Жнец Анна

Ты будешь моей, адептка, или Демон плохому не научит

Ты будешь моей, адептка, или Демон плохому не научит

Анна Жнец

Юмористическое фэнтези, любовное фэнтези

В тексте есть: магическая академия, юмор, демон.

#очень ехидный и вредный демон

#ревнивый и мстительный кот-фамильяр

#профессор с моральной травмой

#легкая и веселая история для хорошего настроения

Аннотация

Чтобы жизнь медом не казалась, я на свою голову заключаю договор с демоном. За определенную плату он обещает помочь мне очаровать профессора Моргана, в которого я, как кошка, влюблена с первого курса академии. Вот только советы демона странные и вредительские. Следуя им, я попадаю из одной курьезной ситуации в другую, и вот уже несчастный профессор шарахается от меня, как от сумасшедшей. Минуточку! А действительно ли демон пытается мне помочь? Или его настоящий план — устранить соперника?

Глава 1. Он запомнит тебя навсегда, клянусь когтями троюродной бабушки

— А я точно произведу на него впечатление?

Взволнованная, я прижала к груди пузырек с волшебным зельем, своей курсовой работой.

— Точно-точно, — заверил мой фамильяр, черный крылатый кот, который это зелье для меня и сварил. — Не просто произведешь впечатление, — Злобнокусь парил за мной по коридору в сторону аудитории, — после этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.

— Запомнит навсегда, — я затрепетала и крепче стиснула в кулаке флакон с драгоценным эликсиром. — Наконец-то он меня заметит.

— И не просто заметит, а не сможет забыть, — активнее замахал хвостом фамильяр, каждым своим ответом приводя меня в восторг.

И заметит, и не сможет забыть.

Ох, профессор Морган, клянусь, сегодня впервые за два года обучения вы обратите на меня внимание. По достоинству оцените и мой острый ум, и мои колдовские способности. В кои-то веки я перестану чувствовать себя рядом с вами пустым местом. Это занятие станет мигом моего триумфа, переломным моментом в истории моей долгой безответной любви.

А вот и двери кабинета.

В академию «Черного солнца» поступали только потомки великой Калисты, обладатели темного дара. Наша сила возрастала с наступлением сумерек, поэтому темные маги учились по особому расписанию. Занятия начинались вечером и заканчивались с рассветом. Сейчас часы на смотровой башне, которую я видела из окна коридора, показывали начало первого — учебная ночь была в самом разгаре.

Когда входишь в кабинет зельеварения, то словно попадаешь в густое облако тумана: котлы бурлят, пар стоит столбом, заполняет все просторное помещение класса — лиц не видно, одни темные силуэты мелькают в клубах белого дыма.

Обычно, но не сегодня. Сегодня котлы стояли пустые, а горелки под ними были выключены. До конца пары профессор Морган собирался принимать у студентов курсовые работы. Каждый из нас должен был по собственному рецепту приготовить зелье, которое раскроет наши сильные стороны, что бы это ни означало.

Прижимая к груди фиал с красной жидкостью, я продвинулась вглубь аудитории и заняла место за одним из столов.

Раздался звонок на занятия: восьмикрылый дракон, спавший на крыше часовой башни, пробудившись, поднял шипастую голову, и ночную тишину пронзил его оглушительный рев. Пара началась.

Дверь распахнулась, и профессор Морган черным вихрем влетел в аудиторию.

— Ну-с приступим, — сказал мой любимый преподаватель, грохнув на стол тяжелый классный журнал.

В этом был весь профессор Морган: не любил лишних слов, ненужных, на его взгляд, расшаркиваний. Всегда сразу к делу, всегда с места в карьер.

Как же я по нему сохла! Часами могла любоваться его мужественным лицом, его волевым подбородком, трепетать от его властного, авторитетного тона.

Аж коленки задрожали, когда он появился в дверях. Скорее бы впечатлить его своим зельем.

Первой к доске вызвали Сорьяну Дол, ведьму, в жилах которой текла кровь вымершей расы оборотней — всего капля крови, но даже этой капли хватило, чтобы несчастная девица страдала от слишком буйной растительности, и не только на голове. Сколько себя помню, бедняга Сор боролась с тонкими усиками над верхней губой и отнюдь не тонкими полосками бакенбард по бокам лица. Вот и сейчас она стояла в центре аудитории, а ее впалые щеки были украшены свежими царапинами от бритвы.

— Вы сделали курсовую работу? — флегматично спросил профессор и отвернулся к окну, а я, как дурочка, залипла на его профиль.

— Да, мистер Морган, сделала. Моя сила в происхождении. — С этими словами волосатая адептка осушила флакон с приготовленным зельем. Уже в следующую секунду ее белые зубки превратились в клыки, а ногти с аккуратным маникюром — в изогнутые кинжалы. Маникюру, конечно, пришла хана.

Довольная собой адептка издала настоящий звериный рык, впечатленные студенты встретили его радостными овациями, профессор Морган хмыкнул и что-то отметил в своем журнале.

— Отлично, отлично, можете сесть. Надеюсь, антидот вы приготовить не забыли?

В ответ Сорьяна Дол что-то неразборчиво прорычала и вернулась на свое место.

— Мисс Харпер, теперь вы.

Я? Пальцы до хруста сжали баночку с зельем. Вот и он, момент икс. Решающая минута, которая все изменит.

— Покажите группе ваши сильные стороны, — профессор, по обыкновению, смотрел сквозь меня.

Ну ничего! Сегодня этот недосягаемый красавец обратит на меня внимание — Кусик обещал.

— Я покажу, — отозвалась я томно, как все утро учил меня Злобнокусь. — Покажу сильные стороны. Вам. — Последнее слово я выделила интонацией, тоже по совету своего фамильяра. Мы несколько часов репетировали с ним и эту речь, и этот проникновенный тон.

И похоже, не зря. Эффект был достигнут. Профессор таки меня заметил. Впервые за два года он посмотрел на меня в упор, чуть округлив глаза и приподняв брови. Затем отвернулся, неловко кашлянув в кулак.

— Показывайте, показывайте. Какой сюрприз вы нам приготовили.

Щеки горели, я была до ужаса смущена собственной смелостью — тихоня же. Одногруппники замолкли в ожидании нового зрелища. Собравшись с духом, я откупорила восковую пробку и одним глотком выпила зелье, сваренное фамильяром.

Ну, Кусик не подведи! Что ты там придумал? Какой нашел способ заставить профессора Моргана запомнить меня навсегда?

— Ну-с, посмотрим, — развернулся ко мне преподаватель и даже очки на нос нацепил, чтобы лучше видеть. — Какие свои сильные стороны вы решили показать, — он усмехнулся и добавил, как и я недавно, выделив интонацией: — Мне.

И тут со стороны класса раздался синхронных вздох изумления, а я почувствовала, что в аудитории странно похолодало. Ужасающая догадка заставила опустить взгляд.

Глава 2. Мохнатый властелин лотков без страха и совести спешит на помощь

Моя одежда! Что с ней? Платье и мантия расползались на клочья дыма и таяли в воздухе, открывая все больше обнаженного тела. Моего тела. Голого!

Какие свои сильные стороны вы решили показать? Мне.

На столе рядом с котлом сидел на пушистой жопе засранец Злобнокусь и показывал мне оттопыренный палец с острым когтем.

Не просто произведешь впечатление. После этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.

И правда, такой грандиозный позор вовек не забыть!

Из аудитории я вылетела стрелой под громкий хохот адептов — заметила, что происходит, и тут же рванула к выходу, пока еще не все платье на мне растаяло. Прижимая руки к груди, я как могла пыталась удержать расползающуюся ткань, но та дымом просачивалась сквозь пальцы и растворялась в воздухе.

Проклятый Злобнокусь! Предатель хвостатый! Никогда тебе этого не прощу. Только попадись мне — все усы повыдергиваю.

Какое дикое унижение! А самое унизительное во всем этом унижении, прямо вишенка на торте, — трусы. Мои застиранные, потерявшие виды трусы в зеленый горошек. И надо было надеть их именно сегодня. Ящики комода ломятся от новенького кружевного белья, а в самый ответственный момент на мне оказываются бабушкины панталоны. И все их видят. Все! И профессор Морган тоже.

Радуйся, Иви, что трусы на тебе вообще есть, что не исчезли вместе с платьем, иначе бежала бы сейчас по коридорам академии абсолютно голая. Лучше какие-никакие трусы, пусть в горошек, пусть леопардовые с начесом, чем вообще никаких. В любой ситуации надо искать положительные стороны.

Вот только не искались они, эти положительные стороны. Перед глазами все стояло лицо Райана Моргана. Он даже очки надел, чтобы лучше видеть, какой сюрприз ему приготовила тихоня Иви Харпер. И сюрприз, стоит признать, удался на славу — гладко выбритая челюсть профессора встретилась со столом.

После этого урока твой возлюбленный запомнит тебя навсегда.

Потеряв лифчик, я решила ускорить бег. Даром что ночь на дворе, в коридорах полно народа: «Солнце» ведь наше «Черное» и студенты все сплошные совы да переученные бывшие жаворонки. Бегу, несусь, руками закрываю грудь и другие интересные части тела, одежда на мне тает, аки прошлогодний снег, а у адептов, мимо которых я пролетаю, глаза на лоб лезут.

Дверь! А вот и она, родненькая, родимая, драгоценная дверь в мою спальню.

Забежав в комнату, я тут же кинулась к шкафу. Скорее прикрыть непотребства, избавиться от неприятного чувства уязвимости.

— Эй, ты что, ходила на лекцию в таком виде? Эй, ты что, плачешь? Эй, что случилось?

Нигде покоя нет. Моя соседка по спальне Мэри Джослин или, как ее тут прозвали, Эй-Джо, по обыкновению, прогуливала занятия. А еще она была главной сплетницей «Черного солнца», а еще — любительницей поработать жилеткой для слез. Вот только вся любопытная информация, которую вместе со слезами на нее изливали страдалицы, на следующий день становилась достоянием общественности. Так что нет, увольте. Пойду-ка я, пожалуй, пострадаю в одиночестве. Молча. В укромном уголке. Подальше от посторонних глаз.

— Эй, ты куда? Эй, может, тебе помочь чем-то надо? Например, выслушать?

Поздно. Дверь захлопнулась за моей спиной, и я побежала, на этот раз, слава богу, одетая, в парк рядом с академией — орошать землю слезами.

Подходящее дерево, к счастью, обнаружилось быстро — черное, раскидистое, полностью сбросившее листву, оно возвышалось на краю оврага в полукилометре от «Черного солнца». Под ним я и устроилась, чтобы всецело, без остатка предаться своему горю.

Они смеялись надо мной. Вся группа. Все шестнадцать человек. Ржали, как кони, и показывали на меня пальцами. Особенно девчонки. Те просто угорали, полные злорадного ликования.

Порыв осеннего ветра окатил прохладой лицо, влажное от слез и горящее от стыда. За спиной вдалеке горели окна готического замка с бесчисленными башенками и шпилями. Восьмикрылый дракон снова вытянул шею и распахнул зубастую пасть, чтобы позвать адептов на занятия. Что там у меня после зельеварения? Зеркала и иллюзии? И ты, Иви Харпер, не пойдешь? Пропустишь лекцию акулы Айлин, самой злобной мегеры «Черного солнца», люто ненавидящей прогульщиков?

Не пойду. А как после случившегося показаться однокурсникам на глаза? Они же шептаться будут. И пялиться. Сегодня надо мной смеялась моя группа, завтра станет смеяться поток, а послезавтра — вся академия. Слухи разлетаются быстро. Скоро любопытные взгляды будут липнуть ко мне в каждом классе и коридоре, как ноябрьская грязь к ботинкам.

Я посмотрела на свои ботинки, безнадежно испорченные, облепленные влажной землей, и расплакалась еще горше. Так оконфузиться перед профессором Морганом!

Я покажу. Покажу свои сильные стороны. Вам.

Перед лицом внезапно замаячил черный платок. Явно Злобнокусь явился молить о прощении — вон флагом трясет, о перемирии просит. И пусть флаг не белый и вообще не флаг, намерения паскудного кошака кристально ясны: раскаялся, гаденыш, пришел подлизаться и разжалобить хозяйку.

— Ты! Тварь блохастая! — закричала я, яростно хватая платок и разворачиваясь. — Сейчас я эту тряпку тебе в пасть затолкаю.

Ой.

Опершись плечом о древесный ствол, на меня сверху вниз взирал сам Карвен де Берг, демон, прибывший к нам из Модракса по программе студенческого обмена. Безумно красивый и загадочный тип, о котором вот уже неделю сплетничала вся академия.

«Демоны опасны, — раздался в голове замогильный голос ректора. — С ними лучше не связываться. Любое неосторожное слово способно их оскорбить, и тогда пиши пропало. Мой вам совет — держитесь от новенького подальше».

Демоны опасны, держитесь подальше… А я только что пригрозила затолкать носовой платок демону в глотку. Ай да я! И это, кстати, был наш первый за все время разговор.

— Чудесный вечер, не находите? — Пытаясь исправить ситуацию, я растянула губы в улыбке, но тут же не удержалась и некультурно шмыгнула носом.

Черная бровь Карвена де Берга, и без того иронично приподнятая, поползла выше, изогнулась сильнее.

— Отличная ночь, — согласился демон. — Полная незабываемых зрелищ.

Он намекал на?..

Тоже ведь видел, как я выпила зелье и платье на мне…

Я неосознанно смяла в кулаке платок.

— Что тебе от меня надо?

В Бездну инстинкт самосохранения!

Демон фыркнул, к счастью, похоже, пребывая в благодушном настроении.

— Очень впечатлился вашими сильными сторонами, мисс Харпер. И, возможно, решил показать свои. Сильные стороны.

Ах, наглец! Думает, раз девица разделась при всем честном народе, так сразу гулящая, готовая всем без разбора показывать свои кх-м сильные стороны?

Я набрала полную грудь воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой, но негодник меня перебил:

— Вы чем-то возмущены, милейшая адептка?

Возмущена? Да я сейчас от негодования просто лопну!

Неуловимо улыбаясь, демон смотрел на меня из-под упавших на лицо черных волос и продолжал невозмутимо опираться плечом о дерево.

— Да как… да почему… Да с какой стати вы решили, что мне интересны ваши… ваши сильные стороны?

Карвен де Берг картинно нахмурился, затем пронзил меня острым взглядом, при этом на дне его черных глаз бесы разводили костры.

— Говоря о сильных сторонах, моих и своих, вы имели в виду?.. Ох, Хаос и Первородная тьма, какая же вы, адептка Харпер, невыносимо пошлая. Подумать о таком. Ай-яй-яй, — он покачал в воздухе указательным пальцем, увенчанным длинным острым ногтем черного цвета. Да каким там ногтем — настоящим когтем. — Речь шла о достоинствах. Специально для вас уточню, не телесных.

От унижения у меня запылали щеки. Так я и поверила. Нашел дурочку, господин демон. Сам намекнул, а я пошлая?

— Ваши нетелесные достоинства мне тем более не интересны, — заявила я с гордым видом, но, услышав короткий смешок, поняла свою оплошность. Прикусить бы тебе язык, Иви, от греха подальше.

Карвен де Берг, ослепительно красивый в свете полной луны, смотрел на меня, выгнув бровь, и иронически улыбался. Черные волосы, черные глаза, черные рубашка и брюки, черная мантия и ботинки, черные когти слишком длинные для мужчины, но, очевидно, не для демона. И белая-белая кожа.

— И все же прошу выслушать мое предложение. Есть вероятность, что оно вас заинтересует.

Предложение? Карвен де Берг, этот инфернальный красавчик, в которого как пить дать уже успела влюбиться половина девиц из группы, делает мне какое-то предложение?

— Исключительно пристойное, — заверил наглец и подразнил: — Или пристойное предложение вам тем более не интересно?

«А главное, помните, — опять пролез в мысли голос ректора, — не заключайте с демонами никаких соглашений, не ввязывайтесь в споры, не принимайте подарков. Вас обведут вокруг пальца, как последних простофиль».

— Что за предложение?

Ну любопытно же! Я только спрошу.

— Взаимовыгодное, — еще шире расплылся в улыбке де Берг и наконец отлип от дерева, под которым я сидела. Он наклонялся ко мне — наклонялся и наклонялся, целую вечность, — сверкая черными, непроницаемыми глазами. Теперь я заметила, что, помимо длинных острых когтей, у него имеются не менее длинные и острые клыки, не чета обычным человеческим резцам.

Демон. Истинный демон. Еще и свет луны бьет в спину.

И вот я уже вся обратилась в слух, подобралась в предвкушении, загорелась любопытством, готовясь узнать, что такого заманчивого вздумал предложить мне, простой смертной, этот представитель самой таинственной и опасной расы в мире. Но неожиданно где-то внизу раздалось пронзительное громкое: «Мяу!»

Злобнокусь! Шерстяной виновник моего грандиозного позора выгибал черную спину и — только поглядите на него! — настойчиво терся о ноги демона. А как же: «Загрызу любого, кто к тебе приблизится»? Пустозвон мохнатый.

— А кто это у нас такой симпатичный? — умилился де Берг и присел на корточки, чтобы взять кота в руки, как вдруг…

— Гори в аду! — басом охрипшего матроса заорал фамильяр, прыгнув на демона с выпущенными когтями.

Отвлекал внимание, значит. Хотел ослабить бдительность противника, чтобы тяпнуть в подходящий момент.

— Возвращайся туда, откуда пришел, тварь! — вопил кот низким человеческим голосом и пытался достать неугодного когтями. — Это моя ведьма! Никому не отдам!

— Ух, какой! — восхитился де Берг и насильно уложил злобного рычащего зверя вдоль своего предплечья. Зверь не преминул тут же вгрызться в подставленную руку.

— Моя! Моя! Не пометил — не трогай. Я пометил, а ты?

Демон продолжал ловко удерживать извивающегося и шипящего кота и даже не поморщился, когда последний пропорол рукав его мантии насквозь.

— У нас в Модраксе, чем свирепее зверушка, тем лучше. Что это за кот, если он никого не дерет и не кусает?

— Дай только время, и я доберусь до твоего поганого сердца и вырву его из груди!

— Совершенно очаровательное создание, — улыбнулся демон, ласково поглаживая рычащее животное по спине. — Но давайте вернемся к разговору. Мое предложение…

— В задницу его себе засунь! Да поглубже! — заорал кот.

— …вам понравится.

— Тебе тоже понравится! — не унимался фамильяр. — Главное, поглубже засовывай.

— Тихо, Кусик, замолчи. Хочу послушать, что мистер демон скажет.

Мистер демон не стал ходить вокруг да около. Опустив кота на землю, он произнес, тихо и вкрадчиво, настоящим демоническим тоном — таким исчадия тьмы предлагают человеку продать бессмертную душу за желание:

— Есть у вас, очаровательная мисс Харпер, то, что мне нужно. Поделитесь — и я направлю все свое беспредельное могущество на то, чтобы помочь вам в достижении ваших мелких женских целей.

Ну-у-у, поня-а-атно…

— Душу не продам, — заявила я, как отрезала.

— Тьма с вами, мисс Харпер, — возмутился Карвен де Берг. — Какая душа? Где вы начитались о демонах таких страшилок? За кого вы нас принимаете?

— За наглых выскочек, мяу, тянущих свои загребущие лапы к чужим ведьмам, — прошипел Злобнокусь с земли, прежде чем с упоением впиться зубами и когтями в чужую ногу.

Опустив голову, демон с досадой посмотрел на грызущего его ногу кота, попытался отдернуть испорченную штанину, но, осознав всю тщетность своих стараний, вернулся к разговору:

— Не нужна мне ваша душа. Что бы я с ней стал делать?

«Кто ж вас, крылатых извращенцев, знает», — подумала я, а вслух сказала:

— Чего тогда вы от меня хотите?

Охваченная любопытством, я затаила дыхание. Что могло понадобиться от ведьмы-третьекурсницы такому сильному магу, как де Берг? Он ведь не просто темный колдун, как все адепты и преподаватели «Черного солнца», а представитель самой таинственной и опасной расы на земле.

Очень-очень хотелось узнать, что такого во мне особенного. В академии полно девиц, более красивых, более умных и талантливых, чем я — взять хотя бы мою сестрицу Брунгильду — но демон отчего-то заинтересовался именно мной, даже занятия пропустил ради этого разговора.

Для меня, серой мышки, это было как бальзам на душу. Невероятный красавчик, загадочный тип, самый обсуждаемый адепт «Черного солнца», личность которого наверняка занимала воображение всех юных ведьмочек академии, что-то хотел от меня. От меня! Не от них! Он подошел не к Брунгильде, первой спортсменке и красавице факультета Иллюзий, не к Шарлизе Чарм, самой популярной девице на моем потоке. Ко мне! Серой серости. Тихоне, чье имя не все парни из группы помнят.

Даже собственная обещанная выгода отступила на задний план. Я не спросила, о каких таких женских целях толкует де Берг, в чем собирается мне помогать, используя, как он выразился, свое беспредельное демоническое могущество. Я хотела знать, в чем состоит его интерес, что есть во мне и чего нет в других девушках.

— Не секрет, что климат Фаберии плохо влияет на самочувствие демонов, — сокрушенно покачал головой представитель упомянутой темной братии, а я удивленно вскинула брови.

Для кого не секрет? Модракс — империя чрезвычайно закрытая. Мы, фаберцы, о демонах почти ничего не знаем.

— Ну-у, у нас и правда бывает ветрено. Особенно осенью. Простужаетесь, да? Привыкли к теплу? — Я с неодобрением окинула взглядом мантию Карвена, тонкую, да еще и легкомысленно расстегнутую на груди. О чем он думает, разгуливая по улице почти голым, раз так слаб здоровьем?

— Да при чем здесь ветер? — взмахнул рукой де Берг, словно отогнав невидимых насекомых. — Дело в особых магических потоках, которые курсируют над вашими землями.

— И? — я не очень понимала, к чему он клонит.

— Они, — он опустил голос до шепота и наклонился к самому моему уху, будто собирался сказать что-то тайное или неприличное, — вытягивают из нас силы.

— О. — Мой рот округлился.

— Теперь вы знаете мою самую страшную тайну, мисс Харпер, — разогнулся де Берг.

Я напряглась. Уж больно зловеще прозвучали его слова.

— А раз вы ее знаете, — продолжил он, сверкнув во мраке черными глазами, — мою тайну, то должны…

— Умереть! — ахнула я, прижав ладони к груди.

— … помочь мне, — закончил демон.

Уф, прямо от сердца отлегло.

— Не верь ему! — мяукнул кот, устав грызть ноги соперника. — Этот рогатый пудрит тебе мозги.

Фыркнув, Карвен де Берг небрежным жестом пригладил волосы на голове, лишенной даже намека на рога.

— Он, мяу, залезть к тебе в постель хочет. Там тепло и мягко, уж я-то знаю. Вот и он хочет. Туда. Где тепло и мягко. На мое место метит, под теплым боком. Точно-точно. Сначала хозяйку мою отберет, гад, потом подстилку в углу рядом с дверью, а потом и на лоток с когтеточкой позарится. Видали мы таких. Гони его лохматой метлой взашей, в далекие дали.

— Цыц, — шикнула я на хвостатого нарушителя спокойствия. — Сама разберусь.

Ага, погоню, лохматой метлой. Единственного красивого парня, за два года обратившего на меня внимание. Впервые за восемнадцать лет кто-то выделил меня из толпы, а я его взашей? Держи карман шире.

— И как я могу вам помочь?

— Напитать своей силой, конечно. Регулярно, ежедневно напитывать меня своей силой. Не беспокойтесь, мисс Харпер, для вашего здоровья это неопасно.

— Точно в постель хочет. — Кусик угрожающе выгнул спину.

— И каким образом… напитывать?

Уголки демонических губ дрогнули в намеке на улыбку.

— Вам понравится, мисс Харпер. Обещаю.

От этого «обещаю», произнесенного низким мужским голосом с легкой хрипотцой по спине до самого копчика побежали мурашки.

— А в благодарность, — опять этот вкрадчивый, волнующий тон, — в благодарность я помогу вам вскрыть голову одному суровому профессору.

— Вскрыть?

— Ох, простите, вскружить. Конечно же, вскружить, — хитро прищурился демон. — Помогу вам вскружить голову одному суровому профессору, которому вы с такой охотой демонстрировали свои сильные стороны.

Опять он за свое. Дались ему эти сильные стороны.

— Вы же, насколько я успел заметить, дышите к нему несколько неровно.

К профессору Моргану?

Я зарделась, опустив взгляд.

— Вот и славно, — Карвен де Берг улыбнулся, но в его улыбке мне почудилось что-то хищное, даже злое.

— Но с чего вы решили, что сумеете помочь мне…

— Соблазнить столетнего мага с плохими зубами и намечающейся лысиной?

Я возмущенно вскинулась:

— Нет у него лысины и зубы в полном порядке!

— Да, да, — не стал спорить демон. — Это я, разумеется, от зависти сказал. Итак, с чего решил, что смогу помочь? Я мужчина и знаю, что заставляет наши мужские сердца биться быстрее. Могу дать пару дельных советов.

Я задумалась, покусывая нижнюю губу. Внимание такой популярной персоны, как Карвен де Берг, невероятно льстило моему неизбалованному самолюбию. Из всех адепток академии для помощи он выбрал меня. Приятно было чувствовать себя исключительной.

— Ну что, вы согласны?

— Соглас… — хотела ответить я, но тут взгляд упал вниз.

Пока мы беззаботно болтали, мой блохастый ужас на крыльях ночи, гроза мышей и повелитель лотков пристроился рядом с ногой демона, словно та была деревом, и уже демонстративно, по-собачьи поднял заднюю лапу, намереваясь совершить святотатство.

— Кусик! Фу! Нет!

Поздно.

— Кошачья мстя страшна и мокра, — пропел довольный собой Злобнокусь.

Глава 3. Как произвести фурор на лекции с помощью одной ладони, лежащей в неположенном месте

На кошачью месть пострадавший отреагировал с невозмутимым спокойствием.

— Что, получил? — радовался фамильяр.

Демон опустил взгляд и флегматично взмахнул рукой, магией устраняя со штанины следы чужой хамской несдержанности.

Затем он присел на корточки перед хвостатым вредителем и зловеще улыбнулся, обнажив острые треугольники клыков.

— Не волнуйтесь, мисс Харпер, я ни в коем разе не удивлен и тем более не разгневан. Ваш питомец ведет себя как и полагается неразумному животному. Это в его кошачьей природе — гадить, где придется. Он ведь не человек с его высоким интеллектом и понятиями о культуре.

— Что? Животное? — взвился Злобнокусь. — Сам ты неразумное животное! А я — магическое существо.

Но демон его уже не слушал.

Улыбаясь краешком губ, он посмотрел мне в глаза:

— Итак, договор. По рукам?

— По рукам.

Вложив пальцы в холодную ладонь демона, я почувствовала, как в месте соприкосновения наших рук зародилась дрожь и побежала выше, по предплечью.

— Никогда не заключайте договор с демоном, — подмигнул Карвен и отстранился, отступив во мрак. — О, не бледнейте так, мисс Харпер, я пошутил, — он сделал еще один шаг назад и задумчиво изогнул бровь. — Или нет? До завтрашней ночи. Спокойного дня.

* * *

— Он такой красавчик, этот Карвен де Берг, глаз не отвести.

А девчонки в аудитории во всю сплетничали о новом адепте, аж слюной захлебывались от восторга.

— Какое лицо, какое тело!

Лицо и тело у демона и правда были, что надо, однако он и в подметки не годился харизматичному и мужественному профессору Моргану.

«Соблазнить столетнего мага с плохими зубами и намечающейся лысиной?»

Я тряхнула головой, прогоняя воспоминание о вчерашнем разговоре. Глупости. Где он там лысину нашел? Разве что в своей больной фантазии. А сто лет для мага — это не старость, а самый сок. Моему папе, например, сто восемьдесят.

— И веет от него опасностью. Чувствуете? От одного только взгляда бросает в дрожь. Даром что демон. У него, наверное, и крылья есть.

Я пришла на пару последней и сейчас стояла у дверей аудитории, боясь войти в класс. Восемнадцать лет прожила неприметной мышкой, так отчаянно желала внимания и сегодня, похоже, получу его сполна. После вчерашнего конфуза на уроке зелий — обязательно.

Покажусь на пороге — и все сразу затихнут, повернут головы в мою сторону, а через секунду раздастся глумливый смех. Какой-нибудь остряк непременно выкрикнет в мою сторону мерзкую шуточку или фразу. И все поддержат ее нестройным гоготом.

Нет, не такого внимания я хотела. Не такого.

Представив, как пойду к свободному месту через весь зал под градом насмешек и издевательств, я попятилась и неожиданно наткнулась спиной на что-то твердое. Чем-то твердым оказалась мужская грудь. Сверху вниз на меня с ироничным выражением взирал демон собственной персоной, тот, кому девчонки за открытой дверью продолжали перемывать косточки.

— Нет, не чувствуя я в нем своего ровесника, хоть убейте.

— Да потому что он не твой ровесник, дуреха. Сказали же, ему двести лет.

— А что он тогда забыл в академии? Взрослый мужчина.

— Это он что, старше моего отца?

— Ну, ты идиотка. Двести демонических лет — это, может, двадцать наших.

В черных глазах Карвена, направленных на меня, играли смешинки.

— Подслушиваем? — шепнул он. — Много интересного узнали? Поделитесь со мной?

Растерянная, я открыла рот, собираясь ответить, но тут из аудитории раздался мелодичный голосок красавицы Шарлиз Чарм:

— Вы поняли, что вчера было на зельях? Ну, когда мы сдавали курсовые работы?

О боги, нет. Под пристальным взглядом демона я мучительно покраснела.

— Ничего себе наша тихоня учудила.

— Думаете специально? Или зелье неправильно приготовила?

— Да сто пудов хотела кого-то соблазнить своими тощими телесами.

— А кого?

Не пойду туда. Нет, нет, нет. Даже под страхом смерти не пойду. Даже если меня потащат туда насильно. Скажусь больной и до конца недели закроюсь в своей комнате, залезу с головой под одеяло и носа наружу не высуну. А если Эй-Джо начнет приставать с вопросами, притворюсь заразной, чтобы эта белобрысая сплетница поскорее сбежала.

Словно прочитав по выражению лица мои мысли, Карвен де Берг вскинул брови.

Шум голосов, доносившийся из открытой двери, потонул в реве восьмикрылого дракона, объявившего о начале занятий.

— Пойдем, — произнес демон, и я исступленно замотала головой, но широкая мужская ладонь легла мне на поясницу и мягко втолкнула в помещение.

В аудиторию мы вошли вместе: я, от стыда вжавшая голову в плечи, и знаменитый Карвен де Берг, о котором мгновение назад с упоением судачили сплетницы. Как я и ожидала, с нашим появлением в комнате повисла звенящая тишина. Студенты замерли на своих местах и таращились на меня, сначала молча, затем принялись шептаться:

— Глядите, глядите…

Ну вот, сейчас начнется. Я еще сильнее сгорбилась в ожидании насмешек, которые непременно посыплются на мою опозоренную голову.

Первые три ряда столов были заняты, и к свободному месту пришлось подниматься по ступенькам. Я ступила в узкий проход, на лестницу. С обеих сторон за моим подъемом пристально следили ученики. Я шла, и они поворачивали головы в мою сторону. С одного бока и с другого нарастал гул голосов. Я не могла понять, о чем шепчутся адепты, наблюдая за моим продвижением, но догадывалась — обсуждают случай на паре по зельеварению. Вспоминают, как на мне начала таять одежда, как, красная и униженная, я стрелой вылетела из класса. Парни, довольные тем, что увидели девицу в неглиже, — возможно, впервые в жизни — прокручивают в мыслях пикантную сцену и делятся с приятелями впечатлениями о моей фигуре: «Грудь маловата. Худощавая и попы нет». Девчонки наверняка смеются над моими уродливыми трусами в горошек, будь они неладны.

Вся группа имела удовольствие лицезреть меня почти голой. Ну как тут не поточить лясы?

Щеки горели, шепотки за спиной раздражали, подъем по лестнице казался бесконечным. Как же далеко до свободного стола! Еще идти и идти под прицелом внимательных, любопытных взглядов.

— Смотри, где его рука. Ты видишь?

— Он же совсем недавно появился в академии. Когда она успела?

Минуточку.

Впервые с того момента, как мы с демоном вошли в аудиторию, я уловила обрывки чужого разговора. Не просто шум голосов, а отдельные слова и фразы. Две девицы, сидящие с краю, довольно громко беседовали.

И обсуждали они не мой недавний позор.

— За неделю никому слова не сказал, а ее почти обнимает.

— Я перед ним и так и эдак, грудь вперед, волосы назад, а он как будто не видит. Ни разу на меня не взглянул, а с этой серой мышью уже на короткой ноге. Вон, лапает ее.

Только после этих слов я сообразила, что, пока мы идем к пустому столу, ладонь демона лежит на моей пояснице. Он так ее и не убрал.

Получается, адепты не на меня пялятся, а на нашу с Карвеном пару? На то, как галантно он придерживает меня за талию во время подъема по лестнице.

Все это время, опасаясь уловить что-то обидное, я старалась не прислушиваться к гулу в аудитории, но теперь напрягла слух.

— Ну мышь же, мышь. Что он только в ней нашел? Почему обратил внимание на нее, а не на меня? Я же красивее, согласись.

— Может, они давно знакомы и дружат?

Никто, похоже, и не вспоминал о вчерашнем происшествии: мысли студентов были заняты другим. Наше с демоном совместное появление на занятиях произвело фурор.

Я представила, как это выглядело со стороны. Вот мы входим в зал — я, серая серость, главная замухрышка академии, мисс Пустое место, а за мной Он, таинственный и опасный чужеземец, внимания которого не сумели добиться самые популярные девчонки «Черного солнца». И его рука покоится на моей спине. Мы идем, а ладонь все там же, на прежнем месте. Карвен не спешит ее убирать.

Прелестницу Шарлиз Чарм инфернальный красавчик не удостоил даже взглядом, а меня коснулся, почти обнял.

Я поняла, что больше не горблюсь, что моя голова высоко поднята, а плечи расправлены.

— Прошу, мисс Харпер.

С едва уловимой улыбкой Карвен де Берг помог мне опуститься на скамью, затем устроился рядом.

Он будет сидеть со мной, плечом к плечу, хотя позади куча свободных мест?

— Так-так-так! Все в сборе? — в аудиторию влетела запыхавшаяся миссис Крот и тут же, едва отдышавшись, принялась чертить что-то мелом на доске. — Тема нашей сегодняшней лекции: «Управление волшебными существами». Открываем конспекты.

— Встретимся утром в моей комнате? — наклонился ко мне де Берг и опалил ушную раковину горячим дыханием. Щекотные мурашки побежали вдоль позвоночника.

— Зачем это? — нервно покусала я гусиное перо.

— Начнем составлять план по соблазнению твоего профессора.

Так скоро?

— Утром я буду отсыпаться после пар.

— Днем?

— Почему в твоей комнате? Почему не в библиотеке или столовой?

— Тебе нужны лишние глаза и уши, мисс Харпер?

— Можно в парке рядом с академией.

— Грязно, сыро, холодно.

— А в библиотеке, кстати, народа немного. В середине семестра вообще почти нет.

Длинные изящные пальцы демона раздраженно побарабанили по столу. Острые когти оставили на деревянной поверхности едва заметные следы.

— Мисс Харпер, пойми меня правильно. За свою бесценную помощь я планирую взять плату вперед.

О чем это он? Какую плату?

— Девичья память настолько коротка? — поджал губы Карвен, заметив недоумение на моем лице. — Ты забыла наш вчерашний уговор, золотая рыбка?

— Напитать тебя силой.

— Напитать меня силой, — подтвердил демон и подвинулся ко мне ближе. Куда уж ближе? И так неприлично! — А делать это лучше в… — он замолчал, то ли выдерживая эффектную паузу, то ли подбирая слова. — В интимной обстановке.

Что? В интимной? Это чем мне предстоит заниматься, раз обстановка должна быть интимной?

Глава 4. Возьми меня всю! Да не в том смысле, нахал!

Будучи приличной девушкой, я не согласилась остаться с Карвеном наедине в его комнате — пригласила демона в свою. Моя соседка, Эй-Джо, как раз укатила по делам в ближайший городок за дубовым лесом и прихватила с собой Злобнокуся, так что до вечера спальня оказалась в полном моем распоряжении.

— Заходи, — открыла я дверь, пропуская демона внутрь. — И…

— Чувствуй себя, как дома?

— Веди себя прилично.

— Не радушная ты хозяйка, однако, мисс Харпер, — фыркнул гость и осмотрелся по сторонам. — А у тебя тут вполне уютно.

Не знаю, что уютного он увидел в комнате три на четыре метра с голыми каменными стенами и таким же голым каменным полом, но, возможно, у прислужников тьмы свои особые представления об уюте. Я вот нашу с Джослин спальню не находила симпатичной ни разу. Здесь даже мебели почти не было: две простые койки у противоположных стен да шкаф, в который помещалась только половина наших нарядов. Не девичья комната, а монашеская келья. Еще окно это готическое, из которого внутрь проникал в основном не свет, а сквозняк.

— Итак, приступим к делу, — сказал де Берг, остановившись возле упомянутого окна и любуясь бледным солнечным диском в клубах тумана. — Как я уже говорил, плата вперед.

— А может там платить не за что? — заупрямилась я. —Может, твои советы гроша ломаного не стоят?

Демон обернулся. Теперь, когда окно оказалось у него за спиной, его высокая темная фигура, заслонившая свет, стала выглядеть еще более зловещей.

— Гроша ломаного они не стоят — они стоят твоей целебной силы. Ты же ею со мной поделишься? А, мисс Харпер?

Он шагнул вперед, ко мне, медленно поднял руки, и я увидела, как длинные пальцы с острыми черными ногтями принялись ловко и быстро освобождать пуговицы рубашки из петель.

— Ты что, раздеваешься? — У меня глаза полезли на лоб.

— Как видишь.

— За-зачем? — начала я заикаться.

— А какие есть предположения?

— Тебе стало эм… душно? — на всякий случай я попятилась к выходу.

Полы рубашки распахнулись, обнажив гладкую мускулистую грудь и рельефный живот с дорожкой темных волос, убегающей за пояс брюк.

— Другие варианты? — Карвен де Берг ухмыльнулся краем рта, и я сделала еще два шага назад, пока не распласталась спиной по закрытой двери.

«Напитать меня силой…»

«Сделать это лучше в интимной обстановке…»

«Тебе понравится. Обещаю…»

Вчерашние слова обрели новый пугающий смысл, и в панике я предупредила:

— Буду кричать.

— Если тебе так хочется, — демон подошел ближе.

— Стой! — я вытянула вперед открытую ладонь. — Клянусь, я закричу и перебужу всю академию.

— Как считаешь нужным, но, — он задумчиво коснулся своего подбородка, — могу я поинтересоваться причинами?

Он что, совсем ку-ку? Не понимает?

— Ты… ты…ты разделся! — Заведя руку за спину, я попыталась нащупать дверную ручку. — Ты… ты голый! Ну, почти. — Я кивнула на полоску обнаженной груди между полами расстегнутой рубашки.

— Так ты от восторга собралась кричать? — По губам демона растеклась самодовольная улыбка. — Признаю, каюсь, неотразим.

— Дурачок что ли? — возмутилась я и постучала себе по голове, прозрачно намекая, что думаю о его умственных способностях. — Отразим или нет, это не дает тебе права меня насиловать!

— Что, прости? — Карвен де Берг вскинул брови. — Что не дает право делать?

— Наси… — я запнулась, вдруг сообразив, что в моих поспешных выводах, похоже, что-то не так, и добавила тихо, куда менее уверенно: —…ловать. Насиловать. Меня.

Брови демоны поднялись еще на полсантиметра выше, в глазах зажглось насмешливое выражение.

— Какая потрясающая самоуверенность, мисс Харпер! — воскликнул де Берг и дважды ударил в ладони в оскорбительной пародии на аплодисменты. — Я восхищен, нет, право, восхищен твоим самомнением. Ответь, я сильно тебя расстрою, если скажу, что мои намерения в отношении твоей персоны были исключительно невинны?

Я ошиблась? Он не собирался…

Облегчение смешалось с жутким стыдом.

О, единый, дай мне провалиться сквозь землю! Вот прямо сейчас, в эту самую минуту. Удружи, а?

На моем лице, наверное, можно было поджарить яичницу — так горели щеки.

— Зачем тогда разделся? — смущенно отвела я взгляд.

— Так душно же, — с улыбкой передразнил Карвен.

Нет, этот демон невыносим!

Некоторое время мы стояли друг напротив друга в напряженном молчании. Я разглядывала остроносые туфли демона, черные, кожаные, начищенные до зеркального блеска. Что разглядывал Карвен, оставалось только гадать. Наконец он сказал:

— Дорогая, мисс Харпер, предлагаю забыть об этом неловком моменте и вернуться к нашим баранам.

