Академия Тэнгляйх-2 Практика для некроманта

Пролог

Стены старой крипты содрогались от чудовищного крика. Он волной прокатывался по медленно затопляемому тёмному залу и опутывал Натт Мёрке плотным коконом ужаса. Девушка прижималась к жертвенному алтарю, боясь сделать лишний вдох и выдать себя. Она закрыла ладонью рот, чтобы не закричать вместе с несчастным существом, которое оказалось заперто в подземелье. Натт было даже жаль демона, но ещё сильнее она боялась за Синда, лежащего рядом без сознания. Несколько мгновений назад он попытался вызвать баллтрэ и отправить её за подмогой, но едва некромант раскрыл призрачный разлом, как ноги подкосились, и он рухнул на каменные плиты. Натт без труда определила магическое истощение у друга. Слишком часто один нахальный стихийник умудрялся загреметь в лазарет с похожими симптомами. Ничего смертельного, главное, оказать помощь, но кто поможет двум некромантам оказавшимся под землёй вместе с орущим нечто?

Новый крик.

Магические сферы разрядились и с шипением потрескались. Теперь жезл висел на поясе бесполезной игрушкой, рядом с тонким стилетом для бальзамирования.

Натт коснулась кровоточащих ушей. Слух начал покидать девушку, отчего становилось немного легче. Существо не могло забраться наверх. Ступени алтаря были защищены от демонов артефактами, установленными некромантами Деардом Рё’Теном и Йеденом Стаатом. За ними и прибежали двое студентов, когда сестре Йедена стало плохо. Но едва они дошли до алтаря, как тяжёлая дверь захлопнулась. Тусклые сферы выхватили из темноты сгорбленный силуэт в капюшоне, и Натт с Синдом ничего не оставалось, как рвануть вверх по лестнице под защитный барьер. Магистр Рё’Тен и смотритель Стаат не откликались на отчаянные крики юных некромантов, и те с ужасом предположили, что взрослые уже мертвы. А дальше начались сводящие с ума вопли, заставляющие до скрежета стискивать зубы и зажимать уши…

Синд попытался… И теперь Натт остался одна и смотрела, как вода подступает, ступенька за ступенькой, и скоро нечто без труда доберётся до своих жертв.

Только она подумала об этом, как дверь в подземелье сорвало с петель мощным порывом ветра и отбросило в центр крипты.

— Эй трупоеды, что у вас тут творится? Это вы дренажную систему из строя вывели? Там ручей пересох наверху, вы тут не утонули ещё? — недовольно спросил смуглый парень, показавшийся в проёме.

— Фирс, беги отсюда! — она не уловила и половины его фраз, себя-то с трудом расслышала из-за болезненного гула в ушах.

— У вас будут большие проблемы, когда ваш старший трупоед узнает, — угрожал стихийник.

— Уходи, придурок! Приведи помощь!

— А обзываться нехоро… — парень оглядел пустой затопленный зал и торчащую из воды каменную лестницу с алтарём наверху.

Волшебник только сейчас заподозрил неладное, видя бледное перепуганное лицо некромантки, но было слишком поздно, неизвестное существо окатило подземелье новой волной крика, и Хассел упал на колени и тщетно пытаясь защитить уши ладонями.

Натт оставалось лишь смотреть, как костистые пальцы смыкаются на горле оглушённого мага. Капюшоп спал, и даже в полумраке заклинательница разглядела, что именно заманило их с Синдом в ловушку, а теперь убьёт Фирса.

Только не его… Только не его! Ладонь опустилась на рукоять кровоотвода, и некромантка рванула вниз.

Глава 1

Синд впервые тосковал из-за того, что каникулы подходили к концу, несмотря на то что в Форкёлелсе лето совсем непохоже на лето, а скорее на тёплую осень с редкими ясными днями и жухлой травой под ногами. Но это было куда лучше, чем дома, где в родных стенах семейного особняка холод гулял в любое время года и суток.

Семья вспомнила о сыне лишь спустя месяц после его отъезда из Тэнгляйха. Тренг, один из многочисленных старших братьев Синда приехал выразить хозяевам соболезнование из-за кончины сына, а ещё долго извинялся за пребывание некроманта в их поместье.

Санна и Отерас Мёрке смутились и заверили, что происхождение юного Форсворда их совершенно не волнует. Тем более, Натт, старшая дочь, сама родилась некромантом. И тут наступила очередь гостя смущаться и извиняться. Синд лишь закатил глаза от фальшивой вежливости своего брата и мечтал, чтобы тот поскорее уехал.

К счастью для заклинателя, Тренг отказался провести ночь в поместье, вручил Синду деньги на учебники и одежду к будущему году, а после откланялся, не сказав брату на прощанье ни слова.

Такому поведению Мёрке немало удивились, но вопросов задавать не стали, за что парень был им благодарен.

Натт сильно изменилась после смерти Квелда. И без того мрачная и замкнутая девушка ушла в себя. Зато, к немалой радости друга, взялась за учёбу. Ей предстояло сдать по приезде пропущенный в конце года экзамен. Всего за месяц она наверстала материал по основным дисциплинам и с удовольствием взялась на новые книги, которые парочка купила за одну из своих частых вылазок в город.

В северных землях Синду всё было в новинку, даже спустя два месяца, проведённых с семьёй Натт. На многочисленных рынках под открытым небом продавались меха зверей, которых он никогда не видел. Походишь с полчаса между лавок, продрогнешь до костей и точно купишь шапку, рукавицы, а то и шубу. Бивни моржей, оленьи рога и десятки артефактов. Парень каждый раз озадаченно брал в руки что-то необычное, а Мёрке со снисходительной улыбкой рассказывала другу о назначении простеньких приспособлений, без которых жизнь в Фокёлелсе была бы намного труднее.

Заклинатель уже успел познакомиться со самоподогреваемыми стельками и седлом. Тонкими перчатками, в которых можно выполнять деликатную работу на морозе, очками с незапотевающими стёклами. Термосы разных форм и назначений, чайные ложки, способные мгновенно вскипятить напиток, стоит лишь опустить их в чашку. Парню стоило больших трудов не потратить деньги на всю эту бесполезную в Тэнгляйхе ерунду. Хотя перчатки он всё же приобрёл, вместе с удобной зимней паркой. Натт же купила себе загадочную шкатулку, украшенную накопителями магии, о назначении которой она как-то туманно отболталась.

Ближе к началу учебного года ребята встретили Нииска Макйака. Инну вместе с сестрой перевёлся в северную академию Форкентурм, чтобы быть поближе к родному острову и вести дела семьи. Юному наследнику приходилось совмещать учёбу и управление компанией почивших родителей. Они с удовольствием посидели в одной из местных харчевен и разложили на столе покупки, обменявшись пожеланиями успешно закончить вторую ступень обучения.

Накануне отъезда Синд проснулся сильно засветло. Лето подходило к концу, и ночи становились темнее и промозглее. Ёжась от утренней прохлады, парень спустился на кухню. Санна Мёрке уже не спала и вместе с семейным поваром пытались удивить младшую сестру Натт. Девочка очень громко и нетерпеливо требовала не то олет, не то ичицу.

— Инд! Инд!

— И тебе привет, Абби, — парень с пониманием кивнул двум невыспавшимся женщинам, колдующим у варочной поверхности большого кухонного камина.

— Будешь какао? — зевая, предложила Санна и достала турку.

— Если не сложно. У вас тут и без меня весело.

Госпожа Мёрке лишь махнула рукой и приготовила парню напиток, пока повар тщетно пыталась предложить ребёнку яичницу.

— Натт ещё спит? — Санна поставила дымящуюся чашку перед парнем.

— Позвать? — он щедро отпил и тут же обжог язык.

— Нет-нет. У вас сегодня долгая дорога до Тэнгляйха. Пусть отсыпается. Точно не отправить с вами кого-то из взрослых?

Синд помотал головой с изрядно отросшими каштановыми волосами, и обтерев тыльной стороной ладони губы, заверил:

— Мы справимся. Я уже наметил безопасный маршрут. Будем держаться подальше от рек и озёр, — он слегка понизил голос, а глаза у Санны Мёрке потускнели.

— Спасибо тебе, что приехал. Даже не знаю, как бы мы справились со всем этим без тебя… — женщина взяла пустую чашку и с чувством сжала плечо Синда.

— Я всегда буду рядом с Натт, если потребуется.

— Верю.

В комнате подруги не оказалось, а, не найдя в прихожей её куртку, Синд занервничал и вышел на улицу. Первым делом он заглянул в конюшни. Бьелке и Литта сонно щипали сено и, словно предчувствуя скорый отъезд, нервно водили ушами.

Парню очень не хотелось проверять вторую догадку. Что бы он ни делал, Натт всё равно часто уходила в склеп и проводила там слишком много времени, а возвращалась с блуждающей на губах улыбкой. Поведение девушки крайне напрягало Синда, но уличить её было не в чем. Он лишь бессильно разводил руками. Узнать, чем она занимается в склепе некромант не мог, из-за мощной защиты, поставленной по просьбе четы Мёрке. К сожалению, на севере мародёры не гнушались грабить святилища. После одного из взломов, Санна и Отерас сделали так, что внутрь попасть может только член семьи.

Синд нервно переминался у каменных створок, жалея, что не надел стельки с подогревом. Из-за рта вырывались клубы белесого пара, которые словно светился в утренних сумерках. Спустя десять минут ожидания, когда он окончательно продрог и уже собирался поискать подругу в другом месте, каменная дверь отъехала в сторону, выпуская Натт. Девушка даже вздрогнула от неожиданности, завидев заклинателя, и вцепилась в ремень наплечной сумки.

— Ты что там делала в такую рань? — Синд прищурился, пытаясь уловить что-то подозрительное, но девушка вела себя слишком непринуждённо и даже не отводила взгляд.

— Прощалась. Нам скоро выезжать в Тэнгляйх. Теперь уж не знаю, когда снова повидаюсь с братом… — они понизила голос, и Синду стало стыдно за свои подозрения.

— Вещи собрала? — перевёл тему парень, и Натт закивала. — Отлично, давай пока перетаскаю. Всё равно не спится.

— Хорошо, — губы подруги снова подёрнулись грустной улыбкой. — Представляешь, вчера у меня умерла канарейка…

— Повезёшь её на церемонию прощания в академию?

— Угу, — девушка нежно пригладила бок сумки. — Вот только прощаться с любимыми всегда трудно.

— Первый раз слышу про твою любимую канарейку. Та, что в гостиной жила?

— Она самая.

Парень удивлённо вскинул брови, но вопросов задавать не стал. В конце концов, Натт действительно, могла нравиться какая-то там канарейка. Сам он в детстве рыдал, когда кто-то случайно сел на его лягушку. И плевать, что он приволок её домой всего за час до ужасной трагедии. Этого времени мальчику оказалось предостаточно, чтобы посчитать зверюшку своим лучшим и единственным другом.

А ещё это было первое существо, которое несмышлёный некромант вернул с того света. Интересно, а кого воскресила Натт? Почему-то он никогда не спрашивал её об этом. Но сейчас, когда подруга вдруг стала казаться счастливой и живой, он не стал интересоваться. Ему захотелось поговорить о чем-то другом, и он неуклюже подбирал тему.

— Как думаешь, на какой факультет будет поступать Абби? — осторожно начал Синд, зная, что разговоры о сестре, заставляют Натт улыбаться.

— Хм… — она приложила палец к губам. — У неё точно нет характерной для нас с тобой ауры. Она не некромант. Тягу к стихии или целительству я тоже не заметила. Однако у неё довольно большой магический потенциал. Думаю, она будущий артефактор или призыватель.

— Тоже склоняюсь к призыву, она любит есть яйца, — слишком серьёзно изрёк некромант, и Натт прыснула со смеху.

— Яйца? Что это за примета такая?

Сейчас она так искренне смеялась, что Синд готов был остаться в этом момент навечно. Ленивое северное солнце путалось в рыжих волосах, на глаза наворачивались слёзы веселья, а не печали, они висли на ресницах драгоценными камнями.

— Синд? — она помахала у него перед лицом. — Я жду. Расскажи мне про яичный тест.

— А? — он не без труда избавился от наваждения, воспоминая, о чем они говорили мгновение назад. — Да просто братья шутили. Говорили, что гастрономические привязанности могут определить будущую магическую специальность. Ещё ни разу не ошиблись.

— Правда? — с интересом спросила Натт. — И что же ты любил есть в детстве? Давай сравним.

— Мама делала домашнее мороженое. Было вкусно, — сильно смущаясь ответил парень.

— Моя тоже! Хочешь сказать, это мороженое сделало из нас некромантов, — перейдя на шепот проговорила Натт. — Странно тогда, что Фирс не некромант. Он галлонами поедает… поедал.

Только увидев бледное лицо друга, она поняла, что зря произнесла это имя. С Синдом у адепта Хассела совсем не заладилось. У неё и самой груди болезненно ухало, при мысли о стихийнике. За лето она получила сотни писем, одни от сокурсников, другие от аспирантов и преподавателей. Даже Гостклиф Анд прислал очень трогательное сообщение, где велел ей держаться. А вот Фирс так ничего и не написал. Сама виновата, отталкивала его из последних сил, вот он и избегает её теперь.

— Наверно так будет правильно, — тихо пробормотала себе под нос Натт.

— Ты о чём? — Синд попытался вновь вернуть прежнее веселее, но момент был упущен, и подруга снова погрузилась в свои мысли.

— Да так. Глупо было ждать чего-то хорошего от него. Мы же даже не друзья с ним. Мы вообще никто друг другу

Он чувствовал, как тьма недовольно поднимается в его душе, коря за то, что не справился и опять ввергнул Натт в это отрешённое состояние. Мальчишка так и не смог заменить собой ненавистного стихийника, хотя судьба подарила ему шанс.Но Синду сейчас не нужны были лишние обвинители. Он и сам страдал вместе с подругой, ведь это он не передал послания от Хассела. Кто знает, как бы прошло это лето, гости стихийник вместе с ними в северных землях? Вдруг у него быстрее получилось бы вернуть прежнюю Натт? Теперь этого уже не узнать никогда.

Глава 1.2

Однако что-то в поведении девушки не могло не радовать. Он ли стал причиной этой улыбки, или время сотворило свою лечебную магию, но Натт даже шагала иначе. Расправила ссутуленные плечи и всячески демонстрировала энтузиазм перед грядущим учебным годом.

— Думаю, к пропущенным экзаменам я более чем готова, — она забавно хрустнула пальцами и подмигнула Синду.

Он неловко улыбнулся ей в ответ, всё ещё привыкая к этим странным переменам в её настроении.

— Бьелке уже истосковался по Тэнгляйху. Надо будет почаще выходить с ним на прогулки, когда я все хвосты подтяну. Интересно, с кем я буду делить комнату в общежитии в этому году?

Юный Форсворд даже шаг замедлил:

— В каком смысле с кем? Я думал, ты останешься в моих апартаментах, места-то много. Брат сказал, что семья будет продолжать поддерживать меня финансово, так что… — он чувствовал как волнение и страх поднимаются к горлу, как мешают говорить, душат его, но он все же сказал: — … Ты можешь остаться.

Ты должна остаться.

Он ждал, что она улыбнётся, обнимет его и поблагодарить за предложение.

Улыбка была. Благодарность тоже, только все это было каким-то немного виноватым. Натт даже не смотрела ему в глаза, когда пробормотала:

— Спасибо, Синд. Ты много сделал для меня этим летом…

Много! Но недостаточно. Он может больше, ему нужен ещё один шанс.

Синд паниковал и не хотел слушать дальше.

— … но я бы пожила с кем-то из девчонок с факультета. Они писали мне всё лето. Это наш с тобой шанс подружиться с сокурсниками. Только представь, мы с тобой больше не будем одинокими.

Форсворд не мог такое представить. С Мёрке он никогда не чувствовал себя одиноким, и мысль вдруг делить её с кем-то доставляла ему ужасную жгучую боль, словно его вдруг предали, словно он перестал быть нужным. Вот только самого предательства и не было. Но ему всё равно казалось, что он уже теряет Натт. Она-то легко найдёт себе друзей, девушка даже целый факультет стихийников умудрилась влюбить в себя, пока он все не испортил. А теперь она обязательно узнает, что её мир может быть куда больше и интереснее. Но будет ли ему в этом новом мире место, когда Натт узнает, что он на самом деле за человек?

Заметив его растерянность, Натт быстро схватила друга за руку.

— Это не значит, что мы будем меньше времени проводить вместе. Просто бывает такое, что нельзя обсудить с парнем, — она лукаво улыбнулась, продолжая держать его руку.

— Чего такое ты можешь обсуждать с другими, о чём нельзя поговорить со мной? — Синд уже даже не пытался скрыть обиды в голосе, слишком уж жирной была черта, которую подруга стремительно проводила между ними.

— Ну знаешь, всякое женское! Взросление, платья, парни.

— Парни?

Этот возглас вырвался у него сам собой. Обсуждению платьев стоило удивиться сильнее. За Мёрке он почти не замечал страсти к нарядам. Она бы свою ученическую мантию продолжала занашивать до дыр, если бы за лето рукава не стали коротки явно подросшей девушке.

— Ну да. Ты же тоже парень, — непринуждённо продолжала Натт.

— Тоже, — механически повторил Синд, не понимая, к чему она клонит.

— Вот! Вдруг я захочу тебя обсудить с кем-нибудь, — она показала другу язык, и юноша окончательно растерялся.

А может, и не тебя, — зашипела тьма. — О том южанине она будет болтать за твоей спиной.

— Зачем ты будешь обсуждать меня с кем-то? — он старался игнорировать гадкие мысли в своей голове. Фирс Хассел в прошлом, больше ничто не заставит этих двоих снова сойтись. Южанин сам пообещал держаться в стороне.

И всё же Синд не знал, оскорбиться этому желанию подруги или напротив порадоваться. Вдруг эти самые новые подруги дадут ей дельный совет. Хотя кого он обманывает, в Тэнгляйхе его не переваривают все, начиная с преподавателей, заканчивая завхозом.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Посоветоваться что подарить тебе на день рождения.

— Книгу. Ты всегда можешь подарить мне книгу. Мои вкусы ты знаешь безо всяких там советчиков, — в этот раз Синд ответил немного грубо, Натт заметила это и резко помрачнела.

— Разве ты сам не хочешь завести друзей. Вспомни, как весело нам было с Нииском.

Некроманту ничего не нашлось сказать на это. Весело-то им действительно было. А всё потому, что в инну он не чувствовал никакой угрозы, общаться с северянином было даже весело, но всё равно Синд вздохнул с облегчением, когда тот перевёлся в другую академию.

— Если ты все решила, я тебя поддержу, конечно…

Натт очень надеялась, что ей только слышатся сотни “но”, в этом странном недосказанном ответе. Но сейчас и этого ей достаточно. Никакие друзья ей не были нужны. Все чего она хотела в этом году: не посвящать Синда в свои планы, а это будет весьма сложно сделать, живи они вместе. Сейчас девушка не была готова рассказать лучшему другу о задуманном. Он либо остановит её, либо, что ещё хуже, поддержит, а тогда он может вылететь из академии или даже пострадать.  Но Натт Мёрке больше никого не потеряет. Она вновь погладила свою сумку, мысленно извинившись перед любимыми людьми за новую отвратительную ложь, которая лежала в деревянном ларце на самом дне. Они обязательно поймут её, когда всё получится. Они поймут…Всё непременно получится. Она вернёт Квелда Мёрке назад!

Глава 2.1

Глава 2

В этот раз прощение с родителями Натт далось особенно тяжело. Брат не шутил через плечо, не морщил нос от звонких поцелуев, не сыпал обещаниями.

Было слишком тихо. Неловкие напутствия и слишком крепкие объятья.

Санна Мёрке в очередной раз предложила дочери перевестись в северную академию, чтобы быть ближе, но заклинанельница лишь тряхнула головой.

-- В Форкентурме слишком слабая учебная программа для меня. Я хочу продолжать учиться у Деарда Рё’Тена.

На самом деле у Натт было куда больше причин вернуться в Тэнгляйх. Земли северной академии не был пропитаны смертью и магией настолько, чтобы осуществить задуманное. А ещё…

Ещё там не было его. Как бы не уговаривала девушка саму себя, как бы не клялась перед всеми демонами, сердце ещё рвалось туда, где смуглый чумазый южанин носился верхом на своём пустынном барсе. Это было что-то необъяснимое, тревожное и одновременно нежное. Как сильно он изминился за лето? Помнит ли её? Злится?

Как часто сама она пыталась написать хоть пару строк Фирсу, но слова не выражали даже тысячной доли её чувств. Они казались сухими и банальными. Смятый листок летел мусорное ведро, а груди разрасталось нечто болезненно-томное.

-- Всё будет хорошо, мама, -- искренне заверила Натт и сжала мозолистые пальцы матери своими. -- Синд присмотрит за мной.

Форсворд кивнул и горячо заверил чету Мёрке, что глазу не спустит с их дочери.

Когда последние сумки и чемоданы с книгами перекочевали в повозку, Натт забралась на облучок и натянула поводья. Синд сел рядом, наблюдая за подругой. Она выглядела завораживающе уверенной, и в каждом её движении сквозило нетерпение. И только ему отчего-то не хотелось возвращаться в Тэнгляйх.

— Знаешь, а Форкентурм звучит заманчиво, — подал голос некромант, когда они тронулись. — Подумай об этом.

Натт подумала. Но лишь пару секунд, а затем с усталой улыбкой произнесла.

— И ты туда же? Я в порядке. Тэнгляйх не пугает меня, Синд.

— Вот это меня и тревожит, ты слишком спокойна.

— Я не спокойна, — честно призналась она. — Просто не хотела расстраивать родителей. Им и без того нелегко. Квелд был единственной радостью для них, после Абби. От меня же они уже давно ничего не ждут. Уверена, когда из академии пришло сообщение о гибели одного из их детей, они подумали, что умерла я. Мне страшно, Синд. Мне больно. Ты представить не может, как много брат значил для меня.

Форсворд об этом мог лишь догадываться. Подарок от Фирса Хассела прожигал дно его сумки. Он так и не решился подарить сферу памяти, которую сделал южанин, и вина за это мучила его всё сильнее. Но парень успокаивал себя тем, что таким образом помогает подруге справиться с утратой. Увидь она Квелда вновь, боль может стать для неё невыносимой.

Тьма поддерживала это решение. Синд понял это по её удовлетворённому молчанию. В последние дни она нечасто подавала голоса, значит, он делал все верно.

— А ещё меня достали холода, — уже бодрее добавила Натт. — Люблю осень в Тэнгляйхе. Все такое сочное и нереальное. Желтый, оранжевый.

— Рыжий, — продолжил Синд, глядя на огненные волосы подруги.

— И рыжий, — согласилась она и блаженно втянула воздух. — Мы столько всего сделаем за этот год.

Через два часа начался неприятный колючий дождь. Натт сняла теплую варежку и вытянула вперёд руку, прикрыла глаза и прошептала что-то одними губами. Синд едва ли мог разобрать хоть слово. Но он явственно почувствовал колебания в воздухе, и на миг ему показалось, что дождь стал тише.

— Не закончится в ближайшие несколько часов, — невесело изрекла Натт и встряхнула рукой, словно сбрасывая напряжение после ворожбы. — Надо бы где-то переждать, обещают град.

— Кто обещает? — восхищенно поинтересовался парень. — Со стихийными духами общаться научилась?

— Не со стихийными, — загадочно ответила Натт, и Синд восхитился ещё сильнее.

Власть подруги поражала. Все давалось ей даже легче, чем ему. Он и в мыслях представить не мог, попросить мёртвых рассказать о погоде. Даже сейчас он попытался прислушаться, но не слышал того, что слышала Натт.

— Как? — только и спросил он, но девушка лишь пожала плечами.

— Оно само как-то.

На первой же развилке она свернула на почти неприметную дорогу. Старый указатель, на котором было зачёркнуто три предыдущих названия, сообщал корявым почерком о чём-то, что из-за дождя Синду не удалось прочитать, потому он доверился подруге, которая уверенно вела лошадей вперёд.

Неприятная морось как нарочно усилилась, смазывая дорогу, потому двое даже не сразу разглядели полуразрушенное здание. Оно появилось как-то слишком неожиданно, нависло над подростками серой кирпичной стеной и ощерилось битым стеклом в окнах.

— Вот тут мы и переждём дождь, — бодро ответила Натт, спрыгнула на землю и принялась отвязывать лошадей.

Синд недоверчиво смотрел на явно необитаемое место.

— Это духи тебе показали?

Девушка мотнула головой.

— Не-а. Меня сюда ещё Квелд водил давно. Это старая библиотека. Её забросили лет тридцать назад. Тут просторный холл, лошадям места хватит.

Некроманту все меньше нравилось начало поездки и поведение подруги, она мычала себе под нос какой-то веселый мотивчик и выглядела слишком воодушевленной этим происшествием. За лето она ни разу не обмолвилась об этом месте, а теперь шагает сюда, словно к себе домой.

— Ты какой-то молчаливый, — громко отметила Натт, когда Синд на цыпочках пошёл следом за подругой.

Перестук копыт эхом раздавался в пустом здании, и парень втянул голову в плечи.

— Местечко как-то не очень располагает к разговорам, — тихо ответил он, и девушка звонко рассмеялась.

— Точно-точно. Это же библиотека! Здесь надо тихо.

Она раскинула руки в стороны и начала кружиться. Капли срывались с одежды и оставляли на пыльном полу следы.

Синд всегда считал себя не из пугливых, но сейчас ему было не по себе. Даже в старой крипте в Тэнгляйхе он не чувствовал себя настолько неуютно как здесь. Запредельная тишина, казалось, поглощала звуки дождя за окнами. Здесь собственное продрогшее дыхание звучало слишком уже оглушающе.

— Предлагаю прогуляться здесь, пока не перестанет, — Натт кивнула на улицу, где уже начался обещанный духами ливень.

— Я бы посидел на крыльце и покраулил наши вещи, — предложил парень, даже не надеясь на положительный ответ подруги.

— Когда это ты успел стать таким осторожным занудой? — Натт картинно надула губки. — Раньше ты бы первым побежал в такое местечко.

— Раньше тебя не утаскивал келпи, пытаясь убить! — выпалил некромант, чувствуя, что эти слова уже давно просились наружу.

В тот страшный день он ничем не помог подруге. Она едва не погибла, а спас её чертов стихийник, нырнувший в ледяную воду с головой. Мальчишка, которого он презирал и ненавидел всем сердцем сделал невозможное и победил ужас всего Тэнгляйха. Но сейчас его не будет рядом, чтобы спасти их от того, что может скрываться в этом заброшенном здании, а в своих силах Синд уже не так уверен. Не защитил тогда, защитит ли теперь?

— Как скажешь, — покорно согласилась Натт, наблюдая за бледным лицом друга.

В его глазах отражалось слишком много тревоги, и она не стала настаивать на исследовании библиотеки, хотя и слышала манящий шепот позабытых старых книг.

Они сели на ступеньки. Достали из сумок бутерброды, приготовленные заботливой Санной Мёрке.

Дождь не прекратился и через час, а стал только сильнее. Ребятам пришлось выйти из укрытия и перенести вещи внутрь, потому что крыша повозки начала пропускать капли.

Натт развернула карту и долго водила над ней ладонью, продолжая перешёптываться с кем-то незримым.

— Хм.

— Что-то не так? — Синд тоже склонился над картой.

— Становится только хуже. Духи говорят, что утром можно будет воспользоваться только этой дорогой, — она ткнула в едва заметную змейку петлявшую в лесу. — Там хоть деревья защищают, остальные же превратятся в размытое месиво. Да и реки грозят выйти из берегов. Давно у нас не было такого паводка на севере.

Синда начали терзать неприятные подозрения, и он высказал их вслух.

— Ты думаешь о том же о чем и я?

— Келпи? — спросила подруга.

— Вода, наша поездка. Как-то слишком уж много совпадений.

— Это не он, — твердо отрезала Натт и сжала кулак добела.

— Откуда такая уверенность?

— Это существо не обладает такой силой. Даже если бы оно выжило, подчинить силы природы? Ты серьёзно?

Давно парень не видел столько ярости во взгляде подруги. Если бы не Фирс прикончил речного демона, то определённо это сделала бы она.

— Заночуем тут. Разведём костер. Спать будем по очереди, — командовала Натт и первой поднялась на ноги, а затем добавила: — Это не келпи. Ему бы лучше оставаться мёртвым.

Уже не спрашивая друга, она двинулась в темноту библиотеки, но вдруг быстро вернулась за сумкой и воровато прижала её к груди.

— Забыла жезл.

— Куда ты собралась? — недовольно поинтересовался Синд, глядя на то как жадно девушка держит свои вещи.

— Собрать старых досок и книг для костра.

— Я с тобой.

На всякий случай, Синд достал кровоотвод из чехла и тут же почувствовал, как в руках прибавилось уверенности.

После всего что с ними произошло, он ждал опасности под каждым кустом, в каждой причудливой тени. Вот только сейчас его инстинкты работали слишком странно. Угроза витала в воздухе, но некромант никак не мог эту угрозу охарактеризовать. Но хуже было другое, подвоха он больше ждал от подруги, а не от темных коридоров.

— Натт, — встревоженно позвал он девушку, когда та подняла у себя над головой жезл с горящей сферой.

— М? — только и раздалось в ответ.

— Для костра ещё в прошлой комнате набралось бы досок, — Синд напомнил ей о цели их небольшой экспедиции.

Мёрке же лишь лениво повернула голову, а затем пожала плечами.

— Мне показалось, что они сыроваты. Если хочешь, возвращайся, я скоро подойду.

Юноша нахмурился, но не отступил. Он продолжал следовать за подругой, которая вслушивалась в едва уловимые голоса и кивала кому-то, прячущемуся во мраке. Когда же Натт прыснула со смеху, словно услышала чью-то шутку, Синд не выдержал и грубо дернул её за руку.

Больше всего он боялся увидеть во взгляде девушки признаки одержимости, но в глазах не читалось ничего кроме обиженного удивления.

— Ты чего, Синд?

Она высвободила руку и потерла запястье.

— Над чем ты смеешься?

Теперь хмурилась уже Натт.

— А ты разве не слышишь его?

— Кого? — некромант крепче сжал кровоотвод и попытался оттеснить подругу в сторону.

Но она лишь закатила глаза, наблюдая за паникой Синда.

— Ах, ясно. Ты никогда не встречался с Бокендом? — с пониманием спросила Натт.

— С кем?

— Бокенд, — повторила девушка громче и четче, словно это должно было помочь ему понять.

Наблюдая за тем, как Синд продолжает держать боевую стойку, Мёрке сжалилась и пояснила.

— Это безобидные демоны библиотек. Даже в Тэнгляйхе есть парочка, но там они ведут себя тихо и на глаза не показываются, ухаживают за книгами, читают и иногда наказывают тех, кто рвёт и пачкает страницы.

— Ты сейчас говоришь про Буку? — прищурился Синд, словно пытался разглядеть незримого духа.

— Точно. Бука. В Форкёлелсе их так никто не называет. У этого Бокенда есть имя, и ему очень скучно. Эту библиотеку все забыли, и только он не даёт ей окончательно прийти в упадок.

— У нас разные представления о слове упадок, — фыркнул Синд и пнул ногой старую гнилую лестницу. — Этот Бокенд не сильно-то стара…

Натт в последний момент подскочила к другу и зажала ему рот рукой, сопроводив все это это гневным взглядом.

Поздно, дух обиделся и скинул с верхнего стеллажа трухлявую книгу прямо на голову некроманту.

— Ай! Мёрке, что за дела?

Парень обиженно тёр макушку, а Натт разразилась хохотом, глядя как в его волосах закопошились личинки сеноеда. Синд же бешено закрутился и принялся стряхивать с головы насекомых. Выглядел он до ужаса комично, и девушка никак не могла остановиться, а лишь громче смеялась.

— Ужасный некромант Тэнгляйха испугался парочки жучков? — дразнила его сквозь слёзы.

Синд прищурился, поднял с пола изъеденную книгу и погнался за подругой, которая с визгом убегала все дальше по старому читальному залу, пока не уперлась в две массивные кованые двери.

Натт зажмурилась, ожидая, что друг осыплет её трухой в отместку, но он замер с книгой в руках и смотрел на неё слишком долго и странно.

Все лето он мечтал расшевелить её, а всего-то надо было забраться в старое и мрачное место, разбудить духа и устроить гонки по заброшенному зданию, кишащему паразитами. Только сейчас он вдруг осознал, что находятся они внутри чего-то до ужаса напоминающего гниющий труп. Он даже улыбнулся своему сравнению.

— Давно не видела тебя таким, — прошептала Натт, словно боясь спугнуть улыбку друга.

— Каким?

Вопреки опасениям девушки, Синд улыбаться не перестал, а лишь шагнул к ней ближе, уперев ладонь в дверь, отсекая путь к дальнейшему побегу.

— Радостным, — уже громче ответила Мёрке и вжалась в створки, которые резко распахнулись.

Она бы непременно упала на грязный пол, но Синд быстро поймал её.

— Ух ты, — Натт крутанула обернулась на новое открытое помещение библиотеки и шустро выпорхнула из объятий друга.

Как птичка. Появилось невольное сравнение в голове некроманта, а затем его разум затуманили жуткие картинки. Он отчетливо слышал лязг металла, скрежет чудовищных когтей, шипение кипящей жидкости. Кровь? Да, крови слишком много, сочится из его собственных окровавленных кистей.

— Подумать только! Бокенд никогда не пускал меня сюда. Берёг хранилище от случайных мародёров. Сколько же тут всего!

Натт с восторгом разглядывала чистую комнату, аккуратно заставленную книгами. Тут не было ни пылинки. Она обернулась на Синда, но тот как-то странно прижимал обе руки к груди.

— С тобой все в порядке? — с тревогой спросила Мёрке, и парень быстро встряхнулся.

— Вроде. Теперь и я начинаю слышать и видеть всякое, — он лишь пожал плечами, но что-то подсказывало ему, что внезапное видение не имело ничего общего с библиотекой.

Зато на коллекцию Буки действительно сложно было смотреть без благоговения. Любовно подклеенные корешки, обложки украшенные золочёными буквами. Дух относился с материнской заботой к каждой книге.

— Он ещё и в алфавитном порядке все расставил, — продолжала восхищаться Натт, ласково водя пальцем по названиям.

Она лукавила. Бокенд уже приглашал её сюда, но Синду незачем было знать, какие книги она читала здесь втайне ото всех. Но если одинокому духу просто было скучно, и он истово нуждался в отзывчивом собеседнике, то остальные не оценили бы излишний интерес юной девушки к настолько тёмным искусствам. Яды, создание и приручение големов, экспериментальные методы бальзамирования и сохранения мёртвой плоти. Особенности извлечения душ и изготовление филактерий. Целая книга была посвящена запретным артефактам, среди которых был рецепт изготовления гравштайна.

Мёрке часами конспектировала найденное и сегодня планировала отвлечь Бокенда и выкрасть одну из книг, которую ей не хватало духу даже открыть в стенах брошенной библиотеки. Слишком уж опасные вещи в ней описаны. Такое она рискнула бы читать лишь в безопасности своей комнаты с дымящимся какао на столе.

— Сид, выходи! — позвала она в пустоту, и Форсфорд усмехнулся.

— Ты ошибку в моём имени сделала.

— О, нет. Я не тебе, это буку зовут Сид. Сид это Синд. Синд это Сид, — смеялась Натт, представляя друга незримому демону.

— Он стеснительный, — пояснила девушка. — Дай ему время, и он непременно покажется.

Двое некромантов принялись ждать, и вскоре прям надо их головами раздался отчетливый шелест и стрекот, напоминавший перелистывание сотен страниц.

Бокенд заброшенной библиотеки напоминал мотылька, слепленного из мятой бумаги. Разные клочки из старых книг составляли пухлое брюшко, а яркие с иллюстрациями подарили демону крылья.

— Он справочник по луговым цветам пустил себе на крылья? — пригляделся Синд. — Изобретательно.

— Он ещё и не такое умеет! — с излишним энтузиазмом нахваливала демона Натт. — У него есть целая коллекция о популярных легендах западных земель, думаю, ему будет интересно показать её ценителю.

Он подтолкнула друга вперёд, и бокенд замахал крыльями так усердно, что с них посыпались бумажные крошки.

— Ты же не хочешь обидеть гостеприимного духа, Синд?

Синду вообще было плевать на Буку и его чувства, но под натиском подруги он быстро сдался и позволил увлечь себя в противоположную часть архива.

Глава 2.2

***Времени было мало. Дух не оставит её надолго наедине со своими сокровищами. К счастью, рука сама отыскала нужный фолиант на полке. Сложнее было унять дрожь на кончиках пальцев и во всем теле. Девушка несколько раз громко чихнула, пряча за громким звуком треск отрываемых от корешка страниц. Несколько упало под ноги, демонстрируя некромантке завораживающие иллюстрации воскрешенных существ.Они гипнотизировали заклинательницу мертвых, нашептывали рецепты запретных чар, шевелили волосы на затылке.— Соберись, Натт, — одними губами приказала себе девушка и запихнула украденные листы в заранее подготовленную обложку, а в старую поместила листы из любовного романа, которые выкрала из библиотеки родителей. Все равно мама давно уже не читает такие слащавые глупости. Не жалко.Некромантка поставила подменённую книгу обратно на полку, быстро собрала с пола упавшие листы и спрятала их в сумку. Вдох выдох. Поправить растрепанные волосы и смахнуть испарину со лба. Идеально. Бокенд ничего не заметил, а Синд увлеченно листал огромный фолиант.Натт снова натянула на лицо фальшивую улыбку и поспешила покинуть место преступления.— Как тут у вас дела? — она заглянула за плечо другу и тут же поежилась. На огромном развороте предстала нереальная по своим масштабам битва между огненной птицей и седовласым демоном со стальными когтями.Синд на вопрос не реагировал, а казался зачарованным этим зрелищем, и подруге пришлось легонько толкнуть его в плечо.Он оторвался от книги и быстро закрыл её.— Ты сама-то что делала?Оцепенение пропало с лица некроманта и ему вернулась уже привычная подозрительность.— Да так. Осматривалась. Спасибо, Сид. У тебя тут очень здорово. Мы пойдём, пожалуй, проведаем лошадей, справимся о погодке.Натт схватила друга за локоть и потащила к выходу из архива. Форсворд хотел было воспротивиться, но столь редко и жаркое прикосновение выбило из его головы все мысли и мгновенно притупило инстинкты, а они отчетливо предупреждали о нависшей угрозе. Прямо сейчас должно было произойти то, чего он опасался весь вечер.— Натт, что происхо…— Не сейчас. Синд, пожалуйста.Она обернулась, впилась в него умоляющим взглядом, и в этот миг некромант вдруг осознал, что ради неё пойдет до самого конца. Не важно, что она натворила или натворит, он всегда будет рядом, и не потому что тьма приказала ему, потому что он сам этого хочет, потому что не может иначе, потому что любит эту странную девчонку.Он прибавил шагу и уже сам тащил за собой Натт. Поздно. Тяжелые кованые двери словно втянуло внутрь мощным потоком, а подростков отбросило в центр комнаты. От удара об пол Синд едва не потерял сознание. Все вокруг резко потемнело, но парень нашел в себе силы повернуть голову. Подруга лежала рядом и не двигалась, зато тьма проснулась и кричала на мальчишку.Вставай и сделай что-то, он же убьёт нашу Мёрке!— Кто? — растерянно спросил Синд.Глупый вопрос. В забытой библиотеке кроме двух некромантов и их лошадей было лишь одно существо. Обидчивое и мстительное, оно кружило над ребятами, било по воздуху бумажными крыльями и рвало некогда любовно собранные книги, увеличиваясь в размерах и готовясь наказать двух нарушителей.Синд сжал в руках кровоотвод, не имея ни малейшего представления, как справится в одиночку с демоном, в котором нет ни капли живой или мертвой плоти. Он поднялся на ноги, разглядывая крылатое существо, и что-то древнее и злое стремительно поднималось в его душе. Картинка из книги туманила разум. Скрежет металла и кипящая кровь. Что-то похожее уже было. С ним ли? Огненная птица и Седой демон. Некромант жутко оскалился. И как он мог сомневаться в своих силах и сравнивать себя с южанином? Судьба даёт ему шанс прямо здесь и сейчас доказать самому себе, что он не слабее мальчишки-стихийника. Он защитит Натт Мёрке, что бы она не натворила. Всегда.

Глава 2.3

Огромные крылья Бокенда почти полностью заволокли потолок. Мерные взмахи ерошили волосы некроманта, заставляли жмуриться от поднявшейся пыли. Он думал. Просчитывал. Смотрел на опасное жало из папье-маше и даже не сомневался, что оно сможет пронзить насквозь.— Мы просто уйдем, Сид. Отпусти нас, я не хочу драться с тобой.Форсворд лгал. Все его существо жаждало этого сражения, словно именно для этого он и был создан: разить крылатых существ.Крылья. Крылья. Крылья. Болезненно пульсировало в мозгу некроманта, как ужасная одержимость.Бокенд не атаковал. Парил над двумя подростками, словно выжидал удобного момента для нападения. У Синда начала кружиться голова от завораживающих движений демона. Картинки из старых порванных книг вновь и вновь показывали ему жуткий сюжет. Кровь и огонь. Скрежет металла. Парень на мгновение отвлекся и посмотрел на свои руки, которые вдруг стали непомерно тяжелыми. Их тянули к земле смертоносные когти. Те самые, что он видел в книге про Седого демона. Синд вздрогнул, поднял голову кверху, и уже не Бука нависал над ним, а феникс, чье пламя поглотило целый мир. Выжженная земля, кипящие реки, черные остовы домов.Не ведая страха, Синд оттолкнулся от земли и вцепился в огненную птицу. Он царапал её колол и душил, надеясь вернуть все как было. Когти нагревались, плавились, жгли его собственную плоть, но парень не останавливался а продолжал калечить птицу, и реальность снова дрогнула. Исчез бьющийся в пламенной агонии мир, и приятная сырость старого знания наполнила обожженные легкие. Но в этот раз в воздухе отчетливо улавливался запах крови. Синд вновь посмотрел на свои руки. Множество мелких порезов на пальцах и ладонях. Безжизненные клочки бумаги повсюду. Он действительно сделал это. Он убил… Убил Бокенда и защитил свою Мёрке.— Слишком просто, — задорно отозвалась тьма. — Кто на очереди? Как насчет мальчишки-стихийника? Прикончим его по приезде в Тэнгляйх? Признайся, Синд, ты же думал об этом.Синд не просто думал об этом. Он видел своими глазами. Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Огненный феникс лишь символ для самого ненавистного человека. Просто человека.

Глава 3

Натт очнулась и тут же поморщилась от мучительной головной боли. Что-то крепко приложило её накануне, а память долго противилась, но не от страха, а от стыда. Она сделала что-то очень плохое и неправильное. Но что?Рука нащупала повязку на лбу, и воспоминания начали вспышками просыпаться в сознании. Запретная книга, Бокенд, Синд… При мысли о друге чувство стыда стало нестерпимым. Она предала его, обманула и подвергла опасности, но он все равно остался рядом, позаботился о ней и сейчас молча ведёт повозку по размытой дороге.Девушка долго смотрела на спину Синда, не решаясь заговорить. Как много некроманта узнал, пока она была в отключке? Заглянул ли в сумку, нашёл ли книгу? И главное, не пострадал ли? Натт боялась даже вздохнуть, чтобы не привлечь к себе внимания и не встретиться с полным разочарования взглядом своего единственного друга. Если в её жизни больше не будет его, это будет сродни концу света. Натт отчётливо представила на что будет похож её мир без Синда Форсворда. Одинокие вечера, холодная отчуждённость окружающих и даже собственной семьи. Ужас, смешанный с болью, заставил её подняться на ноги и цепко обнять парня за плечи.— Прости…Он молчал. Дрожал от холода и усталости. Сколько он уже едет вот так. Всю ночь? Онапосмотрела на небо. Предрассветные сумерки уже отступали, а облака словно изнутри начали разгораться золотом.— Не молчи, пожалуйста, Синд.— Это стоило того, Натт? — спросил он слишком спокойно, и от этого могильного холода в голосе, девушке хотелось содрать с себя кожу.— Что случилось, после того как я потеряла сознание?Она не хотела знать ответ на это вопрос, не хотела знать, почему руки Синда обмотаны бинтами, сквозь которые сочится кровь. Это всё её вина и больше ничья. Сегодня она могла не просто умереть, а навсегда лишиться ещё одного дорогого человека.— А ты сама как думаешь, что произошло?Синд продолжил её игру в вопросы и не собирался отвечать первым.— Бокенд напал на нас, — выдохнула девушка и крепче прижалась к другу, надеясь отогреть, чтобы из его голоса наконец исчез лёд.— А почему он сделал это, ты знаешь?Натт уткнулась Синду в затылок, словно пытаясь прочитать его мысли. Заглянул ли он в сумку? Продолжать врать или сказать правду?— Я украла книгу из его архива, — осторожно начала некромантка.Парень тяжело вздохнул.— Весь вечер я ждал от тебя какого-то подвоха, Натт. Я видел, что ты что-то задумала, но я до последнего верил тебе, надеялся, что наша дружба что-то да значит, но когда ты спровадила меня с Бокендом, то окончательно убедился, в твоём вранье. Это больно, Натт. После всего, через что мы прошли, я совсем не заслужил твоего доверия?— Дело не в доверии, — прошептала Мёрке, стараясь остановить набегающие на глаза слёзы.Синд прав, во всём прав, и от осознания, что она, возможно, безвозвратно испортила их отношения, стало ещё больнее.— А в чём тогда? — он впервые за все время обернулся и посмотрел на подругу.В его лице читалось многое: обида, боль, но не было главного. Синд не знал, что за книгу она выкрала, он все ещё верил ей и не стал рыться в вещах. Прямо сейчас у Натт появился последний шанс, сознаться во всём, или идти до конца в своём вранье. Она выбрала второе:— Ты бы… посмеялся надо мной.Натт нелепейшим образом заморгала и неуклюже изобразила кокетство. Взгляд из полуопущенных ресниц, стыдливый румянец. Это окончательно обескуражило Синда, и лёд наконец тронулся.— В каком смысле посмеялся?— растерянно переспросил Синд и даже поводья на себя потянул.— Сейчас покажу, но поклянись мне что ни слова не скажешь. Никому!Она манипулировала другом, строила новый шаткий мостик доверия, обещала посвятить в свою фальшивую тайну, и Синд просто не мог не поклясться.— Клянусь, — горячо сказал он.Натт расцепила объятия и рванула к сумке. Сердце неистово колотилось в висках, когда она снимала застёжку за застёжкой. Синд точно ничего не знает, на сумке осталась бы кровь, если бы он попытался заглянуть в неё. Но если он откроет книгу, то узнает правду, но девушке отчаянно надеялась, что один вид лишь обложки любовного романа отпугнёт его.— Вот… Я… Прости…Она развернула к нему поддельный том и прикрыла глаза. Сердце продолжало стучать, нагоняло кровь к щекам, и когда Натт решилась взглянуть на друга, то увидела, что и он покраснел. Синд явно не этого разоблачения ждал от неё и громко закашлялся.— Ты за этим поехала в библиотеку, о боги, Натт…— Ты обещал! — Она даже ногой притопнула по шаткому полу повозки.Синд не выдержал, остановил лошадей и разразился странным смехом. Было в нём и облегчение и что-то напоминающее истерику. Но это явно показалось девушке лучше того равнодушия, которым он щедро окатил её в начале разговора.— Любовный роман? Натт… Я… Я демона в лоскуты порвал из-за…беллетристики? — новый приступ смеха напоминал болезненные спазмы, и некромантка начала всерьёз переживать за друга. — Но я даже рад, что ты становишься чуточку обычной Натт.— Обычной?— Ага. Читаешь сентиментальные книжки, хочешь завести больше друзей в Тэнгляйхе. Это здорово и мило. И ты умудряешься сохранить свой стиль: демоны заброшенная библиотека.— Бокенд мёртв? — не дыша, спросила она, когда Синд перестал держаться за живот. Демон точно не заслужил смерти из-за её трусливого проступка, но между возможностью воскресить брата и жизнью книжного духа, Натт не колеблясь выбрала бы шанс вновь увидеть родное лицо Квелда.— Не совсем. Тут странное дело, даже не знаю, как объяснить, смотри сама, — Синд порылся в кармане, вытащил из него свой кровоотвод и протянул подруге.Едва Натт взяла в руки орудие, как уловила слабую, но очень знакомую вибрацию. Каждый дух издаёт свой особый голос, который слышат лишь заклинатели мёртвых, и этот без сомнения принадлежал Сиду.— Ты поглотил его простым кровоотводом, — восхитилась Натт. Такие вещи были под силу лишь особому оружию инквизиторов, но чтобы ученический инструмент справился с подобным. Немыслимо!— Понятия не имею, как это вышло. Но Бука жив, будь уверена. Зол на нас двоих, слаб, но вполне себе жив. Если придумаешь, как извиниться перед ним, можем отпустить его в Тэнгляйхе. Там он найдёт себе друзей и библиотеку побольше. Уж за любовный романчик-то мой-почти-тёзка должен сменить гнев на милость?Натт с сомнением смотрела на блестящий кинжал. Дело было далеко не в любовном романчике, а в одной из опаснейших книг по некромантии. И только заточенный в кровоотводе Бокенд знал, кем стала её новая хозяйка и чем это чревато для жителей академии.

Глава 3.2

До Тэнгляйха оставалось ещё несколько дней пути, а лошадям и подросткам, участвовавшим в стычке с демоном библиотек срочно нужен был отдых. Натт наметила на карте придорожный трактир с весьма сомнительной репутацией и решила провести ночь там. Где если не там постояльцам и хозяевам будем плевать на двух некромантов? Заклинательница отлично помнила, как в прошлом году в одной приветливой деревеньке суеверные жители выпороли её на главной площади. Шрамы от розог до сих пор остались на её спине вечным напоминанием о людской подлости. Иногда, сидя на кафельном полу своей ванной, Натт пыталась нащупать их пальцами, пробудить в памяти тот день, но не ради гнева. Нет. Эта была её первая и последняя поездка в Тэнгляйх, и тогда она ехала с братом…— Квелд, — сквозь ком в горле, она произнесла его имя, и лежащая в сумке книга отозвалась лёгкой вибрацией. Запретные заклятья жаждали быть произнесёнными, а древние ритуалы требовали крови и плоти.Не сейчас! Для этого ещё будет время.Натт быстро прижала начавшие открываться сами собой замочки на сумке и опасливо посмотрела на дремавшего на чемоданах Синда. Усталость всё-таки нагнала парня, но он долго не хотел уступать подруге место на козлах, только когда тот едва не свалился на землю, Мёрке удалось отправить его спать.Вопреки ожиданиям постоялый двор выглядел прилично. Чистая подъездная дорожка, свежевыкрашенная табличка и указатели, новенькая черепичная крыша. Слева просторная конюшня, от которой тянуло прелым сеном и навозом. Даже для нежити имелся загон. Значит, некромантам тут если уж не прям рады, то хотя бы не гонят взашей. Даже сейчас здесь остановился заклинатель мёртвых. Девушка чуяла приручённую нежить в одном из стойл.— Синд, — она толкнула спящего друга. — Мы приехали, вставай. Тут тоже есть один.Парень сонно потёр глаза и переспросил:— Кто есть?— Некромант — прошептала Натт и указала на загон. — Он приехал на дредхосте. Чувствуешь мёртвую энергию?Синд Форсворд даже прищурился, словно сквозь деревянную стену пытался разглядеть воскрешённую лошадь в стойле.— Да, там определённо дредхост, — согласился парень, а затем скривился и схватился за горло, словно его что-то начало душить.Натт испуганно обернулась, и тут же поняла, почему друг начал задыхаться. В дверях таверны стоял не кто иной, как Деард Рё’Тэн преподаватель некромантии академии Тэнгляйх, по совместительству декан факультета Тёмных искусств и самый страшный кошмар двух подростков, которые с завидной частотой влипали во всевозможные передряги, нарушили с десяток правил и несколько раз чуть сами не стали нежитью. Именно магистру Рё’Тэну в свое время пришла идея в назидание надеть двум некромантам ошейники, сдерживающие силу. Ужасное время, о котором Натт и Синд совершенно не хотели вспоминать. Лишенные магии и возможности слышать мёртвых они чувствовали себя слепыми и беспомощными котятами в огромном враждебном мире.— Адепт Форсворд, адептка Мёрке, какой сюрприз, — процедил декан. — Вас-то я и жду.Подростки инстинктивно прижались друг к другу, а Натт завела за спину сумку с украденной у Бокенда книгой.— Ждёте? — с подозрением спросил Синд. — Мы же могли поехать по любой из северных дорог.— Не могли. Забыли? Их же размыло дождём. Ужасные паводки, совершенно нехарактерные для этого региона, — Деард самодовольно скрестил руки на груди и одарил студентов кривой усмешкой.— Натт, что происходит? — парень посмотрел подругу, в чьих глазах непонимания было ещё больше.— Духи и вам сказали про погоду? — неуверенно спросила Натт, и декан рассмеялся.— Духи сказали то, что я им велел, адептка Мёрке. Наш многоуважаемый ректор, — судя по тону декана Рё’Тэна, ректора тот не особо уважал. — очень переживал, как ваша парочка доедет до академии. Не без подачи семьи юного Форсворда, кстати. Меня за вами он отправил в последний момент, пришлось импровизировать. Не самая добрая слава преследует вас двоих. Вдруг очередного духа зацепите и притащите в академию. По мне, если бы вас по дороге сожрал какой-нибудь келпи, в Тэнгляйхе в этом году было бы чуточку спокойнее. Вы так не считаете?Они молчали.— Боги, да вы же попёрлись прямо по зову духов, а если бы это была ловушка? И что за бинты на вас обоих? Адептка Мёрке, когда уже вы успели разбить голову? Форсворд с руками?Студенты потупили взгляды. Естественно Деард не желал им смерти, а выражал заботу своим привычным уничижительным тоном и злыми комментариями. Натт и Синд не обижались. Все, что сказал декан, было правдой. Они уже успели настроить против себя одного демона и благополучно тащили его с собой в академию.— Ладно, — некромант немного поуспокоился, глядя двух понурых и потрёпанных подростков. — Идите внутрь. Комната, ужин и тёплая ванная уже наготове. Ваших лошадей я сам распрягу. Не благодарите.— Спаси..— хором затянула парочка, но декан снова гневно зыркнул на них.— Сказал же не благодарить. Рано. Вас там ещё один сомнительный сюрприз ждёт. Вот же…Деард Рё’Тэн недовольно бурчал что-то себе под нос о малолетних взбалмошных магах и приставучих юнцах, пока высвобождал уставших лошадей. Синд и Натт решили не проверять границы доброты своего преподаватели и уже спешили к обещанному ужину, стараясь не думать, что за сомнительный сюрприз ждал их этим вечером.Кормили в этом трактире более чем сносно. Бульон с пленочкой жира и фрикаделька размером с кулак, занимавшая половину миски, пришлись весьма кстати двум измотанным подросткам. Только, съев всю порцию целиком и закусив тремя ломтями свежего хлеба, Натт осознала как сильно проголодалась. Ей безумно хотелось добрать корочкой остатки супа с донышка, но она постеснялась делать это при Синде.— Как думаешь, что Рё’Тэн для нас подготовил? — с азартом спросил Форсворд, когда прикончил свою порцию. Он в отличие от Натт не манерничал и доскоблил все до крошки.— Даже думать не хочу. Он хоть раз что-то приятное делал?— Ну, бульон он заказал отменный. Может, магистр решил исправиться и перестать быть злым и больным на голову уб.... Ай!Деадр Рё’Тэн вернулся слишком внезапно. Натт подавала другу знаки, но в запале он не успел остановиться вовремя. Декан подошёл к адепту со спины и схватил за волосы.— Юный отпрыск семьи Форсворд желает продолжить фразу или остановится до того, как я отправлю его убирать навоз за моим дредхостом?— Мёртвые лошади не испражняются, декан Рё’Тэн, — продолжал дерзить Синд, и старшему некроманту это явно нравилось.— Живи, Форсворд, пять за знание анатомии воскрешенных существ, — декан опустился на соседний стул, и Натт только сейчас увидела, как сильно он изменился за лето. У него заметно прибавилось седых волос, а в глазах появилась вселенская усталость. Она догадывалась, но спросить вслух у мужчины не решилась. Все знали, что невеста Рё’Тэна тяжело больна, и каждый день может стать для неё последним. И вместо того, чтобы проводить с ней больше времени, декан поехал встречать их. А может? Вдруг она не пережила это лето?..— У меня к вам небольшая просьба, — голос Деарда заметно смягчился. — В академию вы продолжите путь без меня. У меня есть одно важное дело в Форкёлелсе.— Какое? — загорелся Синд, который не очень-то хотел возвращаться в Тэнгляйх так быстро. — Мы поможем.— Исключено, Форсворд. Моё дело очень личного характера, и я надеюсь, что это останется между нами, и до ректора ничего не дойдет. Я нагоню вас через дня полтора, — пообещал декан.— Это и был ваш сомнительный сюрприз? — спросила Натт, и Деард тут же мучительно воздел глаза к небу.— Нет. Тот сюрприз ждёт в комнате наверху, и он вместе со своей прожорливой тварью не ограничился одной миской супа, — продолжал стенать декан. — Но может и к лучшему что он увязался со мной. Эта мерзкая южная физиономия проследит за вами двумя в моё отсутствие. Он же у нас теперь герой Тэнгляйха.— Южная? Герой? — повторил Синд, чувствуя, как ненависть прожигает его изнутри. Подлый южанин решил украсть у него последние дни с Натт наедине.Форсворд вскочил с места и почти прокричал на весь обеденный зал:— Где он?— Третий этаж, дальняя комната у окна. Не переубивайте там друг друга только, — лениво напутствовал Деард и уже делал знак помощнику трактирщика, чтобы тот прибрал со стола.Натт совсем не торопилась наверх. Меньше всего на свете ей хотелось встречаться с Хасселом вот так. Они не друзья, не враги. Их отношения сложные и одновременно слишком понятные. И все же… Ни одного письма от него за целое лето! И почему она вообще так сильно ждала от него писем?!— Если один, как там Форсворд назвал меня? Злой и больной ублюдок, — мужчина улыбнулся, — даст тебе очень даже добрый совет, ты послушаешься?— Вы же не о Фирсе Хасселе поговорить собрались?— О нём. Парень переломил себя, в ноги мне упал, лишь бы взял с собой. Я прекрасно понимаю, почему ты отталкиваешь мальчишку. Ты пытаешься защитить его, как это делала Ханна со мной. Когда она тяжело заболела, то пыталась разорвать нашу помолвку, переживая, что я свихнусь, стану личем или того хуже, попробую воскресить её после смерти.— А вы бы сделали это, магистр Рё’Тэн? — жадно спросила Натт.— Маленькая адептка сама знает ответ. Ты уже потеряла любимого человека, разве может что-то остановить таких, как мы? — во взгляде Деарда было столько тоски и отчаяния, что у Мёрке больше никогда в жизни не повернулся бы язык назвать декана злым и больным на голову.— Ханна? Она...— Она в порядке, не переживай. И ей намного лучше, в этом году она будет вести у второго курса пары по этике и теории призыва. Готовься, она куда строже меня. Но я не об этом сейчас, Натт. Может, уже стоит перестать защищать Фирса Хассела от своих демонов? Он жаждет с ними познакомиться, не тратьте время на ваши дурацкие игры в кошки-мышки. Потом может стать поздно. Уж поверь одному зануде-некроманту: жизнь слишком коротка.Он потрепал студентку по волосам и как-то совсем неуместно подмигнул.— Иди уже разнимай их. Котик Хассел чудовищно вымахал за лето и вполне может покалечить твоего верного пса-защитника.

