Николай Ярыгин

Третий сын. Тернистый путь к трону

Мне плевать на злобную спесивость,

Пусть хоть завтра вздернут на суку!

Не могу терпеть несправедливость

И смотреть на подлость не могу!

Эдуард Асадов

Серия «Фэнтези-магия»

Выпуск 50

© Николай Ярыгин, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Сдвоенный шаг и резкий удар мечом, поворот на левой ноге и блок кинжалом, зажатым обратным хватом, и снова удар мечом. Дарк двигался быстро, очень быстро, но ему казалось, что он медлителен, как стельная корова. Наконец он остановился, как бы нехотя поставил меч в стойку для оружия, взял отрез небеленого полотна и вытер им потное лицо. Он каждый день нещадно гонял себя, ни грамма не жалея, пытаясь войти в былую форму, хотя уже давно ее достиг, а в некоторых элементах, таких, как передвижение, быстрота удара и реакция, даже превысил, но ему все казалось, что недостаточно.

Прошел уже почти месяц, как он появился в своем замке. Встретили Дарка радостно: как же, барон явился. Правда радость была омрачена: на следующий день Дарк заболел. Сказались напряжение и нервотрепка последних месяцев и долгая дорога, а также, после того как он пересек перевал, постоянно бьющий в лицо, морозный зимний ветер, выдувающий все тепло из тела. Дарк вначале не придал значения небольшому недомоганию, но с каждым днем кашель, появившийся внезапно, стал усиливаться. Не помогали ни рецепты сержанта, ни растирки местной лекарки.

Через неделю началась небольшая оттепель, и с первыми ее признаками в ворота постучался мальчишка в порванном и кое-как залатанном зипуне, с синими от холода руками. На голове какой-то драный меховой колпак, на ногах разбитые башмаки с уже подвязанной веревочкой подошвой. В руках он держал небольшую торбочку.

– Вот, вам просили передать, для барона, – проговорил он посиневшими губами и протянул торбочку, в которой что-то позвякивало. – Только там все написано, как принимать, перепутать ничего нельзя.

– А ты кто такой? – спросил его управляющий.

– Я просто Мемир, работал на хуторе, а тут леди. Вот просила передать, и все, – путаясь и запинаясь, проговорил мальчишка.

– Ну, заходи и жди, сейчас хозяину скажу.

Когда Дарку передали, что мальчишка что-то ему принес, он сразу велел, чтобы того доставили в кабинет, и сам, чихая и кашляя, поплелся туда же.

– Ну и кто ты? Рассказывай, – вперил он взгляд в непрошеного испуганного и замершего гостя.

– Я никто… Вернее, Мемир меня зовут. Леди меня обязала передать вам торбочку, сказала, там все написано, – испуганно хлюпнул носом паренек. – Сказала: выполнишь – помогут тебе, – запинаясь, добавил он.

Дарк приоткрыл торбочку, и в глаза бросились неказистые стеклянные бутылочки. Он достал одну, на ней было написано «Горицвет болотный, принимать по ложке три раза в день», на другой – «Тупырь распашистый, принимать ложку в обед», на третьей – «Образик красный, добавлять постоянно в чай. Не перепутай, милый».

И в этот самый момент такое тепло и умиротворение разлилось по телу, что сомнений не осталось, чья это помощь. Дарк тут же потребовал принести горячего чаю и подогретого вина, не спеша поочередно выпил все, что принесли, стараясь пить так, как было указано. В голове почти сразу прояснилось.

– Спасибо тебе, – прошептал он, вспоминая образ лекарки из леса.

– Ну, а теперь ты поведай, кто такой, откуда и как встретил леди, – обратился он к своему гостю.

– Я, господин барон, Мемир Трипто, – повторил мальчишка. – Жил я в городке Тимберли, – назвал он ближайший городок по пути в замок Дарка. – Отец погиб на войне, а той же осенью умерла от горячки и мать, – продолжал парень. – Я после смерти мамы закрыл дом и отправился искать работу. Пока мог, работал на хуторе, смотрел за овцами и помогал по двору. Но урожай хозяин собрал в этом году плохой, и мне пришлось уйти, так как боялись, что и самим не хватит, вот и попросили. А потом голодал да случайными заработками за хлеб да кашу перебивался, а утром сегодня встретил леди с огромным белым волком, которая дала мне эту сумку и сказала вам отнести. Вот и все. – Паренек замолчал, нервно теребя свой головной убор.

– Канин, – кликнул Дарк одного из слуг, которого непосредственно прикрепили к нему в качестве и посыльного, и порученца. И когда тот появился в дверях, сказал: – Отведи парня к управляющему и скажи, что я взял его в работники. Кем, пусть сам определит, где ему люди нужны. Да, и может, что подберет ему из одежды, а то стыдно, что в замке такой вот оборванец ходить будет. Все, идите.

Через неделю Дарк уже забыл о своей болезни, начал тренироваться с мечом и подумывать, что надо бы и в столицу наведаться. Но потом решил еще немного погодить. Да и куда спешить? Поедет он, конечно, в столицу и все-таки купит себе дом, но сделает это попозже. Скоро уже весна, поэтому и решил не торопиться. Откуда ему было знать, что его усиленно ищут, и не только его названый брат Ашкен, но и одна девица, которую он пытался забыть и усиленно гнал из памяти, понимая, что принцессы за баронов замуж не выходят. Но это плохо получалось, и она часто ему снилась в самых соблазнительных образах.

Уже пахло весной и иногда даже начинало таять, но зима еще сопротивлялась, хоть и было видно, что это ненадолго. И наконец Дарк решился отправиться в столицу, понимая, что еще немного, и дороги развезет весенняя распутица и придется ждать, пока они просохнут. Конь за это время отдохнул, даже раздобрел. Дарк давал команду конюху выезжать его, чтобы не застаивался, и с новым седлом и сбруей, отделанной медными и бронзовыми украшениями, он смотрелся великолепно.

С Дарком отправлялись и несколько дружинников: не дело барону и владетелю ездить одному как какому-то голодранцу. По этому поводу он долго спорил с управляющим поместья, но в конце концов, плюнув, согласился, ведь в случае покупки дома охрана будет нужна, не набирать же первых встречных.

Глава первая

Выехали пораньше, чтобы до темноты успеть в городок и там заночевать – на постоялом дворе, а не в поле или лесу. Все-таки ночью еще было морозно, и Дарк не рискнул бы после болезни спать у костра. День был прекрасным, особенно когда выглянуло солнце, дорога стелилась под копыта подкованных коней, на обед решили не останавливаться: только время терять. На ходу перекусили пирогами, положенными в дорогу кухаркой, да в середине дня покормили коней овсом из торб.

В город въезжали, когда почти стемнело. Постоялый двор тут был один и стоял он почти в самом центре города, недалеко от местной ратуши и храма Спасителя. Дарк уже бывал в нем, вот и двинулся сразу же туда. Спрыгнув с коня и вручив повод одному из дружинников, он направился к двери заведения и уже на пороге услышал шум и крики.

«Вот только не хватало мне еще местных разборок», – подумал Дарк. Он устал и хотел просто поесть и поспать. Открыв дверь в помещение, он увидел стоящего к нему спиной здорового парня, орущего на хозяина. Зал был почти заполнен посетителями, но тем не менее стояла тишина и казалось, даже выпившие мужики старались сделаться меньше и вжаться в свою лавку, чтобы быть незаметными. И только стоящий парень орал, не обращая внимания на окружающих.

– Ты, крысиное дерьмо, совсем страх потерял! Вместо пива подал какую-то ослиную мочу, и каша, в которой нет даже и запаха мяса, совсем холодная. Вы тут что, в вашем забытом богами углу забыли, как надо обслуживать благородных клиентов?

Хозяин старался спрятаться за стойкой и постоянно кланялся, а в стороне, у двери переминался с ноги на ногу вышибала. Голос у парня был до ужаса знакомый, у Дарка даже мурашки побежали по спине от узнавания.

– Ашкен? – спросил Дарк.

Парень замолчал, резко повернулся и неверяще уставился на Дарка.

– Дарк? Это ты, Дарк! Слава всем богам, наконец-то ты вернулся! – Ашкен ринулся к Дарку и заключил его в объятия.

Дарк за это время возмужал, еще больше раздался в плечах и даже подрос, но Ашкен так стиснул его в объятиях, что у того перехватило дыхание.

– Хватит, хватит меня тискать, задушишь, – сдавленно пробормотал Дарк.

Но Ашкен, казалось, его не слышал, он обнимал Дарка, на мгновение отстранял его от себя, словно пытаясь убедиться, что это он, и снова сжимал в объятиях.

Наконец он немного успокоился и тут же заорал, повернувшись к стойке, за которой прятался хозяин:

– Хозяин! Лучшего вина кувшин и жареного поросенка, а также пирогов и взвара! И не дай боги мне снова придется ждать. А всем, кто в зале, пива бочонок за мой счет, радость у меня великая, брата встретил.

При этих словах раздались радостные крики посетителей: кто же откажется от дармовой выпивки. А Ашкен потащил Дарка за стол, на котором стояли кувшин, тарелки с кашей и сидел молодой парень, по всей вероятности слуга.

– Убери все это, – сказал Ашкен женщине, которая скорей всего была подавальщицей. – А ты давай рассказывай, – обратился он уже к Дарку, – где был и почему пропал, даже не сообщив. Я тут уже хотел все бросить и отправиться тебя искать, да видать, слишком бурную развил деятельность, меня и вызвали во дворец. Отговорила меня сама королева, сказала, чтобы не путался под ногами и ждал, и так ненароком добавила, что не посмотрит на мои заслуги. Что там должно было последовать дальше, промолчала, но я догадался. Учись, говорит, если приехал учиться. А потом я узнал, что тебя похитили по приказу герцога Мендора и продали на арену в эмират. Похитителей поймали, а герцог умер при невыясненных обстоятельствах, да и похитителя твоего убили – застрелили из арбалета. Но тоже все странно в этих смертях, королевские чиновники молчат как один, даже за деньги ничего не говорят, а народ болтает что ни попадя. А я решил вот наведаться в твой замок, вдруг что о тебе известно. А теперь ты давай рассказывай.

– А что рассказывать? Ты и так почти все знаешь. Оглушили, потом притащили к герцогу. Видать, тот и дал команду продать меня в эмират на арену, в гладиаторы. Совсем у него плохо с головой, видать, было, нес неизвестно что. Ну а попав на арену, я вынужден был сражаться, а потом мне удалось бежать. Долго добирался; когда перебрался через перевал, тут уже зима началась. Пока добирался, умудрился простыть и болел, потом восстанавливал силы и навыки. Наконец, решил отправиться в столицу, а тут ты, как всегда, выясняешь отношения по поводу пищи.

Дарк весело засмеялся. Он был рад этому большому, вечно хотевшему есть парню, своему побратиму, с которым ему приходилось и драться плечом к плечу, и выживать в непростых условиях.

– От Тубора ничего не слышно? – спросил он Ашкена.

– Ну как же, прислал письмо на твое и мое имя, мне его их посыльный из посольства вручил. Сообщил, что доехал нормально, удивил очень отца своим состоянием и наградами, а невесту подарком вообще очаровал. Я так понял, что она и без подарка за него не просто бы пошла, а даже побежала, но что поделать – традиции. По весне свадьба, приглашение будет официальным, доставят через посольство, – рассказывал Ашкен, прихлебывая из кубка.

Вино оказалось неплохим, и поросенок тоже, с хрустящей корочкой, в меру прожаренный. Парни были оба голодны и поэтому ели с аппетитом. Через стол сидели дружинники Дарка и уминали кашу с мясом и жареных курей, запивая все это пивом; к ним же Ашкен отправил и своего слугу. Поговорить друзьям и побратимам надо было спокойно и обстоятельно.

– Кстати, ты знаешь, что Франческа тебя очень искала и до сих пор носит в храм подношения, молясь за твое здоровье? Мне об этом по секрету сказала ее служанка.

«Хм…» – удивился Дарк. Сердце в груди предательски дало сбой, потом забилось, убыстряясь, а к горлу подкатил комок.

– Так ты уже и до служанок принцессы добрался? – спросил Дарк, чтобы скрыть свое смущение.

– Да так, случайно вышло. Когда ты пропал, я искал и не знал, к кому обратиться, вот и нашел подходы. Думал, может, принцесса что знает, а она и сама тебя искала. Я тогда понял, что и тайная стража получила задание землю рыть, но все о тебе выяснить, что с тобой и где ты. Благодаря тому, что тебя искали, и заговор небольшой раскрыли: так, мелочи, несколько дворян решили поддержать герцога в борьбе за власть и трон. Ну, королева тут милосердная, она просто, без помпы, кого надо сняла, лишив должности, а кому-то, кто сильно замарался, голову снесли. У нас бы всех до седьмого колена уничтожили, при этом еще и принародно, чтобы все видели и знали, в назидание так сказать. Понятно, что не всех нашли – герцог умер, а слуги мало что знали, – но те, кого не нашли, теперь притихнут и затаятся. Вот так вот, господин барон, все королевство с ног сбилось, тебя разыскивая, а ты в замке лечишься. Я, кстати, приезжал к тебе в замок, но там тоже ничего не знали.

– Да и не ты один. Мне докладывал управляющий, что приезжали, спрашивали обо мне, от тайной стражи были. Да еще, говорит, один здоровый такой и выражение лица зверское. – И Дарк снова захохотал.

Говорили они долго, уже разошлись все посетители, дружинников Дарка и слугу Ашкена тоже отправили спать, а сами все еще сидели и тихо говорили. Дарк постепенно рассказал все, что с ним было, и про арену, и про дорогу обратно, только про берга промолчал и непонятную встречу в пещере. Наконец и их начало клонить в сон, и они отправились по своим комнатам, решив, что могут договорить завтра по дороге в столицу.

Засыпал Дарк какой-то спокойный и умиротворенный. «Все у меня будет хорошо…» И это было последней его мыслью, перед тем как провалиться в глубокий сон.

* * *

«Да… Где мои молодые годы», – думал Марк дир Мушер, разминая затекшее тело в комнате гостиницы «Старый рыцарь» в столице, до которой он наконец добрался. Пока он добирался до столицы, началась зима, дорога основательно его вымотала, вроде бы и не старый еще, но видишь как. Теперь бы отойти да отлежаться после долгой дороги, но времени нет: завтра надо искать баронета Кальвина дир Кармай и попытаться попасть на прием к королю. Ну, в том, что он попадет к королю, сомнений не было: если бы все не было так важно, не посылал бы его величество баронета и гвардейцев через все королевство.

В свое время барон тоже служил в столице какое-то время – нет, не в королевских гвардейцах, в полку кирасиров, – пока их полк не перекинули на границу. За это время город изменился мало. Да, стало больше каменных домов, покрыли булыжником центральные улицы, но все находилось на тех же местах, что и раньше: и рынок, и ратуша, и казармы гвардии. Так что если баронета не услали куда-нибудь, то он его найдет. Барон плотно поужинал и завалился спать: завтра много дел, надо хоть немного отдохнуть.

Баронета он нашел довольно быстро, гвардейцы опередили барона всего на три дня: на обратной дороге они уже не так спешили. Кальвин же всю дорогу думал, как преподнести королю неприятное известие, и очень боялся попасть в немилость. И, увидев Марка, Кальвин удивился, даже растерялся вначале, а услышав о письме от Дарка, даже обрадовался.

Король ничего не сказал ему после доклада, когда Кальвин доложил ему о поездке, но баронет видел, как помрачнело лицо короля и на его лбу прорезались глубокие морщины. Поэтому сейчас он принял проблемы короля близко к сердцу, да еще мелькнула мысль, что, может, не все потеряно с его баронством и обещанным леном. Узнав, в какой гостинице остановился Марк, баронет пообещал сообщить ему, как только поставит короля в известность о его приезде и письме. Завтра он как раз заступает в ближнее охранение, и там будет возможность перемолвиться с королем.

Марк же вначале хотел пройтись по столице, посмотреть на места, которые он посещал в бытность свою кирасиром, но, подумав, решил все-таки поехать в гостиницу и просто поваляться в кровати. По приезде на место он осмотрел одежду, которую приготовил на прием к королю, и, убедившись, что все в порядке, решил немного вздремнуть.

Через день после встречи с баронетом тот сам прибыл в гостиницу и сообщил, что король ждет его сегодня вечером и что Кальвин прибудет за ним и проводит. Все делается втайне, поэтому аудиенция и назначена на позднее время, никому не стоит говорить об этом, не стоит брать ни карету, ни дружинников, обо всем позаботятся. На этом они и расстались.

На следующий день, когда уже сумерки опустились на город, в дверь его комнаты постучали. Когда Марк ее открыл, за дверью стоял Кальвин.

– Я за вами, господин барон. Вы готовы?

– Да, сейчас накину плащ, и можем отправляться. Проходите, баронет, не стойте у двери.

На улице их ждала простая карета, без гербов или еще каких-либо знаков, по которым можно было бы определить ее принадлежность. Все-таки от места, где поселился барон Марк дир Мушер, до дворца было неблизко. Когда приехали, Кальвин провел Марка через вход, которым пользовались слуги и всевозможные службы дворца.

В небольшой комнате, куда он привел барона, горели свечи, стояли несколько кресел и небольшой стол. Оставив барона в комнате, он удалился. Марк уселся в кресло и стал ждать. Через некоторое время в неприметную дверь вошел король, он был одет в камзол без шитья и кружев, на ногах мягкие сапоги.

Марк встал и поклонился его величеству. Он давно, еще в бытность капитаном кирасиров, видел короля, но сейчас перед ним стоял старик, правда, еще сильный и грозный. Они молча разглядывали друг друга, и тот и другой пытались визуально познакомиться и определить круг вопросов и ответов.

– Присаживайтесь, барон, – указал король на кресло и сам опустился в такое же, стоящее напротив.

Прочитав поданное Марком письмо Дарка, король долго молчал, а потом попросил:

– Раскажите мне о нем.

– Что сказать? Хороший парень, честный, смелый, умный. Я это говорю не потому, что я его приемный отец, это на самом деле так. Мы с супругой постарались дать ему приличное образование, все учителя говорили, что он все науки схватывал на лету, задавал много вопросов по теме. Да еще с пяти лет он занимался с мастером меча, членом ордена «защитник», и очень преуспел в этом.

А еще барон рассказал о проказах его в самом раннем возрасте, и король отмяк лицом, начал улыбаться и, казалось, стал моложе.

– А еще он очень красивый парень, и боюсь, как бы его не окрутили, сейчас много развелось хищниц в женском обличье, – закончил барон свой рассказ.

Помолчали, после чего король сказал:

– Сразу же хочу выразить вам свою благодарность за сына. Да-да, вы не ослышались. Видно, провидение не зря направило его к вам. Я честно скажу: на тот момент не знаю как бы я поступил. И я очень рад, что он жив, благодаря вам и вашей сестре. Положение в королевстве довольно сложное, наверное, и к вам туда доходили слухи о том, что некоторые из герцогов, почувствовав возможность сесть на трон, просто обезумели. Наследник ведь не дееспособен, а принцесса… – Король помолчал, а потом продолжил: – Кто и когда считался с женщиной? И появление третьего сына внесло определенный разброд в их ряды, они и раньше не были сплоченными, а теперь тем более. А в меня его появление вселило надежду. Хотя должен сказать, после возвращения баронета надежда снова оставила меня, но, видать, Спаситель не покинул меня в своей милости. Но те, кто решил идти до конца, способны на все. Ты, барон, тоже в опасности, почему я и назначил встречу с такими предосторожностями. Жаль, что сейчас зима и придется ждать до весны, время уходит.

Король снова помолчал и продолжил:

– Знаете, барон, я мог бы и приказать, но не буду, я и так много у вас прошу. Поэтому сделаю предложение по весне отправиться на корабле в королевство Кармина и там возглавить поиски нашего сына. Подумайте и дайте ответ как можно быстрей.

Марк, не задумываясь, тут же ответил:

– Я согласен, ваше величество.

– Ну что же, это снимает множество вопросов. В помощь вам будет придан баронет, который вас сюда и доставил. Мотаться в баронство и обратно, тем более по зиме, думаю, не стоит. Вам надо будет снять или купить дом в столице, затраты вам оплатят.

– Ваше величество, но дорога к морю пролегает как раз мимо нас, и думаю, что баронет, следуя в порт, мог бы и заехать за мной.

– Не тяжело ли тебе будет добираться по такой дороге? Зима, еще заболеешь, а мне нужен доверенный человек, в котором я могу быть полностью уверен. А баронет еще мальчишка, он о подвигах думает.

– Я справлюсь, не переживайте.

– Ну что же, тогда так и поступим.

Король поднял небольшой серебряный колокольчик и позвонил. Тотчас в дверь вошли два слуги, оба в расшитых ливреях, и поставили на стол подносы с вином и бокалами, нарезанным сыром и копченым мясом. А один из них передал королю какие-то бумаги.

Король сам разлил вино по бокалам, когда слуги удалились.

– Давай, барон, выпьем за то, чтобы нам с тобой все удалось, как бы тяжело это ни было.

Они выпили терпкое и крепкое вино, и король, взяв кусочек сыра с подноса, принялся его жевать.

– Если хочешь, наливай себе еще, – сказал он Марку и усмехнулся: – Мне хватит, лекарь не разрешает.

– Благодарю, ваше величество, но мне тоже хватит. Хотя для меня большая честь вот так просто пить вино вместе с вами.

– Вот, возьми, – протянул король бумаги, которые ему передал слуга. – Ты теперь граф. Конечно, это не торжественное вручение титула и чествования нет, но ты должен понимать, в связи с чем. Во все книги и указы ты, как и положено, внесен, это небольшая благодарность тебе за сына. Главное, теперь его найти. Недавно в их королевстве война была, как бы он не влез никуда, душа болит, с тех пор как узнал про него.

Когда Марк услышал про войну, у него тоже ёкнуло сердце. Зная Дарка, он понимал, что тот обязательно ввяжется: не мог он остаться в стороне.

– В общем, граф, – продолжил король, – идите и ждите посланника. Как только прибрежная зона очистится ото льда, вам предстоит дорога. Удачи, и жду вас с хорошими вестями. Это вам на обзаведение графскими регалиями. – И он откуда-то из-за кресла достал увесистый мешочек и протянул его Марку. – Дорожные привезет баронет. Вы являетесь руководителем экспедиции, и все подчиняются вам, ну, кроме капитана в море.

Король встал, поднялся и новоявленный граф Марк дир Мушер, он поклонился королю и, повернувшись, вышел из комнаты. Неподалеку в коридоре его ждал Кальвин, они покинули дворец так же, как и вошли в него. Баронет ни о чем не спрашивал Марка, да и не ответил бы тот. Все, что надо, ему сообщат в свое время, ведь могут и другого послать, мало ли что.

Через день граф Марк дир Мушер, прикупив себе в дополнение к теплому плащу еще шубу из меха горной козы и закупив все необходимое в дорогу, в сопровождении дружинников выехал в направлении своего поместья.

Глава вторая

Дорога в столицу прошла незаметно, правда пришлось остановиться еще на одном постоялом дворе и переночевать. Но зато Дарк и Ашкен наговорились вволю в спокойной обстановке. По приезде в столицу Дарк снял комнату в том же заведении, в котором жил до своего похищения. Ашкен, убедившись, что его друг поселился (он даже проверил, в какой комнате), отправился в казармы академии.

Дарка же переполняло чувство деятельности, почему-то не мог он усидеть на месте. Разложив и развесив вещи, он подумал, что гардероб надо бы сменить: не ходят бароны в таком, а тем более в столице, в этих одеждах его вообще за мещанина могут принять. Потом он проверил, как расселились его сопровождающие, и решил все-таки навестить графа Ковского и попросить совета, к кому обратиться по поводу покупки или долгосрочной аренды дома в столице.

Граф был очень удивлен, увидев Дарка.

– Позвольте, но как? В столице говорят, что вы были убиты на гладиаторской арене в эмирате, куда вас продали по приказу герцога.

– Слухи о моей смерти сильно преувеличены, – улыбнулся Дарк. – Ваша светлость, я к вам по делу и долго вас не задержу.

– Даже не думайте быстро от меня сбежать, барон. Я страшно любопытный, и пока вы не расскажете мне о том, что с вами было, вы не покинете этого дома, – засмеялся граф. – Шучу, шучу, – успокоил он Дарка, увидев, каким кислым стало выражение его лица. – Прошу вас, барон, присаживайтесь, – показал он на кресла в гостиной у камина.

– Благодарю.

– А теперь расскажите мне, с каким делом вы посетили меня.

– Ваша светлость, – начал Дарк, – я хочу приобрести дом в столице, не то чтобы в самом центре, но и не на окраине. Я не аристократ, а простой барон, поэтому мне нужен не дворец, а нормальный дом, где я мог бы разместить охрану, слуг и служанок, а также принять пару десятков гостей.

– Хм… – хмыкнул граф и задумался. – Знаете что, мой друг… Я ведь имею право так вас называть?

– Да, граф, почту за честь.

– Так вот, в королевстве появилось несколько домов и ленов, в связи с некоторыми обстоятельствами. И думаю, некоторые наследники с удовольствием от них избавятся. Правда хочу предупредить: недвижимость в столице очень дорогая. Но если вы найдете средства, чтобы ее приобрести, могу заверить, что, надумав ее продать через некоторое время, вы только выиграете. Дайте мне один день, я лично переговорю с некоторыми людьми и через день скажу вам результат. А сейчас, мой друг, приглашаю вас отобедать со мной и отказа я не потерплю.

Делать было нечего, и Дарк вместе с хозяином проследовал в столовую.

* * *

– Ваше величество, – оторвал от задумчивости королеву ее секретарь, – к вам начальник тайной стражи.

– Пусть войдет. И подайте мне горячего травяного настоя, – сказала королева, подумав, что она что-то замерзла и горячий настой взбодрит и согреет ее. Хоть уже и весна, но еще прохладно, а во дворце в целях экономии стали меньше топить.

– Добрый день, ваше величество, – проговорил, входя, начальник тайной стражи, барон Кирк эну Карел. Он был сосредоточен, и королева подумала, что снова барон принес какие-то неприятности.

– Проходите, присаживайтесь, – указала она на стул. – И чего мне ожидать на этот раз?

– Да нет, ничего такого уж страшного, просто в столице появился барон Мушер.

– Как? – удивилась королева. – Откуда?

– Откуда, пока не знаю, но выясню. Появился он вместе со степняком и своим другом Ашкеном, сыном Альтанга, хана степи, и с несколькими дружинниками. Что прикажете делать?

Королева задумалась.

– Знаете что, барон, принцессе пока ничего не говорите. Она все равно узнает, но пусть это будет позже. И, пожалуйста, выясните, где этот барон пропадал и что думает делать дальше.

– Он после обеда посетил графа Ковского, пробыл там довольно долго, после чего в сопровождении дружинников вернулся в гостиницу «Ласковый ветер», в которой проживал и до своего исчезновения.

– Хорошо, барон, я вас услышала. Постарайтесь как можно быстрей выяснить все о бароне. И я думаю, у вас заведено на него дело?

Кирк эну Карел кивнул. Он был педантом и, получив задание, всегда заводил для этого отдельную папку, в которую вносил все, что выяснил. А бароном он занимался уже больше полугода.

Когда начальник тайной стражи ушел, королева Сальма Мистель Ланская задумалась.

Снова этот барон. Да, как мужчина и муж для дочери, а также отец для моих внуков, он был бы великолепен, но он постоянно влезает в какие-то неприятности. То его похитили и чуть не продали пиратам, то он чуть не попал на каторгу, то полез в драку с польмарцем и, скорее всего, должен был погибнуть в схватке, но благодаря или умению, или провидению остался жив, выйдя победителем.

Вроде бы все: отличился на войне, получил награды, его облагодетельствовали, дали лен, живи спокойно, так нет же. То он внезапно разбогател, так что многие королевства, и ее в том числе, могли бы позавидовать. То он вдруг снова пропал, и по одной из версий его продали в эмират на гладиаторскую арену. Но, как слышала королева, с арены никто не возвращается. Как, скажите, как доверить ему свою дочь? Ведь с ним постоянно что-то происходит. А эта дурочка влюбилась в него по уши. При ней Франческа сдерживается, не хочет показать, что любит, делает вид, что вроде бы у нее небольшой флирт, но ей ли не знать свою дочь.

Вот и думай, что делать и как быть. Королева тяжело вздохнула и отхлебнула уже остывшего отвара из кружки. Поморщилась и, вызвав секретаря, попросила подать свежий и горячий напиток.

* * *

Через день к Дарку прибыл посыльный от графа и передал письмо.

Господин барон, я выполнил вашу просьбу, и мы можем осмотреть пару домовладений в то время, которое вы сочтете возможным.

Граф Валъдер эну Ковский

Прочитав послание, Дарк сложил его и передал ответ ожидавшему посыльному на словах:

– Скажите графу, что я готов посетить его завтра с утра, если он не будет занят.

Посыльный поклонился и ушел.

Первый же дом, который они осмотрели, очень понравился Дарку. Довольно просторный, в два этажа, имелся большой сад, было даже небольшое озеро с беседкой среди разбитых цветочных клумб. Каретный сарай, конюшня и домик для прислуги, в глубине сада – домик для охраны, а также подсобные помещения и просторный подвал под домом. Кроме того, дом продавался со всей мебелью. Правда и просили за него довольно много: просто на предыдущего хозяина была наложена вира (штраф), и ему было предписано покинуть столицу и не появляться в ней в течение пятнадцати лет.

И хозяин, маркиз Тарне, работавший в королевской канцелярии, постарался быстро покинуть столицу, чтобы королева не передумала. Его вина заключалась всего лишь в пренебрежении своими обязанностями: он мог спокойно дать ключи от своего кабинета сослуживцам, чтобы они нашли там какую-то нужную им бумагу или ордер. Этим нередко пользовались заговорщики, узнавая приказы и распоряжения королевы задолго до их обнародования, и даже ее распорядок дня и запланированные встречи. Маркиз, получив предписание и виру, а также видя, что произошло с некоторыми его знакомцами, решил, что он легко отделался, и поспешил сбежать с домочадцами в свой замок, дав распоряжение и бумаги, разрешающие королевскому управляющему продать дом по установленной цене.

Единственно, чего не было, так это прислуги: кого-то хозяева забрали с собой, кого-то уволили. Поэтому Дарку надо было озаботиться еще и этим. Граф подсказал ему контору по найму, которая поможет подобрать персонал. Дарк не стал раскачиваться, а, поблагодарив графа за помощь и указав нескольким дружинникам, где им располагаться и обустраиваться, с двумя отправился в контору, которая находилась в районе рынка. После произошедших в столице событий (имеется в виду раскрытие заговора) уволенных работников и прислуги хватало, и Дарку удалось подобрать себе всех, кто ему требовался, и при этом сравнительно дешево.

Уплатив процент конторе, он сразу же отправил одного из дружинников и повариху с помощницей на рынок закупить продукты, а всех остальных – в усадьбу. Сам же решил пока остаться в гостинице, а как наведут порядок в доме, прикупят все нужные вещи (простыни, подушки, одеяла и так далее), переберется в новый дом. Солнце грело уже хорошо, и снег таял активно, на дорогах были лужи, ночью их подмораживало, зима еще сопротивлялась, но в воздухе вовсю пахло весной.

В гостинице, поев и завалившись на кровать, он предался размышлениям. Может, не стоило ему все это городить – покупать дом, нанимать прислугу, – а нужно было просто дождаться весны и, наняв корабль, отправиться домой. При воспоминании о доме сердце тоскливо заныло: как же он соскучился по матери и отцу.

Но как тогда быть с баронством, вернее с леном, подаренным королевой? Можно, конечно, продать. А что он будет делать дома? Помогать отцу и ждать, когда тот передаст ему бразды управления баронством? Или отправиться в столицу и там прожигать жизнь? А что, денег хватает, и при всем желании их и за всю жизнь не истратишь. Нет, истратить можно все, но Дарк был воспитан совсем по-другому, да ведь и пришлось самому зарабатывать на жизнь, так что цену деньгам он знал и сорить ими не собирался. Можно было бы прикупить или земель, или целый лен недалеко от родителей и обживаться, но ведь все это у него уже есть тут. И как быть?

Но есть еще один вопрос, для него сейчас самый, можно сказать, главный – Франческа. Он старался убедить себя, что она не для него, что он ведь просто барон, а она принцесса. Но после того как Ашкен упомянул, что она ходит в храм и ставит свечи за его здоровье и жизнь, он немного изменил свое мнение. Надо, конечно, с ней встретиться и поговорить, а после уже все и решать.

При воспоминании о принцессе Дарк разволновался и, натянув сапоги, решил спуститься в обеденный зал. Был вечер, и народу в зале было много. Дарк заказал вина и сыр на закуску и принялся обдумывать разговор с Франческой, небольшими глотками отхлебывая вино. Когда он снова вернулся в комнату и улегся, мысли его метались между родителями и Франческой, сон постепенно навалился на него и наконец сморил. Если бы кто увидел его, когда он заснул, то заметил бы на его лице улыбку счастливого человека.

На следующий день он первым делом заехал в канцелярию, где забрал заверенную купчую и бумаги на домостроение и только после этого направился уже в свой, только вчера приобретенный дом. При этом его переполняла радость, и он был счастлив, как ребенок, получивший на праздник сладкий леденец.

А в доме дым стоял коромыслом. Народ греб, убирал, что-то скреб и чистил, в общем, наводил порядок. Получилось так, что он приобрел слуг, которые до этого служили у одного графа, и когда тот потерял голову (слишком уж он влез в заговор), их всех уволили. Дом в счет погашения убытков отошел казне, а молоденькая жена и малолетняя дочь графа отправились к родителям жены. Только конюха и двух молодых и здоровых работников он нанял отдельно.

– Ваша милость, – обратилась к нему кухарка, дородная женщина с добрым выражением лица, – надо бы нам прикупить кое-какую утварь для кухни, много чего не хватает. Наверное, старые хозяева забрали с собой.

– Хорошо, вот вам деньги. – Он достал из кошеля и протянул ей с десяток серебряных монет. – Возьмите с собой охранника и можете отправляться. Надо также прикупить одеяла, подушки и все, что необходимо для нормальной жизни.

– Ваша милость, не беспокойтесь, мы еще вчера это все заказали, и сегодня все должны привезти. Если чего и не хватит, то мы тут же докупим, – проговорила кухарка, улыбнувшись.

Дарк посмотрел ей вслед. Она ему напомнила кухарку Гималь, которая жила в замке родителей: она была такая же пухленькая, добрая и ласковая, всегда что-то вкусное совала в руку Дарку. Его мысли снова вернулись к отцу и матери. Нет, у него и замок больше, и дом в столице огромный, все-таки ему здесь лучше, но он обязательно поедет проведать родителей. Поможет отцу деньгами, он даже знает, куда их вложить, чтобы приносили доход, а маме он подарит украшения, древние и очень красивые.

Вот поговорит с Франческой и съездит на свадьбу к Тудору, а потом по дороге к родителям посетит деревню Соленый Ветер и посмотрит, как там живут родственники старика Тимора. Ну а вернувшись, можно будет и о торговцах из республики побеспокоиться. Дарк не был злым или злопамятным, но он поклялся честью, а значит, обязан что-то предпринять.

Посмотрев, как идут дела в усадьбе, он решил тоже проехать по лавкам: надо ведь и ему приодеться. Все-таки столица, а он ходит, как простой серв, в приличный дом стыдно зайти. А потом он мысленно усмехнулся. «Что-то ты об этом не думал, когда графа посещал. Надо будет пригласить его с ответным визитом и послать гонца в замок. Нет, надо самому съездить, подарки матери отобрать и дать указание управляющему, каких и сколько продуктов отправлять сюда». Так он думал, направляясь в сторону рынка, где в основном и находились лавки и мастерские.

Да… Встречают по одежке, это касалось и Дарка. Он еще не купил себе ничего из соответствующей его статусу одежды и сейчас был похож на мещанина или бедного безземельного дворянина. Нет, все было чистым и аккуратным, но все-таки… Где-то там, на периферии, его бы еще приняли за состоятельного человека, но тут столица.

Дарк это понял, когда его пару раз нагло толкнули, не уступили дорогу, заставив пропустить какого-то нахала, и ему, чтобы не идти через лужу, пришлось отступить в сторону. А потом он почувствовал, как кто-то шарит у него на поясе, пытаясь срезать кошель. Дарк же по устоявшейся привычке носил кошель за пазухой, и тем не менее он резко схватил руку, шарящую у него на поясе, и посмотрел на того, кто это делал. Это был парень примерно его лет, но ниже на голову, с наглым взглядом зеленых глаз и кривой усмешкой.

– Ой, извините. Меня просто толкнули, и чтобы не упасть, я нечаянно схватился за вас. Еще раз прошу извинить, – проговорил парень, и его усмешка стала еще более наглой. «А что ты со мной можешь сделать?» – словно говорил он.

Но Дарк еще не отпустил его руку и стал сжимать его кисть. Парень сначала попытался вырвать руку, но не тут-то было. Потом он побледнел и стал орать.

– Отпусти! Слышишь, отпусти! – орал вор. – Чего ты ко мне пристал?!

Вокруг них уже стала собираться толпа. Наконец Дарк все-таки отпустил руку вора и, отвернувшись от него, пошел своей дорогой.

«И чего я пошел на рынок? Ведь хотел просто заказать пару камзолов, несколько рубах, штаны и хороший теплый плащ, да еще плащ на весну. Да, гардероб надо менять полностью. И сапоги новые надо, не могу же я встречаться с принцессой в этом наряде», – думал Дарк, старательно обходя лужи и кучи грязного слежавшегося снега.

Мастерские и швейные лавки находились на улице, примыкающей к рынку, и необязательно было на него заходить. Встретили его в мастерской, в которую он зашел, радостно: видать, заказов у них было немного. Поэтому хозяин, седой, но очень подвижный старик, тут же кликнул помощниц, и они принялись обмерять Дарка. По мере заказа старик становился все веселей и разговорчивей.

– Поверьте, – говорил он Дарку, – лучше никто не пошьет вам ни камзолы, ни плащ. Да и вообще последнее время искусство портного стало хиреть и чахнуть: не хочет молодежь вкладывать душу, а ведь это искусство.

Наконец обмеры закончились. Дарк выбрал материал и мех на подкладку плаща, оговорил срок исполнения заказа, назвал адрес доставки и, дав задаток, покинул разговорчивого портного.

Выйдя из мастерской, Дарк уже направился к коновязи, когда дорогу ему преградили несколько мрачных типов.

– Слышишь, парень, – прорычал один из них, со сломанным носом и старым шрамом на щеке. На руке, которой он махал перед Дарком, не хватало мизинца и половины среднего пальца. – Ты нашему другу поломал руку, теперь он не может работать, и мы понесем убытки. – Он помолчал и продолжил: – Так что придется тебе компенсировать нам убытки. Ну, это обойдется тебе где-то в золотой… Ну, еще ему на лечение тоже… – Сломанный нос подумал, потом выдал: – Еще золотой.

Парень улыбнулся, обнажив гнилые желтые зубы, его подельники придвинулись ближе и попытались обхватить Дарка с боков. У кого-то в руках блеснули ножи.

– Итого с тебя три золотых, – закончил счет и нагло улыбнулся бандит, обдав Дарка вонью изо рта.

Дарк не ожидал ничего подобного и в первое мгновение растерялся. Подельники вора, или члены ночной гильдии, это заметили и уже решили, что им попалась легкая добыча. Но не тут-то было. Дарк резко прыгнул вправо и, схватив ближайшего бандита, толкнул его на другого, вырываясь из кольца врагов, а в том, что это его враги, он в этот момент не сомневался.

Скорее всего, они ожидали чего-то подобного, и у коновязи стояли еще два человека, отрезая Дарку путь к коню. Но Дарк и не собирался бежать. Вырвавшись из круга, он выхватил меч. Мгновение – и один из бандитов упал, орошая землю кровью из пробитого горла. Еще взмах – и другой лишился руки, оглашая криком улицу. Ну что они могли сделать с воином, который прошел войну и участвовал не в одном сражении? Их обманули его молодость, его лицо, еще не знающее бритвы, и растерянность в первые минуты. Теперь же пришла расплата. Конечно, бандиты не ожидали такого. Тем не менее их было с десяток, и они думали справиться с ним. Взмах меча – и еще один падает на землю, зажимая распоротый живот руками.

Бандиты попятились, но тут раздался звон доспехов, и из переулка, окружая дерущихся, выбежал патруль стражников.

– Опустить оружие! Что здесь происходит? Кто такие? – выпалил сержант, старший патруля. – Разоружите их, – кивнул он одному из стражников, не обращая внимания на корчащихся под его ногами раненых бандитов.

– Я дворянин, – сказал Дарк, когда к нему приблизился стражник, и, вытерев меч носовым платком, который после этого бросил под ноги, вложил его в ножны.

– Мы еще посмотрим, какой ты дворянин, – пробурчал сержант, но больше ничего не сказал. – Давай всех в участок, там пусть разбирается капитан.

– Мне надо забрать коня, – проговорил Дарк, обращаясь к сержанту.

– Забирай, но поведешь в поводу, – ответил тот и отвернулся. – Этих погрузишь на телегу и тоже привезешь, – показал он одному из подчиненных на убитых.

Раненые к этому моменту тоже отдали богу душу. Остальные стражники, окружив оставшихся в живых, и Дарка в том числе, двинулись по улице. И в тот момент, когда процессия дошла до перекрестка, все бандиты в один момент бросились наутек в разные стороны. Остались стоять Дарк да сержант. Что-то странное было во всем этом.

Стражники изобразили попытку броситься в погоню. Но в броне, шлемах и с алебардами в руках это было смешно. Не пробежав и нескольких десятков метров, они вернулись к одиноко стоящим Дарку и сержанту.

– Ладно, – проговорил сержант, – ты хоть не сбеги. Бумагу напишем и отпустим, если ты и вправду дворянин. Тут и так все понятно: шайка Беспалого пыталась ограбить, да не на того напала, – ухмыльнулся он.

Дарка привели в городскую тюрьму и сдали с рук на руки дежурному офицеру. Обращались с ним вежливо. Офицер попросил его сдать оружие, заверив, что его обязательно вернут. Опросив Дарка, как все было, офицер заполнил лист, потом попросил его подписать. Дарк внимательно прочитал написанное. Все было так, как он рассказал, и он поставил свою подпись. После этого его отвели и посадили в обыкновенную камеру, закрыв дверь.

– Э-э-э, меня обещали после опроса отпустить, – начал возмущаться Дарк, но охранник молча закрыл дверь и уже перед самым уходом проговорил:

– Судья будет утром, и только он решает, кого отпускать.

Сказав это, он погремел замком и ушел.

«Да что же это такое? – думал Дарк. – Что мне так не везет с этими стражниками, тюрьмами, судейскими? И чего я сам пошел на этот рынок? Возьми я хоть одного дружинника, смотришь, все сложилось бы иначе. Кстати, – перескочили его мысли на дела по хозяйству, – надо еще нанять охранников: им ведь и по ночам дежурить, и днем, и в сопровождение иногда ходить». Он лег на широкую лавку, стоящую у неказистого стола, и попытался заснуть.

Глава третья

К судье его повели только к обеду. Дарк не стал общаться по дороге с охранником – что ему может сказать простой исполнитель? – но в настоящий момент он был просто взбешен всем происходящим.

Судья оказался толстым и невысокого роста – этакий колобок с заплывшими, постоянно бегающими глазами. У Парна эну Ромни, судьи первой ступени, работающего в городской тюрьме, день начался очень неудачно. Вчера он набрался с расстройства: это же надо, его любовница, эта девка, сообщила, что она понесла от него. Мало того, эта новость стала известна его жене – откуда только она это узнала? – и та устроила такой скандал, что судья при воспоминании до сих пор покрывался холодным потом.

Его супруга была дочерью состоятельных родителей, и дом, в котором они жили, был подарен ее родителями на свадьбу. У Парна на тот момент были только титул баронета и дырявые карманы. И вчера жена велела, чтобы Парн собирал свои вещи и убирался, заявив, что он ей мерзок и что она не хочет его видеть. Орала она, бросая в его голову тарелки и другую кухонную утварь, под хихиканье прислуги.

И вот теперь ему было не до работы: он думал о том, как замять этот скандал и как вернуть себе расположение жены, а еще голова раскалывалась от выпитого вчера. В общем, о работе он не думал совсем, его все раздражало и бесило. И Дарк, к несчастью, был первый, кого к нему привели.

Не глядя на Дарка, судья раздраженно бросил:

– Кто такой?! Отвечать!

– Может, заглянете в бумаги? Там все написано, – ответил Дарк, пока еще сдерживающий себя.

– Ты мне еще указывать будешь?! – заорал, краснея, Парн. – Стража, уведите его в камеру, пусть немного посидит, чтобы знать, как с судьей обращаться, – прошипел он, даже не заглянув в бумаги.

Два дюжих охранника подхватили под руки Дарка, который даже и рта не успел открыть, и вытащили в коридор.

– Да как вы смеете?! Я дворянин, барон! – только и успел прокричать он в уже закрытую дверь.

– Давай иди и не разговаривай, – толкнул его в спину один из стражников.

Пока они шли по коридору, навстречу им попалось несколько задержанных, которых служащие тюрьмы тоже волокли к судье.

«Что же делать? – думал тем временем Дарк. – Как сообщить тому же Ашкену или хотя бы графу, чтобы подтвердили мою личность?» Его вообще не должны были задерживать: дворян оптускали под личное слово явиться по первому требованию для рассмотрения произошедшего. Тем более ведь в опроснике, который он подписал, указано, что он защищался от нападения ночной гильдии. Деньги, кстати, у него есть, кошель он держал за пазухой, потому тот парень на рынке и не нашел его на поясе. Правда, после оплаты заказа в швейной мастерской там осталось немного, но пара золотых есть. Утром он их распихал: что-то в сапоги, что-то так и оставил в кошеле за пазухой.

Уже перед самой дверью камеры Дарк проговорил:

– Послушайте, служивые, не могли бы вы сообщить одному человеку, где я нахожусь? Гарантирую вам оплату в два золотых, могу даже выдать пару серебряных монет аванса. Ну что, интересно вам это или нет?

– Наверное, своим подельникам сообщить хочешь? Если вдруг кто из начальства узнает, то попрут нас со службы. Нет, не надо нам твоих денег.

– Да каким подельникам, о чем ты говоришь? На меня напала банда Беспалого, я сопротивлялся, несколько человек зарубил, – ответил Дарк. – Почему меня всунули в камеру, и сам не знаю. Ну, так, может, выслушаете предложение?

– Ладно, говори, – сказал один из стражников.

– Надо передать в военную академию для Ашкена дан Карса (это здоровый такой степняк), что Дарк дир Мушер находится в городской тюрьме и надо просто подтвердить его личность. Ну, так что, беретесь?

Стражники помолчали. Два золотых были очень хорошими деньгами.

– Ладно, сообщим, – сказал один из них, более старший по возрасту. – Только чтобы без обмана.

– Тогда подождите. – Дарк полез за пазуху, достал кошель, выгреб оттуда пару серебряных монет и протянул тому, кто давал согласие. – Это аванс.

– Только мы сегодня дежурим до самого вечера и сообщить сможем лишь завтра, – добавил тот, что был моложе.

– Ничего, я подожду.

На этом разговор закончился, и стражники закрыли двери камеры. А Дарк улегся на лавку: почему-то в камере была лавка, а не куча вонючей соломы. Улегся и предался грустным воспоминаниям. Каким все-таки наивным он был в то время. И до последнего надеялся, что не могут все оскотиниться до такой степени, что за деньги продадут честь и совесть и будут лгать перед судом. И спрашивается: за что его отправили на каторгу? Просто чтобы показать, что дворяне тут никто, а вот они – хозяева жизни. От воспоминаний невольно сжимались кулаки, и злость заставляла сердце биться быстрей.

Дарк встал, прошелся по камере, и тут в замке снова заскрежетало. Принесли кашу, в которой мелькали даже кусочки мяса.

– И всех тут так кормят? – поинтересовался Дарк, принимая еще и кружку с травяным отваром.

– Если бы, – ответил ему раздающий, а стражник за его спиной усмехнулся. – Вы господин в камере для дворян, пока вам не вынесут приговор, а после кого домой, кого на плаху, кого на рудники.

Сказав это, он захлопнул дверь, и шаги за дверью стали удаляться.

– Ну хорошо хоть, что не с бродягами вместе сижу. Хотя чем эта ситуация лучше, чем та? Тем, что кормят не из помойного ведра да лавка вместо соломы. Ну, подождите, выйду я отсюда, – погрозил неизвестно кому Дарк.

* * *

– Разрешите, ваша милость, – проговорил невзрачный человек, входя в кабинет к Кирку эну Карелу.

Кирк, оторвавшись от бумаг, посмотрел на одного из своих агентов.

– Да входи, слушаю тебя.

– Мне было поручено наблюдать за Дарком дир Мушером. Вчера, после того как он посетил рынок и швейную мастерскую, у него произошла стычка с одной из банд ночной гильдии, где он, защищаясь, убил нескольких бандитов, и затем их всех арестовала стража, и Дарка в том числе. По дороге бандитам удалось бежать, Дарка же сопроводили в городскую тюрьму, где и оставили на ночь.

– Как так? – удивился начальник тайной стражи королевства. – Почему его не отпустили?

– Этого не могу знать, – вытянулся человек.

– Хорошо, продолжай, – махнул рукой Кирк.

– Утром он все еще был там, и после встречи с судьей его снова отправили в камеру, я проверял, есть там у меня знакомцы.

– Хорошо, я тебя услышал, можешь быть свободен, – проговорил Кирк, а после того как агент вышел, задумался.

В принципе, то, что ему поручила королева, он выполнил и сегодня собирался идти к ней на доклад. Он мог бы махнуть рукой на этого барона: сидит в камере, и пусть сидит. Но он уже получил выговор и нагоняй от ее величества и за то, что просмотрел заговор, и за то, что на службу во дворец попадают плохо проверенные люди. И при всей сдержанности королевы в этот раз она была по-настоящему разгневана, только что искры от нее не летели. И второй раз попадать под горячую руку он не хотел, так можно и должности лишиться, а то и головы: слишком много тайн он знает.

Да и принцесса очень уж интересуется этим парнем. Будет у них там что серьезное или нет, но стоит ли портить отношения? Да и чтобы закрыть в камере барона и героя войны, надо иметь очень веские основания. Так что однозначно надо вмешаться и немного прижать начальника тюрьмы, да и этого судьишку, чтобы место знали, а то, смотришь, совсем от рук отобьются.

Он вызвал секретаря и велел ему позвать Мета эну Торма, это был его личный порученец, обязанный ему всем, которого он из простого, ничем не примечательного агента поднял и приблизил к себе, выбив ему титул баронета. Парень был из самых низов, но отличался сообразительностью и преданностью, был очень исполнительным и довольно молодым. Если и дальше все будет так же, то смотришь, можно будет и замом своим поставить, в далеком будущем.

В кабинет вошел молодой стройный парень с волевым лицом.

– Вызывали, ваша светлость?

– Да-да, проходи, Мет, тут такое дело… Присаживайся. – Кирк сделал паузу и через некоторое время продолжил: – Надо бы немного привести в чувство служащих городской тюрьмы, а то совсем от рук отбились. Задержали они одного барона…

Кирк встал и прошелся по кабинету.

– И не просто какого-то безземельного, а вполне себе состоятельного, да еще героя войны. Так и задержали, нарушая законы королевства. Дело надо так повести, чтобы они не поняли, что нас интересует именно этот парень, кстати, очень молодой. Мы ведь имеем право проводить проверку во избежание… – Кирк снова помолчал. – Да, во избежание, – повторил он и покрутил рукой, пытаясь изобразить это «во избежание» или что-то похожее. – Вот ты и изобрази эту проверку. Возьми пару гвардейцев, и вперед. Можешь там строить всех, чтобы долго еще трусили после твоего визита. Тем более после того, что недавно было, можешь намекнуть, что и их может подобное ожидать.

Когда Мет вышел, Кирк эну Карел усмехнулся и представил, как тот будет гонять тюремных служителей. Потом сел и дописал в докладной все, что ранее сообщил ему агент, и, собрав бумаги в папку, пошел на доклад к королеве.

