Евгения Горская

Непоправимый брак

© Горская Е., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

14 мая, пятница

Народу из электрички вышло немного. Лера вместе с еще несколькими пассажирами спустилась с платформы и медленно пошла по усыпанной песком дорожке. Та примыкала к лесу, и уходить с нее не хотелось. Тянуло остановиться, повернуть лицо к заходящему солнцу и с удовольствием вдыхать запах весны.

Она бы так и сделала, но сзади шел хмурый дядька, а останавливаться на глазах у незнакомого мужика Лера постеснялась.

Остальных пассажиров не было видно, они успели свернуть раньше.

Мужчина обогнал Леру, повернул к виднеющимся справа деревенским домам.

Ей надо было туда же. Лера остановилась, тронула рукой свисающую к тропинке ветку березы. Листья на ней были клейкие, чуть влажные. Она потянула за ветку рукой и провела листьями по щеке.

И тут раздался выстрел.

То есть это Лера потом узнала, что раздался выстрел, в тот момент она только машинально выпустила ветку и неторопливо пошла дальше.

Солнце уже не светило в глаза, оно скрылось то ли за крышами домов, то ли за листвой деревьев.

Анфисин дом примыкал к лесу, как и соседние. Дом достался подруге в наследство от какой-то родственницы, и Анфиса второй год проводила здесь все свое свободное время. Лера ей немного завидовала, сама она никакого удовольствия от дачной жизни не испытывала и без работы откровенно скучала.

Она и в гости к подруге согласилась поехать только потому, что сидеть одной дома было еще тоскливее.

Вообще-то в любой момент мог позвонить Никита и обрадовать, что сможет вырваться к ней на пару часиков, но постоянно ждать его было унизительно, и Лера старалась этого не делать.

Дорожка повернула к проему между домами. Лера поправила рюкзак за спиной, вышла на деревенскую улицу, обогнула небольшую лужу и едва не налетела на неожиданно появившегося перед ней давешнего мужчину.

– Вы куда? – неприязненно спросил он.

– Туда! – Она с недоумением повела головой, указывая на Анфисин дом.

– Вы идете к Киямовым?

Анфисин дом стоял последним на улице. Кроме, как к подруге, Лере идти было не к кому.

– Какое вам дело?

– Стойте здесь!

– Что?! – поразилась Лера.

О господи! Она одна на пустой улице рядом с неадекватным типом.

– Не ходите туда.

Смотрел мужчина как-то так, что Лера только тихо спросила:

– Что там?

– Анфису убили!

– Кто? – Это Лера спросила еще тише.

– Не вы, – усмехнулся он и серьезно добавил: – И не я.

15 мая, суббота

Бессонница стала постоянной. Инна пыталась принимать снотворное, но от него было тяжело просыпаться по утрам, и выходило еще хуже. Она отводила Мишу в сад, снова ложилась. Иногда засыпала, иногда нет, но даже во сне знала, что на свете нет человека несчастнее ее.

Этой ночью она, как обычно, забылась только под утро, но проспала на удивление долго. Ровно в девять ее разбудил звонок.

– У тебя телефон звонит, – заглянул в спальню Борис, держа в руках ее трезвонящий сотовый.

– Слышу, – улыбнулась мужу Инна.

Борис протянул ей телефон, вышел.

Все изменилось месяц назад. Именно тогда она из счастливой, хорошо обеспеченной дамы превратилась в несчастное ноющее существо.

О том, что она является несчастным ноющим существом, никто, кроме нее, не знал, но от этого Инне легче не становилось.

Она провела пальцем по экрану и бодро сказала:

– Привет, Лерочка.

Получилось хорошо, как у прежней, счастливой Инны.

То, что получалось казаться прежней, удивлять Инну не переставало.

Лера заговорила, Инна выпрямилась на постели.

То, что рассказывала подруга, должно было снова сделать ее счастливой, но Инна чувствовала только равнодушное удивление.

Гадины больше нет. Можно радоваться.

– Кошмар! – комментировала Инна. – Ужас!

Бросив замолкший телефон на тумбочку, она накинула халат, подошла к висящему на стене зеркалу. Она похудела за последний месяц, но это ее не портило. Под халатом угадывалась отличная фигура. Впрочем, ее отличная фигура и красивое лицо не нужны Боре.

Ему нужна Анфиса.

– Кофе тебе сделать? – крикнул Борис.

– Я сама. – Инна быстро прошла на кухню.

Муж пил чай, уткнувшись в планшет.

– Что это Лера так рано в выходной звонит? – не поднимая глаз, недовольно пробурчал он.

– Анфису убили. – Инна засыпала кофе, включила кофемашину.

Борис оторвался от планшета, вопросительно на нее посмотрел. Кроме удивления, в глазах не было ничего. Ни тоски, ни ужаса.

Он хорошо притворялся. Она могла прожить с ним жизнь и быть уверенной, что он очень ее любит.

– Лера вчера поехала к Анфисе на дачу, – вздохнула Инна. – Когда подходила к дому, услышала выстрел.

Резко запахло кофе, аромат, который она раньше любила, показался горьким, противным.

Ей уже месяц все вокруг казалось горьким и противным.

– Анфиса лежала на крыльце. Леру полночи промучили полицейские.

– А убийца?.. – с равнодушным интересом спросил Борис.

– Скрылся, – объяснила Инна.

Надо было изобразить ужас, но она не стала этого делать. За последний месяц она исчерпала лимит притворства.

Муж снова уткнулся в планшет, Инна отпила кофе.

Анфиса вновь появилась в ее жизни год назад. До этого Инна даже по телефону несколько лет с бывшей школьной подругой не разговаривала.

– Я сегодня встретил Киямову, – вернувшись однажды с работы, засмеялся Борис.

– Кого? – не поняла Инна.

Она очень старательно пыталась забыть Анфису, и ей это удалось.

– Анфису Киямову. Пошел в обед в ресторан и встретил. Она сидела за соседним столиком вместе с Лерой. Я ее даже сразу не узнал.

С Лерой и Анфисой Инна училась до восьмого класса. Потом родители отдали ее в престижную гимназию, и с бывшими подружками она встречалась редко.

С Анфисой не виделась бы совсем, с Киямовой Инна никогда не дружила, но Леру считала близкой подругой и отношения с ней поддерживала.

Анфиса позвонила через несколько дней, они поболтали, потом встретились в кафе. Им было скучно друг с другом, и Инна с удовольствием опять забыла бы об Анфисе на несколько лет.

Если бы не случилось то, что случилось.

– Может, нам тоже поехать на дачу? – Борис оторвался от планшета.

– Без Миши? – удивилась Инна.

Она вчера отвезла сына к родителям. К бабке и деду мальчик ездить любил, Инна иногда даже ревновала.

– А почему мы не можем без Миши куда-то съездить?

Ей никуда не хотелось.

Лечь бы, заснуть и не просыпаться.

– Поедем, – радостно улыбнулась Инна. – Погоду обещают отличную.

Отличная погода стояла уже несколько дней. Даже по вечерам было тепло. Вчера Инна, приехав вечером домой, долго стояла на балконе, глядя на цветущую внизу сирень. Бориса дома не было, он ездил на расположенный за городом завод и вернулся поздно. В одиннадцатом часу.

Плохо, если у полиции появятся подозрения в отношении его. Он вполне мог успеть застрелить Анфису.

* * *

За окном чирикали воробьи. Глеб открыл глаза, потянулся. Тетка тихо звякнула чем-то на кухне.

Отвезя вчера девчонку домой, он вернулся под утро. Спать не хотелось, он лег почитать, но очень быстро отложил телефон и проспал аж до… Глеб посмотрел на часы. Аж до двенадцати.

Он еще раз потянулся, нашарил брошенные на стул джинсы, натянул их и вышел на кухню. Тетя стояла у плиты. Племянника она обожала и обычно старалась накормить его не хуже, чем в хорошем ресторане. Получалось это у нее так себе, но Глеб теткину стряпню исправно хвалил.

На этот раз на сковородке жарилась яичница с луком и еще какими-то овощами. Испортить яичницу было трудно, но тетка ухитрилась. Овощи слегка подгорели.

– Вкуснота, – похвалил Глеб, садясь за стол.

– Не подхалимничай, – засмеялась Нина Михайловна.

– Буду, – засмеялся Глеб.

– Девочка, которую ты вчера повез, к Анфисе раньше приезжала, – ставя перед Глебом тарелку, заметила тетка. – Я ее видела. В прошлом году.

Вчера у места происшествия собралась толпа. Участковый пытался народ разогнать, но местные жители расходиться не желали. Происшествие было не из рядовых, в деревне до сих пор никого не убивали.

– Они давние подруги, – объяснил Глеб. – Ее менты вчера при мне расспрашивали.

– Жаль.

– Почему? – не понял Глеб.

– Девочка симпатичная, могла подобрее подругу найти. Анфиса-то неприветливая была, людей не любила. Злюка. Здоровалась сквозь зубы и отворачивалась сразу.

– Строгая ты очень.

Молодую соседку Анфису тетка недолюбливала. Причину неприязни Глеб не понимал. Впрочем, это его мало интересовало. Он здоровался с Анфисой, сталкиваясь с ней на улице, и сразу о соседке забывал.

Раньше, при жизни Таисии Георгиевны, старой Анфисиной родственницы, забора между их участками не имелось, тогда укрыться от соседского взгляда было трудно, и бабу Тасю Глеб видел помногу раз на дню. В прошлом году тетка решила соорудить между участками забор. Наверное, чтобы поменьше смотреть на Анфису. Глеб нашел бригаду рабочих, и теперь соседский участок почти не был виден.

– Когда Таисия жива была, Анфиса к ней почти не приезжала, а теперь отсюда не вылезает.

Надо было сказать «не вылезала», но Глеб поправлять тетку не стал.

– Ну и что! – Он пожал плечами. – Какое тебе дело?

– Когда Анфиса маленькая была, все каникулы здесь проводила.

– Не придирайся! Дети загородную жизнь любят, а девушки не очень.

– У меня есть ты, твои родители, а у Таси никого не было. Только Анфиса да ее мать, а ни та, ни другая Тасю иногда годами не навещали. Это их не красит. Чай будешь?

– Буду.

Чай тетка заваривала хорошо, так, как он любил. Добавляла в него какие-то травы, немного, в меру, аромат чувствовался, но вкус чая не перебивал.

– Грядку какую-нибудь вскопать?

– Не надо. Отдыхай. Все вскопано.

– Рабочих наняла?

– Наняла. – Родственница вздохнула. – У Анфисы они тоже работали.

Глеб вышел на крыльцо, с удовольствием вдохнул воздух. Вернулся в комнату за телефоном и уселся в стоящее под яблоней плетеное кресло.

Посмотрел на машину около ворот, поднялся, завел автомобиль на участок. «Рено» он переписал на тетку в прошлом году, когда купил себе новую «Хонду». Предполагалось, что тетка будет машиной пользоваться, но родственница упорно ездила в Москву на электричке, а до ближайших магазинов шла пешком.

Надо продать авто, пока совсем не проржавело.

Вчера ему повезло, что машина оказалась под рукой. Перепуганную измученную девушку Леру Глебу было жалко, он не мог не предложить доставить ее домой.

Сначала он решил, что стреляла она.

Девчонка шла перед ним по дорожке и все время оглядывалась. Выглядело это довольно глупо.

Он обогнал ее и вышел на улицу, когда раздался выстрел. Глеб тогда замер на мгновение, но тут же, как будто это был не он, а герой какого-нибудь боевичка, бросился на звук выстрела. То есть к дому молодой соседки Анфисы.

Та лежала на крыльце. Около головы уже натекла небольшая лужа крови.

Тогда он и решил, что могла стрелять девчонка.

Он бросился назад, к дорожке, но девушка уже появилась на улице.

Она не могла успеть обежать участок.

Стреляли со стороны леса. Это и Глебу было ясно, и полицейским.

Он еще немного покачался в кресле, щурясь от светившего в глаза солнца, вздохнул и отправился к соседскому дому.

На темное пятно на крыльце старался не смотреть. Обвел глазами низкий забор, подступающие к участку деревья. Пошел к ближайшим кустам, перепрыгнул через тянущуюся вдоль деревни канаву.

Листья на деревьях были еще небольшие, но лес уже не казался прозрачным.

Скорее всего убийца оставил машину на грунтовой дороге, огибающей деревню. Дом соседки от дороги отделяла небольшая полоса леса.

Глеб вышел на дорогу – она была в плохом состоянии, оставленные тракторами ямы впечатляли, но проехать можно, – прошел немного в направлении железнодорожного переезда.

Там машина должна была попасть под камеру. Если убийца не идиот, он не сунулся к переезду. Глеб на его месте миновал бы поля, к которым и вела дорога, и выехал бы на трассу где-нибудь подальше от места происшествия.

Солнце припекало. Глеб снял футболку и, сжав ее в кулаке, вернулся домой.

Он собирался с удовольствием потрудиться на свежем воздухе рядом с любимой теткой, но желание работать пропало.

Он никогда не занимался сыскной деятельностью, и, в общем-то, ему не было дела до соседки Анфисы, но думать о чем-то, кроме вчерашнего выстрела, не получалось. У него даже мелькнула мысль позвонить девушке Лере, телефон которой он догадался вчера спросить. Девушка, сама того не понимая, могла знать что-то, указывающее на убийцу.

Звонить Глеб не стал, конечно. Строить из себя сыщика было глупо, а выглядеть дураком он не любил.

* * *

Следовало позвонить Анфисиной маме, но было страшно. Полицейские с Региной Леонидовной наверняка уже поговорили, Лера сама сообщила им и адрес мамы подруги, и городской номер. Она не была уверена, что стационарный телефон у Регины Леонидовны сохранился, сейчас мало кто пользуется проводной связью. Лера даже удивилась, что вспомнила бывший номер подруги. Они звонили друг другу по городскому, еще когда учились в школе.

Звонить Анфисиной маме было страшно, и Лера трусливо тянула время.

Сначала набрала Инну, потом свою маму.

– Ты у Анфисы? – весело спросила та. – Как добралась?

Лера уже давно не докладывала родителям, как проводит время, но вчера сказала, что будет в выходные у подруги.

– Ее убили, – мрачно сообщила Лера. – Я подходила к дому…

Сначала Лера рассказывала маме, потом папе, потом мама сказала:

– Я сейчас позвоню Регине. – И телефон замолк.

Лера потерла им подбородок.

Она давно дала себе слово никогда не навязываться Никите, но сейчас находиться в одиночестве было так тоскливо, что она не выдержала, набрала номер.

– Никита, вчера убили Анфису, – сказала Лера, услышав голос друга.

– О господи! – весело удивился Никита. – Как это?

В отличие от родителей он не стал выспрашивать каждую подробность.

– Я подходила к дому и услышала выстрел, – рассказывала Лера. – В Анфису выстрелили, когда она на крыльце стояла. Еще минута, и я была бы рядом с ней.

– Убийцу поймали? – перебил Никита.

– Нет. Полиция быстро приехала, но…

– Надеюсь, менты тебя не сильно мучили?

– Не сильно. Никита, – жалобно попросила Лера. – Ты не сможешь приехать?

– Извини, работы много. Мне нужно к понедельнику две программы состыковать. В следующие выходные обязательно увидимся. Обещаю.

– Хорошо, – покорно согласилась Лера.

– Не скучай. Я тебя люблю.

«Я тебя люблю» Никита произнес совсем тихо. Чтобы мама не услышала. Он единственный из всех Лериных ровесников до сих пор жил с родителями.

– Я тебя тоже, – сказала Лера.

Она не пролила ни слезинки, увидев мертвую Анфису. Она заплакала сейчас.

Сидеть одной дома было ужасно. Лера решительно отправилась в ванную, умылась. Посмотрела прогноз погоды, надела джинсы и голубой топик, захватила на всякий случай теплую кофточку и спустилась к машине.

Основная масса дачников уже проехала, до железнодорожного переезда у Анфисиного деревенского дома она добралась быстрее, чем предполагала.

Лера проехала по улице, остановила машину у Анфисиного забора.

Трава под ним желтела одуванчиками. Было что-то нехорошее, неправильное в том, что цветочки весело покачивались всего в нескольких метрах от места, где еще вчера лежало Анфисино тело.

Лера вышла из машины и увидела подходящего к забору Глеба.

Вчера он ненавязчиво старался держаться рядом с ней, когда их обоих допрашивала полиция. И Лера отчего-то старалась быть поближе к нему. И совсем не удивилась, когда он уже ночью мрачно буркнул:

– Я вас отвезу.

Утренний Глеб нес в руках скомканную футболку. На бледном торсе отчетливо проступали мышцы.

Никита собственному телу уделял большое внимание, дважды в неделю посещал спортивный зал и очень любил, когда Лера его мышцами восхищалась. Она так и делала, ей не трудно, а другу приятно.

– Здравствуйте, – сказал Глеб.

– Здравствуйте, – ответила Лера.

Глеб не уходил, смотрел на нее с любопытством. Глаза у него были редкого цвета, зеленые. Или в них просто отражалась весенняя листва.

* * *

Борис научился отключаться от посторонних мыслей, приходя домой. Собственно, учиться пришлось, только когда он снова связался с Анфисой. До этого домой он спешил, ему нравилось, когда Инна начинала около него суетиться, а Мишка не давал переодеться.

Из Инны получилась отличная жена. Борис на такое даже не рассчитывал.

До знакомства с Инной он считался парнем Анфисы.

Поехать на дачу оказалось хорошей идеей, день выдался по-летнему теплый. Он повесил для жены гамак, Инна, переодевшись в купальник, подставила лицо солнцу и начала медленно покачиваться.

Она была отличной женой во всех отношениях. Красивой, неглупой и любящей. А ее отец обеспечил Борису очень неплохую карьеру.

– В магазин схожу, – решил Борис.

Дачу он любил. Она принадлежала его семье, когда-то здесь выросла мама, потом он. Борис сразу сказал Инне, что загородный дом они строить не будут.

Магазин в дачном поселке позволял не возить из Москвы продукты. Они здесь продавались отличные, даже лучше, чем в городе. Борис в еде был неприхотлив, ему все равно, чем питаться, но Инна и соседи продукты хвалили.

Поселок еще не заполонили дачники, как летом, но детские голоса уже слышались отовсюду. Нужно посмотреть прогноз погоды и, пожалуй, в ближайшее время перевезти семью сюда.

Телефон зазвонил, когда он выходил из магазина с двумя наполненными продуктами сумками. Борис чертыхнулся, ответил своему заместителю Петру Макарову. Разговаривать с сумками в руках было неудобно.

– Борь, – деловито сказал Петр. – Я пытаюсь со вчерашними образцами разобраться. Тебе вчера окончательный вариант показывали или полуфабрикат? Я сегодня один в лаборатории, спросить некого.

– Окончательный, – попытался вспомнить Борис. – Что тебе в выходные не отдыхается?

– Хочется понять, в чем тут дело. Разберусь, буду отдыхать.

С помощником Борису повезло. Петр был не только отличным инженером, но и прекрасным переговорщиком. Если бы не он, завод можно было закрывать, как сотни других предприятий.

В магазин заходили соседи, Борис им улыбался и кивал.

– Подожди, Петр, – попросил он и отошел подальше, к растущим вдоль забора березам. – Сегодня утром звонила Лера. Ну… подружка Анфисина.

Помещение под Лерин салон красоты он сдал еще пару лет назад. Сам предложил. Слышал, как Лера жаловалась Инне, что с арендой трудности, и решил помочь подруге жены. Тем более что лишних помещений на предприятии было в избытке.

Инна тогда ужасно им гордилась. Впрочем, как всегда.

Когда несколько месяцев назад он взял Анфису на работу, Лера часто приходила в секретариат. Петр не мог ее не помнить, Борис пару раз видел его обедающим с девушками.

– Сказала, что Анфису убили.

– Что?!

– Лера сказала, что Анфису вчера убили.

– Кто? – деловито спросил Петр. – Где?

– Я не знаю ничего. С Лерой Инна разговаривала.

– Надо же как-то это организовать… – Петр неизменно начинал думать конкретно, у Бориса это не всегда получалось.

Что «это», Петр не уточнил, но интуитивно было понятно. Некролог, наверное.

До сих пор никого из сотрудников предприятия не убивали.

Да еще надо выделить денег семье на похороны.

– В понедельник организуем, – решил Борис. – Девочек озадачим.

Одной девочкой в секретариате стало меньше. Анфисе уже ничего нельзя было поручить.

Он сунул телефон в карман джинсов и зашагал к дому.

Петру давно надо было повысить зарплату. Конечно, она у помощника и сейчас была немаленькая, но заслуживал он большего.

Вообще-то Борису хотелось, чтобы Петр сам заговорил о повышении. Наверное, поэтому он и не торопился увеличивать ему жалованье. Борис любил, когда его просили, и справедливые просьбы охотно удовлетворял. В такие моменты он чувствовал себя благодетелем и гордился собой не меньше, чем жена.

Он дошел до калитки, когда неожиданно подумал, что на предприятие наверняка заглянет полиция. Начнут всех расспрашивать, собирать сплетни…

Будут строить версии.

Страх окатил мгновенно.

Язычок у Анфисы был злой, это он еще по холостой жизни помнил. Но повод пристрелить ее имелся только у двоих. У него и у Инны.

* * *

– Внутрь попасть нельзя, – сказал Глеб. – Дверь опечатана.

Лера и без него догадывалась, что в дом попасть не сможет. Вряд ли полиция оставила место происшествия доступным для любого прохожего.

Если Глеб сейчас спросит, зачем она приехала, ответить ей будет нечего. Потому что одной дома тошно, вот почему.

– Если его ждала машина, ее вычислят, – обнадежил Глеб. – На трассе полно камер.

Его – это убийцу.

Уходить Анфисин сосед не собирался. Показал на подступающие к дому кусты и тоном экскурсовода объявил:

– Стреляли оттуда.

Лера пошла к кустам. Очень хотелось, чтобы непрошеный экскурсовод исчез.

До Анфисиного крыльца отсюда было всего несколько метров.

Глеб все время крутил в руках футболку, как будто хотел ее надеть, но не решался.

Среди Лериных знакомых людей, умеющих держать в руках пистолет, пожалуй, не имелось. Не было у нее ни знакомых спецназовцев, ни заядлых охотников. Впрочем, последние не стреляют из пистолетов.

Глеб, обойдя Леру, провел ее через кусты к дороге. По ней они с Анфисой прошлым летом ходили на пруд купаться. Солнце в тот день палило нещадно, крем от загара они приобрести не догадались, и Лера сожгла под солнцем плечи.

В прошлом году Анфиса еще не работала у Бори. Тогда Лера рассказывала ей, что муж Инны помог ей арендовать помещение, и она ему за это очень благодарна.

Она тогда заговорила о Борисе впервые после того дня рождения Инны, на который Анфиса пришла с ним, как со своим парнем.

Анфиса пришла с Борей, а ушла одна. Борька весь вечер не отходил от Инны, Лере было ужасно жалко Анфису, она злилась на Инну, хотя та вовсе не пыталась соблазнять Бориса. Наоборот, всячески старалась от него отдалиться, ей роль подруги-разлучницы тоже не нравилась.

«Извините, я должен уйти», – сказал тогда Боря и быстро вышел, даже не взглянув на Анфису.

– Ты хорошо ее знала? – спросил Глеб.

До этого он обращался к ней на «вы».

Лера пожала плечами:

– Мы вместе учились в школе. После редко виделись. А потом она стала работать со мной в одном здании.

Из подступающего к дороге леса слышался тихий птичий гомон.

– Я боюсь звонить ее маме, – неожиданно сказала Лера. И сразу на себя разозлилась.

Ужасно глупо откровенничать с посторонним мужиком.

– Хорошо тебя понимаю, – кивнул Глеб.

– Я хочу знать, кто это сделал.

Этого тоже не надо было говорить. Ему нет дела до Лериных хотелок.

Она ожидала, что Глеб опять вежливо скажет, что хорошо ее понимает, но он промолчал.

Она повернулась и быстро пошла к машине. Под ноги попала упавшая ветка, зацепилась за шнурок кроссовки. Лера зло отбросила ее.

Дверь машины она рванула, как будто за ней гнались. Глеб стоял рядом и спокойно за ней наблюдал.

В сторону Москвы машин почти не было. Вся поездка заняла меньше трех часов.

* * *

Желание разбираться с партией образцов электронных приборов пропало. Если честно, его и не имелось, особого желания. Просто Петру нравилось чувствовать себя незаменимым, и он исправно этот имидж поддерживал. Не только для Борьки, для остальных коллег тоже. У директора как раз хватало ума понять, что без толковых инженеров предприятие быстро загнется, никакие связи не спасут.

Когда тесть предложил Борису возглавить предприятие, тот сомневался, что справится. Петр его уговорил.

У Петра такого тестя, чтобы на теплое местечко подсаживал, не имелось, ему приходилось самому пробиваться. А лучше Бориса начальника найти было сложно. Во-первых, он не круглый дурак и умеет правильно оценивать выполненную работу. А во‐вторых, Петр давно научился незаметно Борисом управлять.

В нормальной стране начальником был бы Петр, это без вариантов, но мы живем в России. У нас социальные лифты имеют свои особенности.

Разбираться с образцами расхотелось настолько, что Петр вырубил установку, проверил, что в лаборатории все выключено, и, миновав пост охраны, вышел с территории.

Завод располагался за Кольцевой, ехать сюда было неудобно, приходилось пробираться через постоянные пробки. Они были и в выходные, и в будни, Петр старался приезжать рано утром и отбывать поздно вечером. Впрочем, часто он на завод не катался, здесь работали толковые инженеры, сами справлялись.

Служебная стоянка пустовала. Кроме его «Киа» стоял только чей-то грязный «Пежо». Не иначе, владелец машины приехал из-за города, в Москве дороги уже не были грязными.

Вообще-то Петр мог позволить себе машину получше, но он специально полгода назад купил «Киа». Чтобы показать, что Борька ему недоплачивает.

Когда начальник увидел его приобретение, вид у него сделался виноватый. Но зарплату, сука, так и не повысил.

Он поднимет ее, как только Петр заикнется, что хочет поискать что-нибудь получше. Один, без Петра, Борис предприятие не вытянет. Но Петр не заикался, ему нравилось, что начальник перед ним виноват.

А денег Петру хватало. У него были хорошие дополнительные доходы.

Сев за руль, Петр помедлил и достал телефон. Анфиса Киямова была единственной, кого Борис привел на предприятие. Подбором сотрудников всегда занимался Петр и подходил к этому делу ответственно. Не допускал, чтобы рабочие места занимали бездельники.

– Однокурсницу мою пристрой куда-нибудь, – попросил начальник. Нет, не попросил, распорядился.

– Пусть приходит, – пожал Петр плечами. – Побеседую.

Разговор оказался коротким. Киямова оценивающе оглядела Петра, усмехнулась и спокойно заявила:

– Я хочу секретарем к Борису.

– У него есть секретарь. – Девка не понравилась ему с первой секунды. – Даже два.

У Анфисы были темные глаза и черные волосы до плеч. Она походила на ворону, даже голову наклоняла как-то по-птичьи.

– Значит, будет три, – отрезала Анфиса.

Отчего-то Петра ее ответ развеселил. Пусть Борис имеет под рукой вместо двух дур трех, Петру не жалко.

– Отлично, – сказал он Анфисе. – Идите в отдел кадров.

Потом он с интересом наблюдал, как изменилась атмосфера в секретариате. Раньше девочки друг друга старались выгородить, хихикали, щебетали о какой-то ерунде. С приходом Анфисы в офисе воцарилась тишина, даже инженеры, заглядывающие по своим делам, начинали разговаривать тихо, почти шепотом.

Атмосфера менялась, только когда к Анфисе заглядывала подружка Лера. С ней Анфиса переставала быть надсмотрщицей над коллегами, превращалась в обычную женщину. То есть надсмотрщицей ее никто не назначал, она таинственным образом сумела сама себя так поставить. Другим девочкам отдавала приказания, и те выполняли. Потому что дурочки. Не догадались послать ее куда подальше.

С Лерой Анфиса начинала улыбаться, у нее даже лицо менялось, она переставала быть похожей на ворону.

Еще лицо у Анфисы менялось, когда рядом был Борька. На начальника Анфиса смотрела с насмешливой грустью.

Телефон Леры в электронной записной книге Петра имелся. Они обменялись номерами, когда не так давно Анфиса сильно опоздала на работу. Причем не предупредив. Петр подозревал, что девочки-секретарши тогда молились, чтобы Анфиса больше никогда не появилась.

Лера, как обычно, заглянула к подруге перед перерывом. Обедать Анфиса и Лера часто ходили вместе. Зашла один раз, потом другой. Петр тогда готовил презентацию и отдавал секретаршам указания насчет предстоящего мероприятия.

– Я тебе позвоню, когда она появится, – предложил Петр Анфисиной подружке. – Диктуй телефон.

Анфиса появилась, когда Лера продиктовала номер. Вошла как ни в чем не бывало, спокойно села за стол и включила компьютер. Петр хотел было сделать ей выговор, но не стал. Ситуация его забавляла.

Петр помедлил и набрал номер.

– Это Петр Макаров, – быстро сказал он, услышав Лерин голос. – Мне сейчас Борис сказал, что Анфиса… с Анфисой что-то произошло.

Она рассказывала, он внимательно слушал, сжимая телефон.

На эту Леру он обратил внимание, еще когда она не начала захаживать к Анфисе. Он встречал ее в здании и в столовой. Девочка была стройная, красивая, а таких Петр всегда замечал.

Не так давно он подсел в столовой к обедающим подругам, отметил, что девушка Лера очень неглупа, и впервые всерьез подумал, что с ней стоит познакомиться поближе.

– Кошмар! – прокомментировал Петр и неожиданно предложил: – Хочешь, сходим куда-нибудь? Ты перенервничала, тебе развеяться надо.

– Спасибо, – отказалась Лера. – Не хочется.

– Звони, если какая-нибудь помощь потребуется. Звони, рад буду помочь.

– Спасибо.

Помощь могла потребоваться только Анфисиной семье, но это подождет до понедельника.

Петр бросил телефон на соседнее сиденье, выехал со стоянки. Зелень вдоль дороги казалась веселой и сильно не соответствовала настроению. Впрочем, она скоро скрылась за щитами шумового заграждения.

* * *

Тетке нравилось, когда Глеб садился за компьютер. Родственница переживала, что племяннику с ней скучно, а развлечений в деревне было немного. Летом Глеб ездил на пруд купаться, осенью ходил за грибами. Весной развлечений не случалось совсем.

Работать Глеб любил и умел сосредотачиваться в любой обстановке. Начал работать, когда тетка накормила его обедом, а закончил, когда уже стемнело.

Несколько раз тетя робко советовала:

– Ты бы отдохнул, Глеб. Совсем глаза испортишь.

Прерываться Глебу не хотелось, он подмигивал тетке и снова утыкался в экран ноутбука.

Остановился он, когда начал делать ошибки.

Закрыв ноутбук, Глеб вышел на крыльцо, закурил. В одной футболке было холодно, но возвращаться в дом он не стал.

Тусклые фонари слабо освещали деревенскую улицу.

Тетя к этому времени уже легла, светилось только его окно.

На синем фоне звездного неба темнел дом Киямовых. Строение напротив тоже было темным, но его скрывали кусты боярышника. Раньше там жила большая шумная семья, но с прошлого года в доме никто не появлялся. Старики-хозяева умерли, а дети их дачей не интересовались. Наверное, имели что-то получше.

Плохо, что тетя живет практически одна на краю деревни.

Глеб докурил сигарету, положил окурок в пепельницу, которой тетка гордилась: она была старинная, бронзовая, купленная в антикварном магазине. Глеб приобретение одобрил. Не потому что пепельница была дивно хороша, а потому что был рад за тетку. Ему нравилось, когда родственнице что-то доставляло удовольствие.

Он вернулся в дом, потушил свет, лег в постель. Обычно отрубался сразу, но сейчас мысль, что тетка остается одна на пустой улице, заснуть не давала.

Глеб поворочался минут пятнадцать, встал, надел джинсы и ветровку и снова вышел на крыльцо.

Он сразу не понял, что заставило его замереть с сигаретной пачкой в руках. Глеб тихо сунул ее в карман, прислушался. Абсолютную тишину нарушил слабый шум проходящего поезда.

Огонек мелькнул слева, у дома Киямовых. Глеб тихо спустился с крыльца, открыл калитку, вышел на улицу. Осиротевший дом был погружен в темноту.

Показалось.

Пахло черемухой, еще чем-то приятным, терпким.

В одном из окон киямовского дома отражался свет уличного фонаря.

Глеб повернулся, снова поднялся на крыльцо, закурил.

С крыльца соседский участок видно было лучше. Голубое пятно светилось на крыльце, кто-то подсвечивал себе телефоном.

Глебу показалось, что на улице он оказался мгновенно. Жаль, что не удалось сделать это бесшумно.

Улица была пуста, соседская калитка покачивалась.

Он спугнул ночного вора.

В теткином доме зажглось окно.

– Глеб! – выйдя на крыльцо, позвала Нина Михайловна.

– Я здесь, – подходя, проворчал Глеб. – Позвони участковому. У Киямовых только что был гость.

16 мая, воскресенье

Телефон зазвонил рано, в восемь. Едва Лера успела усесться за стол с горячей чашкой кофе в руках.

– Это Глеб Синевский, – сообщила трубка.

Лера и сама знала, что звонит Анфисин сосед. Имя высветилось на экране, а читать она умеет.

– Ты сейчас дома?

– Да, – от удивления Лера призналась. – А что?

– Спустись, пожалуйста, – спокойно приказал голос в трубке. – Или скажи номер квартиры, я сам поднимусь.

– Зачем?

Ей уже давно никто не приказывал. Она бизнес-леди и сама себе хозяйка.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Говорите, – разрешила Лера. – Не буду я никуда спускаться!

– Ты сейчас одна в квартире?

– Что?! – ахнула Лера. – Какое вам дело?!

– Спустись, – попросила трубка и пожаловалась: – Я ночь не спал, неохота тебя здесь дожидаться.

Раньше Глеб на сумасшедшего не походил. Ей почему-то хотелось быть к нему поближе, когда она разговаривала с полицейскими.

Предчувствие чего-то не то чтобы страшного, но неприятного, охватило сразу.

– Поднимайтесь, – разрешила Лера. – Десятая квартира.

Она торопливо метнулась в спальню, накрыла пледом постель. Расчесала волосы и, не дожидаясь, когда Глеб позвонит в дверь, отперла квартиру.

Он уже успел подняться и загораживал собой дверной проем. Вид у него был усталый, на щеках виднелась щетина.

– Что случилось? – посторонилась она, впуская незваного гостя в квартиру.

– Где ты была ночью? – с любопытством ее разглядывая, спросил Глеб.

Он уже вторые сутки смотрел на нее так, как будто она была неизвестным зверьком, и он изучал ее повадки.

– А это ваше дело? – изумилась Лера.

– Не мое, – согласился он. – Где ты была?

– Не скажу! – неожиданно ей стало смешно.

А еще отчего-то обидно. Досадно признаваться ему, что она проводит время одна. Никита занят, а больше она никому не нужна.

– Кофе хотите?

– Хочу. – Он подумал, перед тем как ответить. Посмотрел поверх Лериной головы, осматривая прихожую.

Ею она могла гордиться. Подруга Наташа на каждый день рождения дарила Лере свои картины, и прихожая напоминала маленький художественный салон. Рисовала Наташка отлично.

Лера молча прошла на кухню, засыпала кофе, включила кофемашину. Ее она приобрела ради Никиты, кофе, сваренного в турке, друг решительно не признавал.

– Что случилось ночью? – не поворачиваясь к гостю, спросила она. – Еще одно убийство?

– Про убийство ничего не знаю, а в дом к Киямовым ночью кто-то пытался залезть. – Теперь Глеб с интересом наблюдал за ней, сидя за столом. – Я его спугнул.

– И вы решили, что это я? – Лера поставила перед ним чашку с кофе, подвинула сахарницу и вазочку с конфетами.

– Нет. Ты бы от меня не убежала.

Он отпил кофе, поставил чашку на стол. Почему-то Лера была уверена, что напиток ему не понравился.

– Просто мне хотелось убедиться, что ты не имеешь к этому отношения. Не только прямого, но и косвенного.

– Ну и как? – поинтересовалась Лера. – Убедились?

– Убедился, – уверенно кивнул он и объяснил: – Ты не испугалась моих вопросов.

Тут у него загудел телефон, Глеб достал его из кармана и недовольно сказал в трубку:

– Я не могу сейчас разговаривать, Уля. Перезвоню.

У него нет времени разговаривать с какой-то Улей, а Никите некогда приехать к Лере.

Впрочем, Глеб перезвонит Уле, как только освободится. От нее, от Леры.

– Зачем ты вчера приезжала? – сунув телефон в карман, вздохнул Глеб.

Лера неопределенно повела головой. Поехала, потому что дома одной тошно.

– Ты представляешь, что могли искать у Анфисы?

– Нет, – быстро и серьезно ответила Лера. – Она работала секретарем у одного парня, которого мы обе давно знаем, он муж нашей общей подруги. Директор большого предприятия. Ни за что не поверю, чтобы Боря связался с каким-то криминалом. Анфиса жаловалась, что в секретариате серпентарий, но в женских гадюшниках убийства обычно не практикуются.

Глеб допил кофе и поднялся.

Лере показалось, что он посмотрел на нее с насмешливой жалостью.

– Убийство – такая штука… опасная. Если у тебя появятся хоть малейшие подозрения, догадки, звони мне немедленно.

– Почему не в полицию? – вздохнула Лера.

– Туда тоже можно, – согласился Глеб и быстро пошел к двери.

Она хлопнула. Лера не стала ее запирать, повернулась к окну.

Глеб вышел из подъезда через несколько секунд. У уха он держал телефон.

С растущей рядом с домом березы вспорхнула серая птичка. Ветка недолго покачалась.

Глеба за березовыми листьями уже не было видно.

* * *

Гадины больше не было, а лучше Инне не стало. Она улыбалась Боре и мечтала забиться в какую-нибудь нору, где никто ее не найдет, и долго, долго спать, чтобы все сегодняшние беды успели кануть в глубокое прошлое.

Ей не везло, нормально выспаться не удалось даже ночью. Она ворочалась и дрожала от страха, что прямо сейчас явится полиция. Что будет потом, она домысливать не пыталась, ничего хорошего после прихода полиции быть не могло.

– Ну что, поехали? – спросил Борис, обведя глазами участок.

– Поехали, – улыбнулась Инна.

Муж проверил, везде ли выключен свет, запер дверь, сунул ключи Инне. Она бросила их в сумку.

– Поедем сразу за Мишей? – сев за руль, Боря осторожно вывел машину с участка.

– Конечно.

Ехать сначала домой, а потом к родителям за ребенком было бы глупо. Но мальчик расстроится, что ему не дадут пробыть с бабкой и дедом до вечера, напрасно она ему это пообещала.

Она покосилась на мужа и неожиданно заметила морщины у него на лбу. Это показалось таким странным, что Инна пригляделась повнимательнее.

Они были ровесниками. Молодыми, успешными, только что достигшими тридцатилетнего возраста людьми. Морщин им предстояло ждать еще вечность.

Гадина все испортила.

– Как ты думаешь? – Инна отвернулась от мужа, стала смотреть на дорогу. Машин в город было еще мало, Борис ехал быстро. – Кто мог убить Анфису?

– Откуда же мне знать! – Борис пожал плечами и неожиданно усмехнулся: – Стерва была редкостная. Девчонки в секретариате ее боялись, хотя начальницей над ними я ее не назначал. Первый это Петр заметил, сказал мне. Я понаблюдал, точно. Я просил Анфису подготовить какой-нибудь документ, а она передавала распоряжение кому-нибудь из девочек. Потом готовый документ несла мне. Она вообще как-то так все организовала, что в кабинет ко мне секретарши соваться перестали. Она одна имела право заходить к директору.

– Зачем же ты это позволил? – мягко упрекнула Инна.

– Это не мешало работе.

Инна знала, как все обстояло на самом деле. Анфиса была Бориной любовницей и наверняка не пыталась скрыть это от коллег. Скорее всего даже наоборот, давала понять, что у нее имеются особые права.

Инна до боли закусила губу. Снова покосилась на мужа – Боря не казался убитым горем. Он выглядел как обычный человек, у которого трагически погибла коллега. Ее немного жаль, родственников тоже, любопытно узнать подробности убийства, но все это – и смерть коллеги, и горе ее близких – не имеет отношения к его собственной жизни.

Борис проехал по кольцу автомобильной развязки, по обе стороны улицы потянулись кварталы серых домов поздней советской постройки. Такие микрорайоны принято считать убогими, но Инна так не считала. В похожем доме прошло ее детство, и оно было счастливым.

Газоны вдоль дороги пестрели желтыми пятнами одуванчиков. Кое-где они уже стали белыми и пушистыми.

Машина остановилась у шлагбаума, не дающего приблизиться к подъезду. В старом сталинском доме папа купил квартиру, когда его имя начали упоминать даже в телевизионных программах. Не в основных новостях, конечно, но всем, с кем Инна общалась, фамилия отца была известна.

Инна снова до боли закусила губу. Она всегда понимала, что Боря бросил Анфису не ради нее. Ради ее папы.

Понимала, но старалась в это не верить.

Боря отстегнул ремень, вышел из машины. Инна, вздохнув, выбралась следом.

Папа раскачивал Мишу на качелях. Сын увидел их первым, сполз с движущейся доски, кинулся к родителям. Сначала ткнулся Инне в ноги, потом Боря его подхватил, поднял кверху.

– Что-то вы рано. – Папа подошел к дочери и зятю.

– Были на даче, – отчитался Боря. – Решили заехать по дороге.

– Поднимайтесь, мама с утра с обедом возится. – Папа взял внука за руку, повел к качелям. Миша вырвался, побежал сам.

Под «возиться с обедом» давно подразумевалось, что мама дает указания очередной домработнице. Они в семье появились одновременно с лишними деньгами. Тогда же мама бросила работу. Последнее Инну удивило, мама гордилась должностью директора и, как Инне казалось, школу свою любила.

Инна с удовольствием поехала бы домой немедленно, но Боря уже направился к подъезду.

Еще недавно ей казалось, что она страдает от одиночества. Муж на работе, сын в саду, а она целый день наедине со своими печальными мыслями. Так можно окончательно свихнуться.

Оказалось, что общество родственников еще хуже. Она еле дождалась, когда наконец можно будет лечь в постель и закрыть глаза.

* * *

Надолго сбегать от подруги не удавалось, Ульяна не выдерживала дольше суток, чтобы его не дернуть. Глебу уже давно казалось, что он постоянно находится под ее всевидящим оком. Это ему решительно не нравилось, но, как изменить ситуацию, он не представлял.

То есть изменить было просто. Для этого достаточно сказать Уле, что встречаться они больше не будут. Можно даже не объяснять причину, едва ли она начнет рыдать и хватать его за рукав.

Сделать это было просто, но Глеб не решался.

Уля являлась всегда неожиданно. Иногда по вечерам, иногда днем. Если приезжала вечером, оставалась до утра. Если днем, уезжала вечером. Сначала он намекал ей, что неплохо бы предупреждать о своем появлении, но Уля намеки игнорировала, и оттого, что в любой момент в двери мог начать поворачиваться ключ, Глебу стало казаться, что он живет где-то в проходном дворе.

Отделаться от подруги хотелось поскорее, и он набрал Улю, едва закрыв Лерину дверь.

– Почему ты не можешь разговаривать? – Глеб знал, что она обязательно это спросит.

– Уже могу, – улыбнулся он.

– А почему не мог?

– У нас убили соседку, – объяснил Глеб. – Она жила рядом с моей тетей Ниной. Ее застрелили.

– А ты здесь при чем?

– Ни при чем, но с ментами иметь дело приходится. Убийство произошло в соседнем доме. Ясно, что менты всех опрашивают.

– А кто убил-то?

– Неизвестно. Застрелили прямо днем, и даже не в доме, а на участке.

Уля помолчала, думала.

Глеб вышел из подъезда. Солнце уже припекало, но воздух был еще по-утреннему прохладным.

– Когда ты вернешься?

– Хочу остаться в деревне. Хотя бы на пару дней.

– Зачем? – не поняла Уля.

– Тетка живет на краю деревни, я за нее беспокоюсь.

– Она всю жизнь там живет! – удивилась Уля.

– Я решил остаться на пару дней, – сказал Глеб как можно тверже.

– А работа?

– Для нее мне достаточно компьютера, ты же знаешь.

Почему-то она постоянно беспокоилась об этом. Глеб цену себе знал, в том, что без работы не останется, ни минуты не сомневался и неоднократно пытался объяснить это Уле. Но подруга продолжала опасаться, что его уволят.

Эта боязнь странным образом сочеталась с тем, что она считала его недооцененным фирмой и подталкивала к поискам нормальной работы. Таковой она считала исключительно руководящую деятельность.

– Сколько лет соседке?

– Какой? – уточнил Глеб.

– Черт возьми! Той, которую убили!

– Понятия не имею. Двадцать пять… Тридцать…

Только Ульяна умела превращать его в школьника перед строгой учительницей.

– Ты с ней спал?

– О господи! – опешил он. – Ты спятила?

– Послушай, твоя тетка живет там всю жизнь! Ты же не можешь вечно ее охранять! И вообще… кому она нужна! Почему ты не хочешь вернуться в Москву? Тебя подозревают?

– Уля, я останусь в деревне на несколько дней! – Он постарался не повысить голос. – Приеду, позвоню!

Глеб открыл дверь машины, бросил телефон на сиденье. Был уверен, что Ульяна немедленно перезвонит, она еще не все у него выяснила. Но телефон молчал.

От «Рено», который он сплавил тетке, Глеб отвык, машина казалась чужой, раздражала и злила. Подъехав к дому тетки, он с облегчением из нее вылез.

Уля не перезвонила ни через час, ни через два. В какой-то момент Глеб с тоской подумал, не заявится ли она сюда собственной персоной. Уля приедет, устроит ему допрос, тетка будет делать вид, что ничего необычного не происходит, начнет угощать дорогую гостью…

Она не знает адреса, успокоил себя Глеб. Его тетка Улю не интересовала, и выяснить ее адрес она не пыталась.

Несмотря на то что прошлой ночью он не сомкнул глаз, спать не хотелось. Когда стемнело, Глеб несколько раз выходил на крыльцо, прислушивался.

Сегодняшней ночью злоумышленник не рискнет появиться, решил он. Выждет пару дней.

Послышался шум проезжающей электрички, где-то залаяла собака. Круглая желтая луна скрылась за одиноким облачком. Когда она выплыла снова, Глеб загасил сигарету и вернулся в дом. Заснул он сразу, а когда пробудился, сквозь занавески уже пробивалось солнце.

17 мая, понедельник

Появления полиции Петр ожидал, но все равно неприятно удивился, когда дежуривший на проходной охранник кивнул на стоящих у окна двух парней в штатском и отчего-то шепотом сообщил:

– К вам. Из полиции.

Парни были в похожих легких ветровках. Один в серой, второй в бежевой.

Петр пожалел, что, как обычно, явился на работу раньше, чем положено. С ментами должны возиться секретарши. Впрочем, те все равно прибежали бы к нему за разрешением на пропуск, и общаться с полицией пришлось бы ему. Не может же он не поинтересоваться у полицейских смертью коллеги.

Борьке тоже придется с ментами пообщаться, он знал Анфису дольше всех. Петр сдержал улыбку. Забавно будет, если менты в Бориса вцепятся. По фирме ходили слухи, что новая секретарша Анфиса – Борькина любовница. Наверняка ментам это кто-нибудь шепнет.

– Доброе утро, – подошел к парням Петр. – Я заместитель директора. В чем дело?

Парни протянули ему удостоверения.

– В пятницу убили Анфису Киямову, – объяснил один из парней. Тот, что в серой ветровке. – Свидетели говорят, что она работала в вашей фирме.

– Работала, – подтвердил Петр. – Я знаю, что Киямову убили. Я знаком с одной из ее подруг. Вы полагаете, ее убил кто-то из наших сотрудников?

Последнее Петр спросил просто так. Вопрос казался естественным.

– Нам бы хотелось побеседовать с ее сослуживцами, – строго сказал тот, что в бежевой ветровке.

– Пропусти, – отвернувшись от парней, велел Петр охраннику.

Входить на территорию без пропуска было строжайше запрещено, но охранник Петра не ослушался, пустил незваных гостей.

К счастью, одна из секретарш появилась, едва Петр привел ментов в секретариат. До появления Анфисы девочки так и делали, кто-то приходил раньше, кто-то задерживался после окончания рабочего дня. Петр не возражал, трудились девочки добросовестно, а это главное. Борис же работой секретариата не интересовался вовсе.

С появлением Анфисы опаздывать на работу секретари перестали. Впрочем, и Анфиса крайне редко позволяла себе нарушать рабочий график.

Послушать, о чем полицейские станут расспрашивать коллег, было интересно, но Петр проявлять любопытство не стал. Отпер свой кабинет, включил компьютер, подумал и спустился вниз, на улицу.

Салон красоты располагался в их же здании рядом с главным входом. У заведения был отдельный вход. Салон еще не начал работать, но дверь была уже не заперта. Петр вошел внутрь, негромко звякнул колокольчик, сообщая, что в помещении посторонние.

Он не был уверен, что Лера уже на работе, но она выскочила откуда-то из коридора, на ходу поправляя синий халатик.

Неожиданно Петр обрадовался непонятно отчего. Даже губы сами растянулись в улыбке.

– Не помешал? – вежливо поинтересовался он.

– Нет. – Лера потрясла головой. – Тут еще никого, я одна.

– А дверь почему не заперла? – строго спросил он.

Она виновато пожала плечами.

Он долго думал, что она парикмахерша. То есть он просто замечал пару раз, что помещение салона отпирает или запирает эта девушка. Она была красивая, поэтому Петр ее и запомнил. Остальные девушки из салона его внимание не привлекли.

Потом узнал, что она косметолог с полноценным медицинским образованием. Это когда в фирме уже появилась Анфиса.