Забыть — это хорошо. Это я с радостью. Лучше сделать вид, будто ничего не было, чем служить объектом для насмешек. Это же надо так опростоволоситься.

— Давай уже, расскажи, как напитать тебя силой, — я охотно ухватилась за возможность сменить тему.

— Сейчас я прикоснусь к тебе, — вкрадчивым голосом предупредил демон, — а ты не станешь кричать и звать на помощь, договорились? Ничего страшного не случится.

Дождавшись неуверенного кивка, он, как и обещал, прикоснулся к моим рукам, затем прижал их раскрытыми ладонями к своей голой выпуклой груди.

Он прижал их к своей груди! Голой!

Я почувствовала биение его сердца. Кожа демона была холодной и упругой, мышцы — твердыми и напряженными. Если сдвинуть руки чуть ниже, основанием ладони можно было задеть…

Не смей думать об этом, Иви Харпер! Ты влюблена в профессора Моргана.

— А теперь повторяй за мной, — сказал этот потрясающий красавчик, которого я сейчас лапала за грудь.

Желая скорее покончить с неловким ритуалом, я приготовилась повторять за Карвеном каждое слово, но вдруг услышала:

— Возьми меня.

— Что? Взять? За что тебя взять?

— Не за что, а возьми меня, — поправил Карвен самым серьезным тоном без малейшего намека на игривость. — Повторяй.

— Это заклинание?

— Конечно, заклинание. За кого ты меня принимаешь? Говори, ну! Возьми меня.

— Может, возьми мою силу? — робко предположила я.

— Мне виднее, как надо, — нахмурился демон. — Повторяй.

С огромным трудом мне удалось выдавить из себя эту двусмысленную фразу.

— Возьми меня, — тихо шепнула я, глядя в сторону.

— Проникновеннее! — потребовал Карвен. — Больше эмоций! Больше чувств!

— Возьми меня, — сказала я чуть громче, покраснев до самых корней волос. Надо же, какое странное заклинание.

И опять демон остался недоволен.

— Что ты там мямлишь? Это никуда не годится. Убедительнее, пожалуйста.

— Возьми меня.

Боги, какой позор! Хорошо, что никто этого не видит.

— Не слышу! Громче, увереннее!

— Возьми меня!

— Не берется. Больше страсти, больше экспрессии!

В свое следующее восклицание я вложила всю душу, все чувства, все горячее, отчаянное желание поскорее покончить с неприятной обязанностью.

Пылко, с жаром я прокричала:

— Возьми меня, Карвен! Возьми меня всю!

— Ой! — раздалось со стороны двери, и я, держащая Карвена за голую грудь, в ужасе обернулась на голос.

На пороге стояла моя соседка по комнате, главная сплетница «Черного солнца», и огромными круглыми глазами таращилась на происходящее. — Я помешала, да? Простите. Я ничего не видела. — Она демонстративно прикрыла лицо ладонью. — Ничего-ничего не видела. И тем более не слышала. Пойду, пожалуй, прогуляюсь. А вы это, продолжайте. Обещаю, что никому не скажу ни слова.

Дверь с шумом захлопнулась. Раздался быстрый затихающий топот.

Не скажет. Ни слова. Эй-Джо. Как же! Да она прямо сейчас понеслась выбалтывать увиденное каждой адептке в радиусе километра. Как я лапала полуголого парня и умоляла его…

Возьми меня, Карвен! Возьми меня всю!

О боги…

— Знаешь, — задумчиво произнес демон. — Кажется, я напутал текст заклинания. Надо было говорить: «Великая Калиста, сестра Хаоса и мать Первозданной Тьмы, позволь передать часть моей силы твоему слуге Карвену де Бергу из…» — Он осекся, заметив, как я сжала кулаки в ярости. — Ну, и чего ты злишься? Подумаешь, переставил пару слов местами.

Чего я злюсь? Чего злюсь!

— Да теперь ты, болван крылатый, все будут думать, что я, что мы с тобой… Ар-р-р! — в бешенстве я топнула ногой.

— Спишь? — флегматично уточнил демон. — Так это же хорошо.

— Серьезно? Что тут хорошего? Все будут считать меня… — я запнулась, подбирая слово, и выдохнула одновременно с демоном:

— Легкомыслен…

— Шалавой. Ой, прости. Легкомысленной. Тем не менее это хорошо. Для нашего плана. Теперь твой профессор будет тебя ревновать.

— Как он будет ревновать, если даже в меня не влюблен?

— Ну что ты как маленькая, Харпер. Конкуренция пробуждает в мужчине азарт охотника. Если вокруг девицы вьется толпа поклонников, значит, что-то в этой девице есть. Значит, нужно присмотреться к этой девице внимательнее.

— Я не хочу, чтобы меня считали ш-ш-шлю, шлю.. шлю, ш-ш-шал-л, шал…л-лав…в-в..вл-л-вл… шалуньей.

— Какая же ты неженка, Харпер. Думаешь только о себе. Меня теперь по твоей милости тоже, между прочим, считают шалуном. А я, заметь, не жалуюсь. В отличие от некоторых.

Ах этот демон! Придушила бы голыми руками!

— Это не одно и то же. Ты мужчина. Тебе… шалуном быть можно, а мне нет. Ты меня скомпрометировал.

— О, Хаос, какие длинные и страшные слова ты знаешь. Скомпрометировал.

— Скомпрометировал и теперь обязан…

— Жениться?

— Извиниться!

Возбужденные спором, мы смотрели друг на друга в упор, секунду, две, три, затем Карвен картинным жестом поднес ладонь ко лбу, видимо, изображая глубокое раскаяние.

— О простите, простите меня, дорогая мисс, мне так стыдно, так невыносимо стыдно за свое поведение.

Позер!

— Я страдаю и мысленно посыпаю голову пеплом. Позвольте загладить свою вину?

А вот это интересно!

Мгновение назад я кипела от гнева, но крылатый мерзавец сумел меня заинтриговать. Как всякая девушка, я любила, когда меня задаривали подарками или пытались задобрить другими способами.

— Позволяю, — разрешила я великодушно.

Загадочная улыбка тронула губы демона — улыбка, сулящая очередную каверзу. Заложив большие пальцы за пояс брюк, он покачался на каблуках своих начищенных до блеска остроносых туфель, затем шагнул вперед, чем сократил расстояние между нами до неприличного минимума.

— Позволяешь, — протянул он с до ужаса хитрым видом.

Тут то я и заподозрила неладное.

Но было поздно.

Карвен двигался стремительно и неуловимо, как, вероятно, и полагалось демону. Я не успела сообразить, что происходит, не успела ни ахнуть от удивления, ни даже моргнуть, как его черные глаза оказались напротив моих, заслонив собой все окружающее пространство. Миг — и широкая мужская ладонь, зарывшись мне в волосы, накрыла затылок. Одно биение сердца — и мои губы были в плену чужих губ.

Поцелуй!

Он меня целует!

Ошеломленная этой мыслью и своим первым в жизни поцелуем, я застыла столбом, не двигаясь, даже не дыша, позволяя наглому захватчику творить с моим ртом все, что вздумается. А вздумалось ему многое, демон, укравший мой первый поцелуй, не терял времени даром. Придерживая мою голову, он творил со мной что-то невообразимое, что-то удивительное и волшебное, что-то такое, от чего по спине и плечам бежали волны сладко-щекотной дрожи.

Но вот мозги вернулись на место, первый ступор прошел, и я наконец вспомнила о том, что вообще-то приличная девушка. Приличные девушки не позволяют всяким красавчикам в расстегнутых рубашках распускать руки, а если и позволяют, то после обязательно отвешивают наглецам пощечину. Если разобраться, этим-то приличные девушки и отличаются от неприличных. Первые всегда возмущены поползновениями в свой адрес.

Во время поцелуя я упорно, изо всех сил пыталась заставить себя почувствовать негодование, ну хотя бы легкое недовольство, по крайней мере, не наслаждаться происходящим так откровенно.

«Надо его ударить, — думала я, плавясь от сладкой ласки — Сейчас ударю. Еще немного и точно. Через минуту. Нет, через две. О боги, как хорошо!»

— Да как ты смеешь! — взревела я, отталкивая от себя Карвена. Затем демонстративно с брезгливым видом вытерла губы тыльной стороной ладони: — Фу!

— Много же времени тебе понадобилось, чтобы понять, что это фу, — рассмеялся демон, ничуть, даже самую малость не уязвленный моими словами. — Я целовал тебя минут пять, и все эти пять минут ты, вероятно, стояла и думала: «О, Тьма и Хаос, как же это противно, не буду его останавливать».

Проклятый демон попал в точку, и щеки загорелись от унижения.

— Я, я опешила. Оцепенела от шока.

— А стонала мне в рот тоже от шока? Или от отвращения? Да, должно быть, это был стон омерзения и брезгливости. А я и не сообразил. В следующий раз, Харпер, стони более понятно.

— Я не стонала!

Пощечина! Сейчас меня спасет только она.

Защищая свою честь, я прыгнула на демона, аки кошка, с занесенной для удара рукой, но в последний момент так и не смогла опустить ладонь на его гладко выбритую бледную щеку.

Самое обидное, что Карвен даже не пытался увернуться или перехватить мое запястье, просто стоял и ждал, что я сделаю. А я не сделала ничего. Не решилась. Пожалела нахала.

— Казнь отменяется? — спросил он после небольшой паузы.

— Зачем ты меня поцеловал? — я опустила взгляд. Смотреть в бесстыжие черные глаза не было никаких сил.

А губы до сих пор покалывало, и так безумно хотелось прикоснуться к ним пальцами.

Мой первый поцелуй.

— Как зачем? — изумился Карвен. — Ты сама потребовала, чтобы я извинился за плохое поведение и загладил вину.

После этих слов я не выдержала и все-таки вскинула голову, чтобы тут же узреть насмешливую ухмылку до ушей.

И наконец-то — наконец-то! — внутри проснулось долгожданное возмущение, которое и положено испытывать в таких случаях всем приличным девушкам.

— Да с чего? Да почему? Как такая мысль вообще пришла тебе в голову? С какой стати ты решил, будто я хочу, чтобы меня поцеловали?

— Ну-у, — протянул демон, поиграв бровями, — может, потому что ты проявляла недвусмысленный интерес к моему обнаженному телу?

— Когда это?

— Когда лапала меня за грудь.

— Что? Да ты же сам сказал мне это сделать!

— Отговорочки, Харпер.

Возмущение, которое долго не приходило, теперь готовилось захлестнуть меня, как волна цунами.

— Да ты, да я, да как ты смеешь!

— Я уже молчу о том, что ты мне при этом говорила, — демон многозначительно покачал головой, — как умоляла тебя взять.

Ар-р-р-р! Ну что за несносный, наглый, бесячий тип!

Глава 5. Как соблазнить профессора и не нанести ему при этом моральную травму. Или нанести

— Садись, Харпер, вот на этот стул. Я дам тебе первый урок по обольщению мужчин. Уж в этом деле я мастер.

— Умеешь обольщать мужчин? — хихикнул я в кулак и опустилась на кровать, потому что никаких стульев в комнате не было.

— Очень смешно, — скептически фыркнул демон.

За узким окном в форме стрельчатой арки уже начало темнеть, а значит, скоро придется отправляться на пары.

А Кусик не вернулся до сих пор, совсем обо мне забыл. Наверняка крутит сейчас хвостом перед своей обожаемой горгульей.

Мой Злобнокусь — мужчина без комплексов. Ему совершенно плевать, что дама его сердца принадлежит к другому биологическому виду да и вообще в три раза больше поклонника. Вот уже второй год он обхаживает ручное чудовище профессора Моргана и надеется, что если хозяева сойдутся, то и их фамильяры тоже. Поэтому профессор Морган — единственный мужчина, которого Кусик ко мне подпускает.

Но это, конечно, хорошо, что кот занят делом, а не пытается выцарапать сопернику глаза. Будь Кусик здесь, мы с Карвеном так спокойно не поговорили бы.

— Слушай меня, Харпер. Слушай внимательно, — тем временем демон с умным видом расхаживал в небольшом пространстве между кроватями и вещал: — Я дам тебе первый совет.

Первый совет!

Взволнованная, я подалась вперед и приготовилась ловить каждое слово.

Жуть, как интересно, что скажет Карвен. А вдруг он и правда знает секрет соблазнения мужчин? Сейчас как поделится со мной успешной тактикой, как падет профессор к моим ногам, словно взятый неприятелем бастион, и превратится моя безответная любовь в очень даже ответную. И будем мы с Райаном миловаться под луной, романтично скрывая наши отношения от ректора и моих родителей.

Похоже, вид у меня стал до неприличия мечтательный, ибо Карвен покосился в мою сторону с неодобрением.

— Итак, первый совет, — демон наклонился и взял меня за плечи. — Тебе надо смотреть на него. Все время. Смотреть и ничего не говорить. На парах, на перерывах, в столовой. Когда он ест, садись перед ним и смотри, молча и проникновенно. На лекциях занимай первую парту и не своди с него глаз. Лови его в коридорах и иди за ним, прожигая взглядом затылок. Главное, делай это молча. Показывай свои чувства взглядом.

— Ты уверен? — произнесла я с сомнением. — Не будет ли это выглядеть странно?

— Ни в коем случае, — заверил демон. — Я мужчина и знаю, о чем говорю. Ты только смотри на него в упор. Желательно, не моргая. Мужчинам такое нравится.

Похоже, дожив до восемнадцати лет, я так и не научилась разбираться в представителях противоположного пола.

— О, да, забыл, — Карвен вскинул вверх указательный палец, словно привлекая внимание к тому, что собирался сказать. — Ты должна ловить профессора в неожиданных местах, ну, там, где он никак не ожидает тебя увидеть, возникать перед ним как черт из табакерки и таращиться на него.

— Я что-то сомневаюсь, что…

— Таращиться молча и не моргая.

— Я что-то…

— Например, когда он выходит из уборной.

— Мне кажется, это как-то слишком. Не находишь?

— Много ты понимаешь. Нам, мужчинам, нравится женское внимание. А еще в девице должна быть загадка. Так что ты, Харпер, внимательно смотри на профессора и загадочно молчи.

— Может, еще таинственно улыбаться? — прониклась я демонической стратегией.

— Отлично, Харпер, схватываешь на лету. Лови профессора в коридорах, смотри на него в упор, загадочно молчи и таинственно улыбайся. Можешь еще, глядя на него, тихо хихикать, будто вспоминаешь что-то забавное.

Признаться, я была обескуражена. Где-то подсознательно ожидала, что Карвен посоветует мне одеваться ярче, вести себя более раскованно, научит флиртовать, а он: «Таращись и молчи».

Впрочем, почему нет? Слышала, мужчинам нравятся настойчивые, уверенные в себе барышни.

— И когда мне приступать к нашему плану?

— А чего тянуть кота за хвост? — Демон отвернулся к окну, скрывая улыбку. — Сегодня и приступай. Знаешь, где живет профессор Морган?

— В преподавательском крыле. Там остаются на день те, кто дежурят на этой неделе.

— Отлично, Харпер. Вот и встреть его там. И помни, — он сложил пальцы в горсть, как делают, когда собираются что-то посолить, и провел ими вдоль линии своих губ. — Рот на замок.

* * *

И вот по совету демона я, красная от смущения и молчаливая, словно статуя, караулила профессора Моргана под дверью его служебной квартиры. Долго караулила, даже успела поймать на себе несколько озадаченных взглядов: каждый маг, проходящий мимо, считал своим долгом спросить, что я тут забыла, в преподавательском крыле.

— Подойди ближе к двери, — раздался за спиной знакомый голос с ехидными интонациями.

Я обернулась, но увидела позади пустой коридор.

Неужели я так перенервничала, что у меня начались слуховые галлюцинации?

— Отомри, Харпер, и сделай, как я сказал.

Внезапно обычные слуховые галлюцинации вышли на новый уровень: я почувствовала прикосновение невидимых рук, затем — резкий толчок, заставивший меня буквально влететь носом в дверь.

И тут, как назло, дверь распахнулась, явив глазам черную ткань профессорской мантии.

— А-а-а! — закричал хозяин мантии совсем не мужественно и подпрыгнул, аки горный козел, настолько не ожидал узреть меня на пороге прямо за дверью.

— Адептка Харпер? Что вы здесь делаете? — Нервным жестом профессор Морган пригладил волосы, пытаясь вернуть себе суровый, авторитетный вид. — Вы меня зачем-то искали, мисс?

С лицом, горящим от стыда, я открыла рот, но тут демоническая галлюцинация зашипела в ухо:

— Таращись и молчи.

От страха я плотно сжала губы и вылупилась на профессора, как баран на новые ворота.

— С вами все в порядке, мисс Харпер?

— Сильнее таращись, — приказал невидимый Карвен за спиной, и я еще больше округлила глаза.

Профессор Морган неловко кашлянул:

— Мисс Харпер?

Я продолжала молчать и таращиться, даже покраснела от натуги.

Лицо профессора стало настороженным, потом напряженным, во взгляде появилось обеспокоенное выражение.

— Адептка, вы… вы пришли поговорить по поводу несданной курсовой работы? — спросил он с надеждой в голосе.

В ответ я крепче стиснула челюсти и по совету Карвена постаралась не моргать хотя бы минуты две.

Профессор Морган отчего-то напрягся еще сильнее, дрожащими пальцами он потянулся ослабить воротник мантии.

— Видишь, — усмехнулся Карвен, — от твоего пылкого взгляда ему даже стало жарко. Еще чуть-чуть — и ты сразишь беднягу наповал. Вон, как покраснел. Наверняка от страсти.

— Я… я, пожалуй, пойду, — профессор покосился на меня как-то странно и бочком-бочком попятился в сторону лестницы.

— Давай, Харпер, — зашипел на ухо демон, — добыча срывается с крючка. Добей его! Ну!

Не зная, что делать, но от слов демона почему-то запаниковав, я еще выше приподняла брови и веки. Теперь мои глаза были распахнуты так широко, что почти вылезали из орбит.

С предельной осторожностью профессор Морган огибал меня по широкой дуге, как хищного зверя, способного в любой момент наброситься и откусить ему голову. Я же поворачивала лицо, следя за ним этим диким взглядом. В полном молчании. Не моргая.

— Мисс Харпер, обратитесь к лекарю! — пискнул объект моей пока еще невзаимной страсти и рванул по коридору, то и дело оборачиваясь да спотыкаясь на ровном месте.

— Эх, Харпер, переборщила, — вздохнул демон. — Не выдержал профессор твоих чар.

* * *

Через два часа, после пары по травологии, я плюхнулась за стол, прямо напротив обедающего профессора Моргана, уперлась локтями в столешницу, опустила голову на переплетенные пальцы и принялась внимательно наблюдать за тем, как он ест.

Не прошло и минуты, как объект моей горячей любви подавился супом и закашлялся. Стойко подавив первый порыв броситься ему на помощь, я продолжила таращиться на профессора: теперь — на то, как он заходится кашлем и пытается похлопать себя по спине, заведя руку назад.

— Харпер! — вскричал красный от нехватки кислорода преподаватель, вскочив на ноги. — Вы хотите мне что-то сказать?

На его бешеный взгляд я ответила гробовым молчанием.

Следующая наша встреча состоялась ближе к утру.

— Клянусь, я съем свою шляпу, если моя тактика не сработает, — с честным-пречестным видом заявил демон, прижав руку к груди.

Я помотала головой, наотрез отказываясь делать то, что от меня требовали.

— Да никого там нет. Ну, кроме твоего драгоценного возлюбленного. Я проверял. Последний рывок перед финишем, Харпер. Последний! И он будет твоим.

Я замотала головой еще активнее и даже попятилась, но Карвен схватил меня за руку, не дав сбежать.

— Шляпа, Харпер. Я пообещал съесть свою шляпу, если эта стратегия не принесет плодов.

— Дай магическую клятву, — я вздернула подбородок, не желая верить своему советчику на слово. Слишком уж сердитым выглядел профессор Морган в столовой. Что-то не заметила я на его лице восторга. Непохоже, что ему понравились мои немигающие молчаливые взгляды.

— Ладно, как пожелаешь, — удивил меня демон.

Не ожидала, что он согласится, даже опешила.

Быстрым, даже раздраженным движением Карвен закатал рукав рубашки и пустил себе кровь, тем самым закрепив обещание колдовской печатью.

Пока я не опомнилась, меня быстренько втолкнули в мужскую уборную.

— Харпер!!! — заорал мистер Морган, выходя из туалетной кабинки под шум смывающейся воды.

* * *

— Вы в своем уме? Что вам от меня надо? Почему вы всю ночь меня преследуете? — Повернувшись ко мне спиной, профессор яростно мыл руки под струей воды. От гнева у него не то что пальцы тряслись — даже щеки.

Я молчала, но в этот раз не потому, что следовала советам коварного пожирателя шляп, а потому что от стыда и ужаса потеряла дар речи.

— Вы хотя бы понимаете куда заявились? — продолжал негодовать профессор. — В мужской туалет. Совсем стыд потеряли!

Я тихонько вздохнула, рассматривая свои туфли, выглядывающие из-под длинной юбки.

— Ну девицы пошли! Никаких средств не гнушаются ради достижения своих целей.

А вот эти слова насторожили. Я подняла голову и стыдливо взглянула на свою несостоявшуюся добычу из-под опущенных ресниц. О каких целях толкует преподаватель? Неужели понял, что все наши случайные и неловкие встречи сегодня — попытки его соблазнить?

Шум воды стих. Профессор наконец домыл руки и отвернулся от раковины. Его грозный вид заставил меня поежиться, вжав голову в плечи.

— Молчите? — скрестил руки на груди Райан Морган. — По-прежнему молчите?

А я бы и рада что-то сказать, да от нервов во рту пересохло и язык прилип к небу. Ни слова не получалось из себя выдавить. Так что я продолжала в старых добрый традициях смотреть на профессора, правда, уже не так активно, и хранить вынужденное молчание.

«Можешь еще, глядя на него, тихо хихикать», — вспомнился очередной демонический совет.

«Представляю, что будет, если я сейчас еще и хихикать начну», — подумала я и в самом деле едва истерически не захихикала.

Одна лишь мысль удерживала меня на краю отчаяния, не давая упасть в самую его бездну: сегодня я увижу, как некий крылатый засранец ест свою шляпу. Он это заслужил. Вне всяких сомнений.

— А я знаю, чего вы добиваетесь, — вдруг изрек профессор, двинувшись в мою сторону с грозно выставленным вперед указательным пальцем.

Знает? Мои глаза забегали.

Дверь открылась, и в уборную ввалились двое парней с моего потока, но, увидев внутри нас с преподавателем, ойкнули и поспешили к выходу.

Ну вот еще одна шокирующая новость в копилку сплетен, что гуляют обо мне в академии.

«Представляете, заходим мы в мужской туалет, а там Харпер! В мужском туалете!»

Тем временем профессор Морган продолжал сердито приближаться, словно собираясь насадить меня на свой оттопыренный палец, как на копье.

— Да, да, я знаю, почему вы так странно себя ведете с самого вечера. Знаю, чего вы, наглая бесстыдница, добиваетесь.

Я сглотнула и неловко переступила с ноги на ногу.

— Не ожидал от вас, Харпер. — Мужчина остановился прямо напротив меня весь красный от злости. — Считал вас приличной девушкой, усердной ученицей. А вы бессовестная нахалка, прущая напролом!

Задетая его словами, я судорожно втянула ноздрями воздух. Ну подумаешь, влюбилась! Зачем сразу бессовестной обзывать? В восемнадцать лет барышни склонны к сумасбродным поступкам. И вообще мужчине в таком возрасте должно быть лестно, что им увлеклась молодая девица.

— А вы сами виноваты! — выпалила я оскорбленно. У меня внезапно прорезался голос, и я почти сразу об этом пожалела: лицо профессора теперь напоминало перезрелый помидор.

Тем не менее, обиженная, я никак не могла заставить себя прикусить язык. Меня несло:

— Да, сами виноваты, что я вела себя так настойчиво.

— Сам? — От возмущения профессор снова затрясся.

— А не надо было ломаться.

Неужели я это сказала? Я, тихоня Иви Харпер, предложила мужчине не ломаться?

—То есть я должен был сразу дать вам то, что вы хотите?

— Ну-у, может, не сразу. Но дать.

Вылупившись на меня, профессор потрясенно покачал головой. Я вылупилась на него в ответ, мол, правда на моей стороне.

И тут он сказал:

— Хорошо. Ваша взяла. Я дам вам, адептка Харпер, то, что вы хотите.

Даст? Мне? Себя?

От понимания даже руки задрожали. В горле пересохло. Я закусила губу, представив наши с Райаном романтические прогулки под луной.

То есть демон был прав, и ему не придется есть на завтрак свою шляпу?

Пока я стояла ошеломленная, профессор резко выбросил руку вперед. На секунду мне показалось, что он хочет меня ударить, и я дернулась, отшатнулась от него в испуге, но потом заметила перед лицом открытую ладонь.

Ладонь дважды сложилась в жесте «дай».

— Ваша зачетка, Харпер, — процедил профессор.

Я растерялась еще больше — зачем ему моя зачетка? — но послушно полезла за ней в сумочку.

— Быстрее, — поторопил мой будущий тайный возлюбленный.

Глубоко озадаченная, я протянула ему то, что он просил. Профессор открыл зачетку, достал из кармана мантии волшебную печать и выбил на листе жирного золотого единорога — высший бал.

— Вот! Возьмите. — Зачетка полетела мне в лицо. — Довольны, Харпер? Вы ведь этого добивались? Поэтому не давали мне покоя? Хотели, чтобы я принял вашу чудовищную курсовую работу. Радуйтесь. Самая высокая оценка на потоке. Надеюсь, теперь вы перестанете меня преследовать?

Развернувшись, он размашистым шагом направился к выходу и вскоре скрылся за дверью. Я же осталась в туалете растерянно хлопать глазами.

— Ну, как прошло? — возник из воздуха мой демонический советчик, этот подлец.

Убить! Задушить голыми руками! Нет, скормить ему шляпу, целый шкаф шляп. Лично затолкать в наглую глотку. А начать с высокого черного цилиндра.

— Ты! — зашипела я. — Твои советы не сработали. Надеюсь, ты любишь ткань. Есть.

— Зачем же мне есть ткань? — удивился Карвен.

— Ты дал магическую клятву. Пообещал съесть шляпу, если твоя стратегия не принесет плодов, — я наступала на него, страстно, всей душой, всем сердцем желая возмездия.

— Так вот же они, плоды, — кивнул демон на зачетку в моих руках. — Целый золотой единорог. Всем плодам плод. Следовательно, свою часть сделки я выполнил. И теперь хочу получить честно заработанную награду.

Глава 6. Не ешь пирожок — козленочком станешь, а впрочем, ешь — ты и так к… красавец

Каков наглец! Награду за свою пакость захотел. Честно заработанную! Вот тебе твоя награда, держи!

Злая, как тысяча орков, я сложила руку в кулак и поднесла к лицу Карвена, прямо к его длинному аристократическому носу.

— Решила перейти на язык жестов? — хмыкнул крылатый гад, ничуть не впечатленный этой демонстрацией. — Даже не представляю, что ты хочешь мне сказать.

Глянув на него с яростью, я выбежала из уборной и понеслась по коридорам академии в свою комнату. Занятия закончились, и мне хотелось забраться в ванную, чтобы вдоволь позлиться и поплакать. Мало того, что моя репутация приличной девушки теперь подмочена, так еще и профессор считает меня — как он там выразился? — бессовестной нахалкой.

А все демон виноват! Как я могла поверить его советам, дура!

И вот я бежала, вернее, шла быстрым шагом, мысленно костеря на чем свет стоит этого двуличного змея, как вдруг кто-то дернул меня за руку. Адептов в коридоре было много, в первую секунду я решила, что меня задели случайно и уже собиралась продолжить свой путь, но рядом раздался знакомый голос:

— Так торопишься, что даже родную сестру не видишь?

Брунгильда.

Чистыми голубыми глазами под сенью шикарных черных ресниц на меня смотрело воплощение женской красоты. Ну почему у меня не было таких глаз и таких ресниц? Сестры ведь, появились на свет от одних родителей, но кому-то природа отсыпала достоинств сполна, а на ком-то явно решила отдохнуть.

Словно прочитав мои мысли, Бруни выгнулась и уперла руку в бедро, отчего ее поза стала напоминать позу модели из глянцевого журнала «Модная ведьма». Ох, убила бы за такую фигуру, а впрочем, я бы ее и просто так убила — от горячей сестринской любви.

И, конечно, от зависти.

Блистательная Брунгильда. Никто не мог сравниться с ней и даже чуть-чуть приблизиться к сиянию ее славы. Победительница конкурса красоты, капитан команды по барьерному полету на метлах, лучшая ученица группы, папина и мамина гордость.

Я же — мисс заурядность. Симпатичная, но не настолько, чтобы парни из академии свистели мне вслед, выкручивая шеи. Старательная ученица, но не хватающая звезд с неба. Спортивная, но только в своих мечтах.

Всю жизнь я жила в тени Брунгильды. Родителя днями и ночами пели ей дифирамбы, меня же, как нашкодившего котенка, тыкали носом в неудачи и призывали брать пример со старшей сестры. Невыносимо. Это было просто невыносимо.

— Как дела? — вкрадчиво начала дорогая родственница, и я насторожилась. В академии и за ее пределами Брунгильда никогда не останавливалась, чтобы со мной поболтать, особенно, если была в компании своих заносчивых подружек. Обычно она проходила мимо, притворяясь, что мы незнакомы, а тут сама окликнула, сама завела разговор. Подозрительно.

— Дела как дела, — я пожала плечами, чувствуя себя неловко под надменным, снисходительным взглядом сестрицы.

Вот всегда она на меня смотрела так! Как богиня на букашку у своих ног.

— Значит, все как обычно? Никаких новостей? В твоей жизни ровным счетом ничего не изменилось? — Брунгильда скрестила руки на груди, и тут я поняла, что, помимо привычного высокомерия, в ее взгляде есть кое-что еще. Из равнодушного и слегка брезгливого он, ее взгляд, стал внимательным и цепким. Теперь на меня смотрели не как на жалкое насекомое, а как на насекомое диковинное, пусть и по-прежнему противное.

— Никаких новостей. Ничего не изменилось, — отозвалась я, пытаясь придумать благовидный предлог, чтобы сбежать.

А что, если сестра узнала о том позорном инциденте на зельях и пришла поглумиться? Тогда тем более надо сворачивать разговор и спасаться бегством: Брунгильда — мастер насмешек.

— Знаешь, мне пора. Надо как следует выспаться. Ночью зачет по бытовым чарам. — С этими словами я медленно попятилась в сторону лестницы в конце коридора, но…

— Стоять! — Меня схватили за руку. Брунгильда наклонила ко мне лицо, и стало окончательно ясно: сестрице что-то от меня надо.

— Скажи-ка, Иви, правда ли, что в вашей группе учится демон из Темной Империи?

Я кивнула, поморщившись от крепкой хватки на моем предплечье.

— Сам Карвен де Берг?

Я снова кивнула и попыталась отцепить от себя чужую клешню, но тщетно: Брунгильда сжимала мою руку, как древко метлы, на которой ставила спортивные рекорды.

— А слухи, что гуляют по академии, про вас с ним, правдивы?

— Какие слухи?

— О том, что вы… — Она поджала губы, затем выплюнула недовольно: — Пара.

И тут до меня дошло.

Конечно! Это очевидно. Брунгильда привыкла быть успешнее меня, чувствовать себя звездой, самой популярной и привлекательной девицей в академии, и вдруг младшая сестренка ее обставила — отхватила такого парня! Молодой человек Брунгильды тоже принадлежал к высшей лиге. На него пускали слюни многие адептки «Черного солнца». Но одно дело встречаться с обычным спортсменом, пусть и красивым, и совсем другое — с опасным статусным чужестранцем, личность которого окутана ореолом таинственности.

Если такой мужчина, как Карвен де Берг, выделил тебя из толпы, значит, ты лучшая, а звание лучшей Брунгильда не желала уступать никому. Даже мне. Особенно мне! Сестра ненавидела, когда я в чем-то ее превосходила. Дома, на каникулах, когда родители меня за что-то хвалили, а делали они это очень редко, у сестры аж перекашивало лицо. Она спешила их перебить, сменить тему, не давая мне насладиться долгожданным одобрением.

— Так вы вместе? — Брунгильда смотрела на меня напряженно, словно надеялась, что я с сожалением опровергну слухи и ее звезда продолжит сиять столь же ярко.

— Мы не…

А ведь это был шанс впервые за долгие годы утереть этой надменной гадине нос. Могла ли я его упустить?

— Да, мы с Карвеном де Бергом встречаемся.

О боги, какое дикое удовольствие я получила в следующую секунду, наблюдая за выражением лица дорогой сестренки. Губы Брунгильды сжались в тонкую линию, уголки поползли вниз.

— Не может быть! — заявила она. — Не мог он обратить внимание на такую, как ты. Не верю.

— Не верь, — с загадочной улыбкой я направилась к лестнице, вернее, предприняла очередную неудачную попытку это сделать, однако сестра меня не отпустила.

— Ладно-ладно, — сказала она примирительно. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Это было просто удивление. — Брунгильда отзеркалила мою улыбку.

Улыбка, да еще извинения — впору насторожиться. Что она задумала?

— На выходных мы с девчонками устраиваем вечеринку, приходи со своим парнем. Будет весело.

Что? Бруни зовет меня в гости? Меня, которую обычно не замечает? Да сестричка же всем подругам сказала, что она — единственный ребенок в семье, а тут… Уровень моей подозрительности достиг красной шкалы.

Под ложечкой засосало. Шестое чувство и многострадальная пятая точка подсказывали, что в этом предложении кроется подвох. Я не собиралась соглашаться, честно, не собиралась, но любопытство каким-то непостижимым образом одержало победу над здравым смыслом.

— Хорошо. Я приду. Мы придем.

Если Карвен хочет и дальше питаться целебной ведьмовской силой, то пусть загладит вину — сыграет роль моего парня, да не просто парня, а безумно в меня влюбленного. Вот будет здорово заткнуть за пояс этих надутых индюшек!

* * *

С Карвеном поговорить случая не представилось. Вернулся Злобнокусь, печальный и злой, ибо в который раз отвергнутый своей любимой горгульей, и при нем беседовать с демоном я не решилась.

Вечером часов в восемь мы отправимся на пару. Идти на зелья после того случая в уборной, попадаться профессору Моргану на глаза было до ужаса неловко, но что поделать? Три прогула без уважительной причины — и прощай диплом: волшебный пендель ректора доставит меня прямиком домой в крепкие объятия родителей. Смертельно крепкие. Я бы даже сказала, крепкие до удушья.

Это Эй-Джо — прогульщица со стажем, которой все сходит с рук, а я не умею так виртуозно лгать, как моя соседка, да и не настолько везучая, как она, поэтому дисциплину лучше не нарушать. Тем более, кажется, я придумала, как задобрить моего любимого профессора.

Пирожки! Да, да, пирожки! Всем известна непреложная истина — путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Особенно это актуально, когда единственная в округе столовая закрылась из-за нашествия призраков. Накануне темного воскресенья — ежегодного шабаша ведьм — на кухне академии завелся полтергейст, пугающий поваров и адептов. Пока его не изгонят, питаться нам предложили, чем придется: на дверях столовой уже вывесили объявление.

Да это же мой шанс! Тот самый шанс, который выпадает единожды в жизни. Я же видела, как профессор Морган любит покушать, особенно ночью между парами. Может, он и готовить не умеет, а если и умеет, то не привык, и новые обстоятельства наверняка выбили его из колеи. Мужчины, они ведь только с виду сильные, а в сложных бытовых ситуациях теряются, словно дети. Этому факту даже посвящена целая статья в журнале «Хозяйственная волшебница».

На моих губах растеклась мечтательная улыбка. Привиделось мне, как приходит профессор на лекцию голодный-преголодный, печальный-препечальный, а тут я, с порожками, и запах корицы, а лучше квашенной капусты, заставляет его в меня влюбиться. Нет, пожалуй, лучше все-таки — корицы, пусть даже пирожки с капустой получаются у меня пальчики оближешь.

Решено! Накормлю, извинюсь и снова стану в глазах профессора приличной девушкой, а не бессовестной нахалкой. Сколько времени осталось до пары? Три часа? Успею.

Кухонного уголка в нашей с Джослин комнате не было, как и посуды, как и продуктов, но разве это проблема для ведьмы с высшим балом по бытовому колдовству. Слетать на метле в ближайший магазин за продуктами, одолжить у соседок по этажу миску и скалку, превратить письменный стол в кухонный — и вуаля, все готово для кулинарного таинства.

Теперь засучить рукава и за дело.

— Что ты тут устроила? — Из-под края стола показались острые меховые уши.

— Кыш, кыш! — замахала я на Злобнокуся. — Упаси Тьма, еще кошачья шерсть в тесто попадет.

— Готовишь пирожки? — Вслед за ушами появился черный, обрамленный усами нос и задвигался, втягивая ноздрями воздух. Усы — тонкие белые антенны тоже зашевелились.

— Да, готовлю для своего любимого.

— Для этого патлатого засранца?

Заявление Кусика, его недовольный тон заставили немного опешить. Неужели мой черный мохнатый шарик зла теперь и к профессору меня ревнует? Он же хорошо к нему относился.

— Он не патлатый и не засранец, — отругала я фамильяра и снова принялась замешивать тесто для пирожков. — Как думаешь, какую начинку выбрать? Корицу или все-таки капусту? А может, яблоки?

— Крысиный яд, — сверкнул фиолетовыми глазами мой добрый, жалостливый питомец. Его нос и усы снова зашевелились.

— Кусик, успокойся. Что на тебя нашло?

— А знаешь ли ты, женщина, какие слухи гуляют по академии? Везде только о вас и говорят. О тебе и твоем, — Злобик скривился, будто собирался отрыгнуть комок шерсти, — любимом.

Понятно, те парни, что застали нас с профессором в уборной, уже разболтали всем, какую сцену случайно увидели в мужском туалете. Неприятно, но ожидаемо.

— Как тебе не стыдно! — продолжал ворчать фамильяр.

— Стыдно, — призналась я.

— Как ты могла! — не унимался кот.

— Ну, так получилось, — развела я руками, испачканными в муке.

— Предательница! — Махнув пушистым хвостом, Злобнокусь гордо удалился под кровать, из-под которой принялся бросать в мою сторону обиженные взгляды.

Да какая муха его укусила? Чего он взвился? Сам же пытался свести меня с профессором Морганом, а теперь называет предательницей из-за того, что я готовлю тому пирожки.

А, кажется, поняла! Похоже, прекрасная горгулья окончательно дала хвостатому поклоннику от ворот поворот, вот Кусик и бесится. Сам несчастен и другим неудач в любви желает.

Наконец тесто было готово. Осталось дождаться, пока оно поднимется, слепить пирожки и запечь с помощью бытовых чар. Сделать это я решила в перерыве между занятиями, поскольку уже опаздывала на лекцию. Из-за болезни миссис Крот расписание изменилось, и нам поставили три часа зельеварения, то есть две пары подряд. Я как раз успевала сбегать в комнату, закончить дела и вернуться с готовыми, теплыми пирожками к профессору Моргану.

Уходя на лекцию, я любовно накрыла миску с тестом полотенцем для рук. Зря, ох, зря я не защитила свой будущий кулинарный шедевр магическим куполом. Но кто же знал, что мой благородный порыв закончится катастрофой? Разве что Кусик. Этот мстительный гаденыш точно знал!

* * *

— Смотрит, пялится, — ворчал фамильяр, косясь в сторону демона, сидящего двумя рядами выше.

Я и сама чувствовала на себе взгляд Карвена, даже оборачиваться было не надо. Отчего-то внимание моего горе-советчика грело душу.

Я все думала, как с ним поговорить втайне от моего злобного питомца, потому что обсуждать при Кусике будущую вечеринку Брунгильды и просить Карвена притвориться моим парнем было плохой, очень плохой идеей.

— Летит, — недовольно прошипел кот.

О чем это он?

Обернувшись, я заметила, что в мою сторону действительно летит лист бумаги, сложенный самолетиком. Плавно летит, аккуратно огибая препятствия в виде чужих голов и при этом не сбиваясь с курса, так что сразу становится ясно — зачарованный.

Наши с демоном взгляды пересеклись, Карвен кивнул в сторону самолетика, мол, отправил тебе послание, посмотри. И я уже потянулась к письму, собираясь перехватить его в воздухе, как вдруг случилось непредвиденное.

Газовая атака.