* * *

– Беспалый, ты в очередной раз облажался. А ну, расскажи, что там произошло, – тихо попросил его один из приближенных к хозяевам ночной гильдии по кличке Мастер.

Самих хозяев никто не видел и не знал, кроме тех, кого допускали в верха, а таких, которые удостаивались их внимания, было не более десятка. Поговаривали, что среди хозяев ночной гильдии есть даже высшие аристократы, но правда это или нет, точно никто не знал. У каждого такого доверенного был свой район в столице, в котором они работали, имея под рукой до двух десятков бойцов. А те уже смотрели за ворами, карманниками, нищими, трясли сутенеров, да и сами не гнушались почистить карманы у пьяного или даже пограбить запоздалого прохожего.

Мастер содержал небольшую забегаловку и старался выглядеть респектабельным – ну, так, как это понимали его окружение и он сам. Кличку он получил за то, что почти всегда выигрывал во всех азартных играх, при этом практически честно, а те, кому все же удалось его обыграть, уже никому об этом не расскажут по причине скоропостижной смерти.

У сидящего перед ним Беспалого мурашки побежали по коже. Все знали, что вызвать недовольство Мастера легко, а тот, кто вызвал это недовольство, довольно часто просто исчезал. А кого-то иногда уродовали в назидание другим и бросали где-нибудь так, чтобы тело быстро нашли. На дне этой клоаки, в которой обитали Мастер, Беспалый и их подельники, все воры, проститутки, сутенеры и остальные жители трущоб и социального дна, это считалось в порядке вещей. Мало кто из них доживал до старости, поэтому они и старались урвать лишний час, день, месяц или год, пусть и за счет другого, такого же, как и они, но более невезучего, не испытывая при этом ничего. Ведь завтра на место этого несчастного придет кто-то другой, и все продолжится.

– Хрящ хотел у него кошель тиснуть, уж очень пацанчик рассеянный какой-то был, да только ушлый он оказался. Или Хрящ опростоволосился. Только схватил он Хряща за руку и сжал ее так, что тот начал верещать. Парень-то руку отпустил и ушел, а у Хряща она опухла и посинела, да и пальцы еле шевелятся. Мы недалеко были, я и видел все, вот и послал Немого посмотреть, куда пацан пойдет. А тот завернул к старому Буту, что швейку держит, мы и подумали, что деньги у малого есть и надо бы его потрусить. Кто же знал, что он не убегать кинется, а меч достанет и примется им махать, да так, зараза, быстро и ловко. Я и моргнуть не успел, а Худой уже лежит с распоротым горлом, и Храп воет не своим голосом, а сам уже без руки. А потом и Крысу кишки выпустил….Честно скажу, Мастер, я даже не испугался, – криво усмехнулся Беспалый, – не успел просто, так все быстро произошло. А тут и стражники выскочили как из-под земли, словно ждали, окружили. Куда бежать? Убежать-то убежали, чуть позже, а пацана они с собой повели. Но честно скажу: осадок остался, поквитаться бы, – закончил свой рассказ Беспалый.

– А чего ты все «пацан» да «пацан»? – хмуро спросил Мастер.

– Так молодой сильно, еще и не бреется, на бороде пушок толком даже не растет.

– Молодой да шустрый. Ловко он вас прищучил: несколько ударов сердца – и десяток уполовинен. Так-так, а кто из сержантов у стражников был?

– Да этот, новенький, как его…. Арвил. Он на лапу не берет и наших щемит конкретно. Ты бы там, наверху, пожаловался, чтобы прижали его, что ли.

– Не твоего ума дело, что мне наверху говорить, – отмяк немного Мастер, которому нравилось, когда вспоминали, что он не такой, как они, а допущен к высшим сферам. – Сейчас многие с войны вернулись, и их охотно берут в стражу, а эти ни крови, ни смерти не боятся. Тяжело будет. Да и королева решила за порядок в столице взяться, сложно и тяжело работать будет, – задумчиво проговорил Мастер, а потом зло продолжил, глядя на собеседника: – В общем так, Беспалый, еще один прокол, и я тебя смещу с десятников. Думай головой, прежде чем что-то делать, иначе можешь проснуться в сточной канаве, если повезет проснуться.

– Да, конечно, – закивал головой Беспалый, обрадованный тем, что пока его миновала расплата за косяк. – Буду стараться, такого больше не повторится, – проговорил бандит, чувствуя, как по спине побежал ручеек холодного пота.

А сам подумал: «Хорошо тебе говорить», но на лице его отразилась только подобострастная улыбка.

– А теперь ступай, – кивнул на дверь Мастер.

* * *

К вечеру дверь камеры, где содержали Дарка, отворилась, и те же стражники, что привели его сюда, повели его обратно к судье. Пока шли, Дарк заметил снующих по коридору гвардейцев, они отличались от стражников, как породистый конь от мула.

В комнате помимо судьи находился довольно молодой мужчина, с волевым лицом и острым взглядом серых глаз из-под широкополой шляпы. Судья же сидел бледный и, видно было, сильно испуганный.

Тут же в комнату влетел еще один чиновник, но, видимо, рангом повыше. Он был красный и принялся орать на судью:

– Да как ты посмел такое учинить! Я даже не знаю, что с тобой сделаю! Напишу докладную, пусть тебя отправят срок каторжникам считать!

Потом он развернулся к Дарку.

– Господин барон, искренне прошу у вас извинения за все случившееся. Вы же понимаете, это просто недоразумение, можно сказать, эксцесс исполнителя. Уверяю вас, все виновные понесут наказание. Прошу вас, не держите зла на это скорбное заведение и на меня, в частности. Я ни сном ни духом не знал о произошедшем.

– Хорошо, господин… – Дарк замялся, не зная, как поименовать чиновника.

– Можно просто Вито. Просто Вито, начальник тюрьмы. Надеюсь, мы останемся друзьями.

– Хорошо, господин Вито, забудем все. Прошу вас, пусть меня проводят к выходу.

– Да-да, конечно, – закивал головой чиновник. – Стража, – проорал он, открыв дверь, – проводите господина барона со всем почтением к выходу.

Уже уходя, Дарк взглянул на парня, которого застал, когда вошел в комнату. Тот, поймав взгляд Дарка, улыбнулся ему и подмигнул.

По пути к выходу Дарк видел, как расстроены были стражники, которые согласились сообщить о нем Ашкену: и двух золотых не заработают, и серебро придется вернуть.

– Слушайте, парни, у меня конь тут где-то должен быть, подскажите, где искать.

– А… Так это, сейчас.

Старший кивнул молодому, и тот, оставив ему на хранение свою алебарду, куда-то побежал. Вернулся он минут через пять, ведя в поводу уже оседланного коня Дарка. Конь выглядел ухоженным: видать, конюх тут был человеком ответственным.

– Вот, господин барон, он в нашей конюшне был, конюх даже вычистил его, – проговорил стражник, запыхавшись.

Когда Дарк уже вскочил на коня, старший протянул ему монеты, которые он дал им днем, но Дарк на радостях, что все закончилось для него хорошо, отвел руку с монетами в сторону.

– Как зовут? – спросил он стражника.

– Томи, ваша милость.

– Вот что, Томи, оставьте монеты себе. Может, когда-то в следующий раз мне и понадобятся ваши услуги.

Он кивнул им и направил коня в открытые ворота.

Из-под копыт коня летели брызги и комья грязи, весна все сильней предъявляла свои права, и зима уже отступила, понимая, что она в свое время еще возьмет реванш. Дарк спешил. Скорей бы добраться, смыть с себя эту арестантскую грязь, пыль и воспоминания. Это последний раз, когда он не обращает внимания на свою одежду и знаки сословия. Ведь можно было накинуть на шею баронскую цепь, так нет же, он от нее отмахнулся – мол, и так сойдет, – и вот результат.

Но ведь и офицер дознания, и судья могли бы более серьезно отнестись к его заявлению о дворянстве. Не захотели или случайность? В следующий раз надо исключать такие случайности, хотя Дарк прекрасно понимал, что он еще не привык к тому, что он барон, владетель лена и большого, просто огромного состояния. Вот и ведет себя порой как мальчишка.

К воротам купленного дома он подъехал, когда почти совсем стемнело. На стук в калитке открылось окошко, и выглянул один из стражников. Узнав Дарка, он радостно заорал, что барон приехал, и затарахтел брусом, запирающим ворота.

Пока Дарк въезжал, во двор высыпала вся прислуга. Он соскочил с коня, вручил повод подбежавшему конюху и пошел к крыльцу. А по дороге вдруг обратил внимание, что вся дворня, дворовые слуги и даже конюх, не говоря о дружинниках, вооружены, и даже кухарка держит в руках его арбалет.

– Что-то случилось? – заволновался Дарк.

– Вы пропали, ничего не сказав, мало ли что произошло. Вот мы и того… – проговорил Говорд Тами, один из стражников, которого он назначил старшим.

Дарк улыбнулся.

– Ну, раз только это, то вот я вернулся, так что тревога отменяется. А вообще молодцы, и спасибо вам. Мне бы сейчас помыться, организуйте горячей воды, – проговорил он, найдя глазами кухарку.

Через некоторое время, вымывшись и плотно поужинав, он улегся на огромную кровать. «Надо бы пройтись по дому и определить, где что у меня будет. Обязательно нужен зал для тренировок. Но все завтра, все завтра. Да, надо обязательно Ашкена позвать… Да… надо…» – думал он, засыпая.

Следующий день был хлопотный. Дарк ходил по дому уже как собственник, пролез везде, определил и комнаты для гостей, и даже тренировочный зал – он в доме имелся, но прежним хозяином был забыт и захламлен. Видать, бывший владелец дома занятиям времени не уделял, ввиду возраста и должности при дворе. Дарк приказал все лишнее убрать и навести порядок, чтобы можно было заниматься.

День выдался солнечный, снег уже почти весь растаял, и теперь надо было ждать, когда просохнут дороги, вот тогда жизнь и оживет. Надо к этому времени и ему определиться, что везти со своего лена, да послать туда дружинников. После войны опасно еще ездить по дорогам, много в лесах встречается разбойников, да и дезертиры к ним прибились в свое время, даже польмарцы среди них встречаются. Надо ему в ближайшее время озаботиться наймом дополнительных дружинников, мало этих. Тут и по столице спокойно пройти нельзя, как тебя пытаются то обворовать, то ограбить, то в казематы запереть.

Дарк невесело улыбнулся и продолжил обход владений. После сытного обеда он немного полежал и просто повалял дурака, предаваясь мечтаниям. Потом приказал приготовить еще одну комнату для гостя и дал команду кухарке приготовить хороший ужин в расчете на несколько человек. «Пусть лучше останется, дружинникам отдам, чем Ашкену не хватит», – думал Дарк, садясь на коня.

Прихватив с собой пару дружинников, он отправился в казармы при военной академии. Казармы были, по сути, небольшим военным городком, обнесенным изгородью. На территории находились и классы, и ристалища, и казармы для учащихся. Выход для курсантов был свободным, но на воротах стояла охрана и кого попало не пускала.

Дарк не знал, где искать Ашкена, поэтому дежурный сержант, сверившись по журналу, послал курсанта позвать Ашкена. Отсутствовал курсант довольно долго.

Наконец в дежурку ввалился раскрасневшийся Ашкен.

– Ага, так вот какой вельможа меня ожидает! – проорал Ашкен, обнимая Дарка. – В конто веки нас посетил герой последней войны барон Дарк дир Мушер! Какую приставку теперь добавлять: «дир» или «эну»? – дурачась, грохотал Ашкен.

– Да я и сам не знаю, – ответил Дарк. – Послушай, Ашкен, я тут дом купил и уже даже перебрался в него. Поехали, я тебе и дом покажу, и отметим. Комнату я тебе уже выделил, захочешь, вообще перебирайся.

– Ну так поехали. Мне только коня своего забрать надо.

– Не надо, я прихватил тебе коня, а потом разберемся.

– Тогда вперед! Надеюсь, у тебя найдется, чем угостить бедного оголодавшего курсанта.

– Как всегда. Не переживай, найдется.

Они тронули коней, дружинники пристроились чуть сзади и сопровождали.

– Знаешь, кого я недавно видел? – сказал Ашкен. – Нашего генерала, его корпус стоит недалеко от столицы. Заехал он к нам поинтересоваться, нельзя ли в академию на первый курс всунуть нескольких его людей. Его вызывал маршал, чтобы согласовать увольнение в запас ветеранов, вот он и решил сразу два дела сделать.

«Вот где можно взять нормальных бойцов, – подумал Дарк, – надо бы наведаться к генералу».

– Увидел меня, пожал руку. Тобой интересовался, я рассказал, конечно, и о принцессе, и о награждении, и даже о твоем лене и замке. А он гордо так говорит сопровождающим: «Вот видите, какие у меня бойцы служили, мало того что принцессу спасли, так еще этот самый Дарк, будучи сыном барона, записался в войско как простой мещанин и, ответив на вызов, сразил польмарца графа Вастора. Мальчишка, он против него был как мышь против кошки, но какова выучка: чик – и нет больше человека горы. Мы и победили тогда благодаря этому парню, хоть польмарцев и было намного больше». Вот, Дарк, через тебя и мне немного славы досталось.

– Ашкен, перестань, у тебя своей славы хватает.

– Знаешь, Дарк, у нас принято гордиться успехами и славой старшего брата, а тебя я считаю своим старшим братом, пусть ты и младше меня. Все, что у меня сейчас есть, это все благодаря тебе.

– Сейчас же перестань. Ты точно так же бился с караваном и также прикрывал принцессу и графа, давая им уйти, рисковал своей жизнью рядом со мной в боях и схватках, и даже там, в море, так же, как и я, рисковал. Так что я больше не хочу об этом слышать, – в сердцах проговорил Дарк.

– Все, все, брат, успокойся, я больше не буду так говорить.

Какое-то время они ехали молча.

– Подсохнут дороги, я хочу съездить в замок. Надо бы отобрать подарки на свадьбу, да еще хотел присмотреть что-то для… – Дарк замялся, – для одной девушки. Не хочешь составить мне компанию?

– Нет, брат, не поеду, сейчас начнутся экзамены за курс, некогда будет. Я в деле подарков на свадьбу положусь на твой вкус. Одна лишь просьба будет: видел я там саблю красивую, она там одна; привези, если можно, отцу хочу подарить. После свадьбы тоже домой съездить хочу.

Глава четвертая

Посидели Дарк и Ашкен хорошо, и не столько выпили, как наговорились. Дарк посвятил Ашкена в свои планы по поездке домой и о том, что очень хотел бы поквитаться с республиканцами, но пока не придумал, как это сделать.

– Понимаю, что для любого купца потеря денег – огромная трагедия, но с чего начать и как подступиться? Отец этих придурков видный человек, заседает в совете провинции. Вот и ломаю голову. Знаешь, когда попал в столичную тюрьму, невольно вспомнилась и та, – горестно вздохнул Дарк.

– Дарк, не грусти, все уже позади. Сам говорил, что строили тюремных чиновников, думаю, достанется им хорошо. А вот когда придумаешь, как наказать тех, из республики, без меня не начинай, обижусь, очень уж я поучаствовать хочу.

Они помолчали какое-то время, пока Ашкен обгладывал мясо с бараньей кости, а потом он неожиданно сказал:

– Я, брат, тоже хочу поехать отца проведать, да и письмо пришло: просит приехать. Скорей всего, хочет засватать мне невесту.

– Так ты же говорил, что жениться не собираешься. Как же так?

– Ну, мало ли что я говорил. Ты, брат, пойми, тут уже не открутишься: отец старый, а мне, чтобы после его смерти власть принять, надо женатым быть: у нас считается, что только тогда мужчина взрослым становится. Вот такие дела. И не хочется, а надо. Правда, отец говорил, что невеста красивая, из хорошего рода, ну да старый и приукрасить может, чтобы я приехал, а там, может быть, та еще образина.

– Ты же говорил, что у вас несколько жен иметь можно. Следующую жену сам выберешь, чего так переживаешь.

– Так-то оно так, да вот детей я признать могу только от первой, старшей жены. А вдруг и дети такие же страшные будут, особенно если девчонки?

– Ашкен, послушай, что мы с тобой всякую ерунду обсуждаем? Девушку ты еще не видел, а уже записал ее в уродины. В общем, прекращаем эту тему. Кстати, почему ты тогда только саблю на подарок везешь? А невесте?

– А что невесте? А вдруг она страшная? Я, может, еще отказаться смогу, а после подарка уже никак.

– В общем, я тебе выберу для нее подарок и привезу, а там ты уж сам решай. Ты еще есть будешь? Нет? Тогда пошли спать.

Утром за завтраком Ашкен похвалил приобретение Дарка, но жить с ним вместе наотрез отказался.

– Ну сам подумай, – говорил он, – мне отсюда добираться через всю столицу, это сколько времени надо. Я лучше посплю лишний час, я же вечерами еще и учу. Поблажек никому не делают, а мне стыдно будет вылететь за неуспеваемость, постоянные опоздания или прогулы. Да ведь я и сам могу себе дом купить, только не нужен он мне. Мне еще год учиться, а потом уеду домой.

Дарк дал ему в сопровождение пару дружинников, которые должны были забрать коня, и обнял его перед дорогой.

– Но знай, Ашкен, у тебя в этом доме есть своя комната, – сказал Дарк, обнимая друга.

Посмотрев, как тот выезжает за ворота, он махнул ему рукой на прощанье и пошел обратно в дом.

Сегодня он должен был забрать свой заказ из швальни. Дарк собрался, надел на шею баронскую цепь и в сопровождении двух дружинников и слуги с заводной лошадью отправился за новым гардеробом. В мастерской он изображал манекен: на него накидывали одежды, тут же что-то подшивали, снова примеряли. Продолжалось все это довольно долго, Дарк устал и даже вспотел.

Но все когда-то заканчивается, закончилось и это. Ему выдали его новую одежду, слуга осторожно упаковал все в просторный баул и погрузил на заводного коня. Так же не спеша они направились в обратную дорогу. Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, завтра Дарк решил посетить расположение армейского корпуса, в котором он воевал, и попытаться найти себе еще воинов для охраны. Рассчитывал он на молодых парней, у которых еще нет семьи и которые ничем не связаны.

Сегодня, после того как проводил Ашкена, он приказал выстирать и вычистить свой мундир сержанта конной разведки. Наденет все свои регалии и отличия – и в путь. Правда, у него нет зимнего армейского плаща: служил он летом, по-летнему его и экипировали. Ну да ничего, солнце уже греет неплохо, а чтобы видели награды и мундир, теплый плащ придется снять. Чего уж там, несколько минут и без плаща не замерзнет.

Выехали они рано и после трех часов неспешной рыси были в расположении корпуса. За временным шлагбаумом стояли ровные ряды палаток и часовые, которые сразу напомнили ему его армейское житье. Было время, когда они с Тубором и Ашкеном также ютились в одной палатке и делили иной раз сухую лепешку на троих.

– Я хочу видеть генерала Ингора эну Трина. Где мне его найти? – обратился Дарк к офицеру поста на въезде.

– К сожалению, генерал отсутствует, он еще не приехал, проживает в соседнем селе. Хотя вон, мне кажется, его карета, – проговорил офицер, вглядываясь в даль, а потом добавил: – Да, это он.

Дарк обернулся и точно: издалека к лагерю приближалась карета в сопровождении десятка всадников.

Перед шлагбаумом карета притормозила. Открыв двери, офицер что-то тихо проговорил, и из кареты как бы нехотя выглянул генерал. Он еще больше поседел и постарел, но глаза молодо блестели на изрезанном морщинами лице.

– Кто такой? – спросил он Дарка.

Но потом вдруг пришло узнавание, и он, опершись на плечо дежурного офицера, вылез из кареты. Лицо его расплылось в улыбке:

– Шевалье, никак ты?

Подойдя, он облапил Дарка и прижал к груди. Потом, немного отстранив его, оглядел и произнес:

– Да ты уже барон? Слышал, слышал. Давай садись в карету, тут недалеко. Ты, наверное, не просто так решил навестить старого командира, – усмехнулся он.

Ехали совсем недолго. Из кареты вышли у добротного деревянного сруба, который оказался штабом корпуса.

Первым делом генерал представил Дарка офицерам. Те, кто служил при Дарке, подходили и жали ему руку как старому знакомому. Те же, кто пришел позже, при рукопожатии представлялись, но все с уважением и завистью смотрели на награды Дарка. Генерал рассказал, а кому и напомнил, как служил Дарк и за что и чем был награжден. Потом он провел небольшое совещание и раздал команды, после чего уделил время Дарку.

– Ну, рассказывай, сержант, зачем приехал, ведь не просто так, я понимаю.

– Да, господин генерал. Купил я дом в столице, нужна охрана, кого попало брать не хочу. А тут встретил Ашкена, он и говорит, что вас видел: мол, приезжали в академию зачем-то. Я и подумал: почему бы не обратиться в свою часть? Может, кто и согласится.

– Так это можно. Сейчас почти всех увольняем: война закончилась, в оккупационные войска, которые будут в Польмаре служить, мы не попали. Там ведь король погиб, а королева решила возвести на трон его сына. А он еще маленький, и она назначила совет из местных и наших аристократов, до его совершеннолетия. Я сейчас уеду, но дам распоряжение, дежурный офицер будет в курсе. А также пришлю сержанта конной разведки, вот и поговори с ним и разведчиками. Там парни лихие и молодые, ты сам там служил, знаешь.

С сержантом они договорились быстро. Они друг друга знали: он служил под командованием Дарка и тоже присутствовал, когда освобождали из плена аристократов. Скорей всего, этот случай его и продвинул в сержанты, парень был лихой и с головой дружил. Он понял, что требуется, и стал направлять к нему парней, за которых мог поручиться.

Дарк быстро набрал требуемое количество людей, согласовал, через какое время прислать за ними своего человека, и уже собирался уезжать, когда подошел сержант.

– Господин барон, а мне у вас не найдется место?

– Да с удовольствием, Ринк. Ты что, хочешь уйти? Генерал против не будет? Все-таки он лично создавал эту разведку.

– Думаю, не будет, тут хватает тех, кто хотел бы остаться. Так как, возмете?

– Конечно, возьму. Ты все слышал, все знаешь, так что через пару дней сдавайте свою амуницию и вещи, и милости прошу пожаловать ко мне.

На этом он со всеми распрощался и выехал в сторону столицы. Дарк спешил, хотелось до ночи успеть в столицу: еще не лето, день пусть и увеличился, но все равно короткий, и время было к вечеру.

Напали на них неожиданно. Из ближайшего леса вдруг вылетели несколько стрел, одна ударила коня одного из дружинников, следующая – второго дружинника и ранила его. Дарка, к счастью, стрелы миновали. А потом из леса, подступавшего вплотную к дороге, выметнулись десятка полтора разношерстно одетых людей и кинулись к ним, размахивая чем ни попадя.

Впереди неслись несколько человек в кожаной броне, с мечами, и Дарку было видно, что владеть ими они могут. У других были копья и алебарды, а у одного даже насаженная на древко коса.

– Вперед! Не останавливаться! – заорал Дарк и, подхватив повод коня раненого дружинника, устремился по дороге, поглядывая за вторым своим человеком.

На дорогу уже выскочили несколько человек, перекрывая им путь, но им все-таки удалось прорваться, зарубив и стоптав нескольких разбойников.

Через полкилометра Дарк увидел, что раненая лошадь шатается и вот-вот упадет, да и раненый все больше наклоняется к гриве коня. Остановившись, он приказал дружиннику пересесть на коня к раненому, что тот и сделал, и они уже неспешно, почти шагом, проследовали дальше. Хорошо, что напали на них, когда они уже проехали большую часть дороги. Жаль только, что коня и седло пришлось оставить, может, и выживет, хотя Дарк и сомневался.

«Как же так? Почти у самой столицы и такое происходит: в городе банды, на дорогах разбойники. Что тогда в глубинке делается? – думал Дарк дорогой, и у него тревожно забилось сердце. – Надо бы и в замке своем увеличить дружину, – решил он, – на приступ замка они не пойдут, но сервам и селянам жизнь осложнят».

До столицы они добрались уже в ночи, ворота были закрыты, но их впустили, услышав, что это барон, проживающий в столице, да еще с раненым.

Дома Дарк вызвал лекаря для дружинника. Рана оказалась неопасной, просто он потерял много крови: сразу перевязать не смогли, да и не было чем. Уже потом, удалившись от места нападения, вытащили обломок стрелы и перевязали рану, оторвав от нижней рубахи дружинника полосу ткани. Стрела пробила мышцу рядом с шеей. Дарк вначале думал, что пробило шею, в спешке не разобрался, а когда увидел ближе, понял, что надо протолкнуть стрелу дальше, чтобы наконечник вышел с обратной стороны. Дружинник скрипел зубами, грызя палку, которую ему сунули в рот, и даже на несколько минут потерял сознание, но потом пришел в себя и терпел, пока не приехали.

Лекарь промыл рану вином, наложил нормальную повязку и рекомендовал обильное питье и красное вино.

Дома Дарку передали письмо из канцелярии королевы, в котором говорилось:

Дарку эну Мушеру, барону королевства Кармина, шевалье королевства Болар по получению сего прибыть в королевскую канцелярию не позднее 12 склянок по полудни.

Начальник королевской канцелярии граф Фрид эну Корван

Прочтя письмо, Дарк отложил его и озаботился проверкой одежды, но все оказалось в порядке, все было развешено и выглажено. Ну что же, завтра и навестим графа Фрида.

Поужинав, он лег в кровать. «Интересно, зачем меня вызывают?..» – мелькнула в его голове мысль, но додумать ее он не успел – заснул.

В канцелярию он явился при всем параде. В приемной находилось десятка полтора человек: тут были и дворяне, и купцы, и даже пара селян, скорей всего сельские старосты. У дверей за столом сидел секретарь, которому и представился Дарк, после чего тот встал и вошел в кабинет. Появившись через некоторое время, он предложил Дарку войти и открыл перед ним дверь.

В кабинете за большим столом сидел мужчина лет сорока и внимательно смотрел на Дарка.

– Проходите и присаживайтесь, – предложил он Дарку, указав на ряд стульев у стены.

Дарк сел и приготовился слушать хозяина кабинета.

Граф заглянул в какие-то лежащие перед ним бумаги и сказал:

– Вы, барон, почему увиливаете от своих обязанностей?

– Но позвольте… – хотел возмутиться Дарк.

– Не позволю! – пристукнув по столу ладонью, перебил его граф Фрид эну Корван. – Каждый дворянин королевства обязан отслужить короне определенное время.

Граф встал и прошелся по кабинету. Дарк тоже вскочил со стула, на котором сидел.

– Тем более что на войне погибло достаточно представителей дворянства, – продолжал граф. – Вы же ни разу не появились, чтобы получить предписание и выяснить место службы, что говорит о вашем небрежении вашим статусом дворянина.

Граф подошел к столу и заглянул в какую-то бумагу.

– Хм, и даже то, что вы иностранец, не дает вам права увиливать от службы. Смотрю, и присягу вы не принимали. Так-так, что же с вами делать? – задумчиво проговорил начальник королевской канцелярии. – Нет, сам я это решать не могу, придется вам проситься на прием к ее величеству, королеве Кармина.

Граф поднял небольшой колокольчик и позвонил. Дверь тотчас же открылась, и вошел секретарь.

– Вот что, голубчик, пусть барона проводят в приемную ее величества, чтобы ему назначили время аудиенции.

И Дарк в сопровождении какого-то чиновника, которого вызвал секретарь, пошел по коридорам. Благо, что канцелярия находилась во дворце королевы, только в дальнем его крыле.

В приемной его усадили и приказали ждать: королева примет его, когда у нее появится свободное время. Ждать пришлось долго. Дарк основательно проголодался и почему-то устал, хотя ничего не делал, просто сидел и ждал.

Наконец уже под вечер его пригласили в кабинет. Королева сидела за столом и перебирала какие-то бумаги. Она оторвалась от их созерцания и подняла глаза на Дарка. Вид у нее был усталый и замученный.

– Проходите и присаживайтесь, барон, – глухо проговорила она. – Тут на вас поступила жалоба, что вы уклоняетесь от выполнения обязанностей дворянина перед короной. Присягу вы короне не приносили, но это ладно, я закрою на это глаза. Напишете прошение на мое имя принять вас добровольно на временную службу. Вы разве не видите, что творится на дорогах королевства? Бандиты, разбойники, которые развелись за время войны. Падает торговля: купцы либо боятся ездить, либо вынуждены нанимать такую охрану, что пропадает смысл торговать.

Она замолчала, глядя на Дарка.

Разбойники появились во время войны, и в основном в тех землях, которые были захвачены польмарцами. Среди них были и селяне, и мещане, они довольно успешно били захватчиков, организовавшись в вооруженные отряды. А когда война закончилась, то обратно идти пахать землю или подрабатывать переноской тяжестей, копкой земли и другими тяжелыми работами как-то не хотелось. И, чего греха таить, были эти люди смелыми и рискованными, а когда уже полностью определились с видом деятельности, то к ним стали прибиваться и польмарцы.

И, что интересно, их уже не считали врагами: преступность во все времена была интернациональна. А что польмарцам было делать в стране, проигравшей войну? Она и до этого была нищая и голодная, почему король и ввязался в авантюру: хотел отвлечь народ от внутренних проблем и дать пограбить соседа. А теперь она тем более долго будет еще бедной: победители заставят работать всех, но ведь и контрибуцию стребуют. Поэтому некоторые и остались в надежде где-то пристроиться и выжить. Так как в разоренных землях делать было нечего, все эти шайки двинулись в места, не задетые войной, желая тут поживиться. Только вот легких денег не бывает, за все надо расплачиваться.

– Знаю, ваше величество. Вчера, возвращаясь из деловой поездки, подвергся нападению разбойников, пришлось пробиваться и уходить, ранен дружинник и убита лошадь.

– Вот-вот, они уже возле столицы нападают на проезжающих. Поэтому сейчас создается отряд из добровольцев, под общим руководством начальника тайной стражи, для очистки территории от этой мерзости. Такие отряды будут созданы на всей территории королевства, у них будут особые полномочия, но и ответственность будет немалая. Предлагаю вам вступить в отряд. Я знаю, как вы воевали, но сейчас идет не меньшая война. Так что вы мне ответите?

Королева позвонила в колокольчик и попросила принести ей и гостю горячего настоя.

– Мерзну что-то последнее время, – проговорила она, улыбнувшись.

Эта красивая сорокалетняя женщина уже более пятнадцати лет тащит на себе королевство. Довольно рано умер отец, принц-консорт, мот и гуляка, его больше интересовали балы и фаворитки, чем государственные дела. Королевой была ее мать, ее она вообще не помнила, та умерла, когда ей было два года, при родах второго ребенка. Что там произошло, неясно, но погибли оба – и ребенок, и роженица.

Отец стал регентом и, поручив первого ребенка заботам нянек и воспитателей, ударился во все тяжкие. После его смерти она получила государство, раздираемое постоянными распрями между аристократами, с нищим и голодным населением. Казна была пуста, а королеву никто не хотел воспринимать серьезно.

Ее супруг, молодой генерал, как-то сказал ей, глядя на то, как она бьется: «Давай бросим все и уедем в родовой замок. Отдай ты корону герцогам, пусть дерутся». – «Знаешь, я бы, может, так и поступила, только пока они будут выяснять, кто из них более достоин короны, королевство разорвут. Вначале они утопят его в крови гражданской войны, всех со всеми, а потом соседи начнут откусывать по куску территории. Мои предки столько бились, создавая это королевство, что я просто не смогу спокойно жить, если наплюю на их труды и не попытаюсь что-то сделать». – «Смотри сама, я тебя в любом случае поддержу во всех твоих начинаниях и делах».

И она впряглась, да так, что трещали все мышцы и суставы. Нельзя злить женщин, в гневе они вообще непредсказуемы и никогда не простят обиды и оскорблений. Первым делом она перешерстила королевскую гвардию, уволив из нее всех нелояльных. Ввела в столицу корпус мужа и, проверив финансовые книги, приказала взыскать все недоимки с аристократов. К тем, кто не хотел платить, посылала солдат. Все думали: «А что может эта девчонка?» – но она смогла и порядок навести и зажать всех в своем женском кулачке. А когда погиб супруг, она вообще стала работать сутками, чтобы отвлечься от боли и тоски.

– Угощайтесь, барон, – сказала королева, пододвигая к Дарку горячий травяной отвар и тарелочку с пирожными.

– Я согласен, ваше величество, только я хотел бы съездить к родителям. Как быть в этом случае?

– Не волнуйтесь, барон, когда надо будет, вы поедете, вас отпустят. А теперь я хотела бы услышать, где вы были все это время. И что там за происшествие с задержанием вас стражей? – спросила королева, маленькими глотками прихлебывая напиток.

И Дарк в очередной раз принялся рассказывать королеве о своих похождениях. Лишь умолчал, как и Ашкену, о встрече в пещере и о берге, с которым проделал весь обратный путь к королевству.

– Да, барон, с вашей жизни можно писать рыцарский роман, без всяких выдумок, – проговорила королева, когда он закончил свое повествование.

Когда аудиенция закончилась и Дарк уже уходил, королева вручила ему пригласительный на весенний бал, первый в этом году, который должен был состояться через несколько дней.

«Вот там, на балу, я и смогу переговорить с Франческой», – думал Дарк, идя по коридору дворца. И вдруг из-за поворота на него налетело несущееся в противоположном направлении какое-то тело. Столкновение было неожиданным и довольно сильным, и, чтобы не упасть, Дарк ухватился за него, тем самым не дав упасть и телу. В первое мгновение он почувствовал, что чуть не сбившее его с ног что-то довольно мягкое и приятное на ощупь.

– А ну отпустите меня! – закричало вдруг то, что Дарк прижимал к себе, и оттолкнулось, уперев руки ему в грудь.

Дарк разжал руки и, чуть опустив глаза, увидел, что перед ним стояла причина его ночных видений – младшая принцесса Франческа Ланская. Девушка тоже разглядела того, кого чуть не затоптала, несясь по коридору, и кто являлся нарушителем ее девичьих снов.

– Это вы?! – вскрикнули они почти одновременно, так же одновременно заливаясь краской.

– Прошу прощения, господин барон, – первой пришла в себя Франческа. – Я тут вот… А вы давно в столице?

– Я… нет… Понимаете, вызвали…

Язык Дарка абсолютно не слушался, во рту внезапно пересохло, и он даже рассердился на себя за свою косноязычность. Сколько раз он представлял себе эту встречу, а вот действительность показала, что он совсем к этому не готов.

В голове у Франчески тоже все путалось: как часто она представляла такую вот встречу с этим парнем, и тут вдруг такое. Значит, Спаситель услышал ее молитвы и сохранил жизнь Дарку, билось в ее голове, но вслух она сказала совершенно другое:

– Господин барон, какая все-таки у нас неожиданная встреча. Я надеюсь, вы появитесь на весеннем балу во дворце, – сказала она, ещё больше покраснев.

– Простите, ваше высочество, но не могу сказать ничего определенно. Завтра я должен явиться в канцелярию ее величества за предписанием.

– Это за каким предписанием? – нахмурилась девушка. – И я сколько раз просила вас не называть меня ни принцессой, ни вашим высочеством. Я для вас… тебя… просто Франческа или Франка. Так что за предписание ты должен получить?

– Создаются отряды для борьбы с разбойниками и оставшимися на нашей территории остатками польмарцев, я буду служить в одном из них.

– Ничего не хочу слышать, никаких отговорок. Я вас… – Франческа запнулась на полуслове, а потом все-таки решилась: – Я прошу тебя быть на этом балу. Ты и так постоянно избегаешь меня, все время куда-то пропадаешь. Если тебе не нравится мое общество, то так и скажи.

– Нет, я… Наоборот, мне нравится… Только ведь я простой барон, а ты… – И Дарк замолчал, не зная, что говорит.

– Ты спасал меня, рискуя своей жизнью. Разве та железка, что нацепили тебе на грудь, дороже мой жизни?

– Нет, конечно, нет. Но не нанесу ли я урона вашей чести своим присутствием подле вас?

– Барон, не говорите глупости.

И вдруг Дарк протянул руку и прикоснулся к ладони Франчески. Та вздрогнула, а потом накрыла его руку другой своей ладонью. Сколько они так стояли, никто из них не знает, время словно остановилось. Они потянулись друг к другу медленно, неуверенно, словно их притягивал какой-то огромный магнит. Еще мгновенье – и губы их сольются в первом поцелуе. Но вдруг в коридоре послышался какой-то шум, и оба очнулись от этого наваждения.

– Значит, я надеюсь, что ты все-таки будешь на балу, – улыбнулась девушка. С этими словами она отпустила его руку и закрыла горящие щеки ладонями. – Я пойду, – неуверенно произнесла она.

Дарк молча кивнул, потому что сказать что-либо в этот момент он был не состоянии. Франческа пошла, несколько раз оглянувшись на него, а Дарк стоял и смотрел ей вслед. В голове у него было пусто, а сердце, казалось, выскочит сейчас из груди.

Всю обратную дорогу домой Дарк предавался мечтаниям, этому способствовали и сумерки, опустившиеся на город, и лошадь, идущая шагом. Приехав домой, он даже не стал ужинать, а просто лег и вспоминал эту встречу, пока не заснул. Снилось ему что-то яркое, красочное, и он счастливо улыбался во сне.

* * *

– Мама, я видела его, он жив! – проговорила Франческа, влетая в кабинет матери и заключая ее в объятия от переполнявших ее чувств.

– Кого ты видела? – нахмурилась мать, хотя прекрасно поняла, с кем столкнулась ее дочь.

– Мама, я видела своего жениха. Он, понимаешь, жив и здоров, и он дал понять, что я не безразлична ему. Я так счастлива, мама, просто даже не знаю, как это выразить.

– И кто же твой жених? Просвети, пожалуйста, свою мать, – наливаясь гневом, произнесла королева.

– Ты его знаешь, – щебетала принцесса, не замечая, как изменилось настроение ее матери, – это барон Дарк эну Мушер. – И принцесса закружилась, улыбаясь своим мыслям.

– А ну прекрати сейчас же носиться по кабинету и сядь! – рявкнула королева. – У нее, видите ли, жених появился. Сядь, я сказала! – повысила она голос на растерявшуюся Франческу. – Прежде чем говорить о таких вещах, неплохо было бы посоветоваться со мной. В первую очередь ты должна знать: принцессы не выходят за баронов. А во вторую: я была и буду против вашего союза.

– Но почему, мама?!

– Почему? Хорошо, я расскажу тебе почему. Во-первых, он был приговорен к каторге и бежал из-под конвоя по дороге туда. И какой он там шевалье в королевстве Болар, неизвестно, может, он все выдумал. Да, он богат, очень богат, у него денег больше в десять раз, чем у меня в казне, но откуда эти деньги, выяснить так и не удалось. Ты уверена, что это честные деньги и что через некоторое время не всплывет, что это деньги пиратов или еще каких убийц? И тогда все будут показывать на меня пальцем: мол, моя дочь замужем за пиратом, и мы с тобой пытаемся протянуть его в высший свет. Как думаешь, сколько времени понадобится на дворцовый переворот? А кроме того, почему он постоянно влипает во всякие истории? Даже если все, что он говорил, окажется правдой, с его характером ты быстро станешь молодой вдовой. А ты знаешь, что такое засыпать и просыпаться одной в холодной постели? Нет. А вот я знаю и не хочу, чтобы это коснулось тебя.

– Поэтому ты отправила его снова воевать, ловить разбойников и бандитов на дорогах и в лесах, в надежде, что он там погибнет? Я это так понимаю.

– Он дворянин и должен отдавать долг государству, как и все.

– Но он даже не твой подданный.

– Ничего, он в войне участвовал, и тут, думаю, с ним ничего не случится. Напишет прошение, и все. И не смей мне перечить. – Королева посмотрела на смахнувшую слезу дочь и, помолчав, продолжила: – Я же не запрещаю тебе с ним флиртовать. Но учти: не более того, только флирт. А я еще подумаю и сообщу тебе о своем решении. А теперь иди.

Когда за принцессой закрылась дверь, королева упала в кресло и опустила голову на скрещенные руки. «Правильно ли я делаю? – думала она. – Парень-то вроде неплохой. Молодой, конечно, но это со временем пройдет. Нет, все равно рано еще, пусть немного пройдет времени, а там посмотрю», – решила она.

С утра Дарк отправил нескольких дружинников за пополнением, так как сегодня их уже должны были ждать, а слугам и работникам приказал подготовить помещение для дружины. Сам же отправился в канцелярию за назначением.

Принимал его в этот раз не начальник канцелярии, а какой-то чиновник. Дарк написал прошение на имя королевы о добровольном вступлении в отряд и получил патент на звание лейтенанта и знаки отличия. Его записали в огромный гроссбух и вручили бумагу с печатью королевства, предписывающую до особого на то распоряжения не покидать надолго столицу и сообщать, где искать в случае чего.

Так как канцелярия находилась в одном здании с королевскими кабинетами и приемными, и даже личными комнатами королевы и принцесс, то Дарк походил по коридорам, делая вид, что заблудился, в надежде встретить Франческу. Но его надежды не оправдались, и волей-неволей ему пришлось отправиться обратно к себе домой. Следовало осмотреть и выбрать одежду, проверить, как подготовили помещение для новых дружинников.

Он не знал, что в этот самый момент принцесса Франческа Ланская горько плакала, закрывшись в своих комнатах. Вчера, после встречи с Дарком, у нее состоялся очень неприятный разговор с матерью, и с тех пор она не находила себе места.

Поплакав еще немного, она встала и умылась в тазу, предназначенном как раз для этих целей. Скоро должны прийти королевские портные с нарядами для бала. Никто не должен видеть ее слезы, ведь она принцесса. А Дарк просто сойдет с ума, когда увидит ее на балу, уж тут она приложит все силы и выглядеть будет потрясающе, решила Франческа и через несколько мгновений уже улыбалась. Правду говорят: девичьи слезы – вода.

Но тут мысль, мелькнувшая у нее в голове, заставила ее нахмуриться. «А не получится ли так, что она его настолько заведет, что он, не дай Спаситель, побежит утолять страсть в одном из заведений мадам Альфины или ему подобном, ведь мужчины такие нетерпеливые. Как же быть?»

Но додумать ей не удалось: в дверь кто-то постучал.

Глава пятая

Дарк прибыл на бал в наемной карете: конечно, ему не составляло труда купить или заказать себе такую же, но, подумав, он решил не спешить. Трястись в этом коробке – ну уж нет, ему легче и комфортней все-таки верхом. Конечно, и у кареты есть свои преимущества, но подождем.

На въезде он предъявил пригласительный. Слуга-распорядитель провел его по коридору и поставил в очередь, а его пригласительный вручил церемониймейстеру.

Очередь довольно быстро двигалась, Дарк и оглядеться не успел, а его имя уже выкрикнули, и он вступил в ассамблейный зал. Зал был огромным, да и народа хватало. Дарк поискал глазами знакомых, но никого не нашел и, подхватив бокал с подноса у скользящего среди приглашенных слуги, скромно встал у окна, разглядывая гостей королевы. Он впервые видел такое количество аристократов сразу. Да и где он раньше мог их видеть? При награждении его и его друзей бала не было: шла война, и королева посчитала это излишним, были лишь награждаемые, их родственники и друзья, пришедшие поздравить. Так что Дарк сейчас удовлетворял свое любопытство.

Тут были целые семьи: отцы семейств, важные и надутые, как павлины, матери девиц, дородные и неспешные, как гусыни, зорко следящие за своими чадами. Вот недалеко стоит трупа гвардейских офицеров, ржущих, как застоялые лошади. Хватало и молодых повес в гражданском платье. Дарк тоже был в гражданском и даже не стал надевать свои ордена: постеснялся. Это были высшие ордена королевства, и он ими гордился, но что-то сдерживало его: словно он выпячивает на всеобщее обозрение свою отвагу. А сейчас, увидев у некоторых приглашенных одинокие медальки, которые они с гордостью носили, пожалел. В его годы иметь два высших ордена королевства – это показатель.

Среди небольшого гула разговоров приглашенных раздался голос церемониймейстера:

– Ее королевское величество королева Кармина Сальма Мистель Ланская с наследницей принцессой Лионой эну Вальдо и принцессой Франческой эну Ланской.

Толпа гостей быстро выстроилась по обе стороны зала, оставив пустой середину, по которой и проследовали королева с дочерьми. На королеве было платье из темно-красного бархата, с золотой вышивкой по лифу, рукавам и подолу, на голове переливающаяся корона, в руке она держала веер. Наследница была одета в почти такое же платье, только нежно-зеленого цвета. А вот когда Дарк взглянул на Франческу, то замер от восхищения: она была в белоснежном пышном платье с отделкой кружевами, на голове прическа, убранная в сетку, расшитую золотом и жемчугом, а в ушах серьги с изумрудами, гармонирующие с ее глазами. И вся она была какая-то легкая и воздушная.

Подойдя к трону, королева, прежде чем сесть, обратилась к залу:

– Господа, предыдущий год был тяжелым для страны: война принесла не только разорение на наши земли, но и гибель многих представителей нашего народа. Но как бы ни старался враг нас уничтожить, мы выстояли и победили. И теперь наши войска стоят в их городах, и мы с них стребуем все, что потеряли, а то и больше. Но жизнь продолжается, и не время нам печалиться. Даже природа каждую весну возрождается с новой силой, давайте и мы забудем горести и будем веселиться.

Королева села, и тут же заиграла музыка. Молодые люди и офицеры стали приглашать дам, а Дарк не спускал глаз с Франчески. Он видел, как к ней подошел один из присутствующих, молодой парень лет двадцати пяти, и что-то спросил, но принцесса отрицательно покачала головой и все кого-то высматривала в зале.

Наконец она увидела Дарка, все так же стоящего у колонны, и, когда их взгляды встретились, Франческа нахмурилась.

«С чего это она хмурится», – подумал Дарк и, наконец решившись, стал пробираться к принцессе. В это время закончился танец, и прежде чем Дарк добрался до цели, начался новый. К Франческе снова подошел тот же молодой человек. Дарк был почти рядом и услышал, как тот приглашает принцессу на танец, увидел, как она благосклонно подает ему руку и они начинают исполнять первые па. За ними тут же выстроились следующие пары.

«Жаль, не успел», – подумал Дарк, медленно погружаясь в меланхолию. И все-таки он решил дождаться Франческу.

Как медленно тянется время, когда ждешь: мгновения растягиваются в часы, минуты – в вечность. Но вот наконец музыка закончилась, и кавалеры повели дам на место: кого к родителям, кого просто в сторону, завязывая с ними беседу. Во время танца ведь толком не поговоришь: во время всевозможных фигур танцоры менялись партнершами, которые возвращались к ним через некоторое время.

Франческу привели почти на то же самое место. Она обмахивалась веером и улыбалась тому, что говорил ее партнер по танцу. Дарк набрался смелости и подошел к принцессе.

– Барон, – повернулась она в его сторону, – где вы пропадаете? Вы меня расстраиваете. Спасибо графу Тьери, который не давал мне скучать.

Молодой человек, которого назвали графом, с презрением посмотрел на Дарка. Дарк даже не знал, что ответить, он просто развел руками.

– Извините, ваше высочество, просто не успел к вам пробраться, слишком много народа в зале.

– Конечно, ведь пока шла война, балов не было, даже мой день рождения отметили в узком домашнем кругу. Извините, граф, мне надо сказать этому молодому человеку несколько слов наедине, – проговорила Франческа.

Граф скривился, но, ничего не сказав, отошел.

– Дарк, пожалуста, не будь букой. Я не могу уделять время только тебе: не хочу, чтобы пошли разговоры раньше времени, да и вообще. Мать тоже просит, чтобы я… вернее, мы с тобой не давали повода для пересудов. Это высшее общество тот еще гадюшник. Ты же слышал, что герцог Мендора готовил смещение матери с престола, вот она и не хочет лишних волнений. А волнения будут, я ведь завидная партия, пусть и не наследница, и многие хотели бы породниться. Поэтому давай выждем время. Ты не против? – заглянула она Дарку в глаза в конце своего монолога.

– Да нет, я не против, – охрипшим голосом проговорил парень, не сводивший глаз с девушки.

– И не смотри на меня так, – смущенно проговорила принцесса, покраснев.

Тут заиграла музыка, и граф направился к принцессе.

– Дарк, ты можешь танцевать? – спросила Франческа.

– Конечно, – ответил тот.

– Так давай пойдем, а то этот граф сейчас меня пригласит.

Она подхватила Дарка под руку и увлекла в импровизированный круг, созданный теми, кто не танцевал, и в котором уже выстаивались пары. Во время танца Дарк случайно бросил взгляд в сторону и увидел, что королева внимательно наблюдает за ним и принцессой.

Дарку все-таки удалось перемолвиться с Франческой о том графе, который приглашал ее танцевать.

– А, – махнула она рукой, – сын герцога Аблая эну ли Кавтар, довольно неприятный тип, как и его папаша. Знаешь, как-то так сложилось, что среди высших аристократов у нас нормальных людей нет, да еще и по линии пра-прапрабабки они могут претендовать на трон. Соблазнить и женить на себе Лиону у него не получилось, теперь он вьется вокруг меня.

Танец закончился, и они вместе двинулись в сторону, противоположную от места, откуда уходили танцевать. Дарк скосил глаза, увидел, как заметался граф, и про себя усмехнулся. Они стали с Франческой в проеме между окон и принялись беседовать. Девушка рассказывала ему о некоторых присутствующих, а он не сводил с нее глаз. Затем они снова танцевали, и, когда он прикасался к ее руке, его бросало в дрожь. Потом выпили по бокалу вина. Граф вроде бы успокоился, и его нигде не было видно.

От запаха Франчески и ее близости у Дарка кружилась голова, и тем не менее вечер для него прошел довольно интересно и познавательно. Франческа была умная и наблюдательная девушка и многое знала про дворцовые интриги и о том, чем живет ближайшее окружение трона. Все это она постаралась донести Дарку, так что ему было над чем подумать на досуге. Еще он понял, что королева не желает его быстрого сближения с принцессой.

Когда Дарк наконец решился и признался ей в любви, Франческа сказала ему, что никто другой ей не нужен и надо просто выждать время. После этих ее слов Дарк готов был ждать хоть вечность, лишь бы она была с ним.

Покидал он дворец в лирическом настроении, которое ему не преминули испортить. На выходе его остановили несколько человек, среди которых был и граф Тьери эну Кавтар.

– Как вас там, баронишка, – пренебрежительно обратился он к Дарку. – Не терплю, когда у меня из-под носа уводят девушку, и поэтому я вас вызываю.

– Хорошо, – спокойно ответил Дарк, – присылайте мне секундантов. Запишите адрес.

– Ну уж нет, дуэль состоится здесь и сейчас, – усмехнулся граф. – Или боишься? – засмеялся он, и ему вторили его спутники.

Дарк начал закипать, но понимал, что его специально выводят из себя в надежде, что он начнет нервничать и делать ошибки в бою. К тому же он не имел на себе ни брони, ни кольчуги: он ведь шел на бал, а не на войну. Даже меч он оставил своим охранникам (ну, с ним и нельзя), а охрану брал ради статуса.

– Мне надо забрать меч у моих воинов.

– Бери, только не пытайся убежать. От меня не сбежишь, найду, – проговорил граф под хохот своих друзей или собутыльников (да Дарку было без разницы, кем они ему доводились).

Дарк уже видел свою, вернее наемную, карету и несколько человек своей охраны. Подойдя к ним, он достал несколько монет и передал их кучеру, расплатившись на всякий случай. Взял свой меч, снял плащ, оставшись лишь в камзоле, и пошел обратно.

– Ждите меня здесь, – сказал он кучеру и нескольким дружинникам, а сержанту Ринку и остальным дружинникам велел следовать за ним. Три дружинника спешились и пошли следом за Дарком.

– Где будет проходить дуэль? – спросил Дарк, подойдя к графу.

– Не переживай, барон, есть тут места. Кантор, организуй факелы, – обратился граф к кому-то почти не видимому в темноте.

– Да все готово, ваша светлость, вот возьмите, – ответил Кантор и стал зажигать и раздавать факелы.

Граф двинулся вперед по дорожке, и все присутствующие пошли за ним. Дарк шел, внутренне настраиваясь на схватку. Ушли они недалеко, вскоре за очередными кустами и деревьями открылась большая поляна.