– Она не замужем, – усмехнулась как-то Анфиса, когда Лера, о чем-то с ней пошептавшись, вышла из секретариата.

– Надеюсь, для нее еще не все потеряно, – улыбнулся тогда Петр.

Тогда Анфиса его только забавляла, хотя девушек из секретариата он уже искренне жалел.

– Не хотите приударить?

Пожалуй, тогда она впервые его взбесила.

– Ты меня ни с кем не путаешь? – прошипел Петр, наклонившись к ее столу.

Терпеть фамильярность секретарши он не собирался.

– Не путаю, – ласково и нагло пропела Анфиса.

Тогда он еще не знал, что дает ей право на наглость.

Даже не догадывался.

Он бы уволил Анфису в тот же день, если бы не понимание того, что связываться с секретаршей глупо и недостойно. У них слишком разные весовые категории.

В коридоре царил полумрак. Лера пошарила по стене, зажгла свет.

– К нам менты пожаловали, – доложил Петр.

– Это я им сказала, где Анфиса работает.

У нее было бледное лицо и бледные губы. Перед началом лета мало кто из москвичей выглядел по-другому, но Петру отчего-то стало до боли ее жаль.

За спиной стукнула дверь. Лера улыбнулась вбежавшей в помещение девушке, Петр вежливо сказал:

– Здравствуйте.

Вошедшая с большим любопытством его оглядела и, слава богу, исчезла где-то за поворотом коридора.

Лера посмотрела на часы, переступила ногами. Он ее задерживал.

Ему хотелось пригласить ее пообедать, но он не успел. Снова стукнула дверь, появилась еще одна девушка.

Петр вздохнул и, виновато улыбнувшись, вышел из салона.

На улице закурил и медленно двинулся ко входу на предприятие. Идти на работу ему не хотелось.

* * *

Около секретарш сидели двое незнакомых мужчин. Стараясь не смотреть на Анфисин стол, Борис мрачно поздоровался, шагнул к двери своего кабинета. Отпереть не успел, один из мужчин мгновенно оказался рядом, протянул удостоверение.

– Проходите, – рассматривать документ Борис не стал, отпер дверь и первым в нее вошел. Сев в кресло, машинально включил компьютер.

Полицейский устроился напротив на стуле.

– Я знал Киямову давно, но мало, – сказал Борис. – Едва ли смогу вам помочь.

– Кто вам сказал, зачем мы пришли? – быстро спросил парень.

– Да ладно вам! – поморщился Борис. – Убили сотрудницу. Ясно, что полиция должна появиться. Было бы странно, если бы вы не пришли.

– Кто вам сказал, что Киямову убили?

– Валерия Шацкая, подруга моей жены. Если не ошибаюсь, это она обнаружила труп. Лера позвонила в субботу утром.

Борису хотелось поскорее со всем этим покончить.

– Я учился вместе с Киямовой. Полгода назад устроил ее к себе секретарем. Она попросилась на работу, я не отказал. Все! Я понятия не имею, кому она могла помешать. Со мной она ни о чем, кроме служебных дел, не разговаривала.

Парень внимательно слушал.

– В пятницу мы вместе с моим заместителем ездили на завод, за город. Киямову я в тот день не видел.

Полицейский молчал. «Лучше бы задавал вопросы», – мрачно подумал Борис.

– Киямову убили на даче, насколько я понял. Я никогда не был у нее на даче и не знаю, где она находится.

Этого говорить было не надо. Он как будто оправдывался.

Неожиданно Борису стало холодно, и вместе с тем показалось, что вспотел лоб. На даче Анфисы его могли видеть соседи…

– Я хочу, чтобы убийца был пойман, – давая понять, что разговор окончен, сказал Борис. – Если появятся вопросы, я к вашим услугам.

Кажется, он произвел на полицейского хорошее впечатление. Перед тем как выйти из кабинета, парень сунул Борису визитку. Он повертел ее в руках, бросил в ящик стола.

Экран компьютера успел погаснуть, Борис поводил мышкой.

Он соврал Инне, сказав, что случайно встретил Анфису.

Анфису он увидел, выходя с работы. Она стояла на крыльце, привалившись спиной к перилам, и внимательно наблюдала за входом в здание.

Он не видел ее лет семь, но узнал сразу.

– Привет. – Она засмеялась весело и ехидно. Она и раньше так смеялась.

– Привет, – подошел к ней Борис. – Ты кого-то ждешь?

– Тебя, – кивнула она. – Была у Леры в салоне и решила задержаться, чтобы тебя увидеть. – Она вдруг сделалась серьезной, словно на минуту перестала играть роль стервы. – Если тебе это неприятно, я уйду.

Ветер бросил ей на лицо черные волосы, она откинула их рукой, придержала, чтобы его видеть. Волосы у нее стали намного короче. Раньше были до середины спины, теперь до плеч.

Стоял сентябрь, по вечерам заметно холодало. В одном костюме Борису стало зябко. Дойти до машины можно и так, а стоять на ветру не хотелось.

– Как живешь? – спросил Борис.

– Так себе. – Анфиса хихикнула, снова став стервой, и тут же снова сделалась серьезной. – Боря, возьми меня на работу. Я шесть лет проторчала в конторе, которая недавно окончательно развалилась. Не хочу снова оказаться на улице. На большие должности я не претендую, я просто хочу постоянной работы. И стабильной зарплаты.

Она была единственной на свете, кого он хотел бы никогда не видеть. Семь лет назад он боялся столкнуться с ней в университетских коридорах. Видеться в аудиториях им уже не приходилось, они писали дипломы, когда Борис бросил Анфису ради Инны.

Встречаться в коридорах приходилось, но ничего страшного не происходило, они кивали друг другу и расходились.

– Приходи, – сказал Борис. – Можешь хоть завтра.

Она пришла через неделю, он сплавил ее Петру. Немного удивился, увидев ее в секретариате, она могла рассчитывать на работу поинтереснее, но советовать бывшей подруге ничего не стал. Это ее выбор.

Дверь в кабинет была плотной, дубовой, с хорошей звукоизоляцией. Голосов из секретарской не доносилось, но он не был уверен, что полицейские ушли.

В кабинете стало душно. Борис вспомнил, что не включил кондиционер, чертыхнулся, потянулся к лежащему на столе пульту. Подержал его в руке и снова положил на стол. Подошел к окну и открыл его настежь.

Внизу проезжали машины, двигались прохожие. На растущих у здания каштанах белели свечи соцветий.

Надо поехать куда-нибудь отдохнуть, решил Борис. Выждать пару недель, чтобы это не вызывало подозрений, и исчезнуть на месяц.

Потом вернуться и забыть об Анфисе навсегда.

* * *

Соседки третий день приходили к тетке, сменяя друг друга. Нина Михайловна ворчала, фыркала и утверждала, что все, что знала, уже двадцать раз рассказала, и категорически запрещала дергать племянника, но Глеб закрывал компьютер и терпеливо рассказывал очередной слушательнице, как нашел труп Анфисы.

Об убитой в деревне мало знали. С соседями Анфиса не сближалась, по деревенскому обычаю здоровалась с односельчанами, встречаясь на улице, и только.

А иногда даже и не здоровалась.

Очередная слушательница уходила, и тетка начинала ворчать на Глеба.

– Я не немощная, чтобы меня сторожить, – ворчала она.

– Не немощная, – соглашался Глеб, не отрываясь от компьютера.

– Мужчина должен вкалывать, а не дома сидеть!

– Я вкалываю, – уверял Глеб.

Не только Уля переживала из-за его работы, тетка тоже.

– Если меня уволят, займусь фермерством, – покачиваясь в плетеном кресле, которое все лето стояло в саду, объявил Глеб. – Посадим с тобой картошку, часть продадим на рынке, а остальное будем зимой есть.

– Не смешно!

Стукнула калитка, Глеб и тетка обернулись на звук.

По дорожке шел хмурый участковый Иван Артемов. Глеб знал его с детства. Близкими приятелями они не стали, но и чужими не были.

– Не поехал в Москву? – пробурчал Иван.

– Не поехал, – кивнул Глеб.

Нина Михайловна тактично ушла в дом, чтобы не мешать молодежи.

Иван достал сигареты, задымил. Глеб закурил тоже.

– Все автомобили проверили, которые с обеих сторон дороги выезжали. – Иван зло сжал губы. – Не было в них стрелка. В подходящее время в одной машине семья с детьми ехала, в другой молодая пара. Я этих двоих проверил, они в момент выстрела еще около дома копошились.

– Переждал где-нибудь в лесу, – предположил Глеб. – Загнал машину в кусты и пересидел.

– Нет! Я два раза в оба конца проехал. Я бы его не пропустил.

Уйти пешком стрелок не мог. Полицейская собака уверенно довела до дороги и потеряла след.

Глеб Ивану посочувствовал. Получалось, что убийца спрятался здесь, в этой деревне. Или в соседней, что Ивана тоже не радовало. Всех окрестных жителей участковый хорошо знал, и ему не хотелось, чтобы кто-то из них оказался способным застрелить молодую женщину.

Иван докурил, поднялся на крыльцо, бросил окурок в пепельницу.

– Она была беременна, – вернувшись к Глебу, сообщил он. – Четырнадцать недель.

– Ну уж это не от деревенского, – засмеялся Глеб.

Такого, чтобы чья-то любовная связь в деревне осталась незамеченной, быть не могло.

Иван потоптался и молча пошел к калитке.

– Вань! – окликнул его Глеб и кивнул на соседский дом. – Я, пожалуй, ночью там подежурю.

– Давай вместе, – подумав, кивнул Иван и зло скривился. – Только толку от этого…

Тетка появилась на крыльце, едва Иван хлопнул калиткой. Не иначе, как в окно наблюдала.

– Зачем он приходил? – с интересом спросила родственница.

Глеб засмеялся. Наблюдать за любопытствующей теткой было забавно.

– Анфиса была беременная, – не стал он мучить родственницу.

Тетя отчего-то сделалась грустной, промолчала.

– Почему ты не возмущаешься нравами современной молодежи? – улыбнулся Глеб.

– Я похожа на идиотку? – усмехнулась Нина Михайловна. – Люди влюбляются, знаешь ли. Им это свойственно.

– А как же традиционные ценности? Счастливая многодетная семья и все такое? Я думал, внебрачные связи полагается осуждать.

– Нет более православной среды, чем та, которую описывал Мельников-Печерский, – вздохнула тетя. – Кстати, ты читал Мельникова-Печерского?

– Не осилил, – признался Глеб.

– Очень плохо! Так вот… Там описано, как рожали в скитах. Тайно рожали. Люди влюблялись, влюбляются и влюбляться будут, какими бы карами им ни угрожали. Поэтому не делай из меня идиотку и не приписывай мне того, что я не говорила. Конечно, хорошо, когда дети рождаются в браке, и тот один на всю жизнь, но так, к сожалению, бывает не всегда.

Похожая на воробья птичка с синей грудкой села на ветку яблони. Глеб хотел спросить у тетки, что это за птаха, но не успел. Птичка скрылась в ветвях.

Тетка ушла в дом, Глеб открыл ноутбук.

* * *

Последняя клиентка ушла в девятом часу. Она приходила к Лере уже несколько лет и была почти подружкой. К жизни дама относилась легко и с юмором, заразительно смеялась, и общаться с ней было настоящим удовольствием.

Салон заканчивал работу в восемь, администратор уже ушла, и Лера, заперев за клиенткой дверь, осталась в помещении одна. Вернувшись в кабинет, она посмотрела в компьютере свое завтрашнее расписание. Свободных окон не было, клиентки охотно приходили к Лере. Пока безработица ей не грозит.

Зазвонил телефон. Лера нашарила его в лежащей на стуле сумке, ответила маме.

– Ты уже освободилась?

Дочь приучила родителей не беспокоить ее в рабочее время.

– Да. Только что. – Лера откинулась на стуле, вытянула ноги.

– Я вчера ездила к Регине…

С матерью Анфисы мама не то чтобы дружила, но и связь не теряла. Женщины изредка перезванивались.

Прежде делали это чаще, конечно. Когда-то мама возила маленьких Леру и Анфису в бассейн, а Регина Леонидовна пекла по выходным пироги и угощала ими Леру.

– Она потрясающе держится! Знаешь, от этого еще страшнее, уж лучше бы рыдала. – Мама вздохнула. – Муж у нее хороший, не отходит от нее.

Анфисины родители разошлись, когда Лера и Анфиса еще учились в школе. Анфисиного папу Лера помнила плохо, внимания дочери он всегда уделял мало. А нового мужа матери Анфисы не знала совсем.

– Мы с Региной съездили к Анфисе на квартиру, отобрали вещи для похорон.

– Мам, а Анфисин папа знает?..

– Наверное. Я не спросила.

– Когда похороны, уже известно?

– Еще нет. Тебе нужно обязательно пойти!

– Конечно, – кивнула Лера.

– А с клиентками что делать?

– Обзвоню, извинюсь. Предложу любой другой день на выбор. А вместо себя попрошу Верочку поработать. Не захотят переносить процедуру, пусть идут к Верочке.

– Боже мой, какое горе!..

Лера попрощалась с мамой, сунула телефон в сумку. Выдвинув ящик стола, бросила в него пачку бумаг для заметок, на которых писала памятки клиенткам, шариковую ручку. Задвинула ящик, подержалась за него, не отпуская, и снова выдвинула.

Анфисина косметичка лежала у дальней стенки.

Подруга зашла с неделю назад. Лера удивилась, увидев вечером Анфису болтающей с администратором. У них вошло в привычку обедать вместе, но по вечерам они друг друга не ждали. Незачем. Да и рабочий день у Анфисы заканчивался намного раньше, чем у Леры.

Они тогда выпили кофе в маленькой кухоньке, примыкающей к Лериному кабинету, потом Анфиса ждала, когда Лера переоденется. А потом неожиданно сунула Лере маленькую косметичку и попросила:

– Пусть пока у тебя полежит.

– Пусть, – удивилась Лера и сунула косметичку в стол.

Она устала в тот день и мечтала поскорее оказаться дома.

Они с Анфисой подошли к офисной стоянке и разъехались по домам.

Лера быстро достала косметичку, открыла «молнию». Косметичка была маленькая, дешевая, с желтыми бабочками на черном фоне. Сначала показалось, что косметичка пустая, только пошарив в ней пальцами, Лера нащупала внутри серебристую флешку.

Она уже несколько лет не держала в руках флешек. Она давно пользовалась облачными технологиями.

Лера сжала косметичку в одной руке, а флешку в другой и зачем-то прислушалась, как будто в запертом помещении мог появиться кто-то посторонний.

Хорошо, что она находится на работе. Дома у Леры не было компьютера, в прошлом году он сломался, и она купила вместо него большой планшет.

Лера снова включила компьютер, который уже успела выключить, вставила в него флешку.

На ней было две папки. В одной сканы каких-то документов, в другой видео.

Видео детям до восемнадцати лет смотреть не стоило.

Лера быстро переписала содержимое флешки на компьютер, достала флешку, снова положила ее в косметичку. Тут же передумала, сунула ее в закрытый кармашек своей сумки, застегнула на нем «молнию». Пустую Анфисину косметичку сунула назад в стол. Подумав, подключила свой смартфон к компьютеру и переписала Анфисину информацию еще и в память телефона.

Проверив, что везде выключен свет, Лера заперла салон.

Борис редко задерживался допоздна, но она порадовалась, что на офисной стоянке его «Тойоты» не было.

Ей хотелось больше никогда его не видеть. Ей хотелось не знать того, что теперь ей было известно про него и Анфису.

Она боялась встречаться с подругой Инной.

Сегодня она едет позднее обычного, пробок на дороге быть уже не должно, равнодушно подумала Лера, открывая дверь машины.

* * *

День выдался не из легких. Петр проверил документацию, которую технологи подготовили для заводских инженеров, нашел несколько ошибок, заставил исправить.

Когда посмотрел на часы, оказалось, что рабочий день уже закончился. Черт, он даже пообедать не успел.

Заперев кабинет и спускаясь пешком по лестнице, он, как это часто бывало, со злостью подумал, что предприятие давно бы загнулось, если бы не он.

Борька, как был студентом-троечником, так им и оставался. Ни интуиции, ни научного кругозора. Только тесть-бульдозер, который расчищает ему дорогу.

Кивнув дежурящему у входа охраннику, Петр вышел на улицу.

Взять дипломника Петра упросил бывший начальник. Возиться со студентами Петру не хотелось, тогда он еще искренне считал, что можно сделать отличную карьеру, если работать лучше остальных. Идиот был. На хорошие вакансии назначают родственников и друзей, а не тех, кто хорошо работает.

Бывший начальник просил, и Петр сдался. Из нескольких пришедших дипломников выбрал одного, который показался поумнее прочих. Бориса Манахова.

Наблюдать за парнем было забавно. Борис Петра уважал и боялся, ценил каждое его слово.

О том, что Борьке удалось стать зятем большого человека, Петр узнал, только когда Борис уже защитил диплом и работал на предприятии.

– Поучи парня, – сказал Петру тогдашний директор. – Пусть хоть какое-то представление о профессии имеет. Надолго он у нас не задержится, его поднимут.

И показал глазами на потолок.

Директор не предполагал, что «поднимут» Бориса, отправив его самого на пенсию. Директор был выдающимся инженером, работу свою любил, и Петр ему искренне сочувствовал.

Леру Петр увидел, когда она подходила к своей машине. Он, сам того не ожидая, перепрыгнул через газон и почти мгновенно очутился рядом с ней.

– Как здорово, что я тебя поймал! – вырвалось у него.

Лера вымученно улыбнулась. Ему показалось, что она еще бледнее, чем утром.

Впрочем, освещение на стоянке было тусклое.

– Давай куда-нибудь сходим, – предложил он. – В ресторан? Я даже пообедать не успел.

– Не хочется. Извини, – отказалась она.

Она держалась за ручку открытой двери машины.

– К нам сегодня полиция приходила, – сказал Петр.

Ему не хотелось, чтобы она уезжала. Ему действительно понравилась идея пойти с ней в ресторан, видеть, как от вина на щеках появляется румянец. А больше всего хотелось отвезти ее к себе домой и не отпускать до утра.

Пожалуй, она была единственной женщиной, которую ему не хотелось отпускать до утра.

– Ты говорил уже, – напомнила Лера. – Они что-нибудь выяснили?

На ней был бежевый брючный костюм. Под пиджаком черная маечка. В женской одежде Петр не разбирался, но был уверен, что одета она элегантно.

– Что они могли выяснить? – удивился он. – Сомневаюсь, что с девочками из секретариата у Анфисы были хорошие отношения, но из-за этого не убивают.

– Анфиса умела портить отношения, – неожиданно призналась Лера. – Говорила то, о чем обычно молчат. Над одной девочкой из нашего класса все время смеялась, та полная была. Затравила настолько, что девочку в другую школу перевели.

– Со школьных лет пора было поумнеть, – заметил Петр.

– Характер не изменишь, – пожала плечами Лера.

Петр мог бы с ней поспорить. Жизнь многим людям меняет характер.

– Что же ты с такой стервой дружила? – улыбнулся он.

– Она не была стервой. – Лера тоже быстро улыбнулась. – То есть она не всегда бывала стервой. И не со всеми. Когда я в прошлом году болела, она приезжала ко мне чаще, чем родители.

– Лер, пойдем в ресторан, – снова предложил Петр. – Давай! А потом я тебя на такси домой отвезу.

– Спасибо. Правда не хочется. Устала. – Она шире открыла дверь и села в машину.

Петр посторонился, пропуская «Шкоду».

Вечер выдался теплый, безветренный. Пахло не то сиренью, не то чем-то еще.

Петр шагнул к своей машине, передумал и медленно пошел к недавно открытому в соседнем здании ресторану.

Собирался просто поужинать, но неожиданно заказал водку и просидел в ресторане долго.

18 мая, вторник

Никто в соседский дом ночью попасть не попытался. Глеб и Иван добросовестно скучали, глядя в темные окна, с облегчением дождались рассвета и разошлись по своим делам.

Какие дела у участкового, Глеб не знал, а у него работы всегда хватало.

– Возят на тех, кто везет! – злилась Уля, глядя, как он открывает рабочий ноутбук при каждом удобном случае. – Тебя твое начальство просто использует! Нашли дурачка, ломовую лошадь! Ты понимаешь, что должен получать совсем другие деньги?!

Глеб понимал, но его все устраивало. Во-первых, он и сейчас получал неплохую зарплату, во‐вторых, работа ему была по душе. И директор фирмы нравился, и коллеги, и сама атмосфера взаимопонимания и взаимовыручки, которую в наше время встретить непросто. Ну а то, что директор наверняка себя не обижает при распределении прибыли, так это нормально. Он организовал фирму, он находит заказчиков. Он не бюджет пилит, имеет право на безбедную жизнь.

– Ну как, посидели в засаде? – ехидно встретила его тетка.

– Посидели.

Голова после бессонной ночи слегка гудела.

– Позавтракаешь или сразу спать ляжешь?

– Позавтракаю, – решил Глеб.

Тетя захлопотала у плиты, он с удовольствием встал под душ, потом прилег, ожидая, когда родственница позовет его к столу, и заснул.

Разбудил телефонный звонок. Глеб не сразу сообразил, что требовательные гудки доносятся из кармана брошенных около стула джинсов, ответил Уле, когда звонки, затихнув, раздались снова.

– Возвращайся немедленно! – обрадовала его подруга. – У меня для тебя сюрприз.

– Какой? – вздохнул Глеб.

– Замечательный! Организуется новый научный центр, я договорилась, чтобы с тобой побеседовали. Показала твое резюме, ты их устраиваешь.

Написать резюме Уля заставила его еще в прошлом году. Глеб и тогда не собирался менять работу, но резюме составил, чтобы подруга от него отстала.

– Я просил тебя искать мне работу? – Злость возникла мгновенно, от нее ладони сделались горячими.

– Возвращайся немедленно! Тебя примут завтра утром. Послушай, там свободны все вакансии, такой шанс возникает раз в сто лет!

– Я просил тебя искать мне работу? – снова прошипел Глеб.

– Не капризничай, – укоризненно вздохнула Уля. – Ты уже большой мальчик.

– Я не поеду!

– Завтра в десять будь… – Она продиктовала адрес. – Я тебя там встречу. Не забудь паспорт, пропуск тебе сделают.

– Уля, я не поеду! – Это Глеб произнес уже в замолкнувшую трубку.

Телефон хотелось швырнуть в стену.

– Проснулся? – заглянула в комнату тетя.

Глеб не ответил. Он никого не хотел видеть, даже любимую тетку.

От переполнявшей злости сводило губы.

– Что-то случилось?

Злило все, даже теткина чуткость.

– Ничего не случилось, – пробурчал Глеб. – Подавай завтрак.

Тетя ни о чем его не расспрашивала, но, сев за стол, он неожиданно буркнул:

– Я не выношу, когда на меня давят.

– Это мало кто выносит, – пожала плечами тетка.

– Я не выношу этого абсолютно. Я готов расстаться с девушкой, с которой встречаюсь год.

Хорошо, что он это сказал. Слова как будто отрезали возможность поехать сейчас в Москву, а завтра утром свеженьким явиться к потенциальным работодателям.

От того, что он мог поехать и явиться к работодателям и потом послушно работать в каком-то новом научном центре, где наверняка зарплата будет больше, а должность намного выше, стало по-настоящему страшно.

Черт возьми, он не робот и не служебная собака, он не может выполнять чужие команды.

– Она журналистка, у нее масса знакомых. Она сейчас нашла мне отличную работу. – Глеб криво усмехнулся.

– Милые бранятся, только тешатся, – улыбнулась тетя.

– Нет. – Глеб покачал головой. – Это не тот случай.

– Свобода дороже девушки? – Теткина проницательность не переставала удивлять.

Родственница поставила перед ним тарелку с яичницей. На этот раз яичница была с колбасой и не подгорела.

Злость как мгновенно появилась, так сразу и отпустила.

Он не робот и не служебная собака.

Он поедет в Москву, только когда захочет. И работу поменяет, только когда захочет.

Позавтракав, Глеб открыл ноутбук и внезапно поймал себя на том, что думает не о нестыковках, которые необходимо исправить, а о том, что соседка Анфиса была беременна, и в том, что теперь нет ни ребенка, ни ее, заключается какая-то жуткая подлость.

Глеб отложил ноутбук и достал телефон.

* * *

Миша, как обычно, по утрам капризничал. Сад, в который Инна его устроила, был частный, хороший, но отводить туда ребенка было мучением, малыш сопротивлялся этому изо всех своих сил. Встретившись с друзьями и подружками, Миша капризничать переставал, по вечерам мама и папа встречали его веселым и довольным, и объяснить утренние мучения Борис затруднялся.

– Надень безрукавку, – в который раз повторила Инна.

– Не буду! Там тепло.

– Будет жарко, снимешь.

Допив чай, Борис подошел к детской. Инна пыталась одеть ребенка, тот отбивался.

Они уже опаздывали. Инна, злясь, поглядывала на часы. Ей еще самой надо было успеть одеться.

– Надевай безрукавку, я тебя отвезу, – решил Борис.

Миша насупился, но послушно взял из рук матери одежду. Сопя, натянул кроссовки, Инна подала ему курточку.

– Пока, – помахала рукой Инна.

– Пока, – дружно ответили отец и сын.

– Что ты каждое утро сцены устраиваешь? – проворчал Борис, вызывая лифт. – В саду у тебя друзья, а дома сидеть скучно.

Мальчик молчал, крепко держа его за руку.

Маленькая ладошка была теплая. Борису захотелось ее поцеловать.

«Она могла меня этого лишить», – с тоской подумал он.

Анфиса могла лишить его семьи. Она грозилась это сделать, и только тогда он понял, что дороже Инны и сына у него ничего нет.

Странно, что раньше этого не понимал.

Раньше ему казалось, что важнее всего карьера и деньги.

Он женился на Инне, потому что у нее известный папа, и тот мог обеспечить ему нормальную жизнь. Он себя даже немного жалел, ухаживая за девушкой, которая ему совсем не нравилась. Как получилось, что потерять жену стало самым большим кошмаром в его жизни, он не заметил.

На улице действительно было тепло. Зря Инна кутает ребенка.

– Подожди, седло достану, – подходя к машине, Борис открыл багажник, достал детское кресло, укрепил его на заднем сиденье. – Залезай.

Миша, пыхтя, забрался на кресло, Борис его пристегнул.

– Тебе не жарко? – садясь за руль, спросил Борис.

– Нет. Мне нормально.

Произносить «эр» Миша научился только недавно, Борис еще не успел к этому привыкнуть.

– Ольга Викторовна сказала, что люди на Луну летали. По правде летали.

Мишиных воспитательниц Борис путал. Ольга Викторовна, кажется, это та, что постарше.

– Летали. – Борис проехал под шлагбаумом, влился в поток. – Там были американские астронавты.

– А почему они не остались? Им не понравилось?

– На Луне нет воздуха, я же тебе рассказывал про атмосферу. На Земле она есть, а на Луне нет. Человеку нечем там дышать. Астронавты брали воздух с собой, но много его взять невозможно.

Борис пожалел, что они уже доехали до ворот сада. У него даже мелькнула крамольная мысль прогулять денек, вернуться домой, почитать сыну книжку.

– Вылезай. – Остановив машину, Борис отстегнул Мишу.

– Ой! – Мальчик сполз с сиденья, наклонился. – Что это?

Миша поднял короткую золотистую трубочку.

– Мама уронила?

– Вылезай. – Борис взял трубочку из рук ребенка.

Это был тюбик губной помады. Борис снял колпачок, снова надел.

– Это мама уронила, да? – от любопытства Миша запрыгал.

– Наверное. Кто же еще. Пойдем. – Борис, держа тюбик в руке, подтолкнул сына к воротам.

Помаду могла потерять только жена, Анфиса ни разу не сидела на заднем сиденье.

Он не помнил, чтобы Инна красила в машине губы, но помаду могла потерять только она. Неожиданно мелькнула совсем сумасшедшая мысль, что помаду ему подбросили.

Борис поискал глазами урну, не нашел и сунул тюбик в карман пиджака.

Аккуратную будку с мусорными баками он заметил, проехав метров двести. Остановив машину, он с минуту посидел, внезапно почувствовав противную усталость. Вышел из машины, бросил тюбик в бак, предназначенный для непищевых отходов.

Сев за руль, он дернул головой, пытаясь стряхнуть усталость.

Все страшное позади. Ему больше нечего бояться.

Ему захотелось убить Анфису месяц назад.

В тот день они с Петром принимали бельгийскую делегацию. Сначала водили по предприятию, потом составляли соглашение о намерениях. Оно не означало ровным счетом ничего, это не договор на выполнение работ, но в глазах начальства статус Бориса повышало. Во всяком случае, он так считал.

Он устал в тот день и, проводив делегацию, поднялся в кабинет, чтобы хоть немного передохнуть. В секретариате оставалась только Анфиса, рабочий день уже давно закончился.

– Сделай мне чайку, – попросил Борис.

Она принесла чай через несколько минут. Поставила перед ним поднос и спокойно уселась на стоящий рядом стул. Борис недовольно на нее посмотрел.

– У меня будет ребенок, – ласково и задумчиво улыбнулась Анфиса.

Он еще не понимал, что нормальная жизнь закончилась и начался кошмар.

Он только еще больше разозлился на нее в тот момент, она не должна посвящать его в свои проблемы.

Еще в тот момент она вдруг показалась ему совсем некрасивой, он даже удивился, что совсем недавно с удовольствием ее обнимал.

– Я собираюсь оставить ребенка, – усмехнулась она, сделавшись еще некрасивее.

– Я женат и не собираюсь бросать семью! – Он отвел глаза, чтобы ее не видеть.

– Не бросай. – Она равнодушно пожала плечами. – Но скрывать я ничего ни от кого не собираюсь. Уверяю тебя, мне есть что выложить в Сеть. Хочешь посмотреть?

– Убирайся отсюда! – рявкнул Борис.

– У меня будет ребенок, – поднимаясь, медленно выговорила она. – И о том, что он твой, будут знать все.

Она спокойно повернулась и вышла из кабинета.

Он хорошо помнил, как сильно у него тогда стучало в висках.

Он привык, что, подъезжая к офисному шлагбауму, видит уже почти заполненную стоянку. Сегодня автомобилей на стоянке было мало, он добрался раньше обычного.

Борис поставил машину, пешком поднялся на четвертый этаж и отпер кабинет.

* * *

Глеб звонил несколько раз, Лера не отвечала. В какой-то момент у него мелькнула нелепая мысль, что ее тоже убили, и она никогда не ответит. Мысль была глупая и ни на чем не основанная, но тревожила.

Он с облегчением выдохнул, когда услышал ее голос.

– Лера, я хочу задать тебе пару вопросов. Можешь говорить? – быстро спросил он.

– Только недолго, – замялась она.

– У Анфисы был парень?

Вообще-то он слышал, как об этом Леру расспрашивали и полицейские. Им она ответила, что постоянного молодого человека у подруги не было. Во всяком случае, ей об этом ничего не известно.

Трубка молчала, Глеб даже подумал, что пропала связь.

– Лера!

– Почему вы спрашиваете?

Глебу показалось, что она не решается сказать о чем-то важном.

– Я могу подъехать, куда ты скажешь, – неожиданно предложил Глеб.

Надо как-то объяснить ей, что скрывать правду в данной ситуации опасно, а делать это лучше не по телефону.

– У меня окно с двух до четырех. – Как ни странно, от встречи она отказываться не стала. – Окончательно я освобожусь в восемь. – Она назвала адрес, где находится.

– Я приеду к двум, – пообещал Глеб и крикнул тете: – Съезжу в Москву! К вечеру вернусь!

– Помирился с девушкой? – засмеялась, заглянув к нему в комнату, Нина Михайловна.

– Нет, – улыбнулся Глеб. – У меня деловая встреча.

Сегодня старая машина отчего-то не раздражала. До места, которое назвала Лера, он доехал быстро, остановил машину напротив двери в салон. До двух оставалось еще десять минут, и он достал телефон.

– Уля, – услышав голос подруги, сказал Глеб. – Я тебе благодарен за хлопоты, правда. Но… я никуда завтра не пойду. Извини.

Теперь надо сказать, что они больше не будут встречаться.

Он не успел этого сказать.

– Пойдешь! – отрезала Уля.

В трубке щелкнуло.

Настроение испортилось сразу, мгновенно. И опять захотелось шарахнуть трубкой по чему-нибудь твердому.

Из салона вышла женщина, и сразу за ней Лера.

Глеб вылез из машины.

Лера его увидела, подошла.

Вышедшая перед ней женщина оглянулась, с любопытством его оглядела.

– Можно поговорить у меня в машине, – сказал Глеб. – Но лучше в каком-нибудь кафе. Здесь есть что-нибудь подходящее?

– Я обычно хожу в столовую на предприятии. – Лера кивнула в сторону главного входа в здание. – Но туда до трех пускают только по пропускам. Еще есть ресторан в двух шагах.

Она вела себя так, как будто разговор нужен был ей, а не ему, но Глеб этого не заметил.

– Ресторан – это отлично, – улыбнулся он.

Она пошла вперед, Глеб за ней.

Вдоль тротуара тянулся покрытый ровной зеленой травой газон. Кое-где из травы поднимались тюльпаны.

Солнце припекало. Лера на ходу скинула пиджак, понесла в руке.

– Ты парикмахер?

То, что она работает в салоне, удивило. Он скорее представлял ее сидящей за компьютером в каком-нибудь офисе.

– Косметолог.

Она свернула за угол, остановилась около дубовой двери. Глеб успел открыть ее перед ней, пропустил вперед.

Ресторан оказался небольшой и уютный. Лера, не заглянув в меню, попросила окрошку и мясо.

– То же самое, – сказал Глеб официанту и спросил у спутницы: – Часто здесь бываешь?

– Иногда заходили сюда с Анфисой, – печально сказала она.

Она сегодня казалась особенно грустной.

– Что-то случилось? – наклонился к ней Глеб.

– У меня убили подругу, – невесело напомнила она.

– У Анфисы был парень? – помолчав, спросил Глеб.

– Почему вы спрашиваете? – улыбнувшись, поинтересовалась Лера.

– Потому что Анфиса была беременна.

Лера поднесла руку к подбородку и опустила.

– Ты знаешь ее парня?

Она молчала.

Знает, понял Глеб.

– Кто он, Лера?

– Анфиса меня ни с кем не знакомила!

Официант поставил перед ними тарелки. Окрошка оказалась вкусная, тетка никогда такую не приготовит.

– Лера, скажи, пожалуйста, – попросил Глеб. – Обещаю тебе, что, кроме меня, этого никто не узнает.

– А вам зачем это знать? – усмехнулась она. – Если даже рассказать никому нельзя?

– Послушай! Черт возьми, ты не производишь впечатления дурочки! Произошло убийство, и…

– Я не знаю, от кого у Анфисы ребенок!

Неожиданно Глеб почувствовал себя Улей, объясняющей неразумной собеседнице очевидные вещи.

Это было и забавно, и отчего-то грустно.

Он надеялся, что она все-таки осмелится сказать ему про любовника подруги, но решилась она на другое.

– Вы разбираетесь в отчетной документации? – спросила она, когда обед был съеден.

– Ну… смотря в какой, – пожал плечами Глеб.

– Я хочу вам показать кое-какие документы.

– Что за документы?

Лера достала из сумки телефон, поводила пальцем по экрану, протянула ему.

Документы были бухгалтерские. Сканы платежек, какие-то сводные таблицы.

– Что это? – спросил Глеб.

Она промолчала.

– Где ты это взяла?

Она опять промолчала, затравленно на него посмотрела и тяжело вздохнула.

– Перешли мне, – предложил Глеб. – Посмотрю на досуге.

Кажется, она обрадовалась. Послушно заводила пальцем по экрану.

– Что это, Лера? – опять спросил Глеб. – Где ты это взяла?

Она молча виновато улыбнулась.

Надо было еще раз ей напомнить, как опасно заниматься самодеятельностью, когда находишь труп, но Глебу не хотелось становиться Улей, и непрошеных советов он давать не стал.

Он проводил ее до салона, посмотрел, как она скрывается за дверью. Она больше походила на посетительницу салона, чем на работницу. То ли благодаря шелковому брючному костюму, то ли еще почему.

До теткиного дома он добирался долго. Как назло, все встречные светофоры загорались красным прямо перед ним. Глеб злился и на то, что долго едет, и просто так, на судьбу.

* * *

На то, что Борька выглядит непривычно, Петр обратил внимание еще утром. Заглянул к начальнику в кабинет и опешил. Лицо у Бориса было серым, а глаза красными.

– Ты не заболел? – посочувствовал Петр.

– Не выспался. – Борис отвел глаза. – Что тебе?

На самом деле Петру от директора ничего не было нужно, он только делал вид, что советуется. Лучше Петра никто не мог организовать работу предприятия.

Петр задал несколько пустых вопросов, Борис, как обычно, от них отмахнулся.

Директору хотелось, чтобы Петр исчез из кабинета, да так сильно, что он не пытался это скрыть. Петр из вредности задал вопросов больше, чем обычно.

Когда закрывал за собой дверь директорского кабинета, с трудом сдержал улыбку.

Вернувшись к себе, постоял у окна. Небо за окном было безоблачное, голубое, яркое.

Петр посмотрел на часы и, спустившись вниз, вышел из здания.

Было по-летнему тепло.

Он повернул ко входу в Лерин салон и остановился. То, что происходило перед ним, ему решительно не нравилось.

Лера подошла к незнакомому мужику, пара с минуту постояла и двинулась по тротуару. Ноги сами понесли Петра вслед за ними, он успел слабо этому удивиться.

Он давно не ухаживал за девушками, необходимости не было. Женщины-коллеги сами заглядывали ему в глаза, выбирай любую. Он не пользовался этим только потому, что давно взял за правило не заводить служебных романов. От них лишняя головная боль.

Лера направлялась в ресторан, в который сослуживцы частенько заглядывали. Петр заставил себя развернуться, пошел на работу.

От хорошего настроения не осталось даже следа.

Он с трудом дождался вечера, рявкал на подчиненных, чего обычно себе не позволял, и в половине восьмого решительно вошел в дверь салона.

– Жду Валерию, – объяснил он девушке на ресепшене и решительно опустился в стоящее рядом с дверью кресло.

Когда Лера вышла, провожая какую-то даму, так же решительно поднялся и, не обращая внимания на администратора, тихо сказал Лере в ухо:

– Я тебя ждал. Я соскучился.

У нее в глазах промелькнуло недоумение, она воровато оглянулась на администратора, но Петр не обращал на это внимания. Стоя подождал, когда она выйдет, уже одетая в свой брючный костюм, открыв ей дверь, пропустил вперед и на крыльце повторил:

– Я по тебе соскучился. Я все время о тебе думаю.

И тогда понял, что это правда. Он по ней соскучился, и он все время о ней думал.

Такого признания она не ожидала. Он видел, как она не находит, что ему ответить.

– Не бойся, Лера, – сказал он. – Я не буду тебе навязываться. Если я тебе неприятен, я сейчас уйду.

Она ошарашенно молчала. Петр взял ее за плечо и виновато улыбнулся:

– Не прогоняй меня, ладно?

Дверь салона открылась, выпустив девушку-администратора. Петр решительно потянул Леру в сторону.

– Поужинаем? – наклоняясь к ней, шепнул он.

Почему-то он был уверен, что сегодня она ему не откажет. Хорошее настроение вернулось.

– Поужинаем! – засмеялась Лера, обалдевшая от его натиска.

Он ее понимал. Ему казалось, что он видит ее насквозь.

Она свободная девушка, а он свободный мужчина. Почему нет?

Вести ее в тот ресторан, где она днем была с другим мужиком, он не стал. Вызвал такси и пообещал Лере:

– Поужинаем в одном отличном месте. А потом я отвезу тебя домой.

* * *

Усталость как навалилась с утра, так и не отпускала. К ней прибавилась головная боль, а еще противное чувство надвигающейся опасности.

Опасности ждать было неоткуда, мертвой Анфисы он мог не опасаться. А страх не проходил.

Заглянул Петр, Борис еле дождался, когда заместитель уйдет.

Когда-то Борис предположить не мог, что Петр станет его заместителем. Тогда ему хотелось равняться на Петра Макарова, веселого, ироничного и абсолютно в себе уверенного.

О том, что Макаров один из самых талантливых и перспективных инженеров, Борису было известно. Об этом все на предприятии знали.

Ему повезло, что Петр согласился вести его диплом.

– Подежуришь вечерком у установки? – попросил как-то перспективный инженер Петр дипломника Бориса.

– Не смогу, – расстроился Борис. Ему тогда все время хотелось услужить Петру. – Я сегодня на вечеринку иду. С девушкой.

Они с Анфисой должны были пойти на день рождения к ее подруге. К Инне.

– Постоянная девушка? – улыбнулся Петр.

Борис пожал плечами.

Он встречался с Анфисой уже год. Это получилось само собой. Они группой отметили сдачу очередного экзамена, он проводил Киямову до квартиры, которую она снимала на пару с другой девушкой, и остался до утра, пользуясь тем, что подруги почему-то в ту ночь не было. С тех пор они рядом сидели на лекциях, парой ходили в кино и вместе ночевали, когда подруга отсутствовала.

– Надеюсь, девушка перспективная?

– В каком смысле? – не понял Борис.

– Послушай, ты уже не маленький, – засмеялся Петр. – Женитьба очень серьезный поступок.

– Я пока не собираюсь жениться.

– Ищи девушку, которая сможет дать тебе что-то весомое, – не слушая, посоветовал Петр. – Ищи невесту, которая обеспечит тебе карьеру и деньги. Это звучит цинично, но жизнь вообще такая штука.

Петр тогда Бориса сильно удивил, таких слов от руководителя он не ожидал.

– У Инки папа очень известный, – хихикнула Анфиса, когда они подходили к дому Инны. – Крутой бизнесмен. Его по телику показывают.

Борис резко остановился.

Ему вдруг показалось, что сейчас решается его собственная судьба. Кем-то решается, не им.

– Ты что? – потянула его Анфиса. – Пойдем.

И он пошел.

Голова не проходила. Борис позвонил секретарше, попросил аспирина.

Когда девушка принесла таблетку и стакан воды, равнодушно спросил:

– Полицейские вчера что-нибудь рассказали?

– Они больше спрашивали. Ужас какой! Как думаете, найдут убийцу?

– Надеюсь.

Через некоторое время боль прошла, но голова оставалась тяжелой, тупой. О работе не хотелось даже думать. Он мог уйти в любой момент, но почему-то продолжал сидеть, тупо глядя в погасший монитор.

Дотянул до вечера и поехал домой.

Инны и Миши дома не было. В это время жена забирала ребенка из сада.

Борис швырнул пиджак на стул, подошел к книжным полкам, достал с верхней шкатулку, в которой лежал ключ, открыл соседнюю дверцу шкафа и отпер железный сейф.

Его он купил, когда приобрел пистолет. Поступок был мальчишеский, несерьезный. Травматический пистолет, переделанный в боевой, он купил у бывшего одноклассника. Тот служил в какой-то охранной конторе и подобными штучками увлекался.

– Зачем? – укоризненно говорила Инна, глядя на опасную игрушку. – Зачем он тебе, Боря?

Пистолет был Борису совершенно не нужен. Ему только очень нравилось держать его в руках.

Он открыл сейф и с облегчением выдохнул – пистолет лежал на месте.

По-другому и быть не могло, никто, кроме него, к пистолету никогда не прикасался. Черт знает, отчего он вдруг разнервничался.

Борис запер сейф и вернул ключ на место.

* * *

Ресторан Петр выбрал неплохой, столики были разделены цветочными стенками, музыка совсем тихая, разговаривать не мешает. Петра здесь знали, девушка-администратор заулыбалась ему, как старому знакомому, и сразу повела к месту в углу зала.

В меню он не заглянул, сказал официантке, чтобы принесла все, как обычно, только на двоих.

«Как обычно» оказалось таким обильным и вкусным, что Лере пришлось себя сдерживать, чтобы не объесться. Если Петр заходит сюда часто, непонятно, как ему удается оставаться худощавым.

– Сильно испугалась, когда обнаружила Анфису? – участливо спросил Петр сразу, как только официантка отошла.

Лера пожала плечами:

– Ее первой обнаружила не я, сосед. Я только подтвердила, что это… Анфиса.

Оттого что она боялась смотреть на мертвую подругу, Лере стало стыдно.

– Мне не хочется это вспоминать, – быстро сказала она.

– Прости. – Петр протянул руку, тронул ее за ладонь. – Давай поговорим о чем-нибудь веселом.

– Давай, – засмеялась Лера. – Говори.

Он задумался и виновато улыбнулся. Не нашел веселой темы.

И спросил то, чего Лера не ожидала:

– Почему ты одна?

– Жизнь так сложилась.

У него были пытливые карие глаза, и смотрел он на Леру так, словно все о ней без слов знал. Лера отвела взгляд, потом снова на него посмотрела.

Он был ненамного старше, лет на пять, но почему-то рядом с ним Лера почувствовала себя неуверенно, как студентка перед преподавателем.

Боря, увидев однажды Петра, обедающего вместе с ней и с Анфисой, весело фыркнул:

– Петр очень умный.

Пожалуй, Лера была с ним согласна. Правда, она и себя считала достаточно умной.

– Я обратил на тебя внимание, еще когда не знал, что вы с Анфисой подруги. Знаешь почему?

– Почему? – машинально спросила Лера.

– Ты очень красивая.

– Это не совсем так, но за комплимент спасибо.

– Ты очень красивая. Не спорь и не кокетничай.

Она не была классической красавицей. Но, конечно, и некрасивой не была.

Неожиданно ей захотелось домой, в одиночество. Ужасно глупо, когда два чужих человека изо всех сил придумывают темы для разговора.

Кажется, Петр это почувствовал, потому что лукаво усмехнулся и пообещал:

– Я приглашу тебя в театр, и мы будем обсуждать спектакль. Идет?

– Ты театрал?

– Нет. Если честно, я не помню, когда был в театре в последний раз. Наверное, когда еще в школе учился. Меня родители тогда водили.

Мимо прошествовали к выходу две дамы. Сквозь цветочную стенку их было плохо видно, Лера только отметила, что обе они имеют килограммов по двадцать лишнего веса.

– А потом я учился и работал. Это мне было интересно, а все остальное – нет.

– В таком случае не надо приглашать меня в театр, – улыбнулась Лера. – Не трать вечер впустую. Я буду чувствовать себя виноватой, а я этого не люблю.

– Рядом с тобой мне скучно не будет.

Глупый и пошлый у них получался разговор.

– Я приглашу тебя в театр, а потом отвезу домой и больше не отпущу. К себе домой отвезу, – уточнил он.

Он говорил совершенно серьезно.

– Я хочу, чтобы ты была моей.

Он не сказал «моей женой» или «моей подругой», как будто Лера была не живым человеком, а вещью.

Странно, но Лере это отчего-то понравилось.

– Если это предложение, то я над ним подумаю, – улыбнулась она, поднимаясь.

– Подумай, – весело согласился он и серьезно заверил, тоже поднимаясь: – Ты будешь моей, Лерочка.

Она уже давно делала только то, что сама считала нужным.

Она сама выбрала себе профессию и без посторонней помощи организовала собственный бизнес.

Лера шла к выходу из зала и чувствовала, как горят щеки. Показалось, что ее жизнь сразу и бесповоротно перестала от нее зависеть. Теперь все будет так, как решит Петр.

Это не было неприятно. Это больше манило, чем пугало.

19 мая, среда

Противный звук бил по ушам. Глеб попробовал от него укрыться, натянул одеяло на голову и очень захотел вернуться назад, в сон, в котором только что пребывал. Во сне он ходил по незнакомому городу и удивлялся, что тот совершенно пуст. В безлюдном городе ему было хорошо, ему никто там не мешал.

Сон не вернулся, а звук, ненадолго смолкнув, возобновился снова. Он не был противным, это звонил его мобильный.

Глеб потянулся, взял со стоявшей рядом с кроватью тумбочки телефон.

– Ты где? – торопливо спросила Уля.

– В деревне, – с тоской отчитался Глеб.

– Что? – Она не возмутилась, она просто не поняла.

Он промолчал. Уля тоже с минуту молчала.

– Ты специально это сделал? – наконец тихо и медленно процедила она. – Ты нарочно меня подставил?

– Я не собирался тебя подставлять. Я тебя предупреждал. – Лежать с телефоном у уха было неудобно, Глеб сел на кровати.

– Глеб, почему ты это сделал? – Она продолжала говорить тихо и медленно. – За что тебе захотелось меня оскорбить?

– Уля, я тебя предупреждал!

– Не ори! Это я должна орать, а я, как видишь, держу себя в руках. Ты понимаешь, как сильно меня подставил?! Ты понимаешь, с какими людьми я договаривалась?!

– Я тебя предупреждал, Уля.

– И что мне теперь делать? – со злой тоской спросила она.

– Не знаю. Я двадцать раз сказал тебе, что не приеду!

– Почему, Глеб? – Это она тоже спросила с тоской.

– Потому что, где мне работать, решаю только я и больше никто!

– Я думала, что мы близкие люди.

– Мы близкие люди, но, где мне работать, решаю я!

Глебу стало тоскливо не столько от всего этого нелепого разговора, сколько от того, что ему не хотелось больше видеть в Уле близкого человека.

Видеть не хотелось, а сказать об этом язык не поворачивался.

Он просто трус и мерзавец. Обманывает девушку, которая видит в нем близкого человека.

– Глеб, почему ты это сделал?

– Потому что только я решаю, где мне работать!

– Ты мне просто завидуешь, – грустно и тихо сказала Уля. – И поэтому мстишь.

– Я тебе не завидую и не мщу.

– Завидуешь и мстишь! Ты неудачник и завидуешь всем, кто умеет пробиваться в жизни! Сидишь в своей конторе и злишься на весь мир! А сам шагу не сделал, чтобы оттуда вырваться. И тебе это нравится! Нравится исходить завистью и ныть! Ты!.. – Она выдохнула и отключилась.

Глеб положил телефон на тумбочку.

Он не помнил, чтобы когда-то ныл.

