Елена Донцова

Тюрьма для тысячи кукол

«ЗАГАДОЧНОЕ САМОУБИЙСТВО ВЛЮБЛЕННЫХ НА МОСТУ ЧЕРЕЗ ВОЛГУ

Сегодня около 5 часов утра проезжавшие по мосту водители и их пассажиры стали свидетелями душераздирающей сцены. Неожиданно на мосту появился мужчина с девушкой на руках. Мужчина стремительно перемахнул через перила и несколько секунд балансировал на узком парапете. Девушка, по свидетельствам очевидцев, крепко обнимала его рукой за шею и не делала попыток освободиться. Возникла стихийная пробка. Водители выскакивали из машин в надежде остановить безумцев. Но не успел первый человек приблизиться к странной парочке, как мужчина шагнул с моста вниз. Высота моста и глубина реки в этом месте, увы, не оставили никаких надежд на спасение безумцев. Тело мужчины уже найдено водолазами. Поиски девушки продолжаются. Просим всех, кто знает хоть что-то о личности самоубийц или о причинах этой страшной трагедии, позвонить по следующим телефонам…»

* * *

Самый счастливый день в жизни шестилетней Лады стал днем начала катастрофы, почти до основания уничтожившей ее семью. Но тогда она была слишком мала, чтобы связать воедино начало и конец…

Будни начинались всегда одинаково. На рассвете, когда особенно сладко спится и приходят самые интересные сны, в комнату входил старший брат и без всяких предварительных разговоров срывал с нее одеяло, уносил его в прихожую и закидывал комом в шкаф на самую высокую полку. От неожиданного холода Лада подскакивала на кровати, съеживалась, обнимала руками коленки – и только тогда просыпалась. Всякий раз слезы против воли наворачивались на глаза, из груди рвались горькие всхлипы. Но плакать было бесполезно, так же как пытаться заползти под подушку и еще пару минуточек подремать в тепле. Брат и водой ледяной обрызгать мог, если хорошенько разозлится…

И Лада сползала с кровати. Дрожа от утреннего озноба, кое-как натягивала на себя одежду и шла будить другого брата, четырехлетнего Мишу. Это было нелегкое дело. Она могла бы, подражая старшему, сорвать с младшенького одеяло, вытащить его из кровати – но никогда так не поступала. Хотя разница между ними была всего два года, в отсутствие матери Лада считала себя Мишенькиной мамой и бывала с ним безгранично ласкова и терпелива. Она гладила малыша по пухлой щечке, ерошила волосы, дула на влажный со сна лобик и всячески старалась сфокусировать на себе его сонный взгляд. Вставать Миша категорически не любил и поэтому каждое утро рыдал на всю квартиру, горько и сердито. А Лада, по-взрослому вздыхая, утирала ему нос и потихоньку одевала прямо в кровати.

Потом следовал торопливый завтрак под обстрелом недовольных взглядов и понуканий старшего, Темы. Наскоро запихав в себя остывшую кашу, Лада вприпрыжку неслась в прихожую одевать младшего и одеваться самой. Все втроем они выходили, а точнее, выбегали из подъезда и мчались в конец улицы до ворот детского сада. Здесь Артем их оставлял и, расправив плечи, неторопливой и уверенной походкой отправлялся в сторону школы. А Лада отводила Мишу в среднюю группу, сдавала с рук на руки воспитательнице, а сама устало плелась к себе в старшую.

Такая кутерьма и нервотрепка продолжалась пять дней в неделю. И первое, чему выучилась в своей жизни Лада, – это считать по пальцам до пяти. Теперь она давно уже считала в уме до тысячи, но каждое утро, вскакивая с постели, всегда зажимала на одной руке столько пальцев, сколько дней недели уже прошло. А на другой – сколько осталось до субботы. Так ей было легче дожидаться выходных.

* * *

В субботу можно было спать долго, пока самой не надоест. Старший брат рано утром уходил в школу, мать с отцом – на продуктовый рынок. Зимой до их возвращения Лада никогда не выползала из-под одеяла. Сладко было дремать в сумрачном полумраке до той поры, пока мама не подходила к кровати и не трясла ее тихонько за плечо. От матери веяло уличным холодом, она смеялась, называла дочку медвежонком и маленькой засоней. Миша в такие дни вставал самостоятельно даже раньше сестры. Он любил покушать и всегда ожидал родителей на кухне, сгорая от нетерпения первым увидеть, что они принесли с рынка, сунуть нос в сетки и пакеты.

Да, суббота была просто замечательным днем! Сначала Лада помогала маме готовить обед, потом они все вместе – старший брат к тому времени уже возвращался из школы – садились за стол. После обеда отец обычно ложился вздремнуть на диване в большой комнате, братья в детской занимались своими делами, а Лада на кухне сидела с матерью, и та между делом учила ее всяким полезным вещам. Показывала, как штопать носки, как вязать шарфики и вышивать свои инициалы на носовых платках. А однажды даже показала, как можно написать письмо молоком, а потом подержать чистый вроде бы лист над плитой – и на нем проявятся волшебным образом коричневые, пахнущие горелым молоком буквы.

Воскресный день всегда бывал суматошным. Мама готовила еду на всю неделю и больше не звала Ладу в помощницы. Отец с недовольным видом пылесосил ковер и делал мелкие хозяйственные дела. Однажды Лада спросила маму, на кого она всегда сердится по воскресеньям, и та ответила, усмехнувшись:

– Сержусь, потому что на работу завтра идти не хочется.

Лада сочувственно вздохнула. Ей тоже до жути не хотелось опять на рассвете тащиться в садик, а ведь родители постоянно твердили ей, что детский сад и школа – это такая особенная детская работа. Так что Лада мать с отцом очень хорошо понимала и на них ни чуточки не обижалась.

Но однажды все изменилось. Утром сквозь сон Лада почувствовала на лбу мамину руку и услышала ее шепот:

– Доченька, покушаешь со мной и папой или еще поспишь?

У Лады сами собой зажались три пальца на руке. Это значило, что сегодня никак не могла быть суббота. В недоумении она захлопала ресницами и спросила:

– Что, разве сегодня праздник?

– Праздник, – ответила мать каким-то странным голосом и усмехнулась: – Вроде того.

Лада тут же с удовольствием встала и позавтракала вместе с родителями. Миша, конечно, тоже сидел за столом. Он-то, в отличие от сестры, ничему не удивлялся и выглядел очень довольным. После завтрака мать вдруг предложила прогуляться по району, и отец – вот удивительно – не стал возражать.

Все вместе они вышли на улицу и увидели белые сугробы, которых еще вчера не было и в помине. В сознании девочки неожиданный праздник каким-то образом связался с первым снегом. Лада с Мишенькой первыми начали катать шары для снеговика, а родители присоединились к ним, и работали так весело и дружно, что заканчивали уже вдвоем, а Лада с братом только хохотали и хлопали в ладоши, наблюдая, как отец мастерит снеговику панаму из носового платка, а мама с серьезным видом примеряет толстяку свои очки.

Но и на этом чудеса не закончились. Отец вдруг повел их обедать в кафе. Такого на Ладиной памяти еще не бывало, и она была поражена, когда мама стала вслух читать ей названия разных блюд из бордовой книжицы, и оказалось, что любое из них можно выбрать и заказать. Сквозь приоткрытую дверь на кухню девочка видела стоящую на плите большую кастрюлю. В голове у Лады сразу возникла волшебная картинка: тетя в белом переднике колдует над кастрюлей, и оттуда появляется та еда, какую закажешь.

После обеда они пошли встречать из школы Артема, а потом по дороге к дому все вместе еще немного погуляли. И дома мама не встала сразу к плите, а почти до ночи сидела в детской комнате и делала все, о чем ее просили. Даже ползала по ковру, самоотверженно строя вместе с Мишенькой из ручек и карандашей железную дорогу.

Правда, назавтра Ладу снова повели в детский сад. Но на этот раз будила ее мама, а значит, обошлось без утренних слез. Миша оставался дома – он слегка простыл во время вчерашней прогулки, и ночью, объяснила мать, затемпературил. Лада слегка разозлилась на брата, но успокоилась, едва оказалась на детсадовской территории: играть и гулять с группой общительная девочка очень любила, и в общем посещать садик ей нравилось – если забыть про ранний подъем.

– А слыхала, Ладка, что Комбинат закрылся? – сказал ей Витя Середин, самый серьезный мальчик в группе, с мрачным видом ковыряясь палкой в сугробе. – Мамка и батя теперь дома сидят.

«Комбинат» – это слово Лада слышала с самых ранних лет. Каждое утро ее родители скрывались за высоким черным забором и ворота с хищным звуком захлопывались за их спиной. Но ровно в шесть эти ворота снова открывались, выплевывая бесконечные толпы людей обратно в город. Лада никогда не бывала на Комбинате и не знала, что там делается. Да ей и в голову не приходило спрашивать об этом. Комбинат был как данность – возник задолго до ее рождения и будет существовать вечно…

Когда Лада услышала, что Комбинат закрылся, ее сердечко заныло в непонятном предчувствии.

– А когда откроется? – спросила она всезнающего Витю.

– Батя говорит, что Комбинату – каюк, – сказал мальчик и пояснил, заметив широко распахнутые глаза Лады: – Никогда уже не откроется, вот.

Лада глубоко задумалась и до конца прогулки просидела на скамейке, прижимая к груди любимую зеленую лопатку. В ее душе поселилась тревога.

Неприятные перемены не заставили себя ждать. Однажды Лада уже заснула вечером, но вскочила на постели, услышав в прихожей громкий и какой-то странный голос отца. Кажется, отец ругался на кого-то, а мать шепотом пыталась его утихомирить и все повторяла умоляющим голосом:

– Гриша, пожалуйста, не пугай детей!

Но отец не затихал, и до Лады донеслись слова, произносить которые ей самой запрещалось под страхом немедленной порки. И вдруг она догадалась – отец напился. Девочка, конечно, много раз видела на улицах их маленького городка пьяных людей, привычно шарахалась от них, но никогда не думала, что такое может произойти с ее папкой. И от страха она накрыла голову подушкой, стараясь сделаться незаметной на случай, если отец ворвется в детскую. Но мать увела его в глубь квартиры, и до поздней ночи Лада прислушивалась к непривычным, пугающим звукам с кухни и из ванной.

На другой день была суббота, но родители вопреки традиции не поехали на рынок. Проснувшись, Лада услышала шорохи из прихожей, вскочила и босиком бросилась туда. И поймала мать в последний момент – та уже прикрывала за собой дверь.

– Мама! – вскрикнула девочка, цепляясь за подол ее пальто. – Куда ты?!

– В магазин, детка, – рассеянным голосом отвечала мать. – Ложись, поспи еще, а я скоро приду.

– А почему не на рынок?

– На рынок? – отчего-то удивилась мать. – Да мы не собирались… И отец еще спит.

– Возьми меня с собой! – стала умолять Лада, изо всех сил удерживая мать. Впервые в жизни ей было пронзительно страшно оставаться в квартире с отцом.

– Да зачем тебе? На улице холодно, метель, – принялась отговаривать ее мама, но потом все-таки уступила отчаянным мольбам и помогла дочери теплее одеться.

Вдвоем они вышли на заснеженную улицу, удивительно пустую и темную. И побрели, согнувшись в три погибели, чтобы спрятаться от бьющего в лицо ветра с колючим снегом. Идти далеко не пришлось. Через квартал мать завела Ладу в небольшой магазинчик, который девочка очень любила: сюда они обычно заходили перед праздниками, чтобы купить сладкое к столу. Велела подождать ее у двери, а сама неуверенным шагом пошла к прилавку.

Лада крутилась на месте, разглядывала витрину со сладостями. А потом вдруг услышала разговор. Продавец, пузатый дядька в годах, с веселыми глазами, похожими на желтые карамельки, сокрушенным голосом говорил матери:

– Не могу я, Любовь Андреевна. Ужасно сожалею, но – не могу. Весь город в долг живет. Вы не поверите, но я уже три дня не видел наличных денег. Посмотрите на мои витрины – там же ветер гуляет. Если так пойдет, через неделю с треском прогорю. Да что там говорить – вы и сами не хуже меня знаете, что творится в городе.

– Что же мне делать? – тихо, ни к кому не обращаясь, проговорила мать. – Мне ведь нужно чем-то кормить детей…

– Ужасно вам сочувствую, Любовь Андреевна, – прикрывая глаза и сжимая на груди пухлые пальцы, проговорил продавец. – Сам скоро по миру пойду.

Они так и вышли из магазина, как пришли, – налегке. Лада боялась и не смела спросить мать, почему продавец не позволил им ничего купить, а мать не объясняла, наверно, думала, что Лада ничего не услышала. Шла мать молча, высоко подняв голову, и рука, в которой она держала озябшую ладошку дочери, то и дело судорожно сжималась.

Лада росла девочкой наблюдательной. Она замечала малейшие перемены в настроении родителей и тяжело переживала любые неприятные перемены в их отношениях. Хотя отца и любила, но всегда была на стороне матери. Вот только показать матери свои чувства она не умела. Всякий раз на нее словно столбняк нападал, и было невероятно трудно, невозможно обнять мать, спросить, из-за чего она грустит, отвлечь разговором. Напротив, в такие моменты Лада делалась просто невыносимым ребенком.

Вот и сейчас так произошло: ее сердечко разрывалось от сочувствия и жалости к маме, а в тело словно чертик вселился – хотелось немедленно заорать, убежать от матери, сделать что-нибудь, что наверняка ее разозлит.

– Не пойду домой! – противным голосом завела она во дворе дома, в двух шагах от подъезда. – Гулять хочу.

– Ты еще не завтракала, – ровным голосом напомнила мать, выныривая из пучины своих безрадостных мыслей. – А потом, сама посмотри, ну кто же гуляет в такую метель? Тебя через пять минут снегом заметет. Пойдем, солнышко, не расстраивай маму.

– Не пойду! – еще громче заныла Лада. – Там папа! Я не хочу, когда он такой! Я вообще больше домой не пойду!

Закончилось тем, что мать за шиворот втащила вопящую дочь в квартиру и поставила на весь день в угол. Правда, через полчаса позвала за стол, а после этого о наказании словно забыла. Но Лада все равно до вечера дулась и не разговаривала с родителями, а заодно и с братьями.

Следующее воспоминание Лады связано с событиями позднего вечера, почти ночи. Ее разбудили родительские голоса, доносящиеся с кухни. Лада проснулась и тут же задрожала от мысли, что отец опять пришел домой пьяный. Прислушалась: нет, голоса звучали вполне нормально, только очень уж сердито. Стало ясно, что родители ссорились. А это было плохо, но все-таки терпимо.

Уснуть Лада уже не могла. Ей нужно было во что бы то ни стало знать, что происходит между мамой и отцом. Не собираются ли они, к примеру, развестись, как уже случилось у половины ребят из ее группы. Она встала, на цыпочках пробежала по коридору и бесшумно нырнула за дверь ванной. В стене между кухней и ванной было небольшое оконце, затянутое клеенкой, и каждый звук был отчетливо слышен.

– Я запрещаю тебе, Люба, – сердито и в то же время как-то растерянно говорил отец. – Подумай, для того ли ты училась, трудилась, зарабатывала авторитет, чтобы подтирать грязь за каким-то уголовником.

– Не говори глупостей, Гриша, – отвечала мать, и по голосу было ясно, что она давно все решила и отцовский запрет для нее значит не больше, чем капризы Лады или Мишеньки. – Нам с тобой нужно кормить наших детей. И нет ничего ужасного в том, что работу удалось найти мне, а не тебе. Я сама знаю, что в нашем городе больше нет работы для мужчин, а горничной ты работать никак не можешь. Когда мы переедем в Питер, работать будешь ты, а я с удовольствием посижу дома. Ладе в сентябре в первый класс идти, я и сама планировала хотя бы полгода не работать. Но сейчас нам нужны деньги на переезд. И кстати, от твоей сестры до сих пор нет ответного письма.

– Люба! – Голос отца сделался умоляющим. – Почта сейчас работает из рук вон плохо! Я завтра же пошлю Грете срочную телеграмму, приглашу на телефонные переговоры. Это ускорит дело. Я даже попрошу у нее взаймы денег на переезд! Наплевать, одним унижением больше, одним…

– Гриша! – по слогам произнесла мать. – Ты что?! Ну пришлет твоя сестрица денег на переезд, ну управимся мы за месяц! Но ведь дети хотят есть каждый день! Мы бы с тобой еще могли как-то ужаться, но они? Через неделю у нас положение будет, как в сказочке!

– В какой сказочке? – тихо спросил отец.

– Да в той самой, где родители детей в лес отвели, потому что не знали, чем их кормить! Так что успокойся и пойми, что ничего за пару месяцев работы в том доме со мной не случится. И еще, Гриш, я очень надеюсь на тебя: я буду приходить домой раз в неделю, дети и хозяйство будут полностью на твоих плечах. Пожалуйста, не подводи меня.

– Люба! – укоризненным тоном отозвался отец и даже закашлялся от смущения. – Я ведь тебе обещал! К тому поганому делу я больше никогда не вернусь, это без вариантов…

Лада вдруг почувствовала, что ноги больше не держат ее. То ли окоченели на ледяном полу, то ли так напугал ее разговор родителей. Лада пробралась в детскую, рухнула на постель и тихонько заплакала в подушку…

На рассвете ее разбудила мать. Лада с трудом открыла слипшиеся от слез ресницы, поглядела на мать – и ужаснулась. Та наклонялась над ней уже полностью одетая, причесанная, как на выход. Кровати братьев пустовали. Вчерашний страх и ночные кошмары разом вернулись, и девочка закричала, цепляясь за материнскую руку:

– Мамочка, я не хочу в лес, не отводи меня!

– В какой еще лес? – отпрянула мать. – Ты что, Ладуша? Приснилось что-то страшное?

– Куда родители детей отводят, когда их кормить нечем, – растолковала матери Лада. – Мамочка, честное слово, я могу совсем ничего не есть, правда!

Мама пару секунд смотрела на нее потрясенным взглядом, а потом расхохоталась:

– Понятно, опять подслушивала в ванной. Господи помилуй, Лада, как можно быть такой глупенькой? Разве я тебе не говорила, что в жизни обычно все по-другому? Да мы бы с твоим папой сами ушли в лес и сгинули там, лишь бы вы были здоровы и сыты. Но, слава богу, это не понадобится. Сегодня я выхожу на новую работу. Меня не будет целую неделю, и я бы хотела, чтобы мы напоследок все вместе позавтракали.

После этих слов Лада успокоилась, быстро оделась и присоединилась к родителям и братьям. Отец сидел за столом бледный, печальный и часто вздыхал, зато мать просто сияла и без конца спрашивала детей, не хочет ли кто добавки. На завтрак в тот день были сырники с изюмом.

Первая неделя без мамы показалась Ладе бесконечной. Отец очень старался, чтобы дети не страдали без материнского надзора. Он даже сам будил их по утрам и пытался по поваренной книге приготовить всякий раз что-нибудь новое. Получалось не слишком удачно, зато из дому отец почти не выходил, и Лада скоро забыла свой страх и недоверие к нему. А через неделю появилась мать, нагруженная подарками, и Лада окончательно убедилась, что все в ее жизни снова хорошо и даже замечательно.

Послеобеденный сон в детском саду девочка просто ненавидела. Заснуть почти никогда не удавалось, приходилось бесконечно долго лежать с закрытыми глазами и притворяться спящей, когда так хотелось поболтать с соседкой или хотя бы попрыгать на сеточной кровати, как на батуте. Но страшно, что во время полдника придется пить кисель прямо в углу, разбавляя его слезами стыда и обиды. И Лада мужественно терпела.

Но в тот день воспитательница сама подошла к ее кровати вместе со своей приятельницей – музыкальным руководителем. Женщины присели на соседнюю кровать. Кровать пустовала – многие семьи после закрытия Комбината уехали из города. Воспитательница осторожно коснулась плеча девочки. Лада, понятное дело, еще крепче смежила ресницы и почти перестала дышать. Но женщина шепотом сказала:

– Ну, хватит притворяться, Малышева. А то я не вижу, как у тебя ресницы дрожат. Если не хочешь спать, то можешь прямо сейчас тихонько одеться и пойти в группу.

Женщины на цыпочках вышли. Полная изумления, Лада встала, натянула на себя платье, колготки и вышла из спальной комнаты. Со всех сторон на нее смотрели такие же недоумевающие глаза, слышался завистливый шепоток. В группе Лада сразу села на свое обычное место за столом и выжидающе посмотрела на двух воспитательниц. Ведь не просто же так ей разрешили нарушить режим.

– Ладочка, а скажи, – нейтральным голосом спросила музыкантша, – твоя мама рассказывает тебе про свою новую работу?

Мать ничего про работу не рассказывала, да Лада и не задавала вопросов. Ей это просто не приходило в голову, как никогда прежде она не расспрашивала родителей про Комбинат. Но сейчас, чувствуя собственную значимость и боясь разочаровать взрослых, она на всякий случай робко кивнула.

– А правда, что в том доме целый этаж занимает бассейн? – как-то по-детски распахивая густо подкрашенные глаза, спросила воспитательница.

Лада с готовностью закивала. Почему бы и не быть бассейну? Бассейн – дело обычное, Тема в него давно записан, и сама Лада пойдет учиться плавать, как только ей исполнится семь лет.

– А про золотые унитазы и раковины мама ничего тебе не говорила? – в свою очередь задала вопрос музыкальная руководительница.

Лада прыснула в ладошки и в недоумении уставилась на женщин. Шутят они с ней, что ли?

– Ну ладно, – поспешно вступила в разговор воспитательница и укоризненно глянула на подругу. – А про кукол тебе мама тоже ничего не рассказывала? Правда, что там есть целая комната, а в ней – одни только куклы? Уникальные куклы, каждая из которых стоит дороже машины?

– Правда, – с загоревшимися глазами подтвердила Лада. Она про кукол и слыхом не слыхивала, но как-то сразу представила комнату, в которой везде сидят и стоят огромные, в человеческий рост куклы. И целых десять минут рассказывала воспитательницам, какие куклы замечательные, как они ходят, едят, говорят. Неизвестно, поверили они ей или нет, зато разрешили не ложиться, и до конца тихого часа Лада одна с удовольствием возилась в игровом уголке с обычными детсадовскими куклами в рваных одежках и с частично отсутствующими частями тела.

И едва в следующий раз мать переступила порог дома, как девочка учинила ей настоящий допрос.

– Мама, а у твоего нового начальника бассейн есть?

– Есть, – устало проговорила мать, стараясь с закрытыми глазами расстегнуть пальто. – Куда ж ему без бассейна.

– А унитазы у него взаправду золотые?

– Какие еще унитазы? – рассердилась мама. – Ты где таких глупостей нахваталась?

– Воспитательница сказала… А правда, что в том доме есть большущие куклы, такие как люди?

– Есть, – усмехнулась мать. – Не все большие, есть даже совсем малышки. Но зато безумно дорогие. Хозяин их отовсюду привозит, когда за границу ездит. Хобби у него такое, понимаешь?

– А, наверно, у него детки есть? – догадалась Лада.

– И дети есть. Мальчик на пару лет старше тебя, а девочка – твоя ровесница. И есть еще одна девочка, но она только недавно родилась.

Лада ничего больше не спросила, потому что попросту задохнулась от зависти к своей ровеснице, у которой есть целая комната каких-то невероятных кукол. Мать догадалась о ее чувствах, потрепала по голове:

– Не переживай, в эти куклы все равно никто не играет. К ним и приближаться-то лишний раз страшно. Я же сказала, что они очень дорогие, коллекционные. Эх ты, глаза завидущие…

– Мамочка, возьми меня к себе на работу, – взмолилась Лада. – Хоть бы мне одним глазиком посмотреть на этих куколок!

– Нельзя, – отстраняясь, твердо ответила мать. – И не проси, Лада. Там на воротах охрана сидит, никого чужого не пускает. И хозяин терпеть не может, когда к нему приходят незваные гости.

Про охрану Лада усвоила и никогда больше не стала бы проситься к матери на работу. Но наступила весна, и однажды мать сама вернулась к этому разговору. В среду, 13 мая, Ладе исполнялось семь лет. Мать пришла домой, как обычно, в воскресенье и после ужина как бы между прочим сказала дочери:

– Лада, я договорилась. В среду Артем приведет тебя ко мне на работу. Я хочу лично поздравить мою доченьку с днем рождения.

– А как же охрана? – даже перепугалась Лада. – А твой хозяин? А если меня не пропустят? Арестуют?

– Охрана тебя пропустит, не бойся. Я с ними уже говорила, они такие славные ребята оказались! А хозяин на неделе возвращается домой поздно. Он ведь тоже работает. Ты только в этот день умойся хорошенько и надень свое выходное платье, – на ходу напутствовала ее мать. – И скажи отцу, пусть он тебе волосы в хвостик соберет, косички-то у него не очень получаются. Ну, договорились?

– Договорились, мамулечка! – горячо закивала Лада.

Наступила среда. Лада проснулась на рассвете, хотя точно знала, что в садик ее сегодня не поведут. До звонка будильника лежала в постели, вся в предвкушении необыкновенного дня.

Вот раздалась звонкая трель, сонно заворочался под одеялом Тема. И в тот же самый момент в детскую, лучась счастливой улыбкой, вошел отец. На вытянутых руках он нес большую коробку, обтянутую золотой фольгой и с красным пышным бантом поверх этого великолепия.

– Ну что, дочка, с днем рождения тебя. – С этими словами отец осторожно пристроил коробку в ногах у Лады. – Это вот тебе материнский подарок. Семь лет – серьезный возраст, но мать сказала: пусть поиграет еще, значит. А вот это – от меня! Как будущей школьнице…

Отец повернулся спиной к кровати и присел на корточки. Не сразу Лада поняла, что на спине у отца висит забавный рюкзачок с розовым Микки-Маусом на ярко-голубом фоне. Лада взвизгнула от восторга, но все же коробка привлекала ее куда сильнее. Прижав рюкзачок к животу, она вцепилась в коробку и принялась развязывать ленточку. Как ни торопилась, но упаковку сняла аккуратно – еще пригодится. Потом, замирая, подняла крышку – и задохнулась от восторга.

В коробке лежала кукла. Ее очаровательное личико было Ладе уже знакомо. Неделю назад девочка увидела ее в витрине «Детского мира» и упросила мать зайти в магазин и позволить ей хоть одну минутку подержать красавицу в руках. Купить Лада и не просила: кукла наверняка стоила огромных денег, да и мать никакого внимания на игрушку не обратила, а только напомнила Ладе, что она в этом году идет в первый класс и о куклах пора бы уж позабыть. И вдруг – такой невероятный подарок!

– Спасибочки! – закричала Лада и повисла у отца на шее. Наконец-то окончательно растаяла облачко недоверия к отцу, и снова мир стал прост и светел.

До возвращения брата из школы Лада играла с новой любимицей. А потом начались суетливые сборы. Сначала Лада тщательно вымылась под душем и сама надела свое лучшее платье и белые колготки, купленные матерью уже к школе. Потом отец с братьями взялись за ее прическу. Артем зажимал в кулаке волосы, отец разглаживал щеткой и пытался избежать «петухов». Даже Мишенька помогал – держал на вытянутых руках бант. Хвост получился так себе, но времени на возню с волосами больше не оставалось: позвонила мать, сказала, что ждет их. Куклу Лада решила взять с собой.

Артем и Лада, крепко держась за руки, вышли из дому и пошли к автобусной остановке. Автобус этот гордо звался междугородним, потому что ездил между двумя маленькими городками, разделенными только небольшой рощицей. Но для Лады, которая никогда никуда не ездила, даже такое путешествие было целым событием. Примерно на половине пути брат с сестрой с трудом выбрались из переполненного салона и зашагали по хорошо асфальтированной, петляющей среди деревьев дороге. Через пятнадцать минут впереди показался черный забор, а за ним – огромный терем с остроконечной крышей. Лада замерла на месте и едва не уронила на землю свою новую куклу. Но брат уже тащил ее вперед.

Ворота казались неприступными. Однако Артем не растерялся, нажал на неприметную кнопку, и вдруг откуда-то сверху, словно с самих небес, до детей донесся зычный голос:

– Кто такие? К кому пожаловали?

– Мы к Любови Андреевне! – закричал брат, и его рука непроизвольно до боли сжала ладошку сестры.

Лада хотела возмутиться, но и сама от страха не могла даже вскрикнуть.

И тут створки ворот начали медленно разъезжаться. В проеме появился человек, похожий на партизана из фильмов о войне. На шее у него висел самый настоящий автомат. Оглядев застывших детей, человек громко захохотал:

– Да не пужайтесь так! В своих не стреляем! Ну и кто у нас сегодня именинница?

– Она, – указал брат на оцепеневшую Ладу.

И вдруг человек отклеил руки от автомата, достал откуда-то большую конфету в ярком фантике и протянул девочке. Потом сказал:

– Ну, беги к мамке, она уж заждалась. Вон, на ступеньках дома стоит.

Лада попятилась от страшного незнакомца, сжимая в кулаке конфету и взглядом пытаясь найти мать. Брат остался стоять у ворот.

– А ты чего ждешь, пацан? – спросил его охранник. – Заходи, ты тоже на сегодня в списке приглашенных.

– Чего я там не видел, – себе под нос пробурчал мальчик.

– Да и оставайся, если так, – вроде как обрадовался охранник. – Мы с тобой обход территории совершим, потом в картишки поиграем.

– Сигнализация покажете, как действует? – оживился Артем.

– Сигнализация, говоришь? Да я тебе такие чудеса покажу – последние достижения охранной техники. А ты беги! – снова обратился охранник к Ладе. – Да скажи матери, что я ее по телефону упрежу, когда, значит, хозяева назад поедут. Тогда сразу – срочная эвакуация, ясно? То есть бросаешь все дела и бежишь вприпрыжку к воротам. Хозяин у нас шутки шутить не любит. Усекла?

Лада кивнула и со всех ног бросилась к матери. Та с ходу подхватила ее на руки, расцеловала, спросила, понравилась ли ей новая кукла. Как будто об этом нужно было спрашивать!

– Кушать не хочешь? – улыбаясь, спросила мать.

Лада затрясла головой.

– А что хочешь?

– А походить по дому можно? – жадно спросила девочка. – А бассейн можно посмотреть? А где дети, они дома сейчас?

– Походить по дому можно, – ответила мать. – Только заходить в комнаты, пожалуй, не стоит. Бассейн посмотреть я попозже сама тебя отведу. А дети дома, но видеть их нельзя – они сейчас учатся.

– Так они в школе? – разочарованно протянула Лада.

– Да нет же, глупышка, они здесь, в доме, занимаются с приходящими учителями. Поэтому не суйся за закрытые двери и по коридорам не топай, ладно?

– А самая маленькая девочка где? Можно мне с ней поиграть? – с последней надеждой спросила Лада.

– Господи, что за ребенок такой настырный! – всплеснула руками мать. – Она ведь на самом деле совсем еще крохотная. Кто же тебе позволит к ней даже прикоснуться?! Ладно, пойдем, покажу тебе…

Они поднялись на второй этаж этого диковинного дома, который больше всего напомнил Ладе местный Дом культуры – такие же колонны и лестницы. На цыпочках подошли к закрытой двери, и тут мать подхватила Ладу под мышки и подняла так, что та на уровне своих глаз увидела маленькое круглое окошко в двери. Прильнула к нему – и увидела чудесную комнатку, светлую, почти без мебели. У окна стояла детская кроватка под кружевным балдахином. Рядом на низком диванчике сидела совсем молодая женщина с круглым веселым лицом и держала на руках крохотное создание в розовом комбинезончике.

– Это ее мама, мама, да? – горячо зашептала девочка.

– Да нет же, это няня, – ответила мать, опуская ее на пол. – Хозяев сейчас дома нет. Так что погуляй по дому, пока они не вернулись. Я доделаю свои дела и найду тебя.

Мать ушла, оставив Ладу одну в этом огромном доме, и девочка вдруг поняла, что ей совсем не хочется по нему бродить. Все здесь пугало ее, все было странным, чужим, неприветливым. Даже бассейн смотреть не хотелось – что она, бассейнов не видела? Девочка пожалела, что не пошла вместе с матерью. Но делать было нечего. Лада решила прямо в коридоре поиграть с новой куклой и дождаться возвращения матери. Она опустила куклу на ковровую дорожку, так что пластмассовые ноги почти утонули в невероятно пушистом алом ворсе, и сказала густым басом:

– Так, дочка, а теперь давай-ка поучимся ходить. Если упадешь – тебе не будет больно. Но падать все равно не надо.

Она так увлеклась, что не услышала шагов за спиной и не заметила, что за ее возней наблюдает полная круглолицая девочка с черными кудряшками на лбу. Кожа девочки была слишком бледной, губы пухлые и вялые. Зато черные юркие глаза так и прожигали Ладину спину.

Но та была слишком занята с куклой, чтобы смотреть по сторонам. Опомнилась, когда услышала над своей головой чужой надменный голосок:

– Кто ты такая и почему пачкаешь наши ковры?!

Лада вскочила на ноги, подхватила куклу и во все глаза уставилась на незнакомую девочку.

– Кто ты такая, ну? – грозно повторила та, не давая ей опомниться.

– Я – дочка Любови Андреевны, – потрясенная наглостью девчонки, пробормотала Лада. – И я пришла к ней в гости.

– Ка-а-кой еще такой Любови Андреевны? – в нос протянула чужая девчонка. – Это Любки-горничной, что ли?

– Не смей так называть маму! – насупилась Лада.

– А что это за уродина у тебя в руках? – никак не прореагировала на ее запрет незнакомка. – Гос-споди, ну что за страшилище! Ты на какой помойке ее подобрала?

– У тебя и такой нет! – гордо объявила Лада и крепко прижала к груди родительский подарок.

– У меня нет?! – Черные глаза девочки чуть не вылезли из орбит, брови и вовсе уползли под кудрявую челку. – Да у меня такое есть, что ты увидишь – и умрешь на месте от зависти. Давай иди за мной! – И она уверенно зашагала по коридору.

Лада так растерялась, что закусила губу и молча потрусила следом.

Они остановились перед одной из дверей. Девочка немного замешкалась на пороге, потом оглянулась на Ладу и торжественно распахнула обе створки. Лада вошла – и оцепенела на пороге.

Комната, очень большая, даже больше той, в которой обитали малышка с няней, была вся заполнена куклами. Большинство из них сидели в стеклянных витринах по периметру комнаты. Почти все были величиной с небольшого ребенка, и на какой-то миг Ладе показалось, что в комнате полно заколдованных детишек. Эти куклы лишь отдаленно походили на тех, которые Лада привыкла видеть в витринах магазина. Их лица словно светились изнутри нежнейшим румянцем, сияли широко распахнутые глазенки, губы, казалось, вот-вот зашевелятся, и Лада услышит, о чем куклы говорят между собой. Она не смела пошевелиться от ужаса: а вдруг хозяин дома специально заманивает сюда детей и превращает их в кукол?

А черноволосая девочка чувствовала себя совершенно спокойно и по-хозяйски прогуливалась между игрушек.

– Можно… подержать одну? – униженно прошептала Лада.

– Бери, – сквозь зубы процедила девочка.

Лада огляделась и с благоговением взяла в руки ту куклу, что была к ней ближе остальных, сидела на расписном детском стульчике. Это был пупс в голубом комбинезоне, удивительно похожий на ребенка, которого держала на руках няня. Лада положила его на руку и почувствовала нежнейший шелк пушистых волос. Казалось, пупс смотрел ей прямо в глаза из-под наполовину прикрытых густыми ресницами глаз. На миг Ладу охватило чувство, близкое к религиозному экстазу.

– Смотри не испачкай, замарашка, – тревожным голосом вмешалась хозяйка всей этой роскоши. – Ты вообще руки сегодня мыла?

В этот момент Лада словно вышла из транса и почувствовала, что чаша ее терпения на сегодня переполнена.

– Не смей обзываться, – зашипела она. – Я маме скажу!

– Ой, да пожалуйста! – даже обрадовалась девочка. – По-твоему, что мне Любка сделает? Она же у нас просто при-слу-га, поломойка!

– Не смей так говорить про маму! – взвилась не сдержавшись Лада.

В следующее мгновение она схватила пупса за ногу и запустила им в направлении нахалки. Девочка взвизгнула и присела на корточки, пупс пролетел над ее головой и с шумом врезался в стену. И Лада увидела, как брызнули в стороны мелкие розоватые осколки.

Последовала минута абсолютной тишины. А потом девочка, не вставая на ноги, завопила так, что у Лады заложило уши.

– Что ты натворила? – орала она. – Отец теперь всех поубивает! Это же его кукла, она же тысячи долларов стоит! Нам с братом даже прикасаться к таким запрещено!

Лада посмотрела на нее – и тоже начала плакать. Когда прибежала мать, обе девочки уже с трудом могли говорить и утопали в слезах.

– Лада, Марина, что случилось?! – с порога закричала мать. – Что вы вообще делаете в этой комнате?

– Я не виновата! – взвизгнула девочка, которую, оказывается, звали Мариной. – Это все она!

– Лада?

– Я куклу уронила, – сквозь всхлипы простонала Лада. – А она взяла и разбила-ась!

Мать подошла к противоположной стене, за ноги подняла несчастного пупса, показала его девочкам. Лада тихо охнула – у пупса больше не было лица.

– Уронила? – уточнила мать.

– Ну бросила! А чего она обзывается!

– Не реви, Марина. – Мать мимоходом потрепала чужую девочку по плечу. – Ты тут совершенно ни при чем. Можешь вообще не говорить отцу, что заходила в эту комнату. Иди к себе и до возвращения родителей приведи в порядок свое лицо.

Марина сразу успокоилась и с мрачным торжеством посмотрела на Ладу. Потом выскочила из комнаты.

– Что же теперь будет? – тоскливо спросила Лада.

– Ничего не будет, – отмахнулась мать, поспешно собирая в фартук осколки пупса. – Вероятно, работы у меня тоже теперь не будет. Ну, да нам не привыкать. А ты иди вниз, умойся и жди меня. Звонил охранник – хозяева будут через полчаса.

От этого известия Лада вздрогнула и бросилась вниз по лестнице. И вдруг, пробежав пролет, со всего разгона в кого-то врезалась – ведь глаза ее все еще были полны слезами. И замерла на месте, ожидая новых неприятностей.

Мальчик, на которого она налетела, зашатался на ступеньке и чудом не упал, сумев в последний момент уцепиться обеими руками за перила. Он был такой же темноволосый и черноглазый, как Марина, только худой, с длинными руками и ногами и чуть смуглее сестры. Лада попыталась проскользнуть мимо: от этой семейки она больше не ждала ничего хорошего.