Граф тоже снял плащ и повернулся к Дарку.

– Ну что, начнем, смертник, – хохотнул он.

«А граф позер», – отметил Дарк, но сказал совершенно другое:

– Да, начнем.

Граф прыгнул и попытался с ходу ударить Дарка мечом. Барон спокойно чуть сместился, пропуская меч противника, и тоже нанес удар, который граф, отступив назад, с трудом, но отбил. Потом граф пошел по кругу, а Дарк все время поворачивался вслед за ним. Снова атака графа, но Дарк был начеку, он принял удар на плоскость меча и сам перешел в нападение.

Удар, еще удар. Граф, отступая, запнулся и чуть не упал, но Дарк не воспользовался моментом, а наоборот, остановился и подождал, когда граф утвердится на ногах. Но когда граф запнулся, пола его камзола взлетела вверх, и при свете факела Дарк заметил под камзолом графа блеск кольчуги. И ему стало неприятно оттого, что его пытаются надуть, говоря о равных условиях дуэли.

«Правильно Франческа его охарактеризовала, он не только неприятный тип, но еще и подлый», – думал Дарк, отбивая удары.

И тут Дарк то ли прозевал, то ли просто задумался, но он, как и немного ранее его противник, двигаясь спиной вперед, оступился и на время потерял равновесие. Только вот в отличие от него граф не стал ждать, когда Дарк примет нормальную стойку, и нанес сильный удар. Обожгло грудь, и Дарк инстинктивно подставил левую руку, забыв, что на ней нет наруча. Удар он пропустил, и пусть удар был как укус москита, но рукав камзола все равно окрасился кровью. Хорошо хоть левая рука.

– Ну что, барон, готовься умереть, – прохрипел граф. Нелегко, видать, дались ему эти «танцы» ночью в королевском парке.

Дарк ничего не ответил, но при очередной атаке, отбив меч, не отступил тут же, а наоборот, сблизившись с противником, нанес ему удар яблоком меча в лицо. А когда граф отшатнулся и от боли потерял ориентацию, плашмя ударил его мечом по голове. Граф зашатался и упал.

В рядах сопровождающих графа раздались крики:

– Убил!

– Убил!

– Он его убил!

– Он жив, – повернулся к тем, кто кричал, Дарк. – Поднимите его и отнесите в карету. Думаю, пару дней у него поболит голова.

Сказав это, он повернулся и пошел обратно.

«Зачем мне лишние враги?» – думал он по дороге к карете. И тут ему снова обожгло грудь. «Да что это?» – успел подумать Дарк, но тут что-то ударило его в спину, и Дарка накрыла тьма.

* * *

Пятый герцог королевства Болар Тангис дир ду Барбур медленно потягивал небольшими глотками вино из бокала.

– Так ты считаешь, что стоит держаться стороны короля, – переспросил он своего друга детства барона Верна дир Моура.

– Да, это будет самый верный вариант.

– Тогда объясни мне, почему ты так считаешь, – проговорил герцог, не спуская глаз с барона, словно стараясь проникнуть в его мысли.

– Давай начнем с того, что твой лен самый маленький. Сколько ты можешь выставить воинов? Тысячи полторы, ну от силы две. Каждый из оставшихся герцогов выставит пять тысяч, и тебя разделают под орех. Про короля вообще молчу, у него более семи тысяч воинов, а если посчитать ветеранов, которых он может поставить в строй, то и более десяти. А если еще посчитать два герцогства, которые он присоединил к своим землям… Ведь прямых наследников не осталось, что удивительно, погибли все. Да, эти разборки между герцогами народ там потрепали, но авантюристы найдутся, так как на кону будут стоять лены и новые должности: король ведь отблагодарит.

– Ты думаешь, это дело рук короля?

– Короля или нет, я не знаю, и думаю, не узнаю в ближайшее время. Может, уже всех исполнителей отправили на перерождение. Он заявил на совете, что пусть там пока все успокоится, а потом он найдет герцогствам хозяев. Найдет – это назначит своих людей, которые будут ему обязаны. Если ты станешь на сторону короля, то потом можешь попросить себе некоторые земли, тем более ты граничишь и с тем и с другим герцогством. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов герцогиню Эвелину дир ду Саульскую, эта старая ведьма еще нас всех удивит и не раз. Это одно из самых богатых герцогств, имеющее неплохую армию, а она приходится бабкой этому третьему сыну – кстати, не могу до сих пор выяснить, как его зовут. Я уверен, она вцепится в глотку любому, кто покусится на нового герцога Саульского, а с ее смертью эти земли тоже перейдут под руку короля. Ты понимаешь, что это значит? Король станет самым богатым земельным магнатом.

– Да, но молодой наследник ведь не знает, как управлять королевством, – подал реплику герцог.

– Не переживай, его натаскают, подучат. А тут еще шанс для тебя, ведь после смерти старого короля молодому королю нужен будет верный советник. Да, у него есть брат, но тот не совсем ведь в курсе всего, а кроме того, две головы лучше, чем одна.

– Ты во многом прав, друг мой; я, честно скажу, и сам так думаю, но хотел спросить еще и твоего совета. Да, у нас есть различия во взглядах, но на восемьдесят процентов наши с тобой мысли похожи.

Герцог не сказал, какие различия у них имеются, хотя барону было интересно. Он был советником и начальником тайной стражи герцогства, знал много тайн и темных дел герцога; он был единственным, кто без разрешения сидел в присутствии герцога и не снимал шляпы, звал его по имени и имел еще много незначительных привилегий, которые ставили его на голову выше всех приближенных к герцогу людей.

Герцог посидел молча, о чем-то думая. Потом, словно очнувшись, глянул на барона, который не решался нарушить молчание правителя.

– Ладно, Верн, иди. По всему этому делу держи меня в курсе любых изменений или событий.

Когда барон вышел, Тангис надолго задумался.

– Как жаль, что нельзя даже надеяться на то, чтобы сесть на трон, – думал пятый герцог.

Он и сам это понимал, а тут еще и Верн объяснил. Герцог сделал глоток вина и потер лицо руками: что-то сильно стал он уставать в последнее время. Ну что же, начнем играть в их игру. Надо бы послать к королю доверенного человека, пусть шепнет ему, что тот может в любом случае рассчитывать на него. Стать одним из близких людей короля тоже неплохо, ведь всего семь поколений, как их род стал герцогами.

Двести лет назад один из его прямых предков оказал большую услугу правящему в то время королю. А проще – прикрыл его своей грудью, когда на заседании совета один из герцогов бросился на монарха с кинжалом. Чего он хотел добиться, непонятно, там давние обиды были. Герцога скрутили, а потом отсекли голову. Когда предок пришел в себя после ранения, ему вручили лен и регалии герцога, от которого он защитил короля. Теперь его род самый молодой среди высшей аристократии: есть бароны, насчитывающие до двадцати, а то и больше поколений дворянства, не говоря уже о высших аристократах.

Герцог посидел еще немного, после чего отправился в опочивальню.

* * *

Герцогиня Эвелина дир ду Саульская встречала гостью. Хотя какая она гостья? Герцогиня встречала княгиню Омилию дир Тавулу, свою младшую дочь.

– Здравствуй, мама, – проговорила вышедшая из кареты женщина лет сорока, обнимая герцогиню.

Она еще сохранила былую красоту. Род Саулов вообще славился красотой своих женщин и своим долгожительством, не зря ведь нынешний король ждал пятнадцать лет, пока подрастет старшая дочь герцогини, чтобы взять ее замуж. Король решил пресечь все пересуды и соединил два самых древних рода. Жаль только, что Элиз ушла так рано за кромку, на перерождение, но она оставила после себя двух сыновей и прелестную дочь.

Вот только словно кто-то проклял их род и род короля. Элиз умерла, потом погиб и сын, а наследник стал обрубком: у него работали только руки, да ещё он мог ясно излагать свои мысли. Прискорбно, что Спаситель не дал герцогине сына, одни дочки. Может, что и получилось бы, задержись герцог, ее муж, чуть больше на этом свете, но слишком уж рано он ушел на перерождение от стрелы на границе с лиройцами. Герцог на границе – нонсенс, но все ведь были молодыми, тем более он был там с королем, которого уважал. Давно это было.

А вот она живет и живет, и за кромку пока не собирается, а в свете последних новостей и подавно.

– Проходи, доченька, рада тебя видеть.

– Я тебя тоже, мама. Ты чего это вышла во двор меня встречать?

– Да вот засиделась, захотела пройтись, да и тебя давно не видела.

– Ты же знаешь, старшего сына готовимся женить, столько дел, – проговорила женщина.

Когда они наконец уселись возле горящего камина, Омилия спросила:

– Что ты думаешь по поводу этого сына, который так внезапно нашелся? Среди аристократии волнения, и не ясно пока, рады они этому или же нет.

– Пока не знаю даже, что сказать. Ко мне приезжал начальник тайной стражи королевства, привез копию письма настоятельницы королю. Вроде бы там все правда, но я знаю Грегора, и вот тут у меня возникают сомнения. Конечно, если вдруг Спаситель и вправду допустил такое, то я буду вечно молиться о той настоятельнице и закажу службу в ее че…

Герцогиня замолчала, поняв, что сболтнула лишнее, но потом продолжила:

– Понимаешь, тут надо все проверять. Если же это и вправду сын моей Элиз, то я буду за него биться хоть с целым светом. Ведь без него род просто умрет.

– А если принять в род моего сына? И кстати, при чем тут настоятельница? – спросила заинтригованная дочь.

Герцогиня пристально посмотрела на нее.

– Сейчас я открою тебе одну тайну, но поклянись мне, что о ней ты не расскажешь ни своему мужу, ни любовнику, – при этих словах Омилия вздрогнула (все-то мать знает), а потом улыбнулась, – ни лучшей подруге. То, что вещают на площадях жрецы о королевском прозрении и отправлении сына на воспитание в захолустное баронство, неправда. Моя Элиз, почувствовав, что умирает, сама попросила настоятельницу монастыря спасти сына. И настоятельница во исполнение обещания сама отправила ребенка своему брату, барону дир Мушеру, после того как закрыла глаза моей дочери.

У герцогини по щеке скатилась одинокая слеза, которую она смахнула рукой.

– Тот был бездетный и усыновил мальчика, – продолжила она рассказ. – Что там было дальше, я пока не знаю. А по поводу твоего сына… Мы с тобой уже обсуждали это. Если все то, что сейчас подняло эту волну, окажется ложью, то, скорей всего, придется так и сделать. Но мне надо будет его усыновить, ему придется уйти из семьи. Пойдет ли на это твой муж?

Касательно женщин, вышедших замуж, и их потомков в королевстве было слегка запутанное наследование.

– Не знаю, я с ним на эту тему еще не говорила.

– Ну и не спеши пока, пусть все идет своим чередом, да и парнишка подрастет. Сколько ему уже сейчас?

– Двенадцать, мама, могла бы и помнить возраст своего внука, – с укором проговорила дочь.

Герцогиня помолчала, глядя в сторону, потом произнесла:

– Знаешь, доченька, последнее время многое стала забывать, годы никого не красят и моложе не делают. Так что извини.

– А как ты думаешь, почему храмы и жрецы поддержали короля и служат молебны за третьего сына короля?

– Если письмо и вправду писала настоятельница храма, а Римул Сингарский, верховный жрец, доставил его королю, то думаю, он в одной связке с королем, и это либо большая афера, либо правда. И я больше склоняюсь ко второму, потому что король хочет сохранить и династию, и трон за семьей. А посадить на трон кого-то… Проще выдать замуж Ивицу и после зачатия наследника престола убрать принца-консорта. А чтобы избежать мести родственников, выбрать мужа из бедного разорившегося рода аристократов. Значит, скорей всего, это правда, а то, что раньше никто об этом не говорил, так никто и не знал, пока не прочли письмо. Но все равно я должна убедиться.

Проговорив это, старая герцогиня позвонила в колокольчик, и в дверь вошел слуга.

– Что там с обедом? – строго спросила старуха.

– Все готово, ваша светлость, стол накрыли, ждем, когда прикажете подавать.

– Хорошо, мы сейчас идем. Пошли, дорогая, поешь с дороги, и я составлю тебе компанию.

Герцогиня поднялась с кресла и протянула руку дочери.

* * *

Когда Дарк очнулся, он не сразу понял, где находится, и, лишь увидев служанку, дремлющую на стуле рядом с его кроватью, понял, что он у себя дома. Ужасно болело и дергало плечо, он осторожно потрогал его – рука наткнулась на повязку. Откуда она взялась, он не помнил, последнее воспоминание было, как он после дуэли с графом направился к карете, и на этом все.

– Люси, – тихонько окликнул он служанку.

– А… что… – спросонья начала приходить в себя девушка. – Прошу прощения, ваша милость! – подскочила она со стула. – Вам что-то нужно?

– Да… подай мне попить, – проговорил пересохшими губами Дарк.

– Сейчас, сейчас, – кинулась она к столику, на котором стояли кувшин и пара кружек.

Когда Дарк напился прохладного сока и снова откинулся на подушку, служанка собралась выйти из комнаты.

– Мне приказали позвать лекаря, как только вы очнетесь, – пояснила она.

– И позови сержанта, что был со мной в последней поездке, – распорядился Дарк.

Через некоторое время в комнату вошел черноволосый мужчина лет сорока, с внимательными глазами. Подойдя к кровати, на которой лежал барон, он откинул одеяло и принялся разглядывать повязку на плече и тело вокруг нее.

– Болт от арбалета я вам удалил, он и вошел всего на толщину двух пальцев. Рану промыл и обработал. Несколько дней придется полежать, а потом еще и руку надо будет разрабатывать. То же и с резаной раной на предплечье, но там совсем малость. Да и ожог на груди я тоже смазал мазью, повязку менять каждый день, но я буду это контролировать. Странные у вас медальоны на груди: когда трогал, кололи пальцы, пришлось отодвигать деревянным колышком. А так пока все нормально. Вот, будете пить эту настойку, я объясню вашей служанке, когда и по сколько давать. Спасло вас, что болт попал в мышцу рядом с шеей; если бы точно в спину, то зацепил бы легкие, а так, можно сказать, легко отделались. А сейчас разрешите откланяться.

Поклонившись, лекарь (а это был он) вышел. После его ухода в комнату вошел сержант.

– Присаживайся, Ринк, – указал Дарк на стул, который до этого занимала служанка. – Расскажи мне, что там произошло.

– Ваша светлость, когда вы повернулись и пошли, один из тех, кто был с графом, выстрелил в вас из арбалета, а остальные в это время постарались унести графа. Я дал команду, и двое дружинников, подхватив вас под руки, поволокли к карете, а я кинулся догонять людей графа. Они уже грузили его в карету, но я смог их догнать и зарубил того, кто в вас стрелял, у остальных руки были заняты графом. А тут еще наши подскакали, и они убрались. Мы же повезли вас домой, а по пути заехали к лекарю. Он не хотел идти, говорил, поздно уже, но мы его уговорили, – усмехнулся сержант.

Дарк представил себе, как они уговаривали лекаря, и тоже усмехнулся.

– Вы там хоть дом ему не разнесли?

– Нет, все было спокойно. Мы просто сказали, что если он не поедет, то мы заберем с собой его молодую жену. Он и согласился.

– Хорошо. Только ты наедине называй меня Дарком или бароном, мы же с тобой в одном строю с польмарцами рубились.

– Вот и все. Дома вами занимался лекарь и оставался здесь до тех пор, пока вы не пришли в себя. Я рассчитался с извозчиком, но на всякий случай придержал карету, вдруг понадобится.

– Очень хорошо, отправь на ней лекаря домой. Деньги, что ты потратил, я сейчас тебе верну, ты ведь из своих платил. И позови мне служанку.

Глава шестая

Весна уже шла полным ходом, вскоре и дороги должны были подсохнуть. Дарк начал потихоньку подниматься и ходить. Все время лежать у него уже просто не было сил, вот он и начал вставать. Вначале просто ходил по комнате, на следующий день уже самостоятельно передвигался по дому, заглядывая то на кухню, то в подсобные помещения.

Однажды, уже под вечер, когда он находился в своем кабинете, ему сообщили, что к нему посетитель.

– Кто такой? – поинтересовался Дарк.

– По всей вероятности дама, но лицо скрыто под вуалью, – проговорил один из охранников, который и доложил о гостье.

Сердце Дарка тревожно забилось.

– Хорошо, проводите ее в кабинет и подайте, что там есть: отвар горячий, пироги или что-нибудь сладкое.

Когда незнакомка вошла, Дарк встал с кресла.

– Прошу прощения, госпожа, что не встречаю у входа, мне еще тяжело передвигаться в силу непредвиденных обстоятельств. Прошу вас, присаживайтесь, – указал он на кресло, которое охранник заранее поставил у камина.

Не успели они присесть, как дверь открылась, и горничная внесла поднос с горячим травяным отваром и сладкими пирожками.

– Прошу вас, угощайтесь, – предложил Дарк и стал одной рукой наливать ей в бокал отвар. Управляться одной рукой было неудобно и больно, так что у него даже пот выступил на лбу, но Дарк терпел. Наконец он разлил напиток и смог сесть в свое кресло. В камине потрескивали дрова: вечерами было холодно, а иногда ночью бывали даже заморозки.

– Я вас слушаю, мадам, – проговорил он, глядя на гостью.

Дама резко откинула вуаль, закрывающую лицо, и перед Дарком предстала Франческа. Дарк даже привстал от неожиданности.

– Что, господин барон, не ожидали? – желчно проговорила девушка.

– Не ожидал, – растерянно согласился Дарк.

– Правильно мать говорит, не помрешь ты своей смертью. А как же я? А если вдруг будут дети? Да и вообще, почему вдруг, они точно будут. Как тогда быть? Оставишь нас одних, и что дальше?

– Постой, ваше… э-э-э… Франческа… – попытался вставить слово растерянный Дарк.

– Помолчи! – прикрикнула на него принцесса. – Ты зачем ввязался в драку с Тьери? Он ведь мог тебя убить! А кроме того, твой человек после дуэли зарубил одного из его слуг. Ты знаешь, что будет разбирательство в суде и тебе и твоему человеку придется держать ответ? И за убийство ты заплатишь немалые деньги. Ты с кем принялся выяснять отношения? У них власть, и немалая, а ты барон без году неделя.

Франческа встала и, чуть придвинувшись поближе, присела перед Дарком.

– Дарк, послушай меня. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, хватит с меня твоего похищения, когда я чуть с жизнью не попрощалась от горя. Слава Спасителю, что все хорошо закончилось. Я же вижу, как тебе больно, и у меня душа разрывается…

Она всхлипнула, и Дарк по какому-то наитию наклонился и поцеловал ее в губы, такие манящие и такие теплые. Франческа ответила ему, и мир вокруг на некоторое время перестал для них существовать.

Когда они, задохнувшись, наконец оторвались друг от друга и немного восстановили дыхание, Франческа сказала:

– Вот ты какой! Пришла его отругать, а он поцелуями заставил про все забыть. – Она улыбнулась, а потом уже серьезно проговорила: – Прошу тебя, дай мне слово, что ты будешь очень осторожен. Я не хочу тебя потерять.

Дарк нежно провел рукой по ее щеке и, наклонившись, снова припал к ее губам.

– Ну все, хватит, ты все платье мне измял. – И Франческа вернулась в свое кресло.

– Франческа, послушай, я не хотел никаких проблем, тем более дуэли, граф сам бросил мне вызов, и не было никакой возможности отказаться. И вот еще…. Уже после дуэли, когда я повернулся и стал уходить, кто-то из его людей выстрелил в меня из арбалета. Я сразу же потерял сознание, и все, что происходило дальше, знаю уже со слов моего сержанта. Но ведь и по вашим законам смерд, поднявший руку на дворянина, подлежит суду и наказанию, в зависимости от тяжести содеянного.

– Это точно?

– Ты же знаешь, я не посмею тебе врать. И не один я там был; надеюсь и те, кто был с графом, подтвердят.

– Это немного меняет дело, я расскажу матери. Хорошо, что ты не убил Тьери, иначе все было бы намного хуже. Ладно, милый Дарк, спасибо за угощение, мне надо идти, а то снова мать будет мне выговаривать. Представь, королева так озаботилась судьбой и здоровьем барона, что даже отпустила меня к тебе. Правда, с тысячью оговорок.

Прощались они долго, у Франчески даже губы припухли. Наконец она вырвалась из его объятий и, опустив на лицо вуаль, заспешила к карете и двум десяткам гвардейцев, стоящих во дворе.

Карета выехала со двора, и копыта лошадей застучали по дороге, удаляясь. А Дарк стоял у окна и долго-долго смотрел вслед карете, в которой уезжала та, которая забрала с собой его спокойствие и сердце.

* * *

– Так значит, говоришь, как только море очистится ото льда, они сразу же отправятся за этим парнем. Правда или нет, но говорят, он одно лицо с Ивицей. Где только Грегор его нашел? – задумчиво проговорил мужчина с властным выражением лица.

– А ты не допускаешь, что это правда? – проговорил его собеседник.

– Да мне плевать, настоящий он сын или нет. Одно дело если бы он сидел во дворце, тогда сделать что-то было бы сложно. А так, – говоривший махнул рукой, – мои люди уже договорились и внесли часть денег пиратам, чтобы те утопили эту посудину. А король пусть ждет… У меня есть реальная возможность сесть на трон.

– А как отнесется к этому Гарвик?

– Да пусть как хочет, так и относится. Ты, главное, держи меня в курсе, кого выберут будущим мужем принцессы. А потом уже мы и начнем свою игру. Но пока об этом рано говорить, сейчас важнее утопить этот корабль со всеми, кто будет на борту.

– А может, лучше это сделать, когда они будут возвращаться с этим сыном? Ты сразу получаешь гарантию, что никто, кроме Ивицы, на трон претендовать не будет.

Мужчина с властным выражением лица задумался, потом покрутил в руках бокал, любуясь цветом налитого в него вина.

– А ты знаешь, я как-то не подумал об этом, – растерянно проговорил он. – Но это будет стоить мне дополнительных денег, ведь пиратам придется ждать, когда корабль будет возвращаться. А запросы у них о-го-го. Деньги я еще не отдавал, так что, ты прав, надо будет немного изменить условия договора.

Герцог Арит дир Певьер, а это был он, очень не любил платить за что бы то ни было, поэтому лицо его приняло кислое выражение. Хотя по слухам его состояние было даже больше, чем у короля.

– Друг мой, спасибо тебе за это сообщение, – сказал он, улыбнувшись своему собеседнику. – Я с тобой обязательно рассчитаюсь за все, что ты для меня делаешь, но чуть позже: ты же знаешь, я сейчас очень стеснен в средствах. Так что можешь быть спокоен, а сейчас мне надо побыть одному и хорошенько все обдумать.

Герцог встал с кресла и проводил гостя до самой двери, а прощаясь, даже приобнял его.

– Проводите гостя к карете, – отдал он распоряжение слугам.

Оставшись один, он улыбнулся и потер руки. «Идею он мне подал неплохую. Что же, сейчас пошлю человека изменить условия договора с пиратами. Сколько они еще с меня потребуют? Жаль денег. Но ничего, дайте только добраться до трона, они мне все вернут. И этому хлыщу ни копейки не дам; пусть радуется, что я его вообще принял. Хотя он ведь еще пригодится, очень уж близко он к Грегору находится, да и будет все это не завтра… Ладно, пошлю ему завтра двадцать золотых», – думал Арит, раскачиваясь в кресле.

* * *

– Кэп, я запомнил корабль, это «Утренняя заря», большой военный галеон. Мы что, и правда будем с ним биться? – говорил здоровенный парень, стоя возле стола, за которым сидел чернявый мужчина с кучерявой бородой.

– Садись, Корел, – похлопал ладонью по лавке тот, кого назвали кэпом, – и слушай сюда. Меньше трепи языком, понял?

– Да я ничего, капитан, я молчок, нигде никому ни слова.

– Вот и хорошо. А брать его мы будем не одни, а еще с Вороном. Ты же хочешь получить двадцать золотых, сразу и навсегда? И на абордаж его тоже не надо брать, будем просто расстреливать с двух бортов. Ты возвращайся на корабль и проверь баллисты и сколько заготовлено для них зарядов. И пока никому ни слова, я сам всем расскажу, когда вернусь.

– Хорошо, кэп, все сделаю. Так я пошел?

Парень сглотнул слюну, уж очень аппетитно прихлебывал кэп пиво из кружки.

Кэп Симор Корч по прозвищу Акулий Зуб увидел, как заинтересованно Корел, боцман на его барке, смотрит на кружку в его руках, и махнул рукой.

– Хозяин, налей парню пару кружек за мой счет.

– Спасибо, кэп.

– Только больше не добавляй нигде, у тебя еще работы много. И проследи, чтобы все были в нормальном состоянии.

Симор уже давно водил пиратский барк, и ему, честно говоря, не очень нравился договор с людьми герцога. Галеон имеет довольно сильные баллисты, которые бьют дальше, чем те, что имеет его корабль, поэтому он может издалека изрешетить барки его и Ворона, еще одного пиратского вожака. Правда и деньги он содрал с герцога неплохие, простым матросам по двадцать золотых, а ему и Ворону по пятьдесят, и все деньги взял вперед. Тот даже не догадывался, что человек, который с ним договаривался, не сказал ему, что ещё такую же сумму Симор получит после выполнения задания.

Но никто не знал, что еще раньше на него вышел человек герцога Донта дир Гарвика и предложил то же самое – утопить корабль и получить четыре тысячи монет. Это было даже больше, чем предложили впоследствии люди герцога Певьера. Но эти деньги выплачивались в два захода: половина сразу, остальная половина – после выполнения работы.

Если все получится, а не получиться не должно, то можно будет бросить это опасное дело, которым он занимается уже десяток лет, и, прикупив где-нибудь в отдаленной от моря местности небольшой лен, спокойно жить, выращивая виноград, изготавливая вино и воспитывая будущих детей своих наследников. И все-таки на душе скребли кошки. Да еще придется подождать, когда галеон будет возвращаться, и только тогда его утопить, а сколько это будет длиться, никто не знает.

Симор посмотрел, как его боцман, вылакав две кружки пива – словно в сухую землю вылил, – поднялся и пошел к выходу. Он посидел еще немного, потом окликнул хозяина и попросил расчет, а расплатившись, тоже отправился на корабль. Сейчас надо быть собранным и внимательным, не упустить ни одной мелочи: все-таки это не шутки – атаковать военный галеон.

* * *

Дарк уже неделю гонял по окрестностям местных разбойников. Рана зажила довольно быстро, он даже сам удивился. Конечно, она еще давала о себе знать, но это было левое плечо, и к тому же он старался действовать осторожно. Когда из канцелярии королевы пришел вызов явиться в расположение отряда, он не стал предъявлять свое ранение, просто постеснявшись своей немощности. И на следующий день уже рысил во главе отряда из тридцати человек. Да, рана доставляла неудобства, но он старался о ней не думать.

В первый день к вечеру они остановились в замке барона Арвина эну Марна, небольшое баронство которого просто терроризировала довольно большая местная шайка. Своих сил, чтобы справиться с ними, у барона не хватало, и он попросил помощи у королевы. Обсудив с Дарком за ужином все вопросы, связанные с предстоящим делом, барон пообещал выделить своего лесничего, хорошо знающего прилегающий к его землям лес, и еще одного человека в качестве проводника.

И на следующее утро Дарк с отрядом принялся искать банду разбойников. Нашли ее совершенно случайно: один из воинов увидел вдалеке что-то похожее на дым, который то появлялся, то пропадал. Дарк расспросил проводника, что находится в той стороне, и проводник рассказал, что там расположен хутор, на котором живут три семьи, которые занимаются бортничеством и поставляют в замок мед. Что же, решил Дарк, и направился к этому месту.

Не доезжая до хутора, они остановились в небольшой роще, а вперед выслали пару разведчиков. Через несколько минут вернувшиеся разведчики доложили, что хутор грабят, слышны крики и плач женщин; нападавших не более пятнадцати человек.

Дарк дал команду окружить хутор и послал коня в галоп. На хутор ворвались с нескольких сторон, застав разбойников врасплох. Вырубили их быстро, оставив пару человек для допроса. Участия в рубке Дарк не принимал – зачем? Весь отряд состоял из ветеранов прошедшей войны, служивших в легкой кавалерии. Поэтому он счел правильным командовать и наблюдать за действиями своих подчиненных со стороны.

Судя по тому, как разбойники хозяйничали на хуторе, они не церемонились. Одного из проживавших на хуторе мужчин, попытавшегося оказать сопротивление, зарубили, других загнали в сарай, после чего принялись насиловать женщин и попутно выгребать все, что находили. Прибыли они на трех телегах, которые стояли тут же.

Дарк обратил внимание на истерично рыдающую молодую женщину, почти девчонку, в разорванном платье, стоящую перед убитым молодым мужчиной и прижимавшую к себе какой-то сверток, которую успокаивал мужчина, а рядом жался маленький мальчик и тоже плакал. Дарк подъехал чуть ближе.

– Что у вас произошло? – поинтересовался он.

– Господин, бандиты убили у нее мужа и ребенка. Ивен кинулся защищать жену, когда они ее разложили, чтобы попользовать, его и ударили топором по голове, а тут еще малыш расплакался. И они, чтобы он не мешал насиловать ее, свернули ему шейку, – хмуро проговорил мужик.

Дарка от этого известия передернуло, и кулаки невольно сжались. Многое можно понять, в те времена изнасилование простолюдинки за преступление не считалось, но зачем убивать грудного ребенка, он не понимал.

– А ты кто ей будешь? – спросил Дарк.

– Брат я ейный, – ответил мужчина.

Дарк достал из кошеля две серебряные монеты и, наклонившись с коня, вложил их в руку безутешной женщины. К этому времени с разбойниками уже было покончено. Лишь двое остались живы: их захватили для допроса.

Поручив сержанту расспросить пойманных душегубов, Дарк принялся ждать результата. Через некоторое время ему доложили, что это часть той банды разбойников, которую они искали. Остальная банда в количестве сорока человек ждет возвращения тех, кого послали пограбить хутор бортников. Узнали также, где находится их стоянка. Дарк после рассказа сержанта посмотрел на лесничего, и тот закивал головой: мол, знает, где находится это место.

Дарк еще раз бросил взгляд на разбойников и кивнул сержанту.

– Повесить, – отдал он короткий приказ. Он имел такое право.

Воины протащили брыкающихся и скулящих разбойников к ближайшему дереву, быстро накинули на сук вожжи и засунули в петлю головы бандитов, а чтобы те создавали меньше проблем, предварительно стукнули их по голове, лишив сознания.

– Закопаете, – сказал Дарк жителям хутора и направился вслед за лесничим. Время было послеобеденное, и он спешил успеть настигнуть банду, потому что завтра, не дождавшись посланных на хутор подельников, они могли и сбежать. Да и вообще, после разгрома банды предполагался отдых, а ему уже хотелось отдохнуть.

На опушке леса, стреножив коней и оставив двух воинов за ними присматривать, они углубились в лес. Идти пришлось больше часа. Наконец они достигли большой поляны посреди леса, на которой высились несколько построек: один дом, который был просто огромный, и несколько небольших хозяйственных строений, скорей всего сараев.

– Здесь когда-то жили лесовики, рыбу ловили (тут недалеко озеро есть) да зверя били. А потом мор случился, все и померли. Сюда не ходит никто: и далеко, да и лес королевский, – тихонько проговорил лесник Дарку.

Дарк осмотрел своих воинов. Десяток зарядили арбалеты, остальные осторожно, стараясь не шуметь, обнажили мечи и ждали команды.

– Вперед, – скомандовал Дарк и первым двинулся к постройкам.

Разбойники до того обнаглели от своей безнаказанности, что даже не выставили охрану.

– Эй, хозяева! – прокричал Дарк, когда они подошли к постройкам, вросшим в землю и больше напоминавшим полуземлянки, чем они на самом деле и являлись, с очень узкими проемами окон под самой крышей.

Шум, раздававшийся до этого, стих, и через некоторое время раздался голос:

– А ты кто такой будешь?

– Так выйди и узнаешь, – прокричал Дарк.

Но в доме затаились. Наконец в одном из оконных проемов мелькнуло лицо и тут же скрылось.

– А ты попробуй возьми, если сможешь! – глумливо проорал тот же голос.

– Сержант, пусть пошарят по тем сараям, поищут дрова, чем-то же они должны были топить, – распорядился Дарк.

Через некоторое время в одном из сараев и вправду нашли дрова, которыми тут же стали обкладывать дом, и потом подожгли. В другом сарае стояли несколько лошадей, а возле сарая еще пара телег.

Костер разгорался неохотно, но в конце концов разгорелся, в него стали бросать только срубленные еловые ветки, и те ужасно дымили, но, подсохнув, вспыхивали. В доме раздался сдавленный кашель. Уже начало темнеть, и воины подожгли ветки вместо факелов, костер тоже разгорелся и неплохо освещал место перед дверью в дом.

Вдруг дверь распахнулась, и из нее, кашляя, стали выбегать вооруженные разбойники. Воины Дарка уже без команды стали стрелять из арбалетов, но те лезли и лезли. Пришлось взяться за мечи. Разбойники были вооружены кто чем, от дубины до меча, была даже пара арбалетчиков, но вот выстрелить они просто не успели. На Дарка летел здоровенный мужик, заросший бородой по самые глаза, с перекошенной физиономией и с копьем в руках. В момент колющего удара Дарк ушел с линии атаки, махнул мечом и, повернув его плашмя, ударил нападавшего по голове – надо ведь кого-то привезти в столицу для допроса и осуждения, – и это движение отозвалось болью в левом плече.

Последним, когда воины, немного расслабившись, стали вязать пленных и собирать трофеи, выскочил еще один разбойник. Этот и одет был лучше, и меч в руках держал уверенно. Он кинулся к лесу и ушел бы, если бы на его пути не оказался Дарк. И снова ему пришлось вступить в бой, скрестив мечи. Дарк ударил его ногой по колену и, пока разбойник приходил в себя, отправил его, как и предыдущего, в небытие.

Когда разбойники закончились, пришлось заняться своими ранеными и пленными, которых набралось человек десять.

«Слава Спасителю, – думал Дарк, – что ранения были легкими».

Быстро перевязав раненых и связав пленных, воины приступили к сбору трофеев. А вот трофеев оказалось много. Были тут и казна банды, и личная казна главаря разбойников, который и выскочил из дома последним. Может быть, он и ушел бы в лес, не окажись на его пути Дарк.

Дарк поручил сержанту поделить деньги между воинами отряда, а вот драгоценности, которые тоже были, решил сдать в канцелярию. Как там с ними поступят, уже не его дело.

Переночевав в доме, в котором жили разбойники, утром отряд, погрузив в телеги пленных, отправился в столицу. По дороге отряд заехал на хутор, и Дарк приказал хуторянам прикопать убитых разбойников в лесу. Он прекрасно понимал, что прежде чем прикопать, они их разденут и еще долго будут перешивать и донашивать одежду разбойников. Оставив им пару лошадей и одну телегу из тех, на которых приехали грабившие хутор, отряд двинулся дальше к месту своей дислокации, то есть в казармы столицы.

Дома Дарка ждали записка от Ашкена и письмо от Тудора. В письме Тудор официально приглашал Дарка на свое бракосочетание, которое состоится через месяц. А в записке Ашкена сообщалось, что тот готов и может выехать в любое время, которое выберет Дарк.

А вот Дарк так и не смог посетить свой замок, чтобы выбрать подарок. Ну что же, можно это сделать и по дороге к Тудору. Правда, это крюк в несколько дней, но тут уж ничего не поделаешь. Если сильно не затягивать отъезд, они прибудут еще за несколько дней до начала свадьбы.

* * *

Баронет вместе с десятком гвардейцев прибыл за графом Мушером, когда еще даже дороги не просохли. Усталые и заляпанные с ног до головы дорожной грязью, они въехали во двор замка.

– Ну что, граф, вы готовы? – проговорил баронет сразу, как только въехал во двор.

– А вы что, даже не будете мыться и обедать? – вопросом на вопрос ответил граф.

– Хотелось бы, если вы не против.

– Тогда расседлывайте коней, мыльню сейчас подготовят. Вас, баронет, прошу в замок, там есть господская, а воинам не привыкать, им дружинники покажут, где все у нас происходит.

– Благодарю вас, граф, дорога вымотала. Вот, кстати, вам передал его величество.

Баронет достал из сумки, притороченной к седлу его коня, увесистый кошель и передал его Марку. Потом достал два конверта и тоже вручил графу и только после этого передал коня в распоряжение подскочившего конюха.

После того как баронет отправился в мыльню, Марк дир Мушер вскрыл конверты и прочитал послание короля.

Дорогой граф, посылаю вам тысячу золотых и документ, свидетельствующий о том, что Дарк Грегорин тан Канбер был отдан вам на воспитание до совершеннолетия. Никто не знает, что может произойти в дороге во время поисков моего сына, так что, думаю, лишним документ не будет. За сим прощаюсь и желаю удачи.

Король Болара Грегор Лингат тан Канбер.

Второе письмо было упомянутым королем документом, с королевской печатью и подписью помимо королевской еще и главного жреца храма Спасителя. Марк дир Мушер прочел оба письма и упаковал их в походную сумку для документов.

На следующее утро граф Марк дир Мушер, поцеловав на прощание жену, в сопровождении баронета и гвардейцев покинул замок и направился к морю. Несколько дней, и они уже были у моря, но баронет не повел их отряд в городской порт, а свернул на неприметную дорогу, и через полдня они достигли небольшой бухты, окруженной прибрежными скалами. Бухтой пользовались контрабандисты и купцы, которые не желали платить таможенные пошлины. К ней вел довольно крутой спуск, и поэтому пришлось спешиться и спуститься не спеша, ведя коней в поводу.

В бухте их ждал военный галеон. Граф ничего не понимал в морском деле, и ему было все равно, шхуна это или что-то другое, но баронет шепнул ему, что это один из самых больших военных кораблей.

Завидев их, с корабля отправили шлюпку, и, когда они подошли, она уже стояла у берега. Пришлось замочить сапоги, садясь в шлюпку. На корабль поднимались по веревочной лестнице, и граф не понимал, к чему такие трудности, но уже на палубе баронет объяснил ему, что ходят слухи о том, что герцоги заплатили пиратам, чтобы те потопили корабль. Поэтому впереди отправится еще один большой военный корабль, отвлекая на себя романтиков флага с черепом.

Отправились они только через сутки, когда с берега прибыл какой-то человек и о чем-то переговорил с капитаном. Граф Мушер никогда раньше не плавал на кораблях. Нет, море он, конечно, видел неоднократно, но и только. И когда корабль вышел в открытое море, ему стало немного не по себе. Эта бескрайняя водная гладь завораживала и пугала одновременно, и он старался меньше находиться на палубе. Да и холодно еще было, и дни были в основном пасмурные. Поэтому большую часть времени он находился в каюте и с нетерпением ждал, когда корабль придет в порт назначения.

Наконец через седмицу он смог сойти на берег и, почувствовав под ногами твердую землю, очень обрадовался. Настроение его заметно поднялось, и, не откладывая в долгий ящик, на следующий же день после прибытия в королевство Кармина, он во главе отряда из десятка вооруженных всадников отправился в город Далин на границе с республикой. Добираться туда было дня три, и снова пришлось ночевать по постоялым дворам, есть то, что там подавали, проводить целые дни в седле. К вечеру он сильно уставал, поэтому в одном из городов, встретившихся на пути, нанял карету и уже передвигался в ней.

Наконец они достигли города Далин, небольшого и ничем не примечательного, кроме того что где-то здесь должен был обитать Дарк дир Мушер, или принц Дарк дир Канбер. Найдя постоялый двор под названием «Горный цветок», граф вылез из кареты и открыл дверь в помещение. В зале было довольно много народа, чадили лампы.

Войдя с улицы, он постоял, ожидая пока глаза привыкнут с освещению зала. Потом осмотрел его и направился к стойке, за которой стояла молодая смазливая девица.

– Добрый вечер, красавица, – поздоровался граф, разглядывая девицу.

– Здравствуйте, – робко ответила та, в свою очередь глядя на графа. Видно было, что перед ней состоятельный аристократ, и то, что он так вежлив с ней, ее напугало.

– Мне бы надо переговорить с хозяйкой этого заведения, – сказал Марк дир Мушер.

– Э, девка, а ну давай еще нам пива, – проорал кто-то за спиной графа, на что тот даже не обратил внимание. – Хва…

Что еще хотел сказать говоривший, так никто и не узнал, потому что на него тут же обратили внимание несколько воинов, зашедших вместе с графом, а один из них даже чуть вытащил меч из ножен, что и заставило оравшего немедленно замолкнуть и сделать вид, что он тут вообще ни при чем.

– Э-э-э, я ее сейчас позову, – проговорила Марта (а это была она).

– Давай зови, – улыбнулся Марк.

Пока Марта бегала за матерью, граф уселся за свободный стол и махнул рукой сержанту, чтобы и воины тоже сели. Те, не смущаясь, вытряхнули из-за стола, расположенного поблизости от графа, пару дремлющих пьяниц и уселись на их место, сдвинув объедки и кружки с пивом в сторону.

Ждать пришлось недолго. Пока граф осматривал зал, дверь за стойкой открылась, и вошла миловидная женщина. Марта что-то шепнула женщине и показала глазами на графа.

– Я слушаю вас, господин, – проговорила женщина, подходя к столу, за которым сидел граф.

– Присаживайтесь, – показал Марк на лавку напротив его. – Скажите, – после непродолжительной паузы продолжил он, – вам знаком такой человек, как Дарк дир Мушер, где-то шестнадцати лет от роду? – Он внимательно посмотрел на сидящую перед ним женщину.

– А-а… – растерялась хозяйка постоялого двора. – Да, я знаю одного Дарка Мушера, только он не говорил, что принадлежит к дворянам. Просто Дарк Мушер, мещанин. Он что-то натворил? – спросила она.

– Нет-нет, что вы. Я являюсь его отцом, вернее приемным отцом, и в данный момент разыскиваю его. Что вы можете мне сообщить? Он писал, что живет и работает у вас.

– Его уже давно у нас нет. Он не долго работал у нас, через пару месяцев пошел служить в базарную стражу и там с кем-то не поладил, после чего пропал. Вроде бы его потом видели в охране каравана, но это не точно. В общем, я не знаю.

– Хорошо. Я думаю пока поселиться у вас, у вас есть свободные комнаты? Со мной еще десяток моих людей. Вы сможете их разместить?

– Да, поселю, у меня сейчас много свободных комнат… После войны дела идут не очень, – смутилась Лирона, хозяйка заведения.

Все последующие дни граф искал хоть какие-то сведения о Дарке, даже вышел на ночную гильдию, но ничего конкретного не выяснил. Узнал лишь, что ночная гильдия очень уж недовольна Дарком и даже искала его некоторое время. Еще ему удалось узнать, что Дарк и вправду нанялся в охрану купеческих караванов и отбыл в направлении города Доренбурга, принадлежащего герцогу Красту эну Валенси. Уже там, обратившись в гильдию охранников купеческих караванов, графу удалось выяснить, что Дарк в составе отряда Дзужа Карта сопровождал баронессу Эмилию эну Ворт в столицу. Было это накануне войны, и весь отряд, говорят, погиб, столкнувшись с большим отрядом польмарцев; подробностей, правда, никто не знал.

Из гильдии Марк дир Мушер вышел в подавленном состоянии: все его планы рушились на глазах. В расстроенных чувствах он отправился на постоялый двор, где взял кувшин вина и, усевшись за стол, стал не спеша пить его и размышлять. Почему-то не верилось ему, что Дарк погиб, вот не верилось, и все.

Глава седьмая

А Дарк в это время вместе с Ашкеном находились в замке Дарка и отбирали подарки на свадьбу Тудору. Ашкен, как и собирался, по совету Дарка, приглядел неплохое колье с топазами для своей будущей невесты, которую еще и не видел, но из-за которой сильно переживал и нервничал.

– Ашкен, успокойся, я не верю, что твой отец единственному сыну и наследнику приготовил какую-то страшилу, – успокаивал его Дарк.

– Хорошо тебе говорить. Ты хотя бы уже видел и знаешь ту, которая тебе нравится и готова стать твоей. А каково мне, у которого сплошная неизвестность?

Но вскоре Ашкен все-таки успокоился и не доставал Дарка своим нытьем.

Все отобранное погрузили в карету, которую Дарку все же пришлось купить, хоть ехал он, как и Ашкен, верхом рядом с ней, в окружении десятка своих дружинников, под началом сержанта Ринка, и воинов степи, которыми руководил серьезный десятник, приходившийся каким-то дальним родственником Ашкену. Их выделило посольство: все-таки Ашкен – сын правителя и сам будущий правитель степи, нельзя ударить в грязь лицом.

Сам же будущий правитель абсолютно не переживал по этому поводу, и, казалось, ничто не доставляет ему неудобств. Когда он увидел сержанта Ринка, то чуть не задушил его в своих объятьях, так был рад встрече.

Расспросив сержанта о том, как он здесь оказался, Ашкен покивал головой и после рассказа заговорщицки шепнул ему:

– Ты, Ринк, слушай Дарка, он хоть и самый молодой из нас, но, видать, за ним боги присматривают и помогают. А с тобой мы как-нибудь выпьем и вспомним, как гоняли польмарцев.

После этого Ашкен хлопнул Ринка по плечу и отправился вслед за Дарком. Сержант поморщился и помассировал плечо, по которому пришелся дружеский хлопок.

– Вот же бугай, никогда силу не рассчитывает. Не задушил, так решил что-нибудь сломать, – пробурчал Ринк, при этом радостно улыбаясь.

Потом осмотрелся. Все, кто был во дворе, стояли и смотрели на сержанта.

– Ну и чего стоим, ничего не делаем? – спросил он. В голосе его слышалось самодовольство: знайте, мол, какие у вашего сержанта друзья – аристократы, а не гнушаются с простым воином обняться.

И вот уже неделю Дарк и Ашкен трясутся в седлах. Карета движется следом, в нее погружены парадная одежда и кое-какие припасы, а также подарки на свадьбу. Двигались они не спеша, ночевали на постоялых дворах, а иногда, найдя приличную стоянку с бьющим недалеко ключом, располагались под открытым небом.

Днем солнце уже припекало хорошо, а вот ночью было прохладно, а сегодня еще и комары спать не давали. Дарк не поленился встать и намазаться соком полевого сурга, неказистой такой травки, сок которой очень хорошо отгонял всех кровососущих насекомых. А утром, поглядывая на припухшую физиономию друга, смеялся, но не долго, чтобы не обижать Лишена, который долго еще, почесываясь, проклинал комаров.

Сегодня предстояло пересечь границу королевств Кармина и Артона. На пограничном посту их предупредили, что на той стороне неспокойно.

– Взбунтовались приграничные земледельцы-арендаторы, оттого что герцог земель повысил налоги без предупреждения, и теперь надо платить в два раза больше, а зерно уже посеяли и уйти с земли невозможно. Войска герцога пытаются навести порядок, но у них пока не очень это получается, поэтому зверствуют, так что будьте внимательны, – закончил свою речь офицер погранпоста.

Дарк и Ашкен посоветовались и решили следовать дальше. Чтобы выйти в предгорья их герцогства, им и надо-то было всего лишь пересечь небольшой участок королевства Артон, тонкой полосой врезающийся между королевством Кармина и свободным герцогством Гитора, где правил Ригор, отец Тудора.

Горцев кто-то считал дикими и кровожадными, но это неправда, это был спокойный добрый народ, правда, не прощающий обид. В ходу у них была кровная месть, а если нанесенная обида была небольшой, то откупная вира. Может, поэтому горцы, прежде чем что-то сказать или сделать, обдумывали свои действия, но соседи считали их тугодумами и тупицами. Они были прекрасными воинами и скалолазами, за много веков так никому и не удалось покорить этот народ. А в горах у них были и медь, и металл, и много такого, о чем они еще и понятия не имели. Печи топили горючим камнем, а дома, в которых летом было прохладно, а зимой тепло, были из легкого, пористого, но крепкого камня.

Все это рассказывал Тубор в небольших передышках во время войны, и сейчас Дарку очень хотелось на все это взглянуть.

Как отряд ни сторожился, но напали на них неожиданно; может, приняли за отряд своего герцога. Из ближайшей рощи вылетел рой стрел и ударил в отряд. Все воины были в броне, и стрелы почти не причинили вреда, за исключением некоторых, которые попали по лошадям, да у одного степняка стрела торчала из шеи. Тут же на дорогу, спереди и сзади отряда, выскочило более полусотни разного люда, одетых и вооруженных кто во что горазд. У большинства на древках были вертикально установлены косы, довольно страшное оружие в умелых руках.

Дарк понимал, что если их зажмут с двух сторон, они завязнут, и тогда эти косы и длинные пики сыграют свою роль, и, скорей всего, многие, если не все, погибнут. Понимая это, он проорал всем идти на прорыв, и сам стегнул коня Ашкена, уже вытащившего меч и готового ввязаться в драку, а своего коня ударил каблуками сапог, посылая его вперед. Ашкен начал возмущаться, но Дарк, не слушая, схватил повод его коня и потащил за собой, по дороге успев отмахнуться от какого-то смелого мужика, пытающего ткнуть его копьем. Но Дарк не зевал и перерубил древко копья, а следующий за ним воин зарубил мужика.

Воины быстро окружили Дарка и Ашкена, прикрыв их собой, и все стали прорываться, отмахиваясь от нападавших. Впереди скакали несколько воинов, за ними карета, и только потом в арьергарде неслись Дарк, Ашкен да остальные сопровождающие. С трудом, но они вырвались, правда, потеряли двух воинов: одного степняка, которому стрела пробила шею, и он сразу упал с коня, и одного дружинника Дарка, у которого споткнулась и упала лошадь. Дарк видел, как дружинника тут же окружила толпа черни и принялась наносить удары.

Проскакав метров триста, Дарк обернулся, чтобы посмотреть на остальных, и увидел, что Ашкен сидит бледный и какой-то безучастный. Оказалось, что с той стороны, которая была для Дарка невидимой, в бедро и ногу Ашкена попали две стрелы, и от тряски раны сильно кровоточили. Дарк спрыгнул с коня и обломил черенки стрел, перехватив ногу ремнем выше раны, чтобы остановить кровотечение, после чего они отправились дальше.

И лишь отъехав на пару километров от места нападения, они остановились на небольшом холме и занялись ранами. С холма был прекрасный обзор, и в случае нападения они заметили бы нападавших издалека. Часть воинов занялись приготовлением пищи, часть принялись врачевать свои раны, Дарк же занялся Ашкеном. Многие из воинов возили в своих вещах мази и другие лечебные травы, разнилось все это лишь стоимостью. Дарк тоже имел все необходимое для врачевания ран, при этом он не жалел денег и брал самое лучшее.

Вначале он выдрал наконечники стрел из бедра и икроножной мышцы, потом промыл раны вином и намазал их вонючей мазью, которой лекарь мазал ему рану от арбалетного болта, и лишь потом перевязал чистым полотном. Ашкен лишь шипел и скрипел зубами все время врачевания. В этот день они уже никуда больше не отправились, поели и остались на этом холме, в довольно густых зарослях кустов и чахлых деревьев, которые хорошо их скрывали.

На следующий день они наконец достигли границы со свободным герцогством Гитора. Пограничная стража была лишь со стороны герцогства и, узнав, куда они направляются, проводила их к своей крепости, где раненых осмотрел военный лекарь. Он заставил всех выпить гадкую на запах и вкус настойку, после которой и правда словно прибавилось сил.

Переночевав в пограничной крепости, отряд двинулся дальше, Ашкен сидел в карете, так как он не мог ехать в седле и нагружать ногу. Следующую ночь ночевали на постоялом дворе. Дарк предупредил воинов, чтобы не вздумали приставать к подавальщицам или задирать местных, рассказав им о кровной мести и объяснив, что это такое. Ашкен то же самое втолковывал своим: степняки плохо понимали речь срединных королевств.

Но страхи оказались напрасными: кушанья и пиво в заведении разносили мужчины, при этом горцы, даже подвыпившие, вели себя скромно и тихо. А когда появились местные музыканты, находившиеся в зале все как один стали им подпевать и даже танцевать. Дарк и воины поглазели на все это и отправились спать, так как последние несколько дней их основательно вымотали.