– Проснулся? – заглянула в комнату родственница. – Завтракать будешь?

– Буду.

Тетя хотела закрыть дверь, но передумала.

– Ты не в духе?

– Не в духе, – подтвердил Глеб.

– Неприятности? – Обычно родственница не лезла к нему с лишними вопросами.

– Неприятности, – вместо того чтобы отшутиться, зло признался он. – Я не хочу встречаться с девушкой, с которой вместе уже год.

Кажется, он уже второй раз говорит это тетке.

Родственница молчала, стоя у полуоткрытой двери.

– Она очень хорошая. Она старается для меня.

Где-то за окном залаяла собака.

Тетя молча прикрыла дверь.

То ли от разговора с Улей, то ли оттого, что уже которую ночь он толком не спал, голова сделалась тяжелой, а настроения работать не было совсем.

Эту ночь они с Иваном опять провели в соседском доме. Правда, уже не сидели у окна до утра, а улеглись спать – Глеб на диване, Иван на раскладушке, которую он нашел в одном из шкафов.

На чужом диване, да еще в одежде, спалось плохо.

Глеб нехотя умылся, съел тушеную капусту с мясом. И мясо, и капуста были съедобными, он искренне поблагодарил тетку.

Взяв компьютер, уселся в саду, открыл схему, которую начал вчера составлять, но тут же ее закрыл, выкурил сигарету и открыл взятые у Леры электронные документы.

Солнце просвечивало сквозь листву яблони, под которой он сидел, мешало, засвечивало экран. Глеб старался спрятать его в собственной тени.

Он вернется в Москву, Уля будет неожиданно отпирать дверь его квартиры, и ему придется делать вид, будто он ей очень рад.

Почему-то раньше делать вид, будто он очень ей рад, труда не составляло, а сейчас пугало.

Солнце снова засветило на экран, Глеб опять подвинулся.

Он с самого начала подозревал, что разобраться в документах не сможет. Через час это предположение переросло в уверенность.

* * *

Настроение было отличным. Вообще-то настроение у Петра редко бывало плохим, его умела подпортить только Анфиса.

Слава богу, больше этой проблемы не существует.

Существовали другие сложности, но Петр знал, что с ними справится.

Поехать на завод он решил, когда сел в машину, чтобы отправиться в офис. То ли оттого, что день был солнечным и теплым, то ли еще почему, но торчать в конторе не хотелось до смерти.

Он вспомнил, как смущалась вчера Лера, и улыбнулся. Она реагировала так, как он предполагал и хотел, и это в очередной раз подтвердило, что управлять людьми легко и просто. Для тех, кто умеет, конечно. Петр управлять людьми умел.

Лера оказалась даже более легкой добычей, чем он предполагал. Если бы он вчера захотел подняться к ней в квартиру, смог бы. Она под его взглядом таяла и теряла волю.

Он не стал торопить события, даже не поцеловал ее на прощание, стоя у двери подъезда. Не оглядываясь, пошел к такси и уехал.

Захотелось ей позвонить, но Петр и этого делать не стал.

Он станет появляться, когда сочтет нужным, а она будет терпеливо его ждать. А если что-то пойдет не так, это в любой момент можно подкорректировать.

Петр помедлил, держа руки на руле, достал телефон и вызвал такси. Пока ждал машину, позвонил Борису.

– Я поеду на завод, – озабоченно сказал Петр. – Еще раз установки потестирую.

С установками все было в порядке, но ему нравилось, когда Борька начинал нервничать. Впереди маячил очередной неплохой оборонный заказ, срыв его грозил огромным скандалом и большими неприятностями для Бориса, даже несмотря на его мощного тестя.

– А что с установками? – сразу задергался Борис.

– Ничего критического, – успокоил его Петр. – Но проверить лишний раз не вредно, сам понимаешь.

– Я тоже подъеду, – решил начальник.

Петр усмехнулся, шагнул к подъезжающей машине такси, сел на заднее сиденье.

После появления ковида ездить на заднем сиденье стало нормой. Это Петру не нравилось, он любил смотреть в переднее окно, к тому же от ковида он привился и оказаться в непосредственной близости от водителя не боялся. Норма не нравилась, но нарушать негласно принятое обществом правило он не стал.

День прошел обычно. Установки оказались в полном порядке, как он и предполагал, заводские инженеры радовались, что начальство довольно, Борька успокоился и смотрел на Петра с благодарностью.

Петру на заводе всегда было чем себя занять. Он мог сутками проверять все технологические цепочки, а Борис откровенно скучал. Для него здесь был оборудован кабинет, но сидеть в нем директор не пожелал и до вечера ходил за своим замом, как студент-стажер. Петр его даже пожалел.

Плохо получилось только, что сторож с заводской стоянки, с которым они столкнулись в столовой, спросил:

– Забрал свой транспорт, Петя?

– Забрал, – улыбнулся Петр.

– А то стоял под дождем, смотреть жалко было. Небось больших денег стоит?

– Приличных, – кивнул Петр.

Раньше этот сторож был технологом. Не из самых толковых, такого Петр на пенсию не выгнал бы, но и не совсем тупым. Петр знал старика много лет и сам предложил ему перейти в сторожа. Старик тогда засветился такой радостью, что это даже не слишком чувствительного Петра смутило.

– Что за транспорт? – заинтересовался Борис.

– Велик у меня здесь стоял, – признался Петр. – В Москве кататься плохо. Думал здесь поездить, да так и не собрался.

Болтаться по заводу директору надоело. Борис посмотрел на часы и решил:

– Поеду в офис.

– Захвати меня, – неожиданно предложил Петр.

Ему захотелось немедленно увидеть Леру. Почувствовать, как она тает под его взглядом, подняться к ней в квартиру… Или в свою привезти, как он ей и обещал.

Испортить Петру настроение было сложно, но оно ухудшилось, когда он не обнаружил Леру в салоне красоты.

У нее скользящий график, сегодня она не работала.

* * *

Звонка Леры Инна и ждала и боялась. Ждала, потому что оставаться в неведении было ужасно, а боялась, потому что могла узнать новости, от которых станет еще ужаснее.

Несколько раз она брала в руки телефон, чтобы позвонить подруге, но набрать ее так и не решилась. Лера позвонила сама.

– Похороны Анфисы будут в пятницу, – сообщила она. – Пойдешь?

– Не знаю, – замялась Инна. – Я ведь в последние годы с ней совсем не общалась.

– Да, – согласилась Лера и помолчала. – Моя мама с Анфисиной виделась. Говорит, что та очень мужественно держится, только от этого маме становится ее еще жальче.

– Жуткое горе. Убийцу нашли, не знаешь?

– Вроде бы нет. – Лера опять помолчала. – Если надумаешь пойти на похороны, позвони, вместе поедем.

– Конечно. Ты сегодня не работаешь? Давай встретимся, – неожиданно предложила Инна.

Ей очень не хотелось положить трубку и опять остаться наедине со своими страхами.

Встретиться подруга охотно согласилась, но Инна тут же пожалела о своем предложении. Оставаться наедине со своими мыслями ужасно, но стараться выглядеть веселой – еще хуже.

Хватит того, что ей приходится притворяться при муже и сыне.

Встреча с подругой превратилась в мучение. Во-первых, потому что Лера сразу направилась к кафе, куда они обычно заходили пить кофе. После встречи с Анфисой Инна это кафе ненавидела.

А во‐вторых, потому что Лера была внимательной и чуткой, и притворяться при ней оказалось еще труднее, чем при других.

– Зайдем? – остановилась у двери кафе Лера.

– Зайдем, – весело кивнула Инна.

Хорошо, что хоть сесть удалось не в зале, а за одним из выставленных перед кафе столиков.

Месяц назад «летника» на улице еще не было, Анфиса помахала Инне, сидя в углу небольшого зала. Дождалась, когда та бросит куртку на стоящий рядом стул и сядет, наклонилась к ней через столик и ласково улыбнулась.

Это ужасно, но в тот момент Инна на улыбку повелась, ей даже показалось, что все нехорошее, что между ними когда-то произошло, уже прощено и забыто.

Вообще-то Инне не в чем было себя винить. Она к Борису не клеилась и никак его не соблазняла, а то, что он когда-то встречался с Анфисой… Мало ли кто с кем когда-то встречался.

– Как дела? – успела спросить Инна.

– Отлично. – Анфиса смотрела на нее весело и ласково. – У меня будет ребенок.

Инна и тогда еще ничего не поняла.

– У нас с Борей будет ребенок…

Анфиса продолжала что-то говорить, ее губы двигались, но слова Инна слышать перестала. Глядя на алые Анфисины губы, она равнодушно отметила, что красная помада Анфисе идет.

А потом сделала то, чему радовалась до сих пор. Встала, спокойно надела куртку и, не оглядываясь, неторопливо вышла из зала.

Наверное, у нее был шок, потому что она не чувствовала в тот момент ни тоски, ни страха, ни даже ненависти. Она встретила вечером Борю и с любопытством наблюдала, как спокойно ведет себя муж.

Тоска, страх и ненависть пришли позже.

– Что полиция думает? – как можно равнодушнее спросила Инна у Леры. – У них есть версия, не знаешь?

Лера пожала плечами. Вопрос был глупый, едва ли полицейские поделились версиями с подругой.

– А ты как думаешь? – напрямик спросила Инна.

– У нее был острый язычок, – тихо сказала Лера.

– Да уж. Она любила говорить гадости.

От острого Анфисиного язычка доставалось многим. И Инне тоже. В юности она со своими светлыми глазами и светлыми волосами казалась совсем бесцветной, и Анфиса звала ее Селедкой. Почему именно Селедкой, Инна не понимала, но прозвище больно ранило. Несмотря на то что Анфиса давала понять, что это просто шутка и что на самом деле она Инну любит.

– Но за острый язычок не убивают, – рассуждала Лера. – Сейчас на дуэль вызывать не принято. Убивают тогда, когда человек сильно мешает.

– Кому могла помешать Анфиса? – фыркнула Инна.

Этого подруга не знала.

Это знала Инна.

Солнце скрылось, поднялся несильный ветер. С запада наползала темная туча.

Подруги успели разъехаться до дождя. Это было кстати, зонтов у обеих не имелось.

* * *

Ждать, стоя в метро, пока закончится дождь, Лера не стала. Капало едва-едва, огромная туча, которая наползала в центре, где-то уже успела вылиться.

Лера даже не слишком промокла, добежав до дома. Она успела повесить пиджак на спинку стула, чтобы сушился, когда затренькал сотовый.

– Я посмотрел твою бухгалтерию, – сказал Глеб. – На первый взгляд обычные бумаги. Чтобы понять, есть ли там что-то противозаконное, нужно знать, что за фирмы участвуют…

– Я поняла, – перебила Лера. – Извини, что загрузила тебя ерундой.

Стоять во влажных брюках было неприятно, она стянула их одной рукой.

– Это может быть не ерунда. Просто мне не хватает данных, и я не специалист. Откуда ты это взяла? Почему тебя эти бумаги заинтересовали?

– Извините, Глеб, что отняла время, – не ответила на вопрос Лера. – Ерунда это все. Забудьте.

Он начал еще что-то говорить, но Лера слушать не стала, сказала «пока» и отключилась.

Мокрые брюки она повесила на спинку другого стула. С телефоном в руках прошла на кухню, включила чайник и позвонила Борису.

– Боря, мне нужно срочно с тобой встретиться, – быстро сказала она, услышав голос Инниного мужа.

– Зачем? – равнодушно поинтересовался он.

– Нужно! Очень.

– Ну зайди, – согласился Борис. – Я на месте.

Временный пропуск для прохода на предприятие ей организовала Анфиса. Пропуск Лере был не положен, но подруге доставляло удовольствие нарушать правила.

– Зайду через полтора часа, – пообещала Лера. – Я сейчас дома. Ты никуда не уедешь?

– Пока не собираюсь.

Она торопливо открыла шкаф, надела первые попавшиеся брюки и блузку, схватила висевшую в прихожей легкую ветровку и бегом спустилась к машине.

Пробок на дороге не было, в кабинет Бориса она заглянула меньше чем через час.

Хорошо, что Борис оказался на месте. Ждать его, сидя в секретариате, Лере совсем не хотелось. Анфисин стол притягивал взгляд и напоминал, что подруги больше нет, а Лера при этом совсем не чувствует всепоглощающего горя.

Она старалась не смотреть на Анфисин стол, когда шла к Бориному кабинету.

– Заходи, – кивнул Борис.

Он спокойно смотрел на нее с легким любопытством.

Лера молча подошла к столу, достала из кармана заранее приготовленную серебристую флешку и положила перед ним на стол.

– Что это? – недоуменно спросил он.

– Ты знал, что Анфиса беременна? – прошептала Лера. Подвинула стул и села.

Он изменился сразу, мгновенно. Губы побледнели, а лицо сделалось серым.

Он не отвечал, но Лера понимала – знал. Собственно, Борис этого и не скрывал.

– Что там? – Он показал глазами на флешку.

– За пару дней до убийства Анфиса попросила подержать у меня косметичку. Я сунула ее в стол и вообще об этом забыла. Уже после убийства нашла. Флешка была в косметичке.

– Что там? – опять спросил Борис.

– Видео и какие-то документы. – Лера вздохнула. – Анфиса тебя шантажировала?

– Она меня шантажировала, но я ее не убивал. – Борис снова показал глазами на флешку. – Что на видео?

– Ты и Анфиса.

– Ты кому-нибудь это показывала?

Лера покачала головой – нет.

– Она меня шантажировала, но я ее не убивал, – с тоской повторил Борис.

– Где ты был вечером в ту пятницу?

Она не имела никакого права его допрашивать, но он ответил:

– Мы с Петром весь день были на заводе. Потом я поехал домой. По дороге остановился, пообедал в ресторане. Ресторан называется «У дороги». Мою машину нетрудно отследить, там везде камеры.

Это он не Леру убеждал, себя успокаивал.

– Что полиция думает?

– Не знаю. Убийца скрылся на машине, пешего бы собака нашла. Там собака работала. Ты пойдешь на похороны, Боря?

– Нет.

Все правильно, Борис директор, а Анфиса секретарша. Директора секретарш не хоронят.

Лера поднялась и пошла к двери.

* * *

Оттого что Леры не оказалось на работе, стало тоскливо. Странное что-то с Петром творилось, утром с вожделением вспоминал, как она была готова ему сдаться, а сейчас поймал себя на том, что хочет подчиняться ей.

Сейчас он был готов поехать на край света, чтобы ее увидеть.

Мог бы позвонить, напроситься на свидание, но побоялся, что она ему откажет.

– Голова разболелась, – поднявшись в офис, Петр заглянул к Борьке. – Поеду-ка я домой. Не возражаешь?

– Езжай, конечно, – великодушно отозвался начальник.

От великодушного тона стало еще тоскливее. Он, Петр, классный инженер, спец хорошего мирового уровня, спрашивает разрешения у неуча Борьки.

Петр тихо закрыл дверь и, не заходя в свой кабинет, вышел из здания.

Без машины было непривычно. Петр медленно пошел в сторону метро, на ходу доставая телефон.

– Пап, ты дома? – спросил он, когда отец ему ответил.

– Дома, – проворчал отец. – Где же мне быть…

На самом деле быть он мог много где, отец постоянно встречался с какими-то друзьями и даже подругами, а во время коронавирусного локдауна непрерывно торчал в скайпе.

– Я сейчас приеду, – решил Петр.

– Приезжай, – проворчал старик, стараясь скрыть радость.

От жалости защемило сердце. После смерти мамы отец как-то особенно радовался, когда Петр навещал его, и всегда пытался это скрыть. Боялся стать для сына обузой.

Петр сунул телефон в карман джинсов и спустился в метро. В отличие от Борьки костюм Петр надевал редко, только на официальные мероприятия, подчеркивая, что он всего лишь инженер, рабочая лошадка.

В метро он не спускался давно. Пожалуй, уже больше года. Метро казалось знакомым и незнакомым одновременно, Петр почувствовал себя туристом в чужом неинтересном городе. Он с облегчением вышел, проехав несколько остановок.

– Прогуливаешь? – усмехнулся отец, отперев ему дверь.

– Прогуливаю, – покаялся он.

Маленького Петра отец настойчиво приучал к дисциплине.

– Умей распределять время, – внушал он сыну. – Тогда его будет хватать на все.

Отец всю жизнь проработал в системе МВД. Начинал простым участковым, закончил чиновником. Он и сейчас частенько где-то подрабатывал, только о своих делах не распространялся, а Петр не спрашивал. Пустого любопытства отец не одобрял.

– У нас секретаршу убили, – переобуваясь в тапочки, сказал Петр. – Стерва была, если честно. Ее Борька привел. Говорят, он с ней спал.

– Говорят или спал?

– Откуда я знаю! Я свечку не держал.

– Борис ведь женат… – задумался отец.

Подробностями собственной работы он не делился, а Петр частенько о своей рассказывал.

– Женат. Иначе не был бы директором.

– Есть хочешь? Могу пельмени сварить.

– Хочу, – решил Петр.

Старик пошел на кухню, Петр отправился за ним, уселся в углу стола. На этом месте он сидел, сколько себя помнил. Ставил книгу на подставку и втыкался в нее. Мама ворчала, а отец читать за столом разрешал.

– Как ее убили? – не поворачиваясь к Петру, спросил отец.

– Секретаршу?.. Застрелили. На даче под Москвой. Убийца вроде пока не найден.

– Борис должен попасть в подозреваемые. И его жена тоже.

– Пап, я не знаю, спал он с ней или нет. Мне это, в общем-то, все равно, – поморщился Петр. – Ну его к черту. Я тебе другое хочу сказать…

Петр замолчал.

– Ну говори, говори, – поворачиваясь к нему, поторопил старик.

– Я, возможно, скоро женюсь.

Петру показалось, что слова вырвались сами, и он им удивился.

Слова вырвались, потому что мысль о женитьбе на Лере назойливо вилась в голове, а он ее не замечал и старался думать об этой девушке как об очередной недолгой подружке.

– Кто она? – Отец снова отвернулся к плите.

– Нормальная девушка. Москвичка. Окончила медицинский, работает косметологом. Не бойся, меня не окрутила заезжая авантюристка.

– Этого можно не бояться, – усмехнулся отец.

– Почему? – заинтересовался Петр. – Я не представляю интереса для заезжих авантюристок?

– Ты умный, Петя, – серьезно объяснил папа. – Ты сумеешь отличить нормальную женщину от шлюхи.

Хорошо, что он приехал к отцу. Мрачное настроение уходило.

* * *

Внизу помещался некролог. Бумагу повесили боком к турникетам, и, входя в здание, Лера его не заметила. Увидела, когда шла к выходу.

На большой фотографии Анфиса строго смотрела в объектив. Наверное, снимок взяли откуда-то из личного дела.

Обычно на мир Анфиса смотрела с усмешкой.

Под фотографией и текстом о трагической гибели молодой сотрудницы стояла ваза с красными гвоздиками.

Эти цветы Анфиса терпеть не могла. И упорно дарила их подругам на день рождения. То ли над собой смеялась, то ли над именинницами.

С Анфисой всегда было неясно, шутит она или говорит серьезно.

Лере гвоздик подруга никогда не дарила. Лере она приносила розы, или лилии, или еще какие-то цветы, названия которых обе не знали. Для Леры Анфиса выбирала красивые букеты, Лере становилось грустно, когда приходилось их выбрасывать.

– Какой ужас… – произнес над ухом тихий голос.

Лера не заметила, как рядом оказалась секретарша Катя.

Той Анфиса особенно любила давать указания. Подмигивала Лере и лениво просила:

– Катенька, распечатай два экземпляра, пожалуйста. Один в папку, второй мне.

Принтер стоял в шаге от Анфисы, и Лере делалось неловко за подругу и жаль Катю, которая послушно вставала со своего места и шла за распечатками.

– В пятницу похороны.

– Я знаю. – Лера отвернулась от вазы с гвоздиками.

– Пойдешь?

– Конечно. Я ее со школы знала.

Надо срочно обзвонить подруг из класса. Кроме Леры, это сделать некому.

– Мне Анфиса так не нравилась… – вздохнула Катя. – А сейчас… На самом деле она ведь подлостей никому не делала. Никого не подставляла. Я один раз письмо составляла и все перепутала, Анфиса мне в каждую ошибку ткнула, ехидно так… Ну, ты знаешь. А потом сама все исправила и генеральному отнесла. И ничего ему не сказала.

Кате было чуть за двадцать. Симпатичная, с худеньким грустным личиком. Неожиданно Лера почувствовала себя умудренной зрелой женщиной. Это было непривычно, она всегда считала себя молодой.

– Кать, где находится ваш завод? – внезапно спросила Лера.

Та не поинтересовалась, зачем ей это нужно, продиктовала адрес, вздохнула, снова взглянув на фотографию Анфисы, и пошла к лифтам. А Лера – к машине.

Если бы автомобиль не ждал ее внизу, она не стала бы совершать дальнейших действий.

Лера продиктовала навигатору адрес завода и тронула машину, следуя советам механического женского голоса.

Дорога из города была уже плотно забита. К заводу, расположенному в тридцати километрах от МКАД, она подъехала, когда рабочий день там уже закончился. Стоянка перед проходной была почти пуста.

Лера посмотрела на унылый серый забор, огораживающий территорию, на закрытые стеклянные двери проходной, похожей на наспех сооруженный ларек. И забор, и двери казались пыльными, хотя не были такими – на стекле весело отражались блики заходящего солнца.

Наверное, ощущение заброшенности возникало оттого, что вокруг не было ни одного человека.

Лера развернулась и медленно поехала обратно, выискивая глазами ресторан «У дороги».

Его она не пропустила. Ресторан располагался километрах в десяти от завода.

Она сдвинула пальцами электронную карту, увеличивая масштаб, и тоскливо сжала губы. Отсюда до дачи Анфисы было всего пять-шесть километров. Нужно только свернуть на боковую дорогу.

На машине путь от ресторана до дачи и обратно можно проделать минут за пять.

Борису Лера не симпатизировала. Ей не нравились молодые люди, приходящие на вечеринку с одной девушкой и тут же начинающие ухаживать за другой.

Но сейчас она больше всего хотела, чтобы дача Анфисы оказалась на другом краю области, чтобы добираться до нее отсюда нужно было не несколько минут, а пару часов.

Она не любила Борю, но ей очень хотелось убедиться в том, что он не мог убить Анфису.

Пока получалось, что такая возможность у него была.

Лера проехала несколько метров и свернула на дорогу, ведущую к Анфисиной даче.

* * *

Смотреть видео до конца Борис не стал. Он хорошо помнил тот день и все последнее время его проклинал.

Тогда завод посетила австрийская делегация. По случаю приема иностранцев в заводской столовой организовали банкет, и для обслуживания его Петр отобрал девушек посимпатичнее.

Анфиса тоже обслуживала австрийцев.

Потом Петр сказал, что Анфиса сильно помогла в организации мероприятия. Без нее так отлично встретить иностранных гостей не получилось бы.

Делегация уехала, простился и уехал уставший Петр, а вконец измотанный Борис вернулся в банкетный зал и налил себе рюмку коньяка.

Девушки собирали остатки еды, уносили грязную посуду.

– Вызови мне такси, – попросил Борис Анфису.

– Хочешь, я тебя довезу? – Анфиса, нахмурившись, смотрела на снующих девушек.

– Довези, – согласился он.

К тому времени ему начало казаться, что Анфиса стала незаменимой. На то, что их когда-то связывало, она ни разу не намекнула, зато всю документацию привела в полный порядок. Бумаги ложились на его стол, разобранные по темам, и неразбериха, царившая в секретариате до появления Анфисы, стала забавным воспоминанием.

Машина у Анфисы была маленькая и дешевая, Борису пришлось максимально отодвинуть кресло, чтобы вытянуть ноги.

Накануне был сильный снегопад, вдоль дороги тянулись высокие сугробы. В свете фар они казались ослепительно-белыми, а деревья за ними черными. Он тогда еще подумал, что неплохо бы походить на лыжах по лесу.

– Голова болит, – когда они уже въехали в город, пожаловался Борис.

Не стоило пить последнюю рюмку.

Анфиса ничего не сказала, свернула на незнакомую улицу. Борис закрыл глаза.

– Выйди на минутку.

Кажется, он задремал, потому что с удивлением начал озираться, услышав Анфисин голос.

– Выходи. Поднимемся ко мне, я дам тебе таблетку.

Борис отстегнул ремень, выбрался из машины, стоящей у подъезда панельной девятиэтажки.

Анфиса потянула его за рукав, и он пошел к подъезду.

Потом, не сняв куртку, стоял в маленькой прихожей и ждал, когда она принесет ему таблетку и стакан воды.

Потом Анфиса поставила полупустой стакан на тумбочку, положила руки ему на плечи и тихо попросила:

– Помолчи.

Она не улыбалась, как обычно. Черные глаза смотрели на него ласково и печально, и он вспомнил, как сильно перед ней виноват.

Она начала расстегивать «молнию» на его куртке, но он отвел ее руки и расстегнул «молнию» сам.

У него даже мысли не мелькнуло, что он скоро об этом пожалеет.

Анфиса в тот момент показалась ему очень красивой и совсем незнакомой. Он даже заглянул ей в лицо, чтобы получше разглядеть.

Анфисину квартиру он толком не разглядел и запомнил лишь большую металлическую напольную вазу в углу комнаты. В ней были две декоративные яблоневые ветки, и он тогда подумал, что искусственные цветы больше уместны на кладбище, чем в московской квартире.

Ваза и цветы были хорошо видны на видео.

Борис еще раз взглянул на экран компьютера и удалил запись.

Вынул флешку из компьютера, подержал в руке и снова воткнул в разъем, как будто боялся, что видео появится снова.

Какое-то время он с недоумением листал сканы документов с его собственной подписью. В них ничто не могло заинтересовать Анфису.

В технологии Борис разбирался слабо, но бухгалтерию отслеживал тщательно. С самого начала взял себе за правило проверять каждую копейку в финансовой отчетности. Предприятие не работало по серым схемам, и никаких проверок Борис не боялся.

Тем не менее захотелось посоветоваться с Петром, и он пожалел, что тот сегодня ушел пораньше. На всякий случай позвонил в его кабинет по внутреннему телефону, но заместитель не ответил.

Борис выключил компьютер, запер кабинет и поехал домой. Когда ставил машину в подземный гараж под домом, отметил, что тачка грязная. Завтра нужно попросить штатного водителя отвезти ее на мойку.

Машина Инны стояла рядом. Автомобилю жены мойка не требовалась.

Он поднимался в лифте, когда почувствовал, что тяжело и противно забилось сердце.

В тот день, когда убили Анфису, машина Инны была заляпана грязью. Он еще удивился, так испачкать машину можно только за городом, а Инна из Москвы не уезжала.

Борис вышел из лифта, нащупал в кармане ключи и сжал их так сильно, что почувствовал боль в ладони.

Он немного постоял перед тем, как достать ключи и сунуть их в замочную скважину.

* * *

Уля больше не звонила. Несколько раз Глеб хотел набрать ее сам, объяснить, что высоко ценит ее заботу и очень ей благодарен, но… Что сказать дальше, он не представлял.

Я неудачник, тебя не стою, и нам лучше расстаться?..

Но Уля не набивается к нему в жены и не ждет, что он будет уделять ей много внимания. Она вообще ничего от него не требует, кроме того, чтобы он не был неудачником.

Однако он чувствует себя связанным по рукам и ногам.

Быть связанным Глебу решительно не нравилось.

Работать он себя все-таки заставил, и, пока занимался делом, мысли об Уле отодвинул. Они вернулись, когда тетка накормила его ужином.

Злясь на весь свет, Глеб вышел за калитку, обогнул соседский дом и вошел в лес. Раньше, когда новостройки еще не приближались к деревне, а по расположенной в нескольких километрах трассе еще не шло столько машин, под тянущимися вдоль деревни деревьями росли подосиновики. Маленький Глеб собирал их в полу рубашки, и тетя жарила грибы с картошкой. Теперь за подосиновиками приходилось уходить за несколько километров.

Лес был наполнен тихими звенящими птичьими голосами. Жужжали комары. Глеб натянул на голову капюшон ветровки.

Послышался шум проезжающей машины. Глеб нагнул голову, пробираясь под тесно растущими соснами, и вышел на грунтовую дорогу. В двух шагах от него стояла вишневая «Шкода», а рядом с ней Лера. Она с испугом на него смотрела.

– Не бойся, – засмеялся Глеб. – Это не леший. Это я.

Она виновато и смущенно улыбнулась и тихо сказала:

– Здравствуйте.

– Привет, – вежливо отозвался Глеб. – Что ты здесь делаешь?

– Вы говорили, что в дом кто-то пытался залезть, – на его вопрос она не ответила. – Он… Этот человек снова не появлялся?

– Не появлялся, – отчитался Глеб. – А что? Ты догадываешься, кто это?

– Нет. – Она для верности покачала головой.

– Он больше не появлялся, – повторил Глеб.

– Вы… это точно знаете?

– Точно. Я несколько ночей спал в киямовском доме.

Она вздохнула, размышляя.

– Если хочешь, можем подежурить вместе, – весело предложил Глеб.

Ему отчего-то действительно стало весело, как будто не он только что навсегда рассорился с Улей.

Лера улыбнулась, подумала и с сожалением совершенно серьезно сказала:

– Увы, не смогу. Мне завтра на работу, я не успею утром доехать.

– Послушай… – Глеб зачем-то тряхнул ее за плечо. – Убийство – опасная штука.

– Вы говорили, – напомнила она.

– Что тебе известно? – Ему хотелось снова тряхнуть ее за плечо, но он сдержался. – Ты что, маленькая?! Не понимаешь, куда можно совать нос, а куда нельзя? Кого ты подозреваешь, Лера? Что ты знаешь?

– Я никого не подозреваю. Правда.

Глаза у нее были грустные. Глеб не понял, говорит она правду или врет.

Неожиданно ему стало за нее страшно. По-настоящему страшно.

Она была тихой и беззащитной.

– Что ты собираешься делать с документами, которые мне подсунула?

– Я отдала их директору. На документах стояли реквизиты предприятия, и я отдала их его директору. Он муж моей подруги.

– Правильно, – похвалил Глеб и вздохнул. – Где ты их взяла?

– Не скажу.

– Ну и дурочка, – констатировал он.

– Анфису хоронят в пятницу. Вы пойдете?

Идти на похороны малознакомой соседки ему не приходило в голову.

– Не решил еще, – сказал Глеб. – Где похороны?

Она объяснила, он постарался запомнить.

– Если хочешь попасть в дом… У меня есть ключи.

– Нет, – отказалась она. – Поздно уже. Надо ехать.

Ему стало жаль, что она отказалась. На ней были шелковые брюки и туфли на тонких каблуках. В таких по лесу не походишь. Неожиданно Глебу захотелось взять ее в охапку и перенести между деревьями.

Глупые мысли приходят ему в голову.

– Если… Если кто-то снова попытается попасть в дом, скажите мне, – попросила она.

– Ладно, – пообещал он.

Она молча села в машину, подала ее назад, развернулась.

«Шкода» скрылась за изгибом дороги, Глеб пошел к дому.

20 мая, четверг

– Пап, отвези меня! – канючил Миша. – Я хочу, чтобы ты меня отвез!

– Сегодня не смогу, – отмахивался Борис. – Сегодня я тороплюсь.

– А ты не торопись!

– Мишенька, папа работает. Он зарабатывает деньги, чтобы мы могли покупать еду и одежду, – вымученно объясняла Инна. – Я покупаю тебе все, что ты просишь, только потому, что папа много работает.

– Купи ружье. – Мальчик понял, что уговорить отца не удастся.

– Хорошо, – пообещала Инна. – В выходные пойдем в магазин и купим ружье.

– В кого стрелять собираешься? – засмеялся Борис.

– В тигров.

– Тебе их не жалко? Тигров на земле осталось мало. Перестреляем всех, вообще не будет.

– Они людей едят.

– Не ходи в лес, в котором живут тигры, и никто тебя не съест.

Борис чмокнул сына в лоб, потом Инну.

Дверь за мужем захлопнулась. Инна сунула Мише кроссовки, подождала, пока мальчик их обует.

Погода была отличная. Раньше Инна любила неторопливо идти с Мишей в сад, отвечать на бесконечные вопросы ребенка. Сейчас так хотелось поскорее остаться одной, что она повезла сына на машине.

Посмотрела, как мальчик бежит к приятелям, и, снова сев за руль, достала телефон и позвонила матери.

Мама была единственной, кому Инна рассказала о своем горе. Это было через пару дней после того, как она встретилась с Анфисой.

Инна тогда рассказала о встрече в кафе, удивляясь, что может говорить тихо и спокойно. Подытожила:

– Нам придется развестись.

– Это невозможно! – тихо и спокойно отрезала мама. – Сейчас никак нельзя.

Инна маму понимала. Партия, в которой папа был одним из самых ярких и известных представителей, активно поддерживала традиционные ценности. Еще она выступала за глубокое изучение основ православной культуры в школах, за запрет абортов и все то, что недоброжелатели называли мракобесием.

Себя папа считал счастливым и правильным семьянином, о чем нередко говорил журналистам.

Сторонников у партии и так было немного, но скандал в семье поборника традиционализма мог отпугнуть и последних. А уж в том, что журналисты будут смаковать появление у папиного зятя внебрачного ребенка, можно было не сомневаться.

Тем более что скоро выборы, и папа всерьез подумывал о собственном выдвижении.

– Невозможно жить с человеком, у которого внебрачные дети, – не согласилась Инна.

– Господь иногда посылает испытания. Надо достойно их принять.

– Мама… ну как ты не понимаешь! – фыркнула Инна. – Анфиса не станет молчать. Я абсолютно уверена, что она попытается всем раструбить, что ребенок у нее от Бори. Сейчас это несложно.

– Иди домой, – велела тогда мама. – Я подумаю над этим.

Сделать ничего было нельзя, Инна молча мучилась и с тоской ждала развязки.

К воротам сада подъехал серый «Вольво», выпустил девочку из Мишиной группы и строгую пожилую женщину. Та была няней, Инна удивлялась, как родители девочки наняли для дочери такую хмурую тетку.

Инна помахала рукой девочке и няне.

Мама не ответила. Инна снова набрала номер. На этот раз через несколько гудков наконец раздался мамин голос.

– Мам, папа на работе? – спросила Инна.

– Только что проводила.

– Анфису убили, – сообщила Инна. – Завтра похороны.

– Приезжай! – перебила мама.

Родители никогда не вели серьезных разговоров по телефону. Инна сомневалась, что всесильным органам интересны их беседы, но сейчас пожалела, что заговорила об убийстве.

Впрочем, она не сказала ничего лишнего.

Серьезных пробок еще не было, до родительского дома Инна добралась быстрее, чем ожидала.

Помощница по хозяйству, которая обычно отпирала дверь, еще не пришла. Инне открыла мама, и дочь, как обычно, отметила, как молодо и элегантно та выглядит.

На маме были шелковые брюки-палаццо и легкая блузка, завязанная узлом на талии.

Инна предпочитала другую одежду, скромную, неприметную. Может быть, поэтому она, очень похожая на свою мать, казалась себе совсем другой.

Мама была утонченной красавицей, а Инна серым убожеством.

– Заходи, – пригласила мама и посторонилась.

* * *

В первый раз Петр подошел к салону, едва припарковав машину. Подергал дверь, позвонил в звонок, постоял, понимая, что внутри никого нет, и неохотно поднялся в офис. Он приехал слишком рано, даже секретариат был закрыт.

Отпирая кабинет, услышал звонок внутреннего телефона. Это было странно, рабочий день еще не начался. Еще больше Петр удивился, увидев на маленьком электронном экранчике аппарата фамилию директора. Борис чаще опаздывал, чем приходил вовремя, а такого, чтобы он явился настолько рано, Петр совсем не помнил.

– Да, Борь, – ответил Петр. – Привет.

– Зайди, – приказал Борис.

– Сейчас, – послушно ответил Петр, с силой сжав трубку.

То ли оттого, что не застал Леру, то ли потому, что Борька имеет право ему приказывать, а он вынужден подчиняться, накатила настоящая злость. Петр постоял с трубкой в руке, стараясь успокоиться.

Борис, глядя в экран компьютера, стучал пальцами по столу.

– Посмотри, – кивнул он на экран. Еще раз стукнул по столу, теперь уже всей ладонью, и отдернул руку.

– Что это? – подошел Петр.

– Посмотри.

На экране был скан первого листа договора, по которому предприятие изготовило партию приборов. Те были двойного назначения. Приборы, выполненные в полном соответствии техническому заданию, передавались военным, а часть продукции, в которых отсутствовали элементы, представляющие гостайну, удавалось продать. Собственно, это и позволяло предприятию держаться на плаву. На одном госзаказе можно с голоду помереть.

Приборами предприятие по праву гордилось. Они получались дороже, чем китайские, но гораздо качественнее. И заслуга в этом только одного человека – Петра. Это он сумел разработать замечательную технологию.

Борис показал второй скан, потом третий.

– Мы этот договор в прошлом квартале закрыли, – удивился Петр. – Что тебе здесь непонятно?

– Петя, с договором все чисто? – Борис поднял на него испуганные глаза.

Петр не помнил, чтобы директор когда-то называл его Петей.

– А что может быть не чисто? – не понял он. – Партию поставили в срок, качественную. Акты сдачи-приемки подписали. Заказчик предъявил претензии?

– Нет. Не знаю. – Глаза у Борьки были не просто испуганные, а несчастные. – Мы не могли по ошибке передать заказчику военные образцы?

– О господи! – ахнул Петр и отрезал: – Не могли! С чего ты взял? Каждый военный образец на учете. И те, что идут в брак, тоже. С чего ты прицепился к договору?

Борис покачался в кресле и выдавил:

– Эти сканы были у Анфисы. Она их прятала.

– Бред какой-то! – Петр потряс головой и озадаченно поинтересовался: – Где ты это нашел?

– Так… – не признался Борис. – Случайно обнаружил.

– Не знаю, что там Анфиса прятала, но с договорами у нас все в порядке, – поморщился Петр и молча вышел из кабинета.

Злость, которая недавно переполняла, ушла. Вместо нее появилось отвращение и к Борису, и ко всему этому зданию.

«Женюсь и уволюсь, – твердо решил Петр. – Сил моих больше нет».

Не заходя в кабинет, спустился вниз. Салон был уже открыт. Он подошел к девушке на ресепшене и попросил:

– Позовите Валерию, пожалуйста.

Когда Лера выбежала из-за угла коридора, взял ее за руку, потянул к двери и на крыльце сказал:

– Выходи за меня замуж. Поженимся и уедем отсюда к чертовой матери.

– Петя… – Она растерялась, попыталась улыбнуться, но осталась серьезной. – Спасибо. Но я как-то… не готова. Прости.

– Это ничего, что не готова. – Он посторонился, пропуская к двери даму лет пятидесяти.

Та с интересом их оглядела.

– Выходи без подготовки. Поженимся, я уволюсь, и мы уедем. Ой, – вспомнил он. – Сразу уехать не сможем, только через несколько лет.

Сейчас его за границу не выпустят, у него допуск к гостайне.

– Я смогу тебя обеспечить, обещаю.

Лера хотела что-то сказать, но он не дал. Он крепко взял ее за плечи и закрыл рот поцелуем. Губы у нее были мягкие и нежные, он с трудом от них оторвался.

Лера казалась испуганной и изумленной.

– Я вечером за тобой зайду, – сказал Петр. – Не убегай.

И, не оглядываясь, пошел ко входу на предприятие.

* * *

– Лера позвонила в субботу утром… – рассказывала Инна. – В пятницу она поехала к Анфисе на дачу, и… Она услышала выстрел, когда подходила к дому.

– Почему ты мне рассказываешь об этом только сейчас? – перебила мама.

– Мне не хотелось об этом ни думать, ни говорить, – призналась Инна.

– Думать надо всегда, даже когда не хочется!

Мама поднесла к губам указательный палец. Палец был длинный, тонкий. Бледный лак на ногте слегка блестел.

– Убийца найден?

– Насколько я знаю, нет.

– Где Боря был в это время? – подумав, спросила мама.

– Ты допускаешь, что это мог сделать Боря?

– Я просто хочу знать все факты.

– В тот день он был на заводе. Точно ездил туда, я слышала, как он утром договаривался с Петром.

В детстве Инна считала, что на свете нет женщины красивее мамы. Она и потом так считала, когда выросла. А сейчас неожиданно заметила, что у мамы слишком острый нос, и это сильно ее портит.

Инна даже пригляделась повнимательнее, как будто впервые видела собственную мать.

У нее острый нос и маленькие глаза. Они были аккуратно подведены, но даже это не делало их большими.

– Завод расположен недалеко от Анфисиной дачи, – вздохнула Инна.

– Ты бывала у нее там? – Мама удивленно приподняла брови.

– Нет, конечно. Лера рассказала, где это. Я посмотрела по карте, это недалеко от завода. Как ты думаешь, мне стоит пойти на похороны?

– С какой стати! Она никогда не была твоей близкой подругой. Послушай, Инночка… Сейчас тебе вообще стоит поменьше с кем-либо встречаться. Папа решил участвовать в выборах.

Папа идет на выборы, и всем членам его семьи нужно избегать любых контактов с нежелательными личностями. Журналисты вездесущи, увидят Инну с кем-нибудь из людей, близких к оппозиции, и наплетут про связи папы с инагентами.

Знакомые Инны политикой не интересовались совсем, но береженого бог бережет.

Мама откинулась на спинку дивана, закинула руки за голову.

– Я не смогу с Борей жить, – медленно сказала Инна. – Пройдут выборы, и я разведусь.

– Перестань! – поморщилась мама. – Не дури, ты не маленькая! Боря хороший семьянин.

– Что?! – ахнула Инна.

– Он хороший семьянин! Он любит Мишу!

– Мама!.. У него любовница!

– Ее больше нет!

– Другая будет.

– Что будет, неведомо никому. Он твой муж, и… Послушай, пора перестать думать только о себе. У тебя растет сын, думать надо о нем. Мальчик должен расти в полной семье. Тебя никто не заставлял выходить за Бориса! Если помнишь, мы с папой тебя предупреждали! Ты сама так решила и выбрала свой крест. Неси его!

Мама поморщилась, села поудобнее. Помолчала.

– Послушай, Инна… У Бори очень хорошие перспективы. Папа планирует перевести его в министерство. Он уже навел справки.

– Я не смогу с ним жить, – прошептала Инна. – Я не могу больше притворяться и делать вид, что ничего не произошло. Даже ради Миши.

Анфисы не стало, а счастье не вернулось. Она не сможет забыть, что муж ее не любит и терпит только из-за папы.

Собственный дом должен быть убежищем, а не местом, где тебя не любят.

– Прекрати! Тебя не смущало, что Борис спал с Анфисой, когда ты решила выйти за него замуж. Почему тебя это беспокоит сейчас? Скандала не будет, успокойся и возьми себя в руки.

Мягко хлопнула дверь – явилась домработница. Мама вышла в прихожую, заговорила с женщиной.

Инна торопливо простилась и ушла.

На улице было тепло, как летом.

Если бы не машина, оставленная у шлагбаума, Инна отправилась бы домой пешком. За полтора часа дошла бы даже медленным шагом.

Она села в машину, развернулась, отъехала от шлагбаума.

Боря встречал ее здесь каждое утро после того ее дня рождения, на который привела его Анфиса. Он ее ждал, а она невежливо давала понять, что ей это не нравится.

Сначала она его отталкивала, потом перестала.

Мама права, она знала, что он спит с Анфисой. Кроме себя, винить некого.

По Садовому шла поливальная техника, мешала движению. Инна терпеливо ползла вместе с потоком. Приехав домой, она подошла к зеркалу и внимательно рассмотрела свое лицо. И впервые за последнее время хоть чему-то порадовалась – ее нос не был таким острым, как у мамы.

* * *

Разговор с Петром не успокоил. Должно было быть в договоре что-то, что заставило Анфису хранить копии документов.

Должно было быть что-то убийственное, а Борис не видел даже малейших нестыковок.

Он зло отодвинул клавиатуру, нервно прошелся по кабинету.

Всю бухгалтерскую документацию он отслеживал и перепроверял сам. Технологию отдал Петру, а за финансовой отчетностью следил. Знал, как легко можно проколоться и как трудно потом доказать, что не присвоил ни одной копейки.

Борис подошел к окну. Солнце светило прямо в глаза, он опустил жалюзи.

Анфиса частенько ездила на завод.

Черт возьми, ей там совершенно нечего было делать!

– Ездила на завод, – объясняла она Борису, когда он не заставал ее в секретарской.

Борис не спрашивал, какого черта она туда моталась. Бумаги ложились на его стол вовремя, а остальным он не интересовался.

Она ездила на завод и за пару дней до того, как объявила, что ждет ребенка. Ему нужно было срочно подготовить презентацию, он уже привык иметь дело с Анфисой, которая в отличие от остальных девушек понимала все с полуслова, а она, как назло, появилась только после обеда.

Он тогда сильно на нее разозлился.

То есть думал, что сильно разозлился.

Настоящая ненависть переполняла его, когда он уже знал, что она ломает ему жизнь.

– Зачем тебе это? – тоскливо спрашивал Борис.

Это было на следующий день после того, как она сообщила о ребенке.

– Я никогда на тебе не женюсь. Даже если ты сумеешь развести меня с Инной.

– Знаю, – усмехалась Анфиса. – Я все о тебе знаю, Боренька. Послушай, мне тридцать. Подходящего жениха у меня нет. Я хочу ребенка. Мама собирается на пенсию, она мне поможет.

– Я прошу тебя, не делай этого, – взмолился Борис.

– Мы с тобой похожи, Боря. – Анфиса прищурилась, глядя на него. – Когда ты переметнулся к Инне… Я хорошо тебя понимала. Жениться на Инне было большой удачей. Думаю, на твоем месте я поступила бы так же.

– Анфиса…

– У меня будет ребенок, Боря! – Она поднялась, подошла к двери и оглянулась. – И я постараюсь, чтобы все знали, кто его отец.

Анфиса подмигнула Борису и закрыла за собой дверь кабинета.

Она вела себя с ним как ни в чем не бывало, когда он ушел с Инниного дня рождения. Они больше не сидели рядом на лекциях, но вежливо здоровались при встрече и даже перекидывались парой слов.

Борис вернулся к столу, снял трубку внутреннего телефона и буркнул секретарше:

– Я уезжаю. Буду на заводе.

Поездка ничего не дала. Борис в сопровождении начальника цеха обошел установки. Перепуганные монтажницы делали вид, что усердно работают. Может, и в самом деле трудились, черт их знает.

Начальник цеха к приезду начальства отнесся с удивлением, но спокойно. Добросовестно водил Бориса по территории, докладывал о том, как успешно монтируется партия и, как показалось Борису, ждал одобрения.

Ни хвалить, ни придираться Борис на стал.

У начальника цеха, мужчины под шестьдесят, было морщинистое лицо и большая плешь на затылке. Борис не сомневался, что в свободное от работы время начальник не упускает возможности пропустить рюмочку.

Впрочем, чем занимаются сотрудники в свое свободное время, Бориса интересовало мало. Со служебными обязанностями коллега справлялся отлично.

Поездка ничего не дала. Вся сопроводительная промежуточная отчетность была в полном порядке, на каждом изготавливаемом приборе бирка с номером.

Не имелось на заводе ни подпольного производства, ни чего-то еще, что могло привлечь внимание контролирующих органов.

Мысль о подпольном производстве была уж совсем дикая, но он допускал даже это.

Нельзя так себя накручивать. Борис пытался успокоиться, но тревога не проходила.

* * *

Ждать Петра не пришлось, когда Лера провожала последнюю клиентку, он уже сидел около ресепшена.

Она знала, что он появится, но сердце все равно радостно забилось, а губы растянулись в улыбке.

Петр опять повез ее в ресторан, в котором они недавно ужинали. И снова они пили вино за тем же столиком, что и пару дней назад.

– Завтра похороны, – грустно сказала Лера.

– Да, – равнодушно кивнул Петр. – Я схожу, скажу, каким она была замечательным работником. Генеральному не по чину, а мне в самый раз.

Слова прозвучали неприятно. Похороны были настоящие, и говорить о них следовало серьезно, без шуток. Но Петр так замечательно за ней ухаживал, что Лера постаралась этого не заметить.

– Анфиса хорошо работала?

– Ну как тебе сказать… – Он засмеялся. – Она получила неплохое образование и еще не все забыла, чему ее учили. Это ей здорово помогало. Да, она работала хорошо. Стерва была та еще, но работала хорошо.

– Петя, не надо так говорить, – попросила Лера.

– Не буду. Мы больше не станем говорить об Анфисе. Мы будем говорить о нас с тобой.

У него были ласковые смеющиеся глаза. А еще – отличная фигура и поведение абсолютно уверенного в себе человека.

Пожалуй, его уверенность больше всего и подкупала. Никиту постоянно приходилось утешать и подбадривать.

– Привет, – звонил Никита. – У меня сегодня свободный вечер. Встретимся?

Обычно Лера соглашалась. Никита приезжал к ней домой, Лера кормила его ужином и с облегчением прощалась с ним через несколько часов.

Никита жаловался на начальство, на плохую погоду, на самочувствие и отсутствие перспектив в жизни. Лера удачно находила ободрительные слова и посматривала на часы.

Когда-то Лера ждала, что Никита предложит ей руку и сердце, но он все тянул, и теперь она была этому рада.

В последний раз Никита приезжал месяц назад. Лера была уверена, что друг объявится в майские праздники, но он не позвонил. Наверное, уехал из Москвы, каникулы в этом мае были долгими.

– В выходные ты познакомишь меня с родителями, и на той неделе мы подадим заявление в ЗАГС, – объявил Петр.

– Петя, я к этому не готова, – покачала головой Лера.

– Почему?

– О господи! Потому что мы практически друг друга не знаем! Потому что… Перестань, Петя, ты не маленький.

Он был таким, о каком можно только мечтать. Сильным и надежным. Но ей почему-то расхотелось ему подчиняться.

Петр, отодвинув стул, встал, наклонился над ней и, взяв ее за плечи, заглянул в глаза.