Глава 4

Пока Натт бежала на третий этаж, в её голове мелькали жуткие картинки, как стихийник и некромант сцепились друг с другом и дерутся не на жизнь, а насмерть. Эти двое были слишком непримиримы в своей вражде, чтобы молча поприветствовать друг друга и разойтись по углам.Последний лестничный пролёт она перемахнула в один прыжок. Старые половицы скрипели под ногами девушки, а из-за закрытых дверей таверны раздавались возмущенные крики тех, кто пытался уснуть.В комнату, снятую Деардом Рё’Теном, Натт ворвалась, на ходу накручивая атакующую сферу на жезл, но тут замерла от странного зрелища, которое никак не укладывалась в её голове. Фирс Хассел, который действительно вымахал за те месяцы, что она его не видела, склонился над бездыханным телом Синда и пытался нащупать пульс.— Отойди от него, Хассел, — пригрозила Натт и направила на стихийника жезл. — Что ты с ним сделал?— Я? Это ты что собралась делать с этой заряженной штукой, Мёртке? — с кривой усмешкой спросил маг.— То что потребуется, чтобы защитить друга, — твёрдо ответила заклинательница, продолжая держать Фирса на прицеле, вот только от него не укрылось, что рука у девушки заметно дрожала.— Правда, что ли? — в его голосе было слишком много кошачьих ноток, не то издёвка, не то опасная игра, правила которой Натт точно не знает, как не знает что творится в голове у этого непредсказуемого южанина.Хассел покорно поднял руки кверху и подошёл почти вплотную к испуганной девушке. Сосредоточение жезла упёрлось ему в грудь, но парень даже бровью не повёл. Сдай, у Натт нервы, и выпусти она заряд, он непременно остановит стихийнику сердце, у него нет ни единого шанса увернуться.— Вон он я, Мёрке. Весь в твоей власти.— Что ты с сделал с Синдом? — строго повторила Натт, и Фирс закатил глаза.— Ни-че-го. Я бы и пальцем не тронул этого трупоеда. Ведь ты же расстроишься, — честно признался маг.Сейчас в его светло-карих глазах не было лукавства, даже ухмылка пропала с лица, уступив место какой-то невесёлой гримасе.— С каких пор тебя волнуют мои чувства, Хассел?— С нашей первой встречи. Я-то от тебя никогда ничего не скрывал, это ты соврала мне, что ты стихийница, помнишь? А потом ты начала врать самой себе, что не хочешь быть со мной вместе, у меня очень длинный список твоего вранья, Мёрке.— Хочешь обсудить наши взаимные обиды друг к другу? — она сузила глаза, и наконечник жезла начал стремительно нагреваться, грозя прожечь стихийнику его потрёпанную дорожную мантию.— Честно? Нет.— Я тоже могу припомнить, как ты и дружки с твоего факультета решили учинить расправу надо мной в лесу. Столкнули в яму и оставили одну захлёбываться в грязи.Лицо Хассела подёрнулось болью воспоминаний, он стиснул зубы и молчал. Эту отвратительную страницу их общего прошлого никогда не стереть, она въелась глубоко под кожу и оставила на губах горький привкус кленового сиропа.— Зачем ты здесь? — прошипела она, надеясь, что Фирс отступит, и ей не придётся калечить того, кто уже не раз спасал ей жизнь.— А тебе до сих пор непонятно, Мёрке?— Хватит, Хассел! Если ты хочешь от меня благодарностей за моё спасение, их ты не получишь, лучше бы я умерла в тот день, но Квелд был бы жив. Почему ты спас меня, а не его? — как давно эти слова просились наружу, и как сильно Натт боялась высказать их Фирсу на самом деле.— Я эгоист, ты же знаешь, я никогда этого не скрывал. Потерять тебя, значит, обречь себя на жизнь в мире, где нет моей Мёрке.— Значит, Квелд был ещё жив, когда ты пришёл? — заливаясь слезами, спросила Натт, и Фирс кивнул.— Ненавижу тебя! — она убрала жезл и свободной рукой ударила стихийника в грудь.— Я в курсе, Мёрке. Мне правда жаль твоего брата, я пытался, но было слишком поздно.Он говорил искренне, и Натт не хотелось его слушать, не хотелось думать о нём лучше. Было куда проще ненавидеть Хассела, чем признаться самой себе, что её сердце все ещё бьётся чаще в его присутствии. Она отстранилась от стихийника и наклонилась к другу. Фирс и тут был не виноват, Синд поплатился за бессонную ночь и стычку с демоном. Магическое истощение лишило некроманта сил. Жить будет, но гордость у него теперь точно уязвлена после такого фиаско, да ещё и на глазах у южанина.— Давай, переложим его на кровать, Мёрке, — мягко предложил Хассел, и Натт кивнула. — К утру Форсворд точно оклемается.Вместе они осторожно перенесли Синда на свободную кушетку. Фирс долго копался в своей сумке и вытряхивал из неё кристаллы разного калибра. Выбрав самый большой, он сжал его в кулаке, и камень наполнился энергией до краев.— Вот. Вложи ему в руку. Так он быстрее восстановится, — стихийник вручил заряженный кристалл Натт. После он собрал свои вещи обратно, забрался с ногами на кресло и взял со стола книгу, которую явно читал до прихода некроманта.У Натт было так много вопросов к Хасселу, но он слишком старательно демонстрировал полную отчужденность, и она решила не продолжать их бестолковый разговор. Он прав, всё и так понятно. Их отношения это вечные попытки причинить друг другу боль. Они просто не могут иначе. Как две чертовы птицы Соплата, топят друг друга во тьме и сжигают в пламени.Мёрке заботливо накрыла друга одеялом, подобрала с пола свою сумку и побрела к купальне. Деард обещал теплую воду, и девушке безумно хотел смыть с себя злоключения этого дня. Стычка с Бокендом, враньё лучшему другу, а теперь ещё и Хассел… Некромантка коснулась груди, где болезненно и сладко пульсировало при мысли о стихийнике. Он поехал к ней навстречу. Вот так запросто. Смотрел ей в глаза... Как у него получается не лукавить перед самим собой? Почему она не может признаться себе, что рада была увидеть его. Почему в мыслях лишь ужасный исход их невозможных отношений? Общество не примет такой союз. Весь Тэнгляйх ополчится на стихийника и некромантку, решивших быть вместе. И без того изгой-южанин попадёт в опалу. Натт не может поступить с ним так. Теперь он герой в академии, у него наверняка появились друзья, восхищённые поклонницы. Может, он и подружкой обзавестись успел. Подружкой… В груди стало ещё невыносимее.Натт зло толкнула хлипкую дверь купальни, шагнула внутрь и упёрлась руками в жестяной умывальник. Взгляд к зеркалу. На щеках румянец, губы слегка приоткрыты, а в глазах стоят бессильные слёзы. Им не быть вместе. Если бы только она родилась кем-то другим, не заклинательницей мёртвых, а, скажем, целительницей, магическим инженером, пустынным барсом, или простой канарейкой, тогда у неё было бы больше шансов проводить с Хасселом время и не бояться осуждений.— Как бы я хотела стать канарейкой, — призналась Натт своему отражению, но оно лишь виновато улыбнулось.Такое точно не во власти простой смертной. На памяти Натт Мёрке лишь одно существо могло легко менять облик, то существо, что убило её брата и заставило ненавидеть Хассела.— Келпи даже лучше канарейки.Натт стянула одежду отпихнула её ногой в угол и опрокинула на себя ушат с уже успевшей остыть водой. Ёжась от холода, она воображала, что сама стала речным демоном, способным к обороту. В теле келпи она бы смогла прожить сразу несколько жизней, стала бы Квелдом, чтобы родители не горевали по погибшему сыну, превратилась бы в верного друга для Синда, а для Хассела явила милую девушку, с которой не зазорно есть мороженое с кленовым сиропом в Рискланде и целоваться под раскидистым платаном.

Глава 4.2

Вернулась в комнату Натт уже на цыпочках, чтобы не потревожить не только ворчливых соседей, но и не разбудить двух спящих магов. Синд перевернулся на бок и во сне сжимал заряженный кристалл. С его лица заметно сошла бледность, он дышал ровно и глубоко. К утру точно поправится, и они продолжат путь до Тэнгляйха уже втроём, понравится ему это или нет. Девушка медленно повернулась к креслу, боясь натолкнуться на пару любопытных глаз, но Хассел уже отложил книгу и как мог устроился на неудобном для себя месте. Сейчас он ещё больше походил на кота, растрёпанный в забавной и не очень естественной позе. А мог ведь занять кровать, но предпочёл уступить её девушке.Натт улыбнулась им обоим, сложила свои грязные вещи на край свободной кровати, поправила на плече сумку с запретной книгой и выпорхнула в коридор. Этой ночью ей совсем не хотелось спать, виной ли этому стихийник, разбередивший старые чувства, или тёмные знания, которые так и просились в руки, неважно. Сейчас ей больше всего хотелось сбежать и углубиться в чтение. Девушка быстро спустилась по лестнице, миновала шумный холл, где ночные посетители тихо переговаривались между собой и доедали поздний ужин. Кому-то из них сегодня предстоит поездка по темным дорогам Форкёлелсе. Задумавшись, как много опасностей может поджидать путников в этот час, Натт на мгновение поёжилась, бросила прощальный взгляд на таверну и двинулась в сторону леса.Когда она проходила мимо конюшни, то старалась вести себя особенно тихо, там дремал её верный Бъелке, и пустынный барс Хассела. И тот и другой могли бы поднять шум, почуй они крадущуюся в потёмках некромантку. Но сегодня ночь была на стороне девушки, скрыла её шаги за стрекотом кузнечиков и шелестом леса. Чем дальше она отходила от таверны, тем отчетливее раздавался гомон лягушачьего кваканья. Такая компания на ночь отлично подходила Натт, и она решила скоротать время на берегу озера, если там действительно было озеро, а не топкое болото.Водоём превзошёл все ожидания девушки, чистый ухоженный берег, деревянные мостки и настилы. Даже несколько лежаков для отдыха имелось. Натт приглядела себе крохотную беседку и с удовольствием расположилась на скамейке. Под потолком даже нашёлся светильник, наполненный керосином, но привлекать к себе внимание некромантка не хотела и решила воспользоваться сферой на жезле. Издалека такую легко принять за крохотного светлячка.Когда нехитрые приготовления для чтения были готовы: сфера зажжена, а книга выжидающе лежала на коленях, Натт потянула за фальшивую обложку.Страницу за страницей девушка листала к заветному месту: к воскрешению человека. Ей не нужен был рецепт создания слуги или голема плоти, она искала способ вернуть душу.Пальцы замерли на знакомой картинке. Её она уже видела в одной из старых библиотечных книг в академии. Сосуд, в который помещено не успевшее подвергнуться гниению сердце умершего. Натт быстро перечитала основные правила извлечения органа, проверить не допустила ли фатальную ошибку во время этой непростой процедуры, которую выполняла по памяти. Дома она осторожно распилила грудину брата, вставила ретрактор для расширения рёбер. Треск костей, что эхом раздавался в фамильном склепе до сих пор преследовал девушку. Сосуд за сосудом она бережно обрезала тонким скальпелем, стараясь не смотреть в безжизненное лицо брата, в котором ей чудился укор. Он поймёт. Вернётся и обязательно поймёт, почему она так поступила. И родители тоже поймут и простят.Светильник под потолком резко зажёгся, ослепляя притаившуюся во мраке некромантку, а по беседке начал расползаться терпкий запах кофе. Натт прижала книгу к груди и подслеповато прищурилась, пытаясь разглядеть того, кто нарушил её уединение.— А почему тебе не читалось в комнате, Мёрке? Что там у тебя за чтиво такое, что ты сбежала в лес? — насмешливо спросил Хассел.В обеих руках у него было по дымящейся кружке, а через плечо перекинут тёплый плед. У девушки снова заныло в груди. А южанин всё никак не уймётся и продолжает издеваться над её сердцем. Хотелось нагрубить ему, прогнать, но вместо этого она протянула руку за кружкой.Фирс шутливо отступил.— Ты думала, это я тебе принёс, Мёрке? Я сам обе выпью, — смеялся парень, и Натт опустила быстро отстранилась, чувствуя себя предельно глупо.Южанин быстро сжалился над девушкой:— Да я же шучу. Держи, трупоедка, — он отдал ей кружку и навесил на плечи плед.— Обзываешься, — буркнула она, кутаясь в покрывало, и Хассел снова заулыбался.— Это для баланса. Если я вдруг стану слишком хорошим, то скоро непременно случится катастрофа. Я решил, что буду одновременно и милашкой и говнюком с тобой. Тебе же проще воспринимать меня как конченного мерзавца.— Прекрати, Хассел. Ты не мерзавец.— Я могу считать это комплиментом?— Нет.Какое-то время они молча пили кофе. К зажжённой лампе начали слетаться гнусы, и Фирс принялся отгонять их потоками ветра.— Расскажешь, что читаешь? Я мельком увидел обложку, но я в жизни не поверю, что ты забралась сюда, чтобы погрузиться в любовный романчик.— Так хорошо меня знаешь? — хмыкнула Натт.— Знаю твои вкусы. Тебе больше по душе блондины, — он зарыл пятерню в своих золотистых волосах и взлохматил их ещё сильнее. — А у тебя там какой-то властный голубоглазый брюнет на обложке. Это слишком пошло и избито.Снова стало легко, словно солнце ворвалось в темную беседку. Тепло и совсем нестрашно. Боязно лишь сгореть от этого невозможного жара, которое излучал Хассел.Сказать ему? Как же хочется открыться хоть кому-то и не держать внутри то, что она задумала.Натт сдалась. Протянула ему книгу, эгоистично решив посвятить его в свою страшную тайну. Так ведь Фирс сам эгоист до мозга костей, он поймёт. Боги, пусть он поймёт её!Стихийник не без снисходительной улыбки осмотрел наспех прилепленную обложку.— Маскировка прямо скажем… Вопрос времени, когда ты попадёшься с этим, Мёрке. Твой друг-трупоед не идиот.— А ты бы лучше спрятал? — обиженно спросила Натт, грея руки о теплую кружку.— Ещё бы! Показать?Некромантка кивнула, наблюдая за магом, который с каждым мгновением выглядел все самодовольнее. Он откинулся на скамейке, прикрыл глаза, сделал тяжёлый сосредоточенный вздох, а когда его веки разомкнулись, Натт увидела ослепительно белое сияние.Не говоря ни слова, Фирс распахнул книгу и начал методично листать её, осторожно поглаживая каждую страницу. Это заняло у мага немало времени, за которое выражение его лица становилось все мрачнее, пока он не дошёл до последней главы. После он с громким хлопком закрыл книгу, и она тут же вспыхнула огнем.— Нет! Хассел, что ты наделал! — вскрикнула Натт.Кружка с кофе сорвалась вниз, но не долетела до земли и зависла у поверхности, а саму заклинательницу мгновенно парализовало. Единственное что она могла это заливаться слезами, глядя как догорает последняя надежда спасти брата.— Ты веришь мне, Мёрке? — спросил Фирс, вкрадчивым множащимся голосом. Нет сомнений, это его магия сковала её по рукам и ногам. Он вновь решил подшутить над ней, поиздеваться над отчаявшейся некроманткой.Натт лишь мотала головой не в силах сказать и слова.— Ты веришь мне? — повторил маг, и девушка сдалась.— Верю. Я верю тебе. Умоляю...— Хорошо, — уже обычным тоном ответил Хассел, стряхнул пепел с рук и вернул глазам привычный цвет. — Твоя книга под надёжной защитой.— Где? — только и выдохнула Натт, утирая слёзы.— Тут, — стихийник указал себе на голову. — Я создаю превосходные сферы памяти, ты забыла?Девушка все ещё непонимающе смотрела на Фирса, а он как ни в чём не бывало, подцепил пальцем кружку и вернул ей.— Я воссоздам тебе точную копию по приезде в Тэнгляйх. У меня с собой нет подходящего вместилища, но в академии он точно найдётся. Никто кроме тебя не сможет им пользоваться.— А если... что если ты забудешь что-то?— Исключено. Верь мне, Мёрке. Я не забуду ни строчки, ни царапинки на страницах.Она очень хотела верить магу, но шанс что он ошибается не давал ей успокоиться. Только когда она почувствовала на щеках две теплые ладони, то перестала дрожать и позволила себя посмотреть в глаза Фирсу.— Я знаю, как она важен для тебя, Мёрке. Я знаю, что ты хочешь сделать.— И ты меня не остановишь?Он покачал головой.— Никто не может остановить мою Мёрке. Мне не удалось спасти Квелда, но я могу помочь воскресить его.Натт не верила своим ушам. Хассел. Тот самый Хассел, что ненавидит некромантов. ТотЮ кто поступил с ней подло и жестоко из-за её истинной сущности, сам захотел принять участие в тёмном ритуале.— Где во всем этом подвох, Фирс? — осторожно спросила девушка, и губы мага расплылись в победной усмешке.— А подвох тут, — он пальцем указал на кружку с кофе, и разум некромантки заволокла паника.— Ты отравил меня? — она вновь чуть не выронила напиток, а маг начал премерзко ржать.— Чудачка-Мёрке. Зачем мне травить тебя? Ай! — вскрикнул стихийник, когда девушка вылила на него остатки кофе. — Чокнутая, трупоедка, ну, держись теперь!Он схватил её, поднял на руки и побежал к воде. Натт сопротивлялась, барабанила кулаками по его груди, но парень был сильнее. Ей не оставалось ничего, кроме как зажмуриться перед падением в холодную воду, но в последний момент, озеро как натянутое покрывало оттолкнуло её обратно в объятья Фирса.— Круто, да? Я ещё и так умею.Натт посмотрела вниз и тут же крепче вцепилась магу в плечи. Прямо под ними были тёмные воды озера. Где-то внизу мерцали водоросли, блестели чешуёй огромные рыбины, извивались кольцами мерзкие гады.— Пусти меня, Хассел.— Я так не думаю, Мёрке, тебе не понравится.— В чем же подвох? — прошептала она, надеясь, что силы не покинут самоуверенного мага.— Кофе. Ты знала, как его добывают? Маленькие зверьки съедают плоды, после испражняются зёрнами, которые обжаривают и… — смаковал стихийник, и Натт скривилась от отвращения.— Это все враньё. Глупая и никем не подтверждённая теория! Даже если бы это так, то я облила тебя фекалиями!— Ты пила их, трупоедка!Они смеялись так громко, что распугали всю рыбу под ногами. Бегали по озеру, используя магию Фирса. Шутили, препирались, и строили теории, откуда же на самом деле берётся кофе. К рассвету сошлись на том, что оба безумно любят этот напиток и не перестанут, даже если выяснится, что им на самом деле испражняются маленькие зверьки.Вернулись они за несколько часов до завтрака. Натт рухнула на свою постель, а Фирс долго смотрел на спящего Синда.— Пссс, трупоедка. Как думаешь, если я лягу с этим, насколько по вашей некромантской шкале он охренеет, когда проснётся?Не отрывая лица от подушки, Натт промычала что-то про распотрошённого стихийного мага, из которого сделают чучело и украсят им гостиную факультета тёмных искусств. Волшебник лишь пренебрежительно фыркнул, а девушка уснула, так и не узнав, куда лёг Хассел: вернулся ли на кресло или попытал удачу с Синдом. Эта загадка куда интереснее происхождения кофе.

Глава 5

Утро для двух некромантов началось уже ближе к обеду, когда даже на третьем этаже комнату заполнило такими аппетитными запахами с кухни, что в животах синхронно заурчало.— Натт, — лениво позвал Синд, и девушка ответила ему не менее ленивым мычанием.— Умоляю, скажи, что мне приснилось, что Деадр Рё’Тен притащил с собой из Тэнгляйха эту смуглую рожу.— Не приснилось, Форсворд, — ответил за некромантку Фирс, протискивающий в комнату с огромным подносом еды, часть продуктов даже летели за волшебником по воздуху, так много он всего нёс.. — Спите вы конечно как… мёртвые.— Не смешно, — отозвалась Натт и поднялась на постели, — Что у тебя там? Я сейчас с голода умру уже на самом деле.Южанин разместил поднос на полу в центре комнаты и начал деловито перечислять:— Ну блинчики, вы проспали. Кстати, тут они просто превосходные, — он блаженно причмокнул. — А сейчас вашему выбору предоставляется рагу из кролика, жареная сёмга под сливочно-лимонным соусом, крем-суп из древесных грибов, салат с орехами и с я-никогда-в-жизни-не-выговорю-название-той-травы, а ещё хлеб, булочки с маком, паштет и кофе. Твой любимый, Мёрке, — Фирс поднял кружку и многозначительно посмотрел на Натт.Синд был готов поклясться, что подруга покраснела, и явно не от злости к стихийнику.— Меня сейчас стошнит, Хассел, — пренебрежительно бросил Синд. C кровати все же слез, придерживаясь за изголовье.— Не удивил, трупоед. Я все утро с тазиком около тебя дежурил, так хреново тебе было, — пропел Хассел, пододвинул к себе миску и начал зачерпывать рагу из горшочка. — Волосы тебе держал, дружище, не благодари.— Ты лжешь, — закипал Синд, и Натт почувствовала как он неосознанно начал собирать вокруг себя тёмную энергию.— Мёрке, у твоего друга чувство юмора напрочь отсутствует? — Фирс драться не собирался, взял чистую тарелку и услужливо протянул её девушке.— Все в порядке, Синд. Присаживайся поешь, тебе нужно восстановить силы, скоро поедем,— она похлопала ладонью рядом с собой, и парень, все ещё подозрительно поглядывая в сторону стихийника, сел перед подносом.Казалось, что Фирс заказал самое дорогое, что было в таверне, и это невольно вызвало у Натт вопрос.— А как ты заплатил за всё это? Сёмга в такое время года недешевая, — осторожно спросила некромантка.Хассел уже собрался было ответить, как Синд опередил его, не скрывая в голосе снисходительных ноток:— Я заплачу, Натт, всё в порядке. У меня есть деньги. И я прекрасно понимаю, Хассела, он мало чего видел в жизни, пусть попробует нормальной еды.— Не нужно, — отрезал стихийник. — Я уже рассчитался за обед, а номер ещё вечером оплатил Деард. Угощайтесь.— И где же ты взял деньги, южанин? — холодно поинтересовался Синд.— Уж не у богатенького папули, не переживай, — сквозь зубы ответил маг. — Заработал. Слышал такое слово, Форсворд? Ра-бо-та. Прикинь, кто-то умеет работает, а не только конверты с посылками вскрывать.Некромант схватился за вилку, а Хассел словно ждал этого и окружил себя магическим коконом.— Довольно! — Натт резко поставила свою миску на пол и недовольно посмотрела на двух волшебников. — Когда вы уже прекратите цеплять друг друга?— Он первый начал! — виновато буркнул Фирс, но барьер не убрал.— А я первая это закончу. Либо вы молча едите, либо я иду запрягать лошадей голодная. И всё из-за вас двоих.Далее началось молчаливое соревнование между парнями по уничтожению еды с подноса, и Натт удалось спокойно пообедать уже без стычек двух непримиримых адептов.Оставшиеся продукты собрали с собой, закрыли комнату и отправились к хозяину выселяться.— Насколько позорно я вчера отключился? — вполголоса спросил Синд, когда Хассел ушёл с хозяином проверять и сдавать комнату.— По некромантской шкале? — рассмеялась Натт, вспоминая недавнюю шутку стихийника. — Не переживай, кто хоть раз не терял сознания из-за магического истощения, пусть первым бросит в тебя камень. А Фирс по этой части вообще извечный гость лазарета. Вспомни прошлый год! Его же постоянно откачивали из-за его магических экспериментов.Натт чуть не проговорилась о том, какие чудеса стихийник показывал ей этой ночью: прогулки по воде, снятие слепка с книги, левитация, сковывающие чары. Их странное свидание она тоже решила оставить в секрете. Все равно в Тэнгляйхе этой безнадёжной дружбе неминуемо придёт конец. Хассел вернётся к своей привычной роли говнюка, а она с остальными адептами тьмы засядет в катакомбах. Снова начнутся вскрытия, бальзамирование, воскрешение и прочая рутина.И всё же... Прошлой ночью было слишком хорошо, чтобы вот так забыть её в одночасье. Кто-кто а южанин раньше их с Синдом понял, как устроен мир. Бесхитростный, чрезмерно непринуждённый и открытый парень. Он научился жить один, без семьи и друзей, если не считать пустынного барса Вилмму. Нашёл своё место в чужой стороне, будучи ещё большим изгоем чем два некроманта. Не по годам самостоятельный парень, он уже работает и успевает по учёбе. Фирс в одиночку разогнал стаю звездорылов и победил кровожадного келпи, спасая Натт. Ему не нужны древние книги и тайные знания, чтобы быть свободным, он просто берёт от жизни всё.— Вы ещё тут? — спросил Хассел, беззаботно скатываясь по перилам. — Идите грузитесь, трупоеды, моя Виллма не будет вас ждать. Мы с ней всегда путешествуем налегке.

Глава 5.2

— Название океана произошло от имени великана Атланта. Древние люди верили, что он держал небо на своих плечах, — прочитала Натт и тут же закрыла книгу. — Какой бред! Кто в своём уме мог полагать, что небо можно держать. Древние люди не отличались интеллектом.— О, ты добралась до истории религий, — хмыкнул Синд. — Самый бестолковый курс в этом году.В повозке раздался грохот, и друзья резко обернулись. Хассел, который несколько часов ехал на своём барсе далеко впереди, зашёл к ним с тыла и забрался внутрь.— Зато это наш с вами совместный курс, — сказал он, потирая зад. — Я тут у вас передохну чуток, все ягодицы отбил на этой дороге, да и Виллме нужно отлучиться по своим кошачьим делам. У неё в планах присесть под кустом и задрать пару зверюшек, а я как-то не поклонник кровавого месива. Посижу-ка лучше с трупоедами.Синд закатил глаза, но, поймав многозначительный взгляд подруги, выдавил из себя кислую улыбку.— С каких это пор стихийник радуется совместной паре с тёмными?— Ну, это весело. Вас очень забавно задирать. Всегда такие серьёзные, угрюмые. Смерть, тлен, тьма. Ваша тема!Натт дернула друга за рукав, и тот тяжело вздохнул. Кажется, дорога до Тэнгляйха станет куда длиннее, чем он рассчитывал, и виной всему приставучий волшебник.— Я невольно подслушал ваш разговор, — начал Фирс.— Невольно? — Синд вскинул брови, но стихинийк продолжил как ни в чем не бывало.— В Сорплате несколько лет назад нашли целый некрополь. Археологи уверяют, что среди останков были настоящие гиганты. По предварительным расчетом рост их составлял более трёх, а то и четырёх метров. Вполне возможно, что их наши предки и называли атлантами. В развитии они опережали своих низкорослых собратьев, то есть нас с вами. Мы для них были чем-то вроде зверюшек, нас учили пользоваться огнём, магией и заложили основу письменности и экономики. Неудивительно, что для древних людей весь мир держался на Атлантах, возможно и само небо.— Чушь, — скептически изрёк Синд. — Южане так и не допустили ни одного некроманта или именитого антрополога к исследованиям. Никаких атлантов не существовало. Ваши археологи откопали пару глиняных ночных ваз и раздули из этого целую сенсацию.— Не чушь, — обиделся Фирс. — А некромантам в Сорплате давно не рады. Первое, что вы подобные бы сделали с телами — попытались воскресить или воззвать к духам. Вы бы осквернили память усопших.— Мы бы узнали истину. Это стало бы настоящим прорывом для истории. Хотя, зная южан и ваш уровень развития, вы кого угодно могли принять за просвещённых атлантов. — возразил Форсворд. — Когда в вашем регионе появилась письменность, напомни?— Сорплат — колыбель цивилизации!— Колыбель. Ага-ага. Вы до сих пор на уровне несмышлённых младенцев.Натт не выдержала, вручила Синду поводья, слезла с облучка и уселась на чемодан, освобождая место для спорщика.— Не смею более мешать вашей дискуссии. Голова уже трещит от вас!Фирс быстро плюхнулся рядом с некромантом, и они продолжили пререкаться, щедро сыпать аргументами и ссылаться на научные статьи.— Вот же два ботана! — тихо ругнулась некромантка, демонстративно зажимая уши.Страшно представить, что они устроят магистру мировых религий на совместных парах! Но видимо, эти стычки давно пора уже принять как данность. Избегать их невозможно, так пусть выпускают пар в относительно безобидных спорах. Максимум, чем это чревато, порезанными о страницы книг пальцами, должны же в какой-то момент у них закончится аргументы?Натт зевнула. Вид удаляющейся дороги укачивал. Она тяжело моргнула и даже задремала, слушая, очередную интерпретацию мифа в исполнении Синда. Друг весьма убедительно доказывал что-то южанину и, кажется, тот даже согласился. Удивительно…Натт стояла на высокой горе. Ночное небо было слишком близко, давило на её уставшие плечи. Или и не небо это было, а крылья. Её черные, простирающиеся дальше горизонта крылья, усеянные мириадами звезд. Весь мир был в её власти, он мерно дышал во сне и благодарил за отдых и прохладу гигантскую деву-птицу, а она пела ему. Баюкала уставшую землю, и с каждым часом песнь та становилось все тревожнее, пока чёрные перья не начали гореть золотом. Кончалась ночь, и жестокая огненная птица приближалась с востока, опаляла ночь, вырывала из груди девы предсмертные крики.— Мёрке! — кричал феникс, и голос его был преисполнен печали, ибо не хотел он причинять боль своей тёмной возлюбленной.— Мёрке, да проснись же ты!Натт распахнула глаза и увидела над собой взволнованное лицо стихинийка. Ветер врывался в повозку, ерошил золотистые волосы мага, отчего он все больше походил на птицу из её странного сна.— Куда мы так гоним? — сонно спросила девушка.— Это не мы гоним, а за нами кто-то гонится, пришлось ускориться. Трупоед вдруг почувствовал что-то тёмное позади. Ты сама-то чуешь, потому что мои инстинкты по нулям?Натт сосредоточилась и сразу же поняла, о чем говорил Хассал. В воздухе пахло смертью и гниением.— Чую. За нами следует нежить, и как-то очень быстро, — подтвердила девушка. — Синд, что будем делать?— Не знаю. Но нам не оторваться, мы просто не успеем распрячь лошадей, а на повозке у нас нет шансов далеко уйти, — мрачно ответил некромант.— Виллма может унести Натт в безопасное место, пока мы сдержим что бы там ни было, — предложил Хассел, и Синд впервые за всё время согласился с южанином.— Отличный план. Зови сюда свою кошку.— Нет. Я вас тут не брошу, даже не думайте, — воспротивилась Натт. — Тем более тут мой Бьелке!— Значит дерёмся, — радостно заключил Хассел, хрустнул костяшками и начал разминать плечи.Синд и Натт переглянулись. Вариантов было мало. Нечто целенаправленно неслось на них, и было оно куда сильнее двух малолетних заклинателей смерти. Но с талантливым стихийником шансов у них немного, но прибавилось.Форсворд увёл повозку к обочине, вытащил кровоотворд и жезл с заряженной атакующей сферой. Натт последовала его примеру, а Хассел играючи взвесил на ладони спрессованный огненный шар.— Нежить же не любит пламя? — с энтузиазмом спросил волшебник, словно над ними не нависала смертельная опасность.— По идее, — с сомнением ответила Натт, глядя на крадущиеся к ним тени.

Глава 5.3

Силуэты двигались неестественно медленно. Черные, похожие на чернильные подтёки они никак не могли обрести форму. С трудом верилось, что именно совсем недавно гналось за ними так быстро, что двое скакунов не могли оторваться.— Хассел справа! — крикнул Синд, замершему с огненным шаром южанину, но тот не двигался, стоял словно оцепеневший и смотрел на выросшую прямо у его ног тень.— Это же… Эй, всё в порядке, не бойтесь! Поразительно… Но как? — восхищался тёмными порождениями маг, а затем добровольно протянул к нему руку и через мгновение исчез, полностью поглощённый неведомой субстанцией.— Не-е-ет! — прокричала Натт и рванула на выручку южанину, но Синд вовремя поймал её руку и дёрнул на себя.— Это был его выбор, он сам так захотел.Девушка вырывалась, не в силах побороть отчаяние и истерику. Все её кошмары воплощались разом. Она так боялась, что Хассел погибнет из-за неё, и вот он шагнул прямо навстречу смерти. Или он не умер? Где он?— Фирс! — звала его Натт, пока Форсворд безуспешно отгонял другие тени, которые уже взяли их в плотное кольцо. Они подступали все ближе и ближе и, кажется, пожрали целый мир, от которого остался лишь клочок земли под ногами двух некромантов.Это конец?Чувство печали по почти прошедшему лету заволокло сердце Синда Форсворда. Он впервые тосковал из-за того, что каникулы подходили к концу, несмотря на то, что в Форкёлелсе лето совсем не похоже на лето, а скорее на тёплую осень с редкими ясными днями и жухлой травой под ногами. Но это было куда лучше, чем дома, где в родных стенах семейного особняка холод гулял в любое время года и суток.Впервые ли? Ощущение вторичности происходящего не давало юному магу покоя. Это уже было, он уже стоял рядом с каменными дверьми фамильного склепа семьи Мёрке. Изо рта вырывались клубы белесого пара, который словно светился в утренних сумерках. Спустя десять минут ожидания, когда он окончательно продрог и уже собирался поискать подругу в другом месте, каменная дверь отъехала в сторону, выпуская Натт. Девушка даже вздрогнула от неожиданности, завидев заклинателя, и вцепилась в ремень наплечной сумки.— Ты что там делала в такую рань? — Синд вздрогнул услышав собственный голос и резко обернулся.Прямо позади него стояла его точная копия. Чуть менее потрёпанная и измученная, но всё же…— Прощалась. Нам скоро выезжать в Тэнгляйх. Теперь уж не знаю, когда снова повидаюсь с братом…Что происходит. Как он попал сюда?— Вещи собрала? — спросила копия Синда из прошлого и Натт закивала. — Отлично, давай пока перетаскаю. Всё равно не спится.— Хорошо, — продолжала как ни в чём не бывало подруга, совершенно не замечая второго Синда у себя под носом. — Представляешь, вчера у меня умерла канарейка…— Повезёшь её на церемонию прощания в академию?— Угу, — девушка нежно пригладила бок сумки. — Вот только прощаться с любимыми всегда трудно.— Первый раз слышу про твою любимую канарейку. Та, что в гостиной жила?— Она самая.— Ах вот оно что? — раздался ещё один голос во внезапно ожившем воспоминании, в котором его точно не было.Хассел ударил себя кулаком по ладони, и его совсем не удивляло происходящее.— Что здесь творится, южанин? — прошептал Синд, разглядывая их с Натт версии из прошлого.— Можешь не шептать. Нас они не увидят. Для них мы ещё не существуем. То есть мы будем существовать, но в будущем. Уф, голова кругом от этого всего, — посмеивался стихийник, но некроманту было не до шуток. — Это дом Мёрке? Я почему-то так себе его и представлял.— Не уходи от ответа, Хассел!Южанин недовольно вздохнул:— Опять веселье мне обламываешь, Форсворд. Всё же ясно. Это воспоминание! Очень объемное и живое, и мы в нём застряли. Круто, да?— Ничего крутого, — бурчал Синд, глядя, как его копия вместе с Натт идёт прощаться с четой Мёрке.— Хочу посмотреть на её родителей! — не унимался Хассел, и некроманту пришлось схватить парня за шкирку и дёрнуть на себя.— Как нам выбраться, и где Натт?Фирс сдался и указал на склеп:— Ясно же, там где её застало начало воспоминания. Она внутри.Парни шагнули было к небольшому строению, как что-то на горизонте заставило их замереть. Тысячи не то птиц, не то других неведомых летающих существ пожирали небо и направлялись прямо к ним.— Ох, нужно торопиться, — уже серьезнее сказал Хассел. — Как только твой двойник и Натт покинут поместье, Эриндринги сотрут эту часть мира. Без носителей воспоминания оно не может существовать.— Что ещё за эриндринги? Я носитель воспоминания, и я ещё здесь, — поспорил Синд.— Это так не работает. Мы просто зрители. Я сам никогда не был в подобном месте, но судя по описаниям, ничем хорошим это все не кончится. Нужно следовать за Мёрке и Форсвордом из прошлого.Он принялся колотить в дверь склепа, но никто не открывал.— Натт, выходи, — звал подругу Синд. — Здесь опасно оставаться.— Уходите без меня, — раздался слабый голос из-за двери.— Форсворд, отойди я приведу я, обещаю! — мягко попросил Фирс.— Ты? И как же ты это сделаешь, — парень не хотел уступать, а Эриндринги были уже совсем рядом.Отвратительные существа без глаз, без рук и ног. Лишь бездонные пасти с тысячами зубов.— Не спорь, Форсворд. Если Мёрке дорога тебе, отступи, никто не знает, чем чревата встреча с Эриндрингами, они либо сожрут нас, либо мы сойдём с ума, а может лишимся разом всех воспоминаний. Прошу!Синд нехотя сдался, отошёл от двери и позволил Фирсу выманить девушку.— Пс-с-с-с, Мёрке, — шептал стихийник в зазор между дверью и стеной: — Я знаю, почему ты не выходишь. Я прочитал ту жуткую книгу и имею кое-какое представление о том, что ты, то есть твоя копия, только что сделала. Ты вновь прошла через это, но уже видела все со стороны…— Я… Я… ломала его кости… А сердце... мне чудилось, что оно билось в моих руках, о, Фирс…Он резко толкнул плечом дверь, схватил Натт за руку и вытащил её наружу.— Всё будет хорошо, Мёрке, — он гладил рыдающую девушку по волосам. — Мы обсудим это, если захочешь, но прямо сейчас нам нужно бежать. Договорились?Некромантка кивнула и позволила Фирсу увлечь себя. Второём они неслись по двору, пытаясь нагнать повозку, и лишь в последний момент запрыгнули внутрь и поехали вместе с фантомами по знакомой дороге.— Часа через два начнётся дождь, — со знанием дела пробормотала Натт и накинула на голову капюшон.— Рассказывай, Хассел. Что ты знаешь о подобных местах, — попросил Синд и недоверчиво скрестил руки на груди.— Не очень много на самом деле…Стихийник поведал, что к подобным методам извлечения воспоминаний прибегали лишь в городе инквизиторов Скъерзилдене. Он менее щадящий, чем заставлять жертву пить кровь василиска, но все равно опасный. Заклинатель погружается в иллюзорный мир, сотканный из объёмных воспоминаний одного или более людей.— А если носитель уснёт? — спросила Натт, боясь, что её ночные кошмары станут достоянием двух парней.— По идее мы должны будем увидеть сон, но это не точно. Вопрос в другом, кому понадобилось нырять именно в этот момент, — Синд с подозрением смотрел на Хассела. — Ты, кажется, говорил, что хотел увидеть дом и семью Мёрке. А ещё ты умеешь создавать сферы памяти. Колись Хассел, это опять твои фокусы?— А? Ты серьёзно? Я польщён, что ты считаешь меня настолько сильным магом, но такое не в моей власти, разве что… — он вдруг переменился в лице и знаками подманил к себе Натт и Синда. — Вам не интересно, куда уехал ваш некромантский декан? И почему он вдруг решил вас встретить в Форкёлелсе?— Он сказал, что его попросил об этом ректор, — нахмурилась Натт.— Брехня, за все лето ректор о вас и словом не обмолвился, и Деарда Рё’Тэна не вызывал накануне, я бы знал. Ваш некромант сам эту экспедицию затеял, а вас использовал как отговорку. Вот только зачем?Фирс постукивал себя указательным пальцем по губам, но Натт уже знала ответ. Единственное, что могло бы заставить некроманта покинуть свою тяжелобольную невесту: это шанс найти исцеление. И если ни один лекарь не справился, то Деард мог отправиться на поиски той же самой книги. Йоханне стало лучше, и он пустился в путь под предлогом перехватить двух проблемных студентов. Вот только книгу он не нашёл в заброшенной библиотеке, а значит надеется своими глазами увидеть, не выкрали ли её два некроманта.— Нужно выбираться, — в панике пробормотала Натт. — Фирс вытащи нас отсюда, я не хочу ещё раз пережить этот день!Хассел задумчиво облокотился о стену повозки и начал тереть переносицу. Длилось это целую вечность, пока маг вдруг не просветлел и не уставился на Синда и Натт.— Вон оно! Без вас этого мира не было, вы прямо сейчас напитываете воспоминаниями окружающее пространство.— К чему ты клонишь, — с опаской спросил некромант.— К тому, что вас нужно как-то… вырубить. Усыпить, лишить чувств, тогда иллюзия дрогнет, и теоретически нас выбросит наружу.— Теоретически, — обреченно повторила Натт. — Дерзай, Хассел, я первая, если другого шанса у нас нет.— Если ты её покалечишь, я убью тебя, южанин.Хассел горько усмехнулся. Можно подумать, себя он простит, если причинит боль своей Мёрке.— Дышите глубже некроманты, сейчас будет…Он недоговорил. Резко и без предупреждения вытянул воздух из легких своих спутников. Адепты смерти повалились на пол повозки и стали судорожно хватать ртами. Но стихийник не давал им дышать, и с ужасом смотрел на агонию своих сокурсников и ждал, пока хрипы не стихнут.Парень не ошибся, мир пошёл трещинами и начал стремительно осыпаться, пока всех троих не выбросило обратно на дорогу. Хассел отчаянно пытался привести в чувство некромантов, а силуэты вокруг двигались неестественно медленно. Черные, похожие на чернильные подтёки они никак не могли обрести форму. С трудом верилось, что это совсем недавно гналось за ними так быстро, что двое скакунов не могли оторваться.

Глава 6

Время в реальном мире точно остановилось, едва троицу утянуло в воспоминание, а когда выплюнуло обратно, то все было на своих местах. Крадущиеся тени, Бьелке и Лита, впряжённые в повозку и загадочный кукловод.— Глупый мальчишка! — прогремел Деард Рё’Тэн, отозвал своих бесформенных прислужников и рванул к стихийнику.Некромант схватил Хассела за грудки и хорошенько тряханул:— Что ты наделал?!— Остановил вас, магистр Рё’Тэн. Насколько законно и этично то, что вы пытались провернуть с сознаниями своих адептов? — с насмешкой спросил южанин.— Это тебя не касается, Хассел. Они украли очень опасный артефакт, я не могу это так оставить. Эта книга не для несмышленых детей, — сказал некромант уже мягче.— Какая ещё книга? — прохрипела Натт, — мы ничего такого нигде не брали.Она последней пришла в себя. Синд уже начал отряхиваться, и как-то странно наблюдал за происходящим. Его прошлые подозрения всплыли с новой силой, и он начал нервно покусывать губу. Это не укрылось от преподавателя, который нашёл в нём самое слабое звено.— Форсворд, что вы делали в заброшенной библиотеке? И почему везде, где оказывается ваша компашка, после царит полный погром?— Мы прятались там от дождя, — невозмутимо ответил Синд. — Вы же сами натравили на нас духов. Они сказали, что лить не прекратит до самого утра. Вот мы и устроили привал. Костёр разожгли, переночевали.Некромант прищурился, пока всё в версии Форсворда выдерживало критику, но магистр явно не верил в такие совпадения.— Что же было дальше, адепт?— На нас напал Бокенд, — осторожно сказал юный маг, стараясь не смотреть Натт в глаза, сейчас он был на стороне Деарда и едва ли верил в историю с украденным любовным романом.— Просто так? — губы декана расплылись в победной улыбке. Он был уже совсем близко к разоблачению своих студентов.— Натт… — Синд глубоко вдохнул, готовясь совершить ужасное предательство во благо подруги. — Она взяла у Буки какую-то книжку…Мёрке не верила своим ушам. Тот, кто всегда был на её стороне, кто защищал её, поддерживал, вдруг взял и сдал.— Ни слова больше, — пропел Деард и двинулся к повозке.Его послушные тени методично вскрывали замки на чемоданах, вытряхивали вещи, трепали ещё пахнущие типографией учебники, купленные к новому году. Натт стояла красная от стыда и едва не заплакала, когда её бельё оказалось прямо у ног двух мальчишек. Синд всё ещё не смотрел в её сторону, а Хассел стоял рядом, сжимая руки в кулаки.— Лучше признайся, адептка Мёрке, пока я сам не нашёл ту самую книгу, и тогда тебя, может быть не исключат, из Тэнгляйха.— Исключат? — перепугался Форсворд. — Но… Я же… Погодите!— Похищение запретных артефактов карается куда строже простого исключения, есть вероятность, что нарушителя могут отправить в Скьерзилден на перевоспитание.— Довольно! — Хассел вышел вперёд. — Я знаю, о какой книге речь.Земля окончательно ушла из-под ног некромантки. Если и Фирс все расскажет, она просто не знает кому же тогда верить.— Я внимательно слушаю, южанин.— О, не нужно слушать. Я всё вам покажу. Моими воспоминаниями вы же не погнушаетесь, — лебезил перед деканом Фирс Хассел. — Но у меня есть одно условие. Даже два.— Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной, адепт.— Ну как сказать. Вы тоже нарушили сегодня предостаточно для попадания в Съерзилден, любезный декан. Фокус, что вы провернули с Форсвордом и Мёрке, запрещён, и применять его могут в рамках уголовного дела лишь уполномоченные тем самым Скъерзилденом инквизиторы, коим вы не являетесь, — скалился стихийник, который всё больше походил на своего пустынного барса.— Я слушаю, — покорно согласился Деард.— Во-первых, вы замолвите за меня словечко перед кафедрой геммологии, я хотел пройти практику у них в этом году, но мне сказали, что бюджетные места закончились. А во-вторых, Мёрке останется в Тэнгляйхе. Если спасённой мной трупоедки не будет в этом году среди учащихся, то моя слава быстро сойдёт на нет. А мне о-о-очень польстило всеобщее внимание.— И всё? — некромант вскинул брови, — Место среди камнетёсов и Мёрке?— Именно, — кивнул стихийник и протянул Деарду руку, готовясь заключить с ним нерушимую клятву.Натт отчаянно простонала, понимая, что её секрету конец. Брата она не увидит больше никогда. А Фирс и Синд теперь навеки трусливые и корыстные мерзавцы.Едва сделка между стихийником и некромантом состоялась, как Хассел выудил из сумки небольшую сферу памяти и влил туда события последнего вечера. Вот Натт Мёрке, глазами юного мага, сидит на с ногами на скамейки. Она с упоением читает книгу, на обложке которой в объятиях властного мужчины стонет полуголая девица. Из одежды на ней лишь маска да руки кареглазого брюнета.Натт от стыда спрятала горящее лицо в ладонях, про себя отмечая, что грудь у девицы вроде была меньше, а глаза у обольстителя точно были голубыми.Деард оторвался от сферы памяти и впился колючим взглядом в Синда.— Эту книгу выкрала адептка Мёрке у Бокенда?— Кажется, да… — парня тоже несколько озадачила грудь главной героини, но не так уж и хорошо он помнил ту обложку. Может, так оно все и было.— Издеваться надо мной решили! — кричал некромант. Выглядел он ещё более устрашающе. Глаза заволокло непроглядной чернотой, а тени начали протягивать скрюченные пальцы к трём студентам.— О чем же эта книга, адептка Мёрке? — шипел некромант, но Фирс и тут пришёл на помощь.— Декан Рё’Тэн, ваша трупоедка сейчас в обморок свалится, посмотрите на неё. А про содержание я вам сам охотно расскажу. Одна скромная студентка с факультета магической журналистики берёт интервью у могущественного лорда Западных земель. В прошлом он служитель Скъерзилдена, обожавший пытки, ныне предаётся унынию и разврату в стенах своей мрачной цитадели. Героиня по стечению обстоятельств берёт у него интервью для антологии о бывших инквизиторах. Между героями вспыхивает искра, и вот уже лорд деву… пытает по-своему.— Хватит, — некромант на миг смутился, но быстро пришёл в себя: — Где же эта книга? — вновь ледяным голосом вопрошал магистр некромантии, и Натт вжала голову в плечи.— Я сжёг её, о темнейший! — продолжал заискивать Хассел. — Это было слишком даже по моим меркам, — пел соловьём стихийник и охотно продемонстрировал, как предаёт книгу огню на озере у таверны.— Тогда юная адептка не будет против показать мне содержимое своей сумки? — не сдавался декан и шагнул к девушке.Заклинательница вцепилась в ремешок, в панике переводя взгляд с Синд на Фирса и надеясь на очередное чудо или знак. Дождалась. Хассел едва заметно кивнул ей, и Натт не без страха протянула декану свои вещи.Деард Рё’Тэн вытряхнул все. На землю упал жезл, магические сферы, кровоотвод, подстаканник из таверны и набор салфеток оттуда же, коробочка с тельцем мёртвой канарейки стукнулась и открылась. Последним мягко спланировал засушенный лист платана. Но сердца брата среди вещей не оказалось, и Натт оставалось только гадать, когда Хассел его выкрал, и что намерен делать дальше.Декан до последнего не верил трём волшебникам.— Надеюсь, раздеться вы нам не прикажите, магистр Деард? — зло спросил Синд, который за один вечер лишился единственной подруги. Вряд ли Натт простит ему это предательство, да и сам он чувствовал себя преданным. Мёрке провела целую ночь с Хасселом и даже словом об этом не обмолвилась.— Это ещё не конец, адепты. Вы что-то скрываете, и когда я узнаю, поверьте, Скьерзилден покажется вам раем.Некромант окончательно отозвал свои тени, забрался верхом на дредхоста и принялся ждать, когда студенты приведут повозку в порядок и отправятся в путь.Синд осторожно складывал порванные учебники подруги. Его вещи тени просматривали куда бережнее, а вот чемоданам и сумкам Натт досталось по полной. Сломанные молнии, покорёженные застёжки. Почти вся одежда была изорвана и покрыта грязью.— Я куплю тебе новое, — тихо пообещал парень.— Не стоит, — отрезала заклинательница. — Правда, Синд, не стоит.Она не могла не злиться на друга, как не могла не понимать, что заслужила всё это. Натт первая обманула его. Разве имеет она право говорить с ним так холодно после всего? Он по-своему хотел защитить её и спасти от исключения. Она понимала это, но говорить с Синдом она не могла. По крайней мере, пока.Когда все вещи были сложены, повозка наконец двинулась по тёмному тракту. Фирс отправился вперёд на разведку с Вилммой, а Деард грозной фигурой следовал за двумя своими адептами, надеясь, что они выдадут себя до приезда в Тэнгляйх. Но этого не произошло, и к рассвету на горизонте появились знакомые башни академии.— Мы дома, — наконец, нарушила молчание Натт и устало улыбнулась, представляя себе тёплую постель в общежитии тёмных.— Мы дома, — обречённо изрёк Синд, представляя, как в этому году он будет жить совсем один в своих роскошных апартаментах.

Глава 6.2

Занятие по теории бальзамирования длилось мучительно долго. Обычно Натт с удовольствием посещала эту пару, но сейчас её недовольству было несколько причин: первое, урок вела одна из аспиранток Гостклифа Анд, а не сам магистр ядологии. Мёрке ждала встречи с любимым преподавателем, как никогда. В прошлом году и он пострадал от рук келпи. Ядолог лишился родной сестры, и утрату перенёс также тяжело, как Натт. Девушка хотела убедиться, что с ним всё в порядке, но на кафедре сообщили, что магистр взял долгий отпуск.А вторая причина отвратительного настроения Натт Мёрке заключалась в манере преподавания заменяющей Анд аспирантки. Она лишь лениво сообщала студентам страницы из книг, которые нужно было законспектировать и выучить к следующей паре.На остальных занятиях было не лучше. Первые недели обучения всегда были вводными и малоинформативными. Не все учащиеся ещё успели вернуться в Тэнгляйх, и потому студентов не сильно нагружали, чтобы остальные не отстали по программе. Соседка Натт по комнате ещё не приехала, и девушка знала лишь её имя. Эн Ню Вэн. Откуда должна была прибыть эта загадочная чужестранка, оставалось лишь гадать, и это было единственным развлечением некромантки в эти дни.Деард Рё’Тэн следил за своей адепткой повсюду: у конюшен, когда она мыла и вычесывала Бьелке, в библиотеке, когда Натт искала дополнительный материал для пар, в столовой, в коридорах академии, везде. Из-за этого девушка не могла забрать у стихийника сердце брата и обещанную копию книги. Это мучило её ежечасно, но самое странное заключилось в другом. Чем больше времени она была вдали от своего секрета ужасного секрета, тем чаще она сомневалась в правильности решения. Стоит ли тревожить брата, или оставить всё как есть?..С Синдом они не общались с той самой ночи. У обоих накопились друг к другу обиды, и никто не собирался извиняться первым. В итоге Натт временно осталась совсем одна: без лучшего друга, без любимого врага и даже без таинственной соседки по комнате. Остальные одногруппники невольно избегали некромантку, вокруг которой скапливался слишком уж длинный шлейф из трупов и злоключений.— Адептка Мёрке, — позвала девушку аспирантка. — Расскажите нам о “выставлении напоказ".Натт покорно поднялась с места, закрыла потрёпанную и заклеенную в нескольких местах книгу и затянула уже порядком набившую оскомину статью:— В Новое время сложилась традиция выставления забальзамированных тел напоказ публике — как правило, в музеях в качестве диковин. Кто-то завещал своё тело музею в счет неоплаченных долгов, кто-то хотел поддержать науку, однако некроманты не одобряли подобную практику, считая такие тела слишком доступными вместилищами для бессат морт.— Натт, не забывай, что сегодня на нашей паре присутствует первый курс факультета целителей, объясни им, что кто такие эти бессарт морт.— Это неприкаянные духи, которые по разным причинам остались в мире живых, — отчеканила некромантка, поймав одобрительный взгляд аспирантки Гостклифа Анда.— Великолепно! К следующему занятию я хочу, чтобы вы нашли подтверждённые случаи, когда бессат морт вселялись в выставленные напоказ тела. Рассматриваем только людей, не нужно рассказывать о кошмарах таксидермистов, у них постоянно что-то воскресает. Нас интересуют люди. На сегодня все. Можете быть свободными.Натт сгребла свои вещи в сумку и первой покинула аудиторию, лишь бы не столкнуться с Синдом в проходе. С каждым днём ей все тяжелее давалась разлука с лучшим другом, да и неловкости не становилось меньше. Сейчас ей больше всего хотелось оказаться под защитой своей комнаты, подальше от любопытных глаз. Всем на факультете стало любопытно, какая дохлая кошка пробежала между двумя неразулчными некромантами.Но в комнате поджидал новый сюрприз, грозивший перевернуть жизнь Натт. Она уже у входа чуть не растянулась на полу, споткнувшись об огромный деревянный сундук.— Ах прости. Ты должно быть Натт Мёрке? — спросила милая девушка с раскосыми глазами.К её длинным хвостикам были привязаны круглые бубенчики, которые мелодично зазвенели, когда она почтительно склонила голову. Натт отчего-то вспомнились увешанные подобными штуками северные олени Макйаков.— Эн Ню Вэн? — поинтересовалась Натт, поглаживая ушибленную коленку.— Можно просто Эн, — предложила новая соседка. — А ты как любишь?Натт призадумалась. Не хотелось признавать, но ей очень нравилось, как звал её один стихийник: Мёрке. Из его уст это всегда звучало и нежно, и игриво. Но так можно только ему и больше никому.— Натт. Можно просто Натт.— Надеюсь, мы поладим, я тут совсем чужачка в этом Тингльяхе.— Тэнгляйхе, — поправила её некромантка. — И не ты одна тут чужачка. Я тоже не особо вливаюсь, хотя я уже второй год здесь учусь.— О, ты тоже слишком пугающая даже для некроманта и всем рассказываешь за ужином жуткие истории про юрэй? — с пониманием спросила Эн.— Понятия не имею, о чём ты, но с удовольствием послушаю тебя за ужином! Показать, где у нас обеденный зал?Эн Ню Вэн снова звякнула своими колокольчиками, кивнув на предложение соседки.

Глава 7

Вопреки ожиданиям Натт, Эн Ню Вэн не оказалась болтушкой. Всю дорогу до столовой она лишь позвякивала своими украшениями, да сдержанно восхищалась убранством замка. Её занимали цветные витражи, на которые сама Натт раньше не обращала особого внимания. Сейчас же мягкий осенний свет, проникающий сквозь яркие стеклышки подсвечивал потолки коридоров, превращая их красочные сцены из прошлого. Были тут и драконы, и поющие банши, даже ледяные исы. Мёрке на мгновение почудилось чарующие пение да звон и лязг металла.

— Иногда полезно смотреть не только себе под ноги, да? — мягко улыбнулась Эн, и Натт ответила ей тем же.

В обеденном зале девушки заняли место в углу, из которого было видно почти все столики. Студенты чаще группировались по факультетам, и Натт воспользовалась возможностью рассказать новенькой о тех, с кем ей предстоит провести в Тэнгляйхе следующие пять лет.

— Для нас проще завести знакомства с факультетом целителей. У нас много совместных занятий. Хороший лекарь должен провести не одно вскрытие, прежде чем научится чувствовать каждый орган и успешно врачевать. Потому такие пары часто совмещают с нашими практическими парами.

Эн Ню Вэн кивнула, зачем-то достала блокнотик и быстро нацарапала что-то себе.

— Ты это записываешь? — изумилась Натт.

— Конечно, ты даешь ценный совет, тратишь своё время, я должна проявить уважение и всё-всё запомнить. Не потерять ни крупицы твоего опыта.

— Ты… очень необычная, — не сдержалась Натт, и Эн рассмеялась.

— Странная. Ты хотела сказать странная. Угадала?

— Это было бы грубо, — покраснела некромантка.

— Зато правда. Я не обижаюсь. Только приехала, а на меня все таращаться. Это из-за моих колокольчиков или палочек для еды?

Мёрке покачала головой. Причину перешептываний и любопытных взглядов она видела совсем в другом.

— Это из-за меня. В прошлом году кое-что случилось, и я … — Натт замялась, и сердце сжало с новой силой, ведь за столиком целителей не было Квелда. Сознание пыталось обмануть некромантку, внушить, что он просто выпустился в том году, и сейчас врачует в одном из столичных госпиталей.

— Ни слова больше, — девушка подняла вверх ладонь. — Ты говорить об этом явно не хочешь, а я обещаю подождать и не верить слухам. Идёт?

— Идёт. Спасибо, Эн.

— Так целители наши друзья. Инженеры занимают нейтралитет в межфакультетских конфликтах, а со стихийными магами лучше не ссориться. Все верно?

— Ага.

— Тогда почему же тот волшебник у столика стихийников смотрит на тебя такими влюблёнными глазами? — спросила Эн, смущенно прикрыв рот ладошкой.

— Кто? — Натт крутанула головой, но натолкнулась лишь на десятки колючих взглядов. Не было в них жалости или любопытства. Некромантка была уверена, что все они осуждают её за смерть брата и считают причастной.

Эн Ню Вэн перегнулась через стол, обняла Натт за плечо и указала пальцем на Фирса Хассела, который делал вид, что слушает своего сокурсника.

— Он же прямо как воплощение Фэн-хуана! Эй, иди сюда, Фэн-хуан, принеси нам удачу, — слишком громко прокричала девушка.

Натт пыталась унять свою новую подругу, но та продолжала махать и подзывать южанина через весь зал. Теперь на них точно таращились все, а сами Фирс стоял красный до корней волос.

— Вот же упрямый индюк! — негодовала Эн Ню Вэн. — Не хочет делиться с нами удачей, так мы сами своё возьмёт, побежали скорее, Натт.

Мёрке изо всех сил старалась остановить подругу, но та, несмотря на хрупкую фигурку оказалась на удивление сильной, и легко тащила за собой упирающуюся некромантку. Натт ничего не оставалось, как сдаться и позволить Эн увлечь себя.

Толпа расступилась,  с интересом наблюдая за чужестранкой и ожидая представления.

— Ты! — Эн Ню Вэн ткнула Фирса Хассела грудь. — Благослови нас о Фэн-хуан, на удачу во всех начинаниях. Чтобы близкие не болели, а в учебе мы не знали трудностей.

Девушка хлопнула в ладоши и склонила перед стихийником голову. Фирс растерянно посмотрел на Натт в ожидании хоть каких-то объяснений, но некромантка вернула ему лишь извиняющийся взгляд.

Неловкая пауза затянулась, и по толпе уже начали прокатываться смешки. Хассел тяжело вздохнул, а затем горделиво вскинул голову.

— Фэн-хуан благословляет тебя о смертная! Пусть дом твой не знает горя, а в учебе тебе не будет равных.

Фирс так же хлопнул в ладоши и поклонился.

Натт благодарно улыбнулась ему и одними губами прошептала “спасибо”, а окружающие принялись беззлобно смеяться, приняв все это за какое-то забавное представление.

— Меня зовут Эн, — девушка протянула южанину руку.

— Фирс Хассел, — он охотно ответил на рукопожатие и уже тише спросил: — Ты только расскажи мне потом, кто такой Фэн-хуан, чтобы я не чувствовал себя полным кретином.

— А об этом тебе расскажет Натт Мёрке, — прошептала ему на ухо Эн. — Если ты, конечно, осмелишься пригласить её на свидание.

— Осмелюсь! А когда? — только и выдал южанин.

Эн Ню Вэн шутливо пригрозила Хасселу пальцем, а затем незаметно для окружающих сунула ему в карман мантии сложенный вчетверо листок блокнота.

— И не вздумай опаздывать, Фэн-хуан! Я прослежу.

Только, когда они вернулись к своему столику, Натт решилась спросить:

— Что ты сказала ему? И что ещё за Фэн-хуан?

Эн Ню Вэн задумчиво макнула ложку в пуддинг, облизала её и подмигнула подруге.

— Фэн-хуан это птица олицетворяющая юг. Вы точно должны знать о ней, только называете её чуть иначе. Фен...Фен…

Она забавно постукивала себя по губам тонким пальчиком, пытаясь вспомнить.