Наконец через неделю путешествия они достигли столицы герцогства – города Одинберга. Найдя постоялый двор, Дарк, Ашкен и сопровождающие их воины поселились в нем. Приведя себя в порядок и немного отдохнув, Дарк решил дать знать о себе и Ашкене Тубору и отправил одного из воинов с запиской и наставлениями во дворец герцога.

Завтрак принесли в комнату Ашкена, так как Ашкен еще довольно сильно хромал, а Дарку было лень спускаться в зал. Не успел Дарк сесть и приняться за еду, как снаружи раздался сильный и неприятный звук сигнальной трубы.

Дарк выглянул в окно и увидел, как к зданию, в котором они находились, подъехала карета в окружении большого отряда всадников. Из кареты выскочил Тубор и направился к двери постоялого двора, которую услужливо распахнул перед ним хозяин заведения.

– Что там? – спросил Ашкен, собираясь тоже выглянуть в окно.

– Сиди, – отмахнулся Дарк, улыбаясь, – Тубор пожаловал.

Буквально через минуту дверь в комнату распахнулась, и в нее ворвался Тубор. Всегда сдержанный, в этот раз он был сам на себя не похож. Увидев Дарка и Ашкена, он бросился их обнимать, радостно смеясь.

Немного успокоившись, он произнес:

– Как я рад вас видеть! Вы знаете, я по-настоящему по вам скучал. Видимо, все наши похождения наложили какой-то отпечаток на мой характер, и теперь я просто не могу жить так, как раньше, спокойной и размеренной жизнью. А что это ты хромаешь? – вдруг перескочил он на другую тему, уставившись на Ашкена.

– А-а-а, – махнул тот рукой, – пока до тебя доберешься, и головы лишиться можно. Позже расскажу.

– Хорошо. Теперь собираемся и едем во дворец, еще не хватало, чтобы мои кровные братья жили где попало. Комнаты вам уже давно подготовлены. Все-все, едем, и никаких возражений! – поднял руки Тубор, останавливая Ашкена, видя, что тот хочет что-то сказать.

– А ты чего молчишь? – вдруг спросил он Дарка.

– Так я за тобой и слова вставить не могу. Да и просто удивлен: раньше ты был более молчалив, – улыбнулся Дарк.

– Это я от радости, – рассмеялся Тубор.

На улице уже собралась толпа зевак из местных жителей, которые стали приветствовать Тубора, появившегося в двери постоялого двора. Остановившись, он оглядел толпу и махнул рукой, подзывая хозяина заведения, который крутился тут же и не переставая кланялся.

– У меня сегодня большой праздник, приехали мои кровные побратимы, которые неоднократно прикрывали мне спину в бою. Поэтому всех, кто сейчас здесь, угости за мой счет, – громко проговорил Тубор, передавая хозяину кошель с деньгами.

Толпа взорвалась радостными воплями и славословиями в адрес и Тубора, и Дарка с Ашкеном. Друзья же быстро погрузились в карету и отбыли в замок.

* * *

«Что же делать?» – думал в это время Марк дир Мушер, меряя шагами комнату. Не верилось ему, что Дарк мог погибнуть, и в то же время не было никаких подтверждений того, что он жив.

За завтраком Марк вдруг неожиданно даже для самого себя спросил хозяина постоялого двора:

– Скажи мне, что ты знаешь о баронессе Эмилии эну Ворт?

– Э-э-э, – растерялся хозяин, – даже не знаю, что сказать. Недавно она стала полновластной хозяйкой баронства, вернувшись из столицы, где подавала, говорят, жалобу на соседа, которого, кстати, еще до ее возвращения арестовала стража.

– Постой, – перебил рассказчика Марк, – так она что, вернулась из поездки живая и невредимая?

– Конечно, вернулась и сейчас в замке. Ее управляющий иногда заходит к нам, когда бывает в городе.

При этих словах Марк, даже не закончив завтракать, вскочил и выбежал во двор.

– Едем! – заорал он, увидев кого-то из своих сопровождающих. – Седлайте мне коня!

Затем он вернулся в здание и дотошно расспросил хозяина, по какой дороге ехать, чтобы быстрей добраться до замка баронессы.

Целый день, целый долгий день граф дир Мушер добирался до замка баронессы эну Ворт, пришлось даже заночевать на опушке небольшого леса. Граф спал плохо, постоянно просыпался, словно торопил утро, и поднялся еще задолго до рассвета. Подошел к костру, возле которого сидел ночной охранник, и тоже присел.

– Ваша светлость, может, будете травяной настой? Свежий, только заварил, – предложил охранник.

– Давай, – согласился граф и принялся мелкими глотками пить еще горячий и такой душистый настой, постепенно взбадриваясь.

Завтракали в седле холодным мясом и еще теплым травяным настоем. Марку не терпелось поскорей добраться до замка баронессы, и он подгонял и подгонял коня. Наконец, выехав из-за поворота лесной дороги, он увидел стены замка и галопом направил к нему коня.

После небольших переговоров в замок пустили только графа, и встретила его совсем еще девчонка, но уже баронесса Эмилия эну Ворт. Граф представился и обратил внимание, что при упоминании его родового имени баронесса еле заметно вздрогнула и нахмурила брови.

– Я слушаю вас, граф, – произнесла она, с любопытством его разглядывая.

– Ваша милость, не могли бы вы поведать мне, что вы знаете о шевалье Дарке дир Мушере?

Баронесса растерянно посмотрела на Марка.

– Я знаю Дарка Мушера, простого наемника, и никогда не слышала о шевалье дир Мушере.

– Я могу вас заверить, баронесса, что это один человек, – проговорил граф, зная из письма Дарка, что тот не представлялся дворянином.

– Я даже не знаю, что сказать, – немного смутилась баронесса. – Давайте пройдем в замок, не беседовать же нам тут, на виду у дворни.

Она дала команду впустить его воинов, а сама пошла в замок, Марк дир Мушер проследовал за ней. Они расположились в большой гостиной, слуги подали вино и тонко нарезанный овечий сыр.

Граф, чтобы не обидеть хозяйку, пригубил вино из бокала и принялся расспрашивать баронессу о Дарке. Через некоторое время он уже знал, как и где она впервые увидела Дарка, как они спасались от польмарцев, как строили плот и потом сплавлялись на нем по реке, и о бое с засадой, и как Дарк и еще два парня остались прикрывать их отход. Как баронесса и все, кто был с нею, встретили разъезд королевских войск и те проводили их в крепость, а потом под охраной отправили в столицу.

Граф уже думал, что снова он не выяснит ничего конкретного, что помогло бы ему в поисках его сына. Но уже закончив рассказ, баронесса охнула и, извинившись, метнулась куда-то в комнаты. Через некоторое время она появилась, держа в руках лист бумаги.

– Вот – проговорила она, – тетя в письме упоминала про Дарка. – И она протянула лист графу.

Тот взял письмо и, пробежав по нему глазами, нашел абзац, где говорилось о Дарке.

Твой amant, дорогая, оказался героем войны с Польмаром и недавно был в столице; подробностей я не знаю, так как была в это время в отъезде. Вроде бы их награждали, но чем, тоже не знаю: сейчас много секретности, и я не стала расспрашивать, чтобы не нарваться на вопросы от тайной стражи.

Прочитав абзац несколько раз, граф вернул письмо баронессе, залпом допил вино и попытался откланяться. Но баронесса принялась уговаривать его задержаться и хотя бы отобедать. Марку пришлось остаться, очень уж не хотелось обижать эту девочку. За обедом она поведала ему, зачем и почему была вынуждена отправиться в столицу, в общем, болтала без умолку.

Граф же не очень внимательно ее слушал, думая о том, что надо немедленно отправляться в столицу и уже там искать сведения о Дарке. А ведь он уже был в столице этого королевства, даже нанял там карету на длительный срок. И теперь надо снова туда возвращаться, но теперь хоть появился просвет в поисках и надежда на то, что Дарк живой, обрела новые факты.

Баронесса предложила графу заночевать у нее, и он согласился, понимая, что выезжать к вечеру бессмысленно: до ближайшего постоялого придорожного двора они не успеют доехать, а снова ночевать под открытым небом не хотелось.

Вечером за ужином баронесса долго и со всеми подробностями рассказывала и о своих родителях, и о том, что заставило ее отправиться в столицу, и, конечно, о Дарке – какой он смелый и умный. Марку было приятно слушать похвалы в адрес своего сына, ведь как бы там ни было, а Марк дир Мушер считал его своим сыном.

Когда Марк уже укладывался спать, в голове у него вдруг мелькнула мысль: а ведь девчонка-то неравнодушна к Дарку. Как там было в письме?.. «Твой амант» – что-то из древнего наречия… Граф принялся вспоминать, что означает это слово… что-то, связанное с отношениями мужчины и женщины… Но так и не вспомнив, уснул.

Утром, сердечно поблагодарив баронессу за приют, дир Мушер со своими воинами покинул замок.

– Граф, при случае передайте Дарку привет от меня, – попросила Эмилия и покраснела.

– Всенепременно, баронесса, – ответил Марк и направил коня в ворота.

Через несколько дней, достигнув города Далин, граф пересел в карету, которую оставлял на постоялом дворе, и отправился в столицу королевства Кармина.

* * *

А Дарк с Ашкеном и Тубором сегодня участвовали в мальчишнике, это был предпоследний день перед бракосочетанием их друга. Завтра Тубор будет поститься и мысленно готовиться принять на себя ношу отца семейства. Будущего, конечно, пока из семейства у него намечалась только жена, стройная, небольшого роста и удивительно приятная в общении девушка, которая просто очаровала Дарка и Ашкена.

Сегодня тут были несколько друзей детства Тубора, с которыми он рос, музыканты и даже девушки, на столах – закуски и вино. Все веселились и танцевали, иногда кто-то исчезал на время с девушкой и через некоторое время возвращался немного взлохмаченный, но довольный: нравы тут были более свободные, чем в королевстве Кармина. Особенно старался Ашкен.

Вообще, к ним отнеслись очень по-доброму. Отец Тубора, грузный седой мужчина, после того как Тубор представил ему друзей, обнял их по очереди, отбросив в сторону условности, а вечером на пиру сказал речь:

– У меня был один сын, а сейчас у меня три сына. И посмотрите, какие сыновья – герои, пусть и войны, случившейся в другом королевстве. Эти парни показали всем, что они смелые и честные люди и всегда готовы прийти на помощь в отстаивании справедливости. Не зря ведь их наградили одними из высших наград. А скоро у меня будет еще и дочь. Знаете, я сейчас самый счастливый человек. Давайте выпьем за моих сыновей.

А потом несколько дней до свадьбы Тубор, превратившись в гида, рассказывал и показывал им свое герцогство, которое по размерам было больше даже некоторых королевств, попутно описывая особенности местного народа и их способность проживать в довольно непростых условиях. Они съездили на охоту на туров и даже на горных козлов, которые очень удивили Дарка и особенно Ашкена своим умением взбираться по почти отвесной скале. В общем, парни отдыхали и наслаждались бездельем.

Когда Тубор узнал, что Дарк успел после расставания с ним побывать в гладиаторах и еле вырвался, благодаря случаю, он только покачал головой.

– Знаешь, брат, у меня такое впечатление, что Спаситель испытывает тебя на прочность. Словно готовит к чему-то.

– Я ему то же самое говорю, – влез Ашкен.

Дарк только усмехнулся и отмахнулся от них:

– У Спасителя без меня дел хватает; думаю, ему до провинциального барона дела нет.

Но оставшись один, задумался.

Спал он в эту ночь тревожно, и сны были какие-то странные. Словно был он очень большим вельможей и в каком-то огромном зале сидел на возвышении с каким-то венком на голове, а у подножия толпились просители. Вдруг картинка сменилась: все вокруг потемнело, подул ураганный ветер, разметав просителей, а по сиденью, где он сидел, потекла кровь, она была черная, и ее было много, в крови были и его руки.

А потом в его руках почему-то вдруг оказался меч, и Дарк начал с кем-то сражаться; его противника не было видно, лишь темная тень, из которой после каждого удара Дарка брызгала кровь. Тьма вокруг него все сгущалась, она была какая-то липкая, и Дарк понимал, что это враги, но ничего не мог поделать.

Сколько это продолжалось, он не знал, ему вообще показалось, что длилось это целую вечность. Но вдруг где-то вдали забрезжил свет, и Дарк потянулся к нему, а тьма нехотя стала отступать и потом вдруг пропала. У Дарка стало тепло и радостно на душе, даже дышать стало легче, и он проснулся.

За окном светило солнце и щебетала какая-то птаха. Дарк еще полежал, перебирая в памяти все, что ему снилось, и, встав, принялся одеваться. Вчера они славно погуляли; Дарк, правда, избегал излишеств и с дамами не уединялся, хотя некоторые из них непрозрачно намекали. Но Дарк решил, что это будет нечестно по отношению к Франческе, а он, пусть они и не были обручены, хотел быть честен и перед ней, и перед собой.

Умывшись и приведя себя в порядок, Дарк решил заглянуть к Ашкену, а потом просто пройтись по городу. Тубора сегодня не стоило беспокоить.

Постучавшись в дверь комнаты, где жил Ашкен, он услышал за ней какой-то сдавленный писк, явно не принадлежавший Ашкену. Затем дверь открылась, оттуда одна за другой выскочили две местные красотки и, не поднимая голов, прошмыгнули мимо Дарка.

– А, Дарк, это ты, – пробурчал полураздетый Ашкен. – Вот скажи мне, почему ты вечно так рано встаешь? Так мало того, ты еще и меня будишь. Нет, чтобы выспаться, поваляться в кровати, так нет, ему все время надо куда-то спешить и бежать.

Сказав это, Ашкен сладко зевнул и снова повалился в кровать.

– Вставай, лежебока, пошли пройдемся, заглянем на рынок, да просто на народ поглядим. С Тубором ведь, где ни появись, все сразу начинают кланяться, а сегодня, пока он занят, сами все рассмотрим.

– Нет, брат, никуда я не пойду, – снова зевнул Ашкен, – ночь почти не спал. Так что ты иди, а я, наверное, еще вздремну.

– Вставай! Вставай, так всю жизнь проспишь, – смеясь, проговорил Дарк, – выспишься еще.

Ашкен нехотя, что-то бурча себе под нос, стал одеваться. Наконец, собравшись, он посмотрел на Дарка и жалобно спросил:

– А поесть?

Дарк захохотал, глядя на его страдальческую физиономию.

– Вот на рынке и перекусим, чем там они кормят. Пошли давай.

И он вышел.

Глава восьмая

Почти седмицу граф Марк дир Мушер трясся в карете, пока добрался до столицы Кармина. Сегодня он собирался посетить королевскую канцелярию, чтобы выяснить, что им известно о Дарке: раз его награждали, как выяснилось из письма, то что-то они должны были знать.

Переодевшись в парадный камзол, он спустился в обеденный зал постоялого двора, в котором остановился, решив позавтракать. Еще неизвестно, как все сложится и сколько ему придется искать ответы на свои вопросы. Позавтракав и прихватив нескольких воинов для статуса, он отправился в канцелярию королевы.

В просторном холле первого этажа чиновник спросил Марка, кто он и откуда, а также по какому делу, и когда граф ответил, все это аккуратно занес в журнал. После чего, немного подумав, направил его к начальнику канцелярии и проводил в приемную, где уже находились несколько дворян. Граф терпеливо дождался своей очереди, после чего попал в кабинет.

В кабинете за столом сидел мужчина примерно такого же возраста, как и сам граф. Представившись, граф озвучил, с каким вопросом обратился в канцелярию ее величества. При этом дир Мушер отметил, что начальник канцелярии барон Тарий эну Галахад как-то странно взглянул на него, узнав о причине посещения.

– Уважаемый граф, я что-то слышал о молодом человеке с такой фамилией. Думаю, мои подчиненные сегодня поднимут все бумаги, которые найдут, и в ближайшее время вам будет предоставлена полная информация. Сообщите чиновнику на выходе, где вы остановились, и ждите сообщения.

Барон проводил дир Мушера до двери кабинета, придерживая его за локоть, и тепло с ним распрощался. После того, как дверь за графом закрылась, эну Галахад немного подумал, глядя в окно, а потом вернулся за стол и написал записку. Вызвав секретаря и вручив ему записку, он распорядился доставить ее секретарю королевы.

Марк дир Мушер вернулся обратно на постоялый двор и принялся ждать сообщения от королевской канцелярии. Ждать и догонять очень тяжело, граф маялся от безделья и никак не мог отвлечься. Ему хотелось подогнать время, чтобы быстрей пришло известие о Дарке, но время, как назло, тянулось медленно. Наконец уже поздно вечером ему удалось заснуть.

С утра мучения ожидания продолжились. Наконец ближе к обеду в дверь постучали.

Марк открыл ее. На пороге стоял гвардеец в парадной форме.

– Граф Марк дир Мушер? – спросил гвардеец.

– Да-да, это я, – ответил граф мгновенно пересохшими губами.

– Вам письмо, – сказал гвардеец и, протянув графу конверт, отдал честь и вышел.

Граф закрыл за посетителем дверь и дрожащими от нетерпения руками открыл конверт. Там было письмо, но написано в нем было совсем не то, что ожидал увидеть Марк дир Мушер.

Уважаемый граф Марк дир Мушер, предлагаю вам посетить меня после шестой склянки сегодня или в любой удобный для вас день.

Королева Кармина Сальма Мистель Ланская. 12 травена 1854 года от пришествия Спасителя.

Граф покрутил письмо в руках, потом еще раз перечитал его, теряясь в догадках, что нужно от него королеве этого королевства: не такая уж он важная птица, чтобы давать ему аудиенцию. Ко времени аудиенции он голову поломал, выдвигая всевозможные версии. Но в назначенное время собрался, подвесил на пояс пару небольших тубусов с документами о происхождении Дарка и с грамотой о графском титуле (на всякий случай) и, погрузившись в карету, отправился во дворец.

Во дворце не успел он назвать себя, как ему тут же предложили пройти с одним из офицеров стражи дворца. Привели его в приемную королевы и передали секретарю. Тот предложил ему присесть на один из стульев, а сам скользнул за дверь. Через некоторое время он появился вновь и предложил графу пройти в кабинет.

В кабинете за столом сидела довольно красивая женщина лет сорока, с внимательным взглядом ярко-зеленых глаз.

– Проходите, граф, и присаживайтесь, – указала она на кресло.

Пока он шел и садился, она беззастенчиво разглядывала его.

– Вы, наверное, удивлены вызовом вас во дворец, но на это у меня есть особые причины, в которые я вас посвящу, но чуть позже. Расскажите мне о себе, – попросила королева, не спуская с графа внимательного взгляда.

– Ваше величество, я даже не знаю, с чего начать. Может, будет проще, если вы будете задавать вопросы, а я буду на них отвечать?

– Хорошо. Скажите, как получилось, что вы потеряли того, кого сейчас ищете. Не переживайте, с ним все в порядке, если он, конечно, за это время не влез в очередную историю.

У Марка в этот момент сердце дало сбой и кровь прилила к лицу.

– Ваше величество, о том ли человеке мы с вами говорим? – спросил королеву Марк.

– Ну, вот это мы сейчас и выясним, – ответила та. – У нас есть Дарк эну Мушер, барон королевства Кармина, ранее представлявшийся как шевалье Дарк дир Мушер, а еще раньше – как мещанин Дарк Мушер.

– Знаете, ваше величество, сын мне писал, что не стал представляться дворянином, так как у него не было никаких документов, подтверждающих его происхождение. В свое время мальчишка кинулся защищать женщину, но это была хитрость подлого люда: его оглушили и, пока он был без сознания, продали торговцу людьми. Корабль шел на остров Рюгель, вы, надеюсь, знаете, что это такое. Благодаря случайности корабль попал в шторм и затонул, сыну чудом удалось спастись. Попав в ваше королевство, он работал на постоялом дворе составителем писем и прошений. Это все, что он мне написал в письме.

Граф замолчал, глядя на королеву, та тоже молчала. Пауза затягивалась.

Наконец королева произнесла:

– Я разговаривала с вашим сыном после награждения. Он один из героев прошедшей войны, награжден высшими военными наградами королевства и получил лен и баронский титул за свое геройство. Я не буду рассказывать, что он сделал, пусть он сам поведает вам об этом. Сейчас его нет в королевстве, он отправился в герцогство Гитора на свадьбу своего друга Тубора, единственного сына и наследника герцога Ригора. По непроверенным данным, они, вместе с Ашкеном, сыном и наследником Альтанга из рода Мехта, правителя степи, совершили обряд кровного братства. Вот такие друзья у вашего мальчика. При этом мне показалось, что он у них верховодит, несмотря на то, что младше их по возрасту и ниже по положению.

Марк дир Мушер сидел и слушал, что говорила королева. Его переполняла гордость за его мальчика, ведь это он его воспитал, это они с Вероной вырастили его и дали ему понятия о чести. И пусть Дарк не его кровный сын, но любил Марк его всей душой и всем сердцем.

– Но помимо этого он еще очень беспокойный парень, с ним постоянно что-то происходит, и я не могу понять, является ли это свойством его характера или так начертано Спасителем. Кстати, чем больше я смотрю на вас, тем больше меня гложут сомнения: ваш сын абсолютно не похож на вас. Он совсем другой, и лицом, и фигурой, и даже манерой поведения. Кроме того, он говорил, что вы барон.

От этих слов граф вздрогнул, и кровь прилила к его лицу, что еще больше заставило королеву убедиться в том, что она права в отношении родства этих людей. В разговоре снова возникла пауза, королева не торопила своего собеседника, она видела, что у графа, назвавшегося отцом Дарка, происходит какая-то внутренняя борьба.

Наконец он решился. Его рука скользнула под полу камзола, и королева напряглась, приготовившись в случае опасности отскочить от графа. Но граф лишь отстегнул от пояса пару тубусов для документов и протянул их королеве.

Королева осторожно взяла их и достала из тубусов документы. Развернув листы, она прочитала вначале один, а затем второй документ, и задумалась.

«Вот так поворот», – думала она, нервно постукивая пальцами по столу.

– Но он считал вас настоящим отцом? – проговорила она.

– Так получилось, что его очень рано передали на воспитание мне и моей супруге. А похищение произошло до его совершеннолетия, и поэтому он ничего об этом не знал, ведь посвятить его во все должны были после исполнения ему шестнадцати лет. А графа я получил совсем недавно, вы это могли прочесть, – проговорил граф, пряча документы обратно за пазуху.

То, что он сейчас говорил королеве, было не совсем правдой, но полностью посвящать ее во все он не собирался. Передача детей аристократов на воспитание в семьи с более низким социальным статусом была обычным делом. Конечно, это не было распространено повсеместно, но и не вызывало изумления.

Семьи выбирались долго и тщательно, потому что любое пятно на репутации воспитателя бросало тень и на воспитанника. Но считалось, что так воспитанник лучше познавал жизнь простого народа или того же вассала и был более сдержан в своих желаниях и развлечениях, поднимаясь на более высокую ступень социальной лестницы. Знал как бы изнутри положение дел и понимал устремления низшего класса, чтобы в последующем управлении вотчиной не наделать ошибок.

– И как к его похищению отнеслись его настоящие отец и мать? – спросила королева.

Марк замялся, но потом решил немного приподнять завесу над тайной:

– Мать мальчика умерла при его родах, и Дарк был третим сыном, он родился одновременно со своей сестрой. Король, узнав о пропаже сына, конечно, был очень расстроен, а я, получив письмо от Дарка, тут же отправился на его поиски.

– Скажите, а что произошло с его сестрой? Неужели она тоже умерла?

– Нет, принцесса жива и живет во дворце.

– Понятно, – проговорила Сальма. Хотя ей было абсолютно не понятно.

– Ну что же, ваша светлость, я предлагаю вам остаться во дворце до приезда вашего сына.

– Премного благодарен вам, ваше величество, но я отклоню ваше предложение: со мной люди и корабль, выделенный моим королем, за всем нужен глаз, – стал отнекиваться граф, абсолютно не желая тереться среди королевских чиновников. Даже то, что он стал бы гостем королевы, накладывало определенные обязанности, а он этого не хотел, ведь проще, когда не надо ни перед кем отчитываться и можно делать то, что хочешь, а не по заведенному порядку.

– Ну что же, не буду настаивать, – сказала королева, поднимаясь и давая понять, что аудиенция окончена.

Граф Марк дир Мушер поднялся, низко поклонился королеве и покинул кабинет. Уже сев в карету, он стал обдумывать разговор с королевой и понял, что и с ее стороны была масса недомолвок, было что-то такое, что королева хотела сказать, но не сказала. Кроме того, она обещала рассказать о том, почему вызвала его во дворец, но промолчала об этом, а он за разговором забыл ее спросить.

Королева тоже думала о прошедшей беседе и вспоминала все, что говорил граф. Как оказалось, Дарк был сыном короля королевства Болар, довольно далекого, хоть и очень большого.

«А я считала мальчика простачком… Хотя, судя по всему, парень получил очень неплохое образование, это заметно и по его поведению, и по тому, как он держится с окружающими. Вежлив, прост в общении и при этом не угодничает и ни перед кем не гнет спину. Хм… король был очень расстроен, говоришь? Да за это ты должен был пойти на эшафот, граф. А король поднимает тебя из баронов в графы. Странно. Интересно, что скажет Франческа, узнав все это, и стоит ли рассказывать ей об этом?» – думала Сальма Мистель Ланская.

Королева подняла серебряный колокольчик и позвонила в него. Тотчас же в дверь заглянул секретарь.

– Я вас слушаю, ваше величество.

– Вот что, барон, позовите мне Кирка эну Карела, если он еще не ушел.

Она уселась обратно в кресло и стала изучать документ поступления репараций от польмарцев, что-то зацепило ее в нем, но что именно, она пока не могла понять.

Раздался тихий стук в дверь.

– Да, входите, – оторвалась королева от бумаг. – Прошу вас, барон, проходите и присаживайтесь.

Когда начальник тайной стражи присел в кресло, королева продолжила:

– Я вызвала вас вот по какому поводу. Несколько минут назад этот кабинет покинул приемный отец барона эну Мушера, думаю, вы о нем слышали. – Эну Карел наклонил голову в знак согласия. – Так вот, получается какая-то странная история…

И королева вкратце пересказала ему, что узнала от графа и что ее встревожило и заинтересовало.

– Не могли бы вы хоть немного приподнять завесу над этой историей? Я понимаю, что сложно, но что-то тут неладно. Он проживает на постоялом дворе «Золотая корона», с ним, по его рассказам, его охрана и пара слуг. Может, их можно подкупить или немного подпоить… Впрочем, не мне вас учить, вы лучше меня все знаете.

– Я постараюсь, ваше величество, что-то предпринять в этом направлении, но сами понимаете… – развел руками начальник тайной стражи.

– Понимаю, конечно, – вздохнула королева, – но вы постарайтесь.

– Постараюсь, – проговорил он и покинул кабинет.

А королева снова углубилась в отчет о поступлениях репараций.

* * *

«Вот и остался я один», – думал Дарк, провожая взглядом группу степняков во главе с Ашкеном. Конечно, они еще увидятся, Ашкену ведь еще год учиться в военной академии, а потом, после окончания учебы они расстанутся, и, быть может, навсегда. Дарк от этих мыслей загрустил, еще раз махнул на прощанье рукой в спину уезжающего друга и тронул коня.

Прошла уже неделя после свадьбы Тубора, но тот никак не хотел отпускать друзей и разрывался между молодой женой и своими побратимами. Правда, Евгеника поддерживала своего мужа в этом вопросе и тоже просила ребят задержаться и пожить у них. Она подсовывала им служанок, готовых запрыгнуть в кровать при их малейшем желании, и Ашкен без зазрения совести пользовался предоставляемой возможностью повалять девушек в своей кровати, а вот Дарк нет. У него была девушка, и при последних их встречах они спокойно с ней объяснились. Правда, кроме поцелуев, между ними ничего не было, но так ли это важно для двух любящих сердец?

«Эх, скорей бы уже добраться», – думал Дарк. Возвращался он по другой дороге, не по той, по которой они добирались в герцогство. Пусть она была и более длинной, но имела свои преимущества – проходила по спокойным местам, и риск нападения был минимальным, хотя все относительно. Просто они с Ашкеном треть пути возвращались вместе и лишь сегодня разъехались: Дарк проследовал в королевство Кармина, а его друг повернул в направлении степи.

Еще была весна, но солнце палило, как в середине лета. Дарк, покачиваясь в седле, обдумывал, что ему надо будет сделать по приезде в столицу и куда вначале лучше ехать: в замок или в столичный дом, который он недавно купил. «Нет, наверное, в столичный дом», – принял он решение.

Подарки матери и отцу он отложил заранее, и сейчас они следовали в карете. Дарк предлагал Ашкену воспользоваться каретой, чтобы не сильно нагружать раненую ногу, но тот заупрямился и наотрез отказался.

– Дарк, да меня засмеют: у нас в каретах только старики ездят, да и то редко, а все остальные или на конях, или на своих ногах. Когда я был подростком, меня отец в улус к деду отсылал, и я там пас буйволов, при этом без коня бегал, так что к вечеру ног не чувствовал. Хоть эти животные спокойные и флегматичные, но, пока обежишь стадо, семь потов сойдет. В три года меня посадили на коня и стегнули его плетью; как я не упал с него, сам не знаю. Вот так и учили: то бегаю, как гончая, то на коне скачу.

Вот и катила с ними эта карета. Нет, пустая она не была, там были подарки, которыми нагрузил его Тубор, да припасы в дорогу. Вначале Дарк хотел ее продать, но подумал и оставил, ведь потом придется покупать новую. Поездки в гости и во дворец по этикету можно было совершать только в карете, а если нанимать, то это выходит дороже, чем содержать свою. Да и покупать ее будут уже не как новую, тоже в деньгах потеряешь. Дарк не был жадным до денег, но его всегда учили быть бережливым и считать свою выгоду.

Так он и ехал, размышляя то об одном, то о другом, как вдруг кто-то словно засунул руку ему в голову и попытался пощекотать. Было не то чтобы неприятно, но необычно. Дарка передернуло, но продолжалось это мгновение, а потом в его голове раздался голос.

«Двуногий, я знаю, ты где-то рядом, ответь, мне нужна твоя помощь». У Дарка сложилось впечатление, что он ощущает горечь и печаль обратившегося к нему. Он сначала растерялся, а потом понял, кто может так к нему обращаться.

«Суслик, это ты?» – «Я это, я». Казалось, собеседник выдохнул, словно сбросил тяжелый груз. «Расскажи мне, где ты сейчас находишься, вернее, просто посмотри вокруг и подумай, а еще лучше представь все это».

Дарк попытался представить место, в котором он находился, но у него ничего не получалось. Тогда он стал описывать местность и природу вокруг.

«Вижу, вижу, где ты находишься, стой на месте, я иду к тебе. А что это за люди с тобой?» – «Это мои воины, не бойся, они не сделают тебе ничего плохого». В ответ берг хохотнул: «Лишь бы они сами не боялись».

Ждать пришлось долго, Дарк скомандовал привал и приказал готовить ужин. Воины были в недоумении и не понимали, почему вдруг ни с того ни с сего посреди дня остановились на привал. Но с бароном никто спорить не решился и принялись выполнять приказ.

Лишь через пару часов в голове Дарка раздалось: «Ты где, двуногий?»

Дарк вышел из-за деревьев, где они разбили привал, чтобы не торчать на солнце, и увидел сидящего невдалеке огромного, полностью взрослого зверя. Дарк направился к нему.

«А ты, смотрю, возмужал, Суслик. Так что же у тебя произошло?» – поинтересовался Дарк, подходя ближе. «Бану в беде, нужна помощь». – «Кто такой Бану?» – «Сын. Надо спешить». – «Хорошо, я сейчас возьму коня, и поедем. Ты беги впереди, показывай, куда ехать, да и коня пугать не будешь».

Дарк вернулся за конем и предупредил сержанта о том, что отлучится. Сказал также, чтобы тот не волновался, с ним, Дарком, ничего не произойдет.

Но сержант уперся:

– Ваша светлость, я так не могу. А вдруг с вами что-то случится? Вы с собой хоть кого-нибудь возьмите.

«Суслик, если я еще кого возьму, ты как, не против?» – «Бери», – услышал он лаконичный ответ.

– Хорошо сержант, давай одного.

Сержант свистнул Серху, молодому, но серьезному воину. Дарк с воином оседлали коней, которых пустили было пастись, и тронулись в путь.

– Ваша светлость, смотрите, – вдруг шепотом проговорил Серх, когда они выехали из леса.

– Не бойся, – проговорил Дарк, – и не удивляйся.

«Суслик, вперед», – мысленно приказал Дарк и поскакал вслед за кинувшимся бежать бергом к чернеющему далеко на горизонте лесу. Скакали часа три. Скакали, потом пускали коней шагом, чтобы они передохнули, затем снова переходили на галоп. Наконец они достигли леса и въехали под его тень.

«Суслик, далеко еще?» – «Нет, совсем рядом».

Дарк спешился, передал повод Серху и отправился вслед за бергом. Тот дождался, когда Дарк поравняется с ним, и они пошли вместе, бок о бок. Через пару сотен метров они вышли на небольшую лесную поляну, где находился еще один берг. Он лежал перед глубокой ямой в земле и с появлением Дарка вскочил и оскалился, показав огромные клыки. Но Суслик, шедший рядом, недовольно рявкнул, и второй берг отошел к кустам.

«Ага, это семейство Суслика», – понял Дарк и подошел к яме, возле которой до этого лежала самка берга. На дне он увидел жалобно стонущего щенка. Это была охотничья яма с кольями на дне, и щенок, благодаря своему маленькому размеру, умудрился попасть как раз между заостренными кольями. Но тем не менее все-таки что-то себе повредил, потому что скулил и не двигался. Рядом лежала какая-то птица: наверное, родители пытались кормить сына. Но тому было или неудобно есть или он все-таки что-то себе повредил, когда упал, и это не давало ему возможности нормально питаться.

«Так, как же туда спуститься? – думал Дарк. – Тут как бы самому на кол не сесть. Послушай, Суслик, я сейчас пойду схожу за лошадью и своим человеком, они мне помогут спуститься и вылезти с твоим сыном. Веди себя спокойно и скажи матери, чтобы тоже не пугала ни лошадь, ни воина. Щенка я достану, а там посмотрим, что с ним».

Сходив за лошадьми и Серхом, Дарк привел их к яме. Объяснив, что требуется от Серха, он достал из притороченной к седлу сумки сыромятные ремни, связал их и привязал к седлу. Затем обвязался сам и дал команду Серху, чтобы спускал его в яму.

В яме из-за кольев было не то что не развернуться, а даже тяжело протиснуться. Дарк раскачал пару кольев и вытащил их, стало свободней. Он поднял на руки малыша, который сначала слабо зашипел на него, но потом с надеждой посмотрел на Дарка и на его глаза навернулись слезы. Дарку даже стало как-то стыдно, что он так поздно пришел, поэтому он поспешил прокричать Серху, чтобы тот его вытаскивал.

Не успел Дарк оказаться наверху, как к нему бросились и Суслик, и мать щенка. Мамашу Дарк побаивался. Конечно, Суслик не даст его в обиду, но кто знает, что у зверя на уме.

Суслик, подойдя, обнюхал щенка, а мать с другой стороны все пыталась лизнуть малыша, и часто попадала своим шершавым языком по рукам Дарка. Малыш лежал безучастный, лишь немного постанывал.

«Суслик, как давно он попал в яму?» – «Три луны», – был ответ. «Надо его осмотреть», – сказал Дарк бергу и принялся ощупывать малыша руками. Щенок с таким доверием посмотрел на Дарка, а потом еще и лизнул его пальцы, которыми тот бережно ощупывал его тело, что Дарка охватила нежность к этому комочку шерсти. Помимо истощения у щенка была сломана лапка.

Подумав, Дарк отправил Серха срезать два куска дубовой коры.

«Суслик, у твоего сына сломана лапа. Надо вправить кость и наложить повязку, но ему будет больно, и он будет плакать, но недолго, Если этого не сделать, то он останется калекой и никогда не сможет нормально ходить и бегать. Просто объясни это его матери, чтобы она не кинулась на меня, думая, что я хочу причинить вред ее ребенку».

Суслик что-то прорычал, меняя тональность, и подошел к Дарку. «Она не тронет, – услышал Дарк в голове его ответ.

Тут как раз и Серх появился. Дарк подогнал куски коры по размеру и принялся вправлять кости лапы. Щенок заверещал и попытался выдернуть лапку, но Дарк держал крепко, и щенок, поняв тщетность попыток, затих, только постанывал. Дарк быстро наложил лубки из коры и обмотал их полотном, которое держал для перевязки ран.

«Ему надо покушать, он очень голоден. Кроме того, нельзя становиться на лапу, чтобы снова не сместить кость».

Суслик метнулся в кусты и через десять минут появился с зайцем в зубах, положил его на землю и подтолкнул носом к щенку. Тот принялся рвать зайца, но лежа на боку делать это было неудобно. Дарк достал кинжал, снял с зайца шкуру и, порубив его на небольшие куски, снова положил перед щенком. Тот с жадностью принялся есть.

«Слушай, Суслик, а что если я возьму твоего сына и выхожу, а ты через двадцать лун придешь и заберешь его? Ведь ему и повязку надо будет снять, и кормить, ведь самому рвать дичь трудно. Что думаешь?»

Берг молча переводил взгляд с Дарка на щенка и обратно. Потом что-то прорычал матери щенка, а та что-то рыкнула в ответ.

«Хорошо, двуногий, мы согласны. Я тебе верю», – прозвучало у Дарка в голове.

Потом берг подошел к Дарку и сильно втянул воздух носом. То же самое он проделал и с Серхом, который стоял бледный, боясь пошевелиться.

Дарк осторожно поднял щенка на руки и понес. Малыш, наевшись после нескольких дней голодания, спал. Спал он беспокойно, постанывая и вздрагивая, но не просыпался.

«Я провожу», – раздалось в голове у Дарка. «Как хочешь», – ответил Дарк.

Берг подошел и лизнул самку в морду, та лизнула его в ответ, а Дарк с Серхом тем временем стали осторожно пробираться между деревьев. Дарк держал на руках щенка и осторожно нес его, а Серх вел в поводу коней. Когда вышли из леса, Дарк передал щенка берга Серху, вскочил на коня и снова бережно принял малыша. Суслик бежал впереди, а Дарк и Серх ехали, чуть отстав. Двигались они неспешной рысью.

Приехали на место поздно ночью, берг вывел их точно к стоянке отряда. В это время проснулся щенок, Дарк напоил его, дал вареного мяса, и тот снова заснул. Дарк соорудил ему лежанку в карете и поместил его туда.

Утром народ шушукался, с интересом и с каким-то мистическим ужасом поглядывая на Дарка. Серх ведь не удержался, рассказал, как за бароном прибежал берг, и они ездили вытаскивать из ловчей ямы попавшего туда щенка берга. Конечно, как говорится, не приврать – не рассказать, вот и фантазировал Серх от души. С каждым новым рассказом бергов становилось все больше и больше, рычали они все более злобно, а барон одним мановением пальца заставлял их себе служить.

В народе ходило много небылиц, связанных с бергами, и пытаться сейчас разубедить воинов себе дороже, вот Дарк и не стал ничего отрицать, только усмехался. Краем уха он слышал рассказы Серха, посмеялся про себя и махнул рукой: пусть развлекаются.

Малыш, оставшись один, плакал. Он был очень слаб, а Дарк внимателен и ласков. Он гладил малыша, выносил его, чтобы тот сделал свои физиологические дела, кормил и поил его, при этом постоянно разговаривая с ним.

Однажды кто-то из воинов заметил вдали особей, похожих на бергов, и сказал об этом Дарку.

«Суслик, мне кажется, ты преследуешь меня. Или я не прав?» – послал он мысленный вопрос бергу. «Просто мы решили быть поближе к тебе и Бану, чтобы, когда придет время, не бежать далеко. А еще ведь могут напасть двуногие». – «И что, ты бы защищал меня?» – спросил Дарк. «Нет, зачем? Имея железный клык, ты и сам можешь себя защитить. Но они могли бы причинить вред Бану».

Хм… Дарку даже обидно стало: значит, защищали бы они только Бану. Но, подумав, он усмехнулся. Появление двух разъяренных бергов кого хочешь обратит в бегство, а берги ведь не станут ждать, когда нападут на их сына, а примчатся сразу, как только почувствуют угрозу нападения вообще.

За ту неделю, что Дарк после расставания с Ашкеном добирался до столицы, Бану немного растолстел, шерсть стала блестеть. Дарк пресекал любые его попытки встать и кормил чуть ли не с рук. Щенок стал откликаться на свое имя: когда Дарк произносил его, тот поднимал голову и искал взглядом Дарка. У бергов редко появлялось потомство, самка лишь раз в три года могла понести и почему-то не от каждого самца.

Зная, что Суслик бежит недалеко от его отряда, Дарк иногда разговаривал с ним. Он понял, что сыном берг очень гордится, поэтому как-то и задал вопрос: «Скажи мне, а если бы я не оказался поблизости, что бы ты делал?» Берг долго молчал, а потом ответил, и голос его был глухой и горестный: «Если бы Бану погиб, я бы умер от тоски и горя, ведь это же я не проверил дорогу, по которой он бежал».

Глава девятая

К столице они подъехали в середине дня. Дарк сразу же направился домой: хотелось смыть с себя дорожную пыль и просто полежать на нормальной кровати с чистым бельем.

Дома его встретили радостные улыбки дворни и слуг. Дарк перенес к себе в комнату Бану и приготовленные подарки для родителей и Франчески. Воины, с которыми он ездил, тоже радостно приветствовали тех, кто оставался в усадьбе. Сейчас у них будет пара дней отдыха, а потом они также вольются в охрану.

После того как Дарк занес вещи в дом, он отправился в мыльню, в которую уже носили воду. Правда перед этим ему сообщили, что сразу же после приезда ему надлежит прибыть во дворец при полном параде, так как он все еще находится на военной службе. Это приказ королевы. Удивившись странному приказу, Дарк решил не нарушать своих планов и вначале вымыться, а потом немного полежать. После мыльни он переоделся в чистое и плотно поел, не забыв при этом покормить и маленького берга. Потом лег, и его потянуло в сон.

– Поднимите меня через две склянки, – предупредил он горничную и почти сразу же заснул.

Когда в назначенный час его разбудили, он не стал тянуть время и начал собираться во дворец. Покормил щенка, надел мундир со всеми своими регалиями, сел в карету, которую уже вычистили, заменив коней, и отправился во дворец.

Во дворце слуги как-то странно на него поглядывали, и у Дарка почему-то тревожно забилось сердце. У дверей кабинета, в котором королева вела прием посетителей, его попросили присесть и подождать, когда она сможет его принять.

Сидеть пришлось долго. Наконец секретарь королевы, выскользнув из-за двери, куда он в очередной раз заглядывал, предложил Дарку пройти.

В кабинете спиной к дверям сидел мужчина. Когда Дарк вошел, мужчина обернулся, и Дарк почувствовал, что земля – вернее, пол кабинета – уходит у него из-под ног.

– Отец? – сначала как-то неуверенно, словно не веря своим глазам, спросил Дарк, а потом кинулся к мужчине.

Мужчина тоже вскочил. Кресло, на котором он сидел, отлетело в сторону. Граф шагнул навстречу Дарку, они встретились почти посередине кабинета и заключили друг друга в объятия, несмотря на присутствие королевы и нарушая этикет. Глаза предательски наполнились влагой, но Дарк неимоверным усилием сдержал себя, и она не пролилась, а вот отец не смог, и пара слезинок скатились по его щеке.

Королева в этот момент с интересом наблюдала их встречу, словно хотела убедиться, что ее не хотят обмануть и чувства этих мужчин искренни.

Когда Дарк окончательно пришел в себя, он отстранился от отца и, поклонившись королеве, произнес:

– Ваше величество, прошу прощения за нарушение этикета в вашем присутствии, но все произошло так неожиданно, что я забыл обо всем на свете.

– Не надо извинений, я понимаю, – проговорила она. – Мне даже было любопытно посмотреть на вашу встречу.

И тут Дарк сообразил, что королева все подстроила, поэтому он и ждал так долго. Ждал, пока вызовут отца и приведут в кабинет через другую дверь, сидел и ждал, мучаясь неизвестностью лишь для того, чтобы королева удовлетворила свое любопытство. Но он был так рад встрече с отцом, что и тень недовольства не омрачила его настроение.

– Барон, можете забирать отца и идти, думаю, вам сейчас найдется о чем поговорить.

А завтра попрошу вас прибыть ко мне в кабинет не позднее десятой склянки.

На этом аудиенция закончилась, и сын с отцом вышли из кабинета.

– Отец, едем ко мне, ведь надо так много тебе рассказать.

– Ты где живешь? Снимаешь комнату или, как и я, живешь на постоялом дворе?

– Нет, что ты, разве тебе ничего не говорили? У меня свой дом в столице, я купил его совсем недавно.

– Мне говорили, что у тебя есть баронство и замок, подаренные королевой, а вот про дом в столице нет. Сколько же ты отдал за него и где взял столько денег? – И граф подозрительно посмотрел на Дарка.

– Я все тебе расскажу, – усаживаясь с отцом в карету, проговорил Дарк и радостно засмеялся.

Пока ехали, они, перебивая друг друга, пытались расспрашивать один другого. Дарк интересовался, как там мать, как баронство, а граф – тем, как жил Дарк все это время.

По приезде Дарк дал команду накормить сопровождавших отца воинов и выставить бочку пива для них и всех, кто был свободен от дежурства. При этом дал указание сержанту, чтобы службу несли как положено: те, кто сегодня занят, получат свою порцию хмельного завтра, когда освободятся от дежурства. Слуги, узнав, что к их хозяину приехал отец, старались угодить и тому и другому, срочно готовили самые лучшие блюда и накрывали на стол.

А отец и сын сидели в кабинете Дарка и разговаривали. Дарк пытался рассказать отцу, как жил все это время, стараясь сильно не нагружать его тем, что с ним происходило. Но граф, имея больший жизненный опыт, стал задавать вопросы так, что Дарку пришлось рассказать почти все. Он не многое смог утаить, и даже когда их позвали за стол, граф все расспрашивал и расспрашивал. Когда Дарк рассказывал про состоявшееся в республике судилище, граф бессильно сжимал кулаки и скрипел зубами. А когда Дарк говорил, за что его наградили, радостно улыбался и кивал головой, одобряя поведение сына. И был окончательно поражен, когда сын рассказал ему о тех деньгах, что лежали на его счету в банке.

– Сколько-сколько?! – переспросил он.

– Ну, где-то пять миллионов, – ответил Дарк.

Марк дир Мушер лишь покачал головой, не в состоянии представить себе такое количество золотых монет: его лен приносил три тысячи годового дохода. При этом отсюда надо было вычесть налоги, всевозможные траты, оплату слугам, так что оставалось порядка тысячи золотых, которые барон бережно копил. Сейчас у него было тридцать пять тысяч золотых, и он считался богатым человеком.

– Да, кстати, отец, я тут подарок тебе и маме отобрал, вот сейчас и вручу.

Дарк встал и вышел. Вернувшись через некоторое время, он вручил отцу искусно выполненный широкий браслет, украшенный драгоценными камнями, и меч в богато разукрашенных ножнах. Граф взял меч в руки и немного вынул его из ножен. Блеснуло лезвие, отливающее голубым цветом, этот цвет говорил о великолепной стали. По лезвию шла какая-то надпись на незнакомом языке.

– Что здесь написано? – спросил граф.

– Понятия не имею, – ответил Дарк улыбаясь.

– Спасибо, сын, – проговорил Марк, невольно смахивая навернувшуюся слезу.

– Посмотри, отец, это я приготовил маме.

Дарк поставил на стол красивый ларец, вырезанный из какого-то зеленого камня, и открыл его. В ларце лежали такой же браслет, как и у Марка, но более изящный, пара сережек с изумрудами и изумрудное колье.

– Как думаешь, ей понравится?

– Даже если бы ты просто передал ей поцелуй и добрые слова, то и тогда она была бы счастлива, а это великолепный подарок от взрослого сына.

Подарки были сумасшедше дорогие.

Спать они отправились поздно, вернее рано, почти под утро: все сидели и никак не могли наговориться.

* * *

Жизнь Беспалого изменилась с того самого момента, когда он столкнулся с Дарком. После разговора с Мастером он несколько дней не мог спокойно спать. Ему все чудилось, что за его жизнью пришли посланные Мастером люди. Вроде бы Мастер и дал ему время на исправление, но Беспалый знал, что такое часто происходило, лишь стоило жертве успокоиться.

Но день шел за днем, и ничего не происходило. Беспалый вместе со своими подельниками трусил купцов, следил за ворами и карманниками, контролировал жриц платной любви. Он старался. Раньше Беспалый мог позволить себе лишний раз выпить бокал вина, послав кого-нибудь вместо себя, но сейчас все делал сам. Никакого снисхождения провинившимся или задерживающим выплаты. Он и раньше не отличался снисходительностью, сейчас же стал еще жестче, ничто не могло его разжалобить. Резко возросли поступления, теперь утаить хоть медный грош стало большой проблемой.

«Мастер должен заметить мое усердие, – думал Беспалый. – Может, он отменит свое распоряжение и, смотришь, оставит все как есть».

Через пару недель после того случая с парнем Беспалого снова вызвал Мастер. Бандит не знал, зачем и почему его вызывают, и от этого его бросало то в жар, то в холод. В ожидании встречи он даже вспомнил молитвы Спасителю и твердил их, пока его не позвали.

Мастер, как всегда, сидел за столом и потягивал вино из бокала.

– Присаживайся, Беспалый. Можешь налить себе вина, лей, лей, не бойся. У меня к тебе серьезный разговор. Ты помнишь еще того парнишку, из-за которого так облажался?

Когда Мастер это произнес, Беспалый поперхнулся вином и закашлялся. «Вот и все, – промелькнула мысль у него в голове, – это приговор».

Мастер приподнялся и похлопал Беспалого рукой по спине.

– Ну, ну, чего спешишь? Никто у тебя вино не заберет, – усмехнулся он. – Ну так что, помнишь парня? – снова спросил он, когда Беспалый прокашлялся.

– Да, Мастер, помню, как забыть. Ошибки надо помнить, чтобы больше никогда их не повторять.

– Хм, молодец, правильные выводы делаешь. Ну что же, тогда слушай. Попросили меня серьезные и достойные люди все про него узнать: кто он, откуда взялся, можно ли к нему подобраться поближе. И если можно, подведи к нему кого-нибудь из своих парней или девушек, надеюсь, такие найдутся.

В ответ Беспалый энергично закивал головой, хотя он таким никогда не занимался и не знал, способен ли кто-нибудь на такое из его окружения. Но кивал, делая уверенный вид, чтобы Мастер не подумал, что он может не справиться с таким заданием.

– Очень уж обидел этот мальчишка одного из солидных и состоятельных людей, и поэтому его хотят показательно наказать. Так что и наказание, может, придется возложить на тебя, но об этом пока молчок. Вот для этого и надо выяснить о нем всю подноготную. Надеюсь, ты рад отплатить ему за нанесенную тебе обиду и поквитаться с ним.

Беспалый кивал так, что Мастер, глядя на него, подумал, как у него еще не отвалилась голова.

– Ну вот и хорошо, – сказал Мастер, поднимаясь и движением руки усаживая обратно вскочившего Беспалого. – Я пойду, а ты допивай вино. И, прошу, не тяни.

С этими словами он развернулся и покинул комнату. После того как дверь за Мастером закрылась, в нее заглянул один из слуг заведения и принес блюдо с тонко нарезанным сыром и мясом. Беспалый хлебал вино, не чувствуя его вкуса, и механически жевал закуску, соображая, как быть и с чего начать выполнять просьбу, а по сути приказ Мастера.

* * *

Дарк, подремав совсем немного, встал и после всех утренних процедур и завтрака стал собираться на прием к королеве, приказав слугам ни в коем случае не будить графа, а когда проснется, накормить его и устроить ему экскурсию по дому. Сам же, прихватив нескольких дружинников, отправился во дворец. Хоть и спал он совсем ничего, но был бодр и в отличном настроении.

Во дворце его сразу же провели к королеве. Отложив в сторону какие-то бумаги, которые она изучала, королева предложила Дарку присаживаться и принялась расспрашивать его о том, что он думает делать дальше.