– Подожди! – вслед ей крикнул мальчик. – Ты вообще кто такая?

– Никто! – минуя пролет, буркнула Лада. – Отстань от меня!

– Ты ведь тети Любы дочка, правда? Почему ты плакала? Тебя что, Маринка обидела?

– Нет. – Лада приостановилась и низко опустила голову. – Я куклу твоего папы разбила.

– Какую куклу?

– Не знаю. Такой смешной пупсик в голубом комбинезоне.

Мальчик по-взрослому покачал головой:

– Это не пупсик. Это кукла из коллекции английской королевы, одетая по ее собственным эскизам. Катастрофа!

Последнее слово он, впрочем, произнес достаточно спокойно.

– Я знаю, – буркнула Лада. – Маму мою теперь уволят из-за этой вашей куклы!

При этих словах лицо ее снова свела судорога, и девочка бросилась бежать, не желая показать братцу противной Марины, в каком она отчаянии.

Внизу ее нагнала мать, наскоро вымыла дочке лицо и проводила до домика охраны. Там передала брату, который вместе с охранником разбирал какую-то смешную штучку, похожую на маленький телевизор. Артем с явной неохотой оторвался от своего занятия.

– Скажите отцу, что я, наверно, вечером вернусь домой, – сказала мать напоследок. И пояснила для сына, в ответ на его удивленный взгляд: – Лада знает почему.

На этом визит закончился. Конечно, Лада со страхом ждала, что дома ей сильно достанется за содеянное от отца и день рождения ее не спасет. Но отец к новости отнесся спокойно, даже сказал задумчиво:

– Что ж, может, оно и к лучшему. Нечего твоей матери там делать. Пусть уж лучше дома сидит. Ничего, протянем как-нибудь! – И отослал дочку в детскую.

Там Лада вдруг обнаружила, что ей больше совершенно не хочется играть с новой куклой. После того, как ей удалось несколько мгновений подержать в руках того чудесного пупса, кукла выглядела просто дурнушкой и была засунута в шкаф к другим надоевшим игрушкам. До ночи Лада слонялась без дела по квартире и ждала маму. Но та так и не пришла, зато позвонила отцу по телефону. Поговорив с ней пару минут, отец смущенно подозвал Ладу и сообщил:

– Мать велела сказать, что все в порядке, придет, как обычно, в субботу вечером. Ложись-ка спать, доча.

И Лада, вздыхая, поплелась в постель. Этот день, так долго ожидаемый, совершенно вымотал ее и поселил в душе чувство непонятной тревоги.

В воскресенье, когда мать наскоро переделала все дела и присела рядом с дочкой на диван, Лада задала ей вопрос, который мучил девочку всю неделю:

– Мама, а этот твой хозяин очень ругался, когда узнал про куклу?

– Не то слово, – усмехнулась мать.

– Он что, сильно кричал на тебя? – испуганно пролепетала Лада.

– На меня – не сильно. Как обычно.

– А на кого?

– Ты непременно хочешь все знать? – каким-то странным голосом спросила мать.

– Хочу, – кивнула Лада.

– Хорошо, я скажу. Сын хозяина сказал отцу, что это он разбил игрушку. Ему и досталось больше всех.

– Что с ним сделали?

– Выпороли, – резко ответила мать. – Благодари Бога, что ты живешь в семье, где не практикуется такой способ воспитания. Я не хотела сначала тебе говорить, но думаю, ты должна знать и навсегда запомнить, что из-за твоей несдержанности пострадал хороший невиновный мальчик. Я даже не успела ничего сказать хозяину. А потом уже не имело смысла: за ложь Коленьке еще сильнее бы досталось.

– Его зовут Коля, да? – сочувственно спросила Лада.

– Да, Николай. В семье его называют Ника. И, пожалуйста, не нужно рыдать. Просто сделай выводы.

Лада сползла с дивана и поплелась в детскую. До позднего вечера она думала о Нике. Представляла, что в тот день она не ушла домой с братом, а спряталась в огромном дворе и сумела спасти мальчика от ужасного наказания. А потом они подружились и стали играть вместе. Вот Лада в своих мечтах приводит Нику в свой двор, знакомит его с другими детьми. Вот они вместе сидят за партой в первом классе. Нет, это не годится, мама говорила, что хозяйский сын старше ее и уже учится. Но это не важно, они могли бы играть на переменах и после уроков. В этих мечтах Лада и уснула.

Весенние и пара летних месяцев пролетели без особых волнений. Но вот в первую субботу августа мать сильно задержалась на работе. Дети уже лежали в постели, братья крепко спали, а Лада все прислушивалась, не заскрипит ли ключ в замке. Она чувствовала, что отец тоже беспокоится, потому что слышала, как он без конца ходит по квартире, дымит сигаретой, и уже несколько раз принимался звонить куда-то. Потом Лада все-таки задремала, а проснулась оттого, что – о, счастье! – в прихожей раздался мамин голос.

– Прости, Гришенька, – чуть задыхаясь, торопливо говорила мать. – На работе полный дурдом, думала, на эти выходные уж и не выберусь к вам.

– Что там у вас? – спросил отец напряженным, скрипучим голосом, каким всегда говорил с матерью о ее новой работе.

– Неприятности. – Мать слегка понизила голос. – У хозяина из сейфа пропала большая сумма денег. В обед приехал кто-то, кому он, видно, собирался за что-то заплатить, – тут все и всплыло. Что было! Велел отключить телефон, перекрыть входы и выходы, устроил поголовный шмон и допросы с пристрастием для всех обитателей дома!

– Нашел он деньги?

– Нет, не нашел. Но к вечеру немного приутих. Да что говорить, для него такая сумма – капля в море.

– И ты собираешься завтра вернуться на работу? – спросил отец.

– Конечно. Меня, слава богу, пока не уволили.

– Люба, ты что, не понимаешь, как это опасно? – горячо заговорил, почти закричал шепотом отец. – А если этот бандит тебя назначит виноватой за пропажу денег? Ему ведь законы не писаны! Слушай, не играй с огнем – позвони завтра и скажи, что увольняешься.

– Ох нет, не получится, Гриша, – после короткой паузы отозвалась мать. – Если я завтра вечером не появлюсь на работе, то, пожалуй, и впрямь окажусь виноватой. Мартов еще и конвой за мной на дом пришлет! Но ты не переживай. Хозяин хоть со странностями, но все-таки не идиот, и прекрасно знает, кто мог взять деньги из сейфа, а кто – нет. Думаю, все это попытки выпустить пар, не более того.

Отец помолчал немного, потом спросил:

– А ты ведь знаешь, Люба, кто взял эти деньги, да?

– Скажем так: не знаю, но подозреваю на девяносто процентов, – с легким смешком ответила мать.

– Нужно было сказать…

– Вот уж никогда доносчицей не была! – вроде как обиделась мать. – Да и как можно донести на человека, которому я в общем-то от души сочувствую…

Больше Лада ничего не услышала: родители переместились на кухню. Да и не очень-то ее заинтересовал разговор о каких-то там деньгах.

Успокоенная, что мать дома, она свернулась калачиком и моментально уснула.

Воскресный день прошел как обычно. Вот только Лада слегка простудилась, и мать, уходя около девяти часов вечера на работу, уговорила ее лечь в постель, накрыла поверх одеяла теплым пледом и на прощание, тревожно вздыхая, несколько раз коснулась ее лба прохладными мягкими губами. Уже засыпая, Лада слышала, как тихонько закрылась входная дверь. Больше Лада никогда не видела свою мать живой.

Она все-таки разболелась всерьез и поэтому всю неделю не ходила в детский сад. Мишеньку по такому случаю тоже не водили. А однажды ближе к обеду раздался телефонный звонок.

Отец, молча выслушав сообщение, побелел лицом и начал быстро собираться. Через пять минут он покинул квартиру, бросив напоследок старшему сыну:

– Не знаю, когда вернусь. Смотри за младшими.

Но стоило захлопнуться двери, как Артем вскочил, набросил куртку и торопливой скороговоркой проинструктировал сестренку:

– Смотри за братом и за собой. Мне нужно… в общем, я пошел. Не знаю, когда вернусь. – И тоже исчез.

Лада, застыв на краешке кровати, молча наблюдала, как убывает ее семейство. Сердце так и ходило ходуном в груди. Изумленный Миша испуганно жался к сестре.

Отец и брат вернулись поздней ночью, когда Мишенька уже спал, вдоволь нарыдавшись и измучив сестру вопросами, куда все подевались и почему их оставили одних. А сама Лада сидела в прихожей на стульчике, чтобы сразу продемонстрировать близким всю степень своего страдания и обиды. Но отец и внимания не обратил на ее печальное личико, только спросил без всякого выражения, скидывая ботинки:

– Почему не спишь? Тема, уложи ее. – И ушел на кухню.

Брат потащил упирающуюся девочку в детскую.

– Где это вы были так долго?! – рыдала Лада, цепляясь на ходу за дверной косяк. – Не лягу, пока не скажешь! Я маме пожалуюсь, что вы нас с Мишей одних дома оставляете!

И вдруг застыла в испуге: такое лицо сделалось в этот момент у брата.

– Молчи! – зашипел он, оглядываясь на приоткрытую дверь и грубо закрывая девочке рот ладонью. – Ни слова о матери! Отец и так на грани.

– Почему? – вырвавшись и освободив рот, шепотом спросила Лада.

– Нашу маму арестовали, понимаешь? – зашептал ей в ухо Тема. – Ну, это значит посадили в тюрьму, – пояснил, увидев расширившиеся от ужаса и недоумения глаза девочки. – И не смей никому об этом говорить, особенно Мише. Отца тоже ни о чем не спрашивай. Мы сегодня пытались добиться с ней свидания, а потом ходили в тот дом. Отец хотел сам поговорить с хозяином, но он к нам даже не вышел. Охранник, сволочь, прогнал нас, еще и оружием угрожал. Ну, ничего, мы завтра снова туда пойдем. А ты спи, и без тебя сейчас хлопот хватает.

Как будто после таких слов Лада могла уснуть! Последующие дни и ночи слились у нее в один бесконечный и неисчислимый промежуток времени. Сначала отец и брат на целые дни исчезали из дому, все время находились в какой-то лихорадочной деятельности. Тема даже по ночам кричал и вскакивал с постели. А потом все как-то замерло.

Никто больше никуда не бежал, отец и брат ходили по квартире медленно, словно оцепеневшие. Лада немного успокоилась и решила, что все плохое закончилось. Пока зашедшая вечером соседка не сказала ей, что ее мама умерла и что завтра состоятся похороны. Лада не заплакала – она просто впала в ступор и сидела не шевелясь, пока соседка по-хозяйски рылась в шкафчике, подыскивая детям подходящую одежду.

На похоронах отец почти все время держал ее на руках, а если опускал на землю, то Лада стояла неподвижно и не проявляла никакого желания подойти к гробу или к вырытой и уже наполовину заполненной мутной водой могиле…

А потом началась жизнь без матери. Впрочем, никакой жизни не было, она словно остановилась, застыла, как бывает, когда пленку в кино заедает на самом интересном месте. Отец целыми сутками сидел на кухне и не обращал никакого внимания на детей. Если маленький Миша пытался его тормошить и что-нибудь просить, отец отводил его ручонки и говорил всякий раз одно и то же:

– Погоди, вот скоро приедет твоя тетка, ее и попросишь.

Тема, как мог, ухаживал за младшими, готовил еду, бегал по магазинам. Начался сентябрь, но никто так и не отвел Ладу в первый класс. Кажется, домашние просто забыли об этом. Да и сам Артем в школу уже неделю не ходил, но даже этого отец не замечал. А потом отец с братом стали все чаще исчезать из дому, то вместе, то поодиночке…

Однажды Лада неожиданно проснулась среди ночи. Наверно, ее разбудил какой-то звук, непривычный для этого времени суток, поэтому девочка села на кровати, трясясь от страха, и громко окликнула старшего брата. Ей никто не ответил, только захныкал во сне Мишенька. Лада вскочила с кровати, прошлепала по полу босыми ногами и изо всех сил хлопнула ладошкой по выключателю. И сразу увидела, что постель старшего брата пуста, хотя вечером он лег спать в одно время с младшими. Вот отца тогда еще точно не было дома.

Смутно Лада припомнила какое-то шевеление и шум за дверью. Наверно, эти звуки ее и разбудили. Она выбежала в прихожую, осмотрела кухню, осторожно приоткрыла дверь в родительскую комнату. Везде было темно и пусто. В кухне еще стоял густой вонючий дым отцовских папирос. Девочка вернулась в свою кровать, сжалась в комочек под одеялом и тихо заплакала от страха и одиночества. Она даже не сомневалась, что и отец с братом покинули ее навсегда, как мама, и больше никогда не вернутся.

Наверно, она все-таки задремала, потому что подскочила на своей кроватке, как перепуганный зверек, едва стукнула входная дверь. Кто-то вошел в квартиру, но никаких разговоров в прихожей она не услышала. Шаги сразу удалились в сторону кухни. Несколько минут девочка лежала неподвижно, сгорая от желания узнать, кто пришел. Прислушивалась. Вот, кажется, включили воду в ванной. Звук привычный, успокаивающий. Но все равно на душе было неспокойно.

Минут через десять она все-таки не утерпела. Девочка сползла с кровати и на цыпочках выбралась из детской. И застыла на секунду, едва не закашлявшись от странного удушливого запаха, стоявшего в прихожей. Зажала нос и рот ладошкой и, борясь с тошнотой и кашлем, прокралась по коридору к кухне.

Дверь на кухню оказалась наглухо закрытой. Сквозь матовое стекло Лада сумела различить две фигуры – и почти успокоилась. Кажется, ее близкие все-таки вернулись домой. В одном месте стекло немного откололось, образовав небольшую щель – к ней Лада, присев на корточки, приникла одним глазом.

Она увидела отца: он сидел на табурете, сильно подавшись вперед, словно у него болел живот. Левой рукой он крепко прижимал к груди какой-то сверток, и на долю секунды Ладе вдруг почудилось, что это разбитый ею пупс, завернутый в тряпки. Но разглядеть толком она не успела: подошел брат, наклонился над отцом и почти силой забрал у него сверток. У Темы почему-то были мокрые волосы, ворот рубашки намок и потемнел. Брат поставил на стол миску и начал полотенцем водить по рукам отца. Лада потрясенно заметила, что руки у отца совершенно черные до локтей, и белое вафельное полотенце немедленно приобрело такой же черный цвет. Отец глухо застонал и отвел руку сына.

– Пора, – сказал, точнее, прохрипел он. И с усилием поднялся на ноги.

Лада бросилась прочь, на цыпочках добежала до детской и забилась под одеяло. Отец и брат, стоя в коридоре, о чем-то напряженно и тихо спорили. Кажется, отец возражал, а Тема – уговаривал. Потом ей показалось, что в детскую на секунду приоткрылась дверь. Под одеяло пополз тошнотворный запах. Кто-то тихонько коснулся ее волос, и она услышала шепот брата, зовущего ее по имени:

– Лада! Проснись!

Но девочка изо всех сил сжимала ресницы. Было слишком страшно, да и непонятно, зачем брату потребовалось будить ее среди ночи. Может, догадался, что она выбегала в коридор, и теперь ее ждет наказание? Лада даже дышать перестала от ужаса перед неизвестностью, так неумолимо вошедшей в ее маленькую жизнь.

И брат вскоре отстал от нее. Не смея открыть глаза, девочка слышала, как он зачем-то прошел в глубь комнаты, задержался там немного, а затем вышел из детской и плотно прикрыл за собой дверь. Ладе показалось, что ступал он теперь как-то тяжелее, но сперва она не догадалась, что это могло значить. Когда хлопнула входная дверь, она пять минут лежала в темноте, тяжело переводя дыхание, как будто избежала какой-то ужасной опасности. А потом, вдруг сообразив что-то, вскочила и бросилась к постели Мишеньки. Пошарила по ней руками – и зарыдала от ужаса: постель была пуста.

Утром Лада проснулась от звонка в дверь. В детской было темно, полоска между неплотно задернутыми портьерами лишь слегка посерела. Такого на ее детской памяти никогда еще не было. Никто не приходил к ним в гости в такой ранний час. Впрочем, подумала девочка, может, давно уже был день или даже вечер. Ведь теперь ее некому будить по утрам. Она осталась совсем одна.

Лада хорошо усвоила, что никому нельзя открывать дверь, если дома нет взрослых. Поэтому лежала не шевелясь, а звонок продолжал дребезжать, с каждым разом все резче и продолжительней. И вдруг она услышала шаги – мимо ее кровати, шлепая по полу босыми ногами, прошел старший брат. А ведь Лада даже не сомневалась, что в квартире она одна.

Девочка прислушивалась к странным звукам из прихожей. Пришедшие – их явно было несколько – говорили грубо, требовательно, а потом и вовсе распахнули дверь в детскую.

– Тут у нас кто? – спросил резкий мужской голос.

– Это мои младшие брат и сестра, – отозвался Тема каким-то смиренным, жалобным голосом. – Не надо их будить, пожалуйста, они очень сильно болеют…

– Разберемся, – перебил мужчина. – Так, а отец где отдыхает?

– Отца дома нет.

– И давно ли?

– Вчера вечером он не пришел домой.

Лада тем временем сделала себе щелочку, потихоньку выглянула из-под одеяла – и испугалась еще больше. Чужих мужчин в комнате было трое, и двое из них были облачены в милицейскую форму. Ее брат стоял перед ними почти голышом, в одних трусах, низко опустив голову и дрожа всем телом.

– Показывай, где обычно отец спит, – распорядился другой, высоченный, в синем свитере.

Брат пошел к двери, двое мужчин – за ним следом. Тот, что в свитере, остался в детской. Секунду он неподвижно стоял посередине комнаты и глубоко, с присвистом дышал, будто принюхивался. Лада наблюдала за ним из-под смеженных ресниц. Вдруг мужчина резко приблизился, наклонился над ее кроватью и приподнял край одеяла. Лада успела закрыть глаза, но он потряс ее за плечо и сказал, улыбаясь одними губами:

– Здравствуй, девочка. Не бойся меня. Скажи, когда ты последний раз видела своего папу?

– Вчера, – прошептала Лада.

– Что? Не слышу, говори громче, – раздраженно произнес мужчина. – А ночью ты его, случайно, не видела?

– Нет…

– А брат, брат-то, он всю ночь здесь был или, может, под утро появился?

– Какой брат? – насчет Миши Лада и сейчас не была уверена.

– Старший, ясный перец! – проскрежетал мужчина.

– Всю ночь, – уже уверенно, входя во вкус вранья, сказала Лада. – Он еще ночью воды мне приносил, потому что я пить очень захотела.

– Уверена?

– Угу.

Тут в комнату снова вернулись Артем и милиционеры.

– Ничего, – доложил один.

– Кто бы сомневался, – усмехнулся остававшийся. И вдруг обратился к брату: – Ты в чем на улицу ходишь? Принеси сюда живо все шмотки, до единой. Волгин, помоги ему.

Брат и один из милиционеров вышли в прихожую и почти сразу вернулись: брат нес в руках куртку и джинсы, милиционер сопровождал его налегке. Человек в свитере осторожно брал одну вещь за другой, подносил к самому носу, брезгливо кривил тонкие губы. Потом спросил:

– А куртка что такая драная? Новой родители не справили? Или забыл принести? А что, девочка, – он резко склонился над Ладой, – есть у твоего брата другая куртка?

Лада хорошо знала, что новая куртка у брата есть – они еще с мамой вместе ее покупали. И джинсы брат принес старые, из которых давно вырос. Вчера на нем были другие. Но она решительно замотала головой:

– Нету…

– Может, малого разбудить? – робко вмешался один из милиционеров.

И Лада поняла, что Мишенька все-таки дома.

Человек в свитере посмотрел в сторону детской кроватки, пожевал губами, скривился:

– Толку от него! Вон, даже от шума не просыпается!

– Братик болеет, вы не будите его, – поспешил вставить Тема.

– Ладно, с этими юными партизанами мы после разберемся, – махнул рукой мужчина. – Кстати, они что, одни тут остаются? Надо будет какую-нибудь комиссию сюда подослать да оформлять ораву в детский дом. А, Волгин?

– Не надо комиссию, – вновь зазвучал голос Артема. – За нами сегодня или завтра тетка приедет. Она нас к себе в Питер увезет.

– Ну, это мы еще посмотрим, куда она вас отвезет и в каком составе, – сказал мужчина, и в голосе его металлом забряцала угроза. – С тобой, парень, я точно еще поболтаю. Вот только сначала батьку твоего в лесу выловлю. Он ведь в лес подался, угадал, а? Ничего-о, у нас тут не тундра, не спрячешься. Все, уходим.

И визитеры разом покинули квартиру. Мишенька так и не проснулся, а Лада сидела на кровати, не в силах пошевелиться от ужаса перед страшными людьми, которые зачем-то отправились ловить в лесу ее отца. Она хотела заплакать, но вместо этого из груди вырывались сиплые вздохи. Брат вдруг присел на краешек ее кровати и впервые в жизни неловко погладил сестру по голове.

– А ты молодец, – сказал подрагивающим голосом. – Быстро сориентировалась. А за папку нашего не волнуйся – фигушки они его поймают!

Сказал – и начал торопливо собираться куда-то. Лада ни о чем уже и не спрашивала – привыкла к тайнам.

Но едва за старшим братом захлопнулась дверь, она взялась за младшего. Для начала растолкала Мишеньку, посадила его в кровати, не давая снова рухнуть на подушку. Но Миша продолжал спать сидя: голова болталась на тоненькой шейке, маленький рот отчаянно кривился, но у малыша не хватало сил даже заплакать. Лада все-таки добудилась его и тут же задала вопрос:

– Где ты был ночью? Зачем папа и Тема взяли тебя с собой?

Миша несколько минут смотрел на старшую сестру без всякого выражения в круглых глазенках и будто не до конца понимал, откуда она взялась. Потом вдруг на измученном личике его появилось испуганное выражение, и брат обеими ладошками зажал себе рот.

– Ну, Мишенька! – уговаривала его Лада, стараясь оторвать маленькие ручки от лица. – Ну, я же твоя сестра, скажи мне, пожалуйста! Где наш папа? Что вы делали ночью?

Но Миша продолжал свою странную пантомиму: закрывал руками рот и мотал головой. Не выдержав, Лада толкнула брата кулаком в грудь и вскочила на ноги.

– Не скажешь?! – в бешенстве закричала девочка. – Мне, твоей родной сестре?! Ну, так я тебя за это ненавижу! Ненавижу!!! – И бросилась вон из детской.

Тетка действительно объявилась в их доме на следующий день, ближе к вечеру. Она оказалась женщиной микроскопического росточка, очень полной, с длинным носом и вздернутой верхней губой. Это делало ее похожей на какого-то зверька из отряда грызунов. Тетка ходила по квартире и дергала носом, как будто ко всему принюхивалась. И раз за разом тяжко вздыхала. Она подошла к застывшей на диване Ладе, долго рассматривала ее со всех сторон, а потом вдруг спросила елейным голоском:

– Ты какие-нибудь буковки уже знаешь, детка?

Лада промолчала. Ей совсем не хотелось говорить с этой странной теткой, да еще о каких-то буковках. Та долго ждала, вздыхала и переступала короткими ножками, надеясь получить ответ, а потом обратилась к Теме:

– А она не больная у вас? В умственном развитии не отстает?

– Не отстает, – твердо произнес Артем. – Она у нас только в последнее время такая стала.

Тетка со стоном вздохнула и пошла изучать Мишеньку. Несчастный малыш так настрадался в последние месяцы от своей заброшенности, что охотно пошел к ней на ручки, крепко обхватил за шею. Тетка размякла, и дальнейшее обследование квартиры совершала, крепко прижимая к груди ребенка. Обойдя все помещения, сказала:

– Хорошая квартира. Жалко, что придется бросить, у меня-то вам будет тесновато. Ну, ничего не поделаешь, детишки, начинайте собирать вещи. Завтра в обед у нас поезд.

До этого Лада и не предполагала, что им придется покинуть родительскую квартиру. Но спорить с теткой не стала, как и не принимала никакого участия в сборах. Только равнодушно наблюдала, как тетка засовывает в баулы ее платья и некоторые игрушки. Та громко ворчала, что платья все рваные и изношенные, хоть сейчас на выброс. Лада знала, что ее хорошие платья, не дождавшись стирки, так и лежат скопом в корзинке под ванной. А тетка паковала старые, которые мама привела в порядок и сложила в шкаф, собираясь, наверно, отдать кому-нибудь из приятельниц, а может, просто пожалела выбрасывать.

Игрушки тоже были нелюбимые, случайные. Но Ладе было все равно. Она безучастно позволяла старшим делать с собой все, что им взбредет в голову. Только до последней минуты все надеялась – а вдруг вернется папа и прекратит эту странную кутерьму.

Но отец не вернулся, и в полдень следующего дня они все так же спешно покидали старую квартиру. Тетка вызвала такси, сперва долго торговалась по телефону, а потом вдруг развела невероятную суету. Роняя сумки, всей гурьбой выскочили во двор. Мишенька громко ревел, наверно, боялся быть позабытым в спешке. А Лада по-прежнему ни на что не реагировала.

Но во дворе произошло еще одно странное происшествие, последнее в этом городе. Едва подъехало такси, как во двор вбежала молодая женщина, очень худая, с измученным лицом и темными длинными волосами, в беспорядке разметавшимися по плечам. Она бросилась им наперерез, схватила Тему за плечи и стала трясти, давясь словами:

– Скажи, куда вы ее дели?! – кричала она. – Я знаю, что ты был там вместе с отцом. Я никому тебя не выдам, мальчик, не бойся! Я молиться на тебя стану! Скажи только, где она! Такое маленькое тельце… но специалисты сказали… что-то ведь должно было остаться! Не бери такой грех на душу, мальчик, у тебя тоже есть сестра!

Артем молча дергался в ее руках, как тряпичная кукла. И вот тут тетка впервые показала свой характер. Шагнув вперед, она одним движением вырвала племянника у женщины, затолкала к себе за спину, потом развела свои коротенькие ручки, крестом загораживая детей, и пронзительным голоском завопила:

– Уходи, ведьма, нечего тебе тут! Ничего мальчик не видел и не знает! И не смей мне, слышишь, не смей прилюдно клеветать на ребенка!

Незнакомка, отступив на пару шагов, словно разом обратившись в каменное изваяние, без слов смотрела, как они кладут в багажник вещи, как усаживаются в машину. Когда же такси выехало со двора и помчалось по проспекту, тетка вдруг проговорила громко и удовлетворенно, словно подводя итог:

– Ишь ты, о грехе заговорила, ведьма! Раньше нужно было об этом думать. Око за око, а зуб за зуб, милочка.

Десять лет спустя

Была у тетки одна особенность – она свято блюла семейные традиции. И очень любила их создавать, чтобы впоследствии не отступать ни на шаг от их досконального соблюдения.

Одна из традиций была следующей: в день смерти матери, которую при жизни тетка так ни разу и не повидала, навещать ее могилу. И каждый год в середине августа сначала начинались шумные и очень хлопотные сборы, за ними следовала поездка в полузабытый приволжский городок. Приезжали всегда на неделю – именно такой срок тетка считала приличным, чтобы «погостить у Любочки», а также обстоятельно прибраться на могилке и всласть поругаться с кладбищенскими работниками из-за обнаруженных недостатков.

Ладу эти поездки просто приводили в бешенство. Конечно, она понимала, нужно время от времени навещать могилу матери. Но разве для этого недостаточно одного дня, возможно, даже несколько раз в году? Зачем же нужно целую неделю торчать в этом ужасном городке, где нет ни одной приличной гостиницы и в котором у Лады немедленно начиналась депрессия, грозившая вылиться в нервный срыв?

Сегодня, в десятую годовщину, тетка, как обычно, стояла у оградки на первом плане, собрав подросших племянников за своей широкой спиной. В леопардовой накидке – август теплом не баловал – с широким норковым воротником, совершенно поглотившем шею и нижнюю половину лица, тетка выглядела комично, но внушала уважение своей спокойной монументальностью. Лада старалась держаться в стороне – с теткой они в пух и прах разругались еще в самолете. Покусывала губы, сердито озиралась по сторонам и морально готовилась к предстоящей недельной пытке.

Ей было бы легче, если бы хоть однажды кто-то поговорил с ней о событиях десятилетней давности, рассказал, что тогда произошло с их семьей. Но после той страшной ночи Лада навсегда отучилась задавать вопросы. Она не спрашивала – ей и не говорили. Наверняка близкие считали, что ей все равно.

Вот тетка взяла ее за плечо, потянула за собой в сторону широкой аллеи. Парню, что стоял у могилы рядом с Ладой и дернулся за ними следом, она приказала сквозь зубы:

– Подожди нас на выходе, Андрей!

Лада молча пошла рядом с теткой. Та сперва тоже молчала, а потом вдруг спросила жалобным голосом:

– Да ты помнишь мать-то, Лада?

– Конечно, тетя, – кивнула девушка.

– Скучаешь по ней?

Лада с удивлением покосилась на родственницу, пожала плечами. Конечно, временами ей очень не хватало матери. Но все случилось так давно… будто в другой жизни. Иногда Ладе казалось, что прежняя жизнь ей просто приснилась и что у нее никогда не было ни отца, ни матери. Только братья, с которыми она почти не общалась, да тетка, надоедливая, болтливая, взбалмошная, но все же привычная, родная.

– Ну ладно, – мотнула головой тетка. – Я про другое с тобой хотела поговорить. В гостинице я нам с тобой, как обычно, большой двойной номер сняла. Другой номер – для мальчиков. Пусть твой Андрей селится где хочет, не бедный, чай. Специально узнавала, сколько Темка ему платит. А то, может, он рассчитывает с тобой в одном номере поселиться? – Тут тетка грозно насупилась. – Я этого не допущу. Слышишь меня, Лада?

– Слышу. Он и не рассчитывает. Наверно…

– Конечно, он мужчина ничего себе, – принялась размышлять вслух тетка. – Хорошо и то, что он отвадил от тебя этих уродов, этих твоих клубных знакомых. Только уж очень серьезно он за тебя уцепился. Не нравится мне это. Сразу видно, что человек уже все распланировал. И теперь хоть плюй ему в глаза, все вытерпит, а тебя к алтарю все-таки поведет.

– И что в этом плохого, тетя? – равнодушно уточнила Лада. – Ты каждый день твердишь, что только и мечтаешь, как бы поскорее сбыть меня с рук.

– Не пара он тебе, вот чего, – с плеча рубанула тетка. – Одно дело, если бы ты в возрасте была или, не приведи господи, залетела бы невесть от кого в этих твоих клубах поганых. А так зачем же? Хуже ничего нет, чем купленный муж. А если он столько лет тебя выхаживать станет, да еще от других баб воздерживаться, – тут уж держись. Отыграется потом на тебе по полной программе.

– Не отыграется, тетя, – лениво, разомлев на душистом солнцепеке, протянула Лада. – Я вообще замуж еще долго не соберусь. Зачем мне?

– Ты, может, и не собираешься, – сердито бормотнула себе под нос тетка. – Да он, хитрец, похоже, все уже за вас обоих решил.

Но тут в конце аллеи она заметила парня с тележкой и метнулась следом – устраивать ему разнос за ветки на могиле. Девушка вздохнула с облегчением и побрела по аллее в обратную сторону. Тетку с ее разговорами она с трудом переносила.

Привыкнув не задавать вопросов, Лада не спрашивала, да и не слишком задумывалась о том, как случилось, что жизнь их маленькой семьи так стремительно менялась год от года. Сначала, только приехав в Питер, дети вместе с теткой ютились в одной комнате в огромной коммуналке на Васильевском острове, и тетка ежедневно вела затяжные битвы за племянников с постоянно пьяными соседями. Лада в те дни и из комнаты почти не выходила – так боялась чужих людей. Если ночью ей хотелось в туалет, то нужно было сначала разбудить Тему, чтобы он провел ее по бесконечному темному коридору, а потом постерег под дверью. Обычно Тема успевал заснуть, сидя на корточках и припав головой к стене, и Ладе приходилось снова трясти его и будить…

Через несколько лет у них появилась отдельная квартира, сначала двушка, потом – другая, в которой у каждого была отдельная комната. Но и в ней они задержались не надолго. Теперь жили в собственном доме в Зеленогорске, Артем, кроме того, имел свою квартиру в Питере, на Петроградской стороне. Загородный дом был слегка нелеп, потому что строили его по проекту, лично составленному теткой, зато с огромным участком и с окнами на залив.

В школе Лада не блистала успехами, не отличалась прилежанием, поэтому последние несколько лет практически находилась на домашнем обучении. К ней ездили из Питера преподаватели и тщетно пытались пробудить в девушке хоть какой-то интерес к наукам. Артем одно время носился с идеей отправить ее учиться за границу, но потом на это дело махнул рукой. И объявил тетке, что Ладу, похоже, придется выдать замуж сразу со школьной скамьи – чтобы не переводить деньги и нервы на высшее образование.

Если бы Ладу спросили, в чем таится источник их нынешнего благосостояния, она бы, конечно, сослалась на старшего брата. Тема вот-вот закончит институт и уже руководит вполне успешным бизнесом. Но бизнес появился у него через год после окончания школы, а семейство и без того несколько лет уже далеко не бедствовало. Но об этом Лада, как и о множестве других вещей, попросту не задумывалась.

Тетка на все кладбище ругалась с работниками, которые, по ее мнению, плохо приглядывали за могилкой, хоть и было им щедро заплачено. А Лада отыскала у ворот кладбища терпеливо ждущего ее Андрея.

Мужественного вида парень двадцати двух лет от роду в общем-то нравился ей. Андрей был светловолос, хорошо сложен, хорошо одевался и разбирался в дорогом парфюме. На их пару всегда и везде обращали внимание. Ладе было приятно, что ради того, чтобы поехать с ней, он отказался от идеи отдохнуть в какой-нибудь экзотической стране и согласился жить в плохонькой гостинице – других в городке попросту не было.

Но сегодня Андрей явно был не в духе. Он обнял Ладу за плечи, зарылся лицом в ее волосы и пробормотал:

– Что за город, в самом деле?! Представляешь, здесь даже проблематично взять машину напрокат. Такой хлам выдали за весьма нехилые деньги! Прости, конечно, солнце, это же город твоего детства и все такое… Прощаешь?

– За что? – не сразу сообразила Лада. – За город? Да наплевать, я его не помню уже совсем. Глаза б мои его не видели! Если бы не мама… И не тетя!

Андрей вздохнул и поцеловал ее волосы.

– Кстати, – вспомнила Лада. – Тетка велела, чтоб ты вел себя поскромнее и номер снял где-нибудь подальше от нашего. Намек понял?

Андрей ослабил объятия, тяжело вздохнул:

– А ты жестокая, солнце. Неужели думаешь, что я стану домогаться тебя в таких обстоятельствах? Зачем ты говоришь мне такие вещи?

– Это не я, это тетя, – защищалась Лада, недоумевая, за что сердится обычно непробиваемый Андрей.

– Я знаю, что тетя настраивает тебя против меня, – все больше распалялся парень. – Наверно, хочет выдать тебя за какого-нибудь арабского шейха, не меньше. А я что? – со мной можно не считаться. Наемный работник. Приехал, утешил – молодец, пошел вон!

– За что ты злишься? – напрямик спросила его Лада.

– Да я не злюсь, – отмахнулся Андрей. – Просто, пойми, я, как любой нормальный мужчина, хотел бы иметь хоть какие-то гарантии на будущее. Ладушка, скажи, я могу быть уверен, что ты выйдешь за меня замуж?

– Я не знаю, – растерялась девушка. – Я пока не думала об этом. Ну да, наверно. Может быть.

– Наверно? Может быть? – тихо, словно не веря собственным ушам, повторил за ней Андрей. – Да, твоей тете удалось многого добиться. Кажется, моя игра проиграна.

– Да что я такого сказала? – совсем уж изумилась Лада. – Наверно – это ведь почти да. Мне что, расписку тебе написать?

Попыталась вырваться – Андрей сжал ее так, что стало больно плечам.

– Ну, прости меня, солнышко мое. Просто ты еще очень молода и не понимаешь, что некоторые вещи мужчинам говорить категорически не следует.

– Да я вообще ничего не говорила! – всерьез разозлилась Лада. – Ты вечно давишь на меня!

– Давлю? Я? – трагическим голосом прошептал Андрей. – Зачем ты так говоришь? Чем я хуже тех, с кем ты была готова замутить за один вечер?

– Что? – Лада отшатнулась, вырвалась из его рук. – Так вот ты что обо мне думаешь!

И она бросилась прочь по аллее. Пробежала кладбище, через утоптанный пустырь добралась до города. Завернула в какой-то дворик, и только тогда остановилась. Если Андрей и пытался ее догнать, то давно отстал.

Никакой обиды Лада не испытывала, наоборот, чувствовала себя прекрасно. Даже хорошо получилось, что Андрей сорвался: теперь она может на законных основаниях побыть в одиночестве, отдохнуть от него и от тетки. Набраться сил перед ужасной неделей. Она слегка запыхалась от бега, сердце ее учащенно билось, и было почему-то очень весело, словно она после затянувшейся болезни вышла наконец на воздух и сделала первые шаги.

Помахивая сумочкой, девушка бодро зашагала по улице. Она с удовольствием представляла, как Андрей станет искать ее в этом совершенно незнакомом ему городе и каким ласковым и благодарным будет, когда она соблаговолит вернуться. Только нужно возвратиться до того, как ее хватится тетка, иначе бедному Андрюше сильно не поздоровится. А ей самой придется полночи выслушивать теткины причитания. Хотя… если окончательно разругаться с теткой, то можно убежать из номера, хлопнуть дверью, а потом протусить ночь с Андрюхой в каком-нибудь местном клубе. И, глядишь, одна ночь из черного списка – долой.

Злорадно улыбаясь в такт своим мыслям, Лада вытащила из сумочки мобильный телефон и отключила его. На оживленной, смутно знакомой площади она купила эскимо на палочке и зашагала куда глаза глядят. Впервые за все эти годы она чувствовала что-то вроде удовольствия от встречи с городом своего детства. Раньше одно воспоминание о нем наводило тоску. А вот, оказывается, при определенных обстоятельствах здесь и дышится легко, и гулять приятно.

Рассуждая так, девушка не заметила, как забрела в совершенно незнакомую ей часть города. Асфальт под ногами кончился, она с удовольствием ступила на мягкую дорожку просторного неухоженного сквера.

