ОТЕЦ

После смерти жены мне не хотелось жить. Одно только удерживало меня в этой жизни — моя дочь Катя.

Я стал молчалив. Как робот ходил на работу, и механически выполнял все действия.

В этот день я как обычно пришел домой, и не раздеваясь, упал на кровать. В спальню зашла Катя и позвала меня ужинать. Я отказался.

Очнулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидел перед собой Катино лицо.

— Не спи в одежде. Разденься, так будет удобнее, — сказала Катя.

Я послушно встал и разделся.

— Давай я сделаю тебе массаж, — надоумила Катя.

Я послушно лег на кровать. От мягких поглаживаний по спине я сам не заметил, как провалился в спокойный сон.

В эту ночь я наконец-то нормально выспался.

Проснувшись, я обнаружил что Катя лежит рядом. Ее голова покоилась на моем плече. «Как она похожа на мать», — подумал я. На Кате была надета тонкая сорочка, сквозь которую просвечивали темные окружности сосков. Внизу сорочка сбилась, и я увидел белые кружевные трусики. Из под них выбивались курчавые волосики. Я почувствовал, что возбуждаюсь от этого зрелища. «Это же моя дочь», — прикидывал я, откры глаза и любуясь мягкими изгибами молодого тела.

— Я прилегла рядом и сама не заметила, как заснула, — сказала она.

Быстро вскочив, убежала готовить завтрак.

Умывшись, я вышел на кухню. Катя накрыла на стол. Она не переоделась, и все еще была в своей сорочке. Я пытался не смотреть, но взгляд постоянно возвращался к ее колышущимся грудям, просвечивающимся через тонкую ткань. Катя не замечала мои взгляды.

Быстро позавтракав, я пошел на работу.

Вернулся поздно. Тихо зашел, разделся и лег в кровать. Зажег свет. И увидел стоящую на порогу Катю.

— Мне страшно одной. Можно я лягу с тобой? — робко спросила она.

Я молча откинул край одеяла. Катя легла рядом и прижалась ко мне. Очень скоро я услышал ее ровное дыхание. Но сам я не мог заснуть. Горячее молодое тело возбуждало меня. Оттого, что это моя дочь, возбуждение становилось только сильнее. Тут дочка зашевелилась во сне. Прижалась ко мне сильнее, а одну ногу перекинула через меня так, что ее бедро оказалось прижато к моему возбужденному члену. Я замер.  Почувствовал, что сейчас кончу. И действительно, стоило Кате слегка провести бедром по моему орудия, как из него хлынул поток и стал заполнять трусы.

Осторожно я высвободился из Катиных объятий и сходил в ванну, вымыл следы и переодел трусы. Вернувшись, я спокойно заснул.

* * *

Теперь Катя стала спать со мной. Чтобы иметь возможность заснуть, я вернулся к привычке детства. Стал вечерами дрочить — так уж приходилось.

Однажды, придя домой раньше обычного, я открыл дверь. В ванной шумела вода, и я решил, что Катя купается. Тут я услышал стон. Тихо подошел к ванной. Дверь была закрыта не полностью, и у меня появилась возможность заглянуть внутрь. Катя стояла спиной ко мне под струями воды. Одной рукой она гладила груди, другая была между ног. Катя постанывала и крутила попкой. Такого совершенства я никогда не видел. «Моя девочка, оказывается, тоже ищет выход своему сексуальному напряжению», — подумал я. Тут Катя оперлась рукой о стену, сдавленно застонала. Осторожно я прошел к двери и, зашумев, сделал вид, что только что вошел.

А Катя сделала вид, что ничего не слышит.

Открыв дверь ванной, я вошел и стал наблюдать за мастурбирующуей дочерью.

Она видела меня.

* * *

Было раннее субботнее утро. Я проснулся и лежал наслаждаясь тем, что не надо вставать и идти на работу. Я оглядел лежащую рядом Катю. Она лежала на животе. Коротенькая сорочка задралась, и я мог любоваться полушариями ее попки. И тут вдруг понял: на ней нет трусиков. Меня бросило в жар. Неужели в последнее время она спит со мной без трусов? Не знаю что на меня нашло, но я не мог сопротивляться внезапно пришедшему порыву. Осторожно опустил ладошку на теплые округлости Катиной попки. Кожа была гладкой и нежной. Спохватившись, быстро убрал руку.

