Факультет звездокрылов. Книга 1

Маргарита Блинова. Факультет звездокрылов. Книга 1

Памятка для адепта от Эрики Магни

Вы находитесь на острове, который входит в состав архипелага Берег костей и принадлежит исследователям посмертных состояний, некронавтам. Здесь, среди моря, скал и нетронутой природы, вы сможете насладиться невероятными видами. Кого не устроят виды, может искупаться и поваляться на пляже. Кому опостылел отдых, может взгрустнуть на яркий закат.

А если и эта проза жизни вам не подходит, то прихватите запасные штанишки и начинайте знакомиться с нашей академией. Это частное образовательное учреждение дополнительного образования. Частное, независимое, международное.

Мы принимаем всех желающих, достигших отметки совершеннолетия, на следующие факультеты:

— факультет ядожалов (стража и лаборатория ядов),

— факультет звездокрылов (стража, завротерапия и зоопсихология)

— факультет небовзоров (стража и разведка)

— факультет помощи и возвращения (лекари, некронавты)

— факультет магической механики (портальщики и технопаты).

Коридоры академии соединены стационарными порталами-переходами, поэтому для удобства перемещения адептов и персонала следите за цветовыми отметками и сверяйтесь с планами эвакуации.

Секторы обитания драконов:

черный — звездокрылы,

зеленый — ядожалы,

алый — небовзоры.

Другие секторы:

синий — администрация и корпуса общежитий адептов и персонала, желтый — полигоны факультета магической механики.

И главный совет:

И не злите драконов!

А еще меня и ректора.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. О мужской вспыльчивости и женском коварстве

Я редко ругаю свою удачу, но иногда, вот как сегодня, она дает сбой, и тогда я попадаюсь всем под горячую руку.

— Адептка Нэш! — прорычал ректор, сверля меня тяжелым взглядом. — Адептка!!!

Я вжалась в спинку стула и всеми силами постаралась мимикрировать под обивку. Авось меня потеряют из вида, отвлекутся, а потом так вообще забудут и займутся своими архиважными ректорскими делами.

Ну же! Срочное совещание, донесение от Его Темнейшества, взрыв в лаборатории, драка преподавателей из-за журнала. В этой академии всегда так весело, что даже жутко, так почему сейчас все притихли?!

— Адептка Нэш! — ректор не сводил с меня пристального взгляда черных глаз, полных клокочущего внутри гнева.

Высокий, темноволосый и крайне требовательный молодой магистр темных искусств получил этот пост только в конце прошлого года. Могущественный и непростительно талантливый маг тотчас навел здесь свои порядки, перекроил учебную программу, выстроил парочку порталов на территории демонов и подобрал преподавательский состав себе под стать.

За одним таким профессором я и прибежала восторженным хвостиком, вызубрив все, что только можно было. Вызубрила и поступила, точнее практически выгрызла себе место в учебной группе. С боем выбила у коменданта общежития более-менее приличную комнату. С криками отбрыкалась от почетной чести и кипы обязанностей быть старостой группы и…

И кто ж знал, что я в первую же учебную неделю спалюсь перед главой нашего учебного заведения.

— Адептка! — ректора заклинило.

— Господин ректор, — взмолилась я. — Прошу, только не надо нервов.

Магистр темной магии подался вперед. Выражение его молодого и крайне симпатичного лица из просто зверского стало убийственным.

Обычно с таким врываются в самую гущу врагов, ну а дальше… Размахнись, рука. Отбегай, браток.

Но мне-то отбегать некуда!

— ТЫ… — прошипел ректор страшным голосом.

— Я! — пискнула испуганно.

— Риана, ты что вообще здесь делаешь?!

— Да учусь я, братец. Учусь!

Братец резко отодвинул кресло, в котором сидел, точнее даже кипел от негодования, молча поднялся и все так же молча подошел к окну.

А за окном под громоподобные выкрики господина Бушующего сейчас тренировалась наша группа.

Занятие проходило на свежем воздухе, под проливным дождем, который усердствовал всю прошлую ночь, утро и, кажется, вообще не планировал сворачиваться до конца недели. Адепты, одетые в одинаковую для всех факультетов спортивную форму, «радостно» месили грязь, мысленно проклиная и матеря погоду.

Увы, но проклинать господина Бушующего, нашего тренера и всеобщего тирана, бесполезно, а материть чревато. Пусть даже и мысленно.

Но сейчас я с превеликой радостью поменялась бы с кем-нибудь из одногруппников местами. Да все что угодно! Лишь бы не быть запертой наедине со взбешенным братом.

— Родители в курсе?

— Конечно!

Магистр темной магии развернулся с только ему присущей звериной грацией. Темные брови сдвинулись друг к другу, на переносице появилась глубокая задумчивая складка. Тьма из глаз поползла на веки и виски.

— Конечно, не в курсе, — поспешила исправиться я и в свою защиту добавила:

— Братец, ты хоть представляешь масштаб истерики, которая случилась бы с нашей матушкой, заикнись я о поступлении в твою академию!

— Да как ты вообще умудрилась к нам попасть? Мы же сделали все, чтобы отпугнуть адептов! — взорвался старший брат, и тьма активнее побежала по лицу, мелкой пудрой окружая глаза. — Здесь, мать нашу, самые сложные экзамены на всем материке. Сумасшедший конкурс за место. Приемная комиссия сплошь из мертвых! Как?! Как тебя допустили!

Как-как… С большим натягом.

Честно говоря, сама в шоке, что все так удачно сложилось.

Если бы не заступничество госпожи Магни, которая разглядела во мне что-то этакое, не видать мне места, как своих ушей.

— Ладно…

Ректор шумно выдохнул и взял себя в руки. Тьма послушно отступила и затаилась в его глазах.

— На каком ты сейчас факультете? Надо же предупредить декана и подготовить матушку к ужасным новостям.

Я поерзала на стуле, нервно сглотнула и шепотом созналась:

— Факультет звездокрылов. Стража.

Братец скривился, как от приступа острой боли, и вцепился длинными сильными пальцами в подоконник из черного мрамора. Тот издал подозрительный хруст, по стеклу вверх метнулась дорожка инея, а в кабинете как-то разом стало холодно и неуютно.

— Риана… Да ты издеваешься, — зловеще прошипел ректор.

Я еще сильнее вжалась в спинку стула, нащупала и сжала пальцами с кулон, найденный на барахолке. Помниться, продавец уверял, что капля янтаря на кожаном шнурке привлечет в мою жизнь удачу. Что ж… самое время проверить его чудесные способности.

Дверь тихонько скрипнула. Ректор стремительно повернул голову в сторону самоубийцы, который был пока не в курсе собственного стремления распрощаться с жизнью.

Отважным смертником оказался секретарь — молодой мужчина с широкими плечами, короткой стрижкой и серой кожей, выдававшей в нем полуорка. Он с привычным спокойствием выдержал взгляд разъяренного начальства и доложил:

— Господин ректор, у нас проблема.

— Фред, мне сейчас не до проблем академии, — дружелюбно оскалился тот. — Я тебе даже больше скажу. Любой, кто сегодня заикнется при мне о неприятностях, может идти в такую глубокую и темную…

— У нас пропал этаж.

Тьма радостно метнулась из глаз магистра темных искусств. Брат закрыл лицо руками и громко задышал, пытаясь привести себя в чувство близкое к душевному спокойствию, и глухо уточнил:

— Надеюсь, под «у нас пропал этаж» ты имеешь в виду, что кто-то забыл нарисовать его на планах эвакуации?

— Увы, господин ректор, — секретарь был неумолим.

— Чудесно… — безрадостно выдохнул братец, хотя по его позе явственно читалось: «я выжил из ума, раз согласился стать ректором этого демонами забытого места». Он убрал руки от лица, вернулся к своему креслу, сорвал пиджак со спинки и кивнул мне.

— Поужинаем сегодня?

Фред глянул в мою сторону, явно заинтригованный тем, почему начальник зовет на ужин одну из адепток собственной академии. Надеюсь, братец догадается посвятить его в нашу маленькую семейную тайну, иначе: ну здравствуйте, слухи.

— У меня первая ночная тренировка с деканом, — попыталась отбрыкаться я от добровольно-принудительного допроса под видом совместной трапезы. — Такое нельзя пропускать.

— Тогда вместе позавтракаем. Жду тебя в девять у себя в апартаментах, — бросил он уже на выходе из кабинета. — Идем, Фред.

Я поднялась со стула и подумала, что жизнь ко мне несправедлива.

Что подумал полуорк про странную адептку, которую ректор зовет к себе на завтрак, осталось тайной.

* * *

Я петляла по коридорам административной части и с каждым шагом все больше и больше проникалась жалостью к брату.

Доставшаяся ему академия и в самом деле оказалась проблемной.

Проблемной с точки зрения расположения. Ведь смельчаков, готовых отплыть за Железный занавес и ступить на территории некронавтов, можно по пальцам пересчитать. Проблемной в плане архитектуры. Проблемной с точки зрения психологического климата. Проблемной в плане разношерстности адептов.

Только такой отчаянный гений, как господин Клебо, мог взять у мертвых в аренду один из островов и основать здесь академию. И только такой преданный своему делу маг, как мой старший брат, мог согласиться возглавить это место.

А тут еще и я на голову свалилась.

— Ой, божечки, какая у него улыбка…

Тонкий и восторженный девичий голосок вывел меня из глубокой задумчивости на тему «Родственникам определенно не повезло со мной».

— А какая крепкая и аппетитная задни… кхм! В смысле глаза! Глаза у него просто потрясающие.

— Зачем вы вообще мне его показали? — стонала другая. — После этого вашего Арктанхау ни на какого другого парня и смотреть не захочешь!

Заинтригованная до крайности, я перегнулась через перила и посмотрела на пролет внизу. Там, на лестничном марше, приникли к окну три девицы.

Судя по серым платьям и фартукам, крест-накрест пересекающим спины в белых блузках, это были адептки с факультета помощи и возвращения, где значилось два отделения — лекари и некронавты. Первые оказывали медицинскую помощь, вторые — ставили на ноги тех, кого эта помощь не спасла.

Как и ректор парой минут ранее, трепетные девы наблюдали за тем, как будущие доблестные стражи бодро месит грязь под грозные окрики господина Бушующего. Наблюдали, обсуждали, краснели и смущенно хихикали.

— Я как подумаю, что вот такое божество из плоти и крови ко мне на осмотр придет. Да я же чувств лишусь, не приступив к пальпации!

— А вот я потерплю с обмороком, пока он не разденется, — весело щебетала другая. — Ох, девочки, как представлю, что вот эти сильные ручищи прижимают меня к голой груди, стискивают, гладят…

— Закатайте губу, девочки, — резко осадила подруг третья целительница, что все это время хранила созерцательное молчание. — Арктанхау мой.

Я мысленно хмыкнула и начала спуск по ступенькам.

Ректор и его команда неплохо постарались, создавая у академии определенную репутацию. Да так преуспели в этом деле, сгущая и нагнетая краски, что откровенно перегнули палку. Поступать сюда двинула такая прорва народа, что обычно безлюдный пролив от Берега Костей до Железного занавеса оказался забит лодками всех размеров.

Среди будущих адептов было много первогодок, но еще больше магов, которые изъявили желание перевестись из своих академий сюда. Студенты академий Триединого Союза, моей родной Фаоры, Закатных земель и даже с северного острова Ио. Все словно сговорились!

Надо ли уточнять, что подавляющая часть из них была боевыми магами со старших курсов элитных военных академий? И все как на подбор спортсмены и красавчики.

Не удивительно, что девы залипли возле окошка.

Еще бы знать какого Арктан чего-то там они обсуждали. В своей группе я никого с такой странной фамилией вспомнить не могла.

Неужели господин Бушующий выгнал под дождь стражей и с других факультетов?

И вот как-то разом перехотелось на тренировку.

Серьезно, вот как отрезало!

Просто одно дело сорваться с перекладины и рухнуть лицом в грязь: горячий душ все смоет. И совсем другое — косячить на глазах более крупных и опытных ядожалов, слышать за спиной их смешки и ловить ехидные улыбки. Авторитетно заявляю, что никакая водичка и даже самая жесткая мочалка этот позор с души не соскребет.

Я даже шаг замедлила, не слишком-то торопясь на занятие.

— Предупреждаю. Этот страстный жеребец мой. Даже не смотрите в сторону Арктанхау.

Блондинка решительно уперла кулаки в бока и с возмущением смотрела на подруг. Меня, почти спустившуюся к ним, они то ли сознательно игнорировали, то ли вообще не замечали.

— Твой? — тоненьким голоском засмеялась другая лекарка. — Ты как-то чересчур оптимистично настроена.

— Просто я хорошо знаю, что таким парням нужно, в каких количествах и… в каких позах.

Подружки глупо захихикали.

— Вот увидите! — блондинка стояла на своем с непреклонностью скалы и упрямством осла. — Через месяц мы с Арктанхау будем встречаться.

— Спорим? — азартно предложила другая лекарка, с готовностью протягивая руку. — Проигравшая выполняет желание. Ну же! Давай. Ты же так уверена, что обуздаешь этого мускулистого красавчика! Или… нет?

И брюнеточка растянула губы в приторно-дружелюбной улыбке, что лишь в очередной раз доказало очевидное: нет ничего коварней, чем дружный женский коллектив.

Я как раз доплелась и поравнялась с тройкой, когда пойманная в ловушку блондинка хмыкнула и нехотя протянула руку. А в следующую секунду над нашими головами полыхнула белая вспышка. Мы синхронно вздрогнули и пригнулись.

Грянул гром, подтверждая, что магическая клятва вступает в силу. В воздухе запахло озоном и чем-то паленым, явственно намекая, что подобные пари лучше заключать на свежем воздухе.

А еще азартные дамы не учли, что сильные маги способны почувствовать, если кто-то пытается их проклясть, приворожить или сделать предметом спора. А Арктанхау еще и определить направление.

— Он смотрит сюда!

Девушки синхронно взвизгнули, а потом бросились в укрытия. Главная спорщица шустро села на пол и забилась под подоконник, обняв старенькую батарею. Ее подружки дернулись в разные стороны и прижались к стенкам по бокам от окна. И только я осталась стоять равнодушным к панике столбом.

То, что стала объектом внимание, почувствовала каждой клеточкой.

Обернулась и…

В общем лекарки подошли к делу подглядывания с пылом и профессионализмом опытных шпионок. Они воспользовались не только артефактом, улучшающим видимость. Девы ещё и приближающую функцию подключили. И вот теперь я во все глаза таращилась на объект их спора так, словно нас разделяло не окно, непогода и метры тренировочного поля, а каких-то пара шагов.

Смотрела и обмирала от страха.

Загадочный Арктанхау оказался выходцем с холодного северного острова Ио, славящегося своими статными мужчинами с белыми волосами. Светло-серые глаза, чувственный рот, мощная грудь и широкие плечи. Зад, то есть улыбку, рассмотреть не вышло, но, в общем и целом, даже на мой предвзятый взгляд парень действительно был хорош. Хорош и крайне разгневан!

Объект любовного пари встретился со мной взглядом, и сердце забилось в три раза быстрее. Лицо парня потемнело, улыбка стала хищным оскалом, а поза угрожающей. Миг меня препарировали холодным оценивающим взглядом, а после северянин крутанул утяжеленный меч и вернулся к тренировке.

— Он отвернулся? — шепнула лекарка, скрючившаяся под подоконником.

Я с трудом сглотнула вставший посреди горла ком и кивнула.

— Вот это мужчина! — пискнула ее перепуганная подружка, отлипая от стеночки.

И тут я снова нехотя кивнула.

Памятка для адепта факультета звездокрылов

Завр — это общее название для вида летающих ящеров, открытых Эрикой Магни.

Эрика Магни — куратор отделения стражей и летной практики, декан факультета звездокрылов.

Имена звездокрылов, обитающих на территории академии: Кракен, Мясник, Бестия, Кровавый, Убийца, Тьма, Карачун, Мракобес, Душегубка, Смертушка, Приговор.

Характер: дружелюбный.

Описание вида: характерная чёрная чешуя, покрывающая все тело от макушки до кончика хвоста. Кожистые крылья с внутренней стороны имеют серебристые чешуйки, имитирующие звездное небо при полете завра. На голове присутствуют два коротких рога, направленные назад. Вдоль шейного отдела есть ряд костяных пластин, похожие на шипы. Спинной и хвостовой отделы гладкие. Кончик хвоста тонкий, взрослые особи могут использовать его при атаках как хлыст.

Повадки: предпочитают ночной образ жизни, поэтому все практические занятия начинаются в полночь.

Сектор обитания и проведения практических занятий: черный.

ГЛАВА ВТОРАЯ. О драконьем послушании и лекарской обходительности

Я редко жалуюсь на свою способность избегать приключений на мягкое место, но в такие ночи как эта, начинаю думать, что подсознательно напрашиваюсь на профилактическую порку.

— Эрика, но это невозможно! — настаивал преподаватель по зоопсихологии.

— Родной, для меня нет ничего невозможного, — небрежно отмахнулась Эрика Магни, декан факультета звездокрылов, и заметила меня.

После неожиданной подставы от лекарок я не рискнула выходить под дождь и заниматься с остальными. Трусливо сбежала в общежитие, заперлась в комнате и приказала себе забыть про Арктанхау.

Естественно только о нем я и думала до самого вечера!

Что будет, если мы встретимся где-то в коридорах академии или, спасите демоны, на тренировке у Бушующего? А если северянин подойдет и зыркнет на меня своими серыми глазами? А если начнет спрашивать про спор? А если не поверит, что я просто мимо проходила? А если подумает…

— Так, Адриана, прекрати уже мусолить эту тему! — сердито высказала я своему отражению в зеркале и начала переодеваться в форму факультета звездокрылов.

Черный облегающий комбинезон с серебристыми искрами, имитирующими звездное небо, сидел как вторая кожа. Искры серебрились от рукавов-перчаток на пальцах, поднимались и постепенно исчезали на груди. Натянув на ноги удобные полусапожки, тоже черные, я закрыла дверь в комнату и побежала на практику.

Адептов попросили собраться ровно в полночь на каменном пятачке в самом центре Черного сектора. Прямоугольный пятачок окружали вольеры со звездокрылами, чуть дальше стояла вышка для полетов. За ней расположился небольшой пруд, больше похожий на заросшую камышом глубокую лужу.

Я торопливо передвигала ногами, стараясь поскорее привыкнуть к мраку и холоду ночи, когда один из летающих ящеров за стенкой протяжно выдохнул. Меня повело в сторону, лицо обдало жаром, а волосы метнулись вверх.

Пригладив каштановые локоны пятерней, я повернулась к вольеру, туда, где за грубо сколоченными досками затаился угольно-черный дракон. Завороженная непосредственной близостью к такому большому и прекрасному существу, я подняла руку, сделала шаг, потом еще один и…

— Адептка Нэш! — прикрикнула госпожа Магни. — Адриана! На вашем месте я бы поостереглась тянуть конечности к кому-то по кличке Мясник.

Поспешно отдернув руку от согревающе-нежной чешуи на носу дракона, я отпрянула от вольера, смущенно улыбнулась преподавателям и побежала к своим.

Адепты топтались на каменном пятачке в центре Черного сектора. Здесь зябко ежился и растирал руки не только будущие стражей, но и группа зоопсихологов и тех, кто в будущем планировал заниматься завротерапией, то есть реабилитацией и лечением некоторых психологических проблем с помощью звездокрылов.

И первое, что сразу бросалось в глаза, — практически все парни и девушки, отобранные на факультет звездокрылов, были ниже среднего роста, худые, жилистые и немного нервные.

Невольно вспомнился Арктанхау (да что такое, опять!). На его фоне даже самый рослый из парней, собравшихся здесь, казался нескладным подростком. Но я тотчас себя отдернула: сколько можно думать о нем? Того и гляди подхвачу смертельно опасную болячку «Арктанхау головного мозга».

— Господа смертники, приветствую вас на практике, — кивнула адептам подошедшая следом госпожа Магни.

Девушка справа от меня, дернулась, как от удара, и выразительно кашлянула. Это было крайне непримиримое и злое «кхе-кхе». Настолько злое и такое непримиримое, что госпожа Магни повернула голову в нашу сторону и сузила глаза.

— Господа и дамы смертники, — с особым старанием выделила она слово «дамы», еле слышно и неразборчиво ругнулась в духе «грек твою налево, это ваше равноправие» и продолжила:

— Вам наверняка сказали, что самый страшный зверь в этой академии — драконы. Так вот… вас жестоко обманули. Самый страшный зверь здесь — я. Страшный и беспощадный, потому заткнули фонтан с капризами и нытьем и ловим все с полуслова, а лучше сразу читаем мысли.

Эрика Магни стояла перед кривым строем в черном комбинезоне идентичном тем, что нацепили адепты. Свои длинные черные волосы с пепельно-белыми кончиками декан убрала в высокий небрежный хвост, уши закрывала повязка с козырьком от солнца, а ярко-синие глаза прятались в тени.

— Кто еще не в курсе, я — Эрика Магни — ваш декан, куратор стражей и летной подготовки, а еще матриарх для всех завров, что сейчас проживают в академии. В ваших же интересах меня не бесить.

Бесить госпожу Магни и до этого отважных не было. О легендарных воинах, запертых на архипелаге Огнедышащих гор, ходило такое множество противоречивых легенд и слухов, что путались даже эксперты.

Зато сейчас все собравшиеся на пятачке адепты сошлись во мнении, что с Эрикой Магни лучше не связываться. Целее будешь.

— Запоминаем основное правило работы, — менторским тоном продолжила декан. — Вы и ваши маленькие кривые ручонки никуда не лезут. Под «никуда» я имею в виду никуда: ни в пасть звездокрыла, ни в кормушку с лакомствами, ни в страховочные крепления, ни в естественные отверстия собственных тел.

Адепты с обожанием смотрели на легендарную дорал-кай. Адепты благоговели под ее суровым взглядом. Адепты едва ли не пищали от восторга.

Судя по кривой ухмылке декана, ей было искренне плевать.

— Звездокрылы милые и впечатлительные существа размером с дом, — чеканила госпожа Магни, — поэтому большая просьба не пугать их резкими воплями, попытками сбежать или наделать в штанишки. Кстати, про штанишки… Единственный ваш шанс наладить контакт со звездокрылом — это выглядеть и вести себя, как новорожденные драконята. Отсюда и ваша форма. Запомните, яркие расцветки и вычурные наряды — это модный приговор в глазах любого звездокрыла. Приближаемся к ним только в этой форме. Я внятно объясняю?

Ответом декану стал нестройный хор голосов. Адепты кивали. Адепты клялись, что все поняли. Адепты врали, что массово обрели дар менталистов и уже практикуются в чтении мыслей госпожи декана.

— Ладно, поболтали и будет. Переходим к практике, — сообщила Эрика Магни и поманила всех за собой в сторону ангара, примыкавшего к вольерам, где содержали взрослых драконов.

Толкаясь и отпихивая друг друга, чтобы быть в числе первых, адепты факультета звездокрылов недружной толпой ввалились в ангар, продолжая жадно ловить каждое слово своего преподавателя.

— Звездокрылы — самый тактильный вид среди открытых мною завров. Особи обожают прижиматься друг к другу, класть на товарища лапу, крыло или хвост. Это их знаки расположения. А потому внимательно слушаем и запоминаем. Бестия, твой выход.

Из прохода сбоку выскочил драконенок. Он был еще крошкой по меркам взрослых особей — всего-то по пояс госпоже декану. Я с интересом осмотрела черную чешую, изгибы черного тела, еще маленькие мягкие рожки и пришла к выводу, что это девчонка. Вредная и крайне непоседливая.

Бестия выпятила грудь, сверкнула хитренькими глазками, открыла пасть и…

— Пиу! — разнесся высокий звонкий писк.

— О-о-о-о… — дружно умилились адепты, давя в зародыше желание потискать эту красавицу.

И лишь дорал-кай оказалась неподвластна чарам малышки.

— Советую запомнить и отрепетировать, — больше приказала, чем посоветовала она. — Именно этот звук является сигналом для взрослой особи о том, что где-то под его крылом, хвостом или лапой придавлен драконенок, в нашем случае отважное двуногое… Бестия, повтори, пожалуйста.

— Пиу! — с готовностью пискнула малышка.

— А теперь все дружно выдавили из себя что-то похожее. Раз-два-три…

И мы запищали. Точнее попробовали.

— Пиу, — басил тонкий как оглобля парень.

Звездокрыл недовольно мотал головой и звонко настаивал:

— Пиу!

— ПИУ! — рокотал адепт, оглушая соседей.

Декан смотрела с прищуром, гадая, как в таком откровенно дохлом молодце мог скрываться бас такой большой глубины и полноты звучания, но вслух сказала:

— Отлично, Глен. А теперь попробуй на четыре октавы выше и жалостливее. Вооот, это уже больше похоже на правду.

Через десять минут все жертвы преподавательского террора натренировались выдавать дружное и качественное «пиу». Но прошло еще минут двадцать, прежде чем декан осталась довольна и остановила эту пытку.

— Шикарно, — мрачно резюмировала она с видом «глаза б не видели, уши б не слышали». — А теперь отрабатываем новый навык. Напомню: при драконе не орать, не убегать, не мочить штанишки. Кивните, если поняли. Отлично, смертники.

Госпожа Магни ловко запрыгнула на тумбу в углу, потом последовало довольно-таки громкое:

— Выпускайте Кракена! — и земля под ногами вздрогнула.

С победным ревом из глубины ангара выскочил здоровенный дракон. Два широких скачка, и вот он уже нависает над сбившимися в одну испуганную кучку адептами. Кракен замер, широко расправил крылья, внутренняя часть которых сверкала россыпью серебряных чешуек, а потом шлепнулся на живот и сгрёб всех нас в дружеских объятьях.

— ПИУ! — сдавленно пропыхтели адепты, которых вздумал потискать большой и «злобный» дракон.

* * *

И почему я отказалась от ужина с братом?

Нет, на практику я бы все равно пошла: кто в здравом уме такое пропустит? Но тогда хотя бы желудок не сжимался в тоскливых спазмах.

— Тихон, как дела у смертников? — поинтересовалась Эрика Магни у седого старичка и покосилась на пострадавших.

Я зажимала салфеткой кровоточащую ладонь, Глен, тот самый басовитый парнишка, мужественно постанывал на соседнем стульчике в приемной.

— Что? Неужели ни одного перелома?! — сетовала госпожа Магни.

Удивительно, но да. Первая встреча с настоящим драконом обернулась лишь вывихом плеча (Глен не смог докричаться до Кракена, попытался вытащить руку из-под крыла самостоятельно и крайне неудачно дернул) да небольшим порезом (это уже я отличилась, под финал занятия сумев найти где-то гвоздь и знатно так пропороть правую ладонь).

— Адепты, вы меня разочаровали! Практика без перелома — ночь впустую. Жду вас в понедельник в то же время.

И легендарная дорал-кай ушла, оставив нас на растерзание лекарям.

— Ох, касатики, чего ж вы такие неловкие! — откровенно радовался, да-да, именно радовался декан факультета помощи и возвращения.

Тихон Горячий выглядел как изюм в лекарском халате, пах, как коробка с нафталином из-под кровати бабушки, и искрил оптимизмом, как и всякий некронавт. Закон обязывал всех восставших из мертвых носить в общественных местах специальные повязки на предплечьях, но сейчас ее мятый край торчал из нагрудного кармана.

Некронавт хлопнул в ладоши и энергично потер руки друг о друга. В его глазах сиял огонь энтузиаста, взявшегося за любимое дело. Глянул на меня, потом на бледного Глена и просиял улыбкой.

— Ну что, голубчик, с тебя мы и начнем.

— Может не надо? Я ведь и так могу походить, — струхнул Глен.

Я скептически посмотрела на руку товарища по несчастью. Даже мне, не профессионалу в этом деле, она казалась неестественно вывернутой из плечевого сустава. Судя по озорному взгляду профессионала, господин Тихон уже мысленно вправлял вывих.

— Надо, миленький. Надо, — заверил он и оптимистично добавил:

— У меня зачет по травматологии.

Глен громко сглотнул, глянул на меня широко открытыми от перспектив глазами и поплелся в кабинет. Я осталась в коридоре одна. Стараясь не сильно всматриваться в собственную рану, сильнее сжала ладонь, но кровь продолжала бежать, капая с пальцев прямо на пол. И мне почему-то так совестно стало перед уборщицей, которой придется отмывать все это безобразие.

Встав, кое-как доплелась до поста медсестры, в надежде попросить кусок бинта или ваты, но лекарка вышла. Заметив на столике пачку с перевязочным материалом, я перегнулась через стойку и почувствовала за спиной чужое присутствие.

— Я смотрю кое-кто готов на все, чтобы выиграть в споре.

Не меняя позы, просто повернула голову и заметила северянина. Арктанхау стоял в сине-желтой форме факультета ядожалов и беззастенчиво таращился на мой эффектно оттопыренный зад.

— Я смотрю кое-кто не слишком наблюдательный раз решил, что я порежу руку ради сомнительного счастья встретиться, — грубо поставила его на место.

А потом отвернулась, схватила злополучный бинт и выпрямилась, ощущая, как от несправедливости все внутри начинает кипеть и возмущаться. Нет, ну это нормально? Почему спорили одни, а огребать мне?

Арктанхау посмотрел в район молнии на моей груди, после перевел взгляд на кровавую капель, срывающуюся с пальцев, нахмурился и выдал крайне неожиданное:

— Я могу перевязать рану.

Еще и потянулся, с явным намерением отобрать бинт и приступить к оказанию первой помощи.

— Нет! — я даже вздрогнула от мысли, что сильные пальцы северянина дотронутся до моей кожи. — Нет, спасибо. Я дождусь профессиональной помощи.

Арктанхау скривился так, словно был дирижером оркестра, а в третьем ряду фальшивила скрипка.

— Не трусь. Меня с детства учили обращаться с ранами, полученными в бою.

— Правда? Что-то не вижу на тебе серого фартука лекаря, — парировала я и отвернулась, ставя точку в разговоре сомнительной ценности.

Поспешно вернулась на свой стул, зубами разодрала упаковку и сжала бинт пострадавшей ладонью. Сердце стучало как бешеное, отдаваясь в руке и висках.

Арктанхау облокотился на пост медсестры и следил за мной взглядом кота, приметившего жертву.

— Ты могла бы…

Что я там гипотетически могла по мнению северянина, так и осталось невысказанным. Полное боли «Ааа!» вырвалось из-за глухо запертой двери, пронеслось по коридору и отскочило гулким эхом от стен. Послышалась подозрительная возня, уже через миг сменившаяся на отчетливые звуки драки.

— Нет, пожалуйста, нет! — взмолился кто-то тоненьким баском, что-то упало и разбилось, испуганно вскрикнула девушка, и все стихло.

Я в шоке таращилась на дверь палаты, куда пару минут назад декан факультета помощи и возвращения увел Глена. Арктанхау ухмылялся с видом «может одумаешься и примешь мою помощь».

Тихо скрипнув, дверь в палату распахнулась. Напевая себе под нос прилипчивый мотивчик, в коридор вышел весь из себя довольный престарелый некронавт.

— Этот готов. Кто следующий? — господин Горячий уставился на меня, на заляпанный кровью пол, кашлянул. — А вам, голубушка, прямая дорога в…

Искренне надеюсь, что не в могилу, ибо кто ж этих некронавтов поймет!

— В пятую процедурную к адептке Знающей. Она у нас самая талантливая, — обрадовал господин Горячий и только тут заметил Арктанхау. — А, Кристен! Спасибо, что пришел. Там немного, всего пара шкафов. Вы с Аметрин быстро управитесь.

И старичок пошаркал к северянину, а я на подкашивающихся от страха и потери крови ногах дошла до пятой процедурной, робко поскреблась и заглянула внутрь.

— Да-да, заходите, — откликнулась лекарка в сером фартуке и белой блузке, подняла голову и мгновенно узнала. — Ты?!

Не менее шокированная я застыла на пороге процедурной и во все глаза таращилась на ту самую блондиночку, что спорила на лестнице. Ой, что сейчас будет…

Но ничего не было.

— Касатики, несите вот эту этажерку в травматологию, потом тот шкаф в лаборантскую, а все остальное в пятую процедурную, — крикнул старичок— некронавт где-то в глубинах коридора.