Видимо, это была окраина города, потому что за невысокими, спаленными жарой деревьями уже виднелась темная полоса Волги. От воды ветер тянул влажный стылый воздух, заставивший девушку задрожать от холода. К тому же начинались сумерки, а может, это грозовая туча так плотно окутала небо, что казалось – уже вечер.

Лада пошла быстрее, торопясь выйти из сквера. И тут ей отчетливо послышались шаги за спиной – осторожные, крадущиеся. Девушка замерла на месте, завертела головой. Нет, кажется, никого в сквере нет, дорожки пустынны, только колышутся на ветру деревья.

Девушка неуверенно продолжила свой путь. Шагов она больше не слышала – слишком громко пульсировала кровь в висках, чтобы слышать посторонние звуки. Поэтому через каждые два-три мгновения она замирала на месте. Стоять почему-то было спокойнее, чем идти. Но, остановившись в третий раз, она отчетливо рассмотрела высокую грузную фигуру в конце аллеи. Лица в темноте она не видела, но чувствовала – человек смотрит на нее. Лада сделала робкий шаг вперед – колыхнулась и фигура. Бросилась бежать – и услышала топот позади.

Понимая, что убежать от преследователя в босоножках на шпильках ей все равно не удастся, девушка скоро остановилась. Замерла и фигура. Теперь она была гораздо ближе, но все так же скрыта полумраком. Лада лихорадочно соображала, что ей делать. Может, снять серьги и колечки, сложить в сумку и бросить в сторону преследователя? Но что, если он охотится не за сумочкой, а за ней самой? Стоять долго на месте тоже нельзя. Злодею в любой момент наскучит ждать, и тогда он настигнет ее за пару прыжков.

Лада решилась бежать. Сквер, по всем приметам, скоро закончится. Возможно, она успеет если не добежать, то хотя бы позвать на помощь. Там, за сквером, улица, на ней – люди, которые, может быть, захотят ей помочь. Девушка неожиданно крутанулась на каблуках и бросилась бежать так быстро, как не бегала никогда прежде. Назад она больше не оглядывалась, но слышала топот совсем рядом, почти за спиной…

В следующий миг она ощутила пронзительную боль в лодыжке. Правая нога неловко подогнулась, Лада упала на колени и еще пару метров ползла, но уже не вперед, а в сторону, к скамейке, словно та могла ее хоть как-то защитить от того кошмара, что надвигался сзади. Она вцепилась в остов скамейки, попыталась подняться на ноги, но не смогла, а только изо всех сил приникла к влажным доскам…

Прошло несколько мгновений, прежде чем она решилась оглянуться. Вокруг было пусто и тихо. Но Лада не сомневалась: ее преследователь рядом, он играет с ней, ждет ее дальнейших попыток спастись. Возможно, сейчас он через кусты пробирается к скамейке, и в любой момент она почувствует на себе чужие руки…

– Девушка! – вдруг услышала она.

Лада дернулась, повернула голову: к ней спешил какой-то человек. Через мгновение он уже был рядом.

– Что случилось? – спросил незнакомец, склоняясь над ней. – Вы упали, поранились?

– Ногу… сломала, – с трудом шевеля языком, сумела ответить Лада. И тут же почувствовала небывалое облегчение. Спасена!

Мужчина – нет, совсем молодой парень, едва ли намного старше ее – опустился рядом на корточки, ощупал ее лодыжку, потом сказал:

– К сожалению, я не врач. Но, кажется, перелома нет. Наверно, просто подвернули. Давайте я помогу вам сесть.

Он ловко подхватил девушку на руки и посадил на скамейку, ухитрившись при этом удержать на весу поврежденную ногу. Теперь Лада смогла его рассмотреть. Он был высокий, худощавый, с темными волосами и смуглым лицом. И вот что удивительно – Лада сразу же вспомнила его, как будто между их единственной встречей не пролегли десять суматошных, полных событиями лет.

– Здравствуйте, Коля, – сказала она. – А я вас узнала.

Парень посмотрел на нее в упор, на секунду задумался, а потом засмеялся чуть хрипловатым смехом.

– А я тоже тебя узнал, теть-Любина дочка. Прости, но ты ведь так и не представилась мне тогда на лестнице.

– Я – Лада, – сообщила девушка. – А ты, значит, так и живешь в этом городе? Все в том же доме, да? Потрясно, что мы с тобой встретились, правда?

Парень застыл на минутку, потом заглянул в лицо девушки так настороженно, словно засомневался, все ли с ней в порядке.

– Что? – заволновалась и даже слегка покраснела она.

– Того дома больше нет, Лада, – ровным голосом произнес Николай. – Он сгорел. Подчистую. Еще десять лет назад.

Девушка охнула и сжалась на скамейке. Ей стало даже страшнее, чем пару минут назад, когда она умирала от ужаса при виде темной фигуры. Так хорошо начался разговор – и на тебе!

– А твои родственники? – прошептала она.

– Отец погиб в огне. Мама с сестрой живы, живут неподалеку. Странно, что ты ничего не знаешь о том пожаре. Тогда о нем весь город говорил.

– Ну, я же совсем маленькая была, – торопливо заговорила девушка. – У меня тоже отец пропал, ушел и не вернулся. А потом мы сразу отсюда переехали.

– И ты что, попала в детский дом? – спросил парень.

– Нет… Тетка забрала нас к себе в Питер. А сюда мы приезжаем каждый год на мамину могилу.

– Понятно…

Немного помолчали, сидя бок о бок на скамейке. Каждый думал о чем-то своем. С каждым мгновением Ладе делалось все больше не по себе.

– Ладно, извини, – словно опомнился Николай. – Наверно, у тебя нога болит, а я сижу тут как болван. Давай вызову такси и отвезу тебя… где вы остановились?

– В гостинице.

– Отвезу в гостиницу. Могу и в травмопункт, но там наверняка очередь… лучше бы обратиться к врачу, в клинику…

– Само пройдет! – нетерпеливо отмахнулась Лада. – Сто раз уже так было, и ничего. Просто вызови такси.

Николай без возражений достал телефон, набрал номер и заказал машину. Когда объяснял, куда подъехать, Лада с удивлением поняла, что находится близко от своего прежнего дома. Совсем неподалеку отсюда она когда-то гуляла с родителями и Мишенькой. А вот сквера, кажется, тогда еще не было.

– А ты где живешь? – спросила она просто для того, чтобы не молчать.

– Здесь, в городе. Вообще-то я учусь в Москве, но сейчас пришлось перевестись на заочное. Мать болеет, сестра одна не справляется.

– Марина? – вспомнила она вдруг имя его сестры.

– Да.

– А вторая сестра, младшая? В школу ходит, да?

И снова этот недоуменный, словно замороженный взгляд, застывшее лицо.

– Младшая сестра умерла, – быстро и глядя в сторону ответил Николай. – Уже давно.

– Господи! – вырвалось у Лады. Да что же это такое, о чем ни спросишь – так какое-нибудь новое потрясение! – Ты можешь не ждать со мной машину, – сказала она. – У тебя ведь, наверно, дела.

– Ничего страшного, – отмахнулся Николай. – А потом, машина в сквер не заедет, а сама ты до нее не дойдешь.

– Запросто дойду! Уже почти не болит.

Боль в лодыжке и в самом деле почти утихла.

Лада даже смогла покрутить ступней. Но едва она попробовала установить ногу на гравии и чуть опереться на нее, как голень свело судорогой.

– Вот видишь, – с беспокойством отметил Коля. – Так что, как говорится: у кого нет коня – садись на меня. – И легко подхватил девушку на руки.

Она непроизвольно хихикнула и обхватила его рукой за шею. Ей вдруг стало легко и почти хорошо. И она совсем даже не удивилась, когда Коля устроил ее на заднем сиденье, а сам быстро вскочил на переднее.

Пока ехали и после, когда Николай вел ее через холл гостиницы – от новой попытки взять ее на руки девушка уклонилась, – Лада прикидывала, кто из родни может им сейчас встретиться. Она назвала номер тетки – но где гарантия, что там не торчит Андрей, который, не разобравшись, еще и в драку полезет с возникшим непонятно откуда соперником. А если там Артем – то узнает ли он в Николае мальчика, отец которого виноват в смерти их матери? И что произойдет, если узнает? Сердце ее чуть не выскакивало из груди.

Но в номере оказалась одна тетка. Она вскрикнула, увидев племянницу, повисшую на плече незнакомого парня, метнулась к ней, протягивая вперед руки. В номере сильно пахло настойкой пустырника, которую тетка пила при малейшем беспокойстве.

– Лада! – вскричала она. – Ты что же, негодяйка такая, с нами делаешь?! По всему городу тебя ищем! Да ты убилась, что ли? – спросила она, пытаясь перехватить девушку.

– Нет, не убилась, тетя, только ногу повредила, – хихикнула Лада.

– Еще и веселится, погляди-ка на нее! – совсем распалилась тетка. – Где вы ее нашли, молодой человек? В каком буераке?

– Ваша племянница всего лишь сидела на скамейке, – ответил Николай и тоже не смог удержаться от улыбки. – Дороги в нашем городе не очень ровные, на таких каблуках по ним не походишь.

Так и не отдав Ладу в теткины руки, он сам усадил ее на кровать.

– Спасибо вам, любезный юноша! – с чувством произнесла тетка.

– Да за что?

– За то, что привели эту несносную девицу домой. Сама бы она, наверно, так и просидела бы на той скамейке, пока не померла. Где ей догадаться позвонить родной тетке или братьям!

– Я собиралась! – запротестовала Лада.

– Собиралась она. Эта кулема до зимы бы собиралась! – продолжала ворчать тетка. – А как вас зовут, молодой человек? – вдруг спросила она совсем иным голосом и даже не без нотки легкого кокетства.

– Николай.

– Спасибо, Коленька, что вернули девочку в семью. Может, чаю вам предложить? Только сперва нужно обзвонить ее братьев, которые сейчас перерывают город в поисках этой недотепы. Меня, кстати, зовут Генриеттой Павловной.

– Очень приятно, – вежливо произнес Николай и вдруг с невероятным изяществом поднес к губам теткину полную маленькую руку, галантно поцеловал. – Но я должен идти.

– Да-да, конечно, Коленька! – расплылась в улыбке тетка. – Номер вы знаете, мы здесь будем еще ровно неделю, так что заходите проведать по-свойски. До свидания!

Николай скользнул за дверь, и Лада почувствовала облегчение, чуть смешанное с разочарованием. Странное происшествие закончилось, сейчас начнется обычная нудная разборка с теткой, с привычными охами, вздохами и наигранными обмороками. Тетка любила и умела демонстрировать племянникам свое беспокойство за них.

– Ну, что скажешь в свое оправдание? – обратилась она к племяннице, грозно надвигаясь на нее. – Да ты хоть представляешь, что у нас творится? Андрюшку твоего, эту размазню в штанах, я чуть не убила за то, что тебя оставил без присмотра. Братья в панике. Да я даже не знаю, кто ты есть после этого!..

– Я заблудилась, тетечка.

– Заблудилась она! Нечего было шататься по улицам, как какая-нибудь безродная. Ты хоть представляешь, что может случиться в таком вот городишке с богато одетой, приличной девушкой? Хорошо хоть, этот парень тебя привел. А кстати, откуда он взялся?

Последнюю фразу тетка выговорила с детским любопытством.

– Просто познакомились на улице. Правда, тетечка, он клевый?

– Да уж не то слово, – подавив завистливый вздох, согласилась тетка. – Кажется, за всю жизнь не видала такого красивого мальчика. Но это тебя не оправдывает, вертихвостка! – спохватилась она.

– Тетя, – торопливо заговорила Лада, понимая, что разбор ее проступка может затянуться на пару часов. – Скажи, тетя, что случилось с моим отцом? Он жив?

Тетка на секунду замерла, потом вдруг попятилась и рухнула с размаху в кресло, да так, что у того едва не треснули ножки. Глаза ее были прикованы к девушке, и в них Лада увидела такое потрясение, что сама испугалась своего вопроса.

– Господь милосердный! – прошептала тетка и вдруг неистово перекрестилась три раза в пространство. – Спасибо тебе, Господи! Очнулась наша девочка! Вернулась к жизни!

– Тетечка, ты что? – перепугалась Лада. – Со мной все в порядке, я и не умирала! Это только нога…

– Все эти годы как мертвая была, – не глядя на нее, продолжала кому-то рассказывать тетка. – Уж и к специалистам водили, а те говорят: не рассказывайте девочке о тех ужасных событиях, не напоминайте понапрасну, ждите, когда сама спросит. И вот только сейчас и дождались!

– Так вы все эти годы ждали, что я сама начну спрашивать? – пробормотала Лада. – А мне почему-то казалось… что об этом нельзя говорить… не нужно спрашивать.

– Да как же не спрашивать об отце, о матери! – всколыхнулась всем телом тетка. – Слава богу, Лада, ты наконец-то проснулась!

Лада недовольно поморщилась: тетка любила без конца повторять одно и то же!

– Сейчас, сейчас, детка!

Тетка торопливо набрала номера братьев, сообщила, что пропажа вернулась домой. Позвонить Андрею она конечно же не потрудилась.

– Ты хочешь знать о своем отце? – торжественно завела тетка. – Знай, Лада, это великая тайна для всех нас. Мы ничего не ведаем о нем с той самой ночи, как он пустил красного петуха кровопийце, сгубившему твою мать. Но в огне по человеколюбию своему обгорел и он сам. Тогда Григорий принял решение уйти как можно дальше от города. Он знал, что иначе поутру его увезут в тюрьму, а на вас навсегда ляжет клеймо детей убийцы. Артем не сумел его отговорить. Он только проводил отца через лес до станции и еще до рассвета вернулся домой. Больше о твоем отце никто из нас никогда не слышал. Сама я была уверена, что Гриша принял мученическую смерть, предварительно спрятавшись так, что тело его не нашли, а если нашли, то не сумели опознать. С этой мыслью я жила три года.

Тут тетка выпрямилась, вскинула голову, ее маленькие, глубоко упрятанные глазки засверкали, подобно звездам.

– Но через три года я получила письмо. Оно было напечатано и не имело подписи. «Грета» – было написано в нем, а так меня называл только мой брат, ваш отец. «Грета, пожалуйста, приезжай каждый год на могилу Любы в день ее смерти и привози с собой детей. Оставайся в городке ровно неделю. О деньгах на поездку не беспокойся, открой счет в банке». Ведь в первые годы я вас не возила сюда не потому, что не хотела навестить Любочку. Сама, небось, помнишь, как скудно мы тогда жили. Я открыла счет, и на него сразу стали поступать очень большие деньги. Хватило и на поездки, и всякое другое. Уж кажется, я вас не обижала!

Тут тетка прижала руки к груди и строго глянула на Ладу.

– Конечно, тетя! – от души воскликнула девушка.

– Больше никаких известий я не имела, – на той же торжественной ноте продолжала тетка. – Но когда Артем достиг своего совершеннолетия, он тоже получил подобное письмо. И показал его мне. Там было распоряжение открыть счет в банке, а также документы на тот бизнес, которым твой брат сейчас заправляет. Думаю, однажды и вы с Михаилом получите подобные письма.

– Но кто их присылает?! – воскликнула Лада. – Если папа, то почему он никогда не навестил нас и даже не написал ничего, кроме этих писем?

– Да, это странно, – задумчиво произнесла тетка. – Но еще более странным было бы, если бы кто-то чужой, а не ваш отец, так пекся о вашем благосостоянии. Теперь ты понимаешь, почему все мои жизненные силы уходят на то, чтобы перенести эти семь дней в году. Каждую секунду я жду чего-то невероятного, ищу глазами своего брата. Возможно, он так изменился, что я больше не могу его узнать. Возможно, каждый раз, когда мы стоим у могилки, он тайком наблюдает за нами. Может, все, что ему надо, – это видеть, что вы здоровы и ухоженны. Когда сегодня ты исчезла… – тут тетка буквально задохнулась от волнения, – я подумала, что наконец что-то произошло. Возможно, ты уже встретилась со своим отцом. А следующая мысль была: вдруг тебя похитили те, из-за кого Гриша не может открыться нам!

Тут женщина тяжело задышала и уронила голову на подушки. Выглядела она в этот момент довольно жалко. Но Ладу словно прорвало. Она не могла удержаться от новых вопросов.

– Но почему папа обгорел в том пожаре? Он что, пытался спасти кого-то?

– Да, пытался, – твердо произнесла тетка и села прямо. – К несчастью, сам дьявол вмешался в его план. Гриша долго наблюдал затем проклятым домом. Ждал момента, когда убийца вашей матери останется в помещении совсем один. Но что-то пошло не так. Когда дом уже загорелся, он вдруг увидел на балконе второго этажа кого-то из обслуги. Твой отец приставил лестницу к полыхающей стене и полез наверх. Но в этот момент в гараже под домом произошел взрыв – и дом обрушился. Гриша чудом остался жив.

Лада смотрела на тетку широко распахнутыми глазами, не в силах пошевелиться от нахлынувших чувств. Кто же погиб в пламени? Неужели молоденькая нянька, которую она видела в тот памятный день с малышкой? Или горничная, которую взяли на место ее матери? Нет, об этом лучше даже не думать.

– Почему папка сделал это? – едва шевеля губами, прошелестела она.

Тетка гордо выпрямилась:

– Твой отец поступил как настоящий мужчина – отомстил за свою жену, твою маму. Ведь этот нелюдь обвинил Любочку в краже денег из сейфа. Ее увезли с работы в наручниках, бросили в камеру. У Любы от стыда и ужаса случился сердечный приступ, ей никто не помог, она так и умерла на полу в КПЗ. Но зверь тогда не знал, что этим убийством подписал себе смертный приговор! И ты никогда не смей осуждать отца! – уже в голос кричала тетка. – Он не мог поступить иначе!

– Я и не осуждаю, – испуганно прошептала Лада. И почувствовала, как голова ее пошла кругом, перед глазами замелькали круги. – Ой, мне лучше полежать, – испуганно пискнула девушка.

Тетка тут же подхватилась, засуетилась вокруг нее:

– Ложись, миленькая, а я сейчас разузнаю, есть ли в этом городишке нормальный хирург.

– Не надо никакого хирурга, тетя, – испугалась Лада. – Нога уже в порядке. Я тысячу раз так подворачивала, у меня связки слабые, сама знаешь. И я чувствую – все проходит.

Но тетка только отмахнулась от нее:

– Ложись живо под одеяло, а уж как с тобой поступить – это я сама решу. Кто ж твоим ощущениям доверять станет? Несерьезная ты девица. Засни лучше, а то сейчас мужчины наши набегут – еще и от них влетит!

– Точно! – заволновалась Лада. – Тетя, я ложусь! Ты, пожалуйста, скажи Теме и Андрюхе, что я сплю и что меня нельзя беспокоить. Ладно, тетечка?

Тетка только рукой махнула. И все-таки взялась за телефон. А чтобы не слушать возражений племянницы, вышла с ним из спальни. Вот только голос понизить не догадалась. Лада немного послушала, как тетка по телефону разносит по кочкам какую-то местную больницу, требуя, чтобы к ним прислали лучшего хирурга города, – и незаметно для себя уснула.

Через пару часов в номере откуда-то объявился седенький человечек, очень ловко ощупал лодыжку так толком и не проснувшейся Лады, наложил тугую повязку – и испарился. Еще сквозь сон девушка слышала вроде как отчаянные призывы рвущегося к ней Андрея – но, конечно, и не подумала просыпаться. Так и проспала до самого утра. Зато проснулась на рассвете, чего не случалось с ней очень давно.

Но и тогда тетка не позволила ей подняться с постели, ссылаясь на запрет какого-то «столичного медицинского академика», с которым она якобы консультировалась по телефону. Тетка лично под ручку провела ее до ванной, а потом затащила обратно в постель. И вот теперь Лада, как в детстве, средь бела дня, вернее, утра, лежала под одеялом, а рядом на стуле сидел Андрей, держал ее за руку и говорил, говорил, говорил…

– Солнышко, прости меня за вчерашнее недопонимание между нами, – в который раз молил он. – Я вовсе не имел в виду, что ты как-то недостойно себя вела до встречи со мной. Во-первых, это не мое дело, во-вторых, я бы любил тебя с любым прошлым. Я имел в виду только твою репутацию. Но ведь я понимаю, что ты чистое юное существо, которое просто сознательно старалось создать себе вызывающий имидж. Из юношеского протеста конечно же…

– Я не существо! – снова начала закипать Лада. – Выражайся по-человечески!

– Ну, ты же понимаешь, роднуля, что я имею в виду?! – так и взвыл Андрей.

В этот миг в номер вернулась тетка. Быстрым взглядом оценила обстановку.

– Ну-ка, отойди, женишок, мне племяшке пару слов сказать надо! – приказала она Андрею.

Тот закатил глаза, но спорить не стал – вышел в коридор.

– В туалет не сводить ли тебя? – прошипела тетка, склоняясь над Ладой.

– Нет! – вскрикнула девушка. – Тетя, сделай так, чтобы Андрей куда-нибудь ушел! Пожалуйста! Он меня достал своей болтовней! У меня сейчас истерика начнется.

– Вот, и надо было тащить этого клоуна аж из самого Питера! – удовлетворенно проворчала тетя. И гаркнула: – Эй, жених!

Андрей заскочил в номер.

– Слушай, зятек, я курить хочу, а в этой гостинице сплошь дерьмом торгуют, – доверительным тоном сообщила ему тетка. – Не в службу, а в дружбу: слетай в центр, найди там что-нибудь приличное. Ну, сам знаешь, что я пользую. Сделаешь, милый?

Лицо Андрея исказила гримаса обиды, он не привык к столь унизительным поручениям. Но противоречить тетке не посмел. Развернулся и независимой походкой проследовал к выходу. Тетка прыснула ему вслед.

– Ишь, спинку держит, жених! – с невообразимым презрением изрекла она. – Ты, Ладка, давай уж гони его. Все равно, если в семью проникнет, я его не пощажу – до последней ручки доведу своими придирками. Ты мой характер знаешь!

Лада не слушала – она думала о Николае. Исполнит ли он свое обещание, придет ли ее навестить? И если придет, то как себя с ним вести теперь, когда она знает, что случилось в ту ужасную ночь? Может, сделать вид, что она по-прежнему не в курсе?

– Ладушка! – выдернул ее из раздумий голос тетки. – Гость к тебе!

Она вздрогнула, распахнула глаза – у кровати стоял Николай. Он улыбался и сжимал в руках букет из каких-то пестреньких цветочков. Лада вдруг поняла, что ночью совсем не таким воображала его лицо. Он был еще лучше, чем в ее беспокойных снах. А ведь она даже просыпаться не хотела, так ей нравилось во сне глядеть на него.

– Молодец, что пришел, Коленька! – проворковала тетка, укоризненно косясь на онемевшую племянницу. – Ладно, вы тут общайтесь, а я наших мальчишек навещу. Они, боюсь, и не вставали еще. – И тут же покинула номер.

Лада проводила ее изумленным взором. Подумать только, тетка оставляет ее наедине с молодым мужчиной, и делает это сама, без предварительных уговоров!

– Ну что? Был врач? Какой диагноз? – спросил ее Николай, едва за теткой захлопнулась дверь.

– Диагноз? – растерялась Лада. – А, ты про ногу?! Вчера приходил какой-то врач, только я не знаю, что он сказал. Я спала, пока он с ногой возился. Это нужно у тети спросить.

– А тебе самой что – неинтересно? – удивился Николай. – Твоя ведь нога.

– Да наплевать! – Лада беспечно махнула рукой. – Вылечат! Ты еще мою тетушку не знаешь. Перед ней любая болячка бледнеет и в ужасе убегает.

– А по-моему, твоя тетя – очень милая женщина, – улыбнулся Николай.

– Это потому, что ты ей понравился, – уточнила Лада. – Редчайший случай в истории.

Николай рассмеялся, потом отвел от нее взгляд и начал оглядывать гостиничный номер с таким вниманием, как будто тот его мог в самом деле заинтересовать. Потом спросил:

– Сколько вы еще пробудете в городе? Пока твоя нога окончательно не заживет? Или твоя тетя захочет подстраховаться и увезет тебя куда-нибудь поближе к нормальной медицине?

«Почему он так спросил? – занервничала девушка. – Может, ему вовсе не хочется продолжать эти визиты вежливости?»

Она покосилась на Николая. Нет, следов скуки и раздражения на его лице определенно не наблюдается.

– Мы пробудем здесь еще ровно шесть дней, – твердо ответила Лада, вспомнив вчерашний разговор с тетей.

В этот момент кто-то постучал в дверь номера. Лада вздрогнула, покраснела и замерла. Через секунду стук повторился. Николай с интересом переводил взгляд с двери на девушку и обратно.

– Кажется, в таком случае положено отзываться, – мягко подсказал он.

Лада вовсе не была в этом так уверена. Если там Андрей, то с него станется прямо тут завести нудное выяснение отношений. И как его представить Николаю – как жениха, что ли? Да ни за что на свете! Если промолчать, есть небольшой шанс, что он не посмеет заглядывать в номер: тетка его неплохо выдрессировала.

Дверь приоткрылась ровно на сантиметр, и Лада услышала голос старшего брата:

– Ладка, ты спишь там, что ли? Можно войти?

– Входи, – обрадовалась Лада. Артем – не Андрей, ему без разницы, с кем она встречается и кто заходит ее навестить.

Но как же она ошиблась в своем предположении! Тема на мгновение замер в дверях, недоуменно поморгал, словно не желая в полной мере доверять своим глазам, – а потом вдруг бросился на Николая. Тот, стоя вполоборота к дверям, явно не ожидал нападения, поэтому отлетел к противоположной стене. Но тут же извернулся и обхватил Артема поперек груди. Через мгновение оба парня уже катались по полу, намертво зажав друг другу руки и потому ограничиваясь рычанием и яростными взглядами. Лада сидела на кровати, не в силах произнести ни слова от испуга и какого-то странного восторга.

И тут в комнату влетела тетка. Всплеснула толстыми ручками – и накинулась на Ладу.

– Что сидишь кулемой?! – закричала она. – Скажи им, чтобы перестали! Они только тебя сейчас послушаются!

– Ребята! – завопила Лада. – Сейчас же перестаньте! Коля! Артем!

Николай ловко вывернулся из объятий соперника и отскочил к стене, все еще сохраняя боевую позицию.

– Убирайся! – разгибаясь, прохрипел Артем. – Исчезни, пока я тебя не убил!

– Я не к тебе пришел, – вполне миролюбиво сообщил ему Николай.

Глаза Артема начали темнеть, тело напряглось.

– Лада, скажи Коле, чтобы он немедленно уходил! – сориентировалась тетка. – А то сейчас все начнется по новой. Ты глянь, что с ними делается-то!

– С чего бы это?! – возмутилась Лада. – Он ко мне в гости пришел. А этот придурок вломился в номер и сразу начал драться. Пусть сам и убирается!

– Ладка! Живо!

– Ну хорошо! – сдалась девушка. – Коля, помоги мне встать, и уйдем из этого сумасшедшего дома.

– Ты останешься здесь! – прорычал Артем.

– Еще чего! Даже и не мечтай!

Артем тяжело шагнул в сторону сестры и поднял правую руку с таким видом, словно собирался припечатать девушку к кровати. Лада интуитивно сжалась, зажмурила глаза. На нее еще никто никогда в жизни не замахивался. Она не видела, как Николай сделал быстрый шаг вперед, не сводя с этой руки напряженного взгляда.

– Эй, эй, голуби!

Тетка стремительно бросилась к Артему, уперлась пухлым плечом ему в грудь и оттеснила в сторону.

– Совсем с ума посходили? Что на вас нашло сегодня? Лада? – Она уставилась на племянницу, дожидаясь объяснений.

Лада набрала побольше воздуха в легкие и начала говорить:

– Понимаешь, тетя, Коля – сын того человека, у которого работала мама. Я его еще вчера узнала. Ну и что такого ужасного? Коля ведь не виноват, что так случилось, правда? А Артем влетел и сразу начал драться!

Последнюю фразу она выкрикнула, с ненавистью уставясь на брата.

– Так вот оно в чем дело, – проговорила тетка, исподволь рассматривая гостя. – Вот почему ты вчера вдруг про отца заговорила, за столько лет в первый раз. Николай! – Она решительно обернулась к юноше. – Вы уж на нас не серчайте. Теме несладко в этой жизни пришлось, да и для меня эта новость, прямо сказать, не из простых. Вы уж уходите сейчас, дайте нам время все обдумать. Даже если эта дурочка малая будет вас удерживать, вы уж лучше пока идите. Не сердитесь?

– Нет, Генриетта Павловна, – вполне спокойным голосом проговорил Николай. И повернулся к Ладе: – Я пойду, Лада. Но мы с тобой еще обязательно увидимся. Если сама захочешь, конечно.

На глазах Лады выступили слезы. Было ужасно обидно, что Николай послушался тетку и так легко согласился уйти. А если она попросит его остаться? Нет, лучше и не пробовать, чтобы самой не попасть в дурацкое положение.

– Хорошо, иди, – нехотя проговорила она. – И жди меня завтра на том же месте, где мы познакомились. Утром, до обеда. Будешь?

– Буду, – твердо пообещал Николай. И вышел из номера.

– Ты никуда не пойдешь! – немедленно заверил ее Артем. – И вообще, я сейчас же поговорю с Андреем, пусть меняет билеты и увозит тебя в Питер.

– И как вы меня повезете? – заинтересовалась Лада. – Усыпите и в мешок засунете? Добровольно ведь не получится.

Брат с безнадежным видом опустился на диван, прикрыл рукой глаза. Тетка рухнула на кровать рядом с Ладой, закурила сигарету и утопила нижнюю часть лица в многочисленных жировых складках. Номер погрузился в тишину, которая, наверно, повисает над полем боя, когда сам бой закончен. Артем искал слова и собирался с силами для нового сражения с сестрой. Непроизвольно морщил лоб и шевелил губами. Когда он заговорил, в голосе его звучала отчаянная надежда быть понятым.

– Лада, сестренка, дело ведь вовсе не в том, что отец этого типа убил нашу маму. Хотя, даже если б только это, я все равно не понимаю, как это возможно… приглашать его в гости, разговаривать, как будто ничего не случилось. Но это дело твое. Я бы не вмешивался.

– Так в чем же тогда проблема? – нетерпеливо воскликнула Лада. Она так внимательно следила за речью Артема, что даже голова разболелась.

– Тебе нельзя с ним встречаться. Это… это может все перечеркнуть, все, ради чего мы приезжаем и живем неделю в этом городе. Ну, ты же теперь знаешь, в чем дело! Неужели не можешь понять?

– Да что понять?! – совсем растерялась Лада. – Говори толком, я твоих намеков не секу!

– Всего сказать я тебе не могу.

– Ах, не можешь! – воспрянула духом Лада. – Так я и не желаю ничего слышать! Все это простые отговорки, чтобы помешать мне жить, как мне хочется! И ничего у тебя не выйдет! А на свидание я завтра все-таки пойду!

– Дура! – взорвался Артем. – Маленькая тупая предательница! Отец этого типа лишил тебя матери, а из-за его сыночка у тебя никогда больше не будет отца! Ты этого хочешь? Тогда иди, держать не стану!

Тема выскочил из номера. Лада несколько секунд смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на тетку:

– Тетя, что это такое он имел в виду?

Приоткрытый рот и блуждающий взгляд тетки выдавали ее полнейшее замешательство.

Ночью Лада почти не спала, беспокойно ворочалась на сбитых простынях и вынашивала план мести родным за наплевательское отношение к ее желаниям. Тетка, не сомневалась девушка, в конечном итоге примет ее сторону. Она и прежде всегда защищала Ладу от братьев, твердила, что они, как женщины, должны выступать единым фронтом. И все-таки тетку необходимо было немного помариновать – и весь остаток дня Лада пролежала, уткнувшись носом в стенку. А утром проснулась куда раньше обычного. В номере еще висел полумрак, в смежной комнате тетка выводила носом рулады.

Лада сползла с кровати, боязливо ступила на поврежденную лодыжку – и с удовольствием отметила, что та уже почти не болит. Правда, идти было немного неловко, приходилось ставить ногу на носок, иначе тянуло в голени. Но и идти-то было всего ничего: номер братьев был в конце коридора. Лада очень надеялась, что Артем уже удалился на традиционную пробежку.

Мишу она обнаружила лежащим в постели с пачкой чипсов под боком и с растрепанной книжкой в руке. Брат без конца читал какие-то воинственные фэнтези. На вошедшую сестру глянул с удивлением и легкой досадой.

– Тети тут нет, – пробормотал с набитым ртом. – Она шпит еше.

– А мне и не надо. Я вообще-то к тебе пришла.

Миша аж поперхнулся от неожиданности – многие годы они с сестрой почти не разговаривали и уж точно никогда не искали общества друг друга. Подросток откашлялся и сел ровно, во все глаза разглядывая Ладу.

– Миша! – заговорила девушка и заметила, что у нее от волнения не попадает зуб на зуб. – Ты должен мне кое-что рассказать…

– Когда это я тебе что-то задолжал, не припомню, – немедленно ушел в глухую оборону тот.

– Ну, перестань, столько времени прошло, ты наверняка уже можешь мне все сказать… Ты помнишь ту ночь, когда наш папка… ну… ушел навсегда? Тебя тогда взяли с собой. Помнишь?

– Помню, естественно, – хрипло проговорил Миша и заерзал. Конечно, он не ожидал, что разговор зайдет об этом.

– Скажи, зачем они тебя взяли? Что было той ночью? Почему ты потом так странно себя вел, рот зажимал, не хотел ничего мне говорить?! – сжимая руки у груди, почти взмолилась Лада.

Несколько минут в номере было тихо. Лада, замерев, с мольбой взирала на брата, а тот неспокойно крутил головой, пытаясь собраться с мыслями. Потом сказал:

– Да это давно уже не тайна. Просто тебе всегда было наплевать. В общем, меня взяли с собой, чтобы я нес фонарик.

– Как это? – растерялась Лада.

– Ну как, как?! Очень просто. Здесь же ночи темнющие, забыла уже, что ли? Идти нужно было через лес, там ближайшая дорога к станции. А у папы были обожжены руки, он ничего не мог в них взять. Брат тоже: он нес в руках какой-то сверток, а еще поддерживал отца. Кто-то должен был светить фонариком, чтобы они хотя бы с тропинки не сбились. Вот я и шел впереди – светил.

– А потом? – жадно спросила Лада.

– Потом вышли на станцию. Только там пусто было, электрички же по ночам не ходят. Но отец настаивал, чтобы мы возвращались домой, что, типа, ты там совсем одна. Все твердил: «Лада проснется и испугается». С братом попрощался, потом присел возле меня, попросил его обнять – сам же не мог. И сказал, что, если я хочу еще когда-нибудь его увидеть, я не должен никому на свете говорить, что в эту ночь выходил из дому. Нет, не так: я должен на все вопросы отвечать, что спал в своей кровати до утра, ничего не видел и не слышал. Потом мы с Темкой вроде как ушли. А на самом деле брат в кустах залег и все на перрон смотрел. А я уснул, наверно… потом, кажется, поезд прошел, я проснулся от гудка, глянул на перрон, а там уже никого нет. Ну, домой меня Темка на руках тащил. По дороге еще от себя добавил, что, если я кому-нибудь проболтаюсь насчет этой ночи, у меня на губах и языке вырастут огромные гнойные болячки.

– Ты знал, что сделал отец?

– Тогда нет, – тусклым голосом произнес Миша. – Потом, уже в Питере, спросил у брата, и он все мне рассказал. Правильно батя сделал, что замочил этого гада! – вдруг выкрикнул он. – Жалко, что я тогда совсем мелкий был, не мог вместе с ними на дело пойти!

– С ними? – Лада захлопала ресницами.

– Конечно! Темка же с отцом был, помогал ему!

– А куда сверток делся? – переключилась на другое Лада. Ей почему-то совсем не хотелось разделять энтузиазм младшего братишки.

– Сверток? – нахмурился Миша. – Да не помню я! У брата на обратном пути руки свободные были, в смысле, он меня тащил. Значит, сверток остался у отца. А ты чего вдруг решила об этом спросить? Из-за парня, да, сыночка того гада?

– Понятно, ты уже в курсе, – вздохнула Лада.

– Вечно ты влипаешь с мужиками, сестренка, – с теткиной интонацией пробормотал Михаил. – Прямо надоело уже.

– Чего тебе надоело?! – так и взвилась девушка. Схватила со стола бумажный пакет и швырнула его в нахала. Из пакета на диван посыпались какие-то ягоды, кажется клубника, и Лада начала лихорадочно оглядываться в поисках чего-нибудь потяжелее.

Миша отполз на край постели, на всякий случай прикрыл голову подушкой – но продолжил развивать свою мысль:

– Сначала с Андреем этим. Умора! Ты же не уродка какая-нибудь. – При этих словах Миша скептически смерил сестру взглядом с ног до головы. – И не старушка еще. Могла бы, в принципе, нормальному парню понравиться. А подцепила такого, которому точно твои денежки нужны. Темка бесится, каждый день хочет его уволить. А тетка заступается, говорит, нельзя, типа, уволишь его, так Ладка из вредности какой-нибудь фортель выкинет. Лучше подождем, может, она еще поумнеет и все сама поймет…

– Заткнись! – заорала Лада, бросаясь к брату.

Михаил моментально слетел с кровати и переместился так, что теперь от взбешенной сестры его отделял стол. И оттуда уже закончил:

– Сюда приехали, так ты и здесь себе нашла! Ну надо же, во всем городе наткнуться именно на сыночка этого подонка Мартова, который маму нашу убил. А может, прав Темка: это не ты, а он тебя нашел?

Лада без сил опустилась на стул. Воевать с братом больше не было сил. В ноге что-то хрустнуло и отчаянно заболело. Девушка начала судорожно всхлипывать. Миша заволновался, подобрался поближе:

– Ты что, Ладка? Ты плакать собралась, что ли? Погоди, не начинай, я сперва тетку найду.

– Миша, – вдруг разом справившись с назревающими слезами, спросила Лада. – Скажи, ты веришь, что наш папка еще жив?

– Конечно живой! – сразу и без тени сомнения ответил мальчик. – Как можно сомневаться? Кто-то же присылает нам деньги, верно? А кому мы нужны, кроме нашего бати?

– Почему же он не возвращается к нам?