Лежал. Мысли потоком бежали в голове. Не мог избавиться от образа ее попки, стоящего у меня перед глазами. «Это моя дочь, но она так сексуальна».

Я не знал, что делать.

Катя открыла глаза. Заметив, что сорочка задрана до пояса, она густо покраснела и поправила ее.

— Доча, ты прекрасна, — не смог удержаться я от банальной реплики.

Катя смутилась еще больше. Она прижалась к моему плечу, и я обнял ее. Моя рука нежно гладила ее спину Но первый порыв прошел, и я уже контролировал себя. Эякуляция, случившаяся накануне, вряд ли повторилась бы.

* * *

Вечером я выкупался, и мы пошли в спальню. На мне был надет только халат. Катя предложила сделать мне массаж. Я приспустил халат и, обнажившись до пояса, лег на кровать. Катя стала массировать спину, втирая какое-то масло. Ее руки нежно скользили по моей спине и пояснице. Я чувствовал, как ее руки с каждым разом опускаются все ниже и ниже.

— Давай я тебе и ноги помассирую, — сказала Катя и сдернула с меня халат. — Ой, — вскрикнула она, — я не знала, что ты без трусов.

Но обратно халат она не положила, а стала продолжать массажировать. Обработав ноги, стала оглаживать ягодицы.

Я лежал и не знал, что предпринять. Меня столь откровенно ласкала моя собственная дочь.

— Давай теперь грудь помассирую.

Я перевернулся, прикрыв халатом напряженный член. Катя стала натирать маслом мою грудь. Ее руки опускались все ниже и ниже. Я уже просто дрожал от возбуждения. Катя, видимо, тоже возбудилась. Я видел, как сквозь ткань сорочки проступают ее напряженные соски.

Дойдя до пояса, Катя остановилась в нерешительности. Я видел, что она и так сильно смущена. Но возбуждение толкало девушку вперед. Решившись, я просто откинул прикрывающую мое орудие ткань. Словно ожидавшие этого, Катины руки двинулись вниз. Стоило им только охватить мой каменный ствол, как я окунулся в пучину блаженства. Катя нежно двигала рукой вдоль стержня.

Я просто лежал и смотрел на свою дочку. Как бы очнувшись ото сна, дочь покраснела и убежала. Она вернулась с полотенцем и вытерла сперму с моего живота. Ее глаза были опущены. Видимо, Кате было стыдно.

Еще бы. Кончив, и став невольной свидетельницией оргазма отца, девушка чувствовала себя неловко.

Катя кинулась мне на грудь и  прижалась.

— Ты не сердишься на меня? Я такая плохая, — прошептала она.

Я обнял ее.

— Не сержусь. Как я могу сердится на свою дочку, своего ангела. Все хорошо.

Бедром я чувствовал прижатую промежность своей дочери. Сорочка была мокрой, и я ощущал жар, исходивший от девочки. Непроизвольно Катя терлась о мое бедро.

— Давай я помогу тебе, — дрожа, сказал я.

Катя подняла на меня глаза. В ее глазах стыд боролся с похотью.

Я просунул руку Кате между ног. Там пылало. Я осторожно стал гладить ее мокренькие губки. Катино дыхание участилось.

Перевернув дочку на спину, я опустился между ее ног. От вида блестящей от влаги раскрасневшейся писечки я пришел в безумство. С жадностью я накинулся на ее промежность, терзая ее языком. Нащупав клитор, я стал посасывает его, теребя языком. Катя уже металась по кровати. Из ее горла раздавались стоны. Вот ее тело выгнулось. Катя прижала мою голову сильнее и вновь раздался протяжный стон.

Через минуту ее тело расслабилось и, к своему удивлению, я понял что Катя спит.

Осторожно, боясь разбудить ее, я лег рядом и забылся сном.

* * *

Утром Катя вела себя, как будто ничего не произошло.

Весь день я ждал вечера и думал, как теперь вести себя.

Ужиная, я уже был возбужден. После трапезы пошел принять душ. Поливая себя холодной водой,  пытался хоть немного остудиться.

Катя сидела на кровати.

— Папа… я знаю, что ты каждый вечер в туалете сам себе снимаешь напряжение… — Пауза.  — Дрочишь... Мастурбируешь. Я знаю что это я — причина, — Катя подняла на меня взор. — Позволь, это буду делать я.

Я был шокирован таким предложением дочери, хотя между нами уже и были некоторые, не свойственные правильным людям, истории. Катя подошла ко мне и стянула с моих бедер полотенце. Взяв за руку, она подвела меня к кровати. Я как во сне повиновался и лег на спину, свесив ноги с кровати. Катя опустилась передо мной на колени. Ее руки стали ласкать мой начавший твердеть ствол. Потом Катя наклонилась и вобрала в рот головку. Голова то поднималась, то опускались так что я чувствовал, как член проскальзывает Кате в горло. Ей не потребовалось много стараться. Буквально через несколько минут она довела меня до пика наслаждения. Почувствовав, как из члена брызнуло, Катя только глубже заглотила пенис. Ее горло судорожно сокращалось, заглатывая сперму и доставляя мне еще больше удовольствия.

— А теперь давай спать, — выпустив член изо рта, сказала Катя.

— А как же ты? — спросил я.

— Все нормально.

— Давай я тоже поласкаю тебя, — сказал я.

— Не волнуйся. Пока я… сосала, я пару раз кончила. — тихо сказала Катя.

Она залезла на кровать. И мы, накрывшись одеялом, уснули.

* * *

Проснулся я оттого, что кто-то поглаживает мой член. Открыв глаза, я увидел, что Катя, повернувшись ко мне задом, осторожно поглаживает моего дружка.

Катя сидела на коленях. Сорочка натянулась и обтягивала ее ягодицы.

Я задрал сорочку, обнажив попку дочери. Увидев, что я проснулся, Катя повернулась ко мне и, улыбнувшись, поцеловала меня в губы.

— С добрым утром, папа.

Я осторожно протянул руку и погладил Катину грудь. Но тут же одернул руку. Было стыдно трогать голую дочь.

— Не стесняйся, папочка. — Катя вернула мою руку себе на бюст. — Все, что ты хочешь.

Как это прекрасно! И в попку можно!

Катя сняла с себя ночнушку. Я любовался ее молодым девственным телом. Мои руки гуляли по ее грудям.

— Папина дочка хочет пососать папе писю, — детским капризным голосом сказала Катя и улыбнулась.

Она повернулась к моим ногам и, взяв член в рот, стала его посасывать, как леденец (о, а ведь это уже было, или у меня склероз?) Я приподнял ее, и поставив на колени, нырнул между ног так, что ее писька оказалась у меня над лицом. Притянув девушку за попку, я стал вгрызаться в податливую плоть. Катя заглотила член в горло и ерзала  по лицу. Из ее дырочки тек ручеек, из которого я с упоением пил.

Несмотря на сильное возбуждение, я все никак не мог кончить. Катя уже несколько раз содрогалась от оргазма. После очередного пика девчоночьего удовольствия Катя упала, обессиленная.

— Прости меня, папочка. Я что-то делаю не так? Такая неумеха!  — жалобно сказала Катя. Я прижал ее к себе.

— Сейчас ты исправишь ошибку.

— Да?

— Помнишь, ты была в ванной, когда я пришел?

Щёки дочери стали наливаться густой малиновой краской.

— Папа...

— Я знаю. Ты мастурбировала, доченька.

— Я...

— Не надо слов. Знаешь, что? Ты попросту сейчас это повторишь.

— Это?

— Повтори, пожалуйста, Катя, а я посмотрю. — Я откинулся на жесткую подушку дивана, ожидая, когда дочь станет наконец сама собой.

— Но...

— Да. Да, Катя, да, да, да. Пожалуйста, не стесняйся. Я ведь твой отец. Ты только что сказала: все, что хочешь. Хочу, чтобы ты продемонстрировала мне то, как ты обходишься без... — Замялся. Без мужчины? Каково, подумайте, задавать такие интимные вопросы дочери? — Объясни, как делаешь такое без неких приспособлений?

— А зачем приспособления, папа? Какие?

— Ну, некоторым девушкам... женщинам нравится вставлять в себя эдакие предметы, напоминающие пенис мужчины.

Катя призадумалась.

— В двух словах, удовольствие, получаемое женщиной, можно, грубо говоря, разделить на два основных типа. Некоторым нравится получать оргазм так, некоторым иначе. Одни вставляют, как я уже тебе объяснил. Другим нравится попросту трогать клитор. Какой вид мастурбации ты предпочитаешь, Катенька?

Возникла тяжелая на первый взгляд пауза; на самом же деле она была легка и поэтична.

— Можешь не отвечать. Я все видел.

Дочь сгорала от стыда. Родитель застал ее за неправедным занятием — типичная фабула в некоей литературе для любителей пикантнонстей, употребляемых, кстати, не совсем традиционно.

— Катя, скажи честно: тебе нравится дрочить?

Полуобнаженная девушка была замучена вопросом. Ей не нравилось лгать — это я ценил. Но сказать правду было не так-то просто. Что ж, понятное дело.

Я любовался этим произведением искусства. Наконец она нерешительно развинула ноги.

— Папа...

— Ну рассказывай, рассказывай. О чем ты думаешь, когда трогаешь себя? Или о ком?

Указательный палец правой руки дочери с длинными, наманикиренными алым ногтями, не спеша, позволил, точнее, помог раскрыться и без того почти рассекреченным губкам девчоночьей вульвы.

Внутри явно было влажно. Довольно-таки немалый клитор был, похоже, королем ситауции. Девушка пока этого не понимала, но принялась дрочить.

Похотничок легко отозвался, послав сигнал в мозг: это хорошо, хозяйка. Я — твой раб, сладкий раб, и буду выполнять все твои желания, госпожа.

Катя кончила очень быстро, как десятилетниий пацан. Интересно, девочки в этом возрасте спускают с такой же скоростью? Сомневаюсь.

— Может, ты хочешь меня по-настоящему? Я согласна.

— Нет, доченька. Этого нельзя делать.

Я попытался встать.

— Куда ты? Обиделся? — Катя опустила глаза.

— Ну что ты, моя девочка. Я просто пописать захотел.

— Я тоже. Пошли вместе.

Катя вскочила с кровати и, взяв меня за руку, потащила в туалет.

— Как же ты писать будешь? — спросила она.

— Пойду в ванную.

— Я с тобой.

У меня родилась безумная идея. Я сел в ванну.

— Катя, пописай папе на писечку. — улыбаясь, попросил я.

Катя немного смутилась. Но залезла в ванну, и, раздвинув ноги, присела над моей промежностью. Шли минуты, а Катя все не писала.

— Пис-пис-пис, моя девочка, — стал приговаривать я и тереть ее писю рукою.

Тут Катя вздохнула и на мою руку брызнул золотой поток. Горячая струйка девичьей мочи текла по руке на мой ставший опадать член. Было тепло и приятно.

— Теперь ты, — закончив писать, сказала Катя.

Я встал. Катя присела передо мной на колени и направила мой член себе на лицо.

— Я хочу... Папа, хочу, чтобы ты пописал на свою дочурку.

Я даже не мог поверить в то, что она сама мне предложила это. Сначала капля,  а потом струя хлынула Кате на лицо. Я выливал все накопившееся за ночь. Катя поливала себе лицо и грудь. Потом вдруг открыла рот и направила туда золотую струю мочи. Ее рот быстро наполнился, и из него полились по щекам ручейки.

После мы хорошенько вымылись.

Катя опустилась на колени и отсосала. На этот раз я кончил быстро.

* * *

Вечером я сидел и читал книгу. Катя пылесосила. На ней были только полупрозрачные трусики.

Грудки колыхались,  отвлекая внимание. Как бы дразня меня, дочь поворачивалась спиной и наклонялась, подставляя попку.

— У тебя умопомрачительная, — не выдержал я.

Катя засмеялась. Сняла трусики и встала передо мной на четвереньки, прогнув спинку и подставив мне попку. Слегка раздвинула ноги, открыв моему взору блестящую от влаги промежность и коричневое колечко ануса. Одной рукой стала тереть себя между ног, томно постанывая и крутя бедрышками.

— Ты у меня просто развратница, — улыбнулся я.

— Да, тебе это нравится?

— Да. Я просто без ума от своей доченьки. Знаешь, что мне нравится больше всего?

— Что, папа?

— Когда ты передо мной сладко дрочишь. Тебе нравиться передо мной мастурбировать?

— Папочка, разве ты не видишь, что твоя дочка просто истекает соками? Сученька течет.

— Ты провоцируешь меня. Ведешь себя, как маленькая шлюшка.

— А разве папе не нравится, когда его дочурка ведет себя как шлюшка?

Катя выгнула спинку и застонала, теребя клиторок.

— Нравится…

— Я маленькая сучка, у меня течка. Мне очень нужен кобелек. Моя писечка горит от желания, а ротику не терпится ощутить твердую папину писю.

Не мог сдерживаться более.

Скинув халат, навалился на Катю. Руки блуждали по девственному телу. Мяли груди, попку. Проникали ей между ног, ощущая горячую и влажную дырочку.

Но Катя решила иначе. Повалив меня на спину, моя дочь села задком на член, так, что он был зажат между ее половинок, и прижимался к моему животу. Я чувствовал ее горячую дырочку основанием члена. От ее сока и моей смазки внизу живота стало все мокро.

Я глядел на Катину попку.  Из глубины души поднимались волны безумства. Смочив слюной палец, я стал проталкивать его Кате в самое загадочное отверстие.  Дочь застонала еще громче. Пришлось пошлепать ее по попке и смотреть как расходится красное пятно от ладони.

Я столкнул Катю с себя. Она отползла в сторону, встала на колени и, опустив голову на пол, задрала попку кверху. Рукой она продолжала натирать себя между ног. Мой взгляд был прикован к блестящему от смазки колечку ануса. Не думая, что делаю, я приставил к нему свой член и надавил всем весом. Катя вскрикнула, ее глаза широко раскрылись, но скользкий от смазки член на всю длину проскочил внутрь Катиной попки. Я замер от нахлынувшего блаженства, а Катя от новых ощущений. Сначала медленно, потом быстрее я стал двигаться. Горячие стенки прямой кишки плотно охватывали мой член. Дырочка была очень узкой и член ходил с трудом. Я не обращал внимания на крики и стоны Кати. Казалось, я обезумел. Раздирая попку, нежно насиловал анус дочери. Такое не могло долго продолжаться. В очередной раз вогнав член, я стал изливаться в глубины дочкиной попы. Кончив, я, обессиленный, упал. Видел, как зияет разработанная покрасневшая дырка ануса. Медленно она закрывалась. Тут я обратил внимание на Катю. Она вся дрожала. Глаза были красные от слез. Я безумно испугался: натворил что-то ужасное. Осторожно прижал к себе ее дрожащее тело.

— Доченька, прости меня, прости. Я безумец. Я сошел с ума. Доченька…

— Папочка, все хорошо. Это мне сначала было больно, а потом я привыкла.

— Этого больше не повторится.

— Не клянись, папа! Я видела, как тебе это понравилось. Мне тоже хорошо, когда папочке хорошо. Я насладилась. А попочка у меня крепкая, она все выдержит. Только слишком узкая.

— У тебя божественная попочка.

— Знаешь папа, а ведь я в конце кончила. От твоего члена. Я даже клитор не трогала.

Катя вздохнула.

Я бережно отнес ее на кровать.

*  *  *

— Папа... Папа.... Ты разодрал мне очко, грязный дядя...

Тяжелые, громкие натруженные сопения дочери в ухо.

— Прямо в попу... В попку, попусеньку мою...

Content

ОТЕЦ