Адепт Робертс упросил профессора Моргана принять у него курсовую работу, которую не успел сдать в срок из-за болезни. Но вместо зелья левитации у него получилось зелье жесточайшего метеоризма. Сначала раздались характерные звуки, затем клубы ядовито-зеленого газа окружили фигуру незадачливого студента, следом помещение наполнила невыносимая вонь.

— Все на выход! — зажимая нос, закричал профессор Морган.

Лекция была сорвана. Понадобилось полчаса, чтобы проветрить помещение с помощью специальных очищающих чар.

Несчастный Робертс, красный от стыда и все еще пускающий залпы, отправился в медицинский блок. А я, пользуясь всеобщим переполохом, побежала доделывать пирожки.

— Харпер! — окликнул меня демон, когда я почти достигла лестницы.

Весь в черном, он стоял, опираясь плечом о стену и крутил в руках тот самый заколдованный бумажный самолетик.

— Ты так и не узнала, что было в моей записке, — сказал Карвен.

— И что же?

— Секрет. — Демон таинственно улыбнулся, потом поднес бумагу с посланием к губам и, глядя мне в глаза, поцеловал.

Меня аж в жар бросило от этого жеста.

Что за секрет? Зачем он поцеловал письмо, которое отправил мне на лекции? Почему не отдал его сейчас и смотрел так странно, жадно, многозначительно?

Тряхнув головой, я ступила на лестницу. В миске под полотенцем меня ждало поднявшееся тесто для самых вкусных на свете пирожков.

А профессор Морган выглядел голодным. Вот он обрадуется домашней еде. Сначала, конечно, смутится, попытается отказаться, а потом обязательно обрадуется. Втайне. Вида не подаст, но слюну сглотнет. Еще бы! От такого аромата! Яблоки и корица.

— Эй, что ты делаешь! — закричала я, открыв дверь.

На краю стола перед миской сидел Злобнокусь и смотрел на тесто с коварным видом, а полотенце, которым перед уходом я накрыла чашу, сброшенное, валялось на полу.

— Надеюсь, ты туда не плюнул и клок шерсти своей не добавил? — я подошла к миске и внимательно изучила ее содержимое. Вроде все в порядке.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — оскорбился фамильяр и снова покосился на тесто с хитрой улыбкой.

Во второй раз я оглядела упругую массу, теперь еще более тщательно, а потом махнула на свои подозрения рукой: даже если это вредное животное и плюнуло в мои будущие пирожки, профессор об этом не узнает.

Воодушевившись, я быстро принялась за готовку — на все про все у меня было полчаса.

* * *

Когда я с загадочной улыбкой подошла к профессору Моргану, держа в руках корзинку с пирожками, накрытыми салфеткой, мой любимый лектор изменился в лице.

— Адептка Харпер, — проблеял он, отчего-то побледнев, и отступил за стол, словно хотел за ним спрятаться, — что опять вам от меня надо? Я же принял вашу курсовую работу. Хватит меня преследовать.

— Я не преследую, я пришла извиниться. Вот.

Красная от неловкости, я откинула с пирожков салфетку и опустила свой дар перед профессором Морганом.

— Весь день готовила. Специально для вас. Осознала свои ошибки и поняла, что обязана загладить вину. Пожалуйста, примите. От чистого сердца.

Взгляд профессора скользнул к пышной румяной сдобе, и сразу стало ясно: бедняга не ел с самого закрытия столовой. Вон, как дернулся кадык над воротником мантии. Хотя, возможно, это не от голода, а от страха. Вид у профессора Моргана был напряженный. На мое подношение он смотрел настороженно, словно это была не корзинка пирожков, а корзинка змей.

Желая развеять его опасения, я сказала:

— Попробуйте. Я так старалась, всю душу вложила в эти пирожки. Они приготовлены по особому рецепту.

Теперь профессор Морган смотрел на меня. Таким же подозрительным взглядом, как секунду назад на пирожки. Если корзинка со снедью представлялась ему клубком змей, то я, очевидно, — главной коброй. Он словно ждал от меня подвоха.

— Они вкусные. Правда.

Окончательно смутившись, я оставила подарок на столе профессора и поспешила на свое место: захочет — попробует, нет — так нет.

Уже устраиваясь на лавке за партой, я с радостью и восторгом заметила, что мой любимый склонился над корзинкой, принюхиваясь. Профессор Морган взял один пирожок, повертел в руках и откусил от него кусочек, после чего вернул к нетронутым товарищам и накрыл салфеткой.

Вкусно? Ну правда же вкусно. Сегодня, мистер, вы узнали, что ваша будущая жена потрясающе печет.

Довольная, я едва сдерживала улыбку.

Из окна в помещение ворвался утробный рев: восьмикрылый дракон на башне позвал всех на лекцию.

— Ну что? Вручила демону свои пирожки?

Злобнокусь любил эффектные появления и сейчас привычно возник из воздуха меховым полтергейстом.

— Причем тут Карвен? — удивилась я.

— Ну ты же пекла их для своего, — кот вставил два пальца в пасть, изображая рвотные позывы, — любимого.

Затем он улыбнулся улыбкой кровожадного тигра и буквально пропел:

— Ну что, ты их ему отдала?

— Не ему. Это были пирожки для профессора Моргана.

— Что? — Кусь подавился воздухом. — Для кого?

Мне показалось или на его черной мордочке появились седые шерстинки?

— Для профессора Мор…

— Быстрее! — заорал кот. — Забери их обратно! Немедленно!

— Но поче…

И тут я получила исчерпывающий ответ.

Знакомый оглушительный залп раздался со стороны преподавательского стола. Испуганная догадкой, я повернулась на шум. Профессор Морган стоял напротив доски в клубах ядовито-зеленого тумана, совсем как бедняга Робертс пару часов назад, и, судя по красному, напряженному лицу, с трудом сдерживал пулеметные очереди. Однако, несмотря на все старания, в наступившей тишине прозвучал одинокий выстрел.

Профессор Морган покраснел еще сильнее. Облако зеленого газа за его спиной сгустилось.

Взгляд преподавателя, растерянный и злой, метнулся к пирожкам на столе.

«Ой-ёй-ёй», — подумала я, втянув голову в плечи.

— Харпер!!! — взревел профессор Морган, глядя на меня с яростью и издавая звуки нарастающей канонады.

Глава 7. Травмоопасные извинения, или Я пришла вас добить, профессор

Теперь меня отчислят. Как пить дать отчислят. Судя по тому взгляду, что кинул на меня профессор Морган, прежде чем в клубах зеленого газа гордо удалиться в медицинский блок, в этом даже сомневаться не стоит. А значит, привет, дом, здравствуйте, дорогие родители, ваша непутевая дочь вернулась с позором.

Я как это представила, так мне сразу и поплохело.

Блистательная Брунгильда наверняка закончит академию с отличием, а мне, отчисленной, прямая дорога в магический технаруим «Ведуньи» — среднее учебное заведение для волшебниц со слабым даром. После него только в «девочки на побегушках» или в «подай-принеси», о престижной работе придется забыть.

А у меня амбиции! Да-да, амбиции. Мне кровь из носа нужно обставить Брунгильду хотя бы один раз в жизни. О как же сильно я хочу доказать родителям, что ничуть не хуже их драгоценной старшенькой!

А как доказать-то, если меня вышвырнут из академии пинком под зад?

— Как ты мог! — зашипела я на кота, когда после пар мы вернулись в мою комнату. — Как ты мог так меня подставить! Как у тебя лапа поднялась навредить профессору Моргану?

Честно, мне хотелось придушить Кусика голыми руками.

— Я же не знал, что это пирожки для профессора, мяу. — Наглая черная морда на всякий случай залезла на шкаф, подальше от моего гнева. — Думал, ты хочешь ими демона своего накормить.

— Откуда ты вообще достал это зелье?

— Так Робертс обронил. Там, на дне флакона, осталась пара капель.

Завыв, я схватилась за голову.

Ну почему, почему я вечно попадаю в неловкие и неприятные ситуации? Теперь мой любимый считает меня ненормальной. В его глазах я не просто бессовестная нахалка — неадекватная злостная вредительница.

И на мое поведение он обязательно пожалуется ректору, а ректор — родителям. А те в который раз убедятся, кто из их дочерей — гордость семьи, а кто — позор.

Надо извиниться! Точно! Надо пойти к профессору Моргану и попросить прощения во второй раз.

— Куда ты? — позвал меня кот со шкафа, когда я бросилась к двери.

Да, да, извиниться. Немедленно. Искреннее раскаяние смягчит сердце профессора, и меня не накажут, или накажут не так строго. Главное, ни в коем случае не брать с собой пирожки. Боюсь, с легкой лапы Кусика у мистера Моргана теперь аллергия на все хлебобулочные изделия.

Но не могу же я пойти к больному с пустыми руками. Некультурно, невежливо. Какие же это тогда извинения? Ненастоящие.

Я остановилась посреди коридора и принялась лихорадочно рассуждать, каким подарком на этот раз задобрить профессора. Сплетница Эй-Джо рассказала, что Робертс до сих пор лежит под магической капельницей, настолько ядреное получилось у него зелье. Значит, мой любимый тоже где-то там, в медицинском блоке.

Когда Брунгильда однажды заболела, мама и папа носили ей в больницу огромные яркие апельсины, а вот у ее соседки по палате на тумбочке у постели стояли в вазе цветы.

Цветы — отличная идея. Еда может вызвать у профессора неприятные ассоциации. Посмотрит он на апельсины, вспомнит горе-пирожки и не простит меня, возможно, даже сильнее разозлится. А цветы они безвредные и очень красивые. Тем более в школах их традиционно дарят на праздники. Черные орхидеи — в первый учебный день, белые — в последний.

Решено. Цветы. Только не срезанные — это немужественно. В горшке, в большом брутальном горшке. Желательно, в виде черепа. Слышала, что профессор Морган в свободное от работы время увлекается некромантией, а значит, обязательно оценит зловещую атрибутику.

Я медленно направилась дальше, раздумывая, где найти подходящий горшок и какие цветы выбрать для мужчины. Это женщине подойдут любые — хоть красные розы, хоть белые ромашки — а с представителями сильного пола все гораздо сложнее. Им нужно что-то суровое, что-то…

— Черный хищник.

Голос демона, раздавшийся за спиной, неожиданно близко, заставил меня подскочить на месте. Обернувшись, я увидела Карвена, улыбающегося во все тридцать два белоснежных зуба.

— Ты говорила вслух.

Вспыхнув, я быстро огляделась по сторонам: к счастью, коридор был пуст, в такое время адепты отсыпались после ночных пар, и никто не слышал, как я беседую сама с собой, словно дурочка, сбежавшая из лечебницы.

Поправочка: никто не слышал, кроме одного наглого крылатого типа.

— Ты меня что, преследуешь? — сдвинула я брови.

С видом оскорбленной добродетели демон картинно округлил глаза.

— Я? Преследую? — он прижал руку к груди. — То есть ты не допускаешь возможности столкнуться с кем-то случайно? В замкнутом пространстве небольшой академии.

— Я просто…

— …считаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? — с ухмылкой закончил за меня фразу демон.

— Просто я…

— …обладаешь самомнением размером с Галактику?

— Да хватит! Дай сказать.

— Успокойся Харпер. У тебя смешались мания величия и мания преследования. Я просто шел мимо и увидел, как ты что-то с упоением бормочешь себе под нос.

— Шел мимо, но мимо не прошел?

— А как я могу пройти мимо того, кто нуждается в помощи? Черный хищник — вот что ты ищешь. Идеальный вариант. Любой другой цветок в качестве подарка будет для мужчины оскорбительным.

И, заложив пальцы за пояс брюк, он двинулся дальше по коридору, словно наша короткая беседа его утомила.

Черный хищник. Я помнила это растение, нам показывали его на травологии: мясистый бутон в виде воронки, длинные вертикальные листья угольного цвета. Хищник питался насекомыми, которых приманивал к себе особым, специфическим запахом, но для людей, в отличие от многих других видов плотоядных растений, был совершенно безвреден.

А что, если и правда подарить его профессору Моргану?

Черный брутальный цветок в черном брутальном горшке в форме черепа — то, что надо для мужчины, увлекающегося некромантией.

Похоже, пришло время посетить одну из теплиц в саду рядом с академией.

* * *

Профессор лежал на постели под капельницей, но аж подпрыгнул, увидев в дверях палаты меня.

— Что вам надо, Харпер! — он вытер пот, выступивший на лбу, и свободной рукой отчего-то зашарил по стене над изголовьем кровати.

Ага! Искал красную кнопку вызова дежурной сестры.

— Профессор Морган, пожалуйста, не волнуйтесь, я пришла извиниться.

Почему-то после моих слов больной занервничал еще сильнее. Его рука активнее задвигалась по стене в поисках вожделенной кнопки.

— Прошу, простите меня. Я не хотела вас травить. Это вышло случайно.

— Убирайтесь отсюда, Харпер. Ради Единого, оставьте меня в покое, — Морган смотрел на меня испуганными глазами и пытался отползти на край постели. Растрепанный, в белой больничной сорочке, он выглядел таким беззащитным и уязвимым, что от жалости и чувства вины у меня защемило в сердце.

— Умоляю, выслушайте.

— Сгинь, Харпер, сгинь! — отгоняя меня, профессор замахал свободной от капельницы рукой.

— Но я хочу извиниться. Я принесла вам подарок. Вот. Примите, пожалуйста. От чистого сердца.

При словах «подарок» и «от чистого сердца» у мистера Моргана задергалось верхнее веко, а на лице проступило выражение ужаса. Взгляд профессора упал на черный горшок в форме черепа, который я заботливо опустила на прикроватную тумбочку. Глаза больного стали еще шире, еще темнее. С дрожью в охрипшем голосе профессор Морган выдохнул, в панике уставившись на растение:

— Цветок смерти.

— Нет-нет, — поспешила возразить я. — Это всего лишь Черный хищник. Он безвредный. Ну, вы же изучали травологию в свое время и должны знать.

— Цветок смерти! — с дикими глазами продолжал твердить профессор Морган, все дальше и дальше отползая от моего подарка.

— Да нет же! Он безопасен для людей. Я просто подумала, что некромантская тема вам близка. Вы же любите трупы.

— Спасите! — завопил Морган не своим голосом и, нащупав-таки на стене кнопку вызова дежурной сестры, принялся остервенело на нее давить. — Меня пришли убить!

— Профессор, ну, я же к вам со всей душой!

— Убийца!

Бледный, как смерть, мистер Морган вдруг схватился за горло и принялся задыхаться. С ужасом я увидела, что его лицо и шея заметно раздулись.

— Спасите, — снова прохрипел он. — Ал.. ал… аллергия.

Глава 8. Один раз — случайность, два — совпадение, три — обнаглевший демон

Ну кто же знал, что у профессора Моргана аллергия на пыльцу Черного хищника или, как его еще называют в народе, Цветка Смерти. Я же как лучше хотела, от чистого сердца подарила ему эту растение, от всей души, а вместо извинений получилось покушение на жизнь.

К счастью, моего любимого лектора откачали. К несчастью, теперь, глядя на меня, он начинал заикаться и стонать от ужаса. Что-то подсказывало: после всех последних событий не выйдет у нас с профессором романтических отношений. Да и страсть моя к нему как-то поугасла. Когда вместо сияющих доспехов твой рыцарь облачается в клубы зеленого вонючего газа, это не может не испортить его прекрасный образ.

— Знаешь, Кусик, — сказала я коту, когда мы вместе очищали комнату от последствий моей готовки, — кажется, я излечилась от своей нездоровой страсти.

— Мяу, что? — взревел разгневанный и растерянный фамильяр. — Но как же… как же моя горгуша, моя прекрасная Бронкс? Как я теперь с ней сойдусь, если вы с профессором не будете вместе?

— Ничто не мешает тебе ее очаровать, — я принялась усерднее водить тряпкой по столу в попытке отодрать от него налипшие куски теста. — Если дама твоего сердца до сих пор не ответила тебе взаимностью, может, ты неправильно за ней ухаживаешь? Ты пробовал делать ей подарки?

Я вспомнила свои подарки любимому и тяжело вздохнула: пирожки отправили профессора на больничную койку, а цветок — едва ли не на тот свет. Только мне и давать Кусику советы.

— Делал, делал подарки, мяу, — повесил черную мордочку мой загрустивший питомец. — Букет из дохлых мышей. Чучело крысы с бантиком. Бусы из сарделек, украденных на кухне. И редкий деликатес — шашлык из мух.

— Разве ж такое женщинам нравится? Ты попробуй подарить ей, ну, например, цветы.

— Издеваешься? — недоверчиво протянул Злобнокусь. — Где ты видела, чтобы горгульи ели цветы? Они ж не овцы и не козы, чтобы траву жевать.

— Да что ты все о еде да о еде? Подари то, что останется у нее на всю жизнь.

— Невроз? Как ты — профессору Моргану? — захихикал этот шутник. — Или нервный тик? Вот уж и правда замечательные подарки, мяу.

Покачав головой, я отложила тряпку и решила немного отдохнуть на кровати от уборки. И тут в воздухе перед лицом внезапно повис до боли знакомый бумажный самолетик. Именно этот, сложенный из листа ученической тетради, на лекции отправил мне демон. Именно к этому, с немного помятыми крыльями, он в коридоре прижимался губами.

Что за ерунда?

Когда я нерешительно протянула руку и коснулась послания, то обнаружила, что письмо мне принес большой паук, спустившийся с потолка на ниточке паутины. Стоило забрать самолетик, и восьминогий почтальон тут же поднялся обратно и резво засеменил к окну, чтобы исчезнуть в открытой форточке.

— Что там? — забрался ко мне на кровать Злобнокусь и внимательно, настороженно взглянул на письмо.

— Да так, ничего особенного. — Под подозрительным взглядом своего питомца я встала с постели и, сжимая самолетик в руке, направилась в ванную комнату.

Кусик хоть и был животным, но читать, удивительное дело, умел, так что разворачивать послание от демона при нем я не рискнула. Мало ли что Карвен мне написал. Кот мой ревнивец страшный и, если с Морганом хозяйкой поделиться готов, то новенького из Модракса на дух не переносит.

— Куда ты, мяу?

— В уборную. Хочу… хочу привести себя в порядок.

В ванной, за дверью, я глубоко вздохнула и дрожащими пальцами развернулась письмо. Интересно, и чего я так нервничаю? Почему сердце в ожидании бьется гулко и часто? И в голову лезут всякие мысли, всякие воспоминания. О поцелуях.

Пока бумага, явно вырванная из конспекта, шуршала в моих руках, перед внутренним взором мелькали картинки из прошлого. Вот широкая мужская ладонь опускается на мой затылок, и лицо демона оказывается смущающе близко, вот в людном коридоре недалеко от лестницы Карвен улыбается, а затем подносит самолетик к губам и целует, не сводя с меня горящих лукавством глаз.

Аж мурашки по коже. Зачем я об этом думаю? Я ведь профессора Моргана лю…

А ведь уже не люблю. Да и было ли мое к нему чувство настоящим, раз так быстро угасло? Или я, наивная дурочка, придумала себе красивый образ, который нацепила на первого попавшегося мужчину? И вот этот образ растаял в клубах ядовито-зеленого тумана, заставив меня увидеть объект своих девичьих грез без прикрас, в мгновение ока заметить все его недостатки: и намечающуюся лысину, и плохие зубы, о которых говорил Карвен.

— Однако, — прошептала я, удивляясь своей недавней слепоте, а затем опустила взгляд и прочитала послание.

Твердым убористым почерком на бумаге было выведено: «Я согласен сыграть роль твоего парня. А взамен ты…»

Многоточие в конце показалось мне волнующим и кричащим. Оборванная фраза снова и снова крутилась в мыслях.

А взамен ты…

От этих трех точек, от этой недосказанности, повисшей в воздухе, меня сначала бросило в холод, а потом в жар.

Было любопытно и страшно, что Карвен попросит за свою услугу.

* * *

Шабаш ведьм — национальный праздник. В честь него студенческие братства и сестринства устраивают вечеринки. Быть членом мужского или женского сообщества в академии очень почетно, вот только таким непопулярным личностям, как я, об этом остается только мечтать.

Сестрица моя Брунгильда принадлежала к самому элитному объединению адепток «Черного солнца», которое называлось «Быстрые метлы». Туда входили только спортсменки. И вот благодаря приглашению сестры, я получила шанс на несколько часов войти в круг избранных, попасть на одну из их знаменитых закрытых вечеринок.

А пропускным билетом в высший свет для меня стал Карвен.

— Так что ты хочешь за свою помощь? — спросила я, когда демон пришел за мной в комнату, ослепительно красивый, весь в черном.

Темная рубашка облегала его рельефный торс, три верхние пуговицы были расстегнуты на груди, рукава — закатаны по локоть, отчего мой инфернальный спутник выглядел небрежно и соблазнительно. И очень стильно.

— Секрет, — в своей излюбленной манере протянул Карвен и одарил меня улыбкой, от которой сердце забилось в горле.

Затем он оглядел мое скромное серое платье и поцокал языком, словно намекая, что одежду для студенческого шабаша я выбрала неудачную. Я и сама это понимала, но никак не могла побороть старые комплексы. С одной стороны мне очень хотелось когда-нибудь оказаться в центре внимания, это было мое тайное и немного стыдное желание, а с другой — я делала все, чтобы выглядеть как можно более незаметной.

— Пойдем?

— Пойдем.

Вечеринка проходила в зале для танцев на первом этаже в северном крыле академии. Члены братства, особенно спортсмены, обладали определенными привилегиями. Им было несложно договориться с ректором и получить свободное помещение для своих нужд, тем более руководство «Черного солнца» одобряло стремление адептов следовать традициям, а шабаш ведьм был ежегодным традиционным праздником.

Громкую музыку я услышала еще на лестнице и неосознанно вцепилась в руку Карвена. Моя первая вечеринка. Как все пройдет? Надеюсь, я не ударю в грязь лицом.

Зная Брунгильду, я могла с уверенностью сказать, что сестричка постарается меня унизить. Ее хлебом не корми — дай самоутвердиться за чужой счет. Значит, надо приготовиться отразить удар. Понимать бы еще, с какой стороны этот удар ждать.

Тут я заметила, что стальной хваткой стиснула руку демона, стиснула до боли, до возможных синяков, будто в поисках поддержки, и, смутившись, разжала пальцы.

— Прости.

— Не стесняйся, — ухмыльнулся Карвен, сверкая в полумраке черными глазами. — Я весь в твоем распоряжении. Весь твой. Пользуйся мной, как считаешь нужным. Чтобы потом было не жалко платить по счетам.

С этими словами он взял мою ладонь и уложил на свой локоть, чтобы все видели: мы пришли на вечеринку вместе.

Зал для шабаша был оформлен в некромантском стиле. Тут и там дымили бутафорские ведьмовские котлы, вдоль стен в клубах пара танцевали зачарованные скелеты, под потолком кружила стая резиновых летучих мышей. Все было в искусственной паутине, под ногами плясали блики алого и зеленого света. Жутко и восхитительно.

На миг в груди затрепетало от страха и предвкушения. Будь я частью этого кружка избранных, то смогла бы повеселиться на славу. Смеяться, как все, танцевать, как все, без опасения принимать участие в студенческих играх и шалостях. Но даже стоя в дверях зала, еще не зайдя внутрь, я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Белой вороной. Вернее, серой.

Ну зачем я надела это несуразное платье? Зачем вообще сюда приперлась? Кому что хотела доказать?

В клочьях искусственного тумана я заметила Брунгильду, как всегда, сказочно прекрасную. Платье винного цвета сидело на ее изящной фигуре идеально. Волосы были уложены локон к локону. Сестра источала уверенность в себе. Звезда любого вечера. Покорительница мужских сердец.

Интересно, Карвен находит ее привлекательной? Ну, конечно, находит. Он же не слепой.

Мне вдруг стало стыдно за свою невзрачную одежду, за свои распущенные волосы и почти полное отсутствие косметики на лице. Немного туши на ресницах не в счет.

Могла же нарядиться. Вон даже Карвен оделся с иголочки, а я как будто на пару собралась, а не на праздничный вечер.

— О, Харпер! Пришли! — помахала нам со середины зала Брунгильда. Даже сестрой меня при своих подружках постеснялась назвать.

Серпентарий, который она возглавляла, дружно окатил мою персону презрением, а вот на Карвена местные кобры взглянули с интересом и кокетством.

Еще бы! Такой красавчик.

Под грохот музыки, во вспышках алого и зеленого света Брунгильда приблизилась к нашей паре и вложила мне в руку бокал с пуншем. Смотрела она при этом только на демона. Призывно, томно, как на сладкий леденец, который хотела облизать.

Очень ловко Брунгильда оттеснила от меня моего спутника и встала к нему почти вплотную. Внезапно я поняла, что она собралась сделать, зачем пригласила нас на шабаш. Почему надела яркое платье с таким глубоким вырезом и сейчас чуть ли не сует свою грудь Карвену под нос.

Брунгильда хочет отбить моего фальшивого парня. Если у младшей сестры что-то лучше, чем у нее, это надо непременно отнять.

В сердце кольнуло, в животе начало болезненно скрести.

Неужели Карвен поддастся чарам Брунгильды? Западет на эти томные взгляды, на это откровенное декольте?

Почему так неприятно смотреть, как сестра жмется к демону? Мы же… мы же с ним не настоящая пара.

— Пригласишь девушку на танец? — выдохнула Брунгильда, двигая бедрами в такт музыке и продолжая настойчиво липнуть к Карвену.

Взгляд демона скользнул по ее лицу, по шее и потерялся в вырезе платья, и мне захотелось наброситься на изменника с кулаками.

Бабник! Гад! Ты же со мной сюда пришел!

— Отчего же не пригласить? — в тон Брунгильде хрипловато и соблазнительно отозвался демон, затем вдруг отстранил ее от себя, забрал у меня стакан с пуншем и сунул этот стакан в руки моей опешившей сестрице. — Подержишь, пока мы с моей прекрасной спутницей потанцуем?

О Единый! Надо было видеть выражение лица этой змеи. Она вся покраснела от унижения, ее просто перекосило. Не помню, чтобы когда-нибудь Брунгильду отшивал парень. Не было такого. Никогда. Ни разу. И вот случилось. Первый красавчик академии предпочел ей меня.

В следующую секунду я почувствовала на спине ладони Карвена. Быстрая и ритмичная музыка сменилась медленной, мелодичной. Меня закружили по залу, да так стремительно, что ноги перестали касаться пола, а все вокруг превратилось в мешанину разноцветных пятен.

— Тебе понравилось представление? — шепнул демон, склонившись к моему уху.

Понравилось ли мне, как он поставил Брунгильду на место? Да я была в полнейшем восторге! За его плечом я видела одинокую фигуру сестры: она наблюдала за нами и сжимала кулаки от бешенства.

— А ведь она все еще не верит, что мы вместе, — вздохнул Карвен и резко остановился. Мы замерли друг напротив друга посреди танцующей толпы. Взгляд демона прикипел к моим губам, отчего к щекам мгновенно прилила кровь.

Почему… почему он смотрит на меня так… странно?

— Не верит?

— Нет, не верит. — И он кивнул в сторону Брунгильды. Подружки обступили ее, и теперь вся эта змеиная шайка таращилась на нас с Карвеном и шепталась.

— Ты слышишь, о чем они говорят?

— Слышу.

— И о чем?

Впрочем, и без сверхспособностей было ясно, чем занят местный серпентарий: сестрица с товарками перемывала мне косточки.

— Говорят, будто я просто тебя пожалел.

— Что? — Мое возмущение не знало границ.

— Будто из жалости пригласил потанцевать убогую.

— Я — убогая?

Вот гадюки!

— И что отбить меня не составит труда.

Ну, знаете ли…

Хитрая улыбка притаилась в уголках демонических губ. В черных глазах Карвена плясали смешинки.

— Докажем им, что мы встречаемся?

— Но как? — я украдкой покосилась на Брунгильду и поняла, что готова на все, чтобы утереть этой мерзавке нос.

Пожалел, видите ли. Как будто я настолько уродлива, что не могу понравиться ни одному парню.

Демон наклонился ко мне еще ниже. Так низко, что его дыхание осело на моем лице.

— Пригласить на танец можно из жалости, — медленно сказал он, гипнотизируя меня взглядом черных, как бездна, глаз. — Но никто не станет из жалости…

Он замолчал, явно чтобы подогреть мой интерес или подействовать мне на нервы.

— Ну? — поторопила я его. — Никто не станет из жалости?..

— Целовать.

И наблюдая за моей реакцией, моим вытянувшимся лицом, Карвен коротко рассмеялся.

Мы все еще стояли посереди зала в клубах тумана, который становился то красным, то зеленым, в зависимости от вспышек света, что его пронзал. Романтичная мелодия фортепиано снова сменилась грохочущими басами. Танцующие задевали нас локтями и бедрами, побуждая влиться в эту единую дергающуюся под ритмы массу.

Поцеловать? Карвен предлагал поцеловаться?

— Только ради дела, — шепнула я, опустив взгляд.

— Разумеется, только ради дела, — заверил демон, потом подцепил пальцем мой подбородок, заставив меня поднять голову.

Его губы коснулись моих.

Это был наш второй поцелуй, но ощущался как первый. Нет, он был лучше первого. Не жадный, а нежный, осторожный, словно изучающий. Колени обмякли, и твердая рука демона обвила мою талию, чтобы не дать мне, неискушенной дурочке, осесть на пол. В груди затрепетало, сладкая дрожь устремилась вниз по плечам, по позвоночнику, защекотала кожу головы под волосами.

Я забыла, где мы находимся, зачем вообще это делаем — целуемся, для кого устраиваем этот спектакль, и что это именно спектакль, а не искренняя ласка.

Когда Карвен отстранился, я едва не застонала от досады и уже собралась снова потянуться к его губам, но, к счастью, вовремя опомнилась и сдержала свой порыв.

— Ну что, они поверили? — шепнула я себе под нос, даже не взглянув в сторону наших зрителей.

Демон задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— Знаешь, нет. Похоже, нет. Все еще сомневаются.

Он притворился, будто прислушивается к чужому разговору.

— Поцелуй для них недостаточное доказательство? — вскинула я брови.

— Один — недостаточное. — Вид у Карвена был самый что ни на есть серьезный, словно он решал в уме сложные математические задачки. — Ведь это могла быть случайность.

— Поцелуй — случайность? — От его ответа у меня глаза полезли на лоб. — Как ты себе это представляешь? Как люди могут поцеловаться случайно?

— Ну-у, — все еще предельно серьезно протянул демон, — я мог просто упасть тебе на лицо.

— Что? Упасть мне на лицо?

— Случайно.

— Случайно упал мне на лицо и попал языком в рот? Издеваешься?

Карвен пожал плечами.

— Я случайно падал, ты случайно открыла рот — звезды сошлись. А вообще знаешь поговорку? Один раз —случайность, два — закономерность.

Я все пыталась разглядеть на его лице привычное насмешливое выражение, но не видела даже намека на улыбку.

— К чему ты клонишь?

— Надо поцеловаться еще раз, — кивнул Карвен, подходя ближе и возвращая руку мне на талию. — Исключительно ради дела. Чтобы развеять последние подозрения.

Не успела я ответить, как чужой рот снова завладел моими губами. И снова колени подогнулись, и снова табун мурашек побежал вдоль позвоночника. Я замерла, не отвечая, просто принимая поцелуй, и судорожно вцепилась в рубашку Карвена на груди, да так, что едва не порвала ее к гоблинской бабушке.

— Ну что? Теперь они поверили, что мы встречаемся? — спросила я, когда демон отстранился.

— Увы, — картинно вздохнул тот. — Знаешь, я только что понял, что ошибся в поговорке. На самом деле она звучит так: «Один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность».

— Хочешь сказать, что Брунгильда реально могла решить, что ты дважды случайно упал мне на лицо? Вот такое поразительное совпадение?

— Совершенно верно.

— И я дважды случайно открыла рот?

— От неожиданности.

Я почувствовала, как меня охватывает нервно-истерическое веселье.

— Я от неожиданности открыла рот, а ты, значит, от неожиданности высунул язык?

— Рефлексы они такие. Каждый по-своему реагирует на стрессовые ситуации, — невозмутимо заметил Карвен.

— И что ты предлагаешь?

В груди вдруг стало легко-легко, как будто я могла оторваться от пола и полететь. Захотелось рассмеяться и чтобы в ответ демон улыбнулся.

— Предлагаю превратить совпадение в закономерность. Конечно, только ради дела.

И он наклонился, приготовившись снова упасть мне на лицо. Перед тем, как отдаться поцелую, я успела заметить, что никто больше не смотрит в нашу сторону: компания Брунгильды разбрелась по залу, влившись в ряды танцующих.

* * *

Неужели я ему нравлюсь? Или Карвен просто играет со мной, как кот — с глупенькой мышкой? Но, если не нравлюсь, то зачем все эти поцелуи?

Наверное, демону хочется привязать меня к себе, чтобы в любой момент без преград подпитываться целебной силой. Да, да, именно так. Других причин быть не может.

Комплексы, нажитые за восемнадцать лет благодаря родителям, не позволяли поверить в то, что в меня способен влюбиться ослепительный красавчик. Кто-то популярный. Кто-то с богатым выбором. Парень, которому на шею вешается толпа девиц. На которого положила глаз сама Брунгильда. Думать, что Карвен мной увлекся, было слишком самонадеянно. А значит, что? Значит, демон ведет какую-то свою игру и преследует корыстные цели!

— Натанцевались? — Из туманного сумрака выплыла Брунгильда. Меня она одарила взглядом надменным, а моего прекрасного спутника, отвергнувшего ее, — обиженным. — Пришло время поучаствовать в традиционных студенческих забавах. — На ее губах возникла улыбка, фальшивая насквозь. — Ты же впервые на такой вечеринке, Иви, и не знаешь, как обычно развлекаются адепты. А ты, Карвен? — она повернулась к демону и выпятила грудь в своем неприлично глубоком декольте. Возможно, сделала это неосознанно, по привычке, а возможно, не оставляла надежды охмурить моего парня. — Как веселятся у вас в Модраксе?

— У нас, — Карвен улыбнулся, показав острые кончики клыков, — устраивают забеги смерти. Седлают свирепых ездовых ящеров, самых злобных, самых диких, — и вперед, кто быстрее доберется до финиша. Соперников можно топтать, можно сталкивать в пропасть, если вы бежите по узкой скальной дороге, можно применять колдовство и даже натравливать на неугодных своего ящера. А зубы у этих ящеров, — демон вскинул руку и очертил линию от запястья до локтя, — вот такие. Победит тот, кто выживет. Очень весело.

Рассказ Карвена явно произвел на Брунгильду впечатление. Она тяжело сглотнула и в нервном жесте облизала губы.

— Ну, у нас не так весело, как у вас. Но тоже проводят ежегодные турниры. Следующий через неделю. «Быстрые метлы» всегда участвуют. Приходи посмотреть.

— А ты, Иви? — Карвен взглянул на меня с лукавым видом, чуть наклонив голову к плечу.

Впервые он назвал меня по имени. Не Харпер — Иви. И этот факт, этот набор букв, произнесенных хрипловатым мужским голосом, отозвался внутри сладким томлением.

— Ты не участвуешь в Турнире?

— Ну разумеется нет, — ответила за меня сестрица и неприятно рассмеялась. — Только лучшие адепты удостаиваются такой чести. А твоя… девушка, — Брунгильда поморщилась, — даже трех метров на метле ровно не пролетит. Сольется на первом же испытании.

Карвен все смотрел на меня, внимательно, пристально, серьезно, и поддельный туман вокруг его фигуры клубился, озаряясь то красным, то зеленым светом.

— Ну ладненько, пойдемте поучаствуем в играх. — Брунгильда, не стесняясь, взяла демона за руку и потянула за собой.

Как же меня взбесил этот жест! Нет, ну какая наглость! У нее же свой парень есть, пусть его и лапает!

Проследив за направлением моего взгляда, — а направлен он был на их переплетенные пальцы, — Карвен опустил лицо, пряча улыбку. И, паскудник эдакий, не стал забирать свою ладонь из хватки моей сестрицы-бесстыдницы, наоборот, сжал ее руку крепче, а потом снова с интересом покосился на меня.

Возмущенная, я демонстративно задрала подбородок и отвернулась, чтобы тут же услышать короткий смешок.

Весело ему! Ну-ну, веселись. Смеется тот, кто смеется последним.

— А где Злобнокусь? — спросила Брунгильда, ведя нас за собой в глубину зала. — Взяла бы его сюда. Вон моя Мими развлекается с другими фамильярами.

Мими, белая пушистая собачка, — их еще называют карманными — сейчас занималась тем, что в компании других волшебных питомцев пыталась отобрать у танцующего скелета его костяную ногу.

Тем временем Кусик мой дрых без задних лап под присмотром Эй-Джо. Ради собственного спокойствия пришлось накануне вечеринки накапать ему в молоко сонных капель. И нет, я не считала это жестоким обращением с животным. Это животное, если бы не уснуло, само устроило бы нам с Карвеном жестокое обращение.

А наше трио все пробиралось сквозь толпу веселящихся молодых магов, и вскоре я поняла, куда именно мы направляемся. В самом дальнем и темном углу зала, за композицией из дымящихся котлов, устроилась группа адепток с факультета Пророчеств. Они расстелили на полу красный плед и уселись на него полукругом, чтобы развлекать желающих предсказаниями.

Место было накрыто куполом тишины, из-под которого наружу не вырывалось ни звука, и вокруг этого купола уже собралась небольшая очередь из тех, кто хотел узнать свою судьбу или просто устал от танцев.

Сюда-то и притащила нас Брунгильда.

— Ну что, пощекочем нервишки? — сказала она, потирая руки от предвкушения.

— Я не уверена, что хочу…

— Да брось, такой шанс! — сестра пихнула меня локтем в бок. — Думаешь, они всем гадают? Только на шабаш. В обычной жизни у них не выпросишь даже маленького пророчества.

И правда. Девочки-провидицы славились нелюдимостью и выглядели, словно не от мира сего. Под черными мантиями они носили пышные цветастые платья, а головы повязывали яркими платками, полностью пряча под ними волосы. А еще — говорили замогильным голосом и общались только с представителями своего факультета.

Не прошло и минуты, как мы с Карвеном уже устроились поверх красного пледа напротив юных пророчиц.

И первые же слова, обращенные к демону, заставили меня насторожиться и навострить уши.

Глава 9. Сия великая тайна есть, или Компромат на компромате

Конечно же, Брунгильда хотела узнать о загадочном Карвене де Берге что-нибудь интересное, возможно, даже скандальное, поэтому и притащила нас к провидицам, поэтому и не осталась ждать за пределами купола, а уселась на плед вместе с нами. Вот только не знала она, что адептки с факультета Пророчеств начнут свое гадание не с демона, с ее коварной, хитропопой персоны.

Тонкий палец с черным маникюром ткнул в сторону Брунгильды. Хозяйка пальца закатила глаза, так что зрачки полностью спрятались за верхними веками, и тишину под пологом нарушил замогильный голос:

— Боль, — вещала провидица, покачиваясь из стороны в сторону. — Невыносимая боль живет в твоей душе.

Боль в душе Брунгильды? У этой черствой гадюки есть душа?

Я подумала, что пророчица ошиблась, что ее магический компас сбился и дал осечку, но потом бросила взгляд в сторону сестрицы и увидела, что та в волнении закусила нижнюю губу. Брунгильда казалась застигнутой врасплох. Ее щеки пылали. Напряженная, она вся обратилась в слух и жадно ловила каждое слово, таявшее в воздухе.

Тем временем провидица продолжала:

— Боль такая сильная, что рвет тебя на части. Огромное, как вселенная, чувство несправедливости. Но только ты сама можешь освободиться из клетки, в которую себя заперла.

О, боги, что за бред? Девица с закатанными глазами явно что-то напутала. Моя сестрица из тех, кто причиняет боль, а не испытывает ее. Она и есть источник вселенской несправедливости, по крайней мере, по отношению ко мне.

Однако слова провидицы странным образом задели Брунгильду. Всхлипнув, она, к моему изумлению, вдруг вскочила на ноги и бросилась прочь из купола тишины.

Неужели это — правда? У моей холодной сестренки на сердце рана?

Вот это новость! Бездушные, надменные стервы тоже плачут?

Пока сквозь прозрачные стенки купола я высматривала Брунгильду, исчезающую в толпе, палец с черным ногтем указал на меня.

— Опасность, — дрожащим голосом провыла адептка с факультета Пророчеств. — Страшная опасность ждет тебя.

— Меня? — Я испуганно поежилась.

Глупый вопрос: палец предсказательницы был направлен точно мне в грудь. О ком еще она могла говорить?

— Страшная опасность. Предательство. Скорбь.

С каждым словом пророчицы мое настроение падало ниже и ниже. Гоблин меня дернул поучаствовать в этом глупом аттракционе! Только расстроилась и разволновалась. Прощай, нормальный сон. Буду всю неделю думать о грядущих неприятностях.