– Не знаю, – печально проговорил Миша. – Наверно, есть причины. Темка говорит… – Но тут он боязливо взглянул на сестру и быстренько оборвал невысказанную мысль. – Ну, не важно. Все равно он когда-нибудь вернется, точно знаю. Я как-то чувствую, понимаешь? Может, даже в этот раз. Ведь еще целых пять дней осталось.

– Пять дней, – тупо повторила Лада. У нее почему-то болезненно сжалось сердце.

Миша, забившись в самый угол кровати, с каким-то настойчивым интересом наблюдал оттуда за сестрой. Потом сказал:

– Ну, тебя-то раньше увезут. Прямо сегодня.

– Как это?! – подпрыгнула на месте Лада.

– Ну, типа, они сговорились, тетка и брат, – отведя взгляд, начал рассказывать Миша. – Брат пошел за билетами до Питера. С тобой полетят тетя и этот твой придурочный Андрей, а мы пока останемся здесь. Они, конечно, просили тебе пока не говорить… Но с какой стати я должен занимать чью-то сторону? – с самым независимым видом закончил подросток.

Лада вскочила на ноги. Грудь ее готова была разорваться от негодования. Несколько секунд она стояла неподвижно, потом бросилась к выходу. Предательство близких было так велико, что в это невозможно было поверить. Все родственные привязанности рухнули. Она беспокойно озиралась, вполне допуская, что из-за угла ей могут накинуть мешок на голову, связать и отправить в Питер почтой.

За время ее отсутствия теткина постель опустела, и это было девушке на руку. Она стремительно переоделась, забрала в хвост тяжелые густые волосы и под грудой сваленных на диван вещей отыскала свою сумочку. Хотелось уйти до появления родственников, но не повезло – Лада столкнулась с теткой на пороге. Облаченная в безразмерный домашний халат, та входила в номер, облизывая яркие и жирные после обильного завтрака губы. Увидев племянницу в полной готовности, тетка сориентировалась, раскинула руки и перекрыла выход из номера.

– Куда?! – взвизгнула она.

– Я все знаю, тетя! – завопила Лада. – Знаю, что вы задумали! Артем – ладно, он всегда меня терпеть не мог, но ты, тетечка! Я надеялась на тебя! Думала, ты меня понимаешь!

– А я и понимаю! – легко переорала ее тетка. – Понимаю, что ты связалась с сыном убийцы и тебя надо спасать, моя лапочка! Пока ты не наделала ужасных и непоправимых глупостей!

– Он – не сын убийцы! То есть сын, конечно. Но мне наплевать. Он – мой самый лучший друг!

– Когда это вы успели подружиться? – усмехнулась тетка.

– В детстве! Он заступился за меня, за маму! Взял на себя мою вину! А его за это выпороли, между прочим!

– Дура ты моя! – вздохнула тетка. – Совсем жизни не знаешь.

Ладу вдруг покинул боевой задор. От удивления она даже перешла на вполне нормальный тон:

– Тетя, но ведь тебе понравился Николай. Что за фигня – сын убийцы? А я чья дочь, по-твоему?

– Не смей! – крикнула тетка таким страшным голосом, что Лада попятилась. – Ты называешь убийцей своего отца, человека, свершившего праведную месть?! Ставишь его на одну доску с фашистом Мартовым? Да кто ты есть после этого?!

– Ты так, тетя?! – теряя голову от обиды, снова завизжала Лада. – А ты, случайно, ничего не забыла? Да если бы ты тогда позвала родителей к себе в Питер или хотя бы прислала им немного денег, мама была бы сейчас жива, понимаешь?!

Тетка вдруг уронила руки. Ее громоздкая фигура странно закачалась, задевая косяки. Лицо сделалось белым, черты его почти стерлись.

– Что такое? – настороженно спросила Лада. – С сердцем плохо? Или снова какое-нибудь представление?

Тетка зашевелила губами, из них вырвался какой-то шипящий звук.

– Что? – спросила Лада.

– Убирайся! – повторила тетка. – Чтобы духу твоего здесь не было! Дрянь!

– Я и сама уже уходила, можешь не беспокоиться, – усмехнулась Лада и, сжавшись в комочек, с брезгливым выражением лица протиснулась мимо большого, бессильно прильнувшего к косяку теткиного тела.

Только на улице она осознала, что в пылу разборок выскочила из гостиницы без сумки, так и оставшейся лежать на диване, и в домашних шлепках на босу ногу. Но не это теперь волновало ее. Стало ясно, что тетка никогда ее не любила, просто хотела выглядеть добренькой в глазах знакомых. Теперь даже вспоминать о ней Ладе было противно. Она не сомневалась, что никогда больше не вернется домой.

Она вдруг заметила, что почти бегом несется в неопределенном направлении. Остановилась, перевела дух. И зашагала в сторону сквера, где ее должен был ждать Николай.

В пылу переживаний она даже не думала о том, что сейчас еще слишком раннее утро, не время для свиданий. Все мысли были только об одном: «Если Коля ждет меня – больше ничего не имеет значения. Я забуду предательство тетки и братьев, начну новую жизнь без них. Может, мы уедем в Москву, снимем там квартиру. А потом я разыщу своего отца – отец все поймет, он не станет называть меня предательницей!»

Она вошла в сквер, привстала на носочки и взволнованно закрутила головой. Николай был уже там. Он сразу встал со скамейки и без улыбки пошел навстречу девушке. А она в тот миг была так счастлива, что даже не заметила, какое у него напряженное лицо.

– Коля, а меня выгнали из дома! – закричала она еще издалека, радостно улыбаясь.

Он подошел к ней почти вплотную, его лицо исказилось, губы сжались в одну линию.

– Это из-за меня? – спросил быстро. – Лада, нужно было тебе сразу все сказать, ведь ты не знала, кто я такой!

– Вот еще! – передернула плечами девушка. – И это вовсе не из-за тебя. Просто они решили сегодня увезти меня домой, в Питер. А я что, маленькая, чтобы увозить меня, когда им захочется?

– Нужно было возвращаться в Питер, Лада, – сказал Николай.

– Что? Почему?! – вскрикнула от неожиданности девушка.

– Потому что так решили твои близкие, вот и все. Это же твоя семья. Ты что, не понимаешь?

В этот момент Лада понимала только одно – Николай тоже от нее отрекся. Теперь-то она заметила и выражение его лица, и равнодушный, словно ускользающий взгляд. Ей захотелось немедленно умереть. Впервые в жизни парень бросал ее так жестоко и без всякой видимой причины.

– Но они бы не позволили даже попрощаться с тобой, – в последней надежде на понимание пробормотала она.

– И что с того? Я бы понял, не идиот. Я еще вчера догадался, что они обязательно захотят тебя увезти. Особо и не надеялся, что ты появишься сегодня.

Лада стояла перед ним, мечтая провалиться сквозь истомленную дождем и солнцем землю сквера. Значит, ему все равно, раз он говорит об этом с таким спокойным видом? Николай равнодушно коснулся ее руки.

– Пойдем, провожу тебя до гостиницы.

– Зачем? – дернулась Лада. – Я же сказала: меня выгнали. Я не вернусь.

– Выгнали или сама убежала? Разные вещи.

– Сперва хотела убежать, а потом сказала тетке, что я о ней думаю, так меня сразу и выгнали!

– Пойдем! – нетерпеливо повторил Николай. – Я думаю, твоя тетка тебя уже простила. По пути обменяемся адресами и телефонами. Ну, если хочешь, конечно.

Лада вырвала руку, отпрыгнула в сторону. Кажется, пора было вспомнить и о гордости.

– Не надо никуда меня провожать! Я же вижу, что тебе не до меня! Зачем ты вообще сюда пришел, если тебе все равно?!

Николай энергично повернулся к ней, собираясь что-то сказать, но отвлекся на сигнал телефона. Парень отошел в сторону и минуту напряженно слушал, что говорит ему невидимый собеседник. Потом коротко что-то ответил, сунул телефон в карман и вернулся к Ладе. Та стояла, почти уткнувшись лицом в начавший желтеть куст – пыталась скрыть слезы обиды и разочарования. Николай не слишком уверенно провел ладонью по ее подрагивающему плечу:

– Лада, ну что ты так огорчилась? Я ведь только имел в виду, что не стоит делать глупостей, не надо принимать решений не подумав. А убегать от родных из-за пустячной ссоры – честное слово, это не слишком умно. Ну, идешь?

– Нет! – всхлипнула Лада. – Я сказала, что не собираюсь возвращаться!

Николай тяжко вздохнул. Потом заговорил, и в голосе его явственно звучали беспокойство и нетерпение:

– Лада, я не могу оставить тебя здесь одну, но мне нужно срочно вернуться домой. Это не займет много времени. Может, ты просто пройдешься со мной, а потом решим, что делать дальше?

– Что, такие важные проблемы? – еще больше обиделась Лада. – Иди, никто тебя не держит!

– Нет, так не пойдет! – Голос Николая стал хриплым от волнения. – Ты забыла, что здесь на тебя кто-то пытался напасть? Лада, прошу, пойдем со мной! У матери новый приступ, а Маринка не справляется. Просто посидишь во дворе несколько минут, пока я все не улажу.

Лада еще раз судорожно всхлипнула – но все-таки пошла следом за Николаем, который едва сдерживался, чтобы не перейти на бег. Идти пришлось от силы пять минут. Сразу за сквером начинался жилой массив, унылый, перенасыщенный асфальтом. Какое-то чахлое подобие зелени росло в узких палисадниках вдоль корпусов. У подъездов чернели разномастные скамейки. На одну из них Коля усадил Ладу, а сам метнулся в подъезд.

Оставшись в одиночестве, Лада всерьез задумалась о своей злой судьбе. Как вышло, что за несколько часов она потеряла все? Свою семью, которая равнодушно отреклась от нее. А главное – Николая. А ведь со вчерашнего дня у нее не было человека ближе, чем он. Это было так ужасно, что Лада уже подумывала о смерти. Может, броситься в Волгу? Вот тогда все они точно пожалеют, что так поступили с ней! Только интересно: сможет ли она утонуть, если много лет занималась подводным плаванием?

Кто-то вышел из подъезда. Лада, уткнувшись взглядом в асфальт, заметила ноги в разношенных шлепках, юбку в пол с оборванным подолом – и досадливо смежила ресницы, ожидая, когда незнакомая тетка пройдет мимо. Но та не прошла, а приблизилась почти вплотную к скамейке и нависла над девушкой. Лада вскинула голову – над ней стояла женщина неопределенного возраста с широким, изношенным лицом и сжатыми в линию губами.

Черные волосы неопрятной волной спадали на плечи.

– Ну, здравствуй, красотка, – хрипло проговорила женщина. – А я думаю, кого это брат у подъезда оставил? Он ведь у нас аскет по части баб. Бегом бежала посмотреть, на кого он наконец-то запал. И вот надо же! Ка-а-кая встреча!

– Здравствуй, Марина, – ответила Лада, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Марина подобралась еще ближе – Лада съежилась на скамейке, борясь с желанием вскочить и отпрыгнуть в сторону. От сестры Николая словно исходили невидимые волны ненависти.

– Что же не поднялась в квартиру? – вкрадчивым голосом спросила Марина. – Полюбовалась бы на наше горе. Тебе бы понравилось. Хочешь пойдем? – И она протянула к девушке толстую распаренную ладонь.

Лада в ужасе сжалась в комочек.

– Коля сказал здесь его ждать!

– Да что ты? Не захотел доставить тебе такое удовольствие! Ты бы почувствовала себя отомщенной! Разве не этого хотел твой героический папочка, когда жег дом вместе с людьми? Вот уж где высшая справедливость!

Последние слова Марина почти провыла куда-то в небо, потом развернулась и исчезла в подъезде. Лада в оцепенении продолжала сидеть на скамье, только руками обхватила себя со всей силой, на какую была способна, – ей казалось, что иначе сердце пробьет грудную клетку. Еще через мгновение из подъезда выскочил Николай и бросился к девушке.

– Прости, я не заметил, как она улизнула из квартиры, – говорил он торопливо, одновременно отрывая девушку от скамейки и крепко прижимая к себе. – Она тебя напугала, оскорбила? Прости, Марина слишком много перенесла в жизни, иногда она ведет себя как безумная! Ну, скажи, ты в порядке?

– Да, – прошептала Лада.

Она и в самом деле чувствовала себя гораздо лучше. Наконец-то Николай перестал быть чужим и холодным. Он так крепко ее обнимал… как удачно вышло, что Маринка на нее налетела… Лада освободила руки, обняла парня за шею. И почувствовала себя почти счастливой. Вот если бы он еще поцеловал ее… но Коля быстро отстранился, взял девушку за руку и повел прочь от дома.

– Как твоя мама? – выдохнула Лада.

– Уже лучше, – сквозь зубы ответил Николай. – Обычно Марина сама с ней справляется. Но иногда мать начинает метаться по всей квартире, и тогда невозможно сделать ей укол. Сегодня так и вышло.

– А когда тебя нет в городе, ну, тебе же надо экзамены сдавать, как тогда?..

– На такой случай есть сиделка. Мощная такая бабища, в нашем подъезде живет. Но требует платы за каждый вызов, так что пока я в зоне досягаемости…

– Слушай, а как получилось, что вы вроде бы не богаты теперь? – перебила его Лада.

– Не богаты? – хмыкнул Николай, приподняв правую бровь.

– Ну, я имею в виду… про твоего отца говорили, что он весь этот городок скупил… Разве после его смерти эти деньги вам не достались?

– Нет, конечно. Как же они могли нам достаться? Отец с мамой не состояли в браке, мы, дети, не были на него записаны.

– Как это? – изумилась Лада. – Они ведь жили вместе, твои родители?

– Ну, видишь ли, у отца было одно условие. Он хотел, чтобы мать родила ему двух сыновей. Чтобы был выбор, когда придет время назначить достойного наследника. Вот тогда он вроде как собирался расписаться с мамой и чохом усыновить всех детей. Но лично я в это не слишком верю. Если бы у мамы родился второй сын, он, наверно, потребовал еще одного – ведь к тому времени было ясно, что из меня наследник никакой. Девочки вообще в счет не шли. А зря, между прочим. В Маринке были все качества, которые отец надеялся найти в идеальном сыне. Думаю, все дело в его жадности. Отец даже вообразить не мог, что кто-то может претендовать на его деньги. Вот и морочил маме голову.

– Ты его не любил? – догадалась Лада.

Эта мысль показалась ей очень приятной.

Ведь если Николай не любил своего отца, у него тем более нет повода таить зло на ее семейство.

– Не очень, – легко согласился Николай. – Знаешь, я не умею, как Маринка, любить вопреки.

– Как это?

– Ну, на Марину отец смотрел как на пустое место, слова ей доброго никогда не сказал, зато она его просто боготворила. Накидывалась на мать, когда та ссорилась с отцом, – очень боялась, что отец обозлится и нас всех выгонит из дома. Могла часами стоять под дверью его кабинета, надеялась, что он с ней мимоходом заговорит. А уж когда он… ну, словом, когда отца не стало, она чуть не ослепла – так плакала.

– Ужасно, – пробормотала Лада. – Теперь понятно, почему она на меня так накинулась.

Николай вдруг замедлил шаг, внимательно посмотрел на Ладу. И спросил:

– А ты… ты любила своего отца?

– Конечно! – с готовностью откликнулась Лада. – У нас ведь была самая нормальная семья! Отец нас всех одинаково любил, играл с нами, истории всякие рассказывал.

На последней фразе у Лады защемило в груди. Впервые за много лет она почувствовала, как сильно не хватает ей отца. Николай ласково сжал ее руку:

– Извини, не нужно было спрашивать. Я понимаю, каково тебе было потерять его.

– Но отец жив! – воскликнула Лада. – Я это точно знаю! Он жив и когда-нибудь обязательно вернется к нам.

– Правда? – Николай недоверчиво заглянул ей в лицо. – Я почему-то думал…

– Я сама думала. Много лет. Мне только вчера тетя рассказала, что папа жив и все эти годы он помогал нашей семье!

– Вот как, – медленно, отстранение произнес Николай.

Лада вдруг почувствовала, как кровь прилила к щекам. Даже дышать стало почему-то трудно. На миг ей показалось, что она предала своего отца.

Парень словно бы почувствовал ее смущение, потому что сказал:

– Наверно, не стоит нам говорить об этом, верно?.. Лучше расскажи мне о себе.

– Да чего там рассказывать, – отмахнулась Лада. – Лучше объясни, почему тогда сказал, будто ты разбил эту дурацкую куклу?

– Может, я так надеялся подружиться с тобой? – подмигнул ей Николай.

– Каким это образом? Ясно, что после того случая меня бы больше в ваш дом никогда не пустили.

– Ну, если бы тетю Любу уволили, я бы точно тебя никогда не увидел. А так тетя Люба еще до того случая обещала, что однажды возьмет меня к вам в гости. Поразительно…

Лицо Николая вдруг разом помрачнело, он судорожно втянул в себя воздух.

– Что?! – испугалась Лада. – Что – поразительно?

– Поразительно, что, если бы твою маму отец выгнал тогда с работы, все сейчас были бы живы, – бесцветным голосом закончил Коля. – Получается, что я спас ее от увольнения и этим… обрек…

Лада снова испугалась, что он сейчас развернется и уйдет. И поспешно произнесла:

– Правда, давай закроем тему родителей. И вообще, моя тетка вечно твердит, что все мы – только игрушки в руках у жизни. Ни в чем ты не виноват!

– Мудрая женщина твоя тетка, – усмехнулся Николай. – Вы с ней близки?

– Не знаю, – растерялась Лада. – Знаешь, я вообще ни с кем особенно в семье не общалась… почти их не замечала… – Она мучительно подбирала слова. – То есть, понимаешь, я как будто спала все эти годы. А ты как будто меня разбудил… Как принц в сказке…

– А я ведь даже не поцеловал тебя, – негромко проговорил Коля. И положил руку ей на плечо.

У Лады душа ушла в пятки. Она застыла на месте, затем медленно развернулась к Николаю. Он обнимал девушку уже обеими руками, но к себе не прижимал, вглядывался в ее лицо. Она закрыла глаза. Потом его руки скользнули по ее шее, взъерошили волосы и вдруг… исчезли. Лада в недоумении приоткрыла один глаз.

– Тебе нужно возвращаться, – хриплым, чужим голосом сказал ей парень.

– Никуда я не вернусь!

– Послушай! – Николай снова взял девушку за плечи, но на этот раз его руки уже ничего не обещали, только направляли. – Я понимаю, ты ждешь от меня, что я поступлю как в романах, увезу куда-нибудь… Но в данной ситуации это невозможно: меня ждут мать и сестра. А тебя – твоя семья. И, какие бы серьезные у тебя ни были причины для побега из дома, я всегда – на стороне семьи.

– И что, если я сейчас побегу, догонишь и отволочешь домой? – прошипела Лада.

– Отволоку, – согласился Николай.

– Предатель!

Тот только усмехнулся. Лада несколько секунд пыталась испепелить его взглядом, потом сказала, чуть не плача от обиды и разочарования:

– Ладно, я после убегу, ты и не узнаешь. Все равно с ними не останусь!

– Разумеется, – сказал Николай.

И Лада окончательно поняла, что не нужна ему. И бросилась в сторону гостиницы. Назад она не оглядывалась, но слышала шаги парня – размеренные, равнодушные. Ей хотелось упасть и умереть на месте, например от сердечного приступа. Может, тогда бы он перестал быть таким равнодушным. Но приступ не случился, и она нырнула в холл гостиничного здания.

– Лада! – окликнул ее Николай.

Она остановилась, но оборачиваться не стала – по лицу вовсю струились слезы.

– Я позвоню тебе завтра. Встретимся… если захочешь, – как ни в чем не бывало сказал он.

Девушка прошипела что-то вроде «Ага, дожидайся», но едва ли парень услышал ее шепот.

В холле гостиницы она рухнула на диванчик, устало закрыла глаза. Лада чувствовала себя совершенно измученной. Ей даже захотелось снова впасть в спячку, ни о чем не думать, ничего не чувствовать. Но сердце ныло в груди и словно подсказывало ей: обратного пути нет.

Кажется, она так и задремала на диване. К действительности ее вернул рык над самым ухом:

– Чего расселась?! Тетку хочешь уморить?

Лада открыла глаза, тяжко вздохнула – ну конечно, снова Артем. Смотрит на нее с ненавистью, руки сжаты в кулаки, только присутствие посторонних мешает ему схватить сестру за волосы и протащить по всем этажам до их номера.

– Что тебе от меня надо? – слабым голосом спросила Лада. – Отстань!

– Я тебе сейчас отстану! Тетка в номере с сердечным приступом лежит!

– Притворяется, как всегда, – скривилась девушка.

– Ага, надейся! Мы уже скорую вызывали. Тетка из-за тебя, мерзавки, не дала себя в больницу забрать!

Лада испуганно вскочила на ноги. Бросилась к лифту. Брат, тяжело ставя ноги, по-стариковски согнувшись, шел за ней шаг в шаг. Отцепился только у дверей номера.

Внутри сильно пахло каким-то лекарством. Тетка, опираясь на несколько подушек, сидела почти прямо и неотрывно смотрела на дверь. Она часто задышала, увидев племянницу.

– Тетечка! – бросилась к ней Лада. – Что с тобой? У тебя сердце болит?

– Эй, не тряси ее! – вмешался Миша, который с похоронным видом сидел на стуле рядом с кроватью. – Не видишь, что ли, тетечке плохо?

Лада видела. За эти годы она хорошо изучила теткин характер. Та часто и с удовольствием симулировала всякие ужасные болячки – когда решала, что племянники относятся к ней недостаточно трепетно. Тогда тетка ложилась в постель и с маниакальным упорством лежала без движения сутками, оглашая квартиру жалобными стонами и ужасными хрипами. К этому Лада и ее братья давно привыкли и не обращали особого внимания.

Но когда тетка начинала крепиться, тайком пила лекарства и не позволяла себе расслабиться даже в лежачем положении – вот тогда все понимали, что дело плохо. Тем более что теткино сердце давно уже не хотело трудиться в полную силу.

– Тетечка, прости меня! – взмолилась Лада. – Я тебе наговорила ужасных вещей! Ты меня прощаешь?

Сидя на корточках у краешка кровати, она гладила тетку по руке и нетерпеливо заглядывала ей в лицо. Обычно прощение не заставляло себя ждать долго. На этот раз женщина молчала.

– Ну, тетечка, миленькая! – взвыла Лада.

– Прощу, но при одном условии, – негромко, с натугой проговорила тетка.

– При каком условии? – заволновалась Лада. – Что для тебя сделать?

– Не для меня – для себя сделай, – произнесла та. Ее пальцы были вялыми и пугающе холодными. – Ты должна уехать, Лада, сегодня же… вернуться в Питер. Я с тобой поехать не смогу. Полетишь с Андреем. Он уже купил билеты и скоро будет здесь. Иди собирайся.

– Я тебя не оставлю, – вконец перепугалась Лада. – Нет-нет, тетя, я никуда не полечу! Так нельзя!

Тетка утомленно прикрыла глаза. Миша немедленно пнул сестру ногой и сделал страшные глаза.

– Ладно, я полечу, – отчаянно выдохнула Лада. – Пусть Андрей меня с ума сведет своим нытьем. Только, тетя, скажи, что тебе уже лучше!

– Мне лучше. – Белые губы женщины с трудом шевелились. – Спасибо, милая. И не сердись на меня.

– Да за что, тетя?

– Оставь тетю в покое, – проскрипел над ее головой голос Артема.

Лада и не заметила, как он вошел в номер.

– Сказано тебе, чтобы шла собираться.

Тетка зашевелилась среди подушек, села ровнее. И сказала:

– Подожди, Тема, не гони ее. Мне вроде как полегчало. Лада должна знать, что происходит. Несправедливо скрывать это от нее.

– А что вы от меня скрываете?! – так и подскочила девушка.

– Сядь, деточка, – так же тихо продолжала говорить тетка. – Я все тебе расскажу. Я знаю, тебе очень понравился этот мальчик. Знаю, что тебе будет непросто забыть его. Только вот встречаться-то вам нельзя…

– Да почему нельзя?!

– Великое зло пролегло между твоим и его семейством, – заговорила тетка в привычной своей манере, и все присутствующие несколько воспрянули духом. – В огне сгинуло невинное создание, маленький ангелочек. Твой отец до последнего старался что-то исправить. Но у него ничего не вышло. Под домом был гараж, огромный, на несколько машин. Они взорвались, и дом вспыхнул в один момент. А та женщина, несчастная мать, она не смогла поверить, что ее дитя погибло…

– Подожди, тетя, – прошептала Лада. – Значит, младшая сестра Николая вовсе не умерла, а… погибла, сгорела?!

Никто не ответил на ее вопрос. Лада беспомощно глянула на братьев: Миша уткнулся глазами в собственные коленки, Артем стоял посреди комнаты, как изваяние. Его глаза горели странным пламенем, словно отблеском того чудовищного пожара. У тетки по лицу текли слезы.

Она снова заговорила:

– Как истинная мать, она оказалась очень настойчивой. Отыскала в Питере адрес и однажды пришла в наш дом. Вначале я гнала ее, потом пожалела, даже пыталась как-то утешить. Но ей нужен был Артем, и это вынуждало меня быть жесткой. Я твердила ей, что малышка сгорела, что не нужно ее искать. Но что можно доказать безумной? Потом она заболела, об этом написал мне ее сын.

– Николай? – прошептала Лада.

Тетка слабо кивнула:

– От него было несколько писем. Сперва он просил, потом начал угрожать. А потом подстерег тебя…

– Мы случайно…

– Нет, – вздохнула тетка. – Не случайно. Мы ожидали чего-то такого, даже не хотели в этот раз брать тебя с собой. Но как тогда быть с распоряжением твоего отца? Мы рискнули – и чуть не случилась беда. Какое счастье, что Тема узнал его! Несчастный наверняка замышлял против всех нас что-то чудовищное.

Больше Лада не могла сдерживаться: она истерически всхлипнула, бросилась в другую комнату. Теперь ей все стало ясно. Вот почему Коля был так холоден с ней! Он пытался скрыть, что на самом деле ненавидит ее больше всех на свете.

Она попробовала собрать свои вещи, но все валилось из рук. Лада прислушивалась к тому, что происходит в комнате тетки. Вот кто-то постучал в дверь номера. У Лады оборвалось сердце. Но потом она услышала деликатный женский голос, голоса братьев. Эти голоса не имели отношения к ее страданиям. Она снова принялась бесцельно перекладывать свои одежки с одного места на другое, пока на столе не образовалась целая куча перекрученных, измятых вещей. Лада секунду смотрела на кучу, а потом с безумным видом выскочила из комнаты.

У кровати тетки сидела чужая женщина в белом халате – наверно, братья пригласили сиделку. Она терпеливо поила тетку из большой пузатой чашки и что-то тихо приговаривала при этом. Тетка пила с закрытыми глазами. Лада на цыпочках пробралась мимо ее кровати – и бросилась в номер братьев.

Артем был там, бесцельно бродил из угла в угол. Младший брат уткнулся взглядом в телевизор.

– Тема! – крикнула Лада.

Тот замер, поднял на сестру бесконечно усталые глаза:

– Ну что еще? Если что-нибудь выдумала, чтобы не ехать, то, честное слово, Ладка…

– Тема, скажи мне правду! – закричала Лада. – Вам ведь удалось спасти малышку, да? Вы вынесли ее из огня и отец увез ее с собой!

Миша подскочил на диване и во все глаза уставился на сестру. Артем и вовсе оцепенел. Потом помотал головой, словно отгоняя от себя наваждение, и тихим голосом спросил:

– Откуда ты это взяла?

– Сверток! – выкрикнула девушка. – Я сама его видела тогда, на кухне. И Миша говорил, что ты потом всю дорогу нес его в руках. Вы даже Мишу взяли, чтобы он вам на дорогу фонариком светил. Значит, это был очень важный сверток, да? И в нем была сестра Коли!

Артем еще несколько секунд изучал ее недоумевающим взглядом – а потом из его груди вылетел хриплый смех.

– Господи, Лада, – с трудом проговорил он. – С тобой не заскучаешь! Все эти годы мы думали, что у тебя вообще никаких мыслей в голове нет, а оказалось – полно, но исключительно дурацкие. В том свертке была одежда!

– Так я тебе и поверила! – взвизгнула Лада. – Какая еще одежда?

– Да обыкновенная, моя одежда! Когда все случилось, отец… он вроде как не в себе был. Все твердил про мою одежду, мол, надо ее побыстрее снять. Дома загнал меня в ванную, приказал раздеться догола и принять душ. Сам проследил, чтобы я три раза намылил голову. Потом я под его надзором одежду связал в сверток. И только после этого отец позволил мне обработать его ожоги. Перед уходом мы с отцом даже заспорили из-за того свертка. Я хотел его просто выкинуть в помойку. А отец твердил, что увезет его с собой. Прав был, кстати: на следующий день милиционеры все помойки в районе до основания перерыли. А мне даже фонарик было не взять: в одной руке этот тюк, а еще ведь надо было отца вести, у него глаза были повреждены, почти ослеп. Пришлось будить Михаила, хотя отец был против. Он вообще не хотел даже в комнату к вам заходить…

– Почему? – вздрогнула Лада. – Почему папа не захотел с нами попрощаться?

– Потому что та девочка действительно погибла в пламени, – тихо ответил Артем. – Она и ее нянька. И отец сказал, что он теперь не имеет права видеть собственных детей. Я, может, потому и Мишу взял, чтобы он хотя бы с младшим простился…

Тут Артем поспешно отошел в угол номера, повернулся спиной к брату и сестре. Лада ошарашенно смотрела на его спину и думала о том, что в ту страшную ночь Тема сначала пытался разбудить ее. Может, он думал тогда, что отцу нужно увидеть именно ее, единственную дочь? Зачем, зачем она тогда так упорно притворялась спящей?!

– Так что? – повернулся к ней Артем. Глаза его были сухие и воспаленные. – Есть еще вопросы или займешься наконец сборами?

– Займусь. – Лада побрела к двери.

– Я, пожалуй, тоже выйду ненадолго, – подхватился и Миша.

Лада догадалась, что он просто не хочет сейчас оставаться в компании старшего брата.

– Тут за углом какой-то магазинчик. Может, купить что-нибудь тебе в дорогу?

Лада потрясенно глянула на младшего брата – никогда прежде он не предлагал что-нибудь ей купить. Пожала плечами:

– Ну, купи минералку.

Миша, накидывая ветровку, выглянул в окно номера, хихикнул:

– Во, твой несется с билетами! Сияет, будто тетка ему жениться на тебе разрешила! Беги, встречай любимого!

У Лады даже не нашлось сил наорать на брата. Она чувствовала себя усталой и опустошенной.

Миша умчался, а Тема сказал сестре:

– Ты, если надо, с Андреем в нашем номере поговори. Тетку не беспокой. И в холле тоже с ним не сиди – устроишь там ор, красней потом за тебя. А я все равно в ванную иду.

– Чего мне орать, – хмуро отозвалась Лада. Но выглянула из номера и призывно помахала Андрею рукой.

Он спешил по коридору, тяжело дыша и вытирая платком широкий лоб. Щеки его полыхнули огнем, едва он заметил девушку.

– Ладонька, – пробормотал Андрей, бочком протискиваясь в номер. – Господи, как же я волновался, когда ты ушла на встречу с этим страшным человеком. Детка, разве можно так с нами поступать?

– Я тебе не детка, – привычно огрызнулась Лада. – И не надо тут заводить про страшных людей. Я и так согласна лететь. Ради тетки, конечно. Когда вылет?

– Через три часа. Но надо еще добраться до аэропорта.

Андрей шумно перевел дыхание. Похоже, он и вправду опасался, что девушка категорически откажется лететь.

– Только не вздумай в самолете приставать ко мне со своим нытьем! – предупредила Лада. – У меня и так нервы на пределе.

– Как скажешь, детка, – вздохнул Андрей, присел на краешек стула и уронил на колени руки.

Неожиданно Ладе стало его жалко. Она минуту присматривалась к нему, потом озадаченно спросила:

– Слушай, почему ты все это терпишь от меня? Любой другой давно бы обозлился.

– Да я просто люблю тебя, Лада, – пробормотал Андрей, не поднимая головы.

– Любишь? А за что ты меня любишь? – продолжала выпытывать девушка. – Вот тетка говорит, что ты зло на меня копишь. И не бросаешь потому, что уже слишком много его накопил.

Андрей поднял глаза, горькая улыбка пробежала по его губам.

– Знаешь, я глубоко уважаю Генриетту Павловну и… жалею ее. Твоя тетя никогда не знала любви. Иначе не говорила бы так. Знаешь, детка, я когда тебя в первый раз увидел – мне так хорошо стало. Будто я всю жизнь искал что-то, беспокоился, с ума сходил, – и вдруг вот оно, передо мной. Наверно, если бы не встретил тебя, то продолжал бы искать до конца своих дней. Сходился бы с женщинами, расходился, мучился. А теперь мне ничего, спокойно. Даже если не получится у нас ничего, все равно ведь я тебя уже нашел. А в жизни, знаешь, всякое бывает…

Лада слушала, замерев, впитывала в себя каждое слово. Андрей словно облекал в слова то невысказанное, что кипело в ее душе. Ведь она и сама то же самое почувствовала, когда увидела Николая! Будто всю жизнь мучилась от страха, что никогда не встретит его. И ведь она тоже могла вот так: сходиться с мужчинами, даже выходить замуж, потом бросать их, и не понимать, почему так все в ее жизни происходит.

– Я только одного не могу себе простить, – все еще говорил Андрей. – Что я такого сделал, чем тебя оттолкнул? Для меня ничего не изменилось с той нашей первой встречи. А вот ты стала другой. Я ведь нравился тебе тогда, вначале?

– Нравился. Меня даже тянуло к тебе, – равнодушно согласилась Лада. – Только ты много ныл, и мне это быстро надоело.

Она была слишком огорчена, чтобы думать еще и о чужих чувствах. Тут от своих не знаешь, куда деваться.

– Если бы можно было выпросить у судьбы еще один шанс! – отчаянным голосом проговорил Андрей. – Я на все бы пошел, чтобы вернуть твои чувства. Мне кажется, я мог бы убить ради тебя.

– Убить? – встрепенулась Лада. – Кого убить?

– Того, кто причинит тебе боль. Себя, если бы для тебя так было лучше.

– А меня ты мог бы убить? – с жадным любопытством спросила девушка. – Чтоб, как в книгах пишут, никому не досталась?

– Тебя? Господи, что ты, детка?! Да я бы волосу с твоей головы не дал упасть! А потом, ты не находишь, что в такой ситуации разумнее начать с себя? – Андрей улыбнулся, нервно облизал крупные бледные губы. – Так, по крайней мере, сразу бы все кончилось…

Лада слушала. Губы ее приоткрылись, щеки разрумянились. Она спустила поклоннику даже очередную «детку». Ей было необходимо понять, можно ли любить ее, а если можно, то насколько сильно. Андрей был сбит с толку выражением ее лица, и, замолчав, он протянул к ней руки…

Девушка тут же пришла в себя, отпрянула в угол.

В этот самый момент в комнату с шумом и грохотом влетел Миша. Мальчик тяжело дышал, его щеки пылали, глаза лихорадочно блуждали по номеру. Лада обеими руками схватилась за грудь.

– Тетя?! – крикнула она.

– Я к ней не заходил, – скороговоркой ответил Миша. – Слушай, где Тема?! Это срочно!

Старший брат уже выходил из ванной, замотавшись в пару полотенец.

– Что ты орешь на всю гостиницу? – привычно укорил он.

– Я только что видел нашего отца! – выкрикнул Миша.

На несколько секунд в номере повисла тишина. Все пытались хоть как-то переварить информацию. Потом тихим и внятным голосом заговорил Артем:

– Я думаю, ты ошибся, Михаил. Прошло много лет, ты был совсем маленьким… Наверняка ты не учел, что наш отец сильно изменился за это время.

– Да все я учел! – завопил оскорбленный недоверием подросток. – Это точно был отец! Что я, никогда не пытался вообразить, как он теперь выглядит?!

– Ладно, расскажи все по порядку, – приказал Артем.

– Ну, зашел в магазин, купил конфеты и воду Ладке в дорогу, чипсы грибные себе и решил прямо на улице съесть, чтобы ты не вопил. Пошел по улице в сторону проспекта, потом повернул обратно. Вдруг, спиной чувствую, кто-то смотрит на меня! Оглянулся, а там мужчина стоит и явно за мной наблюдает. Ну, сперва мне это ужасно не понравилось. А потом я его узнал!

– Как далеко он стоял?! – спросил Артем.

– Ну, я уже на полпути к гостинице был, а он – на проспекте. Я хотел подбежать к нему, а он рукой махнул: не надо! Потом ладонь мне показал – вот тут я не понял: или он помахал мне, или показал пять пальцев? Я сразу подумал, что как раз пять дней и осталось до нашего отъезда! Я головой закивал. А он ушел.

– Идиот, почему ты за ним не побежал?! – всплеснула руками Лада. – Ты что, прилип к той дорожке?

– Не прилип, – с достоинством ответил мальчик. – Просто я сразу понял, что подходить не надо. Он же не позвал, сам не подошел. Значит, так нужно было.

– Так, я никуда не улетаю! – торжественно объявила Лада. – Даже не начинайте уговаривать! Это же мой отец! И я тоже имею право встретиться с ним!

Снова молчание. Все смотрели на Артема, ожидая его решения, а он неловко подтягивал на себе распадавшиеся полотенца, моргал близорукими глазами. Потом не слишком уверенно сказал:

– Наверно, с учетом новых обстоятельств Лада должна остаться. Вдруг отец сможет появиться совсем ненадолго? Мы не знаем, что происходит… конечно, сейчас нам необходимо держаться всем вместе.

Завозившись на диване, подал голос и Андрей.

– Но вдруг тут какая-то ловушка? – умоляюще проговорил он. – Сначала тот парень, сын убийцы, теперь появился кто-то, похожий на вашего отца. Может, все-таки лучше мне увезти Ладу?

– Не похожий, а отец, – презрительно процедил Миша. Андрея он не выносил и разговаривал с ним исключительно сквозь крепко сжатые зубы.

– Лада останется, – подвел итог Тема. – Вот только вывалить все это сейчас на тетку – все равно что добить ее собственными руками. Придется соврать. Лада, Андрюха, идите и попрощайтесь с ней, как будто улетаете.

Лада громко вздохнула, давая понять, как ей неприятно обманывать тетку. И почти бегом устремилась к своему номеру.