– Я тебе не нравлюсь?

– Ты мне нравишься. – Лера повела плечами, освобождаясь. – Давай вернемся к этому разговору попозже. Хотя бы через месяц.

– Идет, – согласно кивнул он и сел на место.

Как и в прошлый раз, он вызвал такси, проводил ее до двери подъезда. Только в отличие от прошлого раза поцеловал на прощанье.

Она готова была передумать, чувствуя губами его губы. Захотелось положиться на него, сильного и надежного, и броситься в неизвестность. Прямо сейчас, немедленно.

Петр не сделал попытки к ней подняться. Как и в прошлый раз, он, не оглядываясь, пошел к такси.

21 мая, пятница

На похоронах все происходило так, как Петр и предполагал. Он произнес печальные слова о том, с какой теплотой все коллеги будут вспоминать Анфису, выразил соболезнования ее матери, надеясь, что слова звучат искренне, сунул несчастной женщине конверт с деньгами.

Лера, стоящая рядом с незнакомыми девушками, наверное, школьными подругами, плакала. Как ни странно, с влажными глазами стояли и две отправившиеся на похороны секретарши. Этому Петр искренне удивился, Анфиса девушек не щадила, выговаривала им за каждый промах, Петр сам это несколько раз слышал.

В телефон он заглянул, выходя из морга. Пропущенных входящих было несколько. Никому из звонивших Петр перезванивать не собирался, но убрать телефон не успел, на экране высветился новый вызов.

– Алло, – тихо ответил Петр незнакомому абоненту и отошел в сторонку.

– Петр Геннадьевич, здравствуйте, – быстро заговорил женский голос. – Это Людмила Дементьева с завода.

Дементьеву он недавно сделал заместителем начальника цеха. Только потому, что больше назначать оказалось некого. Тетке было под пятьдесят, она работала на заводе с незапамятных времен и умела только хорошо распределять работу между монтажницами. Большего от нее не требовалось, со всем остальным отлично справлялся начальник цеха.

– Сергей Николаевич умер.

– О господи! – поразился Петр.

– Он сегодня на работу не пришел. А потом жена позвонила и сказала, что он умер.

Петр посмотрел на собирающихся у автобусов людей и решил:

– Я сейчас приеду.

Смерть начальника цеха была настоящим ударом. Дементьева не потянет, а любому новому специалисту требовалось время, чтобы войти в курс дела. Смены начальник себе не вырастил. Впрочем, едва ли он собирался умирать, не дожив до шестидесяти.

В автобус начали входить люди. Петр быстро подошел к Лере, взял ее за плечо и тихо сказал в ухо:

– Мне нужно уехать.

Она кивнула. Стоявшие рядом секретарши посмотрели на них с изумлением.

Петру захотелось наклониться и поцеловать Леру. И потому что просто хотелось ее поцеловать, и потому что очень забавно было наблюдать за секретаршами.

Он не стал этого делать. Отошел от толпы и направился к своей машине.

Отныне мотаться на завод придется почти ежедневно. Теперь, кроме Петра, наладить производство некому.

Тронув машину, Петр снова ее остановил и позвонил Борису.

– Борь, ты в курсе, что Сергей Николаевич умер?

К моргу тянулись люди с букетами. Чтобы на них не смотреть, Петр отвернулся.

– Какой?.. Что?! – опешил Борис. – Ч-черт…

– Мне сейчас его заместительница позвонила.

– Я только вчера с ним разговаривал… – Голос у Борьки сделался жалобным.

– Я тоже только вчера с ним разговаривал! – отрезал Петр.

Борис отчего-то сейчас раздражал больше, чем обычно.

– Я на завод. Пока! – Петр бросил телефон на соседнее сиденье и наконец отъехал от морга.

Повезло, добрался быстро. На заводе никто не работал, что неудивительно. Дементьева и монтажницы, собравшиеся у ее стола, наперебой причитали. Когда он вошел в цех, женщины тихо разбрелись по рабочим местам, а Дементьева, достав из кармана рабочего халата носовой платок, промокнула глаза.

– Некролог нужно повесить, – напомнил Петр.

– Сделаем, сделаем, – закивала Дементьева.

Могла бы и сама додуматься. Нужно срочно найти нормального специалиста и уволить эту дуру.

– Давайте посмотрим карты маршрутов. – Петр, подвинув стул, уселся рядом с ней.

Смерть Сергея Николаевича удар сильный, но приборы выпускать надо.

– Сейчас, сейчас. – Дементьева полезла в стол, достала пачку листов со схемами.

Когда она наклонила голову, стало заметно, какие редкие у нее волосы. Петр тетку пожалел.

Еще у нее были водянистые светлые глаза и густо накрашенные короткие ресницы. И в дополнение – розовая помада на губах.

На завод приезжают иностранцы, нужно поскорее убрать это страшилище.

На столе у нее зазвонил внутренний телефон. Дементьева с испугом на него посмотрела, потом перевела взгляд на Петра.

Дура. Клиническая.

– Ответьте, – вздохнул Петр.

Она испуганно сняла трубку, немного послушала и прошептала, уставившись на Петра:

– Там полиция у проходной. Насчет Сергея Николаича.

– Пусть пропустят, – велел Петр и запоздало удивился. – А при чем здесь полиция? Николаич что, не сам умер?

* * *

Ночь у Глеба выдалась бурная. Иван вечером не появился, и Глеб, поразмышляв, отправился ночевать в соседский дом один. Выглядело все это глупо и по-мальчишески, но любопытство пересилило.

Злоумышленник появился в первом часу. Окна в теткином доме уже погасли, а в двух других ближайших домах они даже не зажигались, соседи приезжали только на выходные, да и то не всегда.

Глеб улегся на чужой диван и стал смотреть в потолок. Включить телефон и почитать что-нибудь в интернете не рискнул, опасался, что ночной гость увидит отсвет экрана.

То ли он задремал, то ли просто оказался плохим сторожем. Шаги он расслышал, когда человек был уже под окнами. Хрустнула ветка, потом что-то тихо стукнуло.

Глеб рванулся с дивана, зацепил стул, отшвырнул его и бросился к двери. О том, чтобы хоть как-то вооружиться, он заранее не подумал и запоздало об этом пожалел.

Злоумышленник его услышал, черная тень была уже у калитки. Та стукнула. Когда Глеб подбежал, улица уже пустовала. Тишина стояла абсолютная, скрыться на машине ночной вор не пытался. Либо притаился за ближайшими деревьями, либо это кто-то свой, из деревни.

Глеб вернулся к дому, сел на крыльцо, закурил. Ступени были старые, облупленные. Их давно следовало заменить.

Соседка Таисия содержала дом в порядке. А у Анфисы, как у большинства городских жителей, до дома руки не доходили.

Глеб тоже не стал бы заниматься теткиным домом, если бы с его родственницей, не дай бог, что-нибудь случилось. Скорее всего он вообще сюда не приезжал бы.

От мысли, что с теткой что-то может случиться, стало противно, тоскливо.

Он докурил сигарету, бросил окурок в траву. Запер соседский дом и отправился к своему. Спать не хотелось. Он открыл рабочий ноутбук и, к собственному удивлению, к утру успел сделать все то, что намечал себе на неделю.

– К Киямовым пытались залезть, – поделился Глеб с теткой, когда родственница принялась кормить его завтраком. – Я вора спугнул.

Нина Михайловна, держа в руках чайник, строго на него уставилась.

– Я у Киямовых ночевал, – объяснил Глеб.

Тетка поставила чайник, молча ушла в комнату, через минуту вернулась, держа в руках газовый баллончик.

– Ничего себе! – поразился Глеб. – Откуда это у тебя?

– Из магазина, – фыркнула тетка и тяжело вздохнула. – Ты безоружный решил одолеть бандита?

Глеб виновато улыбнулся.

Тетя от его ночных похождений заметно расстроилась.

– Позвони Ивану, – помолчав, недовольно посоветовала она.

– Позвоню, – кивнул Глеб.

Иван с ним разговаривать не стал, проворчал:

– Освобожусь, наберу, – и отключился.

Глебу хотелось сделать еще один звонок. Он, отодвинув пустую тарелку, встал из-за стола, вышел в сад, потом за калитку и направился к лесу, доставая телефон.

Лера ответила сразу, словно ждала его звонка.

– Ты просила позвонить, если к Анфисе в дом кто-нибудь полезет, – напомнил он. – Ночью кто-то пытался туда проникнуть.

– Ой, как хорошо! – выдохнула Лера.

– Что же в этом хорошего? – не понял он и отчего-то улыбнулся.

– Так… Не важно. Извините, я не могу сейчас разговаривать. Я на похоронах.

Сегодня Анфисины похороны, вспомнил Глеб, убирая телефон в карман. Бродить по лесу расхотелось, он вернулся в дом и снова сел за компьютер.

Иван появился через пару часов. Лицо у участкового было усталое и злое.

– Труп нашли, – недовольно поведал он. – Огнестрел. Молодой мужик, на вид лет тридцать. У леса тело нашли, не доезжая до большой развилки.

Большой развилкой называли транспортную развязку, где от главной трассы отделялись боковые дороги.

– Разве это твой район? – удивился Глеб.

Развилка находилась километрах в пятнадцати.

– Не мой, – мрачно подтвердил Иван и зло скривился. – Парня застрелили из того же пистолета, что и Анфису.

Услышанное Глебу сильно не понравилось. Следовало пожалеть незнакомого парня, но он испытал совсем другое чувство.

Ему стало страшно за испуганную девушку, которая скрывает от Глеба что-то важное и, вполне вероятно, опасное.

* * *

В том, что Петр подыщет вместо умершего начальника цеха другого, Борис не сомневался, но совсем избавиться от беспокойства не мог. Завод находился в прямом его подчинении, и возможные сбои в производстве списать будет не на кого.

– Петр, ну что там? – позвонил Борис заместителю.

– Здесь полиция, – тихо ответил Петр. – Я перезвоню.

– Подожди! – В груди противно заныло. – Какая полиция? При чем здесь полиция?

Почему Анфиса держала копию договоров? Зачем?

– Борь, я перезвоню, – разговаривать Петру не хотелось. – Николаич отравился. Полиция тут всех расспрашивает.

Борис бросил трубку, встал из-за стола, отшвырнув кресло, быстро прошелся по кабинету. Несколько раз сказал себе, что смерть старого алкаша не может иметь отношения к заводским делам. И убийство Анфисы тоже. Приборы изготавливаются четко по технологическим маршрутам и вовремя поставляются заказчикам. В этом нет и не может быть никакого криминала.

Он снова подошел к столу, но садиться не стал, вздохнул и позвонил в секретарскую. Ответил ему незнакомый голос.

– Я поехал на завод, – бросил Борис.

Секретарши отправились на кладбище, вместо них Петр посадил одну из бухгалтерш, вспомнил Борис. О похоронах он подумал равнодушно. Анфиса так измучила его за последнее время, что все, что было с ней связано, вызывало только злость и сожаление.

Какого черта он с ней связался?.. Она была ему совершенно не нужна.

Когда он приехал на завод, полицейские уже ушли.

Злой, уставший Петр вместе с унылой теткой просматривал листы со схемами. Фамилию тетки Борис не помнил, имя тоже.

Увидев его, Петр поднялся, вышел в коридор.

– Отравился Сергей Николаич. Пришел вечером домой выпивши, заснул и не проснулся.

– Некачественное спиртное?

Слава богу, что не от выстрела погиб, как Анфиса.

– Кто ж его знает! – пожал Петр плечами.

– Наши зарплаты позволяют покупать нормальную водку, – заметил Борис.

Петр опять пожал плечами и зло сказал:

– Николаич не был алкоголиком! Выпить любил, но…

– Да я не спорю.

– Он был отличным инженером! Редким.

Борис и с этим не спорил.

– Петр… – Ему хотелось удостовериться в другом. – Не могли Николаича отравить из-за наших приборов?

– Не понял! – опешил Петр.

– Ну… Анфиса скопировала договор. Для чего-то она это сделала? Что может быть нечисто с производством?

– Ничего не может быть! Каждый прибор на контроле. – Петр зло дернул щекой и поморщился. – Слушай, я устал. Поеду домой. Ты как?

– Задержусь немного, – решил Борис. – Побеседую со здешними.

Разговор «со здешними» ничего не прибавил. Заместительница Николаича, имя которой Борис так и не вспомнил, повторяла все то, что говорил ему накануне начальник цеха.

Когда Борис спустился к заводской стоянке, машины Петра уже не было. Поток в город стал пожиже, до ресторана у поворота к Анфисиной даче Борис доехал быстро. Задерживаться здесь было незачем, но он остановился.

Тем вечером, когда Анфисы не стало, он пробыл в ресторане долго. Сидел там и мечтал ее убить.

Борис вышел из машины, решив, что перекусить все-таки стоит. Пообедать днем он не успел.

На крыльцо вышел охранник, закурил.

Борис сделал пару шагов и остановился, внезапно передумав заходить в заведение. Ресторан напоминал об Анфисе, а она была последней, о ком ему хотелось бы думать.

Выстрел прозвучал громко и резко. Охранник дернулся, испуганно посмотрел на Бориса.

На стоянке никого, кроме него, не было.

Стреляли в меня, с равнодушным изумлением подумал Борис и удивился, что страха не было.

Стреляли из подступающего к трассе леса. Подбежавший охранник оторопело оглядывался.

– Идиоты! – бросил Борис.

– Надо в полицию позвонить.

– Звони, – криво усмехнулся Борис и, не глядя на охранника, вернулся к машине.

Стрелявшего полиция не найдет, а для него их расспросы будут только лишней головной болью.

Страх появился, когда он через час поставил машину в гараж.

Он навалился сразу, липкий, тяжелый.

Стреляли не в меня, пытался успокоить себя Борис. Какие-то кретины просто развлекались, паля в лесу.

В него стрелять было некому и незачем.

Машины жены в гараже не было. Инна подъехала минут через пятнадцать после него.

– Где ты была? – спросил он, выйдя наконец из «Тойоты».

– Мишу отвозила к родителям, – улыбнулась Инна.

Она смотрела на него, как обычно, мягко и нежно, но неожиданно нахмурилась:

– Боря, что с тобой?

– Все нормально.

– Ты какой-то… странный. Устал?

– Устал, – кивнул Борис и обнял ее за плечи. – Пойдем домой.

22 мая, суббота

Звонить Лере Глеб не стал, по телефону она опять не захочет разговаривать, а он хотел вытрясти из нее душу и узнать, что она скрывает. Не потому что собирался искать убийцу, потому что девчонка была тихая, беззащитная и вызывала у него жалость.

Это чувство возникло у него с самого начала, еще когда полицейские ее расспрашивали, а она испуганно на них смотрела и все время сжимала кулачки.

«Не появится в салоне, тогда позвоню», – решил Глеб.

К салону он подъехал минут за двадцать до открытия. Подергал дверь и принялся прогуливаться рядом со входом.

Отперла салон невысокая темноволосая девушка, немного напоминавшая соседку Анфису. Потом в дверь вошла еще одна девушка, потом еще.

Лера не появлялась.

Глеб, злясь на себя за то, что не стал заранее ей звонить, достал телефон и неожиданно крепко сжал его в кулаке, чувствуя, как от внезапного нелепого страха перехватило дыхание.

Он должен был помчаться в Москву еще вчера и сразу же вытрясти из нее душу. Она что-то знает, а убийца гуляет на свободе.

Лера вывернула из-за угла дома. Глеб с облегчением выдохнул и в два шага очутился прямо перед ней.

От радости, что она жива, губы сами расплылись в улыбке.

Ему очень хотелось ее обнять. Просто так, от радости, что она жива.

– Ты почему опаздываешь? – проворчал Глеб.

– У меня первая клиентка в десять, – улыбнулась Лера. – Я никогда не опаздываю.

– Это хорошо, – похвалил он. – А то уволят тебя по статье, замучаешься потом работу искать.

Уля постоянно боялась, что его за что-нибудь уволят по статье, и это создаст лишние проблемы при поиске новой работы.

– Не уволят. Это мой салон. Пополам с подругой. Нашему бизнесу уже шестой год.

– И как дела?

– Нормально.

– Поздравляю. – Глеб внимательно на нее посмотрел и признал: – Ты не похожа на бизнес-леди.

– Почему? – улыбнулась она.

– Так…

В его представлении бизнес-леди выглядели совсем иначе. Они не умели быть испуганными. Они были самоуверенными, такими, как Уля.

– Давай отойдем в сторонку, – вздохнул Глеб. – Раз у тебя первая клиентка в десять, у нас есть время поговорить.

Беседовать было негде, и он легонько потянул ее к стене дома.

– Почему ты обрадовалась, когда я сказал, что в дом Киямовых пытались залезть?

Она покачала головой – не скажу.

– Пока не признаешься, не пущу на работу, – припугнул он.

То ли угроза подействовала, то ли ей надоело отмалчиваться.

– Я отдала флешку одному человеку… Раз в дом опять пытались проникнуть, значит, этот человек ни при чем. Все! Больше я ничего говорить не хочу.

– Какую флешку? Тот договор был на флешке?

Она неохотно кивнула.

– Что еще там было?

– Ничего, – быстро сказала она.

Глеб не понял, сказала она правду или соврала.

Лера сделала попытку его обойти, но он ее остановил.

– Подожди!

Он потыкал в телефон, который продолжал держать в руках, и сунул ей под нос фото убитого парня. Снимок он вчера попросил у Ивана. Старый приятель не отказал.

– Кто это? – Лера сначала отшатнулась, а потом с любопытством уставилась в экран.

– Этого человека вчера убили.

– За что? То есть кто?

Смотреть на убитого ей расхотелось, и она рукой отодвинула телефон.

– Его застрелили из того же пистолета, что и Анфису. Документов при нем не было. Ты точно никогда его не видела?

– Точно, – кивнула она.

– Лера… Я за тебя боюсь, – признался Глеб и решил: – Пожалуй, я буду тебя встречать и провожать. Пока все не выяснится.

– Это исключено! – отрезала она. Он не прав, она умеет быть бизнес-леди. – Спасибо, но это невозможно!

– Ты понимаешь, что творится что-то нехорошее?

– Чего же тут не понимать!

– Кому ты отдала флешку?

– Глеб, мне пора. Я благодарна вам за заботу, правда.

«Провожу ее вечером, – решил он. – Тайком, чтобы она не видела».

Лера решительно обошла его и скрылась за дверью салона. А Глеб неожиданно заметил, что улица пахнет сиренью и чем-то еще, терпким и приятным.

* * *

Инна закрылась в ванной. Борис торопливо достал телефон и набрал Леру. Страх, охвативший его после вчерашнего происшествия, ушел, а желания понять, какого черта Анфиса скопировала договор, только прибавилось.

Он жалел, что сегодня суббота, предприятие не работает, и нет возможности начать снова расспрашивать сотрудников.

– Боря, я на работе, – торопливо ответила Лера. – У тебя что-то срочное?

– Я хочу, чтобы ты рассказала, как Анфиса передала тебе флешку. Что она при этом сказала? Припомни.

– Да ничего не сказала! Попросила подержать косметичку у меня в кабинете, и все. Боря… Вчера какого-то парня убили из Анфисиного пистолета. То есть из того, из которого застрелили Анфису.

– Что?! – ахнул Борис и прислушался.

Вода в ванной перестала шуметь.

– Откуда ты знаешь? – Он отошел подальше от ванной.

– Анфисин дачный сосед сказал. Послушай, я не могу больше разговаривать. Позвони вечером.

Инна вышла из ванной, он незаметно положил телефон на стол.

Лицо у жены было бледное, красивое и безмятежное. Она всегда выглядела красивой и безмятежной, и поначалу казалась ему безмозглой и бесчувственной куклой, которую научили разговаривать, но которой не хватало живости живого человека.

После озорной и ехидной Анфисы привыкнуть к постоянно ровной Инне оказалось трудно. Ему долго было скучно с Инной.

Жена ему улыбнулась, а он неожиданно подумал, что от Анфисы ему не удалось бы скрыть, как сильно его напугал вчерашний выстрел.

– Мне нужно ненадолго съездить на работу, – соврал Борис.

Инна понимающе кивнула.

Анфиса немедленно принялась бы выяснять, с какой это стати ему приходится тратить свободный день. И обязательно заметила бы, что коллектив в выходные работать может, а директору незачем.

Черт… а ведь Анфисе он бы сейчас сказал, что с ним вчера произошло. И о том, что узнал сейчас от Леры, сообщил бы.

Борис быстро оделся и, целуя жену, пообещал:

– Я ненадолго.

Утренняя субботняя Москва была пуста, до салона он добрался за несколько минут.

А вот Леру дожидался долго, почти час.

Она вышла к ресепшену вместе с дамой неопределенного возраста. Той можно было дать и двадцать пять, и сорок.

Лера, улыбаясь, раскланялась с дамой, посмотрела наконец на Бориса и кивнула в сторону коридора.

– Заходи. У меня пятнадцать минут.

Девушка за ресепшеном украдкой их разглядывала.

Лера быстро провела Бориса в маленький кабинетик.

– Расскажи про новое убийство, – закрыв дверь, попросил Борис.

– Анфисин сосед рассказал. Сегодня утром, когда я на работу шла. Показал мне фотку, я сказала, что никогда убитого парня не видела.

– Фотка была на бумаге? Он тебе ее не оставил?

– Нет. – Она покачала головой. – Показал в телефоне.

– Жалко. – Борис задумался. – Что за сосед? Ты давно его знаешь?

– Совсем не знала. Мы с ним вместе Анфису обнаружили.

Лера в белом халате и белой шапочке казалась незнакомой.

– Сосед откуда знает про убийство? Про убийство парня? Он мент?

– Нет. – Лера покачала головой. – Он просто сосед. Его полиция вместе со мной допрашивала.

– Откуда он знает про новое убийство? Оно что, произошло в деревне?

– Борь, я не знаю. Я торопилась на работу, мне некогда было все выяснять.

– Сколько соседу лет? – зачем-то спросил Борис.

– Ну… лет сорок. Плюс-минус. А что?

– Так…

Лера, сев за стол, выдвинула верхний ящик. Сунула туда руку, достала косметичку.

– Анфиса попросила, чтобы косметичка полежала у меня. Я при ней положила ее в стол, а достала, только когда… Анфисы уже не стало.

Она протянула Борису косметичку, он сжал ту пальцами.

– Там была только флешка?

– Да.

Он расстегнул «молнию», сунул в косметичку пальцы. Крохотную, с ноготь, электронную плату он нащупал случайно и, доставая ее, не сразу понял, что держит в руках.

– Что это? – с интересом спросила Лера.

От любопытства она вытянула шею.

– Это изготавливается на нашем заводе. – Борис сжал плату двумя пальцами. – Ты кому-нибудь, кроме меня, показывала договор с флешки?

Она замялась, но призналась:

– Соседу.

– Ч-черт… А видео?

– Ну конечно, нет! – Она поморщилась.

– Что сосед сказал по поводу договора?

– Что он в этом не разбирается.

Зазвонил внутренний телефон. Лера сняла трубку, сказала, что сейчас подойдет.

– Боря, пришла клиентка.

Она взялась за ручку двери, а Борис неожиданно придержал ее за запястье и тихо сказал:

– В меня вчера стреляли. Я выходил из машины, и раздался выстрел.

Лера отпрянула, а потом схватила его за плечи.

Анфиса сделала бы так же.

– Стреляли около ресторана, где я в тот вечер сидел, когда Анфису убили. Вообще-то я не уверен, что целились в меня. Могли просто хулиганить в лесу. Забавно, да?

– Боря, об этом нужно кому-то рассказать!

Она смотрела на него испуганно и решительно.

– Кому? – усмехнулся он.

Если полиция узнает о его связи с Анфисой… Черт знает, чем это закончится.

Если о связи с Анфисой узнает тесть, будет еще хуже.

Смешно, но, кроме Леры, поделиться проблемами оказалось не с кем.

– Я буду держать тебя в курсе, если что-то узнаю, – быстро пообещала она.

Выйдя из салона, он немного посидел в машине. Ему надо было набраться сил, чтобы при жене делать вид, что ничего необычного не происходит.

* * *

Обычно Лера умела, работая, отключаться от всего, что ее действиям мешало. На сей раз это у нее не получалось.

То, что сказал Боря, испугало ее. Лере стало за него страшно, как будто Борис был не чужим человеком, а то ли старым другом, то ли вообще родственником.

К вечеру беспокойство не прошло, даже, пожалуй, усилилось.

Подмывало позвонить Борису и спросить, все ли с ним в порядке, но делать этого она не стала, конечно. И глупо, и замучаешься потом объясняться с Инной.

Ей оставалось обслужить последнюю клиентку, когда она, вздохнув, набрала Глеба.

Представлять, что она будет проводить вечер, изнывая от беспокойства, было тошно. Лучше сделать хотя бы то малое, что можно.

– Помните, вы мне предлагали осмотреть Анфисин дом? – подхалимски робко спросила Лера. – Можно сегодня??

– Можно, – засмеялся Глеб.

Отчего-то ей тоже стало смешно.

– Во сколько ты освободишься?

– В восемь.

– Буду ждать у салона.

Лера не успела сказать, что доберется до деревни сама, Глеб отключился.

Администратор позвонила, сказала, что клиентка пришла. Лера не успела положить телефон на стол, он снова ожил, и Петр велел:

– Никуда не уходи, я приеду.

– Петр, я на работе, – удивилась Лера. И только тут поняла, что ни разу за сегодняшний день о нем не вспомнила. – У меня еще клиентки.

– Знаю. Поинтересовался у администратора.

– Петя, извини, я сегодня не смогу…

– Дождись меня! – перебил он.

В трубке щелкнуло, Лера озадаченно на нее посмотрела.

Задерживать клиентов не полагалось, но она потратила еще минуту, торопливо написала эсэмэску: «Прости, сегодня не смогу». И помедлила перед тем, как отправить ее Петру.

Она все делает неправильно. Отложить нужно было осмотр Анфисиного дома. Тем более что визит туда едва ли что-то даст – кроме флешки, искать у Анфисы нечего.

Лера торопливо вышла встречать клиентку.

Окончательно освободилась она в начале восьмого.

– Кофе будешь? – заглянула в кабинет администратор.

– Нет, – отказалась Лера.

Еще можно было все переиграть, извиниться перед Глебом и сказать Петру, что вечер у нее освободился.

Она переоделась, вышла на крыльцо. Глеб курил, стоя у двери.

– Поехали? – улыбнулся он.

– Поехали, – кивнула Лера.

Петр перестанет за ней ухаживать, и она опять начнет ждать, когда позвонит Никита.

* * *

Без Николаича производством следовало заниматься плотно. Тянуть до понедельника Петр не стал, опять поехал на завод. И очень удивился, обнаружив в цеху Дементьеву. Не ожидал, что тетка настолько ответственно относится к работе, что пожертвует собственным выходным.

Женщина, увидев его, тоже удивилась. Кажется, неприятно.

– Образцы разбираете? – поинтересовался Петр.

– Да. Хочу еще раз протестировать. У Николаича всегда много в брак уходило, а я вчера ни одного запоротого не нашла.

– Что там про Николаича?.. Когда похороны? – Петр подвинул стул, сел около Дементьевой.

– Когда похороны, неизвестно еще. – Она вздохнула. – Я вчера с его женой разговаривала…

– С вдовой, – зло поправил Петр.

Жену Николаича он однажды видел. Несколько месяцев назад начальник цеха выступал на отраслевой конференции, организованной в подмосковном отеле. Конференция проходила два дня, участники жили в отличных номерах, днем заседали, а по вечерам гуляли по большой территории или проводили время в ресторане.

Выступить Николаича уговорил Петр. Кроме самого Петра и Бориса, докладывать было некому, а хотелось, чтобы выступлений было побольше. К удивлению Петра, Сергей Николаевич оказался отличным докладчиком. Говорил ясно, коротко и по делу, а вопросов ему задали не меньше, чем Петру.

На конференцию Николаич приехал с женой. Та была невысокой, худенькой и скромной, вежливо всем улыбалась и, похоже, смущалась своим присутствием среди мужнего начальства. Николаич жены не стеснялся. Он держал супругу за руку и постоянно на нее оглядывался.

Думать о жене начальника цеха как о вдове было тошно.

– Николаич в тот вечер домой поздно пришел. Но позвонил, предупредил, что задержится. Выпивши немного был. Лег спать, а через пару часов проснулся, плохо ему стало. Жена «Скорую» вызвала, но та ничего сделать не успела, он прямо при них умер.

– Так отчего он все-таки умер? Отравление?

– Отравление. Только неизвестно, где он паленую водку купил. – Дементьева поколебалась и совсем тихо ошарашила: – Жена считает, Николаича отравили. Специально. Убили.

– Ничего себе! – оторопел Петр. – Кому он мог помешать?

– Кто же его знает!

– Бред какой-то!

Дементьева горестно вздохнула, то ли соглашаясь с Петром, то ли все-таки допуская, что кому-то могло прийти в голову убить безобидного старика.

– Покажите маршруты на понедельник, – попросил Петр.

Как ни странно, Дементьева составила маршруты хорошо, не хуже Николаича. Пожалуй, ее в любом случае не стоит увольнять, даже если он найдет на место начальника цеха хорошего спеца.

Можно было уезжать. Петр позвонил сначала Лере, а когда она не ответила – в салон и узнал, что сегодня она работает.

Чтобы протянуть время до вечера, он проверил технологическую документацию по всем выполненным в этом году работам. Документация была в полном порядке.

Когда он уходил, Дементьева еще перебирала в цеху образцы приборов.

«Не стоит ее увольнять», – окончательно решил Петр.

Машин в город было немного, но ему не повезло, две мелкие аварии собрали большие пробки, и доехать до Лериного салона вовремя Петр не успевал.

Ему казалось, что, работая, он о Лере совсем не думал, а сейчас так захотелось поскорее ее увидеть, что он с трудом сдерживался, чтобы злостно не нарушать скоростной режим.

Хватит тянуть. Отвезти ее к себе и не отпускать.

Он не поверил, когда она отказалась с ним встречаться. Ему не хотелось в это верить, даже когда пришла эсэмэска.

Это означало, что он неудачник во всем. И в том, что приходится подчиняться Борьке, и в том, что единственная женщина, к которой он неравнодушен, безразлична к нему.

Он больше не стремился не нарушать скоростной режим, и к салону успел приехать еще до закрытия.

Он не успел выйти из машины, когда увидел Леру. Она садилась в машину к незнакомому мужику.

Петр ожидал чего угодно, но почему-то не этого.

Ему только казалось, что она тает под его взглядом, как женщина, предназначенная судьбой.

Ему только казалось, что она принадлежит ему вместе со всеми своими мыслями и чувствами.

Винить было некого. Она ничего ему не обещала.

Петр посидел, держась за руль и не понимая, куда теперь ехать. Домой, больше некуда.

Заметив по дороге винный супермаркет, он купил бутылку виски. Приехав домой, выпил глоток виски раньше, чем переоделся.

Сосредоточиться на чем-то, не имеющем отношения к Лере, было трудно, но он сумел.

– Пап, – позвонил Петр отцу. – У нас на заводе произошел непонятный случай. Начальник цеха отравился. Ты узнай по своим каналам, что следствие считает. Сергей Николаевич Абросимов, живет в… – Петр назвал подмосковный город.

– Попытаюсь. Ты из-за этого расстроен, Петя? – осторожно спросил отец.

Проницательности собственного отца Петр не переставал удивляться.

– Из-за этого тоже.

– А еще из-за чего? – фыркнул отец. – Неужто из-за бабы?

– Угадал. Только не из-за бабы, из-за женщины, – поправил Петр.

– Непереносимым горе бывает, когда теряешь человека, с которым жил. В буквальном смысле жил, завтракал, ужинал и ночевал. Все остальное забывается быстро, поверь.

– Верю, – усмехнулся Петр. – Узнай про Абросимова, не забудь.

– А я когда-нибудь забывал?

– Никогда, – признал Петр.

Он снова выпил виски, чувствуя, что не то чтобы успокаивается, а как-то тупеет.

Несмотря на отупление, он догадался сделать еще один звонок.

– Боря, – спросил Петр директора. – Ты случайно не знаешь Лериного городского телефона?

Борис номер не знал, спросил у жены. Петр записал.

Он звонил Лере домой почти до самого утра, пока не забылся, приняв виски больше, чем следовало. Городской номер не отвечал. Она не ночевала дома.

* * *

– Про убитого парня что-нибудь стало известно? – спросила Лера, едва сев в машину.

– Мне – нет. – Глеб оглянулся, въехал в поток. – Мне о нем рассказал участковый, он мой приятель. В смысле участковый приятель, а не убитый.

– Это я поняла, – улыбнулась Лера.

Она была грустна, хоть и улыбалась.

– Ходила вчера на похороны?

Вопрос был неудачный. Глебу хотелось развеселить девушку, а заговорил он о похоронах. Следовало подыскать тему повеселее.

– Конечно. Я Анфису с детского сада знала. – Лера поерзала, устраиваясь поудобнее. – Наши мамы до сих пор иногда перезванивались. Так… по праздникам. А на похоронах мои родители все время были около Анфисиной мамы, как будто у нее ближе никого нет. И от этого как-то… совсем тошно.

Регина, Анфисина мать, в деревне появлялась редко. Совсем давно привозила к родственнице маленькую Анфису, иногда оставляла на несколько дней. Впрочем, Глеб и сам появлялся у тетки нечасто и о соседях знал мало.

– Отец Анфисы на похоронах был? – зачем-то спросил Глеб.

– Был. Я давно его не видела, Анфисины родители много лет назад разошлись. Даже удивилась, что узнала его. У Регины Леонидовны теперь другой муж, мама говорит, что хороший.

– По-моему, Регина в деревню с мужьями не приезжала, ни с первым, ни со вторым, – впереди ехала фура, мешала обзору, Глеб переместился в левый ряд.

Лера пожала плечами.

– Лера, у Анфисы была квартира? – неожиданно спросил он. – Где она жила? С матерью?

– Снимала жилье. Давно, уже лет пять. – Лера на него покосилась. – Почему вы спросили? Если кто-то пытается залезть в деревенский дом, может забраться и в квартиру?

– В городе это сделать труднее, соседи могут увидеть. Камеры сейчас почти у всех подъездов.

Лера задумалась. Глеб догадывался, что размышляет она о том, как бы осмотреть еще и квартиру Анфисы.

До поворота к деревне удалось доехать относительно быстро. Глеб притормозил у первых домов, подал машину назад и проехал дальше, к лесу. Повезло, удалось поставить машину между деревьями так, что с дороги ее не было видно.

– Не хотите, чтобы деревенские знали, что вы приехали? – полюбопытствовала Лера, выбираясь из машины.

– Точно.

На самом деле он не хотел, чтобы кто-нибудь видел рядом с домом Киямовых Леру. Ему спокойнее, если она будет держаться подальше и от дома, и от всего другого, связанного с убийствами.

Сегодня на Лере тоже был брючный костюм, отличавшийся от того, что она надевала раньше, только цветом.

Наверное, это ее стиль.

У каждой женщины свой стиль в одежде, говорила Уля. Глеб только однажды видел ее в платье. То, как утверждала Уля, было дорогим и модным. Кажется, ей подарили его родители. Подруга покрутилась перед зеркалом и навсегда сунула платье в ящик комода.

– Это не мой стиль, – сказала она тогда Глебу.

Уля предпочитала стиль полуспортивный-полумолодежный.

Думать об Уле не хотелось.

Глеб покосился на Лерины ноги, сегодня – в туфлях без каблуков.

Его кроссовки рядом с изящными туфельками казались грубыми и грязными. Впрочем, так и было.

– Пошли. – Он зашагал по огибающей деревню дорожке.

Солнце уже село. Пахло лесом, полем.

– Тебе не холодно? – не оборачиваясь, спросил Глеб.

– Нет. Спасибо.

– Поужинать хочешь? Можем зайти к моей тетке, перекусить.

– Нет. Спасибо.

В лесу негромко перекликались птицы. Над растущими вдоль дорожки одуванчиками вились шмели.

У забора Киямовых Глеб пошел медленнее, у угла забора огляделся. Непохоже, что их кто-то видел.

– Иди к дому быстро, – велел Глеб, открывая перед Лерой калитку, и снова огляделся.

Окраина деревни была пуста.

* * *

Глеб хмурился и озирался, выглядело это забавно.

– Собираетесь устроить в доме засаду? – улыбнулась Лера, когда он отпирал дверь.

– Нет, – проворчал он. – Собираюсь отвезти тебя домой.

– Я уеду на электричке.

Он промолчал, не стал отвечать на глупость.

– Откуда у вас ключи?

– Покойная Таисия у моей тетки запасную связку держала. Когда все это случилось, я ключи проверил, они подошли.

Стены в доме не были оклеены обоями. На кухне стоял старый буфет, на столе рядом с буфетом микроволновка. В темной кухне она выделялась белым пятном.

– Свет включить?

– Можно, – разрешил Глеб.

– Глеб… – Лера потянулась к выключателю и отдернула руку. – То, что мы делаем… Это ведь незаконно, да?

– Незаконно, – засмеялся он и предложил: – Давай я отвезу тебя домой, а незаконным обыском сам займусь. Если что-нибудь подозрительное найду, поделюсь. Правда поделюсь, обещаю.

Она поколебалась, снова потянулась к выключателю и снова отдернула руку.

– Ну что, пойдем отсюда? Боишься быть домушницей?

В доме быстро темнело. Подступающая ночь за окном казалась синей.

– Полиция все здесь обыскала, – вздохнул Глеб. – И мы с участковым все просмотрели. Нет здесь ничего такого, что указывало бы на преступника. Или ты думаешь, что есть еще одна флешка?

– Не знаю, – призналась Лера.

– Ну включай свет, будем искать.

Было очень тихо. В городе не бывает такой тишины.

– Включай-включай, – поторопил Глеб.

Он примет ее за дуру и не ошибется.

Неожиданно Глеб напрягся, прислушался. Быстро тронул ее за руку и прошипел:

– Тихо!

Она ничего не слышала. Тишина казалась абсолютной.

Лере казалось, что она перестала дышать. Не потому что очень испугалась, потому что тоже стала прислушиваться.

Наверное, прошла всего пара секунд, когда она расслышала тихий треск. Потом скрип.

Глеб бесшумно метнулся к двери. Дверь распахнулась, Лера успела заметить за ней темный силуэт. Тишины больше не было, Глеб выскочил наружу, дверь стукнула, раздался топот.

Лера выбежала на крыльцо. Качалась калитка.

От страха стоять было тяжело, она привалилась к перилам. Что ей делать, если Глеб не вернется?.. Звонить в полицию?

Он вернулся. Зло толкнул калитку, она несколько раз стукнула.

От радости Лера бросилась ему навстречу. Глеб прижал ее одной рукой и быстро подтолкнул к дому.

– Испугалась?

– Очень, – засмеялась Лера и чуть не ляпнула, что испугалась не за себя. За него.

– Не бойся. Он больше не появится.

Глеб пропустил ее вперед, заходя в дом. Запер дверь на задвижку.

– Он скрылся где-то в деревне. Думаю, он местный.

– Он мог забежать на любой чужой участок, – предположила Лера.

Она так обрадовалась, что с Глебом ничего не случилось, что ей все время хотелось улыбаться.

– Не думаю. Это рискованно, воры обычно продумывают пути отступления.

Он включил свет, подошел к окну, задернул занавеску.

– Если это деревенский, Иван его вычислит. Иван – это наш участковый.

– Позвоните ему.

– Позвоню. Утром.

Он шагнул в комнату, включил свет там, задернул занавески.

Подошел к стоящему у стены книжному шкафу, открыл дверцу.

В шкафу стопкой лежали документы. Свидетельство о праве собственности на земельный участок, какие-то старые платежки.

Он перебирал бумаги, а она стояла рядом и смотрела ему через плечо.

Он точно решит, что она дура. Напросилась осмотреть дом, а стоит около него, как пень.

– Надо же! – Глеб выпрямился с раскрытыми зелеными корочками документа в руках. – Я не знал, что Таисия была замужем.

Документ оказался давним свидетельством о браке.

– Таисия и моя тетя в одной школе работали. Моя тетка литературу преподавала, а Таисия, кажется, математику. Или химию, что ли.

– Глеб, – неожиданно сказала Лера. – Отец Анфисиного ребенка…

У нее чуть не вырвалось, что в Бориса вчера стреляли. Она не сказала только потому, что Боря допускал, что кто-то просто хулиганил в лесу.

– Что?..

Еще ей хотелось сказать, что Борис ей не нравится, он подло поступил и с Анфисой, и с Инной, но ей все равно за него страшно.

– Ничего, – вздохнула Лера. – Так…

– Он знает про флешку? – Глеб заглянул ей в глаза.

– Знает, – призналась Лера. – Флешка у него. Сюда лез не он.

– Или вору нужна не флешка.

Дом был маленький, кроме кухни, еще две комнаты. Чтобы заглянуть во все шкафы, много времени не потребовалось.

В доме не было ничего, что могло заставить кого-то упорно пытаться сюда проникнуть.

Или это нечто было очень хорошо спрятано.

Когда Глеб довез Леру до ее дома, уже светало.

23 мая, воскресенье

О том, что мама просила их с Борей приехать к двенадцати, Инна вспомнила только утром и равнодушно удивилась: раньше она никогда не забывала о намеченных встречах.

– Боренька, я хочу тебя расстроить, – виновато улыбнулась Инна, ставя перед мужем утренний кофе. – Папа сегодня дает интервью, приедет фотограф, мама просила, чтобы мы тоже поприсутствовали.

– Кому интервью? – заинтересовался Борис.

– Не знаю. Не спросила. Он собирается участвовать в выборах.

– А это согласовано? – Борис поднял глаза к потолку.

О том, что ни одна кандидатура народных избранников не может быть не согласована с соответствующими органами, Инна, конечно, знала. Об этом было известно всем, даже тем, кто был далек от политики.

Борис это знал не хуже Инны.

О господи! Зачем он задает пустые вопросы? Инна почувствовала, что подступает раздражение.

– Не знаю. Наверное.

Неожиданно ей захотелось остаться одной, без него. Забраться на стул с ногами, как она любила делать раньше, начать тихонько мурлыкать какую-нибудь мелодию.

– Мама просила быть к двенадцати, но думаю, что ничего страшного не произойдет, если мы приедем попозже. Интервью наверняка займет не меньше часа. – Инна посмотрела на часы. – Не торопись.

– Нет, опаздывать мы не будем. – Борис допил кофе и отодвинул чашку. – Одевайся.

К маминым просьбам Борис всегда относился серьезно. Иногда Инне казалось, что к словам тещи муж прислушивается больше, чем к мнению тестя. Впрочем, мама редко говорила что-то, не совпадающее с мнением папы.

Появляться рядом с родителями следовало в одежде, которую Инна терпеть не могла. Пройдясь глазами по вешалкам с одеждой, она выбрала серое платье, прикрывающее колени. Оно было дорогим, а казалось убогим. Инна усмехнулась, глядя на себя в зеркало.

– Ты готова? – поторопил Борис.

– Да.

Мама наверняка позаботится, чтобы вместе с фотографом приехал визажист, но Инна наложила на веки легкие коричневые тени, провела тушью по ресницам.

Этого можно было не делать, у нее фотогеничная внешность.

У нее правильное лицо и хорошая фигура, а она кажется себе убогой, под стать впервые надетому платью.

Это потому что у нее муж, который ее не любит, и дом, в котором ей постоянно приходится притворяться.

– Боря… – Инна отвернулась от зеркала.

Сердце забилось глухо и часто.

Она прямо сейчас ему скажет, что не может больше с ним жить!

Немедленно, пока не ушла решимость!

Она не может больше постоянно врать и делать вид, что видит в нем близкого человека.

Она никогда не простит ему унижения, которому подвергла ее Анфиса и от которого до сих пор перехватывает дыхание.

– Пойдем! – поторопил Борис. – Я не хочу опаздывать.

Инна оглянулась на свое отражение и заспешила за мужем.

В доме родителей все происходило так, как и ожидалось. Папа больше часа отвечал на вопросы корреспондента, потом фотограф, оказавшийся веселой молодой девушкой, снимал всю семью в целом и каждого ее члена по отдельности.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул папа, провожая съемочную группу. – Как все прошло?

Это он спросил у мамы, но Боря ответил первым:

– Отлично, Филипп Антонович!

– Замечательно, – улыбнулась мама. – Хорошо, что ты не забыл упомянуть про ювенальную юстицию.

Помощница по хозяйству, новая, Инна ее еще не видела, пригласила к столу.

– Что такое юнальная юстиция? – запрыгал Миша, первым подбегая к своему любимому месту слева от деда.

– Ювенальная, – поправила мама и строго объяснила: – Это полиция, которая отнимает детей. Это происходит в других государствах. У нас в стране никогда такого не будет!

– И очень жаль! – неожиданно сказала Инна. – Потому что у нас в стране есть такие родители, у которых следовало бы отнять детей, а никто этого не делает.

– В детском доме им будет лучше? – усмехнулся папа.

Инна не успела сказать, что в двадцать первом веке общество в состоянии сделать так, чтобы ребенку было хорошо везде, в том числе в детском доме. И это тоже задача ювенальной юстиции.

– Давайте сменим тему, – недовольно предложила мама.

В их семье спорить было не принято. У них всегда царили мир и доброжелательная атмосфера. Как сейчас у Бориса и Инны.

Садясь за стол, Инна неожиданно подумала, что понятия не имеет, счастливы ли ее родители или всю жизнь притворяются, как она и Боря.

День выдался теплый и солнечный, после обеда они всей семьей посидели на детской площадке, наблюдая за бегающим Мишей.

Если бы веселая девушка-фотограф задержалась, у нее могли бы получиться отличные снимки большой счастливой семьи.

* * *

Уля не звонила. Это вызывало и трусливую радость, и робкую надежду, что больше она никогда не позвонит, и сосущее чувство незаконченности. Нужно самому ей позвонить, сказать, что она чудесная девушка, что он ее не стоит, что он никогда не изменится, и она не сможет быть с ним счастливой.

Сказать правду не представлялось возможным. Правдой было то, что он не любил Улю и мучительно хотел порвать с ней окончательно. Правда была обидной, а обижать кого-то Глебу не нравилось.

И он не позвонил, струсил.

Он набрал номер Ивана, рассказал о ночном приключении.

– Это был мужчина, и молодой, – уверенно объяснил Глеб. – Старика я бы поймал. И женщину тоже. Он побежал по улице, скрылся у кого-то в саду. Вань, он местный, я уверен.

Иван размышлял.

– Про труп у развилки известно что-нибудь? – спросил Глеб.

– Пока ничего, – проворчал Иван.

Глеб сунул телефон в карман, взял компьютер, устроился под яблоней. Тетка из шланга поливала грядки.

– Тебе помочь?

– Сама справлюсь.

Белая бабочка неровными зигзагами порхала перед глазами. Подлетела пчела, Глеб отмахнулся на нее рукой.

– Таисия, оказывается, была замужем, – неожиданно сказал он. – Я вчера нашел свидетельство о браке.

– Была. – Тетка выключила шланг. Подумала и села рядом с Глебом в плетеное кресло.

Пчела продолжала кружиться около головы, на этот раз Глеб махнул на нее ноутбуком.

– Отвратительная история, – поморщилась Нина Михайловна. – Мерзкая.

Солнце падало на дисплей, но передвинуться Глебу было лень.

– Помнишь Николая Тумакова?

– Да, а что?

Тумаковы жили на соседней улице. Муж, жена и сын. Тот был на несколько лет старше Глеба и в детскую Глебову компанию не входил. Он даже не помнил, как того сына зовут. А может быть, никогда и не знал.

– Николай пятнадцать лет назад умер. Да, точно, уже пятнадцать лет, – прикинула родственница. – Николай Тасиным мужем и был.

– Я на фамилию обратил внимание, но не думал, что это Николай, – признался Глеб.

– Он. Они с Таисией поженились, когда она институт окончила. Такая счастливая пара была… Тася тогда в Москве работала, Николай ее каждый вечер у электрички встречал. Кто бы мог подумать…

Солнце падало тетке на глаза, она подвинулась вместе с креслом.

– Николай тогда фермерством занялся, но очень быстро прогорел. Даже странно. – Тетка задумалась. – Парень он был работящий, этого не отнимешь. Но почему-то фермерство у него не пошло, разорился.

– Ясно, почему, – усмехнулся Глеб. – Потому что у нас любое производство не выгодно, система так построена. Налогообложение мелкому бизнесу не способствует.

– Наверно, – согласилась тетка. – В общем, Николай подался куда-то на заработки. Вахтовым методом работал. Несколько месяцев отсутствует, месяц дома. Тася его ждала, прямо сияла, когда он приезжал. А однажды он приехал с новой женой и ребенком. Вот такая история.

– Невеселая.

– Да уж. Так они всю жизнь и жили. Таисия и Николай со своей семьей на соседних улицах. – Нина Михайловна тяжело вздохнула. – Она ведь ничего не знала, пока он с новой женой не появился. Ждала его…

Нужно немедленно позвонить Уле. Сказать, чтобы та больше его не ждала.

Впрочем, не факт, что Уля его ждет после того, как он так сильно ее подвел.

– Таисия даже на его похороны не пошла. Вся деревня была, а она нет. Знаешь. – Тетка задумалась. – Я вот думаю, что люди, у которых разные интересы, вместе жить не могут. Николай за всю жизнь двух книжек не прочитал, а у Таисии все-таки высшее образование было.

– Нет, – не согласился Глеб. – Образование тут ни при чем. Некрасов вон на простой девушке женился, и ничего.

– Исключения подтверждают правила, – засмеялась Нина Михайловна.

Сидеть в тихом садике рядом с теткой было хорошо. И работать там, где он хочет, тоже – просто здорово.

Он правильно сделал, что не послушался Улю.

– Люди расстаются, потому что не могут быть вместе, – сказал Глеб.

– Или потому, что кто-то оказывается непорядочным, – грустно заметила старая учительница.

Родственница поднялась, ушла в дом. Глеб открыл ноутбук.

* * *

К собственному удивлению, пробудился Петр только в двенадцатом часу. Не думал, что проспит так долго. И еще одно удивило – совсем не болела голова.

Тем не менее настроение было таким, что впору утопиться.

Он опять позвонил Лере по городскому телефону, с тоской слушал длинные гудки, а когда в трубке возник ее голос, от неожиданности заговорил не сразу.

– Алло, – сонно сказала Лера. – Алло!

– Лер, это я. Разбудил? – покаялся Петр.

– Ничего страшного. – Ему показалось, что она улыбнулась, и сразу расхотелось топиться. – Я заснула только под утро.

– Извини.

– Ничего страшного. Даже хорошо, что разбудил.

– Где ты вчера была? – вырвалось у Петра.

Зря спросил, сейчас она скажет, что у нее другой мужчина, и придется топиться.

– Сидела в засаде, – засмеялась она. – Сначала спугнула преступника, потом обыскивала Анфисин дом. Если Регина Леонидовна узнает, может подать на меня в суд. Регина Леонидовна – это Анфисина мама.

– Лера, может, тебе еще поспать? – забеспокоился Петр.

– Не надо, выспалась. Петя, я правду говорю. Я вчера поехала к Анфисе на дачу, хотела обыскать дом. У соседа есть ключи, он не возражал, чтобы я дом осмотрела.

– Черт возьми! Зачем?

– Я хочу знать, почему ее убили.

– Там менты все обыскали, уверяю тебя. Лера… – Петру показалось, что он вошел в холодную воду. – Я вчера видел, как ты садилась в машину к мужику.

– Это сосед. Анфисин, по даче.

Он забыл, что находится в холодной воде. Он был у себя дома, разговаривал с лучшей на свете женщиной, и она не торопилась прервать разговор.

– Я собирался утопиться, – признался Петр.

– Не надо, – рассмеялась она. – Мне будет грустно.

– Можно я приеду? Прямо сейчас?

Она на секунду замялась и твердо сказала:

– Приезжай.

Он торопливо принял душ, наспех выпил чашку чая и через сорок минут звонил в ее дверь.

Она была в коротком домашнем платье с небрежно заколотыми деревянной заколкой волосами. Петр молча перешагнул через порог, прижал ее к себе и уткнулся лбом в волосы.

Потом он, конечно, все выспросил и неодобрительно качал головой, когда она рассказывала, как сосед погнался за ночным грабителем.

– Больше никакой самодеятельности! – наконец приказал он.

Еще ему хотелось сказать, чтобы она никогда больше не смела садиться в машину к чужим мужчинам, но так сразу на нее давить он не решился.

– Мне кажется, что я не смогу нормально жить, пока не узнаю, кто убил Анфису и почему, – грустно призналась она.

– Вы были очень близкими подругами? – не понял Петр.

– Да нет. – Она пожала плечами. – Конечно, мы давно были знакомы, но… Мало что знали друг о друге. – Она поколебалась и сказала почему-то шепотом: – Анфиса ждала ребенка.

– Да? – равнодушно удивился Петр и неожиданно заинтересовался: – И от кого?

– Неважно!

– Уж не от Борьки ли? – весело предположил он. – Девочки в секретарской шептались, что у них особые отношения.

– Я не знаю, от кого! – сердито отрезала Лера.

Похоже, он прав, ребенок от Борьки. Только Лера почему-то не хочет в этом признаться.

Оттого, что она ему не вполне доверяет, стало немного грустно. Так, чуть-чуть. В этот день ничто не могло испортить ему настроение.

– Анфиса не успела побыть счастливой, – грустно сказала Лера. – И в этом какая-то особая несправедливость.

– Откуда ты знаешь, что она не была счастлива? – не согласился Петр. – Она жаловалась тебе на судьбу?

– Нет, но…

– Лера, я не хочу больше о ней говорить, – попросил Петр. – Давай о нас с тобой. Я собираюсь уволиться, найти работу без допуска к гостайне. Иначе за границу не выпустят. Я хочу, чтобы мы с тобой уехали из страны.

– Петя, я к этому не готова, – быстро напомнила она.

Он заметил, что разговор об отъезде ее не радует, но не обратил на это внимания.

Со временем он сумеет ее уговорить.

– Борька без меня не справится, – невесело фыркнул Петр. – Производство держится на мне.

Кухня у нее была маленькая, но уютная. Бежевые шкафы, бежевые стены. Дверца холодильника без единой магнитной наклейки. Петр тоже ничего на холодильник не приклеивал, но думал, что он один такой.

– Предприятие загнется, когда я уволюсь. Вот увидишь.

– Жалко, – серьезно заметила она.

– Жалко, да, – подтвердил он. – Но не я бездаря директором назначил. Я долго на него горбатился, хватит!

Петр отодвинул пустую тарелку. Обед они заказали в интернет-ресторане. Еду принесли горячую и вкусную. Впрочем, из Лериных рук он мог бы съесть даже манную кашу, которую с детства терпеть не мог.

Петр наклонился над Лерой, поцеловал шею, ухо. Приподнял со стула, прижал к себе.

Из открытого настежь окна кухни тянуло легкой прохладой.

Зелень за окном была густой, закрывала окно полностью, создавалось впечатление, что они с Лерой за городом. Или вообще на необитаемом острове, где на много километров нет никого, кроме них двоих.

24 мая, понедельник

Бориса волновало, как без Николаича обстоят дела на заводе, но решил он туда отправиться не столько для того, чтобы проверить все самому, сколько потому, что хотелось кое в чем убедиться. В том, что в него никто не стрелял и делать этого не собирается.

Он слишком большое внимание придает придуркам, которые развлекались в лесу у ресторана.

Дебилов везде хватает. Их и на дорогах много, но это не мешает ему каждый день садиться за руль.

– Одевайся быстро, я тебя отвезу, – сказал Борис сыну.

– Ура! – закричал Миша. – Меня папа отвезет! Ура!

От умиления сжалось сердце. Какое счастье, что Анфисы больше нет и никто не посмеет внести разлад в его семью.

Петру он позвонил, передав сына воспитательнице. Когда заместитель ответил, Борис подходил к машине, поймав себя на том, что озирается, как идиот.

Зря он не стал вызывать ментов, когда охранник ресторана это предложил. Сейчас точно знал бы, пытались его убить или нет.

– Петр, я хочу поехать на завод, – сказал Борис.

– Давай. Я уже здесь, – равнодушно ответил заместитель, как будто давал Борису разрешение посетить собственный объект.

Впрочем, Борис привык относиться к бывшему руководителю, как к старшему.

Подъезжая к заводской стоянке, он почувствовал, что наполняется тоскливым страхом. Выходить из машины не хотелось, он немного посидел, оглядываясь. К проходной подошла женщина, скрылась за стеклянной дверью. Молодая, в ярком коротком платье с открытыми плечами.

Определенного дресс-кода на предприятии не существовало, но в центральном офисе никто не позволял себе являться на работу в почти пляжной одежде. Нужно намекнуть заводской администрации, машинально отметил Борис.

К стоянке вплотную подходила стена деревьев. В десяти метрах за деревьями был забор, огораживающий территорию, но о нем знали только работники завода. С трассы забор не был виден даже зимой.

Выходить из машины не хотелось, но Борис себя заставил. Хотелось пригнуться, но он заставил себя и этого не делать.

Не хватало еще, чтобы над ним потешались собственные сотрудники.

Единственное, чего он не смог, это идти спокойно и медленно. До проходной Борис почти добежал и вздохнул с облегчением, только оказавшись около охранника.

Петр и Дементьева тестировали приборы. Они одновременно вежливо поздоровались с Борисом и уставились на него, ожидая указаний. То есть это Дементьевой нужны были ЦУ, Петр смотрел равнодушно, как на ненужную помеху.

– Брака много? – поинтересовался Борис, чтобы что-нибудь спросить.

– Совсем нет, – испуганно призналась Дементьева. – Не понимаю, в чем дело. У Николаича треть в отходы шла.

– Разбирайтесь, – бросил Борис.

Слоняться по цехам ему не хотелось, он поднялся в кабинет, который был здесь для него оборудован, вызвал начальника отдела сбыта, потом главного бухгалтера.

Все на заводе шло хорошо. Впрочем, он и раньше это знал.

Делать ему здесь было нечего.

Борис снова зашел в цех, узнал, что Петр отправился в столовую. Звонить и докладывать, что уезжает, Борис не стал. В конце концов, начальник он, и отчитываться должны перед ним.

Было жарко и ветрено. Ветер теплый, приятный. Жаль только, он поднимал пыль и заставлял щуриться.

Страха, который утром гнал его бегом к дверям проходной, больше не было. Борис о нем даже не вспомнил. Подошел к машине, на ходу доставая ключи, и неловко их уронил.

Выстрел раздался, когда Борис, чертыхнувшись, за ними наклонился.

* * *

Миша, радуясь, что поедет с отцом, торопливо крикнул Инне:

– Пока! – и вырвался, когда она наклонилась его поцеловать.

Она не нужна не только мужу, сыну тоже.

Инна понимала, что это просто депрессия, Миша ее очень любит. В отличие от Бори.

С депрессией нужно было что-то делать, невозможно больше чувствовать себя чужой в собственной квартире.

Инна посмотрела, как Боря с Мишей садятся в машину.

Сделать можно было только одно – развестись и начать новую жизнь.

Правда, в этом случае она лишит собственного ребенка отца. Приходящий папа – уже не то.

Не факт, что Миша когда-нибудь ей это простит.

Напрасно она так долго боялась, что Борис уйдет от нее к Анфисе, это для всех было бы самым лучшим вариантом.

Оставаться весь день наедине со своими мыслями было ужасно. Инна решительно достала косметичку, подвела глаза, что делала крайне редко, накрасила ресницы. Равнодушно отметила, что макияж сделал ее настоящей красавицей.

Впрочем, она и без косметики не была дурнушкой.

Открыв шкаф, поколебалась, хотела достать яркое платье без рукавов, но почему-то опять вытащила джинсы.

Она будет гулять по Москве, зайдет в какой-нибудь ресторан, посидит на веранде, рассматривая прохожих.

И придумает, как ей жить дальше.

Инна сунула в сумку кошелек с банковскими картами и неожиданно вспомнила, что сегодня понедельник и прямо сейчас она может поплавать в бассейне.

Полугодовой абонемент в бассейн подарила ей мама. Та старалась держаться в хорошей физической форме и не понимала дочь, которая ездить в бассейн ленилась.

Получив абонемент, Инна дважды поплавала с мамой по соседним дорожкам, а потом под разными предлогами от совместного досуга отказывалась.

Инна выдвинула ящик книжного шкафа, нашла абонемент. Он еще действовал.

Ехать в бассейн с накрашенными глазами было глупо, но умываться она не стала, захватила купальник и тапочки и спустилась к машине.

Знакомую девушку-тренера она увидела, едва показав абонемент охраннику. Попыталась вспомнить, как ее зовут, но не смогла.

– Инночка! – Девушка тоже ее увидела и заулыбалась так радостно, как будто полгода мечтала об этой встрече. – Ваша мама уже приехала, она в кафе пошла.

Мамина способность устанавливать приятельские отношения с любой обслугой не переставала поражать Инну. Мама была в курсе дел парикмахеров, массажистов и даже уборщиц в подъезде.

При этом Инна точно знала, что обслугу мама презирает.

Мама об этом никогда не говорила, конечно, но Инна свою мать знала и без слов.

Инна поколебалась и пошла к кафе. Обычно они с мамой пили в кафе кофе после плавания.

Кафе было небольшое, на несколько столиков, и маму Инна заметила сразу. Она сидела за столом с молодым мужчиной.

Ничего необычного в этом не было, но Инна почему-то отступила за дверь. А потом и вовсе сделала удивительное: вышла из здания бассейна, свернула за угол и подобралась к окнам кафе.

Отсюда маминого лица видно не было, она повернула голову к мужчине, а вот его получилось разглядеть хорошо. Это был шофер-охранник, который возил маму несколько лет назад.

На охраннике тогда настоял папа, утверждал, что ему спокойнее, когда маму кто-то сопровождает. Кажется, у папы тогда были проблемы с бизнесом.

Сопровождает ли охранник маму сейчас, Инна не знала.

У мужчины были кудрявые волосы южанина и фигура атлета.

По тротуару мимо проходили люди. Инна порылась в сумке, достала телефон, приложила к уху, делая вид, что разговаривает, и снова уставилась в окно.

Мама сняла со стула висевшую за спиной сумочку, поставила на стол. Сунула в сумку руку, достала пачку денег и протянула мужчине.

Пачка была толстая, не меньше сантиметра.

Мужчина не торопясь взял деньги, положил их в карман пиджака и поднялся. Что-то сказал маме на прощанье.

Инна отступила от окна, снова пошла ко входу в бассейн.

Охранник вышел, когда она вывернула из-за угла. Мужчина направился к стоявшей у входа небольшой «Киа», сел в нее и уехал.

Плавать вместе с мамой расхотелось.

Инна потопталась и тоже пошла к машине.

Растущая около стены бассейна сирень слабо покачивала ветками и наполняла воздух нежным ароматом, но Инна не замечала прелести весеннего дня.

То, что промелькнуло в голове, надо было обдумать.

* * *

Тому, что с ней происходило, следовало радоваться, а Лере почему-то было тревожно. Наверное, потому что уж слишком неожиданно все случилось.

– Я не хочу от тебя уходить, – прошептал Петр, собираясь утром на работу.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала в ответ Лера и почувствовала себя виноватой. Она уже слишком задерживалась, и Петр ей мешал.

Она опоздала впервые в жизни. Пришлось долго извиняться перед клиенткой, которая с недовольным видом обронила, что ничего страшного не произошло.

Клиентка была новой, и Лера подозревала, что больше она Лериными услугами пользоваться не станет. Недовольное выражение с лица дамы не сходило, и ушла она, не попрощавшись.

Потом позвонила клиентка, которая должна была явиться вечером, и сообщила, что прийти не сможет. Ситуация была рядовой, но настроение еще больше подпортила.

Борис вошел в салон, когда Лера прощалась с последней на сегодня клиенткой. Та еще рассказывала про любимую внучку, а Боря нетерпеливо переминался рядом, всем видом давая понять, что слушать бабкину болтовню здесь никому не хочется. Клиентка оглянулась на него один раз, второй, а потом обиженно простилась.

Если так пойдет дальше, Лера останется без работы, и ей придется обращаться в службу занятости.

– Ты мне всех клиенток распугаешь, – зло прошипела она. – Посидел бы в кресле. Видишь же, что я занята!

Борис, не слушая, схватил ее за плечо и потащил к двери. Администратор Ирочка с удивлением на них таращилась.

– Борь, ты что? – опешила Лера. – Что с тобой?

Борис вытолкнул ее на крыльцо и привалился спиной к двери.

– Меня хотят убить. – Он невесело фыркнул. – В меня стреляли сегодня днем. Точно в меня, на стоянке больше никого не было.

– Подожди, я переоденусь, – велела Лера, вернулась в салон и через минуту опять выскочила, не обращая внимания на любопытствующую Ирочку.

Бориса на крыльце не было. От страха Лера ухватилась рукой за перила и тут же с облегчением выдохнула – Боря курил, стоя за кустом акации.

От радости, что его не убили и он никуда не исчез, Лера, сбежав с крыльца, быстро прижалась к его плечу.

– Рассказывай. – вздохнула она. – На какой стоянке в тебя стреляли?

Он заглянул ей в глаза, взяв ее за плечи, и отпустил.

– Рассказывай. – Лера потянула его к лавке у крыльца. Он молчал, и она поторопила: – Говори же, Боря.

Рассказывал он неохотно, как будто не сам к ней пришел, а она его заставила. Но главное Лера уловила.

То есть на самом деле она ничего не понимала.

В Бориса стреляли и только по счастливой случайности не убили. Ему пришлось долго объясняться с полицейскими.

– Не понимаю зачем… – жалобно прошептал Борис. – Кому я мешаю?

Когда-то он перешел дорогу Петру, но Петр собирался отомстить ему другим способом.

– На флешке были документы, – подумав, напомнила Лера. – Ты с ними разобрался?

– Там все чисто, – отмахнулся он.

– Ты уверен?

– Уверен!

– Анфиса зачем-то их хранила.

Борис промолчал.

Пола его светлого пиджака была в пыли. Лера потянула ее на себя и потерла ладонью.

– Ты сказал полиции про Анфису?

– Ну конечно, нет!

– Боря…

– Это не связано с Анфисой! – отмахнулся он. – При чем здесь она! И вообще… Что я должен был им сказать?

– Что недавно застрелили твою любовницу! – безжалостно напомнила Лера.

– Она не была моей любовницей! Это была случайная связь! Анфиска ничего для меня не значила.

– Боря, она ждала твоего ребенка!

Борис спрятал лицо в ладонях.

– Я этого ребенка не хотел!

– Понимаю, – кивнула Лера.

– Ты ничего не понимаешь! – Он отдернул руки от лица. – Это была обычная случайная связь.

– Боря, эти случаи связаны. Убийство Анфисы и нападения на тебя.

– Нет!

– Прошлой ночью кто-то пытался залезть в дом Анфисы. На дачу.

– Откуда ты знаешь? – равнодушно спросил он.

– Я там была. Это произошло при мне.

Борис не спросил, каким образом она там оказалась. Все, связанное с Анфисой, его не интересовало. У него с ней была случайная связь, и он хотел побыстрее о ней забыть.

– Я думаю, искали флешку, – вздохнула Лера.

Борис помолчал, поднялся и, не глядя на Леру, двинулся к стоящей невдалеке машине.

Он шел ссутулившись. Смотреть на него было больно.

Ему хватало теперешних неприятностей, но Лера не вовремя подумала о том, что Петр собирается уволиться с предприятия, и проблем у Бориса прибавится.

Захотелось остановить его, намекнуть про возможные грядущие трудности, но говорить об этом действительно было не вовремя, и она не стала.

И вообще пусть мужчины сами разбираются.

В кармане жакета дернулся и загудел телефон. Лера достала аппарат, приложила к уху.

– Жди меня, – велел Петр. – Я за тобой еду.

Ждать его, скучая на работе без дела, не хотелось, но возразить Лера не успела, телефон замолк.

Она еще немного посидела на лавочке, разглядывая распустившиеся на газоне тюльпаны, и вернулась скучать в салон.

* * *

От каждого телефонного звонка Глеб только что не вздрагивал. Трусливо смотрел на экран телефона и вздыхал с облегчением: не Уля.

Впрочем, входящих было немного. Только родители позвонили пару раз, удивляясь, что он засиделся в гостях у тетки. Коллеги предпочитали писать письма, и Глеб отвечал им по мейлу.

Телефон зазвонил, когда начало смеркаться. Глеб опасливо посмотрел на экран и, облегченно вздохнув, сказал:

– Привет, Вань.

– Не уехал еще? – проворчал участковый.

– Нет.

– Я сейчас к тебе зайду.

Иван находился где-то рядом, появился через пару минут.

– Ужинать будешь, Ванечка? – предложила Нина Михайловна.

Она сегодня пожарила котлеты. Те получились кривые, но вкусные.

Ужинать Иван отказался, позвал Глеба в сад.

– Переночуем сегодня у Киямовых?

– Можно, – согласился Глеб.

Оба закурили.

– Можем и переночевать, – повторил Глеб и, выдохнув дым, добавил: – Но думаю, что он не придет.

Иван вопросительно на него посмотрел. Глеб вздохнул:

– В дом лезут, когда я там один. Когда мы ночевали вместе, никто залезть не пытался.

– Это может быть совпадением.

– Конечно.

– Думаешь, он местный? – помолчав, спросил Иван.

– Черт его знает… Думаю, да. Но не уверен. Вань, – неожиданно спросил Глеб. – Ты знал, что Таисия была замужем за Николаем Тумаковым?

– Нет, – равнодушно удивился участковый.

– Была, – подтвердил Глеб.

– Это когда же было? Сто лет назад?

– Сорок с небольшим, – уточнил Глеб.

– Тоже немало.

– Да уж. Вань, про убитого парня нового ничего нет?

– Есть. – Иван загасил сигарету, бросил окурок в пепельницу. – Олег Антонович Вахрушин, москвич, двадцать восемь лет, безработный. Родственники опознали.

– У родственников предположения есть?

– Нет у них предположений, – поморщился Иван. – Парень в последнее время жил отдельно, к отцу с матерью приезжал редко. Они бы могли его еще месяц не хватиться, но у отца день рождения был, Олег всегда приезжал к ним праздновать. Вот родители и забеспокоились.

– На что он жил?

– А вот это вопрос интересный. Образование у парня – какой-то колледж. После армии он в разные места устроиться пытался, но так нигде и не прижился. Одно время таксовал. Как раз тогда от родителей уехал, квартиру снял. А потом у него появились деньги. Не особо огромные, свое жилье не купил, но машины стал менять каждый год, и те были не самые дешевые.

Глеб внимательно слушал. То, что рассказывал участковый, ничем не радовало, но у Глеба сделалось отличное настроение. Сведения давали повод увидеть Леру, а этого ему хотелось.

Над ухом негромко прожужжал майский жук. Глеб подпрыгнул, но насекомое не поймал.

Иван ушел к себе, через час вернулся. Ночь в доме Киямовых прошла спокойно.

* * *

– Папа! – Миша первым услышал, что в замке поворачивается ключ. – Папа пришел!

Инна отложила книжку, которую читала сыну, вышла вслед за ним в прихожую. Ребенок висел у отца на шее.

Борис поставил Мишу на пол, дежурно чмокнул Инну в щеку.

– Устал? – ласково спросила она.

– Нет. – Борис большими шагами прошел в комнату, бросил пиджак на спинку стула. – То есть да. Устал.

– Ужинать будешь?

– Нет. Попозже.

Ему не хотелось с ней разговаривать. Не заметить этого было невозможно.

Так больше не может продолжаться.

Инна отошла к окну и уставилась на улицу, чтобы никто не видел, что на глаза навернулись слезы.

Она могла бы не отворачиваться, на нее никто не смотрел.

Борис переоделся, снова поднял Мишу на руки. Сегодня он возился с сыном больше, чем всегда, даже книжку на ночь стал читать ему сам. Обычно это делала Инна.

Она терпеливо ждала, когда муж выйдет из детской.

– Заснул. – Борис наконец вошел в кухню, провел по щекам ладонью.

– Боря, я не могу больше так жить, – быстро сказала Инна.

Надо все кончить сейчас, второй раз она не решится. Она будет говорить себе, что ребенку нужна полноценная семья, и делать вид, что у них она такая и есть, и Миша вырастет, не умея отличать ложь от правды.

– Как – так? – устало удивился муж.

Ему хотелось остаться одному. Не заметить этого было невозможно.

– Я встречалась с Анфисой месяц назад. – В горле запершило, Инна кашлянула. – Она сказала, что собирается родить ребенка. Твоего.

Борис собирался сесть, замер, взявшись за спинку стула. Постоял, уставившись в стол, и поднял на Инну глаза:

– Она была мне не нужна. Я бы никогда не ней не женился.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась Инна. – У нее нет папы, который может обеспечить тебе карьеру.

– Я ее ненавидел. Я мечтал, чтобы она умерла, и рад, что ее уже нет. Послушай, она сама…

– Замолчи! – взвизгнула Инна. Кажется, до этого она не визжала никогда в жизни. – Нам надо развестись. Я не могу с тобой жить!

Это она сказала уже нормально, спокойно.

Борис смотрел на нее мрачно. Под глазами у него были мешки.

– Я ее не любил. Я ее ненавидел.

– Я не могу с тобой жить!

– Инна, поверь… Это никогда не повторится.

Ей показалось, что глаза у него сделались влажными.

– Понимаю, – мрачно съехидничала Инна. – В следующий раз ты проявишь осторожность.

– Следующего раза не будет!

Ей не показалось, на глазах у него блестели самые настоящие слезы.

Она не знала, что он такой хороший актер.

– Я не буду с тобой жить!

– Инна, прости и забудь. Это никогда не повторится.

– Что не повторится? – прошипела Инна. – Что?! Я тебе не нужна…

– Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нужна. – Борис покачал головой. – Я и сам этого не понимал. И я бы лично убил Анфису, если бы кто-то не сделал это за меня. Я бы ее уничтожил. И папа здесь ни при чем.

– Я тебе не верю!

– Это правда.

В кухне совсем стемнело. Борино лицо освещал только скудный свет ночного города.

– Я не хотел тебе говорить, но скажу…

– У тебя еще должны появиться внебрачные дети?

– У меня нет, не было и никогда не будет внебрачных детей. Ты не представляешь, как я жалею, что так вышло…

– Вышло? – усмехнулась Инна. – Само получилось?

– Этого больше не будет!

– Что ты хотел сказать? – помолчав, спросила Инна.

Зря спросила. Ей больше не должно быть дела до его проблем.

– Меня пытались убить, – спокойно объяснил Борис. – Дважды. Я сегодня несколько часов с ментами объяснялся.

Он говорил, и все то, что мучило ее раньше, ее обида и горе и даже ненависть к Анфисе исчезли. Все это больше не существовало.

Значение имело только то, что его надо спасти. Борис ее муж и отец ее ребенка.

А остальное… Они взрослые неглупые люди, разберутся, как жить дальше.

25 мая, вторник

Петр нетерпеливо посматривал на часы, дожидаясь, когда она оденется.

– Не жди меня, – говорила Лера. – Я сама доеду.

Вообще-то собиралась она быстро, и до начала работы времени было много, но Петр продолжал постукивать пальцами по столу.

– Как мне нравится, когда ты все время рядом! – улыбнулся он, наблюдая, как она гладит блузку. Он опять посмотрел на часы и решил. – Сегодня вечером переедем ко мне.

Лера выключила утюг, застегнула еще теплую блузку. Уезжать из собственной квартиры ей решительно не хотелось. Свое жилище она любила, каждая вещь здесь напоминала о чем-то приятном. Впрочем, милые безделушки можно забрать с собой.

– Петя, ты знаешь, что в Борю вчера стреляли? – осмотрев себя в зеркало, спросила Лера.

– Что?! – Петр выпрямился на стуле. – Откуда ты об этом знаешь?

– Борис сказал. Он заходил вчера ко мне в салон.

– Черт возьми! – Петр недовольно прошелся по комнате. – Почему ты мне об этом сразу не сообщила? Почему ты не сказала, что он к тебе заходил?

– К слову не пришлось, – пожала она плечами. Еще раз посмотрела на себя в зеркало и взяла в руки сумку. – Поехали?

– Черт… Мне не нравится, что ты ведешь с ним какие-то разговоры за моей спиной!

– Петя! – опешила Лера. – Он муж моей подруги! Я сто лет его знаю!

– Почему ты мне сразу не сказала, что Борька к тебе приходил?

– Потому что не видела в этом ничего особенного. – Лера невольно начала оправдываться, и это ей не понравилось.

– Что он тебе сказал?

Петр продолжал ходить по комнате, и ей не удавалось увидеть его глаза.

– Он сказал, что в него стреляли.

– Почему он стал рассказывать это тебе?

– Я не знаю. Наверное, потому что больше рассказать некому.

– У него есть жена! Почему он пришел с этим к тебе?

– Я не знаю. Петя, мне не нравится то, что сейчас происходит. Почему ты…

– Мне тоже не нравится! – перебил он. Остановился и взял ее за плечи. – В него стреляли, да. И я не хочу, чтобы он к тебе приближался. Я не хочу, чтобы ты имела отношение к выстрелам! Понимаешь?

– Так я и не имею к ним отношения. – Лера заставила себя улыбнуться.

– Вот и не имей! – Петр тоже улыбнулся и ее отпустил. – Я зайду днем, сходим пообедать. А вечером переедем ко мне.

Лера сняла ключи с висящего у двери крючка.

Петр снова взял ее за плечи и заглянул в глаза.

– Я не хочу тебя потерять. – Глаза у него сделались виноватые.

Лера хотела сказать, что не собирается теряться, но почему-то промолчала.

А в машине, сидя рядом с ним, достала телефон и поставила на тихий режим. Так, на всякий случай. Из опасения, что Петру не понравится, если она поговорит с кем-то даже по телефону.

– Как ты думаешь, кто мог стрелять в Борю?

– Никак не думаю! – Петр влился в поток. – И тебе не советую. Вернее, не разрешаю.

– Почему, Петя? – Лера скосила на него глаза.

– Потому что нас это не касается.

– Застрелили Анфису. Теперь пытаются убить Борю. И нас это не касается?

– Да! Нас это не касается!

Лера почувствовала, что он снова начал злиться.

– Тебе не хочется узнать, что произошло?

– Мне не хочется, чтобы ты лезла в это дело!

Пробок еще не было, у офисного шлагбаума Петр остановился меньше чем через полчаса.

Поставив машину на свое номерное место, он повернулся к Лере и провел щекой по волосам.

– Вчера Борька так трясся от страха, что на это противно было смотреть, – фыркнул он и поцеловал Леру в щеку.

Выстрел мог испугать любого, но Лера этого не сказала.

– Менты потом полдня весь завод переворачивали. А Борька даже царапины не получил. Только душевную травму.

– Петя, не надо так шутить, – попросила Лера. – Боря муж моей подруги.

– Пойдем! – Петр вышел из машины, она выбралась следом.

Провожать ее до салона не было никакой необходимости, но он довел ее до двери. На крыльце обнял, поцеловал. Лере не нравилось, когда целуются у всех на виду, но она, конечно, этого не сказала.

* * *

Проснулся Борис рано, до будильника, покосился на спящую рядом Инну. Обычно он любил выпить в тишине утреннего чаю, пока все еще спят, а сейчас захотелось разбудить жену. Странно, но после тяжелого вчерашнего разговора она впервые показалась ему настолько близкой и нужной, что это даже пугало.

– Мы православные, и к браку относимся очень серьезно, – предостерег его будущий тесть, когда Инна представляла его родителям как жениха.

– Я тоже отношусь серьезно, – заверил Борис.

Тогда ему казалось, что он поймал удачу за хвост. Или бога за бороду.

Инна смотрела на него влюбленными глазами, родство с ее семьей обещало безбедную жизнь, а если с молодой женой станет совсем скучно, можно подыскать девушку на стороне. Нужно только соблюдать осторожность.

Но он не думал о других девушках, пока не появилась Анфиса.

Родился Мишка, Борис с удовольствием с ним возился, ему было комфортно рядом с чуткой умной Инной.

Насколько семья ему нужна, он понял, только когда встала реальная угроза ее потерять.

Он вчера сказал Инне правду. Больше никто и никогда не заставит его рисковать семейным счастьем ради минутного удовольствия. Да и не нужны ему они на стороне, его вполне устраивает собственная жена.

Инна зашевелилась, открыла глаза – сонные и грустные.

– Спи, – сказал Борис. – Через двадцать минут тебя разбужу.

– В офис поедешь? – Инна приподнялась на подушке.

– На завод, – решил он. – Я хочу разобраться, что происходит.

– Боря…

– Все будет нормально. Не волнуйся.

– Я поеду с тобой. – Она откинула одеяло и потянулась за халатом.

– Нет! – решительно отрезал он.

– Боря, я боюсь!

Жена смотрела на него с испугом, и он попытался ее успокоить.

– Я больше не подставлюсь, не бойся.

– Кто вчера знал, что ты едешь на завод? – подумав, спросила Инна. Подойдя к трюмо, она расчесала волосы.

Прямые ровные пряди сейчас спускались заметно ниже плеч, обычно она постригала их короче.

Она может быть яркой блондинкой, неожиданно отметил Борис. А почему-то всегда кажется неприметной.

Впрочем, ему и не нужно, чтобы она казалась яркой блондинкой кому-то, кроме него.

Ему спокойнее, если на его жену не будут заглядываться.

– Проще спросить, кто об этом не знал, – фыркнул Борис. – Все были в курсе. Секретарши, Петр.

Инна ушла на кухню. Он с минуту полежал и отправился следом.

Тихо шумела кофемашина.

– Петр не мог стрелять, – садясь за стол, неожиданно сказал Борис. – Он был на территории. Я его видел, когда уходил.

Инна с испугом к нему повернулась.

– Я его не подозреваю, – объяснил Борис. – Я просто хочу отсечь всех, кто физически не мог стрелять.

Нужно запросить у охраны список тех, кто проходил через проходную. Кажется, полиция это уже сделала, но он и сам посмотрит.

Проснулся Миша, позвал мать.

Борис Инну опередил, первым подошел к кровати сына. Спальное место находилось высоко, под ним было большое пространство, заваленное игрушками.

Квартира позволяла не экономить место, но Мише хотелось спать наверху, под потолком. Инна против такой кровати-чердака возражала, но Борис стал на сторону сына.

Кровать была безопасной, с высоким бортиком.

– Спускайся, – велел Борис. – Если быстро соберешься, я тебя отвезу.

Утро шло как обычно. Борис даже удивился, что не испытывает никакой боязни перед предстоящей поездкой к тому месту, где вчера его чуть не убили.

Страх не появился, и когда он, оставив машину у лесополосы метрах в ста от стоянки, пошел пешком к заводской проходной.

Под деревьями сквозь прошлогоднюю листву пробивалась травка. Пару раз он заметил распустившиеся ландыши. Они занесены в Красную книгу, но ему захотелось собрать букетик для Инны.

До сих пор ему не приходило в голову дарить жене цветы, не считая дня рождения и Восьмого марта. До женитьбы носил ей букеты, но это было уж совсем давно.

Ландышей было мало, не хватило бы и на бутоньерку, и срывать краснокнижные цветочки Борис не стал.

* * *

О том, что у ее телефона отключен звук, Лера вспомнила, только отпустив вторую клиентку. Пропущенных вызовов накопилось три, один от мамы и два от Анфисиного соседа Глеба. Лера позвонила маме, перекинулась с ней парой дежурных фраз, сунула телефон в сумку, подумала и снова его достала.

Глеб ответил сразу:

– Ты хотела знать, если появятся новости.

Она была уверена, что Глеб улыбается.

– Появились? – насторожилась Лера и поймала себя на том, что ей очень хочется рассказать ему про то, что произошло с Борей. – Вы поймали вора?

– Нет, вора не поймал, – засмеялся Глеб. – Этой ночью мы дежурили с участковым, и никто не появился. Зато есть сведения об убитом парне. Тебе интересно?

– Да, – зазвонил внутренний телефон, администратор сообщала, что пришла очередная клиентка. – Очень интересно.

– Его зовут Олег Антонович Вахрушин. Слышала когда-нибудь это имя?

– Нет. – Лера подумала и попросила: – У вас есть его фото? Другое, не то, где он мертвый?

– Есть.

– Пришлите мне. Пожалуйста.

– Зачем?

– На всякий случай, – засмеялась Лера.

– Фотку пришлю, – пообещал Глеб. – Выпросил у участкового.

– Спасибо.

– Лера… – Он на секунду замялся. – Можно я тебя встречу вечером?

– Нет, – быстро ответила она и только потом поинтересовалась: – Зачем?

– Чтобы провести вечер вместе, – объяснил Глеб. – Хочешь, сходим в ресторан. Или еще куда-нибудь.

– Нет! За приглашение спасибо, но нет.

– У тебя кто-то есть?

– Да. – Она помолчала перед тем, как ответить.

– Ну извини.

Глеб отключился, она убрала телефон в сумку и торопливо пошла встречать клиентку.

Настроение и с утра не было радужным, а сейчас вконец испортилось. Глупо и необъяснимо, но ей хотелось провести вечер с Глебом. Конечно, совсем не так, как с Петром. Она бы рассказала Глебу про Борю и смотрела, как он хмурит лоб, обдумывая ее слова, и знала бы, что к ее словам он относится серьезно.

С Глебом они как бы играли в одной команде, а с Петром она была одна.

Клиенткой оказалась секретарша Катя, бывшая Анфисина сослуживица.

Она приходила на косметические процедуры регулярно, хотя совсем в них не нуждалась. Лера несколько раз намекала, что Катя напрасно тратит деньги, но девушка упорно продолжала записываться к ней.

– Теперь не видимся совсем, – грустно посетовала девушка, увидев Леру.

Вообще-то они и раньше почти не разговаривали, Анфисе не нравилось, когда секретарши прислушивались к их с подругой разговорам.

– Да, – кивнула Лера, проходя в процедурную.

Дождалась, когда Катя усядется, опустила спинку кресла, чтобы девушке было удобнее лежать.

– Без Анфисы стало скучно, – призналась Катя.

Лера очистила ей лицо ватным тампоном, нанесла маску.

– Мы ее ругали, а без нее скучно. Мне так смешно было, когда она кого-нибудь передразнивала.

Артистический талант у Анфисы был. Она умела мгновенно и неуловимо превращаться в любого из общих знакомых. Делала сонные глаза, медленно поворачивала голову и превращалась в Инну. Только Лере при этом почему-то не делалось смешно.

Впрочем, это было давно, еще до того, как Борис женился на Инне.

– Кать, ты знаешь такого Олега Антоновича Вахрушина? – спросила Лера.

Что-то должно связывать Анфису и убитого парня.

– Нет. – Катя приподнялась, скосила глаза на Леру. – Кто это?

Лера сходила за телефоном. Глеб прислал новую фотографию. Скорее всего снимок был из паспорта.

– Посмотри. – Она протянула телефон девушке.

– Ой! – засмеялась Катя. – Олежек! Он у нас водителем работал, как же я сразу не вспомнила? Вообще-то он на заводе числился. Я несколько раз с ним ездила, документы на завод возила. Только он уволился давно. Почему ты про него спросила?

– Его убили, – помявшись, призналась Лера.

– Боже мой! За что?

– Его нашли убитым за городом. Примерно там же, где Анфисина дача.

– Кошмар! Прямо мор какой-то! – Девушка понизила голос. – У нас недавно на заводе начальник цеха умер, так говорят, что его тоже убили. Представляешь!

– Кошмар, – согласилась Лера.

– Ты когда обедать пойдешь? Хочешь, я тебя подожду?

– Не жди. Я не знаю, когда освобожусь, – соврала Лера, жалея, что обедать придется с Петром и она не сможет поподробнее расспросить Катю о парне Олежеке.

Впрочем, он давно уволился, и Катя едва ли знает о нем что-то стоящее.

* * *

Вообще-то день снова стоило провести на предприятии, убедиться, что вся технологическая цепочка работает нормально, но от того, что Лера рядом, в двух минутах ходьбы, делалось так спокойно и хорошо, что о поездке на завод Петр даже не думал.

Единственное, что беспокоило, это то, что Борька почему-то решил делиться проблемами с Лерой. Не дай бог, попросит ее о помощи. Чем Лера могла помочь директору, Петр не представлял, но ситуация ему решительно не нравилась.

Едва отперев кабинет, он позвонил Дементьевой, выслушал, что приборы уже запущены в обработку, попросил немедленно звонить, если возникнут трудности, и принялся просматривать почту.

Писем было много, Петр на них отвечал, стараясь отогнать ненужные мысли. Те возвращали к Борису, к вчерашнему переполоху и к тому, что Борька решил откровенничать с Лерой.

Черт возьми, у него для этого жена есть!

Инна никогда не казалась Петру дурой. Заторможенная немножко, но это ей даже шло, создавало ореол загадочности. Петр не сомневался, что любые решения Инна обдумывает тщательно и советчиком для мужа будет хорошим.

Мысли мешали. Он достал телефон, позвонил отцу.

– Я сам собирался тебя набрать. – Отец звонку обрадовался, у Петра от жалости привычно сжалось сердце.

Нужно звонить отцу почаще.

– Узнал я кое-что про твоего начальника цеха.

– Что? – Петр крепче сжал трубку.

– Отравился он… Подожди. – Отец на минуту замолчал и продиктовал плохо выговариваемое название вещества. – Знаешь, что это такое?

– Знаю. Этот раствор у нас на заводе используется. Что-нибудь еще есть?

– Есть. В тот вечер Абросимова видели в пивном ресторане. Официантка считает, что он кого-то ждал. Сидел на веранде. Заказал шашлык, но есть не торопился. Потом достал двухсотграммовую фляжку коньяка, попросил принести рюмку. Там это не возбраняется. Официантка Абросимова знает, она в ресторане сто лет работает, а он часто заглядывал.

– Ты читал ее показания? – уточнил Петр.

– Опера рассказали. Как Абросимов уходил, официантка не видела, он еще посидел, после того как с ней расплатился. Коньяк весь выпил, фляжку она потом выбросила. Говорит, та была необычная, красивая, она даже хотела ее домой отнести, использовать в качестве вазочки.

– Почему она решила, что он кого-то ждал?

– Официанты обычно это подмечают. Может, на часы поглядывал, может, в сторону дороги. Ресторан недалеко от трассы находится.

– Спасибо, пап.

– Не за что.

– Папа… – Петр замялся. – Я на днях к тебе зайду. С девушкой. То есть с невестой, – уверенно поправился он.

– Помирился с подругой? – усмехнулся отец.

– Помирился, – улыбнулся Петр.

– Ну что ж, заходите, буду ждать. А жениться тебе давно пора. И детей завести, а то вырастить не успеешь. – Отец помолчал. – Это только кажется, что жизнь длинная, а на самом деле, не успеешь оглянуться, а она уже прошла.

Отец еще говорил, когда зазвонил городской аппарат. Петр, торопливо простившись, снял трубку.

– Это Дементьева, Петр Геннадьевич, – виновато проговорила трубка.

– Что случилось? – тоскливо насторожился Петр.

Надо было ехать на завод, а не радовать себя близостью к Лере. Пока он здесь работает, манкировать обязанностями не стоит.

– Завтра Николаича хоронят. Я сейчас с его женой разговаривала. Вот решила вам сказать.

– Правильно решили. Я приеду на похороны.

– Борис Викторович тоже придет, – непонятно чему обрадовалась Дементьева.

– Он сейчас на заводе? – удивился Петр.

Вчера Борька так психовал, что Петр был уверен, директора теперь на завод никакой силой не затащишь. Впрочем, пристрелить Бориса можно в любом месте, для этого не обязательно ехать за город. Директор не идиот, должен это понимать.

– На заводе, да. Кажется, собирается уезжать.

Нет, пожалуй, Борька не так труслив, как Петр о нем думал.

– Если возникнут проблемы, звоните немедленно.

Петр положил трубку и посмотрел на часы. Обедать было еще рано, и он опять уткнулся в компьютер.

* * *

Работать расхотелось. Глеб закрыл ноутбук и удивился, что ясный солнечный день еще минуту назад вызывал у него если не радость, то, по крайней мере, удовольствие.

Ничего, кроме скуки, в деревне не было. Ни зимой, ни летом. Права Уля, нечего здесь делать.

Взяв ноутбук, Глеб поднялся на крыльцо, вошел в дом.

Тетка вопросительно на него посмотрела.

Надо было сказать ей, что он уезжает прямо сейчас, но Глеб зачем-то предложил:

– В магазине ничего не нужно? Пройтись хочется.

– Скучно? – посочувствовала родственница.

В проницательности ей не откажешь, это точно.

– Езжай в Москву, Глеб. Я тебе всегда рада, но мучиться ради меня не надо. И стеречь меня не надо, я никому, кроме тебя и твоих родителей, не нужна.

– Что купить в магазине? – вздохнул Глеб.

Тетка задумалась, начала перечислять. Глеб мысленно повторял. Впрочем, список оказался небольшой, его труднее забыть, чем запомнить.

Телефон он достал, едва выйдя за калитку. Отошел к кустам и набрал Улю.

Ему хотелось сделать это именно сейчас.

– Да! – Уля всегда так отвечала. – Привет.

– Привет, – поздоровался Глеб. Решительностью он был переполнен, а слова не находились. – Уля… Я…

Она молчала.

– Ты меня прости, но… Мы не будем больше встречаться, – наконец выдохнул он.

Черт… Надо было сформулировать это как-то по-другому.

– Мы уже не встречаемся, – спокойно заметила Уля.

Глебу даже показалось, что она улыбнулась.

– Прости, что так вышло.

Она опять помолчала, и в трубке щелкнуло.

Он поступает вопреки логике. Нужно было прямо сейчас ехать к верной подруге и постараться забыть про малознакомую Леру, а он сделал все, чтобы остаться одному.

Он не знал, кого ему жалко больше, себя или Улю.

Не то чтобы он все эти дни постоянно думал о Лере, но настроение после разговора с ней сделалось отвратительным.

Впрочем, он сам в этом виноват. Нечего заглядываться на малознакомых девушек.

В магазине была только одна покупательница, невысокая кругленькая старушка.

Глеб поздоровался, встал позади пожилой женщины. Та набирала продукты, тщательно их рассматривая. Через пару минут Глебу захотелось уйти из магазина. Похоже, ждать, пока бабка все закупит, предстояло долго.

– Стасик не уехал еще? – спросила женщину продавщица.

Она работала в магазине, сколько Глеб себя помнил, и за это время успела из юной хрупкой девушки превратиться в немолодую мясистую тетку.

– Здесь пока.

– Он в отпуске, что ли? Раньше надолго не приезжал.

– В отпуске.

Покупательница наконец сложила покупки в сумку-тележку, потащила ее к выходу. Жена Николая Тумакова, узнал ее Глеб. Та самая разлучница, которая когда-то увела мужа у молодой Таисии. Давно уже, когда не только Анфисы, но и самого Глеба на свете не было.

– Как Нина Михайловна? – повернулась к Глебу продавщица. – Не хворает?

– Слава богу, нет, – улыбнулся Глеб.

– Хорошая женщина. – Продавщица вздохнула. – Я у нее училась. Прекрасная учительница была. Жалко, что больше не работает.

– Пожалуйста, сливочное масло, яйца и фарш, – попросил Глеб. – Да, и сигареты еще.

– Таисия Георгиевна, соседка ваша, тоже хорошая учительница была. Я у нее тоже училась. Только строгая очень. Вам какое масло?

– Все равно. Какое получше.

– Тогда наше дам, местное. – Женщина отрезала кусок, положила на весы. – Про Анфису ничего не знаете? Кто же это ее?..

– Не знаю. Полиция работает.

– Я Анфису совсем маленькой помню. Она, когда девочкой была, к Таисии Георгиевне часто приезжала.

Глеб сложил покупки в целлофановую сумку.

– А я ведь Анфису в тот день видела, когда ее убили.

– Она приходила в магазин? – насторожился Глеб.

– Приходила ли в магазин, не знаю, я в тот день не работала. Она от Тумаковых выходила. Я ведь живу напротив них. Я еще подумала, что, может, Стасик приехал. Ну… он молодой мужчина, неженатый. С Галиной-то Анфисе какой интерес разговаривать.

– Во сколько это было? – зачем-то спросил Глеб.

– Утром. Часов в десять. А Стас в тот день действительно приехал, я его вечером видела. Только Анфиса уже мертвая была.

У цветущих вдоль дороги желтых акаций вились пчелы, тихо жужжали.

«Останусь еще на сутки, – возвращаясь домой, решил Глеб. – А завтра уеду».

* * *

Забор, огораживающий завод, с трассы закрывали ряды деревьев. Лесополоса была исхоженная, со многими тропинками. Прятаться здесь было рискованно, проезжающие по трассе стрелка заметить не могли, а любители лесных прогулок – запросто. Впрочем, сейчас не грибной сезон, желающих побродить по лесу немного.

Борис несколько раз прошел вдоль забора, вернулся к машине, поставил ее на стоянку.

В сборочный цех заглядывать не стал, сразу поднялся к себе в кабинет, подошел к окну. Из него хорошо просматривалась стоянка.

Выбежать с территории, выстрелить в него и незаметно вернуться, было невозможно. Кроме как через проходные, попасть на территорию нельзя, а все, кто в это время входил и уходил, известны.

Вариантов оставалось несколько. Стрелок мог уйти с завода, увидев Бориса, дождаться, когда тот вновь появится на стоянке, выстрелить и убежать, не возвращаясь на завод. Нужно проверить всех, кто утром ушел и не вернулся.

Проверить надо, но в этот вариант Борис почему-то не верил.

Был другой вариант. Кто-то, увидев Бориса на заводе, позвонил убийце. Или каким-то другим способом сообщил, что жертва в пределах досягаемости. В таком случае получалось, что убийц двое, а это представлялось Борису еще менее вероятным. Не такая он важная персона, чтобы нанимать бригаду киллеров.

Был третий вариант – убийца ехал за ним из Москвы и просто не успел выстрелить, когда Борис, поставив машину, шел к проходной. Пожалуй, это наиболее вероятно.

И был еще вариант – его хотели не убить, а испугать.

Без секретарш под рукой было непривычно и неудобно. На столе стоял только компьютер, который Борис, кажется, ни разу не включал, и телефонный аппарат. Телефонного справочника не имелось.

Борис выдвинул ящики стола – они пустовали.

«Идиоты», – непонятно на кого выругался он.

Не запирая кабинет, он спустился в цех, которым теперь командовала Дементьева, спросил для проформы:

– Как дела?

Она начала что-то говорить о том, что серия идет хорошо, брака совсем нет, но Борис ее перебил.

– Пусть мне принесут схему видеокамер, – велел он. – Список всех, кто выходил вчера с завода в первой половине дня. Пусть организуют доступ к камерам с моего компьютера. Да, и еще пусть принесут телефонный справочник.

Дементьева смотрела на него с недоумением, но послушно кивала.

То, что он приказывал, в ее служебные обязанности не входило, но напомнить ему об этом она, конечно, не рискнула.

Впрочем, не исключено, что ей хотелось угодить директору, и просьба даже порадовала.

Помощником Дементьева оказалась отличным. Телефонный справочник лежал у него на столе уже через несколько минут, и очень быстро в кабинете появился молодой человек, веселый и толстый, который рассматривал Бориса с большим интересом, тыкал в клавиатуру и показывал, как получить доступ к камерам.

Объяснял подробно, как слабоумному.

– Я понял, – прервал его Борис и зачем-то спросил: – Ты что кончал?

– Бауманку, – удивился парень.

Удивлялся он забавно, широко открывая глаза.

– Работа нравится?

– Нравится. – Парень удивился еще больше.

– Спасибо, – сказал Борис, давая понять, что парню пора исчезнуть.

Молодой компьютерщик все понял правильно, закрыл за собой дверь.

Нужно посоветовать Петру взять его на заметку, парень казался толковым. Внезапно Борис поймал себя на мысли, что до сих пор его не интересовали деловые качества сотрудников. В этом, как и во многом другом, он полностью полагался на Петра.

Камеры видеонаблюдения стояли по всему периметру территории. Незаметно подойти к забору ни с внутренней стороны, ни с внешней было невозможно. Перелезть через ограду – тоже, тем более забор, в лучших традициях советского времени, был обтянут колючей проволокой.

Надо распорядиться, чтобы ее сняли, неожиданно решил Борис. Завод не тюрьма.

Просматривать записи с камер было утомительно, это требовало большого внимания. Борис напряженно вглядывался в экран, боясь пропустить что-то важное, и недовольно поморщился, когда зазвонил сотовый.

– Боря, парень, которого убили… Помнишь, я тебе про него говорила?

– Помню.

– Он работал у вас на предприятии. Его узнала Катя.

– Какая Катя? – не понял Борис.

– Катя! Твой секретарь, сидела напротив Анфисы. Она узнала парня, он работал у вас водителем. Его зовут Олег Антонович Вахрушин. То есть звали.

– Подожди, я запишу. – Борис подвигал мышкой, открыл текстовый редактор. – Повтори.

Она повторила имя, он записал.

– Боря… – Лера замялась. – Ты ко мне сегодня не приходи, ладно?

– Ладно, – кивнул он. – Я и не собирался.

Ему больше незачем приходить к Лере. У него есть жена, с которой можно обсудить все проблемы.

– И не звони сегодня, ладно?

– Ладно.

– Только ты не обижайся.

– Я не обижаюсь, – заверил Борис.

– Боря…

– Что? – поторопил он.

– Не обижайся, – повторила Лера.

Голос подруги жены звучал виновато, непривычно. Похоже, она сильно ему сочувствует.

Борис усмехнулся и снова уставился в экран.

* * *

– Езжай, Глеб, – уговаривала его тетка. – Я же вижу, что ты заскучал.

Она поставила перед ним тарелку с котлетами и жареной картошкой. Котлеты снова вышли кривыми, но вкусными.

– К тебе девушка идет.

Посмотрев в окно, Глеб заметил поднимающуюся на крыльцо девушку.

Девушку он раньше встречал. Впрочем, он всех деревенских когда-то встречал.

– Вика! – улыбнулась родственница вошедшей гостье. – Заходи, Вика.

– Можно? – Девушка с робким интересом посмотрела на Глеба.

– Заходи, – пригласила тетка. – Садись с нами ужинать.

– Спасибо. Только что из дома, поужинала.

Гостья смущенно потопталась и села у края стола.

На ней были узкие джинсы и свободная футболка. На правой руке массивный браслет.

Глеба гостья явно стеснялась.

– Может быть, чаю? – предложила Нина Михайловна.

– Нет. – Девушка потрясла головой. – Спасибо. Я на минутку.

Надо было подняться из-за стола и удалиться, девчонке явно хотелось поговорить с хозяйкой наедине. Уходить Глебу было лень, и он остался сидеть.

– Нина Михайловна, на кого Киямовы будут дом оформлять? Не знаете?

– Не знаю, – удивилась родственница.

– Если им какие-то бумаги понадобятся, пусть ко мне обращаются, я все сделаю. Вы им скажите, ладно?

– Скажу, – пообещала тетка.

Глеб особой проницательностью не обладал, но был уверен, что родственница сейчас едва не сказала гостье, что новые соседи вряд ли станут обсуждать с ней наследственные дела.

– Анфиса только недавно сама в права собственности вступила, – грустно заметила гостья.

– Ты ей наследство оформляла? – заинтересовалась Нина Михайловна.

– Я. Я сейчас в Москве работаю, в нотариальной конторе. А по выходным здесь, в правлении. Я предложила Анфисе все сделать, она согласилась.

– Конечно, согласилась, – фыркнула тетка. – Это очень удобно, когда свой нотариус. Никуда ходить не надо, время тратить.

– Мы с ней раньше подружки были, – виновато улыбнулась девушка. – Когда маленькие были.

– Помню. Вы у моих ворот любили в траве сидеть, секретничали.

– Как вы думаете, кто ее?..

– Откуда же мне знать! Будем надеяться, что поймают убийцу. Ты когда Анфису в последний раз видела?

– Давно. Снег еще не сошел. Она ко мне зашла, просила узнать кое-что. Но я отказалась.

– Что она просила узнать? – быстро спросил Глеб.

– Так… – Девушка покачала головой. – Не важно. По-моему, она тогда на меня обиделась.

– В последнее время вы и без того не слишком дружили, – заметила тетка. – Я тебя ни разу у Анфисы не видела.

– Да, Анфисе со мной скучно было.

– Ей со всеми скучно было! В гости к ней никто не заглядывал, и она ни к кому не ходила.

– Когда-то она другая была, – вздохнула Вика. – Мы раньше купаться с ней ходили. И в Москве часто встречались. Анфиса тогда веселая была, а потом, когда работать начали, совсем другая стала. Как будто другой человек. Я ее иногда звала погулять или в кафешке посидеть, поболтать, а она всегда отказывалась. Так вы скажите Киямовым, чтобы ко мне обращались. Хорошо?

– Скажу, Вика, скажу.

Девушка поднялась, Глеб посмотрел в окно, как она спускается с крыльца.

– Вика у меня училась.

– У тебя все учились.

– Хорошая девочка.

– Веселая Анфиса превратилась в отшельницу. – Глеб откинулся на стуле, закинув руки за голову. – Как думаешь, почему?

– Что здесь думать! – фыркнула родственница. – Несчастная любовь!

– Ты не одобряешь таких любовных переживаний?

– Я не одобряю, когда молодая женщина здоровается с соседями сквозь зубы!

Глебу хотелось догнать недавнюю гостью и расспросить поподробнее. Удивительная мысль мелькнула у него в голове.

Впрочем, даже эта удивительная мысль казалась скучной.

Ему все таким казалось.

– Ты говорила, Таисия ждала Николая… Она что, не знала, что он успел жениться?

– Не знала, – уверенно подтвердила тетка.

– Но… Он не мог вступить в брак, если уже был женат. У нас многоженство запрещено.

– Мало ли что запрещено! Завел новую, а оформил все потом. Развелся с Таисией и заключил новый брак… Подумаешь, какая проблема.

Глеб вышел на крыльцо, закурил.

Яблони уже отцвели. Темные зеленые листья слабо шевелились под прохладным вечерним ветром.

Завтра он уедет в Москву и целиком погрузится в работу. Он не барышня и не позволит себе впасть в переживания из-за того, что малознакомая девушка отказалась с ним встречаться.

Вообще-то особых переживаний у него не было. Просто сделалось очень скучно.

26 мая, среда

Сегодня до будильника проснулись все: и Борис, и Инна, и даже Миша.

– Вовремя оденешься, я тебя отведу, – обрадовал Борис сына. – Погода хорошая, прогуляемся с тобой пешком.

– Ты не торопишься? – Инна все время смотрела на Бориса тревожными глазами, а он не знал, как ее успокоить.

– Сегодня похороны начальника цеха. Хочу показаться там.

– Это обязательно? – удивилась жена.

– Необязательно, но я хочу пойти. Я много лет его знал.

А еще он хотел кое-что проверить, но об этом жене не сказал.

Борис быстро оделся, взял сына за руку. Выходя из подъезда, хотел по привычке пропустить мальчика вперед, но неожиданно придержал Мишу, вышел первым.

Если сейчас раздастся выстрел, у ребенка будет больше шансов остаться в живых.

Страх навалился сразу и сильно. Не надо было появляться на улице вместе с Мишей. Если сейчас раздастся выстрел, ребенок испугается. А если Бориса убьют, сын получит моральную травму, которая может давать о себе знать всю жизнь.

Борис замялся в дверях, Миша выскочил из подъезда.

Выстрел не раздался.

Два дворника подметали детскую площадку. Пожилой мужчина выгуливал кривоногого бульдога.

– Я летом не буду ходить в сад? – Сын запрыгал, протягивая Борису ладошку.

– Не будешь.

– А когда лето начнется?

– Первого июня. Ты же знаешь.

– А сколько дней до первого июня?

– Давай сосчитаем…

Пешеходов на тротуарах почти не было. Обычно улицы заполняются позднее.

Борис с облегчением сдал ребенка воспитательнице.

Не надо больше появляться на улице вместе с Мишей и Инной. Нельзя допустить, чтобы его убили у них на глазах.

Борис отошел от ворот сада, достал телефон. Вспомнил, что вчера Лера почему-то просила его не звонить, и послал ей эсэмэску: «Говорить можешь?»

Повезло, она перезвонила через несколько секунд.

– Можешь говорить? – уточнил Борис.

– Могу.

– Лера… Ты сегодня работаешь?

– Нет.

Из остановившейся рядом машины выбрались женщина и девочка из Мишиной группы. Борис кивнул женщине, улыбнулся девочке и отошел подальше от сада.

– Я хочу попросить тебя кое о чем. Можешь потратить на меня полдня?

– Могу.

– Я хочу, чтобы ты за мной прокатилась. Я поеду за город, на завод. А ты за мной. Сможешь?

– Ты думаешь, кто-то за тобой следит? – догадалась она.

– Я уверен, что убийца проследил меня из Москвы.

– Я все сделаю, Боря.

– Лера… – Борис вздохнул. – Это может быть опасно. Если боишься, скажи.

– Я все сделаю! – повторила она. – Во сколько и куда подъехать?

– К десяти к моему дому, – решил Борис. – Успеешь?

Лера решила, что успеет.

– Остановись у шлагбаума.

Борис убрал телефон и быстро зашагал к дому.

Инна ждала его, стоя у двери.

– Боря, я боюсь. – Она зарылась лицом в его плечо. – Вы ушли, и мне стало так страшно. Давай уедем, пока все не выяснится.

– Ты меня простила? – Борис, взяв ее за плечи, заглянул в лицо.

– Нет. – Она поморщилась. – Не знаю. Это невозможно простить, но… Боря, давай уедем!

– Забудь плохое. Пожалуйста.

Его пытались убить, и с этим нужно было что-то немедленно делать, но ему казалось сейчас самым важным, чтобы ничто не стояло между ним и его женой.

– Я постараюсь.

– Мне нельзя сейчас уезжать, а вот вам с Мишкой, пожалуй, стоит.

– Нет! – быстро сказала Инна. – Я тебя одного не оставлю!

– Я хочу вычислить убийцу.

– Как? – Инна испуганно схватила его обеими руками. – Как ты его вычислишь?! Начнешь ловить на живца? На себя?

– Еще не знаю, – признался Борис. – Но что-нибудь придумаю. А рисковать я не буду, не бойся. Я не имею на это права, у меня семья. Я тебя вдовой не оставлю.

– Боря, давай попросим у папы охрану! Он организует, он сможет.

– Нет! Пока не надо. Я должен его вычислить!

Инна еще крепче в него вцепилась. Борис прижал ее к себе.

Они так и стояли у двери, обнявшись, пока ему не подошло время уходить.

Он не помнил, чтобы когда-нибудь они с Инной так долго друг друга обнимали.

Когда через полтора часа он проехал под шлагбаум, Лерина «Шкода», стоявшая метрах в двадцати, тронулась за ним. Больше ее машину Борис не видел, но почему-то был уверен, что Лера все делает правильно.

* * *

– Я хочу, чтобы мы сегодня переехали, – целуя Леру, сказал Петр.

По утрам Лера была теплая и мягкая, и ему очень нравилось ее целовать.

Переезжать ей не хотелось, он видел.

Вообще-то его тоже не слишком сильно тянуло в свою неустроенную квартиру. Жилье было для него только местом для ночлега, а это можно и у Леры.

Просто у Леры ему казалось, что он в гостях, временно, а ему хотелось, постоянного, прочного.

Ему действительно пора жениться, и она отлично подходит на роль супруги.

– Подумай, что нужно взять в первую очередь. Я постараюсь освободиться пораньше. – Петр надел футболку.

Лера ее вчера постирала, а утром отутюжила.

Нужно заехать домой переодеться. У него не та должность, чтобы приходить на похороны в затрапезном виде.

– Сегодня неподходящий день, – вспомнил Петр. – А завтра подам заявление об уходе.

– И где будешь работать?

Он видел ее насквозь. Ей отчего-то не нравилось его желание бросить работу.

– Пока нигде. Увезу тебя куда-нибудь к морю. А там видно будет. Я не останусь без работы, не бойся. А деньги у меня есть, нам хватит надолго.

– Я не могу уехать надолго. – Она виновато улыбнулась. Вышло жалко. – У меня работа.

– Бросишь ее, – засмеялся он и потрепал девушку по волосам. – Будешь воспитывать моих детей.

– Петя… Борису без тебя плохо будет?

– Ему без меня будет очень плохо. Знаешь, – признался он, – я давно об этом мечтал. Чтобы это ничтожество осознало свою ничтожность.

Он не пытался скаламбурить, само получилось.

– Борька без меня предприятие не вытянет. Я пошел, Лерочка.

Он притянул ее к себе, вдохнул запах волос.

Он делает все правильно, лучшей жены ему не найти.

Пробок еще не было. Петр заехал домой, надел костюм. Оглядел квартиру.

Беспорядка он не терпел, его быть не могло, только на мебели он заметил тонкий слой пыли. Петр поколебался, взял тряпку и наспех вытер пыль.

До завода он тоже доехал быстро. Отсюда к моргу был заказан автобус, около него уже собиралась небольшая толпа.

Борис стоял здесь же, рядом с людьми. Это Петра удивило. До отправления оставалось еще минут пятнадцать, Борис мог спокойно все это время сидеть в кабинете. Да и не отправился бы автобус без него.

И вообще… Зачем директору ехать вместе с работягами? Подъехал бы на своей машине прямо к моргу.

Около Борьки стояла Дементьева. Петр остановился рядом.

Толпа терпеливо ждала, когда директор полезет в автобус первым.

Наконец Борис, посмотрев на часы, поднялся в автобус. За ним Петр, потом все остальные.

Автобус тронулся, вырулил со стоянки. У обочины дороги стояла вишневая «Шкода», такая же, как у Леры. Петр проводил машину глазами. Номер не увидел. Впрочем, он и не пытался его разглядеть, Лера не могла здесь оказаться.

Как Петр и предполагал, похороны оказались долгими и скучными.

Жена Николаича плакала и благодарила Бориса и Петра за то, что платили мужу хорошую зарплату. Она не знала, какая солидная сумма у мужа на счете. Ей этих денег до конца жизни хватит.

Что-то Петру подсказывало, что многих безбедных лет вдова себе не желает, не нужны ей долгие годы без Николаича.

Вдову было жалко.

* * *

Этой ночью вор не появился. Глеб напрасно скучал в соседском доме.

«Поеду после обеда, – решил он, когда тетка кормила его завтраком. – Уеду с первой электричкой после дневного перерыва».

По утрам электрички шли битком набитые спешащими работягами. Глеб им сочувствовал и соваться в переполненный вагон не собирался. Лучше уж с теткой поскучать еще несколько часов.

Иван позвонил, когда Глеб вышел покурить.

Глеб больше не боялся взглянуть на голосящий телефон. Уля уже не позвонит, а всех остальных вызовов он не опасался.

– Ночевал у Киямовых? – спросил Иван.

– Да, – признался Глеб.

– Гостей не было?

– Нет.

– Я вчера поздно домой приехал. Спать очень хотел, прямо с ног валился. Подумал, что вор вряд ли снова этой ночью появится, наверняка выждет пару дней. – Иван оправдывался.

– Он и не появился, – успокоил Глеб.

– Сегодня обязательно приду.

– Сегодня я уеду, – быстро сообщил Глеб.

– Дела?

– Да.

Важное дело у него было только одно: избавиться от скуки.

– Ваня, – неожиданно попросил Глеб. – Узнай, когда Николай Тумаков на своей Галине женился. Сможешь?

– Зачем тебе? – насторожился приятель.

– Есть одно предположение.

– Докладывай! – приказал Иван.

– Не буду, – засмеялся Глеб.

Он закон не нарушает, ему никто не имеет права устраивать допрос.

– Когда все обдумаю, скажу.

Иван недовольно попыхтел и отключился.

Глеб загасил сигарету и вернулся в дом.

– Уедешь сегодня? – спросила тетка.

– Уеду.

Глеб сел около стола, понаблюдал, как родственница моет посуду.

– Твой баллончик остался у Киямовых, – вспомнил он. – Я его на стол в комнате положил. Хочешь, принесу?

– Не надо. Сама заберу.

Наблюдать за теткой было скучно, он опять вышел на крыльцо, постоял и пошел к лесу.

Одуванчики уже побелели. Легкий пух прилипал к джинсам, Глеб несколько раз стряхнул его рукой.

Солнце приятно грело. Если бы не комары, можно было бы снять футболку.

Иван перезвонил неожиданно быстро, когда Глеб, дойдя до объездной дороги, повернул назад.

Впрочем, работая в полиции, получать сведения нетрудно. Полицейским не нужно обращаться в МФЦ, у них свои каналы информации.

– Брак заключен… – Иван назвал дату. – Почему ты об этом спросил?

– Я тебе перезвоню, – пообещал Глеб и сбросил вызов.

Негромко перекликались птицы. Шуршала трава под ногами.

Шаг он ускорил не столько потому, что хотелось поскорее поговорить с теткой, сколько оттого, что слышать птичий гомон и шуршание травы надоело.

Родственница возилась в саду, выдергивала траву вокруг куста пионов.

– Помочь? – Глеб остановился рядом.

– Не надо. Я уже закончила. И вообще… Надо же чем-то заниматься. Что мне теперь, целый день у телевизора сидеть?

Телевизор тетка включала редко, обычно читала, расположив книгу под старой настольной лампой.

– Сосредоточься и вспоминай, – попросил Глеб. – Когда Николай приехал с молодой женой? В каком году?

– О, господи, Глеб! Это было сто лет назад.

– Вспомни, пожалуйста.

– Зачем тебе? – Родственница выпрямилась и требовательно посмотрела на Глеба.

– Вспомни, и я тебе все объясню, – пообещал он.

Тетя, подхватив тяпку, подошла к плетеному креслу, села.

– Это еще до твоего рождения… – Она недовольно сжала губы. – Стасу был год, когда они сюда приехали. Стас старше тебя то ли на пять лет, то ли на шесть.

– Я тебя очень люблю, – сказал Глеб, наклонился и чмокнул тетку в щеку.

Он не помнил, когда целовал ее в последний раз. Давно. Еще в детстве, пожалуй.

– Рассказывай! – строго потребовала старая учительница.

– Николай женился на новой жене, не разведясь с Таисией. – Глеб подумал и сел в соседнее кресло. – Тогда сделать это было проще, чем сейчас. Еще не было электронных баз данных, в которые заносятся все гражданские акты.

– Сказал в полиции, что потерял паспорт, получил новый без штампа о браке и женился? – предположила тетя.

– Да, – уверенно кивнул Глеб.

Анфиса наверняка просила нотариуса Вику как-то это подтвердить. А честная Вика отказалась.

– И что же теперь?.. Его брак недействителен?

– Черт его знает.

– Тася могла создать ему кучу проблем, но не стала, – грустно вздохнула тетка.

Если он хочет уехать с первой электричкой, пора собираться.

Глеб достал телефон и позвонил Ивану.

* * *

Петр постоянно находился рядом, и это мешало. Борису хотелось расспросить коллег, но делать это при заместителе он почему-то стеснялся.

Удалось только тихо спросить у Дементьевой:

– Сколько же денег Николаич жене оставил?

– Десять миллионов, – шепнула Дементьева.

Опять подошел Петр, она замолчала.

Борис прикинул. Нужно уточнить в бухгалтерии, но на первый взгляд сумма казалась не соответствующей зарплате начальника цеха. Конечно, если жить совсем скромно…

Неожиданно Борис вспомнил, как фыркнула Анфиса, заговорив с ним о жене Николаича. Это было после конференции, на которой Абросимов удачно выступил.

Борис тогда был очень доволен прошедшим мероприятием, Анфиса ненавязчиво крутилась рядом, и само собой получилось, что после банкета они очутились у нее дома.

– Абросимов хорошо выступил, – заметил Борис, поглаживая Анфисину руку.

– Ты обратил внимание на его жену? – Анфиса приподняла голову с подушки.

Он пожал плечами – жена как жена.

– У нее на пальце такое кольцо!.. Такие колечки только твоя жена может носить. – Она весело рассмеялась.

Борис недовольно дернулся.

– Не бойся, о твоей жене я говорить не собираюсь, – хихикнув, успокоила его Анфиса. – Я говорю про Абросимову. У нее на пальце бриллиант стоимостью… Я даже не представляю, какая цена у такого колечка.

– Ты уверена, что это бриллиант?

– Абсолютно!

Борис тогда равнодушно удивился. Жена начальника цеха казалась настолько неприметной, что он не узнал бы ее через полчаса после знакомства.

– До чего же я не люблю таких дамочек! – Анфиса пошевелила головой. Волосы щекотали Борису грудь. – Такая скромненькая, тихонькая! А у самой на пальце колечко черт знает какой стоимости. А знаешь, почем ее костюмчик?

– Не знаю и знать не хочу, – лениво процедил Борис.

Кажется, больше Анфиса о жене Абросимова не говорила.

Коллеги собирались у автобуса небольшой тихой толпой.

– На поминки поедем? – спросил Петр.

– Нет, – помедлив, решил Борис.

– Правильно.

Сегодня заместитель впервые раздражал. Черт возьми, Борис не маленький мальчик и в одобрении не нуждается.

Зам отошел, вернулся снова вместе с мрачным мужиком лет пятидесяти. Тот оказался водителем пыльной «Лады», отвез Бориса и Петра к заводу. Машина была тесной, а кресла неудобными. Борис с юности не ездил в таких убогих машинах.

«Нужно узнать о том водителе, которого, по словам Леры, недавно нашли убитым», – напомнил себе он.

Ему хотелось задержаться на заводе, но присутствие Петра за спиной мешало.

Повезло, заместителю кто-то позвонил, и тот отошел в сторону на пару минут. Вернувшись, виновато сообщил, что должен срочно уехать.

– Езжай, конечно, – кивнул Борис, направляясь к проходной.

Страх вернулся. Борис незаметно огляделся, машину Леры не увидел. С трудом заставил себя не втягивать голову в плечи и не пригибаться.

Никто в него не выстрелил.

Лере он позвонил, миновав проходную.

– За тобой никто не следил, – сообщила она.

– Ты уверена? – Борис начал подниматься по лестнице к своему кабинету.

Она вздохнула.

– Я никого не заметила. – Она опять вздохнула и зачем-то спросила: – Не знаешь, куда Петр поехал?

– Куда-то по личным делам. – Борис остановился, спустился на несколько ступеней и направился к цеху, которым еще недавно командовал Сергей Николаевич Абросимов.

Десять миллионов – приличная сумма.

Для начальника цеха очень большая.

– Лера, у тебя еще время есть?

Дверь цеха была не заперта, он вошел внутрь. Помещение пустовало, все хоронили бывшего начальника.

Нужно приказать, чтобы запирали дверь, когда никого в цеху нет.

– Я хочу побыть здесь еще немного. Недолго, может быть, час. А потом домой поеду. Сможешь меня проводить?

– Смогу. Не торопись.

Никого не было не только в цеху, на этаже тоже. Черт возьми, надо запирать этаж, когда он пустует!

Борис полистал журнал, в котором записывали маршруты обработки приборов. Подошел к большой коробке, в которой складывали бракованные платы.

Десять миллионов…

У него такие деньги были, но он – особый случай.

Борис сунул руку в коробку, набрал гость плат в руку и медленно ссыпал снова в коробку.

Тут же лежал журнал, в который записывались отходы.

После смерти Абросимова в журнале были только три записи.

Борис снова запустил руку в коробку, пошевелил бракованные платы.

Брак не подлежал строгому контролю. Акты сдачи отходов тщательно никто не проверял.

То, что пришло в голову, следовало обдумать.

Подниматься в кабинет Борис не стал. Дошел до столовой, вышел во внутренний двор. Огляделся, посмотрел на ворота, ведущие со двора за территорию.

Специальной охраны здесь не было, охранник подходил, чтобы впустить или выпустить заводской транспорт. Руководство имело возможность открывать ворота самостоятельно, у Бориса в офисном кабинете лежал электронный ключ.

Это тоже стоило обдумать.

Борис быстро пересек двор, вернулся в здание, вышел на улицу через проходную.

Опять возникло желание пригнуться, но он его поборол. Подошел к своей «Тойоте» и нырнул внутрь.

Машины Леры видно не было.

* * *

Нормальной жизни хотелось так остро, что Инна позвонила матери, едва за Борисом закрылась дверь.

– Мама, мне нужно срочно с тобой поговорить. – Инна запустила свободную от телефона руку в волосы и крепко их сжала.

– А мы сейчас что делаем? – засмеялась мама.

– Мне нужно поговорить… серьезно.

– Ну если серьезно… Приезжай прямо сейчас. У вас все в порядке? – спохватилась мама и уточнила: – С Мишей все нормально?

– С Мишей все хорошо. – Инна отпустила волосы. – Я сейчас приеду.

Джинсы она натягивала с такой поспешностью, как будто даже минутная задержка грозила чем-то ужасным.

На улице оказалось прохладнее, чем виделось из окна. В одной футболке было холодно, но возвращаться она не стала. Сев за руль, помедлила и решительно направилась по знакомому маршруту.

Пару раз пришлось подождать у светофоров. Инна нетерпеливо постукивала пальцами по рулю, а остановившись у родительского дома, зачем-то несколько минут посидела, как будто не решалась выйти.

Сегодня на маме было длинное домашнее платье. Узкий пояс подчеркивал тонкую талию.

– Мы помирились с Борей. – Инна мельком посмотрела на себя в висящее в прихожей зеркало.

– Я в этом не сомневалась, – засмеялась мама и слегка поморщилась. – Давай больше не говорить о неприятном. Я всегда старалась помнить только хорошее и тебе советую.

– Послушай… – Инна прошла вслед за мамой на кухню, посмотрела, как она включает чайник. – Я позавчера ездила в бассейн…

– Странно, что мы с тобой разминулись. – Мама открыла полку, помедлила. – У нас чудесный китайский чай. Будешь?

– Буду, – кивнула Инна.

– Я еще не завтракала. Совсем нет аппетита.

– Мама, я видела, как ты давала деньги охраннику. Не помню, как его зовут. Черненький такой, возил тебя раньше.

– Ой, это замечательная история! – Мама, улыбнувшись, залила пакетики с чаем кипятком, подвинула чашки себе и Инне. – Охранника зовут Анатолий. Инночка, я тебе много раз говорила, что нужно запоминать людей, которые на тебя работают. Держаться всегда нужно демократично, это вызывает уважение.

– Мама! Зачем ты дала ему деньги?

– Дочери Анатолия сделали операцию. Ерунда какая-то, одна ножка немного короче другой. Но для родителей, когда речь идет о ребенке, все важно. – Мама отпила чай, потянулась к вазочке за печеньем. – В интернете уже есть сообщение об этом случае. Папе это важно.

– Не поняла, – действительно не поняла Инна.

– О боже! – Мама поморщилась. – Что здесь непонятного? Папа пожертвовал личные деньги, чтобы помочь ребенку!

– Но… операция уже была, – напомнила Инна. Ей тоже захотелось поморщиться. – Ее сделали в долг?

Мама не ответила, но Инна все уже поняла. Папе перед выборами нужен хороший пиар, а лучшей рекламы, чем помощь больному ребенку, придумать сложно.

– Анатолий просил у вас деньги, но вы не дали, – грустно сказала Инна. – Раскошелились только тогда, когда папа решил идти на выборы. Где Анатолий нашел деньги? Взял кредит?

– Послушай!.. Папа никогда не отказал бы в помощи, если бы речь шла о чем-то серьезном! Жизни ребенка ничто не угрожало.

– Не угрожало, – кивнула Инна. – Девочка просто росла бы калекой.

– Послушай, мне очень не нравится то, что ты говоришь! Ты прекрасно знаешь, что и папа, и я всегда помогаем тем, кто нуждается! И это несмотря на то, что мы не долларовые миллионеры! Папа зарабатывает деньги, а не тянет их из бюджета!

– Прости, – покаялась Инна.

Не надо было спорить с мамой, ни к какому результату это не приведет, только испортит обеим настроение. Главное Инна узнала, а все остальное не имело значения.

Главным было то, что мама не нанимала киллера. У Инны точно не в порядке с мозгами, если она могла такое допустить. У мамы свои представления о благородстве, но с криминалом ее родители никогда контактов не имели.

К тому же маме с папой никогда не пришло бы в голову пытаться избавиться от Бори. Зятя они по-своему даже любили.

– Мама…

Та недовольно сжимала губы. Инна ее обидела.

– В Борю стреляли. Дважды.

– Что? – От удивления мама широко открыла глаза.

– В него стреляли, – кивнула Инна.

Она быстро рассказала то немногое, что узнала от мужа.

Мама внимательно слушала, глядя мимо Инны.

– Что ты об этом думаешь? – после небольшой паузы спросила Инна.

Мама вздохнула, потрясла головой, словно отгоняя какие-то сомнения.

– Думаю, что никто в него не стрелял. Он это придумал, чтобы ты окончательно его простила. И это очень хорошо, он ценит ваш брак. Дай бог, чтобы это было последними и единственными вашими трудностями. Кстати, тебе давно следует побольше заниматься своей внешностью. Ты одеваешься как уборщица. В джинсах ходят пятнадцатилетние девочки, а ты давно должна смотреться дамой. Мужчины это ценят, поверь мне. Тебе нужно выглядеть так, чтобы Боря всегда тобой гордился.

Инна послушно покивала.

– Если бы в него действительно стреляли, тебя уже давно допросила бы полиция. Господи, какой ты еще ребенок! Пора взрослеть, Инночка.

У мамы она пробыла недолго, а вернувшись домой, села в стоящее в прихожей кресло и стала ждать мужа, следя за стрелками висящих на стене часов.

Несколько раз подумывала, не выпить ли чаю или кофе, но вставать с кресла было лень, даже шевелиться не хотелось, и она продолжала смотреть на часы.

Она не двинулась, даже когда в замке загремел ключ.

Борис захлопнул за собой входную дверь и привалился к ней спиной.

– Мне кажется, я знаю, кто…

– Кто? – Губы были сухими, Инна их облизала.

– Я не уверен, но…

– Кто? – требовательно поторопила Инна.

– Петр, – помедлив, сказал Борис.

* * *

В первый раз Иван не ответил. Через полчаса Глеб позвонил снова, и участковый недовольно бросил:

– Перезвоню!

Глеб сунул компьютер в рюкзак, следом положил туда же зарядку. Его ничто здесь не задерживало, поговорить с Иваном можно и с дороги.

Глеб поднял рюкзак, подержал и снова положил на стул.

– Чем ты расстроен? – наблюдая за ним, спросила тетя.

– Ничем, – буркнул Глеб. Снова тронул рюкзак и решил. – Пойду прогуляюсь.

Выйдя за калитку, он немного постоял, отбросил ногой лежащий на дороге камушек и решительно направился к соседскому дому.

Сначала взял со стола защитный газовый баллончик, сунул в карман. От тревоги за тетку стало тоскливо, но Глеб это чувство отогнал. Он действительно не может всю жизнь сторожить родственницу.

Подойдя к тумбочке, в которой соседи держали документы, нашел старое свидетельство о браке и тоже сунул в карман.

Где жили Тумаковы, он точно не помнил, но ему повезло, хозяйка ковырялась в огороде.

– Можно к вам? – через калитку спросил Глеб.

Галина, жаль он не помнил ее отчества, оторвалась от грядок, подняла голову.

– Здорово, – появился на крыльце Стас. – Что тебе?

– Привет, – сказал Глеб. – Поговорить надо.

И, толкнув калитку, неспешно направился к дому. Стас, помедлив, пропустил незваного гостя.

Такой убогой мебели Глеб не видел давно. Кухонному столу и табуреткам было не меньше полувека.

Глеб сунул руку в карман, достал свидетельство, положил на стол.

Стас молча за ним наблюдал.

– Я не знала, что Коля женат, – сказала за его спиной хозяйка.

Глеб не слышал, как она появилась в доме.

Стас дернулся, зло посмотрел на мать, но женщина только махнула на сына рукой.

– Я никогда этого не знала, пока она не появилась.

Она – это Анфиса, чудом догадался Глеб.

– Мать!..

Не обращая внимания на Стаса, женщина подошла к столу, села на убогую табуретку.

– Я не знала ничего! Меня Таисия ни разу ни одним словом не попрекнула, а эта явилась!..

– Вам ничего не грозило, – успокоил Глеб. – Я не юрист, но уверен, что никакую собственность никто у вас отнять не может. Вы с мужем всю жизнь прожили…

– Вот и я ей говорю! – мрачно подтвердил Стас.

В детстве он был толстым, неуклюжим, а теперь превратился в коренастого почти квадратного мужика.

– Мать утром позвонила, плачет…

– Анфиса явилась ни свет ни заря. Совсем рано было, часов семь, не больше. Я-то всегда рано встаю, возилась в огороде. Она калитку тронула и говорит, весело так… Говорит, у меня для вас подарок. И сует бумажку мне в руку.

– Копию, – вставил Стас.

Женщина заплакала, закрыв лицо руками.

– Я приехал, когда Анфису уже убили. На электричке, можете проверить. Когда к дому подходил, деревня про убийство уже знала. На предыдущую электричку опоздал, не иначе как бог спас. Теперь был бы первым подозреваемым.

– Меня Таисия ни одним словом не попрекнула, а эта!..

– Развлекалась она так, мам, – объяснил Стас, и Глеб подумал, что объяснение, пожалуй, верное.

Соседка Анфиса так развлекалась.

– В дом ты лез? – спросил Глеб.

– Я. Кто же еще!

Больше говорить было не о чем. Глеб кивнул хозяевам и вышел.

Иван позвонил, когда Глеб свернул на свою улицу.

– Что ты хотел сказать? – проворчал Иван.

– Хотел сказать, что уезжаю, – объяснил Глеб.

– А Тумаковыми зачем интересовался?

– Мелькнула одна версия, но она оказалась ошибочная.

– Темнишь ты что-то…

– Не темню, – заверил Глеб.

– Уезжаешь, значит. Надоело в засаде сидеть?

– Надоело, – засмеялся Глеб.

Хотел добавить, что злоумышленник больше не появится, но вовремя себя сдержал. Иван отличный парень, но даже ему не стоит все знать.

– Телефон постоянно держи при себе, – напутствовал Глеб тетку, вернувшись домой. – И звони мне каждый день.

– Ладно, – обещала она.

– Не забывай запирать дверь.

– Не забуду.

Глеб подхватил рюкзак. Родственница помахала ему вслед.

Вместо одуванчиков вдоль дороги распустились другие желтые цветочки, мелкие и невзрачные. Шум проходящей электрички заглушал доносившийся из леса птичий гомон. Лето еще не началось, но Глебу казалось, что оно уже закончилось.

* * *

Отец позвонил не вовремя, кругом толпились коллеги.

– Я занят, пап, – отойдя от Бориса, сказал Петр, стараясь, чтобы голос не звучал недовольно.

– Приезжай немедленно!

– Я занят, папа! – удивился Петр.

Подошли две девушки, остановились рядом. Петр встречал их в цеху. Сейчас они прижимались друг к другу и показались ему абсолютными дурами.

– Что случилось?

Отец не ответил. В трубке щелкнуло, Петр с удивлением покрутил ее в руке.

Мелькнула тревожная мысль, что отцу стало плохо. Впрочем, голос папы не звучал болезненно.

– Боря, мне нужно срочно отъехать, – подошел Петр к Борису. – По семейным обстоятельствам.

Борис кивнул, разрешил. Борька директор, а он, Петр, подчиненный, должен радоваться, что начальство его отпустило.

От бессильной ненависти свело губы.

В машине он с минуту посидел, заставив себя успокоиться.

Утреннего плотного потока в город уже не было, доехал он быстро.

– Пап, что случилось? – спросил Петр, когда отец отпер дверь.

– Проходи. – Отец отступил в сторону. Закрыл за Петром дверь, повернул ключ в замке.

– Что случилось, папа?

Отец молча прошел в комнату, служившую ему кабинетом, сел за письменный стол, которому было не меньше полувека. Маленький Петр когда-то изрезал ножом одну из ножек.

– Где пистолет? – Отец поднял на сына глаза.

Надо было разыграть удивление, но Петр не стал этого делать. Подвинул стул и сел напротив отца.

– Рассказывай!

– Как ты узнал? – усмехнулся Петр.

– Я опер, – напомнил отец. – Догадался поинтересоваться, не было ли еще смертей на вашем предприятии.

– Твой интерес не вызвал подозрений?

– Нет, не беспокойся. Где пистолет?

– На заводе, – вздохнул Петр.

– Опрометчиво!

– Нет. Он хорошо спрятан. Опрометчиво было хранить его в машине. Или дома.

До последних дней пистолет хранился в тайнике на даче, отец принес его лет двадцать назад. Время тогда было сложное, и лишнее оружие в доме не казалось лишним.

Отец тогда занимался оперативной работой, достать оружие для него большой проблемой не было.

– Ты говорил, что пистолет чистый.

– Я говорил, что из него никого не убили. Это не значит, что пистолет не попал в поле видимости. Рассказывай, Петя.

– Пистолет могут связать с тобой?

– Нет! Тогда масса оружия пропала. Рассказывай!

Петр молчал.

– Абросимов – твоя работа?

– Почему ты не спрашиваешь, моя ли работа Киямова и Вахрушин? – Петру не вовремя стало весело. Нервное, наверное.

– Потому что знаю, что твоя. Не тяни время, Петя. Что ты устроил на заводе, что пришлось убирать свидетелей? Подпольное производство?

– Почти, – признался Петр. – Не совсем, но… почти.

– Зачем убивать? – серьезно спросил отец. – Тебя шантажировали?

– И да, и нет.

Шантажировала его только Киямова. Николаич и Олег были счастливы, что имеют возможность получать хорошие деньги.

Николаич, правда, выпивать начал, но Петру до разборок начальника цеха со своей совестью особого дела не было.

– Почему понадобилось убивать?

– Потому что речь идет о приборах с военной приемкой, – вздохнул Петр. – Я мог отправиться в тюрьму на много лет. Очень надолго.

– Ты продавал приборы террористам?

– Нет! Черт возьми, мне плевать, кому я их продавал. Приборы двойного назначения, их можно использовать где угодно. Заказчик меня не знает, и это главное.

– Ты уверен?

– Уверен! Я вышел на него по интернету. Мы никогда не виделись. Даже Николаич с заказчиком никогда не встречался, только Вахрушин, водила этот. Его Николаич нашел. Вахрушин отвозил приборы, заказчик перечислял мне деньги. Счет за границей, никто на меня не выйдет.

Старый мент постучал пальцами по столу.

– Ты пытался вычислить заказчика?

Взгляд у отца был тяжелый, пытливый и усталый.

– Я его вычислил. – Петр сходил на кухню, достал из холодильника бутылку минералки. Вернулся, снова сел на стул. Пить не хотелось, но он сделал глоток. – Первые полгода ездил за Вахрушиным.

Отец тяжело смотрел на него в упор.

– Не беспокойся, я делал это аккуратно. За приборами он посылал своего охранника, но я его вычислил, заказчика. Интернет великое дело.

– Кто он?

– Не скажу, – вздохнул Петр. – Даже тебе. Незачем.

– Не дури! Я должен знать все.

– Почему не напоминаешь, что всегда учил меня жить по закону? – невесело улыбнулся Петр.

Отец молчал.

– Я бы жил по закону, папа, если бы он у нас был. Но у нас беззаконие, ты это лучше других знаешь. Одни работают, другие яхты строят. – Петр потер виски. – Если нет связей, всю жизнь будешь сидеть в нищете.

Петр не сидел в нищете, зарплата у него была очень приличная по меркам любой страны, но он знал, папа поймет все правильно.

Отец молчал.

– Для меня не деньги главное. Мне было обидно.

Слово было неподходящее, детское, но другого Петр не подобрал.

Отец сцепил пальцы и потребовал:

– Теперь обо всем в деталях и с самого начала.

Рассказать папе обо всем подробно было необходимо, он один мог помочь сыну.

Петр начал не с начала, с главного.

– Есть человек, который меня видел… – вздохнул он.

* * *

Борис оторвался от двери, молча переобулся, бросил пиджак на тумбочку под зеркалом. Инна терпеть не могла беспорядка, но только равнодушно посмотрела на валяющуюся одежду.

– Я понял, как можно красть приборы. – Он подошел к жене, наклонился над креслом.

– Боря, ты женился на мне из-за папы? – спросила Инна то, что сейчас не имело никакого значения.

Борис слегка покачался, нависая над ней.

– Я не любил Киямову, – неохотно выдавил он, выпрямляясь. – Я вовсе ее не любил и никогда бы на ней не женился.

– Я тебя спрашиваю не про Анфису, про себя!

– Наплевать, почему я женился! – Он резко выдохнул. – Сейчас я все отдам ради тебя и Мишки! Даже жизнь. Ты можешь не верить, но это так. Это так, поверь, Инна!

Она помолчала и устало спросила:

– Как можно красть приборы?

Борис за руку потянул ее с кресла.

– Сделай мне кофе.

Инна послушно поднялась, направилась на кухню. Муж шел следом.

– Я хочу, чтобы вы с Мишей куда-нибудь уехали, – решил Борис. – Мне так спокойнее.

– Я никуда не поеду!

– Тогда просто отвези Мишку к родителям, – сдался он. – Соври что-нибудь. Ну… Я должен уехать в командировку и беру тебя с собой. Сама отвези, я не хочу появляться с ним на улице.

Инна кивнула.

– Как можно красть приборы? – подавая Борису кофе, тихо спросила она.

– Приборы строго отслеживаются. Но если получается брак… Если прибор попадает в отходы, контроля фактически за ним нет. Вернее, есть, но так… формальный.

Он должен был догадаться раньше… Как только Дементьева заговорила о том, что совсем нет брака.

Анфиса догадалась сразу.

Про Анфису Борис, конечно, не упомянул.

Они должны были сдавать очередную партию. Он уже не помнил, как Анфиса очутилась тогда на заводе. Наверное, он сам ее позвал. Он к тому времени уже привык, что она всегда под рукой. Если честно, помощницей она была отличной.

Приемка прошла замечательно. Проводив заказчиков, Борис зачем-то снова заглянул в цех. Кажется, хотел поблагодарить коллег.

Анфиса стояла у коробок с отходами. Их почему-то было две, одна большая, вторая поменьше, наполненная доверху.

– Ты на чем приехала? – спросил Борис. – Хочешь, довезу до метро?

– Хочу, – засмеялась она. – Не думала, что ты мне это предложишь.

– А я вот предложил, – буркнул Борис.

– Ты просто душка!

Она умела быть прекрасной помощницей и хорошей любовницей и при этом постоянно выводила его из себя. На «душку» Борис не нашел, что ответить.

Они выходили из цеха, когда туда через боковую дверь вошел Петр. Он их не видел, они стояли уже за дверью. Заместитель подошел к отходам, сунул маленькую коробку в сумку.

– Петр, зачем тебе это? – удивился Борис, выглядывая из-за двери.

– Хочу поэкспериментировать с браком, – обернулся Петр. – Ты еще не уехал?

Петр застегнул сумку и ушел.

На флешке Анфисы к договору был приложен акт сдачи отходов. Их было совсем мало.

Он должен был догадаться раньше…

Анфиса поняла. Недаром она в последнее время постоянно торчала на заводе.

– Я тогда удивился, – рассказывал Борис Инне. – Экспериментировать можно только на заводе, в офисной лаборатории возможностей меньше.

– Это еще ничего не означает, – осторожно заметила Инна.

– Начальник цеха не мог вынести приборы, даже брак. На проходной установлены рамки, все проходят через них, – объяснил Борис. – А Петр мог. И он, и я всегда проходили мимо рамок. Мы начальство, это наша привилегия.

– Боря, это только домыслы!

– У начальника цеха обнаружилась крупная сумма денег. Смотри, как умело все было срежиссировано. Николаич умирает, если полиция и вскроет хищения, кроме как на него, думать не на кого. И все, дело закрыто. Я и сам был бы уверен, что хищения организовал Абросимов.

– Может, так и было? – робко предположила Инна.

– Нет, было не так, – усмехнулся Борис. – Мертвый Николаич не мог в меня стрелять.

– Но… зачем это делать Петру? Даже если он организатор хищений?

Борис посмотрел на часы.

– За Мишкой пора идти. Отвези его к родителям прямо из сада.

– Боря, зачем Петру в тебя стрелять?

Соображения на этот счет у Бориса имелись, но они действительно были зыбкими.

– Отвези Мишу. – Борис снова посмотрел на часы. – Я тебе все расскажу, когда обдумаю.

* * *

Борина машина скрылась за шлагбаумом, Лера проехала чуть дальше, остановилась у тротуара. В узком переулке машин было немного, это только кажется, что центр постоянно переполнен. Из-за угла вывернула машина такси, остановилась за Лерой, выпустила молодую пару, сразу же весело нырнувшую в ближайший двор.

Лера достала телефон, набрала Бориса.

– За тобой никто не ехал, Боря, – доложила она.

– Спасибо, – поблагодарил он.

– Послушай, Боря, – быстро заговорила Лера. – Это все как-то связано с твоей работой. Ты узнал что-нибудь про водителя Вахрушина?..

– Я тебе завтра позвоню, – перебил Борис. – Это связано с работой, точно. Я тебе позвоню, когда все обдумаю. Спасибо тебе.

– Не за что. – Она бросила телефон на сиденье и тронула машину.

Поговорить с Борисом хотелось немедленно. Перечислить все, что им известно, отбросить ненужное, попытаться нащупать хоть какую-то версию.

С Инной про убийство Анфисы говорить невозможно, Петру тема не понравится, и он немедленно ее прервет, а больше обсудить это Лере было не с кем.

Странно, что сейчас, когда у нее есть заботливый Петр, она кажется себе еще более одинокой, чем раньше.

Анфиса бы разговор поддержала. У подруги зажглись бы глаза, она бы тут же принялась придумывать версии. Сказала бы что-нибудь язвительное и про Бориса, и про Петра, и про саму Леру. А версию нащупала бы правильную.

Анфиса часто подмечала то, чего Лера не видела. Еще в школе первой догадывалась, кто в кого влюблен, а кто с кем скоро перестанет встречаться.

Петра дома еще не было, и это ее порадовало. Лере не хотелось его обманывать, а сказать о том, что она ездила за Борисом, было совершенно невозможно. Петр вскипел бы немедленно.

Он появился через час после нее. Постоял, обнимая ее, в прихожей, заглянул в глаза.

– Поедем ко мне?

– Как скажешь, – улыбнулась Лера.

– Тебе со мной плохо? – неожиданно грустно спросил он.

– Мне с тобой очень хорошо, – честно и серьезно сказала она.

Ей хорошо с надежным заботливым Петром.

Только поговорить о том, что ее волнует, не с кем.

– Ты собрала вещи? – Петр прошел на кухню, достал из холодильника бутылку минералки, отпил из горлышка.

– Нет.

Петр грустно на нее посмотрел.

– Не торопи меня, – попросила она.

Он кивнул, то ли обещая не торопить, то ли сокрушаясь, что она сопротивляется нормальной совместной жизни.

– Чем занималась?

Это Петр спросил ласково. Так, как никогда не говорил с Лерой Никита.

– Встречалась с Инной, – соврала Лера первое, что пришло в голову.

– Неужели тебе с ней интересно? Она какая-то… никакая, – удивился Петр.

– Не надо, Петя, – попросила Лера. – Мне с ней интересно! Инна умная и чуткая.

– Какие разные у тебя подруги. – Петр озадаченно покачал головой. – Одна была законченная стерва, другая…

– Петя, не надо! – неожиданно Лере захотелось, чтобы он ушел. – Анфисы уже нет. И она не была стервой! Она иногда злилась, но мы все такими бываем.

– Только не ты.

– И я бываю, – усмехнулась Лера и, чтобы перевести разговор, спросила: – А ты что делал?

– Был на похоронах, – напомнил он. – А оттуда сразу поехал к тебе.

Они еще не начали жить вместе, а уже оба обманывают друг друга, с грустью отметила Лера. Если бы Петр после похорон сразу поехал к ней, он уже давно был бы дома.

– Так не хочешь ко мне поехать?

– Как скажешь.

– Будем жить на два дома?

– Как скажешь.

Петр засмеялся и ее обнял.

– Мне ужасно не нравится, что ты не хочешь объявить себя хозяйкой в моей квартире. И почему-то нравится.

– Так нравится или нет? – засмеялась Лера.

– Мне нравишься ты, – серьезно объяснил он. – Со всеми своими выкрутасами.

Они съездили на квартиру к Петру, чтобы он взял оттуда самое необходимое, и вернулись к Лере.

О том, что ее волновало, она решилась заговорить, уже лежа в постели.

– Как ты думаешь, почему стреляли в Борю? – спросила Лера.

– Никто в него не стрелял! – фыркнул Петр. – Кому он нужен! Даже менты понимают, что никто в этого идиота-директора стрелять не станет.

– Но выстрел же был, – напомнила Лера.

– Был! – согласился Петр. – Ну и что? Мало ли кто мог стрельнуть в лесу! Только идиот может сразу решить, что стреляли в него. Менты побродили около заводского забора и уехали восвояси. Борька истерик, придумывает черт знает что!

– Почему ты его так не любишь?

– Не люблю? – Петр подумал. – Наверное, я вообще не люблю людей. Кроме двоих, тебя и папы. А остальные… Я не мешаю им жить и стараюсь, чтобы они не мешали мне. А Борьку я действительно не люблю. Наверное, потому что он мой начальник, а это глупо и несправедливо.

Петр обнял Леру одной рукой, привлек к себе.

– Но я ему не завидую, нет. Он не в состоянии обходиться без поддержки – сейчас тестя, потом кого-то еще. Он не может этого не понимать, и это на него давит. Даже если он себе в этом не признается. А я человек свободный. Я ни от кого не завишу.

Лера поудобнее устроилась у Петра на плече, он повернул голову, поцеловал ее в висок.

27 мая, четверг

– Хочу съездить на завод. – Борис выключил зазвеневший будильник.

Просыпаться без Миши было непривычно. Казалось, что наступили выходные.

– Хочу кое-что проверить, – объяснил он Инне.

– Я с тобой! – Жена мгновенно села на постели.

– Тебя не пустят на территорию, – улыбнулся Борис.

На самом деле на территорию ее пустят даже без пропуска, если он прикажет охране.

– Боря, я поеду с тобой!

Глаза у жены были тревожные и решительные.

– Какая ты красивая! – неожиданно вырвалось у него.

Как будто он только сейчас ее разглядел.

Она не поразила его красотой, когда он с ней познакомился. Тогда ему было с ней скучно, и он себя жалел.

А потом он настолько к ней привык, что просто не обращал внимания на ее внешность.

– Я поеду с тобой!

– Идет, – согласился он. – Побудешь снаружи. Только ждать придется долго.

– Ничего, я терпеливая.

Она как будто упрекнула его, хотя не хотела этого.

– Инна. – Он потянул ее за запястье. – Где ты была в тот вечер, когда убили Анфису?

Он почувствовал, как ее рука напряглась под его ладонью.

– Я заметил, что у тебя была грязная машина.

Инна на секунду закрыла глаза.

– Я следила за тобой. – Она отвернулась от Бориса. – Ты сказал, что будешь на заводе, а потом задержишься… Я подъехала к заводу, увидела твою машину на стоянке… Когда ты наконец вышел, поехала за тобой. Потом ты зашел в ресторан, а я свернула на какую-то дорогу. Она была вся в грязных лужах. А потом мне стало противно, и я поехала домой. Ты допускал, что я убила Анфису?

– Нет!

Жена ничего не спрашивала, но он снова заговорил:

– У Анфисы там дача недалеко. Я хотел… Сам не знаю, чего. Упасть в ноги и умолять, чтобы она не губила мою жизнь. Сидел в ресторане и собирался с силами. Но я поехал не к ней, а домой. Ты мне веришь?

– Да.

Инна на него не смотрела, он повернул ей голову, заглянул ей в лицо.

– Не надо больше это вспоминать.

Она кивнула.

– Вставай, – улыбнулся он. – Поднимайся и быстро собирайся. Я не хочу наткнуться там на Петра.

Без ребенка собраться удалось быстро. Спустившись в гараж, Борис неожиданно подошел к машине жены.

Инна не стала задавать лишних вопросов, хотела сесть за руль, но он сам занял место водителя.

Едва ли смена машины ему поможет, но даже эта предосторожность казалась не лишней.

К заводу они подъезжали еще до начала рабочего дня. Он никогда не появлялся здесь так рано.

Напротив ресторана, где он коротал тот злополучный вечер, который плохо закончился для Анфисы, Борис резко затормозил, прижался к обочине. Проехавший мимо темный «Фиат» злобно ему посигналил.

Борис молча указал на расположенное на другой стороне дороги здание ресторана. Инна кивнула в ответ, она здесь следила за ним в тот вечер.

Здание ресторана было одноэтажным и казалось наспех сколоченным. Цены здесь, однако, не уступали московским. Впрочем, еду готовили отлично.

К зданию подступали деревья, и видно его было плохо, все полосы трассы заполняли автомобили.

– Я здесь остановился недавно, вышел из машины, и из леса послышался выстрел. До сих пор не знаю, что думать, случайность или…

Инна уткнулась лбом ему в плечо.

– А тогда… Ты где меня ждала?

– Я не ждала, – напомнила Инна. – Я поехала домой.

Пшеничные прямые волосы щекотали плечо. Борис наклонился, потерся о них щекой.

– Ты на ту дорогу свернула? – Он показал глазами на темнеющий среди деревьев проем.

Инна покивала.

– Там были такие лужи… Я чуть не утонула.

Дорога вела к даче Анфисы. Почему-то Борис порадовался, что жена этого не знает.

– Я, когда из ресторана вышел… Тогда, когда убили Анфису… Из леса выскочил велосипедист. Именно из леса, не с дороги. Задержался на секунду около стоянки и поехал по дорожке вдоль трассы. Велосипедиста я не узнаю, конечно, он в шлеме был.

Инна сильнее прижалась к его плечу.

– Петр на заводской территории держал велосипед. Ладно, поехали дальше, – вздохнул Борис.

До заводской стоянки он не доехал, остановил Иннину машину метров за сто, почти въехав в растущие вдоль трассы кусты.

– Скучно тебе будет меня ждать, – посетовал он.

– Ничего, – улыбнулась Инна. – Поскучаю немного.

Жена показалась ему сейчас такой родной и близкой, что он никак не мог решиться от нее уйти, и еще немного посидел, заглядывая ей в глаза.

Потом все-таки вышел из машины, хлопнул дверью и, не оглядываясь, пошел вдоль кромки леса.

* * *

Инна тоже выбралась из машины. Бориса за растущими вдоль дороги деревьями уже не было видно. Она постояла, глядя ему вслед, обошла кусты и немного прошла по уходящей в лес дорожке. Вернулась, снова потопталась около машины.

К джинсам прилип пух от лесной травы, она рукой отряхнула их.

Страх за Борю усиливался с каждой минутой. Ей только казалось, что она была счастлива до того, как появилась Анфиса. Счастливой она стала только сейчас, и именно теперь ее счастью угрожает настоящая опасность.

Нестерпимо хотелось позвонить Боре. Приходилось прикладывать усилия, чтобы этого не делать.

Она снова вышла на дорожку, вьющуюся вдоль трассы. Посмотрела на проезжающие мимо автомобили.

Какая-то серая машина затормозила, остановилась у обочины, не доехав до Инны метров тридцать. Она отступила за деревья, равнодушно наблюдая за авто.

Постояв, машина снова тронулась и неожиданно свернула в лес. Не столько потому что этот автомобиль ее заинтересовал, сколько оттого, что стоять на месте было совсем скучно, Инна пошла в сторону чужой машины. Она едва-едва на нее не налетела. Водитель, как недавно Боря, оставил свое транспортное средство, въехав в кусты.

Впрочем, их здесь много, сложнее в них не въехать.

В машине – джип «Фиат» – никого не было.

Инна торопливо отступила. Не исключено, что водитель углубился в лес по естественной надобности, и ее присутствие может ему здорово помешать.

Она вернулась к своей машине, потом снова подошла к чужой. Раздвинув ветки, оглядела «Фиат».

Кроме Бориного завода поблизости не было ничего, куда можно зачем-то направиться. В паре километров располагался новый жилой микрорайон, но к нему вела нормальная дорога, незачем пробираться через лес.

Осенью в лесу любители собирают грибы, Но сейчас, насколько Инна представляла, не сезон. Да и собирать грибы около трассы не следует, они аккумулируют всякую выхлопную дрянь.

Она снова вернулась к своей машине, потом опять прошла к чужой.

Человек появился неожиданно. Инна замерла, прячась за кустами.

Мужчина лет шестидесяти, дотронувшись до двери машины, огляделся. Инна старалась не шевелиться. Наблюдать за чужим мужиком, прячась за кустами, было смешно и глупо. К счастью, он задерживаться не стал, сел за руль, негромко хлопнул дверью. Машина медленно подалась назад.

* * *

Ему везло сегодня. Он не ожидал, что так быстро сумеет подтвердить свои подозрения. Борис смотрел на кадры с камер видеонаблюдения и мысленно себя хвалил.

В кабинете было жарко. Борис посмотрел на висящий над головой кондиционер, поискал глазами пульт, не нашел. Пришлось подняться, открыть окно. Внизу к проходной подходили коллеги. Опаздывали, между прочим.

Борис вздохнул, вернулся к компьютеру.

На экране Петр шел по направлению к столовой. Не дойдя нескольких метров до двери, остановился, достал телефон. Не набирая номер, поднес к уху. Огляделся.

Все это Борис видел уже дважды, но зачем-то стал смотреть снова.

Мимо Петра прошли две женщины, через пару секунд прошагал молодой парень со стянутыми в хвост волосами.

Петр с телефоном у уха отошел к стене, снова огляделся, сделал пару шагов и исчез с экрана. Вышел во внутренний двор, туда, где запасные ворота.

Во дворе камеры не было. То есть она имелась, но изображения не передавала. То ли Петр об этом заранее побеспокоился, то ли ему повезло.

Дальше смотреть Борис не стал. Знал, что помощник появится в кадре минут через двадцать. Выстрелит в Бориса и возникнет на экране на том же месте, с которого исчез. В столовую не пойдет и правильно сделает, потому что кто-то из знакомых, оказавшихся там, мог припомнить точное время и разрушить его алиби.

Впрочем, от алиби не осталось бы и следа, если бы менты всерьез обеспокоились выстрелом на стоянке, а не смотрели на Бориса как на слабоумного с манией преследования. То есть они, конечно, делали вид, что внимательно его слушают, но он видел, что в покушение они не верят.

Ну и черт с ними. Он сам справится.

Борис потянулся, наклонился к компьютеру, выключил его. Закрыл окно, запер кабинет.

Спустившись на первый этаж, помедлил и направился не к выходу из здания, а в сторону столовой. Та еще не работала, и ведущий к ней коридор был пуст, только у стены стоял высокий ящик из-под какого-то оборудования. Плохо работают его сотрудники, захламляют коридор черт знает чем. Не беспокоятся о пожарной безопасности.

Борис зачем-то потрогал ящик рукой и сквозь щели в грубо сколоченных досках увидел Петра.

Борис прижался к стене.

Заместитель приближался спокойной пружинистой походкой. Не доходя пары метров до ящика, толкнул дверь во двор и исчез.

Борис подождал минуту и приоткрыл ту же дверь. Петра за ней не увидел. Во дворе вообще никого не было, только ворота стояли нараспашку.

Борис огляделся и шагнул за растущие около двери кусты. За ними стояла лавочка. Здесь было оборудовано место для курения, но Борис подозревал, что им мало кто пользуется. Во внутренний двор не находишься, дымят где-нибудь на лестницах.

Внутренний двор считался помойкой. Кроме контейнеров для технического мусора и места для курения там ничего не было, а наслаждаться порцией никотина рядом с мусоркой никому не хотелось.

Раздался тихий скрип, ворота медленно закрылись.

Петр, стоя лицом к ним, подбросил ключи, поймал и сунул в карман. Не иначе как у заместителя отличное настроение.

Не глядя по сторонам, Петр быстро вернулся к двери и исчез в здании.

Борис сел на лавочку, закурил, но тут же вскочил, торопливо загасил окурок и, быстро войдя в здание, торопливо пошел к проходной. Можно было не спешить, Петра он увидел в окно проходной. Заместитель, сбежав с крыльца, направился к стоянке.

Борис потратил минут пять, чтобы, пройдя через проходную, добраться вдоль заводского забора до запасных ворот. Еще минут десять потратил, осматривая подходящую к ним дорогу. Кроме брошенной в траву пустой пачки сигарет ничего не заметил.

К оставленной в лесополосе машине он шел медленно. Слева шумела трасса, заглушая негромкий птичий гомон. Солнце светило в глаза, слепило, приходилось щуриться.

В машине Инны не было. Около нее тоже.

* * *

Утренний поток в город был плотный, но, как ни странно, до работы Петр доехал быстро. Машины Бориса на стоянке не оказалось, и это слегка огорчило. Петру хотелось видеть начальника. Смотреть на него, зная, что жить тому осталось недолго.

Петр его, начальника, даже слегка жалел. Борька случайно попал под раздачу.

Избавиться от Николаича и водилы Вахрушина было необходимо, и если бы это не произошло сейчас, это пришлось бы осуществить чуть позже. Долго поставлять приборы, чтобы этим не заинтересовались соответствующие службы, невозможно. Первое, что Петр обдумал, когда окончательно решил рискнуть, это пути отступления.

И ментов, и фээсбэшников смерть Николаича и Вахрушина должна была удовлетворить. Николаич организатор, водила – связник. Заподозрить Петра никто бы не смог.

Организатор, то ли его совесть замучила, то ли просто спьяну, свел счеты с жизнью. Такое бывает.

А связника перед этим ликвидировал, чтобы тот не смог его выдать.

Анфиса просто поторопила события.

Как убирать свидетелей, Петр продумал давно и действовал, когда это потребовалось, почти автоматически. Связнику послал эсэмэску якобы от Николаича, а Николаичу эсэмэску якобы от связника. Сделать так, чтобы в телефоне высветился нужный номер, даже школьники умеют.

Операцию можно было считать идеальной. Николаич, не дождавшись Вахрушина, выпил отравленный коньяк, а водитель получил пулю в голову.

Вспоминать, как он выстрелил в Олежека, Петру было неприятно.

Петр парня практически не знал, его нашел и предложил Николаич. Петр тогда демонстративно не стал вдаваться в подробности. Если Николаич считает, что парень не подведет, то и ладно.

Вспоминать выстрел было неприятно, потому что парень стоял слишком близко. Кровь едва не брызнула Петру на одежду.

Петр был плохим стрелком, но в водилу промахнуться просто не мог. В Анфису тоже. Он специально подошел вплотную к забору, дожидаясь, когда она появится на крыльце. Оно было в нескольких шагах от забора.

А вот с Борькой не повезло. Подобраться к нему близко Петр не смог. Поэтому и промахнулся оба раза.

Впрочем, теперь это не имеет значения. Папа сделает все, как надо.

Петр кивнул охраннику на стоянке, сделал пару шагов по направлению ко входу в здание, развернулся и направился дальше, к Лериному салону красоты.

Ему повезло, она стояла у ресепшена, провожала очередную клиентку.

Петр потянул ее за руку, вывел на крыльцо.

– Мне нравится, что я в любую минуту могу тебя увидеть, – признался он.

Она отчего-то смутилась, отвела глаза.

Все последние дни он думал, что видит ее насквозь. Ему и сейчас так казалось, вот только то, что он видел, впервые не порадовало.

Не потому что Лера ему не обрадовалась. В том, что она не пытается его обмануть, он не сомневался. Просто он никогда не сможет рассказать ей о себе все, как папе. Она не поймет.

От этого стало тоскливо, грустно. Удовлетворение, которое возникло, когда он час назад передал отцу спрятанный во дворе завода пистолет, пропало.

– Лера… Тебе со мной плохо? – наклонился он к ней.

– Нет, что ты! – Она подняла на него глаза. В них было удивление. Он не сомневался, что она посмотрит именно так. – Мне с тобой хорошо.

– Правда?

– Правда. Почему ты вдруг засомневался?

– Не знаю. Наверное, потому что ты мне необходима, и я боюсь, что я тебе не очень нужен.

– Не бойся, – улыбнулась она.

Напротив крыльца остановилось такси, выпустило даму лет сорока в длинном платье. Подходя к крыльцу, дама приподняла подол рукой.

– Лерочка!.. – Дама с любопытством оглядела Петра.

Он обошел даму и быстро двинулся ко входу на предприятие. Через несколько метров оглянулся. Ни Леры, ни дамы на крыльце не было.

Петр никогда не видел в Анфисе Киямовой женщину, за которой можно ухаживать. А сейчас неожиданно подумал, что Анфиса его бы поняла.

С Анфисой они были бы командой.

* * *

– Инна! – Голос срывался, Борису казалось, что он не в состоянии перекричать шум трассы. – Инка!

Она появилась из ближайших кустов. Они кинулись друг к другу одновременно, как в плохой мелодраме.

– Господи, как я испугался! – прошептал Борис.

– Убить пытаются не меня, – невесело напомнила Инна.

Она смотрела на него с тихой ласковой грустью.

Раньше она никогда на него так не смотрела.

– Узнал что-нибудь?

– Узнал, что Петр мог в меня стрелять. – Борис подтолкнул жену к машине.

– Боря, мне не верится, – призналась Инна.

– Мне тоже, – кивнул он.

Черт… Все говорит о том, что главный в этом деле Петр, а не верится.

Борис сел за руль, дождался, когда жена усядется рядом, пристегнется.

– Что ты вздыхаешь? – спросил он, косясь на жену.

– Мне кажется, что ты какой-то другой. Новый.

– Это плохо?

– Хорошо, – засмеялась Инна.

– Я другой, – уверенно сказал Борис, выводя машину на трассу. – Я теперь сам управляю своей жизнью.

– В каком смысле? – не поняла Инна.

– В прямом. Раньше я делал то, чего от меня другие ждут. Это трудно объяснить…

– Кажется, я понимаю.

– А теперь я делаю только то, что считаю нужным. И всегда будет так.

– Боря, ты меня любишь? – помолчав, вздохнула она.

– Больше всего на свете! – Он подумал и добавил: – Наравне с Мишкой.

Ему нужен ключ от запасных ворот. Почему-то иметь в кармане ключ казалось сейчас очень важным.

На машину Инны пропуск на служебную стоянку выписан не был. Борис остановил авто недалеко от шлагбаума.

– Поднимусь ненадолго на работу. Я быстро, минут пять.

Инна кивнула.

Путь через стоянку был короче. Борис посмотрел на оставленные за шлагбаумом машины, поколебался, но прошел дальше, к раскрытой настежь калитке в огораживающем территорию предприятия заборе. Снова поколебался и вернулся к шлагбауму.

Машину Петра было видно хорошо. Дешевая светлая «Киа» стояла на положенном ей месте. Такие машины пользуются большим спросом у таксистов, работающих в экономклассе.

Зарплата позволяла Петру купить машину получше.

Борис вернулся к жене.

– Здесь Петр. Не хочу с ним встречаться. Поехали домой. Вечером приеду, мне нужно кое-что взять.

Петр позвонил, когда они поднялись в квартиру.

– Борь, ты где? – озабоченно поинтересовался заместитель.

– Прихворнул что-то, – соврал Борис. – Не приеду сегодня.

– У тебя случайно не ковид? – забеспокоился Петр.

– Не ковид. Да и привитый я. Так… Вроде как отравился.

– Поправляйся.

– Если что срочное, ты звони.

– Само собой.

Звонить Борису Петру не требовалось. Он давно решал все сам. Борис только изображал роль директора.

Черт возьми!.. Больше этого не будет!

– Петр? – спросила Инна, когда он бросил телефон на стол.

– Петр.

– Что ему надо?

– Хочет знать, почему я не на работе.

Телефон зазвонил снова. Разговаривать с Лерой при жене не хотелось, но пришлось.

– Боря, все это как-то связано с твоей работой, – быстро заговорила Лера.

– Я знаю, – перебил он. – Я догадываюсь, что произошло.

– Что? – заинтересовалась она.

– Пока не могу говорить, – улыбнулся Борис. – Когда все выясню, расскажу.

– Ну расскажи хоть что-нибудь!

– Я думаю, на заводе были организованы хищения. С этим все связано. Кто-то неплохо обогатился. Все, больше пока ничего не скажу. Потерпи.

Он снова положил телефон на стол.

– Это Лера, – объяснил Борис Инне.

– Лера? – насторожилась жена.

– Она оказалась втянутой во все это. Они же были подруги с Киямовой.

– Боря… Лера знает? – тревожно спросила Инна, ухватив его за рубашку.

– Нет, – соврал он.

Ему удавалось почти забыть о своей связи с Анфисой и не хотелось снова об этом вспоминать.

Не хотелось вспоминать не только потому, что им с Инной хорошо друг с другом, и незачем портить то, что они так поздно обрели. У них и без того полно проблем.

Не хотелось вспоминать еще и потому, что в глубине сознания мелькала не то вина, не то боль, не то что-то еще, неприятное, ненужное. Что-то такое, что хотелось отогнать навсегда, но не получалось.

Снова они подъехали к его работе, когда основная масса коллег должна была уже покинуть здание. Так и было, стоянка почти опустела.

Они подъехали удачно, прямо перед их машиной со стоянки выехала «Киа» Петра, но не повернула налево, как обычно, когда он уезжал, а медленно протащилась вдоль здания и остановилась.

К машине подбежала Лера, села рядом с водителем.

– Ничего себе! – фыркнула Инна, глядя вслед уезжающей «Киа».

Борис озадаченно покачал головой.

Хорошо, что он не назвал Лере имя главного подозреваемого.

– Я минут на пять, не дольше, – пообещал он жене.

Секретарши уже ушли. Похоже, на этаже не было никого.

Часть ламп в коридоре была потушена, от этого он казался незнакомым.

Ключ, как Борис и помнил, лежал в ящике стола.

28 мая, пятница

Солнце светило в глаза. Надо было задернуть занавеску, но Петр только слегка подвинулся, наблюдая за хлопочущей у плиты Лерой.

И неожиданно заметил, что она изменилась за последнее время. Она больше не улыбалась.

То есть она и раньше не растягивала постоянно рот в улыбке. Но раньше, даже когда лицо ее было невозмутимым, улыбка угадывалась в глазах, в том, как она смотрела на мир – спокойно и с юмором.

Сейчас она, не замечая этого, сжимала губы и хмурилась.

– Лера, у нас с тобой… что-то не в порядке? – осторожно спросил Петр.

Она быстро к нему повернулась, словно не расслышала вопрос, посмотрела сначала на Петра, а потом в окно.

– Петя, откуда у тебя деньги? – Она снова посмотрела на него.

– Не понял, – растерялся он. – Какие деньги?

– Ты говорил, что мы несколько лет можем жить безбедно.

Петру не нравилось, как она на него смотрит.

Ее трудно обмануть, с тоской понял он.

Она умна. Ее нельзя морочить долго.

– Деньги… – Он усмехнулся. – У меня хорошая зарплата, и я мало трачу. Я много работал, в том числе на стороне. Я хороший программист. Я тебе этого не говорил?

Она не ответила.

– Лера, я вижу, тебя что-то беспокоит. Что?

Она опять не ответила.

– Послушай… Что не так? Я же вижу! Я тебе надоел?

Солнце раздражало. Он поднялся, рванул занавеску. Снова сел в угол стола.

– Если я тебе надоел, ты скажи, и я уйду.

– Петя… Не обижайся…

– Я не обижаюсь.

– Понимаешь… Мы как-то плохо понимаем друг друга. Мне иногда кажется, что я при тебе все время притворяюсь, а я этого не люблю. Мне это неприятно.

– В чем ты притворяешься? Я тебе не нравлюсь, а ты делаешь вид, что это не так?

– Нет. – Она покачала головой и наконец улыбнулась. – Ты мне нравишься, и я ценю, что ты у меня есть. Просто… Я не могу тебе рассказать о том, что меня волнует.

– Почему не можешь? – не понял Петр.

– Потому что ты начинаешь злиться!

– Ну и что? Мало ли что я начинаю злиться! А ты все равно говори.

– У меня не получается. – Она засмеялась.

– А ты попробуй, – посоветовал он. – Рассказывай, что тебя волнует. Давай, говори!

Лера поставила перед ним тарелку с яичницей. Ее она делала мастерски, с колбасой и еще чем-то.

– У вас на предприятии произошла серия убийств…

– Откуда ты знаешь про серию? – перебил он.

Яичница пахла восхитительно, а аппетит пропал.

– Ну вот, видишь! – Она села напротив. – Я еще ничего не сказала, а ты уже злишься.

– Конечно злюсь! Не хватало еще, чтобы ты начала расследовать убийства! Это иногда бывает опасно, знаешь ли. Откуда ты знаешь про серию?

– От Бориса. Кое-что от Кати, секретарши. Я не могу об этом не думать! Анфиса была моей подругой. Я всю жизнь ее знала, она была мне как сестра. Знаешь, наши родственники не всегда имеют идеальный характер, но это не мешает нам их любить. – Лера помолчала, вздохнула. – Мама вчера сказала, что Регина Леонидовна, это Анфисина мама, в больницу попала. Я Регину Леонидовну тоже с детства знала. Меня не может все это не беспокоить. Неужели ты не понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Петр. – Но знаю, что нужно набраться терпения и ждать, когда полиция расследует это дело.

– А если она никогда не расследует?

– Значит, придется с этим жить.

Аппетит так и не появился, он неохотно доел завтрак.

– Что тебе рассказал Борис? Не думаю, что он знает больше полиции.

– Боря предполагает, что на предприятии были какие-то хищения. Он пришел к такому выводу.

– Я тоже пришел к такому выводу, – улыбнулся Петр. – Твоя подруга сунула нос куда не надо и поплатилась. Я не хочу, чтобы то же самое произошло с тобой.

– Ты полиции сказал про хищения?

– Нет!

– Почему?

– Во-первых, потому что сам только недавно об этом догадался. А во‐вторых… Твердых доказательств у меня нет. И вообще… Почему я должен за них работать? – Последняя фраза была попыткой пошутить.

Лера укоризненно на него посмотрела, но он видел, шутку она поняла и приняла.

Жаль, что она умна и ее не удастся обманывать долго.

– Петя, я хочу, чтобы убийца Анфисы был найден!

– Послушай… Я тоже непрерывно обо всем этом думаю. Поверь. Если я не обсуждаю это с тобой, это не значит, что мне наплевать, что происходит на предприятии.

Она была красивая и смотрела на него ласково. Она не бросит его, если он, не дай бог, заболеет или с ним случится какая-то другая беда.

Она никогда не поймет и не простит того, что он сделал.

– Лера, ты спросила, откуда у меня деньги… – помолчав, напомнил он. – Ты допускаешь, что я воровал приборы с предприятия?

Она умна. Ее не удастся обманывать долго.

– Нет! Конечно, нет. Просто мы действительно мало что знаем друг о друге.

– Я про тебя все знаю, – заверил он, улыбнувшись.

Жаль, что она умна. Очень жаль.

– Что ты обо мне знаешь? – грустно усмехнулась она.

Петр знал, что она сейчас это спросит.

– Знаю, что тебе можно верить.

Он покосился на часы, пора уезжать, если он не хочет попасть в пробки.

Петр поднялся, подошел к Лере и потянул ее со стула. Поцеловал в губы – мягкие и уже очень знакомые. И вся она была знакомой, мягкой и желанной. Приходилось сдерживаться, чтобы не сжать ее со всей силы. Он боялся причинить ей боль.

Ему не хотелось от нее уходить. Она была единственной женщиной, с которой он хотел бы прожить жизнь.

Но изменить уже ничего было нельзя.

* * *

– Поеду на завод, – решил Борис. – Проверю кое-что и вернусь.

– Я с тобой, – испугалась Инна.

После всего пережитого ей не хотелось отпускать его даже на несколько минут. Психоз, конечно, только она не знала, как с ним справиться.

Или не психоз? Убили нескольких человек, теперь очередь дошла до Бори?

Она только недавно стала счастливой. Она умрет, если у нее отнимут счастье.

– Подожду тебя, как вчера.

– Нет! Мне спокойнее, когда я знаю, что с тобой все в порядке. Инка, я ненадолго, – Он подумал. – Поеду на своей машине.

– Зачем? Там же наверняка все знают твою машину.

– Вот и хорошо. Не будем прятаться. Станем вести себя как обычно. То есть я стану, – поправился он. – А ты сиди дома и никуда не выходи, мне так спокойнее. Не волнуйся, я тебе обещаю, что все будет нормально.

– Боря…

– Все будет нормально! – подмигнул ей Борис.

Вместо офисных брюк он надел джинсы. Выбрал футболку с картой Германии на плече. Футболку подарила теща, вернувшись из поездки по Европе. Носить футболку с картой чужой страны было довольно глупо, и Борис надевал ее только на даче.

– Кое-что проверю, вернусь, и будем думать, что делать дальше. – Он чмокнул Инну в нос. – Сиди дома и никуда не выходи.

Она заперла за ним дверь и подошла к окну.

Выезд из гаража внизу виден был плохо, а шлагбаум, преграждающий въезд во двор, хорошо.

Когда внизу показался Борин автомобиль, она вздохнула с облегчением. Машина мужа проехала шлагбаум, свернула направо. Через пару секунд ее не стало видно. Не быстро тронулся до этого стоявший метрах в трех от шлагбаума серый небольшой джип.

Инна взялась рукой за щеки.

Вчера, когда они возвращались домой, серый джип стоял на том же месте. Инна тогда равнодушно скользнула по нему взглядом, отметив, что машина очень похожа на ту, которую она видела в лесу.

Инна равнодушно удивилась совпадению и сразу о стоявшей у въезда в их двор машине забыла.

Она слишком устала вчера, изнервничалась. Боря был рядом, и думать о неприятном не хотелось.

Щеки горели, а пальцы стали холодными.

Инна бросилась в прихожую, нащупала в сумке телефон. К счастью, он не успел разрядиться.

– Боря! – закричала она, услышав голос мужа. – Боренька, вернись немедленно! За тобой следят!

Он сочтет ее идиоткой, если окажется, что серая машина не имеет к ним никакого отношения, но это сейчас волновало Инну в последнюю очередь.

– Сейчас вернусь, – спокойно пообещал Борис.

Она снова прилипла к окну.

Минуты шли. По переулку проезжали направляющиеся по своим делам москвичи. Несколько машин выкатилось из двора, несколько въехало в него.

Инна обняла шею руками, пытаясь их согреть, потом сцепила пальцы – они оставались ледяными. Хотелось сунуть их под горячую воду, но она боялась отойти от окна.

Наверное, прошло совсем немного времени, когда Борина машина затормозила у шлагбаума, но ей казалось, что она простояла так несколько часов.

Инна с облегчением расцепила пальцы, но тут же испугалась, что во двор въехала чья-то чужая машина, похожая на Борину, и она рано успокоилась.

Обрадовалась она, только когда в замке зашуршал ключ.

Борис стоял, держа в руке два набитых целлофановых пакета. Из одного торчал багет.

– Заехал в «Азбуку вкуса». – Он кивнул на пакеты.

– Умница, – похвалила Инна. Прижалась к нему и заплакала.

Он заехал в супермаркет, чтобы у возможного преследователя не возникло подозрений. В том, что утром человек съездил за продуктами, ничего странного.

Подозрительно было бы, если бы он внезапно развернулся.

Боря поставил пакеты на пол и, взяв ее за плечи, заглянул в лицо.

– Вчера в лесу останавливалась машина… – Слезы продолжали течь, она шмыгнула носом.

Мама такого себе никогда не позволяла.

Борис достал из кармана упаковку бумажных носовых платков, вытащил один, вытер ей лицо, как ребенку, и только после этого поторопил:

– Что было в лесу?

* * *

Он совсем успокоился, когда передал папе пистолет. Собственно, Петр и раньше знал, что справится с осложнением, связанным с Борисом. Выпутается, потому что намного умнее и Борьки, и всех остальных, с кем его сталкивала жизнь.

Операцию по обрыву концов, связанных с покупателем, он продумал тщательно и выполнил аккуратно. Никто не мог предположить, что Борька окажется на крыльце ресторана, когда Петр выедет из леса.

В тот вечер Петр действовал правильно, ему было за что себя похвалить.

Сначала спокойно ждал, когда Анфиса появится на крыльце. Смотрел между штакетин забора, прислушиваясь к возможным шагам по вьющейся по кромке леса дорожке.

К счастью, на ней никто не появился, и переносить операцию не пришлось.

Когда Анфиса вышла на крыльцо, он не торопился, тщательно и спокойно прицелился. И потом действовал так же хладнокровно, сел на оставленный у кривой березы велосипед и поехал через лес к шоссе. Часть пути предстояло проехать по обочине трассы, лесом до завода не доберешься.

Даже увидев Бориса, Петр не запаниковал, не начал судорожно отступать в лес. Остановился на минутку, проехал пару метров по кромке леса и только тогда опять нырнул между деревьями.

Его тогдашнему спокойствию, пожалуй, могли бы позавидовать даже профессиональные киллеры.

Если бы Борис не узнал, что Петр оставлял на заводской территории велосипед, та встреча ничего бы не значила. Связать Петра с велосипедистом, оказавшимся у трассы в нескольких километрах от места убийства, ему бы в голову не пришло.

Но Борис узнал про велосипед, и теперь исходить приходилось из этого.

Впрочем, больше Борька опасен был другим. Еще когда директор принялся показывать ему хранившиеся у Киямовой документы, Петр понял: догадается гаденыш, как можно было безопасно уводить приборы. Рано или поздно сообразит. Борис не гений, но и не идиот.

Теперь Лера подтвердила, что он догадался.

О новой проблеме, о том, что с Лерой тоже нужно что-то решать, папе следовало рассказать.

Проблема не была срочной. Еще не факт, что Лера когда-нибудь хоть в чем-то заподозрит Петра, но он позвонил отцу, едва выйдя из ее подъезда и сев в машину.

Петр набрал номер один раз, потом второй. Папа не отвечал.

Петр выехал из двора и повернул не к работе, а в другую сторону, к дому отца.

Тот не перезвонил. Не открыл, когда Петр дважды позвонил в дверь.

Петр не позволял себе впадать в панику, ни когда целился в Анфису, ни когда шел к водителю Олегу, на ходу доставая пистолет из внутреннего кармана ветровки.

Водитель смотрел на Петра с изумлением. Съехав на одну из боковых дорог, он ждал Николаича. Обычно начальник цеха именно так и передавал парню свои посылки. Петр несколько раз за ним проследил.

Правда, посылки передавались не ночью, а днем.

Не факт, что парень про Петра знал, но вероятность того, что начальник цеха мог сболтнуть лишнее, существовала, и Петр нажал на курок.

Он не был уж совсем спокоен, когда после выстрела переезжал с одной подмосковной дороги на другую, заметая следы, но и сказать, что он при этом сильно нервничал, нельзя.

Нормально Петр себя вел, достойно.

Парня Петру жалко не было. Во-первых, Олег Вахрушин не был женат и не имел детей, а сирот Петр всегда искренне жалел. А во‐вторых, Вахрушин относился к той категории сограждан, которую Петр искренне презирал. Неуч и неудачник. Жил в Москве, а даже образования получить не стремился. Петр тогда заставил Николаича навести о парне справки.

Конечно, оставались еще его родители, но Петр старался о них не думать.

Тогда он не паниковал, а сейчас почувствовал, что сердце застучало часто и сильно.

Петр достал ключи от родительской квартиры, радуясь, что привык носить их с собой, как свои собственные, отпер дверь и вошел в темную тесную прихожую.

В квартире папы не было.

Кухонный стол оказался чисто протерт, грязная посуда в мойке отсутствовала. Нигде ни одной брошенной вещи. Непохоже, чтобы папа уходил впопыхах.

Телефон лежал на письменном столе.

Петр взял его в руку, подержал и положил на место.

Папа уходил не торопясь. Он должен был вернуться за забытым телефоном.

Вывод можно было сделать только один – отец работал.

* * *

По переулку проезжали машины, но ни одна не стояла у шлагбаума. То есть машины, похожей на ту, что остановилась в лесу, не было. На несколько минут остановился фургон, въехал во двор. Желтое такси высадило пассажира.

– Я превращаюсь в истеричку? – виновато и жалобно засмеялась Инна.

– Ты превращаешься в мой тыл, – серьезно сказал Борис. – Раньше у меня его не было, а теперь есть.

– Раньше не было, потому что ты меня не любил? – Сейчас не стоило выяснять отношения, но Инна не сдержалась.

– Потому что не знал, как сильно тебя люблю. Не вспоминай плохое, – попросил Борис, обнимая жену.

Ему не верилось, что страхи Инны обоснованны, но оттого, что она так сильно за него боялась, стало так хорошо, что он опять с ненавистью подумал об Анфисе.

Только сейчас к ненависти впервые примешалось неприятное чувство вины и стыда.

А еще промелькнула мысль, что вместе с Анфисой погиб не родившийся ребенок, который уж точно ни в чем не виноват.

Его ребенок.

Мысль была неприятной и несвоевременной, и он тут же постарался о ней забыть.

– На завод мне попасть необходимо. – Он отпустил жену и снова посмотрел в окно. – Выйду через дальнюю калитку и вызову такси.

Калиток в ограждающем двор заборе было несколько. Та, которую они называли дальней, вела к домам на набережной. Они с Мишей проходили через нее, когда направлялись к каналу кормить уток.

– Позвони, когда сядешь в такси, – попросила Инна.

– Обязательно.

Борис потрепал ее по волосам.

Даже сейчас, растрепанная и заплаканная, она оставалась красивой.

Она могла добиться любого мужчины, а выбрала его. А он, идиот, этого не ценил.

Борис ободряюще подмигнул жене и бегом спустился вниз.

Приоткрыв дверь подъезда, убедился, что серого «Фиата» во дворе нет.

Такси он вызвал, выйдя к набережной. Попросил водителя объехать квартал.

Парень-азиат равнодушно кивнул.

Серый джип теперь стоял впереди шлагбаума, они просто не видели его из окна. Номер был тот же, что и у машины в лесу – два-два-четыре. Букв Инна, конечно, не помнила, а цифры назвала.

По-хорошему, квартал надо было объехать еще раз, сфотографировать автомобиль и водителя, но Борис сказал таксисту:

– Теперь по адресу.

Ему необходимо было попасть на завод и немедленно все выяснить.

Борис позвонил жене и быстро сказал:

– Он здесь. То есть та машина. Стоит ближе к метро. Инна, никуда не выходи, прошу тебя. Носа не высовывай из квартиры. Поняла?

– Поняла. А звонить тебе можно? – жалобно проскулила она.

После смешливой злой Анфисы Инна, тогда еще будущая жена, казалась ему неживой, ненастоящей.

Это он был неживым. Это он тогда боялся собственных решений и больше, чем следовало, прислушивался к чужим советам.

То, что случилось с Анфисой, ужасно, но это дало ему возможность стать самим собой.

– Можно, – великодушно разрешил Борис. – Даже нужно.

До завода он доезжать не стал, попросил остановить машину метрах в пятистах от забора. Прошел лесом к боковым воротам. Постоял, прислушиваясь.

Кроме шума трассы и тихого шелеста листьев ничего не услышал.

Удивительная весна в этом году, теплая, солнечная.

Борис достал взятый вчера в офисе электронный ключ, нажал на кнопку.

Створки ворот тихо разъехались.

Во дворе, как обычно, никого не было.

Борис закрыл ворота.

Зачем вчера Петру понадобилось выходить за территорию?

Петр открывал ворота всего на пару минут.

Чтобы что-то кому-то передать?..

Если сложить то, что видел Борис, и то, что наблюдала Инна, такой вывод сделать было можно.

Тем более если допустить, что машина, стоящая сейчас у их дома, та самая, которую Инна видела вчера в лесу.

Жаль, что он не успел разглядеть водителя. Видел только, что это мужчина.

Борис оглядел двор, прошелся вдоль стены административного здания.

Подошел к контейнерам для химических отходов.

Пожалуй, это лучшее место для того, чтобы что-то на время спрятать.

Едва ли кому-то придет в голову перебирать отходы. Инженеры и рабочие прикасаются к ним только в перчатках, а бомжей на территории не бывает.

Мусор вывозят точно по графику, всегда можно успеть перепрятать.

Борис снова оглядел пустой двор и, войдя наконец в здание, поднялся в кабинет.

Ему понабилось немного времени, чтобы убедиться, что Петр вчера действительно выходил за ворота всего на пару минут.

Жаль только, что камера была нацелена на середину ворот, а заместитель проскользнул сбоку, и увидеть, что он нес в руках, Борис не смог.

На то, чтобы убедиться в том, что в день убийства Анфисы Петр вывел с территории велосипед, времени ушло больше.

На камере, следящей за воротами, висела картинка закрытых створок. У Петра было время подкорректировать изображение.

Борис заметил своего заместителя на другой камере, смотрящей за территорию. Петр не спеша вел велосипед. Шлема на заместителе не было, тот висел на руле.

Черный велосипедный шлем, очень похожий на тот, в котором две недели назад у придорожного ресторана ненадолго выехал из леса велосипедист.

Впрочем, все велошлемы похожи.

Надо было ехать домой, к Инне, нельзя оставлять ее одну.

Вместо того чтобы выключить компьютер, он достал телефон.

– Лера, ты упоминала, что у тебя есть какие-то контакты с ментами. У тебя должны быть телефоны, тебя же допрашивала полиция…

Дверь в кабинет распахнулась, когда Лера начала что-то отвечать.

– Привет, – сказал Петр. – Не знал, что ты здесь.

– Извини, перезвоню, – бросил Борис в трубку, сбросил вызов и положил телефон на стол.

* * *

От невозможности позвонить отцу настроение совсем испортилось. Тревога нарастала, давила.

Особых оснований для беспокойства не было, наоборот, оставленный дома телефон говорил о том, что папа занимается его делами. Даже Петр понимал, что нельзя светить свой мобильный в тех местах, где вскоре начнет работать полиция. Пеленгация давно стала для ментов обычным делом.

«Нужно еще раз проверить, не остались ли следы на видео с заводских камер», – подумал Петр. Решил сделать это больше для того, чтобы чем-то себя занять. Данные с камер он подправлял сразу, и делал это тщательно. И когда брал подготовленную Николаичем коробку со списанными в брак приборами и выносил ее с территории, и потом, когда разобрался с Киямовой.

Для последнего даже специально приехал на завод в субботу, придумав наспех повод.

Вынести с завода приборы не мог никто, кроме Петра. Выходящего через боковые ворота Николаича кто-нибудь мог заметить, особенно зимой, когда обойти завод было проблематично – снег вокруг территории не убирали.

А на проходной могли остановить каждого, даже начальника цеха. Иногда такие рейды проводились, Петр сам нередко на них настаивал.

Не смели досматривать только Петра и Бориса.

Наверное, он совсем потерял осторожность к тому моменту, когда Анфиса заинтересовалась его делами. О том, как однажды взял коробку с браком прямо на глазах у нее и Бориса, Петр помнил, но не исключено, что были и другие случаи.

Слишком долго все тянулось очень гладко. Немудрено потерять осторожность.

А ведь сначала перспектива связаться с криминалом показалась ему совершенно невозможной.

Бывшего одноклассника Вовку Братеева он встретил, приехав как-то к родителям. Еще была жива мама, и Петр частыми визитами родителей не радовал.

В одной компании с Братеевым Петр никогда не был и одноклассника не видел со школы. Знал только, что Братеев поступил в военное училище.

Как ни странно, оба встрече обрадовались, и Петр, вместо того чтобы подняться к родителям, отправился с приятелем в ближайший пивной ресторан.

Сначала посидели там, потом у Петра дома.

О том, где служил, Братеев не распространялся, да Петр и не слишком выспрашивал. О себе сказал только, что работает в фирме, которая когда-то была сильно засекречена.

– Вы там случайно не выпускаете что-нибудь, на что может найтись покупатель? – заинтересовался уже хорошо пьяный Вовка.

– Мы всякое выпускаем, – засмеялся Петр.

– Хочешь, я тебе адресок черкну? Можно неплохо заработать.

– Не хочу! – отрезал Петр. – Захочу заработать – уеду за границу.

– Таких сумм нигде не заработаешь! Настоящие деньги даются только тем, кто рискует.

– Отстань, – поморщился Петр.

Но Вовка все-таки написал на валявшемся на столе у Петра сборнике фантастики электронный адрес.

Если бы он был написан на чем-то другом, например, на салфетке, то отправился бы в мусорное ведро, но выбрасывать книжку было жалко и незачем.

Петр запер отцовскую квартиру, спустился к машине. Поток из города был неплотный, но ему казалось, что он добирался полдня. Раздражало все: светофоры, пешеходы на неконтролируемых зебрах, солнце, из-за которого пришлось опустить шторку.

До смерти хотелось позвонить Борису и услышать, как не отвечает телефон. И знать, что он уже никогда не ответит.

Петр сдержался, не позвонил. Незачем давать ментам основания для лишних вопросов.

Охранник на проходной угодливо заулыбался, поздоровался.

– Директор не приезжал? – равнодушно спросил Петр, проходя мимо.

– Нет. Не было сегодня. – Охранник для верности потряс головой.

Кабинетом здесь Петру служил закуток в цеху Николаича. Раньше это его устраивало, кроме компа ему ничего нужно не было. А сейчас захотелось понадежнее укрыться от посторонних глаз.

Пожалуй, имело смысл воспользоваться Борькиным кабинетом.

Петр вернулся к охраннику, попросил ключи от кабинета директора. Охранник вопреки инструкции их протянул, конечно.

Как ни странно, кабинет не был заперт.

Смысл того, что он слышал, пытаясь отпереть дверь, дошел до него не сразу. Наверное, потому что он совсем не ожидал застать здесь Борьку.

Петру пришлось сделать над собой усилие, чтобы заговорить.

* * *

Торчать у окна было бессмысленно, но Инна стояла там и с трудом себя сдерживала, чтобы не звонить Боре. Около шлагбаума никакая машина надолго не задерживалась. От этого тревога только возрастала, стало казаться, что преследователь заметил Борю в такси и теперь… О том, что могло быть теперь, лучше было не думать.

Затекла шея. Инна потерла ее рукой, еще немного постояла и не выдержала, торопливо спустилась во двор. На детской площадке топтался малыш лет двух, рядом с ним молодая мама весело болтала по телефону.

Парень-азиат стриг траву на газоне.

Инна обошла дом, выглянула из-за угла. Серый «Фиат» стоял метрах в десяти от шлагбаума. Инна торопливо опять спряталась за угол.

Рядом находилась дверь в детский развивающий центр, она водила сюда Мишу, пока не отдала ребенка в сад. Раньше в центре было детское кафе. Существует ли оно теперь, Инна не знала.

Кафе существовало. Девушка на ресепшене вопросительно посмотрела на Инну, Инна, не обращая внимания на девушку, прошла к стойке с выпечкой.

Сидящий на стуле рядом с дверью охранник не обратил на нее никакого внимания.

Окно кафе выходило в переулок.

– Два пирожка с вишней, – улыбнулась Инна буфетчице.

Она всегда покупала здесь Мише пирожки с вишней, когда они приходили на занятия танцами и лепкой.

Подошла женщина с двумя детьми. Малыши шумели, требовали мороженого.

Девушка-буфетчица положила пирожки в пакет. Инна расплатилась, достала телефон и подошла к окну. «Фиат» с номером два-два-четыре стоял прямо напротив окна.

Торопливо сфотографировав машину, Инна помчалась домой.

Она не смогла описать Боре мужчину, которого видела в лесу. Дядька как дядька, среднего роста, седой.

Сейчас она не сомневалась, в лесу она видела водителя «Фиата». Тот сидел к ней вполоборота и равнодушно смотрел перед собой. На правой щеке почти у самой губы у него был еле заметный шрам, странно, что она не вспомнила про него, когда описывала дядьку мужу.

Инна торопливо набрала Борю, он не ответил.

Минут через пять она набрала его снова. Потом еще раз.

Когда телефон зазвонил сам, ей казалось, что она совсем перестала соображать от паники.

– Инна… – неуверенно сказала Лера. – Мне недавно звонил Борис… Хотел что-то сказать, а теперь не отвечает… Он дома? Я отчего-то беспокоюсь.

Инна привыкла совсем не думать о Лере. Сначала она не хотела видеть Леру, потому что тонула в боли, которую причина ей Анфиса, и мечтала от всех спрятаться. Потом она боялась за Борю, и ей было не до подруги.

– Где Петр? – перебила Инна.

– Петр? – опешила подруга. – На работе. Почему ты про него спросила?

Нельзя было говорить о Петре… Лера будет спасать любимого, как Инна – Борю.

– Почему ты спросила про Петра?

– Так… – хрипло промямлила Инна. – Извини.

– Инна, что-то случилось?

– В каком смысле? – Губы сделались сухими, их приходилось облизывать. – Я не могу сейчас разговаривать. Извини.

– Инночка! Я же слышу, что ты… Что случилось?

– Ничего! Не понимаю, почему ты решила, что что-то случилось!

Внезапно Инна поняла, что надо делать.

– Можешь одолжить мне свою машину? – попросила она.

– Могу, конечно. Хочешь, сейчас приеду?

– Хочу. Только подъезжай прямо к подъезду. Я сейчас сброшу твой номер охране. – Возможность начать действовать придала сил, и Инна не сдержалась, выпалила лишнее: – Лерочка, поскорее!

Она опять принялась набирать Борю. Теперь вместо длинных гудков механический голос сообщал ей, что абонент недоступен.

Вишневая «Шкода» остановилась у подъезда через сорок минут. Инна нырнула в салон.

* * *

– Не знал, что ты здесь, – сказал Петр. – Хотел поработать за твоим компом. В цеху суеты много, отвлекает. Если ты не возражаешь, конечно.

Борис быстро повернул дисплей, чтобы Петру не было видно изображение, и подвигал мышкой.

– Не возражаю, – спокойно кивнул он. – Садись, я уже ухожу.

Ничего необычного не происходило, Петр не почувствовал бы опасности, если бы не слышал, что говорил Борис в трубку.

– Я твоим кабинетом иногда пользуюсь. Ты правда не возражаешь?

– Ну конечно, нет! Садись, я ухожу. – Директор сунул лежавший на столе телефон в карман.

– Спущусь в цех и приду, – решил Петр.

– Кабинет запереть?

– Запри.

Петр закрыл за собой дверь, медленно пошел к лестнице.

Из расположенной рядом с кабинетом директора бухгалтерии слышались голоса. Неожиданно дверь распахнулась, и оттуда выскочил парень-компьютерщик, который появился на заводе недавно, но успел заменить собой остальных своих коллег. Тех теперь спокойно можно было увольнять.

Жаль, Петр забыл, как зовут парня.

– Здрасте. – Молодой человек быстро шел навстречу.

– Привет, – остановил его Петр. – Ты директору доступ к каким базам установил?

Парень наморщил лоб и весело пожал плечами.

– К отделу кадров, к бухгалтерии, – припомнил он. – Да, еще к видосам с камер. Не надо было?

– Надо, – улыбнулся Петр. – Все правильно.

«Лера, ты упоминала, что у тебя есть какие-то контакты с ментами. У тебя должны быть телефоны, тебя же допрашивала полиция…»

Петр посмотрел вслед убегающему парню.

«Черт возьми! Такие операции всегда готовятся тщательно!» – ругался отец, когда Петр рассказывал ему, как пытался убить Бориса, когда заметил, что тот сворачивает к придорожному ресторану.

Петр тогда уже понимал, что от Бориса нужно избавляться, и ехал за ним, обдумывая, как лучше это сделать. Решение выстрелить пришло спонтанно, уж очень место было удобное. И пистолет лежал в машине, Петр тогда хотел спрятать его где-нибудь на даче.

Оттого что решение пришло спонтанно, и результат вышел нулевой. То есть даже отрицательный, Борька насторожился.

Стрелок Петр был так себе, а возможности хорошо прицелиться не представилось.

Как и в тот раз, когда он пытался избавиться от Борьки около заводской стоянки.

Слава богу, что не попался.

В таких делах торопиться нельзя, но сейчас у Петра выбора не было. Если Борис свяжется с ментами, ему никто не поможет. Даже папа.

Петр бегом спустился по лестнице. Из цеха, как обычно, доносились тихие женские голоса. Петр рванул дверь расположенной рядом с цехом кладовки, оглядел сваленные в беспорядке инструменты. Те лежали здесь даже не годами, десятилетиями.

Времени на раздумья не было, Петр сунул в рюкзак первое, что попалось под руку – большой разводной ключ.

Повезло, Бориса он увидел, опять подходя к лестнице. Директор спускался на первый этаж, к проходной не пошел, направился в сторону столовой.

Оттуда тоже доносились голоса, но в коридоре никого не было. Обеденное время еще не наступило, коллеги потянутся сюда позже.

Хорошо, что Борис шел не оглядываясь и идущего за ним не заметил. Петр был не только неважным стрелком, преследователем тоже.

Во внутреннем дворе никого не было, там вообще редко кто появлялся.

Директор, отперев электронным ключом боковые ворота, вышел за территорию. Петр, стараясь держаться вне зоны видимости камеры, через несколько секунд тоже отпер ворота, выскочил наружу.

Борис успел отойти метров на тридцать. Еще немного – и Петр потерял бы его из виду. Вьющаяся вдоль забора дорожка петляла, терялась в растущих рядом кустах.

Борис шел не в сторону стоянки, зачем-то обходил завод по периметру.

Петр запер ворота и побежал вдоль дорожки, держась за кустами.

* * *

Инна старалась не смотреть на подругу.

– Миша в саду? – спросила Лера.

– Угу, – кивнула Инна, мечтая, чтобы подруга поскорее исчезла.

– Инна, где Боря? – Лера уставилась на нее пытливыми глазами. – Я ему только что пыталась дозвониться, телефон отключен.

На детской площадке мальчик и девочка лет десяти, сидя на качелях, ели мороженое. На девочке была короткая темно-синяя юбка и белая блузка, она напоминала ребенка из советского фильма.

– Ты в курсе, что у него… проблемы?

Лера пыталась поймать ее взгляд, Инна старательно отводила глаза.

– Почему ты спросила про Петра?

Глаза у Леры были не только пытливые, но и испуганные.

– Лерочка, извини, ты мне мешаешь.

Лера, вздохнув, взялась за ручку двери и помедлила.

– Я же вижу, что с тобой что-то не то. Это связано с Борей?

Инна промолчала. Она слишком устала притворяться за последнее время, наверное, у нее кончились силы.

И еще, как назло, потекли слезы.

Около машины, петляя, пролетела бабочка, опустилась в траву на газоне.

– Я никуда не уйду! – Лера отпустила ручку. – Куда ты собралась ехать? Я тебя отвезу.

Дети доели мороженое, принялись раскачиваться.

Неожиданно Инне стало так страшно остаться одной, что даже то, что Лера проводит время с Петром, перестало пугать. В конце концов, будет возможность через Леру отслеживать, чем занят Петр.

Сейчас главное не Петр, а машина, стоявшая со вчерашнего вечера около шлагбаума.

– Выезжай в переулок, – решилась Инна.

Лера подала машину назад, развернулась, остановилась перед шлагбаумом, снова поехала, когда перекладина поднялась.

Серый «Фиат» стоял там же, около окна детского кафе.

– Поворачивай направо, – приказала Инна. – Объедем квартал.

Водитель равнодушно взглянул на проезжающую мимо Лерину машину.

Подруга послушно повернула, потом еще раз.

– Остановись сразу за углом.

Лера прижалась к тротуару.

– Петр утром уехал на работу, – неожиданно сказала Лера.

– Я видела, как ты садилась к нему в машину, – призналась Инна.

– Боря сказал, что с предприятия похищали приборы. Сказал, что догадывается, как это происходило. Ты в курсе?

Инна неохотно кивнула.

– Он кого-нибудь подозревает? – Лера проводила взглядом идущую по тротуару пожилую пару.

Инна промолчала.

– Он подозревает Петра? – Лера посмотрела на нее в упор.

– Нет! – быстро соврала Инна, попытавшись удивленно улыбнуться. Кажется, не получилось. – С чего ты взяла?

Подруга отвернулась, на секунду закрыла глаза.

Инне не удалось ее обмануть. Это хорошо получалось только у Анфисы.

Маленькая Лера иногда подолгу ждала свою ровесницу Анфису, когда они договаривались погулять или сходить в кино. Анфиса врала про срочные дела, Лера ей верила. Инна понимала, что Анфисе просто нравится заставлять себя ждать, а Лере – нет. Инну это ужасно возмущало.

Правда, и Анфиса Леру старалась не подводить и всегда бросалась на ее защиту. Однажды Инна заметила, что Лере совсем не идет новая стрижка. Нет, тогда они уже не были маленькими, они учились уже не то в седьмом, не то в восьмом классе.

Взрослая Инна никогда не сказала бы подруге ничего неприятного, а Инна-подросток не сдержалась. Стрижка Лере действительно не шла.

Анфиса тогда обругала Инну и впервые обозвала ее Селедкой.

Джип тронулся легко и быстро.

– За ним! – ахнула Инна.

Подруга чудом поняла, что нужно делать. Впрочем, Лера всегда была умной.

У поворота она догнала серую машину, а потом отстала, вплотную не приближалась.

Джип выбрался на «трешку», потом свернул в сторону МКАД. Проехал мимо квартала серых девятиэтажек, свернул на уютную зеленую улочку и исчез.

* * *

Приближающуюся опасность Борька услышал, когда Петр был совсем рядом. Борис оглянулся, инстинктивно попытался защититься от удара, выставив вперед руку с телефоном, подался в сторону. Телефон он достал из кармана за пару секунд до этого.

Гаечный ключ задел голову вскользь, но этого хватило, тело упало на землю с мягким стуком.

Петр равнодушно удивился, что действует так, будто его учили на профессионального киллера. Подхватив Бориса под мышки, оттащил его в кусты, поднял гаечный ключ, сунул в рюкзак.

Внимательно осмотрел дорожку. Там, где тащил тело, заметил несколько капель крови, затер их подошвой кроссовки.

Стараясь не спешить, вернулся к воротам. Если попадет под камеру, не страшно. Он имеет право прогуляться по лесной дорожке.

У баков с отходами, как обычно, никого не было. Украдкой взглянув на окна административного здания, Петр вошел внутрь.

В столовую привезли продукты. Два молодых хмурых парня тащили ящики. Петр посторонился, пропустил грузчиков.

Дверь в цех была распахнута. Николаич такого бы не допустил, по правилам, посторонним в цех вход воспрещен, при нем дверь всегда не только закрывали, но и запирали на кодовый замок.

По-хорошему, следовало заглянуть в цех. Если придется объясняться с ментами, причина его появления на заводе не должна вызывать вопросов, но уж очень не хотелось объясняться сейчас с дурой Дементьевой, подыскивая подходящие вопросы. Да и опасно это, Петру кажется, что он сейчас совершенно спокоен, но женщины наблюдательны, могут заметить что-нибудь ненужное.

Петр распахнул дверь в кладовку, спрятавшись за ней, достал из рюкзака гаечный ключ. Быстро его осмотрел, заметил следы крови, стер их подкладкой рюкзака и сунул ключ на место.

Если здесь начнет работать полиция, лучше, если инструмент будет на месте. Кто-нибудь может заметить его отсутствие, и след потянется на предприятие, а этого Петру хотелось избежать.

Молодая монтажница выскочила из цеха, когда он уже закрыл дверь кладовки.

– Здрасте, – пропела девушка.

Кажется, она с ним кокетничала.

– Привет, – сказал Петр.

Не заглянув в цех, объяснить свое присутствие на этом этаже было трудно, но Петр пошел к проходной.

Минуя охранника, сделал сосредоточенное лицо, а сев в машину, похолодел.

Он забыл про Борькин телефон. Когда оглядывался, спрятав тело, аппарата не заметил. Если он не увидел, случайный прохожий тоже не углядит, успокоил себя Петр, трогая машину.

Успокоиться не получилось. Не заметить телефона невозможно, если аппарат зазвонит.

Петр выехал со стоянки, через километр развернулся. Скатился с трассы на узкую дорогу, обходящую завод.

Он не помнил, чтобы тут ездили машины, кроме той, что забирала химические отходы. Дорога была заросшая, он давно таких не видел.

Петр долго прислушивался, перед тем как подойти в Борькиному телу. Труп нельзя здесь оставлять, менты сразу явятся на завод, поскольку ближайший поселок находится километрах в трех, если не дальше.

Засунуть тело в багажник было непросто, но он справился.

Борька еще дышал. Пожалуй, это хорошо, нужно обеспечить надежное алиби на момент смерти. Папа поможет.

В том месте, где лежало тело, на траве осталась кровь. Немного, ее смоет первый же дождь.

Петр опять чуть не забыл про телефон. Чертыхнувшись, начал раздвигать ногой траву у дороги.

Безрезультатно потратил несколько минут. Пришлось набрать директора, дождаться ответных гудков.

Телефон лежал под кустом калины. Петр достал симку, сломал ее пальцами и выбросил. Аппарат сунул в рюкзак.

От невозможности позвонить отцу подступала злость.

Впрочем, Петр всегда был с собой честен. Злостью он пытался заглушить нечто более неприятное – подступающее сосущее чувство конца.

Впервые оно промелькнуло, когда нагло улыбающаяся Киямова вошла к нему в кабинет и положила перед ним текст договора и акт сдачи отходов.

Петр не дал овладеть собой этому неприятному чувству ни тогда, ни сейчас.

Джинсы испачкались в каких-то колючках, Петр зло отряхнул их рукой.

Папу надо было где-то дождаться. Самым безопасным местом представлялась дача. Петр развернулся, въехав задом в кусты, снова прокатился вдоль заводского забора, выбрался на трассу.

Через пару километров съехал на обочину, остановился на минуту и выбросил Борькин телефон в заросли плотного кустарника.

* * *

Машине некуда было деться, Лера ехала за ней в нескольких метрах. Но ее странным образом не оказалось. Улочка была узкая, в две полосы, и хорошо просматривалась. Впереди виднелся перекресток со светофором, около которого в обе стороны скопилось несколько машин. Джип не мог его миновать, у него не было на это времени.

Лера прижалась к тротуару.

– Оставайся здесь, – велела она подруге.

Инна покорно кивнула. Она сейчас не напоминала ту Инну, к которой Лера привыкла. Та, прежняя Инна, умела в любой ситуации сохранять ироничное спокойствие. Впрочем, до сих пор Лере не приходилось наблюдать, как подруга кого-то выслеживает.

На то, чтобы обойти все близлежащие дворы, ушло какое-то время. Припаркованных машин там было много, но Лера смотрела внимательно и вернулась к Инне уверенная, что серого «Фиата» не пропустила.

Его не было.

Инна, испуганно топчась возле машины, посмотрела на Леру со страхом и с надеждой.

Лера покачала головой – не нашла.

Подруга как-то сразу обмякла, как будто прямо сейчас ее жизнь закончилась.

– Возьми себя в руки! – прошипела Лера. – Сядь в машину!

На самом деле это ее, Лерина, жизнь кончалась.

Ей очень хотелось верить Петру, но никак не получалось.

– Боря подозревает Петра? – Сев за руль, она дождалась, когда усядется подруга.

Инна промолчала.

– Говори, не тяни время, – устало попросила Лера. – Боря считает, что Петр организовал кражу приборов?

Инна опять промолчала, как будто ее горю уже невозможно было помочь, и незачем тратить силы на пустые разговоры.

– Этот джип следил за Борей, – неожиданно заговорила Инна. – Я это утром заметила. Там мужик, пожилой…

Это не может иметь отношение у Петру, попробовала уговорить себя Лера, слушая подругу.

Петр заботливый и очень хорошо к ней относится. У нее нет оснований ему не верить.

– Куда Боря поехал? – спросила она, выслушав Инну. – В московский офис или на завод?

– На завод. Он поехал на такси.

Надо позвонить Пете и спросить у него, где Боря. Она услышит ласковый голос, и жизнь снова станет приятной и понятной.

Надо рассказать все Пете, и он посмеется вместе с ними над их страхами.

– Ты его любишь? – неожиданно спросила Инна.

– Нет, – вырвалось у Леры прежде, чем она поняла, что сказала правду. – Мне с ним очень хорошо. Я это ценю.

Ей хорошо с Петром и будет жаль, если она снова останется одна. То есть с Никитой.

Но…

То, что у нее было и есть с Петром, хорошо и приятно, но это не настоящее. Это не счастье, только его видимость.

Она ему не верит.

Понимать это было тоскливо.

– Лерочка, не говори ему ничего!

– Ну, конечно, не скажу! Не бойся, я еще не сошла с ума. Вот что, – решила Лера. – Поедем домой. Может, Боря уже там. Может, он потерял телефон, а мы тут с ума сходим.

Инна смотрела на нее, как на старшую. Лере не хотелось быть главной, она тоже предпочла бы, чтобы кто-нибудь сейчас решал за нее. Кто-нибудь надежный и умный.

И неожиданно она с тоской подумала о Глебе.

Дома Бориса не оказалось.

* * *

Звонок с незнакомого номера раздался, когда Петр снова тронул машину. Звонок испугал.

Петр вновь съехал на обочину и решился – ответил, а услышав голос отца, с облегчением откинулся на сиденье.

– Сейчас пришлю тебе видео, – зло сказал отец. – Посмотри, кто там…

– Потом! – перебил Петр. – Приезжай на дачу! Немедленно! Ты мне очень нужен!

– Ты на даче?

– Еду. Стою перед строительным магазином. Папа! Он со мной…

Никто бы его сейчас не понял. Только папа.

– Он… жив?

У него самый лучший отец на свете.

– Он в багажнике, – не стал уточнять Петр.

– Прямо за строительным поворачивай направо. Там есть дорога. Проедешь с километр и въезжай в лес! Быстро!

Папа прав. На даче нельзя появляться, соседи могут заметить что-нибудь ненужное.

– Жди меня! Действуй… по обстановке.

И опять папа был прав. Нельзя маячить на трассе.

Петр медленно поехал вперед, за магазином повернул. Ровная узкая дорога вилась среди подступающих деревьев.

Очень похожая дорога была у ресторана, в котором начальник цеха в свой последний вечер ждал Вахрушина.

Фляжку с дорогим коньяком Петр вручил Николаичу в обед, когда цех опустел.

– Узнал, что у вас недавно был день рождения, – улыбнулся Петр. – Вот… Подарок от меня.

Николаич поблагодарил, покрутил фляжку и сунул в сумку.

Эсэмэс якобы от Вахрушина Петр отправил начальнику цеха чуть позже, когда ехал с завода в московский офис.

О том, что Николаич несколько раз встречался с Вахрушиным в этом ресторане, Петр знал. И Николаич упоминал, и сам однажды их видел. Давно, еще когда наблюдал за своими партнерами. Петр долго за ними приглядывал.

Ждал опасности от них, а она пришла с другой стороны.

В паре километров от ресторана находился лесной массив, по подмосковным меркам, большой.

В лес уходила заросшая дорога. Петр аккуратно съехал с трассы.

Желающих гулять по лесу вдоль шоссе и в грибную пору мало, сейчас и вовсе не должно быть.

Он углубился метров на пятьсот, заметил подходящую поляну, свернул на нее и остановился.

Преодолевая брезгливость и отвращение, заглянул в багажник. Подумал, может, вытащить Борьку и спрятать в кустах, но не стал. В багажнике тело укрыто надежнее.

Садиться в машину, где за спиной не то мертвое тело, не то полутруп, было противно, и Петр опустился на траву, привалившись спиной к стволу сосны.

Пахло мхом, влажной древесиной. Черные муравьи ползли мимо кроссовки по своим насекомьим делам.

Все началось, когда Петр впервые заметил, что у Николаича подозрительно блестят глаза.

Нет, пожалуй, не началось, окончательно сложилось.

За пару недель до этого Петр узнал, что Вовка Братеев не вернулся из очередной горячей точки. То есть вернулся двухсотым грузом.

Петр тогда достал с полки томик фантастики и посмотрел на Вовкины каракули. Электронный адрес был написан вполне разборчиво.

Кроме Вовки связать Петра с потенциальными покупателями не мог никто. Анонимно написать им казалось делом безопасным.

Пожалуй, в тот момент Петр уже знал, что напишет.

– Сергей Николаич, – позвал Петр начальника цеха к себе в закуток.

Николаич устало опустился на стул.

– Что-нибудь случилось? – участливо спросил Петр.

Он не притворялся, демонстрируя заботу, начальник цеха ему нравился.

Николаич молчал. От него отчетливо пахло спиртным.

– Больше такого не будет, – наконец выдавил Николаич.

– Надеюсь, – отмахнулся Петр. – Что случилось-то?

Старик опять не отвечал.

– Идите домой. – Петр махнул рукой. – Идите, не нужно тут маячить.

О том, чтобы терпеть на заводе пьяниц, не могло быть и речи.

И тогда Николаич беззвучно заплакал.

У его жены нашли рак. Потом оказалось, что диагноз не так уж и страшен, жену прооперировали и вылечили, но тогда и Николаичу и Петру казалось, что выхода нет.

Денег на то, чтобы отправить жену лечиться за границей, у начальника цеха не имелось. И у Петра их не было.

Тогда он и написал покупателям.

Когда отправлял с помощью Вахрушина первую партию, сомневался, что покупатели честно расплатятся, но они не подвели.

Шум трассы до него не доносился. Слышен был только тихий шелест свежих майских листьев.

Позвонил папа. Петр уточнил, где находится.

Отец подъехал на незнакомой машине. В первый момент Петр испугался, что едет чужой, растерялся от мгновенно накатившего страха и, только узнав отца, почувствовал, что может нормально дышать. Он тяжело поднялся с травы и неожиданно обнял папу. Вообще-то это у них не было принято.

Отец молча подошел к «Киа» Петра, заглянул в багажник и тут же его закрыл.

– Живой? – спросил Петр.

Отец мрачно кивнул, достал телефон и сунул Петру. На экране были фотографии.

– Одна, насколько я понимаю, его жена. Кто вторая?

Петр, еще когда рассказывал отцу о своих проблемах, хотел поискать в соцсетях фотографии и Бориса, и его жены, но отец тогда его прервал. Собирать информацию папа предпочитал сам.

На экране телефона Леру и Инну было видно хорошо, но Петр раздвинул пальцами экран, увеличивая изображение.

Лера и Инна испуганно озирались, топчась около машины Леры.

Петр вопросительно посмотрел на папу.

– Они пытались за мной следить, – усмехнулся отец.

– Как они могли узнать? – поразился Петр.

Даже он не знал, где и когда отец раздобыл серый джип «Фиат».

– Вот и мне интересно, как они могли узнать, – фыркнул папа. – Кто вторая?

Петр помолчал и с тоской доложил:

– Моя девушка.

Петр вернул отцу телефон и поймал себя на том, что думает о Лере как уже о мертвой.

Оставить ее в живых теперь было совершенно невозможно.

Думать о Лере как о мертвой было больно. Но еще мучительнее было думать о том, что может произойти с ним самим.

– Папа, они меня вычислят! – просипел Петр. Шептать в лесу не было необходимости, но у Петра неожиданно сел голос.

Лера видела фото отца. Не могла не видеть. В его ноутбуке, который сейчас лежал у нее в квартире, фото, на котором Петр и отец смотрели в объектив, было установлено в качестве обоев.

Снимок был с прошлогодней рыбалки. Они оба не были любителями делать селфи, но в тот день Петру отчего-то захотелось заснять их, сидящих на брошенной на землю папиной куртке.

Уж очень день был хорош. Тогда Петр еще не думал о Лере, и ему было хорошо сидеть на берегу пруда рядом с отцом. Улов, правда, оказался смехотворным, но на это им было наплевать.

– Папа, они меня вычислят!

Лицо у отца посерело. А давний шрам на щеке неожиданно стал заметнее, чем обычно.

Шрам отец получил еще до рождения Петра. Тогда папа еще работал простым опером и получил ранение, участвуя в задержании группы недоумков, решившихся ограбить банк. Как ни странно, в банде была женщина, она в отца и стреляла.

– Папа, ты ее убил? – спрашивал маленький Петр.

– Нет, – серьезно объяснял отец. – Я не воюю с женщинами.

– Лера видела фотку, где мы на рыбалке!

Отец молчал. Петр испугался, что сейчас он опять скажет, что не воюет с женщинами.

– Когда все кончится, ты ко мне больше не приходи, Петя, – глядя мимо сына, произнес отец.

* * *

Дни шли, а девушка Лера не забывалась. Не то чтобы Глеб постоянно о ней думал и как-то отчетливо страдал, нет, просто скука как одолела, когда Лера вежливо его отшила, так и не отпускала.

Как-то вечером заехала Уля, собрала какую-то ерунду, которая оставалась в его квартире, и уехала навсегда. Глеб этой встречи боялся, но прошло все гладко. Бывшая подруга грустной не казалась, напоследок сказала Глебу, чтобы он позванивал, и даже чмокнула в щеку.

Он тоже хотел ее чмокнуть, но не успел, Уля уже подхватила сумку и исчезла за дверью.

Позвонить Лере он решил и потому, что когда-то пообещал, что будет делиться всей новой информацией, и потому, что надеялся, что после звонка будет проще о ней не думать.

– Глеб! – как-то странно ахнула Лера и проскулила: – Гле-еб!

– Ты хотела узнать, кто залезал к Киямовым…

– Глеб, помоги нам!

– Что? – не понял он.

– Помоги нам! Нам больше некого попросить. Правда!

Наверное, он об этом мечтал. Он спасет ее от всех врагов, и она его за это полюбит. То есть не только за это, еще за то, что он очень хороший. Просто она не сразу это заметила.

– Что случилось? Ты можешь говорить нормально?!

Глеб разозлился – и потому, что не любил бессвязной речи, и потому, что почувствовал: страх в ее голосе не беспочвенный.

– Ты где сейчас?

Она торопливо назвала адрес.

От его офиса езды минут двадцать.

Он доехал за пятнадцать.

Дверь ему открыла Лера.

То ли он успел забыть, какие красивые у нее глаза, то ли только сейчас это заметил.

Глаза были красивые, но очень тоскливые.

И вся Лера казалась несчастной, испуганной и смотрела на него с благодарной робкой надеждой.

Глебу так захотелось ее обнять, что он с трудом сдержался.

За спиной Леры показалась вторая девушка. У той были пшеничные волосы до плеч и кукольно-красивое лицо. Она походила бы на фотомодель, если бы не была сильно заплаканной.

Ему понадобилось какое-то время, чтобы разобраться в ситуации. Сначала говорила только Лера, потом ее стала перебивать Инна.

Неожиданно она замерла, метнулась к книжной стенке, выдвинула ящик. Суетливо отперла лежащий там небольшой сейф.

В нем был пистолет.

Глеб наклонился, разглядывая оружие.

Инна равнодушно отвернулась от стенки. Наверное, она надеялась, что муж захватил пистолет с собой, и теперь ему будет проще себя защитить.

Глеб взял пистолет в руки. В оружии он разбирался слабо, но понять, что пистолет переделан в боевой из газового, ума и знаний хватило.

Пистолет был заряжен.

В этот момент телефон Леры зазвонил.

* * *

– Ты знаешь, куда она ведет? – хмуро кивнул отец в сторону узкой дороги.

Петр покачал головой. Он плохо знал этот район, хоть и ездил на завод всю сознательную жизнь.

– Она ведет к больнице. Та километрах в трех. Лет десять назад я навещал здесь одного товарища.

Отец говорил задумчиво и устало. Он старался не смотреть на Петра, а тот не пытался поймать его взгляд.

Они больше не было отцом и сыном. Папа запретил Петру показываться ему на глаза.

– Сказать, что… – Петр кивнул на багажник. – Что он в больнице?

– Подожди, – остановил Петра папа. – Я давно здесь не был. Съезжу, пригляжусь к местности.

Отец потер рукой грудь. Лицо у него продолжало быть серым, а шрам заметным.

– Папа, с тобой все в порядке?

Вопрос был идиотский. С ними обоими все не в порядке.

– Сердце потянуло что-то. Мне шестьдесят восемь, пора уже сердце чувствовать. Не бойся, прямо сейчас не помру, – садясь за руль, проворчал отец.

Его не было минут двадцать.

Это небольшое время показалось долгим, без отца стало тоскливо и страшно. Петру опять захотелось обнять папу, когда серая машина показалась из-за кустов, но теперь сделать это было невозможно.

– Ты проехал прямо через лес? – спросил Петр.

– Здесь есть старая дорога. Заросшая. Но я проехал. – Папа вылез из машины и поморщился. – Звони. Хорошо, если приедут обе.

Петр достал телефон, помедлил, сжимая его в руке, и решился.

– Чем занимаешься? – Он заставил себя улыбнуться, когда в трубке зазвучал Лерин голос.

Слушать его ему не хотелось, она уже была мертвой.

– Я с Инной.

Петру показалось, что произнесла она это виновато.

Оттого, что она не пытается скрыть от него, что помогает подруге, стало еще тоскливее.

Она принадлежит к тем немногим женщинам, которым всегда можно верить. Жаль, что она уже мертвая.

Впрочем, на фоне того, что у него больше нет отца, все остальное – мелочи.

– Петя…

– Хорошо, что ты с Инной, – быстро сказал Петр. – Тут такое дело… Борис в больнице. Скажи Инне, что ничего страшного. У него сильно закружилась голова, и женщины вызвали «Скорую». Пусть Инна подъедет… – Он объяснил, где будет ждать. – Я ее встречу.

Он немного постоял, сжимая телефон в руке, но жена Бориса не перезвонила, не попыталась его расспросить.

Это хорошо, значит, она уже кинулась к мужу.

Совсем прекрасно будет, если приедут они обе, и не на такси. Лишние свидетели опасны.

Доставать тело из багажника вдвоем было проще, чем одному.

Борис дышал, билась жилка на шее. У раны на голове запеклась кровь.

Багажник тоже был испачкан кровью. Петр вытер ее тряпкой, смочив ту газировкой из бутылки.

Наверняка следы крови можно будет обнаружить, но он не собирался доводить дело до экспертизы.

– Папа…

– Вечером спустим машину в карьер.

Решение было отличное. Автокатастрофа. Оглушить женщин, спустить машину с тремя телами в заброшенный карьер километрах в десяти от их дачи – и все.

Автокатастрофы там случались. Об одной Петр прочитал в новостях совсем недавно.

Совсем хорошо будет сделать так, чтобы машина загорелась, но и без этого едва ли кто-нибудь решится переквалифицировать автокатастрофу в умышленное убийство. Даже если такие подозрения возникнут.

Лишние проблемы никому не нужны, и ментам тоже.

Торфяной карьер пустовал давно. Лет пять назад администрация пыталась устроить там свалку, но местные жители активно воспротивились, и власти сдали назад.

Добираться до карьера было далеко, километров шестьдесят. Если по объездным дорогам, еще дольше. Петр не догадался бы использовать карьер.

– Папа, дай мне пистолет, – неожиданно попросил Петр. – Он с тобой?

Отец помолчал, подошел к джипу, откуда-то из-под сиденья достал оружие и протянул Петру.

Отец знал, что использовать его Петр сейчас не станет. Папа всегда его понимал. Наличие оружия успокаивало и придавало сил, а они Петру сейчас требовались.

– Пистолет положим в машину.

– Да, – сказал Петр. – Конечно.

Менты найдут пистолет у мертвого Бориса, и им придется поверить, что свидетелей убрал именно он.

Петр сел за руль, выехал на ведущую к больнице дорогу, потом на трассу, задом прополз несколько метров, чтобы встать перед поворотом, и вышел из машины.

Жена Бориса не могла появиться раньше, чем минут через сорок.

Подмывало позвонить Лере, уточнить, где они сейчас находятся, но он сдержался.

На солнце было жарко. Он отошел поближе к деревьям и сел на траву.

Шум трассы заглушал слабый шелест леса. Пахло выхлопными газами. От этого лес за спиной казался ненастоящим.

Скорее бы закончился этот день, помечтал Петр.

Завершить все это, забыть. Поменять работу или в самом деле уехать за границу и просто ничего не делать несколько лет.

Ничего не делать ему захотелось еще до того, как Киямова появилась у него в кабинете.

После этого желание окончательно оформилось.

– Можно? – заглянула в дверь Анфиса, держа в руках стопку бумаг.

Только она умела так ехидно и нагло улыбаться.

– Заходи, – кивнул ей Петр.

Рабочий день уже закончился, он еще удивился, что секретарша задержалась без необходимости.

Она уселась, побарабанила пальцами по столу.

Петр терпеливо ждал.

– Я хочу десять процентов, – наконец спокойно заявила она, взглянув прямо в глаза Петру.

– Не понял, – опешил он.

Нет, пожалуй, он сразу все понял.

Анфиса молча положила перед ним текст договора и отдельно акт сдачи отходов.

– Я хочу десять процентов, – повторила она.

Петр какое-то время еще разыгрывал непонимание, но потом это ему надоело.

– Я подумаю над твоим предложением, – засмеялся он. – Иди.

– Долго будете думать? – Она не двинулась с места.

– Столько, сколько сочту нужным.

Как ни странно, в тот момент ему стало весело.

Наверное, оттого, что к тому времени завязать с подпольным бизнесом ему уже хотелось, и необходимость сделать это срочно не только не пугала, но даже помогла принять окончательное решение.

Анфиса еще побарабанила по столу и вышла из кабинета.

В тот момент он ею искренне восхищался. А еще подумал, что они похожи и могли бы составить отличную пару.

Это было ровно за неделю до того, как он подъехал на велосипеде к ее даче.

Мог бы сделать все и раньше. Что у нее есть дача и где она находится, он узнал на следующий день после того рокового разговора, последив за ней субботним утром как заправский сыщик.

Ехал вместе с Киямовой в электричке и удивлялся, как легко можно так много узнать о человеке.

Тогдашняя легкость казалась хорошим предзнаменованием.

Жаль, что в то время он уже думал об Анфисиной подружке Лере чаще, чем требовалось. Анфиса сейчас была бы на его стороне.

И папа не сказал бы, что больше не желает его видеть.

На трассе было шумно, и он не сразу услышал звонок.

* * *

– Петр, – показала Лера подруге звонивший телефон. А Глебу объяснила: – Это Петр, он работает вместе с Борей.

Еще нужно было объяснить, что Петр ее гражданский муж, и Борис подозревает его бог знает в чем, но этого говорить не хотелось.

– Да, Петь. – Лера постаралась сказать это весело. – Я с Инной.

– …Тут такое дело… Борис в больнице… – Голос Петра звучал озабоченно.

Это вернуло ее в нормальную реальность, где не бывает таинственных исчезновений и все имеет простое и логичное объяснение.

– Боре стало плохо, коллеги вызвали «Скорую», – бросив телефон в сумку, деловито сказала Лера подруге. – Петр сказал, что ничего страшного, просто закружилась голова. Врачи всегда перестраховываются, ты же знаешь. Поехали, Инночка. Петр ждет нас около больницы.

Инна продолжала смотреть тупыми непонимающими глазами, и Лера поторопила:

– Запирай дверь, поехали. Петр сказал, что ничего страшного нет.

– Кто такой Петр? – Глеб, как сел в кресло, когда она начала говорить по телефону, так и продолжал сидеть. Даже не пошевелился.

– Петр работает с Борисом.

Надо сказать, что Петр ее гражданский муж, что Лере с ним хорошо и она напрасно побеспокоила Глеба.

– Куда он вас зовет?

– В больницу. Та рядом с заводом. Простите, Глеб, что я вас… что отняла у вас время.

– У Бори никогда не кружится голова. – Инна наконец заговорила. До этой минуты Лере казалось, что подруга потеряла дар речи.

– Все когда-нибудь случается в первый раз. Поехали, Инна.

– Я вас отвезу. – Глеб наконец поднялся с кресла.

– Не надо. – Лера покачала головой. – Не стоит, мы доберемся сами.

– Послушай! – разозлился Глеб. – Мужика в «Фиате» вы придумали?

– Нет, но…

– Я вас отвезу!

Петру не понравится, если они приедут с Глебом.

Неожиданно Лере до боли захотелось, чтобы Петр не ждал их сейчас около больницы, а они поехали бы вместе с Глебом.

Наверное, потому что до конца она Петру не верила. Она вопреки всему разумному верила зло смотрящему на нее Глебу.

Рядом с Глебом было спокойно и нестрашно. С самого начала, когда их допрашивала полиция, а тело Анфисы еще не увезли.

– Не надо, – устало сказала Лера. – Это… глупо.

Это может вызвать подозрения.

О господи! Ей же не в чем подозревать Петра. У нее нет для этого никаких причин.

Она не думала, что Глеб так легко сдастся, но он больше не стал возражать. Это было немного грустно.

Глеб вместе с ними спустился вниз, подождал, пока они усядутся в Лерину машину, и, кивнув, быстро пошел по тротуару.

– У Бори никогда не кружилась голова, – когда они миновали шлагбаум, опять повторила Инна.

– Позвонить Петру? Спросить, как это вышло? – покосилась на нее Лера.

– Нет, – покачала головой Инна. – Я хочу поговорить с врачами.

Настоящих пробок еще не было, но машин заметно прибавилось.

– Мне казалось, что у нас медовый месяц, – тихо призналась Инна. – Только сейчас начался. А получилось…

– Все нормально у вас получилось! – оборвала подругу Лера. – У вас все в порядке, и будет все хорошо. Вот увидишь.

Это у нее, у Леры, не начнется медовый месяц.

Она извинится перед Петром и объяснит, что не может за него выйти. Потому что она не верит ему, как должна верить жена.

Впрочем, последнее можно не говорить. Это объяснить трудно и незачем.

Она не верила ему с самого начала. Не сказала про флешку, которую оставила Анфиса. Промолчала не потому, что в чем-то Петра подозревала, нет. Собственно, у нее и сейчас нет для этого оснований. Просто у нее были как бы две жизни. Одна настоящая, в которой убитая Анфиса и оставленная в Лерином столе флешка. А вторая вымышленная, в которой все чудесно, как в кино.

В этом фильме Лера играла счастливую невесту.

Слева показалась территория завода. Лера прижалась к обочине и взяла в руки телефон.

Сбоку к асфальту трассы подступала трава. Она была пыльная.

* * *

– Петя, мы сейчас проехали завод, – сообщила Лера. – Мы с Инной едем на моей машине.

– Еще немного. – Петр поднялся, отряхнул джинсы. – Справа будет строительный магазин, за ним я вас жду. Стою у обочины.

Вишневая «Шкода» показалась минут через десять, затормозила.

Петр подошел к машине.

– Езжай за мной, – наклонившись к приоткрывшемуся окну, сказал он и добавил, посмотрев на сидящую рядом с Лерой Инну: – Не волнуйтесь, все будет нормально.

Видеть женщин ему не хотелось, и он сразу отвернулся.

Все прошло легче, чем он предполагал.

Петр свернул на уходящую в лес дорогу, через три километра остановился у въезда в больницу. Папа объяснил ему, где остановиться. На небольшой площадке, примыкающей к лесу и отделенной от входа невысоким кустарником.

Петр поставил машину рядом с папиной. Подъехала Лера, припарковалась по другую сторону «Фиата».

Запихнуть женщин в «Фиат» оказалось проще, чем он думал. Леру за локоть взял Петр, жену Бориса папа.

Все произошло так быстро, что женщины даже не сопротивлялись. Впрочем, даже если бы и попытались, помочь им было некому. Время для посещения больных еще не наступило, врачи и медсестры давно находились на работе. Рядом стояло несколько пустых машин, да в ворота въезжала «Скорая». Какая-то женщина вышла из проходной больницы, но она была далеко.

Петр сел за руль «Фиата», папа рядом с женщинами.

– Не бойтесь, – успокоил их отец. – Ничего страшного с вами не случится. Вечером мы вас отпустим.

Ему, так же как и Петру, не хотелось, чтобы они мучились от страха.

– Где Боря?

Петру было видно жену Бориса в зеркало. Красивое лицо перестало быть кукольным, оно затвердело, как у статуи.

– С ним все нормально, – заверил папа. – Вечером вы его увидите.

Они с отцом похожи. Петр сейчас тоже попытался бы успокоить женщин, если бы это не сделал папа.

Им обоим было больно смотреть на чужие страдания.

Прямо перед Петром была заросшая лесная дорога. Он аккуратно по ней поехал, стараясь не пропустить место, где они оставили Бориса.

* * *

Глеб старался не отстать от вишневой «Шкоды» и злился на все. На то, что вопреки здравому смыслу хочет удостовериться, что с Лерой и ее подругой ничего страшного не произойдет, и впустую тратит время. На то, что в последний момент ухитрился незаметно сунуть пистолет Инниного мужа в карман и теперь придется как-то его возвращать.

Глеб злился, поскольку решил, что Лера бросилась к нему за помощью, потому что он ей… небезразличен.

Он ей не нужен, она равнодушно отказалась от его услуг, когда необходимость в них отпала.

«Шкода» замерла у обочины, Глеб тоже. Проехав пару километров, «Шкода» остановилась снова, и Глеб повторил за ней. Понаблюдал, как к «Шкоде» подошел высокий стройный мужик. Стало быть, это и есть Петр.

Когда «Шкода» поехала вслед за машиной мужчины, Глеб опять пристроился ей в хвост. Не вплотную, конечно, постарался не афишировать своего присутствия.

Когда повернул ко входу в больницу, «Шкоду» заметил не сразу. Та стояла за кустами, рядом с машиной Петра.

Глеб проехал чуть дальше, заметил уходящую в лес дорогу и серый джип, медленно по ней удаляющийся.

Он поставил машину рядом со «Шкодой». Ни женщин, ни Петра видно не было, но это не удивительно. Они и должны были немедленно помчаться на территорию, к врачам.

Он повернулся к лесной дороге.

Инна утверждала, что серый джип следил за ее мужем…

Две белые бабочки мирно порхали на фоне темных елей.

На его «Хонде» по этой дороге не проехать.

Глеб медленно пошел по заросшей колее. Джипа уже не было видно и слышно. Тишину нарушал только шум его шагов.

Когда-то он прочитал, что человека в лесу можно услышать издалека. Передвигаться бесшумно умели только американские индейцы. Маленький Глеб пытался этому научиться, но быстро бросил. Надоело, и учителя подходящего не было.

Голоса послышались внезапно.

Глеб замер. На цыпочках подошел к растущему рядом ельнику, медленно раздвинул ветки. У взрослого Глеба получилось сделать это бесшумно.

Прямо перед ним стоял джип с номером, который называла Инна – два-два-четыре.

Глеб опустил ветки, переместился влево.

Отсюда была видна поляна.

Лера и Инна стояли, прижавшись друг к другу у толстой сосны.

Высокий мужчина, встретивший их на трассе, заботливо кинул им под ноги ветровку и тоном радушного хозяина предложил:

– Садитесь. Ждать придется до вечера.

– Где Боря? – хрипло спросила Инна, а Лера схватила ее за руку.

– Вы увидите его вечером!

Это сказал еще один мужчина, его Глеб сразу не заметил.

Людей на поляне можно было принять за отдыхающих. Если бы девушки не жались друг к другу.

Второй мужчина был немолод. Пожалуй, теткин ровесник.

В висках застучало. «Я не справлюсь, – тоскливо подумал Глеб. – Я не сумею. Я не спецназовец».

Наверное, Глебу не удалось стать индейцем, старик обернулся в его сторону.

Глеб замер.

Убежать?.. Вызвать полицию?..

Мужчина медленно двинулся в его сторону.

Потом Глеб удивлялся, что смог это сделать.

Он схватил старика за горло, когда тот был метрах в полутора от ельника. Сжал левым локтем шею мужчины, а правой рукой приставил к его голове пистолет. Как супермен в кино.

Даже догадался прикрыться стариком.

У того, что моложе, тоже, как в кино, мгновенно появился в руке пистолет.

«Я не справлюсь… И бежать поздно…»

– Брось оружие! – хрипло крикнул Глеб. – Брось!

Ему повезло, старик не сопротивлялся. Он даже как будто обмяк. Глебу приходилось его поддерживать.

– Папа… – глядя на старика, прошептал Петр. – Папа!

– Брось оружие!

Тот, что помоложе, смотрел на отца непонимающими глазами. Он как-то сразу изменился, перестал быть суперменом, сделался растерянным, испуганным и даже вроде бы стал меньше ростом. И опустил руку с пистолетом, как будто держать его ему было тяжело и незачем. Глеб понимал, что растерялся враг только на минуту, и это надо как-то использовать.

Он не сумел. Он не супермен и спецназовец, он всего лишь айтишник.

Моментом воспользовалась Инна.

Бросившись к молодому, она ударила его по руке. Пистолет отскочил, упал в траву.

Петр не кинулся за оружием, он шагнул в сторону отца. И тогда Глеб понял, что враг сдался.

Больше одного шага Петр сделать не успел, Инна подхватила пистолет и ударила им Петра по лицу.

– Где Боря?!

Глеб больше не держал старика, и тот упал. Глеб успел этому удивиться.

– Папа…

– Где Боря?!

– Там, – кивнул в сторону Петр. На Инну он тоже смотрел непонимающими глазами. По лицу у него текла кровь. – Там, за кустами.

Глеб не стал мешать ему склониться над отцом.

Глаза у старика были закрыты. Он умер через несколько минут.

«Петр сдался, потому что один не смог бы скрыться, оставив за собой гору трупов», – отчего-то равнодушно подумал Глеб и подошел к бессильно опустившейся на траву Лере.

– Испугалась? – глядя на нее сверху вниз, спросил Глеб.

– Очень, – кивнула она.

– И я испугался.

Этого не стоило говорить, перед женщинами надо выглядеть суперменом.

* * *

Рядом слышался тихий голос. Держаться за него было хорошо, приятно.

Голос умолк. Борис хотел попросить, чтобы он заговорил снова, но не смог. Еще хотел открыть глаза, но тоже не вышло.

– Все хорошо, Боренька, – снова зазвучал голос. – Все хорошо…

Ему очень хотелось, чтобы Инна взяла его за руку, и он попытался пошевелить пальцами.

Наверное, это удалось, потому что жена сжала его ладонь и принялась гладить пальцы. Он знал, что это Инна. Он ни с кем не мог ее перепутать.

От того, что она говорит и держит его за руку, стало совсем хорошо, и он снова провалился в небытие.

Рядом с женой небытие не казалось страшным.

ЭПИЛОГ

19 июня, суббота

– Нет худа без добра, – улыбаясь Борису, подытожила теща. – Ты теперь герой, мы все тобой восхищаемся.

По тому, что писали СМИ, Борис действительно выглядел героем. О похищении с засекреченного предприятия каких-то научных тайн они писать, конечно, не могли, сами толком ничего не знали, но намекали, что такое могло иметь место, и пресек это директор. За что едва не лишился жизни.

Борис подозревал, что статьи появились, потому что тесть постарался.

Тесть и теща смотрели на Бориса с нежной жалостью, выглядел он после больницы неважно.

– Мы с Борей хотим съездить отдохнуть дней на десять. Присмотришь за Мишей? – спросила маму Инна.

– Присмотрим, конечно, – ответил за жену тесть. – Отдохнуть тебе, Боря, надо. – Тесть пристально посмотрел на Бориса. – У меня для тебя хорошая новость. Вернешься из отпуска, обсудим.

– Давайте обсудим сейчас, – засмеялся Борис. – Зачем откладывать на потом хорошие новости.

– Тебя переведут в министерство с очень хорошими перспективами. С очень хорошими.

Что-то подобное Борис предполагал. Теща, когда приходила к нему в больницу, намекала, что Бориса ждет повышение, о котором можно только мечтать.

– Люди наверху, на самом верху, – теща понижала голос, – ценят бескомпромиссность и мужество.

– Спасибо, Филипп Антонович, – искренне поблагодарил Борис. – Я хочу остаться на своем месте.

Больше никто не будет принимать за него решений. Петр был хорошим инженером, но и он, Борис, не дурак. Справится.

Конечно, пахать придется много, но работы Борис не боялся.

Он будет много и тяжело трудиться, а вечером приходить домой, к любимой жене и сыну.

Борис подхватил на руки прыгающего около родителей Мишу.

– Пап, ты герой?

– Нет, – сказал Борис. – Я обычный мужчина. Героизм проявили те, кто меня спас.

Еще он хотел сказать, что к героизму обычно приводят чьи-то глупость и разгильдяйство, но решил, что эта мысль слишком сложна для пятилетнего ребенка.

Миша обнял его за шею, у Бориса отчего-то едва не выступили слезы. Впрочем, ему простительно, он сильно получил по голове.

Совсем некстати, мешая полному счастью, мелькнула печальная и ненужная мысль, которая не в первый раз портила ему настроение. Мысль о неродившемся ребенке, которого никто не успел полюбить. И о женщине, которой не удалось увидеть свое дитя и перед которой Борис был виноват. Впрочем, мысль появлялась ненадолго, и он уже научился ее прятать.

О том, что забыл сказать жене, он вспомнил, когда они ехали домой.

– Он думал, что сумеет оборвать все концы, – пропуская перед собой бежевый «Рено», сообщил Борис.

Называть Петра по имени ему было противно.

– Думал, они его не вычислят, а они справились. Прислали ему письмо на электронную почту. Только он уже не успел его прочитать. В таких делах билет бывает только в одну сторону.

Он думал, что Инна начнет выспрашивать подробности, но жена прижалась лбом к его плечу и спросила:

– Как ты думаешь, мои родители счастливы?

– Конечно, – удивился Борис. – Они семья.

Объяснение было невразумительным, но Инна его поняла, она больше ничего не спросила, нехотя оторвалась от его плеча и стала смотреть на дорогу.

– И мы с тобой семья, – сказал Борис.

3 июля, суббота

Шли дни. Теплая весна сменилась жарким летом.

На сороковой Анфисин день Лера без предварительного звонка поехала к Регине Леонидовне. Боялась показаться лишней, но оказалось, что поступила правильно, других гостей на поминках не было, и Анфису они помянули втроем: Регина Леонидовна, ее муж и Лера.

Пару дней назад наконец позвонил Никита.

– Привет! – как всегда, весело и ласково сказал он. – Ужасно по тебе соскучился! Встретимся?

– Нет, – сказала Лера. – Извини, не могу.

– Почему? Ты занята сегодня?

– Я теперь всегда занята. Извини. – Она сбросила вызов, не попрощавшись.

Это было очень невежливо.

Вообще-то ей нечем было себя занять, кроме работы, но сегодня у нее был выходной.

После того как Бориса увезла «Скорая» и они долго объяснялись с полицией, Глеб, как и в прошлый раз, отвез ее домой.

Только в отличие от прошлого раза Лере хотелось, чтобы он не уехал сразу.

Он уехал, конечно. И ни разу не позвонил.

Ему незачем ей звонить. Она ему никто, случайная знакомая.

Жаль, что ей постоянно и сильно хотелось, чтобы Глеб позвонил и, как когда-то, предложил:

– Можно я тебя встречу вечером? Хочешь, сходим в ресторан? Хочешь, еще куда-нибудь?

– Да, – ответила бы Лера и честно призналась: – Мне хорошо рядом с тобой.

Нет, последнего говорить не нужно. Это можно сказать когда-нибудь после.

Она бы потом ему призналась, что рядом с ним ей всегда не страшно. Даже когда рядом стоит Петр с пистолетом.

Думать о Петре было больно. И о том, что с ним сейчас, – тоже. Лера старалась не думать, но у нее не получалось. Нельзя сочувствовать убийце, но она его жалела. Наверное, в этом было что-то ненормальное, что-то вроде стокгольмского синдрома.

Она сразу догадалась, что их убьют. Инна этого еще не понимала, на что-то надеялась, а Лера уяснила сразу, как только Петр взял ее за локоть. Он слишком усердно старался на нее не смотреть.

А потом, увидев Глеба, сразу поняла, что их не убьют. Глеб их спасет.

Телефон зазвонил, когда она решила пойти в ближайший парк позагорать. Около старого пруда этим летом поставили лежаки, и Лера уже несколько раз ими пользовалась.

Загорать было скучно, она не выдерживала дольше получаса и просто бродила по парку.

Бродить тоже было скучно.

Телефон зазвонил, когда она надела купальник.

На экране высветилось «Глеб». «Он звонит просто так, – предостерегла себя Лера. – Наверное, узнал что-нибудь интересное у полицейских и считает необходимым поделиться».

– Я о тебе все время думаю, – не поздоровавшись, сказал Глеб.

Надо было разыграть непонимание, но она слишком долго притворялась с Петром.

– И я о тебе, – честно сказала Лера. – Я рада, что ты позвонил.

– Хочешь, сходим куда-нибудь? – помолчав, спросил Глеб.

– Не хочу! – вздохнула она. – Хочу, чтобы ты приехал! Прямо сейчас.

– Я уже приехал, – почему-то перед тем, как это сказать, он опять помолчал.

Лера подошла к окну. Глеб стоял, прислонившись спиной к своей машине, и смотрел на ее окна.

День еще только начинался, но на улице было уже очень жарко, и в квартире тоже. Минуту назад ей казалось, что жара вконец измучила.

Она ошибалась, нет ничего прекраснее жаркого долгого лета.

Content

Евгения Горская
Непоправимый брак

14 мая, пятница

15 мая, суббота

16 мая, воскресенье

17 мая, понедельник

18 мая, вторник

19 мая, среда

20 мая, четверг

21 мая, пятница

22 мая, суббота

23 мая, воскресенье

24 мая, понедельник

25 мая, вторник

26 мая, среда

27 мая, четверг

28 мая, пятница

ЭПИЛОГ 19 июня, суббота

3 июля, суббота