— Страшная, страшная опасность, — продолжала завывать адептка, словно специально действуя мне на нервы. Она полностью погрузилась в себя и не замечала ничего вокруг. Ее глаза все еще были закатаны, белки глаз блестели в скудном свете, что проникал в этот укромный уголок. От ее мрачного голоса по плечам бежали мурашки, а в животе закручивался ледяной узел.

Опасность? Какая еще опасность? Я так не играю!

В поисках моральной поддержки я взглянула на сидящего рядом демона. На его лице застыло насмешливое выражение, словно мы пришли к обычной человеческой гадалке, которая пыталась впечатлить нас всякими дешевыми фокусами. Я даже немного успокоилась, купаясь в волнах, исходящего от него скепсиса.

— Страшная, страшная опасность.

— Очень страшная? — уточнил Карвен и, повернувшись ко мне, подмигнул с задорным видом.

— Очень, — ответила провидица и посмотрела на меня остро, пристально. — Но надо рискнуть. За испытаниями ждет награда.

Фраза про награду воодушевила. Впрочем, благодаря Карвену, я почти поверила в то, что эти блаженные нас дурят. Может, они развлекаются таким образом — пугают приходящих к ним простофиль рассказами о грядущих несчастьях и катастрофах, а сами мысленно помирают от смеха?

Да, так, наверное, и есть.

Я улыбнулась демону уголками губ, благодаря за его спокойствие и уверенность, которые постепенно передавались и мне. Карвен в ответ поиграл бровями, и от этого безмолвного диалога на душе стало светлее и легче.

Закончив со мной, пророчица переключила внимание на моего спутника. В этот раз она не стала тыкать в свою жертву пальцем, не стала закатывать глаза, пугая нас видом пустых белков, — просто сказала, даже почти нормальным голосом:

— Любовь. Тебя, Карвен де Берг, высший демон из Модракса, ждет большая любовь. Великая. Она изменит все.

Шокированная, я уставилась на своего фальшивого парня.

Любовь? Еще один неожиданный поворот. Уже третья шокирующая новость за последние полчаса.

Сначала Брунгильда убежала от провидиц в слезах, а ведь я считала сестрицу бесчувственнее камня, потом мне пообещали жизнь, полную веселья, а теперь Карвену, этому ехидному сухарю, напророчили любовь. Просто классика жанра.

Выражение скепсиса на лице Карвена сделалось еще более очевидным. Демон приподнял брови, склонил голову к плечу, затем широкая улыбка растеклась на его губах — улыбка, в которой ясно читалось, как его забавляет происходящее.

— И кто счастливица? — спросил он насмешливо.

Действительно кто?

Наверняка какая-то красотка из темной империи. Такого шикарного парня способна увлечь только лучшая из лучших. Самая умная, самая талантливая, самая привлекательная. Если Карвен даже Брунгильду отбрил, первую ведьму академии, то страшно представить, какие у него требования к избраннице.

И снова неприятное тянущее чувство проснулось в груди. Непонятная злость вперемешку с досадой. Захотелось сказать пророчицам гадость, захотелось встать и уйти. Не только из этого темного угла — вообще из танцевального зала. Покинуть вечеринку и запереться в своей комнате.

Но я, конечно, осталась сидеть на месте.

Тем более не верилось, что Карвен, этот коварный, язвительный циник, способен на глубокое чувство.

Врут они всё. И про грозящую мне опасность, и про великую любовь демона.

Карвен и великая любовь — ха-ха, смешно.

— Итак, я жду. Молю, утолите мое любопытство, — ерничал де Берг. — Что за девица похитит мое сердце?

Но вместо того, чтобы описать его суженую, провидица сказала:

— Тайна. Ты не просто так явился сюда, в Фаберию, в «Черное солнце». Ты скрываешь тайну. Ужасную тайну. И эта тайна однажды преградой встанет между тобой и твоей возлюбленной.

Лицо демона изменилось. Секунду назад Карвен выглядел расслабленным, а теперь плечи его напряглись, глаза сузились. Я заметила, как дернулся кадык над воротом рубашки, как рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак. Улыбка стала натянутой, а потом и вовсе стекла с лица.

— Тайна! Обман! Ложь! — все громче и громче вещала пророчица.

Под градом обвинений Карвен резко поднялся на ноги и покинул магический купол.

Я думала, что демон оскорбился и вернулся к себе в комнату, но обнаружила его недалеко от входа в танцевальный зал. Как ни в чем не бывало он стоял в стороне от веселящейся толпы и с невозмутимым видом попивал пунш, наблюдая за игрой светомузыки.

Любопытство терзало меня, как голодный зверь, однако я понимала, что бесполезно лезть к Карвену с расспросами. Даже если у него в загашнике и имеется некая зловещая тайна, вряд ли он станет о ней трепаться.

Впрочем, к моему великому удивлению, демон, стоило к нему приблизиться, сам поднял неловкую тему.

— Забавные девицы, — сказал он, пряча улыбку за бокалом коктейля. — И отличные психологи.

— Психологи?

Я никак не могла прийти в себя после разговора с провидицами, в то время как мой спутник демонстрировал непрошибаемое спокойствие. Тон его был ироничным, поза расслабленной, на губах играла легкая улыбка.

— Они посмеялись над тобой, Харпер. Над всеми нами. При этом сделали так, чтобы их ложь звучала правдоподобно.

Ложь? Значит, мне в будущем не грозит опасность, а демон не встретит в скором времени любовь всей своей жизни? Даже не знаю, какой из этих двух фактов принес мне наибольшее облегчение.

— Сама посуди, — Карвен задумчиво вглядывался в расцвеченный огнями зал, — я новенький, да еще и демон, а значит, априори не заслуживаю доверия. Почему бы не придумать мне ужасную тайну? Она ведь так вписывается в мой и без того загадочный образ. Согласна, Харпер?

Я неопределенно пожала плечами.

— А что насчет Брунгильды? Их слова явно попали в цель. — Я вспомнила, как расплакалась сестра, стоило провидице заговорить о душевной боли.

— А ты уверена, что это не представление? Не спектакль, устроенный для двух зрителей некой завистливой и уязвленной особой?

— Брунгильдой? Считаешь, что все было подстроено? Что пророчицы повторяли заготовленный текст, а Брунгильда заранее знала, что они скажут, и для достоверности разыграла слезы? Но зачем ей это?

— Чтобы поглумиться, — выдвинул предположение демон. — Чтобы потрепать тебе нервы, напугать. Чтобы поссорить с твоим парнем.

— С каким еще парнем?

— Со мной, — Карвен посмотрел на меня, выгнув бровь.

Я не знала, верить ли его объяснениям, но мне они нравились. Хотелось думать, что демон говорит правду. И все же в его тоне, в его взгляде, в почеркнуто ленивых движениях ощущалась фальшь. Однако от этой мысли я отмахнулась, как от всего, что вызывало у меня беспокойство.

Судьба не готовит мне подлянку — замечательно, в шкафу у Карвена нет скелетов — просто класс, и ни в кого он не влюбится до потери пульса — лучше некуда. Адептки с факультера Пророчеств солгали — именно в это я и буду верить.

— Но знаешь, Харпер, — Карвен обошел меня, как хищник — добычу, и остановился за спиной; я повернула голову, чтобы видеть его хотя бы краем зрения, — эти девицы своими сказками подбросили мне идею.

— Какими сказками? Какую идею?

— Сказками о страшной опасности и награде, ожидающей после всех испытаний. — Продолжая стоять у меня за спиной, Карвен приблизил губы к моему уху. Чужое дыхание коснулось кожи. — Ты говорила, через неделю состоится ежегодный турнир.

— Это Брунгильда говорила.

— Неважно. Главное, у тебя появился шанс впечатлить твоего профессора. Всего-то и надо победить в этом турнире.

Всего лишь победить в турнире?

Я с трудом сдержала истерический смешок. Речь шла о спортивно-магическом состязании между самими талантливыми адептами «Черного солнца». Принять участие в испытаниях мог каждый, но без должной подготовки соваться в эту мясорубку было настоящим безумием.

— Во-первых, это опасно, — вздохнула я. — Во-вторых, сестрица правильно заметила: я и трех метров не пролечу на метле ровно. А в-третьих…

А в-третьих, никакого профессора впечатлять мне уже не хотелось. Прошла любовь, завяли помидоры.

— О, Харпер, Харпер. — Ладони демона, теплые и широкие, легли мне на плечи. Губами он почти касался моей ушной раковины. — Где твой дух авантюризма? Где жажда приключений?

— Не было их никогда.

Я попыталась развернуться к Карвену лицом, но он не дал — сильнее сжал руки на моих плечах. Твердой рельефной грудью демон прильнул к моей спине, и я в полной мере прочувствовала, насколько он меня мощнее и выше. Макушкой я уперлась ему в подбородок.

— Ну же, — тоном искусителя пропел демон мне в ухо. — Соглашайся. Я помогу. Все будет хорошо.

— Ты действительно способен помочь мне победить в турнире?

— Да. Только представь, — его руки скользнули ниже и обвили мою талию, — трибуны ревут, ветер треплет волосы, ты стоишь в центре поля и держишь золотой кубок победителя.

— Амулет победителя, а не кубок, — поправила я.

— Хорошо, пусть будет золотой амулет…

— Он не золотой, он из драгоценных камней и особого редкого сплава металлов.

—Да-да, именно такой, как ты описываешь, — послушно согласился демон и продолжил тихим, вкрадчивым голосом: — Этот не золотой не кубок в твоих руках. Ты победительница. Профессор Морган сражен наповал твоими талантами, Брунгильда кусает локти от зависти и в слезах рвет на себе волосы, родители рыдают от гордости и умиления, а сокурсники переглядываются в шоке и шепчут друг другу: «Айда Харпер! Вот она дает! А мы ее недооценивали». Заманчиво?

О да…

Заманчиво не то слово.

Если на сраженного моими талантами профессора Моргана мне было плевать, то картинка рыдающей от злости Брунгильды грела душу. Вот это был бы фортель, если бы я ее обставила.

Выйти из-под тени старшей сестры, показать родителям, что я тоже чего-то сто́ю и они могут мной гордиться, — за такое не жалко и душу продать.

— Твой ответ? — Карвен наклонился к моему лицу и коснулся носом виска.

— Я подумаю. — Подгадав момент, я ловко выпуталась из его объятий.

Вечеринка продолжалась. Вернулась Брунгильда, немного бледная, но уже полностью взявшая эмоции под контроль. Выглядела она по-прежнему сногсшибательно, и я подумала, что там, под пологом тишины, перед нами действительно разыграли жестокий спектакль. Слишком уж быстро сестрица вернула самообладание.

— Не хотите поиграть в «Любовную стрелку»? — предложила она, сунув мне в руки очередной коктейль, на этот раз красный и сильно пахнущий клубникой.

Заинтригованная ее предложением, я бездумно взяла бокал и поднесла к губам.

В любовную стрелку?

Я, тихая и скромная девушка, никогда не принимала участия в таких скандальных, провокационных играх. Это было неприлично, неправильно и… волнующе до жути. Мне хотелось попробовать, но поскольку мы с Карвеном якобы встречались, я сперва должна была спросить разрешения у своего парня.

— Можно? — посмотрела я на демона, опасаясь, что тот станет чинить препятствия. Просто так, из вредности. Но Карвен только снисходительно усмехнулся и сказал:

— Валяй.

И вот мы уже стояли в очередном укромном уголке среди парней и девушек, сбившихся в стайку.

Один из адептов, долговязый брюнет в очках, расстелил на полу знакомый плед красного цвета — на таком гадали провидицы в другом конце зала — и все уселись друг напротив друга в кружок.

Тут я поняла, что Карвен тоже собирается участвовать в пикантной игре, и мне это категорически не понравилось.

— Что? — На мой недовольный взгляд демон ответил ехидно вздернутой бровью.

— Ничего, — процедила я, понимая, что мне и правда нечего ему предъявить.

Будь Карвен моим настоящим парнем, я бы, наверное, отвела его в дальний уголок и закатила скандал, а так пришлось прикусить язык.

— Двойные стандарты, Харпер, двойные стандарты, — пропел этот негодяй едва слышно. — Тебе можно, а мне, значит, нельзя?

Именно так! Тебе нельзя!

Разумеется, вслух я ничего не сказала.

Тем временем в воздухе в центре нашего живого кружка возникла магическая стрелка и начала стремительно вращаться. При виде ее меня охватило нервное возбуждение. На кого, ну, на кого укажет мерцающий острый кончик? Взволнованная, я вся подобралась и даже немного привстала на коленях. Сбоку раздался приглушенный смешок: это Карвен веселился, наблюдая за моей реакцией.

Стрелка, сделав несколько оборотов, резко остановилась, направленная мне в грудь.

Я!

Она указала на меня!

От понимания того, что вот-вот произойдет, меня накрыли предвкушение и ужас.

— О, Харпер, — наигранно бодрым тоном протянула Брунгильда. — Ты — первая. Сейчас волшебный компас подберет тебе пару.

Слова сестры были встречены смешками и хлопками ладоней. Парни, сидящие в кружке, оживились, девицы, наоборот, заскучали.

Стрелка возобновила вращение, она раскручивалась быстрее и быстрее, решая, кого мне поцеловать, а я украдкой изучала возможные варианты. Всего в игре принимали участие шесть парней, включая Карвена. Все были старше меня и заканчивали последний пятый курс академии. Высокие, взрослые, с развитыми мышцами, не желторотые юнцы — молодые мужчины. Некоторые красивые, другие не очень.

«Ох, какой разврат, — думала я, красная от неловкости. — Но должна же я хотя бы раз в жизни поиграть в такую игру, а то доживу до старости, а вспомнить будет нечего».

Явно во мне говорил выпитый пунш.

Стрелка наконец остановилась, так же резко, как и в прошлый раз, и ее красный светящийся кончик указывал на… Карвена. Ничуть не удивленный демон повернулся ко мне с широкой, белозубой улыбкой, и под его верхней губой сверкнули два острых клыка.

— Вот это совпадение, — протянула моя сестрица.

— Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй! — принялись возбужденно скандировать остальные.

С улыбкой до ушей Карвен раскрыл мне объятия.

Что ж, игра есть игра. Мне оставалось только подчиниться ее правилам.

Чувствуя странный трепет, я наклонилась к демону, собираясь быстро чмокнуть его в губы и отстраниться, но не тут-то было! Мой коварный лже-парень совершил обманный маневр, внезапно схватив меня и притянув к себе на колени.

О боги, я оказалась у Карвена на коленях!

Происходящее было встречено одобрительными возгласами других участников игры. Нам что-то кричали и аплодировали. Я не разбирала слов, ошеломленная физическими ощущениями.

Карвен был повсюду, его было слишком много. Терпкий запах кедра забивал ноздри. Сильные руки заключили меня в кольцо. Плечом я ощущала чужую твердую грудь, а пятой точкой…

Об этом вообще было опасно думать.

— Ты сама этого хотела, — сказал демон и набросился на мои губы.

Соглашаясь на игру, я рассчитывала на невинные клевки в щеку, а получила полноценный взрослый поцелуй. Глубокий и властный, влажный и долгий, вышибающий дух и напрочь отключающий разум.

Карвен брал мой рот, наклоняя меня и придерживая за затылок, а потом отстранился, и я почувствовала себя оглушенной и растерянной.

— Ого! — рассмеялась одна из окружающих нас девиц. — Ну и горячий у тебя парень, малышка.

С грохочущим сердцем и пылающим лицом я сползла с колен демона и пересела на плед.

Что-то слишком часто мы стали целоваться с Карвеном. И с каждым разом ощущения были все более сладкими и захватывающими.

— Ну что, давайте дальше, — сказал кто-то.

И стрелка снова пришла в движение.

Пока я пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу, успели поцеловаться еще три пары. И поцеловаться так же, как мы с демоном, по-взрослому. Это наводило на тревожную мысль: похоже, я неверно понимала правила игры.

Парни и девушки не просто коротко соприкасались губами, а… развратничали! Под громкие крики одобрения они совали друг другу языки в рот. С ужасом я понимала, что не хочу заниматься такими вещами ни с кем, кроме… Ни с кем!

Но тут стрелка снова нацелилась в мою грудь, а потом крутанулась несколько раз и остановилась, выбрав мне в партнеры незнакомого привлекательного брюнета.

Глава 10. Основы музыкальной игры на демонических нервах, или Десять практических способов вырыть себе могилу

Магическая стрелка постепенно замедляла вращение, пока не остановилась, указав на сидящего рядом со мной брюнета. Но не успел никто ничего сказать, как острый светящийся наконечник резко дернулся. Он дернулся один раз, второй, третий, будто что-то невидимое вынуждало стрелку продолжать движение. И она продолжала вот такими короткими рывками, пока опять не замерла, направленная в сторону уже другого парня. И на кого бы вы думали стрелка указывала теперь?

На Карвена! Снова на Карвена!

В воздухе повисло растерянное молчание, и в этом растерянном молчании демон повернулся ко мне, чтобы невозмутимо сказать:

— Надо же, какое потрясающее совпадение.

В то, что это совпадение, верилось с трудом, но спорить я не решилась — просто позволила поцеловать себя во второй раз.

Говорят, молния не бьет дважды в одно и то же место, но игра продолжалась и стрелка снова и снова выбирала нас с Карвеном. Ни разу он не поцеловал другую девушку. Ни разу я не прикоснулась к другому парню. При этом мои губы уже опухли от ласк, которыми мы одаривали друг друга.

Никто так часто не целовался во время этой игры, как мы.

Довольный до неприличия демон тихонько посмеивался себе под нос и бросал в мою сторону странные взгляды, я же чувствовала себя облапошенной, обведенной вокруг пальца.

— Это ты специально делаешь, — зашипела я сквозь зубы, косясь на Карвена.

— Что делаю? — изобразил удивление тот.

— Заставляешь стрелку указывать на нас.

— О, Харпер, — в своей излюбленной ироничной манере Карвен закатил глаза, и я уже знала, что он ответит: «Какое потрясающее самомнение».

И правда.

— Какое потрясающее самомнение, — протянул демон, вторя моим мыслям, и добавил: — Иногда так приятно выдавать желаемое за действительное, верно?

Возмущенная, я заскрежетала зубами и вспомнила про молнию:

— Не бывает таких совпадений. Молния не бьет дважды в одно дерево.

— Как раз-таки бьет. В Модраксе на горе проклятых молния постоянно поджигает сухой дуб на краю обрыва, так что сравнение не засчитано, Харпер.

Нет, ну какой же несносный тип!

— Тебе просто хочется со мной целоваться, — буркнула я, насупившись.

— И вовсе нет, — отозвался Карвен. — Я, между прочим, страдаю. Кстати, — кивнул он на стрелку, снова нацеленную в мою сторону, — пришло время опять пострадать.

* * *

После игры мы еще немного посидели на пледе все вместе, болтая, и Брунгильда кивнула на бокал пунша, который я по-прежнему держала в руках.

— Ты совсем не пьешь, — сказала она.

Я посмотрела на клубничный коктейль — тот, что сестра всучила мне еще до игры: лед в нем успел растаять, на поверхности плавали кусочки ягод и листики мяты. Судя по тому, что бокал был полон, напиток я даже не пригубила.

— Знаешь, не хочу. Кажется, мне уже хватит.

Я действительно чувствовала себя перебравшей — слишком раскованной и немного сонной.

— Попробуй, — настаивала Брунгильда. Она потянулась, обхватила мою руку двумя ладонями и заставила поднести бокал к губам.

В любой другой ситуации я бы, возможно, заподозрила неладное, но музыка била по мозгам слишком сильно, перед глазами плясали лучи разноцветного света — красного и зеленого, и после всех этих танцев, поцелуев и напитков я и правда была не в лучшей форме. Пришла пора попросить Карвена отвести меня баиньки.

Я скосила взгляд: демон что-то обсуждал с изящным блондином, похожим на эльфа. У того были длинные волосы и очки в черной оправе с тонкими стеклами. Затем я снова посмотрела на сестру: Брунгильда показалась мне напряженной и выжидающей.

— Это очень вкусный коктейль, — сказала она.

В ноздри ударил сильный клубничный запах, в губы ткнулся стеклянный край бокала. Наблюдая за мной, сестра приоткрыла рот и даже затаила дыхание.

— Не хочу, — я отвернула лицо, чувствуя подступающую тошноту.

Вечеринка начала утомлять, голова налилась тяжестью, меня все сильнее и сильнее клонило в сон.

— Иви, — мягко и в то же время нетерпеливо увещевала сестрица, — это совершенно детский напиток, здесь только мята, лимонад и ягоды. Ничего такого. Тебе понравится.

Устав спорить, я наклонилась и сделала пару глотков, только чтобы Брунгильда от меня отвязалась.

Что ж неплохо. В самом деле вкусно.

Сестра отстранилась от меня с довольным видом. Мне показалось, что ее глаза блеснули триумфом, но я сразу же отмахнулась от этой мысли. Какая глупость!

Ощущение тошноты и сонливости отступило, но голову будто набили ватой. Я повернулась к демону и тому блондину в очках, с которым он беседовал, и…

Это была любовь с первого взгляда. Вообще, если быть точной, то со второго или даже с третьего, потому что во время игры взгляд мой время от времени задевал этого миловидного адепта с платиновыми волосами.

Еще секунду назад я не замечала в Эдвине — Эдварде? Эрике? — ничего особенно, а тут в голове словно взорвалась конфетная фабрика. По крайней мере, мозг мой резко, в одно мгновение превратился в зефир.

Какой красавчик!

И почему мне раньше не нравились блондины? Они ведь такие, такие…

Я не могла подобрать определение. Мысли разбегались, словно испуганные полевые мыши, а язык едва ворочался.

— Ты такой… — Оттолкнув Брунгильду, я подалась вперед, к беседующим парням. — Такой…

Карвен замолчал и медленно повернул ко мне голову.

Да не к тебе я обращаюсь, бес рогатый! Изыди!

Зыркнув на демона с раздражением, я перевела влюбленный взгляд на своего прекрасного Эдвина, Эрика, Эдварда или как его там. Не важно.

— Харпер? — А демон то не отличался сообразительностью, не понял с первого раза, что он тут лишний.

— Сгинь, нечистый! — Пихнула я Карвена в плечо и послала широкую улыбку своему новому возлюбленному. — Эдвин, ты…

— Эгмонт, — поправил меня блондин, отчего-то занервничав.

— Эдвин, ты такой классный!

Казалось, я лечу, парю в розовых облаках, пахнущих сливками и клубникой, и все вокруг кружится, вертится, словно в детской карусели.

— Харпер, пока мы с Эгмонтом разговаривали, тебе на голову что, упал кирпич? — недовольно процедил Карвен и попытался схватить меня за плечи.

Вот настырный!

— Только без рук! — закричала я и выплеснула остатки коктейля демону в лицо.

Ишь, чего удумал! Преградой встал на пути к моей судьбе.

— Прочь с дороги!

Я перла к своей цели напролом — ползла на четвереньках по пледу, ибо принять вертикальное положение оказалось проблематично. Карвен тем временем оплевывался от листиков мяты, попавших в рот, и снимал с лица кусочки клубники. А Брунгильда смеялась, громко, в голос, от всей души — радовалась моему счастью, наверное, тому, что я наконец нашла себе достойную пару.

Чем ближе я подбиралась к своей любимой жертве, тем ярче разгоралась паника в глазах за стеклами массивных очков. Блондин пятился и оглядывался, пятился и оглядывался. Я наступала.

— Потанцуем? — предложила я, загнав наконец добычу в угол.

— Потанцуем! — раздалось грозное за спиной, и меня резко дернули вверх.

Комната кувыркнулась перед глазами, и моя задница неожиданно оказалась выше головы — я болталась, перекинутая через плечо демона, этого предателя, разлучающего влюбленных.

— Поставь на место! Немедленно поставь на место! — закричала я, принявшись молотить кулачками по широкой мужской спине, но Карвен не слушал — пританцовывая, он направлялся к выходу из зала.

— Тихо, Харпер. Тебя опоили.

— Спасите! Эдвин! Эрик! Как там тебя! Нас пытаются разлучить! — тянула я руки к своему избраннику, напоминающему эльфа, только не прекрасного, а зашуганного. — Помогите, насилуют!

— Не мечтай, Харпер, — широкая ладонь шлепнула меня по попе. — Впрочем, если ты настаиваешь…

— Спасите! На помощь! Эхжмот!

* * *

В своей комнате Карвен завернул меня в плед и сунул в руки большую кружку с каким-то теплым напитком. Судя по тошнотворному болотному цвету, это был не чай.

— Твоя сестра подлила тебе в коктейль любовное зелье, — сказал демон, присев передо мной на корточки и прикоснувшись к моему колену. — Твои чувства ненастоящие.

Умом я понимала, что он прав, любовь не возникает на пустом месте, причем так внезапно, но сердце и душа упорно тянулись к Эгмонту, и я ничего не могла с собой поделать. Отпусти меня сейчас Карвен — побежала бы к блондинчику сломя голову, настолько мощное приворотное пойло подсунула мне Брунгильда.

— Думаешь, это поможет? — Я кивнула на кружку, зажатую между ладонями. От напитка поднимался легкий дымок, на белых стенках с внутренней стороны чашки жидкость оставила ободок непривлекательного зеленого цвета. От одного только вида этого варева начинало мутить, а демон предлагал выпить все до последней капли. Нет, фу.

— Давай, Харпер, а то помогу, — пригрозил Карвен, заметив, как я сморщила носик. — Не все так плохо, я старался.

— Хочешь сказать, что оно вкусное?

— Вкусное… — начал демон, и я сделала глоток.

— … как ослиная моча, — закончил он.

И я едва не выплюнула эту дрянь прямо ему в лицо.

— Враль.

— Ни слова не сказал неправды. Ты, Харпер, как маленькая. Разве бывают лекарства вкусными?

Кое-как, с трудом мне удалось осушить эту большую, просто огромную кружку, и мы принялись ждать, когда антидот подействует. Карвен так и остался сидеть передо мной на корточках, и его ладонь аккуратно, ненавязчиво поглаживала мое колено поверх клетчатого пледа.

— Не работает, — вздохнула я спустя минуты две или три. — Я все еще его люблю. Он — центр моей вселенной.

— Фу, Харпер, что за пошлость! — скривился демон.

— А что делать, если я так чувствую? — со всхлипом я прижала ладони к груди, готовая разреветься от отчаяния, неразделенной страсти и мерзкого привкуса во рту, который остался после антидота, приготовленного Карвеном.

Мы посидели еще пару минут в напряженном молчании, в голове немного прояснилось, но болезненное влечение к почти незнакомому парню не желало отпускать. Стоило подумать об Эгмонте, и в груди теплело, его образ был окутан золотым сиянием, черты лица казались совершенными, фигура — божественной. До физической боли хотелось прикоснуться к объекту моей нездоровой страсти.

— А если это не пройдет? — Мои губы задрожали.

— Пройдет, — Карвен шумно и как будто зло выдохнул.

— А если нет?

— О, Харпер, умоляю, только не ной.

Но на моих глазах уже выступили слезы.

— Карвен, миленький, — я схватила демона за руку. — Помнишь наш уговор? А давай его немного изменим: ты поможешь мне очаровать не профессора Моргана, а Эгмонта?

От моих слов Карвен аж подавился воздухом. В шоке и раздражении он вытаращил на меня свои черные демонические глазищи.

—Харпер, ты в своем уме? Это приворотное зелье!

— А знаешь, как трудно мучиться от неразделенной любви? — шмыгнула я носом.

— Знаю. — Карвен окинул меня тяжелым взглядом.

* * *

— Харпер, — возмутился в который раз демон, — да хватит уже маячить перед его носом.

— Я не маячу, — огрызнулась я и снова выглянула из-за угла коридора, чтобы помахать бледно-красному Эгмонту рукой.

Любовное зелье, подлитое мне Брунгильдой, продолжало гулять в крови, и мой волшебный очкарик казался мне самым привлекательным мужчиной на свете. Высокий, сильный, умный. Не то, что этот несносный демон, который без конца что-то занудно брюзжит под ухом.

— Харпер, тебе не надоело позориться?

— Отвянь. Не видишь, я делом занята.

В очередной раз я высунулась из своего укрытия, чтобы послать избраннику кокетливую улыбку. Избранник, стоявший у дверей аудитории вместе с товарищами, испуганно покосился в мою сторону и быстренько шмыгнул в кабинет.

— Куда! — схватил меня за руку Карвен, когда я намылилась за любимым. Хотела подобраться поближе и подмигнуть ему, выглянув из-за двери. — Это проклятое зелье напрочь отшибло тебе мозги, Харпер. А ну, стой на месте, неугомонная девица.

Обернувшись, я зашипела на своего спутника, аки разъяренная кобра.

— Не можешь меня вылечить — не мешай.

Карвен, стоит отдать ему должное, вылечить меня пытался со всей решимостью, на которую только был способен. Это словно стало для него делом чести. За одно лишь утро я выпила пять больших кружек варева разной степени мерзости.

И как об стенку горох! Ничего не помогало. Я уже даже начала считать Брунгильду гениальной колдуньей — приготовить такое мощное пойло, что невозможно подобрать антидот.

— Харпер, — Карвен смерил меня строгим взглядом, — возьми себя в руки. Потом, когда твои мозги наконец встанут на место, ты будешь очень жалеть о своем поведении.

— Тебе-то какое дело? — я все пыталась вырвать из хватки демона свое запястье. — Ревнуешь что ли?

— Я? — Карвен возмущенно округлил глаза. — Тебя?

— Ну не Эгмонта же.

Дракон на часовой башне прорычал три раза, и вожделенная дверь, к которой я так стремилась, захлопнулась за спиной профессора Тобрина. Коридор опустел, адепты разбрелись по кабинетам и аудиториям, у меня же занятия закончились полчаса назад. До вечера я была свободна и могла отправиться в комнату отсыпаться до следующих пар, но там меня поджидал рассерженный Злобнокусь, воспринявший мою новую влюбленность как личное оскорбление.

Досталось и демону. Полы его форменной мантии превратились в бахрому, а на ботинках появились фигурные узоры от кошачьих когтей.

— Пригласишь меня к себе? — не желая возвращаться домой, к надутому фамильяру, я повернулась к своему спутнику и изобразила грустный-прегрустный взгляд.

— Есть идея получше, — ответил Карвен. — Пришло время навестить твою сестрицу.

У Брунгильды занятия тоже закончились, но я знала, где ее искать. Каждое утро после пар она отправлялась тренироваться на воздушный стадион над кроличьем полем — оттачивала технику полетов на скоростной метле. Накануне турнира сестрица словно обезумела — проводила там по три-четыре часа. Из окна своей спальни я частенько наблюдала за тем, как она носится в небе, заходя в крутые виражи, при виде которых захватывает дух. Все же Брунгильда потрясающая спортсменка — этого у нее не отнять.

Потрясающая спортсменка и столь же потрясающая гадина.

— Что ты хочешь от Бруни?

Начал накрапывать дождь, и Карвен с любезностью джентльмена создал над моей головой чары непромокаемости, раскрыл этакий невидимый зонтик.

— Хочу выяснить, какие ингредиенты она добавила в это жуткое пойло, отключившее твои мозги.

— У меня есть мысль, — я покусала губу, искоса поглядывая на своего собеседника.

— О, Харпер, неужели? Целая мысль!

— Да, я думаю, что это зелье-зеркалка.

Демон нахмурился, явно не понимая, о чем идет речь.

— Ну зелье-зеркалка, не понимаешь?

Похоже, признаваться в собственном невежестве было для Карвена мучительно, и он промолчал, но я все равно объяснила:

— Это когда при готовке зелья задаешь условие. Если его выполнить, чары рассеются.

— То есть ты должна сделать то, что загадала Брунгильда, и эффект ее мерзкого пойла сойдет на нет?

— Получается, что так.

Осень — ужасная пора. Стоило аккуратной гравийной дорожке закончиться, и под ногами захлюпала грязь. Когда мы достигли края поля, воздушное пространство над которым было отведено для полета на метлах, мои полусапожки по щиколотку были облеплены раскисшей землей. Длинную юбку приходилось постоянно подбирать, чтобы не запачкалась.

Даже под дождем сестрица продолжала свои тренировки — как угорелая носилась между магическими кольцами, парящими в небе, и огибала фигуры-преграды. Если не вписаться в поворот и задеть такую фигуру плечом или метелкой, она из прозрачной, едва заметной становится угрожающе красной, будто вопящей о твоем промахе. Пока сестрице удавалось виртуозно обходить все препятствия.

Но как вернуть Брунгильду на землю для разговора?

Карвен нашел простой и изящный способ это сделать. Взмах руки — и метла потеряла управление, а наездница полетела носом в грязь.

Наблюдая за стремительным падением Брунгильды, я не испытывала ни малейшего беспокойства за ее жизнь. И не потому, что черствая, а потому что над полем были натянуты специальные чары — ни один адепт не разобьется.

Не разобьется, но землю лицом немного пропашет. В воспитательных, так сказать, целях. Чтобы впредь крепче держался за свое транспортное средство.

— Пойдем, Харпер. — Чтобы я не запачкалась сильнее, чем уже это сделала, Карвен неожиданно подхватил меня на руки и понес к месту крушения.

Вид Брунгильды с лицом в земле, с сухим желтым листочком, прилипшим ко лбу, доставил мне злорадное удовольствие.

— Какого орка? — отплевываясь от грязи, прохрипела сестрица, а затем заметила нас с демоном: — Это вы? Все это ваших рук дело?

С трудом ей удалось вытащить себя из трясины, в которую превратили поле идущие всю неделю дожди.

— Совсем спятили?

Она ринулась к метле, своей главной ценности, которую берегла как зеницу ока. Еще бы! Последняя модель. Черенок из дуба, щетина — прутья ивы и волчьей ягоды. От цены глаза на лоб лезут. На вторую такую родители при всей своей любви к спорту не раскошелятся, а самой Брунгильде копить придется не один год.

Так что сестрица упорно шлепала по колено в грязи, пытаясь добраться до своей красавицы, приземлившейся в нескольких метрах от хозяйки.

Но вот Карвен щелкнул пальцами — и красавица в его руках.

— Ты! — взревела мокрая, перепачканная с ног до головы Брунгильда. — Отдай немедленно!

— Отдам, — пообещал демон, — но сначала ты расскажешь, что за гадость подлила Иви в коктейль.

— Я? — Удивление Брунгильды выглядело вполне искренним, но я прекрасно знала, как хорошо сестрица умеет лгать. — Не понимаю, о чем ты.

— Как жаль, — вздохнул Карвен. — Как жаль, что мы не сумели достигнуть понимания.

И деревянная заложница в его руках жалобно скрипнула.

— Стой! Что ты творишь! — в отчаянии Брунгильда не сводила глаз с метлы. — Не трожь! Не смей ее трогать! Знаешь, сколько она стоит?

— Догадываюсь, — улыбнулся Карвен. — Тем более будет жалко ее лишиться.

И в тишине снова раздался угрожающий треск.

Шумно вздохнув, сестра вцепилась грязными пальцами в свои не менее грязные волосы.

— Хорошо, хорошо, — затараторила она. — Это была просто шутка, всего лишь шутка.

— Шутка? — У демона по бокам челюсти заходили желваки. — Харпер совершенно рехнулась. Рассказывай, как снять чары! Быстро!

Ого, какой злой! Даже удивительно, насколько вся эта ситуация с приворотным зельем его задела.

Взгляд Брунгильды отчего-то стал растерянным. Она посмотрела на Карвена, затем на меня и снова на Карвена.

— А вы что, еще не…

— Не что?

— Не сняли?

Она часто-часто заморгала, будто никак не могла взять в толк, почему ее колдовство до сих пор работает.

— Бруни, — с тревогой обратилась я к сестре. — Это ведь зеркалка, да? Какое условие ты загадала? Что я должна сделать, чтобы избавиться от навязанной любви к Эгмонту?

— Ну… — В который раз Брунгильда взволнованно покосилась на свою метлу. — Ты должна поцеловать того, к кому испытываешь настоящие чувства. Тогда действие приворотного зелья закончится. Я думала, вы уже, — она зачем-то кивнула в сторону Карвена.

Поцеловать того, к кому испытываешь настоящие чувства…

Признаться, слова этой стервы поставили меня в тупик. Нахмурившись, я постучала пальцем по подбородку, почесала затылок, покусала губу, но так и не смогла понять, что делать. Кого бежать целовать? К кому я испытываю настоящие чувства?

— Отдай заложника, — тем временем канючила Брунгильда. — Отдай, отдай! О, Единый, Иви. Я вообще не понимаю, в чем проблема. Просто возьми и поцелуй его.

— Кого? — тупо переспросила я.

— Того, кого любишь.

— Профессора Моргана?

А что, это единственный кандидат, который пришел мне на ум. Когда-то же я испытывала к нему нездоровое влечение. Сейчас нет, но раньше-то — да.

— Причем тут профессор Морган? — удивилась Брунгильда, а затем бросила осторожный, даже боязливый взгляд в сторону Карвена. Да что она все время на него косится?

И тут до меня дошло! Перед шабашем я ведь всем наплела, что мы с демоном встречаемся, Брунгильда считала нас с Карвеном парой и предлагала поцеловаться, чтобы снять приворот. Вот только этот ехидный циник не был моим парнем, и никакими чувствами, тем более настоящими, между нами даже не пахло.

А значит, решение у этой задачки одно.

— Неси меня к профессору Моргану, — приказала я демону, ткнув пальцем в сторону академии, темнеющей вдали на холме. — Буду снимать с себя проклятие.

— Харпер, ты же не собираешься…

— Собираюсь!

Не мучиться же до конца жизни от неразделенной страсти.

Ой, а чего это объятия демона, все еще держащего меня на руках, стали такими крепкими, даже судорожными, а сам он как будто потемнел лицом? А ярость в его взгляде мне, наверное, почудилась? Ведь не было у Карвена причин для гнева и раздражения.

— Хар-р-рпер! — раскатисто прорычали мне на ухо.

Это что, скрежет зубов?

Глава 11. Здрасьте, профессор, я вернулась

По правде говоря, за все свои подлости Брунгильда заслуживала наказания, справедливого возмездия, хорошей трепки. Я долго думала, как ее проучить, и поняла, что лучшей местью станет моя победа в ежегодном турнире. Если с помощью Карвена мне удастся заполучить кубок, этим я убью сразу нескольких зайцев. Собью спесь с Брунгильды, докажу родителям, что ничуть не хуже сестры, и произведу впечатление на Эгмонта.

Ах да, совсем забыла. Я же на самом деле не влюблена в этого великолепного, красивого, самого умного и лучшего в мире очкарика — желать его меня заставляет приворотное зелье.

И ладно. Какая, собственно, разница? Впечатление на него произвести все равно будет приятно. И на него, и на родителей, и на однокурсников. На всю академию.

Представив себя стоящую на трибуне в лучах славы, я так воодушевилась, что тут же на радость демону побежала в спортивный зал записываться в участники турнира. Там, в квадратной коморке, за столом сидел один из тренеров «Черного солнца» — тощий брюнет с жидкой бородкой.

— Адептка Иви Харпер, внесите меня, пожалуйста, в список, — попросила я, от возбуждения переминаясь с ноги на ногу.

Преподаватель мазнул по мне равнодушным взглядом и наклонился, чтобы достать из верхнего ящика стола тонкий блокнот.

Пока он листал страницы и кусал кончик пера, я рассматривала желтый свисток на шнурке, висящий у него на шее.

— Адептка Иви Харпер, — тренер прищурился. — Какой у вас балл по физической культуре?

— Самый низкий, — честно призналась я и отчего-то улыбнулась, как дурочка. Наверное, из-за нервов.

— На метле летать умеете?

— Небольшой опыт есть.

— Небольшой, — тренер со скептическим видом подпер рукой голову. — А лететь быстро сможете?

— Смогу, правда только прямо и в одну сторону.

Вниз, если быть точной. Как Брунгильда сегодня, когда Карвен заколдовал ее метелку.

Со вздохом преподаватель снова полистал блокнот, пока не нашел страницу, свободную от записей.

— А к чудовищам как относитесь? — устало спросил он.

— Я к ним не отношусь, — бодро отрапортовала я.

Закатив глаза, тренер добавил мое имя в список участников турнира.

Какая-то часть меня была рада, другая — та, что заставляла честно отвечать на вопросы преподавателя об уровне моей физической подготовки, вопила от ужаса. Похоже, в глубине своей противоречивой души я рассчитывала быть недопущенной к соревнованиям. Однако, похоже, в участники принимали всех желающих. Вообще всех. Без разбора.

Оставалось надеяться, что Карвен действительно способен повлиять на результаты турнира. Он обещал мне победу, обещал, что я утру нос Брунгильде, как минимум не опозорюсь, упав с метлы на глазах у всего «Черного солнца».