Часам к шести вечера все как-то утряслось. Артем снял для сестры номер в другом крыле гостиницы, чтобы избежать даже случайных пересечений с теткой. Та, по рапорту сиделки, была неспокойна и уже несколько раз порывалась встать и даже выйти из номера. Но лучше ей пока не становилось. В воздухе витала мысль о госпитализации.

Лада же не находила себе места. Слишком много на нее свалилось в последнее время. Да тут еще Андрей постоянно скребся к ней в номер, приносил бутерброды с кофе. Звал прогуляться с ним по вечернему городу. Лада шипела, демонстративно захлопывала перед его носом двери. Минутный интерес к нему уже прошел, и, когда Андрей в очередной раз заговорил о своих чувствах, она просто сбежала в ванную, заперла дверь и включила воду.

Все, что ей сейчас было нужно, – это видеть Николая. Именно увидеть, а не позвонить по телефону – она была уверена, что из телефонного разговора ничего не выйдет. Теперь, когда она знала все, ей стали понятны и его холодность, и странные перемены в настроении. Но возможно, еще не все потеряно?

В восемь вечера она сказала себе: довольно! С такими терзаниями она не дотянет до утра. Нужно действовать немедленно. Девушка огляделась и с удивлением обнаружила, что все еще сидит на бортике ванны, вся окутанная густым паром. Волосы отсырели и неприятно липли ко лбу и шее. Она поскорее выскочила из ванной комнаты. В номере, слава богу, было пусто. На столе сиротливо белела записка от Андрея:

«Родная, когда проголодаешься, позвони мне в номер, мы куда-нибудь сходим. Буду ждать хоть всю ночь. Люблю. А.»

Лада быстро переоделась, отыскала в чемодане дождевик – за окном, кажется, сгущались тучи. Опасливо выглянула из номера – не затаились ли в засаде братья или Андрей. Нет, все пусто и очень тихо, даже ее собственные шаги звучат так странно, будто в гостинице больше никого нет. Она бегом пронеслась по мрачному холлу и на улице сразу нырнула в аллею, подальше от открытой местности. Поймала такси и назвала адрес Николая.

Через пять минут она уже была на месте. И только тут задумалась – как ей повидать Колю и не нарваться, упаси бог, на его родственников. Особенно страшила встреча с Мариной. Дождь уже зарядил понемногу, а она все стояла у подъезда, косилась на ярко светящиеся окна и думала, как поступить. Наконец сообразила: надо позвонить по телефону. Сказать, что она рядом с домом, – и сразу отключиться. Конечно, это выглядит так, будто она бегает за Николаем, но какое это теперь имеет значение! Лада достала телефон.

В этот момент кто-то приблизился сзади и взял ее за плечи. Девушка пискнула, забилась. И услышала голос, ставший таким родным всего за несколько дней.

– Тише, не бойся, – почему-то шепотом говорил ей Николай. – Я бродил по улице и заметил тебя у подъезда. Ты не уехала? А я-то думал, что ты в небе или уже в Питере.

– Почему? – пробормотала Лада.

– Я был уверен, что тебя увезут. Лично я бы на их месте увез тебя еще вчера.

– И ты думал об этом, когда сегодня утром гнал меня домой?! – ужаснулась Лада. – Значит, тебе наплевать? Ты решил избавиться от меня?!

Она хотела отскочить в сторону, но руки Николая еще крепче сжали ее плечи, пальцы едва ли не вонзились в кожу. Было немножко больно – и это внушало надежду.

– Ты же не хочешь, чтобы я уехала? – с надеждой в голосе подсказала Лада.

– Не хочу, – прошептал Николай. – Но это не имеет никакого значения. Тебе необходимо уехать. Твои близкие поступают очень глупо, не отсылая тебя.

– Но почему я должна уезжать?! – в отчаянии вскрикнула девушка.

– Потому что в этом городе тебе оставаться опасно.

– Да почему опасно?! – недоумевала Лада. – Кто мне угрожает? Марина?

Николай вдруг убрал руки с ее плеч так стремительно, что она едва не потеряла равновесие. И вдруг снова стал чужим.

– При чем тут моя сестра? – ответил он и усмехнулся.

– Ну а кто тогда? Кто, кто, кто?!

– Пойдем. – Николай в полумраке нашарил ее руку. – Я отведу тебя в гостиницу.

– Опять в гостиницу! – в отчаянии закричала девушка. – Да сколько же можно! Что я, маленькая, что ли, чтобы меня за ручку таскали туда-сюда? Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь?! – И замерла, проговорившись.

Коля стоял к ней вполоборота, на его лицо падал свет из окна на первом этаже. На миг Ладе показалось, что лицо это будто искажено болезненной судорогой, стало чужим и некрасивым.

– Чувствую, – кривя губы, ответил на ее вопрос Николай. – Всегда чувствовал, с той нашей первой встречи. Это ты хотела услышать? Теперь пойдешь домой?

– Нет!

– Прекрасно! Что еще ты хочешь обсудить?

– Ника, я знаю про твою сестренку! – отчаянным голосом закричала девушка. – Мне тетя сегодня все рассказала. Скажи, из-за нее ты так меня ненавидишь?

– Я тебя не ненавижу.

– Нет, ненавидишь, ненавидишь! И ты имеешь на это право! Только скажи: если бы не было этого кошмара, как бы ты ко мне тогда относился? Мне важно знать! – глотая слезы, выкрикивала Лада.

Свет стал еще ярче – на первом этаже приотворилось окно.

– Эй, молодежь, хватит орать под окнами! – прохрипел мужской голос.

Николай поймал Ладу за руку и потащил прочь от дома. Девушка молча вырывалась. Посреди детской площадки ей удалось намертво уцепиться за перила детской горки.

– Да я не в гостиницу тебя волоку! – только тогда разъяснил ей парень. – Пойдем, погуляем по набережной, хочешь, посидим где-нибудь? Только успокойся, ладно?

Лада успокаиваться не желала – когда Николай волновался о ней, он сразу переставал выглядеть чужим и отстраненным. Поэтому продолжала всхлипывать и тяжело вздыхать, пока он вел ее по направлению к той дорожке сквера, где всего несколько дней назад состоялась их первая встреча.

Кажется, распогодилось, тучи медленно уползали за Волгу. Николай укутал девушку в свою куртку и усадил на скамейку. Они молчали, только всхлипы Лады нарушали влажное, глухое молчание этого безлюдного места. А потом Коля спросил:

– Что еще тетушка тебе рассказала?

– Ну, она говорила про твою мать, – испуганно зачастила Лада. – Но я сама помню день отъезда, и как она бежала за нами, как хватала брата за руки. И как приезжала в Питер, я, кажется, тоже помню. Тетка отсылала нас к соседям и запрещала оттуда уходить. А еще тетя сказала, что ты писал ей письма. Но она не отвечала, потому что, потому что… ну что она могла тебе ответить? Ведь мы ничего не знаем о твоей сестренке!

Николай молчал, и это пугало ее еще больше. Она готова была нести любую чушь, лишь бы не висело между ними подобное железобетонное молчание.

– Папа этого не хотел, – снова забормотала девушка. – Он специально ждал, когда твой отец останется в доме совсем один. Я уверена. Но он почему-то ошибся…

– Я знаю, – спокойным голосом перебил ее Николай. – Эта я виноват, что в тот день Лиля оказалась в доме.

– Ты? – поразилась Лада. – Почему опять ты?

– Отец тогда решил отправить нас с матерью на Кипр, на две недели. Думаю, мы ему просто наскучили и он хотел пожить в одиночестве. Или… у него были дела, при которых нам не стоило присутствовать. Мама не слишком радовалась: Лиля была уж очень мала для такой поездки. Даже готова была оставить сестренку дома с Ниночкой – ей она полностью доверяла…

– Подожди, Ниночка – это няня твоей сестренки? – В памяти Лады воскрес образ молодой девушки с ребенком на руках.

– Ну, мы с Маринкой тоже считали ее своей няней, – отозвался Николай. – Уложив Лилю, она приходила к нам и играла с нами во все наши любимые игры. Водила на прогулки. Мама требовала, чтобы мы звали ее по имени-отчеству, но для нас она была именно Ниночкой. Даже Маринка неплохо к ней относилась, не шпыняла, как прочую прислугу. Ниночка должна была лететь с нами. Самолет был в полдень, а за завтраком разразился скандал. Из-за совершенной ерунды: я закашлялся и вытер рот ладонью. Отец начал орать, почему у меня нет носового платка. Я ответил, что забыл его в своей комнате. Отец сказал: замечательно, отправляйся в свою комнату и сиди там со своим забытым платком две недели. За границей такому дикарю нечего делать.

Тут мама совсем растерялась. Ее очень испугало, что я останусь в доме один с отцом. Горничной у нас тогда не было, и за мной просто некому было присматривать, кормить и все такое. И тут Ниночка матери сильно подыграла. Она держала Лилю на руках и вдруг засуетилась, потрогала ей лобик и объявила, что ребенок, кажется, заболевает. Отцу все это уже порядком надоело, он махнул рукой, и на Кипр улетели только мама с Мариной.

На следующий день меня ждал еще один скандал с отцом. За обедом он начал говорить, что я совершенно не умею себя вести и что он больше не намерен держать в доме ходячий позор. И потому он определил меня в закрытую школу в Лондоне. Занятия там уже начались, и завтра он меня туда отправит. Сказал еще, чтобы я не надеялся, будто мама приедет с курорта и вытащит меня из той школы: она даже адреса моего знать не будет. А потом долго и с удовольствием расписывал, как тамошние учителя не церемонятся с детишками и какими методами прививают им хорошие манеры. Я сидел и думал только о том, как бы не разрыдаться. Ниночка под столом держала меня за руку. А потом мы разошлись по комнатам, и я немедленно начал готовить побег.

– Это был тот самый день, да? – трясясь, спросила Лада.

Николай, вместо ответа, обнял ее за плечи и застегнул ворот куртки у нее под подбородком. И продолжал свой рассказ:

– Я не собирался насовсем убегать из дома. Хотел только спрятаться где-нибудь и дождаться возвращения мамы. Я был уверен, что она не позволит отдать меня в ту ужасную школу. Поэтому взял минимум вещей. Ночью спустился на кухню, сделал себе пару бутербродов. Потом стал думать, как выбраться. Дом наш не запирался, выйти во двор не составляло никаких проблем. Но двор окружала высокая ограда, а на воротах сидел охранник. Поэтому я сразу побежал за дом. Решил забраться на дерево и оттуда уже спрыгнуть на свободу. Когда залез, то увидел, что расстояние до земли намного больше, чем я представлял, да еще нужно было исхитриться так прыгнуть, чтобы не зацепиться за колючую проволоку, которая была натянута поверх ограды. Поэтому я надолго там застрял.

Я сидел, примеривался, и вдруг – запах дыма. Оглянулся на дом и увидел, что одна стена полыхает. Я свалился с дерева, побежал к дому, хотел войти – но ступеньки тоже были охвачены пламенем. Тогда я побежал в будочку охранника, позвать его на помощь. Вбежал – пусто. Телефон валяется на полу, трубка оторвана. Я снова бросился к дому. Он пылал уже со всех сторон.

И тогда я увидел, что во дворе находится чужой человек, мужчина. Он приставил к балкону второго этажа лестницу и карабкался по ней. А по балкону металась наша Ниночка с Лилей в руках. Мужчина почти добрался до нее, но тут верхняя опора лестницы, видно, прогорела, и он упал вниз, в огонь. А через секунду раздался взрыв. Я закричал, вдохнул в себя гарь – и отключился. Когда пришел в себя, во дворе уже никого не было, да и дома нашего не было тоже…

Николай замолчал. Лада с ужасом ждала продолжения. Она чувствовала сквозь куртку, как дрожит его рука.

– Потом приехали пожарные, милиция, – словно нехотя заговорил Николай. – Я рассказал про мужчину во дворе, утром в больнице мне показали несколько фотографий, и я указал на твоего отца. Тогда я даже не знал, что он – муж тети Любы. Вот, собственно, и все…

«Вот почему они так быстро пришли в наш дом! – поняла Лада. – И вот почему Артем сказал, что именно из-за Коли отец не может вернуться к нам».

– Скажи, – спросила она, – если бы ты увидел моего отца… ну, на улице, к примеру, ты бы сразу позвонил в милицию, да?

– В милицию? – Николай скосил на нее изумленный взгляд. – Нет, конечно! Зачем? Мы все достаточно наказаны, никто не избежал… Но я бы очень хотел поговорить с ним.

– О чем?! – вскричала Лада.

– О своей сестре, конечно.

– Почему? – прошептала девушка.

– Ниночку нашли рядом с домом, – бесцветным голосом произнес Николай. – Вероятно, когда дом взорвался, ее выбросило с балкона. Она даже не обгорела и не задохнулась – умерла от удара о землю. Лилю она, я сам видел, держала на руках. Значит, сестренка должна была оказаться рядом с ней, верно? Но ее не нашли. На месте дома, конечно, был ад, но ведь останки отца сумели обнаружить. А от сестренки не осталось ничего. В это как-то трудно верится. Возможно, твой отец знает ответ на эту загадку.

– Нет, не знает, – уверенно сказала Лада. – Я видела отца той ночью. Он ненадолго возвращался в квартиру. Твоей сестры с ним точно не было.

Теперь, когда она знала, что таил в себе загадочный сверток, Лада могла говорить об этом с полной убежденностью. Но Николай только усмехнулся.

– Я и не говорю, что он отнес Лилечку домой или еще куда-то. Возможно, просто закопал ее где-нибудь в лесу. Такая версия была, но лес не маленький, весь не перекопаешь.

– Да зачем ему это делать? У отца руки были обожжены, и вообще – зачем?!

– Возможно, чтобы причинить нам еще большую боль, – ответил Коля.

– Замолчи! – закричала девушка и вскочила на ноги. – Папа вообще не хотел мстить вам! Только твоему отцу! Зачем, по-твоему, он ждал, когда в доме останется один хозяин? Зачем лез их спасать?!

Не слишком соображая, что делает, она зашагала по влажной траве, почти дошла до реки, споткнулась, едва не упала в воду. Николай поймал ее, крепко обхватил руками, заставил вернуться в сквер.

– Успокойся, прошу тебя! – сказал он. – Я только хочу, чтобы ты поняла! Может, это была и не месть, может, он просто не мог оставить ее лежать там одну. Но если бы мы нашли Лилю, если бы смогли похоронить ее сами! Да, нам было бы очень тяжело, но, возможно, мама не сошла бы с ума. Стала жить ради меня и Маринки, еще бы и замуж вышла. Может, даже теперь еще не поздно, и она смогла бы прийти в себя… со временем. Но только твой отец может сказать нам правду. Поэтому, я умоляю тебя, Лада: если ты знаешь, как можно его найти, или иначе как-то связаться, не молчи!

– Я не знаю, правда, – ответила Лада и заплакала. – Пойми, папе нечего тебе сказать. Я спрашивала у брата. Он бы знал, он не мог не знать…

– Погоди, – оборвал ее Николай. – Так твой брат тоже был там, у дома?

У Лады оборвалось сердце. Но она решилась идти до конца.

– Да, он был там, – твердо произнесла она, глядя в глаза Николая. – Он привел отца домой, а потом довел до станции. Но подумай: если бы Артем что-то знал о твоей сестренке, неужели не рассказал бы тебе? Хотя бы для того, чтобы ты оставил нас в покое. Или даже вчера, в обмен на обещание, что ты не станешь приближаться ко мне. Что, не так?

Коля молчал. Возможно, обдумывал ее слова. Потом произнес нейтральным голосом:

– Ты вся дрожишь. Пойдем, провожу тебя до гостиницы. Или, наверно, лучше вызову такси.

– Что?! – Лада шарахнулась от него в сторону. – Да сколько это может продолжаться?!

– Что – продолжаться, Лада?

– Сколько ты будешь гнать меня в гостиницу? Слово это слышать уже не могу! Ненавижу, когда ты становишься таким!

Николай был явно озадачен вспышкой ее гнева.

– Я тебя не гоню, – сказал осторожно. – Просто ночь на дворе, и тебя наверняка снова ищут.

Лада и сама знала, что ищут. Телефон, поставленный на беззвучный режим, без конца вибрировал в кармане. Но она твердо решила, что сегодня так просто не сдастся.

– Ты что, не понимаешь, что меня могут в любой момент отправить куда-нибудь подальше? А если я не хочу расставаться с тобой?! – в отчаянии выкрикнула она. – Неужели мы должны враждовать, вслед за нашими родителями? Мы же с тобой ничего дурного друг другу не сделали!

Она попыталась обнять его за шею, но Николай сумел уклониться. Затем холодным тоном проговорил:

– Мы с тобой не враги, Лада, и никогда ими не были. И если бы все сложилось по-другому…

Он замолчал и стал смотреть на воду. Лада с колотящимся сердцем ждала продолжения фразы. Не дождалась, заговорила сама:

– Неужели ты не видишь, что мне больше не нужна семья? Мне нужен только ты. Я от всех откажусь, пусть живут как хотят, – какое мне дело? Они меня измучили постоянными недомолвками, тайнами, этой ненавистью. Ты – все, что мне нужно в этом мире!

Она подошла сзади и, привстав на цыпочки, все-таки обхватила за шею, прильнула щекой к его плечу. Несколько секунд они стояли неподвижно. Лада ждала ответа и заранее торжествовала победу. Не может же он оттолкнуть ее теперь, когда она призналась ему в любви! Она мысленно подсчитывала деньги в своем кошельке. Они уедут из этого проклятого города сегодня же, куда-нибудь, куда угодно! Только бы подальше отсюда, где все пропиталось враждой и страхом.

Николай вдруг разорвал кольцо рук на своей шее и сказал насмешливо, зло:

– Отправляйся домой, Лада! Я допускаю, что твои родственники – не подарок, но других у тебя нет. Так что держись за них, очень рекомендую.

– А ты? – не веря своим ушам, прошептала девушка.

– А что я? – усмехнулся парень. – Я ведь не колечко с бриллиантом, чтобы меня так страстно желать. И в отличие от тебя я не готов наплевать на свое прошлое.

Лада попятилась, потом побежала по аллее. На улице поймала машину, влетела в салон, даже не убедившись толком, нет ли там кого-то еще. В глубине души ей даже хотелось нарваться на неприятности. Может, Николай узнает об этом и пожалеет, что так жестоко обошелся с ней. Но через пять минут машина затормозила у гостиницы, и пожилой шофер, не глядя на девушку, равнодушно сунул в карман деньги.

Но злоключения на этом не закончились. Едва она ступила на дорожку, ведущую к гостинице, как кто-то выскочил из темноты и хлестнул ее ладонью по лицу. Лада слетела с дорожки и упала на влажную траву газона. Вставать она не пыталась – боялась продолжения. Артем сам схватил ее за плечи и поставил на ноги. Никогда за всю свою жизнь Лада не видела брата таким взбешенным.

– Где ты была, дрянь? – прорычал он. – Мы уже весь город обегали. Ты опять встречалась с ним, с этим мартовским выродком?!

– Не твое дело, – боязливо проскулила Лада, на всякий случай прикрывая лицо руками. Прежде ее никогда не били, и теперь она могла думать только о возможности нового удара. Но странное дело – ей почему-то стало легче. По пути в гостиницу она думала, что непременно умрет, едва останется в номере одна. Теперь этот момент откладывался на неопределенное время.

– Все, довольно! – ревел над ее головой Артем. – Завтра же все мы возвращаемся в Питер!

– А тетя? – пискнула Лада. – А папа?

– Я уже все подготовил. Завтра к гостинице подгонят машину скорой помощи, она доставит тетку прямо до трапа самолета, в Питере ее встретят медики и сразу отвезут в хорошую больницу. А здесь ее только уморят.

– А отец? – напомнила Лада.

– А что отец? – с болью в голосе проговорил Артем. – Он, думаю, прекрасно знает, как найти нас в Питере. А рисковать всеми вами ради какой-то призрачной надежды я больше не стану.

Зашли в холл, и Лада сразу направилась к лифту, но Артем схватил ее за руку.

– Куда намылилась?

– Пусти! – взвизгнула Лада. В холле было много народу, и к ней вернулась уверенность. – Я хочу видеть тетю!

– А ты забыла, что тетка считает, будто ты в Питере? – ядовито поинтересовался Тема.

– Все равно завтра она все узнает! Не в разных же самолетах мы полетим! Я хочу с ней поговорить!

Но Артем оттащил ее от лифта, толкнул к стене, где в каменной нише было криво установлено пыльное зеркало.

– На себя посмотри!

Лада посмотрела. Одна щека у нее пылала, нос не кровил, но сильно распух, нижняя челюсть бесконтрольно ходила ходуном.

– Хочешь добить тетку – давай, иди к ней! – ухмыльнулся Артем.

Лада задохнулась в бессильной злобе. Ничего, потом она обязательно расскажет тетке, как брат ее избил. И потребует, чтобы Артем вообще не появлялся в их доме. Больше он ей не брат! Она повернула в душный коридорчик, ведущий к ее номеру.

– Двери не запирай! – крикнул ей вслед Артем. – Я к тебе Мишку пришлю.

– Зачем он мне? – удивилась Лада.

– Будешь ночевать вместе с ним! Не выставлять же охрану у твоего номера.

– С ума сошел? – растерялась девушка. – Зачем Мишу в это втягивать? Я никуда не денусь.

– Я сказал, будешь ночевать с братом! – снова начал закипать Артем. – И без фокусов мне!

Лада сидела в ванной на куче полотенец, скинутых на пол. Она решила, что просидит так всю ночь. Не спать же ей в одной кровати с младшим братом, честное слово! Миша приплелся в ее номер злой и сонный, волком посмотрел на сестру, из-за которой вынужден был весь вечер носиться по городу. Рухнул на кровать и сразу заснул. А Лада ушла в ванную и долго отмачивала в холодной воде свои синяки. Потом сидела на полу и думала о том, что ее жизнь кончена. Потом на цыпочках вышла из ванной, ощупала входную дверь. Та была заперта, но ключ не торчал в замке. Похоже, Миша по распоряжению старшего брата спрятал его в своей одежде. Идти Ладе было совершенно некуда, но, почувствовав себя взаперти, она стала думать, как ей выбраться из номера. Осмотрела окна – нет, слишком высоко, хоть и первый этаж. Покосилась на брата. Ключ наверняка у него в кармане, а спит Миша чутко. Исчерпав все варианты, она прилегла на самый краешек кровати – и уснула.

Ее что-то разбудило на рассвете. Лада сама не поняла, почему вдруг проснулась, да так резко, с сильно бьющимся сердцем. Рядом, разметавшись на всю ширину кровати, посапывал Миша. Одна рука, ладонью вверх, лежала на шее сестры. Возможно, это прикосновение ее и разбудило – но Лада продолжала прислушиваться. И через пару секунд услышала слабый стук в дверь.

Через мгновение она была уже на ногах. Сомнений не было – это Николай, он все обдумал и пришел за ней. Она ладошками пригладила волосы, бросилась к дверям – но застыла на половине пути. Метнулась обратно к постели, тряхнула брата за плечо. Тот всхлипнул во сне и попытался откатиться на вторую половину кровати.

– Миша! – шепотом, как по утрам в далеком детстве, позвала его Лада. – Миша, где ключ?

– Какой ключ? – не открывая глаз, пробормотал он.

– Ключ от номера. Куда ты его спрятал?

– М-м-м, под подушкой посмотри, – простонал брат, перевернулся на живот и натянул на голову одеяло.

Лада сунула руку под подушку и сразу нащупала пластмассовую бирку ключа. Усмехнулась – хорошего же сторожа нашел ей Тема! И бросилась к двери.

За ней было тихо, но Лада знала: если Николай пришел за ней, то будет стоять там до конца. Она бы стояла! Девушка молниеносно повернула ключ в замке и высунула голову в совершенно пустынный, темный коридор.

И сразу поняла: Коли там нет. Она узнала бы его в любой темноте, ощутила его присутствие даже с завязанными глазами. Но кто-то в коридоре все-таки был. Кто-то стоял во тьме и молча смотрел на нее.

– Папа? – онемевшими губами прошептала Лада.

Фигура отделилась от стены, и она узнала Андрея. От разочарования даже живот заболел. Захотелось молча развернуться и уйти в номер.

– Что тебе нужно? – прошипела Лада. – Учти, у меня в номере Миша, охраняет меня.

– Лада? – странным голосом проговорил Андрей. – Ты вернулась? Когда?!

– Что значит – когда? – растерялась Лада. – Вечером, конечно. А что еще случилось?

– Я искал тебя всю ночь, – выдохнул Андрей. – Обегал все здешние больницы.

Ладе сделалось не по себе: вчера вечером ей и в голову не пришло спросить об Андрее. Неужели он не знал, что она вернулась, и так и пробегал всю ночь по городу?

– А разве Темка тебе не позвонил? – севшим голосом спросила она. – Или ты ему?

– Сначала мы созванивались. Потом я понял, что только дергаю его своими звонками, и решил действовать в одиночку. Думал, если что-нибудь узнаю, тогда и позвоню. А потом под утро как ударило в голову: вдруг ты уже в номере?

– Слушай, ты извини, – пробормотала Лада, переступая застывшими ногами – бежала к двери и потому не успела обуться. – Наверно, Тема думал, что я тебе позвоню, а я думала – он. Мишаня вообще сразу с копыт свалился. В общем, глупо получилось…

Впервые за долгое время она испытывала жалость и нечто вроде уважения к Андрею.

– Не важно, – прошептал тот и в темноте чуть коснулся рукой ее плеча. – Главное, ты жива. Все остальное не имеет значения.

– Правда не злишься? – по инерции продолжала извиняться Лада. – Да, у меня еще телефон разрядился, а зарядник остался в теткином номере.

– Обуйся, Лада, простудишься, – сказал ей Андрей.

И от этих слов ее словно прорвало. Лада вдруг зарыдала почти беззвучно, изо всех сил зажимая рот руками.

Андрей подхватил ее на руки. Отнес в торец коридора, где был совсем маленький холл. Лада сидела в большом расшатанном кресле, ее озябшие ноги были поджаты и накрыты сверху курткой Андрея. Она все еще плакала. Андрей гладил ее по волосам и что-то успокаивающе говорил.

«А ведь он единственный любит меня, – думала девушка, сквозь мокрые ресницы разглядывая его силуэт в темноте. – А все остальные меня предали!»

– Андрюша, забери меня отсюда, – сказала она.

Его рука вздрогнула и запуталась в ее волосах.

– Забрать? Куда? – робко, не до конца доверяя своим ушам, переспросил он.

– Только не задавай тупых вопросов! – крикнула Лада и мгновенно ощутила привычное раздражение, накрывавшее ее при виде Андрея. Но отступать было некуда. – Просто увези меня подальше от этого города, от семьи. Они меня ненавидят! Брат избил меня вчера, хочешь, включи свет и полюбуйся!

Андрей стоял перед ней, словно изваяние. Но вдруг ожил, схватил в охапку и куда-то понес.

– Куда ты?! – зашипела Лада.

– В номер. Надо собрать твои вещи, – полным решимости голосом ответил Андрей.

– Да какие вещи! Там Миша спит! Нет, нет, уходим прямо так, сейчас!

Андрей послушно развернулся, скользнул в сторону лестницы, продолжая нести девушку на руках, которые внезапно налились силой, – и Ладе сделалось не по себе. Но она терпела, хотя пальцы Андрея больно впились ей под ребра. И даже когда в конце коридора он вдруг прижался губами к ее губам, она заставила себя стерпеть, не зашипеть и не начать вырываться. Не прерывая поцелуя, Андрей решительно продвигался к выходу из гостиницы.

– Пусти меня! – попросила Лада, когда они оказались на улице и стылый утренний воздух враз охладил ее решимость. Она привыкла к тому, что Андрей молниеносно выполнял все ее просьбы. Но на этот раз он как будто не услышал ее. Быстро двигаясь по дорожке к воротам гостиницы, он нес девушку, как трофей, не переставая ртом искать ее губы, хотя Лада, кажется, уже свихнула шею в попытках увернуться. Только гордость удерживала ее, чтобы не закричать и не позвать на помощь.

И вдруг Андрей остановился сам. Глухое рычание вырвалось из его груди:

– С дороги!

Лада едва успела изумиться: никогда на ее памяти Андрей не разговаривал так грубо. Да и кто мог встать у него на пути? Она откинула голову и увидела на дорожке Николая. В недоумении разглядывал он странную пару, но с дороги не сходил. И когда Андрей попробовал его обойти, ступив в мокрую траву, мигом снова оказался у него на пути.

– С дороги! – повторил Андрей.

– Что здесь происходит? – Николай пытался заглянуть Ладе в лицо и обращался только к ней. – Вы что, на утреннюю пробежку собрались?

– Пусти же меня! – взмолилась девушка.

Андрей поставил ее на дорожку рядом с собой, крепко обхватил рукой за талию. Лада наконец смогла сделать нормальный вздох.

– Куда ты идешь? – спросила она Колю.

Тот улыбнулся, будто ответ был очевиден.

– Ты за мной шел?

– Нет, я шел к твоему брату, – разрушил ее надежды Николай. – Нам есть о чем поговорить, ты же знаешь.

– Не нужно к нему ходить! – испугалась Лада. – Он ничего тебе не скажет… и вы снова подеретесь. А меня он потом вообще убьет!

– Вижу, он уже над тобой поработал. – Николай подошел совсем близко и коснулся пальцами ее опухшей скулы. – Или кто-то другой?

– Убери руки! – взвыл Андрей, стараясь свободной рукой достать Николая. Но тот легко увернулся. Снова улыбнулся.

– Что ж, если я тут не нужен, то, пожалуй, пойду. Ты ведь, кажется, собиралась прогуляться. – И шагнул вперед.

– Я с тобой! – взвизгнула Лада.

Она бросилась за Николаем – и чуть не повалилась лицом в траву, потому что совсем забыла, что Андрей держит ее за талию.

– Пусти! – Лада почти кричала. – Я сейчас охрану позову!

– Лада, девочка моя! – взмолился Андрей. – Ты же сама просила забрать тебя отсюда! Миленькая, я все для тебя сделаю, только доверься мне, пожалуйста!

Почувствовав слабину, Лада мигом вывернулась из его рук.

– Ничего я не просила! Фу, мне плохо теперь, наверно, все тело в синяках! И не прикасайся ко мне больше никогда! И вообще, лучше уезжай в Питер, хватит, надоело!

Выкрикнув это, она со всех ног бросилась в здание гостиницы, за дверью которой только что скрылся Николай.

Задыхаясь от бега – ждать лифт не хватило терпения, – Лада ворвалась в номер брата, ожидая увидеть сцепившиеся в пылу драки тела. И с облегчением перевела дух. Никто не дрался. Артем и Коля стояли друг против друга, причем Тема даже успел надеть джинсы и футболку. А возможно, не раздевался с вечера.

Лада, замерев, разглядывала парней. Легкий, изящный Николай выглядел совсем мальчишкой на фоне сутулого долговязого Артема, стоявшего в какой-то мужицкой стойке, широко расставив ноги и чуть разведя руки. Как будто готовился в любой момент грубо схватить соперника и переломить его пополам. Лада так живо себе это представила, что метнулась к Николаю и вцепилась ему в плечо. Артем неуклюже переменил позу.

– Ага, вот и сестренка-предательница прибежала, – усмехнулся он.

– Я не предательница! – оскорбилась Лада. – И не смейте снова драться!

– Нет, драться никто не будет, – вкрадчиво отозвался Николай. – Я просто задал Артему вопрос о том, что случилось в ту ночь во дворе нашего дома.

– Она тебе наплела, что я там был? – снова скривился в усмешке Артем.

– Нет, Лада здесь вообще ни при чем. Я сам помню. Ты же знаешь, я был там.

Артем молчал и продолжал смотреть на Ладу таким взглядом, как будто именно она была его главным врагом. Слов Николая он, кажется, не слышал. Но едва тот открыл рот, чтобы сказать что-то еще, как старший брат заговорил:

– Знаю, что был. Только видеть ты меня никак не мог. Потому что не было меня у дома! Наболтала тебе сестренка! Нашел кому верить!

Николай молчал. Лицо его побелело, и Лада вдруг всем нутром ощутила, какое разочарование он сейчас переживает. Ей хотелось крикнуть, что брат говорит неправду, но ее пугал полный ненависти взгляд Артема.

– Где же ты был в ту ночь? – тихо, безнадежно спросил Коля. – Ведь не дома сидел?

– Конечно не дома! – с вызовом ответил Тема. – Только, знаешь, ты моего отца со своим папашкой не ровняй. Неужели думаешь, отец взял бы меня с собой, зная, на какое дело идет? Что, такое в голову не приходило?

Лада, затаив дыхание, уставилась на брата. Она догадалась, что сейчас Артем сказал правду и что он не остановится на этом. Старший брат опустился на кровать, Николай тоже расслабился.

– Отец вообще ни о чем мне не рассказывал, – уткнувшись взглядом в пол, заговорил Артем. – После похорон матери он все время уходил из дому, нас, детей, будто не замечал. Я не знал, что у него на уме. И на всякий случай всюду бегал за ним. Держался сзади, прятался за углами. Сыщик из меня никакой, но отец по сторонам не смотрел. И если замечал меня, то не спрашивал, что я здесь делаю, просто отправлял домой. А я делал вид, что ухожу, а сам продолжал следить. Я очень боялся за него…

Однажды ночью я услышал, как скрипнула входная дверь. Хорошо хоть, заснул в тот вечер не раздеваясь. Вскочил и побежал на улицу. Во дворе увидел отцовскую фигуру. Он что-то нес в руках, я узнал канистру с бензином. Отец ее дня за два зачем-то принес в дом и держал в прихожей. Вроде как для приятеля… Я бежал за ним через весь город, потом по лесу. В общем, я уже догадался, куда он идет. До особняка Мартова пешком от нашего дома – минут сорок. А в лесу в это время суток сплошная темень, шагу не ступить. У отца-то был фонарик, я сперва ориентировался по световому пятну от него. Но потом отстал и окончательно потерял тропу. Полчаса метался по лесу, пока не увидел зарево. Уже когда подбегал к забору, наткнулся на отца. Он брел на тропинке, весь обожженный, в дымящейся куртке. Я потащил его в сторону дома. По пути он наполовину бредил, наполовину рассказывал, что произошло. Так я узнал про женщину с ребенком на балконе. И как отец пытался добраться до них по лестнице, но лестница прогорела. Потом он сказал про мальчика во дворе, который вроде не пострадал. Я упрашивал отца пойти в больницу, но он все повторял, что мальчик его видел и нужно срочно бежать из города. Дальше, думаю, сестренка тебе все уже рассказала.

С минуту в номере никто не произносил ни слова. Артем тяжело дышал, словно заново переживал события десятилетней давности. Николай словно превратился в изваяние. Лада с тревогой переводила взгляд с одного на другого. Николай заговорил первым:

– Спасибо, что рассказал мне все, Артем, – негромко сказал он. – Это очень важно для меня. И хочу еще сказать, что если ваш отец вернется к вам, я не стану… восстанавливать справедливость. Единственное, о чем я прошу, – дай мне возможность поговорить с ним…

Закончить Николай не успел, Артем с воплем вскочил с кровати:

– Так ты и это ему рассказала, дрянь! – и набросился на сестру с кулаками.

Лада с визгом выскочила из номера и помчалась по коридору. За спиной раздавались звуки потасовки. Вылетев в холл, она кинула торопливый взгляд через стеклянную дверь гостиницы и увидела Андрея, который стоял на дорожке в той же позе, в которой она его оставила. И смотрел на крыльцо корпуса. Девушка в ужасе забилась за диван, села на корточки и прикрыла голову руками, как будто так она сделалась менее заметной.

Прошло несколько минут, а может, часов. Нет, не часов – в холле по-прежнему было темно и тихо, гостиница все еще спала. Кто-то заглянул за диван и погладил ее по плечу.

– Вставай, страдалица, – услышала она голос Николая.

Он помог ей выйти на открытое пространство, опустился на корточки, ловкими движениями очистил ее джинсы от налипшей пыли. И протянул руку.

– Пойдем, – сказал он просто, как о чем-то давно решенном.

– Куда? – пискнула Лада.

– Пойдем поищем тебе другое убежище. Ведь Артем несется сейчас на всех парах к твоему номеру, а твой приятель контролирует подходы к гостинице. В общем, тебя обложили.

– И что мне делать?

– Ну, я же предложил свою помощь. Идешь?

– Иду, – решительно отозвалась Лада.

Николай взял девушку за руку и повел через систему коридоров к черному ходу. Вскоре они вышли на улицу позади гостиницы и быстро скрылись в туманной полумгле.

Сначала Лада шла молча, вцепившись в ладонь своего спутника. Слишком много всего случилось с ней, и на разговоры не осталось сил. Только через четверть часа молчаливой прогулки по утреннему городу она спохватилась и спросила:

– Куда ты меня ведешь? В ту квартиру, где твоя мать и Марина? Лучше убей меня своими руками!

Николай засмеялся, ободряюще сжал ее пальцы.

– Нет, конечно, я же еще не сошел с ума. Ты не волнуйся. Я снял квартиру.

– Когда ты ухитрился ее снять? – насторожилась Лада. – Не ночью же? Вчера о квартире и речи не шло.

– Откуда ты знаешь? – безмятежно улыбнулся парень.

– Ну, если бы ты снял ее раньше, то вчера бы предложил мне там остаться. А ты только и делал, что гнал меня в гостиницу. Нет, тут что-то не сходится!

Николай снова засмеялся. Потом легонько дернул девушку за выбившуюся из хвоста прядку.

– Какая же ты самоуверенная, а? Сразу решила, что эта квартира предназначена для тебя!

От этих слов Лада застыла на месте.

– Не для меня? Ну, тогда я лучше вернусь обратно в гостиницу! Пусть уж Артем меня добьет!

– Да ладно тебе! – Взяв ее за руку, Николай потянул за собой. – Для кого же еще, в самом деле. Там даже твое любимое мороженое в холодильнике тебя дожидается. Просто я был не уверен…

– В чем?!

– В том, что поступаю правильно, – тихо сказал Николай. – К тому же главным здесь оставалось твое решение.

– Но ведь я еще вчера все решила! – заволновалась Лада. – Я говорила тебе об этом! Разве нет?

– Ты говорила, а я вот почему-то не поверил. – Николай остановился посреди тротуара, лицо его помрачнело, в глазах появилось выражение мучительного сомнения. – Я и сейчас, по правде сказать, ни в чем не уверен. Просто не хотелось оставлять тебя наедине с разъяренным братцем. Но, возможно, через пару часов он успокоится и…

Лада перепугалась. Зачем только она затеяла этот дурацкий разговор про квартиру, когда все складывалось так хорошо?! Теперь ее любимый снова начал колебаться и, не ровен час, отправит ее обратно к родственничкам.