Лекарка, как и я, слышавшая эту фразу, и явно знавшая про помощь Арктанхау и не просто так сидевшая в засаде именно в этой процедурной, решительно вскочила и подбежала ко мне.

— Про спор никому ни слова! — прошептала она, молитвенно складывая руки перед собой.

— Само собой, — кивнула я и протянула все еще кровоточащую ладонь. — Сделай что-нибудь, а?

Блондиночка охнула и поскорее усадила меня на кушетку. Зачем-то сунула ватку с нашатырем, подкатила металлический столик и принялась за рану. Промыла, стянула края специальными скобами, заменявшими лекарям возню с иголкой и нитками, а после закрыла порез марлевой салфеткой, пропитанной какой-то гадостью.

Гадость по цвету напоминала заросшее ряской болото и воняла так, что нашатырь казался изысканным парфюмом.

— Это что? — насторожилась я.

Кто знает, на какую подлость способен ближний. Чужая душа — потемки. Женская душа — потемки, в которых пылают котлы и пританцовывают гормоны.

— Специальный состав для перевязки. Способствует заживлению, регенерации и безболезненной смене повязки. Бинты и вата обычно присыхают, приходится дёргать и тревожить уже подсохшую рану, а этот состав отходит на раз-два… — заученно выдала лекарка, думая о чем-то своем.

Вероятнее всего об Арктанхау, который как раз нагрянул в пятую процедурную в компании шкафа и здоровенного тролля, поддерживающего другой конец. Лекарка поспешно щелкнула ножницами и спрятала конец бинта под повязку.

— Все. Готово, — быстро проговорила она. — Завтра подойди, проверю состояние. И если все хорошо, то выдам бинты и антисептик, будешь сама следить за раной.

Я повертела перебинтованной рукой, опустила рукав комбинезона и заговорщически улыбнулась Знающей.

— Удачи. С этим парнем она тебе точно пригодится.

Арктанхау словно почувствовал, что говорят о нем, повернул голову. Блондиночка отчего-то сильно смутилась, бросилась собирать инструменты и освобождать столик. Поэтому насмешливо-ледяная улыбка досталась мне одной.

Интересно, и как лекарка рассчитывает очаровать этот айсберг?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. О братской любви и прочих гадостях

Я редко хвастаюсь способностью вставать по звонку будильника, но после таких бессонных ночей как минувшая, начинаю думать, что у меня ее вовсе нет.

Отчаянно молясь, чтобы преподаватель зоопсихологии еще не пришел на собственную лекцию, я вихрем пронеслась по коридору, заспанным дятлом пару раз стукнула в двустворчатые двери и влетела в потоковую аудиторию.

— Простите за опоздание! Я…

Что я проспавшая бестолочь, договорить не успела. Мысль срезало понимание, что большая аудитория сегодня под завязку набита людьми. Причем помимо знакомой черной формы, здесь сидели адепты в сине-желтой форме факультета ядожалов и снежно-белой форме небовзоров.

Но что самое ужасное, в проходе между рядами будущих стражей возвышался отнюдь не молодой и общительный преподаватель зоопсихологии. О нет!

Заложив руки за спину, на меня недовольно хмурился хорошо знакомый демон. И чтоб вы понимали не абы какой демон.

Фаора, где я родилась и росла, граничила с их землями. Да что там! У нас даже имелось два общих праздника, которые праздновали все вместе ради, так сказать, дружбы народов и извечного «о грозные соседи, не убивайте нас, пожалуйста».

Будь это рядовой житель Даркшторна, я бы и бровью не повела, но этот… этот… этот!

— Риана? — судя по легкой хрипотце в голосе, меня тоже узнали.

— Здравствуйте, — сорвался с губ испуганный шепот.

Адепты тоже почуяли неладное: девчонки зашушукались, строя догадки, парни обменялись сальными улыбочками, и только преподаватель стоял разгневанным памятником самому себе и с неохотой отходил от шока.

— Еще раз простите за опоздание. Можно сесть? — промямлила я, чувствуя себя крайне неуютно перед толпой зрителей.

Просто наши с демоном отношения — это совсем не то, во что мне хотелось бы посвящать такую болтливую общественность, как адепты.

Демон перестал изображать каменное изваяние и нарочито небрежно кивнул в сторону аудитории, разрешая сесть.

— Повторяю для проспавших, — заговорил демон, пристально наблюдая за тем, как я крадусь между рядами в поисках свободного места. — На территории академии обнаружена крайне редкая пространственная аномалия БПП первого типа, или бесконтрольный поток перемещений. Феномен этот редкий, еще до конца не изучен магическим сообществом, но мы точно знаем, что он спровоцирован… — преподаватель запнулся и неожиданно рявкнул:

— Адептка, да сядьте вы уже куда-нибудь!

И такая неприкрытая злость прозвучала в его голосе, будто это никто иной как я провоцирует все редкие явления и пространственные потоки.

Стало обидно, а еще очень некомфортно. Мой взгляд заметался между рядами, ища куда бы пристроить пятую точку, но паника плохой помощник. Как бы отчаянно я ни крутила головой, отыскать зазор среди плотных рядов адептов не удавалось.

— Эй, звездокрылая, — громким шепотом позвали с верхнего ряда. — Идем к нам.

Но я даже не успела повернуться в направлении доброжелателя, как сидевший с краю парень в сине-желтой форме ядожалов встал, загородив проход, и скомандовал:

— Пролезай.

Испытав волну благодарности, я с облегчением села на лавку, продвинулась дальше и только тут обнаружила, что сосед моего благородного спасителя — это не кто иной, как Кристен Арктанхау собственной неповторимой персоной. Благородство юноши, так кстати предложившего место, резко сошло на нет.

— Наконец-то, — проворчал преподаватель и вернулся к лекции. — Бесконтрольный поток перемещений провоцирует три элемента: магическая буря в верхних слоях атмосферы, длительный контакт одноименных артефактов и многочисленное скопление молодых магов с нестабильными дарами. Мы предполагаем, что именно последнее и послужило возникновению феномена…

— Двинься, а то я на самом краю, — прошептал ядожал, пустивший в их ряд. И для пущей убедительности сам подпихнул в бок, практически впечатав меня в Арктанхау.

Ощущая непередаваемую гамму эмоций: слева — северянин, к которому я прижимаюсь бедром и плечом, справа — незнакомый парень, спереди пугает черными глазами сердитый демон, я положила перед собой тетрадь и попыталась сосредоточиться на лекции.

— Обычно бесконтрольный поток перемещений имеет небольшой радиус и захват предметов, но в нашем случае он несколько больше, чем хотелось бы. Вот почему ректор попросил меня перенести пары и объяснить процесс работы ваших браслетов. Прошу всех закатать рукава.

Я уставилась на собственные руки с чувством полнейшей безнадеги.

После насыщенной ночной практики и не менее увлекательного времяпрепровождения в крыле факультета помощи и возвращения, сил на то, чтобы застирать кровь на комбинезоне уже не осталось. А утром я так основательно проспала все, что только можно было проспать, что не стала заморачиваться. Влезла в форменное платье, которое вообще-то не планировала снимать с вешалки, и понеслась на занятия.

Нет, платье было красивое: черное, с летящей юбкой до колена и серебряными искрами на рукавах. Под него даже идеально подходили полусапожки от комбинезона. Беда в другом: пуговки на манжетах были такими крошечными и хрупкими, что дотронуться страшно.

Как я, криворукая левша по жизни, буду воевать с застежкой правой, да к тому же больной рукой?

Над преподавательским столом вспыхнуло черное пламя. Из портала вывалился сложенный лист бумаги и спланировала вниз. Демон быстро подхватил его, не дав упасть, пробежал глазами написанное.

— Мда… как всегда вовремя, — кисло заключил он, сминая записку.

И практически тут же черное пламя портала полыхнуло повторно, но уже над моим столом.

«От ужина ты отказалась. Завтрак проспала.

Риана, я начинаю думать, что ты меня избегаешь», — негодовал брат.

И все бы ничего, но… Но записка была на гербовой бумаге академии, которой пользовался только преподавательский состав, а Кристен как раз посмотрел в мою сторону. А раз посмотрел, то и прочитать, и выводы сделать успел.

Быстро спрятав записку между страниц тетради, я принялась торопливо дергать пуговицу на манжете. Если и оторву, то фиг с ней! Все равно в мои планы не входило носить это платье.

Увы, но пуговица оказалась обманчиво хрупкой и намертво держала позицию. Пальцы же на правой руке наоборот опухли и больше походили на пять непослушных сарделек. Я кусала губы, сердито пыхтела, а демон продолжал лекцию.

— Переверните ваши руки ладонью вверх и проверьте крепление. Будьте очень внимательны: все три ремешка должны быть подогнаны точно под ваш размер. Браслет не должен болтаться и скользить по коже… Переворачиваем руку и смотрим на символы…

Какие там символы, я все еще никак не могла совладать с упрямой пуговкой. Хоть бери и зубами грызи!

— Дай сюда, — потерял терпение Арктанхау, следивший за моими потугами освободиться от одежды.

Отказаться я просто не успела. Северянин потянул мою левую руку на себя, одним быстрым движением расстегнул рукав платья и закатал до сгиба на локте. И замер.

Чувствуя себя максимально не в своей тарелке, попыталась высвободить руку и… в общем, ничего не вышло. Северянин держал крепко. Сжал мои пальцы и подушечкой большого пальца провел от сгиба до ямки в ладони и с силой нажал.

Я тихо охнула от резкой боли, дернулась и была моментально отпущена.

— Арктанхау, угомонись. Мешаете же! — прошипел мой сосед справа.

Кристен пожал плечами, еще и сделал вид, будто вообще ничего не случилось. А я сидела, прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце, и пыталась прийти в себя.

Очень хотелось бы знать: это что сейчас такое было?

* * *

— Вот три символа: вызов лекарей, запуск спасательного маячка и одноразовый щит, советую заучить, как свое имя, — втолковывал адептам демон. — И практикуйтесь зажигать эти символы, не глядя на манжету. Пусть помнит не ваша голова. И не ваши глаза. Пусть помнят ваши пальцы. Поверьте, в экстремальной ситуации спасает быстрота реакции. Неприятности имеют один ужасный недостаток: они не ждут, когда вы будете к ним готовы.

С последним утверждением я была согласна как никогда.

— Знаю, у вас другая специализация, поэтому о магической механике вы имеете слабое представление, но раз уж так совпало, что времени у нас в избытке, предлагаю немного пробежаться по теории.

Но вместо обещанной теории Демон пробежал взглядом по аудитории и выбрал меня агнцем на алтарь знаний. Кто-то сомневался в его выборе? Я — нет.

— Адептка?..

— Нэш, — подсказала, с неохотой поднимаясь. — Адриана Нэш, факультет звездокрылов.

— Да, конечно, адептка Нэш, — кивнул демон, облокачиваясь пятой точкой о край преподавательского стола. — А скажите-ка мне, дорогая адептка, в чем смысл выданных вам браслетов?

— Браслет — это студенческий матрикул и счетчик посещаемости. Плюс пропуск в столовую и комнаты общежития.

— А если подумать, адептка Нэш?

А если подумать, то все очень плохо. Прям катастрофически!

Если братец по старой дружбе сманил своего лучшего друга в преподаватели магмеха — это одно. Но если браслетами занимался лично демон из правящей ветви, то всем адептам хана. А мне так вообще можно заворачиваться в саван и проситься к некронавтам. Ибо не помереть от страха перед лицом теперь уже двух разгневанных демонов способна только нежить.

И снова все плохо. Мда.

Я опустила голову, еще раз посмотрела на артефакт, закрепленный на руке, а после решительно озвучила все свои подозрения на сей счет.

— А если подумать, господин Хет-Танаш… — я не стала делать вид, что не знаю, кто передо мной. — Если подумать, то становится ясно, что при поступлении адептов обманули. То, что все мы дружно носим на руках, — это никакие не браслеты.

В аудитории наступила заинтересованная тишина. На меня откровенно таращились первые ряды и жгли спину пытливыми взглядами задние. Арктанхау так вообще развернулся всем корпусом и уставился с нечитаемым выражением на лице.

— Поясните вашу мысль, адептка, — попросил демон с ласковой улыбкой конченого психопата.

Я тяжело вздохнула.

— Это не похоже на браслет даже с точки зрения внешнего вида. Да, они бывают разными, начиная от материала изготовления и заканчивая способом соединения. Но для браслета, не важно сделан он из металла или кожи, характерен один виток. Несколько витков вокруг запястья — это уже намотка. Ширина же наших от запястья до сгиба локтя, к тому же здесь есть аж три застежки. И…

И на языке вертелась еще парочка аргументов. Например, что ширина для трех простеньких символов и кодировки-пропуска неоправданно большая. Что потенциал обсуждаемой вещи гораздо больше, чем заявленные пара символов, о которых рассказывал демон. Что будь я на месте магмеха, создавшего это, расширила бы функционал и сделала его индивидуальным для каждого адепта. Что лучше…

В общем, в голове пронеслось огромное количество догадок, которые я посчитала нужным придержать и просто подытожила главное:

— Нет, это меньше всего похоже на браслет.

Но крайне сдержанный ответ не удовлетворил преподавателя.

— И что же, по-вашему, подсунули адептам под видом безобидного пропуска-зачетки? — клещами тащил из меня правду демон.

Я задержала дыхание, не зная, стоит ли говорить то, что знаю, а потом мысленно махнула на все рукой: будь, что будет!

Но Арктанхау опередил.

— Это боевая манжета демонов Даркшторна.

И если раньше тишина в аудитории была просто заинтересованной, то после слов северянина стала абсолютной.

— Б-б-боевая манжета? — заикаясь, переспросил кто-то из снежно-белой группы небовзоров. — Но п-п-после покушения и убийства п-п-последнего наследника к-к-королевского рода боевые манжеты запрещены к использованию на территории Триединого Союза!

Причем не только на территории Триединого Союза. У нас, в Фаоре, просто за хранение чего-то подобного можно загреметь на пару лет.

И словно в ответ на эту мою мрачную мысль, кто-то из студентов громогласно заметил:

— В Лесном за такую игрушку впаяют солидный штраф!

— А в Крутогорье отправят на общественные работы, — поддержал другой.

Адепты взволнованно зашумели, а одна особо впечатлительная девушка из Озерного, входящего в состав Союза, даже попыталась содрать с себя манжету.

Демона же не смутили ни массовый испуг, ни крики возмущения. Он с ленивой грацией опасного хищника оттолкнулся от края стола, на который облокачивался, встал ровно и усмехнулся.

— Дорогие адепты, вы учитесь в академии на острове, который взят в пожизненную аренду у мертвых. Здесь преподают демон, дорал-кай и квезал, финансами заведует ринейка, а за порядком следит магистр темной магии. Здесь живут три вида завров, один из которых ядовит, второй плюется гадостью, которая воспламеняется на воздухе, а третий обожает обнимашки…

Господин Хет-Танаш позволил себе небольшую паузу, а после спросил:

— Вы действительно думаете, что штраф за манжету — это ваша самая большая проблема на сегодня?

Оглушительную тишину разбил звонок. В академии не было привычного для других учебных заведений расписания занятий. Каждый преподаватель вел свою дисциплину так, как хотел и считал нужным.

Звонки же оповещали не о конце или начале пар, а звали голодных адептов и увлеченных преподаватель в столовую, подкрепиться и сделать небольшую паузу. Но сейчас адепты сидели, не в силах переварить полученные знания.

— Напомню, что все ваши жалобы на жизнь и вселенскую несправедливость принимаются в письменном виде улыбчивыми сотрудниками, засевшими в тринадцатом кабинете Синего сектора. Спасибо за ваше внимание. Все свободны.

Слова Хет-Танаша разрушили массовое оцепенение. Адепты с шумом начали вставать и выходить из аудитории.

Я тоже вскочила в числе первых. Так спешила, что случайно задела бицепс Арктанхау, оттоптала ногу соседу и едва не сбила девушку в снежно-белой форме небовзоров. Торопилась с расчетом затеряться в первой волне голодных и возмущенных, незаметно проскользнуть мимо преподавательского стола и больше никогда не пересекаться с Хет— Танашем, но демон учел и это.

— Адептка Нэш, подойдите.

Замерев, я подняла глаза к потолку, полюбовалась свежей побелкой, вздохнула и с неохотой поплелась обратно.

— Да?

Демон из правящей ветви и лучший друг моего старшего брата жадно, не скрываясь, разглядывал меня. Какой он видел Адриану Нэш теперь? Все той же нескладной девочкой-подростком? Юной девушкой с его любимыми зелеными глазами? Растрепанной адепткой, проспавшей все на свете? В принципе это и не важно. Главное, что видела я сама.

А я видела все того же невыносимого демона, с которым попрощалась когда-то очень давно в Даркшторне.

— Мне импонируют ваши глубокие познания, адептка Нэш, — хищно улыбнулся Хет-Танаш, продолжая играть роль преподавателя. — Не думали перевестись на магмех? Нам нужны такие толковые барышни, как вы. К тому же я уже успел погорячиться и отчислить несколько невежд. Теперь у нас дикий недобор талантливых адептов. Что скажете, адептка?

— Скажу, что меня полностью устраивает факультет звездокрылов.

— Что ж… ладно, — задумчиво протянул демон, и внутренняя чуйка подсказала: этот сделает все, чтобы забрать меня себе.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. О драконьей чувствительности и мужском внимании

Я редко горюю о том, что окружена чрезмерной опекой и заботой, но в дни, подобные этому, хочу сбежать на необитаемый остров.

На обед был куриный суп с тонкой лапшой, отбивные с картофельным пюре и нагоняй от повара. К счастью, гоняли не адептов.

— Бестия, фу! Выплюнь, выплюнь сейчас же! Вот ведь зараза малолетняя…

Но какое там «фу».

Драконенок ловко драпал от бесконечно румяного и не менее мертвого повара, не желая сдаваться на милость вредного победителя, зажавшего для маленького растущего драконьего организма махонькую дыньку. Знаменем протеста выступали зажатые в пасти мужские семейные трусы пикантного розового цвета с голубыми перчиками. Перчики ухмылялись, драконенок улепетывал, господин повар лютовал.

— Адриана, — позвал сотрапезник, — какой твой любимый химический элемент периодической таблицы?

Я отвлеклась от художественного размазывания картофельного пюре по дну тарелки и подняла на Глена взгляд.

— Напомни, там есть элементы «устадий» и «засыпадий»?

— Я спросил про любимый, а не про тот, с которым ты себя ассоциируешь, — благодушно пробасил парень, неловко орудуя ложкой в супе.

Будучи первыми жертвами ночной практики и произвола лекарей, мы, не сговариваясь, сели за обеденный стол вместе. Помимо неизгладимых впечатлений и пострадавших конечностей, нас с Гленом связывали дурацкие браслеты, которые как выяснилось и вовсе не браслеты, а целые боевые манжеты демонов (чтоб кое-кому злому и хвостатому икалось до ночи). Если быть совсем уж точной, то роднили нас закатанные рукава, которые мы оба не смогли раскатать обратно, и теперь выделялись на общем фоне.

— Ну, отдай! Отдай! БЕСТИЯ!!! — повар продолжал преследование, гоняя проказливого дракончика между столиками с обедающими адептами. Хотя… тут еще стоит трижды подумать кто кого гонял.

Специальная разметка на полу делила огромное помещение столовой на отдельные зоны: для преподавателей и администрации академии и для пяти факультетов (ядожалов, звездокрылов, небовзоров, помощи и возвращения, магической механики).

Сейчас шкодливый дракончик с трусами в зубах весело скакал между столов адептов с факультета небовзоров, давая нам возможность насладиться представлением «Погоня» из первых рядов.

— Ребята, у кого есть мысли, почему у всех звездокрылов такие жуткие имена? — спросила девушка из нашей группы. — Бестия, Кракен, а еще я видела таблички с Потрошителем и Мясником. Жуть, правда?

— Готов спорить на первую стипендию, что дракон с именем «Жуть» тоже где-то в ангарах, — хохотнул ее сосед по столику.

— Но знаете, конкретно этой прозвище «Бестия» подходит идеально, — подключилась к беседе еще одна девушка. Вроде бы, та самая, что так остро отреагировала на «господа смертники» во время ночной практики.

И, в принципе, я даже была согласна с ее высказыванием, но… Но сил на то, чтобы поддержать эту умную мысль не нашлось. Аппетита, впрочем, тоже.

Мало мне того, что тупая пульсирующая боль в пострадавшей руке усиливалась, так в добавок ко всему я спиной чувствовала внимание демона, а стоило поднять голову — ловила полный задумчивости взгляд серых глаз северянина.

— Эй, ты как? — спросил Глен.

«Как между двух огней», — подумалось мне. Но вслух я сказала другое:

— Фигово, если честно… Спать охота, рука болит так, словно вот-вот взорвется.

— Не хочу лезть в профессиональную компетенцию лекарей, но… — тут Глен отложил ложку, перегнулся через стол и коснулся моего лба. — Ты вся горишь!

— Шла бы ты, Адриана, к лекарям, — посоветовал староста нашей группы. — Пусть тебя посмотрят.

Я согласно кивнула, поднялась, и тут весело гарцующий с розовой добычей в зубах драконенок завернул в наш ряд. Увидел внезапное препятствие в виде меня, попытался затормозить, смешно размахивая крыльями с серебристыми чешуйками, но от лобовой атаки нас это не уберегло.

Бестия на всем скаку врезалась в меня. Мы дружно охнули от удара и повалились на пол.

— Попалась! — в восторг от случившегося пришел лишь повар.

Ребята зашумели, бросились на помощь, чьи-то руки заботливо помогли мне подняться и даже отряхнули. Бестия же с отвращением выплюнула мужское нижнее белье экстравагантной расцветки и зачем-то ткнулась носом в мою перевязанную ладонь. Я почувствовала теплое дыхание, исходящую от существа силу и попыталась погладить озорную милашку, но Бестия резко отпрянула.

И не просто отпрянула, она попятилась, тесня адептов, по-собачьи плюхнулась на пятую точку, подняла голову вверх и взвыла не хуже пожарной сирены. Это был тревожный вой маленького перепуганного существа, пробравший всех до глубины души.

— Бестия, ты чего?! — удивился повар.

— Все отошли в сторону, — грозно прикрикнула Эрика Магни, и толпа адептов расступилась, как море перед пророком, уступая место драконьему матриарху.

Декан посмотрела на меня, на повара, тишком пытающегося затолкать розовое исподнее в карман фартука, нахмурилась. Приблизилась к голосящей Бестии и провела ладонью по кончику черного носа. Малышка прижалась к женщине всем телом и заскулила, то и дело порыкивая. Жаловалась.

— Что ты сделала? — спросила дорал-кай у меня.

— Ничего.

— Она ее пнула, — закричала девушка из толпы. — Я видела!

— Что?.. — опешила я, разворачиваясь к ней. — Нет! Это не правда!

У меня аж руки затряслись от возмущения. Как кто-то мог подумать, что я способна пнуть Бестию?

— Но я видела! — настаивала девица с тяжелой косой каштановых волос.

И возможно я бы поняла, будь она с другого отделения, но… Девушка, как и я, оказалась первогодкой. Мы учились в одной группе. Нас роднила форма факультета звездокрылов. Нас роднило жалобное «пиу!» во время крепких обнимашек с Кракеном…

Не знаю, чего я ждала, но точно не предательства.

Меня заколотило от обиды, но я все же нашла силы сказать:

— Госпожа Магни, я клянусь, мы просто столкнулись с Бестией и упали. А потом она начала кричать. Госпожа Магни, я бы никогда…

— Она врет! — взвизгнула девица и ее неожиданно поддержало несколько девчонок из толпы.

— Да что ты несешь! Адриана не такая, — неожиданно встал на мою защиту Глен. И не только на словах. Парень даже вышел вперед и чуть закрыл собой. И не он один.

— Кто-то еще видел, как Адриана била Бестию? — вступился и староста. — Лично я наблюдал и столкновение, и падение, и могу сказать, что намеренного удара или пинка не было.

— Да?! А дракон тогда завыл просто от обиды? — съехидничала обладательница тяжелой косы цвета каштанов.

Мои защитники переглянулись: против такого аргумента им нечего было возразить. Толпа жадных до хлеба и зрелищ адептов зашепталась, загомонила, заспорила.

— Так, смертники, заканчиваем базар! — потеряла терпение декан и легко оттолкнула от себя драконенка. — Бестия, беги в гнездо. Про честно стыренный тобой предмет мужского гардероба побеседуем позже. Кстати, господин Танцующий, — обратилась она к повару. — Никогда бы не подумала, что у вас такие изысканные предпочтения в выборе нижнего белья.

— Это не мои! Мне их подкинули!

— Охотно верю, — кивнула дорал — кай и переключилась на парней. — Глен, Фару, отошли в сторону. Нечего играть в рыцарей без страха и упрека. Адриана, дуй сюда.

Глен и Фару остались на месте, только упрямо подбородки выпятили. Пришлось прижать больную руку к груди, чтобы ненароком не задеть пульсирующую от боли ладонь, и протискиваться между ними. Я уже открыла было рот, готовая оправдываться, но срезалась под суровым взглядом Эрики Магни.

— Выглядишь как пациент некронавта, — заявила она, оглядывая меня с ног до головы.

— А еще у нее температура, — нажаловался Глен.

— Руку покажи, — велела госпожа Магни, быстро оценила раздувшиеся пальцы, пропитавшийся гноем бинт с махровыми краями и неожиданно громко, так чтобы все обедающие ее услышали, приказала:

— Адепты, всем встать из-за столов и построиться у вон той стены. Старостам проследить, чтобы к еде и питью никто не прикасался. Если кто-то почувствует головокружение, тошноту или жар — зажигает соответствующий символ на браслете. Лекарям собраться для врачебного консилиума.

Эрика Магни сделала шаг, положила руки на мои плечи и тихо, так, чтобы слышала только я, приказала:

— А ты, смертница, вспоминай, где могла отравиться.

* * *

— Тихон, ну же! Не томи! Мне нужны если не ответы, то хотя бы версии.

— Эрика, я работаю так быстро, как только могу, — ворчал господин Горячий, глава факультета помощи и возвращения.

И если в первую нашу встречу он выглядел, как изюм в халате, то сейчас, как изюм в розовых очках-увеличителях. Оранжевая повязка, обязательный атрибут для всех восставших из мертвых, перекочевала из нагрудного кармана халата чуть выше, и теперь пересекала высокий лоб старичка. Узлом вперед, как раньше носили члены одной из уличных банд Крутогорья.

Простое совпадение или бурная молодость господина Горячего дала о себе знать?

Некронавт сидел за лабораторным столом и сквозь розовые стекла очков рассматривал каплю взятой у меня крови. Эрика Магни стояла у него над душой, не забывая интересоваться, что и как там каждые несколько минут. Я, уже переодетая в больничную пижаму: безразмерные брюки с веревочками на талии и рубашку, больше смахивающую на серый саван, — лежала в кровати и не отсвечивала.

После переполоха в столовой декан факультета звездокрылов велела Аметрин отнести меня в лекарское крыло. Я пыталась было возражать и отказаться от транспортировки на руках тролля, но кто там меня слушал. Лекари осматривали остальных адептов, те старательно, но вполголоса паниковали, преподаватели проверяли еду на предмет ядов, из-за чего в столовой царили разброд и шатание.

Пережив парочку незабываемых мгновений в каменных ручищах тролля, я оказалась в палате, где меня сдали в цепкие старческие ручонки Тихона Горячего, а после пришла пижама и надзор в лице Эрики Магни.

— Тихон… — подозрительно мягко окликнула некронавта дорал-кай. — Я теряю терпение!

Сегодня декан ходила с распущенными волосами, что случалось крайне редко, а жаль. Волосы у женщины были всем красавицам на зависть: густые, черные с пепельно-белыми концами. Говорят, что концы у дорал-кай белеют даже если состричь волосы, а там… кто знает? Смельчаков из числа парикмахеров пока не нашлось.

— Тихон!

— Эрика, я все понимаю, но… — пожилой некронавт бросил стеклышко с алой кляксой крови на стол, снял розовые очки и помассировал переносицу. — Не понимаю!

— Так давай ты будешь не понимать вслух, — рассердилась декан. — Что с моей смертницей?!

Господин Горячий со вздохом встал и бодро пошаркал к кровати. Эрика Магни была его мрачной тенью.

— Да как тебе сказать…

— А как есть, так и говори!

— Как есть, как есть… — задумчиво протянул господин Горячий, присаживаясь на краешек кровати и в двадцатый раз осматривая мою освобожденную от бинтов ладонь. — В крови твоей девочки я обнаружил яд наших ядожалов. Консистенция сильная, если не сказать зверская. Совсем не такая, что мы вводим адептам…

— И?

— Предположительно яд попал через рану на что указывают характерные признаки, но вот незадача! Такая доза в течение нескольких часов с момента попадания в кровь должна была остановить нейромышечную передачу, в результате чего случилась бы смерть от паралича, а мы что видим?

И крайне возмущенный некронавт обвинительно ткнул в меня пальцем, скрюченным старческими болячками. Еще и подождал, видимо, в надежде, что я принесу ему свои извинения, а лучше сразу слягу с трупным окоченением и не стану портить клиническую картину.

— Мы думали, что это банальный порез… Антисептик, мазь для заживления… антидот не вводили… — продолжал думать вслух некронавт, потом замер и в упор глянул на меня. — Голубушка, а ответьте мне вот на какой вопрос. Вы случаем не полукровка?

— Нет, — ответила… не я.

В палату вошел тот, кого, откровенно говоря, не ждали. Я так точно не ждала. Не чаяла. И прожила бы намного позитивнее без демона в палате.

— Адриана Нэш — чистокровный человек, — сообщил всем присутствующим Хет-Танаш. — Это может подтвердить полный структурный анализ, сканирование ауры и ее достопочтенные родители. Поэтому ответ на ваш вопрос, господин Горячий: нет, Риана не полукровка. Но у меня есть мысли относительно того, что вас так смутило.

Демон перевел взгляд на меня. Остальные жадно ловили каждое слово.

— Видите ли, в возрасте двенадцати лет Риана оказалась на краю гибели. Я был достаточно близко от места трагедии и добровольно отдал часть своей крови, чтобы закрыть раны и спасти ее жизнь. Риане повезло. Ее тело полностью приняло демоническую регенерацию, перестроилось и сохранило эту особенность.

В палату заглянуло секундное молчание. Я искренне недоумевала в чем же мне повезло, Эрика Магни хмуро взирала на демона, и только господин Горячий улыбался.

— О! — выдал некронавт и поспешил вернуться за лабораторный стол. — Если у девушки приобретенная регенерация демонов, то это многое объясняет. Я смогу определить дозу антидота и… Поразительно! Просто поразительно! Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным… Где чистый блокнот? Надо сделать заметку для статьи…

А вот Эрику Магни новость не обрадовала. Более того, она сделала выводы. Правильные выводы.

— Он нарек тебя своей? — вот и все, что она спросила, а я…

Я даже сил для ответа найти не смогла. Молча прикусила губу, отвела взгляд и нерешительно кивнула, подтверждая даже то, про что дорал-кай тактично умолчала.

Она сперва посмотрела на красную, сгорающую от стыда меня, потом на занятого работой господина Горячего и с улыбкой дружелюбного крокодила метнулась к демону. Стремительное движение, и Хет-Танаш оказался схвачен за горло хрупкой женской ручкой.

Даже не знаю, что удивило демона из правящей ветви больше: поразительная скорость декана факультета звездокрылов, поразительная смелость или безупречное владение языком демонов, который, вообще-то, считался самым сложным. Меня так все и сразу!

Дорал-кай говорила. Судя по интонации и позе, даже выговаривала, а еще требовала и, кажется, материла. Хет-Танаш стряхнул ее руку с собственной шеи и что-то быстро пробормотал в ответ. Посмотрел на меня и произнес еще несколько фраз все с той же мерзкой улыбочкой.

Госпожа Магни выслушала все молча, сложила руки на груди, подумала несколько секунд над ответом и…

— Пошел вон отсюда.

И сказано это было так тихо, так вкрадчиво и доходчиво, что у меня аж мурашки по всему телу пробежали. И участился пульс. И, честно говоря, захотелось сбежать вместо демона.

Вот просто встать с больничной койки и сделать ноги!

И плевать на яд. Плевать на последствия. Лишь бы не видеть дорал-кай такой убийственно спокойной!