— Феникс.

— Точно! Похож же?

Натт украдкой посмотрела в сторону Фирса Хассела, который жадно вчитывался в какой-то клочок бумаги.

— Самую малость. Так что ты сказала ему?

— Сказала, что ты жаждешь встречи с ним сегодня в полночь под витражом, изображающим феникса. Я молодец?

Некроманта не нашла, что и ответить. Встретиться с Фирсом ей действительно было нужно, ведь у южанина хранилось сердце брата и копия книги по воскрешению. Но теперь благодаря усилиям Эн Ню Вэн эта встреча уже носила далеко не деловой характер.

Глава 7.2

Уже выходя из обеденного зала Натт мельком увидела Синда и скорее отвернулась, лишь бы не встречаться с ним взглядом, это тоже не укрылось от внимательной соседки. Для бывшего друга Эн Ню Вэн тоже быстро придумала какое-то причудливое прозвище, но Натт уже не переспрашивала, что оно значит. Слишком больно ей было даже думать о его и своём предательстве. После целого лета, проведённого с Синдом, каждый день без его компании тянулся бесконечно. Но может это и к лучшему. Так, в случае его, Мёрке не подставит его, и из академии вылетит уже в одиночку.

В комнате отдыха факультета темных искусств было тихо, как в склепе. После ужина все отчаянно зубрили и молча обменивались страдальческими взглядами и тетрадями с конспектами.

— Тут всегда так весело? — совершенно искренне поинтересовалась Эн.

— Перед экзаменами веселее. Многие не успевают по профильным предметам, а с этого года нам нужно выбрать дополнительные практические занятия. Осталось чуть меньше недели до подачи заявлений.

— О, за меня это уже сделали родители, хоть одной головной болью меньше? — она показала язык и стукнула себя кулачком по макушке.

Натт  послышался странный гулкий звук, который тут же сменился звоном колокольчиков. Показалось?

— И ты не против, что родители все решили?

Эн замотала головой.

— Конечно. Они лучше знают, они прожили жить, в то время как я только делаю свои первые шаги, — девушка забавно выставила вперёд ногу и неуклюже переступила на вторую.

Обе девушки громко рассмеялись, чем навлекли недовольное шиканье остальных студентов.

— Нам тоже не мешает поработать, — напомнила Натт.

По теории бальзамирование задали далеко не маленькое исследование по выставлению напоказ, а она ещё даже в библиотеке не была. Только Натт собралась развернуться к выходу, как за дальнем столком ей начали махать.

— Мёрке! Новенькая! Сюда идите! — махала Гиаду Вьярра, непризнанный лидер их маленького некромантского сообщества и без преувеличений самая красивая девушка на факультете темных искусств.

За лето её длинные светлые волосы стали ещё белее, а на коже красовался нежный загар. Мёрке слышала украдкой, как Гиаду рассказывала о своём путешествии с родителями. Они отдыхали на дальних островах, где юная адептка смерти нахваталась причудливого акцента и забавных замашек.

— Это вам, — девушка протянула одногруппницам два браслета с тяжёлыми деревянными бусинами. — Шаман острова Гури научил меня мастерить этот амулет. Дарю!

Натт неуверенно потянулась за подарком, в то время как Эн Ню Вэн уже надела его на запястье и принялась с восхищением разглядывать браслет и неустанно благодарить Гиаду.

Остальные некроманты со страдальческим видом продемонстрировали Натт такие подарки на своих руках. Один лишь Бодфьелд Руолко, безнадёжно влюблённый в свою сокурсницу сжимал бусины так крепко, словно от этого зависела его жизнь. За лето мальчишка совершенно не вырос ни на миллиметр, а стал ещё пухлее и лохматее. У бедняги нет ни единого шанса.

— О, а вон и младший Форсворд, — Вьярра поправила и без того идеальную причёску, достала из сумочки искусно сделанные чётки, которые не шли ни в какое сравнение с деревянными браслетами. — Синд!

Подзывать его к столу она не стала, а сама поспешила к некроманту.

— На что спорим, что на этом осеннем карнавале Форсворд будет танцевать с Гиаду? — спросила Кэррен Оонта и потянулась к кошельку.

— Эй нет, — запротестовал Кафрин Скансом, оторвавшись от слишком реалистичного наброска мёртвой лошади. — Ты её лучшая подружка, тебе виднее. Я пас.

— А можешь меня нарисовать? — придвинулась к нему Кэррен. — Только не в разрезе.

— Я не рисую на заказ, да и дел у меня по горло, — хмыкнул парень.

— Но для Мару Кейль-то ты согласился нарисовать, — не сдавалась заклинательница, дуя губки.

— Согласился. У него техническое задание было слишком интересным, я просто не смог отказать. Вот когда ты будешь мёртвым гусем, тогда я подумаю.

— Мару воскресил гуся? — изумилась Натт. — Они и живые-то стрёмные. Как ему храбрости хватило?

— Зато такие вкусные, — прикрыла глаза Эн Ню Вэн.

— У него на ферме этим летом было много практики. Массовый падёж скота. Вот он и привёз с собой вполне дееспособную нежить, — Кафрин вытащил из папки набросок птицы. — Смертоносная машина для убийства. Даже Йеден Стаат был в шоке.

Некроманты склонились над рисунком, напрочь забыв о домашнем задании по бальзамированию и о Вьярре, которая вела к ним Синда под руку.

— Предлагаю сделать домашку по бальзамированию вместе, всё равно мы все книги по этой теме из библиотеки выгребли. Кто за? — предложила Гиаду, не выпуская свою добычу из рук.

— Можно, — согласился Синд.

— Отлично, тогда каждый берёт себе по книге, ищет информацию и конспектирует. После поделимся.

— Тогда я приведу Мару и Тамри, они все ещё в загоне, кормят гуся, — подорвался Кафрин. — Скоро будем.

Вместе работа у некромантов пошла быстрее. Меньше чем за пару часов, каждый смог подготовить по объёмному докладу на заданную тему. Кафрин сжалился и помог одногруппникам украсить тексты простенькими иллюстрациями, а Тамри притащила домашнего печенья, которого напекла ещё утром. Но даже несмотря на дружескую обстановку, Натт и Синд так и не обмолвились и словом. Она первая встала из-за стола, попрощалась со всеми и поспешила собираться на встречу с Фирсом, до которой оставалось уже не так много времени.

Но стоило девушке открыть дверь, как в глаза бросился чудовищный беспорядок. Кто-то проник в их с Эн комнату и перевернул вещи обеих студенток.

Глава 7.3

— А был такой хороший вечер, — Эн вздохнула за спиной Натт и подняла с пола порванную книжку. — Кто-то крепко взялся за тебя. Не хочешь рассказать?

— Извини, тебе крупно не повезло с соседством, — Мёрке виновато посмотрела на разбросанную одежду своей новой подруги.

— Шутишь, да? Первый день тут, а уже такое происшествие. Я думала в Тэнгляйхе будет скука смертная. Как насчет расследования перед уборкой? Кто же это сделал? — Эн Ню Вэн подобрала треснутую лупу и шутливо приложила к глазу.

— Точно не наши одногруппники, они все это время сидели с нами, — предположила Натт и приставила стул к столу.

— Но это не обязательно был человек. Это мог быть мертвый гусь! — Эн изо всех сил старалась поднять подруге настроение, но Натт оставалась сосредоточенной.

Предположение соседки прозвучало на редкость здраво. Не в части про гуся, конечно. Гусь живой или мёртвый тут бы камня на камне не оставил. Но к ним действительно мог влезть не человек, а существо. Натт вышла на середину комнаты, и уже по новому осмотрелась. На потолке и стенах ничего. На окне тоже не было никаких следов. Девушка заглянул под кровать, под стол, открыла шкаф. Дверка опасно повисла на одной петле, зато искомое нашлось: уже начавший затухать пространственный разлом. Заклинательница прикоснулась ладонью к мерцающим темным трещинам, пытаясь уловить сущность, которая совсем недавно выбралась оттуда и перевернула комнату вверх дном.

— Очень похоже на Баллтрэ, — первой предположила Эн, смешно наморщив носик, словно принюхиваясь. — Точно Баллтрэ.

Натт зло стукнула по внутренней части шкафа и не говоря ни слова выбежала из комнаты. Она прекрасно знала одного некроманта, который ещё на первом курсе научился призывать летучих мышей. Его подозрительность зашла слишком далеко, если он и дальше планирует шпионить за ней исподтишка, то она окончательно положит конец их дружбы, как бы больно это ни было.

7.4

Натт и не думала сдерживать гнев и гадкие слова, она стремительно миновала обычные комнаты студентов факультета темных искусств и остановилась перед дверью в апартаменты Синда. Семья Форсворда лишь грозилась лишить его денег и перестать оплачивать проживание в отдельном корпусе, но все равно проплатила жильё  и на этот год.

Некромантка нетерпеливо забарабанила в дубовую дверь, готовясь выплеснуть одним махом все свои обиды на друга.

Он открыл не сразу, и из комнаты какое-то время доносился грохот и ругань, словно парень спотыкался обо что-то. Щелчки замков, и через мгновение Натт увидела усталое лицо Синда.

-- Что-то случилось, Натт?

Она чуть не забыла, зачем пришла, когда услышала его родный тёплый голос, но быстро опомнилась, тряхнула головой и одарила друга презрительным взглядом.

-- Тебе было мало издевательств Рё’Тэна? Решил мою комнату разгромить? Нашёл, что искал?

Синд нахмурился:

-- Я ничего не делал. Я был с вами весь вечер. А что с твоей комнатой?

-- О, ты сделал это не своими руками, даже не строй из себя невиновного! Ты призвал Баллтрэ. У нас в шкафу до сих пор тлеет разлом. Твоя работа!

Натт попыталась открыть дверь шире, но Синд не пустил её.

-- Я ничего не делал. На факультете каждый третий может призвать духа, не только я. Но мне льстит, что ты считаешь меня единственным могущественным заклинателем Тэнгляйха. Что бы вы там не поделили с Деардом, я не в курсе, меня ты решила не посвящать. Зато Хассел знает больше положенного. Не думал, что меня так быстро выпнут из круга доверия и заменят на…

Синд так и не подобрал слова для Фирса, а попытался уже полностью закрыть дверь, не глядя на бывшую подругу.

В последний миг Натт увидела, что и его комната разгромлена. Книги изорваны, листы разбросаны по всему полу, стулья со сломанными ножками раскиданы по углам.

-- Синд… Я…

-- Довольно, Натт. Я очень устал. Поговорим завтра, когда ты перестанешь обвинять меня во всех грехах и считать врагом. Хорошо? Выспись и подумай, кто всегда был на твоей стороне.

-- Хорошо, -- быстро согласилась некромантка, борясь с чувством стыда. Как ей в голову могло прийти, что Синд способен на такое. Он такая же жертва её заговора, как и Эн Ню Вэн. Натт снова портит окружающим жизнь. Рё'Тэн не отступится, пока не разоблачит её.

-- Прости меня, Синд, я правда не знаю, что на меня нашло.

Он слабо, но вполне искренне улыбнулся.

-- Я не могу на тебя обижаться, Натт, давно пора это усвоить. Но мне действительно нужно время всё обдумать. До завтра.

-- До завтра…

Едва Форсворд с огромным усилием закрыл дверь перед носом у расстроенной подруги, как чудовищная усталость вконец одолела его. Он прижался к стене, глядя на беспорядок, который сам же и устроил за несколько мгновений до прихода Мёрке. Натт никогда не должна узнать о его выходке. Синд и сам не знал, что ищет в её вещах, он выпустил в этот мир напитанную ревностью и подозрениями баллтрэ, предоставив ей полную свободу.

Ничего! Он ничего не нашёл, а лишь ещё сильнее возненавидел себя за свои чувства.

Это ещё ничего не значит. То, что ты ничего не нашёл, значит, лишь то, что наша птичка хорошо это прячет. Ты проверил мальчишку-южанина?

-- Иди к демонам, -- слабо пригрозил Синд вновь ожившей тьме. -- С меня хватит! Если мы не остановимся, то потеряем её.

Э, нет! Я уже никуда не уйду. Ищи лучше!

Глава 7.5

Когда Натт вернулась в свою комнату, Эн Ню Вэн уже успела полностью прибрать все свои вещи, и теперь она заботливо расставляла книги соседки на полках. Она пригладила вновь разошедшийся корешок и немного горестно вздохнула:

— Меня всегда печалит, когда портятся вещи. Так странно, но иногда их мне даже жальче чем живых, — поделилась Эн с немного виноватой улыбкой.

— Ничего, мы тут все немного повернуты на неживом, тебе не за что оправдываться, — ответила Натт и начала спешно поднимать разбросанную одежду. Она так и не нашла времени доехать до Рискланда и купить новое, взамен испорченному в дороге. Не все мантии отстирались, а многие были так изодраны тенями, что пустить их можно было разве что на тряпки.

Мёрке даже попыталась дорвать одну из кофт, но Эн подскочила и остановила её, крепко сжав её руками своими.

— Мы некроманты, Натт, и не такое можно починить. Оставь, я могу вдохнуть новую жизнь в эти вещи. Мне это не трудно.

Прикосновение у соседки было слишком уж крепки. Натт даже слегка ойкнула, какие сильные и твёрдые руки оказались у Эн Ню Вэн. Девушка заметила это и быстро расцепила пальцы, вновь одарив Мёрке улыбкой.

На очереди оставалась сломанная дверца шкафа. Эн пригладила отошедшую от створки петлю, взвесила на ладони болтик, а затем нырнула под кровать, откуда выудила большой чёрный сундук, больше напоминавший гроб. Натт даже поежилась от этой ассоциации. Но внутри не оказалось ничего жуткого, лишь разнообразные инструменты. Дрели, отвертки, запасные шарниры и маслёнки. Здесь были аккуратно разложены баночки с воском, швейные принадлежности, тюбики с краской. В сундуке даже имело несколько деревянных кистей с тонкими длинными пальцами. Эн заботливо пригладила их, а потом словно опомнившись, взяла отвертку.

— Сейчас починим, лучше прежнего будет.

Натт, забыв о времени, наблюдала, как Эн словно танцует вокруг шкафа, где-то подкручивает, где-то смазывает, ласково гладит деревянные бока и что-то нашептывает и даже прислушивается.

— Он в полном порядке, немного напуган происшествием. Знаешь, не каждый день в тебе появляется настоящий разлом, — вздыхала соседка. Сейчас она казалась по-настоящему странной и даже безумной, вот так разговаривая со шкафом.

Но Натт уже ничему не удивлялась, она знала, что духи живут повсюду, кто-то становится Бокендом и выбирает облик бумажного мотылька, кто-то блуждает по земле неприкаянной Нексой, так почему же и шкаф не может иметь душу?

— Ты попроси его не подглядывать за нами, когда мы переодеваемся, — хохотнула Мёрке, надеясь, что не обидит подругу.

Та на полном серьёзе вновь прошептала что-то, а затем кивнула.

— Все, что отражается в его зеркалах, остается лишь в его зеркалах.

Натт так и не поняла, шутит Эн или нет. Времени расспрашивать её больше о старом шкафе не было, до полночи оставалось совсем мало времени, а она до сих пор не собралась на встречу с Фирсом. А что если где-то притаилась ещё одна Баллтрэ, которая последует за ней и выведает все секреты?

— Я знаю, о чём ты думаешь, Натт Мёрке, — мистическим голосом проговорила Эн, и некромантка даже подпрыгнула. А вдруг правда знает?

— О чем же? — полушепотом спросила она.

— Ты боишься, что тебя застукают с Фен-Хуаном. Тот мрачный. Синд.

— Это тебе шкаф подсказал, — отшутилась Натт, и Эн рассмеялась.

— Взгляд его мне подсказал. Но не бойся, я знаю, как замаскировать тебя.

При этих словах девушка распустила свои пучки. Черные блестящие волосы, словно весь день ждали этого, развернулись змеями и коснулись пола. Какие же они нереально длинные, — пронесло в голове у Натт. Эн тем временем сняли свои бубенчики и шагнула к некромантке.

— Позволишь?

Не дожидаясь ответа, Эн быстро вплела их в косы подруге, а затем немного по-кошачьи коснулась одного из колокольчиков, и в комнате раздалось мелодичное звяканье.

— Почти идеально! — суетилась Эн Ню Вэн и снова зарылась в своем чемодане, копаясь среди разноцветных пузырьков.

— Я же буду звякать на весь Тэнгляйх!

— Именно! — подтвердила девушка. — Крадущийся в ночи силуэт куда подозрительней, чем тот, кто ничего не прячет и смело идёт по коридорам на скрываясь в тени и не приглушая шагов.

Она нашла искомое, откупорила деревянную пробку своими идеально ровными и белыми зубами, а затем высыпала на ладонь чёрный, мерцающий порошок.

— Закрой глаза! — скомандовала Эн и легонько подула.

Натт окутало плотным ореолом, и она даже закашлялась. Когда пыль осела, то девушка увидела, что её огненно рыжие волосы, стали одной оттенка и длины с волосами соседки.

— Это просто…

— Нереально? — пришла на помощь улыбающаяся волшебница. — Иллюзии хватит на пару часов. Возьми мою накидку и смело иди на встречу с своим Фен-Хуаном.

Натт пригладила длинную косу, а затем не сдержалась и шагнула вперёд, чтобы крепко обнять соседку. Вот только схватила она лишь воздух, потому что Эн буквально отпрыгнула от неё, а затем быстро хлопнула в ладоши и склонила голову.

— Я принимаю твою благодарность, Натт Мёрке, — сгладила она повисшую неловкость, и некромантка ответила ей таким же поклоном.

На досуге она обязательно почитает об этикете земель, откуда приехала Эн Ню Вен, чтобы больше не смущать чужестранку, но пока Натт слишком торопилась, чтобы подумать обо всех странностях этого дня, ей не терпелось поскорее встретиться с Фирсом.

Глава 8

То ли бубенчики задавали настроение, прыгая и звякая при каждом шаге некромантки, то ли близкая встреча с южанином приятно тревожила сердце, но Натт с трудом удавалось сдерживать себя, чтобы не помчаться сквозь безлюдный коридор к назначенному месту. Она то ускорялась от нетерпения, то испуганно прижималась к стене, заслышав чьи-то бубнящие голоса за дверями аудиторий. Не ей одной не спалось в этот час. У преподавателей было много работы: проверка работ, подготовка к лекциям и практическим заданиям. Все это завораживало и занимало ум юной заклинательницы, которая сама в ночной тиши любила воображать себя преподавателем. Она бы точно не вела занудных занятий по этике, и к студентам была бы добрее, чем Деард Рё’Тэн. Ей бы и в голову не пришло надеть кому-то ошейник, сдерживающий силу! Ни за что!

Накидка Эн Ню Вэн развивалась за спиной, словно крылья и хвост сказочной птицы, и Натт действительно начало казаться, что она не просто бежит, а парит над полом.

Ощущение полёта длилось не долго. Под витражом его не было, и накидка-крылья тяжело повисла на плечах. Мёрке задрала кверху голову, изучая изображение феникса. Уж не ошиблась ли она? А что если в Тэнгляйхе много таких витражей, и Фирс сейчас стоит совершенно в другой части замка и ждёт её. Или ещё хуже: он вовсе не пришёл, да и не собирался. За несколько мгновений сердце девушки успело наполниться и радостью, и разочарованием. Она обессиленно прижалась к стене, намереваясь прождать тут целую ночь если потребуется. Он должен прийти!

Но Фирса всё не было. Часы на астрономической башне уже давно отбили двенадцать, а сферы в коридоре стали тусклее. Скоро они и вовсе погаснут за ненадобностью и будут вспыхивать лишь, когда кто-то проходит мимо. Так и произошло. Коридор полностью погрузился во мрак, а южанин так и не пришёл.

Обещание просидеть тут до самого утра уже не казалось умной идеей, и Натт запахнула накидку, стараясь согреться. Ей чудилось, что в коридоре стало заметно прохладнее, и даже на окне начал проступать иней, а по полу растёкся невесть откуда взявшийся туман. Мёрке инстинктивно потянулась за жезлом на поясе, который благополучно остался в комнате. Как же глупо очертя голову она неслась сюда!

Туман становился всё гуще и уже доходил некромантке до колен, заставляя дрожать от липкого холода и стучать зубами. Натт нашептывала защитные заклинания, но изо рта вырывались лишь белесые клубы пара.

Рядом рассмеялись над тщетной попыткой девушки развеять морок. Незлобно, скорее шкодливо. А затем прямо у самых ног Натт туман слегка приподнялся и кто-то пробежал мимо, постукивая башмачками. Мёрке испуганно разводила руками густой смрад, но не могла найти того, кто решил жестоко подшутить над ней. Снова удаляющийся смех и шаги. Они были повсюду. Десятки пар ног, десятки смеющихся.

Натт попятилась обратно к стене, уворачивалась от снующих под туманом силуэтов. Она зажимала уши руками, но смех раздавался уже в голове. А ещё музыка… Узнав ярмарочный мотив, уловив скрежет механизмов детской карусели девушка окончательно впала в отчаянье и бесчисленное количество синюшних детских рук вцепилось в её одежду и потащило вниз.

Глава 8.2

Мёрке!

Раздавалось, словно сквозь толщу ледяной воды, и Натт попыталась рвануть вверх, но пальцы неведомых существ всё крепче впивались в её кожу и уже с новой силой потянули вниз.

Мёрке!

Натт предприняла отчаянный рывок. Получилось, она выгребла на поверхность и с хрипом глотнула воздуха.

Туман исчез. Сферы горели, как прежде, а часы на астрономической башне только начали бить двенадцать. Время в реальном мире словно застыло, когда Натт казалось, что прошли часы. Только цепкие пальцы никуда не делись. Горячие. Они до боли сжимали её за плечи.

— Что с тобой, Мёрке? — взволнованно спросил Фирс.

— Ты пришёл… — слабо пробормотала Натт, надеясь, что стихийник не чудится ей.

— Конечно, я пришёл. Чётко ко времени. Мы же договорились, — он внимательно изучал девушку, и ему все меньше нравилось её состояние. —  Мёрке, ты холодная как труп, а с волосами-то что? Ты со своей чудной соседки скальп сняла?

— Я видела… Я видела, — Натт вдруг разразилась рыданием, вспомнив своё бессилие перед загадочным мороком и детскими руками. — Мне страшно, Фирс, — призналась она и прошептала: — Я дышать не могла, как тогда… под водой… когда келпи…моего брата...

Фирс ещё крепче прижал её к себе, стараясь отогреть, и держал так долго, пока Натт не перестала всхлипывать.

— У меня нечто похожее было не так давно. Наши мозгоправы обозвали это паническими атаками, началось когда…-- он понизил голос, -- тоже когда келпи. Давай-ка я отведу тебя лазарет, пусть глянут. С такими вещами нельзя затягивать. Я сам себя чуть не спалил дотла на нервяке. Совсем я тогда кукухой поехал, фьюююю, — немного неловко рассмеялся Фирс, видимо осознав, что нагнал на девушку ещё больше страха своим признанием.

— Это не паническая атака, Хассел! Я видела туман и руки, и голоса, — с безумным видом доказывала Натт.

— Как ты могла голоса-то видеть, глупенькая? Может тебе походить на физику для начинающих? — продолжал злить её стихийник.

— Слышала! Я слышала голоса, Хассел, зачем ты ёрничаешь? Я не ненормальная! Почему ты опять такой?!

— Я всегда такой, Мёрке. Думал, ты в курсе. Обидеть и зацепить тебя я не собирался, просто шутка, чтобы ты от ужаса дрожать перестала. Лучше на меня злись, чем плачь и вот это всё, — ответил Фирс, и Натт стало стыдно за свои слова, вот только извинения застряли где-то в груди.

— У меня есть ещё одна идея, кто тебе поможет, если уж ты не хочешь идти к целителям и уверяешь, что не чокнутая, — парень осторожно пригладил её волосы. — Я в ваших некромантских штуках не силён, и ничего такого сверхъестественного я сам не вижу, но знаю отличного специалиста-трупоеда.

— К Деарду я не пойду! — наотрез отказалась Натт и вцепилась стихийнику в предплечья.

— Да я не про него. После его выходки по дороге в Тэнгляйх, он больше не мой любимый препод, — фыркнул Фирс.

— А был любимым? — переспросила Натт, едва сдерживая удивление в голосе.

Южанин не выдержал и рассмеялся над её озадаченным выражением лица.

— Такая ты легковерная, Мёрке! Я же опять шучу. Рё’Тэн за это лето окончательно снекромантился. Уж кому-кому, а ему точно не помешает целитель душевных недугов. Он же псих у вас!

Натт припомнила недавний беспорядок в своей комнате. Сложно было не согласиться с Фирсом, их декан тронулся!

— Я не хочу никому рассказывать, что у меня галлюцинации наяву. А если меня упекут в какой-нибудь Скъерзилден, как опасного для окружающих мага?

— Тогда придётся перевестись следом за тобой, — без грамма насмешек сказал Фирс.

— У тебя все так просто в этой жизни.

— А зачем усложнять, Мёрке? Просто доверься мне.

— Довериться? Ты сжёг книгу, а сердце моего бр…

Хассел молниеносно зажал ей рот рукой и шикнул.

— Не здесь, глупая! — а затем горестно добавил: — все ещё не доверяешь.

— А ты докажи, -- буркнула девушка прямо ему в ладонь

Фирс лишь криво усмехнулся:

— А зачем я здесь по-твоему? Я только и делаю, что доказываю тебе, что я не подонок. Ладно, ты либо идёшь со мной, либо я провожаю тебя до общежития. Решай, -- поставил ультиматум Фирс. -- И ведь руку мне всю обслюнявила. Фу, Мёрке! Мерзость-то какая!

Натт стиснула зубы и выдала короткое:

— Иду.

Глава 8.3

Южанин шёл слишком быстро. Размашистые шаги явно выдавали в нём раздражение, и Натт не винила его за это. Она сама в очередной раз обидела его, и теперь никак не могла пересилить себя и извиниться. К назначенному времени он пришёл, да ещё и прогнал морок. Снова спас, а она…Мёрке оставалось лишь семенить следом и разглядывать её напряжённую спину. Через плечо у Хассела была перекинута причудливая сумка, которая никак не подходила для стихийного мага. Кожаный плетёный ремешок явно ручной работа, плотная темная ткань, украшена рисунками черных крыльев, десятки кармашков с причудливыми застёжками в виде черепов животных. Вот птичий, тут кошачий, а тот сбоку похож на волчий. Ненастоящие, конечно, но выточены из слоновой кости и при желании некромант может силой мысли открывать их.

— Красивая сумка, — похвалила Натт, и Фирс практически сразу замедлился и повернулся.

— Нравится? — спросил южанин, не скрывая улыбки.

— Очень, -- призналась Мёрке. -- Не видела ничего подобного, ты в Рискланде её купил?

Фирс тут же скривился, словно услышал что-то оскорбительное.

— В Рискланде нет таких мастеров. Ну может и есть, конечно, парочка рукастых. Но с фантазией у них туго. Только время зря потратил выбирая. Ничего толкового. Пришлось делать всё самому.

Новая самодовольная улыбка на лице парня.

— Ты сам это? И ремень? И застёжки?

Натт не могла оторвать взгляда от безглазых черепков, на которых были и царапинки, и сколы и даже крохотных клыки клыки.

— Ты мог бы зарабатывать этим!

— Не хочу, -- отрезал парень. -- Тогда все будут ходить с похожими сумками, а это особенный подарок.

— О... А для кого?

Натт не могла не завидовать человеку, для которого Фирс сделал нечто подобное. Должно быть, он потратил на это не один вечер. А его пальцы! Все в мозолях и мелких порезах. Проследив за встревоженным взглядом некромантки, парень быстро сунул руки в карманы.

— Секрет. Мало ли кому я хочу её подарить.

И правда. У Фирса наверняка много друзей в Тэнгляйхе с его-то талантами и готовностью всем помочь по первому зову.

Задавать ему вопросов Натт больше не стала, лишь молча шла рядом, а южанин украдкой поглядывал на свою задумчивую спутницу и с трудом сдерживал улыбку.

— Ты очень смешная, когда дуешься, Мёрке. А ещё колокольчики эти, звякают в такт твоим недовольным шагам. Умилительно.

— Я не дуюсь. И не зови меня так! Иначе я тоже начну. Хассел. Хассел! Хассел! Нравится?

Парень покачал головой:

— Не нравится. На моём местном наречии это означает ненависть, ненавистный или ненавидеть. Всякий раз, когда ты зовёшь меня по фамилии, мне чудится, что ты говоришь, как сильно презираешь меня. Ужасное чувство, не делай так больше.

— Я же не знала, и я тебя не ненавижу… Фирс.

— Почаще говори это мне, звучит почти как признание в любви.

Натт хотела ткнуть его локтём, но волшебник ловко увернулся, а затем осторожно толкнул неприметную дверь в стене, и тут же скрылся в кромешной темноте. Девушка быстро последовала за ним, несколько раз споткнулась обо что-то во мраке, и боялась сделать и шагу, пока Фирс не открыл ещё одну дверь, ведущую уже на улицу. Натт обернулась назад и увидела ведра и метлы сложенные вдоль стен.

— Каморка уборщика это потайной выход из замка? — удивилась девушка.

— Ага, только тс-с-с-с. Это мне это одна трупоедка показала по секрету, — похвастался Фирс, и Натт вновь посмотрела на его сумку.

— Та самая, для который ты этот подарок смастерил? Ну да. Черепа. Всё логично.

Некоторое время он с непониманием разглядывал свою спутницу, пытаясь сложить что-то в голове, а затем рассмеялся.

— Нет. Эта трупоедка для меня уже старовата, а люблю я другую трупоедку очень несообразительную и ревнивую.

— Я все слышу адепт Хассел! И кто это староват? — раздался недовольный голос Йоханны Стаат.

Натт огляделась и с удивлением осознала, что южанин вывел её прямо к загону мёртвых животных, где вовсю трудилась невеста Деарда Рё’Тэна. Она поставила ведро с какой-то мутной и вонючей слизью не землю и пригрозила парню пальцем.

— Прошу прощения, Ханна, -- отвесил шутовской поклон. --  Я тут к тебе привёл кое-кого. Поможешь?

— Что случилось? — встревоженно спросила некромантка, сняла грязные перчатки и быстро подошла подросткам. — Натт?

В глазах Йоханны было столько вины, что студентка быстро отвела взгляд.

— Ничего, — буркнула она и попятилась обратно к потайной двери.

— Опять Деард? Наслышана я о его поступке по дороге в Тэнгляйх, — госпожа Стаат скрестила руки на груди. — Он клятвенно обещал мне, что такое больше никогда не повторится.

— Кто вам рассказал? Синд?

Фирс Хассел закатил глаза.

— Твой Форсворд в рот трупоеду заглядывает, у него бы смелости не хватило, сдать вашего магистра. А я бы и к ректору пошёл, если бы не Ханна. Она попросила не портить.

Натт всё гадала, когда эти двое так сблизились, и почему южанин позволяет себе такое непочтительное обращение к преподавателю, да и Ханна с ним общалась на равных.

— Деард тут ни при чём. Должно быть, я просто не выспалась, задремала, пока ждала Фирса и привиделось мне кое-что, а он панику развёл.

— Он все сделал правильно. С адептами тьмы ничего не бывает просто так. Фирс завари-ка нам всем чаю, где что лежит, ты знаешь. А я пока смою с себя бальзамирующую жидкость, мне кажется, я мертвечиной пропахла насквозь.Ханна принюхалась к своей робе и наморщила нос.

— Экспериментировала с составами? — поинтересовался Хассел. — Я читал, что в древности на юге использовали корицу при бальзамировании.

— Я пробовала как-то, но быстро оставила эту затею. Боюсь, кто-то может куснуть моего дредхоста за зад, если он будет пахнуть как свежеиспечённая булочка, — хохотнула преподавательница и направилась к рукомойникам.

— Крутая тётка, — с одобрением сказал Фирс и повёл подругу в лачугу смотрителя за мёртвыми животными.

Глава 8.4

Натт ни разу не была в хижине Йедена и Йоханны Стаат. Они с Синдом пытались подсмотреть что-то в окно, но им так и не удалось ничего разглядеть в темноте. Они часами фантазировали о том, как и чем живут старшие некроманты и что скрывают в своем домике. Девушке всегда казалось, что крохотная лачуга лишь вход в подземелья, что тянутся глубоко под Тэнгляйхом, и даже выводят к Иннсо Тод. А Фирс вот так запросто и по-хозяйски захаживает в гости к тем, кого ещё в прошлом году презирал. Как это вышло?Южанин отворил дверь, буднично хлопнул в ладоши и зажёг сферы под потолком. Натт же так и осталась неуверено стоять на пороге.

— Заходи Мёрке. Не стесняйся. Тут очень даже уютно для логова трупоедов.

Натт осторожно шагнула внутрь, оглядываясь по сторонам. Простенькая потрёпанная мебель, что-то взято со склада в академии, что-то явно куплено в комиссионке. Но несмотря на это, все выглядело идеально подобранным. Кто-то потратил много сил и времени, чтобы обставить домик со вкусом.

Пол везде был таким идеальном чистым, что Натт не раздумывая разулась и последовала за Фирсом, который уже вовсю хозяйничал на кухне: разжёг варочную поверхность, поставил воду, и теперь задумчиво разглядывал на свету мешочки с сушёными травами. Он брал отовсюду по щепотке, взвешивал их на ладонях, а затем отправлял всё это в заварочный чайник.

— Почему ты называешь Йоханну Стаат по имени? — не выдержала Натт.

— А у тебя только это вызывает вопрос? — ухмыльнулся стихийник.

Последними в заварочный чайник он добавил крохотные синие цветочки.

— Не только это, — девушка вновь посмотрела на сумку, которую смастерил Фирс, и улыбка на его губах стала уже теплее.

— Не ревнуй, Мёрке.

— Я и не ревную, — она неуклюже попыталась закинуть одну ногу на другую, но запуталась в полах длинного платья Эн и быстро сдалась. Фирс лишь издал лёгкий смешок, наблюдая за ней.

— По поводу Йоханны. Летом в Тэнгляйхе ужасно скучно, а она предложила подработку в обмен на зачеты по некоторым смежным дисциплинам. У меня было свободное время, и я согласился. Всегда интересно узнавать что-то новое, тем более от такого талантливого заклинателя. Она сама попросила называть её по имени. Вообразила меня кем-то вроде своего младшего брата. Это даже забавно, учитывая, что у меня нет... Ну ты сама всё знает.

— Ты ли это, Фирс? Тебе интересно что-то о некромантах? — засомневалась Натт.

— Йоханна Стаат сведуща не только в вопросах воскрешения и смерти. Вот чай научила меня заваривать, — похвастался Хассел и залил кипяток в заварочный чайник. — Должен же я знать, чем вы некроманты живёте и дышите, кроме общения с мертвяками.

— И всё из праздного любопытства?

Фирс осторожно водрузил крышку на чайничек, а затем упёр обе руки в стол и очень серьёзно посмотрел в глаза некромантке.

— Не только. Но тебе же бесполезно объяснять что-то Мёрке, ты либо глупая, либо очень хорошо играешь роль глупой и ничего не понимающей. Но я терпеливый, так что тебе очень не повезло. Тебе долго придётся придуряться, я же так просто не отстану.

Видимо, она и правда глупая, потому что из всей этой тирады зацепилась лишь за оскорбления и обижно уставилась себе под ноги.

— Я не глупая.

— Да я в курсе. Сумку свою возьми, неглупая. Для тебя ведь старался. В жизни не поверю, что ты не догадалась, для кого я это делал.

Натт подняла взгляд на стихийника, но теперь уже он не смотрел на неё. Быстро отвернулся к серванту с чашками и блюдцами, и в отражении зеркальной двери заклинательница увидела красные щеки своего спасителя. Мёрке сделала то, что давно хотела, но в обычной жизни не решилась бы никогда. Здесь в тишине крохотного домика, окруженная травяным запахом чая, рядом с Фирсом она по-настоящему чувствовала себя в безопасности, а значит можно. Хотя бы разок.

В два шага она пересекла кухоньку, прижалась к волшебнику и сцепила руки у него на груди. Хассел вздрогнул от неожиданности,  осторожно поставил на стол чашку и положил горячую ладонь на руку некромантки.

— Ты только не говори ничего сейчас, Фирс, — попросила девушка.

— Не буду. Да оно и не нужно, Мёрке, — нежно ответил он и прикрыл глаза.

Глава 9

Натт казалось, что она целую вечность стоит, обняв того, кто нахально сделал себя центром вселенной. Ярким огненным шаром, который и греет, и одновременно делает больно. До слёз, до криков, до кровоточащих волдырей.  Но прямо сейчас он дарит то самое так нужное ей тепло.  Фирс сдался первым, осторожно высвободился из объятий и повернулся к девушке. В его взгляде было столько нежной решимости, что Натт немного испугалась и даже сделала шаг назад. Но затем почувствовала его ласковые руки у себя на щеках.

Он выполнял обещание и ничего не говорил, просто смотрел, и сейчас им действительно не нужно было слов, хотя Мёрке мысленно молила, чтобы он сказал, что-то глупое, иначе она проиграет эту игру в гляделки и первой подастся вперёд.

Спасительно скрипнула дверь в прихожей, и Натт попыталась отстраниться от волшебника, но он притянул её обратно.

— Куда собралась, тупоедка? Или ты стесняешься меня? — со знакомым ехидными нотками в голосе спросил Фирс.

— Ничего я не стесняюсь! Пусти же ты!

Она как-то не очень убедительно вырывалась, больше для виду, и после пары попыток покорно опустила руки вдоль тела.

— Ох ты, мои дредкаттики играются. Я рано? — Йоханна шутливо прикрыла ладонью глаза.

— Немного, — выдохнул стихийник. — Мёрке, почти меня поцеловала. Ещё бы пару мгновений.

— Так я выйду, — пообещала преподавательница, и Натт слабо пискнула в объятьях мага.

— Нет! Останьтесь. И никого бы я не поцеловала. Фантазирует он всё!

— Фантазирую и очень часто, — согласился Хассел, продолжая обнимать девушку.

— Эх, как жаль, что я вас вспугнула, — вздохнула Йоханна, а затем перевела взгляд на сумку. — А за такую красотищу не грех и поцеловать. Ты сам это сделал?

Фирс кивнул, в этот раз уже скромнее, а вот Натт напряглась всем телом, когда преподавательница провела над замочками ладонью. Такая сильная некромантка точно почувствует, что спрятано внутри. Страх был настолько велик, что девушка посылала к самодельным костяным мордам незримые импульсы, и украшения ожили, оскалились и принялись злобно кусать воздух, издавая тихие щёлкающие звуки.

— Какие сердитые! — погрозила им пальцем Ханна. — Интересная защита от любопытных глаз и шаловливых ручек. Возьму себе на вооружение. Хассел, Мёрке, а вы отличная команда. Ещё в прошлом году так чудесно показали себя во время турнира. Не хотите в этом поработать уже над совместной практической работой. Я могла бы стать вашим куратором, что скажете?

У Натт на этот год уже были планы, и готовить курсовую со стихийником в них не входило, потому она твердо намеревалась отказать.

— Мы за, — быстро ответил за двоих Хассел, и уже не ухо ей шепнул: — Соглашайся, глупая, это же отличная возможность.

Девушка понимала, к чему он клонит. Фирс обещал помочь в её деле, и он уже помогает. Согласиться, значит, окончательно сделать его соучастником. А Хассел уже однажды чуть не погиб, когда в Тэнгляйх нагрянули инквизиторы. Но ей так не хотелось больше оставаться наедине со своей тайной, да и без этого волшебник уже увяз по самую шею, потому Натт не стала спорить:

— Можно.

Ханна победно вскинула руку в воздух.

— Мы всех порвём. У меня столько идей. Големы, жуткие волшебные деревья с висящими на ветках мертвыми существами, механические птицы. Нагоним страху на Тэнгляйх.

— Было уже, — усмехнулся Хассел.

— Неважно. — Потирала ладони некромантка. — Деард от зависти захлебнётся, когда узнает, что я заполучила вас двоих.

Натт и Фирс лишь снисходительно переглянулись. Видимо, парочка преподавателей по некромантии была не только любовниками, но и соперниками.

Йоханну Стаат было уже не остановить. Она суетливо разливала чай, доставала с дальних полок печенье, и даже кастрюлю с супом на плиту поставила, но затем вдруг опомнилась и посмотрела в окно.

— Ой, а вы зачем пришли-то в такое позднее время?

Фирс щелкнул пальцами по бубенчику в волосах Натт.

— У моей Мёрке проблемы. Мы договорились встретиться сегодня, и я застал её в ужасном состоянии, отбивалась от кого-то невидимого и руками что-то разгребала. Я решил привести её к тебе до того, как показать целителям.

Ханна повернулась к Натт и встревоженно спросила:

— Это правда?

Девушка чувствовала себя ужасно глупо. В уютном домике с ароматным чаем в руках она уже и забыла о жутком происшествии, словно и не было его вовсе. Может, все это просто привиделось ей?

— Я… Я видела что-то, но Фирс нагнетает, — отмахнулась Натт и беззаботно сделала глоток чаю.

— Я хорошо знаю адепта Хассела, и он не из тех, кто будет переживать по пустякам, что конкретно ты видела? — Йоханна Стаат сурово скрестила руки на груди.

Заклинательница перевела взгляд с преподавательницы на Фирса. Сейчас ей не помешало бы увидеть его кривую усмешку, но парень был слишком серьёзен, и Натт сдалась.

Глава 9.2

Её слушали внимательно, не подвергали сомнению все, что она рассказывала. Даже когда сама Мёрке уже слабо верила в произошедшее с ней, эти двое оставались предельно сосредоточенными, а Йоханна даже делала пометки в блокноте.

— Я пока затрудняюсь дать объяснение случившемуся с тобой, Натт, мне нужно будет покопаться в книгах. Но это очень похоже на демона-паразита. У тебя есть идеи, где ты могла подцепить нечто подобное? — задумчиво спросила преподавательница. — А ещё детский смех и ярмарочная музыка. Это должно что-то значить.

Фирс наконец не выдержал и фыркнул.

— Да где угодно, Мёрке подцепила эту дрянь. Она же с мрачным трупоедом, где только не шастала, то в крипте у озера, то в подвалах под Тэнгляйхом, а ещё в заброшенной библиотеке, — даже не моргнув выдал южанин, и у Натт перехватило дыхание от ужаса. Ещё слово, и он сдаст её невесте Деарда.

— О, та самая библиотека и украденный любовный роман, — хихикнула госпожа Стаат. — Ты только попроси, Натт, у меня этим добром вся спальня забита.

Мёрке густо покраснела и опустила взгляд. Именно этой реакции и ждал Фирс, потому надавил сильнее.

— Покажи ей, Ханна. Может перестанет тогда по тёмным углам шастать и цеплять на себя всяких демонов.

— Конечно, — тут же загорелась преподавательница, вскочила из-за стола, схватила студентку и потащила вглубь домика, который внутри оказался куда больше, чем представлялся снаружи.

Было тут место и длинным коридорам, и загадочным лестницам, уходящим куда-то под землю, и множество дверей. Натт была готова поклясться, что окон у хижины Стаатов, хватало едва ли на три комнаты и кухню.

Йоханна нырнула влево к деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Чем выше Мёрке поднималась вслед за преподавательницей, тем отчетливее пахло сушеными травами и деревянной вагонкой.

— У меня там бардак. Не обращай внимания, — извинилась Ханна, перед тем как открыть единственную дверь наверху.

Даже глубокой ночью и без зажженных сфер, тут было светло. Огромное окно в потолке наполняло комнату звездным и лунным светом.

— Я когда-то мечтала заниматься астрономией, а потом все разбилось о суровую реальность. Голоса, призраки, демоны. Но ты и сама все знаешь, Натт, мало некромантов в раннем детстве мечтали стать некромантами, — грустно изрекла Йоханна.

— А разве некромант не может заниматься астрономией? — задумчиво спросила Мёрке, и преподавательница заулыбалась.

— Уже первые озарения ловишь! Конечно, может. Мне было интересно, что ты скажешь. Наше призвание не помеха мечтам, дружбе или даже любви, — она подмигнула, и Натт нахмурилась.

— Вы сейчас на кого это намекаете?

— Ты все прекрасно поняла. Избегать Фирса Хассела бесполезно, он тебя все равно достанет. В прямом или переносном смысле, тут уж как ему на душу упадёт. Он неконтролируемый лесной пожар. Да страшно, да больно, но может позволить спалить ему пару трухлявых деревьев в твоей душе и посадить что-то новое на пепелище?

— Вы за этим решили отвести меня в сторонку? А я думала, книги показать.

Йоханна жестом попросила студентку подождать, а затем осторожно подцепила несколько дощечек обивки.

— Тебе что больше нравится: разница в возрасте, или социальное неравенство? — задумчиво спросила госпожа Стаат, раскладывая перед собой любовные романы с пестрыми обложками и полуголыми мужчинами.

Натт заглянула ей через плечо и брякнула, не подумав:

— Что-то ни один из этих героев не похож на господина Рё`Тэна.

Йоханна совершенно не обиделась, а зашлась искренним и заразительным смехом.

—О, да. Деард такой один. Но книги о темных и властных я тебе пока не предлагаю. Вот будешь на шестом курсе, тогда поделюсь, но тебе ведь темные и властные не нравятся?

Ханна была слишком уж проницательной. Натт спорить не стала. Тот, кто ей всегда нравился темным и властным не был никогда, и она очень сомневалась что будет. Девушке казалось, что попади в душу Фирса тьма, он и её бы сделал глупой и импульсивной. Тьма под его контролем. Это было бы забавно.

— Как насчет от любви до ненависти. Вот тут есть про противоположности и битву характеров. Почитай, очень похоже на вас с Фирсом, — госпожа Стаат протянула студентке книгу, и в этот же момент дверь с треском распахнулась и повисла на одной петле.

На пороге стоял разъярённый Деард Рё’Тэн, а за его спиной скалились две мертвые собаки. Йоханна испуганно повалилась на пол пряча под собой любовные романы, а Натт завела руку с подарком за спину.

— Я знал. Я чувствовал, что за этим что-то кроется. Адепт Мёрке встань и покажи, что ты там прячешь.

— Деард, все не так, пожалуйста! — жалобно молила Ханна, и Натт лишь попятилась от некроманта.

С первого этажа раздался леденящий душу визг, который даже Рё’Тэна заставил вздрогнуть.

— Фирс…— выдохнула Мёрке и рванула к двери, но псы перегородили ей дорогу.

— Показывай! — вернул себе самообладание декан и уставился на адептку немигающим взглядом, несмотря на то, что внизу творилось что-то явно выходящее за рамки нормальности: грохот, треск, шипение и предсмертные вопли уже мёртвых тварей.

Чувствуя, что предаёт госпожу Стаат, Натт покорно протянула некроманту книгу. Мёртвые псы угрожающе оскалили пасти, норовя вот-вот вцепиться девушке в лодыжки.

— Прошу, не будьте строги к Йоханне, она была очень добра ко мне. Пригласила нас с Фирсом на чай…

Декан не слушал её, а смотрел на обложку, и выражение его лица становилось все злее.

— Вы издеваетесь надо мной? Опять любовная книжка?! За идиота держите?

Деарда уже начало трясти от ярости. Он резко распахнул дешевое издание и принялся жадно вчитываться. С каждой секундой его лицо менялось, и на место гневу быстро пришло смущение, а после некромант виновато посмотрел на свою невесту.

— Ханна… Я не…

Госпожа Стаат поднялась на ноги, расправила складки на мантии и ледяным голосом приказала.

— Уходи, Деард. Я не хочу видеть тебя в своём доме больше. Натравить мертвых гончих на детей и меня, это уже перебор. Что с адептом Хасселом?

Некромант не успел ответить, как задыхаясь от кашля, в клубах дыма в дверном проеме показался Фирс. Его ладони сильно дрожали, и он то и дело тянул себя за рукава мантии, слово пряча что-то.

— Я в порядке. Прикончил одну гончую. Мне это зачтется автоматом за экзамен по этике, госпожа Стаат?

Его шутка не разрядила обстановку. Двое некромантов продолжали смотреть друг на друга, игнорируя едва стоящего на ногах студента.

— Не заставляй меня повторять, Деард!

Натт лишь догадывалась, что сейчас творилось с её преподавателем. А ещё она не могла отделаться от чувства вины. Из-за неё они поссорились, очевидно же что Рё’Тэн ищет конкретную книгу, которую она и выкрала. Подозрения Деарда далеко не беспочвенны.

— Йоханна, умоляю. Я больше никогда их не трону. Ты не понимаешь, как мне тяжело…

— Это тебе тяжело? А мне? Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда ты вместо того, чтобы провести со мной эти месяцы, вдруг пропадаешь, не сказав ни слова! Ты смотришь на меня не как на женщину, а как на мервячку, которую пытаешься воскресить. Я устала. Я просто хочу пожить. Вот так просто. Без адских гончих и без твоих внезапных исчезновений.

— И все же ты просишь меня уйти? — горько усмехнулся Деард.

— Да! Вот такая я непоследовательная.

Напряжение в комнате нарастало, и Натт почувствовала как кто-то настойчиво тянет её за мантию.

— Пссс Мёрке. Сваливаем. Мы тут лишние.

Хассел увлек её за собой к лестнице, предупредив зажать нос. Не зря. Весь дом пропах горелой мертвечиной, и студентам пришлось ускориться, чтобы не задохнуться. На первом этаже стихийник подхватил сумку, повесил на плечо и вывел некромантку на улицу.

Натт с облегчением выдохнула, а вот Фирса немного вело, и он привалился к стене дома, пытаясь восстановить дыхание. Он как-то странно чесал руку и болезненно морщился.

— Ты в порядке? — осторожно спросила Натт, и парень качнул головой.

— Не совсем, но буду. А эти двое помирятся, у них такое частенько.

— Что у тебя там? — Натт кивнула ему предплечье, но Хассел лишь сильнее натянул рукав.

— Да так. Ерунда.

Девушка поджала губу и приняла выжидательную позу.

— Ты что-то говорил о доверии, но со мной делиться не хочешь. Попахивает лицемерием.

— Тут скорее попахивает горелой мертвечиной, — посмеялся Фирс, но его шутку не оценили.

Хассел долго всматривался в строгое лицо некромантки, раздумывая, и в его взгляде то и дело вспыхивали огоньки полные надежды и желания.

— Я хочу делиться. Но не здесь. Прогуляемся?

Натт обернулась на темные окна академии. Было уже давно за полночь, и если она не пойдёт сейчас спать, то завтра будет клевать носом на парах. С другой стороны, она видела, что Фирсу плохо, и оставлять его одного вот так было бы неправильно, да и не хотелось.

— Встречать с тобой рассвет уже становится отличной традицией, — Натт улыбнулась ему, и стихийник тут же вернул ей улыбку.

— Мне кажется, мы уже встретили их тысячи, Мёрке. Тысячи рассветов, в сотнях прошлых жизней.

— Ты жутко странный, — рассмеялась Натт, но что-то подсказывало ей, что в этой слишком уж пафосной фразе не было шуток, южанин вновь стал пугающе серьёзен, словно кто-то другой говорил за него. — И куда же мы пойдём?

— Как насчёт навестить Иннсо Тод? -- предложил Фирс и ласково погладил бок сумки.

Костяные черепки оставались спокойны и даже не попытались укусить мага. Натт тоже больше не хотелось кусаться. Хотелось навсегда прекратить эту глупую вражду. Но одного лишь её желания наверно мало. Вот бы забрать ту книгу, которую предложила Йоханна, там наверняка был нужный ответ.

9.3

До Иннсо Тод оба шли не торопясь. Много было связано с этим озером. Хорошего и плохого. Натт бы испугаться, запаниковать при мысли, что они приближаются к месту облюбованному келпи, но Фирс был рядом. Один раз он уже победил речного духа, вырвал глупую некромантку из липких лап смерти, сможет ещё раз.

– Оно словно зовёт меня, – зачарованно произнес Фирс, глядя на обсидианово черную гладь. – Раньше этого не было. Раньше я слышал лишь другой голос.

– Ты тоже слышишь голоса? – спросила Натт.

Уж чем-чем, а бормотанием в ушах её было не удивить. Мёртвые любили поболтать с адепткой смерти, а она научилась их слушать, но Хассел – другое дело. С чего бы стихийнику слышать голоса. Ну только если он не сбрендил после всего пережитого за прошлый год. А ему порядком досталось: сыворотка из крови василиска, чудом не отказавшая печень, турнир, схватка с келпи.

– Да. Один отчётливый, он менторский, поучает меня, предостерегает.

– Звучит неплохо. Я бы не отказалась от такого голоса, глядишь, жизнь моя стала бы проще.

Фирс невесело рассмеялся.

– Ты Натт Мёрке! Твоя жизнь никогда не станет простой, ты даже на свидание собраться без приключений не можешь. Ты умудрилась провалиться в какое-то междумирье и поссорить двух некромантов, один из которых призвал адских псов. С кем ещё случается нечто подобное за один вечер?

Он подмигнул, а Натт не знала, с каким из утверждений поспорить, с тем, что у них свидание, или что это она поссорила Йоханну и Деарда. Но если уж быть до конца честной, то это правда похоже не свидание, и Деард вовсе не заблуждался в своих подозрениях, ведь книгу-то она действительного украла из заброшенной библиотеки. Если бы не Фирс, она бы уже давно попалась декану. Именно его идея превратить фолиант в сферу памяти помогла избежать наказания и приблизить Натт к осуществлению задуманного.

– А второй голос? – Натт сменила тему, лишь бы вновь не вернуться к этому смущающему и пугающему слову на букву “С”, потому что их первое и последнее настоящее свидание закончилось очень плохо. Его остаток Мёрке провела на дне земляной ямы.

– Второй, – Фирс застыл, глядя на водную гладь. Его взгляд стал завороженным и очень далеким, словно воды Иннсо Тод поглотили волшебника с головой, голос его звучал так же глухо, словно из глубины: – Второй велит убить тебя, Натт Мёрке.

Она не испугалась. Когда тебе честно рассказывают о таком, это же лучше, чем если бы Хассел сделал что-то исподтишка.

– Ничего удивительного, – улыбнулась она. – Мы же до омерзения бесим друг друга.

– Это другое. Со мной случилось что-то после той схватки. Не могу понять. Словно в душе появилась трещина, словно я — не я. Что-то проникает в мой разум и пытается взять контроль. Я ещё никому не говорил об этом. И тебе говорить не хотел, но раз уж мы о честности и доверии, то смотри…

Он задрал рукав мантии, и мрак озарился тусклым свечением на коже парня, словно тлеющие угли в голодном костре. Они облепили предплечье мага, полностью скрывая кожу.

– Тебе больно? – только и спросила Натт.

– Нет. Выглядит жутко, но… Погоди это ещё не все, смотри!

Он встряхнул рукой, развернул её ладонью к небу. Угли загорелись ярче, затем вдруг вспыхнули золотом, и когда сияние немного рассеялось, то Натт увидела как от локтя до кончиков пальца кожу Фирса покрыли огненные перья.

– Вот так фокус? Как ты это делаешь?

Она потянулась к его руке и коснулась пальцем одного из перьев, но оно тут же почернело и осыпалось.

– Ой, прости.

– Да ничего. Я не знаю, оно само. Я никому не показывал. Боюсь, будут дразнить жареной курицей.

Фирс снова шутил. Невпопад и несмешно, а Натт не знала смеяться ей, восхищаться или бояться за мага.

– А что пишут в книгах?

– Ничего хорошего. Но книги пишут люди, а люди ошибаются, – загадочно улыбался парень.

– Говоришь так, словно ты не человек.

– Не было возможности проверить. А, вообще, я всегда такой, Мёрке, пора бы привыкнуть ко мне.

Но Натт не хотелось привыкать к Фирсу. Слово привычка было чем-то рутинным, совсем не похожим на её прилипчивого недруга. Стихийник каждый раз удивлял её: своими знаниями, необычными талантами и удивительным даром всегда быть рядом, когда она больше всего на свете нуждается в нем. Сейчас, когда она задумала прибегнуть к запрещённым заклинаниям, Хассел готов был слепо следовать за ней. Он не задавал вопросов и был подозрительно понимающим. Слишком хорошо, чтобы поверить.

– В чем подвох, Хассел?

– Опять ты спрашиваешь это. Нет никакого подвоха, я это я, ты все сама знаешь, – он тепло улыбался ей, и от этой улыбки черное небо над Иннсо Тод расцветало искрами. Казалось, ему подвластно все, озарить тьму, растопить вековые льды, поджечь дождь.

– Фэн-хуан…– прошептала Натт одними губами, и Фирс удивленно вскинул бровь.

– Опять это слово. Это какое-то заморское ругательство, да? Твоя соседка тебя научила? – Фирс, оттянул указательным пальцами уголки глаз, изображая Эн Ню Вэн.

Натт сначала прыснула со смеху, а потом зажала себе рот рукой.

– Ты ужасен, Хассел! Прекрати сейчас же!

Но он продолжал изображать новенькую студентку, и Мёрке попыталась поймать Фирса. Парень уворачивался, дразнился, тревожил мертвое озеро своим беспечным смехом. Двое не замечали мелких пузырьков на темной водной глади, не чувствовали странную истому поверженного речного духа. Им было неведомо, как причудливо сплетутся нити их судеб. Прямо сейчас волшебники воровали у судьбы редкие счастливые мгновения, ненадолго позволяли себе быть обычными детьми.

Хассел поддался. Сделал вид, что запнулся о корягу. Натт тут же повисла на нём, а стихийник послушно потерял равновесие, и оба они рухнули на жухлую траву, аккурат между старых разрытых могил. Останков в них уже не было. Ещё в прошлом году Натт и Синд отбывали тут наказание Деарда Рё’Тена и участвовали в перезахоронении, чтобы выходящие из берегов воды не унесли прочь кости и прах.

Некромантка попыталась подняться и уперлась рукой о край насыпи, и земля начала уходить из-под ладони в темную бездну. Ещё чуть-чуть, и она сама свалилась бы вниз. Страх и неприятные воспоминания нахлынули на девушку, но Фирс поймал её и притянул к себе.

– Осторожнее, Мёрке. Мы же не хотим, чтобы ты упала туда?

– Не хотим, – повторила она и прижалась к груди стихийника, где отбивало рваный ритм его сердце.

– Я больше не совершу прежних ошибок, Мёрке. Я не дам тебе упасть, слышишь? – шептал он, гладя её по волосам.

– Не зарекайся. Это сейчас у нас перемирие, а завтра снова набросимся друг на друга с кулаками, это же мы…

– Это же мы, – устало повторил Фирс и крепко обнял девушку своими неестественно горячими руками.

9.4

Натт пропустила тот момент, когда уснула. Ей вообще сложно было поверить, что можно уснуть в таком месте. Всему виной был Хассел, его тепло, его близость, все это отгоняло кошмары, холод и тьму. Не было жутких снов и ледяного тумана, было лишь спокойствие и что-то очень похожее на счастье, Мёрке отлично знала его горько-сладкий предательский вкус, что вязкий кленовый сироп. Если сейчас некромантке так незаслуженно хорошо, то завтра непременно станет очень плохо и больно. По-другому у них не бывает. После сладости кленового сиропа неизбежно наступит горечь.

– Ай! – она вскрикнула, когда кто-то щелкнул её по лбу.

– Вставай, трупоедка. Мы на пары опоздаем, – зевнул Фирс, и губы у него сами собой разъехались в какую-то гаденько-ехидную улыбку.

– Больно же. Зачем ты? – Она потирала лоб, хотя болеть перестало почти сразу же.

– Ну как же. Ты сама сказала, что один день у нас перемирие, а на следующий драка. Я решил не тянуть и всечь тебе первым, чтобы сразу уравновесить вселенную. Теперь твоя очередь, – он ткнул себя в щёку. – Жги, Мёрке.

– Эм… ты… – она с трудом подбирала слова.

И как его обозвать? Прямо сейчас он все равно был ужасно мил и добр, и говорить ему гадости совсем не хотелось. Хотелось продолжать обнимать его, и от этой мысли щеки зажгло с такой силой, что Натт на всякий случай отсела подальше. А то велик соблазн парня поцеловать, а не избить.

– Ты… южанин! – выдохнула Натт и легонько пихнула его кулаком в плечо.

– Это же факт, а не оскорбление. Ну же некрофилка, ты можешь лучше, – подначивал Фирс.

– Ты же в курсе, кто такие некрофилы, Хассел? Ничего не путаешь? По твоей логике ты мне только мёртвый можешь нравиться. Но я бы тебя тогда живого не целовала, а я целовала и не скривилась от отвращения, – выпалила она и тут же закрыла себе обеими руками рот, осознав, что фактически призналась ему в чувствах.

Хассел мгновенно растерял все своё ехидство. Да и дара речи лишился, сидел и смотрел на некромантку такими ошарашенными глазами, словно и не догадывался никогда, как сильно ей дорог. Это помогло Натт выиграть время, она первой пришла в себя, отвесила щелбан южанину и с улыбкой сказала:

– Ты поверил мне, что ли? Индюк общипанный!

– А вот сейчас очень обидно было, Мёрке. Я тебе свою тайну открыл, а ты дразнишься теперь, – он сильнее натянул рукава мантии, где ещё вчера тлели странные перья.

– Прости, я же… Мы же, – Натт схватила его за руки, но едва встретилась взглядом с Хасселом, как тут же отпрянула.

Прежнее ехидство было тут как тут, а глаза в этот казались желтее и ядовитее обычного.

– Купилась, трупоедка? Купи-и-и-лась!

Хассел опять её переиграл, но это поражение было даже приятным. Главное, чтобы вселенная поверила этой шуточной перепалке, а другого и не нужно.

Они поднялись с земли, отряхнулись и отчего-то сильно смущались смотреть друг другу в глаза. Натт все ещё безуспешно боролась с румянцем, а Фирс постоянно тёр нижнюю губу.

Возвращались в академию молча. Разговор как-то совсем не строился, и каждое слово ребятам давалось с неимоверным трудом, а в груди у обоих стучало так, казалось, раскрой они рот, то этот перестук будет слышно на всю округу.

Попрощаться друг с другом они решили задолго до того, как подошли к воротам. Рассказывать всем в Тэнгляйхе о своих отношениях ни Фирс, ни Натт не спешили. Да и не мешало бы до конца разобраться, что у них за отношения вообще: заговорщики, верные недруги, или… возлюбленные?

Натт Мёрке замотала головой. Вот ещё! Не в этой жизни точно.

Некромантка прошмыгнула на территорию академии и передвигалась мелкими перебежками, лишь бы завхоз Вертинна Тинг не прогуливалась с утра пораньше, инспектируя свои владения.

Эту женщину боялись все: от деканов до простых студентов. Даже Деард Рё’Тен старательно избегал встречи с ней, да и воскрешённая нежить испуганно отводила взгляд. Только попробуй попросить её заменить сломанный стул в аудитории, ты будешь заполнять столько бумаг и объяснительных, что проще за свои деньги купить новый, или починить старый. А её ежемесячные проверки в общежитиях, были сродни визиту инквизиторов из Скьерзилдена. Все судорожно прибирались в комнатах и местах общего пользования, выметали пыль из труднодоступных мест, выкидывали старую еду, опасные и запрещённые реагенты. Хуже всего традиционно приходилось некромантам. Не все были готовы расстаться со своими коллекциями чучел, частей тел и образцами крови различной степени тухлости. Но Вертинна Тинг была неумолима и буква в букву следовала требованиями по санитарной безопасности и заставляла адептов смерти выкидывать все, чему по ее мнению, было не место в жилых помещениях. В конечном счете это привело к тому, что студенты боролись за места в холодильных камерах, устраивали себе тайники по всей территории Тэнгляйха и даже арендовали складские помещения в соседнем городе.

Натт с содроганием ждала очередную такую проверку. У Вертинны Тинг словно шестое чувство было, которое помогало ей безошибочно чувствовать припрятанную мёртвую плоть. Каждый раз ноздри завхоза раздувались словно меха в кузнице, и никому не было укрыться от проверки. Если Деарда Рё’Тена парочке заговорщиков удалось обмануть, то с Вертинной Тинг все будет куда сложнее.

Натт жалась к стенам, прыгала от тени к тени. Бросала вороватые взгляды то на домик некромантов, то на подсобку госпожи Тинг. Слишком много опасностей за каждым углом. Когда она только собралась перевести дух и нырнуть в ворота главного здания, то врезалась в кого лбом и чуть не упала. Две сильные руки подхватили её, и девушка испуганно посмотрела вверх, ожидая взбучки и допроса.

– Господин Анд? – Натт не знала, чего сейчас было больше в её голосе облегчения или благоговения перед любимым преподавателем.

– Доброе утро Натт Мёрке, – ласково поздоровался он. Его мягкая улыбка совсем не подходила печальному взгляду, и студентка не смела спросить, как он чувствует себя после утраты, она просто ответила ему такой же грустной и понимающей улыбкой.

– Вы уже приехали? Я думала, не увижу вас в этом году.

Только сказав это, Натт вдруг осознала, как сильно скучала и переживала за ядолога, ведь во многом именно она виновата в гибели его сестры. Не приедь некромантка сюда на учебу, мстительный речной дух не последовал бы за ней и не убил родную сестру преподавателя.

– Я не мог оставить моих любимых и талантливых студентов, – он невесомо погладил Натт по голове. – Расскажешь, куда это ты бегала с утра пораньше? Опять что-то опасное и нарушающее десятки правил академии?

– Я не…

Гостклиф Анд не ругался. Он в отличие от многих преподавателей Тэнгляйха всегда был слишком мягок и ласков с ней. Он по-отечески заботился о студентке, а после происшествия с келпи у них стало на один мостик больше. Общая боль и трагедия. Один потерял сестру, вторая – брата. И Натт казалось, что никто в стенах академии не поймёт её лучше ядолога.

– Ах вот оно что, – вдруг просветлел Анд, увидев кого-то вдали, и Натт быстро обернулась.

Фирс лишь в последний момент скрылся за хозяйственной пристройкой, и девушке вдруг стало мучительно стыдно, что именно ядолог застукал её с южанином, Да лучше бы ее Вертинна Тинг сцапала! Причину своих смешанных чувств Натт найти не могла, но ей бесконечно хотелось оправдываться и отрицать.

– Все не так! Мы не…

Казалось, ещё чуть-чуть и она заплачет от досады и злости на себя. Но больше всего она злилась на Фирса. Так глупо попался и опозорил её перед Гостклифом Андом. Все тепло, что она чувствовала к нему этим утром вдруг начало странным образом рассеиваться.

– Хорошо-хорошо. Натт, не нужно переживать, я знаю, через что вы прошли с адептом Хасселом, такое не забывается, и я рад что вы возобновили ваше общение. Я и сам благодарен ему во многом.

– За то что он убил келпи? – спросила Натт.

– Не только за это. За то, что спас тебя. Если бы ещё хоть с кем-то случилась беда, не знаю, как я… как все бы мы жили дальше.

Возможно Гостклиф Анд сказал не это и не с той интонацией. Возможно Мёрке услышала что-то не то, но от этих слов в сердце девушки зажглось что-то, а внимание и добрые слова взрослого и такого надёжного мужчины заставили вновь почувствовать под ногами твёрдую почву. А затем она сказала то, от чего ей самой в этот же миг стало больно и горько, словно она совершила самое страшное предательство в своей жизни.

– Господин Анд, у меня нет чувств к Фирсу Хасселу. Мы даже не друзья.

– Но у вас всё впереди, Натт. Не огорчайся.

Он улыбнулся ей одними глазами, а Мёрке молила всех демонов мира, лишь бы Фирс не слышала её отвратительных слов. Все не так. Все так сложно. Голова пухнет от мыслей, а в груди жжет так неистово, что ей уже нечем дышать.

– Все не так… – прошептала она, когда Гостклиф Анд уже ушёл, и она снова осталась одна.

Глава 10

Эн Ню Вэн не сводила недовольного взгляда с соседки. Натт так и не поделилась подробностями прошедшей ночи, а это было чудовищно неблагодарно по отношению к ней. Ведь это именно она помогла Мёрке встретиться с огненным мальчишкой, и уж ей-то можно было бы рассказать хоть что-то.

В итоге Натт заявилась в их комнату лишь под утро и надолго заперлась в ванной, игнорируя вопросы и стук в дверь.

– Я тут описаюсь сейчас. А ну, пусти? – Эн Ню Вэн пошла на крайние меры, и Натт наконец открыла дверь.

– Прости, можешь заходить. Увидимся на парах!

И всё. Она просто схватила свою нереально красивую сумку, которой точно не было вчера, повесила на плечо и метнулась к выходу. Эн пришлось поторопиться, чтобы поспеть за соседкой.

– Ты ж в туалет хотела? – недоумевала Натт, стараясь оторваться от приставучей новенькой.

– Перехотела.

В столовой за завтраком Эн Ню Вэн не оставила в покое Натт, она отщипывала кусочки от свежеиспечённой булочки, но так и не положила ничего в рот.

– Ты смущаешь меня, – призналась Мёрке.

– Тогда расскажи, что было-то? Вы целовались? Что за сумка? Где вы провели ночь. У вас было это?

Мёрке сглотнула и закашлялась, а ещё услышала такой же сдавленный кашель за спиной. Фирс сидел прямо позади них, и чай ему пошёл явно не в то горло.

– Отлично. Не хочешь ты мне рассказать, я спрошу его, – Эн Ню Вэн указала своим длиннющим пальцем на стихийника: – Эй Фэн-хуан!

Новенькая взяла свой поднос и двинулась к столу Хассела. Натт лишь одними губами прошептала ему:

– Беги!

Парня не нужно было просить дважды, он вскочил с места и со скоростью вихря покинул столовую.

– Как маленькие, честное слово, – негодовала Эн Ню Вэн, вернувшись за их с Натт стол.

Попыток своих она не оставляла и терроризировала подругу на парах. Сверлила своими неподвижными, словно у куклы глазами, а Натт отчаянно пыталась конспектировать новый материал. К несчастью, странное поведение Эн Ню Вэн привлекло внимание остальных студентов, которые тоже обратили внимание на новую сумку Натт.

– Обалдеть, – восхитился Кафрин Скансом, когда черепки на замочках оскалились и начали клацать зубами, грозя отхватить некроманту пальцы. – Это где такое продаётся? В Рискланде? Не видел у тебя ее раньше. Мару! Иди сюда, глянь!

Почти все, кроме Синда и Гияду, окружили Натт и принялись разглядывать подаренную Хасселом сумку. Черепки сходили с ума и не знали на кого скалиться, потому просто без остановки щёлкали челюстями, приводя всех в восторг.

Ещё чуть-чуть и Эн Ню Вэн точно проговорится, Натт видела, как соседке тяжело сдерживать себя. Катастрофы точно не избежать. Она подставит Хассела перед всей академией, и тогда чтобы реабилитироваться перед стихийниками со своего факультета он точно спихнёт её в очередную яму и в этом раз закопает.

К счастью, Йоханна Стаат зашла в аудиторию и привлекла к себе внимание несколькими хлопками в ладоши.

Студенты быстро расселись по местам, и Натт с облегчением выдохнула, хотя все ещё чувствовала на себе пытливый взгляд. Что-то да придётся рассказать подруге, иначе она не отстанет. Да и рассказывать-то особо нечего. Ну, поболтали они с южанином, Фирс сделал ей очередной подарок, а потом сражался с самым жутким некромантом в Тэнгляйхе, в который раз спасая противную трупоедку. Так он и обозвал её. Трупоедка-некрофилка. Оригинальностью он не отличался в выборе ругательств. А потом они провели ночь на берегу Иннсо Тод… Просто спали. Ничего такого! Но Натт всё равно почувствовала, что краснеет при мысли об этом. Она быстро накарябала для Эн Ню Вэн единственное слово на клочке бумаге:

Позже!

Соседка с прытью коршуна схватила листок, прочитала чуть ли не вслух, а затем зачем-то смяла и положила себе в рот, показав Натт оттопыренный большой палец, чем вызвала ещё больше недоумения у остальных некромантов, которые, не скрывая интереса, наблюдали за странной парочкой.

Мёрке хотелось сползти под стол от этих взглядов, а когда Йоханна положила ей на стол любовный роман и подмигнула, то уши у некромантки разве что не загорелись.

– Ты вчера забыла, Натт, – пропела Йоханна и двинулась к своему рабочему месту. Эта была другая книга, вчерашнюю скорее всего изодрали в клочья адские псы Деарда. Но все же...

– От любви до ненависти, – медленно и расстановкой прочитала Эн на всю аудиторию, вбив последний гвоздь в крышку гроба. – А можно и мне потом прочитать. Обожаю такие сюжеты. Это же прям как вы с Хас… Ну ты поняла с кем!

Натт ничего оставалось, как упереться полыхающим лбом в столешницу и мечтать о своей внезапной смерти посреди урока. Опасное желание, учитывая, что прямо сейчас она окружена дюжиной некромантов, одна из которых готова всеми правдами и неправдами вытряхнуть из подруги детали её свидания с Хасселом. И плевать, что прямо сейчас у них пара по этике воскрешения. Эн Ню Вэн найдёт тысячу и одно обоснование вернуть Натт Мёрке к жизни и допросить с пристрастием.

В туалете от назойливой Эн тоже не было спасения, она как заведённая требовала обещанных подробностей, и её не смущали ни другие посетители, ни красноречивые звуки из кабинок. Она даже под дверь к Натт заглянула, и некромантке пришлось сдаться.

– Ладно, дождись большого перерыва. Погуляем, и я всё тебе расскажу.

Мёрке пришлось изрядно приукрасить историю, вернее опустить большую часть подробностей: про туман и десятки рук, про разъярённого Деарда и адских гончих. Но и без этого Эн Ню Вэн была довольна. Её внимание занимала сумка, она с нескрываемым восхищением разглядывала искусные черепки.

– Прекрасно пошито! И ткань не дешевая. Везде стежок к стежку. Прелестно-прелестно. Хассел удивительный. Определённо обращусь к нему за помощью.

Натт отчего-то не понравилось, что кто-то ещё хвалит Фирса, и уж тем более хочет попросить у него что-то. Знакомое со вчерашнего дня чувство ревности охватило её. Как глупо! Приревновать сначала к Йоханне, а теперь к соседке. Да что это с ней?

10.2

***

Почти до самого конца занятий Натт старалась не вызывать подозрений, но на практическом воскрешении, которое вёл Деард Рё'Тэн, сделать это было просто невозможно. Она крепче прижимала к себе свою новую сумку, и от некроманта не укрылся этот жест, он проводил студентку взглядом до того момента, пока она не заняла своё место. Это не осталось незамеченным и для одногруппников, все проследили за Деардом и теперь явно гадали, что такого Натт Мёрке опять натворила.

Некромантка молча достала учебники, игнорируя всеобщее внимание, она была готова поклясться, что каждый в аудитории теперь хотел заглянуть к ней в сумку. Поправочка. Синд не смотрел, он невозмутимо читал учебник, который этим летом, они вдвоем прошерстили вдоль и поперёк.

В образовавшейся тишине звук, с которым Натт выкладывала свои письменные принадлежности, казался непростительно громким.

– Долго на тебя все пялиться будут? – шепнула Эн. Хотя шёпотом это можно было назвать лишь с большой натяжкой, она скорее ко всем присутствующим обращалась, но точно не к Натт.

Мёрке мгновенно покраснела, зато для остальных, включая Деарда, это стало сигналом, и они вернулись к теме урока.

Господин Рё’Тен развесил на доске изображения кроликов в разрезе, и все как по команде открыли тетради, чтобы приготовиться к зарисовкам.

– Кто ответит мне, в чем принципиальная разница в воскрешении кролика и крысы? С такими трудностями столкнётся некромант?

Первым руку поднял Мару Кейль, и Деард улыбнулся:

– Адепт Кейль и его семья великодушно предоставили нам много материала для работы в этом году. Давайте дружно поблагодарим его за отлично сохранившиеся образцы, – преподаватель кивнул на ящики, от который тянуло смертью и холодом.

Остальные студенты постучали кулаками по столам, выражая одобрение, и Мару немного смутился.

– Прошу адепт, Кейль.

– Строение задних лап. Вся нагрузка при движении приходится на них, это нечем компенсировать. Нужно хорошо укрепить суставы, восстановить мышцы, найти центр тяжести. У крысы отсутствие задней конечности было бы не так критично. Кролик же не сможет полноценно перемещаться, а так как он изначально относится к животным-жертвам, такой кролик обречён в природе, а некроманту от такого призванного слуги мало толку.

– Неплохо, – сдержанно похвалил Деард. – Первую половину занятия вы проведёте за зарисовками задних лап, выучите название и строение каждой кости. После вылепите две берцовые кости из глины. Как только я поставлю вам первый зачет, вы получите материал для воскрешения.

Звучало просто. Кроликов Натт уже воскрешала этим летом. Она не видела в этом никакой сложности. Это даже проще, чем приручить мертвую крысу. Домашние кролики не боятся людей, в отличие от других диких грызунов, а раз Мару подарил материал академии со своей фермы, то эти животные уже давным-давно приручены, и им просто нужно напомнить, что человек для них не враг.

Некромантка приступила к первой зарисовке, радуясь, что одногруппники включились в работу и больше не обращают на нее внимания. На всякий случай она не торопилась, чтобы Деард не увидел, что задание даётся ей легко. По опыту она знала, что тогда преподаватель добавит сложности, а у нее и так в планах были внеурочные исследования с Фирсом.

Внеурочные исследования… Почему это раздалось в голове ехидным голоском Эн Ню Вэн, и Натт вновь почувствовала что краснеет. Какой-то круговорот смущения и стыда в этом году. На всякий случай она ниже наклонилась к тетради и начала вырисовать своему кролику крестец. Получалось очень неплохо, и она наконец отстранилась от своих схем, чтобы полюбоваться работой.

Вот только радость была недолгой, над ней уже навис Деард Рё’Тэн c очень знакомой книгой. Той самой, из-за которой её вчера чуть адские гончие не задрали. Натт даже сглотнула, вспоминая ярость своего наставника.

– Вы забыли это вчера, адепт Мёрке. Меня попросили передать это вам, – Деард протянул ей любовный роман из библиотеки Йоханны Стаат. Уже вторая книга за день. И опять все на глазах одногруппников. Эти двое издеваются так?

Девушке ничего не оставалось, как принять книгу и молить всех тёмных богов, чтобы Эн никак это не прокомментировала.

– Я заботливо подклеил корешок, – слишком любезно добавил некромант. – Плохо, когда обложка не подходит к нужной книге, вы со мной согласны, адепт Мёрке?

Девушка сглотнула и старалась не подавать виду, хотя она прекрасно знала, что перед Деардом бесполезно играть в невинность, некроманту всё известно, просто доказать он ничего не может.

– Я очень вам благодарна, господин Рё’Тэн. – Натт протянула слегка дрожащую руку за книгой.

Её волнение невозможно было скрыть от внимательного преподавателя. Уголки его губ дрогнули, а в глазах отлично читался вызов. Книгу он отдал, но уходить не торопился, сцепил руки за спиной и ждал.

– Не уберёте её в вашу новую сумку? – поинтересовался магистр некромантии. – Боюсь, она будет отвлекать вас от занятий. Я такое допустить не могу.

– Но вы же сами дали мне ее сейчас, – не сдавалась Натт, прекрасно понимая, что сумка, подаренная Хасселом, была единственным местом, которое Деард ещё не обыскал. – Вы могли вручить её мне после пары, чтобы меня ничего не отвлекало.

Снова игра в гляделки. Улыбаться некромант перестал, и его явно тяготило данное Йоханне обещание оставить в покое студентку.

– О! Я так давно искала эту книгу, – Эн Ню Вэн нарушила безмолвную битву двух заклинателей смерти. – Мастер Рё’Тэн, у вашей невесты прекрасный вкус на литературу и мужчин, – она подмигнула, и теперь начала очередь Деарда смущаться. – Натт, я возьму почитать?

Не дожидаясь ответа, она выдернула книгу у Мёрке из рук и быстро убрала к себе в сумку. Магистр лишь недовольно скривился, но ничего не сказал. Только Натт понимала, что за это секундное унижение расплата все равно будет. Но позже.

– Адептка Вэн, вы закончили, как я погляжу?

– Ага, – довольно ответила студентка и постучала по столу уже затвердевшими глиняными косточками. – Вон какие шустрые лапки получились!

– Когда ты успела? – ошарашенно спросила Натт, а Эн лишь показала ей язык и отправилась за мертвой тушкой.

Мёрке пришлось ускориться, потому что теперь она отставала от одногруппников. Дрожь в руках все не проходила, и ей едва удалось слепить две кривые берцовые кости, за которые Деард точно не поставит ей зачет. По классу уже начинала расползаться мощная тёмная энергия, так как студенты вовсю принялись к воскрешению своих кроликов, они орудовали кровоотводами, вливали жидкость для бальзамирования, шили, а Натт только-только взялась за горелку. Когда она закончила с берцовыми костями, в ящиках уже ничего не осталось. Девушка разгребала руками ошметки плоти, среди которых не оказалось ни единой целой туши. Она быстро окинула класс недовольным взглядом и наткнулась на надменную ухмылку Гияду. Точно её работа, она последней рылась среди материалов и явно испортила оставшиеся трупики.

Натт выпрямилась и встряхнула окровавленные руки.

– Какие-то проблемы, адептка Мёрке? – поинтересовался Деард. Огромные! У неё нет тушки кролика для практической работы, а время стремительно уходит.

10.3

Он точно видел, что натворила Гияду Вьярра, но решил не вмешиваться. Хотя своим поступком адептка не только выказала неуважение к мертвым животным, но и к Мару Кейль, который привёз в академию кроличьи тушки.

Пожаловаться некроманту сейчас значило расписаться в собственной беспомощности. В прошлом году ей удалось создать голема плоти, неужели, в этом она не в состоянии сообразить что-то из остатков.

– Никаких, господин Рё’Тен, – расслабленно ответила Натт, подняла с пола ящик и понесла к своему столу.

До конца пары оставалось не так много времени, но некромантка уже знала, что делать, она обошла аудиторию, встала напротив одного из стеклянных шкафов и потянула на себя ручку.

Деард даже привстал, когда Натт достала демонстрационное чучело зайца с верхней полки и сдула с него пыль. Она с вызовом посмотрела на преподавателя, но тот молчал, явно предвидя поражение своей ученицы. Заяц лишь внешне напоминает кролика, в остальном же это дикое и очень пугливое существо, совершенно лишенное доверия к человеку, в отличие от одомашненных кроликов.

– Только верните позже экспонат на место, адептка Мёрке, – равнодушно бросил Рё’Тэн, но каждый мускул его лица был напряжён.

– Я куплю вам новый, Магистр.

Натт поспешила на место и принялась распарывать швы на чучеле. Она методично вытаскивала набивной материал, оторвала стеклянные глаза-пуговки и отложила в сторону. Самое сложное было ещё впереди: собрать из остатков кролика нечто похожее на скелет-каркас. Гиаду постаралась и испортила бедренные кости, да и коротковаты они были бы для заячьих лап. Студентка взглянула на настенные часы. Меньше двадцати минут. Вылепить новые из глины? Времени не хватит. Натт сделала глубокий вдох и закрыла глаза. В аудитории Деарда полным-полно всякой всячины. Наверняка что-то да подойдет, нужно только настроиться, уловить искомое среди коллекции мертвечины.

– Сойдет! – ответила сама себе студентка и вновь вскочила с места.

В этот раз она пододвинула один из стульев к шкафу и потянулась за скелетом ястреба на подставке.

Слишком высоко, она даже простонала с досады, когда пальцы прошли в сантиметре от фигурки. Тратить силу, чтобы магией придвинуть скелет было бы расточительно, ей может потом не хватить крупицы для оживления и без того безнадёжного существа.

Кто-то бесшумно подошёл сзади и спросил:

– Можно?

Натт обернулась и впервые за долгое время встретилась взглядом с бывшим другом. Она уступила ему стул, Синд поднялся на него и без проблем достал скелет ястреба и протянул девушке.

– Удачи. Интересно, что у тебя выйдет.

– Спасибо, – тихо поблагодарила она, хотя больше всего на свете ей хотелось обнять друга и помириться, но она лишь молча смотрела, как он идет к своему столу, на котором уже сидел воскрешённый кролик и терпеливо ждал своего заклинателя.

Почти все в аудитории уже справились со своим заданием и теперь наблюдали за тем, как Натт расцепляет кости экспоната и собирает новый скелет для своего зайца. Повезло, что чучело было сделано на совесть, и дубленая шкура отлично держала форму. Не без труда Мёрке удалось надеть её фигуру из плоти и костей. Мантия, руки и даже лицо некромантки было перепачкано кровью и внутренностями кролика, но она едва ли замечала такую мелочь. Девушка увлеченно поправляла конечности своего существа. Напоследок она вставила кроличьи глаза в голову зайца, закрепила из и затем принялась сшивать чучело обратно.

До конца урока оставались считаные минуты, и Натт была единственной, кроме Мару Кейль, кто ещё не получил зачет. У парня возникли какие-то проблемы с его кроликом, он опустил руки вдоль тела, явно сдавшись, и просто смотрел перед собой.

Но Мёрке некогда было думать об одногруппнике, ей не хотелось проиграть. И дело было не в Гиаду Вьярре или Деарде Рё’Тене. На них плевать. Но если она не справится с такой простой задачей, то ей ни за что не воскресить брата. Подумаешь, кролик! Её амбиции куда серьёзнее уроков для второкурсников.

Все смотрели только на неё, даже Мару шмыгнул распухшим красным носом и повернулся к Натт, а она уже занесла руки над своим существом, вливая в него энергию, и оно сделало первый неуверенный шажок. Дублённая меховая шкура сильно сковывала движения, и воскрешённому зайцу потребовалось какое-то время чтобы разработать свои конечности, но сомнений ни у кого не оставалось в том, что Натт с заданием справилась.

– Оно живо! – торжественным голосом воскликнула Эн Ню Вэн за секунду до того, как прозвенел звонок, а мёртвый заяц Натт перепрыгнул с парты на парту и начал барабанить лапой по столешнице, отбивая победный ритм.

– Все, кроме Мёрке, Вьярры и Кейль получают зачёты. А вы трое остаётесь здесь после урока. Остальные на выход, за собой можете не убирать, – рявкнул Деард.

Некромантка даже не успела порадоваться своему триумфу, она лишь с тоской смотрела на запекшуюся на руках кровь и гадала, какое наказание придумает для неё Рё’Тен в этот раз.

– Я наберу тебе ванну с тёплой водой и маслами, – пообещала Эн и заботливо потрепала по плечу соседку.

Натт благодарно кивнула а затем глубоко вздохнула, ожидая своей участи.

Глава 11

Когда последний из получивших зачет студентов вышел, Деард убедился, что двери плотно прикрыты, а затем долго и молча разглядывал наказанных. Гиаду Вьярра всем своим видом демонстрировала недовольство, а Мару с трудом сдерживал себя. Он бросал обиженные взгляды на одногруппницу, а глаза его были красными от злых слёз.

Натт могла лишь догадываться, что чувствовал адепт Кейл, когда Гиаду портила тушки кроликов с его фермы. Видимо, это и подкосило парня, помешав получить зачет. На этике воскрешения их учили учтиво относиться с мертвыми, но кто-то посчитал себя выше этого.

– Адепт Вьярру. Вы сегодня а также всю следующую неделю убираете класс, моете инвентарь. Оставшиеся отходы сортируете по контейнерам: плоть, кости, требуха. Всё понятно?

– Понятно, – только и ответила студентка.

Натт ушам своим не верила. Гияду вот так запросто согласилась с наказанием и даже козырять перед преподавателем своей фамилией и семьей не станет. Вот уж действительно безграничен авторитет Магистра Рё’Тена.

– Это ещё не все, – уже чуть мягче сказал некромант: – Извинитесь перед Мару. Своим омерзительным поступком вы не Натт Мёрке обидели, а другого своего одногруппника. Этих кроликов выращивал он и, привезя их тела в нашу академию, верил, что на факультете Тёмных искусств к ним отнесутся с должным уважением. Адепт Кейль доверился нам, и вы подвели его, унизили и причинили боль.

Натт даже думать перестала о своем возможном наказании за порчу учебных экспонатов, сейчас она по-новому смотрела на преподавателя. С самого начала он был строг и даже жесток с ней. А ещё эта последняя выходка в домике Йедена и Йоханны Стаат, когда он призвал адских гончих! Но сейчас Деард Рё’Тен был совсем другим. Он искренне заботился о Мару, был суров, но справедлив. Его волновали чувства студента, а тушки мёртвых кроликов, по его мнению, нуждались в не меньшем уважении как и останки людей.

Гияду действительно попросила прощения. Мёрке понятия не имела было ли сказанное искренним или просто вынужденным, но Мару этого было достаточно, извинения он принял и коротко кивнул одногруппнице. Деард потрепал паренька по плечу и назначил дату для пересдачи.

Когда инцидент был исчерпан, Натт показалось, что про нее все забыли, но стоило стулу под ней издать скрип, как некромант повернулся к последней оставленной после урока студентке.

– Адепт Мёрке, вы идете со мной. И захватите вашего зайца.

Пока они вдвоём шли по коридорам академии, Натт прогоняла в голове последние слова своего преподавателя. Он сказал это дружелюбно, или с угрозой? Куда Деард ведёт её? Это уже то самое исключение, или пока ещё нет? Студентка перебирала в памяти всю последовательность своих действий на уроке, могла ли она сделать что-то запрещённое? Какой-то незаконный прием. Вроде нет. Обычное создание существа из подручных материалов. Возможно, Натт немного выпендрилась, ведь можно было сообразить что-то с одной из разодранных в клочья тушкой. Но вместо этого она устроила целое представление, поставив тем самым авторитет Деарда под сомнение. Точно. Вот в чем дело! Пора начинать извиниться.

– Магистр Рё’Тен, простите. Я больше так не буду, – горячо сказала она и крепче обняла мёртвого зайца.

Деард даже шаг замедлил и обернулся.

– За что ты извиняешься, Натт Мёрке?

– Ну как же? Я испортила ваши экспонаты. Перед студентами вас в нехорошем свете выставила…

Некромант вдруг рассмеялся, и от этого смеха девушке стало ещё больше не по себе. Она никогда не думала, что Деард может издавать такие звуки. Чистое и искреннее веселье сквозило в голосе и взгляде преподавателя.

– Выставила меня в нехорошем свете? Ты слишком много берешь на себя, адептка Мёрке. Ты при всем желании не можешь этого сделать. Твои успехи – мои успехи. Твой провал – только твой провал.

– Забавная логика, – хмыкнула Натт.

– А то! Ты удивительная студентка Мёрке. Редкий талант и ум, но в то же время полное отсутствие инстинкта самосохранения. В чем разница между кроликом и зайцем?

– Зайцы дикие и пугливые, приручить их труднее, чем домашнего кролика, – без запинки ответила девушка.

– То есть, ты знала, что делала, и у тебя все было под контролем? – беззлобно спрашивал преподаватель.

– В этот раз да. Я продумала все риски. А ещё я очень хотела получить зачёт, я же его получу? – она ласково погладила своё воскрешенное существо.

– Нет. Ты не воскресила кролика. Заяц не кролик, тебе придётся пересдавать, иначе кто-то может подумать, что у меня к тебе особое отношение. Скажут, что Рё’Тен выбрал себе любимчика, а я не могу позволить такое.

Натт даже поперхнулась. Если кто-то считает ее за любимчика, то что же тогда попасть к Деарду в опалу?

– Все бы скорее наоборот удивились тому, что я малой кровью получила зачет. На вашего любимчика я точно не тяну, – обиженно ответила Натт, он была уверенна, что заслужила зачет и справилась лучше остальных студентов, а теперь ее записали в отстающие.

Вместо того чтобы заниматься дальше воскрешением брата, она будет тренироваться на кроликах! Как это поможет ей?

– А ты чего ждала на моем факультете? Розовых пони? Ты сильный некромант, с тебя и спрос больше. Никто из остальных адептов, кроме разве что Синда, не собирает вокруг себя такую концентрированную жесть. Если и ты не станешь жестче, тебя сожрут ещё до выпуска, – откровенничал некромант.

– Если меня к этому времени не прикончит мой же преподаватель, – продолжала бурчать девушка, явно нарываясь.

Но Деарда было не так-то легко пронять, он даже улыбался. Знать бы ещё, куда они так долго идут. Сначала она думала, что магистр ведёт ее к хижине Йедена и Йоханны Стаат, но они и не стремились покинуть стены академии, а просто петляли по бесконечным коридорам замка, пока не вышли к совершенно противоположной стороне. Где-то рядом оранжереи травников и ядологов, значит, можно случайно натолкнуться на Гостклифа Анда. Натт даже на цыпочки привстала и активнее завертела головой в поисках любимого преподавателя.

Но они прошли мимо оранжерей, и девушке не удалось даже заглянуть внутрь. Деард слишком быстро вышагивал, и нужно было поспевать за ним. Разгневать главного некроманта она точно не хотела. Сейчас он улыбается, а потом опять навесит ей ошейник, лишающий сил, и тогда брата она точно не воскресит.

– Пришли, – констатировал, Рё’Тен, когда они остановились у небольшой двери без каких-либо опознавательных знаков.

– Это приглашение в тайный клуб самых талантливых студентов? – нервно пошутила Натт, и Деард лишь глаза закатил.

– Хвалить я тебя больше не буду, адепт Мёрке, ты начинаешь слишком много о себе воображать.

Некромант постучал в эту самую дверь.

Через некоторое время внутри раздались приближающиеся голоса. Один мужской, а второй женский. Они переговаривались, смеялись.

Щелкнул замок, и на пороге показались двое. Натт даже дёрнулась от неожиданности, когда увидела Гостклифа Анда. Он улыбался и выглядел счастливым, несмотря на чудовищную трагедию, которая случилась с ним в прошлом году.

– Спасибо тебе, Лиден. Мне, действительно, стало лучше, – ядолог благодарил свою спутницу. Натт перевела на нее взгляд, и даже рот от удивления открыла. Перед ней стояла нечеловеческой красоты женщина. Бездонные голубые глаза, волосы, отливающие золотом, правильные черты лица, идеальная фарфоровая кожа. Даже у Эн Ню Вэн такой нет, хотя девушка постоянно втирает себе всякие вонючие и, судя по всему, не очень эффективные средства.

С такой красоткой Натт точно не получится конкурировать за внимание Гостклифа Анда! И почему она вообще так паршиво себя чувствует сейчас. Это возлюбленная ядолога? Точно возлюбленная, а Натт стоит тут перепачканная кровью и кишками. Сбежать бы от самой себя, от этой необъяснимой ревности.

– Какой интересный пациент, Деард, это всё-всё для меня? – спросила Лиден, и глаза у неё ярко засветились синим. Такое Натт видела только в стихийников, когда они начинали колдовать. – О, Деард очень своевременное и правильное решение. Я сам хотел отвести Натт сюда, – поддержал Гостклиф. Сюда это куда? Мёрке начала о чем-то догадываться, и догадка ей не понравилась. – Я ждал письма от ее родителей. Она несовершеннолетняя, без их согласия – никаких мозгоправов. Лиден недовольно надула свои розовые губки. – Я никакой не мозгоправ, не пугай бедную девочку. Она и так с ума сейчас сходит от собственных эмоций. – Ты хуже. – Но я помогаю людям. И тебе тоже готова помочь, Деард. Когда тебя ждать на приём? Я могу прямо сейчас освободить для тебя окошко на этой неделе, – Лиден не сводила голодных глаз с магистра. – Мне не понадобятся твои таланты, – грубо отрезал некромант и подтолкнул Натт вперёд: – Почини вот это лучше. Мне нестабильный адепт смерти на моём факультете не нужен. – С удовольствием, – промурлыкала женщина, схватила некромантку за запястье и потащила ее к себе в логово. – Не нужен мне никакой мозгоправ. И чинить меня не надо, – вырывалась Натт. Вот уж не ожидала она от родителей такого неприятного сюрприза. Они ещё дома обсуждали вопросы терапии, и девушка чётко дала понять, что не нуждается в этом. Она справится с утратой сама, без помощи шарлатанов с таблетками и электродами для шоковой терапии. – Ничего не бойся, Натт. Я не мозгоправ. Я демон.

11.2

Натт лишь хмыкнула себе под нос. Слишком уж громкое заявление от с виду обычной женщины. Демонов она встречала немало, и эта мозгоправ совсем не была похожа ни на одного из них. Взять хотя бы загадочную банши, которая время от времени навещает Натт. Вот уж в чьем потустороннем происхождении точно не усомниться. Длинные седые волосы, струящиеся белые одеяния, которые не остаются замаранными даже во время прогулок в лесу.

Госпожа Лиден же ничем особенным не выделялась. Подумаешь красивая. Подумаешь, кожа у нее гладкая. Мало ли красивых преподавателей в Тенгляйхе. Йоханна точно красивее будет. А глаза и у Фирса светятся, как и у любого стихийного мага. Все это дешёвые фокусы, лишь бы заинтересовать студентов и заставить открыться.

Мёрке обвела взглядом расставленные на полках учебники: возрастная психология, социальная психология, поведенческая психология. Скука. Демон читает книги, написанные людьми?

– Ой, не смотри туда. Это всё полная ерунда, – Лиден махнула рукой в сторону стеллажей. – Читаю их как сказки. Если бы все так легко работало в реальной жизни, как они пишут, я бы с голоду померла. Не появлялись бы Нексы, Исы и прочие отголоски людских страданий и боли. Шарлатанство это всё одним словом.

– Мысли читаете, госпожа демон? – Натт уже чуть более заинтересованно смотрела на женщину.

Лиден непринуждённо устроилась в кресле, и жестом пригласила свою гостью сесть напротив.

– Нет. В основном эмоции, но сейчас это не нужно, обычно тут все всегда задаются одними и теми же вопросами. Зачем демону книжки? Отвечу. Для антуража, не более. А ещё это помогает мне исправлять то, что натворили ваши человеческие мозгоправы. Вот, к примеру, твой любимый преподаватель. Бедный Гостклиф, какую чушь ему говорили врачи. Время лечит и вот это все… Вот тебе время помогло?

Натт так и парализовало в центре комнате от этой тирады, и она дышала-то теперь с трудом.

– Откуда вы знаете, что господин Анд… Я же… Он же…

Демон по-доброму рассмеялась.

– Влюблённость в учителя это не грех. Хоть её так часто демонизируют. Хорошее светлое чувство, лишённое похоти. Очень тёплое и вкусное. Как какао. В Тенгляйхе этого много, не ты одна испытываешь нечто подобное. Взять хотя бы Фирса Хассела. Он очень тепло относится к Йоханне Стаат. Для него она почти как старшая сестра. Я рада, что ты решила поговорить именно об этом, – Лиден смешно облизнулась, а Натт покраснела только сильнее.

– Ничего я не хотела с вами говорить! Это все магистр Рё`Тен придумал. Наказать меня решил походом сюда.

– Ах… Ну ладно тогда не буду тебя заставлять. Можешь просто посидеть здесь, пока твоё время не выйдет. Деарду я все равно не обязана отчитываться в проведенных сеансах.

Слишком просто. Натт Даже не поверила, что так легко отделалась от принудительного мозгоправства. Но раз эта странная женщина не настаивает, значит, она просто высидит свой час и смоет с себя наконец кроличью кровь.

Девушка опустила своего воскрешённого зайца на пол, заняла свободное кресло и открыла сумку, намереваясь позаниматься, но взгляд зацепился за книгу от Йоханны. Она даже зачарованно потянула к ней руку. Все равно заняться нечем, можно и почитать. Но стоило только Натт поднять голову и встретиться с магическими синими глазами, как она передумала в пользу Этики воскрешений. Все равно нужно домашку делать.

– Почему ты не позволяешь себе быть счастливой, Натт Мёрке? – выдохнула Лиден, явно забыв о своём обещании.

– В каком смысле? – недовольно переспросила некромантка.

– Только что твой эмоциональный фон изменился, ты начала открываться новым приятным чувствам, но тут же себя осекла. Почему?

– Не понимаю о чем вы? — только и ответила Мёрке, уткнувшись в учебник. Лиден вопросов задавать больше не стала, однако у Натт совершенно не получалось сосредоточиться на чтении, ее терзало любопытство. Либо эта загадочная женщина на самом деле была демоном с необычными способностями, либо она просто очень хороший мозгоправ. Безуспешно прочитав одно предложение вот уже с десяток раз, некромантка закрыла книгу. – Так что вы за демон? Я встречалась с келпи, банши, големами плоти, нексами, утбурдами, бокэндами, баллтрэ и ещё с кучей всяких духов, названий которым просто не придумали. В не похожи ни на одного из них! И я в жизни не поверю, что администрация Тэнгляйха вот так просто пустила в стены академии кого-то потенциально опасного. Лиден не прекращала улыбаться, однако на тираду студентки ответила с легким укором: – Я точно не утбурд. Жуть какая! Но я огорчена сейчас. Не думала, что услышу нечто подобное от тебя, Натт Мёрке.

– От меня? И что во мне особенного?

– Ты некромант. Я думала, та, кто сама пострадала от стереотипов и ограниченности простых смертных не меньше моего, не станет так просто осуждать, не узнав меня поближе.

Заклинательница смерти лишь опустила взгляд, чувствуя, как волны стыда накатывают на нее. А ведь Лиден права. Натт не раз попадала в неприятные истории, столкнувшись с жестокостью людей. Гневные жители Ри`Вилле

– Вы и про это знаете?

– Господин Анд рассказал. Ты удивишься, но ему проще обсуждать тебя, чем Флельрок. Он очень много говорит о тебе и переживает, словно ты ему младшая сестра. Умные психологи назвали бы это замещением. Я же считаю что вы можете помочь другу другу в вашей общей трагедии больше, чем кто бы то ни было.

Стыд резко прошёл, но щеки у студентки продолжали гореть после этих слов:

– А разве вы не обязаны хранить тайну своих клиентов? – ехидно спросила Натт, лишь бы поскорее избавиться от нового смущения.

– Упс. Точно-точно. Но ты же не расскажешь никому о моём промахе? И тогда я сохраню твой страшный секрет, – Лиден указала пальцем на сумку Натт, и девушка похолодела от ужаса.

Она всё знает! Демон знает про шкатулку с вырезанным сердцем брата.

11.3

– О чем вы? – дрожащим голосом спросила некромантка и крепче прижала сумку к груди.

– О книге, – совершенно спокойно пояснила Лиден.

– Какой книге? – Натт все ещё нервничала, теребила застёжки-черепки, а они покусывали ее за пальцы. Демону известно о похищенном в запретной библиотеке фолианте? Не думать о нём, не думать о библиотеке, бокенде и воскрешении брата. Не думать!

– Я о том милом любовном романе, который ты собиралась почитать, а потом смутилась меня. Юным девушкам интересоваться такими вещами – это нормально. И не только юным, и не только девушкам, – звонко и по-доброму смеялась Лиден.

Мёрке лишь удивлённо хлопала ресницами. Так она об этой книге? Девушка сглотнула и выдохнула. Но все равно нужно было подыграть.

– Боюсь, что меня засмеют, если я буду читать такое.

– Тогда приходи сюда и читай. Я смеяться не буду, я такие книги люблю и даже пишу. По мне, так они куда полезнее всех стоящих у меня на полках пособий и справочников. В них мудрости куда больше, чем в ученых статьях.

Натт пыталась уловить нотки иронии в голосе Лиден, но не смогла, женщина была вполне искренна. Глаза ее горели энтузиазмом, и сейчас она даже больше была похожа на чуткую Йоханну Стаат, чем на суровых мозгоправов. Кто же она такая?

– Что вы за демон. Вы не так и не ответили, – некромантка снова перешла в наступление, а демон взяла и показала ей язык.

– А ты догадайся. Но чур не спрашивать у Деарда или Анда. Это будет не честно. А теперь беги, на сегодня твоя повинность со мной закончена. Уверена, ты хочешь поскорее забраться в теплую ванну и смыть с себя этот тяжелый день и кроличьи внутренности, – промурлыкала демон и даже глаза от удовольствия прикрыла.

Натт спорить не стала. Поправила сумку на плече, поклонилась загадочной женщине и побрела к общежитиям в компании своего кроле-птице-зайца.

Следующие дни прошли без приключений. Натт и Мару всё-таки получили зачеты по призыву. Эн чуть-чуть приструнила своё любопытство. Тем более у неё появилось аж целых две романтические книги. Синд все так же избегал общения с бывшей подругой. Походы к Лиден Мёрке проводила с пользой и просто делала уроки. Демон ей не мешала и лишь изредка спрашивала о чём-то отвлечённом. Иногда Натт и вовсе спала на диване, набираясь сил перед вечерними экспериментами с Фирсом, а это отнимало почти всю энергию у некромантки.

В крохотной комнатушке, которую выпросил себе стихийник у престарелого профессора Лагоса Штейну для опытов по геммологии, они с Натт расшифровывали тексты украденного фолианта, создавали ёмкие кристаллы и готовились к важному дню: фестивалю мёртвых. Это была единственная возможность для двух второкурсников осуществить задуманное и призвать душу Квелда Мёрке из потустороннего мира. В этот день три некроманта Тэнгляйха откроют портал для традиционного прощания с мёртвыми. Всего несколько мгновений будет в распоряжении у заговорщиков, после чего врата закроются на целый год. Так долго не выдержит ни Натт, ни тлеющее сердце её брата.

– Уже решила, с кем пойдешь на осенний бал-маскарад? – невзначай спросил Фирс, разминая онемевшие руки. На сегодня он почти закончил с кристаллами, и его немного клонило в сон после затраченных усилий.

Только Натт не услышала вопрос, а задумчиво разглядывала резную ритуальную трубочку, которую она выточила в прошлом году, перед первым в своей жизни фестивалем мёртвых. Тогда келпи терроризировал академию, которую грозились закрыть, а Фирс Хассел изо всех сил боролся за жизнь в лазарете после жестокого допроса инквизиторов. Беднягу опоили кровью василиска, чтобы он рассказал все что знает о гибели студенты его факультета. Флельрок Анд. Естественно, волшебник ни в чем не был виноват, но слугам Скьерзилдена было плевать и они подвергли первокурсника чудовищной процедуре, от которой он едва не погиб. Тогда Синд, Квелд и целитель Кренес Льонт отвезли парня в Рискланд к загадочной знахарке, которая вытащила несчастного с того света. В тот день Натт пообещала, что разорвёт все отношения с Фирсом, чтобы не подвергать его более такой опасности и мукам. Но вот они снова вместе и снова занимаются опасными и незаконными вещами.

– Мёрке? – Хассел провёл ладонью у ее лица. – Переутомилась?

– Немного, – соврала она. – Так что ты там спросил?

– Танцы. Как ты на это смотришь? Давай сходим.

– Я как-то не уверена. Это будет ночь перед фестивалем. Я планировала выспаться и набраться сил, – отмахнулась Натт, хотя она была уверена, что не сомкнёт глаз до самого утра.

– Как скажешь, – не стал настаивать Фирс, он лишь пожал плечами и вернулся к работе.

Натт внезапно почувствовала новый укол совести. Он здесь, он рядом, ничего не боится и готов в любой миг пожертвовать всем ради неё, а она не может сделать такой мелочи и сходить с ним на танцы.

– Почему ты не позволяешь себе быть счастливой, Натт Мёрке? – Вспомнились слова Лиден, и девушка прижала руку к груди. Сердце жаждало побыть счастливым хотя бы день. Ей бы хотелось пойти с ним. Стать нормальной, потанцевать, смущаться, сделать шажок навстречу. Поцеловать…

Что будет, если она сама поцелует его? Небо же не упадёт на землю в этот миг? С ними и так приключилось столько зла и кошмаров, они умирали друг у друга на руках, чудом спасались от гибели, сражались бок о бок. Всего один поцелуй. Не в благодарность за помощь, не в качестве извинений, что не пойдет с ним на танцы, а просто потому что хочется.

Она и не заметила, как придвинулась к парню так близко, что работать Хассел уже не мог. Он повернулся к ней и мгновенно растерялся. Её глаза блестели влагой, и в них было столько решимости, перемешанной с мольбой, что у стихийника пересохло во рту.

– Ты чего, Мёрке… Заболела?

– Молчи, – шикнула некромантка на него, все ещё собираясь с мыслями. Если он сейчас опять пошутит, она просто не выдержит.

– Молчу, – послушно сказал парень, но дышать стал тяжелее.

Лиден права, Натт так часто отказывала себе в простых желаниях, что давно перестала верить в хороший конец и счастливое будущее для себя. Но вот он Фирс. Совсем рядом, что они стукаются коленками под столом.

– Обещай… – дрожащим голосом попросила девушка, опустила лицо, и челка упала ей на глаза.

– Что? – хрипло спросил Фирс.

Натт было тяжело бороться с невесть откуда взявшейся дрожью, и спрятаться за волосами давало хоть немного безопасности, но Хассел невесомым движением убрал ей прядь со лба, и она вновь стала уязвимой.

– Ты не будешь шутить, смеяться и вообще ничего не скажешь сейчас, – умоляла Натт.

– Не буду. Хочешь, я неделю буду молчать, даже на парах рта не раскрою. Пусть меня хоть отчислят или высекут.

– Это лишнее, – улыбнулась Натт, сделала глубокий вдох и подалась вперёд, пока не коснулась горячих губ стихийника.

Она почти мгновенно отстранилась и быстро вернулась за своё рабочее место, вновь начесав на лицо волосы.

Хассел сидел с открытым ртом и немного ошарашенно смотрел на некромантку.

– Вообще ничего нельзя говорить?

Натт кивнула и ниже склонилась к своим записям.

– Вот прям вообще-вообще? – не сдавался парень, и Натт кивнула дважды.

– Ладно. Тогда я не буду говорить тебе, как я счастлив сейчас. Не буду говорить, что безумно люблю тебя Мёрке.

– Я пойду…

– Нет-нет. Куда ты там собралась? Мы ещё не все кристаллы зарядили, – упирался Фирс.

– … я про танцы. Я пойду с тобой на танцы.

Глава 12

– Вы сильфида, – предположила Натт.

Походы к Лиден уже стали для неё доброй традицией. Женщина не копалась в чувствах студентки, не устраивала допросов и напоминала скорее старшую сестру, чем мозгоправа.

– О, ты льстишь мне, Натт Мёрке,– посмеивалась Лиден. – Я не настолько прекрасное существо, коим ты меня видишь, но я польщена.

Каждое занятие с психологом студентка начинала с попытки угадать, кто же она такая. По одной догадке за раз. Натт уже вычеркнула всевозможных русалок, дриад и прочих лесных духов. Лиден определённо не была умертвием, совершенно не походила на банши, и уж точно могла оказаться келпи или исой.

– Ты уже выбрала платье на танцы? – поинтересовалась фейри. – Адепт Хассел ждёт их с таким нетерпением, что я чувствую эго восторг прямо отсюда.

– Эн Ню Вен вызвалась сшить мне что-нибудь. Она вообще спать по ночам перестала. Начинаю подозревать, что моя соседка тоже демон. А ещё мне кажется, она переживает за мои отношения с Фирсом даже больше, чем я.

На удивление, последние недели у них с Хасселом было не просто перемирие, а настоящие здоровые отношения. Они даже позволили себе отложить подготовку к ритуалу и сбежать из академии, чтобы снова навестить Иннсо Тод. Волшебник с особой силой сжимал ладонь некромантки, когда вглядывался в тёмные воды озера мёртвых. Натт тоже было тяжело в такие моменты. Слишком много связывало их обоих с этим местом, но когда Фирс был рядом, то боль притуплялась.

В один из таких вечеров, когда в груди щемило особенно сильно, Натт чуть было не сказала ему:

– Давай все бросим. Похороним сердце моего брата и оставим вс как есть. Будем двигаться дальше. Вместе… Попробуем быть нормальным. Станем нормальными.

Но ей не хватило духу. Их каждодневные и общие практики могли оказаться единственным, что связывало двух таких разных и непримиримых волшебников. Мага огня и проклятую некромантку. Без этого квеста, они могут вновь оказать по разные стороны баррикад.

– А чего переживать за ваши отношения-то? Фирс же сказал, что любит тебя. Так ведь? – спросила Лиден, возвращая свою посетительницу из глубоких и мрачных раздумий.

С этим Натт было сложно поспорить. А ещё это признание день ото дня грело ей сердце, так же как и ожидание бала-маскарада.

– Все слишком хорошо, – призналась Натт.

– Ты до сих пор ещё ждешь подвоха, да?

Девушка кивнула.

– Вы правы, мне страшно быть счастливой, словно я не заслужила этого. Словно, появившись на свет некромантом, я по праву рождения приобрела только боль и страдания.

– Знаешь, Мёрке. Я тоже родилась не самым светлым существом. Но все в наших руках. Смотри, ты открылась любимому, а я помогаю людям, вместо того чтобы иссушать их до дна.

– Вампир! – Натт с ликованием подскочила с места, а Лиден рассмеялась.

– Не угадала. Но ты уже близка, попытай удачу в следующий раз. А сегодня повеселись с Хасселом. Вы оба заслужили это. Буду держать за вас кулачки. Вы ведь с того раза больше не целовались? Натт немного смутилась и отшутилась: – Теперь его очередь. ***

Эн Ню Вэн потирала руки, сидя в их с Натт комнате. В самом центре стоял манекен, спрятанный за драпировкой. Мёрке даже представить было страшно, что же сотворила подруга, что понадобилось такую таинственность разводить.

– Ну что угадала, кто твой мозгоправ? – спросила Эн, загораживая собой манекен, на котором и так ничего не было видно.

– Она точно не сильфида и не вампир. Но Лиден призналась, что умеет иссушать своих жертв до дна. Что бы это ни значило.

– Может она лиса-оборотень? Кумихо! У меня на родине они не редкость. Красивые, загадочные и жутко проницательные, потому что живут на свете на один век.

– Обязательно спрошу, где она прячет девять своих хвостов.

Девушки звонко рассмеялись, а затем Эн кивнула в сторону манекена:

– Я закончила твой наряд.

– Даже странно, что ты сразу не показала, а прячешь его до сих пор.

Эн Ню Вэн закусила губу.

– Я немного увлеклась, пока мастерила его. Ты просила что-то не привлекающее внимание, но ты же меня знаешь. У меня ничего не получилось. Обещай, что ругаться не будешь?

Но Натт совершенно не была в настроении ругаться. С тех пор, как она начала посещать занятия с Лиден, в её сердце почти не осталось места для чего-то плохого. Ни гнева, ни сожалений. Все её мысли напоминали приторно-сладкий сироп, которым щедро поливают мороженое в Рискланде.

– Показывай скорее. Я уже люблю это платье, Эн!

Соседка Натт глубоко вдохнула, а затем зажмурилась и сдёрнула драпировку с манекена. Повисла тревожная тишина, и Эн Ню Вэн приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на реакцию подруги. В гневе та точно не была, но дар речи явно потеряла. На это и рассчитывала рукодельница, если уж Натт так поразилась, что Фирс Хассел точно с ума сойдет от такой красоты, и у них обязательно все сложится. У этих двоих просто шансов нет устоять перед такой красотой. Не зря же Эн исколола себе все пальцы и потратила запасы своей самой дорогой ткани.

– Нравится? – наконец спросила Эн, хотя все было понятно и без слов.

– Оно прекрасно, – выдохнула Натт и заворожено шагнула к манекену, вытянув вперёд руку, чтобы потрогать не пригрезилось ли ей увиденное.

12.2

Фирс чувствовал себя ужасно глупо в костюме, который придумала для него Эн Ню Вэн. Эта странная раскосая девчонка убедила его нарядиться как героя дешёвых дамских романов. Белая рубашка с расстёгнутым воротом, расшитая золотом жилетка, брюки, которые слишком тесно обхватывали зад, а ещё плащ и сапоги с высоким голенищем. Хассел выглядел словно кузен Деарда Рё’Тена. Так же вычурно и претенциозно. А ещё соседка Натт временно отпустила ему волосы ниже плеч и выкрасила их в черный цвет. Её бы воля она бы и на груди ему растительности добавила, но этого было уже слишком. Но надо отдать этой чужестранке должное? пялились на стихийника даже старшекурсницы. Неужели девчонкам на самом деле такое по душе. И где же сама Мёрке? Эн пообещала, что он сразу же её узнает, что она такая будет одна на весь Тэнгляйх. Хотя вот тут Фирс бы поспорил, его птичка была такая одна на весь свет, не только в академии. Однако Эн Ню Вэн могла что угодно с ней сотворить вплоть до волос на груди. Вдруг она уже тут, а он её не видит. Парень запаниковал. Танцы могут закончиться, а он так и не найдет её.

Хассел напряжённо всматривался в толпу, скользил взглядом по пёстрым нарядам и блестящим маскам. Он даже Синда увидел в компании какой-то девушки. Но это точно была не Мёрке, она бы в жизни не нарядилась в ярко-алое платье, которые кровавым шлейфом волочилось за ней.

Глаза у стихийника начали слезиться от напряжения, и он потёр их, забыв о ещё одной ловушке от Эн Ню Вэн. Вспомнил о ней лишь тогда, когда увидел на кончике пальца цветную линзу.

– Отлично, – изрёк Фирс, глядя на переливающуюся зелёным полусферу. Обратно запихнуть это у него духу не хватит, а, значит, так он и останется разноглазым патлатым дурачком.

Он устало привалился к колонне и уже безо всякой надежды следил за входом в зал. Задорная музыка раздражала, а танцующие парочки вызывали жгучую зависть. Даже Синд себе компанию на вечер нашел. Хотя почему даже? У этого трупоеда было столько денег, что он легко бы смог купил любовь каждого в Тэнгляйхе. Две некромантки, скорее всего, подшутили над доверчивым стихийником. С чего он вообще поверил, что Мёрке пойдёт с ним на танцы? Она вполне могла таким образом отомстить ему за прошлые обиды, как минимум, за яму с грязью. Поцеловала, усыпила его бдительность а теперь потешается где-то рядом. Хотя о какой бдительности речь, Фирс и не сомневался никогда в своей Мёрке, он готов был на всё ради нее: прыгнуть в холодный ручей на смертельную схватку с келпи, водить за нос главного некроманта Тэнгляйха и под этим же носом провести ритуал воскрешения. Да он бы собственное сердце из груди выдрал ради Натт. Это она все никак ему не доверится и ждет подвоха. Хассел уже почти отчаялся, когда вдруг появилась она. Эн Ню Вэн не обманула. Он сразу же узнал свою Мёрке. Единственную на весь мир. Парень оттолкнулся от колонны и рванул к ней, потому что даже старшеклассники начали засматриваться на самую красивую девушку вечера. Но эта девушка принадлежит ему одному. Навсегда.

12.3

Мёрке привыкла быть в центре внимания, и когда все бальном зале повернулись в ее сторону, она совершенно не смутилась. Тем более в этот раз причина всеобщего интереса была приятной. На нее смотрели не с отвращением, в ней сегодня не видели адепта смерти, сейчас она была просто красивой девушкой в очень красивом, которая как и все пришла потанцевать. Натт расправила плечи, чтобы быть достойной наряда, который сшила Эн Ню Вен, и шагнула вперёд.

– Точно не перебор? – переживала Эн, когда подруга впервые увидела платье.

Мёрке не знала, что и ответить. Такое она встречала только на картинах. Сложно представить, что человек способен в одиночку сотворить нечто столько восхитительное. Девушка даже дышать боялась в сторону настоящего произведения искусства.

– Оно же прямо как свадебное, – прошептала Натт и наконец прикоснулась к белоснежной ткани.

– Именно! Я так и хотела. Просто представь лицо в Фирса, когда он тебя в нём увидит. Твой Фен-Хуан с ума сойдет!

В любое другое время Мёрке бы трусливо сбежала и отказалась от этой затеи. Она некромантка, её судьба всю жизнь проводить по локоть в кишках, дышать жидкостями для бальзамирования и гнилой плотью. Её цвет точно не белый, потому что в себе она никогда не ощущала чистоты. Тьма неотступно сопровождала её с самого детства. Но сейчас Натт наконец захотела измениться и попробовать что-то новое.

– Это настоящие перья? – спросила она у соседки, погладив корсаж, полностью покрытый маленькими пёрышками.

– Нет конечно. Я их вручную сделала. Это проще чем ощипать какого-нибудь гуся, да птичек мне жалко. Ты потрогай какие они мягкие. И сзади посмотри, вот где я оторвалась и дала волю фантазии!

Натт послушалась и обошла манекен. Больше всего девушка боялась, что у платья будет открытая спина. Она так и не рассказала подруге, что у неё остались десятки белёсых шрамов после встречи с суеверными селянами и их розгами. Вряд ли уродливые борозды когда-то полностью исчезнут. Скорее всего, они останутся вечным напоминанием о том, кто она такая на самом деле.

Но Эн Ню Вэн и тут все предусмотрела. Спина не просто была полностью закрыта. Сзади подруга сделала небольшие крылья из тех же самодельных перьев.

– Я слышала, как Фирс в перерывах между трупоедкой и некрофилкой зовёт тебя птичкой. Я подумала, будет круто превратить тебя в настоящую птицу света.

У Натт по щекам текли слёзы благодарности, она не выдержала и что если сил обняла подругу. Эн даже немного растерялась, но на объятие ответила. Мёрке знала, что в стране, откуда приехала девушка, такие проявления внимания не приняты, но она ничего не могла с собой поделать.

– Спасибо Эн. Ты лучшая!

– Скажешь моим родителям, когда они приедут навестить меня на каникулах, они просто обожают, когда меня хвалят. Ты же познакомишься с ними? – пытливо спросила Эн, и Натт кивнула, все ещё заливаясь слезами.

– Прекрати реветь, иначе все лицо себе испортишь. А мы ещё не закончили с твоим образом! Какого цвета волосы тебе сделать?

***

Фирс жадно разглядывал новую Мёрке и не знал как начать с ней разговор. До последнего момента он не верил, что некромантка придёт, а она не просто пришла, она вот так пришла! Да и неважно вообще как она одета, да хоть кишки бы у нее с волос свисали, он бы так же влюблённо и очарованно смотрел на неё.

– Ты сегодня блондинка, – изрёк он очевидное и нервно вцепился в свои длинные чёрные волосы, к которым он так и не привык.

– Ты тоже немного другой, – улыбнулась ему Натт. – И глаза смешные. Это Эн Ню Вэн придумала. Один зелёный, другой жёлтый.

– Немного другой? – нервно смеялся парень. – Да я теперь один из вас. Я самый настоящий верховный трупоед.

– А вот я сегодня не трупоедка. Мне кажется, Эн меня в невесту превратила.

– Ага. В очень красивую невесту для стрёмного разноглазого некроманта, – смущённо сказал Фирс. – Как ты меня узнала вообще? Я же ух… И глаза эти… Помоги мне выковырнуть эту линзу зеленую. Чешется страшно.

– Я тебя всегда узнаю, Фирс. В любом виде. Это же ты, – она приподнялась на мысочках, что было очень непросто сделать на и без того высоких каблуках, и поцеловала стихийника в щеку.

– Ладно, раз узнала. Тогда оставим как есть. Но только сегодня. Завтра я отрежу эти патлы и стекляшку вытащу! Так что наслаждайся, пока есть возможность.

Натт нравилось слушать его ворчание, нравилось, что он волнуется и не скрывает волнение за глупыми шутками. Нравилось, что они сейчас могут быть собой и не бояться, что кто-то в Тэнгляйхе осудит их выбор. Сегодня им можно все, потому что завтра Фирс вряд ли простит Натт. Но до этого момента ещё так далеко. У них целая ночь впереди, чтобы танцевать и не выпускать друг друга из объятий. Хассел без умолку строил их совместные планы, рассказывал, как хорошо им теперь будет в академии, когда они решили открыться друг другу. Как они непременно помирят два факультета, как будут каждые выходные ездить в Рискланд, как он познакомится с родителями Натт. Их ждёт столько всего хорошего.

Мёрке слушала его, и мир, который он обрисовал для них двоих, был прекрасен, и ей хотелось верить, что так оно все и будет. Однажды. Она прижалась к его горячей груди и мечтала вместе с Фирсом обо всем этом.

– Ты обязательно понравишься моим родителям.

– Скажи что-то новое, Мёрке. Я всем нравлюсь. Это же я.

– Это же ты, – согласилась Натт и неожиданно для самой себя сказала: – Женись на мне, Хассел.

– Нет, – неожиданно сказал стихийник, и Натт растерянно посмотрела ему в глаза.

– Не сейчас, – затараторила девушка, – а когда мы станем старше, закончим академию. Я же…

– Все равно нет, – Фирс был неумолим, и Натт попыталась отстраниться, начала нервно оглядываться по сторонам.

Вот оно. Это очередная ловушка. Сейчас появятся обидчики с факультета Стихийников. Её обольют кровью или типа того. Этот вечер просто не мог закончиться хорошо. Хассел это Хассел. В своей жгучей ненависти к некромантам он может зайти очень далеко, прикинуться другом, возлюбленным, жизнь спасти, лишь бы потом отыграться и сделать в сотни раз больнее.

– Мёрке, ты чего? – стихийник пытался поймать упирающуюся девушку. – Эй!

– Пусти, – паника накрывала её с головой, мешала связно мыслить. Всё повторялось. Та страшная ночь и её собственный крик на дне земляной ямы.

– Мёрке, успокойся. Я же шучу. Послушай. Если я женюсь на тебе, то тебе придётся взять мою фамилию, и тогда я не смогу больше звать тебя Мёрке, понимаешь? А мне нравится звать тебя так.

– Что? – со всхлипом спросила Натт, и Фирс горько улыбнулся:

– Ты все ещё не доверяешь мне, да?

– Мне так страшно любить тебя Хассел.

– Мне тоже страшно, Мёрке, я потому постоянно глупо шучу, чтобы ты не услышала, как сильно у меня дрожат и подгибаются колени.

– Тогда придётся, тебя чаще целовать, чтобы не слушать твои глупые шутки, Хассел!

Натт обиженно вцепилась в ворот его дурацкой рубашки и потянула на себя, пока лицо стихийника не оказалось напротив её. В этот раз она целовала его дольше, в этот раз их поцелуй был со вкусом яблочного пирога, который подавали за ужином. В этот раз Мёрке почти призналась ему в чувствах, а ещё незаметно подложила стихийнику зачарованную сферу сна в карман. Она просто не может позволить ему участвовать в призыве завтра. Мёрке не простит себе никогда, если ещё хоть кто-то близких пострадает из-за неё.

Но до того как сфера лопнет и погрузит Хассела в магическую дрёму, у них есть целых два часа.

Фирс облизал свои припухшие губы и спросил, не пряча преступно довольной улыбки:

– Будем дальше целоваться, или угостить тебя чем-нибудь кроме моего языка.

Натт пихнула его локтем под рёбра, и парень ойкнул.

– Я имел в виду пирожные. Вон там на столиках. Боевая ты некромантка! – он потирал ушибленный бок, но улыбаться не прекращал.

– Именно. Боевая. А за языком своим следи лучше, будешь и дальше так шутить, я его тебе… – Натт щёлкнула пальцами словно ножницами, и Фирс нервно рассмеялся.

– Тогда к чёрту пирожные, надо ловить момент, пока у тебя нет ножниц в руках, – с этими словами Хассел вновь притянул Мёрке к себе.

В этот раз он целовал её медленно и осторожно, запоминая каждый миг, каждое движение губ, чтобы впечатать лучший вечер своей жизни в память так крепко, чтобы даже смерть не смогла стереть его яблочный вкус.

Глава 13.1

Синда раздражало решительно всё. Тошнотворный запах лилий, которым были пропитаны стены бального зала, беззаботный смех студентов и преподавателей, музыка, свисающие с потолка украшения в виде ленточек. Но больше всего его бесила Гиаду Вьерра, с которой он зачем-то пошёл на танцы. Глупый и весьма наивный поступок. Он рассчитывала вызвать у Натт хоть какой-то намёк на ревность, но ей было всё равно. И вот теперь ему приходится проводить время с не замолкающей ни на мгновение однокурсницей, которая при каждом удобном случае поливает грязью его единственную подругу.

– И чего все так возятся с этой Мёрке? Чем она лучше остальных?

– Всем! – шипела тьма в душе Синда. Она нашёптывала парню страшные мысли, вплоть до убийства гадкой девчонки и превращения её в послушное молчаливое умертвие.

– Или можно отрезать её длинный язык, – не унималась тьма, и некроманту все труднее было контролировать её, потому что он сам мучился от гнева и ревности, а они лишь подпитывали его внутреннюю спутницу.

– Ты знал, что Деард выбил ей часы терапии у Лиден? Она лучший мозгоправ во всех четырёх землях и теперь лечит эту вечную страдашку. А у нас у всех, знаешь ли, есть раны! Мне вот отец не купил новую повозку, и приходится ездить на прошлогоднем старье, пусть и со мной суккуб пообщается! Надо мной потешается вся академия. В их глазах я нищебродка какая-то!

Синд нахмурился и переспросил:

– Лиден суккуб?

– Ну да. А ты думал, почему все такие счастливые от неё выходят. Даже Гостклиф забыл про свою мёртвую сестричку. Она ловко манипулирует эмоциями, делает акценты для любви и страсти. Пуф! И все мгновенно переключаются с трагедии на восторг.

Что ж это многое объясняло. Особенно поведение Натт в последнее время. То как она проводила все свободное время с Хасселом. Очевидно, это все происходило под тлетворным влиянием суккуба. Но когда знаешь своего врага, то с ним легче бороться. У Синда даже настроение улучшилось, лилии уже не так воняли, музыка стала приятнее. Лишь общество Гиаду всё ещё бесило некроманта. А на Лиден управу можно будет найти и нейтрализовать ее магию.

– А это ещё что за курица? – не унималась адептка.

Синд проследил за взглядом своей спутницы и замер. Её он узнает в любом наряде и любом обличье. Сердце почувствует присутствие Натт среди тысяч и тысяч чужих душ. Тьма тоже оживилась, но восхищения в её голосе не было, лишь едва сдерживаемое негодование.

– Белый?! Они обрядили её в белый! Как ты позволил такое, Седой Демон?!

Но Синду было плевать на истерику тьмы и бурчание Гиаду, ему хотелось забыть о прошлых обидах, рвануть к подруге, поднять её на руки и закружить так, чтобы белые крылышки за её спиной затрепетали. Но он не успел сделать и шага, как его опередили. Дешевый маскарад совсем не помогал Фирсу Хасселу укрыться от проницательного юноши. Снова он. Назойливый южанин хуже духов-паразитов, прицепится – не избавишься.

Эти двое смеялись, шутили, касались друг друга невзначай, а после и вовсе стали целоваться, спрятавшись за колонной. Синд пытался убедить себя, что во всем виновата Лиден. Без неё у этих двоих бы никогда ничего не сложилось, но тьма не отпускала и шептала упрёки с новой силой.

– Ты опять допустил это, Седой Демон! Тёмная птичка снова выбрала феникса, а ты трусливо смотришь из-за угла. Я думала, вместе мы будем править миром. Ты, я и наша Мёрке!

– Заткнись уже, – огрызнулся парень, устав от внутреннего голоса. Он ещё не справился с предательством подруги. Натт так легко избавилась от него, предпочла южанина после всего. Терпеть упреки тьмы было просто невыносимо.

– Что прости? – оскорбилась Гиаду, и Синд устало закатил глаза. Слишком долго было рассказывать про свою не умолкающую тьму. Проще было послать надоедливую одногруппницу.

– Утомила, говорю. Весь вечер только и слушаю твоё нытьё. Бывай, я ухожу.

Он не стал дожидаться, пока Гиаду опомнится и снова откроет свой мерзкий рот. Форсворд развернулся и направился к выходу из зала. Весёлую музыку для него заглушал бешеный стук собственного сердца и звуки, с которым Натт целовалась с южанином.

Оставшись на едине, некромант достал кровоотвод и воткнул его прямо в воздух. Пространство треснуло, и из образовавшегося разлома вылезла баллтрэ. Синд ласково почесал за ухом мёртвую летучую мышь, и на слепой морде появилось весьма довольное выражение.

– Ты знаешь, что делать, – сказал он призванному существу. – Проследи за Натт.

В отличие, от своей алчной тьмы Синд никогда не хотел править миром. У него не было её нездоровых амбиций. Все, о чём он мечтал, быть рядом с Натт. И только в этом его желание совпадало с желанием тьмы. Ей тоже зачем-то нужна некромантка. Мотивы неведомой сущности Форсворду были неясны, и единственное, в чем он был уверен: тьма не навредит девушке. Тьма любит её. Значит пока Синду с ней по пути, раз они оба разделяют это болезненное и безответное чувство.

– Жаль, что келпи не прикончил южанина, – сокрушалась Тьма, и Синд не спорил, сейчас он злился на Фирса не меньше.

– Это не последний демон в Тэнгляйхе, не переживай, – неожиданно для себя ответил парень и ни на миг не испугался собственных жестоких слов.

– Скажу тебе по секрету, раз уж мы с тобой на одной волне, Седой Демон. Кое-что грядёт. И это кое-что может стать неплохим союзником. На время, разумеется. Я больше не хочу делить моё бескрылую птичку ни с кем.

– А я? Я тоже лишь временный союзник? – поинтересовался Синд. – Когда всё свершится, что ты сделаешь? Предашь меня? Убьёшь?

Тьма красноречиво молчала. Ответ был очевиден.

– Веди себя хорошо, Седой Демон. И, возможно, однажды я смилостивлюсь и прощу тебе былые грехи.

– Слишком много на себя берешь, – огрызнулся Форсворд. – Ты лишь бесплотный голос в моей голове. Не в твоей власти миловать меня, поняла?

Это было последнее, что сказал Синд, потому что в этот же миг, его собственная рука вцепилась ему в горло и сжимала с такой силой, что парень начал задыхаться и терять сознание. Он рухнул на колени и беспомощно ловил ртом воздух, пока голос в его голове невозмутимо чеканил.

– Я беру на себя ровно столько, сколько могу унести, мальчишка, а вот ты забываешься. Урок усвоен, или мне продолжать?

– Усвоен, – зло прохрипел Синд, и рука тут же разжалась.

– Следить за ней можешь, но мешать не смей. Пусть она сделает, что собралась, возможно, это убьёт южанина, и мы будем ближе к нашей цели на шаг.

Форсворд потирал шею и отчаянно пытался отдышаться. Только сейчас он осознал, насколько опасно существо, поселившееся в его теле и мыслях. Но хуже было другое, находясь на грани гибели, он вдруг осознал, что совершенно не желает чего-то подобного Фирсу Хасселу. Он не хочет его смерти. Раз тьма так боится огненного мальчишку, значит, он сможет её победить... ... когда настанет то самое время.

Глава 13.2

Синд вернулся в свои роскошные апартаменты. Семья все так же исправно проплачивала ему отдельное жильё в крыле заклинателей тьмы, пополняя бюджет Тэнгляйха. Было ли это признаком заботы о паршивой овце, или старший Форсворд попросту боялся, что сын-некромант случайно выдаст его грязные секреты соседу по общежитию. Пробормочет во сне, сколько бастардов успел наделать за свою жизнь достопочтенный Лорд Западных Земель, к примеру. Тогда скандала не избежать. Была бы на то воля отца Синда, он бы упёк неугодного наследника куда подальше. За океан в надежде что случайный шторм потопит корабль с его самым большим позором в жизни. Некромант это же куда хуже десятка незаконнорождённых детей. А может и не было у Форсворда-старшего таких мыслей, может, он вообще о сыне не думал. Родился, не получился, стереть из памяти и доверить его одному из своих более успешных ублюдков. Пусть следят и не забывают время от времени подкидывать некроманту кость.

Синд чувствовал себя жалко и одиноко. Нелюбимый собственной семьёй, оставшийся без единственной подруги, за которой он организовал унизительную слежку. Зачем? Натт выглядела счастливой с южанином. Оставить бы все как есть. Помириться, попросить прощения и попытаться принять её выбор. Принять Хассела. Одна лишь мысль об этом причиняла ему сильную боль. Он не сможет выносить присутствие огненного мальчишки, видеть его довольную рожу, знать, что его Натт любит иначе. Не как друга.

Оставалось выбрать одиночество. Добровольно изолироваться от Натт Мёрке. Благо огромный замок позволяет не попадаться ей не глаза. Лишь совместные пары, да случайные встречи в комнате отдыха будут у них. Но и этого слишком много, чтобы забыть девушку. Перевестись в другую академию? Ист Болверк – хороший вариант. Восточные земли максимально далеки от семьи, братья будут навещать ещё реже. А Натт останется здесь… с Фирсом. Парень ударил кулаком по стене. Почему именно он должен чем-то жертвовать? Чем он хуже сиротки Хассела? Разве он тоже не заслужил счастье для себя?

Синд закрыл левый глаз ладонью, чтобы последний раз за вечер взглянуть на Мёрке через баллтрэ. Это лишь миф, что летучие мыши слепы. Даже жаль, что они вполне сносно видят, возможно, Форсворду было бы не так паршиво в очередной раз наблюдать за счастливой подругой. Она все ещё танцевала с Хасселом. Вид такой живой и довольной девушки внезапно перестал ранить его, а принёс покой. Так будет правильно, так надо. Отпустить её. Прямо сейчас разорвать этот порочный круг ревности, лжи и недомолвок. Он даже собрался щёлкнуть пальцами и отозвать баллтрэ, как случилось странное: в какой-то момент Фирс вдруг споткнулся и обмяк. Натт не без труда поймала его и прижала к колонне, не давая упасть, а затем девушка вытащила невесть откуда припрятанный кровоотвод и разрезала пространство. В отличие от Синда она не мелочилась и призвала с пяток мёртвых летучих мышей, которые подхватили южанина за рукава. Некромантка огляделась, убедившись, что никто за ней не наблюдает, сделала какой-то знак своим летучим мышам, и они последовали за ней, волоча по воздуху спящего Хассела.

– Ты чего это задумала, Натт? – спросил сам себя Синд и тряхнул головой, прогоняя видение. Отдых отменялся, теперь парню было просто необходимо узнать, зачем подруге понадобилось вырубать своего ухажёра прямо в разгар танцев и милования.

Вдруг у неё с этим подкопчённым индюком вовсе нет никаких отношений, и она просто использует парня, ради своих целей. Это было бы замечательно, жаль, что Натт не посвятила в этот план его. Он бы помог отправить стихийника в отключку даже без помощи магии, стоило бы ей только попросить и не пришлось бы тратить волшебные сферы.

Синд ликовал в предвкушении нового заговора и едва ли мог скрыть улыбку от осознания, что Мёрке не изменилась. Девчонка вновь планирует что-то запрещённое и явно выходящее далеко за рамки устава Академии а, значит, ей просто необходим верный заговорщик. Плюс это отличный шанс реабилитироваться за донос Деарду Рё’Тену. В этот раз он не сдаст её преподавателю и даже останавливать не станет. Не из-а приказа тьмы. Нет. Он сам хочется впутаться в какую-нибудь неприятную историю, ведь только это вновь позволит ему чувствовать себя живым и счастливым. Форсворд быстро переоделся в удобное, сбросил с себя вычурный пиджак и выскользнул из комнаты. Он чудом не столкнулся с какой-то парочкой, которая отчаянно целовалась в темноте и шумно причмокивала. Да они бы Фирсу и Натт дали фору в своей нелепой страсти.

– Я просто поверить не могу, – задыхался парнишка, и Синд без ошибки признал в нём одногруппника Бодфьеда Роулко.

Надо же! Даже пухляшу перепало этим вечером. Форсворд удивлённо хмыкнул про себя и старался ступать как можно тише, чтобы не спугнуть везунчика и его подружку.

– Сама в шоке. Заткнись и не отвлекай, у меня был паршивый день, – призналась Гиаду. – Я пытаюсь представить кого-то более... Которого менее похожего на тебя, Роулко. Этот вечер становится все интереснее и интереснее. Недолго Вьярра убивалась по Форсфорду и молниеносно нашла замену.

Бодфьелд не стал спорить со своей новой подружкой, которой утром определённо будет стыдно за этот порыв. Парочка вернулась к прошлому занятию, и Синд незаметно выскользнул из общежития.

13.3

Отыскать Натт, за которой продолжала следить баллтрэ, оказалось не так трудно. Сложнее было не попадаться на глаза повеселевшим на празднике студентам и преподавателям. Некромант просчитал примерный маршрут подруги и двигался по параллельным коридорам замка, она явно направлялась в крыло стихийников. Но зачем? А вдруг Фирсу на самом деле просто поплохело, и девушка заботливо провожает его в общежитие? Никакой загадки, лишь один ревнивый параноик все себе напридумывал.

Не похоже. Синд явно видел магическую вспышку, и именно после неё южанина мгновенно скосило. Это точно дело рук Мёрке. Он ускорился, потому что им обуревало любопытство. Девушка остановилась, погремела ключом и открыла одну из аудиторий. Вместе с Фирсом они скрылись внутри. Некромант вышел из-за угла.

– Геммология? – спросил он сам себя, прочитав табличку над дверью. – Странное время изучать драгоценные камни ты выбрала, Натт.

Логичнее было бы отвести стихийника в лазарет, если ему нездоровиться. Здесь-то что им нужно? Идти внутрь за этими двумя было опасно, летучие мыши Натт уже нервно водили ушами и прислушивались. Одна ошибка, и они его раскроют. А это точно не поможет вернуть доверие подруги. Синд вновь спрятался за угол и принялся наблюдать. Ждал он недолго. Всего через несколько минут девушка вышла из аудитории, держа в руках свою сумку с черепками. Она обернулась на дверь, и некромант увидел стоящие в глазах подруги слёзы. Одними губами она прошептала "прости", а потом стремительно побежала прочь. Подол её платья развивался, а крылья за спиной трепетали словно настоящие. Вместе с Натт убегала и ночь, ведь за окнами уже медленно занимался рассвет. Тёмное небо начало бледнеть, и до фестиваля мёртвых оставались считаные часы.

Это всё не случайно. Загадочное поведение Натт, намёки Тьмы о новом смертоносном союзнике, попытки девушки уберечь стихийника и держать как можно дальше от себя. Всё сходится! Как только подруга скрылась вдали, Синд дёрнул на себя дверь аудитории. Открыто. Он шагнул внутрь пустого класса, прошёлся вдоль, пока не нашёл вход в подсобку. Здесь стоял небольшой столик, усеянный самоцветами и испорченными энергетическими кристаллами, которые издавали слабое мерцание, два стула да старое кресло с порванной обивкой и торчащими курсами поролона. На нём спал Фирс, заботливо укрытый пледом. Сон его было явно магическим, парень ещё не скоро очнётся, Натт наверняка рассчитать правильную дозу, чтобы все успеть.

– Тебе она тоже не доверяет, Хассел, – горько изрёк Синд. – Но я умнее, не мчусь напролом, думаю. В этом наше с тобой главное отличие. Даже жаль тебя, пропустишь всё интересное.

Некромант подошёл ближе к столу и провёл по нему пальцами, пытаясь уловить, чем же в подсобке занимались эти двое. Почти все заглушал сильный фон кристаллов. Но даже сквозь него Синд ощутил приторно-сладкий запах смерти. И этого усопшего он хорошо знал. Он умер в прошлом году, убитый мстительным келпи. Квелд Мёрке.

– Маленькая обманщица, – с восхищением выдохнул некромант. – Ты всё это время готовилась его воскресить. Я знал! Я знал!

Глава 14

В общежитие Натт вернулась тогда, когда сонные некроманты и призыватели мучительно просыпались на завтрак. Девушка пыталась незаметно прошмыгнуть в свою комнату в белом умопомрачительном платье и молила высшие силы, чтобы никто не обратил на неё внимания. Ей все ещё хотелось не афишировать на всю академию свои отношения с Фирсом Хасселом.

Юркнув за дверь, Мёрке попыталась унять сбившееся дыхание, но тут же чуть не закричала от ужаса, когда услышала у себя за спиной безэмоциональное:

– Приветик!

Эн Ню Вэн словно не спала, а все это время стояла посреди комнаты, как ещё один манекен, и терпеливо ждала соседку.

– Напугала. Ты чего таишься-то?

– Как все прошло? Фирсу понравилось? – механически спросила подруга, и в голосе её совсем не было прежнего энтузиазма.

– Очень. Поможешь переодеться? И нам нужно уже бежать на завтрак, потому что скоро начнётся церемония.

– На завтрак я пойду, а церемонию пропущу, пожалуй, – уклончиво ответила девушка и потянула за завязки на платье, ослабляя корсет.

– Что так?

– Это немного противоречит эм нашей религии. У Деарда есть письмо от моих родителей, так что… Без меня. Ты же не обидишься?

Натт мотнула головой. Так было даже лучше. Чем дальше близкие ей люди от эпицентра, тем безопаснее для них. А то любопытная Эн легко могла бы увязаться за Натт. Кто знает, чем бы это все закончилось! Пусть уж останется в замке.

Соседка в целом была немного рассеянной и почти не задавала вопросов о прошедших танцах, и Натт гадала, что же случилось с подругой. Она хотела спросить, но не знала как. В комнате царил непривычный беспорядок, словно к ним накануне опять нагрянули баллтрэ и перевернули все вверх дном. Платья Эн валялись на полу, а на кровати были разложены десятки карандашных эскизов.

– Ты в порядке? – поинтересовалась некромантка, когда Эн вдруг уставилась в одну точку, словно кукла с открытыми глазами.

– А? Да... Порядок...

Но Эн Ню Вэн точно не была в порядке. Пока Натт спешно умывалась и чистила зубы, девушка повесила платье обратно на манекен и с любовью расправила подол. А ведь Натт даже не знает, ходила та на танцы или нет. А вдруг ее никто не пригласил, и она потому такая грустная и потерянная.

За завтраком она тоже была немногословна, лениво помешивала ложкой какао и смотрела перед собой. Кое-кто даже начал поглядывать в их сторону. Кафрин Скансом, сидящий через несколько столиков, оторвался от своего альбома и теперь бросал виноватые взгляды на Эн. Что между ними произошло? Поссорились? Но Мёрке и не помнила, чтобы эти двое проводили друг с другом время. Точно! Эскизы платья на кровати! А что если Кафрин помогал рисовать их? Творческие разногласия? Но после них не сидят с таким лицом, словно кто-то умер.

Натт стало не по себе. Подруга никогда такой не была, обычно она тараторила без умолку, но сейчас была подавлена. Это из-за фестиваля мёртвых, или ещё что-то случилось? Так они и сидели в тишине, пока к ним не подошла группа задир с факультета стихийников.

– Эй, узкоглазая. А ты когда-нибудь ела жареных тараканов?

Эн молчала, но напиток свой мешать стала яростнее, на нём даже начали появляться пенные пузырьки. Кафрин тоже напрягся, казалось, он в любой момент готов сорваться к девушкам на подмогу.

– Если не ела, то на-ка поешь!

На стол двум некроманткам высыпали целую гору дохлых тараканов. Натт была не из робкого десятка, он препарировала дохлых крыс, кроликов и вообще все, что случайно попадалось ей в лесу близ Тенгляйха, но вид насекомых за обеденным столом не прибавлял аппетита.

Эн всё ещё не реагировала.

– Не хочешь? А ну жри давай.

– А может такие, как она, не тараканов, а собак едят? – подначивал другой парень. – Смотри, с какой кислой рожей сидит, не нравится ей здешняя еда, она вообще никогда ничего не ест. А вот собаки пропадать начали в округе, я слышал. Все слышали.

Натт не боялась задир, а вот соседка пугала её, какао уже выплеснулось через край, да и стол начал мелко дрожать, а вместе с этим на месте подпрыгивали тельца тараканов. Их лапки и усики задвигались, а некоторые и вовсе начали бегать вокруг своей оси, пока окончательно не ожили и не засеменили в сторону стихийников.

Но мёртвыми тараканами магов было не испугать. Несколько щелчков пальцами, и огонь сжег воскрешенных существ, а парни стали гоготать громче.

– Смотри-ка вот сейчас точно жареные тараканы. Такие, как ты любишь, узкоглазая. Теперь-то поешь?

– Поем, – прохрипела Эн, и с нечеловеческой силой оттолкнула стол в сторону так, что на пол полетели тарелки и стаканы.

Девушка метнулась к главному обидчику прямо по битому стеклу и вцепилась ему в руку зубами. Маг заверещал от боли, а по подбородку некромантки начала стекать кровь.

Все вокруг сбежались на крики, сквозь которые раздался неприятный хруст ломающейся кости. Эн оттолкнула стихийника, вытерла тыльной стороной ладони окровавленный рот, придвинула стол обратно и со спокойным видом села на своё место. Её совершенно не смущали вопли студента, которые были единственным шумом, раздававшимся в столовой, потому как остальные, включая Натт, в ужасе молчали. Парень отчаянно баюкал руку, на которой недоставало указательного пальца и выкрикивал проклятья в адрес Эн Ню Вэн.

На всю эту возню подоспели и преподаватели, среди которых быстрее всех нёсся Деард Рё’Тен. Он заорал, едва завидев свою проблемную студентку.

– Адепт Мёрке?! Опять ты?!

Но Натт пребывала в глубоком шоке, в то время как Эн Ню Вэн невозмутимо выплюнула пожёваный палец на стол и заговорила:

– Натт Мёрке не виновата, господин Рё’Тен. Мальчишки переживали, что я плохо питаюсь и гадали, что же я ем, пришлось их успокоить и показать, что у меня все в порядке с аппетитом.

Некромант нервно сглотнул и сухо отчеканил:

– Адептка Вэн, за мной. А этого, – Деард силился вспомнить имя орущего и плачущего студента. – В лазарет. И палец его прихватите. Натт, не сиди ты истуканом! Останови гниение! Иначе не пришить обратно будет. Чему я учил тебя?

Мёрке быстро схватила откушенный палец и зажала его в ладонях, напитывая своей энергией. Бесчувственного стихийника, подняли под руки и повели к выходу из обеденного зала. Натт же пришлось последовать за ними. Времени до открытия оставалось все меньше, если ритуал перенесут, то Фирс успеет проснуться. План уже трещит по швам!

Глава 14.2

Кафрин зачем-то увязался с ней. И какое-то время шёл рядом.

– Помочь?

Натт фыркнула. Одногруппник так зло смотрел на стихийников, что в его помощь не верила. Да он скорее выкинет палец в окно или скормит баллтрэ.

– Как думаешь, её сильно накажут? – переживал парень.

– Ты мог пойти с ней и Рё’Теном. Рассказал бы, что нас задирали, хотя…– откушенный палец перекатился у неё в руках. – Хотя Эн немного перегнула палку. Ты не знаешь, что с ней стряслось, она жутко странная была ешё с утра.

– Не думаю, что она захочет меня видеть. Это я во всем виноват…

Натт с сомнением посмотрела на самого милого студента кафедры некромантии: огромные голубые глаза, светлые волосы, кожа словно фарфоровая. Он словно сам себя нарисовал, не бывает настолько красивых и идеальных людей.

– Ты серьёзно? Каф, уже кто-кто, но точно не ты. Скорее эти придурки со стихийного факультета. Ты бы слышал, что они несли про собак и тараканов.

– Я поцеловал её! – внезапно презнался парень.

Мёрке даже шаг замедлила. Это что-то новенькое. Адепт Скансон не проявлял особого интереса к девушкам. Большую часть времени они проводили с Мару. Рисовали, обсуждали что-то. Посмеивались над теми, кто собрался на осенние танцы.

– Ты что? А она?

– Расплакалась. Мы рисовали то платье. Я помогал, делал эскизы. Знаешь, она такая милая, мы о стольком поговорили, о её семье, стране. Я же тоже чужак в Тэнгляйхе. Родители отослали меня сюда учиться подальше от войны... Эн так звонко смеётся, и я поддался порыву. Понимаешь?

– Ты так плохо целуешься, что она расплакалась, а потом с досады пальцы начала студентам откусывать? – попыталась отшутиться Натт, но вдруг поняла что совсем ничего не знает о своих одногруппниках. Кафрин виделся ей богатым наследником и какой-нибудь процветающей страны где-то там за морями, откуда привозят зерно и уголь. Она и не догадывалась, что где-то в мире сейчас война.

– Нет. Но она сильно расстроилась. Сказала, что я тоже ей нравлюсь. Но все это невозможно. Что она невозможная.Что её семья никогда такое не одобрит. Я ничего не понял. Она точно тебе ничего не говорила?

Натт призадумалась:

– Может, это как-то связано с ее религией? Она вот на фестиваль мёртвых не идёт…

Как бы её теперь вообще не исключили за такое. Стихийники подобного не простят и Эмен Стольт может потребовать выгнать студентку за подобный проступок. Натт отчаянно надеялась, что все обойдется, что Деард вступится за девушку, а палец одному говнюку пришьют без проблем. А где-то там на родной земле Кафрина перестанет греметь война, и сего родителями всё будет в порядке.

14.3

К счастью, Натт особенно сильно не мучили, забрали откушенный палец без вопросов, и они с Кафрином поспешили на улицу, где вот-вот должен был начаться фестиваль мёртвых. Перенесли его из-за заминки в столовой лишь самую малость. Вместо Деарда Рё’Тена речь готовились произнести брат и сестра Стаат. Йеден был немногословен, пожелал студентам обнимать смерть как давнюю подругу и не печалиться, если уходят близкие, не держать на них обид и отпускать в новое большое путешествие. Йоханна ласково потрепала брата по плечу, который не сильно-то верил собственным словам и крепко сжал ладонь своей угасающей сестры. За эти недели лицо у нее сильно осунулось, и болезнь начала подступать к девушке с утроенной силой, несмотря на все старания целителей академии и бесконечные поиски Деарда.

– Я предлагаю с этого года ввести новую традицию. Раньше мы просто прощались с душами наших усопших питомцев. Дули что есть сил в деревянные трубочки, очищаясь от боли и сожалений. Но сегодня мы напишем письма нашим любимым. Студенты первокурсники очень старались и подготовили для всех особые ручки. В них нет чернил, никто кроме вас не увидит, что вы пишете. Просто водите ими по воздуху как по бумаге, и ваше послание обязательно дойдёт до адресата. Сейчас каждому из вас раздадут по артефакту, и мы все вместе попробуем пожелать что-то нашим любимым.

Йоханна отыскала в толпе Натт и улыбнулась ей одними глазами. Но студентка быстро отвернулась, ведь совсем скоро она поступится всем, чему её учила на занятиях по этике воскрешений Госпожа Стаат. Она призовёт душу брата и насильно привяжет его к этому миру.

– Пора, – мысленно сказала себе некромантка, когда получила свою деревянную ручку.

Завязалась суета и толкучка. Отличный способ улизнуть подальше и воспользоваться открытым разломом! Сначала кралась мимо остальных студентов, начесывала волосы на лицо, а когда завернула за угол пристройки магических инженеров, то припустила к домику Йедена и Йоханны Стаат. Сейчас там точно никого. На ходу она достала их сумки деревянную шкатулку. Руки её дрожали от нетерпения. Осталось недолго. Никто не помешает и не остановит Натт. Никто кроме…

– Куда это ты собралась? – Фирс преградил ей дорогу, угрожающе поигрывая ветряными вихрями на ладонях.

Натт Мёрке почувствовала, как сердце рухнуло вниз. Она мастерски улизнула от Синда, но со стихийником все было куда сложнее, действие сферы сна оказалось недолговечным, и он слишком быстро пришёл в себя. Девушка прижала к груди опечатанный магией ларец и попыталась пройти мимо нахального мага.

– Не пущу, – каким-то странным тоном сказал Хассел, не то злым, не то заигрывающим, не то обиженным и взял её в магическое кольцо. Мёрке могла бы вырваться, но тогда бы она растратила свою силу. А она бережно копила каждую крупицу энергии все прошлые недели.

– Пожалуйста, пусти, Фирс! – взмолилась она, и тут же ощутила ещё чье-то присутствие. На неё пахнуло знакомой тёмной магией.

– Синд… – произнесли заговорщики одними губами, глядя друг на друга.

Боясь, что некромант раскроет её и доложит все Деарду, Натт не очень умело пыталась изображать жертву Хассела, а стихийник не очень умело играл мерзкого обидчика.

– Не сегодня. Завтра можешь делать что хочешь. Просто отпусти меня сейчас, – она почти плакала.

– Эй. Да не плачь ты. Я же не делаю ничего плохого, – стихийник подошёл ближе и подмигнул ей, хотя даже наигранные слёзы Мёрке причиняли ему жгучую боль. Он искренне не желал её слёз, даже ненастоящих.

– Я пожалуюсь Гостклифу Анду. Ты используешь против меня магию! Пусти, Фирс. Пожалуйста, – она отчаянно шептала, боясь, что кто-нибудь ещё увидит или услышит их. Тогда точно всему придёт конец, и всё будет зря. Убийство безобидного Бокенда, ссора с Синдом, долгие недели работы и надежд.

– Мёрке, да подожди же ты. Дай мне минуту, – стихийник походил на безумца. Он нервно закусывал нижнюю губу. Ветер отвечал на его настроение и ерошил волосы девушке, – Ладно, пошло всё к чёрту. Когда ещё я застану тебя без твоего телохранителя? – прохрипел мальчишка.

Не успел он сделать и двух шагов, как его сбила с ног баллтрэ. Летучая мышь кружила вокруг стихийника и норовила разодрать ему лицо. Он отчаянно махал руками, пытаясь отбиться от нежити. Воздушные оковы пали, и Мёрке увидела своего спасителя. Синд Форсворд гневно смотрел на обидчика.

– Хассел, твои выходки переходят все границы. Зачем ты утащил сюда Натт прямо с церемонии? – поинтересовался некромант, легко управляя хищной баллтрэ.

Синда забавляло увиденное, особенно то, как парочка пыталась скрывать от него свои истинные планы. Они очень паршиво изображали, что сбежали сюда на что-то вроде свидания.

– Мёрке, скажи ему! Никого я не похищал. Она сама сюда пришла. Мёрке... чёрт... да не молчи... – Фирс упрямо собирал магические потоки, но мышь срывала каждое его заклинание.

– Он не врёт. Синд, отпусти его! – взмолилась Натт, потому что некромант ничего не изображал в отличие от них, а с немалым удовольствием раздирал лицо мальчишке когтями баллтрэ.

Но подруга так отчаянно просила, Синд сжалился, и мышь прекратила атаку.

– Вы ненормальные оба, – стихийник вытирал с лица кровь, которая сочилась из мелких порезов, но уходить не собирался.

– Ну, кто из вас первый расскажет мне, что произошло? – прищурился Синд, а баллтрэ угрожающе зависла над виновниками сцены.

– Она сбежала с церемонии сюда с этой коробкой, – первым подал голос стихийник.

– Натт, что у тебя там? – мягко спросил Синд.

– Канарейка, – быстро соврала девушка, – я хотела провести свою церемонию прощания.

– Зачем? – подыгрывал некромант, прекрасно понимая, что в коробочке совсем не канарейка.

– Синд, я не хочу делать это в толпе незнакомцев. Либо одна, либо среди близких мне людей...

– Тогда почему ты не позвала меня? – в голосе друга отчётливо слышалась обида.

Некромант уже давно копил это чувство. Почему же она попросила Фирса, а не его. Чем стихийник лучше? Натт стоило честно рассказать ему о том, что она собралась воскресить брата. Он бы помог. Все бы сделал ради неё.

– Не знаю… Мы вроде поссорились.

– А чего мы ждём в таком случае? – отозвался потрёпанный Фирс, – проведём обряд здесь. Времени уже мало осталось. Преподаватели скоро закроют портал. Отпустим твою канарейку в обливион и пойдём на ужин.

– С чего ты взял, что входишь в число близких людей? – надменно спросил некромант.

– Давайте, – слишком быстро согласилась Мёрке, глядя на отражение луны на глади маленького прудика за домом брата и сестры Стаат.

– Предлагаешь мне делать круг с этим копчёным угрём? – фыркнул Синд.

– Потерпишь, трупоед, – парировал Фирс, – командуй, Мёрке.

Она положила ларец в центр и взяла за руки ребят.

– Меня сейчас стошнит, – простонал Форсворд, когда его рука оказалась в горячей ладони стихийника.

– Поверь, я тоже не в восторге, – скривился маг и вновь подмигнул девушке, но она лишь покачала головой, закрыла глаза и сосредоточилась на магических потоках.

Она так хотела уберечь их обоих, но словно сама судьба свела их троих вместе. От этого не убежишь, от них не скрыться, видимо, они всегда будут рядом. Может, если не бежать, а позволить тем, кому она неравнодушна быть рядом, то все будет хорошо?

– Мёрке, – испуганно прошептал Синд, не заметив, как зовёт её по фамилии, – ты не то делаешь. Зачем ты раскручиваешь портал? Так нельзя... – он попытался вырваться из круга, но у него ничего не вышло: портал не отпускал его. Это уже было больше, чем призыв души. Что-то было не так.

– Мёрке!

Девушка не откликалась, напряжёнными губами она беззвучно шептала имя.

– Мёрке, что в коробке? Не молчи, демон тебя дери. Мёрке!

– У вас всегда так? – стихийник, встревоженный не на шутку, тоже попытался высвободить руки.

– Она не слышит... – внезапно некромант рухнул на колени, а за ним последовал Фирс. Оба мага стремительно теряли силы.

– Эй, некрофилка, прекращай, это уже не смешно, – у Фирса перед глазами стало темно.

– Что в твоей коробке, Натт?

– Квелд Мёрке, Квелд Мёрке… – Форсворд наконец прочитал по губам подруги знакомое имя, а затем она произнесла другое имя, и оно точно не относилось к умершему брату, девушка позвала кого-то другого.

– Нет... Остановись. Так нельзя, мы все... – он не договорил. Освободившаяся из коробки тьма схватила его за горло и вырвала из круга. Девушку и стихийника отбросило почти к самому пруду, а шкатулка с сердцем укатилась в камыши.

Синд Форсворд поднялся с земли. Его глаза затянуло чёрной поволокой. Он с нескрываемым удовольствием сделал глубокий вдох и медленно пошёл к перепуганным ребятам.

14.4

– Квелд Мёрке? Ты серьёзно? – лицо некроманта исказила жуткая гримаса, – какие же вы предсказуемые, адепты смерти. Всегда одни и те же ошибки. Нельзя возвращать любимых. Хотя я очень рад, что вы нарушаете свои же правила. Иначе у меня не было бы такой возможности.

Фирс Хассел пришёл в себя и начал сгущать воздух, закрывая себя и Мёрке щитом. Сил у него было мало после создания круга, но он знал, что к ним никто не придёт на помощь. Деард разбирался с происшествием в столовой, а Йеден с Йоханной проводили ритуал.

Маг прижал девушку к себе и приготовился защищать её до конца.

Одержимый некромант криво улыбался и неумолимо сокращал расстояние. Он щёлкнул пальцами, и воздушный барьер юного волшебника пал. Фирс не растерялся и потянул воду из озера, закрываясь новым куполом.

– Скука. Уходи, глупый мальчишка, ты мне не нужен. Отдай мне девчонку, и я тебя не трону, – ещё один щелчок, и стихийника вместе с Натт облило ледяной водой. Они сидели совершенно беспомощные и дрожали от ужаса и холода.

– Беги, Фирс, я так виновата... это всё я...

– Нет, нет, нет. Мёрке, я тебя не брошу! Никогда, – замёрзшей рукой он сгустил пламя на ладони и метнул в одержимого мерцающий всполох.

– Как знаешь, маг. Я дал тебе шанс, – Фирса мгновенно парализовало, и он упал на спину. Стихийник совсем не дышал. Мёрке хотелось закричать, но крик застрял в груди там же, где бешено трепыхалось сердце.

– Пойдём со мной, – ласково позвал голос, который она помнила с детства. Только это был не Квелд.

Десятки детских рук вырвались из-под земли и вцепились в некромантку, отовсюду раздавался задорный смех и играла музыка старого парка развлечений в Дорнфьеле. Натт в ужасе попыталась самостоятельно закрыть разлом, но было уже поздно, зло выбралось наружу и хуже того, оно вселилось в лучшего друга. Помощи ждать было неоткуда. Фирс потерял сознание от магического истощения, а Синд больше не контролировал своё собственное тело.

– Отпусти его, – взмолилась Мёрке. – Друг не должен платить за мои старые ошибки.

– Твой друг? – переспросило нечто в теле Синда. – Мне казалось, я твой друг. По крайней мере, одна малютка некромантка называла меня так.

– И ты снова будешь моим другом. Только отпусти его. Пожалуйста.

Черноглазый Синд сел рядом с Натт на корточки и потянул её руку.

– Контракт. Ты пусть меня к себе, и я отпущу Синда Форсворда. Тем более тут очень тесно. Кто-то занял это тело до меня. Что-то древнее и страшнее, чем несчастный и одинокий Ангъяк. Боюсь, мальчишка долго не вынесет такого надругательства. Не тело, а проходной двор для демонов и духов.

– Хорошо, я вся твоя. Я согласна. Только их не трогай.

Ангъяк задумался на мгновение:

– Идёт. Не трону если они не будут мешать нашей дружбе. А ты забудешь об этой сделке. Пока не придёт время.

Он протянул девушке руку, и едва она ухватилась за его ладонь, как дух в обличье Синда дёрнул её к себе и поцеловал, скрепляя контракт.

Когда к месту схватки подоспели преподаватели, то троица злосчастных заговорщиков лежала без чувств, и лишь почерневшая вокруг трава намекала, что студенты натворили что-то ужасное.

Глава 15

Несколько дней Натт провела на больничной койке в полной изоляции от всего мира. К ней изредка заходили молчаливые целители. Пару раз навестил очень разочарованный Гостклиф Анд. На её многочисленные вопросы о Синд и Фирсе никто не отвечал, лишь справлялись о её самочувствии, подносили к глазам какие-то артефакты и проверяли что-то, брали кровь на анализы, а затем вкалывали очередную дозу лекарства, после чего она вновь забывалась сном.

Единственный раз, когда она хоть кого-то услышала по ту сторону коридора, был тот самый стихийник с откушенным пальцем. Он был крайне недоволен, что его так рано выписывают, а ещё не предоставили освобождение от пар. – Адепт Моббер, у вас все отлично заросло, даже шрама не осталось. Функциональности палец не потерял, вы можете уже сегодня вернуться к занятиям.

На четвёртый день пришёл Деард, и Натт натянула одеяло почти до самых глаз. Его визита она боялась больше всего. Особенно после того, как он призвал адских гончих в доме Йедена и Йоханны Стаат.

– Как ты? – участливо спросил некромант.

– Мне нарочно не говорят, что с Фирсои и Синдом? – ответила вопросом на вопрос Натт, забыв, как сильно боится своего преподавателя.

– Я решил, что тебе это будет худшим наказанием. Ты подвергла ребят опасности. Ты не могла не знать, что они оба ради тебя в лепешку расшибутся.

– Я не просила их. Фирса я усыпила сферой, а с Синдом мы были в ссоре. Их двоих не должно было быть рядом, – виновато сказала девушка. – Не наказывайте их! Умоляю!

Деард вдруг как-то невесело улыбнулся:

– Ты прямо как я. Одиночество, отсутствие доверия к близким, отчаянное желание все исправить…

Не такого разговора ждала Натт. Она рассчитывала на выволочку, но никак не на сочувствие.

– Вы же не расскажете моим родителям, что я натворила? – шёпотом спросила Натт.

–Не рассказывать, как ты вырезала сердце брата из его мёртвого тела? Как подвергла его душу чудовищным страданиям? Как едва не погибла сама, решив, что ты могущественный некромант, которого подвластно обмануть смерть?

Девушка заплакала. В своём бесконечном эгоизме она совершенно не подумала о маме и папе. Что они почувствуют? Как будут относиться к ней после всего.

– Лучше бы я умерла. Лучше бы келпи убил меня… Квелд не заслужил всего этого. Он должен был жить, лечить людей, жениться, подарить моим родителям внуков…

Деард тяжело вздохнул и сделал то, чего Натт бы никогда не ожидала от кого-то вроде него. Он обнял ее, впитывая её дрожь и страдания.

– Кому было бы лучше от твоей смерти? Родители любят тебя не меньше, чем любили Квелда. Фирс и Синд с ума бы сошли, если бы хоть волос с твоей головы упал. Прекращай, мучить себя. Я так надеялся, что Лиден получится достучаться до тебя, но мы с тобой два безнадёжных случая, так ведь? Нам никто не указ, и мы так или иначе сделаем всё, чтобы вернуть их...

Мёрке кивнула, а Деард продолжал:

– Ситуация деликатная. К счастью, свидетелей было не так много, и мы можем слегка подкорректировать версию событий. Превратим это в глупую шалость трёх несмышлёных волшебников. Родителей ваших мы уже уведомили, сказали, что с вами все в порядке, лишь небольшое магическое истощение, которое отлично лечится физическим трудом.

Некромант отстранился и положил девушке на колени знакомый ошейник, не дающий пользоваться магией. Не самое страшное наказание. Натт была даже рада на какое-то время лишиться своих сил. А ещё она выяснила, что Синд и Фирс в порядке. Они живы. Это главное. Даже если будут ненавидеть её за очередное враньё.

– Это все? – недоверчиво спросил Мёрке, готовясь самостоятельно надеть на себя ошейник и перестать чувствовать дышащую со всех сторон смерть.

– Нет. К нам всё же прибудут с инспекцией из Скъерзилдена. Тут я бессилен. Но они извлекли печальный урок после своего прошлого визита, в этот раз поить вас кровью василиска не будет никто.

Натт даже выдохнула. Если так, то дело за малым. Им втроём надо будет разучить альтернативную версию событий во время фестиваля мёртвых. Делов-то. Сывороткой правды из крови фейри опаивать их не станут, значит, все пройдёт относительно безболезненно: ошейник, допрос, наказание. Ничего нового, все это она уже проходила в прошлом году.

– Рано радуешься, адепт Мёрке. Сыворотки Василиска не будет, потому что к нам едет сам Василиск. Да-да, тот самый, чьей кровью вас пытали. Вас ждут отвратительные зимние праздники, поговаривают, что у него настолько скверный характер, что его терпеть не могут даже в Скъерзилдене. Я буду молиться за вас троих, – подмигнул некромант, едва сдерживая злорадный смех.

И как это понимать? Так ей стоит бояться Василиска, или он не опасен? Не слишком много ли фейры уже собралось в стенах Тэнгляйха.

– А что будет с Эн? – поинтересовалась Натт. – Её не исключат?

– За откушенный палец-то? – удивился Деард. – Семья мальчика уже даже извинения принесла нашей Эн за оскорбления по национальному признаку, тут назревал серьёзный политический скандал, она же непростая девушка. Тот недалёкий умудрился оскорбить настоящую принцессу, только тсссс, адептка Мёрке. Это большой-большой секрет.

Натт не знала чему удивляться больше: королевскому происхождению Эн Ню Вэн или приподнятому настроению магистра Рё’Тена. Он разве что не пел. И не скажешь, что одна его ученица откусила палец обидчику, а ещё двое попытались совершить опасный ритуал воскрешения. У некогда мрачного и нелюдимого магистра разве что крылья не выросли. Но лучше уж такой Деард, чем когда он в гневе пытается выпотрошить непослушную троицу студентов. А ещё теперь стало ясно, почему подруга отказала Кафрину, очевидно, это слишком неравный брак. А вдруг их страны и находятся в состоянии войны. Тогда все ещё сложнее.

– Что будет дальше? – спросила Натт.

– С Эн или с вашей троицей? – Деард всё ещё излучал добродушие.

– Со всеми…

– Эн вернётся к занятиям. Тебя, Фирса и Синда ждёт реабилитация и наказание. Собственно всё, – пожал плечами Деард.

– А мой брат? У меня не получилось вернуть его? – безо всякой надежды спросила Натт.

– У тебя и не могло ничего получиться, адептка Мёрке. Нельзя призвать из обливиона того, кого там нет.

Некромант как-то странно посмотрел за спину девушки и поклонился кому-то незримому. Натт обернулась, но никого не увидела у изголовья кровати, а когда захотела спросить Деарда, кому это он кланяется, тот уже направился к выходу из палаты, что-то весело напевая себе под нос.

Натт так и не поняла, что хотел сказать этим магистр Рё’Тэн, но машинально положила руку себе на левое плечо.

15.2

Прошло больше двух недель с того момента, как троица попалась Деарду Рё’Тену. Как и сказал некромант, девушка саму себя наказала своим поступком, потому он не был слишком суров ни к ней, ни к её горе-помощникам. Они отделались только трудовой повинностью. Убирались в конюшне до уроков, после уроков, а иногда даже во время уроков. Сложность заключалась только в том, что им запретили пользоваться магией. Сильнее всего по этому поводу сокрушался Фирс. Каждый раз он бурчал, что навел бы порядок по щелчку пальцев, и каждый раз недовольно подцеплял лопатой очередной шмат навоза, изображая отвращение. Но самым невыносимым было неведение. Натт знала, что Фирс спрятал шкатулку от Деарда. У прудика её не было точно, некромантка обшарила весь берег и не нашла следов. А магистр Рё'Тэн бы не смолчал. Он знал про сердце, но его не него точно не было, иначе он бы организовал повторное погребение. Скорее всего, он верит, что все артефакты, использованные во время ритуала, были уничтожены. Но это не так. Мёрке верила, что Хассел и Вилмма спрятали шкатулку.

Но троица почти не разговаривала, слишком много обид и чувства вины вновь пролегло между ними. Единственной, кто хоть как-то разряжал напряжённую обстановку, была Эн Ню Вэн, которая приносила наказанными волшебникам поесть.

– Это так несправедливо, – бурчал Фирс, принимая у нее из рук булочки. – Ты откусила палец Стигу Мобберу, и тебе за это ничего. А мы тут лошадиное дерьмо целыми днями с места на место перекладываем, да ещё и магии нас лишили.

– Ой, не ной Фэн-Хуан. Я слышала, ваше наказание закончится, как только приедет инквизитор из Скъерзилдена. Деард и Стольт уже давно бы сняли с вас эти обручи, но им надо показать служителю, что меры в отношении вас приняты. Просто подождите, он уже должен явиться со дня на день.

Услышав про инквизитора, троица дружно побледнела. В прошлом году они все успели пострадать от действий служителей Скъерзилдена, да и слух, что приедет не простой носитель священного оружия, а могущественный фейри, не прибавлял провинившимся оптимизма. Они быстро перекусили и с новой силой взялись за работу, чтобы в случае чего инквизитор видел, что мера в отношении них приняты. Эн Ню Вэн составляла им компанию и читала вслух заданные на дом параграфы из учебников.

К вечеру работы поубавилось, и ребятам оставалось лишь разгрузить пригнанную из Рискланда телегу с яблоками.

– Мы с Хасселом справимся, не тягай тяжести, – сухо бросил Синд, когда они подошли к накрытой брезентом повозке.

– Мне нетрудно, – возмутилась Натт. – Я хочу помочь. Вы тут из-за меня! Дайте мне ведро, я тоже буду носить.

–Ты можешь перебирать яблоки, – предложить Фирс. – Выбрасывай гнилые. Трупоед прав, не таскай тяжести. Надорвёшься.

– О, и я помогу, – загорелась Эн, убрав учебники в сумку.

Они осторожно начали стягивать с повозки брезент, пока в ужасе не увидели среди фруктов бледную, почти синюшную руку.

– Это то, о чём я подумал? – спросил Фирс и отпрянул.

– Трупных пятен нет, – хором ответили Синд и Натт, переглянулись, но затем быстро отвели взгляд.

Эн принюхалась к телу:

– Пахнет яблоками, а не мертвечиной. Если он и умер, то недавно. Будем звать кого, или сами посмотрим?

– Не хочу быть тем, кто сообщает плохие новости, – скривился Синд, – по крайней мере не сегодня. Но и трогать его не хочу. Мы уже почти отработали нашу повинность, а тут это. Нам же не поверит никто! Какой-то забулдыга окочурился в телеге, а повесят опять на нас.

Натт задумчиво разглядывала неприятную находку.

– Там что-то есть на рукаве. Какой-то герб. Мне не кажется, что это простой забулдыга, – пробормотала она и откинула брезент в сторону. Все четверо ахнули, завидев серебряную “С”, вышитую на манжете.

Студенты переглянулись, лучше бы это на самом деле был случайный забулдыга, чем мёртвый инквизитор, который сорвался сюда по их душу и умер по дороге. Но хуже то, что именно им угораздило найти его тело. Нетрудно догадаться, что теперь их ждёт.

– Без паники, – первым подал голос Фирс. – Никто же не видел его в Тэнгляйхе. Мы просто выкатим отсюда повозку и утопим тело где-нибудь в Иннсо Тод. Всё логично, считай, похороним с почестями. Только дождёмся темноты, а пока накроем его и оставим тут.

Идея была ужасной. Если их застукают за подобным, тогда им точно никто не поверит и посчитают причастными к смерти инквизитора. Как ни крути, но ситуация для троицы складывалась отвратительная. Эн Ню Вэн-то с её происхождением бояться было нечего, пока у служителя Скъерзилдена все пальцы оставались на месте.

– Нет, – первым подал голос Синд. – Надо идти к Деарду. Если что я соглашусь выпить кровь Василиска и скажу, как всё было на самом, что мы его не трогали, а он уже такой прибыл в академию. Я выдержу.

Тело под брезентом вдруг зашевелилось, а пальцы на руки сжались и разжались, а затем раздался слегка присвистывающий голос:

– Не надо пить мою кровь, адепт Форсворд. Я категорически против.

Через несколько мгновений из-под тяжёлой ткани выбрался странного вида мужчина. Его дорогой мундир был покрыт сухими веточками и листьями. Ленивым жестом он смахнул с себя мусор, а затем слегка пригладил торчащие кверху стороны волосы, которые напоминали гребень петуха. Глаза у инквизитора были мутными и неподвижными, зрачки не фокусировался на лицах студентов, и складывалось впечатление, что загадочный гость смотрит куда-то в пустоту.

– Холодно у вас, – он потёр себе предплечье и зевнул. – Я слегка задремал. А вы трое весьма любопытные, такими я вас и представляла после всех отчётов.

– Четверо, – зачем-то подала голос Эн, Василиск повернул голову в её сторону, и его глаза загорелись синим.

– Четверо? – переспросил он студентку и хмыкнул. – Прошу прощения. Не увидел вас сразу. Вы…

– Эн Ню Вэн. Та самая, что откусила палец другому студенту. Про меня вам ничего не писали?

– Откушенные пальцы не находятся в юрисдикции Скьерзилдена. Простите, если разочаровал вас, адептка Вэн. Вы тоже весьма любопытная… куколка. Девушка как-то странно поджала губу и отвела взгляд в сторону.

Василиск не был похож на прошлых надменных инквизиторов, которые наслаждались своей властью. Этот служитель явно не из тех, кто будет упиваться страданиями студентов. Натт он отчего-то нравился и совершенно не пугал, а когда мужчина вдруг щёлкнул пальцами, и обручи, сковывающие магию адептов, упали к их ногами, то к гостю проникся даже Фирс. Он разминал шею, а затем не без удовольствия призвал пламя на обеих руках.

– Теперь я могу согреть вас, служитель, если замерзли.

– О, благодарю, холод убивает меня в прямом смысле этого слова. И зовите меня Ноккерель. Отведёте к Деарду Рё’Тену? Я плохо ориентируюсь в незнакомых местах, как вы могли догадаться, – он коснулся указательным пальцем своих слепых глаз. – Как же вы добрались до академии без проводника? – с сомнением спросил Синд. – На звуки пения, – блаженно ответил фейри. – В землях Тэнгляйха живет существо с прелестным голоском. Она вела меня. Вы знаете её? Натт знала только одну печальную фейри, поющую сладкие песни. – Банши, – ответила девушка. – Моя банши, – повторил Ноккерель.

Глава 16

Вот уже больше месяца Натт Мёрке вела себя как самый образцовый студент факультета Темных Искусств. Она не пропускала занятий, не влипала в истории, не дерзила преподавателям. Девушка даже умудрилась заработать очков перед госпожой Тинг. Уж на что завхоз академии Тэнгляйх терпеть не могла некромантов, но Натт удалось достучаться до её чёрствого сердца бескорыстной помощью. Она убирала листву во дворе, полировала до блеска таблички на дверях, даже зеркала в туалете привела в порядок. К счастью, Вертинна Тинг не видела, что большую часть этих поручений адептка смерти выполняла при помощи воскрешённых крыс, но кого волнует процесс, главное-то результат! – Ты переигрываешь, Мёрке, – Фирс Хассел завалился к ней в туалет, как раз тогда, когда она собиралась пройтись крысами под ободками. – Мне нужно отвлечься… После всего что случилось. Понимаешь? Южанин все прекрасно понимал. После очередной катастрофы, которую они устроили в стенах Тэнгляйха, у них просто выбора не оставалось, как отвлекаться многочисленными повинностями. Синд безвылазно трудился в загонах мертвых зверей под наблюдением Йедена Стаата, а Фирс все свободное и несвободное время проводил с приставленным к академии инквизитором Ноккерелем. Но Натт Мёрке никто особо не ругал. То, что она натворила, уже должно было стать для неё самым страшным наказанием. И в этом грязном туалете она пыталась скрыться не от сердитых педагогов, а от самой себя. – Мне можешь не врать. Отвлекается она! Ты декана дуришь своей покорностью, Мёрке. Но Деард не идиот и следит за тобой, если ты действительно хочешь сбежать при первом удобном случае, советую уже начинать понемногу выходить за пределы академии. Будет очень странно, что большую часть времени ты натираешь нужники, а затем вдруг резко рванёшь к Иннсо Тод. – Это совет, или приглашение на свидание? – спросила Натт, чувствуя, как нормальность вновь возвращается к ней. Именно нормальная нормальность тринадцатилетней девушки, а не то напускное, что он так отчаянно демонстрировала последнее время. Кончики губ у Хассела тут же приподнялись. – В правильном направлении мыслишь, Мёрке. Это и совет, и свидание. Что может быть нормальнее стихийного мага и трупоедки, прогуливающихся по Рискланду в преддверии зимних праздников? Теперь уже и Натт заулыбалась. – Сарказм, да? – Он самый, – Хассел показал язык, а затем снова стал серьёзным. – Знай, я всегда не против провести с тобой время. Просто ты ведь не в Рискланд вырваться хочешь сейчас. Я прав? Девушка лишь кивнула ему. Все её мысли занимала припрятанная в лесу за озером Иннсо Тод шкатулочка. Вот уже больше месяца Натт мучилась и гадала, цело ли ее содержимое. Фирсу удалось умыкнуть ее прямо перед носом у декана и верхом на Виллме унести подальше от академии. Он почти сразу создал карту до тайника и заверил некромантку, что поместил туда достаточное количество энергетических кристаллов, чтобы поддержать жизненную энергию внутри. Но за это время со шкатулкой могло приключиться что угодно. Её раскопали дикие звери, нашли голодные до тепла исы, сила кристаллов могла закончиться раньше, и внутри теперь остался лишь тлен и отчаяние. – Запомни своё обещание пойти со мной на свидание, – Хассел подмигнул понурой девушке. – Заходи, Эн! У меня уже нет сил смотреть на эту грустную чистильщицу унитазов. В дверном проёме показалось голова соседки Натт. Сегодня её черные пряди были выкрашены в ядовито-розовый, а на макушке красовались два пухлых пучка. Для сбора всех заговорщиков в одном месте не доставало лишь Синда, но с ним некромантке до сих пор не хватало духу помириться. Мало того, что она врала ему с самого лета, так ещё и подставила перед преподавателями, сделав невольным участником запретного ритуала. – Мы все придумали, – Эн Ню Вэн нетерпеливо потирала ладоши. – Ты ей расскажешь, Фэн-хуан, или я? – Да хватит меня так называть, Фирс! Я Фирс,– парень закатил глаза. – Короче, Мёрке, мы с тобой поменяемся обликами, твоя соседка не только цвет волос перекрашивать умеет, придумывать тупые клички и превращать стихийников в некромантов, она из деревяшки человека наколдовать может. А уж превратить тебя в меня, а меня в тебя. Пффф. Легче легкого. Эн Ню Вэн помахала ладонями себе на щёки, изображая смущение внезапным комплиментом стихийного мага. – И что нам нужно сделать, чтобы поменяться? Мысль наконец-то сбежать из Тэнгляйха и добраться до тайника будоражила девушку не меньше чем возможность ненадолго превратиться в своего заклятого недруга-хранителя. – Все просто, – Эн отставила оба своих неестественно длинных указательных пальца, а затем соединила их подушечками друг с другом: – Целуйтесь, птички!

16.2

Натт переводила растерянный взгляд с Фирса на подругу и обратно. Не похоже, что эти двое шутят. Но вот прям здесь рядом с вонючими кабинками как-то не очень хотелось этого делать, да ещё и при свидетелях! На танцах все было иначе, они оба словно вжились в чужие роли, не были больше собой, а стали героями книги, подаренной Йоханной, у которых всё обязательно сложится, потому что в её коллекции были книги исключительно со счастливым концом. А сейчас все вдруг слишком реально, без магии, без иллюзий, нарядов, париков и без прописанного заранее сюжета, где влюблённые останутся вместе, мёртвые воскреснут, больные излечаться, а недруги исправятся. Но они не в такой книге. Плохо ли это? Вот он Фирс с его хищной улыбочкой, светло-карими глазами, которые с каждым мгновением становятся все желтее, как у дикого кота. От него не знаешь чего ожидать. И это прекрасно. А ещё Эн разве что в ладоши не хлопает от предвкушения и жутко смущает. Хотя куда уж сильнее смутиться, чем сейчас? Дальше просто некуда! Но это же для дела. Можно и потерпеть. – Как целоваться? – дрожащим голосом спросила некромантка, словно у них с Хасселом это было бы в первый раз.. – А как обычно целуются, Натт, ну ты чего?! В губы его целуй давай. Быстрее, сейчас сюда кто-нибудь заглянет, и всё сорвётся. Объясняй потом, зачем стихийник припёрся в крыло к тёмным. Да из него тут же чучелко набитое сделают и украсят кабинет Деарда Рё`Тена! В подтверждение слов Эн Ню Вэн по коридору раздались шаги, и сейчас они неумолимо приближались к двери. Время замерло, когда кто-то взялся за ручку и… … глаза у Хассела вспыхнули белым, он вскинул руку вверх и мощным потоком ветра захлопнул дверь обратно. – Вот же! – раздосадованно послышалось снаружи. Незадачливый студент безрезультатно подёргал ручку ещё раз, а после шустро побежал на поиски другого туалета в крыле. – Мёрке! Меня надолго не хватит, – Хассел смахнул со лба воображаемую испарину, но Натт знала, что для него такая мелочь, как магия ветра была простой и естественной словно само дыхание. – Ладно, стой смирно, Хассел. И не вздумай шутить сейчас. – Молчу-молчу, – покорно кивал парень, и даже улыбка его была не гаденько издевательской, а очень нежной. Натт глубоко вдохнула, отчего в глазах немного потемнело, а за шумом сердца в висках она не слышала собственных шагов. Подошла к южанину ближе, положила ладони ему на плечи и слегка привстала, пытаясь подтянуться. Фирс тяжело сглотнул, его кадык нервно дернулся, и парень прошептал единственное: – Мёрке, стой… – Ты молчать обещал, мне это нужно, Хассел! Что именно нужно Натт, она уже сама не знала. Нужно поцеловать его, или позаимствовать его внешность и пустынного барса для вылазки? Неважно. Она сейчас получит и то и то. – Да погоди ты… Мы… Эн, я так не могу… Скажи ей! Он отстранился, и Натт почувствовала себя ужасно глупо. Обманутой и бесконечно одинокой. Прямо сейчас ей было в сотни раз хуже чем в тот день, когда Хассел предал ее и на потеху другим стихийникам столкнул в земляную яму, потому что она уже свыклась с мыслью, что они теперь вместе. По-настоящему. А лишаться этого сейчас было просто невыносимо. Фирс все заметил. Как она часто заморгала, как на лице вновь отразилась прежняя обреченность. Он испугался, что Натт вновь закроется от него, и быстро схватил ее за руку. – Эй, Мёрке. Я же, не потому что мне противно при свидетелях или из-за того ,что ты некромантка. Просто Эн решила так подшутить. Заставить тебя меня поцеловать. Говорит, заслужила зрелище за то красивое платье. Для активации иллюзии этого не нужно, а я не хочу вот так… шантажом и обманом. Ты же к брату торопишься. А мы с тобой ещё нацелуемся. Позже. У нас теперь вся вечность впереди. Вот же глупый стихийник. С вечностью он конечно погорячился. Век некроманта недолог. Чудом будет, если она доживет хотя бы до тридцати. – Спасибо за честность, Хассел. Но лучше бы сегодня ты был мерзавцем и воспользовался моментом, – Натт цедила сквозь зубы. – Колдуйте. Позже обижусь на вас обоих, а сейчас я правда хочу к брату. Эн Ню Вен тряхнула своими пучками, звякнула вплетёнными в волосы колокольчикам, щелкнула пальцами. Мир неистово закружился перед глазами некромантки и стихийника. Натт зажмурилась от круговорота красок и с трудом устояла на ногах. Фирс тут же пришел ей на помощь и подхватил за локоть. Но только он и сам сильно дрожал. К счастью, все закончилось так же быстро, как началось. Эн вновь звякнула колокольчиками и бойко сообщила подруге: – У тебя есть чуть больше часа. Магия тьмы на это время тебе не доступна. Мёртвых видеть ты будешь, но защититься не сможешь до обратного превращения. – А огонь или ветер? У меня будет магия стихий? – спросила своим голосом Натт и неуверенно открыла глаза. Неужели иллюзия не подействовала, и она осталась собой? Фирс уже пришел в себя и не без интереса крутился вокруг своей оси, разглядывая новый облик. – Ничего, к сожалению, – развела руками Эн Ню Вэн. – Виллма защитит ее, – уверенно сказал Хассел, и Натт с едва сдержала смешок. Забавно было видеть саму себя, говорящую голосом парня. – Лишь бы не загрызла её, как только услышит, – неуверенно сказала Эн. – И не только услышит, ты пахнешь все той же трупоедкой, Мёрке, – Фирс так знакомо улыбался ее губами. Родная кривая усмешка, а в глазах огненные демоны. Натт наконец бросила взгляд на своё чужое отражение и невольно прикоснулась к щеке. Любимое лицо Фирса Хассела, но с её печальным взглядом. Так странно. Сейчас он даже ближе, чем она могла себе представить. – Следи, чтобы южанин ничего не сделал с моим телом, Эн. Я скоро вернусь! – строго наказала Натт. – Мёрке, это просто иллюзия. Твоё тело так и осталось твоим, – закатил глаза Фирс. – Беги уже, тик-так. И старайся ни с кем не разговаривать. Я своей репутацией дорожу, и этот девчачий голос мне точно на пользу не пойдет. И не навлеки на себя новых демонов, ис или звездорылов. – Я буду осторожна. Спасибо вам обоим. Я быстро. Натт толкнула дверь туалета и помчалась по коридорам, ловя удивлённые взгляды студентов факультета темных искусств. Лишь бы драку никто не затеял, у Фирса тут друзей мало. Если задуматься, у него их вообще в академии нет. За звание самого одинокого ученика Тэнгляйха они бы легко смогли посоревноваться. Натт обязательно придумает как отблагодарить южанина за всю его помощь и заботу, как только вернётся. Как минимум она сможет сделать так, чтобы ему больше никогда не было одиноко.

16.3

Каждый шаг давался все проще, Мёрке в облике Фирса Хассела уже почти покинула крыло Темных Искусств, как со всего размаху врезалась в одного из студентов и, едва не вскрикнув от неожиданности, шлёпнулась на задницу. – Хассел, какого чёрта? – раздался сверху голос Синда, и Натт на мгновение забыла как дышать. Нужно молчать, иначе маскировке придет конец. Бывший лучший друг сразу же за шкирку отведёт её к декану. И если Хассел готов был поддаться на ее безрассудство и отпустить одну в темный лес, то Синд, не раздумывая, остановит её любимыми способами. Натт перешла последнюю черту его терпения. Как бы повел себя Хассел на её месте? Хмыкнул бы? Тоже опасно. Натт медленно поднялась, продолжая буравить Синда надменным взглядом. Да-да Хассел бы делал примерно то же самое. – Ясно. Значит, у вас теперь всё официально. Ходишь к ней в гости? Фирс бы точно молчать не стал, он бы брякнул что-то едкое. Пошутил бы, обозвал Мёрке трупоедкой недостойной его внимания или типа того. А Натт вместо этого жуёт губы и отсчитывает оставшееся до обратного превращения время. – Ладно. Не моё дело. Теперь уже точно. Семье Мёрке ты всё равно заочно нравишься больше. Простой мальчик из Сорплата. Бедный сиротка, который добился всего сам. Да ещё и жизнь их дочери спас. Браво! Что-то новенькое. Синд никогда не был таким потерянным. Что с ним такое? Её родители хорошо к нему отнеслись. Да он же целое лето провел в поместье Мёрке. Мама была очень рада его присутствию. – Тебе она простила все то дерьмо, что ты творил, я же действовал ей только во благо. Но вот я здесь, в глаза посмотреть ей не могу. Но я не предавал её. Деарду я рассказал про ритуал, только чтобы остановить то безумие, что вы оба творили все эти месяцы. Вы не сможете воскресить Квелда, и кто-то обязательно пострадает. Останови её, меня она больше не слушает. Слишком горькие слова. Если уж Синд не верит в успех, то как ей самой убедить себя, что брата можно вернуть. Нужно уйти. Перестать слушать эту болезненную исповедь. Почему Синд вообще распинается перед Хасселом, они же злейшие враги. Чего она не знает про отношения между этими двумя? Натт обязательно это выяснит и допросится не у одного так у другого. Но кое в чём она теперь уверена точно, мириться после этих слов, она уже не хочет. Форсворд считает её затею обреченной на провал, пускай. Она справится, и Квелд обязательно будет жить в этом мире. С ней. В дом семьи Мёрке снова вернётся счастье и любимый сын. – Почему ты молчишь, Хассел? – Синд попытался схватить её за руку, но Мёрке быстро увернулась, чтобы не нарушить шаткую иллюзию. – Пропусти, – хриплым шепотом прошептала девушка, надеясь, что звучит достаточно мужественно. Некромант нахмурился, но в сторону отошёл. Натт рванула дальше, и уже не видела как что друг долго и тревожно смотрит ей вслед. Сколько времени она уже потратила? Сколько ещё людей ей встретится на пути прежде, чем она добежит до загона, где спит Виллма? Натт решила выбрать безлюдные коридоры. Пусть она сделает крюк, но шансов, что она натолкнётся на кого-то из знакомых Фирса, преподавателей или инквизитора Ноккереля будет меньше. А уж мысль случайно пересечься с деканом факультета повергала её в панику. Деард с его безграничными силами, адскими гончими на побегушках в два счета раскусит этот детский обман. Но девушке пока везло. Она выскочила на улицу, и ей всего-то оставалось пересечь небольшой дворик. Ветер трепал ворот мантии. Снег забивался в ботинки, сумка хлопала по бедру, но Натт не останавливалась, влетела в теплое, пахнущее сеном и навозом нутро конюшни и, уже не боясь быть услышанной, позвала: – Виллма? Эй, Виллма! Но на зов откликнулся Бьелке. Скакун услышал голос хозяйки и высунул голову из стойла. – Не сегодня, малыш, – Мёрке ласково потрепала коня и потянулась к сумке за угощением. Черепки на замочках не почувствовали в ней тьмы, они злобно оскалились и начали клацать по воздуху зубами. Один даже больно цапнул её за палец. – Ай! – вскрикнула девушка, глядя на собирающиеся в ранке капли крови. Сумка! Это мысль пронзила разум некромантки. Она забыла отдать ее Хасселу и взяла с собой! Непростительная оплошность, ни у кого в Тэнгляйхе больше нет такого артефакта. Глупая! Глупая Натт. Синд точно заметил. Наверно, он уже побежал рассказывать об увиденной странности декану. Делать нечего. Она зашла слишком далеко и не собирается останавливаться. – Виллма, иди сюда! – строже позвала некромантка и хлопнула себя по бедру. Пустынный Барс мягко спрыгнула откуда-то сверху. Любимица Хассела лениво потянулась, выпустила когти и окинула некромантку весьма недовольным взглядом. – Помоги, – взмолилась Натт. – Фирс сказал, ты отвезешь меня в лес. Прошу, Виллмочка! Барс издала низкий рык, отчего Бьелке тут же заволновался, фыркнул и стукнул копытом, а Виллма тут же зашипела на него. Некромантка готова была поклясться, что эти двое о чем-то оживлённо спорят сейчас. Ржание и ворчание продолжалось недолго, и барсу пришлось сдаться, слишком уж сурово отбивал копытами скакун некромантки. Кошка покорно присела, приглашая Мёрке забраться к себе на спину. Натт не стала мешкать, быстро залезла на Виллму и обняла ее за шею, зарываясь в теплом меху. – Ты же знаешь дорогу, да? Очередное урчание, а затем барс слегка присела, отчего лапы её стали казаться сжатыми до предела пружинами. Всего мгновение, и двое уже почти летели над землёй. Виллма едва касалась снега своими лапищами и с каждым прыжком уносила наездницу всё дальше от академии в сторону озера мёртвых. Чем стремительные из земли вырастали кресты старых могил, а чёрная гладь Иннсо Тод уже разливалась впереди, тем отчётливее и голоднее становились голоса мёртвых. Натт ничего не оставалось, как стиснуть зубы и слушать их нестройные истории. Они перебивали друг друга, атаковали бессильную адептку смерти, предостерегали, угрожали, торговались. Девушка крепче прижималась к барсу, но ничего не помогало, а голоса следовали за ними, переплетались и множились, они превратились в вязкую топь, в которой девушка начала тонуть. Натт уже почти потеряла сознание от истощения, когда поняла, что больше не слышит их, лишь скрип снега и треск веток под лапами Виллмы заполнил безмолвные вечерние сумерки. Шаги у барса стали тяжелее, она замедлялась, и Натт наконец подняла голову. – Мы близко? – спросила она у кошки. Виллма ничего не ответила, она резко остановилась и сбросила некромантку с себя в пухлый сугроб. Дальше Барс идти отказалась, и Натт поняла почему: всего в нескольких метрах от них раскинулось жуткое высохшее дерево с ветвями, напоминавшими когтистые руки. – Треонде, – прошептала некромантка, быстро узнав опасную нежить и инстинктивно попятилась, опасаясь, что существо схватит её. Мёртвое дерево беспокойно дремало, и что-то подсказывало Натт, что именно в его корнях и спрятана драгоценная шкатулка. Из-за неё огромное, некогда полное жизни растение погибло и переродилось в это беспощадное существо, в котором невозможно было даже узнать сорт. Оно было дубом или клёном? Листья сморщились и превратились в чёрные коконы. – Прости меня, – горько пробормотала некромантка, мучаясь что вновь стала причиной чьей-то смерти.

Глава 17

Натт не имела ни малейшего понятия, сколько будет спать Треонде, но знала наверняка, если оно проснётся, то пощады от него можно не ждать. У мертвого дерева нет привычных простой нежити чувств, лишь память о том, что нужно любой ценой тянуться к теплу и свету, а сейчас единственным источником тепла на несколько километров в зимнем лесу были лишь Натт и Виллма. На высохших деревьях набухали проклятые плоды с семенами. Упадут в землю, и из нее вырастут десятки новых мертвых деревьев и отравят добрую часть леса. Одно хорошо: до весны это вряд ли произойдет, почва уже промерзла достаточно сильно. Но рисковать все равно нельзя. Девушка двигалась медленно и тихо. Но несмотря на всю осторожность, снег под ногами оглушительно хрустел в повисшей тишине. Весь лес сейчас казался жуткой театральной декорацией. Ни ветра, ни звуков, ничего. Шаг за шагом некромантка сокращала расстояние до Треонде, пока наконец не оказалась прямо у его корней. Они болезненно вспухли и пульсировали в такт жуткому сопению. Натт попыталась успокоить своё дыхание и поймать ритм дерева, чтобы не разбудить его. В какой-то момент ветви нервно дернулись у неё над головой, но затем нежить вновь успокоилась. Осталось самое сложное: найти, где именно Фирс закопал шкатулку. Корни могли опутать ее, раздавить, поглотить содержимое. Натт старалась отбросить эти мысли и шарила руками над землёй, пытаясь уловить энергию кристаллов или хотя бы их отголоски. Ничего не получилось. Ослабленная духами с кладбища она не чувствовала никаких колебаний силы. Отчаяние все сильнее сковывало разум девушки, делая её более опрометчивой. Она с раздражением стянула рукавицы и небрежно отбросила их в сторону. Только мешают. Новый поиск, и снова пустота. Даже треонде было каким-то не таким. На занятия у Деарда они изучали подобные существа, но слабые и в глиняных горшках. Но это было совсем другим, лишь внешне походило на нежить, но не источало мёртвого духа. Во всем вина иллюзии Эн Ню Вэн? Натт настолько ослепла? Невозможно! А что если Виллма ошиблась? Вдруг Хассел спрятал артефакт в другом месте? Нет. Треонде не вырастают только так. Уже порядком ослабшее дерево напиталось от шкатулки тьмой и силой кристаллов, и вот он ужасающий результат. Натт Мёрке запустила руки в рыхлый снег и принялась уже по простому шарить под ним, то и дело натыкаясь на корни. Она больше не была осторожной, ее не волновало то, что Треонде может проснуться и убить незваную гостью. Паника нарастала, а слезы заволакивали припухшие глаза. Она с раздражением вытирала их рукавом, который замерз, покрылся коркой отчего царапал лицо при каждом движении. Но Натт не замечала боли, все её мысли были только о шкатулке. Наконец, потерявшие чувствительность пальцы нащупали что-то гладкое. Девушка быстро вытащила кусочек полностью разряженного кристалла. – Нет… нет! Нет. Некромантка неистово начала копать ладонями снег и податливую землю. В этом месте она была немного рыхлой. Но шкатулки не было, лишь россыпь мутных кристаллов. Кто-то забрал всё до неё, или того хуже… Треонде пожрало содержимое, а значит… она обрекла брата на ещё более ужасную судьбу, чем предсказал Деард Рё’Тэн. Натт не только не дала Квелду упокоиться после смерти, из-за неё его сердце стало пищей отвратительной нежити, и девушка не сможет перезахоронить брата, чтобы исправить содеянное. Натт выпрямилась и задрала голову к ночному небу, которое сквозь чёрные ветви казалось ещё более зловещим. Она не заметила, как недавняя рана вскрылась и щедро окропила снег алым. Кровь некроманта, самая желанная энергия для любой нежити. Дерево заскрипело и отряхнулось от сна. Время словно застыло, и Натт видела как медленно, но неумолимо одна из ветвей собирается прихлопнуть её. Девушка покорно закрыла глаза и приготовилась встретиться с братом. Но удара не было. Что-то или кто-то подхватил её под руки и отбросил в сторону за мгновение до атаки. Ветвь обрушилась туда, где только что сидела адептка смерти, поднимая целый снежный вихрь. – Вставай! Вставай же, Натт. Надо бежать. Она ушам своим не поверила. Синд! Разве он не злился на нее, разве их дружбе не пришёл конец. Зачем он тут? – Там Квелд. Оно сожрало его, Синд. Я не могу его бросить. Это всё я! Я так виновата. Это всё из-за меня! – как заведённая повторяла девушка, вновь проигрываю безумию и горю. Осознав тщетность попыток достучаться до подруги, Синд просто поволок её подальше от дерева, которое тянулось к ним корнями, разрывая землю и снег. Синд снял с пояса кровоотвод и вонзил его в ближайший отросток, который уже пытался опутать девушке ногу. Раздался жуткий визг, оглушивший обоих некромантов, которые теперь метались по опушке, пытаясь прорваться через бесконтрольно разрастающееся дерево: ветви, лианы, корни - старый дуб или клён не мелочился и бросил в ход все что только можно. – Оно нас не отпустит, – неутешительно изрек Синд, продолжая размахивать кровоотводом и отгонять то и дело приближающиеся ветви. По внешнему периметру этой ловушки бегала Виллма, безуспешно пытаясь прогрызть дорогу к студентам. Лита топтала копытами отростки, но и у нее ничего не выходило. – Я отвлеку Треонде, – вызвалась Натт, показав другу пораненную руку. – Моя кровь так и манит его. А ты убегай Синд. Ты не должен умирать за меня. Друг лишь хмыкнул. – Этот новый облик сделал из тебя идиотку похлеще самого Хассела, Мёрке. Как же я могу бросить тебя? Будем драться! Что там пишут в книжках про треонде? Натт посмотрела на друга, в его глазах горел неподдельный азарт, а на губах играла улыбка. Ей так не хватало его рядом все эти месяцы, она уже и забыла, какой счастливой её делали их опасные приключения. Отбывание наказание у Деарде не в счет, они оба едва ли парой слов обмолвились, а сейчас как в старые не совсем добрые времена. – Все просто, как и любую сильную нежить его можно победить, уничтожив филактерию или изгнав в открытый разлом. – Звучит и правда просто. И что же может быть филактерией у этой деревяшки? Девушка тяжело вздохнула, ей очень не хотелось озвучивать свою догадку: – Кажется, я знаю… Но Синд, я не смогу уничтожить её. – Почему? – недоумевал парень, ломая уже которую по счёту ветку. – Это сердце Квелда. Боюсь, это не просто Треонде. Это…

17.2

– … это Квелд. Он все-таки переродился. Синд не поверил подруге. Такое просто невозможно! Он перевел взгляд на пульсирующее дерево и посмотрел на него иначе. Как истинный некромант смотрит на воскрешенное существо. Сквозь мертвую черную кору проступали отчетливые очертания сердца, и оно билось в глубине, разгоняя мощную жизненную энергию по всему стволу к корням и кончикам ветвей. У парня перехватило дыхание. Он не готов уничтожить последнюю надежду Натт вновь увидеть брата. Когда Фирс спас некромантку от мстительного келпи, он мгновенно стал героем для всех в академии, для родителей Натт, да и для нее самой. Но за это спасение Форсворда никто не поблагодарит. Всю оставшуюся жизнь подруга будет подсознательно винить его за это. Да лучше он умрёт прямо здесь и станет пищей для Треонде, чем так. Синд демонстративно отбросил в сторону кровоотвод и поднял руки сдаваясь. – И я не могу уничтожить эту филактерию, Натт, я тоже любил Квелда– признался он, и Мёрке посмотрела на друга с благодарностью – Плохи наши дела, – невесело улыбнулась девушка. – Потому что вот он уж точно прикончит нас обоих. Она наблюдала как ветви, восстановились после атак Синда, как они уже готовились к новому рывку. Ребятам не сбежать, не дать отпор. Но странное чувство, она была рада, что друг отказался сражаться, а просто взял ее за руку и улыбнулся. – Вместе, – сказал он. Натт могла лишь догадываться, что их ждет. Треонде убьёт двух некромантов, поглотит их души, пожрёт сердца, или покалечит, пленит. Для студентов не было ни одного хорошего расклада, но отчего-то сейчас ей не было страшно. Друг рядом, он больше не злился и даже готов разделить с ней невеселую судьбу. – Вместе, – повторила Мёрке. Смертоносные ветви, набравшие силу, снова устремились к Синду и Натт. В последний момент парень обнял подругу, прижал к груди и закрыл собой. Снаружи Виллма и Лита не теряли надежды прорваться к волшебникам, они неистово продолжали ломать ловушку, отказываясь сдаваться. Барс с отчаянным рычанием набрасывалась на ветви, но они вновь и вновь откидывали ее обратно в снег. Кошка не сдавалась, отряхивалась в бесконтрольной ярости и опять ныряла в гущу ветвей и шипов. Синд зажмурился. Он все ждал, когда дерево пронзит его насквозь, и надеялся, что этой жертвы будет достаточно для нежити, и Натт успеет сбежать. Время тянулось мучительно долго, а Треонде не торопилось, парень даже один глаз приоткрыл. Слишком уж сильно дерево тянуло с расправой. Но то, что он увидел, не поддавалось никакой логике и противоречило всем знаниями некромантов. Ветви дерева больше не походили на когтистые лапы, они скорее напоминали человеческие руки, которые гладили Мёрке по волосам, утирали слёзы и забирали боль. Его же Треонде ласково потрепало по плечу, как это когда-то делал старший Мёрке. – Квелд? – спросил Синд у нежити, и легкий утвердительный треск был ему ответом. Когда Натт перестала плакать, то на мёртвом дереве в самый разгар зимы начали набухать сочные почки и шарообразные плоды. В центре леса распустился раскидистый платан.

17.3

Девушка взяла клятву с друга никому не говорить о случившемся. Она не знала, как Деард Рё’Тен отреагирует на воскресшего Квелда. Некромантка ещё сама не до конца все осознала, просто чувствовала, что это брат. Иначе быть не могло. Его сердце билось так сильно и жизнеутверждающе, что пульсацию можно было ощутить за пол-леса. Огромных трудов девушке стоило попрощаться со старшим братом. Она долго и жадно обнимала шершавую кору, плакала от счастья и от невыстраданных слёз утраты. Все смешалось в этот миг. Но сейчас прощание не было горьким. Она уходила, чтобы поскорее вернуться к нему. – Натт, надо ехать, – поторапливал Синд. – Холодает, да и с наступлением тьмы сюда может нагрянуть кто и что угодно. Исы например. Магия Треонд… то есть Квелда уже вызывает оттепель на этой поляне. Пойдём. Она кивала, не отрываясь от ствола. Кора сильно царапала лицо, и уже брат осторожно отстранил её ветвями, намекая, что Синд прав, и скоро в лесу станет по-настоящему опасно. Натт пришлось послушаться. И это было так приятно, снова ощутить его родную заботу. Обернулась напоследок. Платан стоял, затерянный в темном лесу. Ни единой дороги не вело к нему, даже их следы уже успело припорошить. Сейчас он уже не казался старым и дряхлым, наоборот, словно помолодел и стал в разы ниже окружающих его сосен, словно прятался от любопытных глаз. Среди остальных угрюмых деревьев, он виделся Натт юношей, который никак не хотел подчиняться неукротимой силе зимы. Снег у его корней подтаял, обнажая зеленый мох, а сам он излучал мощную силу и обаяние весны. Обратно студенты возвращались, не торопясь. Мёрке нужно было много обдумать, да и Виллма порядком устала от сражения и слегка прихрамывала. Девушка виновато поглаживала питомицу Хассела, надеясь, хоть как-то облегчить её боль. – Йеден непременно поможет тебе, – забывшись сказала она, и Виллма тут же угрожающе зарычала. – Ты уж думай, что говоришь, Натт, Йеден зверюшек не лечит у нас. Он из них ожившие чучела делает. Хотя… из этой Сорплатской кошки вышло бы отличное умертвие. Кис-кис. Хочешь стать нежитью? Я бы тебя приручил. Виллма даже хромать перестала и ускорилась, а Натт не могла не улыбаться. Друг шутит, брат вернулся, Хассел нежен и внимателен. Все, наконец-то налаживалось, вот только… Натт задумчиво посмотрела на свой пораненный палец. – Я все равно не пойму, как Квелд переродился. Разлом был уничтожен во время прошлого ритуала, с сердцем я ничего не успела сделать, его Хассел быстро забрал и спрятал. Но он же не некромант, как это вышло? Неужто, моя кровь пробудила брата? – А что писали в той книге, которую ты умыкнула из запретной библиотеки в Форкёлелсе? – Ничего подобного. Кровь некроманта всегда была связующим звеном нежити и призывателя. И уж тем более в книге ничего не было о единении человека и Треонде. Девушка покусывала губу. Странностей во всем этом было предостаточно. – Одного сердца мало для такой мощной филактерии. Тут что-то ещё. Хассел явно не договаривает. – Вот и спросишь у него, – хмыкнул друг и кивнул на два беспокойных силуэта на подъездной дороге в академию. Стихийник и Эн Ню Вэн почти до земли снег раскопали, нервно вышагивая туда-сюда. Оба не стали дожидаться, когда всадники приблизятся и первыми рванули навстречу. – Ну и видок у вас. Что случилось? Виллма, откуда кровь? – Фирс перепугано оглядывал двух потрёпанных некромантов и своего пустынного барса. – Ты додумался пустить Натт одну в зимний лес, Хассел, да ты гений! А если бы её там исы задрали, или созданный тобой Треонде? – сходу бросил обвинения Синд. – Что? Какой ещё Треонде? Некроманты переглянулись и всё-таки решили рассказать Фирсу и Эн о случившемся. Все равно двое уже по уши увязли в этой истории. Какой толк скрывать? Натт так и так надо будет расспросить мага, а пытливая Эн Ню Вэн спать своей соседке не даст и вытянет из неё все даже без помощи крови Василиска? – Он вернулся? – с благоговением спросил Фирс, услышав про воскрешенное дерево. – С ума сойти! Но я же… – Что ты делал? Все рассказывай! Фирс сглотнул и очень странно посмотрел на Синда, словно между двумя парнями был какой-то неведомый для Натт секрет. Снова это дурацкое чувство. Они точно проворачивают что-то у нее за спиной и ничего не скажут, пока за руку не поймаешь. – Я только зарядил кристаллы. Как обычно. Как это делаю всегда. Конечно, в этот раз я, может, и отдал чуть больше, потому что не знал, когда Мёрке сможет забрать шкатулку. Я просто не мог позволить сердцу истлеть и разложиться. Все равно это ничего не объясняло, а Фирс продолжал буравить взглядом Синда. Уже даже не стеснялся. – Точно больше ничего, Хассел? – взмолилась Натт. – Точно, я бы сказал. Тебе сказал бы. Клянусь. Он врал. Мёрке чувствовала, но сейчас это было неважно, что бы он ни сделал, это вернуло брата, а большего ей и не нужно. – Ладно. Ты зарядил кристаллы, и мой брат переродился. Пусть будет так. – В этом нет ничего удивительного! – вдруг вмешалась Эн, которая до этого времени молчала, что ей было совсем несвойственно. – Там, откуда я родом, глиняные куколки очень часто становятся вместилищем души. Они называются Ни Вава. Мы покрываем их красивым узором, чем-то важным для семьи или самым ярким воспоминанием. Иногда души наших предков используют их, чтобы общаться. Может быть, твой брат стал чем-то вроде Ни Вава. – Или это вообще не Квелд, – скептически проговорил Синд. – Треонде могло почувствовать, что мы сильнее, и решило подыграть, считала твои мысли и боль. – Сильнее? – с раздражением спросила Натт, ей совсем не нравилось, что друг начал подвергать сомнению случившееся. – Да оно бы нас прихлопнуло. Мы почти сдались. Забыл? – Натт, я просто не хочу, чтобы ты принимала все за веру. Нужно убедиться, не дурачат ли тебя в который раз, – осторожно начал друг, видя, как болезненно начинают краснеть глаза у подруги. Она наверняка и сама думала об этом, но счастье и надежда слишком сильно затуманили её разум. Фирс тоже вмешался: – Я редко соглашаюсь с этим черноглазым трупоедом, но, Мёрке, он прав. Одна не ходи туда больше. Думаю, мне нужно проверить, моя ли энергия так подействовала на дерево. Если так, то жизнь и сознание поддержать в нем смогу только я и мои кристаллы. Боюсь, даже если это твой брат, то один он не справится. Все это звучало более чем разумно, и Натт согласилась с друзьями. Каким-то чудом им удалось отвести без лишних подозрений Виллму и Литу в загоны. Хассел остался с любимицей ждать целителя, Синд поспешил обратно к Йедену Стаату, пока его не хватились, а Натт вместе с Эн направились в общежитие. Девушка нервно поправляла прическу, вытаскивала из волос веточки и одергивала мантию. Со стороны могло показаться, что она просто неудачно свалилась в овраг во время прогулки. – Жуткий служитель Скрьезилдена на девять часов, – Эн толкнула подругу в бок, и Натт поморщилась от боли, там точно осталась пара синяков на рёбрах после её кувырканий в лесу. – Госпожа Натт Мёрке, Эн Ню Вэн, – улыбнулся слепой инквизитор и поклонился девушкам, и его ноздри слегка раздулись. Они так и не смогли привыкнуть к его светящиеся синим цветом глазам и странной манере тянуть гласные. – О, теперь вы меня замечаете! – обрадовалась Эн. – Добрый вечер, служитель Ноккерель, – поклонилась ему в ответ Натт. Делала она это больше из вежливости, вряд ли он улавливал все её движения, или все-таки улавливал? – Вы не видели, адепта Хассела? Я его обыскался? – Он в конюшне, – быстро ответила Натт. Врать Василиску не было смысла, ложь он чувствует буквально кожей. Потому девушка решила первой завалить деталями фейри: – Виллма повредила лапу во время прогулки. – Вот как? Очень жаль. Бедное животное. А вы где поранились, Натт Мёрке? Он жадно втянул носом воздух, и даже глаза прикрыл от удовольствия, явно почуяв кровь некромантки. Он все знает, он точно все знает! Паниковала девушка. – Вы про палец? – Она подняла дрожащую руку вверх и подула на место укуса. – Черепки на моей сумке заигрались и вот… — И вот, – повторил Ноккерель. – Как интересно. Сейчас он точно их всех арестует и сошлёт в Скьерзилден, а там их казнят, или того хуже: скормят голодным Брайтерам, чудовищному оружию инквизиторов, пожирающему души. Если тебе вынесли такой приговор, то не ждет тебя ничего хорошего, ни смерти, ни перерождения, лишь вечное служение Скьерзилдену вместе с такими же порабощёнными душами. – Ну мы пойдем? – подала голос Эн и потянула Натт за рукав. – Ну идите, птичка и куколка, – загадочно улыбался инквизитор. Девушки не стали испытывать судьбу и побыстрее распрощались с мужчиной, который очень медленно пошёл в сторону конюшен. – Какой же он странный. Ты видела, как он меня нюхал? Извращенец. И заторможенный явно, – шептала Эн, нервно оглядываясь. – Замерзла змеюка Скьерзилденская, вот и ищет-рыщет Хассела теперь погреться. У тебя точно получится твоего огненного мальчика в лес утащить к Треонде, подальше от Василиска? – Не знаю. Но ждать я точно не стану. Завтра же беру Бьелке и еду в лес. – Я почему-то не сомневалась, что ты не будешь слушать этих двоих, – Эн даже не думала отговаривать подругу, а наоборот подбадривала. – Не остановишь? – Вот ещё! Пусть научатся доверять тебе и … нежити. Не все умертвия и фейри плохие. Взять хотя бы этого Ноккереля, он вроде нормальный мужик. Или банши, про которую ты рассказывала. Натт нахмурилась. Она не помнила, чтобы говорила Эн что-то о таинственном беловолосом призраке из леса. И когда она разболтала ей о плакальщице-предвестнице? Ничего не помнит. – Не спорю, бывают и хорошие фейри, – наконец согласилась Натт, но тут же сжала кулаки. А бывают такие, как келпи Иствинсена, убивший Квелда. Хорошо, что Хассел спалил его дотла. Это чудовище точно не заслужило ни жизни, ни прощения. – Видишь. Иногда нужно просто доверять. Я вот считаю, что твой брат вполне мог переселиться в то дерево. Я даже прикрою тебя перед Хасселом и Синдом, когда ты соберёшься его навестить. Мы же подруги. Эн Ню Вэн склонила голову набок, и колокольчики в её волосах задорно тренькнули.

Глава 18

Семестр уже подходил к концу, и хотя пар становилось все меньше, а свободного времени у студентов заметно прибавилось, все по-разному использовали его перед зачётной неделей. Кто-то отсыпался, а кто-то судорожно навёрстывал пропущенный материал, доделывал курсовые работы и проекты, штудировал книги в библиотеке. В комнате отдыха факультета темных искусств дохлой крысе упасть было некуда. Вернее дохлые крысы тут были и в огромном количестве, но все они шли на пользу дела. С запахом разложения отчаянно сражались расставленные по всем углам ароматические свечи, но лучше не становилось. Потому праздником тут даже не пахло. То есть пахло-то сильно, но совсем другим. Натт решила, что это отличный повод держаться подальше от крыла тёмных, тем более свои долги она давно закрыла, а благодаря тому, что все летние каникулы она вместе с Синдом отчаянно штудировала учебники за второй курс, да ещё и фолиант по некромантии из запретной библиотеки прихватила между делом, её ждала самая лёгкая сессия с момента поступления в академию. Недолго думая, Натт взяла большую коробку и доверху заполнила её игрушками и гирляндами. Что-то она купила накануне в Рискланде, что-то привезла из дома, а некоторые они мастерили вместе с Эн Ню Вэн, которая последнее время вообще спать перестала и постоянно пропадала в библиотеке. Это были необычные круглые фонарики и змееподобные драконы, напоминающие родину соседки Натт. Квелду они точно понравятся, он всегда мечтал путешествовать. Девушка оделась потеплее и отправилась на долгожданную вылазку. Ни у кого бы не вызвала подозрений студентка с праздничными украшениями. Подумаешь, куда она их несет и что собирается нарядить? Даже Деард Рё’Тен молча разминулся с ней в коридоре. Старший некромант был особенно бледен и мрачен. Скорее всего, у Йоханны случился очередной приступ, и он переживает за ее здоровье. Последние недели преподавательницу было совсем невидно. Нужно будет заглянуть в лазарет и навестить её после поездки в лес. Подумала Натт. Во дворе на некромантку тоже никто не обратил внимание. Даже когда она приторочила к седлу свою коробку и выехала из академии. В конце концов, не энергетические кристаллы она вывозила или трупы животных из Тэнгляйха. Синд и Фирс наверняка бы догадались о её планах, но Мёрке все рассчитала, она изучила распорядок дня своих друзей и точно знала, что не пересечется с ними. Стихийник ввязался в какой-то необычный проект с инквизитором, и они вместе собирали чудной артефакт, напоминающий летающую механическую рыбу. А к Синду приехал один из братьев, и они отправились в Рискланд обсудить какие-то важные дела семьи. Идеальный момент. Бьелке немало обрадовался, увидев свою хозяйку. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и рыл копытами деревянный настил. А вот хворающая Виллма, кажется, все поняла и без слов. Она сурово зыркала на некромантку своими желтыми глазищами, такими же как у Фирса. В какой-то момент Натт даже испугалась, что у стихийника есть возможность наблюдать за миром через своего пустынного барса. Ерунда. Это было бы слишком круто даже для него. Дорогу девушка запомнила с первого же раза. Да она бы и в другой жизни не забыла, как добраться до воскрешённого платана. Слишком важным стало для неё это место в лесу. Сегодня мёртвые уже не нападали на нее. Они лишь невнятно бубнили что-то на уши некромантке, пока она пробиралась через старое размытое водами Иннсо Тод кладбище. Некоторые даже извинились перед адепткой смерти за своё прошлое поведение. Вот что делает вернувшаяся сила! С тобой считаются, тебя снова уважают и даже боятся. А может всему виной приближающиеся праздники, и мёртвых тоже захлестнула вся эта лихорадка. Надо будет не забыть про них тоже и принести к могилам угащения. Никто же, кроме студентов, не навещает эти забытые всеми могилы. Чем ближе подъезжала Натт к бывшему тайнику, тем тревожнее ей становилось. А что если Треонде снова нападет, что если за дни ее отсутствия дерево одичало или вовсе сгнило. Но к счастью, едва дряхлые сосны расступились, как она увидела невероятную для этого времени года картину. На поляне вовсю зеленела трава, распускались цветы и даже насекомые проснулись. От бутона к бутону лениво перелетал пухлый шмель, бабочки садились на ветви платана, и даже маленькая змейка блеснула у корней. Девушка испустила восхищённый вздох. – Да уж, Квелд, умеешь ты удивлять, – сказала она. – Теперь игрушки, что я принесла тебе, совсем уж неуместны. Отвезти их обратно? Мягкий треск, и вот уже первая ветвь потянулась к наезднице. Треонде отстегнул коробку и осторожно поставил ее в траву. Он даже вытащил один шарик и повесил на себя. – Нет-нет. Я хочу! Ты всегда наряжал дом без меня. А мне едва ли оставлял водрузить на верхушку ёлки последнее украшение. Разреши хоть сейчас, Квелд! Треонде, брат или иное не поддающиеся описанию существо не стало спорить, и Натт с удовольствием начала развешивать на ветвях принесённые подарки. За эти мгновения она пыталась рассказать ему обо всем: что произошло с ней за время их разлуки. Как весной она рыдала от боли утраты, как искала способы повернуть все вспять. Как бесконечно долгими вечерами она сидела в своей комнате, мечтая вновь услышать родной голос. Мама и папа пытались всячески отвлечь ее, хотя сами едва справлялись. Они даже предлагали завести собаку. Но Натт отговорила их. Привыкнуть, полюбить кого-то ещё, чтобы однажды вновь потерять, она просто не могла. Хотя глядя на соседских щенков, она не никогда не сдерживала улыбки и даже как-то невольно протянула руку к одному. Да только дети знали, кто она такая. Предубеждения против адептов смерти были сильнее, дети похватали своих собачек и убежали в дом. – Я все так же отпугиваю от себя людей, Квелд, – горько поделилась она, вешая дракона, сделанного Эн Ню Вен. – Рядом со мной только Синд и то,наверно, из жалости. А ещё Хассел, но у него с мозгами непорядок, раз дружит с трупоедкой. Мы с ним целовались... По-настоящему. Мне страшно от того, как мое сердце сходит с ума. Сердце сходит с ума? Ты слышишь, что за бред я несу. Какой же у сердца ум. Мне ли не знать. Треонде ласково погладил девушку по волосам. – Я снова ною. Но ты же привык. Ты часами выслушивал меня. Мне так не хватает тебя. Прости за тот ритуал. Деард сказал, я обрекла твою душу на ужасные страдания, пытаясь воскресить. Скажи, тебе очень больно сейчас? Листья начали падать с верхушки, когда Треонде попытался отрицательно покачать кроной. – Хорошо. Хорошо. Но я все равно так виновата. Я пришла поделиться чем-то хорошим, но снова топлю тебя в своей боли. Её так много, Квелд. Так много… Почему? Треонде снова заскрипел, ухватил некромантку за талию и мягко подняло на самый верх. Ощущения детства и полёта мгновенно забрали у Натт все плохие чувства. Лишь радость теперь заполняла мысли девушки. Ведь когда-то давно брат так же поднимал её, чтобы она закончила украшение фестивального дерева у них дома.

18.2

– ЙАААА ССССС ВЛИБЛО МИОРКЕ! – с оглушительным треском раздалось из крохотного устройства, лежащего на столе. Фирс Хассел поморщился и устало снял с головы обруч. Задание служителя Ноккереля было интересным и невыносимо сложным. Он просил создать артефакт, который транслировал бы мысли через небольшой динамик, что по громкости сравнился бы с обычной человеческой речью. Стихийник мог только догадываться, зачем Василиску, который, напоив своей кровью, может и так услышать всю правду от собеседника, такой артефакт, но он старался. Когда перед тобой ставят невыполнимую задачу, тем интереснее с ней справиться. Тем более, Ноккерель попросил именно его, а не старшекурсников с факультета магической инженерии, значит, с ним считаются, а это не может не льстить. Новая попытка, и очередной набор бессвязных звуков раздался в мастерской: – Сииигхнд жзврееееески бгхеееесиииит. Фирс упёрся лбом в столешницу. – Я словно в родную деревню попал, все шипит и свистит, – сказал, заглянувший в мастерскую инквизитор. Он заботливо поставил перед стихийником чашку с чем-то дымящимся и сел напротив. – Не выходит. Не понимаю, где я напортачил, – удручённо бормотал Фирс, попеременно крутя в руках то обруч, то динамик. Что-то давало сбой, что-то мешало транслировать мысли. Но что? – Можно мне? – Ноккерель протянул руку, и парень отдал ему обруч. Василиск водрузил себе на голову устройство и спросил: – Что нужно делать? Стихийник даже подпрыгнул. Голос служителя Скьерзилдена раздавался прямо из динамика, в то время как губы его не шевелились. – Работает! – воскликнул Хассел. – Но почему? – Как любопытно и занятно, – фейри продолжал общаться через устройство. – Ты очень талантливый студент. Не хочешь уехать доучиваться в Скрьезилден. Мне бы пригодился такой помощник. – Помощник? – ухмыльнулся Фирс и снял у Василиска с головы обруч. – Я сильнее и умнее тебя, Ноккерель. Какая мне выгода? Будь на месте Нокка другой служитель Скьерзилдена, Фирс бы уже корчился на полу и плевался кровью за такие дерзкие слова, но Василиск даже бровью не повел. В конце концов, он сам установил с южанином эти неформальные отношения. – И не поспоришь. Но я не настаиваю – с улыбкой ответил инквизитор. – В любом случаезнай, что у тебя всегда есть друг и союзник в Скьерзилдене. Фирс снова надменно оскалился: – Я наводил о тебе справки, служитель Ноккерель, у тебя почти нет веса и влияния в городе инквизиторов. Попадись я к вашим в лапы, ты вряд ли что-то решишь. Стихийник буквально проверял границы дозволенного, но Василиск был спокоен и расслаблен: – Ну это пока нет веса. Слепой не я, а они. Я вижу проблемы нашего гхм… структурного подразделения. Не я один недоволен его работой. – И ты так просто говоришь мне, что задумал переворот? – Фирсу сейчас было бы даже проще, если бы Ноккерль избил его до кровавых соплей, чем, слушать такое! – Ну да. Пойдешь нажалуешься кому-нибудь, южанин, или мне назвать твоё настоящее имя, огненная птица Сорплата? – ласковые нотки исчезли из голоса Василиска. Стихийнику вдруг стало страшно, но не из-за могущественной змеи, сидящей напротив. Страх был другим. Ему не было объяснения и поднимался он из глубин сознания, словно что-то исполинское пыталось вытолкнуть Фирса из собственного тела. И это произошло. Мир потемнел, и волшебник уронил голову на грудь. Но в таком положении он просидел недолго, очнулся он уже почти в тот же миг. Фирс медленно поднял веки, и глаза его пылали огнем так ярко, что даже слепой Ноккерель узрел это сияние. – А я все ждал, когда ты покажешься, птичка. Ну здравствуй, старый друг. Помнишь меня? – Чего ты хочешь за своё молчание, Василиск? – трескучим словно костёр голосом спросил изменившийся Фирс Хассел. – А ты действительно будешь торговаться, может, лучше сразу убьешь меня? – Я не убийца, – твердо ответил южанин. – Скажи это последнему келпи Иствинсена, которого ты сжег дотла под водой! Да ещё и героем стал. Браво. – У меня не было выбора, то существо пыталось утопить Мёрке. Мне жаль. Мальчишка тоже тяжело перенёс случившееся. Это его первый раз. Ни я, ни он не рады смерти фейри, – признался Хассел. – Мальчишка… Абстрагируешься от очередного своего воплощения. Которую жизнь ты уже проживаешь на этом свете, Феникс? – Сбился со счета. Ты вызвал меня поболтать о моих реинкарнациях, или у тебя более серьёзное дело ко мне? – Банши, – жадно прохрипел Василиск, словно заблудившийся в пустыне Сорплата путник, молящий о глотке воды. – Мне нужно назвать существо на “И”? – спросил феникс, склонив голову набок. – Иса! – Это воплощение сделало из тебя шутника, – оценил Василиск. – А я всегда таким был. Или ты запамятовал? Тебе на “А”. Не спи. Мы с тобой долго пожили, игра будет интересной. – Мне нужна банши, которая живет в этих землях. Что ты знаешь о ней? Феникс переменился в лице, шутить ему резко расхотелось, и его губы начали едва заметно дрожать. А руки сжались в кулаки. – Зачем тебе банши? – О, ты знаешь её. Где её найти? – ЗАЧЕМ?! Я пытаюсь начать всё заново. Я даже Седого Демона простил. Разве все мы мало страдали? Не ищи ее! Не лезь к нам! – прорычал огненный демон. – Я не обижу её, феникс. Мои руки, в отличие от твоих, не замараны кровью собратьев. Даже служа в Скьерзилдене, я не убил ни единого фейри! – Нет. И к Мёрке не приближайся. Её душа не выдержит этого воспоминания. Пусть живет жизнью смертной и не знает, что породил на этой землёй её полный боли и отчаяния крик. Василиск тяжело вздохнул и отодвинулся. С фениксом спорить бесполезно, но даже его реакции вполне достаточно. Банши где-то рядом, и он обязательно отыщет её. День-два, месяц, годы. Для бессмертных это миг. Жаль, что когда он подобрался уже так близко к желанной фейри, время непременно замедлится. – Ладно. Верни мне мальчишку. Он ещё недоделал артефакт. Бедняга даже не догадывается, почему он не работает у него. Долго дурить собственную душу будешь, феникс? – Сколько потребуется. Мне нравится эта новая жизнь. Мёрке рядом и я, наконец, могу прикоснуться к ней, не причиняя боль. Тебе не понять. – Мне-то? – горько усмехнулся Ноккерель. – Я на любимую никогда не взгляну. – Если бы тогда в прошлом, я мог бы вырвать свои глаза, чтобы быть с Мёрке, я бы сделал это. Будем мериться в трагизме наших судеб, Василиск? – Ладно, ты победил, – фейри покорно вскинул руки. Феникс грустно улыбнулся Ноккерелю напоследок, и пламя в его взгляде погасло. Фирс Хассел долго моргал, пытаясь понять, что случилось. – Я уснул, что ли? – спросил он служителя Скьерзилдена. – Ага. Выпей-ка кофе. Ты, кажется, устал. – Почему же у меня не работает-то? – Фирс снова надел обруч на голову. – Хххххварггггхтит ппыыыытххххасшсяяяя. Оссссшггаххтанооовиииищщщщщсь. – Бред! Толку от него никакого! – раздосадовано воскликнул парень и чуть не запустил артефакт через всю комнату. – Все отлично. Со мной-то работает. Меня устроит. Просто у тебя, Хассел, мозги набекрень. Стук в дверь прервал заготовленную Фирсом речь, в которой он тоже собирался дать оценку мозгам Василиска. Не дожидаясь ответа, в мастерскую заглянул Синд. – О, трупоед. Ты-то мне и нужен. Иди сюда, – Хассел сорвался с места и напялил на некроманта обруч. – Подумай о чем-нибудь. – Нигрхкккогда нгееее дгеллллай, ппппппптух жщщщарный, — затрещал динамик. – Это он меня или тебя, Фирс, жареным петухом обозвал? – хохотнул змей. Хассел грязно выругался, а Василиск от восторга захлопал в ладоши: – Прелестно. Беру. – Оно не работает же, – сокрушался стихийник, а Синд переводил вопросительный взгляд с инквизитора на южанина. – Мне кто-то объяснит вообще, что здесь происходит? Ноккерель поднялся с места и потрепал по волосам обоих мальчишек. – Мозги у вас двоих набекрень. Эк, вселенную раскорячило, раз она в одном месте вас собрала. Чудеса! Жду вас однажды в Скьерзилдене. Встряхнём этот бренный человеческий мир, да демонята? Хассел покрутил у виска и присвистнул, отвечая некроманту на его немой вопрос, но тут же получил подзатыльник от Василиска. – Артефакт я заберу. Адепт Хассел, можешь поместить динамик во что-то символичное. Механическую летающую рыбу, например? Я видел твои прошлогодние работы. Птиц ты делаешь красивых. – Говорящая да ещё и летающая рыба? И в чём тут символизм? Рыбы-то не разговаривают. – Именно, – подмигнул слепой Василиск и мечтательно добавил: – Она поймет… Когда придёт время, она всё поймет.

18.3

Фирс на время отложил сборку механической рыбы для инквизитора Ноккереля. Как-никак отдых он заслужил, да ещё и тело неприятно отзывалось после муторной работы. Он демонстративно зевнул, потому что уже и Синд рядом начал нетерпеливо постукивать пальцами по столешнице и нервировать стихийника. – Нокк, мы отойдём. Я бы поел. За мной вот трупоед зашёл. Отпустишь? Синд даже рот разинул от удивления. С каких пор южанин так по-простому разговаривает со служителем Скьерзилдена? Совсем страх потерял? – Вы же не задумали ничего такого? – нахмурился Василиск. – Хотя не отвечайте, меньше знаю, меньше врать буду на суде. Приятного аппетита. – А? – переспросил Фирс. – Ну вы же есть собрались, – напомнил Нокк. – Точно-точно! – Парень начал наглаживать свой живот. – Я голодный, ужасно просто. А ты, Синдушка-душка? Форсворд округлил глаза и одними губами переспросил, багровея от злости: – Синдушка? Совсем умом тронулся, Хассел? Южанин зашикал и прижал палец к губам и вытолкал адепта смерти из мастерской. Только когда они оказались на безопасном расстоянии от инквизитора, он выдохнул. – Я тоже не в восторге от всего этого. – Ну да, ну да, – качал головой некромант. – Ты совсем не палишься. – Перед Нокком-то? Я думаю, ему вообще плевать, чем мы занимаемся, я больше главного вашего трупоеда боюсь. Где Деард? – С Йоханной сидит. Она совсем плоха, – парень понизил голос. – Думаю, уже скоро все закончится. Попрощаться пойдешь? Вы вроде ладили с ней. Фирс сглотнул. Все это время, как и Мёрке, он пребывал в спасительном отрицании. Он не хотел признаваться самому себе, но он слишком сильно прикипел к милой преподавательнице за летние месяцы. Йоханна была по-настоящему добра к нему и проявляла сестринскую заботу к южанину. – Не знаю… Тяжело. – Сходи. Она каждый день о тебе спрашивает. Хассел знал об этом. Но как только самочувствие некромантки ухудшилось, он резко перестал навещать ее. Это было невыносимым для стихийника: смотреть на молодую женщину, которая оказалась бессильна перед самым необратимым на свете. Перед смертью. Эту битву она уже проиграла. Теперь уже всё зависит от того, сколько времени она выиграет для близких. – Она некромант, чёрт возьми! Вы все некроманты, что с вами не так? Вы заклинатели смерти. Смерти! Вы должны быть сильнее болезней и тлена. Почему, Форсворд? — сокрушался южанин, потрясая кулаками. – Я задаю те же вопросы. Но вернуть любимых прежними уже нельзя. И мы должны донести это до Мёрке, иначе она сойдет с ума и станет такой же, как Деард. Хассел стиснул зубы и зло спросил: – Она опять к этому чёртову дереву ходила? Я сожгу его! – Не надо. Дерево ни при чём. Оно не злое, и Натт не простит тебе этого никогда. Нужен другой способ убедить её в том, что это не Квелд, а лишь воспоминания, заключённые тобой в филактерию. Я знаю, что делать, но один я не справлюсь. Фирс все ещё чувствовал свою вину. Его подарок для Мёрке вновь обернулся катастрофой. Всю весну и лето он общался с друзьями, сокурсниками и преподавателями Квелда и бережно собирал их воспоминания в сферу, мечтая подарить новый артефакт Натт на день рождения. Ошибкой было спрятать этот слепок рядом с сердцем, именно он и стал основным катализатором появления дружелюбного Треонде с воспоминаниями доброго и отзывчивого целителя. Но сфера все равно не была долговечной. Рано или поздно воспоминания рассеются, и дерево станет смертоносной нежитью. Рассказать об этом Натт оба парня не могли. У них просто духу не хватало. – Говори, я сделаю всё, что потребуется, – решительно сказал Фирс. – Тебе нужно стать моим якорем, я собираюсь отправиться на планы мертвых и отыскать настоящего Квелда Мёрке. Только он сможет достучаться до Натт. Будешь моим якорем, Хассел? Прозвучало это слишком пафосно и торжественно, Фирс даже смутился: – Боги, Форсворд! Ты ещё на колено встань… Якорь так якорь. Нам же целоваться не нужно будет? – Шутишь. Хорошо. Когда мы начнём, смеяться тебе резко расхочется, южанин, – Синд не сбавлял градуса серьёзности. – Мне и не смешно, ты так и не ответил про поцелуи. Стрёмно же. Якорь для некроманта. Звучит как название пошлого любовного романа. – Заткнись и иди за мной. Я лучше навеки сгину на планах мёртвых, чем с тобой поцелуюсь, – Синд передёрнул плечами от отвращения. – А вот тут у нас с тобой полная взаимность и солидарность, трупоед. Я тоже не против, чтобы ты сгинул на планах мёртвых. Фирс лукавил. Он не желал зла Форсворду. Сколько бы между ними ни пролегало разногласий, как бы люто они не презирали друг друга, кое-что у них было общее. Любовь к Натт Мёрке. Южанин прекрасно знал, как девушка дорожит своим лучшим другом, потому он был готов на всё, чтобы стать тем самым якорем и вытянуть некроманта с планов мёртвых. Ну почти всё. Про поцелуи он всё же не шутил, это было бы уже слишком. В этой жизни он готов целовать только одного адепта смерти.

18.4

Уже с добрых полчаса Хассел и Форсворд сидели на полу в тёмной подсобке со швабрами и вёдрами, держась за руки. Южанин изо всех сил храбрился и старался не отвешивать шуток в адрес некроманта. А гаденьких слов на языке вертелось предостаточно, очень уж сосредоточен и серьёзен был Синд. Лицо его казалось каменным в тусклом сиянии кристаллов, а взгляд пытался сфокусироваться на какой-то невидимой для стихийника точке.

Со слов Синда задача у Фирса была простой. Нужно было сидеть не двигаясь и не разжимать руки. Если некромант начнёт замерзать, то согревать его и не давать отключиться. Все просто.

– Это не просто, Хассел! Тебе будет труднее, чем мне. Я-то просто шагну в разлом, ты же будешь испытывать настоящие страдания здесь. Твои страхи, вина, боль. Ты будешь тонуть в них.

– А я уже страдаю, Форсворд. Единственный трупоед в Тэнгляйхе, с которым я бы хотел позажиматься в подсобке, это Мёрке, а не ты.

– Ты невыносим. Я успокаиваю себя лишь тем, южанин, что ты так пытаешься прикрыть свой страх. Твоя незрелость просто поражает!

Фирс проглотил это замечание и даже рожу никакую Синду не состроил. Лишь смиренно приготовился к обещанному ужасу, о котором твердил некромант. Не ему тут учить того, кто келпи в неравном бою победил. Вот так-то!

Келпи… Почему он снова вспомнил об этом чудовище из глубин? Почему каждую ночь его сердце терзает необъяснимое чувство вины и сожаления.

Он отнял жизнь. Убил кого-то разумного, кого-то несчастного, кого-то такого же одинокого, как и он сам.

Занятый своими мыслями парень не заметил, как глаза у некроманта стали полностью черными, а руки начали стремительно остывать. Кристаллы на полу замерцали, а по подсобке пополз липкий туман.

Фирс не растерялся и принялся вливать тепло в тело Синда. Это было нетрудно, его тренировки с Мёрке не прошли даром, и он научился контролировать своё пламя.

– Не так уж и трудно, Синд, я всю ночь так могу, — хохотнул он от своей пошлой шутки.

В каморке раздался еще один смешок. Хассел похолодел от ужаса и чуть не разжал руки. Он слышал свой собственный смех, а всего через мгновение увидел своё собственное лицо. Только глаза двойника горели зелёным, а волосы были чёрными и влажными. Они прилипали к бледной коже существа, и он то и дело пытался их откинуть со лба.

– Скучал по мне, Фирс Хассел?

Это иллюзия. Это не взаправду. Я убил его. Я убил его. Я убил его.

Одними губами повторял перепуганный юноша, а келпи лишь улыбался.

– Да, так и есть. Ты убил меня. Без раздумий! Взял и убил, — демон щелкнул пальцами и снова расхохотался.

Юноша судорожно сглотнул, а мертвый фейри тут же передразнил его и сел рядом. Он даже рукой провел перед глазами у некроманта.

– Глубоко он забрёл. Оставим его там? – с этими словами келпи впился ледяными пальцами Фирсу в руки. – Его ты тоже хочешь убить, я чувствую это.

– Нет! – решительно ответил Хассел. – Я никому не желаю смерти.

Келпи даже на мгновение остановился и перестал разжимать ладони двух волшебников.

– А как же я? Мне ты тоже не желал смерти?

– У меня не было выбора! Ты Мёрке топил, она чуть не погибла.

Лицо фейри, наконец, начало искажаться, и улыбка превратилась в отвратительный оскал из острых зубов.

– Это тебя не касалось, южанин. Я должен был отомстить ей. Она лишила меня семьи, из-за нее все келпи до единого погибли! Она привела демона в наши земли, а за демоном пришли инквизиторы. Тебе ли не знать их методы, хочешь послушать крики моих собратьев?

С этими словами фейри прижал ладони к ушам Фирса. Десятки воплей ворвались в сознание юноши. Их пытали, уничтожали, поглощали брайтерами. Речные духи не в силах бросить молодняк, попавший в ловушку, закрывали собой жеребят, но всё равно гибли вместе с ними. В тот день воды каждой из речушек Иствинсена стали чёрными от крови, и лишь к ночи смолк последний крик. Не кричал только самый младший дух. Бледная рука заливающейся слезами женщины зажимала ему рот.

– Тише-тише. Я заберу твою боль, малыш. Тише. Нас они не услышат. Ты будешь жить. Так надо. Так надо. Нам с тобой не разорвать нити судьбы. Прости меня. Прости Натт Мёрке. Прости нестерпимый пламень и холод. Однажды все пройдёт.

Келпи убрал ладони, но Фирс всё ещё слышал сладкое успокаивающее пение банши и слабые всхлипы речного жеребёнка. Юноша встряхнул с себя наваждение, крепче взял Синда за руки и уже решительнее посмотрел на речного духа.

– Ждёшь извинений и раскаяния от меня? Да, теперь я убийца. Мне жить с этим. Но ни я, ни Мёрке не убивали твою семью. Она не могла знать, что так все обернётся. Ты хочешь от меня покаяния, но готов ли ты сам покаяться за свои бессмысленные убийства: Квелд, Флельрок. У них тоже были семьи. Их ты пожалел? Ты отомстил Натт. Она страдает после гибели брата, тебе стало легче? Теперь ты счастлив, келпи?

Фейри стиснул зубы. В его ядовито-зелёных глазах стояли слёзы, которые он очень быстро сморгнул.

– Нет. Я несчастлив. Я мёртв. И однажды приду за тобой, Хассел. Ты теперь мой. Я заберу твоё пламя, когда ты испустишь последний вздох, а потом я заберу Мёрке. Я пока не решил, что сделаю с ней. Убью, или она станет моей невестой на дне озера. Хотя это одно и тоже, – рассмеялся демон.

– Только через мой труп, – твёрдо ответил стихийник, и губы фейри вновь озарились улыбкой.

– Именно так всё и случится. Ты умрёшь, Хассел. Та банши показала мне будущее. И в том будущем больше не будет глупого мальчишки с огненными глазами. Однажды ты вновь услышишь эти строки. Запоминай, это твой реквием: Птица пламени сдалась, Не отдав себе отчета, И впервые обожглась, Угодив во тьму с разлета.

Фирсу на мгновение показалось, что келпи сожалеет. Бред! Откуда в сердце этой жестокой твари из глубин жалость? Но на этом их общение закончилось, Синд потихоньку начал ворочаться и просыпаться, разлом же стремительно затягивался. Речной дух истлел, едва последний кристалл на полу погас, погружая двоих парней в кромешную темноту, и чернее её были только глаза некроманта.

Глава 19

Синд не хотел признавать, но ему было страшно идти в разлом, и он медлил. Даже близость стихийника и его влажные липкие руки не вызывали такого отторжения, или влажными они были у него самого. Некромант сглотнул, ожидая очередной порции неуместных комментариев своего напарника. Но Фирс молчал. Вот именно тогда, когда неплохо было бы отпустить шутку, чтобы разрядить обстановку он сидит и таращится своими жёлтыми глазами. И что в нём Мёрке нашла? Выглядит как одержимый псих. У него и правда с головой непорядок, раз он в первых рядах ввязывается в сомнительные авантюры адептов смерти. Вот якорем добровольно стал, даже вопросов не задаёт и не боится ничего. Вот уже действительно слабоумие и отвага.

Некромант сделал очередной вдох, собираясь с мыслями, ведь там за чертой может ждать что-то по-настоящему страшное, например, собственная тьма. Он зажмурился, а когда открыл глаза, не было рядом Фирса Хассела, только ощущение его липких рук осталось. Парень продолжал исправно держать некроманта.

Синд не торопился. Огляделся. Сквозь дымку начал проступать знакомый интерьер родового поместья Форсвордов. Из всех страшных мест, в которых он бывал, его подсознание выбрало именно родной дом. Некромант медленно шел по коридорам и из каждой открытой двери лились грязные секреты его семьи. Где он слышал хохот, где-то сладострастные вздохи очередной любовницы отца, крики рожениц и плач его родной матери. Мысленно Синд пожелал, чтобы двери захлопнулись и в тот же миг, словно кто-то провел пальцем по ним как по клавишам фортепиано, закрывая одну за другой комнаты.

– Неплохо, – похвалил тёмный силуэт женщины, который все это время следовал за ним.

Синду даже голову ломать не пришлось, чтобы понять, что это его тьма. Он старался игнорировать ее, но она шаг в шаг шла за ним.

– Я могу поинтересоваться, что мы ищем? – вполне миролюбиво спросила Тьма.

– А ты поможешь? – он с сомнением посмотрел на сотканную из чёрных сгустков женщину.

– По мере сил. Ты так опрометчиво пошёл сюда, рискуя моим сосудом, я просто не могу оставаться в стороне.

Парень лишь хмыкнул. Он уже давно привык к этому надменному отношению тьмы и обижаться перестал. Сейчас он даже рад был своему проводнику.

– Почему меня забросило сюда?

– У каждого свой персональный ад, Форсворд, все просто. Сначала нужно пройти через него, открыть каждую кровоточащую дверь. Уверен, что хочешь? – Тьма коснулась первой попавшейся ручки и собиралась потянуть её на себя.

– Нет. Я хочу найти Квелда Мёрке, как мне выбраться отсюда?

– Зачем тебе Квелд?

– Натт помешалась на ожившем дереве в лесу. Она проводит там все свободное время, забывая о еде. Я хочу доказать ей, что душа её брата совсем в другом месте, чтобы она могла двигаться дальше.

Тьма отпустила дверную ручку и сейчас явно раздумывала над чем-то.

– Стой здесь, я найду его и приведу. Твои опасения не беспочвенны, нашей птичке не нужны одержимости. И питаться она должна хорошо.

С этими словами она расправила два огромных черных крыла и улетела прямо сквозь потолок поместья. Синд снова остался один. Сел на пол посреди коридора, и воспоминания начали накатывать на него волнами, рваться из-за закрытых дверей жестокими голосами прошлого. Вот он перепуганный мальчик лет четырёх, которого раздели по пояс и жадно оглядывают люди в белых халатах. Ему сначала показалось, что он сильно болен и ему вот-вот поставят укол. Но незнакомцы не трогали его, а лишь переговаривались между собой и качали головами.

– Я умру? – вдруг спросил Синд плаксивым голосом.

– Нет, – с досадой бросил отец, словно его огорчал собственный ответ.

– Лорд Форсворд, в нём нет того, что вы ищете. Возможно, стоит дальше пытаться с другими женщинами. Вашей супруге вновь нужен отдых.

– Я купил эту землю, как вы велели. Здесь жил Штеркен Утвалг, здесь его дух и сила. Вы обещали, что у меня родится Седой Демон. Вы обманули!

Маленький Синд понятия не имел, о чем говорит отец и эти странные люди с чудными глазами, но одно он понял точно. Он подвел отца и маму. Не справился с чем-то. Не стал тем, о ком мечтал отец. Теперь маме нужен отдых, а папа...

К нему уже потеряли интерес, отдали рубашку, и мальчик дрожащими пальцами принялся застегивать тугие пуговицы. Ничего не получилось, и отец скривился от отвращения, наблюдая за его тщетными движениями. Ни одна пуговичка так и не попала в петельку. Сплошное разочарование.

– Хорошо, я попытаюсь с другими.

– Я помогу тебе, малыш, – вдруг нежно раздалось над ухом у мальчика.

Синд обернулся, но никого не увидел.

– Я здесь. И вижу то, чего не видят эти жалкие сектанты. Ты лучше Штеркена Утвалга. Он был безумным садистом, который не ведал, что творит. Но ты. Ты будешь лучше, потому что я всегда буду рядом с тобой. Научу. Только пусти меня, Седой Демон.

Маленькому нелюбимому ребёнку даже говорить ничего было не нужно. Тьма легко вошла в его сердце, подарив покой и равнодушие. Пальцы больше не дрожали, они ловко застегивали пуговицу за пуговицей, пока отец и его гости переругивались между собой. Пока в центр зале не вышла какая-то юная девушка и не сбросила с себя халат, а отец с каким-то звериным рыком не набросился на неё, впиваясь пальцами в её нежную бледную кожу.

– Смертные омерзительны, – с отвращением произнесла Тьма, уводя никому не нужного мальчика подальше из зала, который наполнился недвусмысленными стонами. – Зато у тебя появится ещё один братик. Или сестричка. Сколько их у тебя уже? – Много, – буркнул малыш.

Воспоминание растаяло, и Синд вздохнул с облегчением, когда все закончилось. Когда та девушка перестала кричать и стонать в его голове. Она родила отцу ещё одного не любимого ребёнка, спустя долгие месяцы. Его так же рассматривали бездушные люди в белых халатах и разводили руками. Мгновения тянулись бесконечно, а Тьма все не возвращалась. Зато у некроманта было больше времени проанализировать поведение отца. Он не был злым и жестоким, им управляло безумие и жажда власти. Зачем ему нужен был Седой Демон. Кто это вообще такой и что он может? – Штеркен Утвалг, – парень пробормотал знакомое из детства имя, и на обеих его руках выросли металлические когти. Синд даже не успел толком разглядеть, как они начали нагреваться, раскаляться до бела и обжигать кожу вокруг. Он быстро отряхнул ладони, и иллюзия развеялась.

Снова вопросы. Снова нет ответов. Снова время вревратилось в жирный бульон.

Руки Синда с силой сжали. Фирсу явно несладко по ту сторону, лишь бы он продержался, пока Тьма не вернётся с новостями. Остаться в этом мире навсегда, было бы хуже смерти.

– Его здесь нет, – неожиданно отозвалась женщина. – Я проверила все. Квелда Мёрке нет ни на планах мёртвых, ни дальше. Понятия не имею, где он.

Это плохо. Оба волшебника рассчитывали, что найдут душу парня и приведут к Натт, чтобы старший Мёрке образумил свою сестру. Не вышло, и как теперь помочь девушке и безболезненно вырвать её из губительных иллюзий?

19.2

Синд вернулся без проблем, Фирс был отличным якорем и со своей задачей справился, хоть видок у него был ужасный. Взмокшие волосы липли к лицу, в глазах стояли слёзы, а губы были искусаны в кровь. Он не сразу отпустил некромантка, а все ещё продолжал держать его за руки, словно это ему, а не Синду нужен бы якорь.

– Ты в порядке? – осторожно спросил Форсворд, и стихийник отрицательно покачал головой, но дрожать перестал.

– Поговорить хочешь? – Синд сам себе не верил, что предлагает такое, но ему сейчас искренне было жаль мальчишку. Если то, через что он прошёл, хоть отдалённо напоминало его детские воспоминания, то выслушать его не зазорно.

– Я убил живое существо… – шёпотом проговорил Фирс.

– Это какое? – нахмурился некромант.

– Келпи. Это мучит меня. Я знаю, что у меня не было выбора, знаю, что оно могло утопить Мёрке, оно убило Квелда. Но я… Я сжёг его с такой яростью, что вода вокруг закипела. Я чудовище. Я думал, если помогу Натт воскресить Квелда, то всё исправлю. Но не вышло.

Синд лишь хмыкнул, и Фирс обиженно посмотрел на некроманта.

– Ты не чудовище, Хассел. Я видел чудовищ, я жил с таким под одной крышей, у меня его глаза, черты лица, кровь. Мой отец мечтал возродить древнее нечто, окружил себя фанатиками, которые убедили его в собственной исключительности, и он им поверил. Он завёл такое количество детей в попытках призвать в этот мир какого-то там Штеркена Утвалга, что я сбился со счета, сколько же у меня братьев и сестёр. Моя бедная мать и сейчас наверно рожает очередного Форсворда наряду с многочисленными наложницами отца. Я завидую тебе, Хассел. Ты сирота, ты можешь придумать себе любых родителей, каких захочешь. Ты можешь быть тем, кем захочешь. Натт любит тебя. Ты нашёл в себе силы противостоять злу, победить зло и даже испытывать сожаление. Я же не дал отпор своему отцу, не спас мать и даже тьме проиграл. Если ты до сих пор считаешь себя чудовищем, просто посмотри на меня.

– Я не знал, – до омерзения понимающим голосом сказал Фирс, и Синду вдруг стало неприятна сама мысль, что южанин будет его жалеть.

– Продолжай делать вид, что не знаешь. Расскажешь Натт, и ты покойник. Мне просто было неприятно лицезреть твою грустную зарёванную рожу, решил показать, что у тебя не самая паршивая жизнь в Тэнгляйхе. Вставай. Пора делать дело.

Решение далось двум адептам нелегко. Им не удалось отыскать Квелда. Убедить Натт не ходить к дереву было некому, и оставалось единственное: уничтожить странное существо.

Всю дорогу Фирс молчал, смотрел перед собой и пытался примириться с тем, что ему предстоит сделать. Сомнений не было, Треонде хоть и не причинял никому зла, не был Квелдом Мёрке. Вопрос времени, когда оживлённое дерево сойдёт с ума и прихлопнет его возлюбленную. Слушать она никого не хотела и все больше времени проводила в компании духа. Ни Синд, ни Эн Ню Вэн не могли убедить её. Даже любви Фирса не было достаточно.

– Мы поступаем правильно, – подбадривал Форсворд.

– Так же как с келпи, – тяжело вздохнул южанин. – Я снова уничтожу в пламени живое существо.

– Я могу срубить его. Просто постоишь рядом, – предложил Синд, но Фирс лишь покачал головой.

– Это не поможет. Филактерия глубоко в стволе а, может, в корнях, или в одной из веток. Ты будешь неделю расчленять Треонде, прежде чем найдёшь сферу. Я справлюсь. Это всё моя вина. Я спрятал здесь сердце, мне это исправлять, – твёрдо сказал стихийник, и добавил отрешённым голосом: – Да и потом, после всего Мёрке точно окончательно и бесповоротно возненавидит меня. Тогда у неё останется её лучший друг и защитник. Будешь рядом, будешь поддерживать её…

Синд не спорил, им с тьмой эта идея вполне нравилась. Стихийник будет добровольно избегать Натт, и даже совесть некроманта в этот раз будет чиста.

До опушки адепты добрались слишком быстро. Фирсу не хватило времени окончательно свыкнуться со своей ролью. Его руки были сжаты в кулаки до побелевших костяшек, губы искусаны в кровь, но решительности во взгляде меньше не стало.

Натт и сегодня была здесь. Мирно спала в корнях дерева, укрытая точно саваном желтыми листьями. На её лице была нездоровая бледность, ведь девушка отчаянно питала Треонде своей энергией, лишь бы оно и дальше жило и не переродилось в чудовище.

– Она уже знает правду, Хассел. Знает, только признать не хочет. Она поймет и простит нас.

– Если бы все упиралось только её прощение. Я себя не прощу. Оно живое. Дышит, чувствует, любит. Посмотри.

– А ещё оно убивает Натт, и ему тоже больно. Знаешь, мы некроманты часто создаём существ, вдыхаем в них подобие жизни, но ни одно из наших умертвий не было настолько прекрасно как твоё, Хассел. Ты был бы преуспевающим адептом смерти, жаль что ты родился стихийником, – подбадривал его Синд.

– Вам повезло, что я не трупоед. Я бы вас сделал. Вам было бы до меня далеко, – невесело улыбнулся Фирс и посмотрел на дерево, которое родилось из его чувств и энергии. – Забери Мёрке. Не нужно ей этого видеть. И постарайся найти для нее слова утешения. Я не смог, я потакал её одержимости, и вот во что это вылилось.

– Я тоже не смог, я проморгал её одержимость. Мы оба виноваты в случившемся.

Мальчики спешились и осторожно направились к дереву. Агрессии оно не проявляло, а наоборот излучало покорность и готовилось встретить свою судьбу. Натт не проснулась, когда Синд взял её на руки и понёс к лошади. Фирс помог им устроиться в седле, убедился, что Форсворд крепко держит девушку, а потом долго-долго смотрел вслед двум скачущим сквозь ночь некромантам. Когда треск веток под копытами Литты стих, южанин вновь повернулся к дереву и улыбнулся, разглядывая ладошки листьев и шарообразные плоды с семенами.

– Платан, да? Ты переродилось в именно в него. Я настолько предсказуем? – спросил Фирс, и дерево утвердительно кивнуло.

Разноцветные бабочки кружили над сочно-зелёной полянкой, светлячки мерцали в ночи, цветы неизвестных сортов источали приятный запах и даже не думали закрыть бутоны после заката. Это место было прекрасным, слишком прекрасным, чтобы в него поверить.

– Так выглядит твоя любовь к Натт, – раздалось за спиной у парня, и он медленно обернулся, узнав голос.

Позади него стоял Квелд Мёрке, и он совершенно не был похож на призрака.

– Ты настоящий, или я и тебя создал из воспоминаний? – спросил Фирс и протянул руку к духу.

– Настоящий, – подтвердил юноша. – Только Натт не говори. Вы искали меня с Синдом. Зачем?

– Она страдает. Посмотри вокруг. Вот где она проводит все свободное время.

Фирс обвел руками поляну, но Квелд не разделял его переживаний.

– Это красивое место. Ты создал для нее убежище, – он коснулся призрачной рукой плода платана, который тут же лопнул, а семена рассыпались на землю.

– Только это убежище убивает её, заставляет прятаться от реальности и жить в иллюзиях, – возразил Хассел. – Отговори её, покажись ей. Тебя она послушается. Как давно ты приглядываешь за Мёрке?

Взгляд Квелда остекленел и призрак долго и мучительно смотрел в одну точку перед собой, словно вопрос волшебника заставил его пережить что-то болезненное, что он не хотел бы вспоминать.

– Я рядом с Натт с тех пор, как мое сердце прекратило биться. Я не мог и не могу уйти. Бросить её, перестать присматривать. Не сейчас. Она же моя малышка, Фирс. Я буду рядом столько, сколько потребуется, пока она и я не будем готовы расстаться.

– Вот почему Синд не встретил тебя на планах мёртвых… Кто ещё знает? – изумился южанин.

– Деард. Он слишком силён и близок к смерти, я имел неосторожность показаться ему. Но он будет молчать, я попросил.

– А Мёрке? Почему ты ей не открылся, она же ищет тебя, – недоумевал Фирс.

– Именно поэтому. Если она увидит меня, то не оставит своих губительных попыток. Просто скажи ей, что я всегда буду рядом, она почувствует и поверит тебе. Ты свет в её жизни.

– Свет, – горько повторил Фирс и призвал пламя, огненные языки покорно плясали у него на ладонях. – Свет, который ввергнет её во тьму сегодня.

Квелд сорвал лист платана, улыбаясь своим мыслями, а затем подул на него, и лист тут же полетел куда-то сквозь ночь.

– С ней всё будет в порядке. Пора, Фирс, освободи моё сердце, мне тоже непросто от этой связи. Натт поймёт. Обещаю. Тебя она любит сильнее, чем твоё дерево. Ты, кстати, уже второй раз даришь ей его на день рождения. Та лампа была хороша, но в этот раз ты превзошёл сам себя.

Хассел проглотил тяжёлый ком и повернулся к платану, украшенному ёлочными игрушками. Дерево покорно склонило крону, готовясь принять свою судьбу. Южанин вскинул голову к небу, чтобы хоть немного унять слёзы, а затем вытянул дрожащие руки, и пламя устремилось к Треонде, окутывая его безжалостным огненным вихрем. Разлетелись ярки бабочки, погасли светлячки, зелёная трава под ногами начала увядать, а горящие плоды срывались с ветвей, словно кометы.

Где-то в лесу раздался крик Мёрке, увидевшей яркое зарево, но её отчаянный плач быстро унесло ветром и заглушило треском пламени. Фирс устало опустил руки вдоль тела. Он и не думал уходить. Парень остался с Треонде до самого утра, пока не истлела последняя ветвь, а последний листок не сморщился, превратившись в золу. Хассел медленно подошёл к пепелищу и вытащил почерневшую сферу памяти. Он соскоблил ногтем со стекла копоть и с удивлением обнаружил, что артефакт был цел. Парень с облегчением вытер со щёк слезы, перемешанные с пеплом и позвал Виллму.

Пустынный барс недовольно оглядела своего перепачканного с головы до пят хозяина и явно не хотела везти его в таком виде в академию. Фирсу пришлось долго упрашивать свою любимицу, чтобы она сжалилась и не бросала его одного посреди зимнего леса.

Глава 20

Натт не ходила вместе со всеми на праздники. Не стала отмечать день рождения и даже подарки не вскрывала. Коробки так и лежали в углу спальни. Большая от родителей и Аби, бутылочка с чем-то подозрительным от Кренеса Льонта, книга от Гостклифа Анда. Синд грозился лично передать подруге свой подарок, а Фирс безуспешно искал встречи с некроманткой. Она же трусливо заперлась у себя в комнате и бесконечно разглядывала не желтеющий лист платана, в котором она поддерживала жизнь и не давала увядать, как пальцу Стига Моббера после происшествия в столовой. Полезный навык. Да и много ли нужно простому листику, чтобы оставаться вечнозелёным? Она взмахнула им, а затем провела себе по щеке, словно ладонью. Ладонью вполне себе конкретного человека. Только листок не передавал и тысячной части его тепла.

В груди все ещё саднило, но боль была другой, словно обещанный покой, наконец, начал побеждать ту безудержную бурю в душе. Треонде не было Квелдом. Синд рассказал ей все через дверь, умолял простить их за предательство во имя любви. Да она сама обо всем догадалась. Только не хотела верить, потому что ей было хорошо в той сладкой иллюзии, что помогла ненадолго вырваться из суровой реальности, и вновь побыть маленькой девочкой, сидящей на плечах у брата.

Фирс отчаянно пытался попросить прощения. Он даже наведался прямо в комнату отдыха факультета некромантии и призыва, наплевав на все былые предосторожности. Только Натт ему не открыла, нырнула под подушку и не слушала, что он говорит.

– Вставай, – строго скомандовала Эн Ню Вэн, когда Мёрке уже потеряла счет дням. Возможно, прошел всего один, а, может, даже весна наступила. Да кто считает дни?

– Мне и так хорошо, – лениво отозвалась Натт и накрылась с головой несвежим одеялом.

– Ну уж нет, – подруга сдёрнула его и нависла над хандрящей соседкой. – Ты мне обещала. Мои родители вот-вот приедут. Ты забыла?

Натт и правда запамятовала о своем обещании познакомиться с папой и мамой Эн Ню Вэн. Это словно было в другой жизни. В той, где она не чувствовала себя настолько разбитой и подавленной.

– Я только настроение всем испорчу, Эн. Зачем я вам? Это же семейные посиделки, а я... кто я? – Натт попыталась накрыться обратно, но подруга поджала губу и выглядела жутко обиженной.

– Ты обещала, Натт, – упрямо повторила она. – Я же ничего у тебя не просила, помогала по первому зову. Я так много хочу? А вдруг для меня ты тоже семья?

Мёрке стало стыдно. А ведь Эн Ню Вэн действительно ни о чем никогда не просила её, да и проблемами своими не делилась, а что-то сильно мучило её с самого осеннего бала и не отпускало. Только Натт была слишком занята собой, чтобы уделить время подруге.

– Я успею принять душ? – виновато спросила некромантка.

– Да, но только быстро. Мои родители очень пунктуальны и ценят каждое мгновение своей жизни. Я пока одеяло твоё в стирку кину. Воняет ужасно. И одежду тебе подготовлю. Сегодня морозно на улице, а ещё надо лошадей в сани запрячь. – засуетилась Эн. – Синд разрешит нам взять его Литу?

– Думаю, да. Я попрошу.

Прошел ровно год, с тех пор как Натт так же неслась на санях в Рискланд с братом, Синдом и целителем Кренесом Льонтом. Тогда она была слегка захмелевшей от пряного вина, потому что неугомонный Льонт всё-таки напоил самую частую посетительницу лазарета. Тот день был одним из лучших в её жизни: скрип под полозьями, ветер в лицо, специи на языке и разрывающиеся в небе салюты. В груди не было зияющей и ноющей пустоты.

Этого уже не вернуть и не повторить никогда. Только двигаться дальше. Открывать своё сердце чему-то новому, учиться отпускать и искать, чем залатать эту дыру.

Некромантка сегодня была предельно честна сама с собой, ей действительно стало легче после того, как Фирс уничтожил дерево, но простить парня она была пока не готова. Натт все ещё злилась и никак не могла отпустить ситуацию. Этим двоим для начала стоило поговорить с ней, объяснить всю ту чушь про сердце-филактерию и сферу памяти, а уж она всё бы поняла. Кто ещё испытывает такую символическую одержимость платанами, кроме Хассела? Тем более, в прошлом году во время турнира для первокурсников его этап испытаний был связан именно с этим растением.

Эн была непривычно молчалива и даже строга. Она то и дело разглаживала ладонями несуществующие складки на своём пальто, заправляла за ухо невидимую прядь. Её осанка изменилась, девушка словно длинную жердь проглотила и боялась пошелохнуться.

– Твои родители настолько суровые? – спросила Натт, когда Эн в очередной раз стянула со своих рук варежки и принялась разглядывать длину ногтей.

– Нет-нет. Я просто хочу быть идеальной, чтобы не разочаровать их.

– Ты уже идеальная, они будут счастливы увидеть тебя, они же твои родители, – подбодрила Мёрке, и девушка лишь рассеянно кивнула ей в ответ.

Встречу с мамой и папой Эн организовала в небольшом ресторане с огромными окнами прямо на бухту с лениво раскачивающимися кораблями. Девушки пришли чуть раньше назначенного часа, и Натт жадно принялась разглядывать паруса фрегатов и сети рыболовных тралов. Одно судно разительно отличалось от остальных: немного вздернутый длинный нос, квадратные окошки кабин, причудливая роспись на корме и, разумеется, паруса. Они были похожи на алые перепончатые крылья дракона или два раскрытых веера.

– Это джонка моей семьи, – поделилась Эн, проследив за взглядом Натт.

– У вас есть свой собственный корабль? – восхитилась Мёрке.

– Всего лишь маленькая джонка, говорю же, – девушка немного смутилась, а затем вдруг резко подскочила с места и глубоко поклонилась кому-то.

Мёрке тоже быстро встала и обернулась. К их столику медленной походной шли два глубоких старика. Мужчина и женщина, чьи лица были усеяны таким количеством морщин, что они напоминали скорее печёные яблоки, чем людей. Натт тоже поклонилась и старалась не выглядеть слишком удивлённой. Вдруг Эн решили навестить прадедушка и прабабушка. Это было больше похоже на правду.

Старушка сказала Эн Ню Вэн что-то на незнакомом языке, и девушка, наконец, распрямилась. Всего миг, и напряжённый официоз между ними пропал, они начали обниматься, а женщина то и дело пыталась ущипнуть Эн за бок, потрепать по щекам. Она дотошно разглядывала каждый палец своей правнучки и даже отчитывала её за что-то.

Эн не обижалась, радостно кивала, а потом вспомнила о своей гостье.

– Мама, папа. Знакомьтесь, это Натт Мёрке! Моя подруга и соседка. Я писала о ней. Мы учимся вместе.

Она тут же перевела это для своих родителей на их язык, а некромантка сглотнула. Никакие они не прадедушка и прабабушка. Но они так стары! Это болезнь? Или особенность страны, откуда Эн родом? Эта пара физически не могла зачать ребёнка в таком возрасте.

Но Мёрке не дали времени на изумление, её тоже начали ощупывать и щипать за щёки.

Старушка ухватила Натт за талию, нахмурилась, а затем повернулась к Эн и что-то спросила.

Девушка смутилась и отрицательно замотала головой. Но её мать не казалась убеждённой, она все ещё недоверчиво буравила Мёрке взглядом.

Когда все вдоволь наобнимались и сели за столик, Натт тихо шепнула подруге:

– Что сказала твоя мама?

– Не обращай внимания. Глупости. Спросила, есть ли у тебя дети. Говорит, что тоже чует в тебе мать.

Натт перепугано схватилась за живот. У неё была младшая сестра, и она отлично знала, откуда берутся дети и точно бы не проморгала нечто подобное. А ещё для такого нужен как минимум супруг и что-то посерьёзнее поцелуев на танцах.

– У меня нет никаких детей! – воскликнула Мёрке и замахала руками. – Я сама ещё ребёнок! Вы чего?!

Старушка покачала головой-яблоком и продолжала вещать что-то на своём языке, Натт в отчаянии посмотрела на подругу, но из всей тирады та перевела лишь:

– Дочь. Она говорит, что у тебя где-то есть дочь. Видимо, мои родители таки начали впадать в маразм. Не обижайся, ладно? Возраст у них почтенный уже. Мама сейчас наверняка начнёт задвигать что-то про реинкарнации и прошлые жизни. Хорошо, что ты не понимаешь наш язык, ты бы нас за сумасшедших приняла.

А вот тут некромантка поспорила бы. Старушка не походила на выжившую из ума. Взгляд её был вполне осознан и проницателен. Если в стране Эн Ню Вэн верят в перерождения, то почему нет? В прошлой жизни у Натт вполне могли быть дети. Такое объяснение её успокоило, и к этой теме никто не возвращался до конца трапезы. Мёрке вообще слегка выпала из происходящего, потому что большую часть времени подруга болтала с родителями на чуждом ей языке. Но уже ближе к ночи Эн вдруг стала грустной и рассеянной. А когда её мать с отцом достали пухлый красный конверт, расписанный золотыми иероглифами, девушка чуть не расплакалась. Она протестовала, пыталась вернуть подарок родителями, но те были непоколебимы. Затем старушка достала глиняную куклу-девочку и придвинула к своей дочери, отчего та мгновенно побледнела, но спорить не стала.

Натт и Эн долго провожали взглядом отплывающую джонку, пока красные крылья-паруса не растворились в льдистом тумане. Всё это время соседка Мёрке не прекращала обнимать куклу и гладить её по нарисованным волосам. Эн Ню Вэн даже пела ей что-то похожее на колыбельную. Натт пыталась запомнить незнакомые слова, но ничего не вышло, а спрашивать сейчас о странностях этого вечера показалось не очень вежливым. В конце концов, подруга сама расскажет, когда будет готова.

Сани были доверху заполнены подарками, которые перенесли сюда слуги семьи Вэн из джонки за время ужина. Тут были заморские фрукты, украшения, традиционные платья и обереги, множество коробок с фейерверками. Всё это Эн планировала подарить сокурсникам.

– Главное — Фэн-Хуана не подпускать к повозке, – отшутилась подруга. – А то весь Тэнгляйх взлетит на воздух. С этими боеприпасами можно войну выиграть.

Лучше бы она этого не говорила, потому что теперь Натт было боязно ехать рядом с подозрительными деревянными коробками. В академии не только Фирсу доступна магия огня, но и одному обиженному стихийнику с откушенным пальцем.

– А о чём была твоя песня? – ненароком спросила Мёрке, когда на горизонте зажглись многочисленные окна замка.

– М? Какая песня? – Эн вопросительно склонила голову набок, напоминая свою новую глиняную куколку.

– Ту на пристани. Красивая.

– А, – просветлела подруга. – Мама пела мне её много-много лет назад. В детстве. Она часто повторяла, что это приманивает удачу, вот мне и захотелось спеть её, чтобы родители благополучно добрались до дома, а ещё…

Эн Ню Вэн вновь погладила лежащую на коленях куклу и ласково сказала ей что-то на родном языке. Столько нежности Мёрке в последний раз видела во взгляде своей мамы, когда та укладывала спать малютку Аби, или когда желала сладких снов Натт, укрывая её тёплым одеялом и целуя в лоб. Когда обнимала Квелда и трепала его по рыжим волосам...

Странный день, странные родители у Эн Ню Вэн, странное тоскливое чувство в груди после слов старой женщины. Когда тебе всего четырнадцать лет, и кто-то говорит, что где-то на свете живёт твоя дочь, это должно вызывать лишь смех, откуда же на сердце такая печаль и пустота? Почему так сильно хочется спеть кому-то нежную песню, призывающую удачу.

Мёрке вдруг впала в лёгкий транс и не своим голосом проговорила:

– У моей дочери волосы что лунный свет. У неё даже имени нет. Она кличет беду и о смерти поёт. Её призрак растает, лишь утро придёт… Моя дочь… Моя дочь…

Некромантка шумно вдохнула и тут же закашлялась. Перед её глазами на мгновение промелькнули сотни прошлых жизней, слишком коротких, трагичных и одинаковых, но уже в следующую секунду она напрочь забыла о них. Лишь Эн слышала её внезапное откровение и крепко сжала дрожащую руку подруги.

20.2

***

Зимние праздники подошли к концу, фейерверки подаренные родителями Эн благополучно кончились, и студенты лениво вливались в учебный процесс. Настроение у всех было ещё праздничное, и не из всех аудиторий убрали украшения, да и еловыми иголками все ещё пахло в коридорах. В столовой продолжали баловать традиционными угощениями, и настроения заниматься не было ни у кого, даже у преподавателей. Один лишь Деард Рё’Тен был счастлив с утроенным энтузиазмом взяться за своих некромантов.

Студенты первые явились на завтра, скудно перехватили кашу, единственное что успели приготовить в такое время повара и отправились к своим лошадям.

– Путь неблизкий, – предупреждал Деард, подгоняя учеников.

Эн устроилась позади подруги в седле у Бьелке. Натт переживала, что её скакуну будет тяжело нести сразу двух наездниц, но он словно и не заметил изменений. Вместе с Синдом ехал Кафрин, парни поравнялись с девушками, и Эн демонстративно отвернулась.

– Похода шикарная будет, – адепт Скансон выдохнул целое облако пара. – Есть идеи, куда мы едем?

– Секрет, скоро всё увидите, – улыбался Мару и подъехал к одногруппникам на своем ездовом олене.

Единственные, у кого Натт видела этих прекрасных животных, были брат и сестра Макйак. В сердце у некромантки кольнуло от воспоминаний о парочке Инну, которые решили перевестись в академии поближе к своей спрятанная во льдах деревеньке.

Но кое-чем любимец Мару отличался от питомцев инну, его олень был мёртв. Тусклые водянистые глаза, следы от стежков и энергетические кристаллы во лбу и на рогах выдавали в нём весьма редкую нежить: дредхьорта. Родители адепта привезли его во время праздников и подарили сыну. Деарде долго возмущался, но его интерес к зверю пересилил, да и Йеден Стаат пообещал, что поможет адепту присматривать за воскрешённым существом, менять бальзамическую жидкость и следить за скоростью разложения.

Даже Йоханна встала с постели и выглянула в окно, чтобы полюбоваться на животное. Её бледная ладошка коснулась холодного стекла и лёд вокруг растаял. В такие моменты и Деард понемногу оттаивал. Он помахал невесте, а она ответила ему слабой улыбкой и вновь скрылась в комнате.

Остальные студенты набились в повозку к Гиаду. Ей тоже привалило счастья, и отец привез её новенький блестящий дилижанс.

В целом у всех кроме Синда, Натт, Эн и Фирса настроение после праздников было приподнятым. А вот Синду пришлось видеться с одним из братьев, который приехал оплатить его апартаменты, и привез карманных денег. Натт провела свой первый день рождения и зимний фестиваль без Квелда, Эн очень странно таращилась на свою новую куклу и шила для неё наряды, а Фирс… К нему приезжать было некому.

Натт стало совестно, что она так ничего ему не подарила. Даже его подарок она не вскрыла до сих пор. Южанин всё-таки передал через Ноккереля маленькую коробочку, но девушке духу не хватало открыть её.

Она оглядела дворик академии, почему-то ей казалось, что Хассел обязательно проводит их, но его не было на улице. Натт последнее время вообще видела его. Парень безвылазно мастерил что-то для инквизитора, или мотался в Рискланд на подработку.

Деард пересчитал студентов, заглянул в окошко дилижанса, дал всем отмашку и пришпорил своего дредхоста.

Процессия лениво потянулась вслед за некромантом. Как и предсказал Кафрин, погода выдалась отличная. Через полчаса начало светать, и вскоре все вокруг залило солнцем, снег искрился и слепил студентов, они морщились и щурились с непривычки, пока дружно не упёрлись в невесть откуда взявшийся посреди поля забор.

Пахло сеном и навозом, прямо как в конюшне академии, только в разы сильнее. Где-то за воротами грозно лаяли собаки и гремели цепями.

Адепты пребывали в некотором замешательстве, переглядывались и пытались понять, зачем Деард привез их на ферму. Некромант тем временем развернулся и обратился к студентам.

– Сегодня мы будем работать с необычным материалом. Он будет брыкаться, бодаться а, главное, дышать. Вы научились выказывать уважение к мёртвым, теперь же я хочу увидеть, как вы демонстрируете милосердие к живым.

– О нет! – натурально перепугалась Эн, – Мы будем забивать свиней и резать кур? Натт, гони обратно в академию! Я на такое не подписывалась.

– Успокойтесь, адептка Вэн. Никого вы не будете забивать. За кого вы меня принимаете вообще? – оскорбился Деард.

– За стрёмного злобного некроманта, – хихикнул Кафрин, но тут же получил убийственный взгляд от магистра.

Ворота открылись, собачий лай тут же стих, и приветливая краснощёкая женщина вышла навстречу. На ней была потёртая парка нараспашку, русые волосы заплетены в толстую косу, а на ногах высокие резиновые сапоги.

– А чего это вы тут лошадей морозите, заходите скорее пить чай. А где же мой племянничек. Мару!

– Тётя Аннес! – парень спрыгнул с дредхьорта и побежал обниматься с родственницей.

Только услышав про тёплый чай, Натт осознала, как сильно продрогла за время поездки. Она и остальные адепты с удовольствием воспользовались приглашением и последовали за Аннес в дом. Пока им оставалось лишь гадать, какое задание подготовили для них Деард и Мару.

Натт подливали уже вторую чашку чая, а Эн все ещё отогревала руки первой, она изредка дула на успевший остыть напиток и пила мелкими глотками. К бутербродам с малиновым вареньем она даже не притронулась, и Мёрке в очередной раз вспомнила ту ужасную сцену в столовой. А ведь в чём-то тот парень был прав. Эн Ню Вен ничего не ела. Натт не замечала этого раньше, но после слов Стига Моббера, задумалась. Возможно, подруга следила за своей тонкой фигурой, может, ей в принципе была чужда еда этих земель, и она готовила себе что-то отдельно, пока никто не видит. Но к сожалению это не было единственной странностью у подруги: её возрастные родители, то что она почти не спит, не мерзнет, не устает. Её не почувствовал Бьелке, не уловил Ноккерель. Как такое объяснить?

Подруга тем временем выглядела немного встревоженной.

– Все в порядке? – спросила её Натт.

– Не надо было Ваву оставлять одну. Надо было взять её с собой…

Со своей глиняной куколкой Эн почти не расставалась, ходила с ней на завтраки, обеды и ужины, брала на занятия и проявляла очень знакомые признаки одержимости. Натт вела себя точно так же со своей шкатулкой. Не ей было судить подругу. И все же она начала волноваться. Тем более, эта странность послужила толчком для новых.

– Вава будет целее в нашей комнате, мы же до сих пор не знаем, что придумали Мару и Деард.

Эн Ню Вэн кивнула, но как-то без энтузиазма, и она все ещё ничего не ела и тревожиться меньше не стала. Натт прекрасно понимала эти чувства, но по опыту знала, что помочь здесь мало чем можно. Только ждать, когда отпустить или дернуть пластырь прямо с волосками.

Когда чай и малиновое варенье закончилось, Аннес раздала каждому некроманту, включая Деарда по металлической трубке, усиленной мощным энергетическим кристаллом. Натт никогда не видела ничего похожего ни дома, ни на занятиях. Нечто подобное было у Эн для завивки волос, но что-то подсказывало девушке, что они проделали такой путь не для наведения красоты.

Магистр Рё’Тэн тоже выглядел озадаченным и заинтересованным. Только Мару и Аннес пока ничего не рассказывали, хитро переглянулись между собой и поманили за собой гостей. Некромантам пришлось снова одеваться и проследовать за хозяйкой фермы к большому зданию. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился прелый запах навоза и сена, раздавалось блеяние и шорохи.

– В этом году у нас небывалый приплод. Народилось много козлят, – хвасталась Аннес.

– Мы же не будем принимать роды у коз? – скривилась Гияду.

– Нет-нет. Козлятки уже родились и подросли. Вы здесь для другой не менее важной процедуры, прошу.

Аннес открыла ворота в хлев.

Студенты оказались в просторном и чистом помещении. За деревянными калитками располагались отдельные стойла, в каждом сидело по козе с козлятами, они блеяли высокими голосами и просовывали любопытные морды между досок. Выглядели они настолько мило, что даже Гияду начала с ними сюсюкаться. Аннес открыла стойла, и молодняк высыпал наружу. У каждого некроманта появилась возможность потискать по козленку и проникнуться атмосферой.

Когда ребята наигрались и вновь были готовы слушать, вперёд вышел Мару, держа в руках одну из розданных трубочек. Вид у парня был серьёзный и даже немного торжественный.

– Процедура, которой мы сейчас подвергнем козлят, очень важна, – парень выдержал паузу, чтобы убедиться, что все его слушают. Даже Деард сейчас напоминал скорее студента нежели преподавателя. – Чтобы предотвратить травмы у козы или работников фермы, мы должны провести декорнуацию.

Адепты смерти переглянусь. Никто из них понятия не имел о чем речь.

– Обезроживание, – Аннес пришла на помощь племяннику.

– Но рога это красиво, – возмутилась Гияду, которая прижимала к груди одного из козлят и совершенно не собиралась отпускать. – Зачем?

– Ха, – хозяйка фермы убрала со лба чёлку и показала студентам глубокий шрам. – Это я наклонилась к одному из таких вот чертят. Мне было столько же сколько вам, а он возьми и прыгни в этот момент. Повезло, что я без глаза не осталась, легко отделалась. Они своими рогами могут и друг дружку покалечить и хлев этот по брёвнышку разобрать. Так что для их же блага лучше им быть и комолыми.

– Это значит безрогими, – пояснил Мару. – Вот этими трубочками мы их и обезрожим. Магистр Рё’Тен, окажите честь, выберете козленка.

Деард вышел вперёд с первым попавшимся детёнышем подмышкой. Доверчивое животное не вырывалось и не брыкалось, лишь тихонько блеяло.

– Я буду его держать, а вы делайте, что я вам говорю, – напутствовал Мару. – Самое главное, не проявлять эмоций и жалости. Только твёрдая рука, если дадите слабину, то подвергнете животное лишним мучениям.

Деард сглотнул, да и остальным студентам стало как-то не по себе. У мёртвых животных рога не растут, их достаточно просто спилить, если мешают, но что делают с живыми, да ещё и с такими малышами, у которых рогов-то толком нет? Натт посмотрела на трубочку, диаметр которой совпадал с бугорками на макушке у козликов, и её стали терзать неприятные догадки, особенно вкупе с предостережениями Мару.

– Магистр, активируйте кристалл на вашем термокаутере. Кончик обезроживателя должен раскалиться добела, а после мы с вами прижжем сосуды, питающие рожки.

Адепты переглянулись и дружно прижали руки ко рту. Одно дело препарировать мёртвых существ, которые ничего не чувствуют и совсем другое причинить боль кому то живому.

– Меня сейчас стошнит, – простонал Бодфелд Руолко. – Я бы лучше сотню дохлых гнилых крыс перебрал.

Остальные были с ним солидарны, попрятали обезроживатели за спину и напряжённо смотрели за своим магистром, ожидая примера.

– Адепт Кейль, лучше вы продемонстрируете всем, боюсь, я убью этого козленка, – отмахнулся Деард.

Мару понимающе улыбнулся и скомандовал:

– Тогда крепче держите ему мордочку и уши, он будет вырываться.

Все напряжённо смотрели за действиями Мару, устройство в его руке раскалилось, и он прицелился. Ни секунды сомнений, чёткие выверенные движения вокруг бугорка. Парень ловко пережёг сосуды, не обращая внимания на писк козленка, а затем отстранился, давая всем посмотреть на результат проделанной работы. У непроклюнувшегося рога появилось чёрное кольцо ожога.

– У вас может не получиться с первого раза. Тут нужна сноровка и хладнокровие. Магистр Рё’Тэн, хотите обработать второй рог?

Когда подопытного козлёнка отпустили с миром, заклинатели смерти разбились на пары и начали выбирать себе жертв.

– Я не смогу, – прошептала Эн. – Давай я буду их держать, а ты обезрожишь? Умоляю!

Натт не была уверена, что ей под силу проделать подобное с несколькими зверушками, но у подруги был такой несчастный вид, что она решила сжульничать ради неё и согласилась.

Козлёнок устроился на коленях у Эн Ню Вэн, и она, не переставая, гладила его и обещала, что скоро все закончится. Только вот Натт не была уверена, что у неё получится с первого раза провести эту процедуру. Даже Деард не смог пережечь сосуды за один заход. Ему пришлось дать животному время на передышку и повторить обезроживание. После этого у Магистра заметно дрожали руки, и он даже вышел подышать на улицу.

– Кто бы мог подумать, что он такой неженка, – ухмыльнулся Синд и активировал свой термокаутер, в то время как белый как полотно Кафрин держал козлёнка.

Форсворд даже бровью не повёл, пока проводил процедуру, и Натт заворожено наблюдала за его движениями, у друга получилось даже увереннее, чем у Мару.

– Отличная работа! – похвалил адепт Кейль. – Мало у кого получается обезрожить с первого раза. У тебя прирождённый талант.

Синд невесело улыбнулся, и зло проговорил:

– Жаль, у меня не было такой штуки в детстве, я бы с удовольствием обезрожил одного козла, когда тот впервые привёл в наш дом очередного ублюдка.

Никто из присутствующих не понял, что парень имел в виду, а он не без удовольствия разглядывал термокаутер и ухмылялся собственным мыслям.

Натт решила не тянуть и тоже активировала кристалл. Эн зажмурилась и запищала как козлёнок, успевший задремать у неё на коленях. Некромантка повторяла выкручивающие движения и считала мгновения, чтобы не передержать устройство.

С первым бугорком она справилась без ошибок, а вот на втором рука у неё все-таки дрогнула, когда дитеныш протяжно заблеял.

– Ничего страшного. Дай ему остыть и повтори, – подбадривал Мару.

С козлёнком Эн пришлось повозиться. Было сложно не попасться на жульничестве, но Натт уже освоила процедуру и проделала все так быстро, что никто ничего не заметил, а затем передала безмерно благодарной подруге остывающий термокаутер.

– Отлично. Передам Деарду, что вы получили зачет, – хвалил виновник самой неприятной в их жизни практики.

Натт и Эн ни секунды не хотели оставаться в одном помещении среди пищащих козлят и выбежали наружу перевести дух. Магистр Рё’Тен стоял на улице, привалившись спиной к стене хлева. Он задумчиво смотрел куда-то вдаль и, не поворачиваясь к студенткам, выдохнул:

– Я думал, у меня самое тяжелое и неприятное призвание. Что ж… я заблуждался. Полезный урок, не правда ли?

Мёрке посмотрела на свои дрожащие руки, которые все ещё чувствовали страдания живого существа. В такой момент она даже обрадовалась тому, что родилась некроманткой и работает с теми, кто не дышит, не пищит и уже не страдает.

Далее вышли Синд, Кафрин и Гияду. С последней практическое занятие сильно сбило спесь.

– Я попросила у Аннес забрать моего козлёнка. Заплачу ей любые деньги. Это было ужасно, я до конца жизни перед ним не заглажу вину… – девушка прижала ладони к лицу и зарыдала.

– С какого раза ты его обезрожила, и жив ли он вообще? – спросил Синд, совершенно не жалея чувств одногруппницы.

– Даже не спрашивай! Бедный малыш. Пожалуйста, поедем с нами в дилижансе. Натт, Эн. У нас там тепло, места хватит всем. Не день, а кошмар какой-то…

Бьелке и Литу впрягли в дилижанс, а сами студенты расселись по мягким лавочкам. Настроение у многих было паршивое, особенно у Гиаду. Деард не разрешил ей забрать козлёнка. Магистр сказал, что единственным условием для этого было бы, если бы кто-то из адептов до самого мозга прожёг животине голову. Но студенты были осторожны, и ни один обезроженный не пострадал и не скончался.

До академии все ехали в подавленном состоянии. Только Синд чувствовал себя вполне комфортно, его манипуляции с козлятами совершенно не тронули, а вот Эн забилась в угол, обхватив себя руками.

– У меня есть пряное вино, – подала голос хозяйка дилижанса.

– Предлагаешь нам напиться, пока Деард не видит, – хмыкнула Оонта.

– Я бы не отказался, – Кафрин подвинула к Гияду. – Натт, Энни? Вы как?

Энни? А парень не теряет надежды произвести на девушку впечатление. Только она лишь отрицательно покачала головой и уставилась в окошко. А на улице уже вовсю мело. Если бы Гиаду не пригласила их к себе, то путь до академии показался бы вечностью.

Когда по салону начал распространяться запах корицы и гвоздики, то все оживились. Гиаду подошла к каждому с кружкой и черпачком.

– Не переживайте, он безалкогольный. Обычный сок. Я сама делала…

Натт с благодарностью приняла напиток и улыбнулась одногруппнице. Не очень приятный день, кажется, заканчивался вполне неплохо. Все расслабились и продолжили живо обсуждать практику на ферме. После такого, самый прожжённый циник бы стал более чутким. Даже Синд признал, что в какой-то момент, что-то у него шевельнулось в душе.

– Предлагаю набрать сегодня в столовой всякой еды и отметить наши зачёты в комнате отдыха. Мы так редко делаем что-то приятное вместе. Что скажете? – предложила Гиаду, и все её поддержали.

В таком приподнятом настроение они въехали в ворота академии, распрягли лошадей и отвели их в стойла к свежему сену и тёплой чистой воде. Студенты весело переговаривались и смеялись. Обратили внимание на жутко странного Деарда Рё’Тен, который слегка сгорбившись крался к домику Йедена и Йоханны. Он точно прятал что-то под плащом, и когда завывающая вьюга резко стихла, адепты услышали блеяние козлёнка.

– Ну вы видели? А мне он не разрешил! И где справедливость. Мару, ты знал?

Парень кивнул:

– Он упросил Аннес забрать козлёнка. Хочет подарить Йоханне. Если хочешь, можем приходить и гладить его. Думаю, Деард будет не против.

Натт обрадовалась, что магистр начал проявлять человеческие чувства и решил осчастливить свою возлюбленную такой милой мелочью. Сегодня ей как никогда хотелось верить в чудо хотя бы для кого-то. Чтобы у Синда наладилось с отцом, у Фирса отыскались родственники, Йоханна выздоровела, Эн Ню Вэн перестала хандрить и ответила Кафрину взаимностью. Чтобы сложилось как в любовных книжках. Она зажмурилась и истово попросила у высших сил, чтобы все было хорошо. Но когда она открыла глаза, то увидела вдалеке среди снежных завихрений давнюю знакомую. Её белые волосы и одежды не колыхались на ветру, а руки застыли в молитвенной позе.

– Банши… – выдохнула Натт и сделала шаг навстречу духу, но та исчезла в тот же миг.

Из присутствующих только Синд услышал подругу и быстро отвел её в сторону.

– Ты видела ее только что?

Натт посмотрела ещё раз туда, где ей пригрезился дух.

– Показалось наверно.

– Скажешь Ноккерелю? Он ищет её.

Девушка вдруг почувствовала поднимающийся в груди гнев и жестко ответила:

– Нет. Мы не знаем, какие цели преследует этот инквизитор. Он её не получит! Не говори Нокку!

– Да не заводись ты так. Я просто спросил. Но ей я доверю не меньше, чем этому змею. И ты будь осторожна, появление банши не сулит ничего хорошего, они предвестницы бед и смерти.

Натт с тревогой взглянула на домик брата и сестра Стаат. Надеюсь, дух не эту беду почувствовал.

– Все будет хорошо, – упрямо повторила девушка.

Глава 21

По крайней мере, ничего плохого этой зимой не произошло. Натт полностью погрузилась в учебу. Навещала Йоханну, которая почти не вставала, читала ей книги и прибиралась по дому. Это было единственное место, где они с Фирсом могли обменивать виноватыми улыбками. Разговор у них совершенно не клеился, но и обид не осталось, был ли страх снова сблизиться и обжечься. Южанин изредка поглядывал на обложки романтических романов и хмыкал себе под нос. Мёрке этого было достаточно, медленно, но верно он снова становился ехидным собой, тем самым противным южанином, в которого она влюбилась.

Деард был благодарен двум студентам за заботу. Он тоже с каждым днем менялся. Его глаза были красными он невыплаканных слёз, но мужчина держался ради своей угасающей невесты. Один раз Натт увидела, как он гладит Йоханну по волосам и шепчет ей нежные слова любви. Студентке вдруг стало стыдно за то, что случайно подглядела за чем-то настолько интимным, она осторожно попятилась, надеясь, что половицы не скрипнут и не выдадут её присутствия. Шаг назад и она уперлась в ещё одного незваного гостя. Синд аккуратно поймал её за плечи и тихо шикнул.

– Как она? – спросил он, когда они вышли на улицу.

– Деард с Йеденом шепчутся, что надежды нет…

– Но? – друг уловил что-то в голосе Натт.

– У них моя книга. Вернее сфера, созданная Хасселом. Деард не расстается с ней и постоянно носит в кармане мантии. Боюсь, они повторят мою ошибку, – сокрушалась девушка.

– Так ты признаешь, что похищать у Буки фолиант, устраивать с ним дуэль в библиотеке и пытаться обмануть смерть было ошибкой?

Натт давно уже призналась в этом самой себе, но сказать вслух не могла. Лишь кивнула.

– Надо остановить их. Йоханна не хочет, чтобы Деард обратил её. Ты знаешь, кем становятся воскрешённые некроманты. А он отчаялся, иначе я не могу объяснить, почему в академии такое количество фейри. Лиден, Ноккерель…– Натт понизила голос и огляделась, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.

– Кто-то ещё не человек? – догадался Синд.

– Что-то не так с Эн… – Натт впервые решила поделиться своими подозрениями о подруге.

– Поясни? Что-то не так это её второе имя. Возможно, так её имя и переводится на наш язык. Она странная чужачка начаная от глаз до своих чудных деревянных тапок. Тук-тук-тук. Словно грозди в крышку гроба забивают, – дразнился друг.

Девушка обиделась и насупилась:

– Ужас. Это оскорбительно, Синд. Ты почти как Хассел.

– Оскорбительно сравнивать меня с этим жареным гусем. А то что у твоей соседки раскосые глаза и необычный выбор одежды – это факт. Ты же не обидишься, если тебя назовут рыжей?

– Не обижусь, – согласилась девушка, накручивая прядь на палец. В словах Синда было зерно истины, но ей все равно, казалось, невежливым так нарочито обращать внимание на особенности подруги.

– Отлично. Ты рыжая, а у Эн узкий разрез глаз. Что ещё с ней не так?

Она не знала с чего начать, потому выложила все. Свои наблюдения о том, что Эн ничего не ест и не пьёт, а лишь изредка отщипывает кусочки от булочек в столовой или касается губами остывшего чая. Синда это не впечатлило, и Натт продолжила. Соседка не спала, отвергала романтические порывы Кафрина, её родители были глубокими стариками. Эн без колебаний откусила другому студенту палец, а ещё у неё появилась одержимость куклой, к которой девушка относится как к ребёнку.

– Всё ещё не вижу ничего сверхъестественного, прости Натт, но в Тэнгляйхе найдется с дюжину более странных студентов. Ты обсуждала это с Лиден?

Некромантка уже не могла сдерживать обиды на друга, но сказала:

– Обсуждала её куклу. Это ненормально.

– И что сказала суккуб? – улыбался Синд, предчувствуя ответ.

– Спросила меня, играла ли я когда-то в куклы.

– А ты? Играла?

– Нет…

– Именно. Зато ты охотилась на звездорылов, завела дружбу с банши, случайно создала из крыс и требухи голема на первом курсе, притворялась стихийной волшебницей. Мне продолжать твой список странностей?

– Не стоит. Ты прав, наверно. Просто я волнуюсь за нее. Она ведёт себя почти как я с тем деревом в лесу. Хочу помочь, но не знаю как.

Синд догадывался, что в этой ситуации помог бы девчачий разговор по душам, но желание ввязаться в новую авантюру с подругой оказалось сильнее. Он нащупал в кармане склянку, которую хранил с самого отъезда из Форкёлелсе и предложил:

– Мы можем поискать подобные симптомы в книгах. Вдруг найдем описания такого же недуга и поможем Эн с её одержимостью. Но обещай, если выясниться, что твоя соседка просто следит за фигурой, не ест лишнего, мало спит и обожает кукол, то ты прекратишь паранойить и просто поговоришь с ней.

Звучало разумно, но трудновыполнимо.

– Ты хоть представляешь, сколько книг в библиотеке Тэнгляйха, нам в жизни все это не сопоставить. И если бы в учебниках по психологии было нечто подобное, Лиден бы подсказала.

– У меня есть идея. Я знаю одного весьма начитанного духа, котому мы с тобой давно задолжали извинений.

С этими словами Синд достал бутылёк и показал подруге. Натт поднесла его к глазам и разглядела за стеклом крошку Бокенда, который испуганно смотрел на двух некромантов, и его бумажные крылышки беспокойно подрагивали.

– Ты его спас? – изумилась девушка и обняла друга. – Спасибо!

– Как насчет подарить ему библиотеку Тэнгляйха в качестве извинений? Лучше него никто не присмотрит за книгами в академии.

Бокенд не поверил своему счастью, когда Натт и Синд выпустили его в читальном зале. Он метался от одной книги к другой, засовывал между страниц свой длинный хоботок и жадно поглощал новые знания, восстанавливая силы.

– Это место отличается от твоего прошлого дома, – строго сказал некромант. – Здесь много студентов, и они не всегда бережно обращаются с книгами, иногда они будут брать их домой, может, даже писать что-то на полях, оставлять следы жирных пальцев на страницах. Ты готов смириться с этим и не выходить из себя? Иначе снова окажешься в бутылке, и уже никогда не выберешься.

Бокенд победно облетел Синда несколько раз, что ребята расценили за согласие. Натт рассказала духу о симптомах своей соседки, и он сразу же бросился изучать стеллажи с книгами.

– Вот и все. Если Бука найдёт что-то, он обязательно сообщит тебе. Поужинаем?

21.2

Дни снова стремительно помчались навстречу весне. Солнце с каждым днём садилось все позже, а студентам все труднее было сесть за домашние задания. Хотелось чаще проводить время на улице, вдыхать запах талого снега и радоваться щебетанию птиц.

Вот только покидать территорию академии адептам без сопровождения кого-то из преподавателей было строго-настрого запрещено, потому что настало самое опасное время. Исы отчаянно боролись за существование и открыли сезон охоты на людей, чтобы напитаться энергией и не растаять с приходом оттепели. Потому студенты довольствовались лишь прогулками по двору академии. И пока последний сугроб не превратится в лужицу, даже поездки в Рискланд без крайне необходимости были под запретом. Молодые люди изнывали в четырёх стенах и доводили своими выходками преподавателей.

В один из особенно тёплых дней Натт едва не споткнулась о лежащего на траве Ноккереля, пока несла для Йоханны новые книги из библиотеки. Бокенд отыскал любовные романы, которые госпожа Стаат точно не читала. Глядя на неподвижного Василиска, греющегося в лучах солнца, девушка немного растерялась и попыталась обойти инквизитора. Она ничего не рассказала ему о привидевшейся ей банши и с тех пор отчаянно избегала фейри. Некромантка боялась, что лгать слепому Василиску бесполезно, потому не искала с ним встреч сама.

– Вы избегаете меня, адептка Мёрке? – спросил Ноккерель, когда Натт ненароком шмыгнула носом и выдала себя.

– Ничуть. Просто не хотела вас будить, – быстро ответила она.

– Вы ведь хотите сказать мне что-то, – Василиск был как всегда проницателен, и Натт решила воспользоваться этим в своих целях, подыграла ему, лишь бы он не выведал у нее про банши.

– Вообще-то хочу. Помните наше знакомство?

– Это когда вы четверо обсуждали, как утопите мое тело в водах Иннсо Тод? Как такое можно забыть! – улыбался инквизитор, совершенно не тая обиды, но Натт не смутилась и продолжила:

– Вы тогда не почувствовали Эн Ню Вэн. Почему?

– Я и сейчас её совершенно не чувствую, – признался Ноккерель.

– Но вы здороваетесь с ней. Я не понимаю…

– Теперь я научился её различать. Она пахнет сыростью, мокрой почвой. Как земля после дождя. Иногда я путаюсь и веду беседу с лужей, думая, что это адептка Вэн. Очень неловко.

Натт понятия не имела, как расценивать слова Василиска. Он не стремился оскорбить чужестранку, а скорее честно ответил на заданный вопрос.

– Сырая почва, – задумчиво повторила девушка. – Или глина?

– Возможно, – кивнул Нокк. – Я не помню, когда последний раз нюхал глину, так что все может быть. Вы об этом хотели поговорить, адептка Мёрке?

– Да. Спасибо.

– Я помог? – Василиск снова улыбнулся, и выглядело это жутко, потому что совсем не сочеталось с его мертвыми неподвижными глазами.

– Пока не знаю. Но обязательно выясню.

– Расскажите об этом открытии прелестному бокенду, думаю, с этой информацией ему будет легче разобраться в вашей загадке, – Ноккерель подмигнул студентке, а затем снова блаженно откинулся на прошлогоднюю траву, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Натт порядком устала от фейри, говорящих загадками. Банши, суккуб, теперь вот слепой василиск. Неужели, так сложно сказать прямо, или бессмертным слишком скучно давать простые ответы. Уж они-то должны были с большим уважением относиться к тем, чьё время на земле весьма ограниченно. Но нет. Песни, намёки, увиливания. Ноккерель точно знает, что не так с Эн Ню Вэн, но не признаётся.

Глина так глина. Девушка чувствовала, что разгадка все ближе, но не была уверена, что на самом деле хочет разобраться в поведении своей подруги, ведь она уже успела полюбить её со всеми этими странностями, которые не казались такими уж опасными. Даже откушенный палец Стига Моббера можно было расценить как неплохой педагогический прием, ведь больше никто не задирал Эн Ню Вэн.

Все полетело к чертям как раз тогда, когда растял последний сугроб в Тэнгляйхе, и началась череда весенних уборок на территории. За каждым факультетом закрепили свой участок, и все студенты от первого до шестого курса сгребали прошлогоднюю листву, обрезали деревья, красили пристройки или выносили старую мебель из академии. Что-то чинили, что-то уничтожали, что-то госпожа Вертинна Тинг пыталась спрятать. Женщине было чуждо расточительство начальства.

– Эти стулья ещё послужат, магистр Стольт. Не отдам! – она мертвой хваткой вцепилась в спинку и злобно зыркала на стихийников, которые собирались разломать непригодную мебель для дров.

– Вертинна, прошу! – декан тянул за ножку. – Академии выделили средства. Их надо осваивать. Ну вы посмотрите, эти стулья все в сколах и щепках. Мои студенты постоянно занозы цепляют.

– А твоим студентам полезно, Стольт. Чуть-чуть поработать наждачкой и перетянуть. Будут как новенькие!

– Как можно, госпожа Тинг, они же дети! – ужаснулся декан.

– Я про стулья, Эмен! Но парочке твоих адептов я бы перетянула! Особенно Хасселу, где он? Опять что-то задумал?

– При деле он! Отдайте этот, чёртов стул, Вертинна.

Женщина покорно выпустила из рук спинку, и декан стихийников шлепнулся на задницу. Эмена Стольта студенты боялись куда больше, чем завхоза, и никто не смел смеяться. Никто, кроме Эн Ню Вэн, которая не сдержала хрюкающего звука, но тут же зажала себе рот и нос, когда побагровевший от ярости декан уставился на неё.

Натт быстро схватила под локоть подругу и увела к остальным некромантам. Все ждали отмашки от Деард Рё’Тена, чтобы выдвинуться в сторону кладбища на Элскер Крик близ озера мёртвых. Там студенты традиционно приводили в порядок старые захоронения: чистили забытые родственниками надгробия, высаживали цветы на могилах, выуживали мусор из ручья, протекающего у древней крипты.

Сегодня даже Йоханна вышла из дома. Йеден соорудил для неё небольшую повозку, которую легко тянул один дредхост. В руках у преподавательницы была кадка с луковицами лилий, а на коленях лежала небольшая лопаточка. Пока они ехали к Элскер Крик, брат то и дело отговаривал сестру.

– Ты обещала, что просто посидишь. Я сам их высажу.

– Нет, – отрезала Йоханна. – Я хочу к земле, Йеден. Я устала от такой жизни. Не вижу ничего кроме потолка и окна в комнате. Дай мне сделать хоть что-то, перед тем как…

Она осеклась, потому что Деард начал прислушиваться к их разговору, и девушка лишь улыбнулась ему.

Натт было невыносимо наблюдать за тем, как Йоханна Стаат смирилась и сдалась. Студентка просто не верила, что её может не стать совсем скоро.

– Никогда не влюблюсь, – сказала вдруг Эн. – Видеть, как старают и умираю близкие. Невыносимо. Мама и папа знают, что мне будет тяжело, скоро настанет их час, и я останусь совсем одна.

– У тебя есть твоя Вава, – подбодрила подругу Натт, и ты улыбнулась.

– Разумеется. Мама все предусмотрела. Мудрая женщина, – согласилась Эн. – А ещё у меня есть все вы. Люблю наш факультет. Тебя, Синда, Фэн-хуана, Магистра, даже Гияду. Рада, что мои родители откликнулись на письмо Деарда Рё’Тэна и отпустили меня сюда.

– Тебя Деард пригласил? – у Натт от волнения сбилось дыхание. Магистр не делал ничего просто так. Каждый его ход и поступок был продиктован исключительно корыстными мотивами. Появление странной, загадочной девушки, пахнущей глиной и родившейся у престарелой пары – далеко не случайность.

– Ага. А ещё Фэн-Хуана. Он показывал мне такое же письмо.

– В смысле? Хассел стихийник, какой магистру интерес до мага?

Но некромантка уже догадывалась. Вспомнила странные огненные перья на руках парня его нечеловеческую силу. Много ли первокурсников способны победить келпи в одиночку? А вот Фирс смог, потому что он точно не простой человек. А ещё его происхождение такое же загадочное, как и у Эн Ню Вэн. Конечно, его не произвела на свет престарелая пара, о его родителях вообще ничего не известно. И он целое лето провёл с Йоханной, постоянно ходит к ним в гости, общается с девушкой, задает ей вопросы обо всём. А зная его талант к созданию сфера памяти...

– Проклятье, – выругалась Натт.

Деард точно использует его для чего-то! А теперь, когда у магистра в руках воссозданная книга из запретной библиотеки, кто знает, на что теперь способен южанин. Девушка поставила кадку с саженцами около первого же надгробия и рванула к Рё’Тену.

– Вы! Вы не посмеете! – она зло смотрела на некромантка, и тот ответил ей не менее тяжелым взглядом.

– Что такое, милый? – заволновалась Йоханна, приподнимаясь на локтях в своей импровизированной повозке.

– Ничего. Адептка Мёрке недовольна промежуточными оценками и решила выбрать не самое подходящее время для возмущений, – пропел Деард, вот только взгляд его был холоден и не сулил девушке ничего хорошего.

Он больно схватил её за плечо и сжал с такой силой, что у Натт на глаза навернулись слёзы.

– Ханни, не переживай. Мы прямо сейчас обсудим оценки адепки Мёрке, раз ей так неймется.

Некромант быстро увёл девушку в сторону, и только когда они оказались на достаточном расстоянии, грубо развернул к себе.

– Вы мне больно делаете! – возмутилась девушка, продолжая с вызовом смотреть на наставника.

– Не смей. Ничего. Говорить. В присутствие. Йоханны, – он чеканил каждое слово и был вне себя от ярости.

– Я всё знаю! У вас сфера с книгой, Хассел наверняка создает для вас филактерию с воспоминаниями госпожи Стаат. И Эн здесь не случайно. Кто она такая? Что за существо?

Мёрке не боялась своего преподавателя, она боялась того, что он может сделать с близкими ей людьми. Фирс не откажет, он слишком привязался к Йоханне. Он слишком добрый и доверчивый.

– Я не ошибся, когда назвал тебя лучшей студенткой, – это не было похвалой, скорее скрытой угрозой. – Не лезь. Хассел своё дело сделал, и его это уже не касается. Эн Ню Вэн свою роль тоже сыграла. Я в жизни не подвергну студентов опасности.

Но Натт не верила ему, она помнила адских гончих, помнила ярость и одержимость Деарда, когда он не нашёл в библиотеке искомого фолианта.

– Йеден знает, что вы задумали? А Йоханна?

– А ты сама-то знаешь? – надменно спросил некромант и усмехнулся.

У Натт была лишь слабая догадка, но недавнее происшествие с треонде в лесу показало ей, каким образом можно вернуть к жизни любимого человека.

Ответ был рядом. Глина. Вава. Старые родители. Филактерия. Отсутствие аппетита.

Вы точно весьма любопытная… куколка, – вспомнила Натт слова Ноккереля. Так он и назвал Эн…

– Кукла. Вы хотите оживить куклу и наделить её воспомин…

Деард зажал студентке рот. Он был безумен и едва контролировал себя в этот миг.

– Ты будешь молчать, адептка Мёрке. Иначе, твои родители спустятся в склеп и увидят осквернённое тело собственного сына. А прямо сегодня инквизитор Скьерзилдена узнает обо всём, и тогда не только тебя накажут. Подумай о своём огненном фениксе, что ждёт его? Кровь Василиска, пытки и смерть. В том году он едва не умер от одного глотка. Ты хочешь этого?

У Натт по щекам текли горячие слёзы, только когда капли коснулись руки некроманта, он опомнился и отпустил её.

Злилась ли она на мужчину, охваченного горем? Нет. Но видеть того, кто во много был для тебя примером, настолько сломленным и слабым, в один миг сломило и её. Если Деард не справился, то где ей найти силы противостоять таким естественным и вечным вещам как смерть.

Она быстро вытерла лицо рукавом и спокойно сказала:

– Это будет уже не ваша Ханни. А лишь эхо. Тень. Образ, который пропустит через себя Хассел. Поверьте, я знаю. Он уже случайно создал Треонде с воспоминаниями моего Квелда. Ничего хорошим это не закончилось, лишь причинило всем боль.

– Я не Фирс Хассел. Не стоит недооценивать меня, адептка Мёрке. Я все сказал. Захочешь утянуть меня на дно, я утоплю тебя следом. Я не какой-то жалкий келпи, и твой огненный птенчик тебя не спасёт.

21.3

Его слова были слишком жестокими. Они пригвоздили девушку к земле, заставили вспомнить самый страшный кошмар в её жизни. Ледяная вода накрывала её с головой, лёгкие стонали, и холод пробирался в самое сердце. Только собственные горячие слёзы помогли ей прийти в себя. Натт зло стиснула зубы. Ей было больше не жаль Деарда. Он перешёл черту, коснулся запретной темы и вновь вернул её к прежнему оцепенению.

Когда она немного пришла в себя, некромант уже ушёл. Натт обтерла лицо рукавами и вернулась к остальным, взяла инструмент, саженцы и отправилась в дальний конец старого кладбища. Она выбрала самое уродливое надгробие и принялась осторожно счищать мох с камня, чтобы не повредить и без того нечитаемую надпись. Кто бы не покоился здесь, никому нет до него дела. Никто не тревожится и не плачет. Идеальная смерть.

Работа успокаивала, приносила какой-то терапевтический эффект и позволяла немного отвлечься. Маленькой щеточкой Натт прошлась по буквам, вычистила из них грязь, подула и провела ладонью. Все равно ничего не читалось.

– Это Счастливая Фремида, – раздался бодрый голос Йоханны. Свежий воздух явно шёл ей на пользу.

Преподавательницу нёс на руках брат.

– Посади меня на землю, Йеден.

– Холодно, – отрезал мужчина и крепче прижал к себе сестру.

– Ничего со мной не случится, боги! Йенси, отпусти же ты меня. Дай мне тоже что-то сделать, я так устала сидеть в четырех стенах. Буду больше двигаться, быстрее поправлюсь, – капризно сказала она и начала постукивать брата в плечо.

Он сдался и осторожно посадил Йоханну рядом с могилой. Девушка тут же принялась выдергивать сорняки, и у неё даже румянец на щеках появился, а глаза заискрились от восторга.

– Принесёшь луковицы и мой совочек, Йенси? – попросила девушка, и Йеден как-то неуверенно посмотрел на Мёрке, словно она в его отсутствие навредит сестре. – Иди же. Быстрее закончим, быстрее опять запрёте меня дома и будете сдувать пылинки. Но только мне нужен именно мой удобный совечек с жёлтой ручкой. Кажется, я забыла его в тележке.

Господин Стаат какое-то время колебался, взвешивал все за и против, затем тяжело вздохнул и пошёл выполнять просьбу сестры.

Когда его шаги стихли, Йоханна вытащила из рукава свою лопатку и по-детски улыбнулась Натт.

– Это его задержит.

Но юной некромантке было не до смеха. Кажется, в Тэнгляйхе волей-не-волей все становятся лжецами. Она отвела взгляд и снова занялась надписью на надгробье. Как ни крути, но умершую явно не звали Фремидой, как сказала Йоханна.

– Почему же она счастливая? – вдруг спросила девушка. – Скорее уж одинокая. Никому не нужная.

– Никто не грустит по ней и не плачет. Она ушла себе тихо, и никому не разбила сердце, – Ханна почти слово в слово повторила мысли Натт. – Хотелось бы и мне так…

Натт совсем не была настроена сопереживать кому бы то ни было, особенно после общения с Магистром, потому буркнула, не подумав:

– Тогда вам не стоило начинать отношений с Деардом Рё’Теном. Вы же с детства болеете, знали, чем все кончится.

Но Йоханна не обиделась, а продолжала улыбаться:

– Знала бы ты, сколько раз я отказывала ему. Но он хуже твоего Хассела.

Натт снова дёрнулась, потому что эти слова повторяли сказанное Деардом.

– Я не Фирс Хассел. Не стоит недооценивать меня, адептка Мёрке.

– Он что-то наговорил тебе, да? И речь была явно не о заваленной контрольной. Не отвечай, я всё вижу и так. До слёз тебя довёл. Деард не в себе. Остались считаные дни, а он все никак не смирился. Не отпустит меня. Мне в жизни перед ним не загладить вины, за всю ту боль. И ты права. Мне не стоило начинать эти отношения, нужно было оставаться холодной и отстранённой… Но я не смогла, не быть мне Счастливой Фремидой с вот такой вот тихой и заросшей могилой. Я даже остановить Деарда не смогу от задуманного. Мне сил не хватит…

– Попросите Йедена. Пусть он остановит.

Йоханна принялась рыть ямки для луковиц.

– Брат ещё хуже Деарда. Если они что-то и задумали, то действуют сообща. Скажи мне, Натт. Умоляю! Что они собрались сделать?

– Нет, – быстро отрезала девушка. – Это уже не моё дело. Деард чётко дал мне понять, чем кончится для меня вмешательство в его планы. Простите, Йоханна. Но с меня хватит. Я хочу спокойно доучиться.

Йоханна закусила губу, но больше ни о чем не просила, лишь молча копалась в земле, пока к ним не пришёл Йеден Стаат с целым буком из совочков. Такое ощущение, что онотобрал их у всех студентов, чтобы найти тот, что принадлежит его сестре.

– Прости Йенси, я его уже нашла. Глупая совсем стала… Вот же он!

Студенты закончили уборку только с приходом ночи, прервавшись лишь несколько раз на короткие перекусы. Они брели обратно в академию, едва волоча ноги, и каждый мечтал завалиться спать не переодеваясь Потому что даже для этого ни у кого не было сил.

– Я лягу прямо так, – Синд скрестил руки на груди, изображая покойника, но Натт этой шутки не оценила. Представлять друга мертвым она хотела в последнюю очередь.

– Больше никогда так не делай, – огрызнулась девушка, и Синд нахмурился, он ещё не видел её такой злой.

– Полегче, Натт, это просто шутка.

– Дурацкая шутка.

На этом разговор и закончился. Парень не стал трогать подругу, решив дать ей время, чтобы остыть, и Натт была ему благодарна. Сейчас даже Лиден не помогла бы ей прийти в чувства.

Двор академии преобразился. Стихийники вместе с травниками сгребли весь мусор, посадили цветы, обрезали кустарники и деревья. Крыши пристроек отремонтировали и покрасили. По периметру обновили лавочки и беседки, почистили прудик, перебрали поленницу, в которой заметно прибавилось дров. Стольт все-таки одержал верх в перепалке с завхозом, и теперь старые стулья будут топить камины во время холодных вечеров.

Окна замка блестели, а пол внутри академии был таким чистым, что некромантам было даже стыдно наступать на него своими выпачканными кладбищенской землёй ботинками.

Натт и остальные осторожно шли, лишь бы сильно не натоптать. Она подняла взгляд и натолкнулась на ухмыляющегося Стига Моббера. Парень упирался подбородком в древко швабры. Заметив, что адепты смерти оставляют после себя грязные следы, он вдруг начал лебезить:

– Не переживайте, мы все уберем. Вы наверно перетрудились во благо академии. Полезное для всех дело делали. Кстати, а что вы делали?

Некроманты стиснули зубы. Каждый год повторялось одно и то же. Все, кроме них прибирались в замке, и для остальных они были жалкими филонщиками, которые куда-то сбежали всем факультетом. Сложно объяснить непосвященным, что уход за мёртвыми – важная часть жизненного цикла. Прибравшись на могилах и выказав уважение усопшим, адепты смерти предотвратят появление хищных некс, и других обиженных духов, охотящихся на людей. Но всем плевать.

– Заткнись, Стиг, – Хассел налетел на одногруппника и вырвал у него из рук швабру. – Если не знаешь, молчи. Я сам помою за ними. Ты видел хотя бы одну Нексу в Тенгляйхе?

– Кого? – переспросил парень.

– Вот поэтому ты и не знаешь про них. Заклинатели смерти успокаивают духов, чтобы тебя идиота какая-нибудь одержимая хрень не утащила. У них своя работа. У нас своя, – вступился за некромантов Фирс.

– Ты реально так считаешь, Хассел? Когда это ты стал таким? Или перед той рыжей трупоедкой красуешься, чтобы она разрешила тебе ещё раз ей в рот язык запихнуть?

Синд рванул к обидчику, но не успел. Фирс вмазал Мобберу быстрее. Парень взвыл и схватился за челюсть.

– Не твой год, Стиг. Не твой год.

Южанин встряхнул рукой с покрасневшими от удара костяшками. Его глаза засветились синим. Грязь с пола начала собираться в одну кучу, а затем волшебник занес все это над стонущим и хныкающим адептом Моббером.

– Интересно, если я тебя прямо тут в коридоре заживо похороню, эта толпа некромантов сможет тебя воскресить?

– Довольно! – Натт не выдержала, поведение Фирса стало последней каплей за сегодня.

Ей не нужна была ни месть, ни защита. Тем более, такая. Она не хотела видеть ещё одного сломленного студента, а южанин был сломлен. После убийства келпи, после сожжённого в лесу дерева, Фирс сам словно выгорел. Не было в его глазах прежней искры, а на губах ехидства. Сейчас он пугал её и злил, как и все, кто умудрился предать её за прошедшее время. Брат, что погиб. Синд, что сдал Деарду. Сам Деард, Эн Ню Вэн, Йоханна. Все вокруг лгут и хитрят. Но самое плохое, что судить их она не имеет права, потому что в этом списке она главная обманщица.

– Хассел, это не ты! Пожалуйста.

Фирс щелкнул пальцами, грязь заполнила одно из пустых вёдер, а глазам парня вернулся привычный цвет.

– Только потому, что ты попросила, Мёрке. Никто не имеет права звать тебя трупоедкой кроме меня.

Оказалось, что вся эта сцена почти никому не была интересна. Уставшие некроманты уже давно были на полпути в общежитие, и в коридоре остался только хныкающий Стиг, Фирс, покорно ожидающий взбучки, Натт, Синд и ещё кто-то из стихийников, наблюдавших за всем издалека и не спешивших смешиваться.

Наудачу из взрослых на драку подоспел Ноккерель.

– Что я вижу? Снова вы.

– Что он несёт? – бурчал Синд, закатив глаза. – Он же слепой. Как он может видеть?!

– Но не глухой, адепт Форсворд.Что опять случилось?

Стиг на коленях поволз к инквизитору, что-то мыча и тыча пальцем на Фирса.

– Кто-то переведёт мне? – попросил Василиск. – Я знаю сотни языков, но вот этим не владею.

– Это речь сломавшего челюсть о мой кулак, – признался Хассел.

Ноккерель поморщился, но протянул Стигу руку, втягивая воздух вокруг него.

– Я провожу вас в лазарет, адепт Моббер. Вам, кажется, нужна медицинская помощь. А ты Хассел не попадайся Стольту на глаза, пока я все не улажу. Чтобы вы делали без меня. Проклятая троица, – не то радовался, не то сокрушался Василиск и, весело насвистывая, повёл покалеченного стихийника в лазарет.

Натт все ещё злилась на Хассела и последнее, что она бросила, ему было:

– Не смей лезть в мои дела. Я сама могу дать отпор задире. Хватит вечно подставляться из-за меня! – затем она повернулась к Синду: – Тебя это же касается. Оставьте меня все в покое!

Глава 22

Девушка перевела дыхание, а затем резко развернулась и почти побежала в общежитие, лишь бы эти двое её не догнали. Но, кажется, они прислушались к её грубой просьбе. По крайней мене шагов за спиной Натт не слышала. Она замедлилась, прислушиваясь к тишине. Ей хотелось понять, нравится ли ей эта внезапно образовавшаяся пустота. Быть одной не плохо. У тебя ни за кого не болит сердце, ты не переживаешь, что кто-то пострадает. Наверно именно так жила та, кого Йоханна прозвала Счастливой Фремидой. Может, к этому должен стремиться некромант? Прожить так, чтобы о тебе в конце никто не вспомнил и не проронил ни единой слезы, чтобы не сойти с ума, как Деард Рё’Тен, пытаясь обмануть смерть. А ведь Мёрке тоже ступила на эту дорожку.

Но не успела Натт продумать полностью все плюсы одиночества, как мимо неё пронеслась Эн. На ней не было лица, лишь застывшее отчаяние. Волосы девушки растрепали и черными змеями вились за ней.

Мёрке хотела догнать соседку, но с тихим писком ей в рукав вцепился Бокенд. Он размахивал своими отросшими крыльями и тащил за собой.

– Что случилось?

Дух библиотек не ответил, а лишь сильнее дёрнул Натт. Девушка колебалась, за кем последовать. С подругой явно что-то стряслось, но и Бокенд не стал бы беспокоить по пустякам. Она как раз просила его разузнать все об Эн.

– Ладно. Веди. Но быстро.

Мотылёк кивнул.

Вопреки ожиданиям Бокенд вел её не в библиотеку, а к общежитию факультета тёмных искусств. Чем ближе они подходили к крылу некромантов, тем громче были недовольные и злые голоса студентов. Натт даже замедлилась прислушиваясь

– Всё из-за этой чужестранки! – воскликнул кто-то со старших курсов. – Надо же ей было сцепиться с этим чёртовым Моббером!

– А ещё она смеялась над их деканом. Стоило ожидать чего-то подобного. Нам тупо отомстили за Стольта, – вторил другой голос.

– Можно подумать, до Эн нас ни разу не травили, – а в этой говорящей Натт узнала Гияду. Девушка сильно изменилась за последнее время. Сбросила с себя маску надменной аристократки и показала всем своё истинное лицо. В душе она была доброй и отзывчивой, а сейчас вступалась за сокурсницу перед другими.

– Я тоже считаю, что Эн не виновата. Много кто лыбился, когда Стольт на задницу сел. Вы тоже едва сдерживались, – теперь уже и Кафрин встрял. – И я хихикал. Реально же смешно было.

– Это правда. Стихийники каждый год во время весенней уборки вытворяют нечто подобное, – староста по общежитию попытался успокоить взволнованных некромантов и призывателей. – У кого есть силы, помогите прибраться. Остальное приведём в порядок завтра. Составьте списки испорченных и пропавших вещей, я отнесу все Деарду. Решим вопрос по-взрослому. Не будет уподобляться, будем выше этого.

Натт выждала немного, пока голоса не стихли, а студенты не разбрелись по своим комнатам, и двинулась вперёд, пряча суетливого Бокенда за спиной. Мотылёк нетерпеливо размахивал крыльями, которые с каждым мгновением становились всё больше. Девушка даже шикнула на духа. Не помогло. Они с Синдом все ещё не знали, какой будет реакция руководства академии, когда они увидят, что два студента привели в учебное заведение существо, рьяно охраняющее книги. Даже одержимо.

Только зайдя в комнату отдыха, Натт догадалась, что так горячо обсуждали студенты с её факультета. На столах были наспына ровные горки земли, в которых угадывались очертания могилок. В каждую был воткнут наспех сколоченный крест, прямо из тех стульев, за которые отважно сражалась Вертинна Тинг.

К кому-то вломились в комнаты, но вроде ничего особо не тронули. Даже книги на полках стояли ровно. Или Бокенд успел их вернуть на место?

С щемящим сердцем девушка направилась в их с Эн спальню. Замок на двери был вырван, а внутри царил беспорядок. Непохоже, чтобы их ограбили, скорее кто-то что-то искал в спешке. Вещи в в шкафу были перерыты, одежда валялась на полу, а с кроватей стащили матрасы вместе с постельным бельём и подушками. Лишь чемодан Эн Ню Вэн был на своем месте, словно его защищала какая-то магия.

– Ничего себе у вас бардак? – присвистнула Керрен Оонта. – Тебе помочь? А то Эн куда-то рванула, видимо, искать виновника. Она такая злющая была, уверена, если найдёт того, кто это сделал, то пальцем она не ограничится и голову ему отгрызет. Спорим?

– Всё в порядке Керран. Я сама, – Натт изо всех сил закрывала собой мотылька, который скреб чемодан Эн Ню Вэн.

– Как знаешь, я дважды предлагать не буду, – девушка зевнула и потёрла глаза.

– Закроешь дверь? – попросил Мёрке.

Теперь уже ей самой не терпелось посмотреть, что же лежит в этом загадочном чемодане.

Когда шаги Оонты начали удаляться, Натт метнулась к двери и подперла ее спинкой стула,а затем повернулась к Бокенду и скомандовала:

– Рассказывай!

Но его и не нужно было просить, дух уже изнывал от желания поделиться своими знаниями. Его буквально распирало, он начал увеличиваться в размерах, и Натт инстинктивно положила ладонь на рукоять кровоотвода, если мотылёк захочет провернуть тут фокус и отомстить за их прошлую стычку в заброшенной библиотеке.

Только Бокенд не собирался нападать, вместо этого он расправил свои крылья, на которых словно конспекты студента были собраны вырезки из разных книг. Картинки соседствовали с иероглифами, значений которых Натт не знала, да и не нужно было владеть этим языком, чтобы проследить за нехитрым сюжетом, которые они описывали.

На первой картинке грустная женщина стояла рядом с лекарем или знахарем. Она опустила голову, и одна её ладонь лежала на животе. Врач же разводил руками.

На следующей та же женщина с любовью мастерила глиняную куклу. Бокенд медленно махал крыльями, и изображения менялись, двигались и становились живыми.

Вместе с куклой, женщина отправилась босиком в горы, она поднималась день и ночь по острым камням, оставляла кровавые следы. На исходе третьего дня она дошла до безлюдного храма. Везде на деревьях и кустах висели ленточки, а на полу в святилище сидели сотни разных глиняных кукол. Одни были созданы умелой рукой, иные же слеплены грубо, но в них тоже чувствовался трепет и забота. Женщина посадила свою к ним, затем распустила ленту в волосах и завязала себе глаза.

Она раскрутилась так сильно, то её ноги начали заплетаться, а затем женщина схватила первую же попавшуюся игрушку и что есть сил рванула из храма.

Тут же со всех стороны начал раздаваться плач младенцев.

Бокенд даже его смог передать, и Натт шикнула на расшумевшегося демона.

Женщина заволновалась, схватилась рукой за ленту и чуть было не подсмотрела. Ей стоило больших трудов не поддаться иллюзии, но она выдержала, не развязала глаз и сбежала по ступенькам на свободу. Но на этом её испытания не закончились. Ветви деревьев начали хватать её, сорвали повязку, и тогда женщина зажмурилась сильнее.

Когда же деревья остались позади, ожила кукла . Она стала кусать похитительницу за руки, оставляя глубокие следы зубов на коже. Это тоже не остановило женщину.

С горы она сбежала полностью седая и постаревшая лет на двадцать. Зато на её руках плакал самый настоящий младенец.

Это многое объясняло. Старые родители, острые зубы. Эн Ню Вэн не человек, а мистическое существо, дарованное отчаявшейся бесплодной женщине. Отсюда и запах глины.

– Что в сундуке? – осторожно спросила Натт.

Бокенд снова уменьшился, а затем легко пробрался в замочную скважину. Раздался щелчок, и некромантка неуверенно шагнула к секрету своей соседки. Нет времени на раздумья или колебания. Синд и Фирс точно открыли бы это сундук, если бы речь шла о её безопасности, а Натт волновалась за Эн.

Она медленно подняла крышку. Увиденное чуть не заставило её вскричать от ужаса. Там лежали головы. Человеческие головы.Семь штук! И все они принадлежали одному человеку. Йоханне Стаат. Все они были глиняными и лишь с небольшими отличиями в чертах лица. Где-то разрез глаз был чуть другим, где-то нос слишком вздёрнут, у другой смешно торчали уши. Кто-то долго добивался недостижимого идеала, или Эн попросту заставляли переделывать их раз за разом.

– Так вот зачем Деард пригласил её в академию. Хочет повторить элементы того ритуала? Магистр будет похищать одну из кукол? Но у нас нет подходящего святилища, – вслух рассуждала Натт.

– Вообще-то есть. Или ты забыла о старой крипте, которую мы с тобой нашли. Чем не святилище?

Натт вздрогнула, услышав Синда, и тут же закрыла сундук.

– Прости, ты была так увлечена фокусом Буки, не хотел тебя пугать. Ты же в курсе, что дверь в комнату открывается наружу, и стул этот бесполезен?

– Давно ты знал про Эн? – нахмурилась Натт.

– Нет. Бука только этим утром ко мне пришёл. Я попросил его выждать пару дней, но, видимо, что-то случилось, где Эн Ню Вэн?

Натт покачала головой.

– Не знаю, она сбежала и была явно не в себе. Комнату кто-то перерыл, и я понятия не имею заче… О нет. Её кукла?! Стиг точно знал, как она дорожила ей. Это его рук дело! Её нужно остановить, пока она реально ему голову не откусила.

Синд и Натт тут же побежали в лазарет, на ходу придумывая слова для Эн. Как остановить вышедшее из-под контроля существо, о котором они толком ничего не знали, лишь легенду, найденную Бокендом. Но сколько в ней от правды?

– Она не злая, Синд. Мы дружили, понимаешь?

– Понимаю, – ответил парень. У него тоже был страшный секрет от подруги, и сейчас её слова давали ему надежду, что однажды она тоже вступится за него.

Целители лишь разводили руками. Стиг Моббер действительно был у них с простым ушибом, но едва ему оказали первую помощь, как он ушел вместе с кем-то.

– Кто-то в чёрном балахоне, – ответил дежурный лекарь. – Видимо, друг его или сокурсник.

Как только они оказались на достаточном расстоянии от крыла целителей, Синд проговорил:

– Надо рассказать Деарду. Если она прикончит этого идиота, её уже не спасти. Здесь инквизитор с брайтером.

– Знаю, – сквозь слёзы бросила Натт. – Думаешь, Моббер жив?

– Надеюсь…

Некроманты неслись к домику смотрителей за нежитью, срезая путь по тайным коридорам, которые показал им Фирс. По дороге им никто не встречался, все слишком устали после уборки и разбрелись по общежитиям и комнатам. Едва только выбежав на улицу, они заметили, что ни одно из окон у Стаатов не горело. Дверь была не заперта, кровать Йоханны смята и пуста. Адепты уловили слишком сильный запах свежей смерти, его не с чем было спутать. Совсем недавно кто-то в этой спальне испустил последний вздох.

– Не думай об это, Натт. Слышишь? Может, животину какую дохлую кто им принёс, – врал Синд, но им обоим было ясно, что умерла именно Йоханна.

– Да…– охотно обманулась девушка. – Что теперь? Взрослых нет. Моббер пропал. А Эн слетела с катушек.

– Ноккерель. Надо его искать, – предложил Синд.

– Нет. Он убьёт Эн. Я остановлю её сама. Меня она послушает, – упрямо повторяла Натт, и парню пришлось сдаться.

– Мы оба пожалеем об этом. Ладно. Проверим крипту, если там никого нет, идем к инквизитору и точка!

Мёрке кивнула, и уже через несколько минут, они без сёдел скакали на Бьелке и Лите в сторону Элскер Крик. Девушка вся обратилась в слух и чувства. К счастью, духи этой ночью были благосклонны. Все как один указывали пальцами в сторону старой крипты и кивали на вопросы Натт о девушке чужестранке.

– Что-то не так, – Синд посмотрел в сторону пересохшего ручья. – Куда делась вся вода?

Натт лишь пожала плечами, и оба припустили вдоль русла, на дне которого беспомощно трепыхались рыбины и хватали ртами воздух.

Массивная дверь в крипту была распахнута. Деард и Йеден всякий раз опечатывали вход, чтобы уберечь любопытных адептом от опасности. Подземелье не для несмышленных студентов. Но уже который раз Синд и Натт нарушали это правило.

Едва они спустились по длинной каменной лестнице, как оказались в самом эпицентре необъяснимой чертовщины: с потолка стекала вода прям на алтарь, на котором Натт разглядела белые обескровленные конечности, ноги, руки, головы Без раздумий к этой горке останков, но едва коснулась ужасной находки, как поняла, что они не принадлежали людям, а все это было вылеплено из глины.

Синд взял с алтаря одну из рук и принялся её рассматривать:

– Что за…

Он недоговорил, потому что прямо над их головой раздался вопль. Парень выронил находку на пол, и она разбилась на десятки осколков. Некроманты посмотрели наверх и увидели на потолке паукообразное нечто с кучей голов и конечностей. Чёрные волосы стремительно росли из каждой головы и словно щупальцы тянулись к незваным гостям. Натт очнулась быстрее, сняла с пояса жезл и разрядила в существо сферу пламени. Неприятный запах жжёных волос начал распространяться вокруг, и нечто с визгом убежало в тень.

– Это Эн? – Синд потирал уши, в который звенело после крика.

– Не знаю. Но мне кажется, этой штуке были нужны оставшиеся ноги и руки…

– А я вот думаю, что у неё их уже предостаточно. Уходим, я не знаю, что это за нечисть и как с ней сражаться. Позовём Ноккереля…

Но стоило адептам спуститься с лестницы алтаря и сделать пару шагов по затопленному полу, как массивная дверь наверху закрылась с грохотом, отрезая им путь к побегу.

Тусклые сферы выхватили из темноты сгорбленный силуэт в капюшоне, и Натт с Синдом ничего не оставалось, как рвануть обратно к алтарю под защитный барьер

– Господин Стаат!

– Магистр Рё’Тен! На помощь!

Но ни Деард Рё’Тен ни смотритель Стаат не откликались на отчаянные крики юных некромантов, и те с ужасом предположили, что взрослые уже мертвы. А дальше вновь начались сводящие с ума вопли, заставляющие до скрежета стискивать зубы и зажимать уши.

22.2

– Нам нужна помощь, – Синд пытался перекричать демона, а затем начал открывать разлом, но едва из разрезанного пространства высунулась голова баллтрэ, как Синд побледнел, а колени у него подкосились.

Сферы, дававшие освещение подземелью, вдруг разом погасли, а со всех сторон начали постукивать глиняные пальцы.

– Синд? – спросила Натт, но друг не слышал её, а медленно оседал на пол, из последних сил пытаясь отправить летучую мышь на подмогу. Но у него ничего не вышло, и он рухнул на каменные плиты.

Стены старой крипты содрогались от чудовищного крика. Он волной прокатывался по медленно затопляемому тёмному залу и опутывал Натт Мёрке плотным коконом ужаса. Девушка прижималась к жертвенному алтарю, боясь сделать лишний вдох и выдать себя. Она закрыла ладонью рот, чтобы не закричать вместе с несчастным существом, которое оказалось заперто в подземелье. Натт было даже жаль уродливого демона, но ещё сильнее она боялась за Синда, лежащего рядом без сознания.

Натт без труда определила магическое истощение у друга. Слишком часто один нахальный стихийник умудрялся загреметь в лазарет с похожими симптомами. Ничего смертельного, главное, оказать помощь, но кто поможет двум некромантам, оказавшимся под землёй вместе с орущим нечто?

Новый крик.

Магические сферы разрядились и с шипением потрескались. Теперь жезл висел на поясе бесполезной игрушкой, рядом с тонким стилетом для бальзамирования.

Натт коснулась кровоточащих ушей. Слух начал покидать девушку, отчего становилось немного легче. Существо отчего-то не могло забраться наверх. Ступени алтаря были защищены от демонов артефактами, которые пока ещё работали.

Синд попытался… А теперь Натт остался одна и смотрела, как вода подступает, ступенька за ступенькой, и скоро нечто без труда доберётся до своих жертв.

Только она подумала об этом, как дверь в подземелье сорвало с петель мощным порывом ветра и отбросило в центр крипты.

— Эй, трупоеды, что у вас тут творится? Это вы дренажную систему из строя вывели? Там ручей пересох наверху, вы тут не утонули ещё? — недовольно спросил Хассел и заглянул внутрь.

— Фирс, беги отсюда! — она не уловила и половины его фраз, себя-то с трудом расслышала из-за болезненного гула в ушах.

— У вас будут большие проблемы, когда ваш старший трупоед узнает, — угрожал стихийник.

— Уходи же, придурок! Приведи помощь!

— А обзываться нехоро… — парень оглядел пустой затопленный зал и торчащую из воды каменную лестницу с алтарём наверху.

Волшебник только сейчас заподозрил неладное, видя бледное перепуганное лицо некромантки, но было слишком поздно, неизвестное существо окатило подземелье новой волной крика, Хассел упал на колени и тщетно пытаясь защитить уши ладонями, а к нему стремительно приближалась фигура в чёрном балахоне.

Натт оставалось лишь смотреть, как костистые пальцы смыкаются на горле оглушённого мага. Капюшон спал, и даже в полумраке заклинательница разглядела, что именно заманило их с Синдом в ловушку, а теперь убьёт Фирса.

Только не его… Только не его! Ладонь опустилась на рукоять кровоотвода, и некромантка рванула вниз.

Некроманты редко умирают тихой смертью. Одних утаскивают демоны в счет оплаты прижизненных долгов, иные попадают в немилость Скъерзилдена и становятся добычей освящённого оружия, навеки исчезая в голодной утробе хелиге йерн. Но есть и те, кому удаётся обмануть и подчинить саму смерть. Их мало, и имен их не знает никто, потому что некому рассказать о встрече с настоящем личем.

Именно им и стала Йоханна Стаат. Острые скулы, бледная кожа, полностью поседевшие волосы, впалые глаза. Она больше не походила на добрую милую преподавательницу, обожающую любовные романы.

— Пожалуйста, только не его. Госпожа Стаат. Йоханна… Я люблю его… не надо.

Лич перевела удивленный взгляд на бывшую студентку, и в её черных как сама тьма глазах девушка не увидела ни ярости ни жажды крови.

– Не надо чего? Спасать адепта Хассела от фатального магического истощения. Если он попытается колдовать, то умрёт, посмотри на Синда, он едва дышит.

Йоханна легко подняла спящего Хассела и понесла к алтарю, Натт же все ещё не доверяла бывшей преподавательнице и наставляла на неё бесполезный жезл, чем только вызывала у лича снисходительную улыбку.

Но затем крик вновь разрезал тишину, и Йоханна поморщилась, а Натт пожалела что отняла руки от ушей. Зато теперь она поняла, что госпожа Стаат тут не причем. Она осторожно положила Фирс рядом с Синдом.

– Это не вы? – спросила Мёрке, когда на какое-то время воцарилась тишина, и Йоханна покачала голой.

– Обижаешь, Натт. Я бы никогда, – она протянулась к девушке костлявой рукой и с нежностью погладила её по щеке.

– Но кто? Эн?

– Нет. Эн сейчас там в глубине из последних сих защищает Деарда и Йедена. То, что вы видели, чудовищная ошибка двух самоуверенных некромантов, – госпожа Стаат недовольно поджала тонкие губы. – Я должна остановить это безумие.

– Я помогу. Я знаю, что это за существо, – Натт вспомнила глиняные головы в чемодане у Эн.

Лич бросила взгляд на стремительно прибывающую воду, которая почти отрезала от них один из внутренних коридоров.

– Я не могу гарантировать твою безопасность. Это решение принимай сама, – холодно изрекла Йоханна, а затем эффектно спрыгнула с алтаря и нырнула в воду.

Натт быстро разулась, поправила на поясе кровоотвод и побежала к краю. Лишь в последний миг перед прыжком её накрыло паникой и воспоминаниями о топящем её келпи. Но остановиться девушка не успела, сорвалась вниз и погрузилась в холодную мутную воду. Сейчас ей есть за кого сражаться. Синд и Фирс ждут её помощи, Эн где-то там в глубине крипты сражается с жутким созданием. Девушка плыла почти наугад, надеясь, что многоголовое и многорукое нечто не схватит её прямо здесь. Мёрке начала грести быстрее, и когда, наконец, вынырнула на поверхность, её легкие жгло огнем, а ушей вновь коснулся вопль. Йоханна поймала студентку за руку и вытянула наверх.

– Они там! Существо боится воды, оно уже в ловушке.

– Так крипту затопила не та орущая штука?

– Нет. Это была идея Эн. Очень жаль, что она раньше не рассказала о том, что задумал мой жених. Мне бы не пришлось восставать из мёртвых, чтобы спасти ему жизнь.

– Так вы умерли? Давно?

– Этой ночью. Идём за мной, – Йоханна вела Натт коридорами, о существовании которых девушка даже догадываться не могла. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела на стенах следы от царапин.

– Что это? – Натт едва поспевала за преподавательницей.

– Надеюсь, Деард объяснит мне тоже. Я поняла все во время уборки. Твоё состояние... Я знала, что-то грядёт. А у меня не было сил остановить это. Я приняла непростое решение, пропустила приём лекарств и заключила парочку выгодных сделок.

– Так это вы сами… себя…

– Мои дни были все равно сочтены. Но зато я уйду на моих условиях и не позволю никому пострадать.

Коридор начал понемногу расширяться и вывел двух девушек в просторный круглый зал. Стены его были усеяны нишами-гробницами. А в центре лежали два бесчувственных тела, которых отчаянно защищала Эн Ню Вэн и кто-то ещё. Натт пригляделась и увидела маленькую куклу в ногах подруги, её ручки светились магией.

– Йоханна, Натт? – изумилась подруга. – Ты чего тут?

– У меня те же вопросы.

Эн Ню Вэн потупила взгляд.

– Нет времени, – отрезала Йоханна. – Куда делось существо?

Ответ не потребовался, новый крик раздался под потолком, чёрные волосы потянулись вниз и начали обвиваться вокруг ног и руки некроманток, сковывая их движения.

Йоханна и Натт пытались перерезать пряди кровоотводами, но на месте каждого упавшего сниз локона, отрастало десять новых.

– Ты сказала, что знаешь, как победить это, – хрипло спросила госпожа Стаат, потому что волосы начали душить её. – Самое время!

– Сферы памяти… Они как филактерии, Фирс создал их для Деарда... Я видела такое… ну почти такое, – Натт уже выбивалась из сил, но продолжала обрезать пряди. – Он оживил треонде, но оно было добрым. Надо просто достучаться до этого существа.

– Никаких сфер Фирс не создавал. Он вообще ничего не знал об эксперименте Деарда, – откуда-то снизу пискнула Эн. – Магистр решил улучшить ритуал после происшествия на фестивале мёртвых.

– Я ошибалась… – в ужасе сказала Натт, и прядь схватила её за шею.

Что произошло на фестивале, кроме неудачного призыва. Думать. Думать… Фолиант. Деард нашёл сферу с фолиантом из заброшенной библиотеке, а что если она сам создал сферу памяти своей невесты. Его воспоминания не так чисты, как мысли Фирса. Магистр всецело поглощён болью и отчаянием, невозможностью воссоздать любимую женщину. Отсюда столько голов и переделок. Это Деард! Его боль!

– Йоханна! – вскричала Натт, разрезав прядь на горле и неосторожно царапнув себя по шее лезвием. – Поговори с существом. Это воспоминания господи Рё`Тена. Только ты можешь достучаться до него.

– Что? – переспросила Лич. – Та многоликая сущность, это мой Деард?

– Да! Помоги ему!

Больше Натт не могла сопротивляться, её полностью опутало прядями, и они жадно выкачивали из тела девушки жизненную силу, напитывая себя. Где-то внизу Эн Ню Вэн, и её Вава продолжали отбиваться, но едва ли они продержатся дольше.

– Ты идиот, Деард, – вскричала госпожа Стаат. – Между нами было столько хорошего. Но ты запомнил только это? Такую меня? С этими жуткими гримасами вместо лица?

Натяжение слегка ослабло, и Натт смогла сделать вдох, но выбраться из кокона все ещё не удавалось.

– Посмотри же на меня. Я вернулась с того света ради тебя. Я здесь. Я пришла. Я выиграла для нас время, хочешь провести, сражаясь со мной? Ты и так отнял его у нас на все эти попытки. И что я вижу, Деард? Ты создал чёртову куклу по своим слепкам! Грязный извращенец. Это твоя вечная любовь?! Если так, то она не нужна мне больше. Я не люблю тебя, Деард.

Натт чуть не взвыла от досады. Йоханна решила достучаться до жениха весьма странным способом. Да это в жизни не поможет. Им всем конец!

Едва Мёрке смирилась со смертью, как волосы вдруг исчезли,. Она стремительно полетела вниз и приземлилась на внушительную гору отрезанных прядей. Эн тоже была тут и отвращением отплевывалась и отряхивалась. Её кукла снова превратилась в обычную игрушку. Не двигалась и не светилась.

Вмесе с Натт они взглянули наверх. Паукообразное многоголовое существо больше не кричало и не пыталась атаковать. Оно смотрело на Йоханну Стаат десятками пар глаз, пока в какой-то момент разом не закрыло из все. С потолка начали падать глиняные головы, руки и ноги. Они разбивались о каменный пол и разлетались сотнями осколков. Среди них Лич отыскала крохотную чёрную сферу и прижала к груди.

– Поверить не могу, что все его воспоминания обо мне поместились тут, – обиженно сказала Йоханна и убрала артефакт в карман балахона. Затем она двинулась к стене, подняла массивный рычаг и скомандовала: – Вода скоро уйдёт. Выбирайтесь отсюда.

– А вы? – спросила Натт.

– Меня ждет долгий разговор с этими двумя, когда они очнутся. Прощай, Натт. Прощай, Эн.

– Но! – хором возмутились девушки.

– То что вы видите, взято в долг. Я не хочу прожить вечность проклятым личем или сгинуть от рук инквизиторов. А один прямо сейчас находится в Тэнгляйхе. Не об этом я мечтала. И видимо, я плохо донесла свою мысль до брата и Деарда. Придётся исправлять наши общие ошибки. Спасибо тебе, Натт. А ты адептка Вэн, очень плохо себя вела, – госпожа Стаат погрозила ей пальцем.

Йоханна подняла с пола одно из глиняных лиц и накрыла им своё.

– Разве это я? Совсем не похожа, – глухо из-под маски ответила госпожа Стаат и по-доброму рассмеялась.

Натт и Эн Ню Вэн не стали ждать пробуждения магистра и смотрителя. Они устало побрели по тёмному коридору, не веря, что этот бесконечно долгий день подошёл к концу.

– Погоди! Ты реально думала, что я похитила Стига Моббера и собралась его тут сожрать? – изумилась подруга, когда Мёрке рассказала ей о своих подозрениях.

– А что я должна была думать? Бокенд показал мне легенду о храме в горах и куклах, наша комната была перевёрнута вверх дном, а Моббер пропал из лазарета.

Эн грустно улыбнулась:

– Он на самом деле украл мою Ваву. Йоханна заставила его вернуть. Чую парень ещё долго будет ходить под себя после встречи с настоящим личем, – хихикала Эн, а затем уже серьёзно спросила: – Ты все ещё хочешь дружить со мной, зная что я такое?

Натт принялась загибать пальцы, рассказывая ей о своих необычных знакомствах: о суккубе Лиден, о безымянной банши, о пугающем ангъяке, многочисленных нексах и умертвиях. Описала в красках гигантских кротов-звездорылов. А после заверила, что из всех них Эн самая милая, и их дружбе точно ничего не грозит.

– Теперь я хочу посмотреть на звездорылов, – загорелась подруга. – Жаль, что меня исключать. Нокк скоро узнает, что я такое.

– Он в курсе. Именно инквизитор навел меня на идею про глину. Твои родители очень тебя любят, они просто не могли воспитать злое существо, – заверила Натт, и Эн Ню Вэн крепко сжала её руку.

Синд и Фирс чуть ли не в обнимку похрапывали у алтаря, и девушкам даже жалко было будить парочку.

– Подъем лежебоки, вы пропустили эпичную битву, – пропела Эн, парни встрепенулись, посмотрели друг на друга, а затем вокруг.

– Что произошло? – спросил побледневший Синд. Неясно, что его больше измотало: магическое истощение или мысль, что он проснулся рядом со стихийником.

– Сейчас я все расскажу вам, – Эн Ню Вэн потирала ладоши, и Натт едва сдерживала смех, потому что знала, что подруга не упустит шанса подшутить над ребятами.

К Тэнгляйху четверо добрались лишь под утро. Бьелке и Лита убежали в академию, перепуганные воплями существа, и студентом пришлось ковылять пешком. Натт всё ещё доставала у себя из причёски черные волоски, а Эн с тоской смотрела на несколько расколотых пальцев.

– Йоханна теперь лич? Это типа мёртвый некромант? – пытался разобраться Фирс. – Вы трупоеды бессмертные, что ли?

Синд устало потирал переносицу и в который раз пытался объяснить стихийнику тонкости загробной жизни адептов смерти. Натт же надеялась, что преподавателям ничего не помешает попрощаться, а Деард сможет жить дальше, сохранив лишь светлые воспоминания о любимой.

В комнате отдыха некромантов вновь было чисто. Только у Натт и Эн все ещё царил хаос. Кое-как девушки натянули матрас на одну из кроватей и легли спать. Мёрке впервые видела, как подруга спит, словно настоящий человек, а затем закрыла глаза следом.

Эпилог

Никто, кроме участников ночного происшествия, не узнал о том, что случилось в старой крипте, а болтать они не собирались, слишком сильно все были повязаны друг с другом, чтобы выдавать страшные секреты. Ноккерель явно о чем-то подозревал, но служителю Скьерзилдена было всё равно. Он готовился к отъезду, так и не встретив свою банши, зато обзавёлся артефактом в виде механической рыбы.

Со Стигом Моббером тоже все было хорошо, кроме сломанной челюсти и наказания за учинённый в общежитии некромантов беспорядок. Стихийнка обязали посещать пары по Этике воскрешений и помогать дежурным убираться в классах после практических занятий. Деард счет это лучшим уроком для стихийника.

Похороны Йоханны Стаат прошли тихо и по-семейному. Рё'Тэн пригласил заговорщиков крипты проститься со своей невестой. Тело преподавательницы предали огню на берегу Иннсо Тод. Каждый из присутствующих зачерпнул по горсти тёплого праха и высыпал его в озеро мёртвых.

– Она так хотела, – улыбнулся Деард и обнялся с Йеденом Стаатом, который после случившегося сильно постарел.

Четверо адептов долго сидели на берегу и всматривались в спокойную водную гладь.

– У кого какие планы на лето? – спросила Эн, которую пригласили на практику в одну из лучших гончарных мастерских Рискланда, где совершенно случайно будет стажироваться Кафрин Скансон.

– Поеду в фамильный особняк. Проведаю маму, попробую вразумить отца и старших братьев, – поделился Синд. – Кто-то должен положить конец их одержимости Штеркеном Утвалгом.

– Работать. Что же ещё? Ноккерель оставил мне кучу заказов, обещал неплохо заплатить за мои изобретения перед новым учебным годом, – без особой радости поделился Фирс, попавший в настоящее рабство к слепому Василиску.

– А ты что будешь делать, Натт? – хором спросили друзья.

Но девушка лишь загадочно улыбнулась. В голове у неё уже зрела новая авантюра, ведь настоящий некромант никогда не оставит попыток вернуть любимых, тем более брата не было на планах мёртвых. Он всё ещё где-то рядом, и в этот раз Мёрке собиралась создать гравштайн, но об этом пока никому лучше не знать.

– Книги! Я буду много читать этим летом

Глоссарий

Глоссарий мира Некромантки (будет пополняться) Ангъяк(Утбурд) - дух ребёнка, которого бросили умирать на мороз. Если дать ему имя при жизни, он становится опаснейшим из бессат морт. Баллтрэ - разновидность нежити. Представляет собой крупную летучую мышь. В отличии от простых воскрешённых существ баллтрэ продолжает жить в стае своих немёртвых сородичей и даже даёт здоровое потомство. Плохо поддаётся приручению, но если выбирает своего некроманта, то сохраняет преданность и после смерти хозяина. Бальзамирование- метод предотвращения гниения трупов или отдельных органов, применяемый для сохранения тел людей или животных после их смерти, обеззараживания трупов при продолжительной транспортировке, изготовления анатомических экспонатов и создания слуг. Банши - женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок. Питается страданиями и болью людей, но сама их не вызывает, однако способна усиливать переживания своей жертвы исполняя разнообразные песни. Появились из крика тёмной птицы Мьорке. Бессат морт - неприкаянные духи, по разным причинам оставшиеся в мире людей, паразитируют на умирающих или страдающих существах, стремясь получить контроль над телом жертвы. Любят вселяться в трупы животных, так как людские тела бессат морт редко могут подчинить. Иногда делят одно и то же тело с другими подобными духами и относительно мирно сосуществуют. Легко подчиняются некромантам. Бокенд(Бука) - миролюбивый дух-мотылек хранитель библиотек. Его тело и крылья состоят и старых страниц. Может обозлиться, если плохо обращаться с книгами, за которыми он ухаживает. Брайтер (буквально: несущий свет) - священные оружия инквизиторов. Артефакты поглощают души своих жертв, становясь сильнее. Уничтоженные брайтером становятся пленниками орудия. Со смертью инквизитора оружие разрушается, унося поглощённых духов в вечное небытие. Из-за этого пленники стараются не допустить гибели своего хозяина, чтобы продлить своё существование. Единственный известный брайтер, отказавшийся умирать это Штеркен Утвалг ( буквально: выбирающий сильнейшего) страшное оружие, мечтающее о перерождении. После смерти хозяина вбирает его душу из-за чего и не разрушается. Василиск - фейри, способный погружать в беспробудный сон взглядом. Его кровь имеет магическое свойство, выпивший её какое-то время не может лгать. Для феникса его кровь смертельна. Гравштайн ( буквально: могильный камень) - проклятое оружие некромантов. Выточенные из надгробий клинки, подчиняющие или уничтожающие нежить. За использование берут плату кровью своего хозяина. Как и брайтеры имёют имена, которые знаю только владельцы клинков. Называют клинки по имени хозяина надгробия, так как именно дух такого мертвеца даёт силу гравштайну. Своенравны и способны предать носителя. Прикасаться к оружию посторонним запрещено. Последствия могут быть непредсказуемы от безумия до смерти. Дредкатт – воскрешённый некромантом кот Дредхост – воскрешённая некромантом лошадь Дорнфьол – некогда популярный, ныне закрытый парк развлечений и аттракционов в восточной провинции. Владельцы разорились из-за нарастающих конфликтов между землями. Иннсо Тод (буквально: омут смерти) небольшое озеро к северу от Тенгляйха, куда разливающимся по весне ручьем смывает надгробья и кресты старого кладбища. Водоём стал местом паломничества не только родственников похороненных там некогда людей, но и тех, чьи близкие пропали без вести. На правом берегу установлен алтарь с единственным словом «любимые». Истболверк – академия восточной провинции. Иствинсен - востоная провинция. Исы - ледяные духи, появляющиеся только во время оттепели. Отчаянно пытаются сохранить холод и не растаять, убивают всех на своем пути, принимая облик своей последней жертвы. Келпи - некогда миролюбивые речные лошадки населявшие восточную провинцию. Лич - маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям— после смерти, по другим— вместо смерти. Сила и жизнь лича заключена в филактерии, которая может представлять собой абсолютно любой предмет дорогой некроманту ещё при жизни. Мьорке - Тёмная птица Сорплата. Милосердное божество даровавшее ночь и прохладу южным землям. Сгинула, когда Седой демон отрезал ей крылья, породив множество фейри своим предсмертным криком. Некромантия подразумевал взаимодействие с миром мёртвых, использование его энергии, управление миром мёртвых. Соответственно некромант— маг или жрец, практикующий такого рода действия. Это может быть управление мёртвыми телами (создание нежити), использование для заклинаний некромантической, негативной энергии (иссушение, похищение жизни) или разговор с мёртвыми, вызов духов Скьерзилден - особое место, о местонахождении которого знают только посвящённые. В народе называют чистилищем. Туда попадают талантливые маги, преступившие закон. Они подвергаются пыткам и перевоспитанию. В случае успешного прохождения испытаний назначаются инквизиторами. Время в Скьерзилдене течёт иначе: год в обычном мире примерно равен двум в чистилище. Сорплат - Южный регион родина двух великих птиц. Тэнгляйх - единственная независимая академия, которая находится на условной границе четырех земель. Фактически южная провинция находится дальше за горной грядой. Как и в любой академии обучение проводится по четырем основным направления: элементы, тёмные искусства, исцеления, магическая инженерия. Феникс - или огненная птица Сорплата, некогда могущественное существо, ныне обреченный на бесконечные перерождения фейри. Филактерия - амулет, служащий вместилищем для души. Форкентурм - академия в северной провинции. Форкёлелс - северная провинция Хелиге Йерн - освящённое железо используется для артефактов, клеток или оружия против тёмных порождений. Штеркен Утвалг - Седой демон, похитивший крылья Тёмной птицы Мьорке. В западных землях ему поклоняется культ фанатиков, пытающихся воскресить его.

Content

Академия Тэнгляйх-2 Практика для некроманта

Пролог

Глава 1

Глава 1.2

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 2.3

Глава 3

Глава 3.2

Глава 4

Глава 4.2

Глава 5

Глава 5.2

Глава 5.3

Глава 6

Глава 6.2

Глава 7

Глава 7.2

Глава 7.3

7.4

Глава 7.5

Глава 8

Глава 8.2

Глава 8.3

Глава 8.4

Глава 9

Глава 9.2

9.3

9.4

Глава 10

10.2

10.3

Глава 11

11.2

11.3

Глава 12

12.2

12.3

Глава 13.1

Глава 13.2

13.3

Глава 14

Глава 14.2

14.3

14.4

Глава 15

15.2

Глава 16

16.2

16.3

Глава 17

17.2

17.3

Глава 18

18.2

18.3

18.4

Глава 19

19.2

Глава 20

20.2

Глава 21

21.2

21.3

Глава 22

22.2

Эпилог

Глоссарий