– Нет, нет, не смей говорить так! – закричала она и устремилась вперед. – И дело совсем не в моем брате! Его я не боюсь. Но неужели ты не понимаешь, что мы должны быть вместе?! Всегда, всегда!

Она не замечала, что кричит на всю улицу. На них уже оглядывались редкие прохожие. Николай легонько прикрыл ей ладонью рот и сказал:

– Не кричи, Лада. Мы уже пришли. Вот этот подъезд.

Лестница тянулась бесконечно. Лада не заметила, на какой этаж они поднялись. Заскрипела, приоткрываясь, дощатая дверь, молодые люди вступили в духоту и мрак прихожей. Николай зажег свет, и Лада обнаружила себя в центре узкого коридора, в котором двоим было не развернуться. Из ободранной стены торчали пустые крючья обломанной вешалки. Линолеум под ногами от старости пошел волнами, цвет его больше не угадывался. Лада оглядывала все это убожество почти с ужасом, Николай молча наблюдал за ней. Потом сказал:

– Сама видишь, квартирка неважнецкая. Летом трудно снять что-то приличное. Но я тут все намыл. Хотя это не очень-то помогло.

Он подавленно пожал плечами.

– Ничего страшного. – Лада энергично затрясла головой, потом скинула ветровку и ловко набросила ее на один из крючьев вешалки. Ей вдруг стало легко и весело. Она чувствовала необходимость как-то приободрить Николая, который, кажется, окончательно пал духом.

– А где мороженое? – спросила она, улыбаясь и потирая руки. – Ужасно хочется есть.

– Иди на кухню, – велел Коля. – Сейчас сварю кофе. В смысле продовольствия я нормально подготовился.

Кухня не производила такого тягостного впечатления, как прихожая. Была чистенькой и светлой, и дух в ней был вполне жилой. В отворенную форточку сочилась сладковатая свежесть. Лада подумала, что легко бы согласилась жить с Колей даже в такой плохонькой квартирке. Пусть только он попросит ее об этом.

– Почему ты все-таки решил забрать меня с собой? – спросила она, когда они уже сидели за столом, пили кофе и ели пломбир из мисочки. – Вчера ты твердил, что семья важнее всего. А после моего побега они точно взбесятся и назад меня не примут. Так что ты попал: придется возиться со мной до старости.

Николай весело хихикнул:

– Да я согласен!

– Нет, ну правда, почему? – не отставала Лада. Ей ужасно хотелось услышать признание в любви. Но Коля понял ее иначе.

– Хорошо, я постараюсь тебе это объяснить, – очень серьезно произнес он. – Возможно, ты не понимаешь, но я не мог ничего решить насчет нас, пока искал возможность поговорить с твоим братом. Я мог думать только об этом разговоре. А сегодня, когда говорил с Артемом, я вдруг узнал в нем себя.

– Неправда! – с возмущением, хотя и невнятно – во рту было мороженое, – запротестовала Лада. – Вы совсем не похожи. Ты гораздо лучше!

– Да я не о внешности говорю, – хмыкнул Николай. – А если бы ты была немного наблюдательней, то сейчас бы меня поняла. Знаешь, у нас с ним даже движения похожи. Наверняка у твоего брата нет девушки?

– Нет! – замотала головой Лада. – Слушай, да кому он нужен?!

Она припомнила вечно понурый вид Артема, странную походку человека, связанного по рукам и ногам, но сумевшего слегка ослабить веревки. И даже хихикнула при мысли, что у брата могла бы завестись девушка.

– Дело не во внешности, – повторил Николай. – У меня, к примеру, тоже никогда не было девушки. Просто мы оба много лет были как одержимые, как маньяки. Я хотел найти сестру, он – способ, чтобы вернуть вашего отца. А сегодня я вдруг понял одну очень важную вещь…

Коля отвернулся к окну, лицо его снова помертвело – и Лада заволновалась.

– Что ты понял? – спросила она дрожащим голоском.

– Понял, что ничего уже не вернуть, – с усилием произнес Николай. – Не вернуть мою сестру. И матери никогда не станет лучше, даже если мы узнаем всю правду. Она слишком срослась со своим несчастьем. А что касается вашего отца, вернется он или нет – это зависит только от него самого. И единственное правильное решение для всех нас – перестать ждать, очнуться и постараться снова стать живыми людьми. Вот это я сегодня понял.

– Я согласна! – с облегчением выдохнула Лада. – Я тоже это понимала, только не могла высказать так хорошо, как ты. Но я больше не могу жить в этой ненависти! И больше никогда к своим не вернусь!

Николай удивленно покосился на нее, потом нахмурился.

– Лада, ты опять не поняла: я сейчас призывал отказаться от вражды, а не от наших семей. Я никогда не брошу мать и Маринку. Да они и пропадут без меня.

– А я брошу! – с торжеством выкрикнула девушка. – Мои-то без меня точно не пропадут. Братьям на меня всю жизнь было наплевать, а тетка всегда любила только Мишу, и даже не пыталась скрыть это от нас с Темой. – И осеклась.

Николай наблюдал за ней с такой странной улыбкой, будто смотрел на неразумное дитя. Потом погладил по волосам и тяжело вздохнул.

– Что? – насторожилась Лада.

– Ничего. Просто ты такой еще ребенок, Лада. Даже не понимаешь, о чем говоришь.

– Нет, я понимаю!..

Договорить она не успела, потому что ощутила, что руки Николая сомкнулись за ее спиной. И поспешила замолчать. Его губы осторожно коснулись ее скулы, скользнули по щеке к виску. Лада тихонько хихикнула от удовольствия и щекотки. И тут же подумала, что ведет себя как девчонка, а не как подобает взрослой, опытной женщине. Она подавила смех и прижалась к Николаю, крепко обвила его руками. И почувствовала его дрожь и как будто неуверенность.

– Лада, – прошептал Николай.

– Молчи…

Она изо всех сил тянулась к его губам, а он отстранялся, ускользал. Это было странно: ведь он первый обнял ее. Что же она сделала не так? Лада резко подалась назад и упала на тахту, увлекая Николая за собой. Почувствовала на себе вес его тела. Девушка не была особо искушена в любовных делах, но почему-то была уверена, что теперь-то он от нее не уйдет. И ошиблась. Николай резко уперся рукой о валик дивана, вскочил на ноги. И остановился, глядя на нее сверху вниз.

– Что? – потрясенно спросила его Лада. – Что не так?

Он молча вышел в прихожую. Через секунду девушка услышала, как захлопнулась входная дверь.

Лада осталась одна в квартире, униженная, обозленная. Она ничего не понимала. Зачем же Коля был так добр с ней сегодня, привел сюда, прикидывался влюбленным? Чтобы вот так оттолкнуть? И что ей теперь делать?

Первый порыв был – уйти. Возможно, через некоторое время он одумается и вернется сюда – пусть тогда поищет ее по городу!

Девушка накинула куртку, решительно приблизилась к двери. Несколько минут она разглядывала замок, пока не сообразила, что изнутри он может быть открыт только при помощи ключа. Но где же этот ключ? Она долго изучала зубья вешалки – тетка, к примеру, обожала вешать ключи на вешалку. Потом посмотрела в кухне на холодильнике и в комнате на столе. В растерянности рухнула на тахту. Полежала, свернувшись клубочком, минут пять – и схватилась за телефон.

Она звонила Николаю, кипя от раздражения и собираясь высказать ему все, что думает по поводу его поведения и отсутствия ключа от двери. А в душе, конечно, ликовала, что нашелся повод позвонить так скоро. Пусть знает, что она точно хотела уйти, что обшарила всю квартиру в поисках проклятого ключа! Через пару секунд она разочарованно уронила телефон на колени. Абонент был недоступен.

Посидев так с минуту, Лада почувствовала, как смыкаются веки, а голова качается на шее, словно вот-вот оторвется. Вспомнила, что этой ночью спала от силы два часа. Она подтянула к себе подушку, но не нашла сил поднять на тахту ноги. Подушка пахла свежестью и в один миг словно приросла к щеке девушки. Через мгновение Лада уже спала полудетским, сладким и глубоким сном.

Проснулась Лада после полудня, свежая и бодрая. В окно потоком вливался солнечный свет, в нем кружились хороводы пылинок. Лада решительно вскочила на ноги. В ванной она ополоснула пылающее со сна лицо, а также обнаружила зубную пасту и новенькую, запечатанную щетку. Похоже, Николай серьезно готовился, прежде чем привести ее сюда.

Но где же он сам? Ей вдруг стало так тревожно, что ослабели ноги, гулко заколотилось сердце. Ладе представилось, что, пока она спала, случилось что-то непоправимое. Может, с теткой, а может, и с Никой. Она открыла телефон, машинально глянула на табло. Множество непринятых звонков. Просмотрела список: звонили Тема и Андрей. И ни одного звонка от Коли.

Она снова набрала его номер. Тот же равнодушный ответ оператора. Лада заметалась по квартире. Воображение рисовало ужасные картины: вот Николай, выйдя из дома, в расстройстве угодил под машину. Его увезли, и никто не знает, что она здесь взаперти ждет его. Лада даже распахнула окна на кухне и в комнате и из каждого высунулась почти наполовину, чтобы оглядеть улицу. Там все было как всегда: грохотали грузовики, люди отчаянно лавировали между машинами. Да, но ведь она и проспала почти шесть часов.

Лада захлопнула створки и снова взялась за телефон. Она решилась позвонить Мише – он не станет орать на нее. Только бы Артем не оказался где-нибудь поблизости и не перехватил трубку! Мысленно умоляя высшие силы об этом маленьком одолжении, Лада набрала номер.

Через секунду она услышала вопль младшего брата: «Ты где, Ладка?» – и чуть не выронила аппарат. Никогда ранее Миша не интересовался столь яростно ее местонахождением в пространстве. Это только утвердило ее в мысли, что произошло что-то ужасное.

– Миша, что с теткой?! – громче брата завопила она. – Быстро говори всю правду!

– Да с тетей как раз нормально, – ответил уже спокойнее Миша. – Тебя саму где носит? Можешь прямо сейчас приехать в гостиницу?

– Зачем? – надменно ответила Лада. – Не терпится посмотреть, как Артем меня убивает? И не мечтай, братик! Все, пока-пока!

– Скажи, где ты находишься! – снова заговорил на повышенных тонах младший брат. – Эй, Ладка, не смей бросать трубку! Скажи, ты можешь выйти на улицу или где-то заперта?

Последний вопрос Ладе совсем не понравился. Как Миша догадался, что она на самом деле не может выбраться из этой чертовой квартиры? Спросила осторожно:

– Почему не могу выйти? Чего ты придумываешь?

– А можешь? Тогда скажи, где ты? – настаивал брат. – Я приеду один, клянусь, привезу тебе… хотя бы твой паспорт. Ну!

– Не нужно, – вздохнула Лада.

– Ага, значит, не можешь выбраться! – торжествовал Миша. – Хорошо хоть, вообще жива! Ты что, не поняла еще, идиотка, что этот гад просто похитил тебя?!

– Никто меня не похищал! – запротестовала Лада. – Вы что там, вообще с ума посходили?!

– А вот и похитил, похитил! – легко перекричал ее Миша. – Он приходил пару часов назад, разговаривал с Темкой! Тот хотел его сначала выкинуть из номера, да нельзя – этот гад теперь хозяин положения! Ты у него в руках. Поняла теперь, придурочная?

Лада молчала. Горло ее словно судорогой свело, слова не шли на волю. Миша немного снизил тон.

– Можешь сказать, где ты сейчас? – почти умолял он. – Мы бы все вместе приехали и освободили тебя. Вот круто было бы! Адрес знаешь?

– Не знаю, – ответила Лада. – И знала бы – не сказала. Не надо меня освобождать.

– Будешь ждать, пока он не начнет отрезать от тебя кусочки и посылать нам?

– Все, закончен разговор, привет тете!

– Съемная квартира, да? – вкрадчиво гадал младший братишка. – Тема сейчас обзванивает все риелторские фирмы города. Учти, если это ничего не даст, мы еще до вечера заявим в милицию.

Лада собралась с силами и произнесла спокойно и холодно, как всегда говорила с младшим братом, когда он надоедал ей своей музыкой или чем-то еще:

– В общем, так: меня никто не похищал. В милиции вас засмеют, когда узнают, как все было на самом деле. Я сама ушла от вас. Потому что вы мне до смерти надоели, все, все! И не смейте мне звонить!

И, словно соглашаясь с ее словами, телефон вдруг пискнул несколько раз, и табло погасло. Лада даже не знала, услышал ли Миша ее последние слова.

Она пошла на кухню, заглянула в холодильник. Там лежали какие-то свертки, стояло блюдо с фруктами. Лада попробовала приоткрыть один сверток, но от запаха мясной нарезки ее вдруг замутило. Девушка вернулась в комнату и снова легла на тахту. Ни одной мысли в голове не было. Она натянула на себя уголок смятого пледа и снова уснула.

Разбудил ее шум в прихожей. Она вскочила и бросилась туда. У приоткрытой двери стоял Николай. Первым побуждением Лады было просто проскочить мимо него и убежать прочь. Но, вглядевшись в лицо парня, она не сдвинулась с места.

– Ты чего такой? – спросила она шепотом. – Что еще случилось?

Николай медленно поднял голову, посмотрел на девушку, губы его искривились в горькой усмешке.

– Ты еще тут? – спросил он. – Удивительно. Я думал, ты, с твоим-то темпераментом, давно уже разнесла дверь в щепки и…

– Это правда? – перебила Лада. – Ты действительно запер меня здесь, а сам пошел к Теме, чтобы шантажировать его?

– Правда, – сказал Николай.

– И у тебя получилось?

– Нет! – Парень усмехнулся. – Или он и в самом деле ничего не знает, или собственные секретики для него дороже, чем родная сестра. Он ничего не сказал.

– Потому что он все рассказал тебе еще утром.

Николай иронически хмыкнул. Потом снова уперся в девушку насмешливым взглядом:

– Ну, чего ты стоишь? Путь открыт, давай беги на свободу!

Он даже пнул дверь ногой, чтобы она полностью распахнулась. Но Лада на открывшийся путь к свободе не обратила ни малейшего внимания.

– Зачем ты лгал мне? – спросила она. – Ты говорил, что хочешь жить нормальной жизнью, забыть о том, что случилось! А сам, чтобы спрятать меня, заранее присмотрел квартиру, из которой не выбраться.

Николай молча прошел мимо нее. Дверь на площадку так и осталась распахнутой настежь. С лестницы доносились чужие голоса и шарканье шагов. Лада поскорее захлопнула дверь и побежала на кухню. Николай сидел на табурете, навалившись грудью на стол. Лада уже собралась повторить свой вопрос, когда он заговорил.

– Я не лгал, – сказал парень. – Утром я действительно так думал. А потом вдруг понял, что мне надо испробовать последний шанс. Раньше мы с Артемом были на равных. Я хотел, чтобы ситуация хоть немного изменилась в мою пользу. Надеялся, что он заговорит. Напрасно…

– Но почему нельзя было меня предупредить?! – закричала Лада. – Я бы тебе подыграла! Позвонила Темке и сказала, что ты меня похитил, мучаешь, подвешиваешь на цепи и прочую чушь! Почему ты так поступил со мной?!

– Уходи, Лада, – мягко попросил Николай. – Оставь меня. Тут уже ничего не поправишь.

– Никуда я не уйду! – объявила девушка, цепляясь для верности за край стола. – Если хочешь знать, мне наплевать, что ты меня похитил! Я даже ничего и не заметила, просто спала, выходить из квартиры не собиралась. Мало ли что там братьям в голову взбредет!

Николай молчал, и Ладе стало страшно. Нужно было заговорить с ним о чем-то, отвлечь, протянуть время, пока он не придет в себя.

– Слушай, а с чего ты взял, что Тема что-то знает? – заторопилась она. – Он ведь сказал тебе утром, что его вообще не было перед домом. Отец точно не позволил бы ему стать соучастником убийства.

Николай наконец поднял голову, взгляд приобрел более осмысленное выражение. Он сказал:

– Возможно, это так. Но я до конца не уверен.

– Да почему?!

– Потому что у меня есть некоторые данные. Это касается бывшего охранника отца.

– Он сказал, что видел Тему? – перепугалась Лада. Про охранника она вообще как-то не думала. Тетка сказала, что тот был оглушен, пришел в сознание только в больнице. Но ведь он остался жив и, значит, мог быть свидетелем – но чего?

– Я не знаю, кого он видел, – сказал Коля. – Пять лет назад я пытался его найти. И выяснил одну поразительную вещь: охранник пропал без вести, едва выписался из больницы. Его семья по-прежнему живет в городе. И если им верить, они никогда больше не слышали о нем.

У Лады вдруг похолодели руки. Помертвевшим голосом она прошептала:

– Ты думаешь… мой отец… что-то плохое с ним сделал, да?

– Я думал об этом, – так же монотонно продолжал Николай. – Собственно, подобное мог сотворить как твой отец, так и люди моего отца. Второе даже реальнее. Во-первых, твой отец вряд ли рискнул бы появиться в нашем городе после случившегося. Во-вторых, зачем ему устранять охранника? Из-за того, что тот мог видеть его и Артема? Но я тоже видел твоего отца и мог видеть Артема. И убить меня было совсем не сложно. Тогда я стал думать, какие вопросы могли быть к этому несчастному у людей моего отца. Я постарался восстановить картину случившегося. Охранник был обязан несколько раз в день обходить забор по внешнему периметру. Смотреть, не роет ли кто подкоп или вроде того. Он пошел на очередной обход, и тут кто-то подобрался сзади и ударил его по голове. Его нашли у забора без сознания. Но, даже имея все ключи, напавший мог проникнуть лишь в помещение охраны. Дальше во двор дома вела железная дверь, которую можно было открыть только зная некоторые секреты, которые тот охранник, кстати, сам и разработал.

Лада отчетливо вспомнила тот далекий день, когда Тема привел ее к маме на работу. А сам остался с охранником, который пообещал показать ему систему сигнализации…

– И я понял, какие вопросы могли быть к охраннику: кому он показал, как работает система. Уж конечно, не твоему отцу. А Тема несколько раз забегал к твоей маме, и всякий раз подолгу общался с охранником, – если, конечно, попадал в его дежурство. Думаю, тот мог спокойно похвастаться перед мальчишкой своей разработкой. Но, конечно, могло быть и по-другому: твой отец просто заставил охранника открыть все двери, а потом оказал ему любезность, огрев по голове. Думаю, в любом варианте охранник старался до конца скрыть тайну. Наверно, домолчался…

Лада молчала. Она окончательно запуталась, и меньше всего ей хотелось сейчас думать о неприятном. Она была счастлива, что Николай вернулся, что он явно страдает из-за своего непорядочного по отношению к ней поступка. Очень скоро конечно же он станет просить у нее прощения за это утро.

– Но теперь ты убедился, что Артем ничего не знает? – холодно спросила она.

Николай пожал плечами:

– Я вот в этом совсем не уверен. Убедился только в том, что он свои карты так просто не откроет. Возможно, он не поверил в искренность моих намерений. Ну… или рад случаю избавиться от непослушной младшей сестры.

Лада вспыхнула:

– Так пошли ему прядь моих волос, может, станет сговорчивей. Палец или ухо предложить, извини, не могу!

– Лада! – Николай наконец перестал рассматривать столешницу и в упор глянул на девушку. – Тебе нужно уйти отсюда. Больше ты ничем не можешь помочь мне, а я – тебе. Для тебя здесь небезопасно. Ты ведь не знаешь, какой еще план может прийти мне в голову. Я и сам этого не знаю.

– Да что ты глупости говоришь? – вскрикнула девушка. – Никуда я не уйду.

Николай встал со стула, и в кухне сразу стало тесно. Теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Лада уже хотела воспользоваться ситуацией и обнять парня, но вдруг ощутила глухую враждебность во всей его фигуре, в прищуренных, ставших колючими глазах. И попятилась в прихожую. Николай шел за ней, заложив руки за спину. Словно боялся ненароком к ней притронуться.

– Почему ты меня гонишь? – взмолилась она, почти притиснутая к входной двери. – Ведь я люблю тебя. Всегда любила, с самого детства!

Он молча подал ей ветровку. Потом сказал:

– Возвращайся к своей семье, Лада. Мой тебе совет: не надо предавать своих близких на каждом шагу, как бы это ни было удобно. И, если тебя это утешит: я тоже всегда любил только тебя. Ты была единственным светлым воспоминанием в моей жизни. А сейчас не осталось даже его.

– Да что я такое сделала?! – в отчаянии закричала Лада.

Николай распахнул дверь и подтолкнул ее к выходу. Потом сказал:

– Это не ты, это я сделал. И теперь уже ничего нельзя изменить.

Она почти скатилась по ступенькам. Николай шел за ней следом. На улице она хотела нырнуть за угол дома, но не успела – он поймал ее за рукав, бесцветным голосом произнес:

– Сейчас подъедет такси. Я отвезу тебя до гостиницы, сдам с рук на руки.

– А моего брата и моего жениха ты не боишься? – звенящим от слез голосом произнесла Лада. – Или надеешься, Тема разжалобится и все тебе расскажет?

Парень промолчал. Лада попыталась вырваться из его рук. Для себя она решила, что ни в какую гостиницу не поедет. Да и как появиться там после всего случившегося? Артем ее убьет, Миша станет презирать, что ее вот так вернули домой – словно убежавшую козу на веревке притащили. Даже Андрей в ее сторону больше не посмотрит.

Подъехала машина, грязная и дребезжащая, как все такси в этом городишке. Николай запихал ее в салон, как задержанную. И сам намеревался сесть в машину. Но Лада изо всех сил уперлась руками ему в грудь:

– Убирайся, не смей со мной садиться! Просто заплати водителю – и уходи! Я видеть тебя больше не могу! Мне дурно станет, если ты поедешь!

Николай застыл на мгновение, смерил ее подозрительным взглядом. Потом молча открыл переднюю дверцу, протянул водителю деньги и назвал адрес гостиницы. Машина рывком сдвинулась с места.

– Решительная вы девушка! – засмеялся водитель, краснощекий, белозубый. – У вашего кавалера аж руки тряслись, так вы его уели!

– Приходится! – тряхнула головой Лада. – Слушайте, а отвезите меня на улицу Ленина. Денег хватит?

– Да у нас и улицы такой нет! – совсем развеселился парень. – Может, все-таки в гостиницу, к мамочке?

– А улица Декабристов есть?

На этой улице когда-то стоял ее детский садик, а дом был совсем рядом. Хотя любоваться на свой прежний дом Лада не собиралась. Просто пыталась попасть в более или менее знакомое место.

– Это есть, – кивнул водитель. – Так все же не в гостиницу? На Декабристов?

– Ага!

Через пять минут она оказалась в районе, который вовсе не показался ей знакомым. Улица выглядела совсем не такой, какой Лада запомнила ее из детства. И от этого на душе стало тревожно и грустно.

Был разгар дня, солнце нещадно палило, асфальт противно лип к подошвам. Пока Лада была в заложницах, в город вернулась жара. Она брела по улице, пытаясь сообразить, что теперь делать.

К родственникам она не вернется – это факт, лучше умереть прямо здесь, посреди толпы. Будет ходить по улицам, пока есть силы держаться на ногах. Возможно, Коля уже раскаялся и отыщет ее. А если нет – зачем вообще ей жить?

Она действительно пробродила по улицам несколько часов, глядя под ноги и то и дело натыкаясь на прохожих. Пока не почувствовала вдруг, как ноги перестали служить ей опорой. В глазах начала сгущаться тьма. Лада схватилась за уступ дома, поскорее присела на корточки. Сердце колотилось с такой силой, что заболели ребра.

Девушка всерьез испугалась. Все прежние мысли показались ей ерундой, теперь она больше всего на свете хотела очутиться дома, с братьями и тетей. Холодеющими руками она шарила по одежде, надеясь отыскать телефон, попробовать включить его, успеть дозвониться. Прежде чем ее, в бесчувственном состоянии, заметят и утащат куда-нибудь чужие люди.

Какой-то мужчина наклонился к ней, спросил:

– Девушка, ты что это? Воды хочешь?

Лада слабо кивнула. Асфальт с бешеной скоростью кружился перед глазами. Но от глотка воды стало немного легче. Исчезло жуткое ощущение ускользающего сознания, и Лада сфокусировала взгляд на мужчине, который поддерживал ее за плечо, не давая упасть. Он был лет пятидесяти, полноватый, с совершенно лысым черепом и кустистыми черными бровями.

– У меня машина, – сказал мужчина. – Хочешь отвезу домой?

– У меня нет дома, – пробормотала девушка. – Я приезжая.

– Ну, отвезу, куда скажешь. – В голосе мужчины сквозило нетерпение. – Здесь, на солнцепеке, тебе нельзя оставаться.

– Ничего, я посижу. – Девушка постаралась принять здоровый и независимый вид. Не сошла же она с ума – садиться в машину с первым встречным, да еще в таком ослабленном состоянии.

– Не трусь, – усмехнулся незнакомец. – В машине у меня жена и дочка, так что можешь расслабиться. Ну, идем?

Лада с трудом приняла вертикальное положение. В голове шумело так, что стерлись звуки улицы. Мужчина взял ее под руку и куда-то повел. Идти пришлось всего несколько шагов.

У кромки тротуара плавилась на солнце видавшая виды иномарка. Лада нашла в себе силы сперва заглянуть в салон. Женщина на переднем сиденье с раздраженным видом вытирала платком длинную покрасневшую шею. Девочка, по виду младшеклассница, прилипла носом к стеклу, рассматривая Ладу. Мужчина помог Ладе сесть рядом с девочкой, которая мышкой отпрянула к противоположному окну.

Машина тронулась, живительной струей потекла по салону прохлада. Минуты через две девушка уже достаточно пришла в себя.

Женщина несколько раз оборачивалась и бросала на Ладу внимательные, без всякого сочувствия взгляды. Наверно, прикидывала, как быстро им удастся избавиться от пассажирки. У нее было худое, лишенное всякой миловидности лицо и сухие, тонкие губы. Волосы заколоты на затылке так небрежно, словно женщина только что встала с постели. На фоне своего мужа с его загорелой кожей и здоровым румянцем она выглядела бледным призраком.

Девочка пошла в мать: такое же худое бледное личико, но живое, с сияющими быстрыми глазенками. Она ерзала на сиденье и из-под ресниц изучала новую пассажирку.

– Как зовут незнакомку? – спросил мужчина, рассматривая отражение Лады в зеркале.

– Лада.

– Интересное имя. Не встречал. Я – Пал Палыч.

– Очень приятно, – пробормотала Лада.

– Рядом с вами – Маруся. Это она вас увидела через окно и попросила, чтобы я остановился. Неравнодушная.

– Спасибо. – Лада постаралась улыбнуться девочке, которая от отцовских слов мигом сделалась пунцовой и вжалась в сиденье.

– Мы снимаем дачку под городом, – продолжал мужчина. – Славный такой домик вдали от цивилизации. Сейчас как раз возвращаемся туда. Так что, если никто не ждет, то приглашаем к нам. Полежишь в теньке, перекусишь – и слабость пройдет.

Лада подумала: а что, это выход. Идти ей некуда. И пока она не решила, что делать со своей жизнью дальше, гостевание на чужой даче – самый подходящий вариант. Конечно, Пал Палыч положил на нее глаз, это ясно. Но ведь они там будут не одни, а в присутствии жены и дочки он едва ли станет распускать руки. Да и жена, видно, прекрасно знает слабости своего мужа и ни за что не оставит их наедине. Она уже сейчас едва ли не трясется от бешенства всем своим хилым телом.

– Я согласна, – сказала Лада. – Но только до завтра.

– Силком держать не будем, – усмехнулся мужчина. – Завтра к обеду поедем снова в город и забросим тебя, куда надумаешь.

* * *

Ехали долго. На мосту через Волгу образовалась небольшая пробка, Лада задремала, а проснулась уже во дворе, в центре которого виднелся ветхий двухэтажный домик. Женщины и девочки в машине уже не было. У Лады спросонья оборвалось сердце от страха, но тут она заметила девочку, которая крутилась вокруг машины. Женщина молча переносила в дом пакеты из багажника.

– Пойдемте, я покажу вам свою комнату! – воскликнула девочка, едва Лада вылезла из машины. И протянула ей свою узкую, чуть влажноватую ладошку. Лада с тоской подумала, что девчонка теперь от нее не отстанет.

Первый этаж совмещал маленькую кухоньку и подобие гостиной: диван и телевизор, обеденный стол и буфет. Мебель доисторическая, диван застелен пледом, из-под которого предательски торчат клочья прежней обивки. Здесь пахло пылью, сыростью и какой-то гнилью. Лада сразу пожалела, что вообще согласилась сюда ехать. Девочка увлеченно тащила ее к железной лестнице в центре комнаты, ведущей наверх, к люку в дощатом потолке.

– Маруська, куда гостью тащишь? – крикнул, входя, Пал Палыч. – Она же свалится с этой лестницы! Оставь!

Девочка вздрогнула и отступила от Лады – похоже, боялась отца. Девушке стало ее жалко.

– Нет, я нормально себя чувствую, – сказала она.

– Ну, тогда ползи. Твое дело. Заодно посмотришь свою спальню. Маруська, ну-ка, возьми у матери белье для гостьи.

Осторожно цепляясь за железные прутья, Лада добралась до верха лестницы и неловко, обдирая колени, проползла сквозь люк. Наверху было еще более жарко и душно. Жар шел от железной крыши. Стоять в полный рост можно было только у люка, и стоило Ладе отступить в сторону, чтобы дать место Марусе, как она почти уперлась головой в скошенный потолок.

Здесь из мебели были только два дивана у противоположных стен, раскладной столик и шкаф без одной дверцы. Но девочка, похоже, была в восторге от своего жилища. Она степенно положила постельное белье на один из диванов, спросила:

– Вам нравится этот диван? А то могу уступить вам свой.

– Нет, все нормально, – ответила Лада. – А окна открываются?

Девочка поспешила распахнуть оба окна, находящиеся друг против друга, в каморке сразу стало свежо. Лада вздохнула с облегчением.

– Мы на день закрываем, чтобы воры не залезли, – сказала Маруся. – А ночью – чтобы комары не налетели.

– А почему тебя зовут Марусей? – спросила Лада. – Разве Маша не лучше?

Девочка демонстративно скривилась:

– У нас в первом классе аж четыре Маши было! Нет, Маруся – лучше.

– А сейчас ты в каком классе?

– Во второй перешла! – сказала девочка. И сильно покраснела.

Лада не поняла почему.

– Ты в этом городе учишься?

– Нет, моя школа очень, очень далеко! – воскликнула Маруся. – Настоящая школа, первая. А в последнее время мы много переезжали, я в другие школы ходила, только мне там не очень нравилось. А в этот город мы совсем недавно приехали. Даже не знаю, буду ли здесь в школу ходить. Папа пока ничего об этом не говорит.

– Ты второгодница, что ли? – догадалась Лада. – Училась, училась – и все в первом классе? А лет тебе сколько?

– Девять. – Девочка была близка к тому, чтобы разрыдаться. – Но я же не виновата. Это потому, что мы все время переезжали. Вот я и отстала.

– Расслабься, – хихикнула Лада. – Мне на это вообще наплевать.

Тут их позвали вниз. Стол уже был накрыт. Маруся показала Ладе, как пользоваться умывальником, приколоченным к дереву на участке. Несмотря на душевные страдания, ела Лада с удовольствием, даже несколько раз брала добавку. Хозяйка провожала каждый съеденный ею кусок застывшим взглядом, и Лада старалась вообще не смотреть в ее сторону – чтобы не портить аппетит.

Пока ели, на улице резко потемнело. Кажется, собиралась гроза. После ужина стало ясно, что хозяева уже не прочь отойти ко сну. Лада затосковала – она не умела рано засыпать. Но когда она еще сидела с чашкой в руках, хозяйка начала застилать диван. При этом она так встряхивала подушку и одеяло, что в свете лампы возник настоящий пылевой смерч. Лада поскорее поблагодарила за ужин, попутно сообразив, что не знает имени хозяйки. Или Пал Палыч так и не представил жену, или она прослушала.

Хозяин сидел на ступеньках дома с сигаретой, накрепко зажатой между толстыми пальцами.

– Извините, – обратилась к нему Лада. – Отсюда можно позвонить? У меня телефон разрядился.

Мужчина смерил ее отсутствующим взглядом, словно пытался сообразить, откуда она здесь вообще появилась. Потом рявкнул:

– Маруська!

Через секунду девочка тенью замаячила на пороге.

– Дай гостье свой телефон, ей нужно позвонить родным, – приказал отец.

Маруся куда-то сбегала и скоро появилась, тяжело переводя дух и неся на вытянутой руке маленький дешевый телефончик. Лада взяла его, ушла в глубь участка, немного поколебалась: кому позвонить. Лучше бы Мише, но его номер она не помнила наизусть. Пришлось звонить Артему. Сердце ее при этом так и норовило выскочить. Снова показалось, что в ее отсутствие с родными случилось что-то ужасное.

Артем ответил почти сразу.

– Привет! – стараясь говорить насмешливо и уверенно, защебетала Лада. – Ну что, вы еще не в Питере?

– Пока нет. – Братец не склонен был к легкому трепу.

– А… как тетя?

– Нормально, – ответил Артем. – Уже понемногу встает. Чего звонишь?

Лада аж воздухом поперхнулась. Ничего себе вопросик!

– Да вот, хочу сказать, что никто меня в плену не держит и на кусочки не режет. Как бы тебе этого ни хотелось.

– А я знаю, – хмыкнул старший брат. – Этот тип уже звонил сюда, интересовался, как ты доехала. Пришлось его сильно обломать.

Сердце Лады забилось часто и неровно. Ей очень хотелось расспросить брата, о чем они говорили с Колей, сколько раз он звонил. Но – гордость не позволила.

– Слушай, я пока не вернусь! – с вызовом произнесла она. – Не хочу больше ходить с разбитым лицом. Можешь переслать мне мою карту?

– Твою карту? – протянул Артем. – Каким же образом?

– Ну, просто положи в конверт карточку и мой паспорт и пошли до востребования на то почтовое отделение, которое рядом с нашим бывшим домом. Сделаешь?

– Нет, – отрезал Тема.

– Почему?!

– Во-первых, потому, что без паспорта тебе такое письмо все равно не отдадут. Во-вторых, карточка по большому счету не твоя, а моя. Ты, насколько мне известно, пока еще ни копейки в этой жизни не заработала. Надоела тебе семья – так живи самостоятельно, и хватит тянуть из меня деньги!

Девушка почувствовала, как в голове ее все мутится от злости на брата. Не сумев сдержаться, она закричала так, что, наверно, слышно было на другом конце деревеньки:

– Какой же ты гад, братик! Тебе так хочется меня достать, что и на нашу тетку наплевать?! Она наверняка уже звонит мне, с ума сходит, а у меня нет денег даже на зарядное устройство! Хочешь, чтобы она снова свалилась?!

– Нет, не хочу, – хмыкнул в трубку Артем. – Только тетя у нас не дура. Если дозвонится до тебя – сразу поймет, что с тобой что-то не в порядке. Врать-то ты толком не умеешь. Так что мне легче придумать для нее объяснение, почему ты не отвечаешь на звонки.

От возмущения девушка больше не могла выдавить ни слова. Только дышала в трубку.

– Ладно, бывай! – сказал Артем. – Нагуляешься – приходи. Бить больше не стану. – И отсоединился.

Лада в бешенстве едва не метнула телефончик куда подальше, но вовремя вспомнила, что он чужой. Минут пять просидела на траве, пытаясь взять себя в руки.

«Никогда не вернусь! – как заклинание, твердила она про себя. – Никогда!»

Потом встала и пошла к дому.

Пора было укладываться, и Лада поползла по лестнице наверх, где ее ждала Маруся.

Вдвоем они застелили ветхий диван. Девочка предлагала во что-то тихонько поиграть, но возиться с ребенком показалось Ладе еще более скучным занятием, чем просто проваляться без сна до полуночи.

– Нет, я устала, хочу спать, – сказала она Марусе и начала боязливо – не развалился бы – устраиваться на диване. Легла и натянула на голову простыню.

Маруся еще побродила по комнате, повздыхала разочарованно, а потом погасила свет. Как только стало темно, Лада уснула.

Проснулась она посреди ночи от странного ощущения: кто-то приподнял одеяло и провел рукой по ее коже. Потом отчаянно заскрипели пружины дивана, и чье-то горячее тело привалилось к Ладе. Она завизжала, изо всех сил толкнула чужака обеими руками. Раздался глухой удар об пол. Лада вскочила, о кого-то тут же споткнулась, но удержалась на ногах и отскочила к стене, где, кажется, был выключатель. Но найти его в темноте не сумела, поэтому просто замерла, вжавшись в стену.

Потом она услышала чьи-то тихие всхлипы. Только теперь Лада вспомнила о девочке и тихонька позвала:

– Маруся?

– Я здесь, – жалобно отозвалась девочка.

Немного успокоившись, Лада на ощупь вернулась к дивану. Глаза понемногу привыкли к темноте. Маруся сидела на полу у дивана и растирала ладошками правую голень. Глаза ее набухли слезами.

– Ты зачем ко мне в кровать лезла? – сердито спросила Лада. – Ты же не маленькая уже.

– Я испугалась, – ответила девочка, и слезы ее наконец пролились.

Лада со вздохом присела рядом, ощупала ногу девочки.

– Что, так больно?

– Нет, уже проходит.

– Чего тогда ревешь?

– Мне страшно, – повторила девочка. – Кто-то ходит вокруг нашего дома.

Лада прислушалась. За окном в самом деле что-то происходило, но, скорее всего, виной тому был ветер и гром. Гроза прошла мимо, но где-то далеко, за лесом, погромыхивало почти непрерывно.

– Это просто гром, – вздохнула Лада. В детстве она и сама до смерти боялась грозы.

– Нет, не гром! – горячо возразила девочка. – Я слышала, как ходит кто-то чужой!

Лада вдруг заметила, что поверх железной крышки люка возвышается целая гора из книг и старых журналов.

– Это ты когда успела соорудить? – удивилась она. – Давно проснулась?

– Нет, это еще с вечера, – ответила девочка. – Я каждый вечер так делаю.

– Так боишься?