— Ты с ума сошла! — заорал Злобнокусь, узнав о моих намерениях. Его черный пушистый хвост нервно и угрожающе заходил из стороны в сторону. — Умереть решила? Я слишком молод, чтобы становиться вдовцом.

— Никаким вдовцом ты не станешь. А даже если и лишишься хозяйки, это будет называться как-то по-другому.

— Бесхозным. Я стану бесхозным. Без хозяйки. — Фамильяр метался по комнате в крайней степени возбуждения и смотрел на меня так, словно я уже легла в гроб.

— Может, не будем хоронить меня раньше времени, а?

— Там опасно, — Злобнокусь подлетел к самому моему лицу и заорал что есть мочи: — Опасно!

— Жить с Брунгильдой в одном доме тоже опасно, но на каникулы к родителям я исправно езжу.

— Это другое, — возразил кот, а я вспомнила, как в детстве, когда нам с сестрой было по шесть и девять лет, мерзавка подставила мне подножку и я кубарем покатилась с лестницы, сломав ногу и палец на левой руке.

— Все хорошо. Карвен мне поможет.

Стоило упомянуть демона, и Злобнокусь скривил мордочку, словно сожрал килограмм лимонов и запил их уксусом.

— А вот от этого прохвоста я бы на твоем месте держался подальше, мяу. Он явно что-то скрывает. Про таких говорят: «Мрачная коняшка».

— Лошадка. Темная лошадка.

— И ты, Иви, с его появлением сильно изменилась.

А ведь и правда. До знакомства с Карвеном я была скромной прилежной ученицей, этаким унылым синим чулком. Вела себя тише воды, ниже травы и боялась сказать мальчикам лишнее слово.

Не знаю, в чем причина, в приворотном зелье или в том, что всю последнюю неделю я регулярно попадала в неловкие ситуации и закалилась, но мне вдруг стало не страшно. Не страшно высказывать свое мнение, выглядеть глупо в чьих-то глазах, быть смелой и напористой. Я даже записалась на этот безумный турнир, а утром перед парами собиралась заявиться к профессору Моргану и потребовать поцелуй.

Наконец-то я обрела волшебное чувство уверенности в себе, которого мне так не хватало в жизни.

* * *

До лекции оставалось полчаса, а мне — какая удача! — удалось застать профессора в пустой аудитории в совершенном одиночестве. Обрадованная, я скользнула в кабинет и, чтобы никто нам не помешал, а также чтобы не испортить репутацию ни себе, ни мистеру Моргану, применила запирающие чары, которым научилась совсем недавно.

Все-таки связь преподавателя и адептки в стенах академии осуждалась. Нельзя было, чтобы наш поцелуй увидели.

Итак, я вошла в помещение, профессор обернулся на звук шагов и…

…вздрогнул, заметив на пороге меня собственной персоной.

— Х-х-харпер, — проблеял он дрожим голосом.

И тут в тишине аудитории отчетливо и зловеще раздался щелчок замка.

Лицо профессора отчего-то побледнело до синевы, взгляд стал затравленным и метнулся к закрытой двери за моей спиной.

— Х-х-харпер, зачем вы заперли дверь? — спросил мистер Морган, начиная пятиться.

— У меня к вам дело, профессор. Личного характера.

От моих слов у преподавателя задергались веки. Сразу оба.

— Никаких больше подарков. Слышите, Харпер! — испуганно замахал руками мой бывший возлюбленный. — Никаких! Ни от чистого сердца, ни от нечистого.

И с неожиданной прытью он взлетел по ступенькам к самому последнему столу, этим увеличив расстояние между нами до максимума.

Ну, и куда он? Мне что, теперь бегать за ним по всей аудитории с губами, вытянутыми уточкой?

— Профессор, стойте. Я не собираюсь вас травить.

Подумаешь, всего каких-то два раза побывал на пороге смерти, а уже шарахается от меня, как от прокаженной. Стыдно, стыдно, профессор Морган. Преподаватель зельеварения обязан быть стойким, как закаленный в боях солдат. От вашей крутости цветы в горшках должны вянуть. У вас что, никогда котлы на занятиях не взрывались? Адепты не готовили яд вместо обычного снотворного? Да ведите вы себя как мужчина, наконец! Стойте смирно, пока я буду вас целовать.

Чтобы приманить к себе жертву, я решила выбрать тактику под названием «Дева в беде» — притвориться слабой безобидной студенткой, нуждающейся в помощи. На профессора Моргана я смотрела из-под стыдливо опущенных ресниц жалобным-прежалобным взглядом, умоляющим о спасении, и на всякий случай держала руки на виду, мол, глядите, ничего в них нет: ни отравленных пирожков, вызывающих газовую атаку, ни горшков с опасными растениями. Я пришла к вам совершенно безоружная. Честно-честно.

Однако одно оружие, самое грозное из женского арсенала, у меня все же было. Слезы. И я собиралась применить его без зазрения совести. Сгорбившись и опустив голову, я громко всхлипнула и демонстративно вытерла глаза длинным рукавом мантии.

И что бы вы думали? Сработало! Пара секунд таких всхлипов и гляделок, и профессор купился, попал-таки в расставленную ловушку. Скрипнули деревянные ступеньки: жертва спускалась по лестнице, не подозревая о грозящей опасности.

— Ну что у вас стряслось, Харпер? О чем вы хотели поговорить? — В тоне профессора смешались раздражение и обеспокоенность. И вот он приблизился, остановился всего в метре от меня. — Опять пришли извиняться?

— Да, извиняться! Извиняющийся поцелуй.

Я вдруг бросилась ему на шею, вцепилась в него, как клещ, насильно соединив наши губы.

А что? На добровольный поцелуй рассчитывать не стоило. Пришлось импровизировать, вытаскивать из рукава козырь в виде фактора неожиданности.

Профессор Морган остолбенел. Первые секунды он был шокирован настолько, что даже не пытался отбиваться, а потом замычал, задергался, сжал пальцами мои плечи, пытаясь оттолкнуть меня от себя.

А я и не сопротивлялась. Поцелуй был? Был. Настоящий? Настоящий. Не воздушный и не какой-нибудь жалкий чмок в щеку. Я даже языком в сомкнутые губы профессора немного потыкала. Раз поцелуй состоялся — значит приворотные чары сняты. Миссия выполнена.

В общем, с легким сердцем я позволила мистеру Моргану меня оттолкнуть.

А потом, отстранившись, залепила ему грандиозную пощечину:

— Да как вы смеете! Лезете с поцелуями к собственной студентке!

— Я? — опешил профессор, красный, как помидор.

— Ну не я же! Вам должно быть стыдно!

— Мне? — Глаза профессора полезли на лоб.

— Ну не мне же!

Эх, талантливая актриса умерла в тебе, Харпер. Всеми силами изображая праведный гнев, я направилась к двери, отомкнула ее коротким заклинанием и обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на шокированного преподавателя.

— Я к вам извиниться пришла, а вы… — Я осуждающе поцокала языком и покачала головой. — Надо бы к ректору сходить пожаловаться.

Профессор Морган аж спал с лица. Поди докажи, что не баран, что это не ты набросился с поцелуями на адептку, а она сама ополоумела от страсти и вешалась тебе на шею. Кто ж в такое поверит? На слово — никто. А использовать сыворотку правды запрещено законом: нарушение прав личности.

— Харпер! — Мистер Морган не нашел, что ответить, и просто до хруста сжал челюсти.

— Я была о вас лучшего мнения, профессор.

— Хар-р-рпер!

— Но так и быть, я вас прощаю, оставим случившееся в тайне. Не буду я жаловаться ректору. Но на лекцию сегодня не приду. У меня эта… Как ее? Моральная травма. Вот.

В коридоре, за дверями аудитории, я навалилась спиной на стену, переводя дыхание.

О, Единый и боги-хранители, я это сделала! У меня получилось.

Нервный смешок вырвался из груди, стоило вспомнить растерянную физиономию профессора Моргана.

Этот безумный спектакль с обвинениями, устроенный после поцелуя, назывался: «Лучший способ защиты — нападение». Я решила действовать на опережение, пока меня саму не потащили к ректору на ковер или не наказали как-то иначе, например, недельной отработкой по утрам. Череда недавних событий открыла мне глаза на одну удивительную истину: иногда удобно, когда тебя считают ненормальной чудачкой, с которой лучше не связываться. Теперь профессор Морган будет обходить меня десятой дорогой, считая непредсказуемой и опасной. И сто раз подумает, прежде чем поставить мне низкий балл или не принять у меня зачет.

Гордая собой, я двинулась вперед по коридору.

«Надо бы рассказать обо всем Эгмонту, — подумала я. — Пусть оценит, какая сообразительная девушка добивается его расположения».

Подумала и остановилась как вкопанная.

Перед внутренним взором до сих пор маячил образ прекрасного эльфоподобного блондина, окруженного золотым сиянием и летающими сердечками.

Проклятие! Приворот не снят!

* * *

— И ты его поцеловала, — демон неодобрительно покачал головой. И взгляд у него при этом был осуждающий-осуждающий. Словно я преступление совершила. Словно ему было не плевать на нарушение норм морали. То же мне блюститель нравственности нашелся.

— Поцеловала. А что еще мне оставалось делать? Я хотела избавиться от неразделенной любви. Не получи-и-и-илось, — и, расстроенная, я громко высморкалась в носовой платок, а другим — вытерла слезы, бежавшие по щекам.

Сейчас было раннее утро. Предаваясь горю, я сидела на кровати в комнате демона, а сам он стоял у стрельчатого окна в лучах выглянувшего из-за туч рассветного солнца.

— Значит, не к нему ты испытываешь настоящее чувство, — сделал вывод Карвен.

За его спиной я в который раз шумно всхлипнула.

— А к кому тогда?

— Возможно, к тому, кто все время рядом? — Демон обернулся и посмотрел на меня как-то странно. — Кто помогает тебе с твоими проблемами. — Прикусив губу, он сделал неуверенный шаг в мою сторону. — С кем ты проводишь большую часть свободного времени. — Приблизившись, Карвен опустился передо мной на корточки и после недолгих сомнений положил руки мне на колени. — К тому, кто принимает тебя такой, какая ты есть. Со всеми достоинствами и недостатками. Возможно, именно его тебе надо поцеловать, чтобы снять чары Брунгильды. Его, а не профессора Моргана. — Карвен чуть качнулся вперед, к моему лицу, и прикрыл глаза. — Поцелуй его.

— Злобнокуся?

— Что?

Сидя передо мной на корточках, Карвен часто-часто заморгал.

— Ну ты же сам сказал. Тот, кто все время рядом, — перечисляла я, загибая пальцы. — Кто помогает мне с решением моих проблем. Кто принимает меня такой, какая я есть. Это мой фамильяр.

У демона брови поползли вверх, а уголки губ, наоборот, вниз.

— И я его люблю. Правда, не как мужчину, а как своего питомца. Думаешь, поможет, если я чмокну его в нос?

— Попытка не пытка, — отчего-то раздраженно ответил демон и поднялся на ноги.

Он снова подошел к окну, разглядывая клубящийся за стеклом туман, сквозь который пробивались солнечные лучи.

— Знаешь, Харпер. — Голос Карвена, к моей глубокой растерянности, был полон враждебных ноток. — Мне надоело работать на тебя бесплатно. Ношусь с тобой, как дракон со слитком золота, и ничего не получаю взамен. А у нас вроде договоренность. Или ты забыла?

А ведь и правда! В последнее время жизнь моя была настолько бурной и полной событий, что я зациклилась на себе и своих проблемах, а про обязанности перед демоном напрочь запамятовала.

— Ой! — Я виновато улыбнулась. — Прости. Готова наверстать упущенное. Согласна компенсировать свою забывчивость в двойном объеме.

— Даже так? — Взгляд Карвена смягчился. Он посмотрел в окно, и его глаза вдруг расширились. — А это что такое? — Заинтригованный чем-то в небе, демон едва не ткнулся носом в оконное стекло.

— Что там? — Мне тоже стало любопытно, и я поднялась с кровати.

— Вон, прыгает по крыше северного крыла.

Вдалеке в клочьях тумана мелькала темная фигура чудовища — рога, загнутые назад, крылья, как у летучей мыши, только огромные, длинный хвост с пикой на конце. Отсюда видно не было, но я знала, что морда у чудовища плоская, будто приплюснутая, набрякшие брови нависают над глазами, налитыми кровью, а из пасти наружу торчат два острых клыка. Нижних, а не верхних.

— Это Бронкс, возлюбленная Злобнокуся.

— Ну и вкусы у твоего фамильяра, — фыркнул демон, с интересом рассматривая монстра на крыше.

— Своеобразные. — Не могла я не согласиться. — Кусик любит всяких уродливых тварей. Для него чем страшнее, тем лучше.

Какое-то время мы молча любовались или, вернее будет сказать, ужасались видом Бронкс, скачущей по парапету северного крыла академии. Затем Карвен повернулся ко мне и спросил с улыбкой:

— Так что насчет компенсации в двойном объеме?

Словно во сне я наблюдала за тем, как его пальцы потянулись к пуговицам рубашки и ловко, буквально за две секунды, расстегнули весь вертикальный ряд. Полы ткани разъехались в стороны. От красоты мужского торса, открывшегося моему взгляду, захотелось зажмуриться.

— Что мне надо делать? — шепнула я под бешеный грохот собственного сердца.

— Ничего особенного. — Жаркий взгляд демона скользнул по моему лицу. — Просто полежи со мной рядом, делясь своей силой.

— И все? Никаких заклинаний читать не надо?

Вместо ответа Карвен мягко подтолкнул меня к постели.

Шаг — один, второй — и задней стороной ног я ощутила деревянную боковину кровати. Матрас скрипнул, принимая на себя тяжесть наших тел. Сначала легла я, затем Карвен устроился рядом, положив мою голову на свою выпуклую грудь. Такую гладкую, такую крепкую, такую теплую. Голую! И прямо в ухо мне забилось чужое сердце. Громко, тяжело, часто.

Ладонь Карвена накрыла мой затылок, пальцы зарылись в волосы. Я ничего не видела. Только белую кожу мужской груди. Ничего не слышала, кроме этого отчаянного сердцебиения. Ни о чем не думала. Лишь о том, как мне хорошо и уютно в объятиях демона.

Хотелось, чтобы время замедлило бег. Чтобы оно остановилось совсем.

Глава 12. Дом, милый дом, или Как пережить выходные

В конце учебной недели волшебная почта доставила мне письмо от родителей. Вечером перед парами в оконное стекло ударилась летучая мышь, к ее маленькой лапке была привязана записка. На выходные нас с Брунгильдой звали домой, и я уже предвкушала, какими долгими и унылыми будут эти два дня.

Пока радостный Злобнокусь, горячий поклонник маминого пирога с яблоками, с энтузиазмом паковал мои чемоданы, я сидела на кровати и горько вздыхала.

Два дня с Брунгильдой под одной крышей. Два дня лекций на тему: «Бери пример с сестры». Два дня, в течение которых мои нервы будут испытывать на прочность.

Привет, комплексы. Привет, неудобные вопросы и нравоучения. Привет, нудные семейные ужины, когда сидишь перед пустой тарелкой и в десятый раз слушаешь, как сестрица поставила очередной рекорд.

И улыбаешься, улыбаешься до боли в скулах, ибо, если выглядишь грустной, любимая матушка из тебя душу вытрясет, но докопается до причин твоей печали. А затем скажет, что ты лоботряска и переживаешь из-за ерунды.

— Готова? — спросил Кусик, и мы отправились в зал отбытия на первом этаже «Черного солнца».

Там уже выстроилась гигантская очередь из желающих провести выходные дома, в кругу семьи. Длинная цепочка учеников тянулась от самых дверей до разноцветной воронки открытого портала. За чужими спинами я разглядела Брунгильду, окутанную сиянием, исходящим от телепорта, ее стройную фигуру, почти растворенную в этом буйстве красок. Сестрица уже готовилась шагнуть в портал и перенестись в Фаберию.

Фаберия…

Это была страна, где два разных мира существовали параллельно друг другу, почти не взаимодействуя. Мир простых людей с их техническим прогрессом и всякими необычными приборами, облегчающими жизнь, лишенную магии. И мир волшебников, не признающих достижения науки.

Днем по городу, извергая клубы дыма, разъезжали быстрые самоходные повозки, которые называли машинами. Вечером по дорогам Фаберии колесили экипажи, запряженные лошадьми. Если бы в такое время на улице показался автомобиль, горе-водитель загремел бы в тюрьму на несколько суток.

Таковы законы. Пока солнце стоит высоко в небе, страна принадлежит обычным людям, но с наступлением сумерек Фаберия переходит во власть ведьм и колдунов.

Ни один уважающий себя волшебник без крайней на то нужды не выходил из дома днем, в царство дымящих, тарахтящих автомобилей. Ни у одной нормальной магической семьи в гостиной не было телевизора, а на кухне — посудомоечной машины и машины для приготовления кофе. Всех этих новомодных, современных штучек колдуны боялись, как огня, и с упорством фанатиков цеплялись за дремучие традиции.

Пока мои ровесницы, лишенные дара, щеголяли по улицам в коротких шортах и использовали для общения маленькую конструкцию под названием телефон, я была вынуждена носить платья в пол и отправлять подругам письма мышиной или голубиной почтой.

Считалось, что научно-технический прогресс убивает магию. Многие волшебники всерьез полагали, что можно разучиться колдовать, если взять в руки пульт от телевизора или один раз прокатиться в самоходной повозке. Для уборки маги использовали бытовые чары или труд горничных, передвигались в конных экипажах или с помощью порт-ключей, еду и одежду покупали в специальных магазинах, которыми владели такие же волшебники, не терпимые к изобретениям науки.

В связи со всеми этими предрассудками — а я считала страхи колдовского сообщества именно предрассудками — время для перемещения было выбрано такое, чтобы оказаться в Глоссоне, столице Фаберии, глубоким вечером.

К городскому зданию прибытий и отправлений, в котором находился общественный телепорт, родители обещали прислать экипаж, и когда я вышла на улицу, то увидела знакомую черную коляску с открытым верхом. Бруни уже сидела на диванчике внутри, со скучающим видом разглядывая витрину швейного ателье на другой стороне дороги.

— Как всегда, опаздываешь, сестрица, — недовольно протянула она, когда мистер Патрик, наш кучер, приблизился ко мне, чтобы взять из рук чемодан и разместить его на специальной полке для багажа позади сидений.

Я ничего не ответила, считая спор пустым делом, зато возмущенный Злобнокусь не поленился вступиться за хозяйку.

— А очередь в зале отбытий нам занять было не судьба? — прошипел он, порхая над моим плечом. — Ничего для родной сестры не сделаешь, фу, мяу. — И добавил шепотом мне на ухо: — Нагажу ей в туфлю.

На гневную речь фамильяра Брунгильда ответила раздраженным фырканьем и отвернулась, чтобы за всю дорогу до дома не проронить ни слова.

Мистер Патрик, который, кстати, был простым человеком и ни разу не магом, помог мне забраться в экипаж.

— Поедем по скверным улицам или по чистым? — спросил он, устроившись на облучке.

— По скверным! — ответила я, возбужденно вскинувшись, а сестрица активно закивала.

Скверными называли районы, где жили и работали простые люди, не умеющие колдовать, и мы с Брунгильдой не упускали случая прокатиться по этим скверным улицам в компании мистера Патрика. Родители такое не одобряли, ведь районы немагов просто кишели магазинами со всякими современными штучками, механизмами и приборами, способными творить волшебство без волшебства. За стеклами витрин можно было увидеть ряды громоздких ящиков, внутри которых двигались и говорили маленькие человечки. Эти ящики назывались телевизоры. Еще там были чайники, в которых вода закипала без огня, удивительные коробки, которые, по слухам, сами мыли посуду. Без магии. Сложил туда грязные тарелки и чашки, а вытащил чистые, без единого пятнышка.

Я могла часами гулять по скверным улицам, зависая перед витринами магазинов, но внутрь зайти не решилась ни разу. А вдруг и правда можно потерять дар, прикоснувшись к одной из этих поразительных вещиц? Не то чтобы я действительно верила в возможность чего-то подобного, но предпочитала не рисковать. Мало ли…

Колеса повозки скрипнули. Копыта лошадей зацокали по брусчатке. Коляска тронулась, и я приготовилась глазеть по сторонам.

Наш дом, двухэтажный, с просторной террасой, опоясывающей его со всех сторон, с аккуратными балкончиками в цветах и слуховыми окнами на крыше из зеленой черепицы — словом, очень красивый и уютный дом, был расположен в элитном районе магов в самом конце тенистой улицы.

На крыльце в дрожащем свете фонарей я, подъезжая, заметила хрупкую фигуру матушки. Стоило экипажу остановиться у гравийной дорожки, ведущей к дому, и мама, закутанная в шаль, побежала нас встречать.

Ее седые волосы, густые и не по этикету распущенные, развевались на осеннем ветру. В тишине отчетливо слышался цокот каблучков домашних туфель.

— Милые, наконец-то! — воскликнула матушка, распахнув объятия еще до того, как мистер Патрик помог спуститься хотя бы одной из нас. — Бруни, Иви! Как я счастлива, что вся семья в сборе.

Стоило моей ноге ступить на неровную поверхность гравийной дорожки, как я тут же попала в удушающий захват. Матушка сжала меня с такой силой, что затрещали ребра.

— Иви, хорошо доехала? Не замерзла в своем легком плащике? Во время переноса не мутило? — градом посыпались вопросы. — Может, ты голодна? Милашка Сью уже накрыла на стол. О, Бруни!

Мамуля переключила внимание на старшую дочь.

— Давай, давай скорее расскажи мне о своих успехах, — с горящими глазами она взяла Брунгульду под руку и повела к дому. — Ты смогла побить свой прошлогодний рекорд по скоростному лёту? А что насчет фигурного летания? Мистер Грол тобой доволен? А как оценки? Одни золотые единороги, верно?

— Верно, — улыбнулась сестра, но как-то вяло, а затем и вовсе раздраженно поджала губы.

Да что с ней? Вон сколько внимания от матери, с каким восхищением на нее смотрят, с каким интересом расспрашивают. Да она должна лучиться от самодовольства, а вместо этого грустит.

Тем временем матушка продолжала:

— Я в молодости тоже пробовала себя в спорте. Не вышло. Упала с метлы и сломала руку. С тех пор прежних результатов так и не достигла. Твоя бабушка считала, что это страх неба, страх нового падения не давал мне раскрыть свои таланты. Но ты, Бруни, дорогая, ты бесстрашная, ловкая, сильная. Ты — гордость нашей семьи. Однажды ты возьмешь Кубок Мира.

И погрузившись в мечтания, матушка с улыбкой прикрыла глаза.

Ты — гордость нашей семьи…

В любой другой день эта фраза неприятно меня царапнула бы. Обычно, услышав такое, я концентрировалась на своей обиде, на чувстве неполноценности, что возникало от подобных слов, но в этот раз я сосредоточилась не на себе, не на своих переживаниях — я наблюдала за Брунгильдой. И видела то, на что, возможно, раньше не обращала внимания.

Стиснутые зубы, хмурая складка на лбу, печаль во взгляде.

Я смотрела на реакцию сестры и ничего, совершенно ничего не понимала.

Может, она соврала матушке, преувеличила свои успехи и потому расстроена? А может, в ее зачетку отличницы закрался один-единственный досадный серебряный единорог?

Так или иначе, радостной, вопреки моим ожиданиям, Брунгильда не выглядела, в лучах чужого восхищения не купалась и своими достижениями делиться не спешила. Шла, чуть сгорбившись, и на вопросы матери отвечала неохотно.

«Да, мистер Грол мной доволен».

«Да, все курсовые сдала в срок и на высший балл».

«Да, в этом году я пролетела стометровку на две секунды быстрее».

— Иви, — повернулась ко мне родительница, прежде чем войти в дом. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Такая бледная. Все-таки было плохо после переноса?

— Мне было плохо, — вместо меня ответила Брунгильда.

Это что в ее взгляде? Обида?

— Меня всегда мутит во время перемещений, — добавила она, отчего-то поджав губы. — И я замерзла по дороге. И проголодалась.

Теперь сестрица покосилась на меня. С неприязнью. И чем, интересно, я успела ей насолить?

— Ох, бедняжка, — покачала головой матушка, приобняв Брунгильду. — Сейчас поужинаем. Сью приготовила любимый пирог Иви. С апельсинами и тыквенными семечками.

— А мой любимый пирог? — нахмурилась Брунгильда.

— Милая, а у тебя разве есть любимый? — удивилась матушка и вдруг с хитрым видом ущипнула старшую дочку за живот. — Спортсменам вообще сладкое не рекомендуют. Отрастишь бока, и о победах придется забыть. Так что, фрукты, дорогая, фрукты, мясо и овощи. А сладкое — это по праздникам. Расскажи-ка лучше, как хвалил тебя тренер во время зачета.

В столовой за ужином матушка и впрямь отодвинула блюдо с пирогом подальше от Брунгильды, мне же, худенькой и неспортивной, отрезала огромный кусок, щедро политый сиропом. В мою тарелку сестрица уставилась с вожделением — даже есть под этим взглядом было неловко.

Заметив раздраженный и обиженный вид дочери, матушка строго покачала головой, мол, нельзя-нельзя, перед тобой стоит великая цель…

Великая цель — оправдать чужие надежды, осуществить мамину мечту, о которой той пришлось забыть из-за полученной травмы.

Только сейчас я, кажется, начала понимать, откуда растут ноги у фанатичного стремления сестрицы быть лучшей.

От нее этого ждали.

От нее этого требовали.

Она должна была соответствовать.

— А у тебя, Иви, какие новости? — спросил отец, раскуривая трубку.

Застигнутая врасплох, я едва не подавилась чаем.

— Н-н-никаких.

— Совсем ничего нового? — не поверила матушка. Она смотрела на меня, прищурившись, с подозрением.

— Совсем.

Ага, сейчас бы рассказать родителям о всех своих недавних злоключениях.

Я неловко поерзала на стуле, отчаянно надеясь избежать допроса с пристрастием.

Но не тут-то было. Словно нож из-за пазухи, матушка вытащила из буфета… зефир.

Белую ванильную зефирку — любимое лакомство Злобнокуся.

— А ты, дорогой, что нам поведаешь? — обратилась мама к коту, сидящему за столом, как человек.

При виде угощения в сиреневых глазах моего фамильяра вспыхнула жадность. И этот усатый предатель сдал меня родителям с потрохами всего за один несчастный шарик из сахара и ягодного пюре.

Он рассказал им все. И про демона, с которым я спуталась, и про профессора Моргана, которого отправила на больничную койку, и про любовное зелье, эффект которого до сих пор не смогла нейтрализовать.

— Она подарила ему горшок с цветком, — вещал Злобнокусь, чавкая и лапкой стряхивая с усов кусочки сахарной пудры. — А цветок оказался ядовитым! Представляете! Ядовитым!

Матушка охнула, всплеснула руками, а потом сунула мохнатому предателю еще одну зефирку в качестве взятки. Мол, рассказывай, рассказывай дальше.

— Профессор чуть не издох, — кот экспрессивно вскочил на стул и провел когтем вдоль своей шеи, от уха до уха.

— Иви! — сердито взревел отец.

Я пристыженно втянула голову в плечи.

Справедливости ради, растение то не было ядовитым, а в печальном случае с профессором Морганом винить следовало не меня, а его аллергию.

Но кто же слушал мои оправдания? Злобнокусь завладел вниманием всех, кто сидел за столом.

— А еще ваша дочь… — Кот облизнулся, затолкал зефир целиком в пасть и принялся активно жевать под нервными, беспокойными взглядами моих родителей. — Ваша дочь совершила ужасный поступок.

У-у-у, продажный комок шерсти! Ты у меня еще получишь! Так меня подставить!

— Какой, какой ужасный поступок? — дрожащим голосом спросила матушка.

Кусик с намеком протянул ей лапку розовой подушечкой вверх.

Ну почему у всех фамильяры как фамильяры — вон собачка Брунгильды тихо сидит под столом и грызет куриную кость — а мой черный засранец в это самое время с энтузиазмом стучит на свою хозяйку?

Я попыталась незаметно ущипнуть стервеца — заставить замолчать, перестать меня наконец позорить, но что бы вы думали? Злобнокусь, этот наглый клубок шерсти, взял и перепрыгнул на другой стул, откуда с невозмутимым видом продолжил продавать мои секреты за зефир и другие сладости.

— Страшный проступок, — чавкал он с пастью, набитой лимонным мармеладом. — Много страшных поступков.

Под взглядами родителей я ниже и ниже сползала под стол.

— Еще более страшные, чем покушение на жизнь профессора? — Шокированный отец даже отложил в сторону трубку.

— Ох, Иви, — прижала ладони к груди взволнованная мама.

— Да-да, — нагнетал обстановку Злобнокусь. — Она ходила на лекцию голой!

— Что?! — хором закричали родители, а Брунгильда вздернула бровь.

— Да ты же сам это подстроил! — возмутилась я, взглядом метая молнии. — Сам сделал так, чтобы одежда на мне растаяла.

— Иви, ты что, и правда… — Губы матушки затряслись.

— А еще, — не унимался Злобнокусь. — А еще она подглядывала за своим учителем в мужском туалете.

— Всего один раз! — пискнула я, а затем добавила, спохватившись: — То есть не было такого! Он все врет!

В конце концов, в уборную парней я сунулась вовсе не за тем, чтобы подсматривать за профессором Морганом. И вообще меня туда втолкнул Карвен. Практически против воли.

Вредный кошак запихал весь мармелад в рот и с трудом проглотил.

— А еще у нее есть парень.

— У Иви появился парень?

История про невольное обнажение была мгновенно забыта. Глаза матушки зажглись неподдельным интересом. А вот отцовский взгляд потяжелел.

— Парень? — сердито прогрохотал папенька, привстав со стула и упершись ладонями в столешницу по бокам от тарелки с недоеденным пирогом.

— Да-да, — закивал Злобнокусь, закинув в рот очередную зефирку, — опасный, ненадежный, непредсказуемый, мутный тип. Демон. Он точно обидит вашу дочурку. Вне всяких сомнений. Ауч.

Это я дотянулась до поганца и таки дернула его за хвост.

Ишь, разговорился, никак не замолкнет.

О, Единый! Если бы могла, провалилась бы сквозь землю прямо сейчас.

— А он привлекательный, твой парень? — От любопытства матушка даже прикусила губу.

— Как зеленая жаба, — ответил за меня Злобнокусь, этот знаток мужской красоты. — Уродец жуткий. Глянешь — и в сортир сразу охота. Ой, простите дамы, — в уборную, то есть.

Несмотря на всю неловкость ситуации, я не смогла сдержать нервный смешок. Эх, слышал бы Карвен, как Злобнокусь описывает его наружность. Надо будет рассказать при случае. Пусть отомстит этой наглой блохастой морде.

— А еще, — окончательно разошелся фамильяр. Прежде чем продолжить, он с опаской покосился на меня, затем перепрыгнул на соседний стул, подальше от угрозы в моем лице. — А еще…

— А еще у Брунгильды бронзовый единорог за курсовую работу. — Я не знаю, зачем это сказала. Впрочем, знаю. Это была отчаянная попытка сменить тему, переключить внимание родителей с меня на Брунгильду.

Могла ли я догадаться, что, ткнув пальцем в небо, попаду в цель?

— Откуда ты?.. — вылупилась на меня сестра и, покраснев, опустила голову.

— Это правда? — ахнула матушка. — У тебя… у тебя бронзовый единорог? — последние слова она произнесла шепотом, словно говорила о чем-то крайне неприличном.

Все мои оплошности сразу оказались забыты. Мой позор на лекции, мое недостойное поведение, мой ненадежный, опасный парень — все эти новости померкли на фоне одной. Их драгоценная старшая доченька, главная гордость семьи, больше не отличница.

— Ты… ты… — Матушка схватилась за сердце, изобразив начинающийся приступ. — Как так вышло?

Брунгильда еще ниже опустила голову:

— Последние недели я чувствовала себя неважно.

— Это отговорки! Это все отговорки! — мама сердито сжала кулаки.

— Может, она нас не обманывает, — попытался осторожно вмешаться отец, но ему тут же заткнули рот.

— Да знаю я эти оправдания. Сколько раз сама сочиняла, когда училась в академии. — Матушка раскраснелась от возмущения. — Как ты могла, Бруни? Как могла? Ты же идешь на золотой артефакт!

— Мне правда нехорошо в последнее время, — тихо шепнула сестра, не поднимая взгляда от своих рук, сложенных на коленях. — Голова все время болит. И я… Я ходила к доктору Рикману. Он сказал, что это переутомление. Я слишком много занимаюсь, постоянно тренируюсь. Часто в ущерб сну.

— Ты и должна много тренироваться, — возразила мать раздраженным тоном. — Что эти доктора вообще понимают! Если не стараться, ничего не получится. Знаешь гномью пословицу? Без труда не выкуешь топора. Только кровью и по́том можно добиться настоящих результатов.

— Линда, — в очередной раз встрял отец. — Может, не стоит так на нее давить?

— Я не давлю, — матушка обошла стол и опустила руки Брунгильде на плечи. — Я беспокоюсь о ее будущем. Она мне еще спасибо скажет. Потом. Когда закончит академию с отличием и перед ней будут распахнуты все двери.

Бурная реакция матери на такую мелочь как плохая оценка ввела меня в ступор. На Брунгильду было больно смотреть. Под грозным материнским взглядом она вся съежилась, сжалась, словно пытаясь уменьшиться в размерах.

— Но ведь эта отметка не особо влияет на аттестат. — Впервые в жизни мне захотелось заступиться за сестру. — Один-единственный бронзовый единорог погоды не сделает.

Бруни метнула в меня взгляд, однако в ее зеленых глазах я увидела не благодарность за поддержку — ненависть, жгучую, страшную.

Да в чем я виновата? Ну ляпнула, не подумав. Но ведь не знала же, к чему приведут мои слова. Просто хотела заставить родителей сменить тему.

Сменила, блин!

— Иви, не надо оправдывать сестру, — строго сказала мама. — Она должна понять, что поступила скверно.

— Скверно? — Едва ли не плача, Брунгильда стряхнула с себя ладони матери и вскочила на ноги, да с такой яростью, что посуда на столе зазвенела. — Я всего лишь получила плохую оценку, а вы распекаете меня так, словно я человека убила. Проступки Иви гораздо хуже, — сестра ткнула пальцем в мою сторону. — Она сорвала занятия, опозорилась перед всей группой, шныряла по мужским туалетам, чуть не убила своего преподавателя, связалась с дурной компанией, однако ее вы всего лишь мягко пожурили. Меня же готовы сожрать из-за одного несчастного низкого балла. А мне и правда было плохо, — она заплакала, слезы неукротимым потоком хлынули из ее глаз. — Не нужно мне ваше блестящее будущее! Кто сказал, что я мечтаю быть великой спортсменкой? Это твои мечты, мама, не мои. А я… я всего лишь хочу, чтобы меня любили. Просто так, — она содрогнулась в рыданиях. — Просто так любили. Почему ее вы любите просто так, а я вашу любовь должна заслужить? — И вся в слезах она бросилась прочь из комнаты.

* * *

— Я сожалею, мяу, я раскаиваюсь, — Кусик громко рыгнул и наполнил подставленный тазик своим раскаянием.

Черная мохнатая спина дрогнула, острые, рысьи ушки поникли.

— А вот не надо было продавать свою хозяйку за килограмм зефира. Сейчас бы не страдал.

Кусик поднял усатую морду из жестяного тазика и взглянул на меня грустным-прегрустным взглядом. Долго злиться на этого обормота не получалось. Животное — что с него взять? Тем более бумеранг судьбы хорошенько стукнул по его пушистому затылку. За свое предательство Злобнокусь уже который час расплачивался жесточайшим приступом «раскаяния».

Всхлипнув, фамильяр снова склонился над тазом. Мою спальню наполнили неприятные звуки.

— Ты же знал, что бывает от переедания, — распекала я своего питомца. — Знал, что вашей усатой братии нельзя сладости.

— Можно! — возразил Злобнокусь, вытирая лапкой влажную мордочку. — И я не собирался сдавать тебя родителям, просто у меня неодолимая тяга к этим круглым воздушным штучкам. Зефиромания. Я зефирозависим, и твоя матушка этим нагло воспользовалась. Я, мяу, жертва. Такая же жертва в этой ситуации, как и ты.

Рассмеявшись, я принялась гладить своего хвостатого страдальца по угольной спинке.

Из головы все не шла безобразная сцена за ужином в столовой, злые и полные боли слова Брунгильды.

«Почему ее вы любите просто так, а я вашу любовь должна заслужить?»

Удивительно, как два человека способны смотреть на одни и те же вещи, но видеть их по-разному. Мне всегда казалось, что матушка любит Брунгильду больше. Слушая постоянные оды в ее честь, я чувствовала себя неудачницей, чувствовала, что у родителей я всегда на втором плане.

Меня, в отличие от Брунгильды, дома никогда не хвалили. О Бруни, в отличие от меня, дома никогда не заботились. Теперь, оглядываясь назад, на наше общее прошлое, я это отчетливо видела. Сестра жила под постоянным давлением, под грузом чужих завышенных ожиданий. Она стремилась быть лучшей, потому что считала, что только так способна заслужить родительскую любовь. Пока я завидовала ее успешности, тем сладким дифирамбам, что день за днем пела Брунгильде матушка, сама Брунгильда смотрела на меня и завидовала моей свободе, моей беззаботной жизни, тому что от меня, неудачницы, ничего не ждут и не требуют.

Пока Злобнокусь раскаивался, мне вдруг до ужаса, до зуда под ребрами захотелось поговорить с сестрой. Пришло время закопать топор войны и понять друг друга.

— Куда ты? — простонал мой фамильяр с пола, на котором растекся в ожидании очередного приступа.

Я, может, и хотела ответить, но ноги оказались быстрее языка — не успела я опомниться, как они уже несли меня по лестнице на первый этаж, в кухню.

В царстве Милашки Сью всегда господствовал идеальный порядок. Кастрюли на полках сияли начищенными боками, баночки со специями стояли ровно в ряд, как солдаты на плацу, в воздухе витал запах цитруса: наша кухарка специально раскладывала на подоконнике засушенные корки апельсинов, чтобы наполнить помещение приятными ароматами.

— Госпожа? — удивилась служанка, заметив меня на пороге своей обители.

Покончив с делами, она отдыхала за кухонным столом — читала книгу и пила чай с булочкой, оставшейся после ужина.

— Нет-нет, сидите, — замахала я руками, когда Милашка Сью, которую прозвали так из-за ее очаровательных золотистых кудрей, при виде меня вскочила на ноги. — Я хотела спросить…

— Осталось ли что-нибудь из еды? — перебила кухарка. — Вы проголодались, мисс? В холодильном шкафу есть вишневое желе. Я приготовила на завтра. Если хотите, порежу вам фрукты и принесу в комнату.

На румяном лице девицы ясно читалось желание услужить.

— Я не голодна. Просто хотела спросить. Может, вы знаете, какой у Брунгильды любимый пирог?

Вспомнился разговор сестры с матерью при встрече.

— Сью приготовила любимый пирог Иви. С апельсинами и тыквенными семечками.

— А мой любимый пирог?

— А у тебя разве есть любимый?

Я ожидала, что кухарка задумается, вспоминая, но она ответила быстро, без затруднений:

— С творогом. Госпожа Брунгильда любит скорый пирог с творогом и яблоками.

А мама не знала.

— Можете приготовить сейчас? Знаю, уже поздно, но мне очень хочется порадовать сестру.

— Конечно, госпожа, конечно.

И вот спустя полтора часа я подошла к спальне Брунгильды и постучала в дверь. В руках у меня дышал жаром пышный пирог, украшенный яблоками. Я нервничала и сама не понимала причин своего беспокойства. Хотелось, чтобы наш с сестрой разговор удался, чтобы он получился задушевным и разрешил все конфликты, при этом я не представляла, что хочу сказать.

Дверь долго не открывали, но я отчетливо слышала, что в комнате кто-то есть: скрипели постельные пружины, время от времени тишину нарушали грустные вздохи. Я постучала снова, и раздались приближающиеся шаги. На пороге показалась Брунгильда, опухшая и с красными, заплаканными глазами. При виде розовой отметины на ее щеке, я, как наяву, узрела сестру, лежащую в постели и долго, безутешно рыдающую в подушку.

«Почему ее вы любите просто так, а я вашу любовь должна заслужить?»

— Что тебе надо? — грубо выплюнула Брунгильда, а затем ее взгляд упал на пирог в моих руках. Ее любимый пирог с творогом и яблоками.

Белый флаг, которым я отчаянно размахивала в воздухе.

В полном молчании, в вечерней тишине притихшего дома Брунгильда смотрела на этот пирог, на эту просьбу о перемирии, и эмоции на ее лице менялись, как стекляшки в детском калейдоскопе. Удивление, растерянность, недоверие.