– Пока не знаю, ваше величество. Разговора о том, чтобы ехать в Болар, пока не было, но если и поеду, то просто повидать мать: как-то совсем не хочется бросать здесь и лен, и дом в столице. Да и еще есть причина, по которой я не хотел бы уезжать, – с намеком проговорил Дарк, поглядывая на королеву.

Та, конечно, поняла, что за причина удерживает его здесь, но промолчала.

Дарк не стал говорить, что помимо отношений с Франческой его удерживает и слово чести, данное им в республике. Конечно, за прошедшее с того момента время горечь и обида поблекли, и можно было бы махнуть на это рукой. Но об этом знают Ашкен и Тубор, да и отцу он вчера проговорился. Как они посмотрят на то, что он так вольно обращается с честью?

Королева долго еще расспрашивала его об отце, о том, как вчера прошла их беседа и какое впечатление произвели на отца дом и личное состояние Дарка. Дарк отвечал на все вопросы, да и скрытность была не в его характере. В конце беседы королева велела зайти в канцелярию и получить предписание о бессрочном отпуске от службы, вручила ему новые погоны капитана и распрощалась с ним.

Выйдя от королевы, Дарк облегченно выдохнул и отправился искать Франческу; он со вчерашнего дня носил с собой небольшую диадему и пару сережек к ней.

Франческу он нашел случайно. Он уже собрался было уходить, думая о том, что напрасно потратил время на ее поиски, когда заметил Франческу, стоящую с одной из фрейлин королевы. Они о чем-то весело болтали и смеялись.

– Ваше высочество, – подойдя, обратился к ней Дарк, – уделите мне несколько минут вашего времени.

– Хорошо, – проговорила та и, повернувшись к девушке, улыбнулась и сказала: – До свидания, Альмина; надеюсь, ты его убедишь, что лучшей жены он не найдет.

Фрейлина с любопытством посмотрела на Дарка, сделала книксен и удалилась.

– Дарк, я слышала, что приехал твой отец. Ты скоро покинешь нас, и, наверное, навсегда. – В голосе Франчески зазвучали слезы.

– Ну что ты, куда я от тебя уеду? – улыбнувшись, сказал Дарк. Потом достал из кошеля, висевшего у него на поясе, свой подарок и протянул ей: – Вот, возьми, это тебе.

– Ой, какая прелестная вещица! – всплеснула руками Франческа. Слезы были тут же забыты, и она принялась разглядывать подарок. – Это очень дорогая вещь, – заметила она, – спасибо тебе. Но ты так и не сказал, когда уедешь.

– Я уже ответил твоей матери, что если и уеду, то лишь повидаться с матерью. Я, может, вообще не поеду, просто передам ей подарки, и на этом все. Я пока еще не решил, да и с отцом на эту тему разговора не было. У меня здесь и лен, и дом, и я самостоятельный барон, а там я шевалье и, пока не будет своего лена или отец не передаст мне управление, так им и буду. Так что разговор на эту тему считаю пока излишним, а тебя я в любом случае оповещу о своих действиях.

Франческа оглянулась по сторонам и, увидев, что никого вокруг нет, приподнялась на цыпочки и поцеловала Дарка в щеку.

– Это тебе за подарок, – смеясь и уворачиваясь от его рук, проговорила она. – Дарк, извини, побегу примерять. – И, снова оглянувшись, подставила губы для поцелуя.

Когда ее каблучки застучали по коридору, удаляясь, Дарк стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась, повернув за угол. Горестно вздохнув и подумав, что таких вот моментов очень мало в его жизни, он направился к выходу.

Франческа же, прибежав в свои покои, надела серьги и диадему, покрутилась перед отполированным листом меди, заменяющим зеркало, и решила навестить мать, чтобы похвастаться подарком.

У двери ее кабинета она столкнулась с бароном Кирком эну Карелом. Увидев принцессу, он поклонился ей и проследовал далее по своим делам, а Франческа, дождавшись, когда секретарь доложит королеве о ее приходе, вошла в кабинет.

– Мама, – с порога заявила она, – посмотри, что подарил мне Дарк.

Королева подняла глаза от бумаг и посмотрела на дочь.

– А где твое «здравствуй», – спросила она.

– Ой, мама, здравствуй. Совсем забегалась.

– Я надеюсь, ты не за бароном гонялась, чтобы отобрать подарки? – вроде бы и шутя, но не меняя серьезного выражения лица проговорила королева.

– Ну что ты такое говоришь? Я стояла, разговаривала с Альминой о ее успехах у графа эну Верта, а тут вдруг подошел Дарк и вот подарил. – Она крутнулась перед матерью.

– Присядь, дочь, хочу кое-что с тобой обсудить.

Франческа послушно уселась в кресло, сразу поняв, что разговор предстоит серьезный.

– Хороший подарок и очень тебе к лицу, – глядя на дочь, проговорила королева. – Ты, конечно, этого не знаешь, но Дарк – сын короля Болара. Да-да, – видя, как вскинулась дочь, подтвердила королева. – Я лично читала документ. Барон, вернее граф дир Мушер всего лишь его воспитатель. Почти сразу после рождения Дарк был отдан на воспитание барону, а в день совершеннолетия ему должны были об этом сообщить. Но ты сама знаешь, что произошло. Во всем этом много неясностей, но ко всему прочему он еще и наследник короля. Барон эну Карел выяснил, хотя окружение графа сильно этого и не скрывало, что Дарк – единственный наследник. Вернее не так. У него есть сестра, с которой они родились одновременно, а также старший брат, который после несчастного случая на охоте не может двигаться. И Дарк сейчас является единственным дееспособным наследником по мужской линии.

Королева замолчала и внимательно посмотрела на дочь.

– Значит, он меня обманывал, – смахивая слезу, проговорила Франческа, – и это был прощальный подарок.

– Хм, не думаю. Судя по его поведению, он еще сам не знает об этом и считает графа и его супругу своими настоящими родителями. Но рано или поздно он об этом узнает, и вот тогда не знаю, как он себя поведет. Но ты должна быть к этому готова, ты принцесса, поэтому взвешивай все свои слова и поступки в отношениях с ним. А теперь можешь идти, и подумай над тем, что я сказала. Уехать ему придется по-любому, у него обязанности перед королевством и его народом.

Франческа была просто разбита известием и, покачиваясь, словно пьяная, вышла из кабинета.

Королева с грустью смотрела ей вслед. «Бедная девочка, – думала она, – как жестока с тобой судьба! Первая настоящая любовь, и такие преграды на ее пути».

А Дарк тем временем спокойно ехал домой в сопровождении дружинников и даже не предполагал, что Франческа сейчас рыдала, захлебываясь слезами, понимая, что ей ничем не удастся удержать Дарка. Так как ехал Дарк не спеша и лошади шли шагом, он не видел, что его преследует какой-то оборванец. Вот он остановился и переговорил с точно таким же люмпеном, как и сам, и следом за Дарком и его сопровождающими пошел уже другой оборванец. Проводив их до самого дома и увидев, куда въезжали преследуемые, оборванец развернулся и побежал обратно. Ему еще надо было доложить Беспалому о том, где проживает интересующий того человек.

Вернувшись домой, Дарк застал отца сидящим на корточках перед малышом берга и скармливающим ему сырое мясо.

– Скажи мне, Дарк, это щенок того, о ком я подумал?

– Отец, не говори загадками, я же не знаю, о чем ты подумал. Это щенок берга, так уж получилось, что я его лечу. Через несколько дней его заберут, и, скорей всего, послезавтра я сниму с него лубки и посмотрю, как срослась нога.

– А кто его заберет? – спросил граф.

– Как кто, родители, – ответил Дарк и принялся рассказывать, как и когда он познакомился с Сусликом, а потом и с его сыном.

Марк дир Мушер слушал и не мог поверить. Пришлось Дарку рассказать и о своих выступлениях на арене гладиаторов: как он туда попал и как спасся – словом, рассказал все, о чем умолчал вчера.

– Так, – проговорил Марк, – что ты еще утаил от меня?

– Почему сразу утаил? Просто не успел рассказать, – засмеялся Дарк.

Граф накануне промучился весь вечер, половину ночи и все утро, не зная, как подойти к тому, что Дарк – принц королевства Болар и на сегодня главный претендент на трон, даже не главный, а единственный. Наконец он решился и, поднявшись, сообщил, что ему надо серьезно поговорить с Дарком.

– Пойдем посидим. Ты, кстати, есть не хочешь? – спросил Дарк отца, даже не представляя, как изменится его жизнь после этого разговора.

– Спасибо, я плотно позавтракал, когда встал, – ответил Марк, усаживаясь в кресло, в котором сидел и вчера. – Вот, посмотри эти документы.

Он протянул Дарку два тубуса, которые постоянно носил с собой. Дарк достал документы, пробежал их глазами раз, потом другой и отложил в сторону.

– Это правда? – спросил он.

– Да, – ответил Марк.

Дарк вскочил и забегал по комнате.

– Но как же так?! Как ты мог?! Я же называл тебя отцом! Почему ты мне ничего не говорил, а молчал? И мать – ведь она мне не мать. А кто же она тогда?

– Я не имел права сказать тебе об этом, это был договор с королем. Только в шестнадцать лет тебе должны были сообщить обо всем, но ты сам знаешь, что произошло до этого.

– И что теперь?

– А теперь тебе надо вернуться и стать наследником короны и трона королевства.

– Отец, – как-то несмело произнес Дарк, – но наследников учат управлять государством, а все, что знаю я, это как махать мечом и ловчее отправить противника на перерождение. Ну, еще могу, правда с оговорками, управлять баронством. И все, понимаешь, все. Какой из меня король? Это просто смешно. А еще у меня есть свои планы на эту жизнь. У меня есть обязательства и клятва своей честью, и я обязан ее выполнить, а иначе какой я дворянин. И знаешь, есть девушка, которую я люблю. Да, люблю… Почему со мной никто не считается? Захотели – отдали на воспитание, лишив семьи. Захотели – назвали наследником, невзирая ни на что, и я должен бросить все и всех ради трона и короны. А если я не хочу, как быть тогда?

Марк сидел, опустив голову. Что он мог сказать на это? Ничего. Было очень обидно, что он не мог рассказать ему все: и как Дарк попал к нему и Веронике, и с какой любовью они его растили. Но он тоже поклялся своей честью, что сделает все, чтобы Дарк сел на трон, когда придет его время. Марк думал о том, что надо как-то разрешить эту ситуацию, он видел, в каком состоянии Дарк, парня прямо трясло от всего, что на него свалилось: ведь это тяжело, когда люди, которых ты всю жизнь считал отцом и матерью, таковыми не являются.

– Сядь и выслушай меня, – сказал Марк, но Дарк не обратил на него внимания.

– Сядь, я сказал! – рявкнул Марк дир Мушер, совсем как в былые времена, и Дарк, словно опомнившись, послушно выполнил требование Марка.

– В королевстве есть закон, по которому третьей может быть только девочка. Если же третьим рождался мальчик, то к пяти годам он становился монстром, а потому третьего сына должны были умертвить сразу же по рождении. Этому закону тысяча лет, и он все еще работает. Просто часто короли, твои предки, уже имея двух сыновей, не решались заводить третьего ребенка. Так было много столетий. Ты родился третьим сыном, но вместе с тобой родилась и твоя копия в женском обличье – твоя сестра. Я ее видел, это второй ты.

Марк помолчал, потом посмотрел на Дарка и продолжил:

– Так ты понял, что я рассказал только что? – Дарк молча кивнул головой. – Ты третий сын, и по закону тебя должны были умертвить. Но король, твой отец, не желал этого. Да и до тебя рождались третьи сыновья, и в последние столетия не было ни одного случая, чтобы мальчик превратился в монстра. Зачастую они жили в монастырях, монахи следили за ними, но, насколько я знаю, это были нормальные люди. Твоя мать умерла при родах, красивая была женщина, ты и сестра оба в нее. Григор решил спасти тебя и дать тебе нормальную жизнь среди людей, а не среди монастырской братии и вечных молитв о спасении, да простит мне Спаситель эти слова.

Марк сделал священный круг, помолчал и заговорил вновь:

– Настоятельницей монастыря была моя старшая сестра, она и отправила тебя ко мне, посвятив в это короля. Помнишь старого Варха, садовника? Это он и твоя кормилица привезли тебя. Я тебя усыновил и каждый год слал отчеты о тебе королю. И жил бы ты так до своего совершеннолетия и только потом узнал бы, чей ты сын. Но буквально за год до того, как ты пропал, старшие сыновья короля, находясь на охоте, подверглись нападению дикого тура, и произошло так, что один погиб сразу, а второй ударился спиной и обездвижел. Вначале была надежда на излечение, но она постепенно умирала. Вспомнили о тебе, а тут ты пропал. Ты должен понимать, что мне пришлось пережить и каково было мне стоять перед королем. Только благодаря твоему письму стало немного легче. Видя, что у короля нет наследника, в королевстве среди герцогов начались волнения: каждый хочет сесть на трон. Пошли споры, дошло до того, что началась война между двумя герцогами. К счастью, оба погибли вместе с семьями.

Марк замолчал, переводя дух, во рту у него пересохло.

– Прикажи, пусть подадут воды.

Дарк словно очнулся, посмотрел на Марка и спросил:

– Отец, может, лучше вина? Или настоя сейчас заварят.

– Давай, сынок, настоя, голова нужна трезвая и светлая, не до вина.

– Сейчас, одну минуту.

Дарк открыл дверь и прокричал:

– Эй, кто там есть, передайте кухарке, пусть заварит травяного настоя и подаст с сыром и коржиками. – Он повернулся к отцу и сказал: – Сейчас принесут. Скажи, почему началась война между этими герцогами?

– Я многого не знаю, потому что кто я такой, но, по слухам, вроде бы оба хотели выдать своих сыновей за принцессу и через нее сесть на трон.

Что там произошло, точно не скажу, но вроде бы один сватался, а Ивица отдавала предпочтение другому, и тот вызвал первого на дуэль, чтобы освободить дорогу к принцессе и трону. Но погибли оба, один во время дуэли, а другой после, от ран. Отец одного из них решил отомстить за сына и пошел войной на другого герцога. В результате герцогства разрушены, обе семьи погибли, король ввел войска и занял их земли, прекратив войну между дворянами. И пока земли находятся в королевской вотчине, а что будет дальше, не знаю.

– Значит, мою сестру зовут Ивица? Красивое имя.

– Красивое не только имя, а и сама принцесса. Правда, для большинства аристократов важна не сама принцесса и ее красота, а трон, который стоит за ней, и много еще прольется крови, если это не прекратить сейчас.

– Ну и скажи, как мое появление может прекратить бойню.

– Когда появишься ты, все поймут, что надеяться не на что: есть наследник и королевство в надежных руках. Кто не поймет, тот погибнет: твой отец никогда не позволит, чтобы трон зашатался, когда он уйдет на перерождение.

– Отец, я не знаю, мне надо подумать. Это настолько неожиданно, что у меня сумбур в голове.

– Хорошо думай. Я, наверное, чтобы тебе не мешать, перееду на постоялый двор.

– Да ты что, даже не думай! Живи здесь как хозяин.

– Что еще хочу сказать. Когда будешь принимать решение, подумай о людях королевства, о сиротах, которых появятся многие сотни, о разоренных селах и городах, о войне всех со всеми ради того, чтобы кто-то один сел на трон и удовлетворил свое чувство превосходства.

– Отец, я же сказал, что подумаю, не надо давить на меня. Кстати, когда заберут щенка берга, предлагаю съездить в мой замок, посмотришь, как я устроился.

Дарк пытался думать, мысли мельтешили, перескакивали с одного на другое, и он никак не мог сосредоточиться. Ему совсем не хотело садиться на трон и испытывать на себе вечные интриги окружения. И ведь все равно придется реагировать на них: разбирать, кто прав, кто виноват, пытаться примирить. Ему это надо?

К тому же он просто боялся, что не справится. Толи дело сейчас: никому ничего не должен, живи себе спокойно. Ну, при нужде отслужит королеве и снова свободен, тем более с его состоянием можно жить, ни в чем себе не отказывая. Да и не был Дарк избалован вседозволенностью, воспитание его не было аскетичным, но Марк его и не баловал.

Дарк вдруг вспомнил детство, свои проказы и невольно улыбнулся. Казалось, это было давным-давно, в какой-то другой жизни. Ему хотелось увидеть сестру: интересно, они и правда так похожи друг на друга, как говорит отец? Хм, отец… А ведь он ему совсем не отец. И тем не менее Дарк даже наперекор себе самому решил, что отцом будет называть только Марка, а матерью – Веронику. Просто он вспомнил, с какой теплотой и заботой они к нему относились, и это не была обязанность, это была искренняя любовь.

«А тот отец, король, как быть с ним? Ладно, посмотрим, как там сложится», – думал Дарк, даже не осознавая, что где-то в подсознании уже принял решение. Он не хотел пока в этом признаться даже самому себе.

Дарк встал, прошел в кабинет. Дом спал. Он присел перед Бану, погладил его, тот поднял голову и лизнул ему руку.

– Ну вот, мы с тобой уже друзья. Скоро ты будешь бегать, как и прежде, осталось совсем немного. Завтра посмотрим, как там у тебя срослось.

Дарк снова вернулся в спальню, постоял у темного окна.

– Нет, поеду только после того, как посмотрю, как там ребенок старого пирата, помогу, подкинув денег, и выполню обещание, данное судейским чинушам.

Нет, никого он убивать не будет. Он их разорит, он ударит по их карману. Все это заварила семья Грава: вначале этот великовозрастный болван, потом подключился его отец, и в конце уже старший брат. Тот вообще гад: пользуясь беспомощностью Дарка, он получал удовольствие, избивая его. Даже если бы он и убил осужденного, ему бы ничего за это не было, вот он и пользовался этим.

И тут в голове Дарка родился план, над которым он бился все это время. Прежде у него ничего не выходило, а тут он вдруг ясно представил, что и как надо делать. Он еще постоял, подумал, а потом лег в кровать и тут же заснул, и спал так спокойно, словно уже выполнил все, что планировал. Главное, он принял решение, хотя себе в этом еще не признался.

Глава десятая

– Говоришь, дом в начале дворянского квартала, почти на отшибе? Хорошо. – Беспалый сунул несколько мелких монет одному из нищих, следивших за Дарком, и буркнул: – Поделите.

Он задумался. Уже было о чем доложить Мастеру: парень оказался бароном, участвовал в войне с Польмаром на стороне королевы, но родом был из дальнего королевства Болар, было такое. Охрана дома малочисленна, днем по двору болталась пара человек, да барона почти всегда сопровождали двое. (Казарма дружины находилась глубоко в парке, и наблюдатели не видели ее и не могли посчитать количество дружинников, вот и доложили только о том, что видели.)

Беспалому никого не удалось подвести к барону, и он довольно сильно по этому поводу переживал. Ему вообще очень не нравилось это задание, пахло от него неприятностью и смертью, а своей интуиции он привык доверять. Но когда его вызвал Мастер, Беспалый шел на встречу с ним с уверенным видом. Он доложил Мастеру о том, кто этот парень, о численности охраны и о количестве прислуги, а также о том, что на ночь в доме остаются только пожилой слуга и помощница повара, остальные спят в доме для прислуги, стоящем вдалеке.

– Ну вот и хорошо. Завтра к тебе придут еще несколько человек, знающих, с какой стороны держать в руках меч, да плюс твой десяток. Вот и пощипайте перышки этому барону, только осторожно. Ну и что найдете, можете оставить себе. Ты в этом деле старший и время выберешь сам, но не затягивай. Сам понимаешь, время такое, что королева может и чистку устроить, не стоит ее провоцировать. Пришли, аккуратно все сделали и ушли. Слуг не трогайте, не надо заливать усадьбу кровью. Надеюсь, ты понял?

Беспалый закивал и поднялся, понимая, что ему все сказали, что хотели, и что так называемая аудиенция окончена.

«Как же, оставьте все себе. Не дай Спаситель тебе долю не отдадим, думаю, обязательно припомнишь», – думал он, уходя от Мастера.

К вечеру появились те, о ком говорил Мастер, было их четверо. Беспалый сразу понял, что эти люди к ночной гильдии не относятся. Скорей всего, когда-то они служили в армии и сейчас, скорей всего, тоже кому-то служили, ну да его это не касалось. Он согласовал с ними, когда они совершат вылазку и кто и как будет действовать. Прибывшие брали на себя барона, а Беспалый – охрану.

На следующий день вновь прибывшие и люди Беспалого валялись, дожидаясь темноты, в снятом доме рядом с тем местом, где планировали действовать. Когда на город опустилась ночь, они осторожно пробрались к усадьбе барона, проникнув на территорию с дальней стороны в районе парка. Двигались осторожно, стараясь никого не разбудить. Когда парк закончился, стали разделяться: прибывшие направились к дому, а люди Беспалого принялись выглядывать дежурных дружинников. Они не знали, что ночью дежурят пятеро, и их попытку проникновения давно заметили. Бывшие воины конной разведки уже давно подняли отдыхающие смены в количестве десяти человек, и разведка тихо кралась позади бандитов, охватывая их со всех сторон, чтобы ни один не ушел.

И никто, ни бандиты, ни дружинники барона, не знали, что сегодня за Бану пришли родители. Прошло ровно двадцать лун, и они пришли забрать своего первенца. Дарк еще три дня назад снял со щенка лубки, и тот потихоньку расхаживался и даже бегал, пусть и не быстро. Суслик и его подруга еще вчера вошли в город и прятались среди лачуг местных бедняков, а сегодня, когда начало темнеть, незаметно пробрались в парк Дарка, послав ему перед этим мысленное сообщение. Дарк ждал Суслика. Но он и подумать не мог, что сегодня ночная гильдия придет сводить с ним счеты.

Началось все внезапно. Те, которых прислал Мастер, вдруг остановились, не дойдя до дома, а потом раздались крики ужаса. Услышав вопли, Дарк мысленно заорал Суслику, чтобы тот никого не трогал, и проклинал себя за то, что не убрал со двора дежурившую смену. Подхватив Бану на руки, он выскочил на улицу – хорошо, что он, ожидая бергов, еще не раздевался.

Перед самым порогом лежали два растерзанных тела. Дарку до боли было жалко его воинов, пострадавших из-за его глупости, он уже хотел было наорать на Суслика, но что-то его остановило. Присмотревшись, он увидел, что одеты трупы не так, как его дружинники: своим он пошил одинаковую форму со своим баронским гербом.

В другой стороне он увидел застывшую толпу людей. Суслик сидел перед ними, а его подруга, прохаживаясь перед этой толпой, нервно хлестала себя хвостом по бокам, что говорило о крайнем раздражении зверя.

«Суслик, не надо никого трогать, – снова мысленно попросил Дарк, – я сейчас попрошу своих воинов зажечь факелы, и мы посмотрим, кто это, а также расспросим, зачем они пришли».

Дарк приблизился к бергу и опустил вырывающегося из рук Бану на землю. Тот со всех ног бросился к родителям, и они отвлеклись на него, лишь изредка поглядывая на застывших людей и рыча, как бы говоря: мы все видим, стойте смирно. И те стояли, словно изваяния, стараясь не двигаться.

– Ринк и Серх, вы здесь? Возьмите и зажгите факелы, только, прошу, осторожно. И не делайте резких движений в сторону бергов.

В это время на крыльцо выскочил полуодетый Марк с обнаженным мечом. Увидев Дарка, он спросил:

– Что здесь происходит?

– Пока сам не знаю, отец, но думаю, тебе следует одеться.

Когда принесли факелы, Дарк стал разглядывать незнакомцев.

– Постой-постой, а ну иди сюда, – проговорил он, увидев Беспалого.

Бандит, бледный до синевы, вышел из строя и направился к Дарку, по большой дуге обходя бергов.

– Ринк, – позвал Дарк сержанта, – возьми кого-нибудь и хорошенько расспроси этого гостя: что он тут делает и зачем сюда пробрался. И не верь рассказам о том, что они заблудились.

Когда Беспалого увели в сторону конюшни, Дарк осмотрел остальных.

– Оружие на землю, быстро!

Когда послышался глухой звон падающих мечей и ножей, Дарк скомандовал своим воинам:

– Свяжите их и пока поместите в подвале, а дальше посмотрим, что с ними делать.

«Ну, мы пойдем, двуногий. Бану здоров, а нам еще надо выбраться из логова двуногих», – услышал Дарк голос берга.

Дарк хотел уже попрощаться, но тут ему в голову вдруг пришла мысль. «Суслик, я могу днем вывезти вас из города, и не надо будет прятаться. Сядем в карету, и я вывезу вас прямо к ближайшему лесу. Что скажешь?» – «Сейчас подумаю».

Какое-то время берг молчал, а потом в голове Дарка снова раздался голос: «Хорошо, мы согласны». – «Тогда давай, чтобы не смущать народ, посидите пока вот здесь, – Дарк открыл двери каретного сарая, – а чуть погодя я принесу вам поесть».

Всех непрошеных гостей дружинники переправляли в погреб под домом. В это время из дома снова появился Марк, уже одетый и с мечом на поясе.

– Ну, что тут происходит, Дарк? – спросил он.

– А вот это мы сейчас и узнаем. Пойдем, отец.

И Дарк направился к конюшне, где в это время допрашивали Беспалого. Вид у него был довольно помятый, глаз подбит и к носу он прикладывал тряпицу, чтобы остановить кровь.

Увидев входящего барона, поднялся сержант и стал негромко ему докладывать:

– Задание получил еще две недели назад от своего старшего по району – на то, чтобы проследить за тобой и все о тебе выяснить, вроде бы по просьбе кого-то из очень серьезных людей. А вчера старший предложил ему поквитаться с тобой. Отказать он не мог, в их среде это смерть, хотя чувствовал, что и тут ничего хорошего их не ждет. К ним присоединили каких-то людей, похоже наемников или бывших военных; двух из них разорвали звери, а остальные находятся среди его подельников. Я уже послал Родия, чтобы выдернул этих пришлых, и думаю подробно их распросить.

– Ринк, расспроси-ка его, где его старший живет и сколько с ним охраны, только подробно. Есть у меня мысли на этот счет. Смотрю, он расположен рассказать тебе все. Может, ты слово какое заветное знаешь? – пошутил Дарк и повернулся к Марку: – Пойдем, отец.

Когда они вышли из конюшни, Дарк задумчиво проговорил:

– Знаешь, отец, все нормально. Это, скорей всего, мои старые проблемы дали о себе знать. Да и не проблемы вовсе – так, ерунда. Так что иди досыпай, а завтра я тебя еще раз удивлю, но, думаю приятно. – Повинуясь какому-то забытому чувству, Дарк обнял графа Марка дир Мушера, после чего сказал: – Иди, отец, а я тут еще немного побуду.

Как Дарк и предполагал, пришлые оказались дворовыми дружинниками графа Тьери, это были воины его отца. Но, в принципе, он даже не стал их выслушивать. Воевать с графом он не станет: незачем. Права была Франческа: никчемный он человек.

Вернувшись в конюшню, он увидел Ринка, идущего ему навстречу.

– Ну что, все выяснил?

– Да, – коротко ответил сержант.

– Тогда отбери воинов, навестим лично старшего района, так жаждущего барона Дарка эну Мушера.

– Тогда, может, не барона, а принца Дарка тан Канбера.

– Кто сказал?

– Так воины графа и не скрывают, кого граф искал и нашел.

– Ладно, только ты сильно не болтай и другим вели держать язык за зубами. Ты вот что скажи: скалько у этого Мастера охраны?

– Сказал, что трое.

– Не разучился еще часовых резать?

– Ха, только пальцем покажите.

– Тогда вперед.

Собрались быстро, оседлали коней и в путь. Дом Мастера располагался в квартале купцов и другого зажиточного люда. Задолго до дома Мастера оставили под охраной коней и двинулись пешком. Спешили: летние ночи короткие, надо было успеть нанести визит до рассвета.

Во двор проникли спокойно: бросили камень в одну сторону и, пока охранник ходил там и приглядывался, один из парней Дарка перемахнул через ограду и, скрываясь в тени, подкрался и нанес удар ножом. Потом постучали в дверь дома и, когда охранник, думая, что это был тот, что снаружи, открыл дверь, его просто втолкнули внутрь и, ворвавшись следом, прикончили.

В спальне Мастера стоял устойчивый запах перегара. Он спал, разметавшись на широкой кровати, рядом примостилась хорошенькая молоденькая девушка. Увидев незнакомых мужчин, ввалившихся в комнату, она не закричала, лишь испуганно забилась в угол кровати.

Дарк сорвал с кровати покрывало и бросил ей.

– Прикройся. Но пока никуда не уходи. Кто-нибудь выведите ее в другую комнату. – Он повернулся к Мастеру. – А ты вставай, надо поговорить.

Когда Мастер поднялся, Дарк спросил:

– Ты зачем так настойчиво интересовался мной? Вот он я, рассказывай, что хотел.

– Я… я… – проговорил вопрошаемый, – это не я…

– Ты не ты? Я что-то не пойму, – издевался Дарк.

– Это не я тобой интересовался… О тебе просил выяснить все герцог Аблай эну ли Кавтар.

– Что, прям сам герцог решил узнать про какого-то барона?

– Нет, не сам, его сын, граф Тьери эну Кавтар.

– И что он хотел?

– Выяснить, кто ты, откуда… В общем, всю подноготную.

– Убийство тоже он заказывал?

– Он, он, это не я, поймите.

– И тем не менее ты оштрафован за то, что напал на дворянина. Поэтому, думаю, двадцать тясяч золотых искупят твою вину.

– Помилуйте, у меня нет таких денег.

– Давай сколько есть, жизнь длинная, еще накопишь. Ринк, проводи господина к его кубышке, – сказал Дарк сержанту, а сам вышел из комнаты.

Тут на стульчике сидела та самая девушка, которую он застал в спальне. Она уже оделась и была в стареньком, застиранном платье и стоптанных башмаках.

– Ты кто такая? – спросил Дарк, подходя к ней.

– Я Софин, просто Софин, не убивайте меня, – жалобно попросила она, услышав донесшийся из-за двери крик боли, и по ее щекам потекли слезы.

Она не кричала, не стенала, вела себя так, словно давно смирилась с неизбежным, а попросила просто потому, что очень боялась того, что с ней будет. А вдруг повезет и ее оставят в живых? Дарк вдруг так ясно это осознал и понял эту, по сути, еще девочку.

– Как ты сюда попала?

– Отец задолжал деньги и не смог вовремя отдать, – стараясь сдержать невольные рыдания, ответила она. – Мастер потребовал меня, отец не согласился. Тогда его сильно избили. У меня есть еще две маленькие сестренки и больная мама. И я пошла сама. Мастер пообещал, что простит долг отцу, а после всего, что было, сказал, что пошутил, и либо мне придется работать на панели, либо отца вовсе убьют.

– А обратиться в стражу не пытались?

– Таких, как мы, даже не слушают, – махнула она рукой и вдруг посмотрела на Дарка: – Вы только не больно меня убивайте, я очень боли боюсь.

– Почему ты решила, что мы тебя обязательно убьем?

– Потому что многие знают, что я пошла к Мастеру, и меня обязательно допросят, и тогда мне придется все рассказать про вас. Поэтому вы не будете оставлять свидетелей, – горестно вздохнула она.

– И много вы были должны?

– Тридцать медяков.

– Сколько?! – удивился Дарк.

Он такую сумму и за деньги не считал. Хотел еще спросить, кто ее отец, но в этот момент из комнаты вышел Ринк.

– Все, командир.

Следом за ним двое дружинников тащили небольшой сундучок. Дарк подошел ближе.

– Он умер, – тихо шепнул Ринк и показал глазами на девчонку.

Дарк отрицательно покачал головой, открыл крышку сундучка, взял сверху несколько монет и протянул девчонке. Монеты оказались золотыми. Он увидел, как у нее распахнулись глаза от удивления, а потом она упала на колени и попыталась поцеловать Дарку руку.

– Встань и слушай. Бежишь домой, хватаешь сестер и родителей, и идете на улицу Тюльпанов, четырнадцать, это почти в самом начале улицы. Если вовремя не уйдете, вас и прям будут допрашивать, а если еще и деньги найдут, то побоями не отделаетесь, это виселица. А вообще, Ринк, дай двух сопровождающих, чтобы не потерялись.

Уже начинало светать, и поэтому они постарались побыстрей покинуть это место. Уже дома Дарк спустился на ледник и, взяв полутушу барана, отнес ее семейству бергов.

«Холодная», – пробурчал Суслик. «Ну так пусть полежит, нагреется, и съедите, – засмеялся Дарк, – лето на улице». – «Есть хочется: пока добирались, долго не ели. Ладно, подождем».

Дарк махнул рукой и ушел. В доме он отсчитал две тысячи золотых монет, положил их в кожаный мешок и, вызвав Ринка, вручил ему мешок.

– Поделишь между дружинниками, только честно, чтобы не было обид.

Для простых воинов это были очень хорошие деньги: даже в столице на них можно было купить небольшой домик, а уж за ее стенами это и дом, и лошадь, да не одна, и корова, да еще останется, чтобы жить припеваючи не один год. Ну, или хорошая таверна либо постоялый двор у дороги.

– Будет сделано, командир, – радостно оскалился сержант.

– И предупреди, чтобы не болтали и не стали в кабаке деньгами сорить: сам знаешь, чем может закончиться. Да, и пошли кого-нибудь сообразительного к стражникам, пусть заберут тех, кто в подвале сидит: мало того что они убивать нас пришли, мы их еще и кормить должны. Да и трупы тоже пусть заберут. Вот только что с Беспалым делать? Он ведь обязательно скажет, что мы интересовались, где живет Мастер. – И Дарк посмотрел на Ринка.

– Командир, так он может споткнуться и шею сломать: со связанными руками так неудобно ходить.

– Ты думаешь?

– Да я это точно знаю.

– Ну… тогда займись.

Раздав распоряжения, Дарк постучал в дверь отцовой комнаты и пригласил отца на завтрак.

– Ты не все мне рассказал, – проговорил Марк, когда после завтрака они пили горячий травяной настой. – Почему приходила ночная гильдия, да еще с явно серьезными намерениями?

– Отец, как я тебе уже говорил, у меня есть девушка, и она отвечает мне взаимностью. Только девушка это не простая, а младшая дочь королевы.

– Да ты что! – непроизвольно вырвалось у Марка.

Дарк развел руками: мол, что тут поделать.

– Помнишь, я рассказывал, что в первом бою с польмарцами вместе с нами было несколько раненых. Одной из этих раненых была Франческа, я лично вытащил ее из толчеи, в которой ее если не добили бы, так затоптали бы. А потом лечил, ухаживал и даже нес на руках. Этой зимой на балу сыну одного из местных герцогов не понравились наши отношения. По разговорам, ранее он сватался к старшей сестре, но когда у него ничего не получилось, переключился на младшую. В общем, из-за этого вышел у нас конфликт, и мы дрались на дуэли. Я победил, но убивать его не стал, а просто оглушил сильным ударом по голове. Вот он и затаил злобу и, видать, решил по-тихому разобраться. Ходят по столице разговоры, что ночная гильдия не сама по себе, кто-то из аристократов прикрывает ее похождения.

Они какое-то время помолчали.

– Давай мы с тобой в ближайшие дни съездим в мой лен, посмотришь замок, да и еще кое-что покажу тебе.

– Ты думал о том, что я тебе говорил?

– Думал, отец. Наверное, я съезжу в королевство. Не обещаю, что я там останусь, но съезжу, только после того как закончу тут все свои дела.

– Какие у тебя тут дела?

– Я давал слово старому пирату помочь его потомству – кого там родила его девушка, которую он бросил, когда она была на сносях, и подался в пираты. Ну и тех, кто заварил кашу в республике, обвинив меня и осудив на каторгу.

– В республике я тебе с удовольствием помогу. Только вот как это все сделать? Может, прирезать их там потихоньку?

– Нет, отец, мы их накажем по-другому, у меня родился план, как это сделать. Когда все обдумаю, мы с тобой его обсудим.

В это время в столовую вошел один из дежуривших на воротах и доложил, что пришли Верт и Ивар и привели каких-то людей: мол, ваше распоряжение.

– Куда людей определить?

– Да посели их пока в домик к прислуге, там есть свободные комнаты, я потом сам разберусь, что с ними делать.

Когда парень вышел, Дарк обратился к отцу:

– Я сейчас вывезу бергов из усадьбы в лес, тебя не приглашаю: мы все в карете не поместимся, тут как бы самому влезть.

Марк улыбнулся.

– Хорошо, я тебя подожду, хочу еще кое-что выяснить.

Дарк дал команду, чтобы заложили карету. Берги абсолютно не пахли, и проблем с лошадьми возникнуть не должно было, лишь бы кони не увидели зверей. Но все прошло спокойно.

Выпуская семейство у ближайшего леса, Дарк спросил Суслика: «Ты теперь куда?» – «Да пока тут останемся, дичи много, места неплохие, двуногих в лесу мало». – «Еще бы, это королевский лес, – усмехнулся Дарк – сюда и не ходит никто, только лесники убирают валежник да рубят сухостой. Скажи мне: если вдруг позову, придешь?»

Ответа не было долго. «Приду, зови», – наконец прошелестело в голове Дарка, и Суслик побежал догонять свое семейство.

И тут Дарк вспомнил, что хотел обсудить с бергом. «Суслик!» – позвал он мысленно. «Ну чего еще?» – раздалось в голове. Чувствовалось, что собеседник недоволен. «Тут такое дело… Давай я тебя буду звать просто Сус. Понимаешь, – заспешил Дарк, – суслик – это зверек, которыми я тебя кормил в свое время, когда ты был раненый. Не солидно такому большому и красивому зверю зваться именем какого-то мелкого зверька».

«Я знал, что двуногие – подлые люди. И даже ты, лучший из них, такой же. Это же надо – называть меня именем какого-то грызуна! Ты мне можешь сказать, почему я тебя не должен съесть?» – «Я просто не знал, как тебя назвать, и ляпнул первое, что пришло в голову, ведь мне надо было как-то обращаться к тебе». – «Ладно, тогда зови меня Агмаррр, это мое имя. Пока, двуногий». И Дарку показалось, что берг смеется. Нет, точно, он хохотал, Дарк чувствовал эмоции зверя. «Он что, и шутить может?» – подумал Дарк.

– Поехали, – дал он команду кучеру, и карета направилась обратно в город.

По приезде он увидел, что во дворе полно стражников. Они выводили из подвала бандитов и рассаживали их в кареты, которые тут же отправлялись, скорей всего, в городскую тюрьму.

Завидев его, к нему подлетел Ринк и принялся громко докладывать, стараясь, чтобы стражники, и в особенности лейтенант, что ими руководил, все слышали.

– Ваша светлость, у нас тут неприятность произошла. Понимаете, один из нападавших, когда его вели в подвал, упал и сломал себе шею. Не доглядел, виноват.

– Но как же так, Ринк, я же на тебя надеялся. Даже не знаю, что делать, придется мне тебя наказать. Иди уж.

– Господин барон, – подошел к нему лейтенант стражников, – разрешите представиться: баронет Кирк эну Рихан.

– Барон Дарк эну Мушер, – представился в свою очередь Дарк. – Я слушаю вас, баронет.

– Не нужно сильно наказывать сержанта. Это отребье не стоит жалеть, одним больше, одним меньше – значения не имеет. Королева сейчас приказала жестко наказывать членов ночной гильдии, воров и бандитов, так что это кандидаты на каторгу. У нас даже суд очень быстрый: зачитывают срок каторжных работ – и вперед.

– Я учту вашу просьбу, лейтенант, – Дарк сделал вид, что смягчился, – но я хотел передать вам их в целости и сохранности, а эти разгильдяи ничего нормально выполнить не могут.

– Ничего, и этих хватит. Кстати, не просветите меня: почему они на вас напали?

– Эх, хотел бы я это знать. Не думал, что вы так быстро прибудете, как раз хотел их об этом расспросить, но, как видите, не успел. У меня к вам будет просьба: если выясните, что им от меня понадобилось, сообщите мне, будьте так добры.

И Дарк вроде бы незаметно для находящихся во дворе стражников, но так, чтобы видел лейтенант, протянул ему несколько золотых монет.

– Обязательно узнаю и расскажу вам, ваша светлость, – рассыпался лейтенант перед Дарком, пряча монеты. – Ну, мы уже закончили, последних загрузили, так что разрешите откланяться. Я помню о вашей просьбе, – проговорил лейтенант и неловко поклонился, прощаясь.

Глава одиннадцатая

Дорога стелилась под копыта лошадей, запряженных в карету с гербом барона Мушера. Дарк вез отца показать ему замок и лен, подаренные королевой, да хотел на обратной дороге забрать то, что хранилось в подвале замка, поэтому и охрану с собой взяли солидную. Раз решил ехать в королевство Болар, то и ценности надо держать под рукой: мало ли, вдруг придется быстро уехать. Хотел еще прибившуюся к нему семью Софин перевезти в замок, потом махнул рукой.

Как сообщил ему баронет, командовавший стражниками, при допросе выяснилось, что бандиты уже однажды нападали на Дарка и, по всей вероятности, шли, чтобы отомстить или поквитаться. Все знал их старший, который так неудачно упал и сломал себе шею. Их уже осудили и отправили на каторгу. Дарка даже вызывали в качестве свидетеля, но тот заявил, что да, однажды было у него столкновение с ночной гильдией, но он не помнит из них никого. А то, что они думали, будто у него малочисленная охрана, ну так он тут при чем? Дурак он и есть дурак: пытаться напасть на усадьбу, находящуюся под охраной ветеранов прошедшей войны.

А вот в связи со смертью Мастера искали какого-то местного по кличке Лошадник, у которого буквально на днях был с ним конфликт и который во всеуслышание поклялся убить Мастера. Лошадник проиграл Мастеру огромную сумму и обвинял его в нечестной и подлой игре.

Дарк, хотевший увезти семейство Софин в замок, подумал и оставил все как есть. Да, он понимал, что всем не поможет и счастливыми всех не сделает, даже раздай он им все свои деньги, но хоть кому-то помочь он может. На удивление, Софин оказалась девушкой грамотной, она довольно бегло читала, могла писать и знала несколько действий арифметики, чем не каждый дворянин владел. Пока, конечно, ее знания ей не пригодились, но все у нее было впереди. Так что Дарк успокоился, не стал заморачиваться и возить людей туда-сюда, просто проинструктировал Софин, как себя вести и что говорить в случае вопросов со стороны стражников.

Только одно его очень заботило и не давало покоя: как быть с Франческой, как ей объяснить, что он обязательно за ней вернется, чего бы ему это ни стоило. Сейчас он просто еще не знает, что ждет его впереди. Вот когда он убедится, что все идет как надо, и утвердится в качестве наследника, тогда просто пришлет свадебное посольство. А пока можно и обручиться. Но душа все равно болела, и он просто не знал, как начать разговор и подступиться к этому делу. «Может, отца спросить? Он все-таки больше прожил и знает, как в этих делах можно поступить», – думал Дарк.

А Марк дир Мушер думал сейчас о своем. Надо бы отправить кого-то с донесением к королю, сообщить ему, что он нашел Дарка, но из-за некоторых непредвиденных обстоятельств задерживается. Конечно, надо все описать и расписать: король не потерпит недосказанности. Поэтому по возвращении в столицу он сядет за письмо, а уж кого отправить, пусть думает баронет Кальвин дир Кармай, это его подчиненные. Хватит им полировать задницами лавки в портовом кабаке, ведь Марк взял с собой лишь десяток воинов из полусотни, остальные так и сидят на корабле.

Эх, скорей бы все закончилось, он уже не молод, чтобы носиться как угорелый по разным королевствам, да и по Вероне соскучился. Как она там? «А Дарк мой молодец. Я вот тоже воевал, и что? Нет, кое-какие награды есть, но разве их сравнишь с золотыми наградами Дарка? А лен, куда они сейчас едут? И вот скажите, как может простой мещанин так обворожить принцессу, что она согласна будет выйти за него, невзирая ни на что?»

Да, Марк немного приукрашивал, все-таки объяснение между парнем и девушкой состоялось, когда Дарк уже был героем войны и бароном, но ведь принцессы и за баронов-то не выходят. «Да, Дарк красив, этого не отнять, но ведь и умен. А этот его ручной берг – это вообще что-то непонятное», – думал Марк дир Мушер, поглядывая на задумчиво смотрящего в окно парня.

Поездка выдалась легкой, никаких разбойников на дорогах, королева неплохо подчистила банды и ватаги лихих людей. Дарк и сам принял в этом участие и уничтожил пару немаленьких банд. Сейчас королева переключилась на ночную гильдию. Конечно, дела шли не так радужно, как с разбойниками. Те были на виду, а ночная гильдия таилась, кроме того, были случаи, когда их прикрывали бургомистры и начальники стражи городов: деньги не пахнут, вот кое-кто, потеряв стыд и совесть, и набивал свой карман любым способом.

Лен Дарка в основном развивал животноводство, три из четырех сел находились у небольшой реки, которая протекала в баронстве. Ранней весной эта речушка сильно разливалась, затапливая берега и прибрежные луга, а когда вода сходила, то трава на этом месте росла густая и сочная. Селяне делали сыры и возили их на продажу в городок. Товар неплохо раскупался, и народ не бедствовал. При этом у Дарка был грамотный и не вороватый управляющий, поэтому в городскую усадьбу поставлялись не только качественные продукты, но и неплохая прибыль в звонкой монете.

Отцу понравились и лен, и сам замок. Правда, проехать по селам не получилось, но Дарк этого и не планировал. Он обговорил с управляющим, что может уехать на некоторое время и прибыль тот должен класть в банк на его счет. Деньги на небольшой ремонт сыроварни Дарк дал, сразу достав из кошеля.

То, что находилось в подвале, привело Марка в полный восторг: золотая и серебряная посуда, драгоценности, которых уже осталось немного (остальные были раздарены Ашкену и Тубору), дорогое оружие и необработанные драгоценные камни. Все это аккуратно упаковали в кожаные мешки и уложили в телеги.

Перед тем как покинуть замок, Дарк выдал всем работникам и слугам по серебряной монете, а управляющему – золотую. Он не собирался уезжать уже завтра, но подготовиться к этому стоило заранее. Сейчас он отправится искать потомка старого разбойника, а потом займется Гравом Сикмором и его сыновьями – Кравом и Тибулом.

* * *

Отец Майлы Торвин Парман плакал. Злые слезы катились по его лицу, и он не вытирал их.

Это он во всем виноват, и больше никто, думал он, одновременно кляня свою безалаберность и самонадеянность. Еще отец говорил, что на чужих деньгах счастье не построишь. Он же забыл его наставления и, пожелав отхватить куш больше, влез в долги. И вот результат: завтра суд, и его лишат всего. Стряпчий откровенно сказал: чтобы не сесть в долговую тюрьму, отдать придется все.

Вот и переживал сейчас Торвин. Нет, не за себя он переживал, а за своих девчонок, Майлу и младшую Ровену. Ведь он клялся их умирающей матери, что девочки не будут ни в чем нуждаться и он все сделает, чтобы они были счастливы, но слова не сдержал. А ведь выигрыш казался стопроцентным, но кто мог предположить, что вблизи берегов появятся пираты, которых очень уж давно не было в этих краях.

Начиналось все просто и очень заманчиво. На островах метрополии появился новый напиток, назывался он «кафай» и очень быстро вошел в моду, особенно среди молодых лоботрясов, имеющих деньги, да и старикам он придавал силы и ясность мысли. Напиток шел на ура. Это был не набор трав, которые привыкли заваривать и пить, а плоды дерева, которые после обжарки и размельчения заваривали, клали по вкусу мед или сливки и пили.

Торвин сразу понял, что этот напиток вошел в моду надолго, если не навсегда, поэтому он снарядил два корабля в поход на острова за зернами кафая. Дело было в начале осени, впереди зима и сообщение с островами будет прервано до самой середины весны. Вот он и надумал закупить больше, чтобы торговать кафаем всю зиму, да и жадность обуяла. Денег не хватило, и он занял под большой процент и под залог своих лавок и дома, в надежде довольно быстро отбить на прибыли от кафая.

Все так и было бы, не повстречайся корабли купца на обратном пути с пиратами. Пираты обстреляли корабли купца из катапульт, а потом пошли на абордаж. Поняв, что отбиться от них не получится, Торвин попытался бежать на шлюпке с несколькими матросами. К счастью, у них это получилось, и через сутки Торвин стоял на берегу целый и невредимый, с огромным долгом и с полностью заложенным имуществом. Больше о кораблях и их экипажах никто ничего не слышал.

У республики не было военного флота, и зачастую купцы просто откупались от пиратов. Обычно на борт поднимались несколько человек и, выяснив, какой товар перевозится и кто его владелец, озвучивалась сумма. Почему в этот раз они сразу начали убивать, нисколько не обращая внимания на крики капитана о том, что они могут откупиться?

И даже в этом случае еще оставалась надежда отыграться. Начав, по сути, все сначала – с магазина, который он подарил Майле, – можно было бы в течение нескольких лет отбить долги. Но никто не дал ему на это времени, и тут все было обыденно. Грав Сикмор, который и являлся одним из главных его кредиторов, однажды завел с ним разговор о детях и о том, что неплохо бы было поженить его сына Крава и Майлу.

– Ну что ж, я переговорю с Майлой, и, если она не против, мы так и поступим, – ответил на предложение Торвин.

– А ты что, прислушиваешься к тому, чего хочет или не хочет твоя дочь? – недовольно, как показалось Торвину, произнес Грав.

– Я это обещал ее матери, когда она умирала.

– Ну-ну, посмотрим, что скажет твоя Майла. – С этими словами Грав удалился.

В тот же вечер Торвин переговорил с Майлой.

– Отец, я понимаю, что надо как-то рассчитываться с долгами, но почему моей судьбой и жизнью? Ты видел, во что превратилось это ничтожество? Он подсел на пыльцу красного папоротника, раньше он был придурком, сейчас – полный дурак. От них уходят слуги, и они никого не могут нанять, потому что людям страшно. Крав может ни с того ни с сего, без причины, избить любого. Ну а то, что он всех служанок насилует, так это давно известно. Давай продадим магазин и отдадим часть денег сразу, а остальные постепенно вернем: ты же говорил, что все готовы подождать. Я помогу тебе во всем, только прошу, не отдавай меня ему.

Когда на следующий день Торвин сообщил Граву результат, тот побагровел и, развернувшись, ушел, ничего не сказав. А через несколько дней к Торвину заявился судебный стряпчий и предупредил, что от Грава Сикмора на него поступила жалоба о несвоевременном возврате займа. Когда Торвин пошел к Граву, чтобы попытаться уладить дело, его не приняли. В течение недели ему отказали в продлении кредитов почти все, у кого он занимал деньги. Только Арвид Зервис заявил, что будет ждать, сколько потребуется, при этом дом купца был самым бедным по сравнению с другими заемщиками.

Все произошло так, как Торвин и предполагал. В глубине души он надеялся, что ему дадут время на выплату долга, но сам же и понимал, что не зря все побежали в суд. Так и произошло: суд постановил изъять и распродать имущество, находящееся в залоге, а деньги вернуть кредиторам.

Грава очень возмутил тот факт, что суд не может изъять магазин у Майлы в счет погашения долга: ему объяснили, что дарственная оформлена без нарушений, и Майла являлась совершеннолетней, когда произошло дарение. Кроме того, это не залоговое имущество, и принадлежит оно совсем постороннему человеку, пусть даже она и дочь должника.

– Отец, – присели возле отца дочери вечером после суда, – не убивайся ты так, все наладится.

– Самое плохое во всем этом то, что у нас забрали дом и в течение недели мы должны съехать.

– Мы можем жить в магазине. Освободим на первом этаже какое-нибудь подсобное помещение и будем там спать, – сказала Ровена.

Майла в знак согласия закивала головой.

– За твою учебу, Ровена, я не смогу пока платить, а у тебя, Майла, кроме магазина, нет никакого приданного. Тебя никто не возьмет замуж, разве что какой-нибудь совсем простой парень или стражник.

– Ничего, я это переживу, а унижаться ни перед кем не буду, тем более перед этими уродами Сикморами. Крав уже распускает слухи о том, что скоро я сама приползу и буду упрашивать его взять меня в жены, а он еще подумает, кого взять: меня или Ровену, – возмущенно проговорила Майла.