– Ну да, боюсь, – вздохнула Маруся. – Я уже несколько ночей слышу, как они ходят вокруг.

– Да кто ходит?!

– Опасные люди, – отчетливо проговорила девочка, и Лада вздрогнула.

– А почему не скажешь родителям, что тебе страшно? Могла бы спать с мамой.

– Мама меня заругает, если я стану жаловаться, – печально проговорила девочка. – Она знает про этих людей. Сама их боится.

– Почему ты так думаешь? – перешла на шепот Лада.

– А я слышала, как она говорила папе: в таком пустынном месте они найдут нас и всех перережут, и до конца лета никто не узнает…

Лада почувствовала, как тело ее покрывается липким потом. Одно дело, когда боится ребенок, а другое дело – слова хозяйки дома, если, конечно, Маруська не фантазирует. Девушка снова прислушалась и теперь отчетливо уловила какие-то звуки. Она подошла к окну, распахнула раму и осторожно глянула вниз. Так и есть, из окон внизу льется свет, слышны скрипы и приглушенные голоса. Это, конечно, могли быть хозяева, но вдруг их уже убили, и теперь какие-то чужие страшные люди осматривают дом, ищут, кто еще тут остался в живых?

– Что там? – испуганно выдохнула ей в плечо Маруся.

– Не знаю, – прошептала Лада. – Наверно, твои родители не спят. Часто они так среди ночи разгуливают?

– Иногда. Наверно, папа вышел проверить участок, – тоже шепотом отвечала Маруся.

Лада до ломоты в глазах вглядывалась в темноту. Вот мелькнули на крыльце два силуэта – и сердце оборвалось. Но кажется, это и в самом деле были хозяева: едва ли бандиты стали бы разгуливать в одном белье.

– Ложись в постель! – приказала Лада девочке, устав от вздохов и прерывистого дыхания за спиной. – Я сейчас все проверю.

Маруся послушно села на постель, поджала ноги. Она тряслась так, что расшатанный диван ходил ходуном. Лада на цыпочках подошла к люку, сдвинула книжную гору и с предельной осторожностью отодвинула задвижку. Потом слегка приподняла люк, прильнула лицом к щелке.

Она увидела освещенный первый этаж дома. У стола стояли хозяин с хозяйкой. На женщине был накинут цветастый короткий халат, Пал Палыч – в трусах и ботинках. В руках он держал какой-то небольшой предмет, замотанный в тряпку. Он что-то шепотом выговаривал жене.

– …В следующий раз не смей выскакивать из дома, – уловила Лада самый конец фразы.

– Я очень испугалась, – виновато и как-то обреченно проговорила женщина.

– Вот и сидела бы в доме. Вечно прешь, куда тебя меньше всего зовут. Не проснулись они?

Мужчина показал рукой на потолок, а потом поднял голову и внимательно посмотрел на люк. Лада успела сузить щелку до такого размера, что снизу крышка, должно быть, выглядела закрытой.

– Вроде тихо, – ответила женщина.

– Ну, тогда все, спать иди! – распорядился мужчина.

Женщина шагнула к стене, открыла дверцу, которую Лада прежде не заметила, и втянула голову, чтобы не задеть притолоку. Наверно, там была какая-то пристройка к домику.

Оставшись один, мужчина еще немного постоял, потом скинул ботинки и прошелся, разминая пальцы, по дощатому полу. Рывком бросил полотенце на стул, и предмет у него в руках сверкнул в свете лампы. Теперь Лада рассмотрела, что это был пистолет. Мужчина вышел на середину комнаты и закинул голову. У нее оборвалось сердце. В какой-то миг ей показалось, что хозяин сейчас подойдет к лестнице и полезет наверх. Но он снова вернулся к дивану, сунул пистолет под подушку, мазнул рукой по стене, выключая свет.

В наступившей темноте Лада услышала, как скрипят пружины и как вздыхает мужчина, размещая на них свое большое грузное тело. Она осторожно, по миллиметру, закрыла задвижку и вернула на крышку люка конструкцию из книг.

– Что там? – подала голос Маруся.

– Все нормально, – бодро прошептала Лада. – Твои родители уже улеглись. Наверно, в туалет ходили. Он же у вас черт-те где находится.

– Ага, – согласилась Маруся с заметным облегчением. – Через весь участок нужно идти. Я ни за что туда ночью не пойду.

Лада подошла к дивану, присела на край. Постаралась уложить девочку, но та, едва коснувшись головой подушки, тут же, как ванька-встанька, садилась на кровати. Она все еще дрожала.

– Да ложись уже! – приказала ей Лада. – Развела тут панику.

Когда Маруська все же затихла под одеялом, Лада вернулась на свою кровать. О сне не могло быть и речи. Она мечтала только об одном: чтобы поскорее наступил рассвет и можно было убежать подальше от этой дачки.

«Нет, такого просто не бывает, – размышляла она. – Мало мне своих проблем, так еще влипаю в чужие!»

Промучившись с полчаса без сна, ловя ухом каждое дуновение ветерка за окном, она встала, перебежала на цыпочках комнату и нырнула под одеяло, угнездившись рядом с девочкой. Маруся, похоже, тоже не спала – она тут же отодвинулась к стене, обвила Ладину руку своими холодными ручками и что-то благодарно пробормотала.

Проснулась Лада поздно: мансарда уже разогрелась под утренним солнцем до космической температуры. Маруськи рядом не было. Лада испугалась: а вдруг про нее забыли, бросили в этом жутком доме? Еще вчера ночью она ясно поняла, что должна вернуться к родным. Пока не влипла в какую-нибудь историю. Пусть лучше над ней глумятся братья, чем погибнет за компанию с этой странной семейкой.

Лихорадочно натянув одежду, она сползла вниз. Нижняя комната также пустовала. Только выйдя во двор, Лада увидела хозяина. Он сидел за столом под навесом и резал хлеб. Его жены и Маруси нигде не было видно, а в их отсутствие Ладе совсем не хотелось попадаться хозяину на глаза. Она начала отступать обратно в дом, но Пал Палыч уже поднял на нее глаза.

– Доброе утро! Как спалось?

– Х-хорошо, – прошептала девушка. – А где?.. – И тут сообразила, что она по-прежнему не знает, как зовут жену хозяина. – А где Маруся?

– Она с матерью. Сейчас появится. А ты умывайся да к столу.

– Мне нужно уехать, – объявила Лада. – И как можно скорее! У меня семейные обстоятельства!

– Ладно, – пожал плечами хозяин. – По-завтракать-то можно? А потом все вместе поедем в город.

У Лады отлегло от сердца. Она сполоснула под умывальником лицо, потом зашла за дом и пальцами расчесала волосы. Когда вернулась к столу, Маруся уже чинно сидела там рядом с отцом. На завтрак были бутерброды с колбасой и сыром. Когда трапеза подходила к концу, Пал Палыч распорядился:

– Маруся, отнеси матери чай!

Девочка, которая то ли боялась отца, то ли была превосходно воспитана, тут же вскочила, сделала чай и, осторожно сжимая чашку обеими руками, потрусила в сторону дома. Лада налегла на свой бутерброд, надеясь поскорее выскользнуть из-за стола. Ну почему этот полноватый дядечка так пугал ее? Пал Палыч поднял голову, глянул на девушку в упор из-под набрякших век.

– Что, обязательно сегодня уезжать? – спросил он.

– Да! – перепугалась Лада. – Обязательно!

– Очень жаль, – вздохнул хозяин. – Я надеялся, ты окажешь мне ответную услугу.

Лада сидела не шевелясь, словно загипнотизированная, и крепко сжимала зубы. Она даже знать не хотела, о какой услуге идет речь. Но мужчину ее молчание не смутило.

– Понимаешь, моя жена заболела, – сказал он. – Я собираюсь сегодня везти ее к врачу. А это морока на весь день, учитывая, что я даже не знаю, к кому в этом городке обратиться с такой проблемой. Я рассчитывал, что ты поживешь здесь еще денек, а заодно присмотришь за Маруськой. Не хочется таскать ее по больницам.

– А… что с вашей женой? – спросила Лада.

Хозяин некоторое время молчал, словно обдумывая ответ, лицо его мрачнело.

– Какое-то нервное заболевание, – произнес он с брезгливой гримасой. – В твоем юном возрасте такого не случается. В общем, страхи, приступы тревоги и прочая дичь. На новом месте – обязательно обострение.

Он досадливо крякнул и впился зубами в очередной бутерброд. А у Лады сразу отлегло на душе. Она поняла причину ночной тревоги. Видно, женщина давно больна и постепенно сводит с ума свою впечатлительную дочку. А значит, никакая реальная опасность обитателям этого дома не грозит.

Увидела она и выгоды сложившейся ситуации. Можно целый день пожить на даче без хозяев (девчонка не в счет) и оттянуть встречу с братьями и теткой.

– Ладно, – сказала девушка и громко вздохнула, желая подчеркнуть значительность своей жертвы. – Я побуду с Марусей.

Хозяин не стал рассыпаться в благодарностях, только коротко глянул на девушку, кивнул головой:

– Благодарю.

Через полчаса хозяин с женой уже грузились в машину. Женщина на Ладу даже не взглянула. Впрочем, и на дочь, вьюнком снующую вокруг машины, она не обращала никакого внимания. Лицо ее за ночь приобрело какой-то неживой оттенок, глаза провалились. Губы беспрестанно шевелились, как будто она вела сама с собой нескончаемый диалог. Лада подумала, что, пожалуй, первый же встречный психиатр немедленно упечет ее в больницу.

Хозяин уже сел за руль, но, что-то вспомнив, снова вышел, торопливо приблизился к девушке.

– Покажи свою модель телефона. Куплю в городе зарядное устройство.

– Что вы, не нужно, – растерялась девушка.

– Ничего, услуга за услугу, – напомнил хозяин. – Ты же меня выручаешь. Пока можешь пользоваться дочкиным телефоном. – И заспешил к машине, из которой уже наполовину выпала, пялясь на них, его законная половина.

Машина медленно отъехала от дома, поднимая в воздух клубы деревенской пыли. Маруся, привстав на цыпочки, махала ей вслед рукой. И Ладе вдруг стало едва не до слез жалко девочку, такую одинокую и заброшенную. До этого момента она собиралась тоже притвориться больной, уйти наверх и запретить девочке ее беспокоить. И наконец спокойно предаться своим страданиям. Но вместо этого она спросила Марусю:

– Ну, что теперь будем делать?

– А давайте чаю попьем! – радостно ответила девочка.

– Мы ведь только что пили!

– А это мы только вдвоем, спокойненько, – щебетала Маруся. – Как будто вы в гости ко мне пришли, а я вас угощаю.

– Ладно, – вздохнула Лада, возвращаясь за стол, еще неубранный после завтрака. – Давай угощай.

Девочка засуетилась, сбегала в дом, поставила чайник, принесла из холодильника какие-то закуски. И вдруг с таким аппетитом набросилась на оставшиеся бутерброды, что Лада вытаращила на нее глаза. Но спрашивать ничего не стала. Как ни мало разбиралась девушка в психологии, но поняла: Маруся так напряжена в присутствии отца, что жует машинально и не наедается досыта. Лада вдруг вспомнила, что в детстве они с Мишенькой тоже любили пить чай вдвоем, пока родителей и Темы не было дома. И вдруг ощутила острую тоску по брату. Не по сегодняшнему, которого она совсем не знала и не понимала, а по тому смешному толстенькому малышу, которого она опекала, когда у них еще была семья и все было хорошо.

Потянулся жаркий, безветренный день. Лада то и дело посматривала на часы. Девочка, довольная компанией, придумывала все новые развлечения. Лада морщилась от ее предложений, но соглашалась. Когда же солнце присело на вершины деревьев, она не выдержала:

– Слушай, позвони родителям, узнай, когда приедут!

Маруся оторвалась от листа бумаги, на котором вдохновенно что-то рисовала, ее бледное личико отразило тревогу.

– Нет, нельзя отвлекать папу, когда он за рулем! Они, наверно, вот-вот приедут.

– Ну, маме позвони.

– Она, наверно, не ответит. Когда у мамы такое состояние…

Лада закатила глаза. И она еще думала, что это у нее семейка ненормальная!

– А у вас есть жених? – вдруг спросила ее Маруся и застенчиво улыбнулась. – Вы такая красивая!

– Нету у меня никакого жениха! – досадливо произнесла Лада. – То есть был один, но я его послала. Надоел! А другой сам меня послал, – со вздохом добавила она.

Маруся аж задохнулась от сочувствия. Щеки порозовели, глаза увлажнились.

– Вот ужас! – вздохнула она. – Я бы сразу умерла!

– Ага, все так думают. Я же не умерла.

Солнце ласточкой нырнуло за деревья. Маруся пошла к дому, предупредив, что собирается позвонить родителям. Вернулась она очень скоро, объявив, что телефон «куда-то подевался». Лада не поверила и очень разозлилась на девчонку. Так, что даже ушла с участка и почти час бродила по единственной на всю деревню дороге. Смотрела с тревогой на меркнущий закат и вглядывалась в сторону шоссе в поисках машины.

Ей совсем не улыбалось провести в этом мрачном доме еще ночь, пусть загадка ночных страхов вроде бы и прояснилась. Она прикидывала, согласится ли хозяин отвезти ее в город, если будет уже совсем темно. Откуда-то из-за деревьев иногда доносились гудки и перестук электрички. Может, побежать туда, пока еще не слишком поздно? Но бросить Маруську у Лады все-таки не хватило духа. Озябнув на пришедшем с сумерками стылом ветру, она вернулась в дом. Девочка встретила ее глазами полными слез.

– Телефон правда потерялся! – горячо произнесла она. – Я сама очень волнуюсь.

На этот раз Лада ей поверила.

* * *

Через час стало ясно, что ждать больше не имеет смысла и надо укладываться спать. Лада с Марусей старательно заперли сначала ворота, а потом дом на все замки и щеколды. Свет на первом этаже решили не гасить – пусть всякие проходимцы знают, что хозяева дома. Поднялись наверх, закрыли крышку люка на задвижку, и Маруся тут же навалила сверху пачку книг. Спать, не сговариваясь, легли на один диван. Девочка быстро засопела носом, а Лада все не могла уснуть. Думала о братьях, о тетке. О Николае не думала – слишком больно. Сон пришел как-то незаметно.

Проснулась Лада оттого, что кто-то сильно сдавил ей руку. Она вскрикнула и села на постели. Маруся стояла рядом с диваном и вся тряслась, будто кто-то дергал ее за невидимые ниточки.

– Да что за дела! – зашипела Лада. – Опять что-то померещилось?

– Тихо! – взмолилась девочка. – Там, внизу, какие-то люди!

– Ну слава богу! Твои наконец вернулись!

– Нет, это не папа с мамой! – замотала головой девочка. – У них шаги не такие, и машина не подъезжала.

Лада вылезла из кровати, выглянула в окно: да, машины во дворе не было. В этот миг она сама услышала, как внизу кто-то прошел не таясь. Потом что-то заскреблось по полу, словно передвигали мебель. Не устояв на ослабевших от страха ногах, Лада села на пол, потом на корточках подползла к люку, приложилась ухом к щели между железом и дощатым полом. И прямо под собой услышала какие-то скрипы, все ближе и ближе. Она не сразу поняла, что кто-то взбирается вверх по железной лестнице, а поняв, уже не нашла в себе сил пошевелиться.

Железный люк дернулся раз, другой. «Только бы Маруся не закричала», – успела подумать Лада. И сама себе на всякий случай зажала рот рукой. Задвижка задергалась сильнее, стопка книжек сползла с крышки люка и с шумом рассыпалась. Теперь у того, кто был на лестнице, не могло остаться сомнений, что наверху кто-то есть.

Лестница снова заскрипела – неизвестный спускался вниз. Возможно, для того, чтобы прихватить с собой лом или что-то еще. Лада вскочила на ноги, бросилась к окну, где маленьким жалким изваянием застыла Маруся. Оттолкнув девочку, глянула вниз – нельзя ли выпрыгнуть и спрятаться на участке. Расстояние до земли показалось ей огромным, но если начнут вскрывать крышку люка, она, пожалуй, решится.

Маруська ахнула и отпрянула от окна. Лада увидела темную тень, вдруг возникшую в ореоле падавшего из окон света. Наверно, злодей воспользовался окном, – окна они забыли проверить. Черная тень пересекла участок, повозилась у калитки – и растаяла во тьме.

– Бежим отсюда! – крикнула Лада, хватая девочку за руку. – Он может сюда еще вернуться!

Они мигом натянули на себя одежду, отворили крышку люка, скатились по лестнице. Первым делом Лада закрыла окно и задвинула щеколду. Теперь, по крайней мере, преступнику не удастся проникнуть в дом совсем бесшумно. Хотя это не имело особого значения – гуляя по деревне, Лада не заметила ни одного местного жителя. Смешно думать, что среди ночи они объявятся и придут им на помощь.

Проходя мимо обеденного стола, Маруся застыла на месте и вскрикнула.

– Что?! – метнулась к ней Лада.

– Здесь какой-то конверт лежит! Днем его не было.

Девочка уже протянула руку.

– Не трогай! – рявкнула на нее Лада. – Это наверняка для твоих родителей!

Ей стало немного легче. Если человек приходил в дом для того, чтобы оставить конверт, то он свое дело уже сделал и обратно не вернется. Она даже подумала: а не остаться ли здесь до утра? Снова забаррикадироваться наверху? Часы показывали четыре, совсем скоро уже начнет светать. Но представила себе часы беспокойного ожидания, вслушивания в каждый шорох – и передумала. А вдруг неизвестный все-таки вернется? Или кто-нибудь другой пожалует на огонек?

Рядом с письмом лежала стопка бумаги для записей. Лада схватила один листок, размашистым почерком написала:

«Маруся со мной. Мой телефон…»

Оставлять листок на видном месте не хотелось. На диване валялась домашняя куртка хозяина – в ее складках Лада и спрятала листок.

Почти полчаса они шли по шоссе, вздрагивая от каждого звука. По какому-то наитию – не зря Лада вчера прислушивалась – дошли до станции. Здесь, на их счастье, обнаружился вполне приличный вокзал. Еще через час пришла первая электричка.

В шесть часов утра Лада стояла под дверью гостиничного номера и барабанила в нее кулаком. Другой рукой она поддерживала за плечо ослабевшую от переживаний Марусю. Когда в дверях появился сонный Артем с полотенцем вокруг бедер, Лада пробормотала:

– Ни о чем меня не спрашивай. У тебя ключи от моего номера?

Ключи Тема после некоторого раздумья ей все-таки вынес. Маруся к тому времени уже фактически спала стоя, n Ладе приходилось ее подпирать. Артем молча подхватил девочку на руки и донес до номера. Последнее, что помнила Лада, – это как она устанавливает на зарядку телефон, а Артем засовывает Марусю под одеяло.

Утром, открыв глаза, Лада первым делом обнаружила тетку, которая сидела, скрючившись, на краешке кровати. Лада так обрадовалась, что, вскочив, обвила руками ее горячую, удивительно мягкую шею.

– Тетечка! Ты уже поправилась!

– Ох, задушишь! – пискнула тетка, слабенько сопротивляясь. – Не поправилась, конечно, но по коридорам уже ползаю.

Лада бросила быстрый взгляд на постель. Девочки там уже не было.

– Теть, а где Маруся? – спросила девушка. – Ну, девочка, которую я привела?

– Мишенька ее кормить повел в буфет, – отвечала тетка. – Ты-то все равно все на свете уже проспала. Откуда взялась малышка?

– Понимаешь, тетя, не знаю, как объяснить… в общем, ее родители мне вчера помогли и даже в гости пригласили, к себе на дачу. А потом с ними какая-то ерунда случилась… в общем, я думаю, они во что-то влипли, и их за это похитили, а может, вообще убили. Мы прождали их полночи, а потом я решила, что пора оттуда сваливать, – несколько откорректировала случившееся Лада.

Тетка вздохнула:

– Ох, как же жалко девочку! Все утро пытала меня, когда за ней родители приедут. Еле успокоили бедняжку.

– Тетя, – осторожно начала Лада. – А ты когда догадалась, что я не в Питере? Сомневаюсь, что братья тебе сами признались.

– Да уж конечно, не от этих конспираторов узнала, – согласилась тетка. – Сама почуяла обман. Сердце так ныло да стонало, что ни на один приступ такое не спишешь. Дозвониться до тебя не могла, а братья твои врали, будто каждые полчаса с тобой на связь выходят. Вот и пришлось их поприжать, пока не сознались. Хватит тетку за дуру-то держать!

Тетка жалобно шмыгнула носом, и Лада увидела две слезинки, побежавшие наперегонки по мучнистым щекам.

– Тетя, ты что говоришь, никто тебя за дуру не считает! – запротестовала она.

– Да дура и есть, – деловито отлавливая толстыми пальцами слезинки, вдруг твердо сказала тетка. – Вот лежала я эти дни и всю жизнь свою обдумывала. И поразилась: сколько же бывает на одного человека дури отпущено! Ошибся, что ли, Господь, двойную порцию мне всыпал?

Лада совсем перепугалась – так не походила тетка на саму себя. Может, позвать Артема, и пусть загонит ее в постель до полного выздоровления?

– Сначала с братом делов натворила, – принялась перечислять свои промахи тетка. – Обиделась на него, что женился, не представив невесту мне, старшей сестре. Годами с ним за это сквозь зубы разговаривала, в гости не ездила и к себе не звала. Мать вашу бедную так никогда и не повидала живой. Словно и невдомек мне было, что Люба с Гришей с нуля все начинали, денег у них не было до меня доехать. Я по сравнению с ними богачка была, а только и пользы с меня было, что на каждое ваше нарождение по десять рублей в конверте присылала.

– Теть, перестань, а то я тоже заплачу! – взмолилась Лада.

– Помолчи-ка, – махнула на нее рукой тетка. – Дай выговориться раз в жизни. Вот и с вами неправильно я себя вела. Все мне тогда казалось, что будете больше любить, если твердо усвоите, что из милости у меня живете. Только с годами поняла – да разве ж за такое любят?! Теперь вот дивлюсь, как это вы из дома меня, старуху, до сих пор не погнали? Ведь деньги все ваши, и Артем для опекуна сам уже годится.

– Тетя!

– Помолчи! А было время, когда Миша – потихоньку, пару раз всего – мамой меня назвал. Нет, оборвала, закорила ребенка до слез, что свою мать-покойницу забывать начал. Гордыня во мне говорила: раз своих детей Бог не послал, так чего я буду исподтишка себе шансы вырывать? Не подумала тогда, что шансы разные бывают. Вот и осталась ни с чем.

– Тетя, ты и так для нас как мама! – не могла больше молчать Лада. – И какая разница, как мы тебя называем? А Миша тебя ужасно любит. Он даже свои книжки дурацкие забросил, все с тобой сидел! Ну, только не плачь больше, ладно?

Лада снова обняла тетку за шею. И тут только заметила букет, небрежно брошенный на край постели. Сердце ее бурно заколотилось.

– Тетя! Кому эти цветы?!

– Тебе, конечно.

– От кого?

– Под дверью лежали, – уже обычным, сердитым голосом проговорила тетя. – Ладно, не спеши ликовать. От Андрея они. Успела его спину заметить.

– От Андрея? – Лада с трудом справилась с разочарованием, таким острым, что закололо в груди. – А разве он еще здесь? Я думала, он в Питер улетел, еще позавчера.

– Тут он, – сказала тетка. – Никуда не делся. Прячется от меня, от Темки. Знает, что он тут не нужен, а не уезжает. Вот уж терпение у человека – обзавидуешься. Вот прям слышу, как он дышит за дверью.

– Нужно к нему выйти. – Лада нехотя нашарила тапочки, пригладила волосы. В это утро ей почему-то всех было жалко.

– Сиди уж! – прикрикнула на нее тетка. – Незачем тебе с ним разговаривать. А то как в присказке получится: от волка увернешься, на медведя напорешься.

Лада захлопала глазами:

– Как это?

– Да как? Будто сама не знаешь? Про того, про Николая, ты, похоже, сама поняла – вместе вам быть не судьба. А сердечко-то приготовилось к любви. Вот и бросишься сейчас на шею любому, даже такому, прости господи, как этот репей.

Несколько секунд Лада тихо сидела на краешке кровати, обдумывала слова тети. Еще вчера она наверняка устроила бы истерику, услышав такое. Но сегодня в ней что-то сломалось. И она вполне миролюбиво спросила:

– Тетя, а почему мне не судьба быть с Колей? Кто так решил? Неужели ненависть важнее нашей с ним любви?

– Жизнь так решила, – с готовностью откликнулась тетка. – И ненависть тут ни при чем. Думаешь, мне не нравится этот мальчик, думаешь, мне не жалко его? Что он в жизни видел? Мать, сошедшую с ума от горя, сестрицу, свихнувшуюся от ненависти… Думаешь, почему его вот так сразу потянуло к тебе?

– Ну, мы ведь встречались однажды… давно, – ответила Лада. – Мне кажется, мы тогда влюбились друг в друга, навсегда!

– Ох, и дурочка ты еще у меня! – вздохнула тетка. – Забудь ту встречу – с другим человеком ты тогда встречалась. Его в природе уже не сыщешь. А этот, новый, – он может жить только внутри своего горя. Другого мира для него нет. Поэтому он любит тебя и ненавидит Артема. А был бы, упаси боже, какой-нибудь извращенец – любил бы Артема и ненавидел тебя. Вот и вся разница.

– Тетя! – воскликнула Лада.

– Да что – тетя! Я правду тебе говорю. И ты сама это знаешь. И он тоже – знает. Или, по крайней мере, начинает понимать.

– Ты что, его недавно видела? – догадалась Лада.

– Да заходил он вчера, спрашивал о тебе. С Артемом разговаривал.

– Подрались они?

– Да нет, мирно говорили. Я как раз в окно его углядела и тут же в номер к племянникам поползла. На всякий случай.

– А дальше что было? – жадно спросила девушка.

– Ну, ушел он. Наверно, пошел тебя по городу искать. А я Тему похвалила, что спокойно с ним говорил. Чем раньше ненависть утихнет, говорю, – тем раньше он твою сестру в покое оставит. Эх, если бы про его сестренку удалось что-то узнать!

– Думаешь, Николай перестанет любить меня, если узнает про свою сестру? – уточнила Лада. – То есть ему станет неинтересно?

Тетка только рукой махнула.

– Теть, а когда мы вернемся в Питер? – спросила Лада.

– Через два дня поедем, думаю, – как-то туманно произнесла тетка. – Ты же знаешь – два денька всего осталось.

– А вестей никаких не было? – шепотом допытывалась Лада.

– Нет, ничего больше. Но мы все равно будем ждать до последнего.

– А что делать, если не найдутся родители Маруси? – вспомнила девушка.

– Ну, что же делать: с собой заберем, не на улицу же ее выкинуть, бедняжечку, – произнесла тетка задумчиво, и было заметно, что мысли ее блуждают где-то очень далеко от слов. – Ладно, пойду-ка я в номер. Знобит что-то, да и сиделка моя наверняка уже шум подняла. Я, честно говоря, сбежала от нее, пока она в туалете заседала.

Лада хихикнула. Потом тоже начала собираться.

– Я провожу тебя до номера, ладно, теть?

– Сиди уж! – прикрикнула та. Наверно, не хотела, чтобы Лада в коридоре нарвалась на Андрея. – Я Артему сейчас звякну, чтобы он за мной спустился. А ты больше его не бойся.

Уж я ему устроила за то, что на тебя руку поднял, – долго не забудет! Едва не прокляла! Хотела сгоряча наследства лишить, да вовремя спохватилась – как бы саму не лишили.

– Спасибо, теть! – совсем развеселилась Лада. Она была рада, что теперь тетка стала прежней, привычной и родной.

– Да пожалуйста! Ближе к вечеру заходи навестить меня. И глупостей больше не делай!

– Я постараюсь.

Но после ухода тетки, почти рухнувшей со стоном на руки племянника (тут Лада окончательно успокоилась насчет ее самочувствия), девушка ощутила гнетущую пустоту в душе. Ничего не хотелось делать, все валилось из рук. Она даже не поставила в воду шикарный букет роз, хотя цветы всегда любила. Ее раздражал молчащий телефон. Неужели Николай ей так и не позвонит? Тетка обронила, что Тема вроде бы обещал Коле, что сообщит ему, как только Лада объявится. И наверняка братец сдержал свое слово – разве ему надо, чтобы Николай лишний раз заявлялся в гостиницу. Так почему же он не перезванивает? Это было непонятно и больно.

Промаявшись с полчаса, она решила сходить куда-нибудь перекусить. И сразу у номера наткнулась на Андрея. Он ждал ее, устало подпирая стену своей большой спиной.

– Привет! – Лада решила быть с ним помягче.

– Привет! – Андрей шагнул к ней, протянул руку. – Ты не завтракала? Пойдем, я тебя накормлю. Ты ведь голодная, киска?

– Я не киска! Да, ужасно голодная.

Горячая рука легла ей на плечи с такой неожиданной тяжестью, что едва не придавила к земле.

– Пойдем, здесь напротив гостиницы есть неплохая кафешка, – сказал Андрей. – Я в последнее время почти все время там сижу… чтобы с твоими не встречаться. – И увлек девушку за собой.

Лада шла машинально, находясь в плену своих невеселых мыслей.

В кафе почти все столики пустовали. Андрей заботливо усадил ее у окна. Здесь отвратно пахло гнилой тряпкой, которой, вероятно, мгновение назад протерли их столик. Лада сморщила нос и лениво удивилась: как это Андрею здесь могло понравиться? Он в лучших ресторанах Питера вечно находил, к чему придраться.

«А может, вот она, настоящая любовь?» – думала Лада, и в душе ее сгущалась тьма. Неужели Андрей по-настоящему любит ее… больше, чем Николай? Неужели именно эта любовь предназначена в этом мире для нее, Лады?

Официантка с мрачным лицом стояла у прилавка и упорно делала вид, что не замечает посетителей. Хотя Андрей уже несколько раз махнул ей рукой. Возможно, уже успела просчитать, сколько стоят джинсы и свитер Лады – в таких маленьких городках классовая ненависть особенно развита. А может, положила глаз на одинокого мужчину, просиживающего здесь часами, и теперь испытывает жестокое разочарование. Ладе было наплевать: в такой паршивой забегаловке она все равно не сумеет проглотить ни крошки.

– Да что за дела! – вышел из себя Андрей. – Пойду позову ее.

– Да сиди! – одернула его Лада. – Слушай, лучше скажи мне: у тебя совсем, что ли, нет самолюбия и этого… собственного достоинства?

Андрей упал обратно на стул, посмотрел удивленно:

– А при чем тут вообще мое самолюбие?

– Ну, я хочу понять, почему ты не послал меня подальше после всего, что произошло. Я ведь на глазах у тебя убежала с другим мужчиной. А ты ведешь меня в кафе, как будто ничего не случилось.

Андрей несколько минут смотрел на нее молча и как будто сочувственно, потом покачал головой:

– Солнышко мое, ты просто никогда и никого не любила. Ну ничего, я сумею пробудить в тебе это чувство.

– Ты что, и жениться на мне все еще хочешь?!

– Хочу – не то слово, – улыбнулся Андрей. – Мечтаю.

– Даже зная, что я тебя не люблю? Ты же сам сказал сейчас, что я никого не люблю?

– Полюбишь позже, – без тени сомнения произнес мужчина. – А для начала моей любви хватит на нас двоих.

– И ты простишь мне эту историю?

Андрей погладил ее по руке:

– Нечего прощать. Я только счастлив, что тебе удалось избежать огромной опасности.

– А разве мне грозила опасность? – удивилась Лада.

– Конечно. Просто ты, глупенькая девочка, пока этого не поняла. Наглец уже похитил тебя один раз. А мог ведь и убить.

– Меня убить! – Лада так и подпрыгнула на стуле. – Да что за бред ты несешь! За что ему меня убивать?

Андрей тоже привстал, положил ей на плечи тяжелые ладони, усадил обратно на стул. Сам опустился рядом на корточки, обнял за талию, прильнул щекой к ее коленкам. Как всегда, когда Андрей был слишком близко, Лада почувствовала легкий приступ удушья.

– Потому что он и с тобой не может, и без тебя уже не может. И знаешь, я его понимаю. Если бы у меня не было надежды… может быть, я бы тоже задумался о чем-то подобном. Но только задумался…

Лада сидела, замерев. Она даже не отвела его руки – так поразили ее эти слова. Но Андрей и сам отстранился, встал на ноги и деловито огляделся. Официантка, кажется, не перенесла такого зрелища и вообще покинула зал.

– Подожди, я пойду найду кого-нибудь, – бормотнул Андрей. И скрылся в другом зале.

Лада легко соскользнула со стула и бросилась вон из провонявшегося насквозь заведения.

В номере, который она теперь делила с Марусей, было душно и пусто. Лада нашла в столе кусок бумаги и ручку, тщательно, печатными буквами – тетка всегда говорила, что ее каракули не в состоянии прочитать даже графологи, – написала записку:

«Тетечка, я поняла, что я такая же ненормальная уродка, как Николай. Я тоже никого не могу любить, кроме него. Не сердись на меня, пожалуйста».

Записку она отнесла наверх и сунула под дверь теткиного номера. Потом покинула гостиницу тем способом, что показал ей Коля, – и этим счастливо избежала новой встречи с Андреем, со всех ног несущимся к главному входу. На душе у нее было спокойно. Ладе казалось, что первый раз в жизни она поступает правильно.

Она поймала такси и через десять минут уже стояла перед домом Николая. На этот раз встреча с Мариной ее не пугала. Больше волновал вопрос – дома ли он. В какой-то момент она собралась позвонить, но потом швырнула телефон обратно в сумку. И решительно шагнула в подъезд. Пусть все знают: она никого не боится!

Открыла дверь Марина, пораженно отшатнулась, увидев гостью. Потом скривилась:

– Зачем ты сюда пришла? Кто тебя звал?

– Я вообще-то к Коле, – спокойно ответила Лада. – Он дома?

Марина резко шагнула вперед, наверно, собралась вытолкать девушку за дверь, но в этот момент в прихожую вышел Николай. Шум явно поднял его с постели: рукой он приглаживал всклокоченные со сна волосы. Лада одновременно почувствовала обиду – спит, когда с ней такое творится! – и приступ нежности. Невыносимо захотелось коснуться губами хотя бы щеки с розовой складкой от подушки. Ах, если бы Марина не торчала между ними, словно злобная фурия!

– Ну, и где же ты была на этот раз? – спросил ее Коля через голову разъяренной сестрицы. – Знаешь, а я понял твоих братьев, почему они иногда… обижаются на тебя. После двух суток поисков…

– Ты тоже меня искал? – удивилась Лада.

– Конечно. Мне же было интересно, кто еще, кроме меня, сумел умыкнуть девушку. А потом Артем позвонил и сказал, что ты сама явилась домой, да еще ребенка с собой привела.

– Артем тебе и про ребенка рассказал? – не поверила своим ушам Лада. – Вы что, успели подружиться?

– Ну, до дружбы дело пока не дошло…

В этот момент из недр квартиры донесся глухой стон. Марина сразу перестала напоминать каменное изваяние, медленно повернулась к Ладе спиной и скрылась в комнате. Николай перестал улыбаться, шагнул к Ладе, осторожно обнял ее за плечи.

– Почему ты пришла ко мне, Лада? Мне казалось, после того, что было…

Лада быстро прикрыла ему ладошкой рот.

– Это все не важно, – горячо заговорила она. – Я пришла, потому что тетя сказала, что ты во всем мире можешь любить только меня. А я – тебя.

– Она так сказала? – не поверил Николай. – И велела тебе отправляться ко мне?

– Ну, может, она по-другому сказала, но я так ее поняла, – ловко вывернулась Лада. – Да, а еще Андрей пригрозил, что убьет меня, если потеряет надежду жениться на мне. А надежды у него никакой и нет…

Николай крепко прижал ее к себе, поцеловал в волосы. Лада затрепетала в его объятиях.

– Спускайся вниз, – прошептал он ей на ухо. – Я приду через пять минут.

– Я Марину не боюсь, – уточнила Лада. – Могу и здесь остаться.

– Я знаю, храбрая моя девочка. Но все-таки спускайся. Если, конечно, ты готова поехать в квартиру, где тебя вероломно держали в плену…

– Даже не заметила того плена, – пробормотала Лада и бросилась вниз по лестнице. Сердце ее колотилось радостно и гулко. Наконец-то они будут одни в таком месте, куда не добраться ее родне!

Она спустилась вниз и сразу прикорнула на скамейке. Ноги все-таки дрожали после перенесенного испытания. Время шло, а Николай не появлялся, и Лада снова заволновалась. Неужели им снова что-то помешает?

Наконец, она узнала его шаги на лестнице. Но, кажется, спускался он не один – кто-то торопливо бежал следом. Коля вышел из подъезда, шагнул к ней и снова обнял. Потом пробормотал на ухо:

– Прости. Марина во что бы то ни стало желает с тобой поговорить. Я не смог ее остановить.

– Ничего, я поговорю с ней. – Лада с готовностью повернулась к разъяренной сестре любимого, выскочившей на улицу как была – в тапочках и рваном халате.

Марина шагнула к ней, и Николай чуть выдвинулся вперед, заслоняя собой Ладу.

– Ты не отберешь у меня брата! – заходясь от злобы, выкрикнула Марина.

– Мариш, я ведь говорил тебе, что ничего не изменится, – устало произнес Николай. – Я вас с матерью не оставлю.

– Нет, изменится! – не унималась та. – Я сама не приму от тебя никакой помощи, если ты свяжешься с этой! Больше у меня не будет брата!

– Марина, ну что ты говоришь! – Николай шагнул к сестре, прижал к себе ее трясущееся от гнева тело, погладил по растрепанным волосам.

Лада отвернулась: ей почему-то стало неприятно, как будто Коля обнимал на ее глазах чужую женщину.

Марина затихла на секунду, но потом вдруг вырвалась и бросилась на Ладу. Николай едва успел снова вклиниться между ними.

– Хорошо, забирай его! – на весь двор заорала Марина. – Только тогда попрощайся с мыслью увидеть своего папочку! А ведь он уже так близко! Так рвется к своим детишкам!

Лада вздрогнула, ее глаза остекленели. Николай схватил ее за руку:

– Пойдем отсюда. Ее уже ничем не остановишь. Лучше просто уйти.

– Подожди! – уперлась Лада. – Она что-то знает про моего отца! Это ты ей сказал?

– Я ничего не говорил, – пожал плечами Николай.