А вот демона тон не впечатлил. Хет-Танаш растянул губы в насмешливой ухмылке и посмотрел на меня.

— Если тебе станет хуже, Риана… Если эти, — кивок в сторону увлеченного делом некронавта, — не найдут способ поставить тебя на ноги, я вернусь. Я вернусь, уничтожу всех, кто встанет на моем пути, и волью тебе свою кровь снова.

— Мы не в Даркшторне, — напомнила Эрика Магни.

Демон дернулся, его кожа побелела, черты заострились, выдавая с трудом сдерживаемое бешенство. Никто в здравом уме не отважился бы напомнить ему о таком, а декан жестко и непреклонно поставила зарвавшегося собственника на место, проводя границы дозволенного.

— Оберегать Риану — это мое право и моя привилегия. И я плевать хотел на тех, кто считает иначе, — холодно сказал он, развернулся и вышел.

А вот мы остались, и напряжение тоже никуда не ушло.

— Слушай меня внимательно, смертница, — сказала госпожа Магни, пристально глядя в глаза. — Если вот этот озабоченный демон не так на тебя посмотрит, скажет что-то двусмысленное или, уберегите драконы его от такой глупости, распустит руки… — она сжала кулаки, набрала полную грудь воздуха и отчеканила. — Просто. Зови. Меня.

И стало ясно: как бы ни храбрилась госпожа Магни, как бы часто ни повторяла, что все мы для нее смертники, а не адепты, на нас ей было не плевать.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как подкатывает теплая волна благодарности, а глаза начинает щипать от подступающих слез. Я даже позорно всхлипнула, но, к счастью, грозная дорал-кай этого не услышала.

— Тихон, — рявкнула она, уже разворачиваясь к старичку, с головой ушедшего в работу. — Бросай конспекты! Нам нужен антидот, а не научная статья.

— Но, Эрика…

— Бросай-бросай, мертвой адептка Нэш никому из нас не интересна.

— Ну не скажи, — запротестовал некронавт, вытирая розовые окуляры носовым платком. — Да, общеизвестный факт, что полукровки не восстают, как и другая нежить. Однако в данном случае мы имеем дело с чистокровным человеком, но с преобразованной кровью, и есть шанс, что…

— Ти-хон! — пропела Эрика Магни, грозно сверкая ярко-синими глазищами.

— Все-все. Тебя я понял. Умолкаю. А то еще по шее получу и антидот не завершу… — шутливо продекламировал старичок и подмигнул мне. — Не трусь, голубушка, ты в надежных руках. Умереть тебе тут не дадут.

В чем-чем, а в этом я не сомневалась.

ГЛАВА ПЯТАЯ. О виноватых в случившемся и странных снах

Я редко кричу о несправедливости судьбы, но в ситуациях, подобных этой, перестаю хоть что-то понимать.

— Эрика, рассказывай, — приказал господин ректор, без стука и приглашения врываясь в палату.

К этому моменту господин Горячий рассчитал дозу антидота, немного подправил компонент сыворотки с учетом демонических особенностей моей крови и ввел полученную смесь. Рану повторно обработали и наложили повязку, а вот температуру не сбивали, аргументируя это тем, что так я быстрее пройду процесс очистки.

Но мне было так откровенно плохо, что никакие аргументы не спасали.

А тут еще и братец нагрянул.

Да в каком виде! На щеке магистра темных искусств алели три глубокие царапины от когтей, волосы всклокочены, одежда в пыли, рукав на плече треснул и разошелся по шву.

— Что с тобой? — не удержалась я от вопроса.

— А с тобой?! Где ты умудрилась нахвататься отравы! — рявкнул брат, и тьма окружила его глаза и виски, до икоты перепугав лекарку, которая принесла для господина Горячего тарелку с бутербродами и травяной отвар.

— Голубчик, не надо буйствовать, — миролюбиво произнес некронавт, осторожно забирая из трясущихся рук девушки посуду. — В защиту нашей девочки скажу, что это все же не респираторное заболевание. Адептку Нэш отравили. Крайне качественно отравили.

— Кто посмел?! — рявкнул магистр темной магии с видом «подать мне голову этого мерзавца».

Глава факультета помощи и возвращения пожал плечами, я в точности повторила его жест, перепуганная и все еще дрожащая лекарка тоже развела руками. Тьма в глазах ректора осталась недовольна таким раскладом и затопила всю радужку и белок.

— Будь здесь, никуда не уходи, — приказал братец и вышел, оставив всех нас терзаться риторическим вопросом: куда, а главное, как далеко я в таком состоянии доползла бы.

Через пару минут в палату вежливо постучал и заглянул Фред.

— Ректора не видели? — спросил полуорк, кидая на мою постель шоколадку.

В коридоре громко хлопнула дверь, послышался визг испуганных девушек, звон чашек и поспешные шаги, разбегающихся адепток. Секретарь оглянулся и кивнул.

— Все. Уже нашел.

Помощник ректора ретировался, а вот лекарка схватилась за голову.

— Там же девочки чай пили, — шепнула она и выбежала из палаты, а я мысленно посочувствовала девушкам. Явление взбешенного магистра темной магии в чайной они запомнят надолго. Возможно даже воспроизведут в кошмарах и обсудят на сеансах с психологом.

Адептка так торопилась на выручку остальным, что неплотно затворила за собой дверь, из-за которой спустя парочку минут послышались тяжелая поступь брата и его недовольный голос.

— Хет-Танаш подозревает адептов Арктанхау и Хезенхау с факультета ядожалов. Именно с ними Риана сидела сегодня на занятиях.

А ведь правда. Именно с ними я села сегодня из-за своего крайне неудачного опоздания. Более того Арктанхау трогал мою руку.

— Господин Хет-Танаш слишком много треплется о вещах, в которых ни шиша не понимает, — голос госпожи Магни сочился язвительностью. — Адепты Арктанхау и Хезенхау принимают антидоты и маленькие порции яда, чтобы снизить последствия от непосредственного контакта с ядожалами. Уж мог бы догадаться, что это не делает их ядовитыми!

Но брат оставил щекотливую тему и поднял другую:

— Кто-то из адептов мог вынести склянку с ядом из лекарского крыла?

— Исключено, — а это уже Фред. — Господин Клебо параноик, каких еще поискать. Едва господин Горячий начал работу с ядами и антидотами, на все шкафы были поставлены записывающие устройства. На все входы-выходы нарисовали специальную руну, оповещающую о незаконности попытки выноса. И когда я говорю «на все», то имею в виду действительно на все, включая окна и вентиляцию.

— Тогда ищем дальше, — приказал брат.

Они ушли, и наступила относительная тишина, в которой старенький некронавт делал быстрые заметки для статьи, а меня била лихорадка. Некстати вспомнила, что оставила тетради в столовой, а еще, что сегодня нам обещали показать, как и чем кормят звездокрылов. Расстроилась.

С негромким стоном встала с койки, прижала пульсирующую болью руку к животу и побрела в туалет. Благо тот находился сразу в палате, а не где-то в необозримых дебрях коридора, по которому носился взбешенный братец.

Дважды повоевав с завязками на пижамных штанах, я умылась одной рукой, как кошечка лапкой, вышла из уголка раздумий и нос к носу столкнулась с господином Горячим. Некронавт загнал меня обратно в кровать, измерил температуру, дал кружку с горячим бульоном, велел выздоравливать, а сам ушел на лекцию.

Лежу. Пью. Выздоравливаю. И тут в палату вваливается ректор с секретарем в качестве команды поддержки.

— Риана, вчера ты взяла бинт с поста медсестры. Опиши упаковку.

— Белая, обычная… А в чем дело?

Но вместо ответа братец кивнул Фреду. Полуорк подошел к кровати и с деловым видом выложил передо мной на покрывало три запечатанные пачки бинтов. Все три белые, с незначительными отличиями в виде красной и желтой полосок по бокам.

Я уставилась на пачки, с которыми мне, по всей видимости, устроили очную ставку, разочарованно покачала головой и с нескрываемой обидой спросила:

— Значит, вы оббегали все лекарское крыло, не нашли виновных и подумали на меня? Решили, что я пришла с царапиной, взяла не тот бинт на посту и самоотравилась? — подняла голову и посмотрела на Дариана. — Поправьте, если я что-то путаю, господин ректор.

Но поправлять никто не стал. Они действительно так думали.

И так горько стало. А еще захотелось швырнуть кружкой с бульоном прямо в ректора, но я опасалась промазать и вылить кипяток на постель.

С деланным равнодушием поставила ее на тумбочку, вытерла ладонь о покрывало и уверенно ткнула в упаковку без пометок.

— Этот.

— Уверена? — братец сел на краешек кровати и подтолкнул две другие. — Присмотрись. Упаковки очень похожи. Если не знать точно, где чья, то можно по ошибке взять бинт, предназначенный для факультета ядожалов…

Клянусь, еще слово и я непочтительно пну ректорский зад. Причем с такой силой, что магистр темной магии с позором скатится с койки!

— Адепт Кристен Арктанхау находился рядом. Спросите его. Или адептку Знающую. Она делала мне перевязку и уж должна была заметить, какой бинт я прикладываю к ране.

Секретарь молча вышел, оставив нас вдвоем. Брат воспользовался моментом, потянулся и сжал мою левую руку в своих. Крепко, словно я была чем-то, что могло безвозвратно ускользнуть от него в любое мгновение.

— Риана, не дуйся. Мы пытаемся понять, как яд попал в твой организм, и для этого проверяем все варианты…

— Многоуважаемый Дариан Кай-Танаш, — решительно и злобно начала я, подчеркнуто выкая. — Все последние годы вы были так заняты, делая головокружительную карьеру в ордене. Что похвально и вызывает у меня только чувство гордости. Но то, что вы, господин ректор, за последние годы проигнорировали аж четыре моих дня рождения, увы, не значит, что время замерло, и мне все еще пятнадцать! Дариан, я не глупенькая девочка, которая в состоянии перепутать упаковки с бинтами!

Магистр темных искусств дернулся и выпустил мою руку. Тьма, не сходившая с его лица все это время, секунду-другую поколебалась и начала медленно отступать, втягиваться в глубину зрачка. Дариан чуть сгорбился и протяжно выдохнул.

— Риана, я…

Братец как никогда был близок к раскаянью, но испытать доселе новое для полудемона чувство не дал вернувшийся секретарь.

— Адепт Кристен Арктанхау, факультет ядожалов. Адептка Таина Знающая, факультет помощи и возвращения, — представил он своих спутников.

Обоих, по всей видимости, выдернули с занятий, потому как Кристен оказался одет в спортивную форму, а лекарка поспешно прятала испачканный манжет белой блузки. Они удивительно хорошо смотрелись вместе. Оба блондины, оба привлекательны внешне и на фоне мощного северянина лекарка казалась невероятно хрупкой и нежной.

Я отвернулась. Отчего-то было неприятно смотреть на эту сладкую парочку, где один еще недавно лапал мою руку, а другая вообще поспорила с подругами.

Брат встал и обратился к Кристену.

— Адептка Нэш утверждает, что вы были свидетелем того, как она подошла и взяла бинт с поста медсестры. Можете показать, какой была пачка?

— Естественно, — кивнул парень и, как и я, ткнул в пачку без опознавательных знаков.

Каюсь, у меня отлегло от сердца. Сама не знаю почему, ведь была полностью уверена в своей правоте, но, наверное, червячок сомнения живет в каждом.

— Адептка Знающая, вы подтверждаете, что это был обычный бинт?

— Да, конечно, — пролепетала чуть дезориентированная лекарка, придвигаясь ближе к Арктанхау. — У ядожалов достаточно специфический, легко узнаваемый запах. Господин Горячий, всю неделю тренировал нас определять его фактически с закрытыми глазами. Но даже без тренировок… Думаю, адептка Нэш тоже почувствовала бы неладное.

Господин ректор как-то нехотя, словно не желая соглашаться, кивнул.

— Вы свободны.

— Стоять!

В палату вбежала запыхавшаяся Эрика Магни. В руках декан держала журнал, в котором обычно отмечались дежурные.

— Адептка Знающая, здесь сказано, что ночью вы брали пробирки с ядом. Хотелось бы услышать зачем они вам понадобились?

Лекарка смутилась, но тем не менее ответила бойко.

— Господин Горячий попросил Кристена… ну, то есть адепта Арктанхау, помочь перенести кое-что из новой мебели, привезенной для лекарского крыла. И так как его переносимость яда была выше, чем у всей остальной группы, то я предложила сделать ему повторную инъекцию. Господин Горячий одобрил.

— Значит, вы, Таина, взяли яд из шкафа, начали отмерять нужную дозировку и тут пришла адептка Нэш… — перечислила Эрика Магни, дождалась кивка Знающей, а после спросила:

— Вы сменили перчатки?

Лекарка впала в ступор.

— Что?

— Перчатки, — повторила госпожа Магни, не сводя с нее глаз. — Вы сменили перчатки?

Брат как-то весь подобрался и развернулся к девушке, с секундной заминкой его движение продублировал северянин. Глаза блондиночки забегали, руки принялись комкать ткань фартука.

— Я… я…

— Риана, — позвал Дариан, прожигая лекарку взглядом. — Ты видела, чтобы адептка Знающая меняла перчатки?

Я посмотрела на побледневшую, испуганную блондинку, сглотнула непонятный ком в горле и попыталась вспомнить. Знающая сидела в пятой процедурной и ждала Кристена, но пришла я, невольная свидетельница девичьего спора, и мы обе растерялись.

Меняла ли она перчатки? По всему выходит, что нет. А может, я просто не заметила? Девушка работала с такой профессиональной уверенностью, что у меня и мысли не возникло контролировать ее работу.

— Риана?

— Не знаю, — прошептала я.

— Я всегда меняю перчатки, когда приходит новый пациент… — пролепетала Знающая, выкручивая собственные пальцы. — Я могу не помнить, но это на уровне рефлексов… Я не могла… Я просто… Я бы никогда!

— Уверены? — спросила Эрика Магни и вытащила из кармана черного комбинезона звездокрылов прозрачный пакет с уликой. Внутри лежали злосчастные перчатки.

Блондинка не выдержала и разрыдалась. Увы, но господина ректора это не разжалобило.

— Адептка Таина Знающая, — официальным тоном проговорил Дариан, — вы отчислены из академии из-за врачебной халатности.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — всхлипывала лекарка, молитвенно складывая перед собой руки, но магистр темной магии был непреклонен в своем решении.

— У вас есть три с половиной часа на сбор личных вещей. Форму сдадите главе факультета, у него же получите свои документы. Господин Клебо будет ждать вас в зале магмеха.

— Пожалуйста, господин Горячий, — взмолилась заплаканная девушка, только теперь заметив старичка-некронавта, так же присутствовавшего при допросе. — Эта академия — моя мечта.

— И ты, голубушка, ее только что профукала, — грустно и безнадежно улыбнулся тот.

* * *

— Поверить не могу! Я могла умереть из-за такого пустяка, как перчатки.

Я все еще пыталась переварить виновность Знающей. Пыталась и не могла! Как-то все выходило… ну не знаю, просто?

— Из-за пустяков умирает гораздо больше, чем кажется, — «утешила» декан факультета звездокрылов, а некронавт со знанием дела добавил:

— Счастливый случай — псевдоним жизни. Пустяк — псевдоним смерти.

Но даже это меня не утешило. Сперва казалось странным, что лекарка могла допустить такой глупый промах, потом к делу подключилось воображение и уже спустя пять минут мне грезилось, что перчатки были.

Это вкупе с усилившейся горячкой окончательно лишило меня сил, и я провалилась в пограничное состояние между сном и болезненной реальностью. Господин Горячий тоже не желал оставить в покое и все крутился рядом, то замеряя температуру, то беря кровь из пальца для анализа, то щупая холодными пальцами пульс.

А к вечеру все стало только хуже.

Это я поняла по тому, как забегали по палате лекарки, и по тому, как изменилось выражение лица старичка — некронавта, контролировавшего самочувствие пациентки. Декан факультета помощи и возвращения сам поставил катетер и капельницу, не доверив это архиважное дело никому другому.

По всей видимости, Тихон Горячий боялся, что у несносной пациентки начнется паралич, потому что постоянно проверял чувствительность рук и ног, но демоническая часть моей крови преподнесла всем сюрприз: у меня снизилась сатурация, и начали отказывать легкие.

Зашел господин ректор. Наорал и запугал лекарок, после чего был изгнан из палаты главой факультета.

Через час заглянула Эрика Магни и напугала уже меня.

— Адриана, там пришел Хет-Танаш и сел в коридоре с анатомическим атласом. Говорит, что так уж и быть, дает лекарям еще пять часов, а после берет твое лечение в свои заботливые руки.

Подозреваю, что после таких новостей активнее стали не только всполошившиеся лекарки, но и все клеточки моего иммунитета.

К трем ночи некронавту удалось стабилизировать мое состояние. Демон успокоился и свалил, показательно забыв в коридоре анатомический атлас. Господин Горячий разрешил несносной пациентке немного поспать, вышел и потушил свет в палате.

Я свернулась на постели и провалилась в глубины сна, но счастье было недолгим.

— Нет… — жалобно застонала, чувствуя, как меня в очередной раз кто-то трогает. — Дайте поспать…

— Спи, — согласился тихий мужской шепот, и сильные руки приподняли мое безвольное тельце за плечи.

Я послушно, но не открывая глаз, села. Кровать тихонько скрипнула, принимая на себя дополнительный вес и, судя по всему, немалый. Спиной почувствовала, как кто-то устраивается сзади. Слабая и измученная я откинулась назад, используя плечо и грудь очередного мучителя в качестве подушки и задремала.

Кажется, кто-то спрашивал можно ли ему заплести мои волосы, чтобы не испачкать. И, кажется, я даже сумела выдавить что-то отдаленно похожее на одобрительное угуканье. А после сильные пальцы доставили крохотный миг блаженства, помассировав кожу головы, собрали волосы и быстро заплели в тугую косу.

— Пей.

Губ коснулся металлический край термокружки из которой медленно, по маленькому глоточку меня поили ароматным и ни капельки не горьким настоем из трав, отчего внутри становилось тепло и странно.

Я выпила столько, сколько смогла осилить, и теснее прижалась к широкой груди. Что-то подсказывало: пока он рядом, никто не решится заходить, будить, пичкать горькими таблетками и, уж тем более снова, тыкать иголками. И стало так хорошо и так спокойно, что я с улыбкой на губах притихла в этом мгновении полной безопасности и полностью расслабилась.

— Что у тебя с ректором? — спросил голос.

Говорить было тяжело, поэтому я отделалась ничего не значащим:

— Все сложно, — и сладко зевнула.

— А с демоном?

— Еще сложнее…

Мой сон тихо хмыкнул, помолчал немного, а потом тихо запел на незнакомом языке, покачиваясь со мной в такт.

В какой-то момент ушла тупая пульсирующая боль, терзавшая руку все это время. Воровато оглядываясь, ускользнула болезненная слабость. И стало не просто терпимо, а даже как будто хорошо.

Меня накрыла теплая волна благодарности к ночному лекарю. Я подняла голову, чтобы сказать спасибо, но что-то пошло не так и сил хватило лишь на то, чтобы неловко мазнуть губами по сильной шее и рухнуть обратно.

Ночной гость резко оборвал песню и шумно выдохнул.

— Вот и за что мне все это… — посетовал он, и в голосе прорезалась чувственная хрипотца.

Чужие руки мягко, но настойчиво опустили меня на постель. Кровать едва слышно скрипнула, когда он встал и подоткнул со всех сторон одеяло. Кажется, еще было ласковое касание щеки и шеи, но я уже спала и не реагировала.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. О ректорской логике и ядожалах

Я редко жалуюсь на свою способность находить с другими общий язык, но в такие пятницы как эта, начинаю думать, что говорю на тролльем.

Я бежала за Эрикой Магни по проходу между вольерами и с настойчивостью голодного комара повторяла одно и тоже:

— Почему вы не допускаете меня до занятий?!

После моего фееричного попадания в лекарское крыло миновала неделя. Нет, лучше-то мне стало практически сразу, на следующее утро. Точнее вечер, потому что днем я радостно спала и отчаянно брыкалась, стоило кому-то попытаться изменить это. К счастью, господин Горячий счел это добрым знаком и велел не приставать к пациентке. И пациентка уверенно шла на поправку!

На третий день я уже очень бодро разгуливала по палате, листала принесенные Гленом книги и трескала сладости из пакетика «Выздоравливай».

Академия находилась на одном из островов, входящих в архипелаг Берег Костей, а тот был изолирован от материка. По безлюдному проливу от нас до Железного занавеса раз в месяц ходил паром, который доставлял все необходимое адептам. Кормили нас превосходно, но сладкое было редким гостем на кухне столовой.

По словам Глена на пакетик «Выздоравливай» скидывалась вся группа звездокрылов из личных запасов. Было безумно приятно, что люди, которых я знала даже меньше недели, проявили такую заботу и участие. А вот присутствие в лекарском крыле ядожалов — нет.

Адепты заглядывали ежедневно. Само собой не для того, чтобы дать мне конфетку и пожелать скорейшего выздоровления. Сине-желтые приходили за антидотом, а кто посильнее да поустойчивее, такие как Арктанхау и Хезенхау, проходили курс митридатизма.

Сама не знаю почему, но стоило на горизонте мелькнуть яркой форме ядожалов, как щеки обжигал румянец, а внутри вспыхивала необоснованная паника, которая гнала меня в палату.

Под конец недели мне так осточертели эти прятки, что я уговорила господина Горячего выписать меня. А едва старичок сдался, умчалась в свою комнату в общежитии, приняла душ, переоделась в такой любимый комбинезон факультета звездокрылов и вприпрыжку помчалась на практику.

Но едва я, радостная и одухотворенная, дошла до Черного сектора с ангарами, как Эрика Магни огорошила новостью о моем недопуске.

— Госпожа Магни, меня же выписали! Я полностью здорова, честно-честно! Смотрите сами — энергия так и бьет! Меня не просто можно, но и категорически нужно допустить до практики! Правда-правда! Ну, госпожа Магни!

— Адриана, а чего ты от меня хочешь? — развела руками декан факультета звездокрылов и куратор стражей. — Приказ ректора.

Последнее в ее устах прозвучало подобно изощренному ругательству.

Я встала как вкопанная, с тоской и завистью глянула на смеющихся одногруппников, которых тискал Кракен, сжала кулаки, развернулась и целеустремленно вышла из ангара.

Где там мой любимый братец? Сейчас я ему устрою недопуск!

В приемной было пусто, и только Фред самоотверженно трудился за своим письменным столом.

— Не советую, — скупо бросил полуорк, не поднимая головы от бумаг.

Проигнорировав секретаря, вместо деликатного стука в сердцах пнула дверь ректорского кабинета носком ботинка и резко дернула ручку на себя.

Ректор был занят. Ректор трудился.

Но не на ниве бумажной работы, как могла бы предположить такая благовоспитанная девушка, как я. О нет!

Братец воспользовался многострадальным подоконником, куда усадил прекрасную, словно нимфа, брюнетку и самозабвенно сбрасывал физическое напряжение, попутно улучшая демографическое положение демонов в отдельно взятой академии.

— Дариан… — сладко простонала дева и вонзила в голую спину брата ногти.

Я поспешно захлопнула дверь и повернулась к Фреду в поисках ответов на извечное «это что такое было».

— Ааа… — растерянно выдавила из себя и ткнула в сторону двери.

— Говорил же, не советую, — все так же меланхолично отозвался секретарь и махнул мне куда-то за спину. — Не стой растерянным барашком, он взрослый мальчик. Лучше сделай бутерброды и кофе.

Помощник поднял таблицу, и она раскрылась перед ним длинной гармошкой, словно грешница на исповеди. Полуорк пробежался по цветным столбцам взглядом и обреченно буркнул:

— Много-много-много кофе…

Я с безнадегой глянула на дверь, потом на Фреда, потом снова на дверь, вздохнула и пошла туда, куда послали.

Маленький чулан, переоборудованный в кухню, радовал прибитым к полу столом, холодильником не менее тщательно прибитым уже заклинанием, кофемашиной и большим плакатом «Еще раз тронете, и я за себя не отвечаю». Тут же обнаружилась и раковина с металлической сушилкой, где стояла пара белоснежных тарелок, пять чашек и почему-то банка вишневого варенья с криво налепленной этикеткой «отравлено».

Покопавшись во внутренностях холодильника, я достала кусок буженины, черный хлеб в нарезке и длинный огурец. Засыпала в кофемашину зерна, долила воды до нужной отметки и взялась за нож.

Бутерброды вышли на зависть всем голодным желудкам. Тонкий кусок черного хлеба, толстый кусок буженины и огуречный кругляшок на самом верху.

— Фред, все готово! — позвала я, выглянув в приемную, и тут же спохватилась:

— Простите, я не знаю вашей фамилии, поэтому…

Секретарь поднял руку, останавливая поток извинений.

— Мое клановое имя Грозный болт зари. Имя как имя, но почему-то преподавательский состав счел его пошлым, — полуорк пожал плечами и захлопнул папку с бумагами. — Поэтому стараниями Эрики Магни в стенах академии я просто Фред. Так что… Так меня и зовите, адептка. Я уже практически свыкся.

Я смущенно кашлянула и показала себе за спину.

— Бутерброды готовы. Вам принести?

— Оу, да! — сорвалась на крик прекрасная дева, с которой мой братец изволил наслаждаться радостями грехопадения.

Мы с Фредом переглянулись, кивнули друг другу, как два заговорщика, и сбежали из приемной на кухоньку.

— Расскажете, что привело вас сюда, да еще в таком недоброжелательном состоянии духа? — полюбопытствовал полуорк, деликатно спихивая кусочек огурца со своего бутерброда.

Я передала секретарю чашку с кофе и возмущенно выпалила:

— Ректор отстранил меня от практики с драконами! А я и так пропустила неделю. Вот как мне нагонять всю группу? Это же не теория! Это живые, большие звездокрылы!!!

— Это я посоветовал вас отстранить, — секретарь пригубил кофе и чуть сморщился. — Сахар передай, пожалуйста.

Я так удивилась, что едва не передала ему банку с предположительно отравленным вишневым вареньем.

— Фред?!

— И нечего так смотреть, адептка Нэш, — полуорк демонстрировал удивительное для мужчины спокойствие. — Лучше вспомните, почему Бестия так странно отреагировала на вас в столовой?

— Я думала, что она учуяла яд и подала сигнал. Разве нет?

Фред встал, сам взял сахарницу, стоявшую рядом с кофемашиной, и вооружился чайной ложкой.

— Видите ли в чем дело, Адриана… — в черную жидкость упала одна, вторая, третья сладкая доза, после чего ложечка принялась весело греметь о края чашки. — Ваша кровь сыграла с вами злую шутку. Повышенная регенерация демонов спасла жизнь, но она же запустила биохимические процессы, которые после долгого и тщательного исследования господин Горячий назвал нежелательными.

— То есть?

— Ваше тело выводит яд ядожалов из организма несколько иначе, чем тела остальных адептов. Еще раз вспомним Бестию и ее реакцию на вас. Мы проверяли, контакт с другими адептами факультета ядожалов звездокрылы переносят спокойно, но в случае с вами на морде Бестии появился сильный ожог.

У меня опустились руки и как-то разом пропала вся бодрость, которую я испытывала после выписки. В наступившей тишине Фред прикончил второй бутерброд и решил добить уже меня:

— Простите за подробности, но зоопсихолог экспериментировал с вашей одеждой, кажется больничными штанами. Отчет у меня на столе, можете глянуть, если любопытно… В двух словах: практически все звездокрылы, кроме самого старого дракона, получили ожоги. Из чего делаем вывод: чем моложе особь, тем хуже защищена ее чешуя, и сильнее последствия. И это пижамные штаны, адептка. Представьте, что будет при личном контакте с вами.

Я обессиленно упала на стул и оперлась затылком о стену.

— То есть я все-таки ядовита? Только не для людей, а для звездокрылов?

— Выходит, что да.

— Уж лучше бы для людей…

Я закрыла глаза и почувствовала, что Таина Знающая не просто отравила меня. Нет, она поступила во сто крат хуже. Она украла мою мечту. Украла у меня драконов. Украла моих звездокрылов.

— Не расстраивайтесь, Адриана, — сказал Фред, но в его голосе не было и намека на сочувствие, а лишь отстраненное участие наблюдателя. — В свете новых данных ректор хотел отчислить вас следом за адепткой Знающей.

И почему я не удивлена?

— Однако господин Хет-Танаш вмешался и предложил перевести вас к нему на отделение магмеха, но тут уже Эрика встала в категорическую позу и устроила скандал…

Фред собрал с опустевшей тарелки крошки, облизал пальцы и в один глоток допил кофе. На блюде остались лежать только заботливо порезанные кусочки огурца.

— Госпожа Магни считает, что вас можно оставить среди стражей и просто перевести в группу ядожалов. Эти завры устойчивы практически ко всем видам ядов, поэтому примут вас с распростертыми крыльями и даже не чихнут. Завтра общий педсовет с деканами факультетов, где будут голосовать о переводе, но зная дорал-кай можно уже сейчас смело сказать: вас на магмех никто не отпустит. Так что выше нос, адептка!

Я поблагодарила полуорка за новости и скомкано попрощалась. Встала, вышла из приемной и понуро побрела в свою комнату.

Фред не видел главного: я не хотела к ядожалам. Мое сердце уже было занято черными как сама ночь любителями тесных обнимашек.

* * *

Форма ядожалов мне категорически не шла, не нравилась и вообще натирала!

Ее мне выдали в понедельник, вместе с заявлением о переводе на факультет ядожалов. Конечно, было глупо кого-то обвинять, с учетом того, что такой реакции от моей крови никто не ждал, но я обвинила.

В субботу братец очередной раз позвал на примирительный прием пищи и получил от меня длиннющее послание, где я четко и внятно расписала все его недостатки. Вторым попался под горячую руку Хет-Танаш. Мы встретились с демоном в пустом коридоре по пути в столовую, и обида заставила меня выкрикнуть:

— Это все из-за тебя!

Что заставило меня расплакаться и убежать, анализировать не хочу.

Все воскресенье я то сидела на подоконнике и бездумно таращилась в окно, то ревела, то в красках представляла, как оно могло бы быть, если бы Таина Знающая сменила эти дурацкие перчатки и не подставила нас обеих!

В понедельник я уговорила себя не опускать руки и не сдаваться раньше времени. Вдруг ядожалы мне понравятся? Они ведь тоже завры, тоже летают, а яд мне их теперь не страшен!

Но потом случилась форма…

— Ужас! Просто ужас! — заключила я, примерив синие штаны и куртку с желтыми вставками на груди и рукавах.

Вот искренне не понимаю, как ядожалы это носят! Куртка шуршит и задирается на спине, когда садишься или наклоняешься. Штаны без карманов, даже задних, а обувь — высокие ботинки на шнуровке — с неудобной высокой подошвой, сплошь протектор!

Я еще пару минут покрутилась перед зеркалом, потеряла всякое присутствие духа, после чего схватила со стола тетради и побрела в столовую на завтрак. Есть хотелось зверски.

Набрав на поднос еды, блинчики со сгущенкой и крепкий кофе, я оглядела помещение в поисках свободного места. Если я теперь ядожал, то по логике должна сесть с ними. Еще бы найти куда…

Покосилась в сторону сине-желтых и сразу же напоролась на серый взгляд внимательных глаз. Арктанхау сидел в компании уже знакомого мне Хезенхау, который был так учтив, что уступил место на паре магмеха. К другому боку северянина прижималась какая-то девица.

Поняв, что Кристен отвлекся от ее болтовни на меня, девица скривилась, а потом решительно обхватила лицо парня ладошками и развернула к себе. Что-то весело прощебетав, она потерлась кончиком своего носа о его. Северянин улыбнулся, а мое настроение шагнуло к отметке «еще чуть-чуть и, здравствуй, депрессия».

— Адриана! — пробасил Глен на всю столовую.

Я поскорее отвернулась от неприятной картины «Арктанхау с фанаткой» и побежала к столикам звездокрылов. Ребята приветливо улыбались, кивали, Глен махал здоровой рукой: вторая, как и раньше, была на перевязи. А наш доблестный староста так вообще встал и умчался за дополнительным стулом.

— Садись с нами! — предложил он, теснясь, чтобы втиснуть еще один предмет мебели.

— А мне к вам можно? Все-таки я теперь… — выразительно ткнула в грудь, точнее на яркую форму ядожалов.

— Не говори глупостей, ты наша! — решительно пробасил Глен.

8— Один раз звездокрыл — всегда звездокрыл! — поддержал его кто-то на противоположном конце стола, и все дружно загомонили, соглашаясь с высказыванием.

Улыбнулась, села к ребятам за стол и почувствовала себя снова в крепких объятиях Кракена. А под конец шумного завтрака, где Глен и староста Фару пересказали мне все события минувшей недели, я впервые задумалась о том, как нас подбирали для факультетов?

Может быть, дело не в баллах, физических показателях или блестяще написанном сочинении на тему «Почему я должен попасть в академию»? Может быть, определяющим было то, насколько адепты факультета похожи на своих драконов?

Звездокрылы были дружелюбными, и такими же оказалась вся наша группа. Добрая, веселая, отзывчивая…

Тут я заметила кислое выражение шатенки с косой, что истерично кричала будто бы я специально пнула тогда Бестию, и мысленно поправилась: не вся наша группа.

И если адепты факультета звездокрылов были милыми, дружелюбными малыми, то ядожалы — мстительными, ядовитыми тварями. В этом я смогла убедиться на собственной шкуре аккурат после завтрака.

В отличие от звездокрылов, которые вели преимущественно ночной образ жизни, практические занятия ядожалов проходили до обеда в Зеленом секторе.

Сектор ничем не напоминал наш. Начнем с того, что вольеры с заврами здесь располагались по кругу, а в центре площадки стояла не то поилка, не то крайне оригинальный фонтан. Каждый свободный клочок земли был усажен растениями, а несущие балки оплетали лианы. Воздух сладко пах экзотическими цветами, привлекая птиц и мошкару. Последней было особенно много. Увы и ах, на этих моя ядовитость не распространялась.

Адепты тоже отличались. Высокие, плечистые, все как один боевые маги со старших курсов элитных военных учреждений. Но, что хуже всего, не считая меня, в строю стояли только две девушки. Первая — та самая, что прижималась к Арктанхау за завтраком, вторая — высокая спортивная девушка с вытравленным до бела густым каре до плеч. Я остановилась возле последней и постаралась абстрагироваться от косых взглядом парней и голодного жужжания над ухом.

И только встала, как первый в строю ка-а-ак гаркнет:

— Равняйсь! Смирно! Равнение на середину!

Я вздрогнула от неожиданности, а весь строй вытянулся по струнке, посмотрел направо, вернул головы в исходное положение и замер с одухотворенно-зверскими выражениями на лицах. Прям неловко с такими бравыми в одном ряду стоять.

Тем временем перед строем вышел декан факультета ядожалов.

Жизнь знатно потрепала господина Максимуса Медного, уроженца Лесного, входящего в состав Триединого Союза. Кривой шрам рассекал щеку мужчины, на левой руке пропал мизинец, короткий ежик волос серебрился на висках, в глаза вообще страшно было заглядывать.

— Здравствуйте, адепты, — заговорил он по-военному казенно. — Сегодня делимся на две группы. Первая уйдет отрабатывать предполетную программу. Напомню, что к концу месяца все обязаны сдать зачет по прыжкам со сверхмалых высот. Те, кто не сдадут норматив, не будут допущены до полетов на ядожалах. Вторая группа седлает Лютика. Вопросы?

И тут мужчина заметил меня, старательно отбивающуюся от особенно крупной и вредной мухи.

— А… новенькая, — протянул господин Медный, чуть поморщившись.

И стало как-то вот сразу ясно, что ни я одна не рада своему переводу на другой факультет. И вообще не очень — то меня тут ждали. И о теплом приеме можно только мечтать.

— У вас, адептка, сегодня вводный урок. Работаете с ядожалом по кличке Борщевик, — господин Медный осмотрел строй, выискивая жертву и остановился на приметном северянине. — Адепт Хезенхау объясните адептке Нэш, что нужно делать, и останьтесь для подстраховки.

— Почему я?! — возмутился парень, поймал хмурый взгляд преподавателя, вышел из строя и уже мне:

— Давай за мной.

Вздохнув, поплелась за ним в сторону одного из ангаров, а пока шли присматривалась к парню. С Арктанхау у них были не только созвучные фамилии, но и цвет волос, и телосложение, и даже прическа: выбритые виски и хитросплетенные косы из верхних прядей. Вот только сегодня мой спутник не стал заморачиваться с вихрами и сделал банальный хвостик на затылке. Хвостик вышел коротким и весело подскакивал при каждом шаге парня. Вот, собственно, и все, что было в северянине из веселого.

— Ядожалы уважают всего три вещи: матриарха, вкусную еду и грубую силу, — прямо на ходу вводил он меня в курс дела. — Если хочешь добиться расположения наших ядовитых симпатяг, то просто покажи, что у тебя стальные яйца.

На последней фразе я засомневалась в том, что верно понимаю инструктаж, и даже вопросительно глянула на парня, но тот повернулся спиной. Дернув ручку, Хезенхау откатил ворота одного из ангаров и шагнул вперед.

Внутри пахло дождем и травой, сладковатые нотки усилились, а вот освещение, увы, ухудшилось. Пришлось изрядно поморгать, привыкая к полумраку, прежде чем я заметила в противоположном углу помещения ядожала, меланхолично пережевывающего ветку.

Шкура завра была синего цвета с яркими желтыми полосами, как у тигра, но стоило лучу солнца коснуться даже отдельной чешуйки, как та начинала переливаться всеми оттенками зеленого, голубого и желтого.

Ядожалы считались самыми большими из открытых Эрикой Магни летающих ящеров, я это знала по занятиям зоопсихологии. Но знать и воочию видеть эти ноги-колонны и туловище больше похожее на вагон поезда…

Теперь, когда ядожал перестал быть просто перечнем фактов и обрел реальную форму, а с ними и свой внушительный размер, мне резко стало не по себе.

А вот Хезенхау не ведал что такое робость.

— Так, встань вот на эту отметку, — командовал он. — А теперь найди Борщевика взглядом и пристально смотри. Здоровяк подумает, что это вызов и побежит на тебя.

Ядожал не стал ждать зрительного контакта, сам повернул голову на звук, выплюнул ветку и начал разворачивать массивное тело в сторону отметки, где оцепенела от страха я.

— Класс! Он нас услышал… — обрадовался северянин и… отступил за мою спину.

Минуточку! Он что… Он решил спрятаться за мной?!

Памятка для адепта факультета ядожалов

Завр — это общее название вида летающих ящеров, открытых Эрикой Магни.

Максимус Медный — декан факультета ядожалов.

Имена ядожалов, обитающих на территории академии: Анчар, Дурман, Лютик, Борщевик, Плющ.

Характер: вспыльчивый.

Описание вида: характерная сине-желтая ядовитая для большинства видов чешуя. Кожистые крылья с внутренней стороны имеют плавный переход от светло-желтого цвета до оранжевого. На голове присутствуют два коротких рога, направленных вперед, и короткий рог возле носовых отверстий. Спинной и хвостовой отделы гладкие. Хвост гибкий, с копьеобразным окончанием. Самый крупный вид завров.

Повадки: дневной образ жизни.

Питание: травоядные, любимые лакомства: морковь и растения, вырабатывающие фитотоксины.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. О тихом ужасе и странном совете

Ядожал громко фыркнул, подняв облачко пыли. Крохотные былинки взлетели в косых лучах солнца и закружились в гипнотическом танце. Борщевик же парнем был суровым. А суровые парни не танцуют. Суровые парни резко стартуют с места и несутся на тебя во весь опор.

— Теперь дождись пока Борщевик проскочит вон тот красный столбик и заори на него! — скомандовал из-за моей спины Хезенхау.

— Заорать? Что заорать?!

— Ори что хочешь, главное, ори! Только не матом. За мат десять отжиманий.

Земля под ногами завибрировала, словно неподолеку весело скакало целое стадо слонопотамов, а не один большой и пыхтящий ядожал. Блики солнца плясали на ярких чешуйках, но было откровенно не до любований переливами цвета и поиска редких оттенков.

Я сжала мелко подрагивающие пальцы в кулаки, выждала пока ядожал поравнялся с отметкой и…

— Пиу! — выдала на рефлексе, совершенно позабыв, что имею дело не с дружелюбным звездокрылом, а я с ядовитым и вредным гигантом.

Борщевик взревел, опустил рогатую голову и продолжил забег.

Почувствовав приближение… Нет, даже не ядожала, а еще одного похода в лекарское крыло (это если еще повезет), я откровенно запаниковала и в ужасе попятилась. Естественно, налетела спиной на Хезенхау, не ожидавшего от меня подобного маневра. Тот витиевато ругнулся, видимо запамятовав про штрафные отжимания, и бесцеремонно оттолкнул. Я отлетела в сторону, запуталась в собственных ногах и рухнула в пыль.

Северянин сделал шаг навстречу несущемуся ядожалу и рявкнул:

— Хей!!!

Это был даже не крик. Это был полный ярости шторм, обрушившийся на одинокую скалу.

Борщевик дернул ушами, сделал еще пару легких шагов, притормаживая, и наконец замер. Постоял, подумал и шумно фыркнул: его ведь не заставят отжиматься за мат. После чего ядожал медленно развернулся, величественно продемонстрировал присутствующим свою внушительную корму, гибкий хвост с жалом на конце и был таков.

Хезенхау довольно тряхнул светлой головой, крутанулся на пятках и заорал уже на меня:

— Идиотка! — все еще громыхал шторм в его голосе. — Я что тебе сказал делать? Где твои стальные яйца, дура ты недобитая?! Ты должна кричать! И не просто кричать! Ты должна вложить в этот крик всю свою силу! Должна показать, что здесь главная ты, а не он. Здесь ты одна все контролируешь!

— Я просто испугалась, — буркнула, вставая.

Лицо парня вытянулось.

— Испугалась? — произнес он с таким видом, будто я только что призналась, что на досуге обожаю топить новорожденных котят в ведре с водой.

Северянин сделал пару стремительных шагов, уничтожая даже намек на дистанцию, и толкнул в плечо — я отлетела на пару шагов.

— Ты в своем уме, Нэш?! Это ядожал! Ему нельзя показывать слабость, иначе тебя проткнут и раскатают в кровавый блин. Или ты, тупая курица, думала, что…

— Достаточно, — оборвал тираду непреклонный голос.

Демонстрируя удивительное единодушие, мы с моим горе-наставником синхронно повернули головы в сторону входа. Кто к нам пожаловал?

Кристен Арктанхау, собственной неотразимой персоной, отлип от стеночки, которую, видимо, уже какое-то время подпирал. И он был не один.

— Эрик, хватит на нее орать. Не у всех получается с первого раза, — вступилась за меня девушка с белоснежным каре.

Она сняла куртку и осталась в узком плотном топе без бретелек. Топ выгодно подчеркивал грудь, облегал и жестко фиксировал все, что нужно, оставляя открытым шикарный пресс с розовым камешком-сережкой.

К слову, мне такой не выдали. Ни топ, ни пресс, ни сережку. И даже не знаю, чего хочется больше.

— Власта, вот ты-то че лезешь? — совсем уж взбесился адепт. — Больше всех надо? Иди давай, тренируй прыжки со сверхмалых!

— Вообще-то я решила поиграть в добренькую и продемонстрировать то, что с натяжкой могли бы назвать актом доброй воли. Но раз тебе нравится корчить из себя сурового наставника и заниматься с ней, то я вернусь к…

— Так ты меня сменяешь? — возрадовался северянин.

Радость его выражалась в том, что парень оскалился в подобии улыбки. Показательно проигнорировав, прошел мимо, словно я была очередной кадкой с экзотическими цветами, расставленными тут и там.

— На твоем месте я бы не тратил зря время. Она безнадежна.

Северянин подошел к девушке, та демонстративно закатила глаза.

— Безнадежны твои мозги.

— Нарываешься, Власта, — нехорошо так сощурился парень.

— Констатирую, Эрик.

Борщевик выдернул из кормушки ветку и вернулся к медитативной работе челюстями. Хезенхау и девушка в шикарном топе увлеченно собачились. Я же болезненно скривилась, украдкой потерла ушибленное при падении бедро и, спохватившись, проверила правую руку.

Из-за попавшего в рану яда порез заживал плохо. Края оставались все такими же воспаленными, зато хотя бы размер пальцев вернулся в относительную норму, и те перестали напоминать разваренные сосиски. Господин Горячий посоветовал не бинтовать и чаще подсушивать рану, но вряд ли некронавт предполагал, что на занятиях я буду орать на бешеного завра и кататься в пыли, рискуя повторно занести в рану инфекцию.

Сдув прилипшие крошки земли, я сунула руку в карман куртки, куда предусмотрительно положила бинт.

— Власта права, не у всех получается с первого раза подавить ядожала.

Я вздрогнула от звука тихого низкого голоса Кристена и почувствовала, как сердце начинает стучать в два, нет в три, раза быстрее.

Кристен Арктанхау подошел неслышно, словно обладал тайным знанием мгновенных перемещений. В этот раз он не стал предлагать свою помощь и рекламировать таланты лекаря. Нет, он непререкаемым жестом вытащил бинт из моих пальцев, бережно сжал пальцами мою пострадавшую руку и потянул к себе.

Я облизнула губы и спросила, просто ради того, чтобы спросить и подавить внезапно нахлынувшую неловкость от близости парня:

— С какого раза у тебя… получилось?

— С первого.

И почему я не удивлена?

— А у нее? — кивок в сторону яркой адептки.

Арктанхау искоса глянул на переругивающуюся парочку. На контрасте с вопящими Властой и Эриком, мы с Кристеном напоминали двух шепчущихся в уголке заговорщиков.

— Тоже с первого.

— Ладно, — я малость скисла и совсем уж безрадостно уточнила:

— Тогда какой самый худший результат в вашей группе?

Северянин наклонился, зубами разорвал край бинта. Горячее дыхание коснулось моей кожи, отчего по руке побежали мурашки. Арктанхау выпрямился, профессионально быстро завязал узел и спрятал концы банта под повязку, чтобы те не мешали при движении.

— Семь попыток, — сказал он, постоял и с неохотой выпустил мою руку.

Я прижала ту к груди, как очень ценный приз на крупных соревнованиях, посмотрела на азартно чавкающего свежей листвой Борщевика и прикусила нижнюю губу.

— У тебя получится, — решил поддержать Кристен.

Увы, но я в этом уверена не была.

— Спасибо. За повязку и… — и тут меня настигла догадка. — И это ведь ты попросил ее поменяться с Хезенхау, да?

Кристен решительно промолчал, но вместо ответа так красноречиво улыбнулся, что стало ясно: скромничает.

— Послушай… — северянин нахмурил брови. — Адриана, давно хотел спросить про…

— Ой, все, Эрик! С тобой бесполезно говорить! — вышла из себя Власта.

Арктанхау умолк и резко отступил от меня на несколько шагов.

— Ты бесишься просто потому, что я прав! — насмехался Хезенхау, глядя в спину широко шагающей к нам адептке с каре. — Я прав, а ты не можешь этого признать.

Девушка ответила ему неприличным жестом и вполне себе доброжелательно улыбнулась мне.

— Привет, я Власта Подгорная.

— Адриана Нэш.

— Хорошо, Адриана, давай пробовать с начала. Встань лицом к ядожалу, вот так, — она поставила меня на прежнюю отметку. — Я не видела звездокрылов, но думаю они сильно отличаются от наших крепышей. Возможно, Борщевик кажется тебе грозным, но поверь мне, стоит показать этому парню свою силу, как он сразу станет кротким и исполнительным…

Власта резко осеклась. Темные брови поползли вверх, а рот приоткрылся от удивления. Заподозрив неладное, я быстро развернулась и посмотрела назад. Хезенхау валялся на земле, кряхтя и прижимая руки к животу. Кристен Арктанхау возвышался над ним точно гора над путником.

— Споткнулся, — сообщил северянин с нечитаемым выражением на лице.

И что самое странное, Хезенхау не стал возмущаться и протестовать. Поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем, демонстрируя, что с ним все в порядке, а потом перевернулся на бок, принял протянутую Кристеном ладонь, встал на ноги и даже махнул нам на прощанье. Типа не переживайте, тут просто та-а-акие верткие камни под ноги лезут…

С выражением «ну здравствуй, шок» на лицах мы с Властой провожали северян взглядами. Причем Хезенхау шел немного нетвердо, прижав ладонь к животу, а Арктанхау сочувственно похлопывал его по плечу.

— Ты хоть что-нибудь поняла? — шепотом спросила Власта.

— А ты?

— Парни, — констатировала девушка тоном «они не с этой планеты», и я согласно кивнула.

* * *

— Но больше всего мне нравится вот эта команда…

Власта хитро улыбнулась и отбежала от тюка сена, где, поджав под себя одну ногу, сидела я. Девушка поймала взгляд ядожала и позвала:

— Борщевик…

К слову, Борщевик и не подумал нестись на нее, как стадо взбешенных быков. Нет, все полтора часа, что мы занимались, этот ядовитый здоровяк вел себя с Властой, как большой послушный пес, готовый на любые подвиги ради похвалы и вкусняшки.

Власта подняла руку и приказала:

— Виляй!

Сине-желтый завр припал на передние лапы так, что пятая точка оказалась выше головы, поднял и перегнул вперед хвост, отчего острый кончик оказался в районе макушки. Борщевик преданно глянул на девушку и принялся раскачивать хвостом из стороны в сторону.

Счастливая Власта развернулась ко мне и звонко крикнула:

— Как тебе такое?!

Я захлопала в ладоши и заулюлюкала, бурно выражая свой восторг. Адептка шутливо раскланялась, как дрессировщик перед публикой, кинула в открытую пасть Борщевика связку морковки и благодарно похлопала завра по довольной морде.

В отличии от Хезенхау, Власта решила не травмировать мою нежную психику и зашла с противоположной стороны. Жадно и азартно, она принялась рассказывать про ядожалов, описывать их повадки, попутно подкрепляя свой рассказ демонстрацией на Борщевике.

Так я узнала, что ядожалы вырастают в таких больших и грозных, поедая обыкновенную травку. Фрукты тоже едят, но, в отличие от тех же звездокрылов, с куда меньшей охотой. А самым вкусным лакомством считают две вещи: пучок свежей моркови и куст крапивы.

Одним словом, те еще гурманы!

Из-за толстой, я бы даже сказала бронебойной шкуры, они не чувствовали поглаживания, поэтому похвалу и одобрение адепты проявляли сильными постукиваниями или нежными ударами кулаков по синим чешуйкам на голове.

Но самым удивительным оказался хвост завров.

— Надо же… Я думала, что у них на хвостах ядовитое жало, как у скорпионов, а это больше похоже на копье, — поделилась я с Властой, когда та вернулась к облюбованному нами тюку с сеном и плюхнулась рядом.

— Скажи, а! Зато как заманчиво звучит: ядожал! Даже лучше, чем «не влезай убьёт».

Власта оказалась на редкость компанейским человеком, не без странностей, конечно, однако с ней было крайне комфортно. Но самое главное, адептка много знала о ядожалах и не заставляла орать на них.

— И много таких команд он знает? — кивнула я в сторону Борщевика, который прилег в дальнем углу вольера и устало выдохнул.

— Точно не скажу, — охотно отозвалась Власта. — Нам пока дали для отработки что-то в районе тридцати основных, но я выучила пятьдесят. Медный говорит, что уже сейчас команд больше сотни. Кстати, Борщевик самый умный среди ядожалов. Подозреваю, что мозгов у него даже больше, чем у Хезенхау.

Я не удержалась от смеха, чем изрядно порадовала девушку.

— Я серьезно! Поставь этих двоих рядом, и ядожал уделает северянина. Вот ты смеешься, а Борщевик знает больше команд, чем остальные завры. Остальные на его фоне малость подтормаживают.

— А сколько всего ядожалов? — спросила я, потому что… Потому что как-то чересчур тихо в ангарах. Такие большие, прожорливые и вспыльчивые существа в моем представлении должны шуметь не в пример больше.

— Дай подумать… — Власта нахмурила лобик, заправила белую прядь за ухо и принялась загибать пальцы. — Борщевик, Лютик, Дурман, Плющ и Анчар. Пятеро!

— Пять? — поразилась я. — У нас двенадцать звездокрылов, и госпожа Магни считает, что этого мало для полноценной работы стражей!

Власта скривилась и толкнула меня в бок локтем.

— Во-первых, — наставительно произнесла она, игнорируя мое болезненной «ой», — не у нас, а у них. Ты теперь ядожал, Адриана, не забывай об этом. А во-вторых, через пару месяцев практически у каждого в группе появится свой пухлый крошка ядожал, которого мы сами будем растить и воспитывать.

Я соскользнула с тюка, сморщилась от резкой боли в ноге, которую успела отсидеть, и принялась яростно растирать ее, не забывая о главном.

— Свой?

— Уже вижу алчный блеск в твоих глазах, сестренка! — захохотала Власта.

Пока я отчаянно терла ногу, восстанавливая кровообращение, она с комфортом вытянулась, единолично захватив всю поверхность тюка своим гибким тренированным телом.

— Через два месяца у самок начнутся массовые роды. Обычно малышей появляется больше, чем нужно для популяции. Двое или трое. Самка несколько дней кормит их, выбирает одного, того, что на ее взгляд симпатичнее, а остальных бросает в чаще на съедение хищникам.

— Жуть!

— Естественный отбор, — не согласилась Власта, перекатилась на бок, точно курортник на пляже, и подперла голову одной рукой. — Но плюс в том, что мы сможем взять по одному оставленному ядожалу и воспитать его как будущего стража. Правда, круто?

Я посмотрела на большого, ядовитого, вспыльчивого и, как оказалось, умного, исполнительного Борщевика. Хотела бы я выхаживать вот такого сине-желтого карапуза? Хотела бы я уходить с ним на боевой вылет, когда малыш подрастет, достаточно окрепнет и встанет на крыло?

Интересно, если человек не может сразу дать положительный ответ — это как интерпретировать? «Я пока не разобрался» или «точно нет»?

Заболтавшись, мы с Властой не заметили, как пролетело отведенное для практикума время, поэтому из ангара едва ли не бежали. Точнее, Власта неслась, как бегут призеры на стометровке. Надежда на то, что Медный даст ей еще пару минут на то, чтобы оседлать Лютика, давала ей крылья и подталкивала не хуже урагана.

А вот я подобной прыти не проявляла. Торопиться не было ни сил, ни особого желания. Да и зачем, если на горизонте маячит высокая фигура преподавателя по магической механике?

И выжидает Хет-Танаш здесь явно не пучок морковки, а одну конкретную меня.

— Риана…

— Три метра.

Демон замер, словно налетел на невидимую преграду.

Хет-Танаш переоделся. Можно даже сказать приоделся.

Если в первую нашу встречу в аудитории, он, как и остальные преподаватели, носил черный форменный костюм с голографической эмблемой отделения магической механики, то теперь красовался в типичной для Даркшторна одежде.

Темно-синие штаны, мягкая обувь с дополнительной обмоткой на лодыжках, простой с виду балахон, подхваченный спереди специальным ремнем. На руках эластичные перчатки, закрывающие только два пальца: указательный и средний. На поясе демонстративно пустые ножны под кинжал. На губах некое подобие улыбки.

Демон сидел на влажном бортике странной поилки-фонтана, возвышавшейся в центре Зеленого сектора. Однако это не мешало ему смотреть на собеседника свысока. Впрочем, как всегда.

— Я помню о своих ошибках, адептка Нэш, — произнес он с кислой долькой ехидства и капелькой сладкого торжества. — Помню и не повторяю.

Двери вольера с противоположной стороны шумно разъехались в стороны. Из темного проема под яркие лучи солнца вышли двое преподавателей: господин Медный и господин Бушующий.

Оба выглядели странно. Бушующий, проводивший с адептами занятия по физической подготовке и навыкам ведения боя, стоял в боевом облачении корпуса Черных псов. Медный, у которого по логике только что закончились практические занятия с группой ядожалов, спешно регулировал и застегивал на груди пряжки перевязи для меча, торчавшего из-за левого плеча.

Вид у обоих мужчин был взвинченный и мрачный, что в купе со странным нарядом демона и его спокойствием, рождало в голове кучу вопросов.

— Хет-Танаш, все готово! — крикнул декан отделения ядожалов.

— Да, Максимус. Одну минуту, — отозвался преподаватель магмеха, поднимаясь с бортика, и уже чуть тише и только мне:

— Хотел сказать, что по-прежнему готов принять вас, адепта Нэш, у себя в группе. Не из личных чувств, особого расположения и нашей богатой совместной истории. Вы талантливы и быстро схватываете, адептка. Этот щит прямое тому доказательство.

Он поднял руку и щелкнул пальцами по разделившей нас полупрозрачной сфере. Вот и когда я только успела? Щит воинственно завибрировал, издав грозное «до».

Хет-Танаш всмотрелся в мое лицо, словно ища там ответы на только ему ведомые вопросы, и закончил:

— Мой предмет откроет для тебя хорошие перспективы. Подумай об этом, адептка Нэш. Подумай. Я не тороплю.

Задумчиво покусывая нижнюю губу, я следила за тем, как демон удаляется. Все последние семь лет жизни я волоком тащила за собой неподъемный груз воспоминаний о нас с Хет-Танашем. Успешно игнорировала письма и попытки наладить связь, отказывалась принимать все передаваемые через брата доводы о важности избранной для демонов.

Как бы я хотела с корнем вырвать все воспоминания о случившемся и больше не плакать. Но, наверное, каждый тесно связан со своим прошлым, а в нем случалось… всякое.

Я уже готова была грустно вздохнуть, развернуться и печально поплестись в учебный корпус, когда демон притормозил и чуть повернул голову.

— Да, и еще… Риана, прогуляй следующую пару.

Встрепенулась. Это еще с чего вдруг за совет такой?

Проводила демона ошарашенным взглядом и полезла за листочком с новым расписанием занятий. Следующей парой стояли «Мнемонические техники». Название предмета не вызывало никаких внутренних опасений, фамилия преподавательницы не будоражила чертоги памяти. Ничего такого, чего стоило опасаться настолько, чтобы воспользоваться советом и злостно прогулять пару.

Пожав плечами, сверилась с часами на боевой манжете, ойкнула и побежала в учебный корпус. Пронеслась по коридорам, влетела в аудиторию и немного притормозила, выбирая местечко.

Таких оказалось аж четыре: два за первой партой (ну это понятно: естественная зона отчуждения), одно под боком у Хезенхау (судя по тому, что Арктанхау в аудитории не наблюдалось, то место держали для него), последнее… А вот последнее было между незнакомым мне адептом и той самой девушкой, что терлась носами с Кристеном в столовой. И в отличие от Подгорной, эта не демонстрировала никакого желания сближаться.

Решено: привет, первая парта! Заодно и Власте будет куда приземлиться.

Едва я устроилась и придвинула стул, в кабинет вошла преподавательница.

— Добрый день, адепты, — дежурно поздоровалась прекрасная дева, лучезарно улыбаясь всем собравшимся, а я с трудом подавила желание опустить головушку и постучаться ею о парту.

Ой, братик… Ну почему ты не мог выбрать на роль любовницы кого-то менее редкого и опасного?!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. О злом умысле и пылких скандалах

Преподавательница мнемонических техник поправила черные локоны, покрывающие голову на манер свадебной фаты, и обвела притихших и откровенно растерянных адептов прозрачно-голубыми глазами.

— Меня зовут Юдау Чандарис. И я квезал.

Последнее утверждение могла подтвердить только полная трансформация, но адептам факультета ядожалов хватило россыпи крохотных чешуек нежно-зеленого цвета на висках и надбровных дугах.

Долгое время на территории Триединого Союза даже в официальных источниках бытовало заблуждение о том, что в Лесном живут лишь два вида змеелюдов: наги и аспиды. Первые выглядели как люди со змеиными хвостами, вторые — как очень большие кобры с капюшоном из разноцветных перьев.

О квезалах, способных быть людьми и змеями по собственному на то усмотрению, до поры до времени никто и не подозревал. А заявили они о своем существовании только полвека назад. Да не абы как, а мощно, с огоньком и с размахом, не просто робко постучав в политические двери, а фактически снеся те с петель.

Змеелюды славились на весь Триединый Союз своей изобретательностью по части подлянок. Месть возводили в ранг почти что святого, а врагов любили с одержимостью бабушек, откармливающих приехавшего в гости внука.

Своим недругам змеелюды трудолюбиво слали открытки с сердечными пожеланиями долго подыхать в страшных муках, дарили символические подарки на праздники (ну там лаковый гробик, место на кладбище, коллекцию пузырьков с быстродействующими ядами), а в день рождения любимого неприятеля закатывали сюрприз-вечеринку в доме жертвы события.

Короче говоря, быть врагом змеелюда считалось делом нервотрепательным. Хуже только быть адептом прекрасной квезалки. Или ее любовником…

— Мне бы не хотелось плодить неуместную путаницу, поэтому давайте сразу кое-что проясним, — улыбнулась женщина, показательно игнорируя напрягшуюся группу. — Квезалы не используют фамилии. Вместо них ребенок становится хранителем имен своих родителей. Чанда — так звали моего отца, Рис — имя матери. Сами понимаете в таком свете «госпожа Чандарис» звучит немного нелепо, поэтому предлагаю обращаться ко мне или по имени — Юдау. Или по социальному статусу — преподаватель. Если кто-то будет использовать уважительное обращение Лесного — локсрей, то я также останусь довольна.

— Прошу прощения, локсрей, — отвлек преподавательницу девичий голосок с задней парты.

Все дружно обернулись и посмотрели на третью представительницу прекрасного пола в нашей группе ядожалов.

Адептка встала из-за парты и оказалось, что она высокая и поджарая. Сине-желтая форма смотрелась на ней не в пример лучше, чем на мне, а штаны выгодно подчеркивали накачанные ноги и пятую точку. А еще она была загорелой и светленькой, хотя до оттенка северян там было так же далеко, как до архипелага Огнедышащих гор, где по слухам обитали легендарные дорал-кай.

Но самое неприятное заключалось в том, что в руках девушка держала тетрадь. И все бы ничего, но это была моя тетрадь! Та самая, которую я потеряла неделю назад, до того, как загремела в лекарское крыло с отравлением!

— Можно я передам адептке Нэш тетрадь? Она забыла ее в столовой.

— Да, конечно, — махнула рукой прекрасная квезалка, а я подскочила со стула и сама, не дожидаясь пока мне что-то принесут, пошла за тетрадью.

Впечатлительное сердце гулко стучало о ребра, руки вспотели. То, что это спланированная подстава, я поняла еще до того, как девушка «случайно» уронила в проходе тетрадь. Ее выдали глаза, в которых большими буквами читалось: я раздавлю тебя, букашка.

— Ой! Прости, Нэш, я такая неловкая, — она быстро наклонилась, но вместо тетради подняла вылетевшую записку. — А это что?! Преподавательский бланк!

— Дай сюда! — прошипела я и в глубоком отчаянии попыталась вырвать у нее листок, но девушка выставила руку и развернулась так, чтобы я не смогла достать злосчастную записку от брата.

— «От ужина ты отказалась. Завтрак проспала. Риана, я начинаю думать, что ты меня избегаешь», — громко зачитала она, поправ таинство чужой переписки и притворно ахнула. — Да у адептки Нэш роман с преподавателем!

Я закрыла глаза и пожелала провалиться под землю.

На языке вертелось короткое, но емкое и крайне подходящее к случаю «Ну ты и гадина». Довольная блондинка откровенно злорадствовала, парни косились на меня кто с неподдельным интересом, кто с ноткой жалости, а кто с откровенно похабной ухмылкой. В наступившем молчании беззаботный смех Юдау, прозвучал отрезвляюще.

— Ой, адептка, бросьте! — отмахнулась она. — Все мы взрослые люди и вольны спать с кем пожелаем.

— Но… — разочарованно вякнула блондинка.

— Давайте оставим женские склоки и уже начнем занятие, — куда строже проговорила преподавательница и требовательно вытянула руку. — Передайте, пожалуйста, предмет конфликта. Пусть записка полежит на моем столе до конца занятий.

Я вырвала из рук белокурой гадины записку, незаметно сложила в несколько раз, чтобы скрыть содержание послания, подняла многострадальную тетрадь и пошла за первую парту. Под строгим надзором квезалки положила записку на ее стол, села и опустила голову.

Щеки горели, руки дрожали от сдерживаемой ярости, сердце не желало успокаиваться, а в голове, точно крохотный голографический волчок с эмблемы магмеха, вертелась одна и та же мысль: что, если…

Что, если Юдау и Адриан обменивались записками? Что, если она знает почерк своего любовника? Что, если она откроет записку и поймет, что писал не преподаватель, а сам ректор? Что, если эта крайне опасная и мстительная женщина решит будто у меня действительно роман с магистром темной магии? Что, если она привыкла избавляться от конкуренток путем гуманного надреза кинжалом по горлу? Что, если…

А тем временем Юдау мило улыбалась и вела лекцию:

— Если я спрошу, в каком возрасте, по вашему мнению, ученые фиксируют самый резкий скачок в сторону регресса способностей нашего мозга, то большая часть из вас скажет, что это пожилые люди. Они старые. Они склонны к старческой деменции. Они уже тихо-мирно выжили из ума. И вы все окажетесь неправы… Двадцать два тире двадцать пять лет — вот период, когда начинается массовое отупение. Как думаете, почему?..

Со всех сторон на улыбчивую квезалку полетели предположения. Парни откровенно флиртовали, я не менее открыто паниковала, а гадина на задней парте кипела от бессильной злобы.

— Мы перестаем учиться. Именно к двадцати пяти годам большинство адептов худо-бедно заканчивает свое обучение в высших учебных заведениях, радостно машет дипломом перед работодателем и… перестает учиться. А если мозг перестает заниматься, то он деградирует до состояния густого киселя.

Юдау подошла к своему столу, одной рукой облокотилась на столешницу, а другой поправила черные волосы.

— Моя задача, дорогие адепты, сделать так, чтобы ваш мозг запоминал больше, быстрее, с минимальным количеством повторений и долгим удержанием в памяти. А для этого придется сменить привычный вам инструмент обучения. И будьте готовы, мой курс — это не лекции. Мой курс — это постановка навыка. Здесь ваши серые клеточки будут вкалывать так, как никогда не потело тело на тренировках Бушующего. А потому…

Внезапный стук в дверь оборвал пламенное вступление Юдау. В аудиторию протиснулась раскрасневшаяся, взлохмаченная и крайне довольная Власта.

— Простите за опоздание, меня задержал господин Медный, — скороговоркой выпалила Подгорная, дождалась разрешающего взмаха рукой и побежала к свободному месту рядом со мной.

— Что я пропустила? — шепотом спросила она, наклоняясь и заглядывая в мою девственно чистую тетрадь, куда я не вписала еще ни строчки.

Вместо ответа придвинулась к Власте и спросила:

— Как зовут девушку на последнем ряду?

— Ты про Астрид? — поморщилась Власта, поймала укоризненный взгляд преподавательницы и схватилась за ручку.

«Это Астрид. Та еще стерва. Они с сестрой приехали вместе с группой северян. Ты, кстати, должна бы ее знать. Вероника учится на факультете звездокрылов. Такая дохлая, с каштановой косой».

Я быстро пробежала глазами по строчкам, которые Власта быстро накарябала в моей тетради карандашом, и все встало на свои места.

С тяжелой каштановой косой я знала только одну адептку факультета звездокрылов.

* * *

— Сволочь! Похотливый мерзавец!!! — громко выразила свое негодование женщина.

За стенкой, которая на первый взгляд казалась звуконепроницаемой, разбилось что-то хрупкое, а вместе с ним и мои надежды на то, что буря пройдет стороной.

А ведь я почти поверила! Всерьез подумала, что грязная провокация Астрид закончится пшиком! Наивно понадеялась на то, что Юдау вернет записку, так и не заглянув внутрь. Да и зачем ей повторно читать то, что добренькая Астрид уже успела продекламировать на всю аудиторию?

Надежда жила во мне все занятие, в течение которого мы решали забавные задачки и проверяли насколько успешно умеем запоминать слова, числа и визуальные образы.

Да даже когда закончились отведенные для занятий часы, и звонок призвал всех адептов и преподавателей в столовую на ужин, я продолжала верить в собственную звезду удачи. И меня не смутило ласковое:

— Адептка Нэш, задержитесь, пожалуйста.

Власта кинула на меня ободряющий взгляд, собрала вещи, шепнула, что будет ждать в столовой, и побежала на выход. Парни тоже торопились. Голодный Хезенхау так вообще едва не сшиб кого-то в дверях. Астрид уходила в числе последних. Уходила с торжеством победительницы, что знатно портило мое и так не слишком радужное настроение.

Юдау дождалась пока за последним адептом факультета ядожалов закроется дверь, и мы останемся наедине. Глянула покровительственно и вкрадчиво спросила:

— Не хотите поделиться со мной именем счастливчика, с которым у вас роман?

Я не хотела. Очень-очень не хотела, потому что никакого романа с магистром темной магии и по совместительству ректором нашей распрекрасной академии у меня не было. Точнее роман был, вот только не со мной. Впрочем, признаваться в том, что грозный Дариан Кай-Танаш мой братец, отчего-то тоже.

— Что же… — женщина в задумчивости побарабанила острыми коготками по столу, схватила записку, решительно поднялась и предложила. — А давайте-ка прогуляемся до кабинета ректора.

Гулять в направлении ректорского кабинета я, мягко говоря, желанием не горела, но и отказать не могла. До административной части мы шли, как два спринтера на дистанции. Квезалка возглавляла забег и шла на медаль, а вот я плелась в хвосте и прибавляла шаг, когда дистанция между нами становилась ну совсем уж большой.

Фред встретил наше появление сдержанным кивком, мельком глянул на бледную меня, чуть дольше на раскрасневшуюся Юдау, что-то сопоставил и великодушно предложил:

— Водички?

— Скандала! — отрезала преподавательница и решительно шагнула в кабинет ректора, где и изволила негодовать. — Сволочь! Похотливый мерзавец!!!

— Юдау, это не то, о чем ты подумала! — попытался откреститься братец, но это не помогло.

— Ага, значит это правда?! — крайне нелогично воскликнула женщина и пошла в атаку. — Лжец! — бум. — Беспутный кобель! — бум, бум, бздынь. — Инкуб недобитый!!! — шарах.

На последнем звуке я не выдержала и побежала к двери.

Так. Все. Надо спасать брата пока она не схватила со стола тяжёлое пресс-папье и не приголубила любимого ректора по темечку.

— Адриана, вы в своём уме? — Фред сурово сдвинул брови и выставил руку в качестве барьера. — Никогда, слышите, никогда не влезайте в чужие скандалы! Это крайне интимное дело.

— Да она же его это… прибьёт! — откровенно паниковала я, вздрагивая от каждого «бах», разносившегося из кабинета.

— Сомневаюсь, — полуорк был светел и безмятежен, как спускающаяся с небес снежинка.

— Да точно! Точно ведь прибьёт!

Фред убрал руку, посмотрел на меня, потом на запертую дверь, из-за которой уже не скандалили, а что-то крайне активно ломали. Снова на меня.

— Стойте спокойно, адептка, а лучше сядьте и поберегите нервную систему, — и только я открыла рот, чтобы поспорить, как услышала, — Юдау в курсе.

Постояла. Подумала. В результате тихо позвала:

— Фред…

И спросила:

— А в курсе чего Юдау?

— А всего, Адриана. Всего. Она знает и о письме, и о ваших с ректором родственных связях.

— Но откуда? — я положительно ничего не понимала.

— Видите ли, Адриана. Ключевую роль в жизни вас и нашего многоуважаемого брата сыграла… как это ни странно, кофемашина.

Видимо у меня как-то крайне занятно вытянулось лицо от шока, потому как полуорк едва заметно улыбнулся и продолжил:

— Да-да, именно этот агрегат свёл в занимательной беседе нашу вспыльчивую Юдау и господина Хет-Танаша. По стечению обстоятельств оба зашли за утренней порцией кофеина, заболтались, и демон проговорился о странном поступке одной из адепток. Оказывается, сразу после завтрака к нему подошла некая особа. Да не просто подошла, а с запиской и, вот так сенсация, предположением, что у Адрианы Нэш интрижка с преподавателем. Записку демон отобрал, сплетнице велел сконцентрироваться на учебе, а не на личной жизни одногруппников, и отправил ту восвояси. Любопытная Юдау посмотрела записку, узнала почерк Дариана и приготовилась рвать и метать. На что Хет-Танаш посмеялся и выдал вас с братом.

Я закусила губу, нахмурила лоб и сделала пару интересных выводов. Астрид каким-то образом сумела сделать несколько копий записки, это раз. Два, преподавательница мнемотехник была не первой, кому эта гадина решила рассказать о моём якобы романе с преподавателем. Сперва она поделилась догадками с Хет-Танашем, а когда тот не отреагировал так, как ей нужно, разыграла в аудитории сценку «ой, я такая неловкая».

Уверена, что Хет-Танаш проговорился тоже не случайно. Он просто учёл все моменты, принял во внимание характер Юдау и скрытность Дариана, просчитал возможность недопонимания и решил предупредить возможный конфликт. Это, кстати, три.

Но вот чего не понимаю…

— Если Юдау в курсе того, что мы брат с сестрой, то… Почему она скандалит?

— Так повод хороший. Почему бы и не скандалить.

— Действительно. Чего это я…

В этот же момент в ректорском кабинете что-то крайне тяжелое протащили по полу и, такое чувство, что со всей силы шандарахнули о стену. Часы, висевшие со стороны приемной, слетели с крепления и солдатиком соскользнули на пол. Я вздрогнула, а Фред в задумчивости почесал переносицу кончиком карандаша и доверительно сообщил:

— Я бы на его месте уже делал предложение.

Не знаю, что там делал брат, но на предложение руки и сердца это походило меньше всего. Скорее уж на предложение добить его, чтоб больше не страдал.

Полуорк пододвинул к себе очередную папку с бумагами, пролистал до нужной страницы, открыл и потерял всякий интерес к ругани за стеной. Я в нерешительности потопталась на месте, потом вздохнула, а следом…

— Идите на ужин, Адриана. Зная обоих, они ещё минуты три будут крушить и ломать, а потом полчаса мириться на обломках. Так что идите.

И я действительно пошла. Пошла, потому что… а что еще делать?

В конце концов, Фред прав: скандалы — это крайне интимное дело.

Покинула приемную, миновала коридор, но заметив памятную лестницу, где, собственно, и случился спор Таины с подругами, невольно сбавила шаг: а вдруг начну спускаться, а там очередная дурочка с факультета помощи и возвращения обещает влюбить в себя красавца?

— Ааа!!!

Из-за поворота вылетел звук, а после с небольшим опозданием выскочил и сам источник. Им был бледный и насмерть перепуганный адепт в синем пиджаке магмеха. И этот невысокий парень активно делал ногами и орал:

— Спасите!!!

По пятам за юношей скакала черная тень с хитрыми глазками. Бестия настигла парня, громко клацнула челюстями в нескольких сантиметрах от пятой точки, ускоряя голосящего адепта, немного отстала и снова нагнала, и снова напугала!

— Госпожа Магни-и-и-и… — выл испуганный адепт, заворачивая на лестницу. Вниз он бежал, перескакивая аж через четыре ступеньки за раз!

А вот драконенок вписаться в крутой разворот не смогла.

— Уррр?.. — возмутилась шкодница.

На гладкой плитке Бестия поскользнулась и плюхнулась на зад. Забавно колотя крыльями воздух, проехала по полу и с грохотом врезалась в кадку с грушевым деревом. От соприкосновения с твёрдым, керамическая кадка треснула и развалилась на две половины. Утрамбованный куб земли и корней ещё немного поразмышлял о случившемся и рассыпался крупными комьями. Дерево, не иначе как из вредности, осталось стоять на месте.

Бестия воровато огляделась по сторонам, хвостом сгребла землю и шустро попятилась. Проскакала мимо меня, заговорщически подмигнула и дала деру.

Я постояла немного на месте, невидяще глядя на безмятежно торчащее в центре катастрофы дерево и думая совершенно о другом, а потом развернулась и тоже побежала.

— Фред!!! — закричала, врываясь в приемную.

— Да все в порядке. Никто же не умер.

— Я не про то! — подлетела к столу и выпалила. — Как меня наказали бы за роман с преподавателем?

Секретарь расправил плечи и сказал: «Как же вы все меня достали». Но это взглядом. Вслух серокожий полуорк произнес следующее:

— По уставу академии личные отношения адепта с преподавателем недопустимы. Если кто-то предоставит ректору достаточные доказательства романа, то адепт будет отчислен, а преподаватель лишен должности. Оба, как сама понимаешь, будут обязаны покинуть остров Берега костей и отправятся на большую землю… Все, Адриана, иди. Ужин скоро закончится.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. О мрачных подозрениях и грандиозных провалах

Я редко демонизирую других, но иногда, вот из-за таких, как Астрид с сестрой, начинаю думать, что вокруг одни злодеи.

— Вот ведь… Слов цензурных нет кто! — искренне возмутилась Власта.

Мы сидели в опустевшей столовой. Новая подруга отщипывала от свежей булочки крохотные кусочки, отправляла в рот и внимательно слушала. А вот я была голодной. Очень голодной! А еще замотивированной дежурными по столовой, которые уже начали убирать со столов, поэтому поспешно уничтожала ужин: рис с овощами.

Я торопливо глотала, обжигалась, дула и кратко рассказывала о случившемся на паре по мнемотехникам. И только про скандал в кабинете ректора тактично умолчала.

Но и сказанного оказалось достаточно, чтобы Власта завелась.

— Она ведь все это специально сделала. Хотела, чтобы тебя отчислили. Наверное, они с сестрой специально проштудировали весь устав академии. Ух, стервы! Прям… бесят! Это сколько надо иметь природного яда, чтобы додуматься до такой подлянки?!

— Меня в данной ситуации поражает другое. Это как же сильно должен нравиться парень, чтобы пойти на такое?

— Вот-вот! — кивнула адептка, соглашаясь, и застыла с поднесенной ко рту чашкой. Ее взгляд на секунду остекленел, а лицо стало растерянным.

— Власта? — позвала я, встревоженная внезапной реакцией.

Подруга похлопала глазами, возвращаясь в реальность, мотнула головой, точь-в-точь как сердитый Борщевик. Решительно отставила кофе и глянула на меня.

— Я тут чего вспомнила… Адриана, короче, еще в первую неделю учебы Астрид с сестрой подкараулили в женском туалете какую-то лекарку и приперли к стенке. Я как раз зашла помыть руки, когда Астрид угрожала той и запрещала клеиться к ее жениху, Кристену Арктанхау.

— Таина Знающая. Лекарка, которую отчислили, — догадалась я.

Есть перехотелось. Вот как отрезало.

Власта тоже не торопилась доедать, крутила блюдце с недоеденной булочкой, а вместе с посудой в ее голове крутились мысли.

— Да ну, бред, — наконец несколько неуверенно сказала она. — Северянин становится мужчиной в глазах своего народа только в двадцать пять лет, после ритуального боя с мертвым предком… Не спрашивай, подробностей не знаю. Знаю только, что право выбрать жену появляется после этой битвы. И потом, семья Астрид беженцы из Триединого Союза, она не может быть невестой даже если заранее договорилась с Кристеном о дате свадебного обряда.

— Не может, но, видимо, очень хочет ею быть. Хочет настолько, что за ценой не постоит, — мрачно заметила я и нахмурилась. — Знаешь, Власта, я вот все думаю… Астрид ведь ядожал и тоже приходила в лекарское крыло, чтобы получить антидот. Что, если я не первая, от кого она решила избавиться грязным путем? Что, если она подставила Таину Знающую, потому что та строила глазки Арктанхау?

Власта неуверенно пожала одним плечом. В эту же секунду к нам подбежал недовольный дежурный с подносом. Он неодобрительно поглядывал на наш столик уже достаточно долго и заметив, что есть кое-кто перестали, решил поскорее убрать посуду. Тарелки перекочевали на поднос, недоеденная булочка полетела в ведро с очистками. Мы не успели даже пикнуть, а решительный дежурный уже нес грязную посуду с нашего стола в сторону кухни.

— Хочешь еще немного позанимаемся? — предложила Власта, когда мы вышли из столовой и направились в сторону общежития. — У меня есть все конспекты. Могу пересказать, что было про ядожалов на прошлых лекциях по зоопсихологии у господина Клебо.

Предложение было хорошим. Мне действительно хотелось узнать как можно больше о ядожалах, чтобы немного переключиться с звездокрылов, по которым я ужасно тосковала. Но первый день в новой учебной группе выдался нервным, да и было о чем подумать, поэтому я отрицательно мотнула головой.

— Давай завтра? Я устала так, что с ног валюсь.

— Неженка, — беззлобно рассмеялась Власта, пихая меня в бок, отчего я снова ойкнула.

— Эй! Ну что за привычка пихать и толкаться?

— Это отличительная черта всех ядожалов, так что привыкай, если не хочешь стать в группе белой вороной.

Белой вороной я быть не хотела. Я очень хотела быть черным дружелюбным ужасом на крыльях ночи, но все вышло, как вышло…

Возле входа в общежитие мы разошлись. Власта побежала в первый корпус, а я свернула на тропинку и прошла чуть дальше, где стоял пятый. Уже стемнело, но не настолько, чтобы страх темноты будил в воображении ужасных монстров.

Пребывая в мыслях о том, как стяну с себя яркую форму и залезу в душ, я повернула за угол здания и врезалась во что-то живое, но очень твердое.

Меня осторожно поймали, чуть сжали сильными ладонями плечи и тут же выпустили.

— Прости, — выдохнул запыхавшийся северянин.

Кристен, а это был именно он, выглядел… Да странно он выглядел, если честно!

Лицо и волосы мокрые, как после дождя, рукав форменной сине-желтой куртки испачкан грязью, со штанами и ботинками та же история. И все бы ничего, но именно сегодня погода сделала перерыв и выкатила из-за туч солнце. Светило решительно запекло всю жижу на дорожках в корку, чем явно огорчило господина Бушующего, нашего тирана и тренера по физической подготовке.

А еще я заметила, что на внешней стороне ладони Кристена виднелись странные татуировки, сделанные черной краской. Поняв, что я смотрю именно на них, Арктанхау сунул руки в карманы.

Очень хотелось спросить, где Кристен Арктанхау пропадал, когда у нас была лекция по основам мнемотехники, почему так странно выглядит теперь, и что значат символы на его руках, но парень опередил.

— Ты можешь сходить со мной в библиотеку?

— Зачем? — удивилась я.

— Там увидишь, — загадочно улыбнулся Кристен.

И от этой улыбки сердце забилось чуть быстрее, по спине побежали мурашки, а в душе вспыхнуло жгучее любопытство.

И вот так странность! Когда я говорила Власте, что валюсь с ног от усталости, я ведь не врала. Тело действительно гудело от перенапряжения, а голова отказывалась соображать. Но стоило Арктанхау позвать в библиотеку, как я почувствовала невероятный подъем сил. Вот как так, а? Почему одна только улыбка этого парня подействовала на мое тело как тонизирующее зелье!

* * *

Заинтригованная, я следовала за Арктанхау. К чести парня, он быстро подстроил свои широкие шаги под мою суетливую походку, и мне не пришлось торопливо семенить за ним.

В подступающих сумерках мы вернулись обратно к первому корпусу общежития и свернули в библиотечное крыло. Его нам показывали еще в первый день зачисления, когда водили по академии. Как и многие места, библиотека на тот момент была в стадии вялотекущего ремонта без перспектив завершиться в ближайшие недели. К счастью, все, что требовалось адептам из учебников, выдали тогда же, а задавать литературу сверх программы преподаватели пока не начали.

Кристен приветливо махнул рукой библиотекарю, который что-то увлеченно читал у себя за столом. Библиотекарь, который при нашем появлении с трудом оторвал взгляд от страницы, кивнул в ответ и снова ушел с головой в историю. Мы тоже ушли. Но не в историю, а в дополнительный проход, который вел к читательским залам.

Северянин открыл дверь, щелкнул включателем и посторонился, пропуская меня внутрь первой.

— Вот. Входи.

Заинтересованная сверх меры, я смело пошла вперед и впала в радостный ступор. Просто никак не ожидала увидеть вместо книжных стеллажей с пыльными фолиантами и пухлых подшивок журналов удобные кресла с мягкими пледами, диваны с яркими маленькими подушками, в противоположном от входа углу стояли журнальные столики. Но особенно сильно потряс специальный коврик с яркими кругами для напольной игры, где участники ставили руки и ноги на определенные цвета.

— Что это?

— Это небольшой сюрприз для нашей группы — гостиная ядожалов, — пояснил Арктанхау, напряженно следя за тем, как я отмираю и начинаю медленно обходить комнату. — Я подумал, что нам нужно место, где все могли бы собираться вечерами. У академии не было пустых кабинетов, поэтому я договорился с библиотекарем. Тот согласился в обмен на помощь с книгами отдать нам один из читальных залов.

— А мебель? — я коснулась мягкой спинки дивана и с нескрываемым удовольствием провела по ней. — Где ты все это нашел? Мы же на острове, а до материка плыть и плыть!

— Адриана, ты помнишь, как мы столкнулись в лекарском крыле?

— Конечно. Ты пришел за антидотом к Знающей.

— Я пришел носить мебель, — поправил Кристен, заметил мое удивление и пояснил, — если кто-то готов изображать из себя доблестного ослика, готового таскать все тяжести академии, то администрация идет навстречу его желаниям и даже вознаграждает такой альтруизм парой кресел.

Кивнув, я обошла окруженный пуфиками журнальный столик и замерла напротив стены. По всей видимости, Арктанхау успел помочь практически всей академии, потому как на стене красовались учебные плакаты с изображением ядожала, памятка по поддержанию физической формы, доска с перечнем команд, которые уже выучили адепты, и ядовитые завры, а также заботливо спрятанные под стекло листы с заметками об индивидуальных особенностях ядожалов самой Эрики Магни.

— Адриана, — тихо позвал Кристен. — Тебе… нравится?

И там столько неуверенности прозвучало, что я невольно оглянулась. Арктанхау смотрел на меня в ожидании вердикта и, кажется, нервничал. Вся его поза выдавала напряжение, которое крайне не вязалось с внушительным и суровым обликом беловолосого воина с севера.

Мне бы сразу ответить, что его сюрприз для ядожалов просто «вау!», но я почему-то спросила:

— Кристен, ядожалы строят гнезда?

— Гнезда? — вопрос поставил парня в тупик. Он явно не его ждал.

— Чтобы прокормить себя, ядожалы двигаются от одного места к другому, а спят на земле. Им нет нужды тратить силы и строить гнезда… Но почему ты спросила?

— Да так… — ушла от ответа, но Кристен смотрел так заинтересованно и выжидательно, что пришлось пояснить очевидное для меня:

— Звездокрылы ведут ночной образ жизни, а спят вповалку в одном большом гнезде. Обычно глава стаи в одиночестве строит гнездо, делает его более красивым и комфортным, а потом зовет остальных.

Арктанхау нахмурился.

— Хочешь сказать, что я сделал для нашей группы гнездо, как настоящий звездокрыл? — медленно, тщательно подбирая слова, уточнил Кристен.

Я растерянно улыбнулась и попыталась представить большого и величественного Кристена Арктанхау в черном комбинезоне с серебристыми искрами на руках. Получалось откровенно плохо. А еще, кажется, сравнение задело суровую мужскую душу, поэтому я высказалась более понятно и нейтрально.

— Хочу сказать, что это… все это… — я обвела помещение руками. — Это просто потрясающее место! И ты… — едва не ляпнула «тоже потрясающий», но подумала, что прозвучит это как восторженный вопль фанатки, спохватилась, исправилась на:

— Ты большой молодец. Правда! И мне безумно приятно, что ты показал мне это место первой. Спасибо…

В наступившей тишине его полный облегчения выдох звучал ну очень уж исчерпывающе.

Напряжение стремительно покидало тело северянина. Он дернул молнию на куртке, которая была все еще в капельках дождя, стянул и повесил на один из крюков рядом с дверью. Пригладил влажные волосы, поправил белую майку и улыбнулся.

— Так вот значит, где ты сегодня прогуливал пары, — в задумчивости сказала я, садясь на диван в центре. Отсюда было видно большую часть комнаты, а самое главное — плакаты на стене.

— Вообще-то, как раз сегодня меня снял с пары Медный.

Кристен сел рядом, поджав под себя одну ногу. Диванная подушка просела под его весом, образовав естественный уклон вниз, куда меня потянула неумолимая сила притяжения. Я немного отодвинулась, чтобы не касаться северянина коленями, а Кристен вытянул вперед руку, показывая те самые узоры, что я заметила еще на улице.

— Сегодня мне поставили печати для контроля и мысленного общения с завром в воздухе.

— Вам уже разрешают поднимать в воздух ядожалов? — это как же много я оказывается пропустила и отстаю от группы!

— Пока эту честь заслужил я один. Сегодня Медный, Бушующий и Хет-Танаш летали на один из островов архипелага Берег Костей. Им понадобился второй погонщик, и выбрали меня.

Я вспомнила, как сидел на бортике фонтана Хет-Танаш в традиционной одежде демонов Даркшторна, Бушующего и Медного в боевых облачениях. Куда бы эта троица ни планировали лететь, это было что-то крайне важное и, вероятнее всего, опасное. Даже странно, что они летали не на материк. Что интересного можно найти на пустых и гиблых островах, заселенных некронавтами? Завтра же выпытаю у брата подробности! А будет отмалчиваться, пригрожу позвать на выручку квезалку с мотивирующим скандалом!

Мы с Кристеном посидели немного в приятной, ни к чему не обязывающей тишине. Северянин смотрел на меня, я на нашу новую гостиную. Смотрела, смотрела и вдруг:

— Бестия сегодня разбила в коридоре горшок с грушевым деревом. Если ты не против, то давай перенесем его сюда и посадим вон в тот ящик. Будет уютно.

— Завтра с утра сделаю, — пообещал Кристен.

— И еще хорошо бы найти шторы на окно.

— Считай, что карниз уже прибит на положенное место…

Тишина вновь зашла к нам в гости, покрутилась немного и свернулась у ног преданной собакой. В итоге любоваться обстановкой надоело. Я откинулась на мягкую спинку, развернулась лицом к Арктанхау и тоже начала смотреть на него. Его взгляд блуждал по моему лицу, шее, губам… Мой сконцентрировался на голубых глазах.

— Уже стемнело… — тихо пробормотала я. — Нам, наверное, пора расходиться по комнатам.

— Да. Уже поздно, — еще тише согласился Кристен и остался сидеть.

То, что случилось дальше, я не смогла бы объяснить даже под пытками! Я вообще такого не планировала! Это было внезапно и… И смело! Очень-очень смело.

И я не понимаю, как вышло, что, поддавшись порыву, я вдруг потянулась вперед. Дотронулась до груди Кристена рукой, провела вверх по белой ткани футболки, вцепилась пальцами в широкие плечи. Кристен рвано выдохнул, сгреб меня в охапку и дернул к себе. Проехав по диванной подушке, я оказалась сидящей у него на коленях, а еще очень близко. Очень близко к его лицу, теплому дыханию, щекотавшему мою кожу, к приоткрытым губам.

И вот эти самые губы показались такими соблазнительными, что я неосознанно потянулась к ним. И Кристен тоже ко мне потянулся. И это было такое естественное, сладкое притяжение, что сердце восторженно ускорилось, и… и тут я струсила!

Отпрянула, словно барахтающийся в ванне котенок, выпуталась из его объятий, вскочила и ошалело пригладила ладонью волосы.

— Адриана… — хрипло взмолился Кристен.

— Прости! — крикнула я, сгорая от смущения и стыда.

Смотреть старалась куда угодно, но только не на Кристена, а потом вообще попятилась, налетела на пуфик, следом на стол, наконец, догадалась развернуться и побежала к выходу.

— Адриана!

От хриплого и очень чувственного окрика Арктанхау по спине прошла горячая волна мурашек.

— Доброй ночи, Кристен! — крикнула я уже из коридора и, запретив себе оборачиваться, побежала.

Бежала всю дорогу до выхода из библиотечного крыла. Бежала по темной улице до пятого корпуса общежития, а по лестнице на второй этаж, где располагалась моя комната, не поднялась — взлетела! И даже когда с грохотом захлопнулась дверь комнаты, а я села на пол и закрыла горящее от стыда лицо руками, спокойствие так и не догнало.

«Дура! Дура! Дура!!!» — аккомпанировал ударам сердца внутренний голос. Тихонько взвыв, я в приступе внезапной истерики застучала ногами и затрясла головой.

Зачем?!

Зачем я это сделала?!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. О драконьей неподкупности и рабочем вылете

Я крайне редко могу назвать себя неудачницей, но в такие недели, как прошедшая, начинаю думать, что самое время заказывать свитер с надписью «Мое второе имя — Провал».

Под конец учебной недели на факультете ядожалов я побила рекорд неудачных попыток нашей группы. Чтоб вы лучше понимали масштаб катастрофы, дважды.

Даже более чем оптимистично настроенная Власта, которая не бросала меня во время работы с Борщевиком, к пятнице потеряла всякую веру в чудо. Впрочем, отсутствие оной не мешало ей фальшиво улыбаться и показывать большие пальцы.

— Ты сможешь! Сегодня точно все получится! — орала Подгорная, хотя в успех верила меньше, чем в очередной провал.

Чувствуя себя конченным неудачником, которого на трибуне зрителей поддерживает только сердобольная мамаша, я вышла вперед и оглянулась на комиссию из преподавателей.

Так как Борщевик наотрез отказался покоряться моей воле, господин Медный призвал на помощь тяжелую артиллерию — матриарха звездокрылов, декана факультета звездокрылов, куратора летной подготовки и просто толкового специалиста — Эрику Магни.

Госпожа Магни стояла у входа в своем неизменном черном комбинезоне звездокрылов, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Убранные в высокий хвост волосы, черные с пепельными кончиками, добавляли ее облику деловитости. Хмурый взгляд ярко-синих глаз не вселял в мою душу радушных надежд.

С похожим выражением на лице замер и господин Медный. Одетый в сине-желтую куртку и штаны нашего факультета, Медный был в разы больше, опаснее, сильнее дорал-кай, но изящная фигурка женщины излучала такую мощную ауру авторитета, что перекрывала всех и вся.

— Начинаем, — скомандовала Эрика Магни.

Борщевик видать тоже проникся общим настроением экзамена и нервно фыркал возле поилки в углу вольера. Я нервничала так, что мелко подрагивали вспотевшие руки, и даже немного подташнивало.

На контрасте с присутствующими (Власта улюлюкала в лучших традициях команды поддержки, преподаватели изучали, мы с Борщевиком нервно дрожали) спокоен и холоден был только Кристен. Северянина поставили страховать меня при вызове ядожала, что в моем случае переводилось как «он должен остановить Борщевика, когда я оплошаю».

Арктанхау встал за моей спиной и тихо шепнул:

— Я рядом.

Мог бы и не говорить. Его близость я могла со стопроцентной уверенностью отгадать по мурашкам, бегущим всякий раз, когда рослый северянин подходил. По теплой волне, если он случайно задевал мою руку на занятиях. Да что там! Я могла спиной определить смотрит сейчас на меня Кристен Арктанхау или занят другими более насущными делами.

О случившемся в гостиной я не заикалась и вообще старалась не вспоминать, что было крайне трудно! Кристен легко считал это по моему поведению, точнее по постоянным попыткам оказаться как можно дальше от него, а лучше так вообще сбежать, и отреагировал на все с пониманием взрослого осознанного человека, то есть написал письмо и подсунул его под дверь моей комнаты.

Как отреагировала я? Да просто спрятала конверт под матрац, потом перепрятала среди учебников, потом сунула в выдвижной ящик комода, потом… Короче, письмо побывало практически во всех возможных местах в комнате. В последний раз я засунула его в коробку из-под обуви, в надежде забыть о послании. Если бы это еще было возможным!

— Адриана, давай! — заорала Власта, громко хлопая в ладоши.

Борщевик дернул ухом, узнав голос адептки. Ядожал развернулся, ожидая увидеть Власту, но увидел меня и заметно скис. У завров вообще — то не очень выразительная мимика, но сейчас на сине-желтой морде дракона читалось крайне страдальческое «опять она».

Я решительно вдохнула влажный, напитанный цветочным ароматом воздух и сжала кулаки.

— Ладно… поехали, — буркнула себе под нос и поймала взгляд завра.

Ядожал презрительно фыркнул, но вызов на поединок характеров принял, развернулся и побежал. Земля мелко дрожала от прыти великана, но я решительно и гордо стояла на своем, чувствуя, как сердце поспешно закачивает в кровь адреналин и отвагу.

Сквозь застекленные участки крыши солнечный свет проникал в помещение и усеивал пол квадратиками. Борщевик мчался, а я отсчитывала на сколько солнечный квадратов готова подпустить его. Девять, восемь, семь…

— Стой! — крикнула я, но ядожал только презрительно фыркнул и ускорился.

Боковым зрением уловив, как приходит в движение Кристен, я резко выскочила вперед, вскинула руку и ка-а-ак рявкну:

— А ну стоять!!!

Мой полный отчаянья поступок сильно удивил господина Медного, заставил Арктанхау замереть на месте, но больше всех поразился Борщевик.

Пораженно хлопая ресницами, ядожал застыл с поднятой передней лапой и озадаченной мордой.

Последовавшая за этим тишина была удивленно-неоднозначной. Кажется, никто так до конца не мог поверить в случившееся. Я так точно!

— Да! — радостный вопль Власты нарушил молчание и общее оцепенение.

— Охренеть… — тут же высказался декан факультета ядожалов.

— Рраа!!! — громогласно заявил несогласный Борщевик и попытался восстановить историческую справедливость.

Ящер расправил огромные кожистые крылья, став еще больше и опаснее. Внутренняя часть оказалась нежно-желтого цвета, постепенно становящаяся все более яркой, насыщенной и практически оранжевой к концам. С диким ревом несправедливо обиженного существа ядожал встал на задние лапы и грузно обрушился вниз.

От последующего грохота и маленького землетрясенья, я потеряла равновесие и упала. Тут же откатилась в сторону, встала на четвереньки и зашлась в приступе кашля от поднятой крыльями пыли.

— Адриана! — завопила Власта, предупреждая об опасности, но было поздно.

Я подняла голову и с ужасом уставилась на острый треугольный кончик драконьего хвоста, который с неумолимостью утра летел на меня.

— Пиу!

Слабая надежда на то, что это спасет меня от проникающего ранения, подняла голову и тотчас скончалась. Ядожал и не думал проявлять милосердие. К счастью, у Кристена был план получше, чем жалобное «пиу». В хвост полетела пустая бочка, немного исказив траекторию удара, а в меня сам Арктанхау. Его мощное тело врезалось, обняло и потащило в сторону. Мы откатились с линии атаки как раз вовремя: шип воткнулся в землю, оставив глубокую борозду. Обманутый в ожиданиях Борщевик взвыл, как невеста, не сумевшая влезть в свадебное платье, поднял хвост и начал разворачиваться для атаки.

Власта что-то кричала, но ее заглушал рев взбесившегося завра. Кристен дернул меня за руку, поднимая на ноги, закинул к себе на плечо и рванул в сторону. Я в ужасе цеплялась за чужую сине-желтую куртку, а в перевернутой картине моего мира с невероятной скоростью мелькала земля под ногами Кристена. Он бежал, петлял, изворачивался, и все это со мной в качестве побитой чередой неудач горжетки. Борщевик включился в игру и побежал следом. И только боги знают, чем бы дело завершилось, но тут в забег решила вмешаться госпожа Магни.

— Борщевик! — рявкнула она.

Стекла в квадратиках на потолке, жалобно звякнули, Кристен вздрогнул, споткнулся, а сам ядожал удивленно замер.

— Катайся! — приказала дорал-кай, и ядожал не посмел ослушаться.

Сердито фыркая, он лег на землю, сложил крылья и завалился на бок. На секунду завис в этой позе и наконец перевернулся на спину, потешно барахтая ногами-колоннами в поднятой в воздух пыли.

— Умница. Хороший мальчик, — ласково проворковала госпожа Магни и посмотрела на меня.

Я как раз сползала с Кристена, который, кажется, свыкся с мыслью таскать меня на плече до конца жизни и почему-то не горел желанием вернуть адептку Нэш на землю.

— Пусти, — шептала я. — Ну, Кристен, пусти.

Северянин с неохотой поставил меня на ноги, но никуда не ушел, оставаясь стоять за спиной так, словно по-прежнему был на подстраховке, и к нам приближалась не декан факультета звездокрылов, а мчался очередной ядожал.

— Адептка Нэш!

— Да?

Эрика Магни задумчиво оглядела меня с ног до всклокоченной макушки и устрашающе улыбнулась.

— Рада сообщить, что разобралась в вашей проблеме, адептка.

* * *

— Ыыы! — стенала я в голос, самозабвенно стучась головой об обеденный стол.

— Адрианочка, ну не страдай! — басил Глен, беспомощно поглаживая по плечу.

— Ыыы! — не унималась я.

— Да что случилось?! — а это уже Фару, староста звездокрылов.

— Ыыы!

— То есть доедать ты не будешь? — вмешалась прагматичная Власта, полюбовалась красочной фигой из пальцев, которую я сложила для лучшей подруги, и со вздохом огорчения вернула щедро присыпанную сахарной пудрой булочку на тарелку.

Я стукнулась лбом в последний раз, подняла голову и расстроенно глянула на адептов в черных комбинезонах. Как-то так вышло, что перевод на другой факультет никак не повлиял на мое положение в столовой. Ребята продолжали звать меня к себе за общий стол звездокрылов, а я не горела желанием отказываться.

В середине недели у Власты едва не дошло до драки с Эриком Хезенхау, и подруга решительно пересела к нам.

Я посмотрела на обеспокоенного Глена, чья вывихнутая на первом практикуме рука так и оставалась на перевязи, на Фару и сообщила ужасные новости:

— Госпожа Магни сказала, что я подсознательно отказываюсь подавлять волю Борщевика. Остальные адепты приказывают ядожалам подчиняться, а я прошу остановиться. Она сказала, что… Что у меня не получается приказывать, потому что я думаю, что подавлять живое существо недопустимо.

— И что в этом плохого? — пробасил удивленный Глен.

— Это путает ядожала, — пояснила Власта. — Только не подумайте, что они тупые завры. Они очень простые и прямолинейные. Просто им удобнее, когда командует самый сильный.

— Эрика Магни сказала: «Ты не можешь кричать на мчащийся поезд в надежде на чудо. Ты обязан сидеть в кабине поезда и дергать рычаг экстренного торможения», — я взъерошила волосы и созналась. — У меня нет никаких шансов, ребят.

— Еще не все потеряно! — сказал Фару.

— Рано опускать руки! — поддержал Глен.

А Власта облизала губы и платонически глянула на тарелку с вкуснейшей сдобой.

— Не сочти меня бесчувственной, но…

— Да ешь ты уже эту треклятую булку! — психанула я и приготовилась ещё немного пострадать, как вдруг ожил громкоговоритель.

— ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога. Всем адептам, обучающимся на специализации стражи, срочно пройти в зал Прибытия. ВНИМАНИЕ! Факультету магической механики подготовить переход для боевого вылета в Фаору. ВНИМАНИЕ! Это не учебная тревога…

Власта подскочила первой, одной рукой сцапала булочку, другой меня дернула, как морковку из грядки, и мы побежали. И, вроде бы, быстро бежали, без отставаний, но возле лестницы нас нагнал Хезенхау.

— Вы двое в нашей с Кристеном десятке, — бросил он, поравнявшись и обогнал.

Подгорная, за миг до этого умудрившаяся запихнуть в рот всю булку целиком, едва не подавилась от возмущения.

— Мм… м! — ругнулась она в удаляющуюся спину, а я охнула.

Потому что испугалась. Потому что безголовый Эрик не стал спускаться по лестнице. О нет! Он с разгона перепрыгнул через перила и пролетел два этажа по лестничному колодцу! Мы с Властой бросились вперед и перегнулись, готовые звать лекарей, но Эрик уже благополучно приземлился, сделал перекат, вскочил на ноги и понесся быстрее ветра.

— Я так не умею, — честно предупредила подругу.

А то вдруг у ядожалов норматив по прыжкам с лестницы, а я ни сном, ни духом!

Власта, уже закинувшая было ногу, чтобы… ну надеюсь не для того, чтобы повторить маневр северянина, посмотрела на меня с ноткой недоверия, хмыкнула и побежала вниз привычным для большинства способом.

В зале Прибытия мы оказались в числе первых. Вокруг царила суматоха, грохотали механизмы ворот, открывающие проходы для завров, кричали рабочие, галдели возбужденные адепты. Господин Клебо стоял возле белокаменной арки возведенного в зале портала и вводил координаты перехода, попутно умудряясь командовать адептами с факультета магмеха.

Эрика Магни руководила построением выведенных из вольеров завров, стоя на спине звездокрыла. Присмотревшись, я опознала в черном клыкастом симпатяге Кракена, с которым обнималась на первом практическом занятии, и сердце невольно сжалось.

— Адриана, сюда! — крикнула Власта, решительно врываясь в сосредоточенную толпу адептов, некронавтов и персонала.

Стараясь не отставать от белой макушки Подгорной, я протиснулась сквозь поток и побежала к противоположной стене, где собирались ядожалы.

Здесь стояли четверо завров, но первым я, естественно, заметила Борщевика. Самый большой и умный (со слов Власты) ядожал стоял чуть в стороне от основной массы людей уже с седлом на спине. Возле Лютика, второго по величине и, я так думаю, прожорливости завра, крутились еще четверо адептов в сине-желтой форме нашего факультета.

Господин Медный торопливо седлал незнакомого мне завра с кривыми шрамами на левом боку. Если декан полетит на нем, то будет крайне символично. Можно будет даже сказать, что этих двоих объединили их шрамы.

Возле стены Эрик с парнями занимались ядожалом по кличке Анчар. Завр недовольно фыркал, заметно нервничал и то и дело норовил повалить кого-то с помощью хвоста. И именно к ним со всех ног на помощь мчалась Власта.

Я притормозила и нахмурилась: четверо здесь, не хватает только пятого. Обеспокоенно глянула в сторону ворот, соединяющих зал Прибытия с Зеленым сектором, где обитали ядожалы. В темноте прохода мелькнула массивная фигура бегущего завра. Заметив неладное, адепты притихли, кто-то малодушно попятился, а декан бросил крепления седла и выскочил вперед, готовый в случае опасности остановить вырвавшегося из-под контроля зверя. Неосознанно почуяв угрозу, все в зале Прибытия притихли и оглянулись в нашу сторону.

Ядожал ворвался в зал, резко затормозил, расправил яркие желто-оранжевые крылья и коротко рявкнул, словно здоровался со всеми. На спине ядожала сидел Кристен Арктанхау собственной незабываемой персоной.

Я рвано выдохнула, только тут сообразив, что все это время не дышала, и Кристен словно услышал. Он повернулся и безошибочно нашел меня в толпе. И тут случилось удивительное.

Не отрывая от меня взгляда, северянин широко улыбнулся и поднял руку, покрытую черной вязью узоров контроля. И все адепты факультета ядожалов принялись ему… аплодировать!

Звук нарастал, заражал все больше и больше адептов, перекидывался от одного сердца к другому, и мгновение спустя практически все хлопали и кричали, поздравляя первого смельчака, получившего звание наездника.

Все смотрели на величественную фигуру северянина, и каждый видел в нем свое будущее. Видел себя сильным стражем на завре. И радовался этому. И хлопал, и кричал еще громче!

Все смотрели на Кристена Арктанхау, а тот смотрел и видел только смущенную адептку Адриану Нэш. И это заставляло меня улыбаться.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. О предводителях и холодном разуме

— В сторону, неудачница!

Я почувствовала грубый намеренный толчок в спину. Обернулась и встретилась взглядом с не скрывающей своего презрения Астрид.

До перехода в Фаору, откуда и поступил вызов для стражей, оставались считанные минуты. Все завры уже выстроились в длинную колонну: первыми должны были лететь небовзоры, вторыми — звездокрылы. Ядожалы, как наиболее тяжелые и неповоротливые, замыкали группу, чтобы не задерживать работу остальных.

Адепты магмеха определили погоду в точке переброски, и на большом экране, висящем на стене, появилась сводка: дождь, порывистый ветер, плюс десять градусов. Короче, ничего хорошего.

К счастью, все стражи, обучающиеся на разных факультетах, были морально и физически готовы к чему-то подобному. У каждого адепта на складе лежало три рюкзака снаряжения, подготовленного в соответствии с условиями экстремального вылета. И так как я не рисковала приближаться к ядожалам, то решила сбегать за своими вещами и заодно забрать рюкзак Власты.

Отошла от группы, затерялась в людском потоке и притормозила, заметив госпожу Магни. Та сидела на корточках, напротив обиженно пыхтящего драконенка. Причем Бестия демонстративно отворачивала морду, а дорал-кай ласково внушала.

— Нет, Бестия! Я не могу взять тебя с собой. И не надо сопеть, дорогуша. Ты еще недостаточно взрослая и окрепшая, чтобы бросаться в межпространство перехода. И вообще, ты же не забыла о своих обязанностях в замке?

Что там за обязанности у маленькой Бестии, ну помимо того, что шкодничать, узнать мне было не суждено. Именно это время Астрид посчитала идеальным для тычка в спину.

— В сторону, неудачница! — высокая и поджарая блондинка смотрела на меня с вызовом и театральной жалостью. — Ты жалкая. Ты никчемная, Нэш. Таким как ты не место на боевом вылете, — прошипела одногруппница и толкнула. Точнее попыталась, но я помнила змеиный характер адептки, была готова к чему-то подобному и легко отклонилась.

— Ты всерьёз думаешь, что мне есть дело до твоего мнения? — беззлобно уточнила я, и Астрид моментально заткнулась.

Не став дожидаться, пока на эту стерву снизойдет вдохновение на очередную гадость, я прошла вперед к стенду, где стояли рюкзаки со снаряжением. Вытащила из гущи свой, нашла снарягу Власты, закинула наше общее добро за спину и, пошатываясь от двойной тяжести, потащила все это к ребятам.

Но далеко уйти нам с поклажей не дали. Сильные руки северянина сняли с меня сперва рюкзак Власты, после мой собственный. А едва я, уже набравшая в грудь воздуха, открыла рот, чтобы возмутиться, Кристен торжественно вручил коробку с переговорными кристаллами.

— Раздать нашей десятке, — громко приказал он и чуть тише, — обещай, что не будешь подставляться.

И прежде чем я поняла, о чем, собственно, меня просят: не подставляться на вылете или не подставляться под удар Астрид — Арктанхау отвернулся и с нечитаемым выражением на лице двинулся через толпу адептов. Я заторопилась следом, отдавая ребятам средства для связи.

Переговорные устройства, как и многие другие разработки магмеха, представляли из себя синтез природной магии и технологий. Это были плоские камни кровавой яшмы размерами с фалангу моего большого пальца. Идеально отполированные круги с небольшим отверстием, через которое продевался простой кожаный шнурок.

Такие переговорники вешали на шеи или повязывали на запястья, кому как удобно. Они давали возможность связаться с любым членом десятки и нагревались, если кто-то пытался вызвать тебя.

— Чет я нервничаю, — прошептала Власта, дрожащими руками вытягивая за шнурок один из камней.

Между нами вклинился Хезенхау, одной рукой собственнически обнял блондинку за плечи и прижал к себе, другую запустил в коробку.

— Не переживай, трусишка. Большой и сильный Эрик всегда прикроет слабую девочку.

— Пусть большой и сильный Эрик прикроет рот и не несет глупости! — возмутилась Власта, скидывая его руку, и недовольно заворчала. — Прикроет он меня! Да как же! Нашел слабую девочку!

Хезенхау громко расхохотался, повесил на шею шнурок переговорного устройства и бесстрашно шлепнул Власту по пятой точке. Та шумно втянула воздух и прицельно лягнула его в пах.

— Ууу… — глухо застонал согнувшийся парень, и одновременно с ним заработал громкоговоритель.

— ВНИМАНИЕ! — облетел зал Прибытия властный мужской голос, и все моментально притихли, преисполненные моментом. — До открытия портала три… два… один… Переход открыт!

Белокаменная арка вспыхнула, пространство затянула плотная радужная пленка, в которую уверенно шагнули адепты факультета небовзоров и сами завры. Следующими в портал ступили и пропали звездокрылы под предводительством Эрики Магни. Ядожалы были следующими.

Глядя за тем, как в портал входит Лютик с первой десяткой адептов, а следом исчезает Борщевик со вторым отрядом, я торопливо повесила на шею свой переговорник, следом закинула на спину рюкзак, поправила лямки и быстро бросила взгляд наверх.

Наша десятка стояла возле круглых боков Дурмана, держась за специальные ремни с петлей на конце. Кристен Арктанхау сидел в седле завра. На меня северянин не смотрел, но это не помешало ему опасно свеситься с седла и вытянуть руку. Со стороны, наверное, показалось, что он просто поправил один из ремней, но в действительности пальцы Кристена невесомо и слишком быстро коснулись моих, и он как ни в чем не бывало выпрямился в седле.

Я поспешно опустила глаза и поняла, что не могу сдержать глупую улыбку. Неужели все? Неужели это первые признаки Арктанхау-головного-мозга?

— Дурман, шагай, — приказал этот самый, от которого у меня мурашки и глупая улыбка, а еще необоснованное смущение.

Завр послушно сдвинулся с места. Я с волнением в груди поглядывала на радужную пленку портала, идущая впереди Власта тихо, на грани слышимости, быстро-быстро-быстро шептала молитву. И тут боковым зрением я заметила, как в зал с перекошенными лицами влетают демон из правящего рода, который до сих пор считает меня своей избранницей, и ректор академии, который до сих пор считает, что я глупый ребенок.

И что-то подсказывало, что эти двое бегут совсем не за тем, чтобы пожелать мне удачи на первом боевом вылете, обнять и помахать на прощанье платочком.

Запаниковав, я подняла голову и посмотрела на Кристена.

«Скорее», — прошептала одними губами, но Арктанхау все понял и мысленно поторопил завра. Татуировки на его руках вспыхнули, посылая команду Дурману, тот послушно прибавил шаг, а мы все перешли на бег, чтобы поспеть за ним.

— Стой! Риана, стой! — попытался призвать меня к ответственности с помощью крика братец, но не преуспел.

Мы уже дружно шагнули в затянутый пленкой портал и провалились в межпространство. С виду плотная радужная пленка перехода обняла приятной прохладной лицо, торопливо пожала руки, скользнула по шее и моментально отпустила, позволив провалиться туда, где не существовало ничего. Ничего привычного для человека!

Путешествовать и ориентироваться в межпространстве могли только завры. Один из братьев Клебо выдвинул предположение, что у них есть нечто похожее на эхолокацию. Все, что делали специалисты магмеха, — открытие арки прорыва и своеобразная подсветка координат. Завры сами пробивали межпространство, находили дорогу и, что самое важное, безопасную точку для выхода.

До этого я сотни раз читала о таком и смотрела несколько роликов путешественников, но сама перемещалась впервые. И это было жутко хорошо, до одури захватывающе и до тошноты весело!

Последний шаг Дурмана, и мы вырвались из пространственного перехода. Вырвались и попали прямиком в ад!

— На землю! Всем на землю! — крикнул Кристен, и, заглушая его крик, пророкотал гром, рядом сверкнула молния. Ствол исполинской сосны оглушительно треснул, накренился и начал заваливаться на нас.

* * *

По сравнению с тем, что мне приходилось сдавать ранее, вступительные экзамены в академию были самыми сложными. Сумасшедший конкурс за место. Физические нормативы выше, чем при поступлении в элитную военную академию Триединого Союза или Фаоры. Да к тому же приемная комиссия сплошь из мертвых!

У меня не было ни единого шанса оказаться в списках зачисленных. Об этом кричали мои результаты, это понимала я сама, а еще трое некронавтов, возглавлявших президиум комиссии.

Но я не опускала руки и продолжала настаивать, чем знатно нервировала трех пожилых мужчин, давно шагнувших за порог смерти.

— Поймите, голубушка, это тяжело в физическом и эмоциональном плане, — увещевал один.

— Выбранная вами специализация готовит стражей для розыскных, спасательных и боевых вылетов на звездокрылах, — пояснял другой. — И вы должны понимать, что по статистике успех таких команд составляет меньше тридцати процентов. То есть семь из десяти раз вы вернетесь в академию, обвиняя себя в смерти незнакомых вам мужчин, женщин, детей. И не потому, что плохо старались. Нет, вы-то как раз сделали все возможное и даже немыслимое, но, вопреки всему, кто-то умер.

— Поверьте, дорогая, любить драконов может каждый, а вот спасать людей — нет.

Я это понимала. Я вообще крайне смышленая девушка, когда речь заходит о действительно важных вещах. И я хотела учиться. А еще отчетливо знала, что должна стать стражем.

И вот эту последнюю мысль я и попыталась донести до умов мертвых мужчин. Еще бы те захотели слушать… В итоге даже у мертвых сдают нервы.

— Госпожа Нэш, что заставляет вас думать, нет… упрямо верить, что вам к нам? — спросил один из некронавтов, в раздражении отодвигаясь от стола.

Это был хороший для меня вопрос. Я готовилась и репетировала у зеркала прочувственную речь об ответственности, о ценности человеческой жизни и собственном желании спасать других.

У меня была прекрасная заготовка в качестве ответа. Тот ответ, который ждут. Ответ, который понравится приемной комиссии. Но я сказала правду:

— Вы во многом правы. В жизни я достаточно робкая и пугливая. Мне приходится долго взывать к собственному бесстрашию, чтобы решиться на что-то экстремальное. Но иногда случаются… моменты.

— Моменты? — переспросил один из некронавтов.

— Страшные моменты. Настолько страшные, что в состоянии парализовать самого смелого и сильного. И эти моменты преображают меня. Я чувствую их как нечто удивительное. Безумие и хаос вводят меня в состояние холодного разума. Я не чувствую опасности и страха. Мозг находит решения быстрее, чем действует мир. Тело не совершает ошибок. В такие моменты я становлюсь идеальной версией себя. И… возможно, вы скажете, что это эгоизм, но я хочу быть идеальной чаще. И если это спасет чью-то жизнь, что ж… значит мне повезло. Значит все не зря.

И тогда с подоконника спрыгнула женщина с удивительными волосами, забранными в высокий хвост. Это потом я узнала, что все это время на подоконнике сидела легендарная первооткрывательница завров и та самая дорал-кай. Но это потом. А в тот момент незнакомка подошла, оценила меня пытливым взглядом ярко-синих глаз и сказала:

— Зачислить. На мой факультет.

Эти две короткие фразы решили все.

Не знаю, что конкретно оценила и увидела во мне Эрика Магни, но я ни в чем не солгала. В худшие и опасные моменты, когда весь мир катился демону под хвост, на меня снисходило мгновение холодного и чистого разума.

И сейчас настал именно такой…

— На землю! Всем на землю! — крикнул Кристен, и, заглушая его крик, пророкотал гром, рядом сверкнула молния. Ствол исполинской сосны оглушительно треснул, накренился и начал заваливаться на нас.

Я оценила собственные действия: скинуть тяжелый рюкзак, чтобы тот не стеснял движений, пригнуться и нырнуть под брюхо Дурмана.

Ядожалы выясняли, кто круче, не только с адептами, посмевшими посмотреть им в глаза, но и друг с другом, самозабвенно бодаясь и нокаутируя друг друга хвостами. Не удивительно, что с такой вспыльчивостью и страстью к потасовкам, их яркая сине-желтая чешуя поражала своей прочностью. С такой броней даже упавшее сверху дерево покажется легким прутиком.

И тут я заметила оторопевшую Власту. Девушка стояла впереди, вцепившись побелевшими пальцами в петлю крепления, и в ужасе смотрела на падающее дерево.

Вдох и я начала действовать. Власта не успеет вытащить руку из петли — проще срезать крепление. Мой складной нож не подойдет, слишком тупой. Таким придется пилить, а не резать. Шаг, выверенное движение кисти, и я вынимаю кинжал из ножен на бедре Власты. Идеальный взмах лезвием, рука девушки падает вниз, оставив на запястье браслет в виде срезанного крепления.

Подгорная выше, сильнее, но мне надо повалить ее так, чтобы она не стала сопротивляться. Я прыгаю на ее рюкзак и тяну вниз. Власта теряет равновесие, заваливается назад, и мне удается воспользоваться этим мгновением, чтобы швырнуть ее под брюхо Дурмана и прыгнуть под защиту самой.

Удар о землю, вышиб меня из накатившего состояния чистого разума. Я сильно приложилась бедром о так некстати подвернувшийся камень, и вместе с болью вернулись звуки.

На контрасте с прошлым спокойствием они показались оглушительными!

Взревел Дурман. Пронзительно вскрикнула пришедшая в себя Власта. Злобно ругнулся кто-то из парней. Защищая команду, Кристен приказал ядожалу поднять хвост и задержать падающее дерево. Это помогло, но не уберегло от сломанных веток. Последовавший за этим треск прозвучал до того громко, словно сломалось не где-то сверху, а прямиком в моих барабанных перепонках.

Скрючившись на мокрой земле в позе эмбриона, закрыв руками уши и зажмурив глаза, я ждала, пока весь этот ужас закончится и можно будет выдохнуть. Сердце истерично барабанило в висках, бедро стонало от боли, но хуже всего был страх, подгоняемый адреналином.

Вспышка молнии, чуть запоздалый раскат грома, нарастающее постукивание капель усилившегося дождя. В царящей вокруг какофонии я даже не сразу сообразила, что камушек переговорного устройства вспыхнул и стал теплее.

Сжав его в ладони, дрожащей от холода, я услышала голос господина Медного, нашего декана и командира розыскных групп:

«Всем адептам факультета ядожалов. Мы на территории детского оздоровительного лагеря. Семь часов назад двенадцать детей и пять инструкторов отправились в сплав по реке. Гроза и порывистый ветер, перевернули несколько лодок. Это заставило оставшихся причалить к берегу и передать сигнал бедствия. Руководство лагеря направило им в помощь группу из двух взрослых и двух подростков. В данный момент мы не можем связаться ни с кем из них и располагаем лишь приблизительными координатами. Звездокрылы и небовзоры отправились на облет и поиск пострадавших. Наша задача спуститься вниз по течению, обыскать прибрежную линию, найти и вытащить группу, что сплавлялась на лодках. Приказы для командиров десяток…»

Камень погас, тактично намекая, что приказы командиров меня не касаются. Приподнявшись, я оглядела полумрак непогоды и позвала:

— Власта?

Справа закопошились сразу два тела. В одном я без труда опознала белую макушку подруги, в другом с секундной заминкой признала Хезенхау. Парень крепко сжимал Власту, для надежности прикрыв ее своим телом от опасности. Внезапно!

Старательно давя широкую улыбку, я не удержалась от комментария:

— Большой и сильный Эрик всегда прикроет слабую девочку?

«Слабая девочка» спихнула с себя тушу северянина. Перекатилась и по-пластунски поползла наружу. При этом ругалась красная от смущения Власта так выразительно и замысловато, что даже Эрик впечатлился. А может, его впечатлило совершенно другое. Например, подсознательное желание защитить Подгорную. Кто ж разберет этих парней?!

Решив, что сейчас не лучшее время для анализа, я выползла из-под брюха Дурмана и устало плюхнулась на свой брошенный рюкзак. Дурман раскрыл крыло, заботливо прикрыв нашу десятку от дождя. Пахло озоном, мокрой землей и древесиной. Поваленный рыже-серый ствол сосны валялся в стороне. Возле него стоял Кристен с неестественно прямой спиной и сжатым в руке переговорником.

Я покрутила головой, оглядывая место, куда нас выкинуло из межпространства, и внезапно узнала территорию. Это был не какой-то детский оздоровительный лагерь. Это был мой лагерь!

До сих пор помню «Галчонок», в котором много лет подряд проводила летние каникулы, пока была беззаботной школьницей. Помню отрядные песни, которые мы учили и пели по ночам вокруг костров. Помню игры, некоторых ребят, воспитателей и стену отчаянных.

Кристен разжал руку, выпуская камень, и, легко перекрикивая грозу, скомандовал:

— Проверить снаряжение. Надеть плащи. Подготовить средства связи и фонари. Делимся на тройки. Наш сектор семь. Идем вдоль русла. Я и еще двое плывем на Дурмане по мелководью. Остальные двигаются берегом. Адриана, ты идешь в лагерь и остаешься здесь.

Чувствуя, как сердце начинает стучать чуть громче от чувства несправедливости, я вскочила с рюкзака и похромала к Кристену.

Нет! Он не мог удалить меня из поисковой группы!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. О несправедливости и темных силуэтах

Я редко психую, но в такие дождливые и полные обид дни понимаю, что без этого никак.

— Кристен, я могу помочь!

Арктанхау сурово глянул на приближающуюся, точнее прихрамывающую в его направлении меня и, кажется, вздохнул. Нет, а он чего хотел? Что я молча смирюсь с отстранением и с опущенным носом поковыляю в лагерь? Наивный.

— Да пойми, — набивала себе цену, — я же знаю этот лагерь, как свои пять пальцев. Я четыре года подряд ездила сюда на все летние смены!

Северянин коснулся моего лба кончиками указательного и среднего пальцев, показал мне. Они были красными от крови.

— Ты ранена.

И только теперь я почувствовала, что лоб разрывается от тупой боли, по виску бежит вовсе не тёплая капля дождя, а что-то другое. Вот и когда только успела? Неужели на земле валялась палка, а я не заметила?

Я вцепилась в его широкое запястье, как в спасительный круг, и посмотрела в глаза командира.

— В нашей группе я единственная фаорка. Будучи ребенком, я излазила здесь все, что можно и нельзя, и знаю эти места даже лучше воспитателей. Ты не можешь отослать меня из-за пустякового пореза.

Кристен бросил на меня долгий взгляд, в котором читалось очевидное: все он мог. И не только мог, но и вот прямо сейчас планировал сделать. К его чести, он даже пару секунд поколебался, прежде чем я услышала неизбежное:

— В пятидесяти метрах отсюда одноэтажное здание столовой, там разместили временный штаб. Иди туда, Адриана, пусть тебя осмотрят лекари.

В груди подобно недавнему грому взорвалось чувство глубокой несправедливости. Захотелось кричать, грозя кулаками небу, в сердцах пнуть ветку упавшего дерева, но я поступила лучше. Я сконцентрировала все это в глухую холодную ярость, сделала шаг навстречу Кристену и отчетливо и ровно сказала:

— Я не нуждаюсь ни в твоей жалости, ни в особом к себе отношении.

Сказала и едва не отшатнулась. Просто мои слова подействовали на Кристена, как приказ трансформации на оборотня. Северянин дернул уголком губ и преобразился. Его черты утратили юношескую мягкость и привлекательность. Линии стали грубее, загадочнее, а еще застыли, как смола на ярком солнце.

Но хуже всего тревожное чувство опасности, что я испытала, когда Кристен Арктанхау сделал шаг и склонился к моему перепуганному лицу.

— Ни первое, ни второе здесь роли не играют. Я действую в соответствии с должностью старшего в десятке. Еще раз подчеркиваю: старшего и опытного. Вы, адептка Нэш, ранены и не в состоянии помогать розыскной группе. Более того ваше нахождение в наших рядах замедлит продвижение десятки.

Даже не знаю, что удивило меня больше: холодные резкие интонации в его голосе или это внезапное «вы, адептка Нэш…».

— Разговор окончен, — и Кристен демонстративно развернулся ко мне спиной.

Я таки пнула в сердцах ветку, тихо ругнулась, а после уверенно похромала в сторону тропинки. Потом одумалась и вернулась под крылышко ядожала.

Стараясь не встречаться взглядом ни с кем из парней, доковыляла до своего рюкзака, со злым сипом закинула снаряжение, подтянула лямки. Глаза жгло от слез, а в горле застрял ком, но я держалась. Держалась, потому что знала: на меня все смотрят и жалеют. Держалась, потому что чувствовала взгляд Кристена Арктанхау.

Власта заступила мне дорогу.

— Адриана… — она явно не знала, что сказать, но подбодрить хотела.

Не поднимая головы, я сжала ее холодную ладонь.

— Послушай. Они сплавлялись вниз по течению. Там много островов. Ищите на них, а не по берегу. Костер под таким дождем они не разведут, сигнальных маяков в лагере нет. Поэтому ребята будут играть на трубе. Слушай песню.

— Песню? — девушка переступила с ноги на ногу.

— Да, песню. Там подсказка, где их искать. И, Власта… Там дети. Их надо вытащить.

— Сделаем все, что сможем.

Я кивнула и пошла, стараясь не замечать ни холод, ни привкус крови, ни теплые капли, ползущие по виску за шиворот.

— Эрик, проводи адептку до столовой, — отдал приказ Кристен.

— Сама дойду!

— Адриана, не дури, — попытался настоять командир, но я решительно вломилась в просвет между кустов малинника, куда Эрик при всем своем желании не смог бы протиснуться ни боком, ни на четвереньках, ни ползком.

Оставшись одна, я побежала вперед, держа развалины деревянной часовни в качестве ориентира.

«Не честно! Не честно!» — грохотало сердце в груди.

Мне так хотелось поскорее остаться одной, уйти и спрятаться, что я совсем забыла о ноге. А вот нога о себе не забыла и напомнила всему телу, что она вообще-то пострадавшая, а вокруг мокро и безумно скользко!

Оступившись и поскользнувшись, я завалилась на бок и кубарем покатилась вниз. В один из неконтролируемых переворотов вес рюкзака скорректировал падение, и остаток пути я проехала вниз на пятой точке. Собрала по пути все шишки, опавшие иголки, больно приложилась обо все камни и ветки. И наконец замерла на самом дне неглубокого оврага.

Лежала на спине, раскинув руки в стороны и пристроив голову на рюкзаке, задравшемся при спуске в район шеи. Лежала и кусала губы.

Там, наверху утеса, я почувствовала себя несправедливо обиженной. Но здесь, на самом дне оврага, на меня накатило ощущение, что я маленькая никчемная неудачница.

И тогда нечто зыбкое и неизмеримое, что по ошибке зовут силой воли, не вынесло тяжести испытаний и сломалось.

Я заплакала. Но и этого оказалось недостаточно. Поэтому я закричала и забила пятками по мокрой от дождя земле. Сжала в левой руке лесную подстилку и швырнула влажный ком из сосновых иголок и земли.

Гром яростно вторил моей обиде. Дождь смешивался со слезами и кровью. Верхушки сосен стонали и раскачивались в такт с моими жалкими завываниями.

Я плакала и плакала. Плакала и кричала, в надежде исторгнуть из себя этот отвратительный сгусток из разочарования и осознания своей полной никчемности.

Ничтожество. Неудачница. Позорище.

Как только мысленно я себя не обозвала.

А потом прогремел еще один долгий и продолжительный стон грома, и все резко закончилось. Нет, дождь продолжал барабанить по сосновым иголкам, упавшим на землю. Но я сама успокоилась. Посмотрела на серые тучи, виднеющиеся в просветах кроны.

— Пиу! — тихо пискнула я.

И сама удивилась случившемуся.

Зачем? К кому я обращаюсь? Если наверху действительность есть кто-то, о ком говорят во всех религиях, то выглядит он совсем не как дружелюбный звездокрыл, который случайно прижал меня хвостом. Так есть ли смысл пытаться сообщить о своем существовании этому гигантскому любителю крепких объятий?

Но неугомонное воображение уже шаловливо подсунуло образ черного дракона в белой тоге на неизменном пушистом облачке.

— Пиу! — крикнула я чуть увереннее и расхохоталась.

Все. Зовите мозгоправа!

Сквозь рвущийся наружу смех утерла слезы, дождь и кровь. Шмыгнула носом. Подняла левую руку, сложила пальцы «пистолетиком» и выстрелила в просвет между кронами.

— Пиу!

И тут сквозь шум непогоды послышалось ответное:

— Пиу!

Я выпуталась из ремней рюкзака и резко села, вслушиваясь в царившую вокруг ночь. Показалось?

— Пиу! — жалобно пискнул кто-то.

Вскочила даже раньше, чем поняла. Бросив рюкзак в овраге, точно тот был материальным доказательством груза моих обид и несправедливых обвинений, спотыкаясь и прихрамывая, я побежала в направлении звука. Обдирая кожу на руках о шершавые корни, вскарабкалась наверх и сорвалась на бег.

Шумно дыша и петляя между стволами деревьев, выскочила к берегу и замерла, всматриваясь в темноту и косые линии дождя. Кто кричал?

С правой стороны начинались четыре спуска в воду, где купались дети в жаркие летние деньки. Точнее, начинались тихие заводи с чистыми спусками от первого корпуса, а в этой части они заканчивались. Дальше русло реки делало плавный поворот. Воспитатели лагеря боялись, что кто-то может утонуть, поэтому старались не выпускать детей из поля своего зрения.

Но каждую смену находился «самый умный». Он искренне верил, что там дальше пляжи лучше, спуски мягче, а вода теплее. Вот почему здесь построили небольшую лодочную станцию. В домике хранили лодки, спасательные жилеты и весла — самое ценное, по мнению местного завхоза. И здесь же хранили важное, по их собственному мнению, многие поколения детей, приезжавших на смену.

Здесь была стена Отчаянных.

Темные деревянные бревна берегли имена сотен смелых мальчишек и чуть меньше девчонок, доказавших свое право быть вписанными в историю лагеря «Галчонок».

Каждый ребенок, проживший смену в этом лесу, мог назвать себя галчонком, но не каждый галчонок оставался в памяти этого места.

Присмотревшись, я заметила темный силуэт, прижимавшийся к деревянной стене дома. Судя по росту, это был десятилетний балбес в черном плаще, чей капюшон был надвинут так низко, что скрывал все личико. Галчонок прятался по небольшим козырьком крыши и, кажется, дрожал от холода.

Как он оказался здесь, у лодочной станции? Почему улизнул среди ночи из своей комнаты? Как перепуганные взрослые этого не заметили?

— Эй! — крикнула я, быстрым шагом направляясь к домику.

Ребенок вздрогнул, повернул голову на звук. В темноте блеснули большие глаза. Помня, что дети порой ведут себя непредсказуемо, я подняла руки, показывая, что ничем не вооружена, и прибавила шаг.

— Эй! Не бойся. Все хорошо.

Только бы он не рванул от страха в лес. Только бы не рванул!

— Все хорошо, слышишь? Меня зовут Адриана Нэш, я адептка факультета ядожалов. Мы приехали искать детей, которые пропали из-за грозы.

Порыв ветра дернул меня за мокрые пряди волос, но полы плаща мальчугана даже не дрогнули. Малыш подался вперед, не то вглядываясь, не то прислушиваясь к звукам моего голоса. И тут я заметила то, от чего внутренности полоснуло страхом.

На ребенке не было капюшона.

Его лицо оказалось полностью черным.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. О драконьей своенравности и сильных решениях

Я редко читаю страшилки, но в такие ночи, как эта, начинаю думать, что стала героиней книги о сверхъестественном.

— Какого?.. — прошептала я и медленно опустила поднятые руки.

Ребенок, если это он, в чем я глубоко сомневалась, неуверенно переступил с ноги на ногу. И то, что я изначально приняла за черные резиновые сапожки, оказалось большими лапами с внушительными когтями.

Сердце испуганно забилось. По спине побежали холодные мурашки липкого страха. Что, блин, это такое?!

Разум начал искать разумное обоснование увиденному, но вместо ответов в голову лезли ужастики, рассказанные у костра. Про черную руку, которая заберет всех родных, а потом придет за тобой. Про мальчика-зомби, съевшего своих родителей и собаку. Про злую старушку, которая не отражалась в зеркалах. Про…

Я решительно тряхнула головой, отгоняя глупости, и сосредоточилась на том, что вижу. Странное существо, а теперь я точно знала, что это не ребенок, принюхалось, отлипло от стеночки и с радостным визгом рвануло ко мне.

— Бестия?! — даже не знаю, чего в моем голосе было больше: ликования или облегчения.

Дракошка добежала до меня, сделала несколько кругов почета, встала на задние лапы. Попыталась дотянуться мордочкой до лица и лизнуть в щеку, но я торопливо попятилась и напомнила:

— Тише-тише, дорогая. Я тоже безумно рада тебя видеть, но помни: кое-кто ядовит для звездокрылов.

Бестия выдала нечто среднее между неопознанным «уррр» и понимающим «ааа», села по-собачьи, обвив лапы черным хвостом, и уставилась на меня счастливыми глазищами. Правда хватило ее спокойствия ненадолго. Не прошло и секунды, как она снова сорвалась с места, оббежала меня по кругу, шумно обнюхала ботинки и плюхнулась на неугомонную попу. Глянула на меня взглядом недовольной тетушки и воинственно ткнула в куртку острым когтем.

— Уррр! — высказалась Бестия, что лично я перевела как: «Хвост и когти! Что за ужасный прикид».

— Что поделать, — развела я руками. — Это форма ядожалов. Не нравится расцветка?

Дракошка подумала, еще раз оценила сине-желтую форму факультета, открыла пасть и крайне достоверно изобразила рвотный позыв.

— Что ж… исчерпывающе, — вынуждена была согласиться я и тут же опомнилась. — Погоди! Бестия, как ты здесь оказалась? Я же слышала, что госпожа Магни запретила тебе идти с нами!

Черная непоседа сделала вид, что во-о-он та сосновая ветка интересует ее сильнее, чем наша беседа. Ах, какие иголки. Ах, какая странная форма шишек. Ах, как здорово замирают капельки дождя в густой хвое.

— Бестия, неужели ты сбежала в портал с одной из групп?

Малышка угрюмо покосилась на меня и коротко кивнула. Вся ее поза говорила о том, что дракошка ждет долгих прочувственных нотаций со стороны взрослого двуногого и приготовилась огрызаться. И крайне удивилась, услышав:

— Я, считай, тоже сбежала.

— Уррр?

— Мой братец не горел желанием отпускать меня из стен академии, но как видишь я здесь. Мы обе здесь… Какие планы?

Бестия почесала под подбородком когтистым пальцем, а дальше совсем по-человечески развела лапами в стороны. Мол, план был удрать, а дальше я пока не придумала.

Очередной раскат грома перепугал драконенка. Она взвизгнула и бросилась к домику, где встала на задние лапы и вжалась спиной в бревна. Еще и морду лапами закрыла.

— Эй, трусишка! — я хохотнула при виде отважного завра, удирающего от малюсенького раската грома, и пошла к ней. — Только не говори, что одна бесстрашная драконица боится…

Я застыла на месте, таращась на стену домика.

— Бестия… Сделай, пожалуйста, шаг в сторону.

Бестия показала язык: обиделась на мою бесчувственность к ее нежным детским страхам.

— Я серьезно. Двинь попу!

Завр неохотно подчинилась. Но подозреваю, что причиной послушания был далеко не покладистый характер, а мое вытянувшееся от удивления лицо. Просто здесь, на стене Отчаянных, я увидела то, о чем не подозревали ни вожатые, ни руководство лагеря, ни тем более спасательные группы, прибывшие по тревоге.

Об этом не мог знать вообще никто из взрослых. Эта тайна всегда принадлежала галчатам!

Присев на корточки, я протянула руку и подушечками пальцев провела по насечкам. Они были свежими, чуть светлее по сравнению с остальными и говорили о главном:

Михель Соль. Трей Кесси. Ром Мыльный.

Несколько часов назад сюда пришли эти трое мальчишек. Каждый из них взял нож и нацарапал свое имя на стене Отчаянных, чтобы подтвердить готовность пройти Испытание. Никому не сказав, они взяли спасательные круги, спрятали одежду и спальные мешки в пакет и переплыли реку.

— Кто хочет стать отчаянным, тот должен пройти тропой Испытания… — прошептала я, давно забытые слова. — Три испытания выдержит смелый: испытание тишины, испытание воли, испытание острова.

— Урр? — уточнила Бестия. По крайней мере звучало, как вопрос.

— Эти трое сбежали из лагеря перед шумихой и оказались отрезанными от лагеря грозой и разбушевавшейся рекой.

— Пиу! — пискнула дракошка и в панике заметалась из стороны в сторону. — Пиу! Пиу!

Я глубоко вздохнула, пытаясь подавить нервную дрожь и возвращая холодный разум. Детей надо срочно добавить в списки пропавших пока те не замерзли или не случилось чего более ужасного!

Еще раз провела кончиками пальцев по шершавой поверхности дерева.

— Михель Соль. Трей Кесси. Ром Мыльный, — пробормотала я, не в силах вот так с ходу запомнить имена, и неожиданно вспомнила занятие по основам мнемотехники.

Как там квезалка говорила?

«Лучший способ запомнить сложную информацию — создать яркий визуальный образ и зашифровать в нем все необходимое. Если вам попалось сложное определение, то разбейте его на части и создайте понятную вам картинку».

Ладно, Юдау. Искренне надеюсь, что ваш метод рабочий, в противном случае…

Итак, первый — Михель Соль.

В голове родился образ медведя, который выглядывает из кустов с громким воплем «Хей». Медведь — Миша — Ми. Хей. Я зажмурилась и мысленно вручила медведю в лапы солонку. Ми — Хей. Соль.

Трей Кесси. С этим было в разы проще. Фамилия моей двоюродной сестры — Кесси. В голове родился образ невысокой, слегка поправившейся после родов брюнетки. Сестра катила коляску, из которой выглядывала большая буква «Т» в голубеньком чепчике.

Ну, допустим… Т. Кесси. Трей Кесси.

Ладно, остался последний!

Ром Мыльный. Воображение не придумало ничего лучшего, чем здоровенный таз мыльных пузырей. Пузыри лопались, сверкали и слегка покачивались, а еще одурительно ярко пахли арбузом. Поколебавшись секунду, я мысленно поставила в центр огромный бутыль из темно-зелёного стекла. Ну, здравствуй, ром!

— Урр?

Бестия уже не могла ждать и демонстративно рыла землю когтями.

Я вскочила на ноги, стараясь не потерять чудесные образы медведя с солонкой, сестру с новорожденной буквой «Т» и бутылку рома в центре мыльного безобразия.

Не ассоциации, а полный бред!

— Бежим! — скомандовала я и сорвалась с места.

Бедро дернуло болью, но уже через пять ударов сердца все отошло на задний план. Я больше не чувствовала холода, усталости и боли в ушибленных местах. Все вытеснило три ярких образа, в которых я зашифровала имена детей, и настойчивая необходимость рассказать кому-то о них.

Глотая мокрых воздух, я пробежала по тропинке вдоль реки. Поднялась чуть выше, чтобы не вязнуть в мокром песке спусков в воду, по диагонали пересекла футбольное поле и напрямик бросилась к вытянутому зданию столовой. Бестия скакала рядом, то вырываясь вперёд, то пропадая в ночной тени, то невысоко взлетая в небо.

Только на дорожке, ведущей к столовой, почувствовала, как колени сами собой подгибаются, а лёгкие горят и разрываются от холодного воздуха, который я жадно хватала ртом.

Бестия легко обогнала меня, боднула головой дверь и ворвалась в освещенную столовую. Через миг оттуда донесся коллективный вопль ужаса.

— Ну… Бестия!.. — ругнулась я, обхватила рукой немилосердно колющий бок, взобралась на ступеньку и ворвалась внутрь.

* * *

У детского лагеря «Галчонок» были свои места силы.

Первым таким местом галчата считали поляну, где по вечерам вожатые разводили костер, желающие садились в круг и пели песни. Вы будете удивлены, но треск поленьев, голодный писк комаров, запах дыма и общий мотив песни сближали десятилеток быстрее любых мудреных тренингов на сплочение коллектива.

А еще у галчат была столовая.

Днем это место принадлежало царству кухни, где все чинно едят и болтают. В конце смены здесь устраивали дискотеку. Но больше всего я любила это место по пятницам. Ведь только по пятницам скучная столовая становилась центром магии и внезапных перевоплощений!

Вожатые сдвигали столы, дежурные выставляли стулья и лавки кривыми рядами (кто в здравом уме будет требовать от десятилетки геометрической точности?). Гомоня и улюлюкая, галчата занимали свои места, и на пятачок у противоположной от входа стены приходило время для вечерних представлений, которые готовили отряды.

Все это дело взрослые величали мудреным словом «коллективно-творческое дело». Но на деле здесь торжествовала лютая детская самодеятельность. Все выступления держались на фантазии зрителей, возможностях липкой ленты и подручных средств (чаще всего занавесок, поспешно снятых с окон комнат).

Я всем сердцем обожала эти выступления. Здесь на импровизированной сцене под запахи свежей сдобы и аплодисменты других галчат, я впервые сыграла дерево — и была, на мой скромный взгляд, бесподобна! — качала руками и скрипела в самые трагически-ответственные моменты.

Здесь впервые читала стишок-переделку про ослика, потерявшего палатку (история основана на реальных событиях одного похода). Здесь громко и отчаянно фальшивила, крича отрядную песню вместе с остальными (ведь не важно, как поешь, главное, что громко).

Здесь много всего происходило.

Но впервые меня не воспринимали всерьез…

— Я не желаю слушать этот бред!

Начальник лагеря грохнул кулаком по столу, где в беспорядке лежали переговорные устройства и карты. Над последними мигали и двигались черные, белые и синие точки, в реальном времени отображая перемещения поисковых отрядов.

Столовая времен моего детства не походила на себя: в воздухе явственно угадывался запах валерьянки, будто кто-то так нервничал, что уронил пузырек на пол и разлил половину флакона. Но хуже всего была атмосфера мрачного ожидания, наползавшая со всех сторон.

Кто-то сдвинул обеденные столы буквой «П», за которыми стояли обеспокоенные вожатые и незнакомые мне люди. Никто не садился. Подозреваю, что это не от избытка сил, бодрости духа и зашкаливающего уровня кофе в крови.

Никто кроме начальника лагеря, чей стол располагался отдельно от всех. Начальника лагеря, которому я безуспешно пыталась донести свою мысль.

— Это не бред. Трое детей сейчас на острове проходят испытание Отчаянных. Подозреваю, что они сбежали из лагеря еще до начала грозы и…

— Девушка, достаточно сказок, — отказался слушать мужчина.

Под его глазами залегли глубокие тени, морщины обозначились сильнее, а руки дрожали. Он то и дело поднимал руку и нервно приглаживал тонкие седые волосы. И я вдруг подумала, что после случившегося этой ночью, начальника лагеря снимут с должности. Если не хуже…

Подумала и не испытала ни капли сочувствия. Только глухую безосновательную ярость.

— Хватит с нас вашего появления! Никаких нервов не хватит, а у меня сердце, между прочим.

Бестия, сидевшая рядом с моей ногой, вжала голову в плечи и грустно шмыгнула носом. На виноватой морде большими буква читалось следующее: кто ж знал, что эти двуногие такие впечатлительные? Я же просто зашла, а они сразу орать и под столы прятаться.

— Девушка, идите и сядьте уже где-то в уголке, не мешайте работать! И зверюгу свою заберите.

Но я не пошла и не села, хотя с меня натекла уже приличная лужа воды. Я осталась, и зверюга моя осталась. И я сейчас не про Бестию даже.

— Михель Соль, Трей Кесси, Ром Мыльный, — продолжала стоять на своем. — Эти дети сейчас одни на острове, напуганы и, возможно, им грозит опасность, ведь…

У собеседника сдали нервы. Мужчина схватил полупустую кружку с недопитым кофе, швырнул на пол и наконец-то оторвал зад от стула. Жаль, что не для того, чтобы самолично броситься на поиски галчат.

— Пошла вон! Вон отсюда!!! Выкиньте эту девчонку из штаба! Вон!!!

Вид красного начальника, брызгающего слюной и фонтанирующего злобой, произвел на меня неизгладимое впечатление. Настолько неизгладимое, что я действительно развернулась и пошла. Но не в уголок, на что надеялся мужчина, а к тому самому столу буквой «П».

Встала между двумя женщинами, осмотрела заваленный бумагами стол и совершенно спокойно попросила:

— Можно мне посмотреть списки дежурных?

Мне тут же протянули папку. Кивнув, быстро открыла, пролистала и нашла на пятой странице своих потеряшек. Детей селили в комнаты по четыре человека, в редкие смены по пять. И обычно дежурство несли тоже комнатами, значит… Я отыскала четвертую фамилию мальчика, запомнила номер домика, комнату и вернула папку на стол.

— Спасибо, — я была сама вежливость, если не считать холодной решимости, вновь вернувшейся в тело и разум.

Отошла от стола, кивнула Бестии, малость растерянной и слегка пришибленной встречей с начальством.

— Бестия, пойдем. Прижучим кое-кого!

Ведь то, что знают трое, знает и четвертый. Ну или догадывается так точно! А мне сейчас хватит любой зацепки.

Мы с дракошкой вновь выскочили на улицу в дождь и холод, не сговариваясь перешли на бег и умчались к корпусам, где спали галчата. Окна в домиках не горели, и, по идее, все дети должны были тихо сопеть в своих кроватках. Но то по идее.

Будь я любопытной десятилеткой, то спокойно уснуть, когда вокруг творилось вот такое, не помогло бы даже самое сильное снотворное!

Я огляделась и перешла с бега на быстрый шаг. Бестия трусила рядом по чавкающей лужами тропинке.

— Ррра! — высказалась она.

— Поддерживаю, это концентрированная сволочь, а не начальник. Ничего, сейчас найдем доказательства и…

И что будет дальше предположить мне не дали.

Дверь в домик, где как бы спали, по мнению взрослых, а как по моему собственному, так сто процентов бдели любопытные дети, отворилась, и в проеме показалась до боли знакомая фигура в черном комбинезоне факультета звездокрылов.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. О детской непосредственности и боевых манжетах

Бестия среагировала первой. Она радостно пискнула и со всех лап помчалась навстречу. Игнорируя ступеньки, распахнула удивительные крылья, на внутренней стороне которых серебрилось свое собственное звездное небо. В один прыжок хвостатая непоседа взлетела на крылечко и сжала ногу встречающего в крепких драконьих объятьях.

— Бестия?

Голос Глена мог посоперничать с любым раскатом грома, но шаловливую малышку это не смутило. Она подняла голову, глянула честными, не замутненными наличием совести глазками и расплылась в клыкастой ухмылке. Ну как на такую сердиться?

Вот и Глен не осилил науку гневных педагогических взглядов и ласково почесал драконий нос, а потом поднял голову и заметил меня.

— Адриана!

— И снова привет, — сказала я с усталой улыбкой на губах и поднялась по ступенькам под защиту козырька. — Ты почему здесь?

Он, видимо, хотел задать тот же вопрос, но я опередила.

— Госпожа Магни сняла меня с поисковой операции, собрала всю малышню здесь и велела глаз с них не спускать, — пробасил Глен, отступая в сухое и прогретое нутро домика. — Сказала, что интуиция подсказывает: эти хитрые головастики что-то знают, но не хотят рассказывать. Но я-то понимаю, что это из-за руки…

И он кивком головы указал на правую руку, которая все еще не восстановилась после вывиха. Я прошла за ним, сняла и встряхнула неприлично мокрую куртку ядожалов, скрутила и выжала мокрые волосы. И все это время торопливо говорила:

— А я тебе так скажу: у нашего, то есть вашего, декана просто потрясающая интуиция! Госпожа Магни права от и до. Эти хитрые моськи кое-кого покрывают.

— Кого? — уточнил Глен, протягивая мне полотенце для рук.

Я с благодарным кивком приняла такое важное и нужное сейчас полотенце и приготовилась отвечать, но тут потеплел камень переговорного устройства.

— Наши вызывают… Ты можешь пока собрать всех и усадить в круг?

Глен кивнул и без колебаний ушел по коридору. Бестия проказливой тенью поцокала за ним. Через мгновение спальный домик сотряс коллективный детский вопль: «Дракон» и мощный рык:

— Дети-и! НЕТ!!!

Я сделала шаг, но подавила порыв броситься на выручку и торопливо сжала обжигающе-горячий камень переговорного устройства. Закрыла глаза, вслушиваясь. Вздрогнула от пронзительного:

«Адриана».

Моментально узнала Кристена Арктанхау, вспомнила его последний приказ и повторно обиделась. Впрочем, обида жила лишь до его следующего:

«Адриана, пожалуйста, не молчи! Где ты? С тобой все в порядке?»

Это было до того странно, что я открыла глаза и посмотрела на камень, зажатый в руке. Что за необоснованная паника в лучших традициях моего старшего брата? Увы, но и он не мог мне внятно объяснить, что вообще происходит.

Быстро отчиталась:

«Я в спальном домике с Гленом, детьми и Бестией, которую эти самые дети в данную минуту пытаются растащить на сувениры».

Шумный выдох облегчения, и я услышала нечто невероятное:

«Поговори со мной».

Дальше по коридору что-то печально рухнуло и сломалось. Дети встретили грохот дружным воплем маленьких дикарей, Глен отчаянным:

— Бестия, слезай с люстры!

«Эмм… Сейчас?» — выпалила я, мысленно гадая, как бы так потактичнее намекнуть, что у меня там дракона на кусочки делят.

«Всего минуту».

«Хорошо… О чем?»

«Не знаю. Просто поговори. Хочу слышать твой голос».

Я огляделась по сторонам, взглядом ища тему для разговора, и неожиданно вспомнила:

«Здесь я впервые поцеловалась».

Сказала. Потом поняла, что сказала. Потом хлопнула себя по лбу и мысленно сгорела от стыда.

«И как? Понравилось?» — вкрадчивым тоном уточнил северянин, явно не догадывающийся о румянце на моих щеках.

Я устало прислонилась спиной к стене, потому что ноги уже отказывались держать, и постаралась не расхохотаться при воспоминании о том самом первом разе.

«Кристен, мне было девять, ему, кажется, одиннадцать. О каком там «понравилось» может идти речь?! Как вспомню, так рыдать от смеха тянет! Мы остановились друг от друга на расстоянии метра, потом вытянули губы, как две спятившие утки, сделали быстрый «чмок» и отскочили друг от друга с ошарашенными глазами. Вот тебе и весь поцелуй!»

Арктанхау, видимо, представивший эту презабавнейшую картину, потому что тихо рассмеялся и мягко выдохнул:

«Спасибо».

Камень в моей ладони похолодел, показывая, что связь оборвалась.

Я еще какое-то время бездумно постояла, гадая, что сейчас делает Кристен и почему захотел поговорить со мной. Потом, оттолкнулась от стены и медленно побрела вперед. Надо узнать, что там с Бестией и Гленом, а то детишки как-то подозрительно притихли.

Переговорник вновь нагрелся и обжег теплом грудь.

«Адриана», — позвал Кристен.

«Вернулся за еще одной нелепой историей из жизни Адрианы Нэш?»

«Нет… Хотел сказать, что у тебя красивые губы».

И на этом он опять отключился.

А я еще где-то с минуту стояла, не в силах хоть как-то повлиять на широкую улыбку неприлично счастливой девушки с пунцовыми от смущения щеками.

* * *

— И что здесь происходит?

Мое появление вызвало фурор и оцепенение в детских рядах. Десятилетки замерли на шаткой баррикаде из стульев, по которой желали взобраться на люстру. Та одиноко раскачивалась, скорбно свесив четыре плафона, и роняла на пол хлопья пыли вместо слез.

Бестия же с видом принцессы в глубоком показательном обмороке возлежала у Глена на ручках. Судя по хитрой черной мордочке, ей весь этот бардак нравился даже больше, чем любопытным детям.

— Андриана! — несчастным голосом взмолился адепт, прогибаясь под тяжестью возложенной на него ответственности и чешуйчатого хвоста. — Сделай что-нибудь!

Я пожала плечами, соединила мизинец с большим пальцем и вскинула руку с тремя оттопыренными пальцами в знаке приветствия.

— Галчата! Гип-гип…

— УРА!!! — дружно подхватили дети, копируя жест.

Признав в странной тете свою, малышня шустро разобрала стулья, поставила их в круг, чинно расселась по своим местам и приняла обманчиво-невинный вид. Но меня было не провести.

— Кто из вас Карл?

На детских личиках появилось выражение безмятежной тупости. Кто-то пожал плечами, кто-то развёл руками. Если Карл и был среди них, то сдавать его никто не собирался. Даже после обещания, что ничего дитятку не будет. Даже после заверений и угроз.

— Бестия, слезай с Глена. И не надо так показательно сопеть, ничего плохого галчата с тобой не сделают.

Судя по хитрым моськам детишек, они считали иначе. Глен наклонился, опуская нашу трепетную барышню на пол. Бестия в лучших традициях опытных женщин пожелала продлить релаксационный сеанс «на ручках» и вцепилась в его плечи крепче голодной блохи.

Я быстро оглядела видевших и практически сразу узнала среди них Карла. Вычислить его оказалось просто: больше никто не смотрел на меня с выражением тревожной задумчивости. Поманив пацана, я отошла к окну, присела на корточки и пока остальные следили за бесплатным цирком «Бестия не хочет слезать», быстро протараторила:

— Карл, я знаю, что они уплыли проходить испытания. Я тоже одна из вас и знаю традиции. Не хочешь говорить и предавать друзей, не говори. Просто кивни, если я права… Михей, Трей и Ром уплыли сегодня?

Быстрый и короткий кивок мальчишки, и мне осталось уточнить только одно.

— Остров с пещерой или остров, где большая сосна на берегу?

Карл сделал вид, что чешет затылок, и незаметно показал два пальца. Я благодарно улыбнулась и встала на ноги. Меня тут же повело от усталости. Пришлось вцепиться в подоконник и переждать приступ головокружения. И только после того, как комната перестала вращаться, я смогла взять себя в руки и пойти на выход.

Выскочила в коридор, Глен увязался следом.

— Адриана, — басил он, следуя по пятам, — что ты задумала?

Я сорвала с крючка противно-мокрую куртку, поспешно, пока не передумала, натянула и глянула на обеспокоенного друга.

— Нечто крайне отважное, Глен.

— То есть глупость?

— А вот это не точно. Посмотрим на результат… Бестия, ты со мной?

— Пиу!

Чёрная дракончика приосанилась и выпятила грудь.

«Смотри, Адриана, — говорил весь ее грозный облик, — я не просто ящерица с лопастями. Я пятьдесят килограммов поддержки и отваги. Вот!»

Гроза затихла и перешла в мелкий небесный душ. После нагретого помещения холод улицы чувствовался сильнее. Он ущипнул за нос, обжег горло на вдохе и немного отрезвил мою горячую натуру.

Идти в столовую — просто терять время. Вместо помощи там ждет очередной бесполезный спор, истерика про больное сердце и коронное «девушка, забейтесь в угол». Вызвать Кристена через переговорник? Так их десятка далеко, а остров вот он! Рукой подать.

— Гррм? — заворчала Бестия, привлекая мое внимание.

Драконенок практиковала бег на месте, профилактическое хлопанье крыльев и тренировала решительный взгляд из-под бровей… В общем, всячески демонстрировала готовность рвать когти и двигаться в сторону острова.

Я мысленно оценила мокрую и усталую себя, пририсовала рядом черную малышку-дракончика, полную кипучей энергии, и пожала плечами.

— А будь по-нашему! — решилась я и побежала в противоположную от столовой сторону.

Спустилась к реке, пошарила в траве и нашла камень потяжелее. Под радостный вопль Бестии разбила пыльное окошко, отбила опасные края, подтянулась и пролезла внутрь сарая, где вожатые хранили инвентарь и ненужный хлам. Включила фонарик и быстро осмотрелась.

Обнаружить надувную лодку или спасательный плот на одну персону не вышло: все плавсредства отдали стражам. Но когда отсутствие возможностей могло остановить целеустремленного человека? Вот и меня это не смутило!

— Бестия, принимай, — велела я, с трудом пропихивая здоровенный моток веревки сквозь крохотное оконце.

Вдвоем мы кое-как вызволили моток и доволокли его до линии пляжей. В темноте очертания островов смазывались, и я возблагодарила всех богов проказ и смелости за то, что «отчаянные» выбрали именно остров с сосной. Просто по такой темноте и непогоде кривой ствол сосны был виден как на ладони.

Найдя концы веревки, я вытащила один, обвязала вокруг талии, чтобы не потерять в темноте, а другой торжественно вручила Бестии и ткнула в нужную сторону.

— Слетай и привяжи к дереву.

Бестия отсалютовала хвостом, как солдат на параде, схватила конец лапами и взмыла в небо. Я следила за тем, как стремительно разматывается скрутка и с ужасом думала, что будет, если веревки вдруг не хватит. Да, вот такую переправу через реку устраивали каждую смену, но кто сказал, что это…

Резкий рывок веревки протащил меня вперед по песчаному пляжу и заставил войти в ледяную воду по щиколотку. Я дернула веревку обратно, намекая, чтобы кое-кто на том берегу не наглел, и выбралась из воды. Натянула будущую переправу так, как учили на занятиях у Бушующего, привязала свой конец к стволу дерева, и повисла на руках, проверяя надежность узлов.

Все. Отступать некуда!

Выдохнула, зацепилась ногами и поползла вперед. На краю сознания вспыхнула паническая мысль, что я обязательно сорвусь, как же иначе, с моей-то удачей, но я слишком устала и переживала за детей, чтобы обращать на нее внимание. Просто перебирала руками, пока не поняла, что силы на исходе.

— Пиу!

Радостная моська Бестии над моей головой стала подсказкой, что вопреки всем доводам разума Адриана Нэш таки добралась до противоположного берега. Теперь осталось пацанов найти и… все!

Что это за загадочно «все», которое последует после, додумать я не успела. Потому что пацаны отказались находиться и выскочили из мокрого подлеска сами.

Мокрые и перепуганные сорванцы кричали в три голоса:

— Тетя! Тетя! Спасите нас!

— Ой, а это кто? Дракон?

— Дракон! А погладить можно?

— Он не кусается?

И следом посыпалось неочевидное:

— Тетя, а что драконы кушают?

— А чем какают?

— А его тоже заставляют ногти стричь?

Нас с Бестией синхронно передернуло: меня от слова «тетя», Бестию от бестактности вопросов. Мы с подругой по несчастью обреченно глянули друг на друга, после чего я скомандовала:

— Охраняй!

— Рр? — уточнила малышка с видом “кого от кого”.

— Всех от всех, — крикнула на ходу и пошла брать штурмом горку близ корявой сосны.

Горка против штурма возражала, подкладывала под ботинки шишки, веточки, мокрые листья, но даже она была вынуждена спасовать перед моим упрямством. Привалившись спиной к скрюченному стволу на вершине, я выудила из-под куртки камень переговорника и сжала.

Камень хранил многозначительное молчание. Для надежности повторила алгоритм вызова, потом потрясла капризное устройство, потом постучала о шершавый ствол.

Увы, но камень оставался просто камнем и на связь с Кристеном или кем-то другим из десятки не выходил.

— Что такое облом и как с этим жить! — пробормотала я и энергично растерла мокрое от дождевых капель лицо. — Ладно. Тогда попробуем вот так…

Подтянув рукав, я торопливо ослабила ремешки, стянула боевую манжету, которую все адепты носили на запястьях. Провела мокрыми и холодными пальцами по магическим знакам. Если бы Хет-Танаш только видел, о, если бы он только видел, как я пробиваю себе окошко в системе безопасности, то демона хватила бы неконтролируемая трансформация. А может и удар. Но это не точно. Здоровье у демонов отменное.

Однако Хет-Танаш был далеко и возмутиться не мог. Чего не скажешь о самой манжете. Забарахлившая система встретила мое варварское проникновение со взломом, как монашка сатаниста в собственной опочивальне. То есть разразилась криками и спецэффектами, а в конце еще и крестом по темечку огрела.

Мощный столб желтого света рванул к небу, огласив округу визгом сирены, а мне прилетел откат. Пошатнувшись, я обессиленно свалилась на землю, щекой чувствуя, как впиваются в кожу сосновые иголочки, и мечтая лишь о том, чтобы все поскорее закончилось, и нас спасли.

Эй, кто-нибудь! Прекрасного принца мне срочно!

— Адриана!

Чьи-то сильные руки встряхнули меня, рассчитывая на реакцию, а когда той не последовало спасатель хрипло выругался и поднял мою полудохлую тушку с мокрой земли. Я прижалась к тёплой груди (счастье-то какое), вдохнула знакомый запах мужского тела и улыбнулась.

— Кристен… — шепнула едва слышно и с чувством выполненного долга отключилась.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. О лекарском крыле и философии действия

Я редко ругаю свою удачу, но иногда, вот как сегодня, осознаю, что и других она игнорит с завидной регулярностью.

— Адептка Нэш! — прорычал магистр темных искусств и по совместительству мой горячо любимый и крайне нервный братец.

— Ну, адептка, что скажете в свое оправдание?! — вторил разгневанному ректору не менее злой господин Максимус Медный, декан факультета ядожалов.

Хет-Танаш от восклицаний воздерживался, предпочитая не сводить с меня пристального взгляда. Взгляда полного опасно-матримониальных планов. И это последнее пугало сильнее всяких криков.

— Адептка!

— Да, господин ректор?

Я с гордым видом и прямой спиной сидела на стуле в кабинете брата, стараясь не паниковать раньше времени. Получалось плохо.

Очнулась я лишь пару часов назад в палате лекарского крыла. Голова раскалывалась, как перезревший арбуз, во рту было сухо, как в горшке с кактусом, который я забыла полить. Ушибленное при падении бедро болело при каждом неловком движении ногой. Зато цела.

Словоохотливые девушки с факультета помощи и возвращения осмотрели меня, а заодно в красках поведали о случившемся этой ночью. Отчего я впала сперва в ступор, а после в легких шок.

Просто по словам лекарок выходило, что вчера было очень весело. Очень весело вообще всем десяткам, а не только нам с Бестией.

Ребята с факультета небовзоров первыми засекли любителей экстремальных сплавов по бурным водам рек, а подоспевшие ядожалы эвакуировали мокрых и продрогших потеряшек. Тем временем звездокрылы рыскали над лесом, выискивая первую спасательную группу из вожатых и ребят постарше. Нашли.

Те сидели на дереве и мелко дрожали под пристальным взглядом упитанного кабанчика, который, собственно, и загнал двуногих наверх. Кабан, которому выпал редкий шанс встретить завра, впечатлился размерами летающих ящеров, обгадился и предпочел дать деру, проломив широкую просеку в, казалось бы, непролазных кустах. И если кабан хотя бы на одну тридцатую такой же сплетник, как адептки с факультета помощи и возвращения, то уже к концу недели весь лес облетит новость о том, что возле лагеря «Галчонок» завелась неведома зверушка с крыльями цвета ночи.

— Ек-макарек! Опять они бездельничают!

Ворвавшийся в палату господин Горячий, разогнал словоохотливых девчонок, нацедил у меня две пробирки крови и рассказал оставшееся.

Могу поздравить себя за догадливость: Кристен мне не померещился.

Арктанхау действительно поднял в небо своего ядожала, бросился на столб света, бьющий из заклинившей боевой манжеты, и спас нас с детьми, за что ему честь, хвала и соответствующая запись в личном деле. Бестию поругали за самоволку и похвалили за проявленное мужество, вручив маленькой обжоре круглую дыню. Мне же…

Мне же сунули в рот горькую витаминку, якобы для бодрости, подняли с кровати и велели топать на ковер в кабинет ректора.

— А ты на что рассчитывала, голубушка? — поразился иссушенный старостью некронавт. — Медаль тебе не светит. Как бы вообще не исключили…

«Окрыленная» перспективами, я на подрагивающих от усталости ногах добрела до кабинета ректора. Фред встретил меня бесстрастным выражением на лице и предложением вот прям тут по-быстрому написать завещание. Он и человека толкового знает. В два счета оформит!

Из чего я сделала вывод, что в кабинете меня будут долго и мучительно убивать, и печально вздохнула. Робким котенком поскреблась в дверь, услышала грозное: «войдите», и бочком просочилась в кабинет, где меня с распростертыми объятьями встретила недовольная компания из ректора, двух деканов и демона. И началось…

— Адептка Нэш! — братец стукнул кулаком по рабочему столу, отчего вздрогнула я, склянки в шкафу и даже одинокий голубь на карнизе за окном. — Адептка!!!

— Дариан, тебя заклинило? — скучающим тоном уточнила Эрика Магни, любуясь своим маникюром. На минуточку единственная, кто не кричал, не злился и вообще демонстративно сидел на подоконнике, поджав под себя одну ногу. — Напоминаю, что есть еще куча обидных слов, которые можно патетически кричать, в надежде разбудить в ком-то совесть.

У братца дернулась щека и непроизвольно сжались челюсти. Обрадованная эмоциями хозяина, тьма, что жила в полудемоне, хлынула на лицо, окружая глаза, стекаясь на виски и переносицу. Миг и начало казаться, что магистру темных искусств повязали на глаза плотную черную повязку.

— ТЫ… — прошипел он страшным голосом.

— Я! — пискнула испугано.

— Риана, ты что натворила?!

— Что?

Дерганый и многострадальный ректор нашей развеселой академии подался вперед. Выражение его лица из просто зверского стало убийственным.

— Ты полетела на боевой вылет.

— Так все же полетели, — развела я руками.

У брата закончились аргументы и началась стадия «дорогая сестра, тебя проще выдать замуж, чем удержать вдали от опасности», поэтому эстафету перехватил господин Медный.

— Адриана, вы ослушались прямого приказа оставаться в штабе и пошли спасать детей самостоятельно.

— Так пришлось! Это не я такая смелая. Это начальник лагеря не захотел оторвать свой…

— Вы не поставили никого из старших в известность о своем глупом поступке, — перебил декан.

— Я пыталась! Но переговорник не работал!

Господин Медный прикусил язык, потому как с переговорниками действительно мутная история случилась. Камни отключились у всех поисковых групп разом, отрезав их от связи. И по словам лекарок выходило, что никто с факультета магмеха так и не понял причины массового сбоя.

Подозрительно? Еще как!

На мгновение в кабинете ректора возникла секундная заминка, которую прервал молчавший все это время Хет-Танаш.

— Ты взломала боевую манжету и закоротила контакты.

— Так переговорник не работал!

Демон издал глубокомысленное «хм…» и с нажимом повторил:

— Адриана, ты взломала боевую манжету. Это не обвинение. Это констатация факта. Невероятного факта.

Я открыла рот и нахмурилась, не совсем понимая, к чему ведет этот хитрый и убийственно логичный демон.

— И что? — озвучила мой вопрос Эрика Магни.

— Обычному адепту не под силу взломать боевую манжету. Уж поверьте, я сам ставил на нее коды доступа и позаботился о том, чтобы устранить все имеющиеся лазейки, но Адриана сделала это.

— Адреналин порой толкает и на куда более удивительные вещи, — не впечатлился декан ядожалов.

— Полностью с тобой согласен, Максимус. Я считаю, что адреналин запустил ранее дремавший дар технопата, — продолжил невозмутимый демон и внезапно подытожил:

— Итак, что мы имеем. Адептка Нэш демонстрирует неподчинение приказам старших и не может наладить контакт с ядожалами. С другой стороны, мне доподлинно известно о ее теоретических познаниях в области магической механики, плюс открывшийся дар технопата…

Хет-Танаш обвел взглядом всех присутствующий и остановился на мне.

— В сложившейся ситуации я вижу только один вариант. Раз адептка Нэш не справляется на факультете ядожалов, то предлагаю перевести ее на магмех. Под мой личный контроль.

* * *

— Что?.. НЕТ! — возмутилась я.

Это был удар под дых, нож в самое сердце!

— Дар технопата, да вообще любые способности ментального общения с механизмами есть только у одного из десяти адептов этого набора, — дожимал демон, если не меня, то присутствующих. — Перспективнее и грамотнее развивать именно этот талант. И не тратить время на бестолковые попытки приручить завра и стать стражем.

Я вскочила и сжала кулаки, готовая наброситься на демона. Хет-Танаш встретил мой взгляд с отрепетированной надменностью демона из правящего рода и посмотрел на лучшего друга.

— Что скажешь, Дариан?

Братец отвел взгляд, сжал челюсти и побарабанил пальцами по столешнице. Он явно колебался. И не потому, что не принял доводы лучшего друга, а потому что боялся непонимания и обиды с моей стороны.

С подоконника спрыгнула Эрика Магни, взглянула на меня, потом на мужчин и решительно подбоченилась.

— Коллеги, разрешите мне устроить Адриане небольшой воспитательный тет-а-тет. Поверьте, пользы от него будет больше, чем от вашего грозного вопля «адептка».

Мужчины переглянулись. Медный коротко кивнул. Братец резко отодвинул кресло, в котором сидел, точнее даже кипел от негодования, и молча поднялся. Демон скрипнул зубами с видом «вопрос о переводе не закрыт».

Все в том же грозном молчании тройка покинула кабинет и закрыла за собой дверь.

Дорал-кай одним рывком задрала рукав комбинезона, освобождая манжету, и глядя исключительно на нее заорала:

— Где твоя голова?! Голова где?! Это надо же придумать такое, импровизаторша хренова! Ты что, наивная сопля, думала? Спасение людей — это тебе не жук лапкой потрогал. Молчи, адептка! Я не хочу слышать твои оправдания! И реветь тоже не вздумай! Меня слезами не разжалобить, я калач тертый и устойчивый к женским истерикам!!!

Я испуганно вжалась в спинку стула, откровенно напуганная такой резкой метаморфозой. Вокруг двери и окна сформировался голубоватый контур запирающего заклятья. Дорал-кай дождалась пока тот потухнет и принялась снова что-то набирать на манжете. И все это под суровое:

— Вот прав, прав Хет-Танаш! Гнать тебя надо с отделения стражей! Поганой метлой гнать, пинками под зад… Сама-то понимаешь, куда сунулась? И не всхлипывай! Я на такие вещи не покупаюсь!

На последней, особо грозной фразе, декан факультета звездокрылов закончила манипуляции с манжетой и довольно улыбнулась.

— Ну вот и все. Теперь они убедились, что я взялась за твое воспитание, а значит взламывать и подслушивать не станут. Дариану и Максимусу этого будет достаточно, а Хет-Танаш в любом случае не оставит мысль о твоем переводе. Выдохни, Адриана, у нас есть как минимум полчаса, чтобы спокойно все обсудить.

И я действительно почувствовала, как завязанные узлом нервы начинают распутываться. Села более расслабленно и с благодарной улыбкой посмотрела на легендарную в моих глазах женщину.

— Мне так жаль, что я не звездокрыл.

Я не хотела в этом признаваться. Просто как-то само собой вырвалось. Но сказанного не воротишь.

— Думаю, настало время рассказать тебе страшную тайну, — усмехнулась дорал — кай, прошла и села на свободный стул. — Тебе никогда не приходило в голову, как так вышло, что одна дорал-кай смогла не просто открыть три вида летающих ящеров? Как мне удалось стать их матриархом?

— Вы… крутая?

Эрика Магни заломила бровь и прикусила губу. Секунду она держалась, а потом, откинула голову назад и от души расхохоталась.

— Лучшая шутка на этой неделе! — сказала она, вытирая набежавшую слезу. — Ну а теперь поговорим о чем-то, что ближе к истине. Видишь ли, большая часть людей живет с мыслью, что им присуще что-то одно. Суди сама! Даже здесь, в академии, мы говорим: дружелюбные, как звездокрылы, и высокомерные, как небовзоры. Прямолинейные, как ядожалы, и веселые, как звездокрылы. Мудрые, как небовзоры, и сильные, как ядожалы…

Госпожа Магни стянула резинку и небрежным жестом растрепала свои удивительные волосы, черные с пепельными кончиками.

— Видишь ли, правда не в том, что я крутая… Хотя и это тоже имеет место быть! Правда в том, что я и звездокрыл, и небовзор, и ядожал. Все и сразу. Теперь поняла?

— Поняла, — покладисто кивнула, прикусила губу и созналась:

— Вообще-то ни слова.

— Адриана, — тяжелый выдох, — главная и самая сложная задача — это принять себя. Принять все, что способен принять, и взяться за изменение там, где принять не можешь.

Манжета на руке декана вспыхнула, показывая, что ни о каких получасах и речи быть не может. Ректор рвался вернуться на свое рабочее место с энтузиазмом законченного трудоголика.

— Все. Тебе пора. Было приятно поболтать. Будешь выходить, не забудь жалобно всхлипнуть, а то еще не поверят, что раскаялась. А нам оно надо?

Кивнув, я торопливо поднялась со стула и пошагала на выход.

«Принять все, что способен принять, и взяться за изменение там, где принять не можешь», — повторяла мысленно, стараясь не потерять зыбкого озарения, нахлынувшего от этих слов.

— Да, и ещё!

Я обернулась и встретилась с испытующим взглядом Эрики Магни.

— Пока мы не разошлись, как облака на небе… Сходи в лекарское крыло.

— Опять? Госпожа Магни, да я же только что оттуда! — застонала я. — Ну, правда, это перебор! Клянусь, если господин Горячий попросит нацедить ему ещё одну пробирку крови, то я заподозрю в нем упыря!

Дорал-кай улыбнулась уголками губ и тотчас стала серьезной.

— Этой ночью один из ядожалов вытащил из воды девочку. Она захлебнулась и лекарям не удалось ее спасти. Того ядожала, что нашел ее, зовут Кристен Арктанхау.

Меня прошиб холодный пот. И как-то сразу вспомнился тот странный разговор по переговорнику. И стала понятна паника, звучавшая в голосе Кристена. И просьба поговорить с ним.

О, боги… Как же паршиво ему сейчас!

— Подумала, что тебе следует это знать, — сказала матриарх завров и напомнила. — Всхлипнуть не забудь.

Я кивнула, вышла в приемную и… картинно всхлипнула.

Все, как и договаривались.

ЭПИЛОГ

Лекарское крыло встретило меня тишиной и запахом антисептика.

Я прокралась к посту медсестры, готовая прятаться и сливаться с невыразительными стенами коридора при малейшем намеке на приближение Тихона Горячего с его маниакальной жаждой нацедить из меня пробирку-другую крови. Лекарка долго и категорично не желала выдавать мне сведения о поступившем ночью ядожале. Мол, и чувствует себя адепт Арктанхау неважно, и вообще у него постельный режим и оздоровительная программа из капельницы, и вообще, как не стыдно, почему-то мне, довели парня до такого серьезного истощения!

Под конец прочувственных обвинений я не выдержала и включила в себе ядожала:

— Послушайте, это лекарское крыло или тюрьма строгого режима? Мне что, необходимо сходить за адвокатом, чтобы добиться встречи? Так без проблем! Я сбегаю! У ректора как раз выдалась свободная минутка и подходящее настроение для разборок.

Фраза возымела на лекарку удивительный эффект. Сперва та поджала губу, после закатила глаза и с обреченным вздохом, в котором уместились страдание и апломб целой театральной труппы, назвала номер палаты.

— Спасибо, — повела я себя как хорошая девочка, развернулась, проигнорировала раздраженное бормотание дежурной и отправилась на поиски Кристена.

Нужная палата оказалась в конце коридора, возле лестницы. Вежливо постучав, я заглянула внутрь и обнаружила Кристена.

Он сидел на постели, привалившись спиной к изголовью. В больничных штанах и белой майке, подчеркивающей большие мускулистые руки, с исхудавшим лицом и глубокими серыми тенями под глазами.

В руках пациент держал книгу с потрепанным корешком, которую с нескрываемым интересом читал. Вот сильные пальцы перевернули страницу, и на губах северянина появилась предвкушающая улыбка хищника, почуявшего кровь.

Ну прям Темный Властелин, нашедший формулу всевластия!

— Кристен, — позвала я.

Не отрывая взгляд от занимательного чтива, Арктанхау поднял голову, кинул быстрый взгляд в мою сторону и снова вернулся к чтению. Пару секунд ничего не происходило: я в нерешительности топталась на пороге, Кристен был все так же увлечен чтением, а потом снова посмотрел на меня и только тут до него дошло.

— Адриана… — выдохнул он, быстро захлопнул книгу и спрятал за спину.

Заинтригованная странной реакцией на меня, всю такую сострадательную, я уточнила:

— К тебе можно?

Вместо ответа северянин подвинулся и приглашающе похлопал по постели рядом с собой. Я зашла в палату, закрыла дверь и подошла к кровати, но садиться постеснялась.

— Госпожа Магни рассказала про девочку. Мне так жаль, что…

— Я могу попросить тебя об одолжении? — перебил Кристен.

— Смотря каком.

Арктанхау показал на сгиб левой руки, куда безжалостные лекарки воткнули иглу оздоровительной капельницы.

— Не могу согнуть, — не то посетовал, не то констатировал он. — Можешь переплести мои волосы? Мешают жутко.

Я с подозрением уставилась на его светлую макушку. Арктанхау и Хезенхау чтили традиции своего народа и даже в академии ходили с заплетенными волосами или затягивали те в короткие хвостики на затылках.

Вот и сейчас волосы Кристена были заплетены в две тугие косы, плотно прилегающие к коже. Просто волосок к волоску. Идеально!

Вопрос: что там может мешать?

— Спасибо за веру в мои таланты, но я такое не повторю.

— Сделай как получится.

Кристен хитро улыбнулся и сел ко мне спиной, тем самым не оставив выбора. Пожав плечами, я сняла форменную сине-желтую куртку, кинула ее на металлическую перекладину изголовья и провела пальцами по ровной тонкой косе. Кристен неосознанно вздрогнул.

— Уверен, что это нужно?

— Как никогда.

Чувствуя себя варваром, уничтожающим культурное наследие и память далеких предков, я стянула с его волос резинку и принялась распутывать волосы. Кристен прикрыл глаза и молчал. Смолчал и когда за неимением расчески я пропустила его волосы через свои пальцы. Даже не пикнул, когда собрала пепельные густые пряди в хвост и потянула на себя. Наоборот, безропотно отклонился назад, делая все, чтобы мне было удобно заниматься с его волосами.

Дрожащими пальцами я торопливо плела косу. Одну! На две моего мастерства точно не хватило бы. Плела и гнала от себя навязчивое ощущение, что, сама того не понимая, делаю для Кристена нечто большее, чем банальная прическа.

— Все, — объявила я, закрепив резинку, и отступила на шаг, чтобы критическим взглядом оценить старания.

Старания со стороны выглядели как издевательство. Косичка заметно кривилась и вихляла из стороны в сторону, как дороги в деревнях. Хорошо, что я не стала доплетать до конца и ограничилась забавным хвостиком.

Кристен поднял правую руку, осторожно провел ладонью по прическе и, кажется, остался вполне себе доволен (что странно!), потому что повернулся не с требованием вернуть как было, а с широкой открытой улыбкой.

— Блин! — расстроилась я. — Прядка вылезла…

Протянула руку, дотронулась до непослушной пряди, упавшей на лоб Кристена, и уже даже собралась предложить распустить весь этот ужас и сделать еще одну попытку, но подверглась коварному нападению.

Весь из себя такой больной, со слов дежурной медсестры, Арктанхау крайне шустро перехватил горе-парикмахера и дернул. Я тихо пискнула, и сама не поняла, как оказалась лежащей спиной на постели, а сверху навис довольный, как нашкодившая Бестия, Кристен.

— Спасибо.

— Пожалуйста, — по инерции ответила я, лихорадочно вспоминая не мелькали ли где-то в литературе или разговорах с подругами северяне.

Вдруг у них сделать прическу другому означает согласие на совместную ночь в одной постели? Или того хуже… согласие на брак?

Запаниковав от близости и двусмысленности взгляда, нависшего сверху парня, я попыталась ужом вывернуться из щекотливого положения и с позором бежать из палаты. Но спаслась в результате не сама. На пол грохнулась книга. Та самая, что читал Кристен.

Я развернула голову, проследила за ней взглядом и вслух прочла название:

— «Традиции и обычаи Фаоры», — потрясенная до глубины души перевела взгляд на Кристена. — Тебе зачем?

— В общеобразовательных целях, — усмехнулся тот, затем перегнулся через офигевшую меня и ловко подобрал книгу с пола. — Побудешь репетитором? Основные сложности с седьмой главой.

И с хитрой улыбкой протянул потрепанный томик «Традиций…». Собственно, мне же и протянул. Окончательно перестав что-либо понимать, я взяла книгу, открыла оглавление, прочла: «Ухаживание и сватовство», поскорее захлопнула и с ужасом уставилась на откровенно смеющегося Кристена.

— Увы, в этом разделе я сама плаваю.

— Заметно, — усмехнулся северянин. — Я уже месяц наблюдаю за твоими попытками охмурить меня и, откровенно говоря, прогресс так себе. А ведь я даже не сопротивляюсь.

— Моим чего? — зависла я на «попытках охмурить».

И тут меня осенило — спор! Ну конечно!

Кристен ведь не в курсе, что там, на лестнице, на него спорили лекарки во главе с исключенной адепткой Знающей.

— Я на тебя не спорила. Это все Таина.

— А ты значит просто мимо шла?

— Представь себе!

Но представлять что-либо Кристен не захотел. Он захотел отобрать у меня книгу, небрежным движением зашвырнуть ее на тумбочку, а после перекатиться на бок, подпереть голову рукой и глянуть с нескрываемым укором.

— Так, а вот сейчас мы договоримся о следующем: ты лежишь и слушаешь, я — говорю. Так вот, месяц назад, одна невероятно милая адептка поспорила с подругами на желание, что станет встречаться со мной.

— Но я не!..

Указательный палец Кристена лег на мои губы, призывая к тишине и порядку.

— Лежишь и слушаешь, — напомнил Арктанхау. — Ты поспорила, что добьешься меня с помощью своих женских чар, невинности и коварства. И можешь не сверкать глазами, я еще тогда заподозрил подвох, поэтому проверил. Вспоминай. Ты опоздала на пару с демоном, когда тот рассказывал нам основные принципы действия манжет. Тогда же я подговорил Эрика уступить тебе место между нами и проверил твою руку…

Указательный палец на моих губах сменила подушечка большого. Обрисовала контур моих губ, скользнула по подбородку на шею, едва задевая чувствительную кожу опустилась вниз, легла на впадинку между ключицами. Кристен убрал руку и шумно выдохнул.

— И на ней метка спора, адептка Нэш…

— Этого не может быть! — я даже подскочила.

Кристен снова неодобрительно глянул. Его палец вернулся к моим губам, провел по нижней, непроизвольно приоткрывшейся, замер.

— Моя любительница перебивать, — посетовал он хрипло. — Метка спора на тебе действительно была. Но такая слабая и нечеткая, что позже, когда ты загремела в лекарское крыло с отравлением, я, как ни вглядывался, больше ее не увидел.

В этот раз перебивать я не стала. Просто нахмурилась, лихорадочно пытаясь понять, когда Кристен повторно разглядывал мою руку. Да еще в лекарском крыле… Вспоминала, вспоминала и откровенно не понимала, о чем он говорит!

Пока я мысленно боролась со склерозом, Кристен перестал в глубокой задумчивости водить пальцами по моим губам и погладил щеку.

— Слабая метка подсказала мне, что в споре ты не участвуешь или уже вышла из него. Что немного обидно, ведь к тому времени я остыл и даже спланировал, как весь из себя такой благородный организую преступный сговор с главной спорщицей и подыграю хорошенькой адептке. А там, чем демон не шутит, возможно из двух притворщиков, притворяющихся парочкой, мы стали бы настоящей. И заметь, меня даже не смутила записка от твоего любовника, которую принесла Астрид.

И если раньше я молча слушала, откровенно тая под его соблазнительными прикосновения, то теперь не выдержала.

— По поводу Астрид…

— Молчи. Я подошел к самому интересному, — хрипло шепнул Кристен. — Раз ты не стала спорить на меня, то предлагаю поспорить на себя.

— Что?

— Хреновая формулировка. Согласен.

Кристен сел и протянул мне руку.

— Адриана Нэш, как насчет того, чтобы заключить со мной магический спор? Спорим, что к концу этой календарной осени я завоюю твое сердце, мысли и тело, и ты скажешь «да» на мое предложение быть моей второй половинкой. Победишь ты — с меня любое желание, но если выиграю я…

Вот тут я насторожилась. Уж больно улыбка у собеседника стала опасно-плутоватой.

— То… что? — поторопила его.

Кристен наклонился вперед, провел пальцами по моей щеке, поймал темную прядку и ласково заправил за ухо.

— Новогодние праздники ты проведешь со мной. В моем доме.

Мое сердце на мгновение замерло, словно скаковая лошадь перед стартом, и помчалось с бешеной скоростью. Медленно, с нескрываемой неохотой он убрал руку, но я еще долго чувствовала на коже легкое покалывание там, где меня касались чужие пальцы.

— Ну так как? Спорим?

Я вам клянусь, в любой другой ситуации, я бы посмеялась над дикостью предложения и свела все к ничего не значащей шутке. Но возникшее волнительное напряжение подтолкнуло меня к роковому:

— А давай…

Мы пожали друг другу руки, и где-то под потолком полыхнула белая вспышка. С секундной заминкой ее нагнал гром, подтверждая, что магическая клятва принята и вступает в силу.

Но вместо того, чтобы выпустить мою руку на свободу, Кристен сжал ее сильнее. Прижал к собственной груди, а сам подался вперед. Коснулся носом кончика моего и тихо попросил:

— Обещай, что не сдашься быстро.

— Буду неприступна, как стена.

Кристен отстранился с довольной улыбкой, а я прикусила нижнюю губу, чтобы не заулыбаться вместе с ним. Встала, забрала куртку с изголовья кровати и оглянулась.

— До конца осени рукой подать.

— Не переживай, у меня почти сложился план покорения и захвата твоего нежного сердца, — заявил этот спорщик, провожая каждое мое движение голодным взглядом.

— Тогда советую подтянуть теорию!

Я схватила с тумбочки потрепанный том «Традиции и обычаи Фаоры», торжественно вручила Кристену и с громким хохотом выскочила из палаты.

Шла по коридору и глупо улыбалась, смакуя в уме просьбу северянина быть несговорчивой и не поддаваться на его обаяние.

Кристен Арктанхау не хочет легких побед?

Что ж… Посмотрим, как он справится с неприступной крепостью имени меня!

ОТ АВТОРА

В этом страшно сознаться успешному автору, но…

Короче, я не писала практически полгода (посты не считаются). И «Факультет звездокрылов» стал именно тем файлом, в котором я решила разойтись и поставить себя на писательские рельсы.

Так уж исторически сложилось, что обычно я пишу юмористическое фэнтези про сильных героинь без придури, без глубинного поиска смыслов жизни и без сентиментальных слез на тему «он на меня не смотрит».

Обычно. Но не в этот раз.

В этот раз моя душа потребовала обнимашек, целовашек и красивую историю любви. Вот так и появилась история про Риану и Кристена, которые косятся друг на друга, как два потрясенных осла, а вокруг летят искры и сердечки.

Вы должны знать, что этой книги не получилось бы без Ольги Быковой, моего верного и крайне работоспособного Мастера над ошибками. Именно ей пришлось ловить в моем потоке текста опечатки, ошибки и неточности.

И уж точно я не доползла бы до эпилога и не решилась бы писать вторую часть без поддержки читателей. Ваши комментарии и неугасающий интерес к судьбе героев не давали мне скиснуть и все бросить. Вы классные, правда!

И отдельные слова благодарности я хочу сказать тебе.

Спасибо, что купили эту книгу, а не воспользовались услугами флибустьеров, нарушающих авторские права.

Если история понравилась, то буду безумно рада прочитать об этом в комментариях.

Клянусь, мне приятно даже от, казалось бы, банального «спасибо».

Не скучайте. Читайте.

И да пребудут с нами хорошие книги.

Пиу!

Всех виртуально обняла и потискала,

как Кракен адептов!

Маргарита Блинова

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Факультет звездокрылов. Книга 1

Content

Факультет звездокрылов. Книга 1

Маргарита Блинова. Факультет звездокрылов. Книга 1

Памятка для адепта от Эрики Магни

ГЛАВА ПЕРВАЯ. О мужской вспыльчивости и женском коварстве

Памятка для адепта факультета звездокрылов

ГЛАВА ВТОРАЯ. О драконьем послушании и лекарской обходительности

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. О братской любви и прочих гадостях

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. О драконьей чувствительности и мужском внимании

ГЛАВА ПЯТАЯ. О виноватых в случившемся и странных снах

ГЛАВА ШЕСТАЯ. О ректорской логике и ядожалах

Памятка для адепта факультета ядожалов

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. О тихом ужасе и странном совете

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. О злом умысле и пылких скандалах

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. О мрачных подозрениях и грандиозных провалах

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. О драконьей неподкупности и рабочем вылете

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. О предводителях и холодном разуме

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. О несправедливости и темных силуэтах

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. О драконьей своенравности и сильных решениях

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. О детской непосредственности и боевых манжетах

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. О лекарском крыле и философии действия

ЭПИЛОГ

ОТ АВТОРА

Nota bene