Услышав это, Торвин скрипнул зубами и сжал кулаки. Но что он мог сделать?

А через некоторое время неприятности посыпались как из рога изобилия.

– Послушай, отец, давай уедем отсюда в какой-нибудь другой город, не дадут нам тут жизни, – сказала как-то Майла. – Вот сам посуди: от академии, где училась Ровена, пришло письмо, чтобы мы уплатили уже за следующий год обучения, хотя до него учиться еще полгода. Тебя удалили из правления провинции задолго до следующих выборов, в нарушение всех законов. Крав приходит в магазин и распугивает покупателей: нет, он ничего не трогает, понимает, что придется отвечать, но пристает к покупателям, особенно к женщинам. От этого покупателей стало меньше, и выручка сильно упала. Я и цены снизила, чуть ли не в убыток торгую, но не помогает.

– Я не против, да только надумай мы продавать магазин, его обязательно купят Сикморы, и подозреваю, сделают все, чтобы купить его почти даром. Был еще участок на реке рядом с городом, но его, думаю, вообще продать будет трудно, и все это займет продолжительное время. Конечно, можно оставить заниматься этим стряпчего, но где и кому мы нужны без денег. Мне уже передавали намерение семейства Сикморов вынудить нас продать магазин: они установят цену, и никто не даст больше, все будут оглядываться на них.

Майла задумалась, думал и Торвин. Он по истечении первых двух месяцев после суда тоже понял, что жить им нормально здесь не дадут.

«И зачем я купил этот участок?» – расстроенно думал Торвин. А с другой стороны, эта река брала свое начало далеко в степи и через соседнее герцогство впадала в море. По ее берегам было много поселений, и мысли у него были правильные. Если бы не его ошибка, в этом году он начал бы строительство пристани и заложил бы пару больших баркасов, а потом возил бы товары и в степь, и в герцогство. А теперь… Теперь все пошло прахом, денег на его прожекты нет и долго не будет, надо продавать. Им интересовался тот же Грав, но снова постарается купить за бесценок.

– Постой, – вдруг повернулся отец к дочери, – а что если… Так, я Зервису должен полторы тысячи золотых, а магазин стоит пять тысяч. Что если предложить ему забрать магазин в счет долга и доплатить разницу? Может, и участок на реке заберет. Только вот есть ли у него такие деньги?

Торвин не стал откладывать дело в долгий ящик и как-то под вечер пришел к Арвиду Зервису. Попал он на ужин, и, как ни отнекивался, его усадили за стол. Еда была простая, но сытная. Когда поели, Арвид, крупный мужчина с вьющейся колечками бородой и вечно смеющимися глазами, пригласил его в другую комнату.

Торвин не стал затягивать и рассказал ему все. Арвид никогда не был его другом, он не входил в совет правления провинции, но он был единственным, кто отнесся к Торвину по-человечески.

Выслушав Торвина, Арвид задумался, как быть.

– Мне, конечно, интересен твой магазин, но я могу дать тебе сейчас только тысячу золотых, а остальные тебе придется ждать несколько месяцев, а то и год: сумма немаленькая. Но у меня есть другое предложение для тебя. Ты ведь собрался отсюда уезжать, так почему бы тебе не перебраться в соседнее королевство? Торговлей ты сможешь заниматься и там. А кроме того, я дам тебе письмо к сыну, и ты получишь свои три тысячи золотых, что в общем будет больше на пятьсот золотых. Сын сидит на армейских поставках и очень хорошо заработал на них, там была война с соседями, и Кармина победила.

Подумай, это хорошее предложение. Кроме того, я дам тебе повозки, которые оставишь сыну, тебе ни платить за них не надо, ни возниц нанимать. Ехать, правда, далеко, он в столице живет, но на дорогах там спокойно: королева после войны очень хорошо их почистила от разбойников и другого лихого люда. По поводу участка берега на реке скажу честно: мне он не нужен. То, что ты рассказываешь, интересно, но денег у меня немного, а там и пристань строить, и большой баркас, да и команду содержать зимой – все это потребует вложений. В общем, по участку твердое нет, но я поговорю с некоторыми людьми из соседней провинции, может, их это заинтересует. А магазин я готов забрать однозначно, но на тех условиях, которые тебе предложил.

– Мне надо подумать и обсудить все с дочерью.

– Так я тебя и не тороплю, надумаешь – приходи.

На этом их разговор и закончился, Торвин пришел домой и сразу же выложил все Майле: все-таки магазин-то ее, хоть она и сказала, что отец может делать с ним все, что вздумает, она ему доверяет.

Майла внимательно выслушала отца и почти сразу же согласилась.

– Отец, я бы на твоем месте даже не думала. Кто еще сделает такое выгодное предложение?

– Но это твой магазин, и решение должна принимать только ты.

– Ой, не выдумывай. Ну а если принимаю решение я, то я согласна. Правильно Зервис сказал, нас тут ничто не держит и можно начать жизнь с чистого листа. В общем, завтра иди и скажи, что мы согласны. Сегодня вон вообще никто не зашел, весь день Крав торчал в магазине и весь день говорил гадости.

– Да я-то, в принципе, согласен, просто опасался, как ты, не будешь ли против.

– Как видишь, не буду. – И Майла, чмокнув отца в щеку, ушла, что-то напевая.

Ютились они в двух комнатушках, бывших кладовых магазина, в одном раньше была раздевалка грузчиков, в другом хранили инвентарь уборщики и дворник.

Дело сладилось быстро. У Арвида был свой человек в окружении бургомистра, и он очень быстро организовал заверенную купчую, по которой Майла передавала магазин Арвиду в счет погашения долга отца в полторы тысячи золотых.

Все было оформлено правильно, быстро и, главное, в тайне. Но при заключении сделки присутствовали свидетели, на случай возмущения того же Грава, так что все было чисто. Продажа недвижимости и лавок, изъятых судом, шла вяло, несмотря на то, что сумма должна была превысить долг, хоть и пытались цену урезать до минимума. Но Торвин уже махнул на это рукой, смирившись с потерей.

Сейчас, трясясь в повозке, он думал о том, с чего начинать новую жизнь. Оставалось не решенным еще одно дело – участок берега на реке, который он покупал в надежде построить там пристань и возить товар в герцогство и далее. Но это дело он решит позже, когда обоснуется на новом месте.

* * *

Герцогство Марвел находилось в трех днях пути на корабле, сразу же за республикой торговцев. Вернее, по какому-то странному обстоятельству оно делило республику на два сообщающихся между собой анклава. Дарк все думал, на чем плыть: на галеоне или нанять небольшой корабль и быстренько проскочить до этой деревушки… как ее… Соленый Ветер. Поговорив с отцом, он, по его совету, все-таки решил плыть на галеоне, да и разговоры о пиратах имели под собой основания. А вот небольшой кораблик нанимать все-таки придется: надо отправить на нем сообщение королю. Дарк поморщился от этого известия, но ничего не сказал.

Когда они прибыли в город Тильборг, в порту которого и стоял корабль, граф озвучил баронету, что надо послать письмо с докладом к королю. Тот сразу выделил пару человек, а Дарк решил навестить своего старого знакомого и посоветоваться с ним, кого подрядить для доставки пакета в королевство Болар.

Пройдя в порт, он спросил у первого встреченного им человека:

– Скажите, уважаемый, где мне найти Говарда Кальви?

– Хм, а зачем вам старина Кальви? – в ответ поинтересовался тот.

– Может, это секрет. Могу сказать только одно: думаю, он будет рад меня видеть.

– Ну что же, пойдемте, провожу, я тоже иду в ту сторону.

«Не слишком ли я самонадеян в том, что он будет рад меня видеть? А вдруг наоборот? Ладно, чего уж там, уже ни чего не изменишь», – думал Дарк, идя рядом с незнакомцем.

Говард был на пирсе и руководил выгрузкой рыбы, которую тут же и распределял. С тех пор как Дарк видел его последний раз, Говард, казалось, приобрел некую солидность. А может, и не казалось.

– Ален, эти корзины отложи толстому Жану, и сразу же их погрузите и везите в его забегаловку. А эти три ларя засыпьте льдом, их к вечеру купцы заберут.

С десяток человек бегали вокруг него и таскали корзины с рыбой. Дарк не стал подходить и отрывать Говарда от дел.

– А эту рыбу сразу грузите в коптильню к Граху, – прокричал Говард и тут увидел Дарка. Глянул – и отвел взгляд. А потом вдруг снова резко повернулся и уставился на Дарка. – Ален, а ну подмени меня.

Он подошел к Дарку и, неловко кланяясь, видно стесняясь, проговорил:

– Ну, здравствуйте.

– Здравствуй, Говард Кальви, – ответил Дарк и протянул руку для пожатия.

Говард осторожно ее пожал.

– Раньше ты был более решительным, – сказал Дарк, разглядывая Говарда.

– Извините, ваша светлость, растерялся, – промямлил тот.

– Ты что, не рад меня видеть? Или чего-то боишься? – спросил Дарк, не понимая, что это с Говардом.

– Да ничего я не боюсь и рад вас видеть, – наконец более спокойно сказал рыбак. – Просто вы такой весь нарядный, а я – в просоленной и пропахшей рыбой робе.

– Ну так, наоборот, гордился бы и народ вон озадачивал бы тем, насколько ты популярен, – кивнул Дарк за спину Говарду, где замершие рыбаки стояли, открыв рты.

– Ну, и чего встали? Ален, шевели их, сам знаешь, все хотят рыбу еще живую. А вы, ваша светлость, чего-то хотели или пришли поинтересоваться, выполнил ли я ваше наставление? Как видите, стараюсь, – усмехнулся он.

– Ну и молодец. Но я по другой причине: мне нужен совет. Мы можем где-нибудь спокойно поговорить?

– Конечно, можем, – ответил Говард и направился в сторону портовой таверны, где они когда-то познакомились.

С прошлого раза многое изменилось. Было чисто и вкусно пахло готовившимися на кухне блюдами.

– Не хотите попробовать харма на вертеле?

– Да я вообще-то сыт.

– Тут очень хорошо готовят, и пиво у меня отличное.

– У тебя… пиво? – удивился Дарк.

– Э-э-э, – засмущался Говард, – забыл сказать: это моя таверна.

– Ну что же, давай своего харма, да и пиво можно.

За столом Говард и поведал, что бывший хозяин таверны осенью умер, а так как он не имел наследников, таверна отошла в муниципалитет, вот тут Говард подсуетился и выкупил у города эту забегаловку. Да и просили за нее чистые гроши – всего пятнадцать золотых. Выкупил, а потом сам с сыновьями целый месяц приводил все это в порядок. Конечно, денег пришлось потратить много, но это того стоило. На кухне сейчас его жена как старший повар и невестка.

А как только запахло весной, он прикупил еще один баркас и нанял команду. Сам он уже редко ходит в море, там сын заправляет, а он организовывает сбыт, да и таверна на нем. В общем, дел по горло.

«Хм, видишь как, пятнадцать золотых – сущие гроши, – мелькнуло в голове у Дарка. – Когда-то для тебя и треть этой суммы была огромными деньгами». Но, ничего не сказав, он лишь искренне улыбнулся: правильно он сделал, что дал тогда денег Говарду.

Харм и правда оказался очень вкусным, это была рыба с нежным и сочным мясом, Дарк никогда такой не пробовал, да и пиво было на уровне. Покушав, Дарк наконец озвучил свою просьбу.

Говард подумал несколько минут, потом произнес:

– Есть такой кораблик. Принадлежал он контрабандисту, да вот только убили его недавно в пьяной драке. Корабль стоит на приколе, команду жена и дочь разогнали, да и было их там семь человек. Бегает корабль очень быстро, никакой пират ему не страшен, только стоит он сейчас в порту. Спросите у хозяйки, хоть молодой, хоть старой, может, и продадут. С командой помогу, я их знаю, да я тут всех знаю, и капитана посоветую хорошего.

– А что мне потом с ним делать? Мне-то он не нужен, – проговорил Дарк.

– Больше ничего предложить не могу, тут у нас или рыбацкие баркасы и фелюги, или неповоротливые купцы. Ну, есть еще одна каравелла, но это заграничный корабль. Военный флот стоит в другом порту, но, сам понимаешь, гонять военную каравеллу или фрегат – без штанов останешься. Да и кто на это пойдет?

Дарк умолчал, что каравелла прибыла за ним: зачем Говарду ненужные знания?

– Ладно, Говард, рад был тебя видеть, буду думать, – сказал Дарк, поднимаясь. – Благодарю за угощение. Если надумаю, ты покажешь, где проживают хозяева?

– Да, покажу. А благодарить не надо, это я вас должен благодарить, – ответил Говард.

Когда Дарк рассказал отцу о разговоре с рыбаком, тот предложил подключить к обсуждению капитана галеона. Капитан предложил посмотреть на корабль и, если что, купить его и перегнать в Болар, команду он даст. А там можно или продать его, или пользоваться им.

Через несколько дней Дарк и Марк Мушеры отправляли корабль и несколько человек, которых выделил баронет, с донесением королю Болара. А сами отправлялись навестить герцогство Марвел, вернее, прибрежную деревушку с интересным названием Соленый Ветер.

Глава двенадцатая

Сегодня был первый день плавания, погода стояла чудесная, легкий ветерок настойчиво гнал галеон в сторону герцогства. Дарк вальяжно расположился на бухте каната, наслаждаясь солнцем, и даже немного дремал, разморенный теплом. Шум, поднявшийся внезапно, вырвал его из плена грез и вернул на грешную землю, вернее палубу каравеллы.

– Что случилось? – спросил он одного из команды галеона, пробегавшего мимо.

– Пираты, – ответил тот, махнув куда-то рукой, и понесся дальше.

Дарк глянул в ту сторону, куда ему указали, и увидел движущийся навстречу с левой стороны корабль. Он был меньше размером, чем галеон, но двигался уверенно, никуда не сворачивая.

«Неужели этот военный корабль не сможет справиться с пиратским кораблем?» – подумал Дарк. И в тот же миг увидел еще один корабль, такой же, как и с левой стороны, но двигающийся по правому борту. «Наверное, хотят зажать с двух сторон и попытаться потопить или поджечь галеон, – понял он. – Но какой смысл нападать на военный корабль, а не купеческий?»

Из надстройки выглянул Марк и помахал Дарку рукой. Пока Дарк шел к нему, он услышал скрип канатов – это взводили баллисты по обоим бортам.

– Дарк, надень кольчугу и вооружись: по-видимому, предстоит бой. Капитан удивлен, конечно. Никак, говорит, пираты взбесились, если напали на галеон. Но тем не менее приказал всем вооружиться и быть наготове.

Когда Дарк начал спускаться в кубрик, раздался резкий стук и гул – баллисты выстрелили. Когда Дарк снова поднялся на палубу, стрельба из баллист продолжалась.

Вдруг народ радостно заорал. Дарк посмотрел туда, куда глядели почти все, и увидел, что один из выстрелов достиг цели и сломал мачту. Та упала, повиснув на такелаже, мешая пиратскому кораблю маневрировать. Команда спешно рубила канаты, пытаясь освободиться от помехи. С галеона посыпались выстрелы в подранка – и снова попадание и радостные вопли экипажа галеона. В этот раз камень проломил борт, было видно, как волны захлестывают пролом.

– Почему они не стреляют в ответ? – спросил Дарк стоящего рядом с ним помощника капитана.

– У них, скорей всего, более слабые баллисты, – ответил тот, – вот и не хотят зря портить заряды. Пытались взять нас в клещи, но капитан разгадал маневр и пошел на сближение с одним из них, второму же надо идти галсами: мы ведь идем с попутным ветром, а они против ветра. Вот видите, где второй? – И помощник указал рукой назад.

Оглянувшись, Дарк увидел, что второй пират, находясь далеко позади, в этот момент начал делать разворот, чтобы зайти с кормы каравеллы. Первый корабль тоже попытался развернуться и отойти, чтобы выйти из схватки, но капитан приказал идти на сближение и высадить на пиратский корабль абордажную команду. Гнались за противником пару склянок, второй пират тем временем гнался за каравеллой.

Постепенно первый пират начал терять скорость: скорей всего, через пролом в борту в трюм поступало все больше и больше воды, которую не успевали откачивать. Через некоторое время корабли столкнулись бортами, и на борт пирата вначале полетели кошки, которыми намертво состыковали два корабля, а потом упали абордажные мостки и хлынула волна воинов с галеона: его борт был выше пиратского барка, и некоторые смельчаки просто перепрыгивали на пиратский корабль. После абордажной команды пошли воины баронета, а потом уже и Дарк с Марком тоже вмешались в схватку.

Пираты защищались отчаянно, они прекрасно понимали, что их никто не пощадит, и рубились, не щадя ни себя, ни противника. Офицеры абордажной команды подгоняли воинов, они прекрасно понимали, что с этим кораблем надо успеть расправиться до подхода следующего пирата. Иначе бой затянется, и неизвестно, на чьей стороне окажется победа, если и второй пиратский корабль ввяжется в схватку.

Не успел Дарк оказаться на палубе пиратского корабля, как на него налетел толстый пират с перекошенным криком ртом. Дарк ушел от удара и ударил сам, почти перерубив пирату шею. Рядом бился отец, и Дарк все время старался контролировать пространство вокруг них, опасаясь, чтобы никто не причинил вреда ни ему, ни отцу, хотя в той ситуации, в которой они оказались, это было сложно. Шум на корабле стоял страшный: лязг мечей, крики и проклятия, вой раненых и умирающих.

Наконец воины королевского галеона начали теснить пиратов, уже было видно, что победа не за горами. Еще один натиск – и пираты стали бросать оружие на палубу и становиться на колени, признавая свое поражение.

Дарк вытер об убитого пирата меч и вложил его в ножны. Посмотрел на Марка и увидел, что бой тому дался нелегко: отец был бледен и тяжело дышал.

Граф заметил взгляд Дарка.

– Да, давно я так не махал мечом, думал, сердце выскочит, – сказал он, улыбаясь и подмигивая Дарку. – А ты молодец, просто слов нет, какой молодчина.

Сдавшихся пиратов связали и погнали в трюм галеона: повезут на суд в королевство, их и было-то не более двух десятков, остальные лежали мертвыми, устилая палубу барка.

Королевские воины принялись проверять корабль, и вдруг из кормовой пристройки вышли две дамы, по виду дворянки. Обе женщины были растрепаны, в платьях, некогда великолепных и нарядных, а сейчас порванных; у одной была разбита нижняя губа, у другой наливался синяк под глазом. Но что удивительно, в руках одной из них была широкая абордажная сабля, а у другой – кинжал, и сжимали они свое оружие решительно и умело.

Первым опомнился Марк, все-таки он был старше всех представителей мужского пола из толпившихся на палубе.

– Мадам, не знаю, как вас именовать, разрешите представиться: граф Марк дир Мушер. Должен заверить вас, что даже если вы являетесь членами экипажа этой посудины, вам ничто не угрожает. Если же я ошибаюсь, то прошу меня заранее простить. Вам будет оказана любая помощь.

– Не стоит переживать, граф, мы не являемся пособниками пиратов, мы всего лишь их пленницы. Я герцогиня Альма де Глоут, – проговорила та, что была старше и держала в руках абордажную саблю, – а это моя дочь Веленика де Глоут. По несчастливой случайности мы были взяты в плен вон тем… – показала она на одного из пиратов в более богатой одежде, – боюсь назвать его господином. Кстати, в трюме находится капитан той посудины, на которой нас захватили, и часть экипажа, что осталась жива. Если вы не против, прошу предоставить нам с дочерью возможность привести себя в порядок, после чего мы сможем удовлетворить ваше любопытство, рассказав о себе. – С этими словами герцогиня бросила свое оружие на палубу, ее примеру последовала и дочь.

Граф церемониально поклонился и предложил руку герцогине, чтобы помочь взойти на мостки, проложенные между кораблями. Дарк тоже поспешил предложить свою помощь Веленике, правда, он еще не представился ей, но посчитал это неважным.

При попытке взобраться на мостки Веленика пошатнулась и чуть не упала: все-таки волна качала корабли, и надо было иметь определенную ловкость, чтобы совершать такие переходы. Дарк, недолго думая, подхватил девушку на руки, та от неожиданности пискнула и тут же затихла, обхватив шею Дарка руками. Герцогиня, которая уже была на палубе галеона, оглянулась и, увидев дочь на руках у молодого человека, нахмурилась. Несколько шагов – и Дарк тоже оказался на палубе галеона, где аккуратно поставил девушку. Та даже не сразу разжала свои объятия и лишь через мгновение отпустила шею Дарка и смущенно ему улыбнулась.

– Разрешите представиться, – улыбнулся в ответ Дарк, – барон Дарк эну Мушер.

Девушка прыснула от разбирающего ее смеха.

– Вы вначале обнимаетесь и носите девушек на руках и только потом соизволите знакомиться, – пробурчала герцогиня. – Ох и нравы у нынешней молодежи.

– Раньше меня никто не представил, а сам я не решился, – развел руками Дарк. – А сейчас посчитал необходимым обозначить себя, чтобы дама не посчитала, что ей нанесли оскорбление.

Герцогиня усмехнулась.

– Какой щепетильный молодой человек, – проговорила она.

Капитан галеона предложил женщинам свою каюту на то время, пока им подготовят место, все-таки на таких пассажиров никто не рассчитывал. Пока женщин размещали, Дарк осмотрел горизонт и увидел, что второй корабль замедлил ход, а потом стал разворачиваться и уходить дальше в море. Капитан сначала хотел дать команду на преследование, но потом, судя по виду, передумал.

На захваченный пиратский корабль перебрались несколько человек и стали готовить корабль идти дальше, заделывая пробоину в борту, но прежде перетащили на галеон кассу пиратов и список захваченных товаров. Дарк не смотрел, что они там делают, но через некоторое время его попросили спуститься к капитану. Он удивился, но выполнил просьбу.

В каюте, уже освобожденной женщинами, помимо капитана были Марк и баронет, а также один из пиратов, на которого указала герцогиня. Да, это был капитан пиратского барка Симор Корч по прозвищу Акулий Зуб, он о чем-то негромко рассказывал. Дарк вначале не понял, а потом, прислушавшись, сообразил, что это нападение на галеон было организовано герцогами королевства Болар, и все ради того, чтобы он не попал в королевство. Его просто хотели утопить. Поняв это, Дарк представил свою судьбу, и его передернуло от отвращения.

– Да, все-таки надо было преследовать второй барк пиратов, – проговорил капитан, когда пират закончил рассказ. – Не дай Спаситель дойдет до них, что принц спасся, снова что-нибудь придумают.

– Так кто, говоришь, все организовал? – спросил баронет Кальвин.

– Герцог Певьер и герцог Гарвик.

– Если у вас был контракт на убийство принца, – Дарка впервые так назвали, и он вначале не понял, о ком идет речь, а потом растерялся, – то зачем вы грабили еще купцов и даже яхты аристократов? – продолжал допрос баронет.

Симор Корч усмехнулся:

– Скучно было ждать, да и деньги никогда лишними не бывают.

– Но вы же могли упустить того, за кем пришли, – удивился баронет.

– Да нет, во-первых, охотились по очереди, во-вторых, в прямой видимости, – развел руками пират.

– Вы все выяснили, что хотели? – спросил капитан баронета.

– Да, все.

– Хорошо, отправьте его к остальным, – проговорил капитан.

Когда пирата увели, в каюте какое-то время сохранялась тишина, лишь было слышно, как волны бьются о борт галеона.

– Ваша светлость, – обратился капитан к Марку дир Мушеру, – полагаю, к принцу надо приставить охрану и постоянно его сопровождать, это касается и вас, баронет. Я не уверен, что нападений больше не будет, думаю, и на суше нас ждет много неожиданностей.

– Подождите, – возмутился Дарк, – я в состоянии себя защитить.

– Ваше высочество, если мы не углядим, и с вами что-то случится, то все, находящиеся в этой каюте, первые кандидаты на плаху, – ответил баронет. – Так что вам придется потерпеть. Мы постараемся продумать вашу охрану так, чтобы не доставлять вам неудобств.

На этом обсуждение закончилось, и Дарк из душной каюты снова поднялся на палубу. На пиратском корабле кипела работа, его готовили к отплытию, убрали сломанную мачту и заделали пробоину в борту. Через некоторое время на обоих кораблях начали поднимать паруса.

Дарк снова уселся на облюбованную ранее бухту каната и прикрыл глаза. Вначале он смотрел, как члены команда, словно обезьяны, лазили по реям, потом, когда гомон стал стихать, снова принялся дремать, очень уж его разморили мерное раскачивание судна и припекающее солнце.

– Разрешите присесть рядом? – прозвучавший нежный голос в очередной раз вырвал его из дремы.

Дарк открыл глаза и увидел стоящую перед ним Веленику.

– Да, присаживайтесь, – поспешил он встать, уступая место девушке.

– Нет-нет, не вставайте, я присяду рядом, тут, с края. – И она, нисколько не смущаясь, опустилась на бухту каната рядом с ним, так что ее бедро касалось его ноги.

Дарка тут же кинуло в пот, все-таки он еще не имел большой практики общения с женщинами и от этого чувствовал себя неловко.

– В каюте ужасно душно, а мы еще до этого несколько дней провели в трюме, и у меня от духоты начинает кружиться голова.

– Скажите, а как вы вообще оказались на пиратском корабле?

– Хм… Нельзя так, конечно, говорить о родственниках, но этой старой грымзе захотелось совершить морскую прогулку, и при этом она не стала брать охрану и большой корабль. Стоило нам немного отойти от берега, как на нас напали пираты, при этом судно ничем не отличалось от обыкновенного купца. А когда они пошли на сближение, никто уже ничего не мог поделать. Команда сражалась отчаянно, но было их очень мало; кого зарубили, остальных пленили и загнали в трюм. Нас тоже бросили в трюм, потом, когда узнали, кто мы, перевели в каюту кормовой пристройки, при этом не было даже попытки насилия: видно, хотели выгодно обменять на золото у отца. И почему я согласилась составить ей компанию, не пойму.

– А почему вы столь непочтительно отзываетесь о матери?

Веленика фыркнула.

– Она мне не мать, а мачеха, мама еще восемь лет назад умерла. Нет, она хорошая женщина, и отца любит, и ко мне относится как к родной, это у меня просто раздражение на ситуацию.

Девушка осторожно потрогала синяк под глазом, он был заметен даже сквозь слой пудры.

– Болит? – участливо поинтересовался Дарк.

– Болит, – подтвердила Веленика.

– Как вы так неосторожно?

– А-а-а, – махнула рукой девушка, – это мы, когда услышали крики и звон оружия на палубе, решили, что и нам пора себя проявить. Альма сказала: «Вперед!» – и стала отвлекать охранника, а я ударила его спрятанным ранее под платьем кинжалом, но потом запнулась и, падая, ударилась о локоть Альмы. Представляю, что скажет отец. – И Веленика хихикнула.

Они еще долго болтали ни о чем, так за разговорами и прошло время, пока их не позвали на ужин. Ужин проходил в капитанской каюте, куда были приглашены и герцогиня с дочерью. Было тесновато, но тем не менее все разместились.

– Ваше сиятельство, скажите, как так получилось, что ваше герцогство располагается почти в центре республики торговцев? – спросил Марк дир Мушер у герцогини. – Как сообщаются эти области республики, что находятся с одной и другой стороны от герцогства?

– Господин граф, но почему же, на севере есть довольно обширный район, тоже принадлежащий республиканцам, он служит проходом, и там проложена отличная дорога для купцов и торговцев. А вообще, когда-то эти земли – и республика, и герцогство – были одним королевством. Но король Седрик II в свое время замыслил реформы, проведение которых вышло из-под контроля. В результате этих реформ народ стал быстро нищать. Начались бунты, вначале мелкие, которые ширились и в результате переросли в одну большую войну всех против всех. Наше герцогство единственное из всех оставалось более-менее спокойным, где еще сохранялись власть и порядок.

Было это очень и очень давно, примерно двести лет назад. Герцог Амбадор, который правил в то время, имел довольно сильную армию, опираясь на которую и погасил бунты в самом зародыше. Да и жил народ в герцогстве лучше, чем в других местах; кстати, герцог Амбадор не поддержал реформы короля. Вот так и получилось, что осталось наше герцогство таким, как и было, в отличие от остальных земель королевства, и даже несколько расширилось за счет некоторых графств, присоединившихся к нему в последующие годы.

– Наверное, все-таки неудобно торговцам ездить в обход ваших земель. Нет ли возмущений или попыток подмять вас под себя? – поинтересовался внимательно слушавший герцогиню капитан.

Та сделала небольшой глоток вина из стоящего перед ней бокала и усмехнулась.

– Торговцы… что они могут? У нас сильная армия, а кроме того, уже давно в герцогстве проложена дорога через все наши земли. Но чтобы воспользоваться ею, надо оплатить проезд, да и вообще для купцов республики проезд по нашим дорогам платный. У нас тихо, нет никаких разбойников, за этим очень внимательно следят, а вот в республике такого хватает, особенно на севере. – Герцогиня усмехнулась. – Да и обойтись без нас купцы не могут. В горах герцогства добывают и мрамор, и руду, и медь… Так что едут, и постоянно.

Сидели довольно долго. Герцогиню расспрашивали о многом: о жизни в герцогстве и о том, как они попали в плен к пиратам. Дарк уже знал об этом от Веленики, и ему было неинтересно слушать одно и то же второй раз, но покинуть каюту капитана он не мог, так как нанес бы обиду рассказчице, да и всем присутствующим тоже. Поэтому и сидел, как и все, хотя отметил, что в интерпретации герцогини некоторые моменты выглядели иначе, чем их описывала Веленика. Наконец, когда расспросы закончились, начали расходиться.

* * *

– Как тебе барон? – спросила герцогиня, когда они с падчерицей вернулись в выделенную им каюту.

– Никак, деревенский телок. Я к нему и так, и сяк – и ничего. Только и делал, что распрашивал, как и тебя сейчас. Я к нему и села поближе, чтобы почувствовал тепло тела, весь зад себе отсидела на этом канате, а он только краснел да потел, – хихнула Веленика. – Хотя, может, его мое украшение отталкивало, – показала она на синяк под глазом.

– Хм, может… – Герцогиня окинула взглядом падчерицу. – Как ты умудрилась на ровном месте запнуться?

– Как, как, темно там было, неужели не помнишь? Да и что-то попало под ногу, не знаю что, не рассмотрела; да, собственно, и не рассматривала, не до того было.

– Парень, конечно, красив, даже очень. Эх, если бы я не любила твоего отца, я бы барона не пропустила мимо себя.

– Ой, только при мне не делай вид честной и порядочной жены.

– Тебя бы в мою шкуру загнать. Он, когда меня замуж брал, уже ничего не мог, я с ним семь лет мучаюсь.

– Ой ладно, не плачься. Знаю я, как ты ему верность блюла, и не осуждаю: папаша мой та еще скотина, он и мать довел до того, что она раньше времени на перерождение отправилась.

– Но отбивать у тебя понравившегося парня я не собираюсь. Ничего, время у тебя еще есть, пока доплывем до земель герцогства. Ну а если уж тебе так хочется добавить его к своим трофеям, пригласим его и графа в замок.

– А под каким предлогом?

– Да просто как спасителей, в благодарность, для того, чтобы познакомить с семьей.

– Тогда приглашать надо тебе, ты у нас герцогиня, а я пока еще только маркиза и всего лишь дочь герцога.

– Ладно уж, приглашу, чего для родной падчерицы не сделаешь.

Герцогиня и Веленика, когда были захвачены пиратами, не просто совершали морскую прогулку, они спешили на встречу со своими любовниками на один из островов. Началось это три года назад. Как уж они пришли к такому соглашению, неизвестно, но два раза в месяц они отправлялись на такую прогулку.

Герцогиню понять можно: выйдя замуж за немощного старика, она просто сходила с ума без мужской ласки. А вот что толкнуло молодую девушку пуститься во все тяжкие, непонятно. Может, это свойство характера, склонного к авантюрам, может, еще что, но в результате две женщины периодически отдавались плотским утехам, при этом сильно рискуя, что это может открыться герцогу. Веленика могла отделаться более мягким наказанием, а вот герцогиню ждали полное забвение и заточение в башню, а то и смерть. Но страсть была сильней страха наказания и доводов разума.

Их любовники были настоящими магнатами, одними из правителей республики, имеющими несметное состояние и очень большой вес в республиканском политикуме. За сутки их доставляли на остров, а потом через пару суток забирали. На острове стояла огромная вилла и имелась сильная и многочисленная охрана. Правда, охрана находилась в прибрежной зоне острова, а в момент высадки женщин на остров ее вообще убирали от пирса, что никто их не видел. За каждую такую встречу женщины получали определенные суммы на свои счета в банке, и это тоже, наверное, играло свою роль.

Герцог, отпуская свою молодую жену, не слишком переживал, ведь с ней была его дочь, которая засиделась в девках, а правителю было просто недосуг найти ей жениха и мужа, хотя воздыхателей у нее в герцогстве было достаточно, молодые аристократы толпами увивались возле Веленики. Кроме того, на том острове находился древний храм Спасителя, в котором служили не менее древние монахи в количестве трех человек, вот и отправлялись женщины герцога вроде как на поклонение в храм.

* * *

Наконец галеон достиг земель герцогства, и Марк с Дарком получили приглашение посетить замок, отказаться от которого они не смогли, как ни пытались.

Замок герцогов стоял в живописном месте на небольной скальной возвышенности и был окружен каменными стенами. Видно было, что это довольно древняя постройка, хотя и стены, и сам замок находились в идеальном состоянии. Новость о том, что герцогиня и Веленика вернулись, тут же облетела замок, и народ высыпал во двор встречать хозяек. Видно, герцогиню и ее падчерицу тут любили или, по крайней мере, уважали.

Герцог встретил их на высоком крыльце у входа в замок. Он обнял и поцеловал своих женщин, вежливо поклонился графу и Дарку. Это был старый человек с изрезанным морщинами властным лицом, блеклыми глазами, прямой спиной и хриплым голосом. Узнав, по какому поводу приглашены Дарк и его названый отец, герцог тут же велел управляющему выделить им комнаты в замке и на следующий день организовать пир по случаю спасения жены и дочери из пиратского плена.

Дарк спал на новом месте без сновидений (после узкой койки на корабле тут была широкая и мягкая кровать под балдахином), выспался он прекрасно. За завтраком он рассказал герцогу, почему они стремились в герцогство Марвел. Нет, он, конечно, не рассказывал про каторжан, просто обмолвился, что обязан одному человеку, а тот просил его присмотреть и, если будет возможность, помочь потомку Симор Кубила.

– Так я могу вам в этом помочь, – сказал герцог, выслушав Дарка, и тотчас же приказал слуге позвать Арвита Слава. – Это мой начальник тайной канцелярии. Знаете, хоть и спокойно последнее время в герцогстве, но расслабляться тоже не стоит, вот и бдим по мере возможности.

Арвитом оказался мужчина средних лет, неброской наружности и с пронзительным взглядом темных глаз, который, как показалось Дарку, прожигал его насквозь, когда Арвит на него смотрел. Дарк спокойно рассказал Арвиту Слава о Симоре Кубиле, опустив, что тот был пиратом, как и подробности их встречи, и сказал, что надо найти потомка, которого родила Катрин, девушка Симора, и, если будет возможность, доставить его сюда, в городок.

После обеда стали прибывать гости, местные аристократы с женами и молодые повесы, по всей вероятности ухажеры Веленики. Народ с любопытством поглядывал на Дарка и Марка, разговаривал, шумел и смеялся. Веленика скользила между гостей, возле некоторых останавливалась, обмениваясь с ними парой фраз, и двигалась дальше. За ней неотступно следовали несколько молодых парней, периодически с ней заговаривая, она что-то им отвечала, иногда смеялась.

Наконец она подошла к графу и Дарку.

– Вы, смотрю, уже заскучали. Пойдемте со мной, я вас познакомлю с некоторыми гостями, – улыбаясь, прговорила она; синяк ее, тщательно замазанный и запудренный, был почти не виден.

Они подошли вначале к стоящей чуть в стороне кучке аристократов, и Веленика представила присутствующим своих спутников. Оставив графа разговаривать с его ровесниками, Веленика потащила Дарка дальше, при этом следовавшие за девицей по пятам молодые парни из ее эскорта смотрели на Дарка так, словно он убил у каждого всю семью.

«Что они как дети? Я в ближайшее время покину герцогство и забуду об этой Веленике, как и она обо мне», – думал Дарк, поглядывая на молодых повес.

Когда Веленика остановилась у одной из колонн и принялась что-то щебетать, один из сопровождающих или, вернее, тащившихся сзади ухажеров направился к ним, но в это время объявили выход герцога с супругой, что немного разрядило ситуацию.

Герцог и его жена величественно проследовали через толпу придворных и приглашенных гостей. Слуги распахнули двери в соседний зал, и перед всеми открылся вид на уставленный напитками и яствами стол. Остановившись у дверей, герцог сказал:

– Прошу рассаживаться, господа, у меня сегодня радостное событие, которым я хочу поделиться и с вами.

Народ степенно стал рассаживаться, герцог занял место во главе стола, рядом села герцогиня, а по другую сторону дочь. Дарка и его названого отца распорядитель усадил следующими.

Когда все расселись, герцог произнес:

– Господа, моя супруга и дочь на днях отправились в храм Спасителя на остров Рахо, что делают последнее время довольно часто. По дороге на них напали пираты и захватили в плен. Сами знаете, что их давно не было в наших водах.

По залу прошелся ропот, и Дарк заметил, с каким интересом все посмотрели на тех, о ком шла речь.

– Слава Спасителю, женщины не пострадали, – продолжал герцог, – их хотели обменять на золото. Но на мое счастье или на беду пиратов, на пути встретился галеон королевства Болар, который шел в наше герцогство с дружественным визитом. Воины Болара напали на пиратов и в упорной борьбе одолели врагов и освободили моих родных. Прошу вас поприветствовать героев.

Дарку и Марку пришлось встать, и уже внимание сидящих за огромным столом было приковано к ним.

– А теперь давайте отпразднуем чудесное спасение моих женщин, – закончил речь герцог и осушил бокал с вином.

Народ активно последовал его примеру, и какое-то время слышались только работа челюстей и чавканье. Насыщаясь, приглашенные разговаривали между собой.

– Ах, бедняжки, я представляю, чего они натерпелись, – услышал Дарк.

Он посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос, и увидел полную женщину, говорившую это своему соседу, при этом выражение лица ее скорей можно было назвать мечтательным, чем сочувствующим. Увидев, что Дарк на нее смотрит, она подмигнула ему и призывно улыбнулась. Дарк стушевался и отвел взгляд.

Через некоторое время в соседнем зале заиграла музыка, и молодежь, а за ней и более взрослые гости потянулись танцевать.

Глава тринадцатая

Проснулся Дарк от шороха, спал он чутко. Кто-то пытался открыть дверь в его комнату и отодвигал засов на двери. Наконец засов поддался, дверь приоткрылась, и в комнату скользнула фигура, замотанная во что-то белое. Судя по движениям, фигура принадлежала женщине, и когда она приблизилась, Дарк в лунном свете, льющемся в окно, разглядел, что это Веленика.

Она остановилась у его кровати и какое-то время вглядывалась в лежащего Дарка, потом откинула покрывало, в которое была замотана, и предстала перед ним совершенно обнаженной. Дарка прошиб пот, и все у него напряглось, но он хоть и желал, но не хотел того, что должно было произойти. У него ведь есть Франческа! Как быть? Мысли заполошно метались в его голове. Нет, решил он наконец, можно обмануть Франческу и даже Веленику, наобещав ей все, чего она ждет, но себя ведь не обманешь.

Увидев, что Дарк открыл глаза и ест ее взглядом, Веленика начала действовать.

– Подвинься, а то мне холодно стоять, – тихо проговорила она.

Дарк вскочил с кровати и, нагнувшись, поднял покрывало, которое до этого было на девушке, а разогнувшись, набросил его ей на плечи.

– Извини, но у меня есть невеста, – проговорил он пересохшими губами.

– И что это меняет? – ответила Веленика. – Или ты намерен меня выгнать, несмотря на то, что я стою перед тобой обнаженная и униженная твоей холодностью? Ты не думаешь, каково сейчас мне?

Но Дарк уже принял решение и пришел в себя. Он не был упертым, но никогда не сворачивал с выбранного пути и свое слово, данное кому угодно, держал во что бы то ни стало, поскольку отмену его считал умалением своей чести.

– Извини еще раз, но это меняет многое. Я не хочу и не буду изменять той, которая меня любит и которую люблю я. Уходи.

– Ну… ну… погоди, ты еще пожалеешь об этом! – И взбешенная девица, даже не потрудившись поправить накинутое покрывало, выбежала из его комнаты, сверкнув на прощанье голыми ягодицами.

Спать Дарку расхотелось абсолютно. Он подошел к окну и зачем-то стал вглядываться в ночь.

«Может, я неправильно сделал, – думал он, – и проще было переспать с ней?» Да и организм этого тоже требовал: тревожные сны и ночные поллюции уже раздражали. Василика, которая сделала его мужчиной, желая получить свое, и которую он не мог забыть, где-то далеко, Франческа, которой он дал слово, тоже. А он стоит сейчас один у холодного темного окна, выгнав ту, которая могла подарить ему немного счастья и удовольствия.

Он еще не знал и не понимал, что отвергнутая женщина никогда этого не простит и постарается отомстить стократ сильней.

«Завтра надо отсюда уезжать», – думал он, укладываясь в постель.

Но утром сразу уехать не получилось: надо было нанять карету. Пока воины баронета пытались ее нанять, Дарка успели вызвать на дуэль дважды.

Первый, кто его вызвал, был одним из тех, кто вчера ходил следом за Веленикой, худой мосластый мальчишка лет шестнадцати. Наверное, у него было просто желание покрасоваться перед дамой, потому что, когда Дарк спросил, каким будет бой, до смерти или до первой крови, парень замялся.

– Я предлагаю бой до первой крови или когда кто-то из дуэлянтов не сможет продолжать бой, – предложил Дарк, но парень отверг его предложение.

– Бой будет только до смерти, – проговорил он, смешно вскидывая подбородок. Представляя себя сейчас со стороны, он думал, что выглядит очень решительным и красивым.

Дуэль назначили на седьмую склянку утра следующего дня, и Дарк был абсолютно спокоен. Но позже в тот же день, остановив его под окнами замка, ему бросил вызов мужчина лет тридцати.

– Вы имели наглость оскорбить своими действиями мою дальнюю родственницу, и я, шевалье Тирон де Аруст требую удовлетворения и вызываю вас. Вы вправе выбрать оружие и время схватки. И еще мой вам совет: пусть священник вас исповедует. Думаю, так вам будет лучше предстать пред Спасителем, – проговорил он и, уже уходя, обернувшись, сказал: – Бой только до смерти, я пришлю к вам своих секундантов.

«Так, – подумал Дарк, – это уже по просьбе Веленики этот шевалье действует». Он видел, как в одном из окон мелькнул женский силуэт. «Плохо, что она затаила зло, придется отсюда уезжать как можно быстрей, а так хотелось бы дождаться людей, посланных разузнать о потомке старика».

Секунданты появились через несколько часов, к этому времени Дарк уже знал, кто такой Тирон де Аруст. Это оказался гуляка, задира и бретер; кроме того, он считался лучшим мечом герцогства. «Хм… поэтому он и был так самоуверен», – подумал Дарк после того, как выяснил все о шевалье у мажордома герцога.

С секундантами он договорился о схватке после восьмой склянки, также на завтра. Он прекрасно понимал, что парнишка ему не соперник, но и расслабляться не стоит; второй противник был серьезным, но и тянуть резину он не намерен.

Отец, узнав о дуэли, устроил скандал, но что-то изменить уже не мог, хотя пытался и предлагал себя на замену: допускалось выставить замену, если устал или полученная рана не давала возможности сражаться.

Дарк на все доводы Марка, только усмехался.

– Отец, я постараюсь справиться, не волнуйся, – только и сказал он.

Утром на ристалище яблоку было негде упасть. Дамы перешептывались и изредка вскрикивали, прикрывая лица веерами, но глаза блестели заинтересованно, мужчины вели себя более сдержанно. Конечно, всех можно понять: развлечений мало, и каждое событие, выходящее за рамки обыденности, представляет интерес.

Паренек, подбадриваемый друзьями и зрителями, уже не был таким растерянным, как во время вызова Дарка на дуэль. Он уверенно вышел на плац и приветствовал соперника, Дарк также ответил ему, четко выполняя дуэльный кодекс.

– Вы не хотите примириться? – спросил распорядитель ристалища.

– Нет, – ответил парень, гордо задрав подбородок.

– Нет, – повторил за ним Дарк.

– Прошу начинать! – прокричал распорядитель, отойдя к толпе зрителей.

Парень довольно грамотно провел атаку в оружную руку и опорную ногу Дарка, но тот спокойно блокировал ее и сам атаковал. Так повторялось несколько раз.

– Мэл, давай! – орали его друзья, и Мэл шел и шел в атаку.

Дарку это порядком надоело, к тому же он понимал, что впереди у него еще схватка с сильным и опасным противником. Поэтому после очередной атаки парня он отвел его меч в сторону и снизу резко ударил его по вооруженной руке, повернув меч плашмя. Удар был сильный, парень не успел убрать руку, и меч вылетел из нее. Дарк не остановил движение меча и, подняв его на уровень плеч, также плашмя ударил соперника по голове. А когда Мэл упал, осторожно провел мечом по горлу, чтобы из небольшого разреза появилась кровь, после чего отошел в сторону.

К его противнику бросились распорядитель и лекарь, а паренек уже начал приходить в себя. Ему под нос поднесли нюхательную соль, чтобы быстрей очухался, и поволокли в сторону.

– Ты чего так долго возился? – спросил Марк.

– Да так, – ответил Дарк, решив не посвящать Марка в то, что делал репутацию парню.

– Ты же не успеешь нормально отдохнуть.

– Успею, времени еще достаточно. Завтра мы уезжаем, отец, – сказал Дарк и посмотрел в сторону, где приветствовали его нового соперника.

– Почему?

– Потом объясню, – проговорил Дарк и уже про себя, чтобы не слышал Марк, добавил: – Если успею.

Видно было, что шевалье разительно отличался от предыдущего соперника: это и мягкая походка хищника, и расслабленная, но уверенная стойка – в общем, многое говорило о его опыте и умении. Распорядитель произнес ритуальную фразу и дал отмашку. Бой начался.

Любопытно, что и второй соперник начал бой без разведки, осыпав Дарка ударами из различных положений. Тот даже расстерялся немного и чуть не пропустил рубящий удар в ногу, среагировав в последний момент; успел парировать удар и отскочил в сторону, пошатнувшись при этом. По толпе зрителей пронесся гул, ведь многие обучались меченому бою с детства, и даже дамы понимали картину боя.

«Так, соберись, а то останешься лежать тут холодным трупом», – одернул себя Дарк. Но контратаку проводить не стал, решив немного выждать. Соперники пошли по кругу, Дарк видел, что его неловкое отражение атаки придало шевалье еще большую уверенность в себе. Казалось, он даже немного расслабился, в отличие от Дарка, который, наоборот, весь собрался.

Шевалье снова начал атаку и уже пер вперед, невзирая ни на что, собираясь побыстрее покончить с соперником. Он был довольно быстр, но постоянно использовал одни и те же приемы, в небольшой, видать своей интерпретации. Вот «удар змеи» – попытка поразить вооруженную руку; а это «скорпион» – удар в ноги; «атака ворона» – атака верхней части тела. А потом снова по кругу, немного видоизменяя положение, из которого наносились удары.

Когда шевалье в очередной раз начал вить кружева, Дарк, вместо того чтобы отойти назад, сделал шаг вперед и своей ногой подсек опорную ногу соперника, выставленную чуть вперед. Шевалье пошатнулся и потерял контроль всего на мгновенье, но Дарку было этого достаточно – извернув руку с мечом, он ударил. Миг – и его соперник падает с разрубленной почти до позвоночника шеей. Вот и все.

Дарк стряхнул кровь с меча, достал из рукава рубахи чистый платок и, вытерев им меч, бросил платок на землю. После чего повернулся и направился к стоящему невдалеке Марку. Пока дошел, успокоил дыхание, а подойдя, взял из рук отца ножны и вложил в них меч. Зрители еще разглядывали тело шевалье, а Дарку хотелось побыстрей отсюда сбежать.

– Вот и все, а ты беспокоился, – сказал он отцу таким тоном, словно просто выпил стакан воды.

Отец внимательно посмотрел на него и ничего не сказал.

Не успели они уйти, как к ним подошел немолодой мужчина.

– Разрешите представиться, – проговорил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Граф Антор де Монт. Разрешите поблагодарить вас, барон.

Дарк недоуменно посмотрел на человека.

– Прошу извинить, переволновался. Я отец этого оболтуса Мэла, спасибо, что оставили его живым. Если позволите, то за все трофеи, которые вам положены, я уплачу деньгами. – Граф Антор де Монт замялся. – Просто там фамильный меч, который этот щенок прихватил порисоваться перед такими же недорослями, как и сам.

– Никаких вопросов, граф, оплатите, как посчитаете нужным, – сказал в ответ на просьбу графа Дарк.

Они вежливо раскланялись с де Монтом, и тот удалился.

– Не знаю, как быть, – задумчиво проговорил Дарк.

– Тебя что-то волнует? – поинтересовался приемный отец.

Дарк оглянулся, чтобы убедиться, что они одни, и никто не услышит то, что он хотел рассказать отцу, и продолжил:

– Понимаешь, все эти дуэли – звенья одной цепи. Конечно, про молодого Монта точно сказать не могу, но шевалье ясно дал понять, что его попросила об одолжении Веленика.

– Ты не можешь изъясняться яснее?

– Сразу после бала в честь чудесного спасения от пиратов ночью ко мне пришла Веленика, но я, помня о слове, данном Франческе… – Дарк замялся, не зная, как сказать.

– Я понял, ты ее выгнал, – усмехнулся Марк.

– Ну, не то чтобы выгнал, но настойчиво попросил ее уйти, объяснив причину.

– Ну ты, Дарк, и дал, даже не знаю, что тебе сказать. Отвергнутая женщина никогда никому этого не простит. Надо уезжать: раз не получилось тебя убить принародно и честно, она наймет кого-нибудь, и тебя просто пристрелят из арбалета.

– Ты думаешь, она пойдет на это?

– Можешь даже не сомневаться. Давай сделаем так: я схожу к герцогу и скажу, что надо срочно уехать по неожиданно возникшим делам, посмотрим, что он скажет. Не думаю, что она делилась этим с отцом, а там кто его знает. А я думал, чего это ты попросил баронета выяснить по поводу кареты и можно ли быстро ее нанять. Только герцога сегодня нет, он куда-то отбыл вместе с герцогиней, придется переговорить завтра. Покинуть же замок тихо, как воры, считаю унизительным.

– А что мне делать?

– Ничего, ты уже все сделал, – хохотнул Марк. – Неужели не мог ее повалять?

– Отец, я своим словом не разбрасываюсь.

– Ладно, не кипятись. Тогда завтра и уезжаем, нечего судьбу испытывать. На корабль, а там сами поспрашиваем про того, кого ты ищешь. Только тебе придется сидеть на корабле, а я уж сам поищу.

Дарк ничего не стал говорить в ответ, он не сильно поверил в то, что Веленика может нанять убийцу. «Чем больше людей будет вовлечено в попытку отомстить мне, тем скорей станет известно, из-за чего это происходит», – думал Дарк. Он понимал, что дочери герцога это совсем не надо, но убеждать в этом приемного отца не стал.

Разговор с герцогом у Марка получился странным. Когда на следующее утро он дождался, и секретарь проводил его в кабинет, герцог предложил ему присесть и протянул конверт. Распечатывать его Марк не стал, решил прочесть позже, и удивленно посмотрел на хозяина кабинета.

– Дорогой граф, это отчет моих людей по поиску вашего интересанта, я заставляю их все писать на бумаге, чтобы в случае чего было с кого спросить за недостоверную информацию. Понимаю, что долго вы тут не задержитесь, поэтому пожелаю вам счастливой дороги, – сказал герцог, поднимаясь и давая понять, что аудиенция окончена.

Марк поклонился и покинул кабинет. Письмо он решил прочесть в присутствии Дарка и направился в его комнату.

Распечатав пакет, они прочли, что Ингор Боре, мещанин, рожденный Катрин Боре, по слухам, от связи с Симором Кубилой на данный момент в селе отсутствует, в связи с тем, что покинул его после смерти матери Катрин Боре. По свидетельству очевидцев и сельского головы, он нанялся на корабль торговцев и больше в селе не появлялся.

Перечитав отчет несколько раз, Дарк испытал одновременно разочарование и удовлетворение. Удовлетворение оттого, что все-таки выполнил обещание, данное старому пирату, и разочарование оттого, что не нашел его сына и не помог ему, как просил старик.

Не откладывая свое решение, они погрузились в нанятую карету и уже поздно вечером, почти в темноте, поднимались на галеон, а рано утром отправились в обратный путь.

* * *

– Ну, что скажешь, дорогая? – спросила герцогиня падчерицу.

– Он уехал, – коротко ответила она, вытирая слезы.

– Ну, стоит ли по этому поводу так убиваться?

– Ты просто ничего не знаешь.

– А что я должна знать? Тебе понравился парень, он уехал, ты расстроена. Или было что-то еще? Ты затащила его в постель, и он, наобещав тебе всего, вдруг собрался и сбежал.

– Если бы. Да, я хотела затащить его в постель, но ничего не вышло.

– А теперь чуть подробней, хотелось бы знать, где ты оступилась.

Веленика помедлила, не решаясь рассказывать мачехе все, что произошло между ней и Дарком.

– В тот день, когда отец организовал бал по поводу нашего спасения и в честь спасителей… – Девушка замолчала, подбирая слова для продолжения рассказа.

– Ты не нервничай и давай по делу.

– Хорошо. В общем, я целый вечер таскалась за этим Дарком, и все было прекрасно, он хорошо реагировал на все мои вроде бы случайные прикосновения и ходил за мной, как телок, даже этот мальчишка Монт ревновать начал. После того, как бал закончился и все разъехались и разошлись, я подготовилась, разделась и, завернувшись в покрывало, пошла к нему в комнату. Этот идиот еще и на задвижку закрылся. Пришлось вернуться к себе, взять спицу и возиться со щеколдой, открывая ее. Он, видать, услышал мою возню и проснулся: хоть и было темно, но я заметила, что он уже не спал, когда я вошла. Когда я скинула с себя покрывало, он вскочил – ну, думаю, сейчас набросится. Да не тут-то было. Он начал что-то говорить о том, что кто-то там его ждет и он не может ее предать, и все в этом роде. Потом поднял покрывало, набросил его мне на плечи и велел уходить. Я от стыда чуть не провалилась сквозь землю, вернее пол. Вот и все.

– Может, он из любителей мальчиков?

– Да нет, я же видела, как он на меня отреагировал, очень сильно, скажу, отреагировал. – И Веленика улыбнулась.

– Даже не знаю, что сказать. Через день, говорят, у него было сразу две дуэли. Не знаешь почему?

– Почему его вызвал Монт, не знаю, а шевалье де Аруста я попросила сама, сказав, что Дарк меня оскорбил, не открывая подробностей. Да я ему вообще ничего не сказала, а тому лишь бы подраться.

– Ты же знаешь, что я с твоим отцом отсутствовала в замке. Надеюсь, ты видела все, что происходило, расскажи.

– Видела, подъехала в карете и, не выходя из нее, смотрела в окошко. С Монтом он быстро разобрался, выбил из рук меч, ударил по голове и, когда тот упал, потеряв сознание, осторожно разрезал ему щеку и шею. А с де Арустом бился дольше, но того это не спасло. В общем, я даже не поняла, как он так смог ударить. Когда шевалье начал атаку, Дарк, вместо того чтобы отступить, шагнул вперед. Миг – и де Аруст валится на землю с почти отрубленной головой. Вот и все. Я быстро вернулась во дворец, чтобы никто не видел мой интерес.

– А паренек-то не прост, хотя по виду не скажешь. Да, здоров как бык и сложен прекрасно, но эта прямо женская красота создает впечатление маменькиного сынка и неумехи, не умеющего за себя постоять. Как все-таки обманчив внешний вид.

– А на следующий день они уехали.

– Ну и чего ты плачешь? Уехали и уехали.

– От злости. Я уже поняла, как ему насолить, а тут… – Веленика расстроенно махнула рукой.

– Ладно, выбрось все из головы, тут другая беда: герцог строго-настрого запретил всякие морские прогулки, так что снова будем сидеть почти взаперти.

– А как же теперь… – Веленика, не договорив, расстроенно махнула рукой, и по ее щекам снова побежали слезы.

– Ну и чего снова рыдать? Ты вон выйдешь замуж, а мне как быть? Так и похоронить себя в тридцать лет?

– Ага, как же, замуж за его собутыльника, такого же немощного старика, да еще и не просыхающего пьяницу, он уже предлагал.

– Я с ним поговорю.

– Так он тебя и послушает, – горько усмехнулась Веленика.

Они замолчали и сидели, предаваясь унынию. Лишь одна мысль обеим не давала покоя – что делать и как жить дальше.

* * *

На следующий день, после того как прибыли в столицу, Дарк попросил отца обговорить с королевой возможность его обручения с принцессой. Марк вначале возмутился, что все это не ко времени и надо бы испросить разрешение у короля Болара, но все-таки отправился во дворец испросить аудиенцию. Появился он лишь после обеда, объяснив свое долгое отсутствие множеством просителей и тем, что ему пришлось долго ждать. А еще сообщил, что завтра их обоих ждет королева, где они совместно и обсудят все вопросы в присутствии принцессы.

На следующий день в назначенный срок они уже сидели в приемной королевы. Ждать пришлось недолго, почти сразу же их пригласили в кабинет, куда через мгновение пришла и Франческа. Но вот разговор вышел непростой, и его результат не устроил ни Франческу, ни тем более Дарка.

– Милорд, – обратилась королева к Дарку, – видит Спаситель, что я не против вас или того, чтобы вы взяли мою младшую дочь замуж, и даже рада породниться с королем Болара в лице его наследника. Мне и той, кто меня сменит, это даст определенные преференции и спокойствие. Но сейчас обручение просто невозможно. Поймите правильно, не выходят принцессы замуж за баронов, тем более из другого королевства. Мои аристократы мне этого не простят, и могут снова начаться волнения, а то и попытки сменить династию.

– Разве такое было? – спросил Дарк. – Ваше величество, не сгущаете ли вы краски?

– Нет, конечно. Последняя война, в которой вы участвовали, и была попыткой свержения королевы. Просто главный участник был уже не в себе и поэтому выбрал неправильное время для начала вторжения соседей. А тем тоже необходимо было что-то, чтобы отвлечь народ от внутренних проблем, их король тоже спешил, вот и пошел на поводу. Кстати, вы знакомы с зачинщиком всего этого, это герцог Мендор, долгого ему перерождения.

Дарк помолчал и переглянулся с Франческой, та сидела бледная и тоже переживала о результате разговора. Она уже поняла, что мать добро на обручение не даст.

– Как же быть? – спросил Дарк. – Я же люблю вашу дочь.

– Я это знаю, да и она к вам не безразлична, – ответила королева.

– Отец, а почему ты молчишь? – обратился Дарк за поддержкой к Марку дир Мушеру.

– Хм… Ее величество абсолютно права, я пытался тебе объяснить, но ты ведь не слушал.

На некоторое время в кабинете установилась тишина, все сидели молча и думали каждый о своем. Граф думал о том, как не вовремя все это и что если, не дай Спаситель, Дарк обручится, король может быть очень недоволен. Дарк был раздражен и расстроен, что все складывается против него. А Франческа была просто подавлена, хотя она и предполагала такой ответ матери.

Лишь только королева, не теряла присутствия духа. У нее был план, как все обернуть в свою пользу, и она решила не упускать возможности породниться с большим и сильным королевством, каким был Болар. Это заставило бы притихнуть всех герцогов, и даже когда на трон сядет Лиона, это и ей гарантировало бы спокойное правление, ведь родная сестра всегда поможет.

– Послушайте, что я думаю, – нарушила тишину королева. – Вы, милорд, едете к себе домой и там вступаете в статус наследника, после чего присылаете к нам кортеж с предложением взять в жены мою дочь. Можете и сами приехать, хотя, думаю, вас не отпустят. Но провести обручение мы можем и без вас. Через три месяца после обручения Франческа отправится к вам, если, конечно, вы не передумаете. Но учтите, ждать вас или ваших представителей мы будем год, потом все обязательства перед вами будут аннулированы. Что вы скажете, граф? – обратилась она к дир Мушеру.

– Думаю, это лучший выход из ситуации. Вы умная женщина, – польстил королеве граф.

Королева хмыкнула.

– Ну а вас это устроит? – задала она вопрос уже молодежи.

Дарк просто развел руками, понимая, что ничего другого ему никто не предложит, а Франческа кивнула головой, стараясь сдержать слезы.

Глава четырнадцатая

Когда возвращались домой, Дарк сидел в карете грустный и задумчивый, он даже не смог после приема переговорить с Франческой. Королева выпроводила их из кабинета, а ее попросила остаться. И отец утащил его, от греха подальше, вначале в карету, а потом дал кучеру команду править домой. Дарк же был ко всему безучастен.

Посреди дороги они попали в затор. На узких второстепенных улицах столицы такое происходило довольно часто. Дарк вышел из кареты, чтобы посмотреть, что произошло. Впереди кареты стояла кибитка с каким-то товаром, рядом с ней симпатичная девица, которая привлекла его своей узнаваемостью, и кучер. А еще дальше стояла, наклонившись, груженая телега со слетевшим колесом, возле которой толпились мужики, пытаясь приподнять ее, чтобы надеть колесо. Но видно, ничего у них не получилось, и с телеги начали сгружать мешки, чтобы ее облегчить.

На узкой улице развернуть карету было невозможно и приходилось ждать или идти пешком. Дарк решил ждать и пока стоял, все глазел на девицу, пытаясь вспомнить, откуда он ее знает.

Озарение пришло внезапно, когда проблему, перекрывшую движение, решили, и телега, а вслед за ней и кибитка с каретой двинулись вперед. В голове Дарка, как вспышка, вдруг проявилась картина: девушка, сидящая на лошадке, и придурок, замахивающийся на него.

– Стой! – закричал он кучеру, неожиданно и для себя и тем более для графа.

Резко выскочив из кареты, он подозвал одного из охранников, которые теперь неотлучно следовали за ним.

– Послушай, в этой кибитке едет девушка, мне надо, чтобы ты проследил за ней и узнал все, что можно: где живет, чем занимается. Понял?

– Да, ваша милость.

– Тогда вперед.

– Что произошло? – спросил его Марк, выскочивший вслед за Дарком, держа руку на эфесе меча.

– Пока не знаю, но что-то мне подсказывает, что произошло нечто очень важное, – загадочно проговорил Дарк, глядя вслед скачущему охраннику. – Ладно, поехали. Посмотрим, что расскажет Гитор, когда возвратится, – сказал нарушитель спокойствия, тихонько подталкивая графа к карете.

Остальную дорогу проехали без приключений и остановок.

Вечером, дождавшись Гитора, Дарк принялся расспрашивать его о том, что тот узнал. Предположение Дарка оказалось правильным: это была она.

Гитор, дохнув свежим перегаром, доложил следующее:

– Девушку зовут Майла Парман, появилась она в столице недавно, не более месяца назад, вместе с отцом и сестрой. Сразу же приобрели на рынке большую лавку и стали потихоньку приторговывать. Прибыли они из республики, там вроде бы с ними произошла какая-то неприятность, и они, продав там все, перебрались сюда. Что произошло, никто не знает, а они не распространяются на эту тему. И вроде бы взял их под свою опеку один из довольно богатых купцов столицы – Альмит Зервис. Но в последнее время досаждает им местная ночная гильдия. Торгуют они пока всякой мелочовкой, но так как лавку брали большую, то, наверное, думают расширяться. Я узнал, где они живут, а до лавки я ее проследил. Извините, милорд, но мне пришлось наливать собеседнику, чтобы развязать ему язык, и за компанию самому выпить немного вина.

Дарк махнул рукой: если и выпил тот немного, то сведения доставил хорошие, а как он это делал, сам или с тем, кого расспрашивал, его не интересовало.

– Давай-ка завтра мы с тобой подъедем к их дому, мне надо кое в чем убедиться.

– Как скажете, милорд.

– Хорошо, вот тебе премия, – Дарк кинул на стол пару серебряных монет, – и никому пока ничего не говори. Будут спрашивать – скажешь, что я запретил.

Как только Гитор вышел, в дверь постучали.

– Войдите, – произнес Дарк, хотя прекрасно знал, что это стучит Марк. – Вот хорошо, что ты зашел, и посылать за тобой не надо, – сказал он, увидев на пороге Марка дир Мушера. – Присаживайся, отец.

После того как он сел, Дарк, не давая ему сказать ни слова, произнес:

– Я знаю, ты хочешь узнать, куда я посылал одного из своих дружинников. Так вот… – Дарк немного помолчал, собираясь с мыслями. – Я тебе уже рассказывал, почему и как я попал в колонну каторжников, но не сильно вдавался в мелкие подробности. А сегодня я встретил девушку, очень похожую на ту, которая была среди молодежи, следовавшей вместе с этим Кравом, из-за дуэли с которым я и попал на каторгу. Вот я и послал Гитора, чтобы он выследил ее и по возможности узнал о ней все, что сможет. И тот многое узнал. И я теперь просто убежден, что это она. Конечно, вероятность ошибки присутствует. Но завтра я постараюсь уже точно узнать, она это или нет: просто навещу ее и спрошу, присутствовала ли она при той дуэли.

– Если это она, ты будешь мстить? – как-то растерянно спросил Марк.

– Да ну, отец, она-то тут при чем? Просто ее отец тоже купец и, думаю, знает Крава с братом и их отца – этим я буду мстить, нет, не убивать, я их попытаюсь разорить. Я и план придумал, как это буду делать. А от Парманов просто хочу получить информацию, тем более они совсем недавно приехали из республики.

Утром Дарк оделся в лучший камзол, прицепил ордена, накинул на шею баронскую цепь, заставил десяток дружинников надеть форму с его гербом и, сев в карету, распорядился, чтобы Гитор ехал впереди и показывал дорогу. Через некоторое время карета остановилась у небольшого домика. Гитор постучал в калитку, и только когда ее открыли, из кареты вышел Дарк.

За калиткой стояла девчушка лет двенадцати, испуганно глядя на Дарка и его охранников.

– Сестра и отец еще дома или уже ушли?

Девочка часто-часто закивала головой.

– Еще дома, – наконец проговорила она дрожащим от страха голосом.

– Не бойся, мне просто надо с ними поговорить, проводи меня к ним, – проговорил Дарк и проследовал за девочкой.

В доме завтракали, собираясь в лавку, и при виде Дарка вскочили.

«Да, это точно она», – подумал Дарк при виде девушки: сегодня он смог хорошо ее разглядеть.

– Вы кушайте, я выйду и подожду, – сказал Дарк, видя недоумение и испуг на лицах девушек и их отца.

– Нет-нет, мы уже покушали, – проговорил мужчина, ровесник Марка. Был он ниже Дарка, и Дарк смог разглядеть небольшую лысину на его седеющих волосах. – Присаживайтесь, ваша милость, – поклонившись, указал он на простой табурет. – Меня зовут Торвин Парман, а это мои дочери, Майла, – показал он на старшую, – и Ровена.

Дарк чуть наклонил голову, давая понять, что принял информацию к сведению.

– Спасибо за предложение, но я постою. Я только хочу задать пока всего один вопрос вашей старшей дочери. – И увидев, что отец не возражает, спросил: – Скажите, Майла, вы помните дуэль, которая произошла между известным вам Кравом и молодым пареньком недалеко от рыночной площади в городе Михель.

– Да, – растерянно проговорила она и стала внимательно разглядывать Дарка, постепенно бледнея. – Скажите, а зачем вам это? Ведь я только и видела, как все началось и как потом парня забрала стража.

– Просто я тот парень, – улыбнулся Дарк и, увидев, как смертельно побледнели девушка и ее отец, быстро проговорил, чтобы успокоить всех: – Нет, вы можете не беспокоиться, к вам у меня нет никаких претензий, просто я хотел бы узнать подробней о семье этих купцов.

Вы не могли бы мне о них рассказать? – попросил он отца.

Дарк заметил, с каким любопытством его разглядывает Майла, после того как напряжение первых минут спало, и внутренне усмехнулся.

– Ваша милость, я могу вам о них рассказать, но мне надо открывать лавку. Я бы просто послал Майлу, но в последнее время нас стали одолевать всякие неприятные типы, и я очень боюсь за нее.

– Не переживайте вы так, я дам ей сопровождающих, а вы сможете спокойно все рассказать, – проговорил Дарк. – Сержант! – крикнул он в сторону двери, прекрасно зная, что там стоят несколько человек, внимательно ловя каждое слово в доме.

– Я слушаю вас, милорд, – проговорил заскочивший в дом сержант (последнее время его дружина так его и называла – или принц, или милорд).

– Милорд? – удивился Торвин. Так называли только высшую знать или аристократов первого ряда.

Дарк же, не обращая внимания на восклицание собеседника, давал распоряжение сержанту:

– Ринк, выдели двух человек, серьезных парней, чтобы проводили девушку, и пусть ее сегодня посторожат – в смысле проследят, чтобы никто ее не обидел.

Когда Майла в сопровождении двух молодых дружинников ушла, а младшая занялась делами по хозяйству, изредка косясь на отца и гостя, Торвин принялся рассказывать о Граве и его сыновьях.

Разговаривали они долго. Дарк выяснил все, что Торвин знал про семью Грава, в том числе и то, как тот, не брезгуя ничем, зарабатывал деньги. Купцы не ангелы, но этот был самый из них беспринципный: говорят, одно время он даже имел связи с пиратами и скупал у них награбленное, реализуя потом его через свои лавки. Но никто его на этом не поймал, поэтому все и осталось на уровне разговоров.

Уже в конце беседы Дарк спросил Торвина, как они оказались здесь. Тот махнул рукой и, горестно вздохнув, принялся рассказывать о своих проблемах и о том, что вынудило его переехать в королевство Кармина. Дарку понравилось то, что Торвин винил во всем только себя, не перекладывая вину на других, как и то, что данное покойной жене слово не стал нарушать. Особенно его заинтересовал участок на реке: в его план он вписывался как нельзя лучше и снимал множество вопросов.

«Интересно, а что если его привлечь к моему плану? Он ведь местный, все и всех знает. Надо как следует обдумать эту мысль, – думал Дарк. – Но захочет ли он в этом участвовать?»

Когда Торвин закончил свой рассказ, Дарк узнал все, что ему было нужно, и принялся прощаться.

– Если вы не против, то я еще загляну к вам уточнить кое-какие детали, – проговорил Дарк, прощаясь.

– В любое время, когда вам будет удобно, ваша милость, можете располагать мной, – ответил ему отец Майлы.

Он проводил Дарка до калитки, а потом еще долго смотрел вслед удаляющейся в окружении всадников карете.

«А парень-то ах как непрост! Не зря он обещал расплатиться за несправедливость. Наверное, все-таки он выполнит свое обещание, а иначе зачем он расспрашивал меня несколько склянок? И, скорей всего, семейство Гравов ждут нелегкие времена», – думал бывший член совета правления города Михель.

А Дарк тем временем думал о том, что ему все-таки надо получить консультацию у знающего человека, лучше всего у того, кто этим зарабатывает себе на хлеб. Поэтому от купца он сразу же направился в королевскую канцелярию, надеясь получить там ответы на свои вопросы. После канцелярии он нанес визит еще одному человеку и также долго с ним беседовал, пытаясь запомнить многое из того, что узнал.

Домой он попал далеко после обеда, голодный, но обогащенный новыми знаниями и уверенный в том, что у него все должно получиться. Дома он долго что-то обдумывал, потом что-то обсуждал с отцом и снова долго думал.

Утром следующего дня Дарк поехал в банк и, попав на прием к управляющему, попросил его продать золотого песка и мелких самородков на десять тысяч золотых. Управляющий, конечно, не мог отказать самому богатому из клиентов банка, поэтому все было тщательно взвешено и упаковано в кожаные мешочки, после чего погружено на несколько телег. Пригнав их в усадьбу, Дарк оставил их под охраной и вошел в дом.

«Теперь надо только найти исполнителей», – думал Дарк.

– Ну, как твои дела? – поинтересовался Марк дир Мушер, входя в библиотеку, которая служила Дарку и кабинетом.

– Да все, как и планировал. Теперь вот думаю пригласить этого Торвина и с ним переговорить, а если он не согласится, то просто предложу ему продать этот участок берега. А действовать буду, как и хотел. Эх, жаль, Ашкена нет, он бы отлично подошел на роль купившего этот участок.

* * *

Неожиданно для власть имущих города Михель в город вернулся Торвин Парман. Он поселился на постоялом дворе, а через некоторое время на участке берега у реки начались работы. Рабочие прибыли вместе с ним и поселились там же у реки, в шалашах и палатках.

Несколько дней они под руководством старшего вымеряли и размечали, потом начали копать и загонять в берег сваи.

И вдруг все работы прекратились, рабочих вывели с места работы и почти всех рассчитали, оставив совсем немногих, а территорию огородили. Торвин привез каких-то охранников, которые никого не допускали на место, где ранее проводились работы.

Затем из столицы приехал какой-то человек, под руководством которого оставшиеся рабочие принялись зачем-то копать прибрежный песок и мыть его в реке. Работы велись и выше, и ниже участка Торвина. Затем снова все замерло, после чего Торвин поспешил в мэрию и выкупил еще по сто метров берега в одну и другую стороны.

Народ в городе недоумевал, что происходит, но информации никакой не было. Рабочих содержали на участке и никуда не выпускали, охранники были словно цепные псы и всех любопытных гнали, не стесняясь в выборе средств.

Через несколько дней все прояснилось. В банк города пришел сам Торвин и, высыпав из мешочка горсть золотого песка и несколько золотых самородков, попросил служащих взвесить и оценить. Когда все взвесили и оценили, оказалось, что эта горсточка, намытая за четыре дня, стоит сто двадцать золотых.

Народ от такого известия впал в ступор, а потом дружно рванул на реку в поисках золотого песка. Началась, по сути, золотая лихорадка. В городе Михель на какое-то время перестало работать почти все, зато весь берег реки был усыпан народом, пытающимся добыть хоть крупицу золота. Некоторым везло, но таких было мало, и их добыча составляла не более одного или двух золотых, девяносто пять процентов не имели ничего. Постепенно народ успокоился, большинство вернулись домой. Но были и такие, кто остался и с упорством маньяка продолжал перекапывать берег и промывать песок и мелкую гальку.

А вот участок Торвина только за месяц принес тысячу золотых. В городе ему завидовали черной завистью, особенно бесился Грав Сикмор, не зная, как подступиться к Торвину. Несколько раз на участок снова приезжал из столицы тот человек, под руководством которого и начинались работы на берегу. Пару раз он заходил в мэрию, и там наконец узнали, что человек этот бывший главный столичный рудознатец, который недавно отошел от дел по старости, но продолжает иногда оказывать услуги.

Однажды он вместе с Торвином посетил таверну при постоялом дворе и, чуть подвыпив, начал убеждать Торвина, что тот зря собирается продать участок.

– Ты пойми, – говорил он, не заботясь при этом о том, что их могут слушать, – там песка на несколько сотен тысяч золотых, а может, и миллион. Я ведь давно этим занимаюсь и честно скажу: таких богатых россыпей еще не видел. Была бы у меня нужная сумма, я бы выкупил у тебя участок. Эх… – махнул он рукой. – Понимаешь, на реке есть горный участок, который омывает река, он находится на границе со степью, являясь как бы границей между степью и нами. Вот, может, оттуда и вымыло жилу, а тут река делает поворот, и твой участок далеко выходит в реку, вот и получился нанос.

– Да ты пойми, там я подрядился на поставки для королевской дружины, а это сам понимаешь, какие деньги. И работа на многие годы, а дочь пока еще не справляется, вот и прислала сообщение, чтобы я возвращался.

Они еще долго сидели, спорили и разговаривали. Затем пьяненького рудознатца посадили в карету, и он отправился восвояси.

Когда присутствующие на тот момент в зале разнесли разговор, все состоятельные люди города взволновались, в особенности совет провинции, состоящий из местных купцов. Подумав и все обсудив, они решили действовать наверняка и послали к Торвину знакомого ему судебного стряпчего. Это было удобно еще и тем, что при согласии Торвина на продажу участка сразу же можно было обговорить все детали сделки, согласуй их с законами.

Но из рассказа стряпчего после встречи его с Торвином поняли, что тот на продажу участка пока не решился. Совет провинции очень боялся, что, если про золото станет известно в столице республики, участок уплывет у них из рук, так как у столичных богатеев было больше и денег, и власти.

В общем, в совете все были на нервах. Поступали различные предложения, как подтолкнуть Торвина к тому, чтобы он продал участок, и продал именно им. Кто-то даже предложил отменить договор покупки земли, но договор был заверен в столице, и, чтобы отменить его, надо было подавать в столичный суд, то есть в суд высшей инстанции.

Через неделю Торвина снова посетил стряпчий и выложил ему все, что знал и что ему велели говорить в совете, где уже создали консорциум по разработке золотоносного участка, где председателем выступал тот же Грав Сикмор. Услышав о возможности отмены договора на покупку участка берега реки, Торвин заволновался и попросил пару дней на раздумья. Он прекрасно понимал, что в случае подачи заявления в столичный суд местным не видать этого участка как своих ушей. Но сделал вид, что сильно задумался, и через два дня дал свое согласие на продажу участка за сумму в триста тысяч золотых монет.

Сумма была просто огромная. Даже если сложить все деньги заинтересованных в покупке лиц, не хватало еще более ста тысяч. Члены консорциума подумали-подумали и решили взять заем в банке, заложив свое имущество. Но прежде чем оформлять кредит, решили еще раз проверить участок на содержание золота и определить, так ли он богат.

Карета, управляемая кучером, с сидящим в ней человеком внезапно остановилась: на дороге, ведущей из столицы в город Михель, стояли рогатки и шлагбаум, стражники проверяли селян, направляющихся в город. Впереди кареты стояли еще несколько телег, но очередь двигалась быстро, и, когда карета приблизилась к посту, неизвестно откуда и зачем взявшемуся, в карету, не спрашивая разрешения пассажира, подсел старший поста.

О чем он говорил с рудознатцем из столицы, приглашенным на оценку участка, никто не знал, но вышел он из кареты довольный, что было видно по его лицу. Через некоторое время после того как карета проследовала через пост, стражники убрали рогатки и шлагбаум и сами, усевшись на коней, растворились в близлежащем перелеске. Через склянку уже ничто не напоминало о том, что тут было.

Карета же через несколько склянок въехала в город и проследовала в ратушу, после чего в сопровождении нескольких человек направилась к участку на реке. Рудознатец походил по берегу и показал места, где надо рыть небольшие шурфы и взять пробы речного грунта. На следующий день рабочие под руководством этого же рудознатца и в присутствии членов консорциума промыли грунт, намыв какое-то количество золота, попалось даже несколько приличных самородков. Рудознатец начал что-то считать и записывать в книгу, которую везде носил с собой.

– Результаты будут только завтра, – сказал он всем, кто находился рядом с ним. И все, в том числе и он, отбыли в город.

На следующий день рудознатец в присутствии членов консорциума озвучил результаты замеров и сообщил, что запасов золотого песка примерно от восьмисот тысяч до миллиона двести золотых в привычном исчислении. Во время его доклада из мэрии были удалены под тем или иным предлогом все чиновники и работники, чтобы сохранить тайну.

Затем рудознатец получил оплату за свою работу и тут же отбыл в столицу. Когда он отъехал от города, карету снова остановили несколько всадников, в которых внимательный человек мог бы узнать стражников, стоящих несколько дней назад на посту. После того как один из всадников побывал в карете, она снова отправилась в сторону столицы.

Тем временем все участники концерна закладывали в банке свое имущество и вносили деньги в общий котел, так как продавец участка потребовал деньги только наличными. Деньги сносили в мэрию, уже заполняли вторую комнату. Все городские стражники были брошены на охрану мэрии и непосредственно комнат с деньгами. Городские зеваки целыми днями наблюдали, как подвозят и таскают мешки.

Денег набралось на десять телег. Пока оформляли сделку, заверяли договор купли-продажи, человек от Торвина пересчитывал деньги. И только когда он сказал, что все деньги на месте, Торвин подписал договор. Тотчас же продавцу заявили, чтобы он немедленно освободил здание мэрии, так как местным чиновникам негде работать: очень уж покупателям хотелось поставить продавца в неудобное положение.

Но в течение одной склянки у мэрии появилось полтора десятка крытых кибиток, в каждую из которых была запряжена пара лошадей, с хмурыми возницами и полусотней охраны. Часть охраны сидела на конях, а часть располагалась в тех же кибитках. Причем, судя по виду, охранники были парнями бывалыми, сплошь молодые здоровяки, увешанные оружием, у многих были арбалеты, в руках либо притороченные к седлам.

Грав, увидев охрану обоза, забеспокоился и тут же послал своего управляющего за Тиболом и Кравом, с которыми позавчера, в присутствии старшего среди рабочих, обслуживающих его лавки, долго о чем-то совещался. А утром рабочие погрузились в телеги и, возглавляемые сыновьями Грава, куда-то отправились.

Торвин дождался, когда последний мешок с монетами уложат на телегу, сел в карету, и караван из повозок выехал из города.

Глава пятнадцатая

Грав доверил командование этим отрядом Тибору, они еще два дня назад разработали план, как ограбить караван Торвина с деньгами, которые тот не хотел доверять банку, а решил увезти. Было выбрано и место, где лучше всего это совершить. Охраны будет немного, ну десяток, может полтора. Да и кого он тут может нанять, говорил Грав, прекрасно зная, кто служит в страже.

– Станете возле высохшего болота, там самое удобное место: лес с обеих сторон близко подходит к дороге, вас долго никто не заметит. Только запомните: живым никто не должен уйти. Караван перегоните на хутор к деду и будете ждать. Как все немного утихнет, я пришлю кого-нибудь, тогда и появитесь.

– А как быть с рабочими?

– Это не ваша забота, дед знает, что делать. Уезжаете завтра.

На этом совещание закончилось. Тибор все сделал, как говорил и советовал отец, лишь в одном поступил по своему: встал не там, где тот велел, а дальше, где дорога шла на подъем. Правда, в этом месте было большое открытое пространство, но он-то не знал ничего об охранниках каравана, вид которых взволновал его отца.

Старший над рабочими начал говорить что-то о том, что было распоряжение хозяина встать в другом месте, но Тибор его прервал:

– Не твое дело, иди лучше присмотри за остальными.

«Что он понимает? – думал Тибор. – Тут подъем, караван пойдет намного медленней. Правда, бежать до дороги дальше, ну так ничего, пробежим». Он достал припрятанную флягу с вином и отхлебнул, прикрыв глаза от удовольствия.

– Дай и мне хлебнуть, – попросил Крав.

Тибор протянул ему флягу и, когда тот присосался, тут же ее забрал.

– Хватит. Слышал, что отец сказал? Никаких пьянок, пока дело не сделаем.

– Ага, а сам?

– Мне положено, я старший над вами.

Караван из кибиток, в которых сидела часть охранников, двигался неспешно. Через некоторое время к каравану присоединились еще несколько всадников, самый молодой из них отдавал приказы, а потом пересел в карету к купцу.

– Ну что, уважаемый Торвин Парман, все-таки мы с вами правильно рассчитали реакцию ваших бывших друзей.

– Да, милорд. Честно, я долго сомневался. Но вы не поверите, иногда я не хотел продавать участок, хотя сам вместе с вашими дружинниками разбрасывал золотой песок и прекрасно знал, где его лежит больше, где меньше. Я знал, что тут лежит примерно на десять тысяч монет золотого песка и самородков, но что-то все время заставляло думать: а вдруг это не так?

Их беседу прервали крики и шум снаружи кареты. Дарк, а это был он, осторожно выглянул, приоткрыв дверь кареты, и увидел, как к каравану, подбадривая себя криками, несется более двух десятков каких-то личностей.

«Странно, ведь десять раз все проверили. Откуда тут взялись разбойники? В упокоении последней ватаги я ведь сам принимал участие», – подумал Дарк.

Не успели они добежать несколько метров до каравана, как залп из арбалетов скосил большую часть романтиков с большой дороги. Остальных добила охрана каравана: бывшим ветеранам прошедшей войны эти разбойники были на один зуб. Оставив пару человек для допроса, всех остальных раненых просто добили: а чего еще с ними возиться.

– Милорд, посмотрите, – проговорил сержант, указывая на один из трупов, – этот ими командовал.

– Позовите купца, – распорядился Дарк, разглядывая одного из нападавших с арбалетным болтом в глазнице. И когда Торвин подошел, спросил его, указывая на труп:

– Узнаешь?

– Тибол Сикмор. Значит, Грав и на этом еще хотел нажиться, не зря же он послал своего сына. А это, скорей всего, его работники, – сказал Торвин, окинув взглядом лежащие в разных позах трупы. – А вот и ваш обидчик, – спустя некоторое время проговорил он, разглядывая очередного мертвеца.

Перед ним лежал зарубленный Крав. Дарк кинул взгляд на того, кто был причиной попадания его в колонну каторжан, и пошел к карете. Сержант закончил допрос двух пленных и доложил Дарку, что это и вправду работники купца Грава Сикмора. Оказалось, что они по просьбе хозяина иногда подрабатывали, грабя проезжих купцов.

А за сегодняшним нападением стояла половина членов консорциума; сюда не включили самых щепетильнных и честных купцов и кое-кого из администрации. Работникам же пообещали аж по тридцать золотых – это были очень хорошие деньги. Торвин слушал все это с отвисшей челюстью: поверить ему во все было сложно.

После допроса неудавшихся разбойников повесили на ближайшем дереве, благо в лесу этого добра хватало. Дружинники заканчивали обшаривать мертвецов, в одну из кибиток сложили оружие и небольшое количество броней, а также две приличные кольчуги с дополнительными усилительными пластинами, после чего были готовы к движению.

– Милорд, вы знаете, я все это время не находил себе места, прекрасно понимая, что обманываю людей, но сейчас вдруг осознал, что по-другому с ними и нельзя поступать.

– Я это видел и был очень удивлен вашей реакцией, ведь они просто пустили вас по миру. Кроме того, добейся они сегодня своего, какая судьба досталась бы вашим детям? Ведь вас же не оставили бы в живых.

– Наверное, что-то такое я чувствовал, и это удержало меня от того, чтобы все бросить и вернуться домой, – ответил Торвин, и они надолго замолчали.

После нападения караван резко изменил направление движения и двинулся к морю, а дальше по тракту вдоль моря, минуя горную гряду, направился в королевство Кармина. Время в пути увеличилось почти на неделю. Через три недели караван пересек границу между государствами и направился в столицу, до которой была еще неделя пути.

Весь последующий путь прошел спокойно: наверное, отпущенный судьбой лимит неприятностей был исчерпан. Лишь на границе один рьяный служака и старший поста попытался качать права, придравшись к каким-то закорючкам в сопроводительных документах. Но когда охрана каравана, высыпав из кибиток и рассредоточившись, начала демонстративно взводить арбалеты, у начальника пограничного поста тут же пропало желание что-то требовать, и он, сделав вид, что все в порядке, скомандовал поднять шлагбаум.

Наконец показалась столица. За эти полтора месяца устали все, особенно это было заметно по Торвину, он исхудал и спал с лица, но держался. Караван сразу же направился к усадьбе Дарка, все-таки там проще посчитать и разделить деньги. Торвин сразу направился домой, он соскучился по своим девчонкам и переживал, как они там. Хоть их и охраняли люди, выделенные Дарком, но все равно душа у него болела. Договорились, что завтра он отдохнет и через день появится в усадьбе Дарка.

Не успел еще караван войти в ворота усадьбы, как из дома выбежал Марк дир Мушер и принялся обнимать Дарка.

– Что же ты так долго? Говорил, все будет быстро, а сам, – укоризненно проговорил Марк. – Я уже что только ни передумал. Надо было мне с тобой ехать.

– Да все нормально, отец, просто пришлось менять маршрут возвращения, вот и задержались почти на десяток дней. Я сейчас обмоюсь и приведу себя в порядок, а за ужином все расскажу.

Пока Дарк приводил себя в порядок, повариха расстаралась, и стол ломился от разнообразных блюд. Плотно перекусив, Дарк, смакуя небольшими глотками вино, принялся рассказывать, как все было и что в конце концов вышло. Марк вначале слушал внимательно, потом начал посмеиваться, а в конце уже хохотал не сдерживаясь.

– Да откуда у тебя такие таланты? – спросил Марк, когда рассказ Дарка закончился. – Ну что, смотрю, ты все свои обязательства выполнил, так что когда отплываем?

Дарк вдруг вспомнил, что и в самом деле, надо ведь собираться домой, но как же ему этого не хотелось. Марк увидел, как омрачилось лицо Дарка.

– Не переживай ты так, – сказал он, – ведь тебя не на эшафот везут. Ты наследник, будущий король.

– Отец, какой я король? Только и могу, что мечом махать. Боюсь, что развалю я то, что предки собирали не одно поколение.

– Послушай, Дарк, парень ты молодой, в науках, насколько знаю, способный, тебя научат и никто тебя не бросит; будут и канцлер, и другие твои чиновники, которые и помогут, и подскажут. Так что не стоит так переживать, любая дорога начинается с первого шага.

В столовую вошла Софин, которую определили работать на кухне, а так как девушка была аккуратна и хороша собой, то зачастую в ее обязанности входило подавать и убирать со стола господ. Дарк не видел ее, так как стоял, глядя в окно.

– Может, стоит еще поискать этого Ингора Борса, не пропал же он, конце концов! – сказал он в сердцах и стукнул кулаком по подоконнику.

Софин в это время загремела пустым подносом, выпустив его нечаянно из рук, звук был резким и неожиданным. Дарк резко повернулся.

– Прошу простить меня, ваша милость, – испуганно пролепетала девушка.

– Ничего страшного, продолжай, – проговорил Дарк.

– Отец, как ты думаешь? – продолжил Дарк разговор, прерванный неожиданным звуком.

– Дарк, не надо ничего оттягивать и откладывать, там у тебя будет намного больше возможностей, неужели тебе это не понятно? Кроме того, вступишь в наследование, и у тебя появится возможность обручиться, а потом и взять замуж свою девушку. Ты же согласился с доводами королевы.

Наверное, эта фраза и сыграла главную роль. Дарк на мгновение замер, а потом тихо произнес:

– Хорошо, отец, наверное, ты прав. Пойду я, устал в дороге. Все дела завтра, а отплывем мы не ранее чем через неделю. Мне надо решить еще массу дел, прежде чем покинуть это королевство.

– Смотри, Дарк, надо успеть до осенних штормов, чтобы не рисковать.

Дарк вспомнил свой единственный шторм, и даже через столько времени его передернуло от отвращения.

– Я понял, отец, и ни на один день не задержусь.

Утром после разминки Дарк обмылся и уже шел на завтрак, когда его остановила Софин.

– Ваша милость, – несмело произнесла она, – взгляните на это. – И она протянула ему небольшой тубус, в котором лежали какие-то бумаги.

– Хорошо, я посмотрю, только подашь это после завтрака, – сказал Дарк, возвращая тубус.

Софин поклонилась, и он проследовал дальше в столовую. «Интересно, что она там принесла?» – мелькнула в голове мысль.

За завтраком Марк дир Мушер начал расспрашивать, чем сегодня будет заниматься Дарк.

– Да сейчас надо кого-то посадить отсчитать пятьдесят тысяч золотых, долю Торвина.

– Не велика ли такая сумма для простого купца?

– Нет, отец, я обещал ему именно такую сумму, он ведь рисковал намного больше меня и мог бы запросто оказаться на каторге в случае неудачи.

– Ну, смотри, дело твое.

– Кстати, так как ты участвовал в подготовке этой аферы, а также заменял меня, пока я отсутствовал, ты получишь точно такую же сумму.

Марк стал слабо возражать, но Дарк видел, что Марку приятно, что сын и его отметил. Марк все так же считал Дарка сыном и, хотя не говорил этого вслух из-за неловкости (ведь Дарка признал кровный отец), все равно испытывал очень глубокие чувства к нему.

Они с Дарком еще какое-то время после окончания завтрака сидели и разговаривали, затем каждый занялся своими делами. Марк отправил человека в порт на корабль, чтобы предупредить капитана, что через неделю они отправятся обратно в Болар, пусть будет готов. А Дарк хотел встретиться с Франческой и обсудить, как она смотрит на то, чтобы дождаться его сватовства.

Но на выходе из столовой его встретила Софин и снова протянула тубус с документами.

– Пошли, посмотрим, что ты там мне даешь, – проговорил Дарк и направился в библиотеку.

Там он открыл тубус и, вытряхнув на стол бумаги, принялся их рассматривать. Первой на глаза ему попалась купчая на дом, в которой говорилось, что дом Катрин Боре по улице Корабельной, за номером двенадцать, продан наследником мещанином Ингаром Борсом мещанину Патри Сабу. Еще не сразу поняв, что ему попало в руки, Дарк кинулся перебирать бумаги. Наконец в его руках оказалась выписка из храма о рождении мальчика, нареченного Ингаром, мещанкой Катрин Боре, предположительно от связи с Симором Кубилой.

– Откуда это у тебя? – спросил Дарк замершую у двери Софин.

– Это документы моего отца, – ответила девушка, – я случайно услышала вчера за ужином, как вы разговаривали со своим отцом. Нет-нет, я не подслушивала, просто вы громко разговаривали, а я в это время убирала посуду со стола и все слышала.

– Где он сейчас?

– Убирает дорожки в парке.

– Хорошо, оставь это пока у меня, – показал Дарк на бумаги, – и позови моего отца. А потом сбегаешь за своим и приведешь его сюда.

Через некоторое время в библиотеку вошел Марк дир Мушер и застал Дарка перебиравшим на столе какие-то бумаги.

– Вот посмотри, отец, – протянул он Марку одну из бумаг, которая оказалась документом, подтверждающим личность какого-то Ингара Ворса.

– Погоди, а откуда это у тебя? – спросил его Марк.

– Софин принесла, девчонка, которую я вытащил из дома одного из местных бандитов.

– Это малышка, которая бегает на кухне? А у нее откуда?

– Говорит, документы отца. Кстати, она его сейчас приведет.

– Занятно…

– Посиди, послушаем нашего потеряшку, – улыбаясь, проговорил Дарк.

Они дождались вежливого стука в дверь, и после разрешения в комнату вошли Софин и мужчина лет сорока или около того.

– Ваша милость, вот мой отец, – проговорила девушка, а мужчина поклонился. Был он среднего роста, обычного телосложения, ничего примечательного в его внешности не было. Лицо его было изрезано морщинами, и он отдаленно был похож на старика пирата.

– Присаживайтесь, – предложил Дарк, указав мужчине на стул, – а вы, Софин, оставьте нас.

Какое-то время Дарк разглядывал отца Софин.

– Расскажите нам о себе, где вы родились и как жили, – попросил он мужчину.

Тот недоуменно пожал плечами и начал свой рассказ.

– Родился я в герцогстве Марвел, в деревушке под названием Соленый Ветер – кто дал ей такое название, неизвестно. Мать моя, Катрин Боре, держала небольшую коптильню, доставшуюся ей от отца, и этим зарабатывала на жизнь. Отца своего я не помню и никогда не видел, но говорят, да и мать этого не скрывала, он был пиратом. Однажды пиратский барк остановился на ремонт в нашей бухте, и мой так называемый отец нанялся к ним на службу.

От этого у меня всю жизнь и были там проблемы, пока я не уехал в другие земли. В детстве постоянно дрался со своими сверстниками: они дразнили меня пиратским выкормышем, я бросался на обидчиков и часто ходил с синяками и ссадинами. Моя мать была женщиной умной и платила местному пастору, чтобы он учил меня читать и писать, понимая, что грамотность мне поможет в дальнейшей жизни.

Повзрослев, я помогал матери в работе, мы начали откладывать деньги на расширение коптильни. Но тут мать сильно заболела, простыв зимой, и отложенные деньги пришлось потратить на лечение. Мать вылечили, но после болезни она так и продолжала кашлять, у нее начались головные боли и постоянная слабость. Дразнить меня уже не дразнили, но как-то сторонились, я даже девушку себе не смог завести: все шарахались от меня.

Через два года мать умерла. Я еще какое-то время пытался работать сам и даже что-то начало получаться, но однажды ко мне пришел староста деревни и предложил уехать. Я вначале не понял, но потом он мне объяснил, что люди не хотят жить рядом со мной, и лучше мне начать жизнь с чистого листа, но где-то в другом месте. Он обещал помощь в продаже дома и коптильни и ушел, предложив подумать.

Подумал я, подумал и согласился. А тут на удачу пришвартовался купец королевства Кармина, вот на нем я и уплыл из деревни. Деньги за дом и коптильню я получил, правда, не столько, сколько обещал староста, а примерно половину от первоначальной цены.

На новом месте я устроился приказчиком в одной из лавок и очень даже неплохо зажил. Познакомился с девушкой, своей будущей женой. В общем, через некоторое время мы с ней сходили в храм, и жрецы оформили наш брак.

Потом купец, у которого я работал, разорился, и жена предложила переехать в столицу, где у нее жила бездетная тетка. Мы переехали, родилась Софин, потом Ильми и Дора. Потом Анет, моя жена, начала болеть, а тут я потерял место, и пришлось работать простым грузчиком на рынке. Вот, в принципе, и все, – развел руками Ингар.

– Понятно, – протянул Дарк, – ладно, Ингар, иди.

Ингар поднялся и ушел, не понимая, зачем его вызывали, ведь после того, как они попали к барону, он его и видел всего пару раз. «Может, хотел просто познакомиться, новый человек рядом, мало ли что», – думал Ингар, идя от барона.

– Ну, что он сказал? – налетела на него Софин.

– Ничего, просто расспросил меня, кто я, откуда и как жил раньше.

– Отец, я слышала, что барон хочет отсюда уехать. Ты сам знаешь, нас не трогают, пока мы живем в усадьбе барона, а что будет потом? Я хочу попросить барона забрать нас с собой. Что ты скажешь?

– Да я не против, только вот возьмет ли.

– Я спрошу.

На этом отец и дочь расстались, каждый пошел заниматься своим делом.

– Что ты скажешь? – спросил Дарк отца, когда Ингар вышел.

– Вроде бы он не врал. Странно только, мы его ищем в герцогстве, теряем время, деремся с пиратами, а он тут у нас под носом живет себе.

– Да я, честно сказать, им даже не интересовался, даже не знал, как его зовут. Надо поспрашивать слуг, как он себя показал, но денег я ему все равно обязан дать.

– И сколько ты хочешь ему дать?

– Не знаю, еще не решил. Много дать – они их потеряют, еще и неприятностей наживут: не думаю, что ночная гильдия не знает, кто был у Мастера в ночь его смерти. А дать немного… В общем, пока не решил. Даже встреть я его в герцогстве, определялся бы, исходя из его статуса.

– Не мне тебе указывать, но забери его с собой. Пристроишь его где-нибудь во дворце, и у тебя будет преданный человек среди слуг, а слуги знают очень много. Подумай над этим.

В это время в дверь библиотеки снова постучали.

– Войдите, – сказал Дарк, и в дверях снова появилась Софин.

– Ваша милость, – начала она с порога и опустилась на колени, – прошу вас, заберите нас с собой, не будет нам тут жизни. Прошу вас, мы будем делать все, что вы скажете.

– А с чего ты взяла, что я куда-то еду?

– Так все об этом говорят, – несмело проговорила девушка.

Дарк и граф переглянулись.

– Ладно, иди, я подумаю над этим, – сказал Дарк.

– Что думаешь делать с домом и леном? – спросил отец.

– Пока оставлю все как есть, а потом пришлю доверенного человека с разрешением продать это все. Хотя если я возьму в жены Франческу, дом в столице можно оставить: в гости буду приезжать и тут жить, – засмеялся Дарк.

– Думаешь, у тебя будет время ездить по гостям? – усмехнулся Марк.

– Посмотрим, – нахмурился Дарк. – Мне уже и пошутить нельзя? Я еще думаю прихватить кое-кого из своих дружинников: понимаешь, этих я знаю и доверяю им. Кроме того, на новом месте пока они еще обживутся, это исключит и их подкуп, да и много что еще. – Дарк не сказал «покушение» или «предательство», но Марк понял, что он имел в виду.

– А это хорошая идея, – похвалил он Дарка и продолжил: – Что будешь сейчас делать?

– Да вот хочу сейчас рассчитаться со всеми, кто помогал в республике, дам всем по пятьсот золотых, это для них огромные деньги. Тут и на дом в предместье хватит, и на свадьбу, и даже на обзаведение хозяйством.

– А я пойду полежу, что-то уставать стал последнее время, – сказал Марк, а когда Дарк встревоженно посмотрел на него, добавил: – Да не волнуйся ты так, я не болею, все нормально.

Когда Марк ушел, Дарк направился к повозкам каравана, прихватив по дороге сержанта. Они с Ринком составили список участников, и набралось их шестьдесят два человека. Это были парни, изображающие рабочих и строителей, а потом еще и охраняющие по дороге караван.

Дарк поступил просто: поставил в каретном сарае стол и стул, взял список, и вместе с сержантом они стали вызывать парней по одному, тут же при них отсчитывать монеты и вручать, объясняя, за что это. Растянулось это действо почти до самого вечера. А ведь надо было еще и Торвину деньги отсчитать, но, подумав, Дарк решил отложить это на завтра, при купце все и сделают.

Дарк слукавил в разговоре с отцом: долю купца они не обговаривали, участок был куплен Торвином всего за двести золотых. Но Дарк видел, как старался и рисковал купец, и решил не скупиться. Он и отцу решил подкинуть денег, при этом, чтобы не обидеть, уезжая, оставил его управлять домом и усадьбой, вот и сказал, что тот тоже участвовал в операции.

В общем, встреча с Франческой откладывалась: уже вечерело, да и устал Дарк сегодня, раздавая деньги. Когда наконец выдали деньги последнему воину, Дарк поинтересовался у сержанта:

– Послушай, Ринк, а ты не хотел бы уехать со мной и, допустим, возглавить мою личную охрану?

– А можно? – вопросом на вопрос ответил тот, и видно было, как глаза его загорелись.

– Конечно, можно, раз спрашиваю. Только ты подобрал бы еще несколько человек, но этих, что дал генерал, не бери, не хочу с ним спорить. Спасибо, что и так тридцать человек предоставил для дела.

– Думаю, наши все согласятся, тем более после такой оплаты.

– Ты с ними поговори, а потом мне расскажешь. А всех, что от генерала, завтра же отправь в часть. И предупреди, пусть держат язык за зубами, а то могут не только деньги потерять, а и голову.

– Хорошо, милорд, я вначале отправлю людей генерала, а потом переговорю со своими.

На этом разговор закончился, и Дарк ушел в дом. Приближался ужин.

Глава шестнадцатая

Утром он вышел проводить воинов, которых предоставил ему генерал; делал он это не бесплатно, а за две тысячи золотых, но Дарк все равно был ему благодарен. Ну а воины тем более: каждый вез на коне более трех килограммов золота. Дарк намекнул им, что кто хочет, может сразу заехать по дороге в банк и положить деньги на свой счет. Но настаивать не стал, не маленькие, разберутся.

Потом он возился с Торвином, отсчитывал ему монеты. Когда Торвин узнал, какая сумма ему причитается, он был очень поражен. Даже в лучшие годы все его активы были в половину этой суммы. Отсчитав деньги, Дарк выделил десяток дружинников сопроводить телеги до банка, прекрасно понимая, что никакой дурак дома такие деньги держать не будет.

Сегодня он управился довольно рано, поэтому после обеда решил навестить Франческу, но его планам опять не суждено было сбыться. После обеда, когда Дарк уже переоделся, в ворота затарабанили так, что было слышно даже в доме.

– Милорд, к вам посыльный с письмом, – доложил один из новеньких дежурных охранников.

– Так пусть зайдет, – удивился Дарк.

– Да, но он… – замялся охранник.

– Выражайтесь яснее, – уже раздраженно проговорил Дарк.

– Милорд, это степняк.

– А у нас что, война со степью? Давай его сюда.

Через некоторое время в сопровождении двух охранников вошел молодой парень в расшитом халате и с тюрбаном на голове. Он низко поклонился Дарку и протянул ему запечатанный тубус.

Сломав печать, Дарк открыл тубус и достал свернутый лист бумаги, на котором красивым каллиграфическим почерком было написано:

Сегодня, 25 Ангура 2785 года, единственный сын и наследник солнцеликого правителя Объединенной Степи, шаха Альтанга дан Карс ун Мехта, да продлятся годы его жизни и правления, шахзаде Ашкен дан Карс ун Мехта, со своей женой Айгуль ину Тиоран ун Мехта, желает навестить барона Дарка эну Мушера, шевалье дир Мушера о седьмой склянке вечера.

25 Ангура 2785 года. Канцелярия посольства Объединенной Степи в королевстве Кармина.

Дарк, продравшись наконец сквозь все эти поименования, улыбнулся.

– Ашкен появился, да еще и с женой. Передайте, что жду его с нетерпением. – Он достал из кошеля золотую монету и протянул ее посыльному. – Это тебе за отличное известие.

Степняк, приняв монету, низко поклонился, сложив руки на груди, и пятясь покинул комнату.

Выглянув в коридор, Дарк увидел куда-то спешащую Софин и подозвал ее.

– Сообщи повару, что вечером у меня будут гости, пусть готовит стол. Да, и еще, – добавил он, когда Софин собиралась уже бежать на кухню, – будет молодая дама, пусть приготовят легкое вино и сладкое, что-то такое, чтобы его заедать.

Потом он постучался в комнату отца.

– Ты чего такой довольный? – спросил тот, увидев на пороге улыбающегося Дарка.

– Отец, приехал Ашкен, да еще с женой. Они сегодня нас посетят, и я тебя познакомлю с моим другом и побратимом – помнишь, я тебе о нем рассказывал? Это единственный сын и наследник шаха Альтанга. – И Дарк захохотал. – Представляешь, он поехал навестить отца, когда тот подобрал ему невесту и приказал явиться на обручение. Ашкен очень переживал по этому поводу и даже хотел нарушить приказ отца и не ехать, а теперь вот возвратился, и не один: его там не только обручили, но и оженили. – И Дарк снова засмеялся в полный голос.

Марк дир Мушер тоже улыбнулся, глядя на смеющегося Дарка.

– Так надо тогда приготовиться.

– Да я уже дал приказ на кухню готовить блюда для гостей. Тебе, может, что надо, так время есть послать кого-нибудь в город.

– Нет, у меня все есть.

– Тогда, может, пойдешь со мной? Я хочу отобрать для них свадебный подарок.

И Дарк в сопровождении своего приемного отца спустился в подвал, где хранились остатки клада. Подарок выбирали долго, пока Дарк не натолкнулся на искусно изготовленную золотую фигурку коня, вставшего на дыбы, высотой с ладонь взрослого мужчины. Конь был настолько мастерски изготовлен, что казалось, вот сейчас он сорвется и поскачет-полетит по степи, обгоняя ветер.

– Великолепная работа, – проговорил Марк, взявший из рук Дарка фигурку и рассматривающий ее, – прям жалко отдавать.

– Не жалей, отец, это будет ему память обо мне. Вот разъедемся мы все сейчас, и неизвестно, увидимся ли еще когда. А ведь мы в бою не раз прикрывали друг другу спину, и ели из одного котла, иногда деля последнюю лепешку. Но судьба безжалостна, разведет-разбросает по свету, невзирая ни на что.

Потом Дарк отобрал золотой поднос и два одинаковых резных серебряных кувшина.

– Думаю, этого хватит, – сказал он, еще раз разглядывая то, что отобрал.

– Надо все это протереть от пыли, – сказал Марк.

– Сейчас дам команду, отполируют, – махнул рукой Дарк.

В ожидании гостей время тянулось медленно. Наконец положенный час наступил, и буквально через несколько минут раздался громкий стук в ворота. Дарку тут же дали знать, и он, спустившись вниз, вышел на крыльцо встречать гостей.

Сначала в ворота въехали несколько воинов-степняков в прекрасных доспехах и на великолепных конях, затем появилась карета, на запятках которой стояли двое слуг, и снова несколько конных воинов. Слуги соскочили и распахнули двери кареты, откуда не спеша и величественно спустился Ашкен. Он подал руку маленькой стройной девушке и, когда та вышла из кареты, повел ее к стоящему на крыльце Дарку, который радостно улыбался Ашкену и его спутнице. Девушка была само очарование, немного скуластая, как и все степняки, и даже чуть раскосая, но это так ей шло, что Дарк невольно залюбовался ею. Она была небольшого росточка, а в сравнении с Ашкеном вообще смотрелась подростком.

– Дорогой брат, – сказал Ашкен, приблизившись в Дарку, – разреши представить тебе мою супругу Айгуль ину Тиоран ун Мехта. Дорогая, это мой брат согласно обряду Кархада, барон Дарк эну Мушер, я тебе о нем рассказывал.

Дарк церемонно поклонился.

– Дорогая сестра, – сказал он Айгуль, – я очень рад знакомству с вами. Мой дом теперь ваш дом, прошу вас, проходите, – посторонился он.

Когда они оказались в холле второго этажа, Ашкен, отбросив в сторону церемонии, сграбастал Дарка в объятия.

– Ашкен, задавишь, – сказал, смеясь Дарк, тоже крепко обнимая степняка.

– Как же, тебя задавишь, – улыбался Ашкен.

Айгуль тоже улыбалась, глядя на этих молодых здоровых мужчин.

– Прошу всех к столу. Кстати, я вас еще кое с кем познакомлю.

Когда они вошли в столовую, из-за стола поднялся Марк.

– Разрешите представить, – проговорил Дарк, – мой приемный отец граф Марк дир Мушер, а это мой брат шахзаде Ашкен дан Карс ун Мехта и его прерасная супруга Айгуль ину Тиоран ун Мехта.

– Подожди, – удивился Ашкен, – ты же говорил, твой отец барон?

– Уважаемый шахзаде, Дарк не обманывал вас. Графа я получил совсем недавно, и он об этом узнал, только когда мы встретились, – сказал Марк. – Кроме того, думаю, вы еще кое-что узнаете, но чуть позже.

– А теперь за стол, свадьбу ты утаил, вот и отдувайся теперь, – сказал Дарк.

– Дарк, ну что ты такое говоришь? Мы только вчера поздно вечером приехали и сразу к тебе; если бы не посольские, так вообще бы с утра пожаловали. А свадьба… Знаешь, сам не ожидал. Отец хочет на следующий год передать мне булаву (у степняков не было такого понятия, как трон: народ кочевой, хоть и давно уже оседлый, символом власти была булава). Вот старики и взяли меня в оборот: я же тебе говорил, что у нас, пока не женат, несовершеннолетний, кто же тебе доверит править. А чтобы жениться, надо год общаться с невестой, дарить подарки, ухаживать и только через год можно устроить свадебный той. А меня, видишь, за два месяца женили. – И Ашкен захохотал. – Они, оказывается, еще год назад, когда мы с тобой отбивались от польмарцев, выбрали мне невесту, мою Айгуль. – Он с нежностью посмотрел на сидящую рядом девушку. – И весь год дарили подарки и все такое, а потом вызвали меня, вроде бы как просто провести смотрины, а оказалось, там уже все было готово к свадьбе. И ты знаешь, я очень этому рад! – И он снова захохотал.

– Ну что ж, тогда поднимем бокалы в честь вашего союза, хочу пожелать вам вечной любви и счастья, – сказал Дарк, поднимая бокал.

Все дружно пригубили вино и поставили бокалы на стол. Дарк хлопнул в ладони, и в комнату вошли слуги и внесли подарки. Все время до появления гостей они натирали и полировали их, и сейчас они блестели в свете большого количества свечей.

– Дорогие брат и сестра, разрешите подарить вам на память о вашем союзе несколько безделушек.

Дарк стал брать из рук слуг подарки и передавать их Ашкену и Айгуль. Фигурка коня произвела на гостей большое впечатление. Остальные вещи также были очень красивыми, но статуэтка выделялась особенно.

– Да, – протянул Ашкен, рассматривая фигурку коня, – каким же надо обладать талантом, чтобы создать такое чудо.

Потом он передал фигурку Айгуль, и та, поставив ее на стол и поворачивая во все стороны, также любовалась ей.

– У меня для тебя тоже есть подарок, – сказал Ашкен, после чего попросил девушку, прислуживающую у стола, сказать его охране, чтобы передали ему сверток, лежащий в карете.

Через некоторое время сверток доставили, и Ашкен собственноручно развернул его. В нем лежала блестящая металлическая лента.

– Подойди ко мне, брат, – сказал он и сам двинулся навстречу Дарку.

Когда они встретились, Ашкен опоясал этой полосой бедра Дарка, и она, еле слышно щелкнув, превратилась из металлической полосы в красивый переливающийся пояс.

– Говорят, это пояс вашего бога, который он забыл у нас в степи после пира и ночи с нашими женщинами. Пояс много поколений лежал в сокровищнице. Когда я рассказал о тебе отцу, он распорядился передать эту вещь тебе и вот этот знак тоже.

Ашкен протянул Дарку небольшую восьмилучевую звезду из серебра на такой же цепочке.

– Это знак друга степи, в любом городе, поселке или стойбище тебя встретят как родного брата или отца. – И проговорив это, Ашкен обнял Дарка.

Когда они снова сели за стол, Ашкен, вдруг посмотрев на Марка, спросил:

– Вы говорили, что у вас есть какое-то сообщение, которое вы озвучите позже. Может, уже пришло время нам его сообщить?

– Хм… ну что же, слушайте. Как вам сказал при знакомств со мной Дарк, я его приемный отец, хотя он всю свою жизнь считал меня родным отцом. Просто Дарк – третий сын короля Болара… У вас ведь тоже, насколько я знаю, есть или был закон о третьем сыне?

– Да, что-то такое было, – нахмурился Ашкен, а Айгуль тихо ахнула и прикрыла рот рукой, – но его очень и очень давно отменили.

– Ну а в Боларе он существует, вернее существовал до сих пор: после того как я отправился за Дарком, его тоже должны были отменить.

Как я уже сказал, родился мой приемный сын третьим, вместе со своей сестрой, мать-королева не оправилась от родов и в течение двух дней почила. Король не захотел лишать своего сына жизни и решил спрятать его от общества, ведь были еще аристократы древних родов, и король не хотел недовольства народа и мятежей из-за нарушения закона.

У настоятельницы монастыря, где родился Дарк, был родной брат в отдаленном захолустном районе королевства, туда ребенка и отправили, по договоренности с королем. Это, как вы поняли, был ваш покорный слуга, то есть я, – наклонил голову в шуточном поклоне Марк. – Я усыновил Дарка, и, может быть, все так и продолжалось бы, но тут короля и королевство постигло несчастье. На охоте погибает средний сын и получает травму наследник: отныне он не может ходить и лежит бесчувственной колодой.

Марк замолчал, отхлебнул из бокала вина и посмотрел на гостей. И Ашкен, и Айгуль сидели, внимая каждому слову рассказчика, и он продолжил свое повествование:

– Каких только лекарей не привлекал король, но ничего не помогло. В королевстве начались беспорядки. Герцоги, почувствовав возможность сесть на трон, принялись интриговать и даже воевать между собой. И тут король вспомнил о третьем сыне и послал ко мне своих гвардейцев с просьбой прибыть во дворец вместе с Дарком, но к этому времени Дарк пропал.

Представляете, что пережили я, а после и король, но… – Марк снова замолчал и оглядел слушателей. – И когда уже баронет, что был старшим у гвардейцев, которые прибыли за Дарком и мной, убыли с невеселыми новостями, пришло письмо от Дарка, которое он отправил еще до случившейся тут войны и вашей встречи. Я поставил в известность короля, и он послал меня за Дарком. И вот я здесь, – развел руками Марк.

Ашкен, сидевший весь рассказ с открытым ртом, хлопнул по столу ладонью, так что подпрыгнула посуда на столе, и заорал, как это мог только он:

– Я знал! Я всегда говорил, что Дарк из знатного рода, и вот он скоро станет королем! – Потом он посмотрел на Дарка и спросил: – Чего же ты такой грустный, брат мой?

– А чему веселиться? Сам подумай: какой я король? Ничего не умею, ничего не знаю. Ведь власть – это не только всякие почести и восхваление тебя придворными, а еще и ответственность перед людьми, населяющими королевство. Вот я и боюсь, чтобы не сделать хуже: не развалить бы все королевство.

– Не надо так убиваться, я верю, вернее даже знаю, что ты справишься. Ты всегда был очень целеустремленным, мы с Тубором удивлялись, как быстро ты находил нужное решение. Одно плохо – что мы все разъезжаемся и нескоро увидимся, а может, уже больше и не встретимся никогда.

Они еще долго сидели, общались, смеялись и рассказывали друг другу о своих похождениях за время, когда не видели друг друга. Дарк рассказал о том, как продавал купцам из республики пустой берег за сумасшедшие деньги.

– Так ты все-таки их наказал как и обещал? Правда, про меня забыл, я ведь тоже хотел поучаствовать. Ну да ладно, понимаю, тебе ведь надо уезжать, вот и спешил, – смеясь, сказал Ашкен.

Потом он начал собираться.

– Уже поздно, надо ехать, мы ведь толком и отдохнуть не успели, эта поездка нас просто вымотала. Я-то еще ладно, и не такое переживал, а вот моя Айгуль… – И он с нежностью посмотрел на жену.

– Так оставайтесь у меня, – предолжил Дарк.

– Э, нет, нам тоже купили дом в столице, и пока я буду тут заканчивать академию, мы будем в нем жить. Так что спасибо за предложение, но мы поедем. Кстати, завтра тебе завезут адрес, и ты, перед тем как уехать, обязательно посети нас с ответным визитом, – сказал Ашкен, когда они прощались.

А на следующий день произошло нечто такое, что надолго выбило из колеи и Дарка, и его усыновителя, и даже королеву Кармина Сальву Мистель Ланскую. Что уж говорить о Франческе; ее все произошедшее ввергло в такую депрессию, что королева боялась, что может лишиться дочери.

– Милорд, вас хочет видеть какой-то человек, он просил передать вам вот этот знак. – И один из охранников протянул Дарку оберег, точно такой же, как тот, что в свое время дала ему Василика, простой медный диск, отороченный мехом, и с выбитыми рунами в середине диска.

Когда Дарк взял оберег в руки, то почувствовал, как другой, тот, что был на его груди, нагрелся.

– Ведите его сюда, – приказал Дарк.

Через некоторое время в дверь вошел невысокий человек с каким-то размытым, незапоминающимся лицом, в руках он держал большой сверток. Осторожно придерживая сверток одной рукой, человек достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул его Дарку.

Это было письмо, и когда Дарк его развернул, то прочел:

Здравствуй, мой милый, вот и пришло время обратиться к тебе за помощью. Человек, который пришел к тебе, принес плод нашей с тобой любви – нашу дочь. Забери ее и воспитай, она не доставит тебе больших проблем, но когда вырастет, станет очень сильной и сведущей лекаркой, которая сможет лечить многие болезни и которая будет тебе помощницей и опорой. Прости, что я так с тобой поступаю и без предупреждения нагружаю тебя обязанностями. Но время, отпущенное мне, истекает, мне и дали-то его, чтобы я смогла продолжить род. Я думаю, тебе рассказывали, кто я и как погибла. Многого я не знаю сама, могу только догадываться, но все женщины нашего рода не могут уйти за грань, не родив себе замену. У меня с твоей помощью это получилось. Имя дочери дай сам. Ей уже четыре месяца, и ее надо подкармливать простой пищей, думаю, тебе скажут какой. Я люблю вас обоих, прощайте.

Когда Дарк дочитал письмо и посмотрел на принесшего его человека, то увидел, как тот теряет очертания и словно растворяется в пространстве. Мгновение – и в комнате уже не было никого, кроме свертка, лежащего на столе, при этом Дарк не видел, когда человек его положил.

Дарк осмелился и заглянул в сверток, в нем лежал человеческий ребенок, как и было написано в письме, девочка. Ребенок открыл глазки и улыбнулся Дарку своим беззубым ртом.

Дарк стоял растерянный, не зная, что делать, потом заметался по комнате и, наконец, выглянув за дверь, крикнул слугу и распорядился позвать к нему графа.

– Отец! – вскричал он, увидав входящего в дверь Марка. – Прочти. – И Дарк сунул ему в руки письмо от Василики.

Марк принялся читать, и чем дальше читал, тем больше хмурился.

– Где она?

– Кто? – не понял Дарк.

– Твоя дочь.

– Вот, – растерянно показал Дарк на сверток.

Марк заглянул в него и долго разглядывал.

– Хм, очень похожа на тебя, – сказал Марк через какое-то время, посмотрев на Дарка.

– Отец, что мне делать? – спросил Дарк.

– Ну не знаю, хочешь, отдай кому-нибудь на воспитание, лишать ее жизни не советую.

– Да нет, – раздраженно сказал Дарк, – что мне вообще делать, я же никогда не имел дела с детьми.

– Да я вообще-то тоже не сильно в этом разбираюсь, – проговорил Марк. – Сейчас, я думаю, надо найти ей кормилицу: она еще маленькая и, наверное, пока сосет грудь. А вообще, давай пригласим сюда кого-то из женщин, может, они что-то посоветуют.

– Так, кто у нас имеет детей? – вспоминал Дарк. – Мать Софин, у нее их целых три.

Он тотчас же приказал пригласить к нему Софин и, когда та появилась, попросил ее привести свою мать. На застывший в глазах девушки немой вопрос он буркнул:

– Мне надо с ней посоветоваться.

Когда Софин появилась у него в кабинете с матерью, Дарк неуверенно произнес:

– Уважаемая… хм…

– Ирми. Меня зовут Ирми, ваша милость.

– Уважаемая Ирми, подскажите, что необходимо для такой вот девочки. – И Дарк развернул покрывало, в которое был завернут ребенок.

Женщина несмело подошла и, увидев малышку, улыбнулась.

– Какая хорошенькая! – невольно вырвалось у нее.

Дарк даже надулся от гордости: как-никак, а это его дочь.

– Ваша милость, разрешите мне взять ее на руки.

– Да пожалуста, берите, – отошел чуть в сторону Дарк.

– Ой, она мокрая, ее надо перепеленать.

– Да, конечно. Скажите, что нужно, и это принесут.

– Чистое мягкое полотно для пеленки, а эту… – Женщина оглянулась. – Софин, возьми и постирай.

Женщина сухим концом пеленки обтерла ребенка и любовалась, разглядывая девочку.

– А чем вы думаете ее кормить? – спросила она.

– Не знаю. Говорят, надо кормилицу, и сказано, что ее надо еще подкармливать. Это как?

– Да, ваша милость, желательно найти кормилицу, и чем быстрей это сделать, тем лучше: если ребенок захочет есть, и будет нечего, он такой крик поднимет… А подкармливать можно перетертыми продуктами и жидкими кашами. Откуда у вас эта девочка? – спросила она, когда пеленала ребенка доставленным полотном.

– Это неважно, – ответил Дарк.

«Мне ведь все равно придется забрать этих людей с собой, – думал он, – почему бы не…»

– Скажите, Ирми, Софин справится с обязанностями служанки, ухаживающей за ребенком? – Вопрос вырвался непроизвольно, Дарк даже не успел додумать мысль, которая крутилась в голове, как она уже сорвалась с языка.

– Да, ваша милость, она ухаживала за сестрами, так что опыт есть, да и я подскажу на первых порах.

– Хорошо, скажите ей, чтобы она зашла, и придумайте, как накормить ребенка, пока ищут кормилицу.

Когда пришла Софин, Дарк сказал:

– С сегодняшнего дня ты неразлучно находишься возле этой крохи. Если все будет хорошо, то будешь получать половину золотого в месяц.

Вечером он знакомился с кормилицами. Необходимо было учитывать, что она должна была быть согласна на переезд. У всех этих женщин были разные причины, по которым они соглашались выкармливать чужих детей, но основная – это желание дополнительного заработка. Лишь одна из них, молодая женщина, буквально на днях потеряла своего первенца; пока было неясно, отчего умер малыш. Было видно, что она очень переживает, что потеряла ребенка.

Когда разговор зашел о переезде, женщина не задумываясь дала согласие на переезд. Дарка удивило и заинтересовало такое поведение молодки, и он попросил Ринка тихонько разузнать, что же такое произошло у этой женщины; кроме того, он не хотел подвергать свою дочь какому-либо риску.

Все оказалось просто и прозаично: девицу по решению родителей выдали замуж за плотника, который был намного старше ее, но при этом довольно состоятелен, по меркам родителей девушки. И вот однажды, придя домой пьяным, он, вопреки просьбам молодой жены, решил понянчить малыша и, не удержавшись на ногах, упал. При этом малыш ударился головой о лавку и сразу умер, а плотник тут же захрапел пьяным сном.

Тут было все понятно. Мало того, что муж был не любимым, а навязанным родителями (такое здесь было обыденным делом, и этому никто не удивлялся), так еще после смерти первенца женщина хотела уйти от мужа, причем так, чтобы муж не смог ее найти и причинить ей неприятности. Дарк дал согласие на ее работу кормилицей, обговорив условия и оплату, правда, не стал посвящать ее в то, что переезд предстоит в другое королевство, посчитав, что для нее это только лучше.

Кормилицу с ребенком поселили в соседнюю комнату, распределили обязанности между Софин и Нади (так звали кормилицу), и наконец этот сумасшедший для Дарка день закончился.

Перед тем как отправиться спать, он зашел в комнату к девочке. У окна сидели служанка и кормилица и о чем-то еле слышно переговаривались. При появлении Дарка они вскочили и поклонились. Дарк махнул рукой и направился к ребенку. Девочка лежала в кровати, обложенная со всех сторон подушками, и болтала ручками и ножками. Увидев Дарка, она снова улыбнулась ему, радостно гукая. Дарк улыбнулся в ответ и потрогал ее ножки. Он до сих пор не пришел в себя от известия о дочери и не знал, как себя с ней вести.

Глава семнадцатая

– Ваше величество, к вам барон Кирк эну Карел, – доложил секретарь королевы.

– Пусть войдет, – сказала Сальма и подумала: «Что это ему надо?»

– Добрый день, ваше величество.

– Присаживайтесь, барон. Что привело вас ко мне?

– Некоторые известия о бароне Дарке эну Мушере. Приказа от вас о снятии наблюдения за ним не было, и мои люди ненавязчиво за ним приглядывали, одного даже удалось пристроить к нему работником.

– Так… И что это за известия? – спокойно поинтересовалась королева.

– Барон в ближайшее время собирается покинуть нас, навсегда или на время, я пока не выяснил.

Это королева знала, и знала даже больше, чем ее начальник тайной стражи, поэтому она просто кивнула головой на его сообщение. Но, глядя на барона, поняла, что это еще не все.

– Продолжайте, барон.

– Кроме того, недавно барон вернулся из республики и привел с собой огромный караван, груженный золотом. Узнать удалось мало, хотя там участвовало немало народа. Судя по разговорам, какой-то купец продал участок реки за совершенно баслословную цену, и барон ему в этом помогал. Если сложить все вместе, то, скорей всего, барон Дарк выполнял данное им обещание о наказании торговцев республики. Но ничего конкретного я не могу сказать, мало данных. И последнее: буквально на днях Дарку принесли ребенка, девочку, трех-четырех месяцев от роду. Те, кто ее видел, говорят, что она очень похожа на Дарка. Работники и дружина говорят, что это его дочь.

– Кто принес, мать ребенка?

– Нет, какой-то мужчина, при этом никто не знает, куда он делся: впустить его впустили, а обратно он не выходил, и в усадьбе его нет. Барон к вечеру нашел девочке кормилицу и служанку. Вот пока и все.

– Хм… девочка, его дочка… Барон, будьте добры, проясните этот вопрос до конца. Постарайтесь выяснить все: кто ее мать и почему принесли ребенка Дарку.

Когда барон удалился, королева задумалась.

«Интересно, – думала она, – кто же мать этого ребенка? Скорей всего, он имел связь с какой-нибудь простолюдинкой. Чего тут сложного: молодой парень, гормоны играют, такие в своих баронствах спокойно валяют служанок по сеновалам. Если бы это была какая-нибудь дворянка, это не укрылось бы от общества, и я бы знала. Бастарды – дело обычное и привычное, и мало у кого из дворянских родов их нет. Как вот сказать об этом Франческе? Бедная девочка. А этот паршивец мог бы быть поаккуратней в этих делах или пользоваться женщинами в известных домах. Сказать ей все равно придется, и пусть решает, как ей быть. Конечно, можно было бы и закрыть на это глаза, но как это отразится на их совместной жизни?»

Приняв для себя решение, королева подняла колокольчик, и с первыми его звуками в дверь заглянул секретарь.

– Барон, вызовите ко мне младшую принцессу.

Прошло немного времени, королева пыталась заняться бумагами, лежащими на столе, но никак не могла сосредоточиться.

– Здравствуй, мама, – приветствовала ее Франческа, входя в кабинет. – Ты что-то хотела?

– Присаживайся, доченька, надо кое о чем поговорить. Ты еще не виделась с Дарком?

– Нет, получила от него небольшое письмо – так, записку, ничего, кроме комплиментов.

– Барон Карел доложил мне, что на днях Дарку принесли младенца, который является его ребенком, его принес мужчина. Я попросила барона все подробно выяснить и долго думала, говорить ли тебе об этом, но все-таки решила рассказать.

Королева увидела, как принцесса начала стремительно бледнеть, и испугалась. «Надо было молчать», – подумала она, а вслух сказала:

– Ты пока не принимай это близко к сердцу. Пусть эну Карел все выяснит.

Принцесса никак не отреагировала на последние слова матери. Она сидела, уставившись в одну точку, и молчала.

– Доченька, с тобой все в порядке?

– Да, мама, – наконец проговорила Франческа. – Я, пожалуй, пойду, – сказала она, поднимаясь.

– Франческа, ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, все нормально, я пойду. – И она направилась к двери кабинета.

После ухода дочери королева долго ругала себя за то, что довольно грубовато выложила дочери известие, принесенное начальником тайной канцелярии. Надо было подготовить ее. Ребенок, что она знает о реальной жизни? В ее рыцарских романах ведь все по-другому. Да и произошло это с Дарком, судя по времени, еще до их обоюдной симпатии. Очень нехорошо получилось, надо было подумать самой, прежде чем говорить это дочери.

Франческа сидела у себя в комнатах, ей хотелось плакать, но слез не было. «Надо бы все выяснить. А вдруг это не его ребенок, а просто кто-то ему его дал, – думала она. – Вот же дура, как это дал? Кто ему может его дать и зачем? – тут же сменились ее мысли. – Да и станет он брать чужого ребенка, зачем он ему?»

Мысли путались, прыгали с одного на другое, и она никак не могла толком сосредоточиться. «Мне надо попасть к нему и все выяснить», – решила она и, вскочив, заметалась по комнате. Потом вдруг остановилась. «Зачем мне ехать к нему? Я что, какая-то дворовая девка? Я принцесса, и не следует мне так ронять себя. Это у меня должны выпрашивать любовь или хотя бы благоволение».

Холодная решимость вдруг накрыла ее и отрезвила. Она подошла к конторке, придвинула лежащий на ней лист бумаги и, обмакнув перо в чернила, принялась что-то писать. Иногда задумывалась, устремив глаза в потолок, затем снова продолжала. Закончив, скрутила лист в рулон, обмотала лежащим здесь же шнуром. Капнув воском свечи на шнур и лист, приложила свой перстень. Потом вышла из комнаты и, найдя дежурного офицера охраны, вручила ему свиток и попросила послать кого-нибудь доставить его по адресу.

* * *

Дарк как раз собирался навестить Франческу, когда ему доложили, что прибыл гонец из дворца.

– Давайте его сюда, – распорядился он.

В комнату вошел сержант королевской гвардии и протянул ему лист, свернутый в трубочку, перевязанный шнуром и запечатанный печатью принцессы. Вручив послание, сержант отдал честь и отбыл.

– Так, и что мы имеем? – проговорил Дарк, с интересом разглядывая послание, которое держал в руках. Достав кинжал, он разрезал шнур и развернул письмо.

Милорд, до меня дошли слухи о том, что вам нежданно доставили ребенка, который является вашей дочерью. Прошу вас дать мне разъяснения по поводу этого события, а также посвятить меня в то, кто мать вашей дочери и почему вам отдали этого ребенка. Считаю, что предварительные договоренности между нами не имеют силы до тех пор, пока вы не дадите объяснений, которые меня удовлетворят.

Младшая принцесса королевства Кармина Франческа Мистель,

княжна эну Ланская

Письмо выбило Дарка из привычного состояния и очень расстроило: Франческа писала ему, словно чужому человеку. Он присел и задумался, но потом все-таки решил не откладывать намеченный визит. Спустившись во двор, вскочил на коня и, прихватив с собой несколько дружинников, отправился во дворец.

На входе во дворец его долго не пускали, что-то там согласовывали и ждали разрешения. Дарк уже хотел повернуть обратно, но наконец прибыл офицер стражи, и Дарка впустили, предупредив, что ему прежде следует побывать на приеме у королевы. Потом он еще сидел в приемной, ожидая своей очереди на аудиенцию, пока королева принимала делегацию польмарцев.

Наконец секретарь распахнул перед ним дверь королевского кабинета.

– Проходите, барон, присаживайтесь, – королева указала Дарку на кресло, – сейчас подойдет Франческа, и мы с вами продолжим общение.

Королева разглядывала какие-то бумаги, перекладывая их на столе, или делала вид, что сосредоточена на них. Дарк же сидел и в очередной раз ждал. Он прекрасно понимал, что попал в очень сложное положение, но при этом нисколько об этом не сожалел.

Что же, думал он, ничего уже не исправить, но дочь он никому не отдаст. Он пока не испытывал к ней отцовских чувств, осознание пока было скорее умственное: это моя дочь, в ней течет моя кровь, и она плоть от плоти моей. Но он знал, что через некоторое время он осознает это не только умственно, но и всей душой, всем сердцем. Почему-то ему казалось, что он сам должен ее воспитать, что она должна находиться при нем. Для себя Дарк уже принял решение, и даже если Франческа ему откажет, это уже ничего не изменит.

Наконец в кабинет вошла принцесса. Она холодно поздоровалась с Дарком и тоже села в кресло.

– Господин барон, до нас дошли слухи о некоем ребенке, которого вам принесли в качестве вашей дочери, – сказала королева.

– Да, ваше величество, все так и есть, несколько дней назад мне доставили малыша, девочку, которая приходится мне дочерью от лекарки Веленики, – ответил Дарк.

И Дарк принялся подробно рассказывать все, что знал о Веленике. О том, как он к ней попал, и как потом был удивлен тем, что все твердили, будто он отсутствовал четверо суток. Дарк даже показал оберег, который вручила ему лекарка.

Королева слушала внимательно, а на Франческу Дарк старался не глядеть: ему было неудобно, ведь получалось, что любил он одну, а спал с другой. Хотя все это и было задолго до их объяснения, он все равно испытывал чувство неловкости. В конце своего рассказа он протянул королеве письмо Василики, которое захватил с собой.

Королева во время рассказа Дарка задавала вопросы, уточняла то или иное, а Франческа не проронила ни звука. Когда Дарк закончил свое повествование, королева долго молчала. Пауза затягивалась.

– Хорошо, барон, мы вас услышали. Я бы не сказала, что мы рады всему этому. Мы теперь будем думать о вашем обручении с принцессой, вам сообщат о нашем решении. Можете идти, – проговорила она, и Дарку ничего не оставалось, как покинуть кабинет.

«Вот же старая грымза, – думал он по дороге домой, – даже не дала перекинуться несколькими словами с дочерью. Вывозила меня лицом по столу и рада. Они мне сообщат о своем решении, видите ли». Чем дальше, тем больше его все это бесило, так что в усадьбу он приехал кипящий, как вода в котелке над костром.

А в кабинете в это время взахлеб рыдала Франческа.

– Перестать сейчас же рыдать! – приказала не терпящим возражений тоном королева. – Что-то тут непонятно, и что-то такое я когда-то слышала. Вытри слезы и иди к себе, я позже зайду, и мы поговорим.

Когда принцесса ушла, королева вызвала секретаря и попросила пригласить к ней на завтра верховного жреца.

Вернувшись домой, Дарк понял, что его тут уже ничто не держит, все свои дела он выполнил, даже с избытком, если считать дочь. В беседке у пруда он нашел Марка, который предавался созерцанию окружающей природы в компании кувшина вина и немудреной закуски, и искренне обрадовавшегося Дарку.

– Здравствуй, отец. Отдыхаешь?

– Да, жду, когда ты наконец соберешься и мы отправимся домой.

– Ну что же, послезавтра и отправляемся. Завтра надо будет отдать кое-какие распоряжения, определиться с домом и леном, и все. Продавать все это я пока не буду, в крайнем случае, в доме сможет располагаться наше посольство, которое надо открыть в этом королевстве. А там посмотрим. Лен в дальнейшем можно будет вернуть обратно в казну и получить компенсацию или продать, если будет кому. Команду я подобрал по твоему совету, беру с собой Ингара Борса и его семью, а также кормилицу. Я думаю, нам хватит места разместиться.

– Хватит, – ответил Марк.

– Хочу еще кое-кого прихватить, если согласится.

– Это кого, интересно.

– Ну, если согласится, увидишь, – улыбнулся Дарк. Он думал предложить Суслику и его семейству перебраться с ним.

Раздавать распоряжения он начал с вечера, завтра все должны были собраться и быть готовыми к отправке, ведь еще несколько дней придется добираться до моря. Сержант и пятнадцать бывших солдат его корпуса, выразивших желание отправиться с Дарком, чистили снаряжение и оружие, грузили в телеги провиант на дорогу. Завтра он вечером посетит Ашкена, попрощается, а утром на следующий день отправится в дорогу. Еще неделю назад на корабль был отправлен гонец, предупредить капитана, чтобы был готов, запасся водой и провиантом.

Утро выдалось хмурым и довольно прохладным: лето закончилось, и впереди ожидались осенние дожди и ветра, а также сезон штормов на море. Дарк ходил по двору усадьбы и наблюдал, как в телеги и повозки грузили вещи, продукты, остатки сокровищ которые он привез из замка, и остатки денег, полученных за аферу с продажей участка речного берега. Зашел в комнату к дочери, посмотрел на спящего ребенка и снова принялся слоняться по двору, не зная, чем себя занять.

Вечером он собирался навестить Ашкена и попрощаться, в академии уже начались занятия и Ашкен появлялся дома только после занятий. Потом Дарк все-таки решился и дал распоряжение заложить карету, после чего сел в нее и выехал за город.

«Суслик ты далеко?» – послал он мысленный вызов бергу. «Гр-р-р, кто-то обещал звать меня по-другому. Правильно мне говорила мама: никогда не доверяй двуногим». – «Извини, как-то по привычке вырвалось. Как там твой сын поживает?» – «Нормально он поживает, растет и бегает. А что ты хотел? Ведь ты не просто так меня позвал».

«Понимаешь, я собираюсь уехать на свою родину, вернее уплыть на большом корабле. Не хотел бы ты перебраться со своей семьей вместе со мной? Там я должен стать человеком, имеющим большую власть, и мог бы выделить тебе целый лес, запретив показываться в нем не то что охотникам, а вообще людям». – «Да нам и тут неплохо, хотя… Я дам ответ завтра». – «Завтра я собираюсь уже выезжать к морю». – «Если я надумаю, то догоню, у меня семья, надо посоветоваться». – «Хорошо, я буду ждать».

На этом разговор закончился, и Дарк отправился восвояси. Почему-то ему было важно, чтобы берг отправился с ним, хотя это и создавало некоторые трудности. И тем не менее что-то словно шептало: «Забери его с собой, забери его с собой». Он даже не думал о том, как он устроит его на корабле, вот хотелось ему забрать берга, и все тут.

А кроме того, Дарка не покидали мысли о Франческе. Что делать и как ему поступить? Наверное, все-таки надо написать ей письмо и послать кого-нибудь с ним завтра, когда он покинет столицу. В письме предупредить, что, как и договаривались ранее, Дарк пришлет своих шаферов, а к этому времени принцесса должна определиться. Обещанного сообщения от королевы о принятом решении по сию пору не поступило.

Прощание с Ашкеном вышло какое-то скомканное: они то говорили оба, чуть не перебивая друг друга, вспоминая и знакомство, и последующие дни войны, то молчали, думая каждый о своем. И только когда прощались и Ашкен обнял Дарка, он сказал:

– Ты знаешь, мне кажется, что сейчас я теряю что-то важное и ценное, и от этого мне очень горько. Увидимся ли мы с тобой когда-нибудь еще, брат, не знаю, но если тебе вдруг потребуется помощь, дай только знать, и я приду.

Уже по пути домой Дарк осознал, что и он с Ашкеном потерял часть своей жизни, в какой-то мере беззаботной, хоть и довольно опасной и непредсказуемой. Потерял, вернее расстался с друзьями, ставшими родными и близкими, а что там ждет впереди, неизвестно. Нет, он не обманывал себя, впереди, скорей всего, учеба, а потом – тяжелая работа. Он был наблюдательным парнем и видел, как загружена работой королева Кармина, и прекрасно понимал, что для того, чтобы королевство процветало, надо работать и работать. Еще он боялся и оттягивал момент возвращения в Болар, боялся ответственности и власти, а еще ему было любопытно взглянуть на отца-короля и увидеть своих сестру и брата.

Последнюю свою ночь в королевстве Кармина Дарк не спал. В его голове возникали тысячи вопросов, на которые он не знал ответа, которые заставляли думать, ворочаться, под тем или иным предлогом вставать. И рассвет застал его лежащим и смотрящим в потолок, обдумывающим очередную возникшую мысль.

* * *

Город Михель гудел, простые горожане и ремесленники собирались в небольшие компании и до хрипоты обсуждали последние события. Золотые россыпи оказались пустышкой, вернее они были, но очень быстро исчерпались. Когда обратились в столичную гильдию рудознатцев, то оказалось, что, желая, как всегда, сэкономить, никто не заключал договора на иссследование участка. А в бумаге, которую им выдал приезжавший рудознатец, было указано, что в связи с малым сроком изыскательских работ точность результата не гарантируется. Приписка была в самом конце страницы, и на нее мало кто обратил внимание.

Городской совет и совет управления провинции, а также почти вся администрация города во главе с бургомистром оказались банкротами. Банк уже разослал им письма о возврате займа до определенного времени, после чего последует изъятие заложенного имущества и средств в обороте. Что-то таить и прятать было бесполезно, потому что тебя в этом случае просто закроют в местном каземате, а если недоимка будет большая, то ты отправишься на каторгу отрабатывать долги.

Конечно, никто из участников концессии последнее не отдавал. Но все равно это ставило их на уровень простых мещан, и многим надо было начинать с чистого листа. Больше всех пострадали купцы и торговцы, они ведь закладывали в основном лавки и товар в обороте и, в случае невозврата долга банку, теряли почти все. Чиновникам было проще, они имели оклад и на взятках могли отбить потери, но не сразу, а в течение нескольких лет.

Плохо было то, что все имели семьи, которые привыкли ни в чем себе не отказывать. Прокатилась серия скандалов, потешившая жителей городка. Некоторых участников консорциума выгоняли из дома, и они селились на постоялом дворе или пытались снять недорогой домик. Народ смеялся над потерпевшими неудачу и враз из вальяжных и важных господ превратившимися в простых обывателей.

Грав уже третью неделю беспробудно пил и бил посуду, старший женатый сын и замужняя дочь, жившие отдельно, попытались уговорить отца прекратить все это, но были выгнаны им из дома, а вслед им неслась площадная брань. Дочь забрала с собой мать, и все оставили Грава в покое. Он в одночасье лишился всего, и ладно бы только лавок, дома и товара – все это можно заработать, купить, восстановить. Но он потерял своих младших сыновей, потерял из-за своей жадности и глупости, он сам лично отправил их на гибель.

Однажды посреди ночи он пришел в себя.

– Э-э-э, есть кто-нибудь? – спросил Грав, но ответом ему была только тишина.

На дворе была ночь, и Грав трясущимися руками зажег свечу и прошелся с ней по дому. Никого нигде не было. Большинство слуг покинули их дом, услышав о том, что скоро все отберут, а те, кто еще оставался при нем, на ночь уходили домой. Грав походил по дому, затем вышел во двор. Где-то далеко брехала собака, ночная осенняя прохлада давала о себе знать, и Грава затрясло то ли от холода, то ли с похмелья, случившееся снова навалилось тяжелым грузом. Он вдруг схватился за голову и застонал от невыносимой боли, от невозможности вернуть все обратно.

«А ведь Торвин, наверное, все знал, – мелькнула мысль, – а может даже, все это и подстроил. Точно подстроил, да и сыновей моих убил он. Нет, это так оставлять нельзя. Хотя где он мог взять столько золотого песка? Собрали его почти на девять тысяч золотых…»

И вдруг в одурманенном алкоголем мозгу всплыла фраза, которую ему передал судебный секретарь: «Я еще вернусь, и, клянусь честью, вы все об этом пожалеете». Это были слова того мальчишки, которого осудили на каторгу несколько лет назад. Да, осудили в нарушение всех законов, но кто Грав и его дети – и кто сын какого-то барона из далекого королевства. Да и сын ли он? Ведь отказался писать письмо, чтобы его выкупили, так что неизвестно, правдой ли были его слова о дворянстве.

Но сейчас Грава заботило совсем другое. «Вы тоже об этом пожалеете, – билось в его мозгу, я не прощу гибель сыновей». Он вернулся в дом, взял ковш и, зачерпнув из стоящей бадьи воды, вылил себе на голову. Холодная вода привела его в чувство, он посидел, о чем-то размышляя, и просидел так до утра.

Через неделю Грав на повозке, запряженной двумя неплохими конями, подъезжал к предгорьям. В повозке были продукты и сменная одежда; кроме того, под соломой лежали армейский арбалет, сумка с болтами, кинжал из отличной стали да несколько поленьев дров. Он в свое время часто ходил с караванами и прекрасно знал, что в горах сложно найти дрова для костра, поэтому и прихватил немного с собой. Это все, что он смог купить на оставшиеся деньги. Нет, у него в кошеле было еще с десяток золотых в разменной серебряной монете да немного меди, но это все, что осталось от того богатства, которое еще до него собирали его дед и отец.

Грав направлялся в соседнее королевство: до него доходили слухи, что Торвин осел в столице соседнего государства. «Это он убил моих мальчиков», – билось в мозгу Грава. И совсем не имело значения, что он сам послал их убивать ради денег. Он ведь и сам начинал в свое время с того, что перепродавал товары с пиратских кораблей. Да и вообще семейство Сикморов не гнушалось ни грабить, ни убивать, если это сулило выгоду и не имело свидетелей преступления.

Лошади не спеша поднимались по горной дороге на перевал, Грав шел рядом с повозкой. Он никогда не был в этой местности. Скоро вечер, и надо найти место для стоянки. Наконец он увидел ровную площадку с остатками кострища: видать, кто-то уже отдыхал здесь и пережидал ночь. Загнав повозку, Грав распряг коней и надел им на морду торбы с овсом, а сам, достав несколько поленьев из кибитки, принялся разводить костер.

Когда в котелке забулькала вода, он кинул туда высушенного мяса, а через время сыпанул пару жменей крупы. Когда каша была готова, достал из сумы большую фляжку с булькающей жидкостью и неплохо к ней приложился. Поел, обжигаясь горячей кашей, а потом сидел, прихлебывая из фляги и рисуя себе в воображении кары, которым он подвергнет Торвина и его дочерей.

Под утро он проснулся для удовлетворения физиологических потребностей и решил справить нужду в стороне от стоянки. Ночью выпала роса, и камни были мокрыми от влаги. Грав, находясь еще под влиянием алкоголя, оступился, затем его ноги заскользили по камням, и, упав, он покатился по склону. Как он ни пытался удержаться, но у него ничего не получилось. Грав рухнул в глубокую расселину и умер, размозжив голову о скалу.

Днем возвращавшийся из королевства Кармина селянин с женой и сыном увидел стоящую повозку и лошадей. Они поискали хозяина и, не найдя никого, прихватили и лошадей, и кибитку.

* * *

Утро началось задолго до рассвета. Все бегали, догружали последнее, кухарка и ее помощница грузили свежеиспеченные хлебцы и другую снедь. Софин и кормилица вместе со своей подопечной малышкой погрузились в нанятую карету и ждали отправления. Остальная семья Софин во главе с отцом семейства находилась в одной из повозок.

Наконец ворота распахнулись, и караван телег и повозок начал выезжать из усадьбы и уже на улице выстраиваться согласно оговоренному ранее плану при движении.

«Вот и все, – думал Дарк, покидая столицу королевства Кармина, – прощай, страна, давшая мне приют и сделавшая из меня того, кем я сейчас являюсь. Вряд ли я когда еще посещу тебя, так что прощай».

До моря надо было добираться несколько дней, двигались не спеша, но ежедневно неуклонно отмеряя расстояния до него. В караване было полтора десятка телег и кибиток, две кареты и три с половиной десятка воинов охраны. Десяток должен был вернуться в усадьбу и сопроводить карету и телеги. Останавливались на постоялых дворах, при этом Дарк, Марк и ребенок с няньками ночевали в комнатах, остальные у телег и кибиток.

Наконец на пятый день показалось море. Караван проследовал через город в порт, на корабле при виде их каравана началась суета. Затем началась погрузка сундуков и мешков с золотыми монетами, а также остатков сокровищ с острова Скалистый.

Деньги, положенные в банк, Дарк не трогал: дохода хватало, да и последнее время личный кошелек пополняли то деньги покойного Мастера, то доход с лена, а теперь еще и от продажи участка берега.

Вызов раздался неожиданно. «Двуногий, ты еще не передумал забрать с собой меня и мою семью?» – «Суслик, ты где?!» – едва не закричал Дарк. «Где-где, сижу вот жду, когда ты обо мне вспомнишь, – прозвучало в голове Дарка, и чувствовалось, что собеседник ворчит. – И почему ты снова зовешь меня каким-то грызуном?» – «Да сложное у тебя имя, никак не могу запомнить. Так скажи мне нормально: ты где?» – «Мы следовали за тобой, сейчас сидим возле строений двуногих, у самой дороги». – «Я сейчас за вами подъеду, – сказал Дарк и кинулся к карете, по дороге попросив отца предупредить капитана и команду, чтобы не пугались.

Семейство бергов и правда ждало его у дороги. Когда они вышли из прилегающих к дороге кустов, лошади чуть не понесли, их с трудом удалось успокоить. Обратная дорога проблем не создала, а вот на берегу и у трапа все шарахнулись в стороны. Семейство бергов важно прошествовало по трапу и следом за одним из воинов Дарка проследовало к небольшой каморке, которую выделил капитан корабля.

«Вот, поживете здесь, пока мы будем плыть, это недолго». – «Ладно, ты там подумай о еде: мы давно не ели», – раздалось у Дарка в голове.

Наконец все было погружено. Дарк дал команду, и Ринк рассчитался с возчиками и остающимися воинами. Скупо попрощались, и под крики и суету на палубе Дарк долго стоял, глядя на удаляющийся берег. Он стоял и думал о том, что скоро увидит и Верону, и свою сестру, и брата, а также своего кровного отца. Как они его встретят и придется ли он ко двору? Все-таки воспитание барона отличалось от воспитания королевских отпрысков.

Берег постепенно таял и пропадал из вида, и когда он совсем исчез, Дарк вернулся в каюту, попутно заглянув, как устроились его дочь и ее няньки.

Эпилог

– Ваше величество, к вам верховный жрец, – доложил секретарь королевы.

– Пусть войдет.

В кабинет вошел седой благообразный старик.

– Проходите, ваше преосвященство, – проговорила королева, – давно вы у меня не были. Присаживайтесь. Вам что-нибудь подать: вина или отвара?

– Спасибо, Сальма, – он имел право называть ее просто по имени, – пусть принесут горячего отвара, вроде бы и не холода еще, а я уже мерзну. А то, что не появлялся давно, так дел невпроворот, ведь налаживаем работу в Польмаре. Да и у себя, там, где храмы были разрушены. Пусть и было их не более десятка (вера-то одна), только отморозков везде хватает.

– Хочу с вами посоветоваться, – начала королева, пока жрец прихлебывал маленькими глотками принесенный отвар. И она поведала ему все, что услышала от Дарка.

– Значит, покинула нас сестра Спасителя, – грустно сказал верховный.

– Какая сестра?

– Ты же знаешь, как появился Спаситель?

– Ну, вроде бы да, – неуверенно проговорила королева.

Жрец улыбнулся.

– Была болезнь, вначале заболели животные, потом она перекинулась на людей. Болезнь все разрасталась и разрасталась, уже почти никого не хоронили, потому что некому было. Трупы лежали на улицах и начинали ужасно смердеть. В это время и пришел человек, или бог, или сын божий, и начал лечить народы. Я не знаю, как он это делал, в книгах написано, что там, где он появлялся, с неба падала роса и переставали заражаться новые люди. А у тех, кто уже болел, течение болезни замедлялось. Но больных было так много, что он один просто не успевал всем помочь. И тогда Спаситель призвал дев, молодых и красивых, они давали страждущим белый порошок и проводили их через белую комнату, после чего оставалось только ждать. Выздоравливали почти все, лишь за редким исключением кому-то не удавалось помочь.

Жрец замолчал и допил отвар в кружке. Через какое-то время он продолжил:

– Когда болезнь отступила, Спаситель ушел, но оставил несколько дев, которых и назвали сестрами Спасителя. Они ничем не отличались от простого люда и жили, как они, и среди них, и вели себя так же, только вот лечить могли почти все болезни, конечно, если вовремя обратиться. Если их обижали или оскорбляли недоверием, девы уходили, перебираясь на новое место. А чтобы продолжить свой род, они сами выбирали мужчин, которые им подходили. И никто из избранников не мог этому сопротивляться, – хохотнул старик, – да многие, а то и все, не хотели. И рождались у них только девочки. Для того чтобы продолжить род, возвращались даже из-за грани или просто не уходили туда, пока не происходило продолжение рода. Вот так.

Жрец замолчал, посидел, потом снова продолжил:

– Счастлив будет тот муж, кого избрали отцом ребенка, а то, что покинула нас сестра Спасителя, считаю плохой приметой. Но я нигде не обмолвлюсь об этом: думаю, не стоит пугать народ. До меня доходили слухи, что где-то обидели лекарку, и потом в том месте стали быстро умирать все, кто был с этим связан. Сделать ни я, ни мои служители ничего могли, просто ждали.

Жрец еще посидел, задумчиво глядя перед собой, потом словно очнулся и, посмотрев на королеву, произнес:

– Пойду я, а ты, Сальма, не переживай, все будет хорошо. Жаль, конечно, что я так поздно узнал о том, что у нас появились сестры Спасителя – только после того, как они погибли. Местного настоятеля храма я уже лишил сана и отправил в монахи. Девы очень редко идут на связь с правителями, а как неплохо было бы с их помощью подучить немного местных лекарей: чем меньше болеет и мрет народ, тем лучше и богаче он живет. – И старик неспешной походкой старого человека направился к двери кабинета.

Королева вскочила и, поддерживая жреца за локоть, проводила не только до двери, а даже вышла в приемную. Там она обняла жреца и, пожелав ему здоровья, вернулась в кабинет, за свой стол. Села и, подперев голову руками, задумалась.

* * *

Галеон пришвартовался в военном порту, который находился далеко от города, в котором в свое время похитили Дарка. Выгрузка заняла целый день, а после этого Дарк и Марк вместе с ребенком и его няньками, а также с караваном и охраной, заночевали на постоялом дворе, готовясь рано утром выехать в сторону баронства, вернее теперь графства.

Воспоминания нахлынули на Дарка, когда он проезжал через город, так что он непроизвольно потрогал затылок, по которому в свое время пришелся удар. Потом усмехнулся. Впереди была новая жизнь, и какая она будет, никто не знал. Единственное, в чем был уверен Дарк, что сам он надолго останется таким, какой есть.

Content

Николай Ярыгин
Третий сын. Тернистый путь к трону

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Эпилог