– При чем тут мой отец? – спросила Лада, бесстрашно делая шаг навстречу Марине. – Что ты вообще о нем знаешь?

Марина хищно облизнула губы и вдруг широко улыбнулась прямо в лицо Ладе. Теперь она не кричала, в глазах ее мерцало торжество. Николай снова потянул Ладу прочь.

– Она просто блефует, – сказал он.

– Но она знает, что мой папа сейчас в городе! Ты что, видела его?

Марина продолжала молчать и улыбаться.

– Марина почти не выходит из дому, – снова вмешался парень. – Где она могла его увидеть?

– Нет, я его не видела, конечно, – медленно протянула Марина. – Потому что, если бы видела – я бы его не упустила! Дело ведь еще не закрыто – ты в курсе, да? Я бы вцепилась в твоего папочку вот этими руками и орала так, что сбежалась бы вся милиция. Но есть вариант и получше.

– Какой вариант? – спросила Лада.

– Ко мне обратился один человек. Он очень хочет встретиться с твоим папочкой. Много лет, как хочет. Он спросил, смогу ли я его узнать. И я сказала: конечно! Потому что, когда мне милиционеры показывали фотографию убийцы моего отца и сестры, я изо всех сил старалась навсегда запомнить его лицо. И я узнаю его, не сомневайся. Потому что этот человек разберется с твоим папочкой куда лучше, чем милиция. Есть лишь один способ сделать так, чтобы я его не узнала…

– Оставить в покое Нику, я знаю, – пробормотала Лада. Краем глаза она успела заметить, как во двор въехала машина, резко тормознула совсем рядом с подъездом.

– Ну, вот и группа поддержки подкатила, – вздохнул Николай.

Через мгновение рядом с Ладой уже стоял Артем, удивленно разглядывал Марину. Лада схватила брата за руку:

– Тема, она что-то знает о нашем отце! Заставь ее рассказать!

– Заставить не могу, – медленно проговорил Тема, глядя в упор на Марину. – Вот если добровольно…

Марина торжествующе расхохоталась.

– Она знает, что отец в городе! Говорит, что на него охотится какой-то человек…

– Ну, про человека можно и соврать, – сказал брат. – А про отца наверняка он ей сказал! – последовал пренебрежительный кивок в сторону Николая.

– Я ничего никому не говорил, – повторил тот.

Подошедший Миша попытался увлечь Ладу в машину.

– Поехали в гостиницу, – скороговоркой выпалил он. – У тети снова приступ. Она говорит, что сама подтолкнула тебя к побегу. Хорошо, мы хоть быстро сообразили, где тебя искать.

– Но мы не можем уйти, пока она не скажет, что знает о папе!

– Потом разберемся. Тетка там совсем одна! – взволнованно твердил Миша. Сообщение об отце он пропустил мимо ушей.

Лада поняла, что младшего брата сейчас волнует только тетка.

Артем в растерянности продолжал смотреть на Марину. Конечно, он уже понял, что добиться от нее правды не удастся. Марина, чувствуя себя в центре внимания, так и лучилась от удовольствия.

– Ладно! – в отчаянии выкрикнула Лада. – Я возвращаюсь в гостиницу, Коля остается с тобой. Этого достаточно, чтобы ты не выдавала папу?

Марина снисходительно посмеивалась.

– Никого она не выдаст! – вдруг вспылил Миша.

– С чего бы это? – удивилась Марина.

– Ну, вы же тоже хотите кое-что узнать, да? – выступая на первый план, обратился к ней подросток. – Например, где ваша младшая сестра? Так вот, я это знаю.

Все вокруг смолкло. Повисла оглушительная тишина. А еще говорят, что немые сцены бывают только в театре. Никто не шевелился и не произносил ни слова, наверно, целую минуту. Все смотрели только на Мишу. Первым пришел в себя Артем.

– Что ты несешь? – спросил он у брата.

– Я правда знаю, где девочка! – с величайшей убежденностью выкрикнул Миша. – Пусть она, – кивок в сторону Марины, – молчит об отце, а когда он к нам вернется, я расскажу об их сестре.

Лада покосилась на Колю – лицо того в эту минуту было страшным. Марина – та просто оцепенела.

– Он ничего не знает, – поспешно произнес Артем и даже на всякий случай заслонил младшего брата своей спиной. – Обычные мальчишеские фантазии.

– А вот и нет! – стоял на своем Миша. – Я памятью мамы клянусь! Может, мне отец сказал! Может, я соврал, что только издалека его видел!

Выкрикнув это, Миша ужом юркнул в сторону такси. Лада глянула на Николая: нет, кажется, он не собирается бросаться в погоню. Успокоившись, отошел к машине и Артем, бросив сестре:

– Поторапливайся, мы тебя ждем.

Лада чуть не расплакалась: снова семья взяла над ней верх. Она робко шагнула к Николаю, готовая в очередной раз быть отвергнутой. Но он лишь ласково погладил ее по голове и по плечам:

– Поезжай к тетке. Я никуда не денусь.

– Миша, наверно, врет насчет твоей сестры, – несмело произнесла Лада.

– Очень надеюсь, что в его словах есть хоть какой-то процент правды, – сказал Николай.

– Знаешь, – ободренная его поведением, забормотала Лада. – Потом, когда все кончится – ну, должно же это как-то кончиться… скажи, ты мог бы меня убить?

– Что? – отстранился Николай.

– Не на самом деле! – заспешила Лада. – Понарошку, как Ромео Джульетту?

Николай широко распахнул глаза, губы его растянулись в невольной улыбке:

– Милая, ты в каком переводе читала Шекспира?

– Не смейся, ну, может, я что-то напутала, – залепетала Лада. – Просто я хочу сказать. что нас все оставят в покое, только если решат, что мы с тобой умерли! Иначе нам никогда не дадут быть вместе!

Николай молча поцеловал ее в уголок рта. Вряд ли он вообще понял, о чем она говорила. Умирая от тревоги за него, поминутно оборачиваясь, Лада все-таки побрела к машине.

В гостинице она первым делом навестила тетку. Та была слаба, на племянницу смотрела как-то странно, будто вообще боялась открывать рот в ее присутствии. Ладе хотелось объяснить тетке, почему она все-таки решила во что бы то ни стало быть с Николаем, но сиделка постоянно делала ей из угла предупреждающие знаки, а потом прямо заявила, что больной пора делать укол и отдыхать. Лада простилась с тетей и бегом бросилась в номер братьев.

Там был только Тема. Мрачный, напряженный, он метался из угла в угол, и на сестру посмотрел с выражением бесконечной досады.

– Где Миша? – с порога спросила Лада. – Я хочу, чтобы он объяснился по поводу своих слов!

– Сядь! – мрачно распорядился Артем. – Миша сейчас в твоем номере, укладывает Марусю спать после обеда. – Глянул на часы и добавил: – Полчаса уже укладывает.

Ладе стало немного стыдно: за своими переживаниями она начисто забыла про девочку.

– Как она вообще?

– Весь день плачет, – ответил Тема. – Переживает из-за родителей. Мы с утра звонили в милицию, в больницы. И в морги тоже. Никаких известий о людях с такой фамилией.

– И что же теперь будет?

– Тетка хочет увезти девочку в Питер.

– Но у нее ведь даже документов нет никаких!

– Делов-то! – отмахнулся Артем. – Слава богу, в России живем. Дадим взятку или вывезем на машине. Зато у тетки будет новая игрушка. А то сдает она совсем в последнее время.

Артем выразительно посмотрел на сестру: понимает ли она, из-за кого сдает тетка? Лада виновато отвела глаза. В этот момент в номер вошел Миша.

Вернее, не вошел – осторожно заглянул. Увидев сестру и брата, тут же постарался исчезнуть, но Тема громовым окликом заставил его застыть на месте.

– Михаил, что за дела? – заговорил Артем. – Не слишком ли ты стал информирован в последнее время? То отца видишь, то вдруг откуда-то прозреваешь судьбу маленькой девочки! Может, с чтением фэнтези пора завязывать?

– А я и не прошу мне верить, – обиженно произнес подросток.

– Но хочется знать, в какой из твоих историй есть хотя бы крупица правды.

– Отца я на самом деле видел! – ответил Миша. – Только не говорил с ним. Он сразу скрылся. А про девочку я сам догадался. Ну, кое-что вспомнил, сопоставил парочку фактов.

Видно было, что Миша ужасно гордится собой. Возможно, он бы не удержался и сам выдал свой секрет – если бы снова не вмешался Артем.

– И что же, по твоим сведениям: она жива или нет? – резко, насмешливо спросил он.

Миша тут же захлопнул рот и посмотрел на старшего брата взглядом полным достоинства и непримиримости.

– Эй, ты ничего не напутал?! – рассвирепел Артем. – Перед тобой не мартовский выродок со своей ненормальной сестрицей. Мне ты должен сказать!

– Ничего я не должен! – выкрикнул Миша. – И вообще, это не моя тайна! Я должен сначала все проверить!

– Проверить он должен! – взвился Артем. – Ты, щенок, хотя бы понимаешь, что подставил свою сестру? Завтра этот тип опять ее сманит и будет держать где-нибудь взаперти, пока ты будешь думать, что бы еще соврать!

Лада даже не успела возмутиться, как Миша уже пулей вылетел за дверь. Артем стоял по-середине номера, лицо его побелело, на лбу обильно выступила испарина. Он тяжело дышал. Даже Лада понимала, что допрос Тема построил наихудшим образом, и Миша теперь объявится не скоро. Ей вдруг стало жалко брата. Но выражать свою жалость к самым близким Лада так и не научилась, поэтому потихоньку начала пятиться к дверям.

– Подожди! – окликнул ее Артем. – Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

Голос брата звучал почти мягко, стальная интонация исчезла – и Лада не бросилась наутек вслед за Мишей. Она осторожно присела на краешек кровати. Артем прислонился к стене напротив.

– Слушай, я знаю, что ни мне, ни тетке все равно тебя не удержать, – начал он. – Завтра этот тип позвонит тебе – и ты снова уйдешь…

– Я и так уйду, – поспешила вставить Лада. – Я вернулась только ради тети, пока она болеет. Но я все равно буду с Колей!

– Я это понял, – тусклым голосом произнес Артем. – К сожалению, я беспомощен… не могу тебе помешать. Поэтому я хочу, чтобы ты кое-что знала. На самый крайний случай… потому что для меня совершенно ясно, что этот негодяй интересуется тобой только до той поры, пока не узнает что-то о своей сестре. Так вот, что бы там ни выдумывал Миша, ты должна знать: девочка давно мертва. И никаких вариантов здесь быть не может.

Лада тихо ахнула, хотя, в общем, никогда и не считала, что маленькая сестренка Николая могла каким-то чудом остаться в живых.

– Откуда ты знаешь? – прошептала она.

– Потому что я сам нес ее тело. – Лицо Артема еще больше побелело. Видно было, что ему невыносимо трудно говорить об этом. – Помнишь, ты спрашивала про сверток? Так вот, ты не ошиблась.

– Но ты же сказал, что там была только одежда! – ослабевшим голосом вскрикнула Лада.

– Одежда – это потом. Когда я нашел отца в лесу, он держал в руках какой-то сверток, что-то, завернутое в тряпье. По очертаниям я сразу понял, что это ребенок, конечно уже не живой. Но был так напуган, что не смел спросить отца, зачем он несет это с собой. Возможно, отец просто не мог оставить ее там, посреди огня. А может, ему хотелось скрыть хотя бы самое страшное свидетельство того, что он совершил. Дома он еще намотал сверху мою одежду, а потом я нес этот сверток до станции. Мы не говорили о случившемся. Я только знаю, что он увез девочку с собой и что она была уже мертва. Возможно, Миша тоже об этом догадался. Он ведь шел тогда рядом со мной, мог что-то почувствовать через тряпье.

Но я не в состоянии сейчас об этом с ним говорить!

– А почему ты не сказал об этом Николаю, когда он приходил к тебе в гостиницу?

– Да просто побоялся! Ты была в его руках, мы не знали, где тебя искать. Ты же понимаешь, что он почувствовал бы после моих слов?

– Коля ничего бы мне не сделал! – вскрикнула Лада.

Артем только досадливо дернулся.

– Слушай, у меня нет сил с тобой спорить. Но я точно знаю: ты нужна ему до того момента, пока он не знает о судьбе своей сестры. Я мог бы прямо сейчас позвонить ему и все рассказать. Но пусть лучше этот козырь будет в твоих руках. Когда ты сама захочешь освободиться от этого типа, расскажи ему, что сейчас узнала, но постарайся не попасть под горячую руку. Это все, что я могу для тебя сделать.

– Спасибо, – с каменным лицом произнесла Лада. – Я обязательно расскажу Коле о его сестре.

– Только одна просьба: подожди до конца завтрашнего дня, – оживился Артем. – Я почти уверен, что… ничего не произойдет. Но если есть хоть малейший шанс, что Миша действительно видел папу, а к Марине обращались какие-то люди с просьбой его узнать, – сама понимаешь, лучше этот козырь пока попридержать. Тут Миша не так уж плохо придумал. Ты меня понимаешь?

– Хорошо, – кивнула Лада. – Я подожду.

Измученная, вернулась она в свой номер, где на кровати мирно посапывала Маруся. Лада прилегла рядом, обняла девочку за плечи и почти сразу уснула. Она проспала до вечера, попробовала встать к ужину, но махнула на все рукой и провалилась в глубокий сон до самого утра.

Ее разбудили негромкие голоса. Маруси рядом уже не было, и, приоткрыв один глаз, Лада увидела, как девочка у окна заплетает волосы в косу, а Миша стоит рядом и всячески старается ей помочь.

– Может, Лада тоже пойдет с нами? – шепотом спросила девочка и посмотрела на постель.

Лада поспешила притвориться спящей: идти куда-то с утра пораньше ей совсем не хотелось.

– Нет, пусть остается, ей и без нас хлопот хватает, – ответил Миша.

– А куда мы пойдем сегодня?

– Наверно, погуляем по набережной. Можем еще сходить в кино.

– А мороженое купим?

– Конечно купим.

Через минуту ребята на цыпочках покинули номер. Лада тут же села на кровати. Несколько минут она размышляла о том, что случилось с ее младшим братишкой. С какой стати он так носится с чужой девочкой, да еще и о родной сестре начал проявлять заботу. Лада почувствовала благодарность к брату, хоть и была зла на него за нелепые фантазии насчет отца и Колиной сестры.

А вдруг рассказ брата вовсе не фантазии и отец действительно объявится сегодня? Ведь сегодня – последний, седьмой день. Лада впервые всерьез задумалась о том, хочет ли она этого возвращения. И вдруг поняла: нет, не хочет, даже боится! Она давно привыкла считать отца мертвым, она выросла без него и в целом едва его помнила. А после тех ужасных подробностей, о которых вспоминал вчера Артем, мороз продирал по коже при одной мысли о встрече с ним.

Зачем отец унес с собой тело погибшей при взрыве девочки? Ведь в этом не было никакого смысла. Неужели он в самом деле уже тогда просчитал, что так нанесет самый болезненный удар по остаткам семейства Мартова? Теперь, если отец вернется, Николай наверняка потребует у него сообщить правду о своей сестре. Возможно, отец ему эту правду откроет – и эта правда станет последней каплей, которая разобьет их отношения с Колей, и без того непростые.

Растравив себя этими мыслями почти до слез, Лада вскочила и начала одеваться. Она снова подумала про свой вчерашний план. Если бы только удалось уговорить Колю на время исчезнуть! А потом они бы вернулись, и, может, за этот срок два непримиримых семейства успели бы хорошенько испугаться за них и позабыть свою вражду.

Пока Лада собиралась, зазвонил телефон. Колин голос звучал совсем тускло. Наверняка он всю ночь не спал, обдумывал то, что вчера наболтал ему Миша.

– Как ты?

– Нормально, – ответила Лада, вздохом давая понять, что и ей не сладко пришлось.

– А твоя тетя?

– Собираюсь к ней зайти. Наверно, лучше. Мы с тобой встретимся сегодня?

– Я сейчас рядом с гостиницей, – сказал парень. – Хочешь, позавтракаем вместе где-нибудь неподалеку?

– Конечно!

Через четверть часа, наскоро поцеловав тетку, Лада выскочила из гостиницы и бросилась навстречу Николаю. Вчера она так боялась, что он больше не придет, не захочет ее видеть! Даже сны снились тяжелые, мрачные. Но он ласковее обычного обнял ее прямо на дорожке, поцеловал в щеку. Лада чуть не до слез обрадовалась этой мимолетной ласке.

– Ника, ты подумал о том, что я вчера тебе сказала? – спросила она.

– О чем это? – Он чуть отстранился, напряженно заглянул ей в лицо.

– Ну, о том, что нам надо исчезнуть и чтобы все решили, что нас больше нет в живых? – терпеливо напомнила Лада.

– Господи, Лада, что за странные мысли? – усмехнулся парень. – Кажется, у нас и без того хватает проблем!

– Вот именно поэтому, да! – подхватила девушка. – Иначе они нас не оставят в покое. А если их хорошенько напугать, они поймут, что могут насовсем потерять нас, и… все уладится!

Лада даже задохнулась от волнения. Но, увы: Николай по-прежнему смотрел на нее в полном недоумении. Потом спросил:

– А как же твоя тетя? Вчера ты просто сбежала – и у нее прихватило сердце. А что с ней будет в случае твоей мнимой смерти?

Лада растерянно молчала. А потом решилась высказать то, чего и сама страшилась.

– Если я не исчезну сейчас, то могу и в самом деле умереть, – с мрачным торжеством в голосе объявила она.

– Это еще почему?

– А из-за Андрея. Между прочим, он сказал, что я либо буду принадлежать только ему – либо он меня убьет!

– Андрей? – переспросил Коля. – Это тот парень, что приехал сюда с тобой? А разве он еще не вернулся в Питер?

Лада заволновалась: она и понятия не имела, где сейчас Андрей. Возможно, он и в самом деле потерял надежду и укатил домой – и это именно сейчас, когда он нужен здесь.

– Никуда он не уехал, – с уверенностью в голосе произнесла она. – И я думаю, что он сдержит свое слово. Убьет меня!

Коля молча вытащил из кармана телефон, начал искать какой-то номер.

– Куда ты звонишь? – занервничала Лада.

– Твоему брату. Думаю, если ты говоришь правду, ему тоже стоит об этом знать.

У девушки от досады заполыхало лицо.

– Да при чем здесь Артем?! Такое впечатление, что ты только и ищешь шанс пообщаться с ним! Ты определись, вражда между нашими семьями или уже почти дружба!

– Лично я ни с кем не враждую, – заметил Николай, продолжая щелкать по кнопкам.

– А если бы у меня вообще не было старшего брата?! Ты что, не в состоянии сам меня защитить?

На этот раз слова, кажется, попали в цель. Николай спрятал телефон в карман и сказал:

– Ладно, поехали!

– Куда?!

– На съемную квартиру, естественно. Посидишь там пару часов, пока я все не улажу.

Лада вздохнула: такой вариант ее совсем не устраивал. Вот если бы он предложил сразу уехать подальше от этого города! Или сделать так, как она предложила. Пока девушка мучительно искала способ дать задний ход, у Николая зазвонил телефон. Парень ответил, а потом несколько минут просто напряженно слушал. Лицо его побелело. Наконец он сказал:

– Хорошо, сейчас буду! – И стиснул телефон в кулаке.

– Что еще случилось? – испугалась Лада.

– Это Марина, насчет матери. Она с самого утра как-то странно себя вела. Вскакивала, ходила по комнате. Я такого и не припомню. А теперь сестра говорит, что состояние резко ухудшилось, и Марина вызвала скорую.

– Может, врет? – предположила Лада. – Догадывается, что ты сейчас со мной, вот и сочиняет…

– Нет, в таких вещах Маринка врать не станет! – оборвал ее Николай. – Мне нужно срочно попасть домой. Пойдем, поймаем машину.

Он крепко взял девушку за руку. Но Лада немедленно ее вырвала. На глаза навернулись злые слезы.

– Я не пойду! – вскрикнула она. – Чтобы твоя сестра опять на меня налетела? Иди сам.

– Но я не могу просто так тебя оставить! – почти умолял ее Коля. – После того, что ты мне сейчас рассказала!

– Хорошо, я пойду в номер и просижу там до твоего возвращения. Если, конечно, ты вообще вернешься…

– Я вернусь! – заверил ее Николай. – Постараюсь как можно быстрее. Пойдем, провожу до номера.

– Вот еще, сама дойду! – попробовала протестовать Лада.

Но Николай почти насильно поволок ее назад к гостинице. Довел до двери и вдруг крепко прижал к себе. Лада громко всхлипнула. Ей показалось, что они расстаются навсегда.

– Я вернусь, – прошептал Николай ей в самое ухо. – Не знаю когда, может, маму заберут в больницу. Но ты обязательно дождись меня в номере. Обещаешь?

– Обещаю, – упавшим голосом пробормотала девушка.

Николай с усилием оторвался от нее – и помчался по коридору.

Лада зашла в номер, упала на кровать. От отчаяния не хотелось даже шевелиться. Все рухнуло. Коля снова выбрал не ее. А ведь она почти поверила, что ее план близок к осуществлению. Во всех романах, которые она читала, для героев главным делом была любовь, а все остальное без особых терзаний ими отбрасывалось. Даже Андрей ради Лады наверняка бы отказался от семьи, уехал с ней хоть на край света. Правда, сперва бы долго нудел: а для чего это надо? Нельзя ли сделать как-нибудь иначе? А Николай просто убежал по своим делам, оставив ее умирать от горя. Проникнувшись жалостью к себе, Лада зарыдала в голос.

Кто-то коснулся ее плеча, заставив вернуться к действительности. Лада заморгала почти ослепшими от слез глазами – и разглядела рядом с собой Марусю.

– Ты что тут делаешь? – спросила Лада. Ей было досадно, что малышка увидела ее в столь недостойном состоянии.

– Я Мишу жду, – смущенно проговорила девочка. – Мы с ним решили пойти покататься на лодке. Только на реке уже холодно, и мы зашли переодеться. Я в ванной была, когда вы вернулись. Вы из-за вашего жениха плачете?

– Ну да, можно так сказать, – пробормотала Лада. Ну что же это такое, в самом деле, даже погоревать нормально не дадут! – Ты только не говори Мише, что я… тут…

– Конечно, я ничего не скажу! – с жаром воскликнула девочка. – Я только обуюсь и пойду ждать его в холл. Хорошо?

– Ладно, – вздохнула Лада, чувствуя, что страдальческий настрой непоправимо испорчен. Маруся снова ушла в ванную комнату, а Лада задумалась, чем бы заняться до возвращения Николая. В этот момент зазвонил ее мобильный.

Голос в трубке прорывался сквозь помехи – связь в этом городишке вообще никуда не годилась.

– Лада? – спросил мужской голос.

– Ага.

– Лада, вы меня узнаете? Маруся с вами? Это отец ее звонит!

– Ой, Пал Палыч! – Лада вскочила на ноги, прижала телефон к уху. – Вы вернулись? Что с вами случилось?

– Долго рассказывать, Лада. Маруся…

– Да, Маруся со мной, рядом! – кричала Лада. – Вы не волнуйтесь, с ней все в порядке. А где вы?

– На даче, – кратко ответил мужчина. – Я только что нашел записку с вашим телефоном. Лада, я вас прошу: вы можете прямо сейчас привезти девочку? Дело в том, что сегодня мы должны уехать из города. Понимаете?

– Понимаю, – ответила Лада. – Я привезу ее, хорошо. Ой, она так обрадуется!

– Жду вас! – проговорил голос. И связь прервалась.

– Маруська! – во весь голос позвала Лада.

Перепуганная девочка выглянула из ванной.

– Маруся, ты не представляешь, что случилось! Только что позвонил твой папа!

– Папа! – еще громче Лады завопила девочка и запрыгала на месте. – Он вернулся? А мама?

– С ней все в порядке, – заверила ее Лада. – Мы прямо сейчас поедем на вашу дачу.

Поскольку обе были уже вполне собраны, из номера девушка и девочка вышли через минуту. В коридоре Маруся сказала:

– Мне так хочется с Мишей попрощаться. И с тетей. И с Артемом.

– Некогда, Маруська, ты им потом по телефону позвонишь. Даже сможешь в гости к нам приехать попозже.

Они уже были в холле. Маруся в нерешительности закрутила головой:

– Миша будет думать, куда это я подевалась…

– Ничего, поищет и успокоится, – раздраженным голосом сказала Лада. Но добавила, увидев огорченное лицо девочки: – Мы ему позвоним. По пути.

Машину остановили почти сразу. Правда, когда Лада и в самом деле собралась позвонить младшему брату, то обнаружила, что впопыхах забыла взять с собой телефон.

На этот раз дорога в дачный поселок не заняла много времени. Мост проскочили в одну минуту. Вот только на последнем отрезке пути вышла заминка: Лада никак не могла вспомнить, к какому именно дому нужно ехать. Бомбила сердился и намекал на потерянное время. Маруська сидела рядом с Ладой и счастливо улыбалась, а вот у самой девушки радостное возбуждение постепенно сменилось какой-то грызущей тревогой. Объяснить ее происхождение она не могла, но на душе становилось все более скверно.

Лада вдруг подумала, что эти странные люди, родители Маруси, еще, пожалуй, накинутся на нее за то, что не оставила записку с телефоном на видном месте. Они, наверно, все это время с ума сходили от страха за дочь. Да и тетка расстроится: она привыкла к мысли, что Маруся теперь будет жить с ними.

Вот, кажется, нужный дом. Лада непроизвольно вздрогнула, вспомнив, какие ужасные две ночи она здесь провела. Водитель затормозил так резко, будто старался в одном движении выразить все свое раздражение. Лада поскорее сунула в его ладонь деньги, и он тут же сорвался с места. Только тут девушка сообразила, что не стоило отпускать машину: ей ведь еще домой нужно возвращаться. Но, возможно, Пал Палыч найдет время подбросить ее до города.

– Странно, – вдруг сказала Маруся.

– Что – странно?

– Папиной машины во дворе нет.

– А, по-моему, там что-то стоит, вон, у сарая.

Лада вытянула шею, чтобы получше рассмотреть. Наличие машины – это был насущный вопрос. За забором у сарая какая-то машина действительно стояла.

– Это какая-то чужая машина, – сказала девочка.

– Знаешь, за то время, что ты гостила у нас, твой папа мог ее поменять.

Ладе не терпелось вернуть девчонку родне. Может, Коля уже освободился и теперь ищет ее. А то еще надумает выяснить отношения с Андреем…

«Надо все-таки признаться ему, что про Андрюху я все выдумала», – с запоздалым раскаянием подумала Лада. Она взяла Марусю за руку и быстро пересекла пустой двор. Толкнула дверь в дом.

Нижний этаж тонул во мраке – шторы были плотно задернуты. Лада вздрогнула, когда из глубины комнаты кто-то поднялся ей навстречу. Судя по фигуре, это был не кряжистый Пал Палыч и уж тем более не его сухая и высокая супруга. Незнакомый голос произнес:

– Добро пожаловать!

– Кто вы?! – вскрикнула Лада.

В этот миг загорелся свет. Перед ними стоял незнакомый молодой мужчина. Лада попятилась назад, поволокла за собой девочку – но за их спиной тут же выросли еще двое. Наверно, караулили в сенях.

– Не так скоро, – сказал ей первый. – Так, вы, обе, ползите пока на чердак. Понадобитесь – позовем.

Лада покорно потащила Марусю к железной лестнице. Не имело даже смысла спрашивать у этого типа, зачем они им понадобились. Только теперь Лада с горечью осознала свою главную ошибку. Ведь Пал Палыч с самого начала обращался к ней на «ты». С какой же стати в телефонном разговоре он вдруг перешел на более вежливое обращение?

– Алё! – орал в трубку парень позади их. – В общем, мы в порядке, можешь так и доложить. Приманка, малая и молодая, у нас. На всех теперь хватит. Старик будет доволен. Хотя, ладно, отбой – я сам ему доложу!

Лада следом за дрожащей Марусей вскарабкалась по железной лестнице. От последних слов ее просто в жар бросило: почему же этот тип и ее записал в приманку?

Она хотела закрыть крышку люка на засов, чтобы хоть как-то отгородиться от страшных людей внизу, но, увы, задвижку кто-то успел срезать. В комнатке ничего не изменилось с той поры, как они с Марусей бежали отсюда среди ночи. Это немного успокаивало. Лада отошла к дивану, рухнула на него, не обращая внимания на всхлипывающую девочку. Маруся осталась сидеть на полу у люка. Она вдруг примолкла, потом вскрикнула:

– Ой, кажется, дерутся!

Лада метнулась обратно, прислушалась. Действительно, снизу доносились шорохи, очень похоже на звуки борьбы. Кто-то смачно выругался, кто-то вскрикнул. У Лады от ужаса потемнело в глазах: а вдруг это Николай поехал следом за ними? А если кто-то из братьев? Нет, об этом невозможно было даже думать! Она попробовала приподнять крышку люка, однако ничего не увидела, слишком темно было внизу. Зачем-то опять погасили свет. Разглядеть ничего не удалось, да и звуки к тому времени уже стихли.

– А может, если они друг дружку поубивают, мы сумеем убежать? – с робкой надеждой спросила Маруся.

Лада промолчала. Да, остается только надеяться, что эти типы дрались между собой. Может, не сумели договориться, кому рапортовать об успехе. Но это не имело особого значения. Ладе хватило жизненного опыта, чтобы понять: люди внизу – просто шестерки, и их разборки никак не отразятся на их с Марусей судьбе.

И потянулось время. Пленницы почти не разговаривали. Маруся то плакала, то сидела на кровати тихо, как мышка. Лада бродила по чердачному этажу, пока у нее не начались подкашиваться ноги. Потом прилегла на диван, закрыла глаза. И почувствовала, как Маруся карабкается к ней на постель, клубочком сворачивается у нее в ногах…

Проснулась она от лязганья крышки люка. Вскрикнула в темноте перепуганная девочка. Наверно, на улице была уже ночь или поздний вечер, потому что свет больше не проникал сквозь окна.

– Эй, вы, обе вниз сползайте! – приказал кто-то.

И они покорно поплелись, ориентируясь на светлое пятно люка.

Внизу кое-что изменилось. Теперь посреди комнаты в кресле, накрытом чистой простыней, восседал мужчина лет шестидесяти. Голова его была совсем белой, черты лица – резкие и недобрые. Лада догадалась – это и есть Старик. Он равнодушно посмотрел на девушку и девочку. Двое парней застыли навытяжку по обе стороны от кресла, готовые выполнить любой приказ. Вот мужчина усмехнулся и перевел взгляд куда-то к двери. Лада тоже поглядела туда, глухо вскрикнула.

Там, у порога, с разбитым лицом полулежал кто-то, смутно знакомый. От страха Лада никак не могла сообразить, кто это такой.

– Папа! – завопила Маруся и бросилась к отцу.

Один из парней легко перехватил ее на бегу, отпихнул назад. Лада крепко прижала девочку к себе.

– Ладно, уведите их пока, – махнул рукой мужчина.

Парни-охранники тут же начали теснить их обратно к лестнице. Лада была так ошеломлена, что даже не пыталась задавать вопросы. Снова, как и в первый раз, она толкала впереди себя Марусю. У самой железной лестницы девочка вдруг крикнула:

– Папа, а где мама?!

– Тетка в сарае, не кричи, – разбитыми губами прошелестел от порога Пал Палыч.

И снова они оказались в заточении, еще более испуганные и раздавленные. Маруся уже и плакать не могла. На этот раз она не дошла и до кровати – забилась в угол. Лада хотела последовать ее примеру, но в глубине души понимала, что должна хоть как-то позаботиться о девочке. Поэтому в темноте отыскала Марусю, погладила ее по волосам. Девочка с силой вцепилась в ее руку.

– Это те самые опасные люди, да? – прошелестел в полутьме ее голосок.

– Да, Маруся, да.

– Зачем они водили нас вниз?

– Хотели, чтобы твой папа тебя увидел, – ответила Лада, а сама подумала: «Да, но зачем они водили меня?»

После долгой паузы она сама спросила, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал:

– Слушай, а почему твой папа так странно назвал твою маму – тетка? Она что же – не жена ему?

– Нет, – шепотом ответила Маруся. – На самом деле она – моя тетя. Папина сестра.

– Как это? – удивилась Лада.

– Ну, это как у вас – вы тоже с тетей живете, – немного приободрившись, стала объяснять Маруся. – Только вы ее мамой не зовете. А я свою настоящую маму никогда не видела. Конечно, – после паузы добавила Маруся, – у папы были разные там жены. Только я их мамами никогда не называла – они же мне неродные. И они даже совсем не любили меня.

– Ты об этом ничего мне не рассказывала, – пробормотала Лада.

– Я Мише говорила, – виновато шепнула Маруся. Потом спросила: – Они убьют нас теперь, да?

– Ну что ты, не выдумывай, – как можно уверенней сказала Лада. – Им просто что-то надо от твоего папы. А мы – обыкновенные заложницы. Нас обязательно отпустят. Обязательно!

И снова потянулось ожидание. Через пару часов им принесли чайник с водой и кастрюлю с кашей. Но Лада с Марусей были так перепуганы, что долго не могли даже приблизиться к «ужину». А еще через какое-то время, когда им все сделалось безразлично, за ними действительно пришли.

Спустившись вниз, Лада отметила, что народу прибыло. Охранники, одинаковые на вид, словно размножились – теперь их было шестеро. За время долгого лежания с Марусей в обнимку у Лады затекла нога, и теперь она еле ковыляла. Оказавшись на гладком полу, потеряла равновесие. Какой-то человек быстро шагнул к ней, подхватил под руки и остановил падение.

Лада шарахнулась от него – и вдруг застыла, глядя остановившимся взглядом в лицо мужчине. А он смотрел на нее и молчал, словно давая время обо всем догадаться самой.

– Отец? – будничным голосом, как бы между делом спросила Лада.

Мужчина молча прижал ее к себе. Человек с белой головой лениво наблюдал за ними из-под сухих старческих век. Потом сказал:

– Ладно, займемся делом. Ты, молодая, – он ткнул пальцем в Ладу, – отойди-ка туда вон, к окну! И девочку с собой возьми.

Лада выскользнула из отцовских рук, поспешно отыскала взглядом Марусю, потянула за собой. Уже от окна она снова обернулась на своего отца. Маруся, стоя рядом с ней, глядела в другую сторону: Пал Палыч все так же сидел на пороге и застывшим взглядом рассматривал свои окровавленные ладони.

– А теперь, когда все в сборе, давайте поговорим, – сказал Старик. – Рассказывайте, господа, кто из вас убил моего сына!

Лада вздрогнула. О каком сыне идет речь? Неужели Старик – отец Мартова? Но при чем тут в таком случае Пал Палыч? А потом она услышала голос своего отца.

– Единственный человек, которого я в своей жизни планировал убить, – медленно произнес отец, – это он!

Поднял руку и указал на скорчившегося на пороге Пал Палыча. Тот поднял голову – и жуткая усмешка расплылась по его разбитым губам.

– Не слишком ты в этом преуспел, горе-мститель, – прохрипел он. – Вор из тебя получился куда более удачливый, чем убийца.

Лада вскрикнула. Старик недовольно покосился на нее, раздраженно крикнул своим шестеркам:

– Да уберите вы девчонок куда-нибудь!

Один из парней тут же начал теснить их к лестнице, но снова раздался голос Старика:

– Да не наверх, а в сарай их ведите. Чтобы под руками были – на случай, если один из папочек надолго замолчит.

Двое охранников подхватили Ладу и Марусю, проволокли через двор и затолкали в ветхий сарай. Здесь было еще темнее, чем на улице. Кто-то стонал в углу. Чьи-то руки крепко обхватили Ладу.

– Девочка моя, ты жива!

– Андрей? – не поверила она своим ушам. – Ты-то как тут оказался?

– Я поехал за вами, – торопливо начал объяснять Андрей. – Шел к тебе, увидел, что ты с девочкой садишься в какую-то машину. Мне не понравилось, что вы отправились куда-то одни, совсем беззащитные. Я был на машине, вот и поехал за вами следом. Думал догнать и пересадить вас к себе, но ваш водитель гнал – не устраивать же гонки по шоссе. Я доехал с вами до этого дома, зашел следом, а там какие-то громилы…

– Я слышала, как они на тебя набросились, – перебила Лада. – А что потом? Ты все время был в этом сарае?

– А где еще? Просто бред какой-то… Что я только за это время не передумал! Что происходит, Лада?

– Сложно объяснить, – вздохнула она.

– Постарайся, миленькая.

Лада примолкла, собираясь с мыслями. Но странные звуки заставили ее обеими руками вцепиться в плечо Андрея.

– Что это?! – вскрикнула девушка. – Кто там стонет?

– Там какая-то женщина, – пожал плечами Андрей. – Я пытался с ней говорить, но, кажется. она неконтактна.

– Подожди немного, – прошептала Лада. И бросилась в угол, где Маруся обнимала непрерывно стонущую женщину.

– Они вас били? – спросила она. – Вы ранены?

– Нет, – ответила женщина и застонала еще громче. – Какая разница. Мы все здесь покойники.

– Да не пугайте вы ребенка! – возмутилась Лада, услышав, как тоненько ахнула Маруся. – Я только хочу у вас спросить… ваш брат – его же настоящая фамилия Мартов, да?

– Когда-то была, – со злобной усмешкой ответила женщина. – Сколько мы этих фамилий с той поры поменяли… Спасибо твоему папочке.

– А ваша Маруся – ей ведь не девять лет, и она тогда не сгорела в огне? – выпалила Лада свой самый главный вопрос.

– Да уж лучше бы сгорела, страдалица! – крикнула женщина и стиснула бедную девочку в объятиях так, что та ойкнула. – Видать, от судьбы не уйдешь.

Лада помогла Марусе освободиться и снова спросила:

– А люди в доме – они кто?

– О, это страшные люди – бандиты! – с чувством произнесла женщина.

– Но что им надо? Чего они хотят?!

Та снова застонала. И Лада поняла, что дальнейшие расспросы бессмысленны. Женщина ведь сказала правду: они все погибнут.

Лада вернулась к Андрею. Он обнял ее, стараясь согреть, и она сперва прильнула к нему всем телом, ища защиты и успокоения. Но потом вырвалась, со стоном забилась в угол. Андрей несколько раз окликнул ее, но приближаться не рискнул. Так они и сидели по разным углам.

Потом Лада почувствовала прикосновение маленьких ручек. Это Маруся обнимала ее за шею.

– Вы на меня злитесь? – шепотом спросила девочка. – