари… чёрт, это сложно. Ари – не моё настоящее имя. Точнее, это моё имя, но просто потому, что я к нему привык. Меня зовут так с самого детства. Но, Тея… – неуверенно улыбаясь, я припал губами к её лбу и обнял со всем чувством, – я – не он. Я не твой настоящий брат. Боже… неужели ты думаешь… Думаешь, что если бы это было так… Если бы я был им и знал, кто ты для меня, то стал бы… Стал бы… Тея! – Я вновь встретился взглядом с её застывшими в непонимании глазами. – Я бы никогда не поступил так с тобой. Не поступил так с нами.

Она сделала вдох. Глубокий и размеренный. И очень… очень медленно к её щекам стал возвращаться румянец.

Новая доза облегчения позволила сердцу биться чаще. Мне хотелось объяснить ей всё. Хотелось никогда не выпускать из объятий. Хотелось целовать её до бесконечности. Пообещать, что всё будет в порядке… Но я не мог дать ей этого обещания. Потому что ничего не будет в порядке. Потому что для нашей с ней истории это было бы слишком просто. Нортон никогда не даст мне свободу. А Тея навсегда останется Страйкс. До тех пор, пока от неё не избавятся.

От неё не избавятся – а это я могу обещать.

– Девочка, – прошептал я, с облегчением улыбаясь, ласково гладя ей по волосам. – Маленькая моя умная девочка. Ты не ушла… Не воспользовалась кодом. Смышлёная моя малышка. Ты поверила мне, потому что я просил тебя об этом?

Тея кивнула.

Наконец ожила. Её руки обвились вокруг моей талии и крепко обняли. Щека прижалась к груди, а я уткнулся лицом в её шею, дыша её ароматом и мысленно благодаря за то, что она решилась на это. За то, что, несмотря ни на что доверилась мне. Просто потому что я попросил.

Это бесценно.

Она бесценна.

– Спасибо, – пробормотал, дыша ей в шею и обнимая всё крепче.

– За что? – Её голос крепчал, и она больше не плакала.

– Спасибо, что поверила мне. Спасибо, что не ушла…

– Я и не собиралась. Хотела услышать это от тебя. Даже если бы это оказалась правдой.

– Но ты же знала, что это не может быть правдой. Ты же чувствуешь это.

– Да… Поэтому и не ушла. Я хочу верить тебе, Ари.

– И это всё, о чём я могу тебя просить. Верь мне до конца.

– Так и будет. До конца. – Тея подняла голову, и больше в её глазах не было холода. В них было облегчение с толикой горечи. Потому что она знает – это не финал. Самое сложное ещё впереди.

Глава 28

Тея

В Тима стреляли.

Ари не говорит мне этого, но я знаю – в Тима стреляли из-за меня. Чтобы добраться до меня.

И это не заказчик. Это тот самый человек, который напал на меня в квартире Ари. Тот самый, что отправил анонимку в полицию. Больше некому. Ари уверен, что это он.

Звонок в больницу немного ослабил напряжение. По крайней мере, – моё. Ари изо всех сил старался сохранять собранность и рассудительность, что получалось довольно неплохо. Тим всё ещё в реанимации, но состояние стабилизировалось. Врачи половину ночи провозились с ним в операционной и в итоге заверили, что Тим счастливчик, – пуля прошла в двух сантиметрах от сердца, сейчас кризис миновал, и если в течение трёх суток его состояние будет оставаться стабильным, Тима переведут в палату.

– Этот засранец всегда был везучим! – горько посмеивался Ари, сбросив вызов, и я видела, как на его лице проступили нотки облегчения. – Он даже кнопку экстренной помощи сделал, после нажатия которой, в 911 поступает звонок и диспетчер слушает запись голоса Тима, где он просит о помощи.

– Значит, он нажал её?

– Вероятно. И я очень надеюсь, что Тим успел нажать ещё одну кнопку… Ту которая уничтожает всю информацию с жестких дисков его компьютеров.

– Потому что полиция не проигнорирует пулевое ранение?

– И потому что у Тима будут серьёзные проблемы.

– А у тебя?

Ари проницательно посмотрел мне глаза:

– Ну… так как детектив Парк ещё не обрадовал меня своим звонком, думаю Тиму всё же удалось избавиться от улик вовремя.

– А что насчёт нападения на меня в твоей квартире, Ари? Ты уладил всё с Дэвидом?

На этот раз взгляд Ари ожесточился:

– Во-первых, да, Тея, я всё уладил и даже больше… Но Парк, так или иначе, ждёт нас в гости, чтобы удостовериться в том, что с тобой всё в порядке. А во-вторых, сделай одолжение, больше не называй его… Дэвид. Хотя бы при мне. Пожалуйста. Аж тошнит.

Поспешила отвернуться, чтобы Ари не заметил улыбки растянувшейся на моих губах.

Ари и ревновать умеет? Кто бы мог подумать!

Мы оставили Харви дома, снабдив водой и едой, а сами отправились… не знаю куда. Ари не сказал. Просто велел мне переодеться и идти за ним к машине. Нет. Не так. Он держал меня за руку и вёл к машине. Это было… так по-особенному. Просто держать его за руку.

Он выглядит спокойным и сосредоточенным, но я уже научилась отличать оттенки его глаз. Они разные. То зелёные, то практически карие. Сейчас радужки потемнели, и это говорит о том, что Ари неспокойно. Он зол. И он беспокоится за Тима. Думаю этот парень, который получил пулю из-за меня, для Ари не просто назойливая букашка в ухе, скорее всего, они даже друзья. Ведь они столько времени говорят. Очевидно, что их связь гораздо крепче, чем кажется.

Надеюсь, с Тимом будет всё хорошо.

А ещё, теперь я знаю какая у меня настоящая фамилия. Она такая же, как у Ари. Я дочь известного бизнесмена погибшего в пожаре семнадцать лет назад. Моя мама умерла там же. Я вспоминаю женский крик, который слышу во снах, за ним следуют выстрелы и крик обрывается. Мою маму застрелили. Да, думаю, всё было именно так. В таком случае, пожар не случайность. Мою семью убили. И меня хотели убить. Но я выжила, как и мой старший брат, которого зовут Ари. И это не тот парень, который сейчас сидит за рулём авто и одновременно с тем, как выезжает с территории складских помещений, держит меня за руку. И мне хочется запечатлеть в памяти этот момент, чтобы, когда жизнь вильнёт в обратную сторону у меня остались воспоминания об этих минутах.

Я верю Ари.

И даже если ошибочно, всё равно не пожалею об этом.

Он сказал подождать ещё немного, прежде чем я всё узнаю. А ещё Ари сказал, что эти знания могут стоить мне жизни, поэтому ни за что, никому на свете я не должна буду этого рассказывать, в том числе и Трею с Самантой. Я должна буду узнать о своём прошлом и тут же похоронить это в памяти. И если бы я была глупа, Ари поклялся, что никогда в жизни не позволил бы мне узнать правду. Но я умнее, чем Ари; это, кстати, тоже он сказал. И его это немного успокаивает.

– Я хочу кое-что рассказать тебе, прежде чем мы приедем на место, – произнёс он, и первые капли дождя ударили по лобовому стеклу.

С того момента, как мы с Ари познакомились ещё не было ни одного солнечного дня. Эта осень в Филадельфии выдалась воистину дождливой. И я заметила, как Ари поморщился – он не любит дождь. Почему-то захотелось улыбнуться, наблюдая за ним.

После того, что между нами произошло, как ни странно, но я не испытываю и капли неловкости. Потому что это был не просто физический акт, это было нечто гораздо большее. Нечто сильное и чувственное. И мне нравится осознавать это. Я даже стянула волосы в хвост, потому что теперь мне плевать, что думают обо мне другие. Главное, кого видит во мне Ари. И боюсь… как бы этот парень не стал моей зависимостью… Потому что я помню, что он сказал: он не мой последний шанс.

– Это касается Чарльза.

– Мы едем к нему?

Ари бросил на меня короткий тёплый взгляд:

– Да. И прежде чем ты начнёшь презирать его и меня за компанию, думаю, тебя нужно подготовить.

– Чарльз наркоторговец?

Брови Ари озадачено приподнялись:

– А это не прозвучало, как шутка.

– А я и не шучу.

Ари усмехнулся:

– Нет, Тея. Чарльз не наркоторговец. – Неутешительно вздохнул. – Но и не лучше его.

– Сутенёр?

– Боже, откуда у тебя эти мысли? – низко рассмеялся Ари.

Я люблю его смех.

Мы остановились на светофоре, и он внимательно посмотрел мне в глаза:

– Ты ведь не станешь меня ненавидеть?

– Стану, если прямо сейчас не скажешь в чём дело. – Мне не нравилось, когда он заставляет меня испытывать наверняка ложную тревогу.

Ари решительно вздохнул, и машина двинулась с места:

– Компания, акционером которой я являюсь, занимается отмыванием денег с нелегальных боёв, которые уже долгие годы организует Чарльз под прикрытием школы боевых искусств для мальчиков. Для мальчиков-сирот. Или же детей из неблагополучных семей, которые, по сути, никому не нужны и их судьбы никого не волнуют. Некоторые даже сами приходят, не понимая на что подписываются.

– Это звучит не так страшно, как я рассчитывала, – неуверенно улыбнулась.

– Боёв насмерть, – добавил Ари, и моя улыбка тут же померкла. – Прошу, дослушай, Тея. Я не имею к этой школе ни какого отношения, но ничего не могу сделать, чтобы прикрыть эту лавочку. Мальчишек, которых обучает Чарльз приводят к нему другие – серьёзные люди и когда эти мальчишки проходят весь курс обучения, некоторых забирают обратно для частных и далеко не законных поручений, некоторых берут себе в охрану известные личности, такие как… как тот заказчик, который поручил мне твоё дело.

Ари бросил взгляд на меня, чтобы убедиться, – слушаю и продолжил:

– А некоторые мальчишки остаются в школе для участия в боях, которые тайно приходят лицезреть богатые толстосумы и даже известные деятели. Они делают на них крупные ставки. Очень… очень крупные ставки. Деньги, которые вращаются в тех кругах, приходится отмывать. Теперь ты понимаешь, что я мало чего общего имею с благотворительностью?

– Благотворительность… – задумчиво повторила я. – Фонд, который не облагается налогами?

– Да. Потому что проводить деньги через него проще всего. И через компанию, в которой я от силы появлялся три раза, хоть и вхожу в совет директоров. Но это мало кого волнует. Чарльз за меня поручился. В общем-то, я и стал акционером по его настоянию. Мне тогда только восемнадцать исполнилось. Ему нужен был человек, которому можно доверять. Человек с достаточно известной фамилией, чтобы ни у кого не возникло вопросов о том, за какие средства я смог выкупить эти акции. И фамилия Страйкс подошла как нельзя лучше. Твой отец был очень богатым человеком, Тея. В общем, особого выбора у меня и не было.

– Так ты поэтому стал наёмником? – с ужасом в голосе спросила я. – Чтобы тебя… не убили на ринге?

– И поэтому тоже, – кивнул Ари, следя за дорогой. – У меня не было особого выбора. Или учувствовать в боях, или становиться шафкой какого-нибудь коррупционного урода. Или кого-нибудь похуже… типа Ральфа Нортона.

– Нортона?

– Да. Так зовут заказчика.

Я задумалась. Не совсем понимая нашего разговора…

– Зачем ты мне об этом рассказываешь? О Чарльзе. Это ведь не относится к моему делу… Мне не положено знать о таких вещах.

– Почему? Выдашь? – ухмыльнулся Ари. – Заставишь всех ответить за то дерьмо, что они организуют? Думаешь, я не хотел бы этого?.. Тея… Чарльз, каким бы плохим человеком ни был, мне как отец. Я не могу привлечь его к ответственности за это и не жду понимания, к тому же… я потону вместе с ним. И если бы не Чарльз… возможно я бы уже давно погиб на ринге. Но он позволил мне заняться своим делом. Работать только на себя. До первого промаха, но… он уже не раз закрывал глаза на мои неудачи. Я знаю, так он проявляет заботу. И ещё… Чарльз, также как и я, сидит под колпаком. Иногда я даже думаю, что его это вполне устраивает. Почему я рассказываю об этом тебе? – Ари вновь взглянул на меня. – Потому что твой отец, Тея, вращался в тех же кругах, что и Чарльз. Он был под тем же колпаком. И я не говорю, что твой отец был плохим человеком, но и законопослушным гражданином его тоже вряд ли можно назвать. Он был таким же, как и Чарльз. Таким же, как и я. Нам нечем гордиться. И если ты хочешь знать всё о своей семье, то я должен был тебя хотя бы немного подготовить.

– Значит, это была самая сложная часть?

На этот раз лицо Ари напряглось, и он с силой сжал руль руками:

– Хотел бы я сказать, что да. Но нет, Тея… есть проблемы и похуже. Будь готова узнать правду о том, что именно нужно от тебя заказчику.

Ари припарковал машину в самом обычном жилом квартале, с самыми обычными одинаковыми домами стоящими в ряд, принадлежащими обычным среднестатистическим американцам. Подстриженные газоны, лай собак, детский смех…

– Чарльз живёт здесь? – с удивлением на лице, я рассматривала дом, рядом с которым мы остановились, и была слегка озадачена.

– А ты думала, мы в школу поедем? – усмехнулся Ари. – Там нам точно нечего делать.

Ари повёл меня к крыльцу и открыл дверь собственным ключом. Шторы в гостиной были плотно завешаны, интерьер не выделялся ничем особенным, или же чем-то сверхдорогим. Диван у окна выглядел просто. Никакой огромной плазмы на половину стены. Старинный антресольный шкаф напротив окна, журнальный столик, камин закрытый заслонкой, а над ним несколько массивных полок плотно заставленных различными фоторамками.

– Это ты? – я смотрела на фото с изображением лохматого мальчугана в боксёрских перчатках. Мальчишке лет десять и выглядит он вполне счастливым.

– Да, – Ари остановился за моей спиной и мягко опустил ладони на плечи. – Не думал, что они ещё здесь.

– Почему?

– Я не был в этом доме уже больше двух лет, Тея. Чарльзу было за что на меня злиться.

Я развернулась к Ари и его руки тут же обвились вокруг моей талии, притянув к себе.

– А где он сейчас?

– Чарльз? – Ари пожал плечами. – В школе, наверное. Думаю, его до вечера не будет. Мы рано приехали.

– И он не знает, что мы здесь? – нахмурилась я. – Может, стоит позвонить?

– Он не принимает мои вызовы. Моя машина у входа, так что Чарльз не решит, что в дом проник кто-то, кого стоит опасаться. К тому же он знает, что в ближайшие дни я собирался его навестить.

– Ну… значит у нас есть время.

– Время для чего? – Уголки губ Ари приподнялись в хитрой улыбке, одну ладонь он завёл мне за шею, а второй коснулся щеки и нежно поцеловал.

Вновь во мне всё закружилось и затрепетало.

Люди долгими годами могут искать свой уголок счастья, место, где им будет спокойно, место которое они смогут называть домом. А я… а мой дом здесь. Мой дом в этом человеке напротив, и его объятия – единственное место на земле, в котором мне спокойно.

– Время для того, чтобы ты рассказал мне свою историю, – прошептала я, обнимая Ари за талию.

Ари вздохнул и слабо покачал головой:

– Моя история тесно связана с твоей. И Чарльз – тот, от кого ты должна её услышать.

– Ладно… А твои родители? Настоящие родители. Ты что-нибудь знаешь о них? Где они?

– Понятия не имею, – Ари ничуть не смутила эта тема. Словно ему вообще всё равно. – Мне было пять лет, когда какие-то люди привели меня к Чарльзу и велели заняться моим обучением. Теперь я знаю, что это был Ральф Нортон и, в каком-то смысле, я перед ним в долгу. Меня нашли в лесу, далеко за городом и я не хочу рассказывать тебе, насколько мизерно я тогда весил и в каком состоянии находился.

Мною овладел такой ужас, что я не знала, что ответить… Как? Как такое могло произойти с пятилетним ребёнком?

– Не пугайся, – Ари ласково провёл ладонью по моему лицу и немного печально улыбнулся. – Это в прошлом. Меня никто не разыскивал. Я не знаю кем были мои биологические родители, но, как однажды сказал Чарльз, они подбросили меня ещё младенцем в семью алкоголиков и всё на что тех хватило, так это на пять лет моего воспитания, после чего… я им надоел, – Ари как ни в чём не бывало пожал плечами, поцеловал меня в висок и крепко обнял. – Я никогда не видел тех людей. У них отобрали пара на опеку и после того, как моё состояние стабилизировалось, в больницу пришли люди во главе с Нортоном и отвели к Чарльзу. Тот и стал моим опекуном.

– Это ужасно… – мой тихий голос был полон потрясения и злости. – Это бесчеловечно, Ари.

– Я мало что помню, – Ари вновь заглянул мне в глаза. – И я уже сказал: это в прошлом. – Мягко улыбнулся и повёл меня к дивану. – Я принесу тебе что-нибудь выпить. Присядь.

Следующие два часа Ари не отпускал меня от себя ни на минуту. Мы говори о чём угодно, только не о проблемах, которые предстоит решить. Говорили о самых обыденных делах, так как это делают нормальные люди, а не те которые с головой погрязли в чьей-то нечестной игре. Мы словно навёрстывали упущенное, потому что каждый из нас понимал, что этот разговор может стать последним обычным разговором между нами. Ведь судьба не настолько благосклонна, чтобы дарить несколько счастливых дней подряд. Судьба всё ещё испытывает меня, я это чувствую. И самое сложное ещё впереди. И для меня. И для Ари.

Поэтому мы не обсуждали нас. Не обсуждали наши чувства. Не говори о проблемах и о будущем. У нас нет гарантий, нет уверенности, мы оба – марионетки, которыми продолжает управлять некто вроде Ральфа Нортона. И никто из нас не знает, когда порвутся нити. Да и порвутся ли вообще?

Я наслаждалась каждой минутой проведённой в его объятиях. Каждым касанием, каждым поцелуем. С тревогой, но принимая то, что это всё изменится слишком скоро. И я видела глубокую печаль в глазах моего «телохранителя» и нежную улыбку на губах, с помощью которой он старался не выдать то, насколько всё плохо.

Я знаю, кто я.

Но не знаю, нужны ли мне теперь ответы на вопросы, которые мучали меня на протяжении всей сознательной жизни.

Если эти ответы будут означать то, что я больше не смогу быть рядом с Ари, я не хочу их знать.

Но у меня нет выбора. Как и у него.

Мы оба словно заточены в стеклянном шаре и, чтобы получить свободу, его надо разбить. Но где гарантии, что мы останемся живы?

Глава 29

Тея

Чарльз так громко хлопнул за собой входной дверью, что я от испуга подпрыгнула с дивана. Ари посмотрел на меня взглядом: «Всё хорошо, расслабься», и поднялся следом.

Прищуренный взор на изборожденном морщинами лице учителя направился на меня, затем на Ари, и снова на меня. Чарльз застыл на пороге гостиной и какое-то время многозначительно молчал, что однозначно давало понять – он не рад нас здесь видеть.

– Ну, привет, – буркнул хрипло и направился мимо нас с Ари к антресольному шкафу, вытащил из него на половину опустошенную бутылку виски и один бокал. – Вам не предлагаю, сосунки, – добавил, не оборачиваясь, плеская жидкость в бокал.

Пригубил, слегка поморщился и кивнул на Ари:

– Да ты ещё более ненормальный, чем я о тебе думал, парень. Вообще отшибленный!

Ари кивнул мне, чтобы присела, запустил руки в карманы джинсов и с беспристрастным видом опустился на край журнального столика:

– Ты сам пригласил меня.

– Да, но я рассчитывал, что у тебя хватит мозгов поступить по-умному! – рявкнул Чарльз, делая новый глоток. – Ан нет. Тупой, как пробка.

Ари поджал губы и терпеливо вздохнул, бросив на меня успокаивающий взгляд.

– Ладно, сосунки, – Чарльз осушил бокал и вернул его в шкафчик. – У меня мало времени. Сегодня игра в покер, ко мне должны прийти. Так что делаем, что я говорю, и слушаем внимательно, всё ясно?

Я послушно кивнула, а Ари вдруг усмехнулся и покачал головой, словно его учитель только что весело пошутил.

Чарльз опустился в единственное кресло по центру гостиной и кивнул на журнальный столик:

– Стаскивай с него свою задницу, парень и выкладывай на него всё оружие, что принёс в мой дом, иначе никакого разговора не будет. Ты знаешь правила.

Не ожидала, что он тут же выполнит требование. Пистолет и складной нож оказались на столике, а Ари рядом со мной на диване.

– Хорошо, – каркнул Чарльз, закидывая ногу на ногу и располагая руки на подлокотниках. – Если вы оба здесь, значит я не должен говорить о том, в какое дерьмо вы себя ввязываете? Точнее… в какое дерьмо ты, Ари, ввязываешь эту беззащитную девчонку.

– Она не беззащитная, – стальным голосом отрезал Ари, и Чарльз хрипло рассмеялся.

«И я уже давно по горло в дерьме», – подумала про себя.

– Ага! Потому что она с тобой, сопляк? – хмыкнул Чарльз.

Ари не ответил, но я заметила, как сжались его челюсти.

Ничего удивительного – Чарльз ему как отец. И он до конца жизни будет видеть в Ари маленького мальчика, сына, ребёнка, а Ари придётся с этим мириться, терпеть.

– Это плохая идея, – тяжело вздохнул Чарльз, потирая пальцами лоб, – Тее не нужно этого знать.

– Ты сам это предложил. Не я, – повёл бровями Ари. – В баре. Не помнишь?

– Да! Но только потому, что ты пошёл к этому старому ослу Нортону и…

– И решил, что после разговора с ним, я и тебе больше не смогу доверять, – закончил за учителя Ари и тот смолк, пристально глядя сыну в лицо. Кивнул и каркнул:

– И поэтому тоже. Но, в первую очередь, я сделал это из-за неё! – Чарльз указал на меня пальцем. – И чтобы ты, парень, знал, с чем имеешь дело и закончил задание без глупостей, потому что это был единственный шанс на то, чтобы Тею оставили в покое. Но этого тебе оказалось мало… Ты решил и её просветить. Какое благородство!

– Да, потому что она этого заслуживает.

– Да чёрт с тобой! Мне надо ещё выпить, – Чарльз плеснул в бокал ещё виски и вернулся в кресло. Прищурив один глаз, взглянул на меня: – Ну, а ты чего молчишь… Аритея Страйкс? Готова знать в какой игре выступаешь за главную фигуру?

Я негромко прочистила горло:

– Да. Я хочу знать правду.

Чарльз отрывисто рассмеялся и покачал головой:

– Да вы оба больные…

– Кажется у тебя покер скоро, – намекнул Ари, смерив учителя требовательным взглядом. – Может, начнём?

Чарльз молчал до тех пор, пока последняя золотистая капля не оказалась у него во рту, затем смиренно вздохнул и взглянул на меня:

– Ладно. Если готова слушать, то слушай, но предупреждаю: не сметь меня перебивать! Дважды повторять не стану.

Я послушно кивнула.

– Твой отец, Тея – Честер Страйкс, был моим другом. Настоящим другом, а не вонючим дерьмом вроде Ральфа Нортона. Мы знали друг друга с детства, всё делали вместе и увязли в этом болоте тоже вместе. На мне была школа боевых искусств, нелегально организующая бои насмерть, а твоей отец был учёным и очень скоро взобрался в самый верх корпорации по разработке инновационных энергетических ресурсов. Мозговитый был парень, его сразу приметили. А наш уважаемый Ральф Нортон, под прикрытием ЦРУ и не без помощи «верхов» открыл исследовательский центр, незаконный проект, о котором до сих пор никто ничего не знает. И также не без его активного участия позже была создана компания по разработке компьютерных технологий. Были наняты всякие там человечки и прочий сброд. Так вот, эта компания занималась отмыванием денег с нелегальных боёв и вкладывала средства в исследовательский центр, которым руководил твой отец.

– Чем он занимался? – не сдержалась я, и Чарльз тут же скривился.

– Вся в мать, – недовольно буркнул и внутри меня тут же всё сжалось. – Такая же нетерпеливая. – Вздохнул. – Твой отец работал над проектом по разработке инновационного энергетического ресурса, используя средства, которые были официально запрещены правительством США. Опасная была работёнка, но Честер был полностью ею поглощён. Нет смысла вдаваться в подробности – ты всё равно мало чего поймёшь, девочка. Могу сказать лишь, что под чётким руководством кого-то очень влиятельного и на всю голову больного, твой отец, от разработки энергетического ресурса, который был способен снабдить электричеством целую страну без особых затрат и урона окружающей среде, плавно перешёл к ядерной энергетике, а за ней – к ядерному оружию. Да-да… знаю, сложно это всё. Он полжизни угробил на то, чтобы сделать гениальное открытие, а в итоге угробился сам. И семью свою угробил. Честер разработал оружие не массового поражения, а оружие массового уничтожения, Тея. Только представь, что сотворил твой отец.

Меня бросало то в жар, то в холод. Руки тряслись, и я придавила их ягодицами, потому что дрожь становилась неконтролируемой.

Мой отец… мой отец разработал оружие массового уничтожения?!

– Световое излучение – один из поражающих факторов при взрыве ядерного боеприпаса, – спокойно продолжал Чарльз. – И если раньше подобное оружие было способно поразить не такой уж и большой участок суши, то благодаря Честеру и его трудам, этот участок суши увеличился до размера небольшой страны и стал смертоносным. Одна такая вспышка и… БАХ! Всем кранты. Но Честер не успел перейти к практической части, стоило ему объявить, что он определённо добился успеха и его разработку тут же затребовали.

Чарльз поднялся с кресла и, вновь наполняя бокал, продолжал рассказ:

– Я сотни раз говорил ему, что ничем хорошим его работа не закончится, но твой отец тем ещё был бараном: упёртый и зависимый от этого своего исследовательского-чтоб-его-центра. Но когда осознал, каких бед натворил, было уже поздно. Я верил, что он уничтожит свою работу, все бумаги и жёсткий диск, но он не смог этого сделать. Честер не мог уничтожить своё детище. И поэтому он поступил так, как поступил.

– Все его разработки хранятся в банковской ячейке, Тея, – встрял в разговор Ари, и тут же получил гневный взгляд от учителя:

– Да, и Честер счёл это самым разумным выходом. Любой банк – маленькое государство на территории страны. Перед ним даже правительство бессильно, – Чарльз вернулся в кресло и сделал глоток. – Никто не может получить доступ к хранилищу, если только ты – не её арендатор. Или, как в случае с тобой, девочка, – если твоё имя не указано в бумагах. И важно не только твоё присутствие, но ещё и кодовая фраза, а также сетчатка глаза для сканера. Ну ещё и возраст: на момент открытия ячейки тебе должно быть не менее двадцати одного года. И никто кроме тебя, Тея, доступа к хранилищу твоего отца не имеет. И не может получить. Вне зависимости от того кто он: обычный коп, или же сам президент. Это как армия и правительство. И с нашим банком дела обстоят также. Понимаешь, о чём я?

– Нет, – не своим голосом ответила, потрясённо глядя на Чарльза. – Я не понимаю, каким образом ячейка может принадлежать мне, если по официальной версии я мертва?

– Мертва, – усмехнулся Чарльз. – Но доказать обратное очень просто. Чем Нортон несомненно уже занимается. К тому же, твой отец лично составлял договор, и все нюансы были учтены, деньги заплачены, а хранилище выкуплено до… Да до конца света! Твой отец был очень состоятельным человеком.

– То есть в случае моей смерти… – тихо протянула я, пытаясь уловить суть, – разработки отца останутся в хранилище и ни у кого не будет к ним доступа?

– Верно, – закивал Чарльз. – А теперь только представь себе рожу Нортона, когда он решил, что необходимый ему ребёнок погиб в пожаре, который он сам и организовал. Они перепутали детей, – Чарльз громко сплюнул на пол. В самом деле сплюнул! И скривился в отвращении. – Подонки. Документ подтверждающий регистрацию ячейки на твоё имя, Тея, был обуглен. И от твоего имени осталось всего три буквы. Почти три года ушло, чтобы получить копию этого документа. Тогда-то Нортон и понял, как сильно облажался.

Ари притянул меня к себе, несмотря на брезгливый взгляд учителя при виде наших явно не дружеских отношений, и поцеловал в висок.

– Ари. – допивая виски, произнёс Чарльз. – Так звали твоего брата. Поэтому его и забрали с собой, пустили по пуле в твоих родителей, а дом подожгли. Я был там, Тея… – Голос Чарльза вдруг зазвучал непривычно печально и он не смотрел на нас, крутил в руках пустой бокал и продолжал: – Твой отец знал, что за ним придут. И они пришли. На следующий день после того как вы с ним посетили банк.

– Я была в банке?

– А как ещё, по-твоему, сетчатка твоего глаза стала ключом?

Я потупила взгляд:

– Я не помню этого…

– Конечно не помнишь, глупая! Тебе было четыре года! Совсем ещё малышка.

– Это Чарльз вытащил тебя из пожара, Тея, – мягко произнёс Ари, водя рукой по моей спине, и на этот раз учитель не стал возмущаться из-за того, что его перебили.

– Да… – безутешно вздохнул он и с горечью в глазах посмотрел на меня. – Честер просил меня присмотреть за тобой и за твоим братом. Он купил три билета на самолёт, заказал три новых паспорта с новыми именами для вас и Лили…

Лили…

Чарльз замолчал, видя, как напряглось моё лицо при упоминании имени моей матери.

Мою маму звали… Лили…

Её имя вызвало слёзы.

Ари обнял меня крепче.

– Лили была умницей, – горько усмехнулся Чарльз, незаметно вытирая уголки глаз подушечками пальцев. – И красавицей. Ты на неё очень похожа, Аритея. Твой отец был больным фанатиком и глупцом, а Лили… вот у кого было воистину доброе сердце и большая душа. До вашего рождения она работала финансовым аналитиком и была просто умной и порядочной женщиной. Но твой отец погубил и её… И я… я не успел вовремя. Никто не знал, что они придут так скоро. Когда я приехал к вашему дому, тот уже вовсю пылал. Ари и след простыл, твой отец был мёртв, а Лили едва дышала. Последние её силы ушли на то, чтобы указать мне на шкаф, в котором пряталась ты, Тея. И этот шкаф… – Голос Чарльза притих. – Его уже поглотил огонь. Ты плакала и кричала… бедный ребёнок. А потом просто потеряла сознание у меня на руках.

Чарльз наконец встретился со мной взглядом:

– Я отвёз тебя в больницу Спрингфилда, оплатил будущее лечение и оставил там. Наверное, ты ненавидишь меня за это, но для тебя, Тея, это был единственный шанс, чтобы продолжить жить. Ты – Страйкс, и если бы Нортон сразу узнал, что ты осталась жива, от тебя бы немедленно избавились, можешь поверить. Я оставил с тобой только твоё имя и больше ничего… И это всё, что я мог. А через несколько дней ко мне привели твоего брата. На обучение, как и остальных пацанов. Нортон сказал правду о том, кто этот малец и как обстоят дела, но ещё тогда, ни он, ни я понятия не имели, что на самом деле Ари не тот ребёнок, который им нужен.

– И что вы с ним сделали? – не своим, натянутым, как струна голосом, перебила я.

Чарльз тяжело вздохнул, покосившись на практически пустую бутылку виски, но так к ней и не притронулся:

– Я взял над Ари опеку. Нортон велел, – неуверенно пожал плечами и поглядел в пол. – Таким образом, под мои крылом оказались сразу два пацана. Твой брат Ари и… – учитель будто что-то припоминая, поглядел на сына, – и Кристофер.

Я так резко повернула голову к Ари, что хрустнули шейные позвонки. Но Ари никак не отреагировал, продолжал обнимать меня и бесстрастно смотрел на Чарльза, словно и не его упомянули две секунды назад.

Его зовут Кристофер?..

Это и есть… настоящее имя Ари?

Кристофер. Надо же… Непривычно, но ему идёт.

– У них была разница в три года, – добавил Чарльз, и на этот раз голова Ари медленно повернулась, и он встретился с моим потрясённым взглядом.

– Так тебе… тебе двадцать пять? – тихо выдохнула я, и Ари слабо улыбнувшись кивнул.

– Так и знала!

– Кристоферу было восемь, когда Нортон привёл ко мне твоего пятилетнего брата, – учитель задумчиво глядел на сына, и я впервые увидела теплоту в его глазах. – Те ещё были засранцы. Оба.

– Так ты был с ним знаком? – я не сводила глаз с Ари.

Тот пожал плечами и по привычке взлохматил волосы.

– Они дружили три года, – после тяжелого вздоха продолжил Чарльз. – Пока однажды Нортон не явился ко мне и не приказал избавиться от твоего брата, Тея.

Внутри меня вновь всё болезненно сжалось.

Так его нет? Моего брата убили?

– Не смотри на меня так, девочка! – недовольно гаркнул Чарльз. – Меня прижали к стенке! Я не мог не подчиниться!

– Так вы…

– Нет! – громко перебил учитель. – Разумеется, я не стал его убивать! Первое, что предложил, так это поменять имена пацанов местами. В то время Нортон и его шайка, как раз занимались открытием «Джененси Технолоджи» и активно искали преданных людей на руководящие должности. Вот я и предложил ему сделать Кристофера одним из главных акционеров, предварительно изменив его имя на известное и состоятельное. Твоему брату достались очень большие деньги от твоего отца, Тея. Недвижимость и счета в банке. И он, как единственный уцелевший наследник был волен ими распоряжаться, в том числе и выкупать акции, так, что бы это не вызывало подозрений. Нам нужно было лишь дождаться его совершеннолетия, но это не стало проблемой. На то время компания ещё ничего из себя не представляла и у нас в запасе были целые годы. После чего, когда по документам Ари исполнилось восемнадцать на него и повесили шестьдесят процентов акций. Нортону был нужен такой человек. Так что… в общем-то он и не стал возражать. Он доверял мне. И сейчас доверяет.

– То есть… вы поменяли их местами? – звонко поинтересовалась я, с трудом поспевая за количеством информации. – То есть Кристофер стал Ари? А Ари… Кристофером?

– Да, Тея, – кивнул Ари, выводя узоры пальцами по моей спине. – Это был единственный выход.

– Выход? – не сдерживая эмоций, выпалила я, круто развернувшись к Ари. – Ему было… было от силы лет восемь! Он лишился семьи, имени и… – повернулась к Чарльзу. – И что вы с ним сделали, если не убили?!

– Тея… – учитель снисходительно вздохнул, массируя висок указательным пальцем. – У меня не было другого выхода. Я сделал всё, чтобы сохранить жизнь твоему брату. Нортон купился на моё предложение, так как думал, что я поступаю в интересах компании, но только так, поменяв пацанов местами, я дал твоему брату шанс выжить. Ему было восемь, но по документам одиннадцать и для того, чтобы не привлекать внимания общественности я отвёз его в Луисвилл, подальше от Филадельфии. В специализированную школу-пансионат, где Ари смог бы жить в безопасности, хоть и под другим именем… Мой хороший старый друг поручился за него. Я оплатил учёбу, открыл счёт в банке, на который перечислил достаточно средств для безбедного существования… Тея, не смотри на меня так! Я сделал всё, чтобы помочь твоему брату выжить!

– Ему было восемь лет! Восемь!!!

– И он был очень умным мальчиком, чтобы понять, что к чему! – невозмутимо парировал Чарльз. – Это порядочная школа, где чтут интересы детей!

– Тея, – Ари привлёк меня к себе, – в отличие от меня у твоего брата был шанс вырасти действительно хорошим человеком.

– А как же Нортон? – мой голос так сильно вибрировал, что буквы с трудом превращались в слова. – Он просто взял и поверил, что твой учитель избавился от него?

– Именно это он и сделал, – закивал Чарльз. – Я сказал ему, что пришил пацана и скинул в озеро далеко за городом. На этом дело и закончилось. И Нортон взялся за активные поиски тебя, потому что по официальной подстроенной версии, ты, Тея, погибла с родными в пожаре, а по версии, которую я тщательно скрывал, твоего тела так и не было обнаружено. И Нортон выяснил это. Теперь ты нужна ему, как ключ. И теперь ты всё знаешь… только вот, вряд ли тебе полегчало. Вероятно, думаешь, как твой отец мог повесить на своего ребёнка такое бремя? Думаешь, каким же чудовищем он был… Но, как мне не жаль, на этот вопрос я тебе ответить не могу. Знаю лишь то, что он вверил Лили письмо, которое она должна была передать тебе в день совершеннолетия, но, скорее всего, то письмо сгорело вместе с домом, и я понятия не имею, какие в нём были объяснения.

Сейчас не это важно!

– Где он?! – дрожа с головы до ног, воскликнула я. – Где сейчас мой брат?!

– Понятия не имею, – каркнул Чарльз и вылил остатки виски в бокал. – Он ни разу со мной не связывался.

– А вы, наверное, и счастливы, да?

Чарльз смерил меня взглядом полным укора, и я признала, что, пожалуй, действительно погорячилась. Ведь кем бы этот человек ни был, сколько бы зла не совершил, меня и Ари… настоящего Ари он действительно спас от смерти. Выполнил обещание некогда данное моему отцу.

В дверь трижды постучали и, прежде чем Ари сорвался с места, Чарльз выставил руку ладонью вперёд, сообщив, что его покер вот-вот начнётся. А если у нас остались вопросы, то мы можем обсудить их между собой, потому что сегодня он планирует как следует напиться и забыться о том, как мы двое, взрыхлили его болезненные воспоминания, словно землю на старой могиле.

Я так и сидела на краю дивана, пустым взглядом пялясь себе под ноги. Переваривая услышанное и пытаясь принять то, кем был мой отец, кем была мама и кем была я. Ари пытался утешить меня, но я практически не слышала его и не чувствовала прикосновений.

Мне нужно время. Много времени, чтобы принять это… Чтобы смириться и не допустить того, чтобы Нортон добрался до отцовских разработок. Этому никогда не бывать!

– Тея? – мягко позвал Ари, и я встретилась с его глазами полными сожаления.

И уже почти собралась попросить увезти меня отсюда, куда-нибудь подальше от скопления людей, как раздался приглушенный выстрел, и бездыханное тело Чарльза с дырой во лбу и с застывшими в ужасе глазами упало на спину прямо у распахнутой входной двери.

И всё поплыло. Я попылала.

Время замедлилось… Дыхание остановилось.

Вижу человека в чёрной одежде, с капюшоном напущенным на лицо. В его руке пистолет с глушителем, и этот человек медленно… словно в замедленной съёмке, захлопывает за собой дверь и направляет дуло в мою сторону. Нет… не в мою – он целится в Ари. И я понятия не имею, почему Ари нет на диване, но он уже стоит рядом с журнальным столиком, так и не успев дотянуться до оружия, потому что тот, кто убил Чарльза, оказался быстрее.

– Возьмёшь пушку и получишь точно такую же дырку во лбу, – глухо, будто из-под воды, произнёс человек, и Ари замер как вкопанный, медленно поднимая руки над головой и с опаской поглядывая на меня.

– Хотя, нет, – убийца Чарльза перевёл дуло пистолета на меня, но по-прежнему смотрел на Ари. – Шевельнёшься, и пулю получит она. Без предупреждений.

Ари не двигался.

А я по-прежнему сидела на диване и плыла… Плыла… Плыла… Как лодка в туманном океане.

Это всё происходит на самом деле?

Не страшный сон?

Чарльз… мёртв?

Медленно… очень медленно мои застывшие глаза встретились с глубокими серыми глазами убийцы. Ловким движением руки он сдёрнул с головы капюшон и лениво улыбнулся, красивой белозубой улыбкой:

– Ну, привет. Давно не виделись… сестрёнка.

Глава 30

Ари

Иногда мне нравится способность человеческого мозга не сразу принимать вещи, как таковыми.

Иногда, чем позже приходит осознание, тем лучше. Время – удивительная штука. Сейчас ты ничего не чувствуешь и, кажется, что таким всё и останется, а уже через пару минут, часов, или дней приходит понимание, как непосильный груз больно ударяющее не только по разуму, но и по сердцу. И тогда ты становишься слабым, больным и раздавленным. Так это происходит. Миг. И всё рушится. Вот они – сожаления, которые дремали глубоко в душе. Вот они – угрызения совести за то, что ты не успел сказать человеку, как на самом деле дорог он был тебе. Вот он миг, когда уже ничего не изменишь.

Чарльз.

Его уже не вернёшь.

Но осознание случившегося придёт позже. Потому что время – безжалостная дрянь.

Ари убил его. Или Кристофер… Я не знаю, как теперь называть этого парня с пистолетом в руках гордо скалящегося в лицо родной сестре, словно он только что избавил мир от главного злодея.

И на этом его работа не закончена.

Мой учитель мёртв. Но это я пойму позже. А сейчас…

«Тея… мне очень жаль, если ради твоего спасения придётся на твоих глазах убить твоего только что найденного брата.»

– Лови, – Кристофер (пожалуй, буду называть его так) бросил Тее толстую верёвку и кивнул на меня. – Поверни его ко мне спиной и свяжи руки. Живо.

Я помню его ребёнком. Смазано, но помню. Цвет волос остался тем же – чуть светлее, чем у Теи, но одного оттенка. Зато глаза – один в один. Большие и светло-серые. И больше он не тот хиляк, которым его считали остальные мальчишки. Он высокий и крепкий, из тех, кто явно не прозябал детство над книжками в библиотеке.

Тея не двигалась. И её состояние пугало меня даже больше чем тёмно-красная лужа расползающаяся вокруг головы моего мёртвого учителя.

– Ты… ты убил его… – Её голос был настолько слабым, а цвет лица таким бледным, словно она призрака увидела и ей от ужаса вот-вот сорвёт крышу. Впрочем… в каком-то смысле так и случилось.

– Руки, – Кристофер швырнул в Тею верёвку, и та бесформенной кучей упала к её ногам, – свяжи!

Опустошённые глаза Теи смотрели на Чарльза. Губы дрожали, а пальцы были крепко сжаты в кулаки, так что даже костяшки пальцев побелели.

– Ты убил его, – обвинительно повторила она и огромными блестящими от накатывающих слёз глазами поглядела на брата. – Ты убил его!!!

Но тот смотрел на меня. Потому что имеет представление о моей подготовке. Отвлечётся и мне хватит секунды, чтобы схватить со стола пистолет и пустить в него пулю. И если бы речь шла только о моей собственной безопасности, я бы так и поступил. Но под угрозой не я – Тея. Он уже пытался навредить ей и наверняка собирается довести до конца это дело.

– Тея, – Кристофер скользко улыбнулся и слегка склонил голову набок, – хочешь, я прострелю ему ногу, для того, чтобы ты зашевелилась?

Тея лихорадочно затрясла головой, подхватила с пола верёвку и поглядела на меня. В свой ответный взгляд я вложил максимум твердости, на какую был способен. Мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь ей не терять веру в себя. Веру в свою стойкость.

Я медленно повернулся к Кристоферу спиной и завёл руки назад.

– Свяжи меня, – спокойно произнёс, не разрывая с Теей контакт глазами.

Та, не сразу, но послушалась.

– Крепче вяжи! – комментировал Кристофер. – Тройным узлом. Вот так. Молодец, сестрёнка.

– Что же ты за чудовище… – едва слышно прошептала Тея и, думаю, я раньше её успел пожалеть о сказанных словах.

Три громких шага Кристофера, и я полетел в стену, протаранив боком антресольный шкаф, так что загремели древние сервизы. Следом – хлопок. И Тея, прижимая ладонь к щеке, упала на диван.

Мразь. Я рванул на Кристофера, но этот ублюдок тут же нацелил пистолет в голову сестры и мне пришлось остановиться в двух шагах от него.

Ещё ни разу в жизни я не испытывал такой ярости. Мне хотелось сломать каждый сустав в каждом из пяти пальцев на его грязной руке, которой он посмел отвесить пощечину Аритее!

– Что? – Кристофер отступил назад, не сводя с Теи прицела, вопросительно изогнул бровь и, как ни в чём не бывало, уставился на меня. – Тебя это злит? Мне нельзя её касаться? Почему? А-а-а… потому что тебя это злит, точно.

– Какого чёрта ты делаешь?! – пытаясь контролировать гнев, прорычал я. – Она твоя сестра!

– И что? – пожав плечами, усмехнулся Кристофер. – Я её почти не помню.

Я бросил взгляд на Тею, уверенный в том, что увижу её слёзы. Но Боже… эта девушка… На её щеках не было и слезинки, они высохли в глазах, и теперь в них отражалась такая собранность, которой даже я готов был позавидовать.

– За что ты убил Чарльза?! – С решительным видом она поднялась с дивана и смотрела на брата абсолютно бесстрашно.

– За что?! – холодно рассмеялся Кристофер, опускаясь на край журнального стола и целясь исключительно в Аритею, зная, что она – моё слабое место. Стоит перевести дуло на меня и даже со связанным руками я брошусь напролом и успею вышибить этому идиоту мозги ещё до того, как истеку кровью.

– Чарльз, Чарльз, Чарльз… – катая имя учителя на языке, как нечто горькое, закивал Кристофер. – А ты как думаешь, Тея? За что, по-твоему, я убил этого старого козла?

Лицо Теи напряглось одновременно с моим, но Кристофер не дал никому из нас ответить.

– Дура… – Разочарованно покачал головой. – Связалась с ублюдком, который убил наших родителей! Который сжёг наш дом! И который подарил тебе это уродство на лице! А теперь давай, спроси меня ещё раз: за что я убил эту мразь?!

На лице Теи проступило замешательство. Брови нахмурились, а рот приоткрылся будто в непонимании.

Что за бред он несёт?

– Кто твой информатор? – жестко спросил я, незаметно осматривая взглядом его одежду на наличие другого оружия. Толстовка и штаны сидят слишком плотно, очертания пистолета были бы видны.

– Чарльз? – хмурясь, переспросила Аритея. – Он не делал этого! Человек, которого ты убил, не имеет ни какого отношения к поджогу дома!

– Да ты что… – глумился Кристофер, гадко посмеиваясь. – А я в таком случае не торчал половину жизни в убогом заведении, которое по каким-то странным причинам имеет право называться школой-пансионатом. Не нюхал вонючий матрас своей вонючей кровати и не получал палкой по спине каждый раз когда у директора было плохое настроение!

Тея смолкла. Возможно, по этому поводу Кристофер не лжёт. И я догадываюсь о каком учреждении идёт речь. Оно с родни колонии для малолетних преступников, только там не занимаются перевоспитанием неуправляемых подростков, а берут вот таких вот сопляков, каким был Кристофер и якобы превращают в настоящих мужиков.

И если бы Чарльз был жив, он бы сказал, что хотел как лучше. Хотел воспитать в нём боевой дух и выработать закал.

Потому что у Чарльза нет «нормальных» друзей. Так что не сложно представить, в какие руки попал брат Теи.

– Если хочешь ещё это обсудить, Тея, – заговорил Кристофер, – то давай быстрее, потому что с минуты на минуту у нас будут гости.

– Чарльз не делал этого… – стояла на своём Тея, но уже без прежней уверенности. – Чарльз был тем, кто вытащил меня из пожара. И тем, кто спас тебя от смерти.

Громкий холодный смех Кристофера заполнил дом. В этот же миг входная дверь открылась и гостиную Чарльза стали наполнять люди в строгих чёрных костюмах, и я уже имел честь познакомиться с тем, кому принадлежит эта вооружённая свора.

– И почему я не удивлён? – произнёс я с омерзением и незаметно покачал головой, глядя на Тею, давая понять, что сейчас пришло время отказаться от каких-либо глупостей.

Ральф Нортон захлопнул за собой дверь, хрипло покашливая, опустил руки в карманы чёрного пальто, пнул носом отполированного ботинка тело Чарльза и пролаял: – Приберитесь тут.

Двое из сопровождающих тут же приступили к делу, потому что от следов надо избавляться.

– И пол хорошо вымойте. О, привет, Кристофер. Мне тебя так называть, или…

– Да, – перебил его брат Теи, поднимаясь со столика и занимая место по правую руку от Нортона. – Я не планирую возвращать имя.

– Ну разумеется, – хриплым до невообразимости голосом, усмехнулся Нортон и бросил оценивающий взгляд на Тею. – Рад с тобой наконец-таки познакомиться, Аритея. Можешь звать меня Ральф, если тебе так будет угодно. Никакой официальности для столь важной особы, как ты. Присядь, милая, у тебя колени дрожат.

Тея не реагировала.

Нортон сложил руки в замок перед собой и медленно закивал с таким видом, словно подсчитывает прибыть от продажи за день.

– Что ж! – объявил, хлопнув в ладони. – Не вижу смысла надолго задерживаться на одном месте, поэтому, чем быстрее мы тут выясним, что к чему, тем раньше я успею на бейсбол. Слышал, Ари? Сегодня «Филадельфия Филлис» играют. Но ты на игру точно не попадаешь. Мне жаль.

– Вы работали вместе? – я не сдержал абсурдного смешка, с трудом принимая сей факт.

– Соображаешь, – хмыкнул Нортон и хлопнул довольного собой Кристофера по плечу. – Молодец, парень, хорошо поработал.

Тея молчала и выглядела беспристрастно. Клянусь, я пытался понять, какие эмоции она сейчас испытывает, но у меня не получалось. Она просто… смотрит. Это всё, что я могу сказать.

– И как давно? – поинтересовался я, наконец складывая в уме все кусочки пазла. Вывод один и он безутешный – всё это время меня, Тею и Чарльза водили за нос. Нами играли, как фигурками на шахматной доске.

– Три года назад. Кристофер пришёл ко мне три года назад. И всё это время работал на меня, – с расслабленной улыбкой, ответил Нортон. – Я присяду с вашего позволения? О, вот так. Замечательно. – Он уселся в кресло, на котором ещё недавно сидел Чарльз и кивнул Кристоферу, чтобы и тот тоже присел куда-нибудь. Но тот остался на месте и по-прежнему целился в Тею.

– Можешь заканчивать представление, – бросил я ему. – Ты не выстрелишь в нее, даже если она на тебя набросится.

– Он прав, – подтвердил мои слова Нортон. – Опусти оружие, Кристофер. На этом твоя работа закончена.

– Всё это время… – безжизненным голосом заговорила Тея, без чувств глядя на брата. – Всё это время… ты преследовал меня. Пытался убить… на самом деле не собираясь этого делать?

– Разумеется, нет! – живенько подхватил Нортон. – Это была его работа, милая. И ему за неё платят.

– Я уже получил свою оплату, – вставил Кристофер, кивая на Чарльза, которого двое телохранителей Нортона тащили по коридору.

– Верно.

– Месть? – с отвращением воскликнула Аритея, и я вновь смерил её взглядом: «Сейчас не время для глупостей». – Ты убил его ради мести?! Кто тебе сказал, что Чарльз виновен?! Он?! – Тея яростно ткнул пальцем в Нортона, и сделала два резких шага по направлению к брату. Я дёрнулся вперёд, но один из людей Нортона тут же пригрозил мне пистолетом.

– Он! Он сделал это! – Тея перестала контролировать себя. Она кричала со всем отчаянием, видимо пытаясь как-то вразумить брата. – Ральф Нортон, вот кто убил наших родителей!

– Вздор! – отрывисто рассмеялся Нортон. – Я говорил тебе, Кристофер: Чарльз промыл твоей сестре мозги.

– Это тебе мозги промыли! – Тея с силой ткнула брата пальцем в грудь, и тот отшвырнул её обратно на диван.

– Стоять! – рявкнул на меня парень с пистолетом и практически вдавил мне дуло в грудь, чтобы я оставался на месте.

– Все эти три года, Тея, мы с твоим братом были не разлей вода, – криво улыбаясь, толкал свою гнилую речь Нортон. – Ты хоть знаешь, что пришлось ему пережить благодаря Чарльзу? Каково ему там жилось?

– Так ты знал о том, что он жив, – мрачно усмехнулся я, отчасти радуясь за Чарльза, ведь он сейчас не способен чувствовать себя законченным идиотом.

– Зак Пирсон, – друг твоего учителя, которому он доверил Кристофера, – и мой друг тоже, – самодовольно усмехался Нортон, время от времени покашливая. – И ещё, Зак Пирсон оказался очень умным человеком, когда выбрал правильную сторону. Разумеется, он сразу же связался со мной, стоило Кристоферу переступить порог школы. И я… я решил подыграть Чарльзу, который, в свою очередь, решил за счёт известной фамилии этого мальчика обеспечить будущее своего любимому, хоть и не родному, сыну. А истинного наследника семьи Страйксов припрятать в глуши.

– Чушь! – прорычал я. – Чарльз спас его задницу, потому что ты, ублюдок, приказал его убить.

Нортон расхохотался, задрав голову, и Кристофер его тут же поддержал.

Это бесполезно. Достучаться до него бесполезно. Мозги этого парня промыли слишком сильно.

– Я велел Заку обращаться с парнем помягче, – продолжал свою сказку Нортон, глядя то на меня, то на Тею. – Так что то, что пришлось пережить Кристоферу, ещё цветочки по сравнению с тем, на что обрёк его Чарльз. А когда Кристоферу исполнилось восемнадцать, и курс его подготовки был успешно завершен, его отправили ко мне. Тогда я и честно поделился с ним всей информацией, которая мне известна. Между нами нет секретов.

– Ага. Как же.

– Ари… ты так ничего и не понял, – вдохнул Нортон, скользко улыбаясь. – Зачем мне было избавляться от того, у кого были все задатки стать одним из лучших бойцов работающих на меня? Я был очень рад, узнав, что Чарльз не стал убивать мальчика. И я предложил ему лучшее будущее. Такое, которое Кристофер заслужил.

Как же он искусно лжет.

– К чему был весь этот цирк с преследованием Теи? – осведомился я, украдкой поглядывая на её бледное лицо и отсутствующий взгляд.

– Зачем? – натянуто улыбаясь, переспросил Нортон, ведя свою игру. – А ты думаешь я не знал, почему Чарльз порекомендовал мне именно тебя? Он хотел защитить эту девушку с помощью тебя, в чем, в общем-то, и оказался прав, вот только бедняга Чарльз и понятия не имел, что и мне от тебя, Ари, нужно то же самое. Ты слишком мягкосердечен для серьёзной работы. Да ты даже за убийства брался скрипя зубами, а если и брался, то избавлялся лишь от тех, кто по твоему мнению этого заслуживал!

Я не решился встретиться с Теей глазами, но ясно ощущал её взгляд на себе.

Теперь она знает обо мне всё.

– Но эта работа идеально для тебя подходила, Ари! – продолжал Нортон. – Мне не нужен был её телохранитель. Не нужен был хладнокровный убийца. Мне нужен был тот, кому она смогла бы доверять. Эта девушка, – Ральф взмахнул рукой в сторону Аритеи, – настолько не любила себя и свою жизнь, что приди я к ней и выложи всё как на духу, она никогда бы не стала со мной сотрудничать. Она бы пошла в полицию, или попыталась сбежать, да что угодно сделала бы, но не стала бы с нами работать по доброй воле. И, к моему сожалению, она ещё и умна оказалась, так что и выбора у меня не было. Так как, такой как она, скажи мне, Ари, можно манипулировать? Пригрози я ей пистолетом, она бы с радостью приняла пулю. И именно поэтому мне нужен был кто-то, кому теперь я с чистой совестью могу угрожать. Ведь пуля в твоём сердце, Ари, наверняка подтолкнёт нашу милую Аритею делать всё, что я скажу.

Тея смотрела на застывшего меня. И в её глазах было одно – безысходность. Потому что Нортон прав. Я был наживой. Ключом к Аритее, и теперь она сделает всё, что от неё потребуется.

Какой же я идиот.

Какой же Чарльз идиот…

Всё это время Нортон водил нас за нос и одновременно дрессировал брата Теи, как служебного пса, просто держа его про запас. Ведь он не Страйкс, его можно не опасаться. Кристофер зол и обижен на весь мир. Им руководила месть к человеку, которого он считал разрушителем своей жизни. Тея для него никто. Я – пусто место. Но чувство мести умеет творить чудеса: лучше Кристофера для этой работы никого было не найти.

И этот парень не знает всей правды.

– Зачем был устроен взрыв? – я с презрением смотрел на Ральфа.

Я знал ответ, но хотел, чтобы Тея его услышала.

– Затем, чтобы подтолкнуть вас друг к другу, понятное дело, – Нортон натянул губы в отвратительной улыбке и всплеснул руками, указав на меня и на Тею. – Потому что ты, Ари, собирался отказаться от задания, а мы не могли этого допустить. Кристофер следил за тобой и Теей всё это время и докладывал мне. Взрывчатка на двери была дистанционной. И если бы ты, Ари, не попрощался с ней в тот вечер, Кристофер не стал бы взрывать её сестру. Но ты сам всё испортил. И нам пришлось подтолкнуть вас друг к другу, голубки.

– Он стрелял в неё! – напомнил я о нападении в квартире.

– Но разве попал? – Ральф склонил голов набок. – Кристофера с двенадцати лет обучали стрельбе по мишеням. Он один из лучших стрелков работающих на меня. Так что поверь, парень, если бы он захотел убить Тею, никогда бы не промахнулся. Но вот что ты почувствовал, когда узнал, что Тея едва не погибла?.. Вопрос.

Манипуляция. Вот что это было. Нортон организовывал для нас острые ситуации, благодаря которым мы становились ближе друг к другу и всё ради того… чтобы у Теи появился рычаг, с помощью которого ею бы смогли управлять.

Рычаг это я.

Взрыв, похороны сестры, проживание в одной квартире…

– Если бы такой важной для нас особе как Тея угрожала хоть какая-то опасность, – прокашлял Нортон, – неужели ты думаешь, Ари, что я бы сидел сложа руки, полностью доверившись никудышному наёмнику? Да я бы скорее запер её в каком-нибудь бункере, раз на то пошло и был уверен, что жизни «ключа» ничто не угрожает.

– Кто стрелял в Тима? – потребовал я ответ, игнорируя настойчивый взгляд Теи.

– Тим? – нахмурился Нортон, почесав подбородок, словно припоминая чьё это имя. – А, Тим! Ну, да. Кристофер, видите ли, упустил вас двоих из виду, и нам срочно потребовалось вас найти. Твой работодатель долго сопротивлялся, но в итоге выдал код от двери твоего убежища, получил пулю, ну и… Кристофер решил организовать вам проверку на доверие, так сказать. Лишний раз потрепать нервишки, подлить масла в огонь зарождающихся отношений. Судя по всему… вы её успешно прошли, так ведь? Ведь Тея так и не показалась. Представляю себе эту сцену, где ты признаёшься, что не приходишься ей братом… М-м-м… Тея, – Нортон удостоил Аритею притворно тёплого взгляда, – милая, ты ведь не в обиде на больного старика? Ари заслужил твою любовь, не так ли? Я знал кого выбираю.

– Ты больной урод.

– Что-что, прости?

– Ты. Больной. Урод, – с расстановкой повторила Тея и, не выдержав напряжения, опустилась на диван и уткнулась в пол опустошённым взглядом.

– Что на счёт анонимки? – Я жестко смотрел на Ральфа.

– Анонимки? А-а… той анонимки. Здесь всё просто. А ты ещё не понял?.. Избавляться от тебя, Ари, для меня слишком накладно. Ты известная личность и твоя внезапная смерть вызовет лишнюю суматоху, так что запереть тебя в тюрьме – наилучший вариант.

Нет…

Только не это.

Судя по выражению лица Аритеи, испуг на моём лице выразился слишком ярко, потому что последняя кровь отлила от её щек и пальцы с такой силой впились в обшивку дивана, что послышался скрежет.

И этот испуг никак не связан с тем, что может случиться со мной.

– Мы повесим на тебя её убийство, – просто добавил Ральф, с преувеличенной заинтересованностью рассматривая свои ногти. – Благодаря этой анонимке ты станешь единственным подозреваемым, всё указывает на тебя. Больше подозревать некого. К тому же… слышал, с полицией ты не особо дружен?

– Ты не сделаешь этого… – выдохнул я и не услышал собственного голоса. – Ты не сделаешь этого!!!

– Мне придётся, – глубоко вздохнув, Ральф поднялся с кресла. – Сразу после того, как мы все вместе наведаемся в банк и получим то, что мне нужно. А после… – Ральф сочувственно поглядел на Тею. – Мне жаль, милая, мы не сможем использовать труды твоего отца, пока они принадлежат тебе. Но эта жизнь тебе никогда не была особо дорога, так что ты не станешь особо возражать, если я избавлю тебя от мучений, верно? Даю слово… что единственный для тебя дорогой в этом мире человек, которого я так старательно подбирал, останется жив. Тюрьма – ещё не смертный приговор. Ты умрёшь, но твой обретённый смысл жизни, – Ральф кивнул на меня, – никогда тебя не забудет. Чудесно! А теперь грузимся в машину!

– И ты не возражаешь?! – взревел я на брата Теи, пытаясь отшвырнуть от себя охрану Нортона стремительно толкающую меня к двери. – Она – твоя сестра! Открой глаза, идиот! Ты позволишь ему убить её?! За что?! В чём она виновата?! Ты типа отомстил за смерть родителей, а сестру так легко подставляешь под пулю?! Что же ты за тварь такая?!

Удар прикладом пистолета в висок оглушил меня, и я с трудом устоял на ногах.– Закрой рот… Ари, – прозвучал над ухом жесткий голос Кристофера. – У меня нет семьи. Даже моё имя мне больше не принадлежит. Так что и сестры быть не может. Можешь оставить её себе. Дарю.

Глава 31

Тея

Чувствую себя разбитой на осколки фарфоровой статуэткой. И эти осколки становятся всё мельче… мельче и мельче. Не знаю откуда берутся силы не рассыпаться окончательно, не превратиться в груду мусора и закончить на этом своё существование.

Вот кажется: мыслей в голове так много, что они в ней просто не умещаются. Миг, и мыслей не остаётся. Одна пустота, холодная и пугающая.

Что если ещё немного и я сама стану этой пустотой?.. Что если надежда, похожая на слабого обессиленного мотылька, который всё ещё машет крылышками из последних сил, уже обречена на исчезновение?

Разве выход есть? Где он? Я хочу его найти. Я хочу стать этим мотыльком, обрести силу и подарить Ари надежду, что ещё не всё потеряно. Хотя бы для него…

Я не видела его вот уже несколько часов. Думаю, прошло именно столько времени после того, как нас куда-то привезли. Не знаю куда. На моих глазах повязка, руки связаны за спиной, а правая щиколотка обмотана цепью, которая гремит и лязгает от любого движения.

Пытаюсь сбросить с лица повязку – тщетно.