На секунду мне показалось, что пропасть между нами стала меньше, что, если постараться, ее можно перепрыгнуть. Но вот сестра поджала губы. И дверь с глухим стуком захлопнулась перед моим лицом.

Мой дар отвергли.

Глава 13. Только честные способы борьбы. Я что, сказал честные?

Чего я никак не могла ожидать, так это того, что Карвен будет встречать меня в зале прибытий. Однако покинув телепорт, я первым делом увидела его ухмыляющуюся физиономию.

— С возвращением, Харпер, — поприветствовал меня демон, затем взял из моих рук чемодан и начал проталкиваться сквозь толпу адептов к выходу в холл.

— А этот что здесь делает? — проворчал Злобнокусь мне на ухо, но под моим гневным взглядом притих, а потом и вовсе растаял воздухе. Фамильяры, в отличие от магов, обладали даром телепортации. Вероятно, чтобы всегда иметь возможность прийти хозяину на выручку.

— Турнир через неделю, — напомнил Карвен, и из груди моей вырвался горький вздох.

На соревнования я записалась, чтобы утереть нос Брунгильде, но после того скандала во время семейного ужина мне больше не хотелось соперничать с сестрой, не хотелось доказывать родителям, что я лучше нее. Теперь я мечтала не заткнуть Брунгильду за пояс, а подружиться с ней.

— Знаешь, я, наверное, попрошу вычеркнуть меня из списка участников турнира.

Скрип колесиков чемодана по каменной плитке холла резко оборвался, Карвен напрягся, его пальцы судорожно стиснули выдвижную ручку моей дорожной сумки.

— А как же произвести впечатление на профессора Моргана? — спросил он вкрадчиво.

— Я уже произвела на него неизгладимое впечатление. Несколько раз. Хватит.

— На Эгмонта? — демон прищурился и словно занервничал. По крайней мере, его плечи окаменели, а спина выглядела неестественно прямой, будто он проглотил шест.

— Найду другой способ обратить на себя его внимание. И вообще я под приворотным зельем. Забыл?

— Если ты боишься проиграть, то хочу напомнить, что обещал тебе помощь, а мы, демоны, слов на ветер не бросаем.

— Спасибо, Карвен, правда, спасибо, но на выходных кое-что случилось, и мне больше не хочется злить Брунгильду.

Я пошла дальше. Демон, помедлив, двинулся за мной. Колесики чемодана снова заскрежетали по полу.

Меня не покидало ощущение, что Карвен хочет что-то сказать. Всю дорогу он косился на меня с непривычно серьезным видом. Смотрел и смотрел. И наконец, когда мы поднялись на второй этаж и остановились напротив двери в мою комнату, он не выдержал:

— Ты не можешь сняться с турнира.

— Почему не могу? — удивилась я.

— Это запрещено, — пожал плечами демон и вернул себе прежний беззаботный вид. — Да, это запрещено. Ты не знала? Записался — будь добр иди до конца.

О подобном запрете я, признаться, ни разу не слышала, но особо и не интересовалась правилами турнира.

— И что же делать? — Растерянная, я посмотрела на Карвена так, словно у него был ответ на любой вопрос.

— Участвовать, — уверенно заявил демон. — Участвовать и побеждать. Оставь чемодан в комнате и пойдем, я тебе кое-что покажу.

Избавившись от вещей, я последовала за своим инфернальным приятелем.

Снаружи успели сгуститься сумерки. По бокам тропинок горели фонари. Два дня дождей не было, и все успело подсохнуть, так что, когда мы сошли с гравийной дорожки в траву, под ногами оказалась твердая земля, а не размокшая грязь.

— Куда ты меня ведешь?

— Пока ты отсутствовала, я расспросил твою соседку Мэри Джослин о прошлогодних турнирах и нашел в ней бесценный источник информации.

К своему удивлению, я обнаружила, что мы направляемся к дубовой роще недалеко от академии.

— Насколько я понял, тебя ждет полоса препятствий, которую ты должна преодолеть быстрее других.

— Ну, это не новость.

— А на метле ты держишься неуверенно.

— Вообще не держусь, — поправила я с улыбкой, полной самоиронии.

— Поэтому, — Карвен с умным видом поднял указательный палец, — тебе нужна фора, и я придумал, как эту фору тебе обеспечить.

— И как же?

— Сейчас узнаешь, — Демон остановился в тени деревьев и протянул мне какой-то предмет. Сначала я решила, что это шкатулка и мне предлагают ее открыть, и, только когда пальцы коснулись крышки, а к горлу резко подкатила тошнота, я поняла — порт-ключ!

В следующую секунду мир превратился в мешанину цветных пятен. А еще через пару мгновений я стояла на четвереньках в высокой траве и пыталась не расстаться с ужином.

Ненавижу порт-ключи!

— Смотри, Харпер, — раздался над головой густой баритон демона. — Вот что поможет тебе выиграть в турнире.

Мы стояли у озера, такого огромного, что противоположного берега было не видно, сколько ни вглядывайся. Я бы даже решила, что это море, однако единственное море в Фаберии имело розоватый оттенок из-за водорослей, растущих на дне. Здесь же водная гладь напоминала поверхность обсидиана. Не знаю, какого цвета была бы вода, если бы я смотрела на нее днем, при свете солнца, а не при свете луны, но сейчас озеро выглядело черным, пугающе мрачным, таящим в своих глубинах какие угодно опасности.

— Где мы? — спросила я демона.

Место, куда перенес нас порт-ключ, было пустынным, диким. Трава доходила мне до колен, слева и справа плотной стеной стояли деревья, несмотря на осень, еще одетые в листья. В тишине звуки леса казались оглушительными. Скрипели ветки под порывами ветра, трещали и пели ночные птицы, шуршали в траве мелкие грызуны. Я слышала, как в темноте ухнул филин, как дятел принялся стучать по дереву, а потом этот стук заглушило воронье карканье.

Вдали от шума цивилизации, от света горящих окнами домов я почувствовала себя неуютно и сама не заметила, как подошла к демону ближе, чтобы переплести наши пальцы.

— Вон с того берега начинается полоса препятствий, — Карвен кивнул в сторону черной воды, тронутой серебром лунной дорожки. — Участники должны на лодках пересечь озеро и только потом пересесть на метла. На этом этапе соревнований у тебя есть реальный шанс вырваться вперед.

— Хочу тебя огорчить. Гребу я так же плохо, как и летаю.

Мне вдруг стало неловко от того, что я держу демона за руку, — не ребенок ведь, чтобы искать у взрослого защиты от своей богатой фантазии. Подумаешь, мрачно и лес шумит. Мне не пять лет, чтобы бояться темноты и таинственных звуков.

Но стоило Карвену заметить, что я пытаюсь отпустить его ладонь, как пальцы, до того безвольные, крепко обвили мою кисть.

— Тебе не придется грести. Весла — для слабаков. А для тебя я приготовил кое-что получше. — И он потянул меня за собой к заросшему травой берегу. За высокими стеблями тростника на воде качалась деревянная лодка.

— Лодка, — губы озвучили то, что увидели глаза. — А это что за ящик у нее сзади?

Заинтригованная, я подошла ближе. Лодка по форме напоминала наконечник стрелы: острый нос и тупая, плоская… корма? Или корма только у кораблей? В общем, задняя часть лодки выглядела обрубленной, и к ней крепился какой-то металлический ящик.

— Это мотор, — ответил демон.

— Мото…

Сообразив, о чем он говорит, я непроизвольно отшатнулась от опасного предмета.

— С ума сошел! — зашипела я, полная суеверного страха. — Хочешь лишить меня магии?

— А ты действительно веришь в эти глупые предрассудки? В то, что волшебник способен потерять дар, прикоснувшись к современной технике? Вот смотри, — и под мои неловкие возражения Карвен вошел в воду. Раздался тихий плеск. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как демон садится в лодку, как дергает за какой-то шнур, и металлический ящик оживает, начинает тарахтеть и заметно вибрировать.

Под раскатистое рычание лодочного мотора Карвен широко улыбнулся, поднял руку, и от его ладони отделилась огненная фигура. Роза из пламени, рожденная магией, медленно поплыла по ночному воздуху ко мне, стоящей на берегу.

— Как видишь, я не разучился колдовать. И ты не разучишься.

— Сомневаюсь, что судейская комиссия позволит мне воспользоваться на соревнованиях такой штуковиной.

Огненный цветок завис напротив моего лица, но растаял, когда я попыталась его коснуться.

— А почему нет? Я изучал правила турнира. И там сказано: «Первый этап испытаний немагический. Участник может воспользоваться собственной лодкой или лодкой, предоставленной ему академией. Лодка не должна быть зачарована, перед началом соревнований она будет проверена на следы магического воздействия». Твоя лодка не зачарована. Я проверял, — и Карвен подмигнул мне с хитрым видом.

Его слова меня не убедили.

—Но ведь использование подобных механизмов, — я имела в виду мотор, — дает мне преимущество перед другими участниками.

— Разве? — улыбка демона стала еще более лукавой. — А по-моему, наоборот. Какие преимущества, если это жуткое приспособление вытянет из тебя всю магию? — В притворном ужасе он округлил глаза. — Думаю, все решат, что ты делаешь себе только хуже. Но делать что-то себе во вред правила турнира не запрещают.

Потрясенная коварством демона, я покачала головой.

—То есть ты нашел в правилах лазейку, которая позволяет мухлевать на соревнованиях, и не преминул ею воспользоваться?

— Ради тебя, Харпер, я готов пойти на сделку с совестью.

— А она у тебя есть? Совесть?

— Конечно, — развеселился Карвен. — Особая, демоническая. Давай полезай в лодку. Научу тебя заводить мотор. Заодно прокатимся по ночному озеру. Будет у нас свидание под луной.

* * *

Свидание. Никто и никогда не приглашал меня на свидание, и пусть демон пошутил, назвав нашу прогулку по озеру этим словом, я все равно получала огромное удовольствие от романтической тишины, уютного плеска волн и улыбки Карвена. Эта улыбка завораживала, как блики лунного света на поверхности воды, и хотя сердце по-прежнему тянулось к Эгмонту, дурацкий приворот не мешал мне любоваться внешностью моего прекрасного спутника и искренне наслаждаться его компанией.

— Так что же все-таки стряслось с тобой дома, раз ты захотела отказаться от турнира? — Карвен заглушил мотор, и мы просто сидели в лодке посреди озера под черным куполом неба, усыпанного звездами.

Несмотря на неприятный вопрос и неудобную, жесткую лавку, от которой затекла попа, я чувствовала себя расслабленной, чувствовала легкость во всем теле.

— Просто узнала, что моя сестрица не такая стерва, какой я привыкла ее считать.

— Да неужели? — Карвен вздернул бровь.

Удивительно, какой выразительной и подвижной была его мимика. Каждый жест, каждое движение — то, как он изгибал брови, как улыбался одними уголками губ или показывая ряд ослепительно белых зубов, как хмурился и закатывал глаза, — все, буквально все вызывало немое восхищение. Любую эмоцию он мог передать без слов. Я только сейчас поняла, что мне безумно нравится на него смотреть.

— Да, выяснилось, что родители очень на нее давят, заставляют быть лучшей, самой успешной, а она из кожи вон лезет, боясь их разочаровать.

— О как это знакомо, — улыбка Карвена неожиданно стала грустной. Он сполз с лавки и теперь полулежал на дне лодки, касаясь меня коленом. — Мой отец тоже ждет от меня выдающихся достижений. Род де Бергов очень древний, очень знатный, и это кладет на плечи единственного наследника небывалую ответственность.

Впервые за все время нашего знакомства демон заговорил о своей семье, и я, завороженная, задержала дыхание.

— Однажды мой отец даже сказал: «Ты либо на вершине, либо неудачник. Другого не дано».

— Это… это ужасно.

Образ Брунгильды, стремящейся угодить родителям, и образ Карвена внезапно наложились в моей голове друг на друга. Взглянуть на демона, этого ехидного авантюриста и коварного циника, под таким углом я точно не ожидала.

— Прежде чем ты начнешь мне сочувствовать, Харпер, — весело сказал он, — давай сменим тему.

И он вернулся к разговору о турнире и нечестных методах борьбы за первое место, я же все думала о словах его отца: «Ты либо на вершине, либо неудачник».

Никто не хочет быть неудачником, но и держаться постоянно на вершине невозможно, ни один человек не застрахован от неудач, даже самый сильный, умный и талантливый.

— Кстати, Харпер, я собираюсь тренировать тебя каждый день, чтобы к соревнованиям ты научилась более или менее сносно держаться на метле.

Отчего-то возможность проводить с демоном еще больше времени меня порадовала. Странно.

— Ладно, — сказала я, опустив взгляд, чтобы не выдать своих эмоций.

— А теперь, раз уж обстоятельства располагают, давай обсудим остальные испытания, которые ждут тебя на турнире. — Карвен перекинул руку через борт лодки и принялся лениво водить пальцами по воде. — Я проанализировал то, что было на прошлогодних соревнованиях, и нашел определенную закономерность. Задания повторяются каждые пять лет, поэтому с вероятностью в девяносто девять процентов я могу предсказать, с чем тебе придется столкнуться.

— И с чем же?

— Во-первых, на берегу твою лодку будет поджидать хранительница озера. Она не выпустит тебя из воды, пока ты не ответишь на три ее загадки. Учитывая, что сама ты с этим заданием вряд ли справишься…

Это на что он, интересно, намекает? Хочет сказать, что я недостаточно умна?

От возмущения губы поджались сами собой.

— …то я взял на себя смелось составить список всех загадок, которые когда-либо звучали на турнире.

— А откуда ты все это узнал? От Эй-Джо?

— Нет, конечно. В архиве академии. Из старых газет и ежегодных хроник.

Я представила Карвена, сидящего в подвале «Черного солнца» и тщательно, часами изучающего документы ради того, чтобы мне помочь, и решила не обижаться на его оскорбительную реплику про «сама не справится». Все-таки поступки важнее слов.

— Предлагаешь мне изучить все загадки из списка?

— Мы вместе их изучим.

Ого, похоже, всю следующую неделю нам предстоит очень много и тесно общаться.

Глава 14.Турнир. Как превратить серьезные соревнования в фарс, или Чем опасны черные коты

Время до турнира пролетело незаметно. Всю неделю мы с Карвеном только и делали, что готовились к соревнованиям. Даже учебу забросили с негласного разрешения ректора, который явно распорядился относиться к участникам турнира с пониманием.

И вот я готова, вооружена новыми знаниями до зубов и рвусь в бой.

Не рвусь, на самом деле.

— Что-то мне плохо. Что-то меня мутит, — повернулась я к Кусику, с бледным видом прижимая к груди метлу.

— Поздно отступать, — заметил фамильяр, летая возле моего лица и обмахивая меня крыльями.

— Отступать никогда не поздно.

— Только не тогда, когда за твоей спиной стоит демон. — На плечи мне легли руки Карвена.

До начала соревнований оставался час, жалкий час, и я чувствовала, как в животе сжимается тугой узел, как к горлу поступает тошнота, а в груди поднимается волна паники.

Опозорюсь. Упаду с метлы. Сломаю руку. Или ногу. Или всю себя.

— Харпер, ничего ты не сломаешь.

Я что, говорила вслух?

— Никто не станет подвергать жизнь адептов опасности, — Карвен развернул меня к себе и пристально, настойчиво заглянул в глаза. — Под особо сложными участками воздушной полосы препятствий натянута сетка защитных чар. Даже если упадешь, не разобьешься.

— Под всеми? — с надеждой уточнила я. — Участками?

— Нет, конечно. Никто не станет заколдовывать настолько большую площадь. Только ту ее часть, где вас будут ждать испытания. Ты, главное, на легких отрезках трассы не упади, там, где просто надо лететь по прямой линии и нет вообще никаких преград. Договорились?

Из моей груди вырвался нервный смешок.

А потом мы всей дружной гурьбой — демон, Кусик и я — спустились на первый этаж «Черного солнца», пересекли холл и вошли в зал отправлений. Там должны были собраться все участники турнира, чтобы с помощью телепорта оперативно перенестись к месту старта.

К состязаниям была пошита специальная форма, для каждого участника своего особого цвета. Сделать форму разных цветов решили из практических соображений. Чтобы родители могли узнать свое чадо даже издалека, по одежде, и понимали, за кого болеть.

Моя мантия была красной, и этот яркий, вульгарный цвет смущал меня до ужаса, потому что сразу привлекал внимание. Вот и сейчас, стоило войти в зал с телепортом, взгляды собравшихся устремились в мою сторону.

И взгляд Брунгильды в том числе.

При виде меня сестрица приоткрыла рот, затем прищурилась и поджала губы.

— Что ты здесь забыла? — растолкав народ, она приблизилась к нашей разношерстной компании.

Ее взгляд скользнул по моей форме, и на лице отразилась зависть. Ну да, Брунгильда любила все яркое, кричащее, выделяющее из толпы, а на турнире ей досталась одежда невзрачного зеленого оттенка. И не благородного изумрудного, а непривлекательного болотного.

Этот болотный цвет подчеркивал ее нездоровую бледность, делал темные круги под глазами еще заметнее. Сестрица выглядела осунувшейся, похудевшей, даже больной. Наверное, всю неделю готовилась к этому дню, как проклятая.

На миг мне стало стыдно за свое недавнее желание уделать Брунгильду на соревнованиях. Ведь для нее победа была невероятно важна, я же всего лишь стремилась поднять самооценку и что-то там доказать родителям. Даже захотелось извиниться и заверить сестру, что я не претендую на ее славу, но…

— Шла бы ты домой, не позорилась.

Брунгильда была неисправима.

— Это почему же она должна опозориться, мяу? — выглянул из-за моей ноги возмущенный Злобнокусь.

— А ты посмотри вокруг, — гадко усмехнулась эта усталая, но по-прежнему ядовитая змея. Больше она не сказала ни слова — резко развернулась и уверенной походкой направилась к телепорту, чтобы одной из первых переместиться к озеру, откуда начиналась полоса препятствий.

А я посмотрела по сторонам.

Среди участников турнира было несколько моих однокурсников, и сейчас они о чем-то шептались, косясь на меня с насмешливым, снисходительным выражением. Наверное, видели, как я летала на тренировках, и придерживались мнения Брунгильды. Никто, никто не верил в мой успех.

— Не обращай на них внимания.

Никто, кроме Карвена.

В очередной раз демон поразил меня своей проницательностью. Он словно видел меня насквозь, читал мои мысли, как открытую книгу. Его поддержка, забота, помощь рождали в душе теплое, уютное чувство, названия которому я не знала.

Или знала?

Всю эту неделю мы провели вместе. Днем Карвен учил меня держаться на метле, вечером провожал на пары, где мы обсуждали возможные задания и пытались подготовиться к предстоящему турниру. И так мне было хорошо, так легко и спокойно рядом с ним, что…

— Свою победу я посвящу Эгмонту, — сказала я и лукаво посмотрела на демона, прищурив глаз.

— Еще раз упомянешь это имя, — Карвен склонил голову набок и, подражая мне, тоже опустил одно веко, — и бедняга Эгмонт отправится в свой последний полет с самой высокой башни академии.

— Даже так? — широкая улыбка растеклась на моих губах.

— Даже так. — Карвен стал убийственно серьезен.

Гоблин побери! Я же не ошиблась? Это выглядело как признание?

Демон смотрел на меня, не отрываясь, пристально, жадно. Словно чего-то ждал. И в груди ширилось и росло то самое чувство, которому я, пожалуй, могла, но боялась дать определение.

Образ Эгмонта в моем сознании поблек. Я вдруг ощутила себя очень легкой, невесомой, словно воздушный шарик. А еще невероятно смелой. Настолько смелой, что привстала на цыпочки и при всех, на глазах у целой толпы адептов, потянулась к чужим губам.

— Наконец-то, — шепнул Карвен и наклонился, чтобы мне было легче его поцеловать.

* * *

Сегодня озеро выглядело иначе. Оно ничем не напоминало то тихое мрачное место, где мы с демоном катались на лодке под звездным куполом.

В небе сияло бледное осеннее солнце. Яркий дневной свет полностью уничтожил покров таинственности, не оставив простора воображению. Там, где раньше лежали тени, я видела деревянный причал и ряд лодок, качающихся на воде. Вместо загадочного шепота листьев над озером висел гул, созданный множеством голосов. Весь берег был усыпан адептами в разноцветных мантиях, а все небо — огромными воздушными шарами. Под этими шарами, в плетеных корзинах, угадывались силуэты людей — зрителей, которые при помощи особых магических биноклей станут следить за ходом турнира.

Где-то там, в небе, были и наши с Брунгильдой родители. Наблюдали за нами. Я вдруг поняла, что не могу и не хочу снова предстать перед мамой и папой неудачницей. На фоне успехов старшей сестры мой провал будет выглядеть особенно жалко.

Я вспомнила, как субботним вечером явилась к Брунгильде с ее любимым пирогом, а перед моим носом захлопнули дверь. Вспомнила ее слова пару минут назад: «Шла бы ты домой, не позорилась». Вспомнила насмешки сокурсников и их презрительные взгляды. И меня охватила злость, горячее желание победить.

Я решила выиграть турнир во что бы то ни стало.

Зря что ли готовилась?

Не захотела Брунгильда мириться, отвернулась от дружески протянутой руки, продолжила меня унижать — сама виновата.

— Внимание, участники! Занимаем лодки! — раздался мужской голос, явно усиленный магией. И тут же зазвучала торжественная музыка.

Под бодрые звуки марша я подошла к своему чудо-кораблю. Кусик уже сидел на узкой лавке, возбужденно размахивая пушистым хвостом. Фамильяры тоже участвовали в соревнованиях — помогали своим хозяевам. На шее кота красовалась красная лента под цвет моей мантии.

— А это что за ящик? — показал на мотор один из официальных распорядителей магического турнира.

Случилось то, чего я опасалась: странную конструкцию на корме моей лодки заметили.

— А это для красоты, — с важным видом ответил Злобнокусь. — Наш талисман, приносящий удачу.

Карвен на краю причала подавился воздухом, пытаясь сдержать смешок.

— Такой большой? — на лице распорядителя проступило сомнение.

— Чем объемнее талисман, мяу, тем больше удачи он способен принести. — Для убедительности кот похлопал по мотору пушистой лапой.

Хмыкнув, распорядитель снова покосился на не внушающий доверия металлический ящик, затем достал из кармана кожаный мешочек, развязал его и обильно посыпал наш талисман каким-то порошком. Видимо, проверил на магическое воздействие.

— Ладно, — вздохнул он, не найдя ничего подозрительного. — А где весла?

— Так вот же! — показал ему Злобнокусь маленькую детскую лопатку для песка. — Захватил на всякий случай, — это он шепнул уже мне, — а то вдруг и правда грести придется.

Распорядитель покачал головой.

— Проиграть хотите? Посмотрите, как выглядят нормальные спортивные лодки, — он обвел озеро руками.

Наша лодка и правда была самая массивная и широкая среди всех. Остальные отличались узкой и длинной формой.

Я заметила Брунгильду, берущую весло.

Какая же она все-таки бледная!

Нахмурившись, сестра прижала пальцы к вискам и принялась их растирать.

— Внимание! Участникам приготовиться, — раздался все тот же усиленный магией мужской голос.

Через пару секунд нашу с Кусиком лодку накрыла тень, в небе над воздушными шарами пролетел знакомый восьмикрылый дракон, каждую ночь зовущий адептов на занятия. В этот раз его раскатистый рев послужил сигналом к старту.

Одновременно справа и слева послышался плеск, с которым весла погрузились в воду.

— Давай, давай, давай! — подгоняя меня, возбужденно запрыгал на лавке Злобнокусь.

Пока я лихорадочно вспоминала, как завести мотор, лодки соперников одна за другой отчаливали от берега.

— Ну что ты медлишь? — нервничал кот. — Так и знал, что от этого ящика не будет толку. Хорошо, что я у тебя такой предусмотрительный. — И, расстроенный тем, что мы отстали, Злобнокусь принялся изо всех сил грести по воде детской лопаткой для песка. — Сейчас, хозяйка, сейчас мы их догоним! — вопил он, весь охваченный спортивным азартом.

Наконец я догадалась дернуть за шнур. Наш талисман взревел и затрясся.

И вот мы уже впереди всех, несемся к победе.

— Йуху-у-у-у! — орал Злобнокусь, сидя на носу лодки и искренне наслаждаясь скоростью.

Ветер хлестал в лицо. Наверное, я что-то делала неправильно, потому что наше судно отчего-то перемещалось по воде судорожными рывками, постоянно подпрыгивая. Плюх! Плюх! Плюх! Из-за этого во все стороны летели холодные брызги. Тем не менее, благодаря чудесам техники, мы оставили соперников далеко позади и очень быстро пересекли озеро.

Фора! Это была так необходимая нам фора.

По теории Карвена на берегу участников должна была поджидать Хранительница с тремя загадками. Ответивших правильно, она пропускала дальше, к воздушной полосе препятствий. Мы всю неделю готовились к этому этапу соревнований, однако, подплывая к пирсу, я уже видела: все идет не по плану. Похоже, демон ошибся, решив, что испытания на магических турнирах повторяются каждые пять лет. Или наш год стал исключением. На пристани нас встречал… профессор Морган.

При виде моей неловкой улыбки он изменился в лице.

— Харпер, — прохрипел мой бывший возлюбленный, поджав губы.

Интересно, он знал, что среди участников буду я? Или это стало для него приятным сюрпризом? Приятным в кавычках.

Выбираясь из лодки, я, конечно же, не удержала равновесие и неуклюже плюхнулась в воду. Бр-р-р-р, холодная!

На душе было тревожно. Когда не знаешь, чего ждать, и не уверен в своих силах, всегда страшно. За неделю я изучила сотню загадок, но к этому испытанию была не готова, а позориться в самом начале пути не хотелось жутко. Где-то там, в небе, полном воздушных шаров, за мной наблюдали родители. Впервые их младшая дочь принимала участие в подобном мероприятии.

Взволнованная, я оглядела берег. На песке была воздвигнута временная конструкция, что-то похожее на длинную беседку с двумя выходами. Внутри этой беседки стояли столы, а на каждом столе — магическая горелка и чугунный котел на специальной подставке. Вода в котлах уже кипела.

Кажется, я начинала догадываться, в чем будет заключаться испытание.

Весь путь до беседки профессор Морган косился на меня с опаской. То на меня, то в сторону озера.

— А где остальные участники? — наконец спросил он под шорох песка под нашими ногами. — Вы их часом не утопили, Харпер?

— Нет, они просто отстали.

Судя по вздернутой брови, профессор не ожидал, что я смогу вырваться вперед. Да я и сама от себя такого не ожидала.

— Итак, сейчас я расскажу, что надо сделать, — мистер Морган подвел меня к одному из бурлящих котлов. — Видите все эти ингредиенты?

Я кивнула. Стол ломился от одинаковых стеклянных баночек с этикетками.

— Чтобы получить ключ от сарая с метлами, вы должны сварить зелье Драконий Оберег. Все необходимое для его приготовления здесь есть. Осталось выяснить, есть ли что-нибудь тут, — он ткнул пальцем в центр моего лба. — Как только справитесь с заданием — если справитесь — я отдам вам ключ. Вы откроете сарай, возьмете метлу и продолжите проходить полосу препятствий уже по воздуху. — Все ясно? Это зелье мы изучали в прошлом году. Сейчас проверим, отложилось ли что-нибудь в вашей черепушке.

Не отложилось.

Это я знала точно, ибо весь прошлый год вместо того, чтобы слушать лекции, любовалась мужественным лицом профессора Моргана и рисовала его профиль на страницах конспекта.

И что теперь делать? Можно, конечно, порыться в памяти, но нельзя извлечь из ее чертогов то, чего там никогда не было. Вот засада!

С беспомощным видом я посмотрела на своего кота. А вдалеке, на горизонте, уже появились первые лодки соперников. Они приближались.

— Ну давай, колдуй, — начал подгонять меня Злобнокусь. — Быстрее, быстрее, быстрее!

— Я ничего не знаю, — шикнула я на него и покосилась на профессора Моргана.

Тот со злорадным выражением скрестил руки на груди.

— Как это не знаешь? — растерялся фамильяр.

— Вот так, — я нервно прикусила губу, наблюдая за лодками, которые с каждой минутой видела все отчетливее.

Время утекало сквозь пальцы. Карвен нашел способ дать нам фору, но мы не смогли этой форой воспользоваться. Все тщетно. Я неудачница.

— А задание состоит в том, чтобы правильно приготовить зелье или в том, чтобы добыть ключ? — осторожно уточнил фамильяр.

— Ну, наверное, в том, чтобы получить ключ и возможность сесть на метлу, запертую в сарае, — после недолгих раздумий ответил профессор Морган.

— Хм, — кот постучал когтем по подбородку, а потом повернулся ко мне и бросил: — Жди здесь. — После чего взял и растворился в воздухе. Куда-то телепортировался. Я же осталась беспомощно смотреть на банки с ингредиентами.

Лодки подплывали все ближе. Плеск, поднимаемый веслами, звучал все громче. Вода в котле кипела, превращаясь в пар. В груди росло невыносимое чувство безысходности.

— Ну что, Харпер? — хмыкнул профессор Морган. — Похоже, даже ваш собственный фамильяр в вас не верит. Сбежал.

Он собирался сказать что-то еще, как вдруг…

— Руки вверх! Это ограбление! — Злобнокусь возник из воздуха прямо перед его лицом и резко выбросил лапу вперед. С решительным видом кот наставил на профессора… Нет, не нож. Горшок с цветком. Темное растение с длинными узкими листьями.

Черный хищник! Это был Черный хищник. Цветок, с которым я заявилась к мистеру Моргану в больницу. Подарок, едва не отправивший бедолагу на встречу с предками.

— А ну, гони сюда ключ! — с бандитской рожей заорал мой кот. — Жизнь или кошелек! Тьфу, жизнь или ключ!

Глава 15. Турнир. Чем глубже в лес, тем больше трупов, тьфу, дров

— Это называется разбой! — заявила я, пока мы бежали по узкой утоптанной тропинке к сараю с метлами. В руке у меня был зажат вожделенный ключ, а в ушах до сих пор стоял крик профессора Моргана: «За что, Единый? За что?»

— Это называется смекалка, — возразил Злобнокусь, довольный собой без меры.

Не знаю, кем себя возомнил мой кот, но под глазами на черной пушистой морде он белой краской начертил две горизонтальные полосы, а голову повязал платком. Из-за этого вид у него стал еще более бандитский. Теперь Злобнокусь напоминал любимого питомца какого-нибудь пирата южных морей.

Да еще и орал, усиливая сходство:

— На абордаж! Мы возьмем этот сарай, мяу! Он будет наш!

Я же мучилась угрызениями совести.

Похоже, мистер Морган решил сняться с соревнований, потому что, бросив нам ключ, стремительно рванул к озеру. Там он спихнул в воду подплывшую к пирсу Брунгильду, занял ее место в лодке и с криками: «Мне все это надоело! Увольняюсь!» уплыл в закат. Точнее, активно погреб в сторону противоположного берега.

Бедный мужик, совсем Кусик его довел.

— Сарай, сарай, сарай! Открывай, открывай, открывай! — крутился у ног фамильяр, пока я пыталась разобраться с замком.

— Дай сюда, — отобрала у меня ключ подоспевшая сестрица и ловко сунула в замочную скважину. — Что с профессором Морганом? Его как будто демонический пес укусил за задницу. Куда он сбежал?

— Утюг дома забыл выключить, — ухмыльнулся Злобнокусь. — Вот вспомнил и побежал.

— Что такое утюг? — нахмурилась Брунгильда.

— Волшебный артефакт по выпрямлению различных тканевых поверхностей, — ответил кот.

— Сколько же всякой ненужной чепухи понапридумывали, а, — она осуждающе покачала головой.

Дверь наконец поддалась, замок щелкнул, отпираясь, и мы ворвались в сарай. Внутри, в темном углу, стояли метла, которые за десять минут до старта участники отдали распорядителям турнира.

А вот и моя среди них. Не самая удобная, прошлогодняя модель — на что хватило карманных денег.

Стоило взяться за метлу, как чуть выше моей руки деревянный черенок сжали пальцы Брунгильды.

— Зачем ты все это делаешь? — прошипела сестра, сверкая в полутьме красными глазами с воспаленными сосудами. — Чтобы меня позлить?

— Мир вертится не вокруг тебя одной, — заявила я, отобрав у нее свое средство передвижения. — И вообще я не хотела участвовать. Записалась по глупости, и отказаться было уже нельзя.

— Что значит нельзя?

— Так запрещено же правилами турнира. — Вспомнив, я процитировала слова Карвена: — Записался — будь добр иди до конца.

— Ври, да не завирайся, — хмыкнула Брунгильда, прежде чем сесть на метлу и вылететь в открытую дверь сарая. — Нет таких правил.

Что?

Как нет?

Но демон ведь сказал…

Растерянная, я перекинула ногу через древко метлы и отправилась вслед за сестрицей на воздушную полосу препятствий. Пока набирала высоту, все думала о ее словах. Зачем Карвен солгал? Я ведь собиралась отказаться от соревнований, а демон специально ввел меня в заблуждение. Какую цель он преследовал? Хотел провести со мной больше времени? Или считал, что победа в этом турнире нужна мне не меньше, чем Брунгильде, что я должна пройти через все испытания и обрести уверенность в себе? Наверное, так и есть. Какой же он чуткий, мой Карвен. Какой проницательный. Самый лучший.

Вспомнился наш короткий поцелуй у телепорта, и в животе запорхали бабочки. Я вдруг почувствовала себя, как после приворотного зелья Брунгильды, — парящей в розовых облаках с крыльями за спиной и сахарной ватой вместо мозга. Только в этот раз меня ничем не опаивали.

Влюбилась!

От этого внезапного понимания я едва не упала с метлы.

Влюбилась. По-настоящему. Не так, как в Эгмонта и даже не как в профессора Моргана. Мое чувство не было придуманным, оно выросло из взаимной поддержки, из заботы и помощи, из веселых часов, проведенных вместе, из дружбы, потому что за все это время Карвен действительно стал мне другом.

А еще, самое главное, мое чувство было взаимным.

От этих мыслей словно открылось второе дыхание. Я ощутила себя способной на подвиги.

Вперед! К победе! Я посвящу ее Карвену. Он будет мной гордиться.

Я огляделась. Пока мы летели над лесом. Внизу шелестела под порывами ветра золотисто-бурая масса, похожая на пушистый ковер. Вдалеке маленькой зеленой точкой маячила спина Брунгильды.

Ежедневные тренировки с демоном давали о себе знать. Я летела ровно, держалась на метле уверенно, но с опытной спортсменкой потягаться силами не могла. Сестрица сразу взяла приличную скорость и вырвалась далеко вперед. Угнаться за ней не получалось.

А Кусик, сидящий позади, только действовал на нервы.

— Быстрее, быстрее! — как заведенный, повторял он. — Быстрее, быстрее! Быстрее, быстрее!

Еще и в спину когтями впивался, подгоняя, словно я была лошадью, которую необходимо пришпоривать.

Кстати, нам в воздухе обещали устроить испытания. И где они, эти сложные препятствия на пути к финишной черте?

Словно в ответ на мои мысли в небе разверзлась черная, сияющая по краям дыра, и из нее, из этой угольной вращающейся, как смерч, воронки, в нашу светлую, мирную реальность вылезло нечто.

Вскрикнув, я едва успела затормозить.

Сначала из портала появилась зубастая пасть, затем чешуйчатая голова с шипами, с огромными вытянутыми ноздрями, из которых шел дымок. На меня с выражением лютой ярости уставились круглые оранжевые глаза с вертикальными зрачками, как у рептилий. Из пространственно-временной дыры наружу высунулась когтистая лапа, за ней показались кожистые крылья и обвисшее брюхо, защищенное пластинками брони. Последним появился длинный массивный хвост с булавой на конце.

Мамочки!

Чудовище было гигантским и таким уродливым, что я сразу ощутила позывы по-маленькому.

А еще поняла, зачем профессор Морган предлагал участникам турнира приготовить зелье «Драконий Оберег», ибо сейчас путь нам преградил самый настоящий дракон. Но не такой милашка, как тот, что работал в академии звонарем, а самый настоящий монстр из кошмаров.

И эта свирепая туша горой встала между мной и финишем. Чтобы достигнуть цели, я должна была ее обойти, должна была ее победить. Как-то. Каким-то волшебным образом. Это вообще возможно? Одолеть столь жуткую тварь голыми руками, без «Драконьего Оберега»?

Ох, что же делать?

Пока я дрожала от ужаса, страшилище разинуло зубастую пасть, и наружу вместе с мощным порывом воздуха вырвался оглушительный рык.

— Это любовь! — раздался сзади полный восхищения голос Кусика. — Любовь с первого взгляда!

Я, конечно, знала, что вкусы у моего кота, мягко говоря, необычные, — вспомнить хотя бы его увлечение горгульей профессора Моргана, Злобнокусь всегда питал нездоровую страсть ко всяким чудищам, — но не до такой же степени!

— Стой, подожди! — Прежде чем я успела его остановить, Кусик на крыльях любви полетел прямо в лапы ужасного монстра. В его сиреневых глазах плескалось обожание, на черной мордочке читались восторг и умиление. Я почти видела воображаемые сердечки вокруг его головы.

О боги, нет! Эта тварь сейчас его сожрет!

Однако, заметив летящего к ней кота, драконица, похоже, растерялась.

Хвостатый поклонник тем временем подобрался к избраннице совсем близко, так близко, что у меня от страха внутри все заледенело.

— Ты прекрасна, о свет моих очей, — замурчал Злобнокусь, лапкой погладив зверя по жуткой вытянутой морде. Зверь от кошачьей нежности впал в самый настоящий ступор. Мой питомец был размером с торчащий из пасти дракона клык. С таким успехом муха могла ластиться к слону.

Не замечая шока возлюбленной, Злобнокусь продолжал расточать комплименты:

— Красивее тебя только рогатый нетопырь. А впрочем, нет, ты красивее даже нетопыря, даже лохматого бородавочника, даже подземной крысоножки. Идеальная женщина. Само совершенство.

Ошалело наблюдая за наглым животным, драконица снова распахнула пасть и зарычала. От ее горячего дыхания шерсть Злобнокуся и мои волосы взметнулись назад.

— Ты не только услада для моих глаз, но и голос твой — музыка для моих ушей, — сладко проворковал фамильяр, вытирая осевшие на мордочке капли чужой слюны. — Давай еще раз, только громче, яростнее!

Драконица растерянно моргнула. Затем то ли по просьбе поклонника, то ли от злости, а может, от шока, в очередной раз издала свирепый рык.

— Богиня! — вскричал Злобнокусь и в порыве чувств прижался щекой к чешуйчатому носу твари. — Чудо, а не женщина! Как же я счастлив, что тебя нашел, мяу. Будь здесь, никуда не уходи.

И он исчез, чтобы через пару секунд вернуться с цветами. С тем самым злополучным Черным хищником, с помощью которого ограбил профессора Моргана.

А мой кот, оказывается, романтик.

— Тебе, моя богиня, мяу.

Если б мог, он бы, наверное, опустился на одно колено.

При виде подарка зубастая богиня, как истинная женщина, сменила гнев на милость. Сначала, правда, подношение ее насторожило, она тихонько зарычала и, принюхавшись, втянула в себя воздух с такой силой, что едва не засосала в гигантскую ноздрю и цветок, и Злобнокуся вместе с ним. Затем ее кошмарная пасть, полная клыков, изогнулась в жуткой пародии на улыбку.

— Нравится, моя царица? А хочешь, хочешь я тебе луну с неба достану? А ожерелье из мышей хочешь? — Кусик смотрел на свою даму страстным взглядом.

Драконица, похоже, нам попалась одинокая и не избалованная мужским вниманием, потому что чахлое, потрепанное растение, преподнесенное ей Злобиком, растопило ее женское сердце.

Гигантская лапа с когтями нежно притянула котейку ближе, длинный раздвоенный язык высунулся наружу и аккуратно лизнул усатую мордочку.

— Зефирочка моя. — От счастья Кусь затарахтел громче лодочного мотора. Никогда он так не мурчал, даже когда я одновременно гладила его по спинке и кормила сладостями.

Пока чудовище устраивало свою личную жизнь, я решила воспользоваться моментом и продолжить путь. Надо было догнать Брунгильду. Надо было приложить все усилия, чтобы достигнуть финиша первой.

Затаив дыхание, я осторожно облетела влюбленную парочку по широкой дуге и, пока драконица не опомнилась, стремительно рванула вперед.

Я опасалась, что Брунгильда ушла слишком далеко и за ней не угнаться, но вскоре выяснилось, что сестрицу затормозил туннель огненных фигур. В одном из разговоров Карвен упоминал о нем. В последний раз это задание использовали на полосе препятствий три или четыре года назад. Еще одно доказательство того, что теория демона об испытаниях, повторяющихся каждые пять лет, была ошибочной.

За спиной раздались вопли адептов, потонувшие в громком зверином рыке. Обернувшись, я заметила остальных участников соревнования. Они наконец приплыли к берегу, где никто их не встретил, самостоятельно нашли сарай с метлами и поднялись в воздух.

В любой другой ситуации я бы напряглась: такая конкуренция! Каждый из этих парней и девушек был подготовлен к турниру лучше меня, а моя фора, обеспеченная Карвеном и научно-техническим прогрессом, сократилась до жалких двухсот метров. Но одного взгляда назад хватило, чтобы перестать волноваться.

Прямо сейчас все эти спортивные, подготовленные студенты напоминали перепуганных детей. В ужасе они метались в небе, спасаясь от лап и зубов чудовища. Кусик верхом на своей даме сердца гонялся за моими соперниками с веселым: «Хэй-й-о-о!», не давая тем продвинуться дальше.

Таким образом, единственной моей конкуренткой осталась Брунгильда.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть ее за сиянием магического пламени. Сестрица преодолела уже половину огненного туннеля и продолжала стремительно пробираться к выходу. А там уже и финиш не за горами.

С легкой грустью я поняла, что обогнать Брунгильду мне поможет только чудо.

И захотелось опустить руки, повернуть назад, тем более следующее испытание пугало до трясущихся поджилок.

Не справлюсь. Покалечусь. Ничего не выйдет. Такое мне не под силу.

Впереди сплошной стеной стояло, а точнее, висело в воздухе наколдованное пламя. Оно тянулось в обе стороны, насколько хватало глаз, так что обогнуть эту огненную преграду было невозможно. Попытки перелететь ее или под нее поднырнуть считались нарушением правил турнира, о чем красноречиво предупреждали сигнальные чары, от которых пространство снизу и сверху от стены едва заметно мерцало алым цветом.

В огненной стене была одна-единственная брешь, и эта брешь вела в просторный туннель, внутри которого парили фигуры, охваченные пламенем. Горящие шары, пылающие балки, что складывались в треугольники и квадраты. Все эти препятствия существенно замедляли скорость продвижения. Брунгильде, насколько я отсюда видела, приходилось постоянно маневрировать, демонстрируя предельную концентрацию и мастерское владение метлой.

Что касается меня, ни о каком мастерском владении метлой не шло и речи. За неделю тренировок Карвену удалось научить меня быстро лететь по прямой линии. Со всем остальным по-прежнему были серьезные проблемы. Так что, наблюдая за Брунгильдой с безопасного расстояния, я очень хорошо понимала: войду в туннель — с вероятностью в девяносто процентов окажусь в больнице.

Мне это надо?

Не надо!

И вот я уже собралась сдаться, как вдруг услышала мамин голос:

— Иви, давай, давай, мы в тебя верим! Мы тобой гордимся!

Вскинув голову, в небе над собой я увидела воздушный шар и своих родителей, свесившихся с корзины. Подбадривая меня, матушка потрясала в воздухе кулачками, а папа смотрел на меня с улыбкой и одобрением.

— Иви, ты такая молодец! Вырвалась вперед. Оставила соперников далеко позади. Мои девочки! Какие же вы умницы! Первые. Самые лучшие!

На глазах выступили слезы. Именно этих слов я ждала, когда принимала решение участвовать в турнире. На самом деле я ждала их еще дольше — всю жизнь, и, наконец услышав, могла ли пойти на попятную?

Я посмотрела в сторону огненного туннеля: пламя угрожающе трещало. Посмотрела на родителей: растроганная матушка вытирала платком глаза.

Рискнуть и, возможно, сгореть заживо? Выбрать безопасность и вернуться к статусу неудачницы?

Если сейчас я отступлю, все будет напрасно. Помощь Карвена и моего фамильяра, лодочный мотор и разбойное нападение на профессора Моргана, похвала родителей. Мама и папа снова во мне разочаруются. Они навсегда запомнят, как в последний момент я струсила, как позорно поджала хвост, испугавшись трудностей.

Нет, не трудностей — реальной угрозы для жизни.

Это Брунгильда умеет виртуозно уворачиваться от преград, а я могу лететь только прямо. Первый же пылающий шар собьет меня с метлы, и я рухну на землю вспыхнувшим факелом. Не разобьюсь — внизу натянута сетка защитных чар — но получу ужасные ожоги.

Стоп!

Меня словно шарахнуло молнией.

Распорядители турнира используют для испытаний такую опасную вещь как огонь, но при этом натягивают над верхушками деревьев защитную сетку, чтобы, упав, адепты не покалечились. Они не боятся спалить участников соревнований дотла, но заботятся о том, чтобы те не расшиблись насмерть. Где логика? Что за полумеры?

Внезапно в голове отчетливо прозвучал голос Карвена: «Никто не станет подвергать жизнь студентов опасности».

Точно. Никто не станет. Иначе полетят головы: родители порвут ректора на кусочки, академию закроют, а всех виновных в трагедии отправят за решетку. Сколько уже лет проводят эти турниры, и за все годы не было ни одного несчастного случая. А значит…

Значит, все на этой полосе препятствий предельно безопасно: и жуткая драконица, вылезшая из портала (ее задачей, скорее всего, было напугать адептов, а не сожрать их), и огонь.

Огонь тоже не должен причинять вред.

Желая проверить свою догадку, я подлетела к пылающей стене. Жар от нее исходил вполне натуральный, треск огня словно остерегал: «Не приближайся», — но я приблизилась, выдернула из метлы длинный прутик и сунула в пламя.

Древко не загорелось, хотя я держала его в огне не меньше минуты. Тогда, обмирая от страха, я осторожно тронула шипящую оранжевую завесу кончиком пальца. Тепло. Но не больно. С глубоким вздохом я погрузила в пламя руку по локоть.

Иллюзия. Это был ненастоящий огонь. Он не обжигал, не ранил, не представлял опасности.

Я могла пролететь по туннелю, не боясь за свою жизнь, но придумала кое-что получше.

Придумала, как догнать Брунгильду, от которой катастрофически отстала.

Правила турнира запрещали огибать стену сверху или снизу, но не пролетать сквозь нее. Я могла срезать путь — пролететь сквозь эту стену огня на полной скорости, нигде не задерживаясь, минуя туннель с препятствиями, и выйти на финишную прямую.

Почему бы и нет?

Я прошлая назвала бы это жульничеством, я нынешняя — смекалкой. И Кусик меня бы поддержал.

Решиться направить метлу в огонь, даже зная, что этот огонь ненастоящий и не причинит мне вреда, оказалось сложнее, чем я думала. Иллюзия выглядела слишком натуральной, чтобы не пугать. Да и вообще вдруг что-то пойдет не так?

Но отступать было поздно. За мной с воздушного шара с гордостью и верой в мою победу наблюдали родители, так что я набрала полную грудь воздуха и рванула с места.

А-а-а-а! Страшно!

Влетая в завесу пламени, я невольно зажмурилась и задержала дыхание. Кажется, позади испуганно ахнула матушка. Отец вроде бы что-то закричал. Еще бы! Прямо на их глазах дочурка решила себя поджарить. Они-то не знали, что весь огонь на испытаниях бутафорский и нужен только для устрашения.

Или знали?

На лишние рассуждения времени не было. Когда летишь сквозь огонь, думать о чем-то, кроме самого этого факта, не получается. Так что я сосредоточилась на своих ощущениях. Тепло. Уши заложило от треска, с каким обычно горят в камине поленья. В целом ничего особенного. Пожалуй, можно даже глаза открыть.

Да, лучше открыть глаза, пока я во что-нибудь не врезалась.

Эта гениальная мысль пришла мне в голову как раз вовремя. Еще бы секунда — и я неуправляемой стрелой влетела бы в бок Брунгильде. Сестрица только-только выбралась из туннеля с препятствиями, а тут я возникла на ее пути как гоблин из табакерки. Да к тому же едва не устроила в небе аварию. Благо, в последний момент успела затормозить.

Но видели бы вы глаза Брунгильды! Как они распахнулись в шоке! Какое у нее при виде меня стало изумленное и растерянное выражение! Даже челюсть отвисла. Она-то думала, что я ужасно отстала, плетусь где-то позади этакая неудачница. А я вон где! У нее на хвосте!

Ветер хлестал в лицо. Внизу простиралось зеленое поле — ни кустика, ни деревца. Небо над нашими головами было все в воздушных шарах.

— Иви! Бруни! Вперед! Вперед! — кричала подоспевшая матушка, не понятно за кого из нас болея.

Ее крики подхватили зрители и в других корзинах.

Все они каждый на свой лад громко скандировали:

— Вперед! Вперед! Вперед!

Невдалеке, я бы даже сказала, совсем близко развевалась на ветру в нескольких метрах от земли красная финишная лента.

Я была почти у цели. Обошла все препятствия. Осталось поднажать совсем чуть-чуть. Не верилось.

Летящая впереди Брунгильда обернулась и глянула на меня так, что стало ясно: победу она готова выгрызать зубами. Ее челюсти были крепко сжаты, крылья носа раздувались, мышцы на бледном лице двигались в напряжении. В очередной раз я поразилась тому, какой у нее нездоровый вид. Нездоровый и фанатичный.

Я ускорилась, выжимая из себя и своей метлы максимум возможного. Сестра тоже полетела быстрее.

Финишная черта приближалась. В ушах ревел ветер.

Сверху продолжали подбадривать:

— Вперед! Вперед! Вперед!

«Вперед! Вперед!» — повторяла я мысленно.

О боги! Мне почти удалось поравняться с Брунгильдой. При желании я могла дотянуться до прутьев ее метелки.

Сестра обернулась в очередной раз, и взгляд, которым она меня окинула, показался мне странным, но я не придала этому значения. Все мои мысли были о победе.

Скорее. Еще чуть-чуть.

Я неосознанно наклонилась ниже, почти легла на древко метлы, и эта поза позволила мне еще немного увеличить скорость. Брунгильда начала отставать. Некоторое время мы летели вровень, а потом я резко и неожиданно для себя вырвалась вперед.

О да! Первая!

А вон финиш! В каких-то десяти метрах!

Не знаю, что заставило меня оглянуться. Всеобщий возглас ужаса или раздавшийся следом испуганный вопль матери:

— О нет, Бруни! Бруни! Нет!

Но я это сделала — повернула голову и посмотрела назад.

Сестра падала. Ее метла летела в одну сторону, сама она — в другую, но обе стремительно приближались к земле. К зеленому полю, над которым должны были едва заметно мерцать серебристой сеткой защитные чары. Однако их не было. Их не было! Никому и в голову не пришло, что кто-то из участников турнира способен потерять управление перед самым финишем.

Брунгильда и не теряла управление над своим транспортным средством. Она потеряла кое-что другое. Сознание. Упала в обморок. Отключилась прямо в полете. От переутомления. От чудовищного напряжения. От того, что в стремлении к победе довела себя до полного истощения бесконечными тренировками.

Не думая ни о чем, я рванула за ней. Поймать. Схватить. Спасти. Не дать разбиться о землю.

Успеть. Успеть. Успеть.

Глаза Брунгильды были закрыты. Волосы развевались, полы зеленой мантии хлопали на ветру.

Единый, помоги!

Все внутри сжалось в колючий ком льда, я перестала дышать. Воцарилась полнейшая тишина. Пытаясь поймать Брунгильду, бедрами и ступнями я крепко обхватила метлу, а обе руки вытянула вперед. Ох, самой бы удержаться на тонком древке. К такому трюку Карвен меня не готовил.

Ну же, ну же!

Казалось, время остановилось. Казалось, я не успею, земля слишком близко. Казалось, мы разобьемся обе. Пальцы никак не могли дотянуться до развевающегося края мантии, и с ужасом я почувствовала, как соскальзываю с метлы.

«Это конец», — успела подумать я, прежде чем услышала рядом шелест перьев, увидела внизу, на зеленом поле, крылатую тень. И почувствовала рывок вверх. Нас обеих поймали у самой земли, сгребли в объятия, а спустя какое-то время бережно опустили в траву.

Глава 16. Родительские ошибки

— Куда вы смотрели, мамочка? — возмущался доктор Рикман, стоя над постелью Брунгильды. — Как позволили своей дочери довести себя до такого истощения?

От негодования у него дрожали даже щеки.

Ответить матушке было нечего. Она сама побуждала Брунгильду тренироваться как можно больше и на каждых каникулах повторяла, что отдых — для слабаков.

— Только взгляните на нее, — доктор с осуждением покачал головой, — анемия, недоедание. Ваша дочь мучила себя диетами?

Красная от стыда, матушка разрыдалась. Видимо, вспомнила наш последний домашний ужин и то, как щипала Бруни за живот, пугая последствиями обжорства.

— Ей надо лучше питаться. Смотрите, какая бледная слизистая, — он оттянул нижнее веко моей сестры. — Больше отдыхать. Потерять сознание от утомления, находясь в воздухе, в сотнях метрах от земли, — это вам не шутки. Девочка могла разбиться.

Рыдания матушки стали громче. Сидя на стуле рядом с больничной койкой, она нежно гладила дочь по руке, из которой торчала капельница.

— От усталости и головные боли, — продолжал доктор Рикман. — Я говорил Брунгильде так не усердствовать с учебой и занятиями спортом, но она не слушала. А тем временем ни одна победа не стоит потерянного здоровья. Вы, как мать, обязаны на нее повлиять. В ближайшие две недели никаких тренировок, только покой.

— Но, — вскинулась Брунгильда, — мне надо, надо… — Похоже, она сама толком не знала, что именно ей надо, и тихо, неуверенно добавила: — Быть лучшей.

Слезы еще сильнее брызнули из глаз матери.

— Прости, прости меня, доченька, — она мягко сжала ее пальцы. — Я так виновата перед тобой. Ничего тебе не надо. Просто будь счастлива.

Когда доктор Рикман попытался выгнать всех из палаты, Брунгильда слабым голосом попросила меня остаться. Она лежала на кровати, бледная, в голубой больничной сорочке, в которой выглядела особенно уязвимо, и нервно комкала одеяло свободной от капельницы рукой.

— Наверное, я должна сказать спасибо, — выдохнула Брунгильда, когда за родителями и доктором закрылась дверь. И я узрела чудо — смущенную улыбку на ее обычно надменном лице. Сейчас сестра смотрела на меня открыто, тепло, немного неловко и настороженно. Словно впервые за долгое время решила снять броню и опасалась удара в беззащитное нутро. Словно не верила, что мы можем не враждовать, а стать настоящими подругами, как и положено родным сестрам. Не соперничать, а помогать друг другу.

— Ничего особенно я не сделала. — Я ответила ей такой же неуверенной улыбкой.

— Ничего особенного, только спасла мне жизнь, рискнув собственной, — хмыкнула Брунгильда и перевернула лежащую на постели ладонь внутренней стороной вверх, словно предлагая нам скрепить мирный договор рукопожатием.

Я подошла ближе и переплела наши пальцы. Кожа Брунгильды оказалась сухой и очень холодной.

— Это Карвен нас спас. Нас обеих.

— В таком случае поблагодари его от меня.

Однако поблагодарить демона не получилось. После турнира он куда-то волшебным образом исчез, словно испарился. Я обежала все «Черное солнце», даже задействовала в поисках Кусика. Карвена нигде не было. Его комната пустовала. Из шкафа пропала одежда, со стола и полок на стенах — личные вещи.

Может, он переехал? Выбил у ректора покои побольше и в лучшем месте?

С замиранием сердца я шла на лекцию к новому профессору зельеварения в надежде встретить там своего друга. Едва войдя в аудиторию, я принялась искать Карвена взглядом в толпе адептов и, не найдя, до последнего надеялась, что он просто опаздывает, даже когда восьмикрылый дракон привычным ревом объявил о начале занятий.

Всю ночь я была сама не своя, расспрашивала сокурсников, не видел ли кто-нибудь из них новенького. Никто не видел. Никто ничего не знал.

Карвен де Берг? А кто это вообще такой? Он у нас учился? Впервые слышим.

О, Единый! Я начинала чувствовать себя сумасшедшей.

После третьей пары я рискнула подойти к профессору Крот и аккуратно поинтересовалась, не заболел ли демон, почему он отсутствует.

Ответ поверг меня в шок.

Такого адепта в «Черном солнце» никогда не было.

Какая программа по обмену студентами? Вы, Харпер, не заболели часом? Ступайте-ка отдохните, это явно последствия стресса, пережитого на турнире.

Никто, абсолютно никто не помнил Карвена. Даже девчонки, что когда-то на лекциях пускали на него слюни, даже моя соседка по спальне Эй-Джо, однажды заставшая нас в неловкой ситуации, даже Эгмонт, что болтал с ним во время шабаша и игры в «Любовную стрелку».

Забыла демона и Брунгильда. Когда на следующий день я столкнулась с ней в коридоре «Черного солнца», она лишь в недоумении похлопала ресницами:

— Не слышала, чтобы темные когда-либо покидали Модракс.

Да мы же с тобой совсем недавно о нем разговаривали!

В конце концов я бы, наверное, решила, что свихнулась, что выдумала себе друга и никакого Карвена де Берга на самом деле не существует, что он — плод моего воображения, созданный в попытке не чувствовать себя одинокой. Я и правда поверила бы в это, если бы не Кусик.

Мой фамильяр помнил все.

Глава 17. Попытки докопаться до правды

Ведь все это было на самом деле! Помощь Карвена в соблазнении профессора и на турнире, наши поцелуи и взаимный обмен шпильками. Почему же никто, кроме Кусика, не помнил демона? Может быть, это за́говор? В голову лезли самые фантастические идеи.

Турнир по известным причинам был сорван. Финиша не достиг никто. Большая часть адептов даже не добралась до туннеля с пылающими фигурами: новая зубастая подружка Злобнокуся обратила студентов в бегство.

Однако победителя судьи все равно выбрали.

— За смелось и отвагу, за предприимчивость и помощь ближнему адептка Иви Харпер награждается Магическим артефактом высшей степени.

Я стояла на пьедестале в центре того самого зеленого поля, на котором совсем недавно едва не нашла собственную погибель, и под громкие овации студентов ждала, когда на мою шею наденут упомянутый артефакт. Он выглядел как массивное старинное украшение — кулон с камнем. В следующем году я должна была передать его следующему победителю турнира.

Мама на трибуне вытирала глаза платочком, плача от счастья, папа с гордым видом показывал мне большой палец, а Брунгильда, заметно порозовевшая и вернувшая здоровый вид, училась уступать первенство кому-то другому. Училась быть собой, а не тем, кем ее хотят видеть. Я чувствовала, что никто из нас не знает ее настоящую, что впереди нас ожидает множество интересных сюрпризов.

— Между нами, — тихо шепнул награждающий, надевая на мою шею артефакт, — за все нарушения, что вы совершили в ходе турнира, вас должны были дисквалифицировать. Даже если бы вы пришли к финишу первой, вашу победу аннулировали бы. Мы обсуждали этот момент с другими судьями. Но ваша самоотверженность заслуживает уважения. Эта награда именно за нее, за спасение чужой жизни.

А ведь справедливости ради, Брунгильду спасла не я — это Карвен перехватил нас обеих у самой земли, не позволив расшибиться в лепешку. И где он сейчас?

С затаенной надеждой я искала демона среди магов, сидящих на трибуне, скользила взглядом от лица к лицу, но нужного не находила.

Ближе к ночи после праздника в честь моей победы я отправилась к Брунгильде, чтобы устроить ей допрос с пристрастием. На шабаш, организованный «Быстрыми метлами», мы с Карвеном приходили вдвоем. Если сестра забыла демона, то, что тогда она помнила о событиях того вечера? Кто, по ее мнению, сопровождал меня на вечеринку? С кем я целовалась во время игры в «Любовную стрелку»? Кому на пледе под куполом тишины гадали провидицы?

В общем, я собиралась провести самое настоящее детективное расследование.

— С кем пришла? — нахмурилась Брунгильда, изумленная моим появлением, а еще больше — градом вопросов, посыпавшихся на ее голову. — Да вроде одна. Но точно не вспомню.

— А ты подумай хорошенько.

Вертикальная складка на лбу сестренки углубилась, брови сошлись на переносице, говоря об усиленном мыслительном процессе.

— Да, кажется, ты была с парнем. Но что за парень… Его лицо словно в тумане.

Это было похоже на магическое воздействие. Кто-то подчистил Брунгильде память. И не только ей. Целой толпе народа. Половине академии. Но какой маг способен на столь мощное колдовство? И зачем были эти сложности?

Куда делся Карвен? Почему я и Кусик — единственные, кто его не забыли? И что делать дальше? Отпустить ситуацию? Притвориться, что ничего не было? Или продолжать докапываться до правды?

Еще месяц назад я бы махнула на странности рукой, но сейчас не могла. Влюбилась. Скучала. В глубине души выла по демону от тоски.

Это что же получается, я его больше никогда не увижу?

А вдруг он в опасности?

А что, если его похитили?

Или он просто сбежал? Бросил меня?

Но если так, то зачем было стирать память целой академии? Адептам, преподавателям, ректору.

Весь день я не могла уснуть, ворочалась с бока на бок и в итоге отправилась на пары совершенно разбитой. Сидела на лекциях, погруженная в свои мысли. Переходила из одной аудитории в другую, словно в тумане. Думала, думала, думала — постоянно об одном и том же! — и наконец меня озарило.

Кажется, я знала, к кому обратиться за помощью.

* * *

Адепты факультета Пророчеств жили в отдельном корпусе за кротовым полем и дубовой рощей. Считалось, что для связи с космосом провидицам нужны одиночество и тишина, что магический дар не будет развиваться в неблагоприятных условиях, поэтому студенток обеспечили всем необходимым: маленьким домиком на десять комнат, тенистым садом, чтобы провидицы могли услаждать свой взор, способный устремляться в будущее и прошлое, душевным спокойствием и полным отсутствием посторонних людей в радиусе километра.

Так что сейчас, в поисках малейших зацепок, я двигалась по тропинке, с двух сторон заросшей травой, в самый глухой и укромный уголок «Черного солнца».

Тогда, во время вечеринки в честь ежегодного шабаша, Лермони — я выяснила, как звали гадавшую нам адептку, — что-то узнала о демоне, что-то важное настолько, что Карвен поспешил ее перебить. Он покинул купол тишины, фактически сбежал, опасаясь, что его тайны станут достоянием общественности. Да-да, Лермони что-то узнала о демоне. И я тоже хотела это узнать, потому ранним осенним утром отправилась прямиком к ней.

Адепты «Черного солнца» привыкли бодрствовать в темное время суток и отсыпаться днем, поэтому явиться в гости в столь ранний час считалось дурным тоном, но я ничего не могла с собой поделать — просто умирала от нетерпения задать свои вопросы.

Не было и девяти, когда я постучала в дверь нужной комнаты и мне открыла растрепанная девушка в желтой ночной сорочке. Девица зевала, терла глаза и всем своим видом показывала, что ее подняли с постели.

— Привет. Извини за беспокойство. Можно мне Лермони?

— Я Лермони, — ответила сонная девица недовольным тоном.

Без пестрого платка на голове я ее не узнала.

— Мы можем поговорить? Пожалуйста. Это очень важно.

Несколько секунд пророчица буравила меня взглядом, затем кивнула и пропустила внутрь, в свою комнату. Там она жестом предложила мне занять место за небольшим круглым столом, в центре которого стоял самый настоящий гадальный шар, заполненный серым туманом.

— Я не предсказываю всем подряд, — сказала Лермони, с зевком отодвинув для себя стул.

Ее вид сейчас и на вечеринке разительно отличался. Тогда, говорящая замогильным голосом, одетая в странные яркие вещи, бледная и манерная, она казалась потусторонним существом, таких еще называют «не от мира сего». Этим утром, помятая после сна, в длинной ночной рубашке и с распущенными волосами, она выглядела шарлатанкой из тех, что только притворяются настоящими провидицами, а на самом деле разводят простаков на деньги.

— Что ты хочешь за свою помощь? — спросила я, ощущая себя неуютно под ее взглядом.

Лермони вдруг улыбнулась. Уголки ее губ задрожали и поползли вверх, а выражение лица стало довольным и очень хитрым. На один миг мне почудилось, что она знает обо мне всё, — всё мое будущее и прошлое, все мои тайные мысли и чувства лежат перед ней как на ладони.

— Хочу, чтобы ты вернула мне услугу потом, когда станешь одной из самых влиятельных ведьм Фаберии, — а теперь она выглядела так, будто сорвала огромный куш. — Я отвечу на твои вопросы, и ты будешь моей должницей, договорились?

В растерянности я покачала головой.

— Я стану одной из самых влиятельных ведьм Фаберии?

Неожиданно, учитывая, что мой магический дар не больно-то силен.

— Станешь, — Лермони стряхнула остатки сонливости и потерла руки, будто в предвкушении выгодной сделки. — Благодаря мужу.

Ого, у меня будет муж! Да еще и не абы какой, а могущественный!

Захотелось расспросить провидицу подробнее, но я поостереглась. Говорят, если расскажешь сон, он не сбудется. Может, и на все остальное эта теория распространяется.

— А он брюнет? Ну, мой будущий муж? — не стерпев, осторожно поинтересовалась я.

— Ты, кажется, хотела узнать другое, — фыркнула Лермони, касаясь пальцами гадального шара. Туман внутри стеклянных стенок от этого прикосновения заклубился, ожил, и обнаружилось, что у серого цвета десятки, сотни, тысячи оттенков.

Я глубоко вздохнула и от нервов вцепилась в край стола.

— Помнишь молодого мужчину, что был со мной на вечеринке в честь шабаша? Высокий, бледный, темноволосый.

— Да, демон, — кивнула Лермони.

О Единый! Она его помнила! Все, кроме нас с Кусиком, Карвена забыли, а Лермони — нет.

— Ты говорила, что он скрывает какую-то тайну. Что это за тайна?

Я вся напряглась, затаив дыхание.

Вопреки моим ожиданиям, провидица не стала заглядывать в гадальный шар, хотя по-прежнему дотрагивалась до него кончиками пальцев.

Удерживая мой взгляд, она прошептала:

— Этот демон появился в «Черном солнце» не просто так. И не просто так из всех адепток академии он выбрал именно тебя. Ему кое-что было нужно.

— От меня? — в волнении я закусила нижнюю губу.

— От тебя.

— Но что именно?

— Скоро узнаешь.

* * *

Лермони ничего больше не сказала. Пока я возвращалась домой, ее слова эхом звучали в голове.

Получается, Карвен меня обманул? Той ночью, когда мы сдавали курсовые работы и платье на мне растаяло из-за зелья Кусика, демон подошел ко мне, плачущей под деревом, неспроста. Что-то ему было нужно. И это что-то не моя целительная ведьмовская сила. История про особые магические потоки, которые курсируют над Фаберией и плохо влияют на самочувствие демонов, была ложью. Поводом со мной сблизиться.

Могла бы догадаться и сама. За все то время, что Карвен мне помогал, он попросил об ответной услуге лишь дважды. Лишь дважды я напитывала его колдовской силой. Якобы напитывала, ибо этот ритуал передачи магии выглядел как обычные обнимашки.

Так какую же на самом деле Карвен преследовал цель?

Всю дорогу до замка я ломала над этим голову, еще не зная, что очень скоро мне представится шанс задать свои вопросы демону лично. Подходя к академии, я посмотрела вверх и в стрельчатом окне своей спальни заметила темный мужской силуэт.

Глава 18. Взгляд с другой стороны

Он ненавидел Модракс всей своей черной демонической душой. Темная империя была действительно темной. Мрачной, унылой, безжизненной — Карвен де Берг мог подобрать еще сотню похожих определений. Улицы, напрочь лишенные растительности, дома, похожие на башни из расплавленного, потекшего металла, обугленное небо без горизонта, потому что краев не видно за зубцами высотных зданий.

Сейчас он стоял у окна на верхнем этаже одного из подобных зданий и любовался панорамой города, а точнее, ужасался ею. В небе над крышами домов разверзлась огненная воронка, заменяющая здесь солнце. Она сияла, шипела, закручивалась и раскручивалась, изредка плюясь языками пламени. Этакий пылающий смерч над городом. Он был виден с любого ракурса, с любой точки Крахена, столицы Модракса.

А вот здание демонического университета! Острый шпиль, двадцать этажей сверкающего стекла. Карвен заканчивал последний курс факультета «Международных интриг и манипуляций общественным сознанием». Заканчивал, но… не закончил и этой потрясающей новостью собирался обрадовать родителей сегодня за семейным ужином.

Едкая ухмылка тронула губы демона. Карвен уже предвкушал скандал, который разразится после его шокирующего признания. Он догадывался, что скажет ему отец, и знал, что ответит на его колкие, пропитанные ядом слова. Теперь он чувствовал в себе достаточно мужества, чтобы следовать выбранному пути и плевать на мнение кого бы то ни было.

— Темный мой, ужинать, — мать сама поднялась к нему в комнату, чтобы позвать к столу. — Твоя невеста прилетела, чтобы лично поздравить тебя с защитой диплома.

С защитой диплома…

И снова ироничная усмешка искривила уголок его рта.

— Сейчас спущусь, Тарьян. Спасибо за приглашение.

Невеста.

В темной империи браки заключались договорные. Кажется, невеста у него появилась раньше, чем он научился ходить, по крайней мере, в пять лет Карвен точно знал, кто станет его будущей женой и искренне ненавидел эту вздорную кучерявую девчонку. С годами девчонка выросла в ослепительную красавицу, и с той поры их отношения были далеки от ненависти. Однако пару лет страсти — и уголь, тлен, прах. Костер потух, да и пылал, будем честны, не сильно-то ярко.

В какой-то момент они с Дьяной решили, что каждый заведет отношения на стороне — обычное дело в высшем свете демонов. Брак не для удовольствий, а для продолжения рода — это известно всем, особенно таким прожженным циникам, как Карвен де Берг. Любви не существует.

Во всяком случае, он так думал. Раньше.

Лестница из стекла и металла привела его в гостиную с панорамными окнами, открывающими вид на огненную воронку. За прозрачным столом его уже ждали родители и невеста. У Дьяны от границы роста волос поднимались, загибаясь назад, светлые, как слоновая кость, рога. У Карвена за спиной шелестели угольно-черные перьевые крылья. Идеальный союз рогатого и крылатого демонов. Шанс произвести на свет сильное, одаренное потомство.

Когда их с невестой проверяли на совместимость, магия рода показала, что они подходят друг другу на семьдесят восемь процентов, в то время как у многих других пар результат редко достигал пятидесяти. На их брак возлагали большие надежды. Они должны были пожениться после защиты диплома.

Карвен мысленно хмыкнул.

— Дьяна, рад тебя видеть, — кивнул он старой подруге, и та послала ему через стол воздушный поцелуй.

— Ты достал его? — спросил отец, магией гася лампы, погружая гостиную в зловещий сумрак. Теперь лишь пламя воронки за огромными окнами освещало комнату.

Прежде чем ответить, Карвен отодвинул стул. Металлические ножки с неприятным звуком проехались по каменным плитам пола. Он сел, лениво развалился на стуле и только потом с насмешливой улыбкой бросил короткое и хлесткое: «Нет».

Это «нет» прогремело в тишине взрывом, со свистом, будто плетью, рассекло воздух.

— Нет, я его не достал.

Лицо отца вытянулось, красивое, такое же идеально молодое, как у самого Карвена. Рука с черными когтями сжалась на хрустальной ножке бокала и переломила ее пополам.

— Что значит нет? — выдохнула Тарьян.

— Ты не защитил диплом? — охнула Дьяна.

— Провалил задание? — рявкнул отец. — Смертная не победила в том глупом турнире магов?

— Провалил. — Улыбка на лице Карвена стала шире. Он вальяжно откинулся на спинку стула и развел руками: — С треском.

Ноздри отца расширились и гневно затрепетали. Он молчал, и этим ледяным молчанием словно замораживал все вокруг: стол и посуду на нем, потолок и стены, воздух и кровь в жилах.

— Можно же взять другую тему для дипломной работы, — растерянно предложила мать. — Попробовать еще раз.

— Можно, — согласился Карвен под тяжелым, прожигающим взглядом отца, продолжавшего хранить угрюмое молчание. — Но зачем?

— Чтобы закончить учебу. Чтобы стать уважаемым членом общества, — принялась перечислять Тарьян. — Чтобы…

— … жениться, — перебила Дьяна.

— Чтобы не быть неудачником, — отрезал отец, с грохотом обрушив кулак на стол.

Карвен знал, что это слово — неудачник — так или иначе прозвучит сегодня за ужином, и был готов, даже не вздрогнул, как иногда случалось. Он больше не испытывал потребности кому-то что-то доказывать. Одна маленькая нелепая ведьмочка его освободила, открыла клетку его внутренней тюрьмы.

Стойко выдерживая взгляд отца, Карвен собирался сказать то, что шокирует родителей еще больше. То, что рвалось наружу очень долгие годы.

— Я не буду заканчивать университет. В Бездну ваши интриги. В Бездну ваш Модракс.

У Дьяны глаза полезли на лоб, мать со всхлипом прижала ладонь ко рту, а бледное, бескровное лицо отца пошло красными пятнами.

— Если ты не получишь образование, для тебя закроются все двери, — тихим, зловещим тоном процедил он.

— Ты не женишься, — подхватила испуганная Тарьян. — Ни одна уважаемая семья не отдаст за тебя свою дочь, — она коротко взглянула на поджавшую губы Дьяну. — Не будет семьи, не будет детей. Наш род, — подбородок матери задрожал, — прервется.

— Увы, — Карвен драматично вздохнул.

— Никто не даст тебе работу, — припечатал отец, пытаясь испепелить его взглядом. — Я выбил для тебя место в имперском совете, неблагодарная тварь. Ты можешь стать министром иностранных интриг, а вместо этого хочешь загубить свое будущее?

— Совершенно верно, — не прекращая улыбаться, Карвен закинул ногу на ногу. — Только небольшая поправочка: не загубить, а спасти.

— Как спасти?! — взревел отец, и жилы по бокам его шеи надулись. — Чем ты планируешь заниматься в Модраксе без диплома?

— А кто сказал, что я останусь в Модраксе? — Карвен повернулся к окну и посмотрел в сторону огненной воронки на черном небе. И это темное унылое небо, и этот огненный смерч всегда наводили на него тоску.

То ли дело небо Фаберии. Даже ночью оно казалось удивительно прекрасным. Россыпь сверкающих звезд, бледный диск луны с каймой таинственного холодного света.

Перед внутренним взором возникла картинка-воспоминание: серебряная дорожка на зеркальной глади темного озера, тихий плеск воды и поскрипывания деревянной лодки, красные туфельки, выглядывающие из-под длинной юбки, белые маленькие руки, сложенные на коленях, ощущение свободы и легкости.

Голос отца ворвался в воспоминание, и то подернулось рябью, начало таять, ускользать.

— Хочешь покинуть империю? Поселиться среди низших? Этих… этих ничтожеств? Это же наказание для изгоев, всяких мелких преступников и отбросов общества. И ты собираешься приравнять себя к ним? Добровольно отправиться в ссылку? Для демона унижение — жить среди людей.

— С удовольствием подвергну себя этому унижению, — издевательски подмигнул Карвен, раскачиваясь на стуле.

— А как же наша помолвка? — Дьяна смотрела на него огромными круглыми глазами. Ее скулы порозовели от волнения, а на кончиках рогов зарождалось слабое сияние — так бывало у демонов от избытка чувств.

— А ты, моя дорогая, — Карвен спрятал в кулаке хитрую улыбку, — как верная любящая невеста должна последовать за мной. Да-да, в королевство людей. Там мы поженимся, купим маленький домик на две комнаты. Ах, нет, две комнаты для нас будет очень дорого, да и целый дом мы, скорее всего, не потянем. Слишком большая роскошь. Комнату. Мы снимем комнату у какой-нибудь милой старушки с десятью кошками. Небольшую. Размером с кладовку, но очень уютную. Уверен, ты своими белыми холеными ручками любую конуру превратишь в дворец. Даже если в ней совсем не будет окон. И ковра. И мебели. Туда мы родим наших детей. Боюсь, кровать в нашу чудесную комнату-чулан поместится лишь одна. Но разве это проблема? Мы будем спать на ней по очереди.

— По очереди? — тупо повторила Дьяна, бледнея и хлопая глазами.

— Днем я буду трудиться в порту, помогать разгружать суда, а ты — наводить уют в нашей коморке, а вечером встречать меня с работы сытным ужином. В угол между кроватью и биде мы втиснем кухонный стол и плитку, чтобы моя прекрасная хозяюшка могла готовить.

— Готовить? — У Дьяны задергался левый глаз.

— Мне и нашим пятерым детям.

У невесты затряслись руки.

— Будет сложно, — Карвен покивал с грустным видом, — но мы справимся. Главное ведь, любовь, верно?

Дьяна судорожно сглотнула, сняла с колен салфетку и поднялась на ноги:

— Простите, мне пора. Уже поздно. Я вспомнила об одном неотложном деле. Очень неотложном. Спасибо за ужин и приятную компанию.

Не прошло и минуты, как она уже оседлала своего дракона и летела над металлическим лесом зданий в сторону вездесущей воронки пламени. Все вместе они наблюдали из окна за тем, как тает в небе ее фигура.

— Что ты устроил, сын! — возмутилась Тарьян.

— Проверял силу любви моей невесты, — ухмыльнулся тот. — Дьяна не прошла испытание. Очень жаль.

— Ты в самом деле собрался покинуть Модракс? — отец успокоился и теперь выглядел так, будто припрятал в рукаве козырь. Словно нашел на бунтующего отпрыска рычаг давления и собирался им воспользоваться. — Если это правда, я лишу тебя наследства.

А вот и козырь-рычаг!

Мать шумно вздохнула.

— Какая жалость, — Карвен поднялся из-за стола и, прежде чем направиться к выходу, отвесил родителю шутовской поклон. — Даже не знаю, как это переживу, — и весело насвистывая, он пошел к двери.

— Я это сделаю! — ударило в спину. — Лишу наследства.

— Я рыдаю, — Карвен смахнул несуществующие слезы.

О как давно, как давно ему хотелось поставить отца на место!

— Я от тебя отрекусь!

— Печаль печальная. — Он шел, и каждый шаг был благословением, внутри все пело, душа распускала крылья. Он словно сбросил цепи, расстегнул кандалы. Решился-таки! Решился! Смог! И все благодаря… ей.

— И кем ты там будешь? Без диплома. Без поддержки семьи. В чужом королевстве. Изгоем. Ничтожеством.

— О, с моим даром, с моей колдовской мощью в Фаберии, среди обычных заурядных магов, я, демон, смогу развернуться так, как тебе и не снилось, папа, — он остановился, взявшись за дверную ручку. — Без всего перечисленного тобой я достигну таких высот, о которых в Модраксе не смел бы и мечтать. Ведь там я буду как пастух среди овец, как взрослый среди детей, как божество среди простых смертных, — он повернул голову, чтобы родители увидели его профиль. — Думаю, мысль ты уловил. Засим откланиваюсь.

— Но Карвен! — кажется, матушка всплеснула руками, но он был не уверен, ибо стоял к ней спиной.

— Мой сын — неудачник. — Слово полетело в него как камень.

— Если неудачник — это тот, кто следует своему пути, а не живет по чужим правилам, то да, я неудачник. И горжусь этим.

Глава 19. Эта ведьма какая-то неправильная. Нет, другой мне не надо

— Постой, я правильно тебя поняла? — Иви нахмурилась, ее хорошенькие изящные брови сошлись на переносице. — Я была твоей дипломной работой? — она часто-часто заморгала в недоумении, и Карвену захотелось схватить ее в охапку, послать объяснения в Бездну и заняться чем-то более увлекательным, например, поцелуями.

Интересно, если он сейчас и правда ее поцелует: обхватит ладонью затылок, заставит отклониться назад, так, чтобы она почувствовала себя уязвимой, готовой вот-вот упасть без его поддержки, а потом набросится на ее губы, завладеет сладким невинным ртом — если он действительно так сделает, Иви забудет об этом неприятном разговоре? Простит его? Что, если попытаться избавить эту прекрасную головку от лишних мыслей?

— Верно. Ты была моей дипломной работой.

Она должна разозлиться. Любая на ее месте пришла бы в ярость. Тут только два варианта, как ни крути, — плач или гнев. Внутренне подобравшись, Карвен ждал одну из этих реакций. Вот сейчас Иви замкнется в себе, ее губы сожмутся в тонкую линию, подбородок задрожит, глаза наполнятся слезами. Или не наполнятся, останутся сухими, но тогда маленькие женские кулачки забарабанят по его груди. Возможно, ему даже прилетит звонкая пощечина.

Плач или гнев.

Если бы Карвену дали возможность выбирать, он предпочел бы пощечину, а не слезы. Он даже готов наклониться ниже, чтобы Иви было удобнее его ударить.

Однако забавная ведьмочка не спешила проявлять эмоции. Переваривая услышанное, она задумчиво морщила лоб, кусала губы, хлопала опахалами ресниц.

— То есть задание заключалось в том, чтобы проникнуть в «Черное солнце», задурив всем головы?

— Н-да, — сухо улыбнулся Карвен в ожидании крика или плача.

И почему его голова забита мыслями о поцелуях?

— А потом найти среди адепток самую большую неудачницу, — продолжала перечислять Иви, — и заставить ее победить в ежегодном турнире?

— В целом суть ты уловила, но есть нюанс. Я искал не самую большую неудачницу, а девицу, наиболее неподготовленную к подобного рода соревнованиям. Неспортивную, физически слабую…

— Тяжелый случай?

— Можно сказать и так.

— То есть ты должен был доказать, что умеешь лгать, изворачиваться, манипулировать, плести интриги, втираться в доверие.

Ему все больше и больше хотелось заткнуть Иви поцелуем. Ну зачем усложнять? Он раскаялся, осознал собственные ошибки и готов немедленно начать заглаживать вину. Давайте, она сейчас его ударит, обзовет каким-нибудь нехорошим словом, он изобразит муки совести, а потом они отправятся на романтическую прогулку под звездами. Хороший же план. Зачем тратить время на выяснение отношений?

— Стереть всем память — тоже часть задания?

— И часть задания, и необходимая мера. Демоны часто используют людей в своих дипломных работах. Если бы мы не подчищали за собой следы, со временем возникли бы подозрения, люди начали бы замечать странности.

Иви покивала с умным видом, словно говоря: «Да, да, понимаю».

Ну, когда она уже начнет злиться? Ее спокойствие нервировало сильнее слез и гневных криков.

— А я тоже должна была тебя забыть?

Хороший, Бездна дери, вопрос!

— Да, тоже.

А это что за таинственная полуулыбка на ее лице? Нет, он совершенно не понимает эту девчонку. Почему она улыбается, а не плачет или орет в ярости? От ее нелогичного поведения у него голова идет кругом.

Он же ее обманул, нагло ею манипулировал, а она успела в него влюбиться и сейчас должна чувствовать себя преданной. Или нет? Не влюбилась?

Карвен напрягся. Теперь он не просто ждал от Иви какой-либо реакции на свой рассказ, а молил о бурном всплеске эмоций.

«Ну давай же, ударь меня, раскричись, расплачься, покажи, что я тебе небезразличен!»

Но Иви молчала, глаза ее были сухими, а выражение лица — задумчивым.

— То есть ты не защитил диплом?

А причем тут это?

— Разумеется, нет, турнир не состоялся, никто не достиг финишной черты.

— Вообще-то не совсем так.

Иви засуетилась, с недоумением Карвен наблюдал за тем, как она роется в ящиках письменного стола, перебирает бумаги, вытаскивает на свет и кладет обратно блокноты, книги, пустые флакончики из-под зелий — явно что-то ищет.

— Ох, ну куда я его засунула? — пробормотала себе под нос эта ненормальная девица, а затем радостно воскликнула: — А вот ты где! — и повернулась к Карвену, держа в руках какой-то предмет. Кулон в форме сердца с сияющим камнем в центре. — Магический артефакт высшей степени. — Иви медленно приблизилась и вложила вещицу ему в ладонь. — Награда, которую вручают победителю турнира. Я выиграла. А значит, ты защитил диплом. Можешь отнести это ректору в качестве доказательства. — На ее губах мелькнула слабая, немного печальная улыбка.

Карвен не верил своим ушам, даже головой тряхнул, ибо на мгновение ему почудилось, что он спит.

— А пощечина? — спросил он растерянно.

— Что? — не поняла Иви.

— Ты меня даже не ударишь?

— А ты хочешь?

— Не знаю.

Он снова с тупым выражением взглянул на артефакт в своей руке.

Эта ведьма какая-то неправильная, так обманутые женщины себя не ведут. Он ее использовал в своих целях, а она: «Можешь отнести это ректору в качестве доказательства», — помогает решать его проблемы. Где такое видано!

Сражаясь с желанием себя ущипнуть и убедиться, что все это не сон, Карвен надел кулон-артефакт Иви на шею.

— Мне это не надо. Не хочу возвращаться в Модракс. Ненавижу его всей душой.

— Значит, поэтому ты вернулся?

* * *

Карвен говорил, а я изо всех сил пыталась держать лицо, чтобы ни в коем случае не выдать свою обиду, растерянность, разочарование.

Получается, все это время я была марионеткой в чужих руках? Поцелуи, забота, помощь всего лишь попытки заслужить мое доверие? Заслужить, чтобы потом предать.

А я-то успела размечтаться, наивная дурочка, влюбилась, поверила, что мое чувство взаимно.

Больно, аж внутри все сводит. Хочется прижать руки к животу, словно там кровавая рана. Почему-то именно в животе, в солнечном сплетении, а не в сердце. И плакать охота. Но фиг ему, крылатому гаду, а не мои слезы. Не дождется! Иви Харпер больше не плачет, она сильная и стойко выдерживает жизненные трудности. Даже если эти трудности — предательство любимого мужчины.

Любимого…

Когда, вернувшись от провидицы, я открывала дверь своей комнаты, то уже знала, что Карвен там, ждет меня внутри. Подходя к академии, я, повинуясь какому-то безотчетному порыву, задрала голову и за мутным оконным стеклом увидела темный силуэт. Увидела и поняла — он. Карвен.

Сердце сразу сбилось с ритма, зачастило, да что там — сошло с ума. Даже в груди стало больно — так оно молотило о ребра, будто не ребра это были, а прутья темницы, которые надо сломать.

Ноги сами понесли меня по коридорам и лестницам академии в мою спальню. Я была быстрее молнии и медлительнее черепахи. Я торопилась и не успевала, казалась себе невесомой, как пух, и в то же время тяжелой, как обломок скалы, полной облегчения (наконец-то я всё узнаю!) и задыхающейся от вязкой темной тревоги (а вдруг то, что я узнаю, мне не понравится?)

В себя я пришла перед самой дверью, будто вынырнула из глубокого омута. Звуки вернулись, зрение прояснилось, и я увидела свою ладонь, лежащую на ручке двери. Этот момент почему-то отпечатался в памяти очень четко: моя ладонь, узкая, белая, с проступившими под кожей голубыми венами, поворачивает дверную ручку из потертой меди. Дверь открывается, открывается, целую вечность, словно я сплю и события во сне замедлены.

И вот я вхожу в комнату и замечаю высокую фигуру на фоне окна, залитого светом. Мужчину в длинном черном пальто, стоящего ко мне спиной. И так же медленно, как открывалась дверь, Карвен поворачивается ко мне лицом. Сначала я вижу его профиль, четкий, как на чеканной монете, затем наши глаза встречаются, и меня будто пронзает молнией.

Я дергаюсь вперед, желая броситься любимому в объятия, но застываю, теряюсь, и он, мой демон, начинает говорить.

Обман. Ложь. Я — его задание. Всего лишь задание.

А как же наши поцелуи?

И все внутри ухает вниз, ломается, переворачивается, вонзаясь острыми углами в живую плоть, кровь стынет в жилах, перестает течь по венам, а кости превращаются в хрупкий лед.

Пока Карвен объяснял, в чем заключалась его дипломная работа, я часто моргала, пытаясь прогнать непрошенные слезы. И все ждала, когда он заговорит о любви. Жадно всматривалась в его лицо, ловя малейшие изменения в мимике в надежде разглядеть под маской невозмутимости его истинное отношение ко мне, заметить проблеск каких-то чувств, хотя бы намек на них.

Ведь не просто так Карвен вернулся рассказать мне правду, мог и дальше притворяться пропавшим без вести. Но он пришел, не оставил меня в неведении, решил объясниться. Зачем? Зачем тратить время на девушку, которая тебе безразлична?

И я ждала, отчаянно ждала, сама не знаю чего. Извинений? Признаний? Предложения оставить плохое в прошлом и начать все заново?

Но Карвен не говорил ничего из того, что я до безумия жаждала услышать, не просил прощения — просто поведал свою историю сухим равнодушным тоном, каким обычно зачитывают хронику событий.

— А я тоже должна была тебя забыть?

Вот оно! Вот! Разве это не доказательство чувств? Заметая следы, разве не должен был демон стереть память и мне? Почему же он этого не сделал? Не смог? Маловероятно. Забыл? Точно нет. Хотел, чтобы я его запомнила? Поэтому и Кусику в голову не полез? Чтобы я, единственная сохранившая воспоминания о нем, не подумала, что сошла с ума?

Непрошенная улыбка тронула губы, еще более непрошенная надежда разлилась в душе.

Ну же Карвен, сделай шаг мне навстречу, я не обидчивая, не злопамятная, я просто хочу быть счастливой.

— Значит, поэтому ты вернулся? Потому что ненавидишь Модракс и не хочешь больше там жить? — спросила я, когда Карвен отверг мой подарок: артефакт победителя магического турнира.

Очень долго демон смотрел на меня, и впервые за утро в его черных глазах разгорался огонь эмоций, настоящая буря. Я даже подумала, затаив дыхание: «Вот сейчас. Сейчас он это скажет. То, что я хочу услышать. Что он вернулся ко мне. Что я — истинная причина его побега из Модракса. Что из-за меня ему больше не важен диплом и возможность закончить эту их демоническую академию международных интриг».

И подтверждая мою догадку, Карвен даже открыл рот, собрался-таки нарушить напряженную тишину, ответить на мой вопрос, такой запредельно важный.

— На самом деле я… — он осекся, нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то, его взгляд скользнул от одной стены к другой, и брови еще больше сошлись на переносице. — Дьяна! — вдруг выкрикнул Карвен женское имя. — Я знаю, что ты здесь. Думала, я тебя не почую под иллюзией невидимости?

Дьяна? Что за Дьяна?

Тем временем сердитым шагом демон направился к выходу в коридор.

— Прости, Иви. Мне надо переброситься парой слов со своей невестой. — И он ушел, скрылся за дверью, оставив меня в чудовищном шоке.

Невеста? У Карвена есть невеста? И она, ревнуя, сейчас подсматривала за нами, подслушивала наш разговор?

Это был удар. Я вдруг почувствовала себя глупой влюбленной дурочкой, мечтающей о том, кто ей не по зубам. Я будто откатилась на несколько недель назад и снова примерила шкуру неудачницы.

Невеста.

Наверное, какая-нибудь знатная демоница с ногами от ушей и третьим размером груди, первая красотка Модракса, под стать Карвену.

Перед внутренним взором возникла жгучая брюнетка с ресницами-опахалами, губами-вишнями и надменным взглядом черных глаз.

Дьяна. Будущая жена моего демона. Не моего…

Ну, конечно. Этого следовало ожидать. Об этом можно было догадаться самой и гораздо раньше, до того, как меня унизительно ткнули носом в очевидное.

У такого потрясающего красавчика, как Карвен де Берг, на родине должна была остаться девушка. Такие шикарные мужчины одинокими не бывают. Они выбирают себе пару из лучших кандидаток, а на серых мышек вроде меня даже не смотрят. Если, конечно, эти мышки не нужны им для какой-нибудь важной цели. Например, для того чтобы защитить диплом.

Глупая, глупая Иви, раскатала губу. Где он, а где ты. Брунгильда, привыкшая резать правду-матку, сказала бы, что мы с Карвеном из разных лиг, принадлежим к разным весовым категориям. Он — воплощение успешности. Я — просто задание. Выполнила свою роль — гуляй, можно смять и выбросить, как ненужный бумажный лист.

Зачем он вообще приходил? У-у-у, демон проклятый! Только разбередил рану на сердце.

Еще несколько минут назад мне казалось, что я обрела уверенность в себе, что моя самооценка выросла и ничто ее больше не пошатнет, но вот явилась невеста Карвена и даже под чарами невидимости умудрилась спустить меня с небес на землю.

Я снова почувствовала себя жалкой, никчемной, непривлекательной.

Ну почему мне так не везет в любви? Сначала профессор Морган, потом Эгмонт, а теперь этот крылатый гад. Никому я не нужна, ни для кого не достаточно хороша.

Счастье, что сегодня выходной и завтра на пары тоже не надо. Сидеть в академии, варясь в собственных горьких мыслях, не было сил, так что я бросилась паковать чемодан.

Скорее домой. К родителям. К маме под крылышко. Заедать неразделенную любовь вкусным тыквенным пирогом и запивать ароматным горячим какао. А на окна — защитные чары с вплетенным в них именем одного мерзавца, чтобы больше не ходил за мной и не вешал мне лапшу на уши.

Эх, как будто Карвену и впрямь могло прийти в голову искать со мной встречи, тем более в родительском доме. Надейся, Иви, надейся.

Вот чтобы точно не надеяться, защитные чары и поставлю. А то знаю я себя, буду ждать его, на улицу каждые две минуты выглядывать, мечтая о несбыточном. Нет уж. Надо быть гордой.

Затолкав в чемодан два платья, смену белья, какие-то учебники, чтобы отвлекать себя от страданий не только пирогом с какао, но и чем-нибудь полезным, я, исполненная печали, потащилась в зал прибытий и отправлений. И вот же совпадение! На лестнице столкнулась с Брунгильдой.

— На два дня домой едешь. Зачем тебе чемодан? — спросила сестрица с ехидством.

— А тебе зачем? — кивнула я на ее чемодан, который был раза в полтора больше моего.

— А мне надо, — толкнула Брунгильда меня бедром, но не зло, а подразнивая.

— И мне надо, — показала я ей язык. И так легко вдруг стало на душе после этой шуточной перепалки, что я даже приободрилась.

Ну и в Бездну этого лжеца. Пусть проваливает к своей инфернальной фифе, а я переболею им и еще лучше себе парня найду. Не манипулятора и с дипломом.

Дома матушка окружила нас с сестрицей заботой. Стоило экипажу подъехать, и она тут же принялась хлопотать вокруг нас:

— Ну как вы, милые мои? Не замерзли? Мутило при перемещении? Бруни, все в порядке? Что-то ты бледновата.

— Все хорошо, — отмахнулась от нее Брунгильда. — Знаешь, профессор Флэкт, это наш новый преподаватель по зельям, отметил мою работу. Из всей группы я единственная сумела приготовить эликсир бодрости правильно, — принялась она по привычке хвалиться.

— Ох, милая, это, конечно, чудесно, но лучше скажи, как твое здоровье? Головные боли больше не беспокоят? — матушка повела нас по шуршащей гравийной дорожке к дому. — Указания доктора Рикмана ты, надеюсь, соблюдаешь? Помнишь, что тебе нельзя переутомляться?

Мы вошли в гостиную, и сразу же обоняние защекотали приятные ароматы. Пахло пирогами и чаем с бергамотом. За столом, укрытым белоснежной скатертью, на фоне многочисленных хрустальных ваз с булочками, конфетами и джемом восседал улыбающийся отец. При виде нас он поднялся со стула и распахнул объятия.

Болонка Брунгильды возникла из воздуха и с визгливым тявканьем бросилась хозяину дома в ноги, приветствуя его на своем собачьем языке. Очень уж любила она нашего батюшку: тот всегда угощал ее вкусными куриными косточками.

— А твой усатый бандит где? — спросил папа.

Я лишь обреченно вздохнула. Встретив новую любовь, Кусик нырнул в отношения с головой, как в омут, и теперь постоянно где-то пропадал. Мы с ним почти не виделись. Утром сквозь сон я слышала, как кот декламирует стихи — тренируется перед зеркалом, чтобы потом зачесть их своей избраннице, а, проснувшись, находила на подушке и зубчиках моей расчески клочки черной шерсти. Фамильяр к этому времени успевал умотать в неизвестном направлении.

— Все за стол, все за стол, — замахала руками матушка и, когда Брунгильда уселась, опустила ладони ей на плечи. — А сегодня мы с милашкой Сью приготовили твой любимый пирог. Творожный с яблоками.

Выяснила-таки вкусы старшей дочери.

Довольная переменами, произошедшими с матерью, я улыбнулась и опустила взгляд.

Ужин прошел чудесно. Мы много болтали, вместе выпили несколько литров чая, съели два пирога и целую вазочку клубничного джема. Брунгильда рассказывала о смешных случаях на занятиях по зельеварению — за время учебы в академии у любой ведьмы успевало накопиться уйма таких историй. Потом матушка похвалилась новым магическим растением у себя в зимнем саду, а отец со страдальческим видом посетовал на жуткую вонь от этого самого растения, за что получил по голове свернутой в трубочку газетой. Ближе к десяти мы разошлись по своим комнатам.

Весь вечер мысли о Карвене меня не тревожили, но в ванной, куда я заглянула, чтобы освежиться, воспоминания вернулись, погребли под собой лавиной, и я долго стояла у раковины, наблюдая за тем, как вода из открытого крана стекает в сток. И пока я так стояла в оцепенении, пытаясь справиться с эмоциями, за дверью, в спальне, раздался шум. В моей комнате кто-то был.

Наверное, матушка принесла свежие полотенца или Брунгильда заглянула попросить ночное зелье для кожи. Выключив воду, я открыла дверь и застыла на пороге с отвисшей челюстью. На моей кровати сидела незнакомая брюнетка. От ее лба поднимались, загибаясь назад, белые рога.

Губы-вишни, ресницы-опахала, надменный взгляд. Рога. Я тут же поняла, кто моя гостья, хотя ни разу не видела невесту Карвена. Но она оказалась в точности такой, какой ее нарисовало мое воображение. Жгучая брюнетка, исполненная презрения к обычным смертным.

При виде меня Дьяна поднялась с кровати и оправила одежду — длинное алое платье с неприличным разрезом, в котором мелькали стройные ноги в черных колготках. Ее бледные щеки горели нездоровым румянцем. Я знала, как выглядит румянец, возникающий от смущения, но это был не он. То была краска злости, крайней степени возмущения, когда кровь приливает к лицу неровными пятнами.

При всем желании я не могла не сравнивать себя с невестой Карвена. Наверное, это инстинкт: любая женщина при виде соперницы начинает невольно оценивать ее и свои шансы привлечь понравившегося мужчину.

Пришлось с досадой признать: на фоне этой яркой рогатой барышни я моль бледная. Дьяна была не просто красива — она ослепляла своей красотой. В ней идеальным было все: округлая грудь, выпирающая из декольте, ноги от ушей, талия узкая настолько, что можно заподозрить под платьем наличие корсета. И это только фигура. А лицо! Вы бы видели ее лицо! Губы пухлые ровно до такой степени, чтобы это смотрелось соблазнительно, а не вульгарно, глаза большие и густо обрамленные ресницами, высокие скулы как произведение искусства. Аж расплакаться захотелось от понимания, насколько я ей проигрываю во внешности.

Ни один мужчина в здравом уме не уйдет от подобной красотки. Даже рога не портили образ Дьяны, хотя и выглядели немного чужеродно из-за того, что ярко контрастировали с угольно-черными волосами на голове.

В общем, хватило одного взгляда на невесту Карвена, чтобы полностью осознать тщетность собственных надежд.

Но что эта рогатая фифа забыла в доме моих родителей? И как она смогла обойти защиту?

Ах да. Защита то была от конкретного демона, а не от всех.

— Чем обязана? — спросила я, испытывая запредельную неловкость и столь же запредельное желание как можно скорее избавиться от непрошенной гостьи.

— Так вот ты какая, — Дьяна смотрела на меня с чувством превосходства, сверху вниз, как на противное насекомое у своих ног, и брезгливо кривила губы. — И что он в тебе нашел?

— Кто? Карвен?

Так ничего и не нашел. Зря Дьяна ревновала. Я ведь была всего лишь дипломной работой ее жениха. При такой невесте только дурак станет поглядывать на сторону.

— Невзрачная, бледная, никакая, — принялась перечислять мои достоинства эта демоническая лосиха.

— Эй, я бы попросила! — задохнулась я от негодования. — Вы, между прочим, в гостях. Имейте уважение к хозяйке дома. И я не бледная. Просто не накрашенная.

И чего она на меня взъелась? Зачем приперлась? Ясно же, что ничего у нас с Карвеном нет.

Но демоница этого, похоже, не понимала, она так и говорила, зло прищурив свои большущие черные глазищи:

— Не понимаю. Не понимаю! Ты же… обычная человечка.

И столько презрения было в этом слове, столько гадливости, что сразу стало ясно, что жители темной империи думают о фаберцах.

— Признайся! Чем опоила его? Каким зельем напичкала?

— В смысле? — опешила я. — Никаким.

— Врешь! — взвизгнула Дьяна, и с кончиков ее белоснежных рогов сорвались снопы золотистых искр. — Не мог Карвен влюбиться в тебя сам, без магического воздействия.

Вот же ревнивица! Такая красивая и с такой низкой самооценкой. На каждом шагу соперницы мерещатся.

— Да не влюбился он в меня. Я была его заданием, поэтому мы проводили много времени вместе, — сказала, а сердце сжалось от воспоминаний о чужом обмане. Я даже ладонь приложила к груди в безотчетной попытке облегчить проснувшуюся под ребрами ноющую боль.

Эх, Карвен, Карвен. Не демон ты, а козел крылатый. Вот бывают крылатые кони, а бывают демонические крылатые козлы.

Я шмыгнула носом.

— Влюбился, — капризным тоном возразила Дьяна. — В голове не укладывается, как можно было все бросить ради такой невзрачной девки, как ты.

Что?

Сердце перестало ныть, вместо этого оно загрохотало как ненормальное.

Все бросить? Ради… меня?

— Учебу, семью, — Дьяна принялась загибать пальцы, перечисляя, — блестящую карьеру министра, невесту с почти стопроцентной совместимостью.

Подождите… Он бросил невесту? То есть он и эта красотка больше не вместе?

— Ты знала, что у нас с Карвеном совместимость семьдесят восемь процентов? — Длинный черный ноготь ткнулся мне в грудь. — Знала?

Растерянная, я помотала головой.

То, что говорила демоница… Это не могло быть правдой.

Я не верила, не осмеливалась поверить, отмахивалась от надежды, как от назойливой мухи, страшась новой боли и разочарования. Дьяна что-то напутала. Она ошиблась. Карвен оставил Модракс не ради меня, а потому что… Да, потому что ненавидел его всей душой. Так он и сказал в последнюю нашу встречу: «Ненавижу его всей душой. Не хочу возвращаться обратно».

— Такая высокая совместимость, как у нас, означает, что мы можем произвести на свет очень сильное потомство, — тем временем продолжала Дьяна, не замечая моих душевных метаний. — Наши с Карвеном дети могли бы стать идеальными демонами, демонами, у которых есть и рога, и крылья, а не что-то одно из этого. Но он взял и отказался от возможности стать отцом совершенного ребенка, ребенка-гения, ребенка, который объединит в себе могущество обоих демонических кланов. Из-за тебя! — Ее черные глаза полыхнули ненавистью.

— Он просто не любит Модракс, — возразила я слабым, неуверенным голосом. — Климат у вас, наверное, не очень.

— Идиотка! Признавайся, каким зельем его опоила?

Я смотрела на Дьяну, на эту сногсшибательную красавицу, чье лицо сейчас было перекошено от гнева, и все думала о том, что Карвен ее оставил. Невесту, совместимую с ним на восемьдесят процентов.

Дьяна была уверена, что ее жених ушел ко мне. Возможно ли, что эта ее уверенность на чем-то основывалась? На каком-то особом знании? Что, если ревность демоницы вовсе не беспочвенна?

Карвен ведь действительно явился ко мне в академию для разговора. Вряд ли его замучила совесть и поэтому он решил открыть мне правду. Тогда какую он преследовал цель? Зачем ему, прожженному цинику, понадобилось объясняться со мной? Что он собирался сказать, прежде чем нашу беседу прервали? А вдруг я не зря ждала от него признания?

Вспомнились слова Лермони, напророчившей мне могущественного супруга, и в груди слово вспыхнуло солнце — яркий сгусток тепла и света.

— Ничего, долго это не продлится, — Дьяна кивнула, как бы соглашаясь сама с собой. — Карвен обязательно одумается и поймет, на какое убожество меня променял.

Он бросил ее. Бросил эту нереальную красавицу. Ради меня! Бледной моли. Серой мышки. Бывшей неудачницы. Тяжелого случая.

Выбрал не свою невесту, которая могла родить ему идеального демоненка с рогами и крыльями — обычную человечку.

Почему?

Потому что любовь!

— Ты просто ничтожество, — выплюнула Дьяна, а я улыбнулась ей, чувствуя себе невыразимо счастливой.

Улыбка буквально приклеилась к моим губам, из груди наружу рвался радостный смех, и я решила не сдерживаться, прикрыла рот ладошкой и довольно хихикнула.

Любит! Он меня любит!

А потом бросилась опешившей, изумленной Дьяне на шею со словами:

— Спасибо! Спасибо! Ты так мне помогла.

Невеста Карвена и правда оказала мне неоценимую услугу — открыла глаза на истинное положение вещей.

Глава 20. Добивайся!

Только поговорив с Дьяной, выслушав ее мольбы и успокоив начавшуюся истерику, он понял, какую чудовищную ошибку совершил. Его как молнией поразило, он даже остановился посреди коридора, распахнув глаза в шоке от собственной глупости.

Ну дура-а-ак. Дурак же!

При Иви по привычке назвал Дьяну невестой, а потом сбежал, ничего не объяснив.

В ужасе он взглянул на часы. Улыбающиеся стрелки подтвердили поставленный самому себе диагноз: идиот, идиот полнейший. Уже пятьдесят минут, как Иви пребывала в заблуждении относительно его статуса, варилась во всяких нехороших, вредных мыслях и наверняка успела поставить на демоне клеймо предателя.

О, Карвен знал, как смертельно умели обижаться женщины. Им же только дай повод! А тут повод действительно был, да еще какой! С большой буквы «П»!

Не тратя времени даром, Карвен рванул с места в надежде скорее вернуться к Иви и все ей объяснить, но спустя пару шагов снова замер как вкопанный — понял еще парочку тревожных вещей.

И отчаянно захотелось стукнуть себя по лбу, желательно не ладонью, а тяжелой кувалдой.

В ходе их недавнего разговора он так и не сказал Иви ни слова извинений! В этом она, конечно, виновата сама — надо было правильно реагировать на его исповедь: истерику закатить, с пощечинами наброситься, поупражняться в сквернословии в его адрес. Ничего из перечисленного Иви не сделала, и он растерялся. На такой случай у него просто не было заготовленных инструкций. Как, скажите на милость, молить о прощении, если тебя ни в чем не обвиняют, да еще и благородно тычут в нос артефактом победителя турнира?

Кроме того, Карвен ни разу не обмолвился о своих чувствах. На самом деле говорить о любви он не умел и не хотел: не по-мужски это, не по-демонически разливаться перед женщиной сладкоголосым соловьем. Так что свои горячие чувства к Иви он собирался доказывать не словами, а поступками. Не успел: язык — его враг.

В комнате Иви Карвена ждал сюрприз.

— Нет ее, — сказал сидящий на постели черный кот, старательно нанизывая дохлых мышей на нитку, как бусинки на будущее ожерелье.

— Куда она убежала?

— Что, облажался? Накосячил, мяу? — Пушистый мерзавец зрил прямо в корень. — Вот возьми, — он протянул ему свое самодельное украшение. — От сердца отрываю. Если обидел даму, без подарка к ней нельзя.

Карвен изумленно вскинул бровь:

— То есть я обидел твою хозяйку, и ты мне даже не отомстишь за это?

— Отомщу, — коварная ухмылка растеклась по губам кота. — Жестоко отомщу. В тот момент, когда ты меньше всего будешь этого ожидать.

В общем, путем недолгого детективного расследования Карвен выяснил, что Иви отправилась на выходные к родителям: несколько адептов видели ее с чемоданом, идущую в сторону телепорта.

«Наконец-то нормально поговорим», — подумал демон, но, к своей досаде, наткнулся на стоящую вокруг дома защиту.

Иви сплела чары, которые не пропускали Карвена внутрь!

Обиделась-таки. Смертельно. Накрутила себя, как всякая нормальная женщина.

Весь вечер и всю ночь Карвен бродил под окнами Иви, репетируя извинительную речь. Чувствуя себя влюбленным глупцом, он сгонял за цветами, а затем пару часов с букетом наперевес патрулировал длинную гравийную дорожку, ведущую к крыльцу. Все представлял, как его обиженная ведьмочка выйдет подышать свежим воздухом, а он тут как тут — ждет ее под светом луны с дурацкими розами в руке.

Но Иви не вышла. Зато по его следу явилась ревнивая бывшая невеста, до которой, похоже, так и не дошло, что между ней и Карвеном все кончено. С гневом он заметил, как мерзавка Дьяна проникает в дом к старшим Харперам, но, тьма проклятая, не успел ее остановить. Теперь все, что он мог, — через окно со стороны улицы наблюдать за разговором Иви и его бывшей.

Вот же Бездна! Чары, сплетенные Иви, не пропускали звуки. Это что получается, он даже подслушать ничего не сможет?

С чувством неловкости и тревоги Карвен припал к оконному стеклу, почти расплющил о него длинный любопытный нос, благо, догадался скрыться под иллюзией невидимости. Не хватало еще, чтобы его застукали за подглядыванием.

Перекошенное от ненависти лицо Дьяны Карвену категорически не понравилось. Судя по тому, как двигались губы демоницы, говорила она явно что-то неприятное. Девушку его обижала, рогатая стерва!

И чего, спрашивается, цепляться за отношения, если они никогда друг друга не любили, а последние годы почти даже не общались? Не для кого не было секретом, что с его молчаливого разрешения невеста изменяла ему направо и налево, да и сам он не особо хранил ей верность. Ну и зачем такая связь и такой брак?

Внутренне замерев, Карвен приготовился стать свидетелем скандала, даже задумался о том, чтобы постучать в окно, объявив о своем присутствии, но его любимая ненормальная ведьмочка в очередной раз сломала демону мозг. После того, как Дьяна выплюнула новое оскорбление — а это было точно оскорбление, судя по ее перекошенному лицу, — Иви взяла и, вопреки всяким законам логики и здравому смыслу, кинулась обнимать обидчицу.

Ну и как это понимать?

Карвен опешил. От изумления он выронил букет, а затем тщательно проморгался и протер глаза. У Дьяны по ту сторону оконного стекла вид был такой же ошеломленный, как и у демона, зато Иви счастливо улыбалась во все тридцать две белоснежных зуба.

— Когда у женщины хорошее настроение, самое время идти мириться, — раздался над плечом чьей-то назидательный голос. Обернувшись, Карвен заметил парящего в воздухе кота, который взирал на него с отеческой снисходительностью. — Только не забудь сказать четыре заветных слова.

— Я тебя очень люблю? — Карвен поморщился. Как же он ненавидел говорить вслух всю эту романтическую чепуху. Он же приперся сюда на ночь глядя, протоптал под окнами Иви настоящую траншею, опустился до подслушивания и подглядывания, веник вон с собой приволок, изнервничался весь, как подросток. Какие еще нужны доказательства любви?

— Хуже, — покачал головой летающий кот: — Четыре заветных слова: «Выйди за меня замуж».

Когда Карвен снова заглянул в комнату Иви, Дьяна уже ушла, и тогда, собравшись с духом, он поднял руку и постучал в окно.

Услышав стук, Иви вздрогнула, бросила взгляд в сторону окна, и ее глаза округлились. Больше всего Карвен боялся, что его не впустят внутрь, что оставят торчать на улице без возможности извиниться и исправить свои ошибки, но, помедлив, Иви все-таки подошла к стеклу и принялась возиться с оконной рамой.

Потом, когда рама поддалась и распахнулась, его любимая ведьмочка прочитала короткое заклинание — и вот ноги Карвена на полу ее спальни.

— Ты хотел мне что-то сказать? — взглянув на него, Иви вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

А Карвен, всегда считавший себя неисправимым циником, впервые в жизни растерялся и запутался в словах.

— Выходи за…

Тьфу, не с того начал.

Вторая попытка:

— Я тебя…

Фу, розовые сопли. И вообще он хотел сказать что-то другое.

— У меня нет невесты.

О! То, что надо.

— У меня нет невесты, — повторил Карвен более громко и уверенно. — Совсем нет. Ни одной. То есть… — Что он несет? Это же надо было так разнервничаться. — Нас с Дьяной ничего не связывает. Я открыт для новых отношений.

— Я очень за тебя рада, — улыбнулась Иви. — Здорово, что ты открыт для новых отношений, а я вот выхожу замуж. — И она многозначительно поиграла перед его лицом пальцами правой руки, на которых, к слову, не были ни одного кольца. Впрочем, на такую мелочь Карвен не обратил внимания, ибо после ее заявления стоял с выпученными глазами и отвисшей челюстью.

Что?

Подождите, что она сказала?

Замуж?

Какой такой замуж?

Куда замуж?

За кого?!

Дайте ему этого смертника!

Он понял, что с чудовищной силой стиснул челюсть, только услышав треск крошащихся зубов.

— Ты же пошутила? — осторожно спросил Карвен, сжав кулаки.

— Нет, — еще шире улыбнулась Иви. — Мы с Эгмонтом решили пожениться.

— С кем? — у него задергалось веко.

— С Эгмонтом. Ну, ты же помнишь Эгмонта?

Карвен потрясенно покачал головой и в красках представил, как ломает упомянутому Эгмонту, новоиспеченному жениху Иви, кость за костью.

— Ах, — всплеснула руками коварная изменщица. — Мы так друг друга любим. Недавно это поняли. Пока ты шлялся непонятно где.

Карвен яростно сверкнул глазами.

— Он такой красивый, — Иви прижала руки к груди. — Такой… пылкий.

Пылкий?

Карвен аж задохнулся от злости.

Когда и каким образом она успела выяснить, что этот белобрысый очкарик пылкий?

Видимо, решив его добить, Иви продолжила с неподдельным восхищением в голосе:

— А как он целуется!

Це…це… Что? Целуется?

Целуется!!!

Все, с него хватит!

— Харпер! — вскричал демон в негодовании, затем схватил любимую в охапку, наклонил, заставив опереться спиной на подставленную руку и как впился в губы, как набросился на ее рот в яростном поцелуе собственника. Чтобы знала, дурочка, как выглядит настоящая страсть!

«Ну что, умеет так Эгмонт? Могу поклясться, что не умеет. Что он и вполовину не так хорош, как я», — думал Карвен, боясь выпускать Иви из объятий. А вдруг сбежит к этому своему очкарику? А что, если он и впрямь целуется лучше него?

— Что теперь? — спросила Иви, когда дыхание закончилось и им-таки пришлось отстраниться друг от друга. Ее нежные щеки пылали, волосы соблазнительно растрепались, глаза блестели. Так не хотелось выпускать ее из своих объятий, из своей жизни!

Вдруг Карвен кое-что вспомнил.

— Кстати, ты задолжала мне одно желание, — прищурился он с демоническим коварством во взгляде.

— Когда это? — Изящные бровки Иви сошлись на переносице.

— А когда просила меня сыграть роль твоего парня на вечеринке.

Судя по затуманившемуся взгляду, его ведьмочка погрузилась в усиленный мыслительный процесс.

Это желание Карвен в свое время собирался использовать иначе — чтобы выманить у Иви артефакт победителя турнира, но магическая безделушка давно потеряла для него ценность: теперь с гораздо большей страстью он желал кое-чего другого.

— И что ты хочешь от меня? — Иви взглянула на него с интересом и подозрением, и Карвен снова притянул ее в объятия.

Итак, чего он хочет?

Четыре заветных слова.

— Выходи за меня замуж.

В ожидании ответа он замер, задержав дыхание. На несколько секунд Иви потеряла контроль над своей мимикой: глаза ее распахнулись, рот приоткрылся, из груди вырвался изумленный вздох.

— Замуж? — ошалело прошептала она, а затем на губах ее возникла хитренькая, лисья улыбка. — А свадебный подарок? Без подарка замуж не пойду.

Подарок? Проклятье! Нужен подарок! Срочно!

Тут Карвен ощутил, как кто-то внизу настойчиво дергает его за штанину. Он опустил взгляд и увидел кота, протягивающего ему ожерелье из тушек мертвых мышей.

Что ж, букет из роз остался где-то на улице под окнами дома, а без подарка Иви грозилась отвергнуть его предложение.

И все-таки хорошо, когда есть фамильяр, всегда готовый прийти на помощь!

Эпилог

Конечно же, я не сдалась так сразу. Чем дольше мужчина завоевывает женщину, тем сильнее ее ценит. Так что я составила для Карвена список своих желаний и с решительным видом заявила, что выйду за него замуж, только когда последнее из этих желаний будет исполнено.

— Научиться готовить читпутхту? — Демон оторвал взгляд от листа бумаги в руках и посмотрел на меня с растерянным видом. — Что за читхут… чутхп… хт… хр… Что это за фигня такая?

— Мое любимое блюдо, — улыбнулась я хитро.

— И я должен научиться его готовить?

Я кивнула, с трудом пытаясь не рассмеяться.

— А рецептик?

— Сам найди.

В общем, целых три месяца демон, набивающийся мне в мужья, искал в книгах рецепт моего любимого блюда, расспрашивал о нем знакомых, разговаривал с лучшими поварами Фаберии, пока однажды не выяснил, что это самое блюдо я просто-напросто выдумала.

Читпутхту.

Надо же, купился!

Наблюдая за потугами Карвена, я под маской невозмутимости смеялась до слез.

Список желаний был длинный, но демон управился с ним за полтора года, и теперь мы стояли в тихом величественном храме Единого, готовые связать себя узами брака. Выглядел Карвен неприлично самодовольным, как человек, который прошел длинную тяжелую полосу препятствий и все-таки добрался до финиша победителем.

— А я дом купил, — шепнул он, пока жрецы готовились к ритуалу. — Настоящий дворец.

— Здорово. Пригласим Эгмонта в гости?

— Харпер!

— Последние минуты я Харпер, — я прикрыла лицо свадебной вуалью и незаметно для гостей показала жениху язык.

Где-то вверху, под куполом, торжественно заиграл орган. Мощная чарующая мелодия наполнила просторное помещение храма и заставила каждого из гостей завороженно замереть на месте.

Когда музыка оборвалась, к Карвену обратился жрец в длинной белой мантии, расшитой красными узорами:

— Согласен ли ты, благородный муж, взять в свои руки судьбу этой женщины?

Демон улыбнулся, открыл рот — и вдруг резко его захлопнул, вытаращив глаза. Сквозь сжатые зубы раздалось болезненное шипение.

Сначала я не поняла, что произошло, — Карвен передумал жениться? — но потом опустила взгляд.

Рядом с женихом, вцепившись зубами и всеми когтями ему в ногу, стоял Злобнокусь.

— Согласен, — выдавил из себя Карвен, когда кот выпустил добычу из лап.

— Сказал же, отомщу, когда ты меньше всего будешь этого ожидать, — шепнул Кусик, а затем с довольным видом вернулся к гостям.

И был пир на весь мир, и поцелуи, от которых кружилась голова, и первая брачная ночь, полная удивительных открытий и невыразимого наслаждения.

Пророчество Лермони сбылось. Со временем я действительно стала одной из самых могущественных ведьм Фаберии, и все благодаря моему мужу — первому королевскому советнику. За несколько лет Карвен поднялся по карьерной лестнице так высоко, что это даже пугало.

Я же закончила академию, положила диплом на полку и с головой ушла в материнство. Ну кто же знал, что демоны так плодовиты, а в роду Харперов фертильность по женской линии просто зашкаливает? Вскоре мы с любимым супругом обзавелись собственным детским садом: два мальчика с темными вихрами и две очаровательные крылатые малышки, отчего-то похожие на Брунгильду. Тетушка их за это сходство просто обожала.

С родителями Карвен так и не наладил связь, но я знала, что иногда его мама тайком проникает в дом и, пока все спят, нянчится с внуками под куполом тишины. Кто знает, возможно, однажды настанет день, когда она придет к нам в гости не под иллюзией невидимости, и тогда в честь этого счастливого события я накрою праздничный стол.

Сестра моя на радость родителям стала знаменитой… певицей, на последнем курсе академии окончательно забросив спорт. Выяснилось, что у нее уникальный голос, охватывающий пять октав. Кто бы мог подумать!

Злобнокусь в конце концов расстался со своей драконицей и сошелся с горгульей профессора Моргана, к вящему ужасу последнего. Лермони все-таки явилась требовать плату за свою давнюю услугу, и теперь она — шпион с внушительным жалованием на службе королевского советника.

На этом я, Иви Харпер де Берг, счастливая жена и мама, вынуждена закончить свою историю, ибо, кажется… у меня отошли воды.

Пора ехать в больницу и знакомиться с малышом. Скоро в нашем детском саду станет на одного очаровательного мальчика больше.

Content

Жнец Анна Ты будешь моей, адептка, или Демон плохому не научит