Пытаюсь понять по ощущениям, где нахожусь… В помещении сыро и пахнет, как в одном из тех зданий в районе гетто, которые я любила посещать. Вокруг тихо. Не слышно ни голосов, ни возни. Лишь единожды я издала звук, и он тут же эхом отразился от стен. Никто не приходит. И никто не приводит Ари. Я не знаю где он. И не знаю, что с ним делают.

Это невыносимо!

Наконец раздались шаги. Несколько пар ног шумно двигались в моём направлении. Люди говорили. Я не могла разобрать слова, но чей-то глумливый смех был ясно слышен.

Выпрямилась и вжалась в стену сильнее.

– Давай! Живей! Сейчас бейсбол начнётся! – раздался мужской голос совсем близко.

– А ты помоги! Идиот… Цепляй его!

Вновь раздались шаги. Меня коснулись чьи-то руки и круто развернули на девяносто градусов.

– Эй, не дёргайся, крошка, – противный смех над моим ухом. – Я всего лишь хочу развязать твои руки. Вот так. Молодец. Теперь отдыхай.

Я не двигалась до тех пор, пока в помещении вновь не воцарилась мертвая тишина. Мои руки были свободны, но цепь по-прежнему плотно хватала за щиколотку.

– Тея? – раздался непривычно тихий, но до боли в сердце знакомый голос Ари, и следом я услышала его дыхание: глубокое и отрывистое, словно он вернулся с длительной пробежки и никак не может отдышаться.

Его голос резал без ножа.

Я схватилась за повязку, пытаясь поскорее сорвать с лица, как Ари заговорил вновь:

– Ты не видишь меня, Тея? На тебе повязка? Не снимай её.

Мои пальцы замерли на узле.

– Почему? – голос дрожал, будто у меня озноб и срывался на шёпот. – Я хочу тебя видеть.

– Нет! – ответил Ари и на этот раз прозвучал резко и категорично. – Не хочешь! И не станешь снимать повязку!

Не в этот раз, Ари. Твои уговоры бесполезны.

Так и не дав ответа, я рванула с глаз чёрную полоску ткани, и новый удар с троекратной силой пришёлся по сердцу.

Он стоял передо мной у противоположной стены на расстоянии метров семи-восьми. Руки были вытянуты над головой, запястья стягивали прочные канаты и крепились к одной из закругляющихся и уходящих к потолку стальных балок торчащих из стены, словно кто-то специально их туда вмонтировал, для подобных пыток.

Его подвесили. Тело натянуто, как струна, так что ступни с трудом доставали до пола. С Ари сняли рубашку, оставив в одних джинсах и ботинках, а глаза прикрывала такая же повязка, какая была на мне. И самое ужасное – его торс блестел от пота и… крови. На груди проступали глубокие порезы, словно его били плёткой. Один, два, три… три ровных толстых линии. С разбитого носа сочилась кровь и тяжёлыми каплями ударяла по полу. Голова была опущена, словно Ари держится из последних сил, но мышцы на руках и на животе продолжали сокращаться – он пытается разорвать канаты?

– За что? – дрожащим от ужаса голосом, прошептала я, пытаясь не допустить слёз, напором прорывающих оборону. В глазах плыло и щипало, во рту вдруг стало сухо и горько. Но я не могу поддаться желанию разрыдаться от безысходности – это не сделает Ари сильнее.

– Тея… Я же сказал…

– Почему они с тобой это сделали?!

Ари слабо покачал головой, и его перепачканная в собственной крови грудь поднялась от нового безутешного вздоха:

– Всё за тем же. Играют на твоих чувствах. Демонстрируют то, что готовы со мной сделать, в случае если ты откажешься сотрудничать. Я рычаг Тея. И я один в этом виноват.

Первая горячая слеза скатилась по щеке, и я лихорадочно утёрла её ладонью.

– Мне очень жаль, Ари, – произнесла, больше не уверенная в том, что должна его так называть. Ведь это имя моего брата. Мне жаль своих родителей и в тоже время я счастлива за них, ведь им не пришлось видеть то, в какое чудовище превратился их сын.

– Тея, здесь нет твоей вины.

– Я прошу у тебя прощения за Чарльза.

– Ты не должна этого делать, – голос Ари звучал сухо и надломлено. – Ты здесь ни при чём.

– Ари – мой брат. И я имею прямое отношение ко всему, что он делает!

– Не вешай на себя его грехи! – вдруг зарычал Ари, или Кристофер… я не знаю, как теперь называть их! – Не смей, поняла?! Твоему брату промыли мозги! И, к сожалению, ума у него в тысячи раз меньше чем у тебя, раз он по-прежнему верит ублюдку, который избавился от твоей семьи, а на родную сестру вообще наплевал! Это уже не твой брат, Тея. От него ничего не осталось. Теперь он дрессированный боец Нортона. Робот, убийца, марионетка, кто угодно… Так что даже не смей брать на себя ответственность за его поступки!

Я не отвечала. Смотрела в одну точку грязного бетонного пола и душилась слезами, готовыми брызнуть из глаз мощным напором.

– Расскажи, что видишь, – вдруг перевёл тему Ари, и я впервые огляделась. – Тея? Просто опиши то, что видишь.

Попыталась вложить в голос максимум твёрдости и заговорила:

– Я не знаю, где мы… Это… помещение похоже на большой подвал. Бетонная коробка без окон, только очень большая, я с трудом вижу дверь наружу, в той стороне практически темно. Здесь всего две лампы. Обычные лампочки на проводах, одна надо мной, вторая по центру.

– Хорошо. Что ещё ты видишь?

– Кресло.

– Ты сидишь в кресле?

– Нет. Я на полу. Кресло сбоку от меня. Ещё стол, на нём бутылка с водой и… и кажется… фрукты?

Ари мрачно усмехнулся, подумав о чём-то своём. Для меня же это всё – скромный пир для важной особы перед тем, как её прикончат.

– Что ещё, Тея?

– Ничего, – я покачала головой. – На моей ноге цепь, второй её конец закреплён к стальному кольцу в стене. – Дёрнула. – Слишком прочная. И короткая. – Мне ни за что не дотянуться до Ари.

– Хорошо, – Ари кивнул. – Стены пусты?

– Да… Вроде бы.

На какое-то время он замолчал, а когда заговорил вновь, я не совсем поняла внезапной смены темы:

– Надеюсь, с Тимом всё хорошо. – Эти слова прозвучали слишком обеспокоенно, я не поверила им. Ещё секунду назад Ари был собран и вот расклеился из-за Тима?..

– Да, я тоже, – промямлила неуверенно.

– Жаль, что я не успел вас познакомить. Ты ему нравилась, Тея, – Ари горько усмехнулся. – По-дружески. Тим считает тебя забавной. Особенно его веселило то, как ты кривлялась перед камерами, зная, что он за тобой наблюдает.

Я выдавила из себя смешок, с грустной улыбкой поддерживая тот бред, который несёт Ари.

Я никогда не кривлялась перед камерами. Никогда.

За нами наблюдают – вот, что он пытается сказать. Здесь камеры и наверняка прослушка. Ведь они всё ещё ждут от меня кодовую фразу, которую завещал мне отец.

– Да, мне тоже жаль. Ведь я даже понятия не имею, как выглядит та муха, что постоянно жужжала в твоём ухе.

На этот раз Ари не усмехнулся, а я притянула колени к груди и обняла их покрепче, наивно веря, что это поможет унять дрожь.

– Помнишь тот день? – негромко заговорил Ари, и я услышала в его голосе тоску. – День, когда мы с тобой познакомились?

– В баре.

– Да. В день твоего рождения. Знаешь, о чём я жалею, Тея?..

Я не понимала, почему он говорит об этом? Голос звучит так, будто он решил сдаться и вспомнить всё хорошее напоследок.

Это так? Ари решил сдаться?! Всё конечно?

– О чём? – едва слышно спросила я, позволяя слезам опалить кожу. Уткнулась лбом в колени и делала всё возможное, чтобы не издать ни звука. Чтобы Ари не решил, будто я вновь плачу.

– О том, что позволил тому вечеру так быстро закончиться.

Он и вправду это делает?

– Ари…

– Нет, послушай, Тея. Мне, правда, очень-очень жаль, что всё так получилось. Если бы я только знал… если бы не был упёртым бараном и сразу принял свои чувства к тебе… Тея… я бы не упустил ни одной минуты из того времени, что мы могли провести вместе. Даже тогда, в баре… я бы просидел там с тобой до самого закрытия, до самого конца и только тогда провёл бы домой.

Я действительно не понимала, почему он это говорит. Это не похоже на Ари. На того самого парня, наёмника, каким я его знала! Он не мог расклеиться до такой степени, что звучит сейчас так, будто прощается. Или… после смерти Чарльза он просто боится, что не успеет попрощаться и со мной?

– Я бы ждал до тех пор, пока к нам не подошёл администратор и не попросил бы уйти, – продолжал говорить Ари. – У нас с тобой ещё было столько часов. Я должен был держаться за тебя до конца.

А вот это уже даже слишком… Что это за розовые сопли? Меня они совсем не трогают. Потому что я знаю те моменты, когда Ари говорит искренне – его голос звучит по-другому. Сейчас же… он звучит излишне приторно.

– Тея?

– Я слушаю тебя.

– Будь со мной до конца, ладно?

Я не понимаю…

– Времени не так много. И иногда оно бежит слишком быстро. Просто будь со мной до самого конца.

Время? До конца?

Что я должна сделать?

Потянуть время?

До чего? До какого конца?

– И не делай глупостей, – повторил он своим прежним тоном и эти слова намёком не были – это было требование. – Верь мне. До самого конца.

– Ну хватит! – этот голос прозвучал так внезапно, что я даже всхлипнула от неожиданности. И этот голос хотелось слышать меньше всего. – Всё это очень трогательно и так далее, но слушать просто невыносимо.

Хлопнула дверь и уже спустя несколько секунд из темноты появился высокий силуэт Ари… или Кристофера… Не знаю, не могу решить, как теперь их называть.

Мне не нравилось смотреть в его глаза – они слишком похожи на мои. Интересно, от кого они нам достались: от отца, или от мамы?.. Надеюсь, что не от мамы. Ари не заслуживает иметь такие же глаза, как у неё!

Остановившись недалеко от меня, он продемонстрировал скользкую улыбку, блеснув белоснежным рядом зубов и кивнул на кресло:

– Почему ты не там, Тея? Ради тебя сюда даже кресло притащили.

– Не стоило беспокоиться, – ровно ответила я, с опаской поглядывая на вероятно резиновую дубинку, которой Ари время от времени хлопал по своей ладони. Он опустился в кресло, с вальяжным видом забросив ногу на ногу, подкинул в воздух виноградину и словил её ртом.

– Хочешь? – предложил мне, а я в этом время молилась о том, чтобы он подавился ею и начал задыхаться на моих глазах.

Это не мой брат.

Этот человек – не мой брат.

Ари прав.

Моего брата больше нет.

Передо мной монстр. Жестокий убийца. Таким его воспитали. Слепили из глины, вручили пистолет и приказали делать грязную работу.

И вряд ли у него есть шанс измениться. Потому что он этого никогда не захочет.

– Ну как хочешь, – он словил ртом очередную виноградину и весело поглядел на Ари. На моего Ари. Который выглядел всё напряжённее и напряжённее, будто одной силой мысли пытается разорвать верёвки и это стоит ему огромных усилий. – И кто бы мог подумать, что моя сестра ляжет под моего друга детства. Какая ирония! Вы ведь уже сделали это, не так ли? Трахнулись? – Он поглядел на меня, и в свой ответный взгляд я вложила всё презрение, на какое только была способна.

– Что? Мне никто не ответит? – с озадаченным видом рассмеялся мой брат.

– Я отвечу тебе, как только мои руки будут свободны, – холодно процедил Ари. – Продемонстрирую, насколько больно бывает человеку, когда ему ломают позвоночник.

Мой брат рассмеялся громче, задрав голову, и вдруг схватил со стола поднос с фруктами и с размаха запустил в Ари. Тот отскочил от его груди и, ударив по полу, рассыпался на множество осколков:

– Тоже не любишь фрукты? – продолжал посмеиваться мой брат. И я всё ещё зову его братом, лишь потому, что не знаю, каким именем его называть. – А ты, Тея? Что насчёт тебя? По-прежнему любишь всякую сладкую дрянь? О, да… я помню это. Помню, как отец заваливал тебя конфетами. Практически каждый день покупал тебе этих… как их?..

Я застывшим взглядом смотрела в его глумящееся лицо и всё ломала голову – как? Как он мог таким стать? Подобная жестокость должна быть заложена в генах.

– О! Мармеладных медвежат, точно! Да, я помню, сестрёнка. Кое-что помню. А ты нет? Не любишь их больше?

Отец покупал мне их?

Я вообще ничего не помню из детства. Ничего кроме огня охватившего моё тело и крика мамы.

– Ты хотел отомстить за смерть родителей! – раздался громкий возглас Ари. – А когда Нортон решит пустить пулю в твою родную сестру, пожмёшь ему руку после этого?!

Кристофер раздражённо вздохнул, продолжая хлопать дубинкой по ладони.

– Я отомстил твоему ублюдку-папаше за мою испорченную жизнь! – воскликнул он. – За то дерьмовое детство, которым он меня наградил! За каждый удар полученный точно такой же дубиной, как эта! – Он разрезал ею воздух и ударил по столу. – Вот за что я мстил. И теперь мне абсолютно плевать на то, кем я был раньше. На то, кем были мои предки. Как и на неё… – кивнул на меня, – мне тоже плевать. Я сам по себе, ясно? И меня вполне устраивает работа, которую я выполняю для Нортона.

– Ты глупец! – выпалила я, с силой сжимая кулаки. – Открой глаза и взгляни на всё, что происходит! Ты убил человека, который спас жизни нам обоим!

Кристофер круто развернулся ко мне и, взмахнув дубинкой ткнул ею меня в грудь, так что пришлось вдавиться в стену и до боли прикусить губу, чтобы не издать ни звука.

– Твоему дорогому Чарльзу вдруг позарез стали необходимы работы отца, дура! И мне абсолютно всё равно, что в них такого особенного, я знаю одно: Чарльз решил сыграть в одиночную игру и присвоить труды отца себе, а когда узнал, что тот запер их в банковском хранилище, явился к нам домой и прикончил старика. А затем и дом поджёг! Нортон – вот, кто был настоящим другом нашего папаши. Это он вытащил тебя из огня!

– Чушь… – выдавила я.

– Тебе голову, что ли отбили в этой твоей школе?! – воскликнул Ари, дёргая руками и наверняка до крови раздирая кожу верёвкой. – Включи логику, идиот! Не понимаешь насколько это всё бессмысленно?!

Кристофер рывком поднялся с кресла и сделал несколько больших шагов вперёд. Ещё секунда и его дубинка обрушилась о грудь Ари. Тот не издал ни звука и принял удар. А я вскочила на ноги и, сама не понимая, что делаю, рванула вперёд, напрочь позабыв о том, что скована цепью. Меня хватило лишь на два шага, цепь натянулась, и я распласталась по полу.

– Это было не очень-то умно, Тея, – выдавил смешок мой брат, подхватил меня под локоть и швырнул на место к стене.

– Тея, что он делает?! – рычал Ари, продолжая бессмысленные попытки освободиться от верёвок. – ТЕЯ!

– Всё в порядке, – соврала я.

Мой родной брат – больной садист. А значит ничего не в порядке.

– Зачем ты пришёл? – осведомилась у него я.

– Повидаться, – ухмыльнулся Кристофер, вернулся к Ари и поднял дубинку, чтобы нанести новый удар.

– Стой! – воскликнула, срываясь на умоляющий вопль. – Не трогай его! Прошу!

– Тея! – зарычал на меня Ари. – Не вмешивайся!

– Послушай своего парня, сестрёнка. Не вмешивайся. – Новый удар пришёлся по груди Ари и из его рта вырвался отрывистый хрип. – Ну? Как тебе живётся с моим именем? Успешный, богатый, известный… Ты передо мной в большом долгу, приятель!

Ари, стиснув зубы, молчал. И это единственное, чему я могла радоваться в данной ситуации – тому, что он не провоцирует этого подонка!

– Ты вспомнила кодовую фразу, сестрёнка? – жестоко улыбался Кристофер. – Если нет, то я могу ещё раз освежить твои воспоминания. – И он вновь замахнулся.

– Прекрати!!! – с надрывом закричала, вскочив на ноги. Я задыхалась. От злости, от несправедливости, от боли за Ари и уже бросила всякие попытки справиться со слезами. Я должна быть сильной, но чувствую себя самым жалким существом на планете.

– А то что? – протянул мой брат, так и держа дубинку поднятой. – Что ты можешь сделать? А может, ты хочешь напугать меня своими слезами?.. О-о… я так напуган, Тея.

Взмах. И новый удар. Тело Ари подпрыгнуло от неожиданности, голова опустилась, а изо рта одновременно с кашлем брызнула кровь.

– ПРЕКРАТИ!!! – Жалкая, как всегда. Никчёмная, как всегда!

– Тея… молчи…

– Продолжим? – склонив голову набок, поинтересовался у меня Кристофер. – Или в твоей памяти наконец случилось просветление?

– Убирайся, – слабым голосом потребовала, давясь собственными слезами. – Оставь его в покое и убирайся отсюда!

– Или что? – с гадкой усмешкой переспросил Кристофер и сделал два шага по направлению ко мне. – Что ты можешь? Смирись, ты не в том положении, чтобы выдвигать требования.

– Нет, но… кое-что я могу, – судорожно вздохнув, максимально наполнив лёгкие воздухом, наклонила голову в бок и, покрепче сжав в ладони продолговатый осколок от разбитого подноса, который подобрала с пола при падении, надавила острым концом на шею. – Я знаю, где находится сонная артерия. И если не веришь, могу показать.

– Тея… Не делай глупостей, – завучал голос Ари. – Теяяя…

Кристофер выглядел обескураженно. Большие серые глаза стали ещё больше, а на лбу пролегли тоненькие морщинки – так высоко он вздёрнул брови.

Осколок больно врезался в ладонь, разрезал кожу и обжигал, как калёным железом. Руки дрожали, как и всё тело. И желание избавить этот мир от доступа к хранилищу с разработками ядерного оружия становилось всё более заманчивым. Раз. И всё будет кончено.

Ари что-то кричал, но я не слышала его, уделив всё внимание моему брату. Это война. Наша с ним война. И кто-то должен её закончить.

– Хорошо, – нервно улыбаясь, Кристофер отбросил дубинку в сторону и поднял руки ладонями вперёд. – Я уйду. Уйду, довольна? А ты давай, брось мне этот кусок стекла и забудем об этом маленьком инциденте.

– Тея! – кричал Ари. – Какое к чёрту стекло?! Что ты делаешь?!

У меня не было слов. Были ещё недавно, а теперь застряли где-то в горле и уступили место нескончаемому потоку слёз.

– Давай, брось его мне, – Кристофер подошёл ближе и растянул на губах некое подобие дружественной улыбки. – Давай, Тея. Или я убью твоего наёмника.

– Не убьёшь, – процедила я. – Нортон тебе не позволит. Это ведь слишком накладно, разве нет?

Глаза Кристофера в подозрении сузились:

– Да, но никто не запрещал мне изуродовать его до неузнаваемости. Если ты этого, хочешь, то я…

– Нет! – Мой голос звучал громче, вот только внутренней уверенности это не придавало. – Ты больше не тронешь его!

– И почему же? – насмехался Кристофер.

Я сглотнула тугой ком в горле, сжимая осколок всё крепче, и вложила во взгляд максимум твёрдости, на какую только меня хватило:

– Потому что вы собираетесь повесить мою смерть на него. Забыл?

– Тея! – Я проигнорировала голос Ари. Жестко смотрела на Кристофера.

– Полиция следит за нами, и если Нортон обвинит в моей смерти Ари, то какое объяснение придумает по части его изуродованного тела?! Что Ари скажет в полиции? Что это я его дубинкой хлестала?!

Задумчивый взгляд моего брата направился на Ари, и он выдавил из себя неуверенный смешок, указав на меня пальцем:

– Эй, наёмник, а она всегда такая?

– Убирайся! – прорычала я, чувствуя как вся уверенность сходит на нет.

Кристофер драматично вздохнул, упёр руки в бока и медленно закивал. Сделал шаг назад, будто собираясь уходить… Секунда. И он так быстро оказался возле меня, что я даже не успела понять, как это произошло. Его пальцы вцепились мне в запястье, ловко вывернув руку: ладонь раскрылась, и окровавленный осколок ударил по полу.

Раздалось шипение рации:

– Сюда! Живо! Приберитесь тут и перебинтуйте этой идиотке руку. – Толчок, и я ударилась коленями о пол.

Ари что-то кричал, что-то о том, чтобы я не делала глупостей. А мой брат… возвышался надо мной и с открытой неприязнью смотрел в глаза:

– Может ты и сообразительная, – выплюнул он, кривясь в омерзении, – вот только похожа на мелкую букашку, которую вот-вот раздавят. А букашкам мозги ни к чему. Увидимся утром. Или если так и не вспомнишь кодовую фразу, вместо дубинки я найду для твоего наёмника игрушку поинтересней. Такую, что не оставляет на теле характерных следов.

Глава 32

Тея

По ощущениям была середина ночи, когда в помещении вновь появились люди и свесили Ари с балки. К этому моменту он уже был без сознания. Его швырнули на пол, как больного бродячего пса и наградили точно такой же цепью, которая связывала мою лодыжку со стальным кольцом в стене.

Теперь и Ари на привязи.

Он измотан. Избит. И лишён сил. И если бы он всё ещё не являлся одной из ключевых фигур в постановке Нортона, он бы не удостоился такой чести, как сон на грязном бетонном полу, а так бы и продолжил болтаться под потолком, раздирая запястья до мяса. Уверена в этом.

И если бы я не верила ему… если бы не доверяла, всё было бы кончено. Тот осколок мог бы поставить точку в игре, что велась долгими годами. Но я струсила. Я поступила как эгоистка. Потому что не готова отказаться от Ари. Я не готова умереть и не важно, что стоит на кону.

Через несколько часов Нортон лично явился за мной и велел двум своим сопровождающим, кем были женщины, вытаскивать меня из этой норы и привести в должный вид, потому что уже сегодня нам предстоит наиприятнейший поход в банк. Чего тянуть собственно?

Ненавижу этого человека.

Ари не видел, как меня уводили. Но мне показалось, я слышала, как он произнёс моё имя, перед тем как хлопнула дверь и две средних лет женщины потащили меня вверх по лестнице.

Мне велели вымыться и переодеться в чистую одежду – в чёрный брючный костюм, который в купе с туфлями-лодочками на высокой шпильке накидывал мне лет пять, – не меньше. Хотя… возможно даже в обычных джинсах и футболке моё поникшее бледное лицо и распухшие от слёз глаза выглядели бы ничуть не лучше. Вид и вправду жуткий и даже несколько слоёв косметики не спасли положение. Смирившись, женщины лишь вздохнули и толкнули меня к выходу из комнаты. Дом, в котором я находилась, несмотря на антураж и дорогой интерьер не прививал должного спокойствия – наоборот, в том подвале рядом с Ари было куда спокойнее.

Без него мне холодно и одиноко.

И я понятия не имею, что делать дальше.

– Где Ари? – осведомилась я у Нортона, облачённого в очевидно дорогостоящий тёмно-серый костюм и шляпу с полями в тон, что прикрывала его лысеющую голову.

Ральф Нортон, не скрывая победной ухмылки, самолично открыл передо мной дверь серебристого мерседеса S-класса и велел загружаться.

– Где Ари?! – требовательно повторила, пытаясь сбросить с себя лапы двух приставленных ко мне охранников.

Нортон снисходительно вздохнул и спрятал руки в карманы пиджака, распирающего во все стороны из-за объёмного живота:

– Какой именно Ари тебя интересует, милая? Твоя брат, или неудачник-наёмник, который наверняка больше не вернётся к профессии, что оказалась ему не по зубам?

Как же мне хотелось съездить по ЕГО зубам, чтобы этот гнусный подонок наконец прекратил скалиться.

– С твоим наёмником всё в порядке, – тяжёлая рука Нортона опустилась на моё плечо, – по крайней мере… пока. Просто будь послушной девочкой и мне не придётся испытывать на нём новые средства пыток. Отличнейшее шоковое оборудование, должен сказать, давно хотел его на ком-нибудь испробовать, но, даю слово, выполнишь свою работу безукоризненно, и я отложу свою игрушку до лучших времён. А теперь садись в машину.

– Где он?! – воскликнула я, рывком сбросив с себя руку Нортона, и раздался его новый терпеливый вздох:

– В машине позади тебя.

Я обернулась. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами выглядел внушительно, как и наверняка те, кто его нагружает. Ари там? Как он? В каком он состоянии?

– Я хочу с ним поговорить, – выпалила, не задумавшись.

– Исключено.

– Я хочу с ним поговорить! – Круто развернулась к Нортону. – Всего пару минут и потом… потом я сделаю всё, что вам нужно. Даю слово.

С задумчивым видом Нортон поскрёб пальцами подбородок, пару раз кашлянул, с такой силой, словно у него туберкулёз на последней стадии развития и наконец, кивнул приставленной ко мне охране:

– Три минуты.

Ари сидел на заднем сидении. Его руки были до сих пор связаны, а во рту находился кляп. Покалеченную грудь прикрывала тёмная рубашка, которая липла к телу и, судя по всему, не только из-за крови – испарина на лбу вряд ли была признаком того, что ему просто-напросто жарко.

В Филадельфии по-прежнему пасмурно и моросит дождь. А порывы ветра (за что спасибо им), уже успели испортить мою гладкую высокую прическу, над которой так корпели работницы Нортона.

Ари освободили от кляпа и оставили с нами в машине одного, но, несомненно, вооружённого водителя, который больше походил на боксёра в тяжёлом весе.

И даже не знаю, как описать замешательство возникшее внутри меня, когда губы Ари растянулись в слабой, но невероятно тёплой улыбке.

– Пытаешься меня подбодрить? – Я в противовес его реакции на нашу встречу, с трудом сдерживалась, чтобы вновь не разрыдаться и не броситься ему на шею, как маленькая девочка нашедшая в толпе людей единственное знакомое лицо.

Не сводя с меня глаз, Ари едва заметно кивнул на водителя и негромко произнёс:

– Времени мало.

– Знаю, – мой голос опасно вибрировал, и я то и дело облизывала пересохшие губы, словно нахожусь в пустыне без единой капли влаги.

Ари наклонился ближе и, подняв обе связанные руки, коснулся моего лица:

– Хотел бы я, чтобы это время совсем остановилось, Тея, – прошептал он, многозначительно глядя мне в глаза. И я с трудом удержалась, чтобы не ответить: «Намёк принят. Но есть ли смысл?».

Думаю, он есть. Иначе Ари смотрел бы на меня совсем по-другому. Сейчас он не выглядит отчаявшимся.

Его руки поднялись над моей головой и опустились на плечи, плавно притянув моё наэлектризованное тело к себе.

– Всё будет хорошо, – ласковый шёпот коснулся моего уха. – Обещаю, Тея. Всё будет в порядке.

«С кем? Со мной? С ним? С нами? Что вообще значит “в порядке”»? – хотелось спросить, но я промолчала.

– А когда всё закончится, мы вместе уедем куда-нибудь. Куда-нибудь далеко. Только ты и я, – шептал Ари, и его голос звучал вполне уверено.

Надеюсь, это не просто слова. Потому что это лучшее, что я слышала в своей жизни и больше всего на свете хочу в это верить. Но насколько это может быть правдой?.. Способен ли Ари на это? И действительно ли он этого хочет? А даже если и так… какие у нас шансы просто на то, чтобы выжить?

– Просто будь со мной до конца, Тея, – Ари крепче прижал меня к себе и коснулся губами щеки. – Ты умница. И самый удивительный человек из всех, которых я встречал. Ты как никто достойна быть счастливой, Тея. И ты обязательно такой станешь.

– Ты ведь не прощаешься со мной, Ари? – пробормотала я, цепляясь пальцами за его влажную рубашку.

Грудь Ари приподнялась от беззвучного смешка, и я почувствовала, как напряглось его тело от болезненного соприкосновения с моим. Уверена, эти сволочи даже не соизволили перебинтовать его раны.

В стекло трижды постучали и водитель кивнул мне на выход.

Я обняла Ари крепче, пытаясь вложить в эти объятия весь смысл того, кем он успел стать для меня за это короткое время и следующие мои слова сорвались с языка так же неожиданно, как и в прошлый раз:

– Я люблю тебя, Ари. – Не знаю, расслышал он их, или нет, потому что мой голос прозвучал практически беззвучно, но мягкий, нежный поцелуй в губы в следующее мгновение дал точно понять – он слышал.

Ждала ли я ответа? Конечно ждала.

Хотела ли услышать то же самое? Мечтала, но не хотела.

И Ари сделал самое разумное из всего возможного, чтобы не дарить мне ложной надежды – он просто кивнул на дверь и сказал, что мне пора.

Банк, в который мы ехали, располагался в историческом районе города, между рекой Делавер и даунтауном. Целые кварталы кирпичных зданий с архитектурой прошлых веков, узкие улочки, обилие скверов и парков. Мне всегда нравился этот район, сейчас же меня бросало в холодный пот при каждом взгляде в окно.

– Ты ведь уверена в кодовой фразе, не так ли? – в десятый раз интересовался у меня Нортон, сидя на заднем сидении рядом со мной и всё это время пытался изображать из себя заботливого папочку. – Мне не стоит волноваться?

– Я же сказала: нет, – отреагировала сухо, даже не повернув головы в его сторону. – Я знаю кодовую фразу.

Противное кашлянье заполнило салон и спустя несколько секунд вновь раздалось хриплое скрежетание Нортона:

– В таком случае… не поделишься ею со стариком?

С максимальной собранностью посмотрела ему в лицо:

– Тогда может, и скажете её за меня?

Нортон отрывисто рассмеялся, словно я удачно пошутила:

– Нет, милая, но я всегда буду рядом. А ещё… видишь эту рацию? – Нортон продемонстрировал мне небольшой прибор сжатый в ладони. – Стоит мне сказать лишь слово в эту маленькую чёрненькую коробочку и наёмника ждут незабываемые ощущения. Можешь не сомневаться. Ари будет находиться в машине и терпеливо ждать нашего возвращения. И как только мы с тобой завершим печально затянувшееся на семнадцать лет дело, обсудим то, что будем делать с вами дальше.

С трудом удержалась, чтобы не фыркнуть.

Лжец.

– Как будто есть варианты.

Нортон ещё несколько раз заставил меня повторить инструкции, которые я ещё утром выучила назубок, и только тогда велел выходить из машины, быть послушной девочкой, шагать за ним и натянуть на лицо улыбку.

Я сделала всё, что было приказано, но улыбку выдавить так и не смогла.

Старое здания банка, в котором мы оказались, было не раз реставрировано и уже давно признано городским достоянием. Здесь не обслуживают кого попало – в основном влиятельных толстосумов вроде Нортона. И моего отца.

Высокие куполообразные потолки окажись я здесь в более удачное время заставили бы шею выгибаться и невольно восхищаться античностью интерьера. Мозаичные полы бело-голубого окраса были отполированы до блеска. Узкие высокие и наверняка сверхпрочные окна, между которыми находились ряды глухих декоративных арок, не производили должного впечатления. Сейчас всё казалось серым и безвкусным. И чем ближе было хранилище, тем сильнее становилась дрожь в моём измотанном теле, и тем опаснее кружилась голова.

Понятия имею, кем был человек в строгом чёрном костюме услужливо закружившийся вокруг Нортона, но уже спустя пару минут их любезной беседы поучаствовать в постановке пригласили и меня. И вот я уже вместе с Ральфом Нортоном и его свитой из трёх телохранителей, в чьё число вхож и мой брат, а также с нанятым адвокатом, шагаю за банковским служащим по широкому светлому коридору между однотипными дверями из лакированного дерева и всё больше и больше сомневаюсь в том, что у Ари был план. Если только он не нашёл пульт управления от Кристофера, который способен переключить режим с «дрессированный пёс Нортона» на «вполне адекватный человек».

Хотелось бы мне, чтобы такой чудо-пульт существовал.

Но пока, всё что могу, это по просьбе Ари для чего-то тянуть время.

– Мне нужно в туалет, – объявила, остановившись посреди коридора.

Нортон тут же смерил меня укоризненным взглядом и несколько раз отрывисто кашлянул.

– А ты не можешь… повременить немного, Тея? – фальшиво улыбнулся он, глядя то на представителя банка, то на меня.

– Могу. Но не ручаюсь за то, что все вы не станете свидетелями малоприятного зрелища, когда мой мочевой забудет о манерах приличия.

Губы Ральфа Нортона неодобрительно поджались, он кивнул Кристоферу и ещё одному охраннику из свиты, чтобы те проводили меня до уборной и как можно скорее возвращались к нужному кабинету, который располагается в конце этого коридора.

– Мы пока займёмся бумагами, мисс Страйкс, – ободряюще улыбнулся мне мой якобы не подкупленный адвокат и взмахнул перед носом чёрным чемоданчиком.

Поход в туалет занял у меня столько времени, сколько в среднем требуется, чтобы хорошенько принять душ и вытереться досуха.

Кристофер был раздражён. Несколько раз тарабанил в дверь, чтобы удостовериться в том, что я не смыла себя в одном из унитазов. А когда всё же не выдержал и на всех парах влетел в женский туалет, застал меня перед раковиной намыливающей руки и в приказном порядке велел идти за ним, даже если у меня несварение желудка и меня разорвёт по дороге.

– Ты хоть знаешь, что там? – спросила у него я, глядя на широкую спину брата. – Знаешь, что в ячейке?

– Имею представление, – нехотя отозвался тот, ведя меня по пустым коридорам банка.

– Видимо недостаточно имеешь.

– Мне плевать. Просто заткнись и иди за мной!

В просторном светлом кабинете велись оживлённые переговоры, и то и дело раздавалось покашливание Нортона.

Кристофер кивнул на одно из кожаных кресел с высокой закругляющейся спинкой, и я послушно в него опустилась.

– Мы практически разобрались с бумагами, мисс Страйкс, – дежурно улыбнулся мне банковский представитель, к которому Нортон обращался как к мистеру Шеферду. – Друг вашего отца учёл все нюансы. И я очень рад, мисс Страйкс, что вы в полном здравии и готовы принять то, что завещал вам отец.

– Вы знали его? – поинтересовалась я, ёрзая в кресле будто гвоздях. – Моего отца?

Мистеру Шеферду на вид больше пятидесяти, соответственно, он вполне мог иметь знакомство с моим отцом.

И да… я всего лишь тяну время.

– Верно, – слегка скованно улыбнулся мужчина, подравнивая стопку бумаг о край лакированного стола. – Я был зна…

– Это неважно, – перебил его Нортон, как бы невзначай перекладывая маленькую рацию с одного кармана пиджака в другой. – У мисс Страйкс сегодня много дел. Давайте отложим беседу на более удобное для нас время.

– А… да-да, – спохватился мистер Шеферд, – разумеется. В таком случае, могу ли я предложить вам напитки, господа? Чтобы, так сказать, скоротать ожидание моего помощника из архива? Подлинный договор с мистером Страйксом хранится именно там, так что…

– Нет, – нетрепливо перебил Нортон, снял с головы шляпу и промокнул блестящий от пота лоб белоснежным платком.

– Да! – излишние воодушевлённо отозвалась я и в этот раз получила угрожающий взгляд от брата. – Я бы… не отказалась от кофе, вот и всё.

– Нет времени, Тея, – натянул губы в улыбке Нортон и обратился к Шеферду: – Мы ведь уже можем пройти к хранилищу?

– Да. Как только мисс Страйкс назовёт кодовую фразу разрешающую ей доступ к банковскому хранилищу. И именно поэтому нам стоит дождаться моего помощника с подлинным договором из архива. – Поднял глаза на Нортона поверх бумаг: – Таковы правила. Я попрошу секретаря обеспечить нас кофе.

Медленно и незаметно выдохнула. Мистер Шеферд, сам того не понимая, очень способствует плану без названия и смысла, который я всё ещё пытаюсь реализовать.

Но ожидание длилось недолго. И вот мы снова идём по коридорам, к одному из лифтов с чёрными глянцевыми дверьми, чтобы спуститься на цокольный этаж, туда, где располагается банковское хранилище.

И единственное, что меня порадовало за последние утомительные часы, так это то, что всех приставленных ко мне и к Нортону охранников попросили сдать оружие, прежде чем Шеферд отведёт нас к хранилищу. И я могла бы просто попытаться заверить охрану банка, что оружие эти верзилы носят незаконно, потому что являются никем иным, как обычными бандитами, но наверняка Нортон обеспечил своих «псов» лицензией на огнестрел, так что выглядеть идиоткой совсем не хотелось. Да и подставлять Ари под удар тоже.

Пока лифт беззвучно скользил вниз, Кристофер не спускал с меня глаз, словно я действительно могу выкинуть что-то, что помешает их планам. Словно у меня в кармане припрятан волшебный спасительный билет для нас с Ари и я вот-вот собираюсь им воспользоваться.

Сегодня даже Кристофер выглядел так, словно на телевизионную премию собирался. Чёрный костюм, блестящие ботинки, тёмные волосы выглядят влажными и аккуратно зачёсаны на бок.

Видел бы его отец. Или мама.

Взрослый. Красивый. И ведёт собственную сестру на смерть.

До сих пор поверить не могу, что мы с этим человеком в кровном родстве. С человеком, который убил Нору и, не мешкая, сделает то же самое со мной, стоит Нортону свистнуть.

Одна стальная дверь. Вторая. Коридоры становились мрачнее, казались выдранными из неких психологических триллеров, где какой-нибудь учёный-психопат тайно проводит эксперименты и коллекционирует людей, как подопытных кроликов, за всеми этими массивными дверями со стальными решётками.

– Прежде чем мы пройдём за следующую дверь, – огласил мистер Шеферд, остановившись около внушительного стального сооружения с множеством внутренних замков и считывателем для ключ-карты, – для доступа в хранилище мисс Страйкс должна огласить кодовую фразу, которая была утверждена её покойным отцом. Эта информация конфиденциальная, поэтому попрошу вас, господа, позволить нам на минуту уединиться.

Нортон и его свора тут же послушно отошла в сторонку и мистер Шеферд вперился в меня внимательным взглядом, словно ошибись я хоть на одну букву и он лично вышвырнет меня из банка за загривок.

Очень заманчивая перспектива. К тому же… вполне вероятно, что мои догадки не верны. В таком случае, боюсь, и меня и Ари ждёт одинаково плачевный конец.

– Мармеладные медвежата, – ещё спустя минут десять театральных раздумий, тихонько произнесла я, чувствуя, как на нервной почве взмокла рубашка под пиджаком и неприятно липнет к спине.

Бровь Шеферда озадаченно приподнялась, словно он ожидал услышать что угодно, только не это, что говорило о том – этот мужчина до последнего был уверен, что перед ним никакая не дочь Страйкса, а обычная подставная девчонка.

Но затем лишь коротко кивнул и что-то пометил в бумаге прикреплённой к планшету для записей.

– Поставьте здесь свою подпись, мисс Страйкс, – он протянул мне ручку, – и останется пройти последний этап. Сканер сетчатки глаза. Он является замком к ячейке вашего отца и находится прямо за этой дверь.

Так я угадала?

Это и была кодовая фраза, что завещал мне отец?

Единственное, что осталось в моей памяти из детства. Единственная привычка, страсть к желатиновым конфетам и стала решающими словами, которые ожидала услышать от меня эта свора бандитов с Нортоном во главе?

Я бы рассмеялась, если бы ситуация была более подходящей. Честное слово.

Какие же ещё сюрпризы уготовил для меня отец?

– Только один, – Шеферд выставил руку ладонью вперёд и преградил Нортону дорогу к открытой двери, которую плотно обступила банковская охрана. – Отталкиваясь от политики банка, в хранилище вместе с арендатором ячейки может попасть лишь один сопровождающий.

Нортон не церемонился. Отправил со мной самого опасного… для меня. Моего брата.

Кристофер с пониманием кивнул и одарил меня тяжёлым предостерегающим взглядом, а Нортон скользко улыбнулся напоследок и похлопал себя по карману с рацией.

Клянусь, я и понятия не имела, что способна на такую лютую ненависть к человеку.

Освещение в банковском хранилище оказалось настолько ярким, что на какое-то время пришлось зажмуриться и смотреть сквозь щёлочки, привыкая к свету. Просторное помещение играло бликами от множества вмонтированных в потолок крохотных светильников, каждый из которых отражался в блестящих металлических стенах и вызывал иллюзию проникновения на некий космический корабль. На самом же деле, стены всего-то представляли из себя множество небольших квадратных дверок. Большинство имело обычные скважины для ключей, некоторые же, как моя, были оборудованы плоскими приборами с электронным дисплеем, который тут же запищал, стоило Шеферду его коснуться.

– Подойдите ближе, мисс Страйкс, – пригласил он меня, уступая дорогу. – И поглядите вот в эту точку. Не переживайте, это абсолютно безвредная процедура. Сканер считает сетчатку вашего глаза, точно так же как сделал это семнадцать лет назад.

Время… Время… Что ещё нужно сделать, чтобы заработал план Ари? Есть ли он вообще? Почему ничего не происходит?

Мистер Шеферд повторил свою просьбу и, под напором взгляда Кристофера, я прошла процедуру. В дверке что-то щёлкнуло и больших доказательств тому, что я истинная дочь Честера Страйкса никому не потребовалось.

– С вашего позволения, я подожду снаружи, – Шеферд склонил голову и сделал несколько шагов назад, когда я его поспешно окликнула:

– Нет! То есть… не могли бы вы остаться?

Челюсти Кристофера тут же сжались, а взгляд говорил о том, как же я сейчас неправильно поступила. Но я не готова остаться с ним наедине. Потому что знаю, что будет. Ничего хорошего.

Шеферд со слегка смущенным видом кивнул, сложил руки в замок и остался у двери.

Первое на что упал мой взгляд, это на конверт находившийся в ячейке. Косым красивым почерком на нём значилось моё имя: «Аритее». Дрожащими пальцами и с участившимся сердцебиением я извлекла из него письмо отца и под пристальным взором Кристофера принялась скользить глазами по строкам:

«Аритея, девочка моя, уверен, ты сейчас не в той ситуации, которая позволяет неспешно углубиться в чтение нисколько не оправдывающих твоего отца строк. Я плохой человек и это главное с чего стоит начать. Если ты читаешь это письмо, то наверняка уже знаешь, какие опасные разработки хранятся в этой ячейке. И насколько опасно и неправильно было завещать тебе дело, которое я так и не нашёл в себе сил завершить.

Я не смею надеяться на твоё понимание и прощение, дорогая моя. Это было бы слишком низко и позорно с моей стороны. Я искренне надеюсь, что твоя мама сумела передать тебе письмо в твой двадцать первый день рождения, но я обязан был подстраховаться на тот случай, если моё первое письмо так тебя и не найдёт.

Надеюсь, с Лили и Ари всё порядке?..

Мне очень жаль, что всё так вышло, Аритея. Я самый большой эгоист и жалкий человек, которому посчастливилось иметь лучших детей и лучшую жену из всех, что только можно было пожелать. И по собственной глупости я сам себя вас лишил. Я предал вас ради «детища», которого не нашёл в себе силы «убить» собственными руками. Теперь всё на что мне остаётся надеяться, это на то, что у вас троих всё хорошо. Хотя бы отчасти. Ведь дело, которое я повесил на твои хрупкие плечи, наверняка стало настоящим испытанием.

Я так и не смог избавиться от работы всей своей жизни, Тея. Всё, на что меня хватило, это запереть её в банковской ячейке и вверить тебе, моя девочка, довести это дело до конца. Надеюсь твоя рука не дрогнет и ты избавишь мир от того кошмара, который появился на свет ценой моей жизни. Потому что в самое ближайшее время за мной придут и чтобы обезопасить вас троих, я должен буду вас покинуть.

Избавься от того, что перед тобой, Аритея! Это единственное о чём я смею просить. Уничтожь мои труды до того, как к ним доберётся Ральф Нортон. И не доверяй никому, кроме своей семьи и Чарльза Уолша. Чарльз нянчил тебя и Ари ещё с младенчества, а твоя мама… Лили… она была первой и самой большой любовью в жизни этого человека. Чарльз никогда не причинит вам вред. Иногда мне жаль, что твоя мама выбрала меня, а не его. Ведь Чарльз никогда бы не допустил того, на что вас троих обрёк я».

По моим щекам градом катились слёзы, падали на пожелтевший со временем лист бумаги и оставляли на нём мокрые пятна с размытыми чернилами. То, что я чувствовала… то, что испытывала к отцу в эти минуты подобно годами спящему вулкану, который только что взорвался, обрушив на меня всю свою силу.

Мне хотелось накричать на него. Ударить собственного отца! Сказать ему, какой он идиот и что он не имел права поступать так со всеми нами! С мамой… С Ари… Со мной… Проклясть его за то, что по его вине от нашей семьи ничего не осталось, и что все его надежды уже давно развеялись пеплом по ветру. Мама мертва по его вине! Сын превратился в чудовище! А дочь… покалечена до конца жизни – её душа изуродована, не только тело. Я бы ругала его до тех пор, пока не осипла и не закончились силы… Но ругать некого. И всё что у меня есть это незаконченное дело отца, с которым у него не хватило смелости разобраться.

Сдерживая всхлипы внутри себя, я продолжала читать:

«Аритея… прости меня за то, что повесил на тебя такое бремя. Я верил и буду верить до последнего, что ты вырастишь такой же доброй, справедливой и умной женщиной, как и твоя мама. Только такая, как ты – человек с чистым сердцем и добрыми намерениями, способен положить конец этому затянувшемуся эксперименту. Я знаю, ты сделаешь это. Не допустишь ошибку, которую едва ли не совершил твой отец. Наверно,е ты думаешь, почему я не поручил это дело твоему брату – мальчику, мужчине. Но, Тея, поймёшь ли ты меня? Я люблю Ари также сильно, как и тебя, но у твоего брата с малых лет была тяга к науке, к экспериментам… Ты не помнишь, но мы с ним часы напролёт могли проводить в лаборатории и я видел, как горели его глаза, каждый раз, когда я рассказывал нечто удивительное с точки зрения науки. В то время когда ты, будучи крохотной девочкой, тащила домой всех бродячих собак и кошек, каких только могла найти и требовала от нас с мамой срочно позвонить ветеринару.

Твой брат наверняка вырастит успешным учёным и ещё сделает множество открытий, я вижу – это прописано у него по судьбе и именно поэтому я не могу доверить ему уничтожение столь важного мною открытия связанного с ядерной энергетикой. Ты понимаешь меня?.. Ари попросту не сделает этого. Интерес и соблазн будет слишком велик.

Избавься от всего, что есть в этой ячейке, Аритея. И прости меня за все, на что я обрёк нашу семью. Надеюсь… ты всё же сумела стать счастливой.

Я люблю тебя, девочка моя.

Ч.Страйкс, который не заслужил быть твоим отцом».

Лишь негромкое покашливание мистера Шеферда, намекающего на то, что я слишком долго пустым взглядом смотрю в пожелтевший лист бумаги, сумело вырвать моё сознание из цепких лап прошлого, которое только что для меня открылось.

Слёзы продолжали бесконечно лить, и причина их была не в том, на что обрёк меня отец. Их причина в том, к чему эта его работа привела всю нашу семью.

Это ужасно. И этому нет оправдания.

Я сложила письмо пополам и так и не найдя в себе сил взглянуть на брата, обратила взор на толстую папку с бумагами и лежащую на ней плоскую коробочку, которая, судя по всему, является жестким диском с разработками отца.

– Чего ты там копаешься? – не выдержал Ари… Кристофер… я вновь не знаю, как его называть. – Бери всё, что там есть и пошли на выход.

Шеферд проигнорировал новый тон моего якобы охранника и с явным намёком взглянул на наручные часы.

– Прочитай это, – не зная на что ещё надеюсь, я протянула Ари письмо.

Тот брезгливо уставился на бумагу:

– Что это?

– Письмо отца.

Секунда. Две. Три.

А затем он просто выхватил у меня лист бумаги и разорвал на мелкие кусочки прямо на глазах у изумлённого Шеферда.

А у меня не осталось сил даже на то, чтобы подобающе отреагировать на действия брата. Я знала, что именно так он и поступит, хоть и в глубине души верила, что ещё не всё потеряно. Но нет. Мой брат потерян. Как и мама. Окончательно и бесповоротно.

– Там были доказательства тому, как сильно ты ошибаешься, – безжизненным голосом изрекла я, провожая взглядом последние кусочки отцовского письма, как большие снежинки, плавно падающие на пол.

– Ошибся Честер Страйкс, когда поручил это дело такой безмозглой овце, как ты, – прошипел Кристофер. – И теперь он горит в аду. Надеюсь ему там очень горячо.

Время… Время…

Сколько ещё нужно времени?

«Время вышло. Прости, Ари, ты просил не совершать глупостей, но боюсь, что у меня не осталось вариантов… кроме того, который завещал мне отец вместе с письмом и со своими работами».

Я опустила руку вглубь ячейки и, вытащив из неё оставленный мне отцом пистолет, наставила его на брата.

Глава 33

Тея

– Шутишь? – брови Кристофера были высоко вздёрнуты, а на губах играла кривая ухмылка. – Там был пистолет? Серьёзно? Отец оставил тебе там… пистолет? – И его громкий невесёлый смех заполнил комнату банковского хранилища.

Мои руки так сильно дрожали, что дуло пистолета было направлено то в лицо Кристоферу, то в живот. Я не могла себя контролировать. Я задыхалась. Воздуха становилось критически мало и упасть в обморок – последнее, что сейчас остаётся.

Я не могу упасть в обморок.

Слишком высока цена.

Слишком много предстоит сделать.

Слишком долго продолжалась эта безумная история. И теперь неважно каким будет исход для меня. Ари не хватило времени. А у меня оно просто-напросто закончилось.

– Этот пистолет пролежал там семнадцать лет. Ты действительно думаешь, что он способен выстрелить? – посмеивался Кристофер, потирая шею ладонью, и этот ненавязчивый жест стал простым доказательством тому, что он нервничает. А значит, пока что я владею ситуацией.

– Ядерные боеголовки хранятся под землёй столетиями, – отрывисто ответила я, – и их по-прежнему считают опасными.

– Мисс Страйкс, прошу, успокойтесь. Давайте просто поговорим? – встрял в разговор мистер Шеферд, который по-прежнему стоял у двери и выглядел нерешительно.

В этом помещении нет камер – слишком высоко в этом банке ценится конфиденциальность. Камеры снаружи. Там охрана и Нортон. Но пока что тихо. Возможно стены настолько толстые и звукоизоляционные, что смеха Кристофера и не слышно.

– Отойдите от двери, мистер Шеферд, – попросила я абсолютно неуверенно.

Банковский служащий нервничал настолько, что лязгал зубами, и я не могла понять, который из звуков слышен больше: его, или глумливый смех моего брата.

– Отойдите от двери!!! – воскликнула, и вдруг стало удивительно тихо.

Все смолкли.

Никто не выходит. Никто не заходит.

Моя догадка подтвердилась – снаружи нас не слышно.

Потоптавшись на месте, Шеферд отошёл к стене и потянулся к карману:

– Рацию киньте на пол.

– Слушайте, что она говорит, – насмешливо бросил Кристофер, с расслабленным видом и сложенными на груди руками подпирая хромированные дверки ячеек. – А то ещё первым под пулю древнего пистолета попадёте.

Рация проехалась по полу и остановилась у моих ног.

Вдох.

Дышать. Дышать. Это ведь так просто.

Перед глазами стелется пелена, сознание играет со мной злую шутку. Я настолько взвинчена, что понятия не имею, на что способна. И это страшно.

– Мистер Шеферд, мне нужно чтобы вы взяли из ячейки всё, что в ней лежит, и сейчас же уничтожили, – обратилась я к мужчине, не сводя глаз с брата, так что не видела его реакции.

– Это важно! – добавила громче, наблюдая, как Кристофер выпрямляется, опускает руки по швам и ему становится совершенно не до шуток.

Я подняла пистолет выше.

– Брось, Тея. – Ну вот. Его смешок уже не такой уверенный. Интересно, что с ним сделает Нортон, провали он такое ответственное дело? – Как ты собираешься это сделать? Серьёзно, хватит. Убери пистолет. Ты выглядишь глупо. Предохранительно хоть знаешь, где находится?

Щелчок. И предохранитель был снят. Изо всех сил постаралась не продемонстрировать, как сама этому удивилась.

Кристофер напрягся, а Шеферд вновь что-то бормотал, призывая меня к уму-разуму.

Я велела Шеферду поменяться со мной местами и, не сводя прицела с брата, кивнула на бумаги в ячейке, велев разорвать их на максимально мелкие кусочки и как можно быстрее.

Пот большими каплями струился со лба банковского работника, тёмные глаза были широко распахнуты и напуганы какой-то девчонкой с древним пистолетом. Но сейчас не время для угрызений совести. Как и не время для чувств. Я должна попытаться сделать это, пока Нортону не надоело ждать нас под дверью.

– Рвите! – скомандовала я, и Шеферд нерешительно выволок из ячейки бумаги.

Буквально секунда времени была у меня то, чтобы осознать, как сильно я ошиблась, подпустив Кристофера так близко к банковскому служащему. Секунда, за которую пистолет успел бы выстрелить, и не столь важно попала бы я в цель, или нет – палец просто отказался давить на курок.

Передо мной Ари, в нём моя кровь. И как бы сильно я не пыталась избавиться от этой мысли и поверить в то, что моего брата больше нет, ничего не выходит.

И он знает это.

Секунда. Бумаги вывалились из рук Шеферда, и тот оказался в захвате у моего брата, полностью прикрыв его своим телом.

– Ну давай! – вскричал Кристофер. – Стреляй! Проверим пушку, что отставил тебе старик! Это ведь так важно, Тея? Уничтожить всё, что он тебе завещал! Тебе! А не мне! Давай! Стреляй в него! Повезёт, пуля пройдёт на вылет и зацепит меня! СТРЕЛЯЙ!

Шеферд яростно тряс головой и молил не совершать глупостей. А мой брат больше не смеялся. Его красивое лицо было перекошено от гнева. Сейчас он так походил на свирепого зверя, готового зубами вцепить в глотку противника, что я вновь не сдержала рыданий, глядя на то во что Нортон превратил единственного живого родного мне человека!

Ненавижу Нортона!

– Стреляй!

Ненавижу себя!

– Стреляй, Тея!!!

Чаша весов склоняется лишь в одну сторону.

На кону не просто чья-то жизнь – на кону будущее целой страны! Или даже нескольких стран! Если работы отца попадут в руки Нортона… то сколько человеческих судеб оборвётся от его рук?!

Я не могу этого допустить. И не важно, что будет со мной.

– СТРЕЛЯЙ!

Выстрел.

Я видела, как летит пуля. Как и в тот раз, когда она летела в меня. Как в замедленной съёмке, оставляя за собой хвост воздушной ряби. Я видела каким ужасом наполнилось лицо Шеферда, как его глаза с силой зажмурились и раздался крик боли, когда пуля ударила ему в плечо. Мужчина рухнул на пол и перевалился на бок, притянув колени к груди и застонал.

Я могла его убить. Я осознаю это. И я почти это сделала.

Теперь и я чудовище.

И я больше не рыдаю.

Что это? Шок? Стресс?.. Где эмоции? Где страх и сожаление?

Почему внутри меня так пусто?

Всё, куда могу смотреть, это в застывшее в недоумении лицо Кристофера. Оно так сильно вытянулось и напряглось, словно у него в горле застрял резиновый мячик, и он безуспешно пытается его проглотить.

Он не верит, что я это сделала.

Я не верю, что я это сделала.

– Тея… – и вот его голос зазвучал по-другому. Он сделал шаг, успокаивающе выставив ладони вперёд.

– Стой, где стоишь! – срывающимся голосом каркнула, яростно замахав пистолетом.

– Ладно, – Кристофер замер, уперев руки в бока. – Но ты ведь не станешь этого делать, правда?

Стану. Если смогла пустить пулю в невиновного человека, то теперь меня ничто не остановит!

– Тея, это ведь я, – неуверенно улыбался Кристофер. – Это я, Ари. Твой брат. Ты не можешь в меня выстрелить.

Я не могла унять дрожь в руках. Ладони вспотели и с трудом удерживали тёплый скользкий метал.

Мой брат? Теперь он вновь считает себя моим братом?

Захотелось смеяться. Больным истеричным смехом. Ведь всё кончено! Для меня всё решено. Прости, папа… но не суждено мне стать счастливой.

– Возьми жесткий диск и уничтожь его, – велела я бесцветным голосом.

– Ты уверена? – пожал плечами Ари. – Работы отца, если ты до сих пор не понимаешь, дорогая сестрёнка – единственное, что теперь способно оправдать тебя, после того, как ты пустила пулю в банковского представителя. Или думаешь, тебя закон не коснётся? Ты стреляла в человека!

– А ты убивал людей!

– И что?! – Ари развёл руки в стороны, словно ничего в этом мире проще и быть не может, как взять и убить человека.

– Не так уж и сильно мы отличаемся, верно, Тея?

– Заткнись… – хрипло отозвалась, качая головой, которая вдруг показалась неимоверно тяжёлой. – Бери диск и разломай его!

– Тогда тебя упекут за решётку.

– Всё же лучше, чем умереть от рук убийцы родителей!

– Глупая…

– Не двигайся!!!

– Ладно-ладно. Я стою на месте, видишь?

– Делай, что я сказала!

Чёрная плоская коробочка оказалась в руках Кристофера и он по-прежнему заверял меня, что не стоит этого делать.

– Ломай!

– Его восстановят.

– Ломай!!!

Жёсткий диск хрустнул под напором рук Кристофера и согнулся пополам словно толстый пласт металла.

– Ломай дальше.

– Да как?! – усмехнулся мой брат и снисходительно вздохнул. – Тея… опусти пистолет. Довольно.

– Не двигайся!

– Я и не двигаюсь! К тебе – нет.

Он шёл по кругу, огибая Шеферда и направляясь к двери.

– Я сказала: стой на месте!

– Ты не выстрелишь в меня, Тея, – улыбаясь, Ари двигался очень медленно. – Только не в родного брата.

Под мистером Шефердом образовалась лужа крови, и он по-прежнему стонал, моля о помощи. И ему нужна эта помощь как можно скорее, пока потеря крови не стала критической.

И пока я не стала убийцей ни в чём не виновного человека.

– Стой на месте!

– Да ты посмотри на себя, Тея. У тебя не только руки трясутся, но и голос, – улыбался Кристофер. – Ты не сделаешь этого.

Я расставила ноги на ширине плеч и, сделав глубокий вдох, покрепче вцепилась в пистолет обеими руками.

– Всё кончено, – практически ровно произнесла я. – После того, что здесь случилось, никто не выйдет чистым из воды. Даже Нортон.

– О, это ты зря так думаешь, – выдавил смешок Кристофер. – Ты понятия не имеешь, кто он. Так что опусти пистолет и мы просто поговорим.

В эту же самую злосчастную минуту дверь в хранилище открылась и на её пороге появилась женщина в полицейской форме с пистолетом наготове. Крики и требования всем оставаться на местах, как гром средь ясного неба заполнили пространство.

В эту же самую злосчастную минуту мой брат рывком бросился к двери, всем телом накинувшись на известную мне помощницу детектива Парка – офицера Бишеп, выкрутил ей руку и выхватил из ладони пистолет, сработав чётко и быстро. Как его годами учили. Теперь тело моего брата было прикрыто формами женщины-полицейского, которая цеплялась пальцами за его запястья, пытаясь предотвратить удушье, которое организовывал для неё Кристофер. А я так и стояла на месте, пытаясь уловить цепь событий, и целилась в брата.

Снаружи слышалась возня и голоса, зачитывающие права Нортону и его свите. Кристофер, волоча за собой офицера Бишеп, отступал к стене и выглядел не на шутку взвинченным. Меня трясло так сильно… от непонимания, от адреналина, от нереальности происходящего, что лицо брата вспыхивало перед глазами и вновь исчезало, будто кадры из старого кинофильма.

– Полиция Филадельфии! – раздался громкий знакомый мне голос и в хранилище, с пистолетом в вытянутой руке возник детектив Парк. – Всем опустить оружие! Немедленно!

Я не шевелилась. Кристофер тоже.

– Тея, послушай меня, – Дэвид Парк сделал шаг ко мне. – Опусти оружие.

– Разве вы не его в первую очередь должны об этом просить? – находясь в предобморочном состоянии, я кивнула на брата.

А дальше… я не знаю, что произошло…

Раздался выстрел. И моя голова настолько медленно поворачивалась на звук, что я наверняка упустила множество деталей происходящего.

Не знаю когда и в какую секунду этого безжалостно растянувшегося времени в хранилище появился Ари… Мой Ари. Мой «телохранитель». В момент, когда я размытым взглядом сумела разглядеть его тёмные взъерошенные на затылке волосы уже ничего нельзя было изменить. Судьба сделала это за нас. Она всё решила.

Офицер Бишеп летела в противоположную стену, когда все звуки вдруг исчезли, оставив мне лишь гулкое биение собственного сердца, которое вот-вот будет разбито и хрупкими осколками взорвётся в груди.

Кристофер выстрел.

Это его пуля рассекает воздух и несётся в меня. Маленький кусок опасного металла, который предназначался мне, но Ари… мой Ари… он оказался первым. Он закрыл меня собой.

Я не видела в какую часть его тела ударила пуля выпущенная из пистолета моего брата, но она определенно попала в цель, вот только не в ту, в которую должна была. Ари рванул вперёд, словно в его груди и нет никакой дыры, набросился на Кристофера и его пистолет тут же отлетел в сторону, со звоном металла проехавшись по полу.

Мне что-то кричали. Не знаю что, потому что это не имеет значения. Голоса – они чужие и размытые, не заслуживающие внимания в то время, когда я целюсь в родного брата и собираюсь положить конец его существованию.

Он стрелял в меня.

Он попал в Ари.

Он ранил Ари!

Кристофер оттолкнул Ари в сторону, после того, как несколько раз получил по лицу и, растянувшись по полу, рванул за пистолетом.

– Тея, не делай этого!!! – раздался возглас Парка, бегущего ко мне, но я направила пистолет на него и тот замер. – Одумайся! Что ты творишь?! Отдай мне оружие, Тея!

Я потребовала не подходить ко мне и вновь целилась в Кристофера, который так и не сумел подобрать оружие и теперь пятился по полу, отползая к стене. Его лицо было в крови, нос и губы превратились в кровавое месиво, но это ничто по сравнению с тем, как молниеносно быстро под моим Ари образовывалась лужа крови.

Офицер Бишеп и Парк замерли на своих местах. Они видят, что со мной происходит. Я не владею собой. Я опасна. Даже для них.

– Тея, ты не должна этого делать, – внушительно говорил Парк, но я даже не смотрела в его сторону.

Я целилась в брата.

– Нет, послушай меня, Тея, не совершай глупостей! Прошу! Это ведь я! Я! – воскликнул Кристофер, прилипнув спиной к хромированным дверкам ячеек, и пытался отдышаться после схватки с Ари.

– Заткнись! Или я… или я… я нажму на курок! – Я не знала, что творю. Даже представители закона сейчас не имели для меня никакого значения! Я уже заверила их, что выстрелю в любого, кто ко мне сунется!

Мой Ари сидел на полу, прижимал руки к животу и тяжело дышал. И он смотрел на меня, слабо качая головой.

– Прошу, выслушай… Не делай этого. Прошу… – молил мой брат. – Я ведь люблю тебя. Ты знаешь это, Тея. Всегда любил. Всегда!

– ЗАТКНИСЬ, АРИ!!! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

Я на грани!

Тишина.

– Ты не сделаешь этого… – уверенно улыбнулся Кристофер. – Никогда не сможешь. Потому что и ты… любишь меня. Ты! Любишь меня!!!

– Нет…

– Да. Ты любишь меня, чёрт побери! И никогда не причинишь мне боли.

– Нет. Я не люблю тебя, Ари. И ты прав – я не причиню тебе боли. Я просто убью тебя.

Это не мой брат.

Это чудовище, которое породил Нортон.

Чудовище, которое убило Нору.

Убило Чарльза.

Чуть не убило Тима.

И стреляло в меня.

Его пуля попала в Ари!

В моего Ари!

Это конец.

Я не знаю, кто я.

И вдруг Кристофер улыбнулся. Завёл руку за спину и вытащил из-за неё нечто чёрное, сжал в ладони и направил это в голову Ари. И прежде чем в моём уничтоженном сознании вспыхнуло понимание того, что это не пистолет, а согнутый жёсткий диск моего отца, я нажала на курок.

Пистолет выпал из моей руки, а в следующий миг на меня кто-то навалился и прижал к полу. Я ударилась головой… И всё поплыло.

Мир вращался. Лицо Дэвида Парка, как карусель кружилась над моим. Мой Ари пытался подняться с пола и отталкивал от себя офицера стремящегося задержать его на месте.

И мой брат… она упал на бок, его плечи содрогались от беззвучных смешков, глаза были широко распахнуты и казались безумными.

Он не верил, что я это сделаю.

Я не верила, что я это сделаю.

Он хотел, чтобы я это сделала.

А я… я не знаю.

На белой рубашке моего брата в области груди, как огромный бутон розы, расцветало кровавое пятно.

Кристофер подмигнул мне, словно передавая своё почётное звание чудовища мне. И я потеряла сознание.

Глава 34

Ари

Четыре месяца спустя

С чего бы начать?..

Начну с того на чём мы остановились.

Во-первых, я жив. Думаю, что жив, хоть и не чувствую себя таковым.

Огнестрел оказался не смертельным. И возможно к счастью, возможно нет, но в тот день не погиб никто из раненых. Помощь подоспела вовремя, спасли не только меня и работника банка, но и этого мерзавца, который имеет права называться братом Теи. И да, она не стала убийцей – и это единственное, что не вынуждает меня жалеть о том, что сын Честера Страйкса не скончался на месте.

Его состояние длительное время оставалось критическим. Врачи не сулили ничего хорошего, прогнозы были плачевны. Но… как известно, крысы и тараканы – самые живучие существа в мире, поэтому я даже не удивлён тому, что брат Теи выкарабкался с того света. Сейчас он находится под следствием, собственно как и я. Понятия не имею, выписали ли его уже с больницы и каково его состояние, но, скорее всего, он сейчас находится в одном из следственных изоляторов, вроде того, какой предоставили и мне.

За последние четыре месяца рана в нижней части моего живота, которая из-за открывшегося внутреннего кровотечения едва ли не лишила меня жизни, уже практически затянулась, именно поэтому вот уже больше пяти недель моя окружённая полицейскими палата сменилась на тесную комнату со скрипучей кроватью и толстой решёткой вместо одной из стен.

И если бы не Дэвид Парк я бы проходил по делу совершенно в другой роли – большинство обвинений повесили бы на меня. Ведь именно я – тот наёмник, который взялся за дело Аритеи Холт. И неважно, какими стали мои намерения в итоге. Аргументы – ничто, когда есть доказательства.

Так что, да… детектив оказался неплохим человеком. Он до сих пор ведёт моё дело и предпринимает всё возможное, чтобы сгладить острые углы. Даже не знаю, чем я заслужит такую благосклонность.

Думаю, он поменял своё мнение на мой счёт. Иногда даже шутки шутит и не всегда дерьмовые.

Собственно, в тот день, именно благодаря Парку всё и закончилось не самым плачевным образом.

Как он там оказался?

Всё просто.

Тем вечером, когда Чарльз нашёл меня в баре и раскрыл передо мной все карты, в первую очередь я направился к Тиму, чтобы одолжить у него его собственную разработку – микро-жучек слежения, очень похожий на камеру «рыбий глаз». Жучек слежения оказался под стелькой моего ботинка, и ни один идиот не додумался меня там обыскать.

Тим в порядке, кстати, если и его судьба кому-то не безразлична.

Так вот. В тот день сразу после Тима я поехал в полицейский участок и заключил с Дэвидом Парком сделку. Очень поверхностно ввёл его в курс дела и предложил сотрудничество в обмен на полный доступ к информации обо мне, о том, чем промышляли Чарльз и Честер Страйкс на протяжении долгих лет и о том, как мы все связаны с Ральфом Нортоном и его грязными делами. Ну и к тому, разумеется, кто такая Тея и что этому проклятому миру от неё надо. Для только начинающего детектива раскрытие такого серьёзного дела могло сулить мгновенное продвижение по службе и безбедное существование до самой старости. На это был моя ставка. Ведь попытайся я объяснить Парку обо всем, что происходит, в тот же день, одного моего сомнительного слова не хватило бы, чтобы закрыть Нортона за решёткой. Для того чтобы словить такую большую акулу как он, нужна наживка покрупнее. Нужны доказательства.

Меньше всего я рассчитывал на то, что всё случится так быстро. Да, я планировал отвезти Тею к Чарльзу, чтобы она из его уст узнала правду, но я и понятия не имел, что Нортон решит активироваться так скоро. Да ещё и что Кристофер объявится в роли его сторожевого пёсика. Такого я не ожидал. Пришлось действовать по ситуации и тем самым наблюдать за Теей. Я боялся за неё, как никогда и ни за кого не боялся в этой жизни. Подобная встреча с родным братом в таких обстоятельствах могла нанести по ней сильнейший удар. И, не сомневаюсь, удар был очень болезненным. Но Тея держалась. Я видел это. Из последних сил, но она не теряла себя.

Медлить было нельзя. И даже несмотря на то, что минутой ранее Кристофер убил Чарльза и повесил грехи Нортона на него, я не мог не воспользоваться моментом и активировал прослушку на часах, прежде чем рвануть за пистолетом. Эта секунда стоила мне многого. Ведь не помедли я и не организуй прослушку для детектива Парка, успел бы дотянуться до пистолета и выстрелить первым. И мне было бы абсолютно всё равно, кто тот человек, который убил моего учителя.

Я осознанно подверг Тею риску, зная, через что нам обоим предстоит пройти, просто потому что доверился человеку, которому не мог доверять. Дэвид Парк по иронии судьбы стал моим единственным и запасным планом.

Тогда… в доме Чарльза и были получены главные доказательства тому, в игре с какими важными шишками мы учувствуем, и чем эти шишки промышляют втайне от правительства. Запись разговора с признаниями об убийствах Кристофера, с угрозой жизни Тее стала основным доказательством в деле.

Знал ли я, что так сложится? Нет, не знал. Я поставил всё на одного единственного человека. Я доверил Парку наши с Теей жизни, хоть и до последнего не верил, что он прибудет вовремя. Как и в то, что он вообще воспринял нашу сделку всерьёз.

Но я пытался заставить Тею в это поверить.

Позже часы с меня сняли, как и рубашку и после принятой меры наказания, чтобы в очередной раз надавить на чувства Теи забросили в подвал, где сигнал моего жучка слежения отследить было невозможно. Красная точка вновь появилась на экране лишь тогда, когда меня запихнули в машину, и понять было не сложно, куда мы все направляемся.

Детектив Парк был впечатлён моим желанием сотрудничать. Он не ожидал от меня такого шага. Ведь я поставил всю свою жизнь на кон, просто ради того, чтобы обезопасить малознакомую мне девушку. Кому это не покажется странным? Но, да, я был готов к этому. Я и сейчас готов взять на себя всю ответственность за то, что творил последние годы.

И Парк поверил мне, ведь многого от него и не требовалось. Всего-то отслеживать на мониторе мои передвижения и следить за тем, где я нахожусь. Неспроста я интересовался у Чарльза, в каком именно банке открыта ячейка на имя Страйксов, так что… как только я оказался в непосредственной близости от этого здания, детектив Парк должен был немедленно выехать на место, прихватив с собой парочку вооруженных сотрудников. Так оно и случилось. Не совсем вовремя, но лучше поздно, чем никогда. Парк сомневался… это могла быть подстава, ловушка, но всё же решил проверить. И теперь я перед ним в крупном долгу. Кто знает, что бы натворила Тея, не покажись полиция вовремя?..

И вот теперь детективу известно всё о моих грязных делишках, о моей работе наёмником, о делах Чарльза и отца Теи и о том, кто такой Нортон на самом деле. Последнего было прижать непросто. Деньги, связи, положение умеют творить чудеса даже с теми, кто заслужил высшую степень наказания. К этому делу подключили ФБР, и тем далеко не сразу удалось копнуть достаточно глубоко, чтобы показать миру истинную гнилую сущность Нортона. Наверняка он был не главным – не верхушкой пирамиды, которая промышляла незаконными делами, но на главных не выйти. По крайне мере, пока, – так говорит детектив Парк.

Исследовательский центр, которым управлял отец Теи, был открыт незаконно, под прикрытием ЦРУ, так что научно-технический директорат занимался вовсе не тем, чем обязан был, и вывести все грязные дела их руководителя на чистую воду стоило не малых усилий. Нортон даже пытался бежать из страны. Тогда-то его и схватили. Сейчас доказательств достаточно, а я и Тея проходим по этому делу одними из главных свидетелей. Я пошёл на сотрудничество, как и обещал. И, несмотря на то, что и сам теперь являюсь одним из преступных лиц, ни о чём не желаю.

Ведь с Теи сняли все обвинения.

А разве могло быть иначе?

Эта девушка долгие годы жила в аду, который организовал ей Ральф Нортон. Она стала главным ключом от оружия массового уничтожения и переступила через собственные принципы ради того, чтобы уничтожить унаследованные от отца разработки. Она стреляла в человека. Даже в двоих. И эта была мера необходимости. Не о себе Тея думала в тот момент, а возможно о судьбе целого мира.

Она восхищает. И не только меня…

Тот мужчина – банковский служащий, не стал выдвигать обвинений. Хотя мог. Но даже в том случае, уверен, Тею бы оправдали. Что касается выстрела в собственного брата… Парк лично дал показания, что Тея оборонялась и выстрелила лишь тогда, когда Кристофер намеренно выставил обычную чёрную коробку за пистолет.

По-другому и быть не могло. Тею должны оставить в покое. Иначе эта игра не стоила свеч.

Я больше не виделся с ней. И да, это был мой осознанный выбор. И да, я лгал ей о том, что когда всё закончится, мы вместе куда-нибудь уедем – подальше от Филадельфии. Также я уверен и в том, что Тея отлично понимала, что это ложь и для чего я это делаю. Стимул. Она должна была бороться. Несмотря ни на что, Тея должна была оставаться сильной и идти до конца. И я вновь стал твой сволочью, которая вручила ей надежду, а затем безжалостно отобрала.

Потому что моя судьба была решена.

Вот она, передо мной – тесная камера и решётка вдоль стены. Мне светит очень много лет тюрьмы. Потому что я выложил Парку всё о том, чем промышлял и каждое моё слово было занесено в протокол: о слежке, о махинациях, о незаконном заработке, об убийствах… И никого не интересуют насколько гнилыми были люди, чьи жизни я оборвал собственными руками. Я не имел на это права. Я – не закон. Я – не вершитель судеб.

Я это заслужил.

Полиция до сих пор пытается разобраться в том, кто есть кто в этой безумной истории и под какими именами нам стоит выдвигать обвинения. Пока что я Ари, а Кристофер – Кристофер. Думаю, так всем проще. Но не уверен, что так всё и останется до конца.

Да и… это уже не важно.

Я знаю, что Тея в безопасности. Тим приходит ко мне регулярно и рассказывает о том, как она себя чувствует. Дела обстоят не очень хорошо. Тею всё ещё вызывают для дачи показаний, ведь она – ключевая фигура, которая проходит по делу. А скоро состоится суд, на котором мы впервые встретимся. Да, я отказался от встреч с ней. Не потому что не хочу её видеть – так будет лучше для неё самой. Так она быстрее осознает случившееся и поймёт, что обещанного мною будущего, где есть только я и она никогда не будет.

Она сильная. Тея справится. Уверен в этом.

Не то, что я.

Теперь жалким выглядит лишь одним человек. И это не Аритея.

Я не думаю о ней лишь когда сплю. Но и во снах она приходит ко мне. Эта девушка… она полностью изменила меня, и теперь я думаю, что это задание не было моим наказанием – Тея стала моим спасением. Той, кто научил меня дышать заново. Той, кто научил видеть радость в мелочах, счастье в обычной жизни. Той, кому я так и не успел сказать, что полюбил её всем сердцем в то время когда был уверен, что вообще не способен на чувства. Не смог сказать лишь потому, что до последней минуты верил – это обычное наваждение и оно непременно пройдёт, как только на моих запястьях окажутся наручники.

Но оно не прошло.

Так или иначе, я не хочу, чтобы она тратила свою жизнь на борьбу за меня. За нас. Потому что нас не будет. А Тея должна стать свободной. И счастливой. Потому что она как никто другой это заслужила. Я не мог связать её своей любовью. Это было бы нечестно.

Последние месяцы она живёт в моих апартаментах и даже не догадывается, что благодаря стараниям Тима они были вовремя переписаны на её имя. Тея – законный владелец той квартиры и может делать с ней, что угодно.

И она всё ещё надеется, что я вернусь туда. Не понимает, почему я отказываюсь от встреч. Не понимает… как глубоко я себя закопал.

Единственное чего хочу я, так это того, чтобы эта удивительная девушка наконец обрела свободу, чтобы весь мир оставил её в покое и она нашла в себе силы начать жизнь заново.

Она обязательно это сделает.

Ради себя.

Потому что Тея – самый сильный человек из всех, которых я когда-либо встречал.

Спасибо ей за то, что верила в меня до конца.

«Прощай, Аритея Холт.»

Эпилог

Тея

Полгода спустя событий в хранилище банка

– Давай, Харви! Прыгай в машину! С каких пор ты такой трусишка? – Я открыла дверь серебристой Акуры Норы, которую Холты отдали мне, и не без усилий запихнула тушу своего откормленного пса на пассажирское сидение.

Харви недовольно тявкнул и прикрыл лапами морду, жалостливо поглядывая на меня – он всегда так делает, когда недоволен. И, в отличие от меня, Харви не любит скорость. Ему бы побольше поесть, да поспать под звуки телевизора.

И всё равно он у меня умница.

До сих пор с ужасом вспоминаю, как в беспамятстве умоляла детектива Парка позволить мне связаться с другом, который на тот момент находился в больнице, и как затем умоляла Тима, чтобы он отправил кого-нибудь домой к Ари, потому что мой пёс вот уже несколько дней сидит там совершенно один.

Те дни были самыми страшными днями в моей жизни. То, что я пережила тогда несравнимо даже с пожаром из детства. Потому что пожар я совсем не помню, а события прошлой осени будто случились только вчера.

Я была под арестом. Ари, Кристофер и мистер Шеферд были срочно госпитализированы.

И меня ни к кому из них не пускали. Ничего не рассказывали. Держали в неведенье. Я даже не знала, кто жив, а кто нет.

Это были самые ужасные, самые беспросветные дни в моей жизни.

Но всё прошло. Так всегда бывает.

– Вот и умница, – я довольно улыбнулась, захлопнула за Харви дверь и села за руль. Педаль в пол и машина с визгом шин рванула с места.

Весна в Филадельфии состоялась удивительно солнечной. И я уже забыла, когда в последний раз грустила о дожде. Как ни странно, но после той хмурой осени дождь больше не ассоциируется у меня с чем-то, что может защитить. Теперь он просто обычная вода с неба. Как и огонь – просто огонь. И даже несмотря на то, что однажды он разрушил мою жизнь, я смогла найти в себе силы перевернуть ту страницу и двигаться дальше.

– Да, малыш, – улыбнулась я Харви, – мы едем именно туда, куда ты и думаешь.

Я ехала в гетто. В последние дни всё чаще и чаще провожу там время. Уединяюсь от людей, от бесконечных судов, прессы и разбирательств. Думаю о том, как всё сложилось, строю планы на будущее и наивно уверяю себя в том, что моих сил вполне достаточно, чтобы принять это будущее без него – без Ари.

С нашей последней встречи на суде прошло два месяца. И за те полтора часа, что длилось заседание, он ни разу так и не встретился со мной взглядом. Тим объясняет это тем, что Ари просто не до меня. Что я – его пройденный этап и поступлю очень разумно, если забуду об этом парне и начну жизнь с чистого листа.

Но я не могу этого сделать. Потому что совершенно этого не хочу! Я не могу… не имею права оставить Ари там, одного, после всего, что он для меня сделал. После того, какой он меня сделал. Только благодаря ему теперь я точно знаю вкус этой жизни. И этот вкус мне слишком нравится, чтобы так легко от него отказываться.

Каждый раз, когда думаю о нём, сердце больно щемит, а резерв предательских слёз кажется нескончаемым.

Каждый раз заставляю себя не опускать руки и, несмотря на то, что Ари велел забыть о нём, я не собираюсь этого делать.

Ещё пару месяцев назад, когда Тим случайно проболтался о том, что апартаменты Ари принадлежат мне, уже на следующий день я выставила их на продажу. Мне нужны были деньги. Когда Тим, который, кстати, оказался абсолютно таким, каким я его себе и представляла (лет тридцати, со мною ростом, с копной русых волос и выпуклым пивным животиком), узнал о том, что я сделала, долго хватался за голову и лишь спустя час бестолковых метаний по комнате и разговоров с самим с собой, признался, что на моё имя в банке уже давно открыт счёт и я вовсе не такая бедная, как о себе думаю.

По просьбе Ари Тим перевёл все деньги, которые получил за заказ от Нортона на мой счёт в банке и хоть эти деньги грязные, я просто обязана принять их, потому что я это заслужила.

– Это деньги Нортона! – Я не могла поверить собственным ушам. – Ари попросил тебя об этом?!

– Да, малышка. И расслабься уже, а? – Тим заправил в шорты пёструю гавайскую рубашку и, достав из принесённого с собой пакета банку с пивом, распластался на кожаном диване. – Ари не мог оставить их себе.

– Потому что полиция могла заморозить счета?

– Потому что эти деньги ему не принадлежат. Считай это компенсацией, ладно?

Ладно.

Вот и я так подумала. Чего отказываться от крупной суммы грязных денег, если могу с чистой совестью пустить их на доброе дело?

Я продала апартаменты и сняла небольшую квартирку в старом районе.

Наняла лучших адвокатов, которые уже на следующий день после моего звонка приехали в Филадельфию и активно взялись за дело по вызволению Ари. Внесение залога было отклонено – по слишком громкому делу проходит. И даже моя личная встреча в неформальной обстановке с Дэвидом Парком закончилась практически безрезультатно. Честно, я даже пыталась заигрывать с ним, но он слишком быстро раскусил мои мотивы.

– Я делаю всё возможное, Тея, – вздохнул он, отпивая из кружки с кофе. – Не требуй слишком многого. Ты и сама до сих пор находишься под наблюдением, так что не пытайся прыгнуть выше головы.

И тогда я перешла к сути:

– Какие главные обвинения? Разве у вас есть доказательства тому, что Ари работал неким наёмником?

– Их предостаточно. Хватает и одной аудиозаписи из дома его отца.

– Да, но доказательства причастности к другим преступлениям у вас имеются? Где улики, трупы, свидетели, заказчики, счета с переводов денег?..

Их нет. И я это точно знаю. Тим успел стереть всю информацию с жёстких дисков своих компьютеров. И с компьютеров в доме Ари, кстати, тоже.

– Тея, – Дэвид снисходительно вздохнул, – я понимаю твои чувства, но доказательства легко найти…

– Так найдите! Чего медлите?

– Ари сам дал показания на этот счёт.

– И что? Может ему просто свобода разонравилась, вот и решил зарыть себя поглубже, а вы берёте и поощряете его стремления, как будто полиции заняться больше нечем… Нет никаких доказательств, кроме его причастности к работе, которую поручил Нортон! – Я говорила твёрдо и решительно, как никогда. – И ты отлично знаешь, Дэвид, что Ари – хороший человек! Он вытащил меня из этой передряги и способствовал поимке преступника, у которого за плечами имелся весомый список убийств и других преступлений. Ари сотрудничал с полицией и вёл с тобой открытую игру, так неужели он должен закончить жизнь в стенах тюрьмы наравне с тем, кто желал завладеть оружием массового уничтожения?.. Ари был честен с тобой и вполне заслужил хотя бы каплю доверия от представителей закона, хотя бы за то, что готов был предоставить властям бумаги способные в будущем уничтожить население целой страны!

– Работы твоего отца было принято уничтожить, – увиливал от разговора Дэвид.

– Я знаю! Потому что его работы принадлежат мне и как только следствие по этому делу закончится, их уничтожат под моим контролем.

– Правительство хотело изъять их. И оно имело на это право.

– Да, но только не после того, как эта история была обнародована.

Глаза детектива недоверчиво прищурились:

– Так это ты обратилась к прессе?

Я сделал глоток кофе, чтобы выдержать паузу, но не собиралась сдаваться.

– Да, – ответила, строго взглянув Дэвиду в глаза. – Потому что только так можно добиться справедливости. Люди должны знать правду.

– И знать своих врагов.

– И знать своих героев, – с нажимом поправила я Парка. – И если ты, Дэвид, не сможешь добиться освобождения Ари, то этим займётся народ. Ты знаешь, как это работает.

К моему удивлению на губах детектива вдруг растянулась улыбка, и вовсе не злобная. Он почесал затылок, откинулся на спинку стула и пристально поглядел на меня:

– И кого ещё ты подкупила, скромная тихоня из Спрингфилда?

– Никого, – я просто пожала плечами. – Я просто сделаю всё, чтобы люди узнали правду и наказание понесли настоящие преступники, а не…

– А не Ари, – закончил за меня Дэвид, продолжая улыбаться. – А знаешь, он прав.

Парк усмехнулся, сложил руки на столике и наклонился ближе ко мне.

Я нахмурилась:

– Кто?

– Ари. Он прав. И всё-таки, ты удивительная, Тея. Но ещё и чертовски безрассудная.

– Только не сейчас.

– Именно сейчас. Когда речь идёт о том, кто по твоему мнению несправедливо наказан.

И вот с момента нашего последнего с Дэвидом разговора от него больше не было вестей. Адвокаты делали свою работу, а я продолжала сотрудничать с прессой, обозревая этот скандал во всей красе. Иногда прессы боятся даже больше, чем представителей закона, знаете ли. И всё случилось так, как я и ожидала. В глазах народа Ари стал практически героем, который вывел на чистую воду истинного злодея.

Вот только герой и злодей теперь оба находятся за решеткой. И народ недоволен.

Что касается моего брата. С ним дела обстоят ещё хуже. Судебная медэкспертиза выявила у него существенные отклонения в психике. По настоянию Парка, Кристофера проверяли несколько раз и то ли мой брат отличный актёр, то ли, когда-то давно ему действительно хорошенько настучали по голове и внутри что-то неправильно сдвинулось. Обнаруженная старая травма черепа это подтвердила. Кристофер уверяет всех, что с ним всё отлично и не надо приписывать его к психам, а вот тесты говорят об обратном.

Иногда, когда думаю о нём, не замечаю, как быстро пролетает время. Вроде бы только что было утро, а вот уже и солнце клонится к закату.

Мне жаль своего брата, несмотря на всё, что он натворил. Несмотря на то, сколько хороших людей лишил жизни и, несмотря на то, что не одумался даже тогда, когда ему продемонстрировали письмо отца, оставленное мне в банковской ячейке. Экспертам удалось его восстановить, собрав по крупицам.

На моего брата ничто не подействовало. Он продолжает стоять на своём и упорно верить в то, что Нортон – его добродетель. И это лишний раз говорит о том, как необходимо ему квалифицированное лечение. Возможно… всё ещё существует шанс, что рано или поздно мой брат одумается и поймёт, как сильно был не прав.

Я навещала его дважды. И каждый раз его уводили от меня силой, потому что тот пытался вцепиться мне в горло, сразу после безумного накатывающего на него приступа смеха при виде моего лица.

Наши встречи запретили. По крайней мере, до тех пор, пока лечение не даст хоть какие-нибудь результаты. И как бы иронично это не звучало, но именно болезнь избавила его от пожизненного заключения в тюрьме строгого режима. Такова политика. И таких как мой брат немало. Они находятся под особым наблюдением и вместо решётки на окнах их окружают мягкие стены.

Не знаю, смогу ли я его простить за всё, что он сделал, но я не имею права ненавидеть его за то, как сложилась его судьба. И пусть мы сами творцы своих жизней, я не вправе судить его. Как не вправе судить и нашего отца.

Какой смысл, если всё равно ничего не изменишь?..

Я припарковалась недалеко от старого здания "Лоррэйн-апартментс" и открыла перед Харви дверь. Тот, виляя длинным хвостом, покрутился вокруг моих ног и негромко тявкая, поднял ко мне морду, будто спрашивая: «Ну и какого чёрта мы опять здесь делаем»?

– Я люблю это место, – ответила ему, почесав за ухом, пристегнула к ошейнику поводок и, щурясь от яркого заходящего солнца, направилась к забору, за которым располагалась давно заброшенная стройка. Этот путь к "Лоррэйн-апартментс" был наиболее безопасным и незаметным для сторожевой будки. Камер на территории нет. Как и людей. Только я, одиночество и Харви.

– Идём, – я поглядела на своего сопротивляющегося пса. – Идём-идём, любитель комфорта. Иногда и закаляться надо.

Пропихнула Харви через дыру в разбитом пластиковом ограждении и пролезла следом. Глубоко вдохнула тёплый весенний воздух и, сделав козырёк из ладони, пытаясь справиться с ослепляющим солнцем, оглядела территорию.

– Идём, нам сюда, – направилась к расколотым кирпичам собранным в большую груду, как поводок резко натянулся и, просто потому, что такое поведение Харви не свойственно, от неожиданности моя ладонь разжалась и пёс рванул куда-то в совершенно противоположную сторону – к трёхэтажному каркасу здания щедро изрисованному цветастыми граффити.

– Харви! – я бросилась следом, пиная кроссовками камни и наверняка оставляя за собой столбы пыли. – Ко мне! Харви! Харви!

Харви бежал слишком быстро! Что тоже на него не похоже! Этот пёс слишком ленив, для того, чтобы внезапно отступиться от принципов и, например, погнаться за кошкой!

– Харви… – Остановившись недалеко от каркаса здания, огляделась, пытаясь обнаружить чёрное пятно шерсти. Большое чёрное пятно шерсти, которому по идее не так-то уж и просто скрыться! Только если… только если он не покинул пределы стройки и сейчас не мчится куда-нибудь навстречу бандам заканчивать жизнь самоубийством.

Боже… Паника накрывала с головой.

– Харви! Ко мне!!! – Он никогда так не поступает! Никогда не оставляет меня одну! – Харви! – Хватаясь за голову, двинулась вперёд, вверх по груде кирпичей, пытаясь найти наивысшую точку для обзора – на полуразвалившееся здание залезать глупо. Хотя… если понадобится…

– Харви! Да где же ты?.. Гадкий пёс… Харви!!! – Жжение в глазах – плохой признак, пора бы мне уже завязывать со слезами. Но как тут завяжешь, когда изо дня в день происходит нечто подобное!

Нигде не видно. И не слышно ничего, кроме голосов кругами парящих в небе птиц.

Спустилась на землю, прилично проехавшись по острым кирпичам задом, и направилась к трёхэтажному подобию здания, собираясь забраться повыше.

Лестница на второй этаж не внушала доверия. Почти уверена, что если она не разрушится подо мной при подъёме, то несомненно подведёт, когда буду спускаться.

Но подниматься не пришлось.

Прямо у подножья этой хрупкой лестницы меня ожидал Харви. И он был не один. Рядом с ним на корточках спиной ко мне сидел человек в тёмной одежде и в чёрной кепке, перевёрнутой козырьком назад. И этот человек гладил моего пса! А Харви… Харви вместо того, чтобы, как вариант, оттяпать сомнительному незнакомцу руку, вывалил на бок язык и упал на спину, подставляя живот, чтоб тот почесали.

Я нерешительно шагнула вперёд, сжимая пальцы в кулаки и мысленно строя план побега.

Хватаю Харви на руки и бегу сломя голову.

Плохой план.

Сомневаюсь, что даже подниму эту перекормленную тушу.

Ладно…

Сглотнула.

– Харви, – позвала негромко, но твёрдо. – Иди ко мне. Сейчас же.

Рука человека остановилась на пузе моего пса и они оба замерли: Харви довольно поглядывая на меня, человек глядя вниз и не меняя позы.

– У меня есть шокер, – соврала с притворной решимостью в голосе. – Так что лучше вам отойти от моего пса и позволить нам уйти.

Плечи человека дёрнулись. И, судя по всему, это был смешок.

Он смеётся?

Что смешного я сказала?

– А может, спросим у Харви, что он думает на этот счёт? – произнёс человек голосом Ари и весь мир уплыл у меня из-под ног. – Ты что, совсем его не чешешь, Аритея?

Он выпрямился и, как мне показалось, долгих несколько минут совершал поворот в мою сторону. Сердце в груди билось так громко и так часто, словно только что получило мощный разряд электричества и всё ещё сомневается работать ему дальше, или сдаться и замереть навсегда.

Ари…

Как?..

Что?..

Слов нет – одни бессвязные мысли в затуманенной голове и чувство… такое чувство, словно я долгое время находилась под водой и вот, когда запас воздуха в лёгких практически закончился, вынырнула на поверхность и сделала глубокий вдох полной грудью.

Хочется улыбаться… но мышцы задеревенели, потому что реальность кажется галлюцинацией и даже моргнуть страшно – а вдруг видение исчезнет.

– Привет, – мягко улыбнулся Ари, запустив руки в карманы джинсов, и прикусил нижнюю губу, ожидая моей ответной реакции.

Харви закружился у него вокруг ног, ударил лапами по груди, пытаясь вновь овладеть вниманием. И Ари рассмеялся. Искренним, простым, весёлым смехом, словно и не провёл последние полгода в холодных стенах тюремного изолятора.

– Тея? – позвал он, когда Харви наконец оставил его в покое. – Приём, Тея?

– Он говорит… – выдала я, не сводя огромных застывших глаз с лица моего Ари.

– Да, а ты снова думаешь вслух, – усмехнулся Ари и подошёл ближе.

Ещё ближе. Ещё. И вот я уже могу разглядеть каждую знакомую чёрточку его лица. Его ровные брови, тёмные губы, небольшую щетину и мои любимые глаза, которые сейчас ясного зелёного оттенка. И, кажется, что даже глаза его улыбаются.

Уже после того, как ткнула пальцем ему грудь и удостоверилась, что он материален, а значит не галлюцинация, поняла, насколько нелепо это выглядело.

– Он здесь… – выдохнула тихо.

– Спасибо Тиму, – улыбался Ари, глядя на меня сияющими глазами.

– Тиму?

– Да, он поставил на твою машину жучок слежения, – как ни в чём не бывало, Ари пожал плечами и отвёл загадочный взгляд в сторону. – Не думала же ты, что останешься без наблюдения.

– Так… так… – Нет, построить логически связанное предложение сейчас выше моих сил.

– Всё в порядке, Тея, – ладонь Ари нерешительно коснулась моей щеки, словно я способна захотеть оттолкнуть его, но всё что я сделала, это лишь вздрогнула. Как обычно.

– Всё никак не можешь привыкнуть, – усмехнулся Ари, привлекая меня к себе за талию.

И вот тугой узел в груди дал слабину. В его руках… в руках моего Ари тело расслабилось, и крохотные бабочки закружили в животе после долгих шести месяцев спячки. Я нерешительно обняла его в ответ, в лишний раз удостоверившись, что он настоящий, и в поисках ответов заглянула в глаза.

Брови Ари нахмурились:

– Ты словно и не рада меня видеть, Тея.

– Я… я просто не понимаю… как?

– Как, что? Как я нашёл тебя?

– Нет… это я уже поняла, – говорить было сложно, но не потому что чувствовала себя некомфортно в его присутствии, а потому страх из-за того, что эта встреча может стать последней болезненным комом сдавливал горло.

Что если Ари пришёл попрощаться? Только уже навсегда.

Его грудь высоко поднялась на глубоком вдохе, и лоб коснулся моего:

– Это я у тебя должен спросить. Как? Как ты этого добилась?

– Чего?.. Я ничего не сделала.

– Разве? – уголок губ Ари дрогнул в улыбке. – А разве не тебе я обязан той толпе митингующих, требующих моего освобождения? Кем они меня считают? Супергероем?

– Тем, кем ты и являешься, – я смогла слабо улыбнуться, обнимая его всё крепче, дыша знакомым любимым ароматом. – Что?

– Ничего. Думаю, ты единственная, кто видит во мне столько хорошего, Тея. Я этого не заслуживаю.

– Тогда… просто стань лучше. Для себя.

Ари замолчал. Закрыл глаза, провёл кончиком носа по моей скуле и оставил нежный поцелуй на щеке. На той самой – изуродованной огнём щеке. И теперь это не кажется таким ужасным. Только не с Ари.

– Дэвид мне всё рассказал, – шептал Ари, пока Харви пытался протиснуться между нашими ногами.

Я улыбнулась:

– Дэвид? Теперь и ты его так называешь?

– Ну, – Ари пожал плечами, – не так уж он и плох. Он сказал мне изменить показания, потому что доказательств моим прошлым делам так и не удалось найти, да и он вообще понятия не имеет, что значит слово «наёмник» в современном мире. К тому же, детектив Парк известил всех, что я работал с ним изначально и активно способствовал поимке настоящего преступника. Так что главные обвинения с меня сняли.

– Но ты ведь и был заодно с полицией.

– Не совсем, но… если не углубляться в детали и в личные мотивы, пожалуй, это и можно так назвать.

– Так значит, теперь ты свободен? Ты свободен? Правда?!

Ари отстранился и, проведя ладонью по лицу, внимательно поглядел мне в глаза:

– Меня выпустили под подписку о невыезде, Тея. И нанятым тобой адвокатам пришлось хорошо потрудиться, чтобы ко мне не приставили слежку. Мои счета заморожены, и я понятия не имею, какая сумма на них останется после того, как дело закроют, ведь компания, акционером которой я являлся, сама знаешь, чем занималась. То же самое с собственностью Чарльза…

– И ты…

– Разбирательство всё ещё идёт, – перебил меня Ари. – Но адвокаты настаивают на том, что я не имел никакого отношения к отмыванию денег и к боям насмерть. Всем этим руководил Нортон и… Чарльз…

– Но ты действительно не имел к этому никакого отношения!

– Да, но это ещё предстоит доказать, – Ари вновь притянул меня к себе. – Так что… я на мели.

– Меня это устраивает.

Ари улыбнулся шире, и я не смогла не ответить тем же.

– Слышал, ты продала квартиру?

– Да.

– И где мне теперь жить?

– У тебя ведь хватает недвижимости.

– Скорее всего, её отберут. Всё, что у меня было, Тея – собственность Ари Страйкса и следователям отлично известно, что никаким Ари я не являюсь. Это… это сложно, Тея. И вполне вероятно, что это дело будет длиться годами. Но, – Ари хитро улыбнулся, развернул меня в сторону, обнял за плечи и повёл к выходу из здания, – слышал, у тебя есть неплохая съёмная квартирка, м? Что если… Если ты конечно не…

– Нет! – громко выпалила я, резко остановившись. С силой потрясла головой, уверяя себя, что не ослышалась. – То есть… я не против! Очень даже не против! Если только ты не против, потому что я точно не против. Но если ты против, мы можем рассмотреть другие варианты, потому что я…

– Тея, – Ари мягко развернул меня к себе и припал губами к губам, оставляя на них долгий головокружительный поцелуй. Глубокий, как мои чувства к нему. Сильный, как моя вера в него. Долгожданный… И точно не последний. – А ещё тебе придётся привыкать к моему новому/старому имени, – прошептал он мне в губы, с трудом оторвавшись от поцелуя.

Я нахмурилась:

– То есть… ты теперь…

– Снова Кристофер. Так ведь и должно быть по закону. Но это не значит, что за мои преступления будет отвечать кто-то другой. Наши с твоим братом имена просто вернули по местам, но всё, что мы оба натворили, принадлежит только нам. – Рука Ари вновь оказалась на моих плечах и под тявканье Харви, который всё ещё был обделён вниманием, он повёл меня дальше.

– Я хочу начать всё заново, Тея, – искренне и с теплотой в голосе, сказал… Кристофер? – С чистого листа. Больше никаких незаконных работ, никаких слежек, и никаких заданий для наёмника. Даю слово. Никаких секретов. Никакого вранья. Я хочу быть настоящим… для тебя. И меня вполне устроит жизнь среднестатистического американца без ежедневного риска и лёгкого заработка, которая до встречи с тобой казалась мне полным бредом. И, Тея…

Не веря в своё счастье, я заглянула в искрящиеся зеленью глаза моего «телохранителя».

– Я хочу стать тем, кем ты сможешь гордиться. Тем, кто однажды сделает тебя счастливой.

– Я хочу, чтобы ты просто был со мной.

– Буду. И я сделаю всё, чтобы заслужить такую как ты.

– И мы уедем далеко-далеко? – я не могла сдерживать чувств. Всё, что происходит похоже на сказку, которой никогда не было в моей жизни. Неужели пришла и моя очередь?..

– Далеко-далеко, – улыбнулся Ари и вновь привлёк меня к себе. – Сразу, как только у Дэвида пропадёт желание проводить все свои вечера в моём обществе и он наконец задумается о личной жизни.

Я усмехнулась, крепко обнимая Ар… Кристофера, пожалуй, привыкать придётся долго.

– Ну и… если ты от меня не сбежишь, – добавил он, целуя меня в уголок губ. – И ещё, думаю, надо устроиться на работу. На нормальную работу. Но какое-то время тебе придётся быть моей содержанкой.

– Только если ты дважды в день будешь выгуливать Харви и вновь заверишь Трея в серьёзности своих намерений, потому что сейчас он тебя ненавидит. У тебя ведь серьёзные намерения?

– О-о… ты даже не представляешь насколько, Аритея Холт. Ты ведь по-прежнему Холт?

Я кивнула:

– Эта фамилия мне нравится больше. А ты значит Уолш?

Брови Кристофера удивлённо приподнялись:

– Откуда знаешь?

– Отец в письме упомянул Чарльза.

– М-м… – кивая, Кристофер задумчиво поглядел в безоблачное небо. – И как тебе?

– Что?

– Моя фамилия.

– О чём это ты?

– Да так, – он притянул меня ближе и вновь поцеловал. Со всей силой, с желанием и верой в нас обоих. Теперь он не сомневается. Теперь он может быть честен со мной. До конца. До самого конца. Потому что мой «телохранитель» ушёл со своего поста, но не в свободное плаванье и не по собственному желанию, а потому что я его уволила. Теперь он просто мой… Кристофер. Мой любимый, простой парень «бармен Харви».

– Я люблю тебя, Аритея, – прошептал он мне губы и заглянул в глаза в ожидании ответа.

Я нагло ухмыльнулась:

– Отлично. Тогда пошли, – потянула его за руку вслед за собой и не сдержала смеха, глядя на застывшее в недоумении лицо.

– Эм-м… я не уверено конечно, но разве… разве не принято на такое отвечать чем-то похожим? – тупо протянул Кристофер; я обняла его за шею и сама поцеловала:

– Вообще-то, я уже дважды тебе это говорила.

Два года спустя

– Готово! Неужели это происходит?! Можем ехать хоть на конец света, правда?! Я поведу.

– Нет, Тея. Сегодня я за рулём.

– С какой стати?

– А с той, что ты будешь слишком возбуждена, чтобы вести машину. И это не то, о чём ты подумала.

– И о чём же я должна подумать?

– Открой бардачок. Там есть кое-что для тебя.

– Мармеладные медвежата? Я больше их не ем, ты же знаешь. Держи, Харви. Можешь лопать.

– Э-э-эй! Ты что делаешь?! У нас нет времени на ветеринарную клинику! Открой хотя бы!

– И что в них такого?

– Особенный вкус.

– Кристофер… Это…

– Да, оно самое.

– Ты засунул обручальное кольцо в пачку с мармеладными медвежатами?

– Подумал, это будет оригинально. Что? Чего смеёшься?

– Ну… это о-очень оригинально!

– Ну, так что, Аритея Холт, готова снова сменить фамилию… только уже навсегда?

***

– Давай назовём его Чарльз?

– А если будет девочка?

– Лили?..

Конец.

© Елена Филон, 2016

Content

Филон Елена Ари

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог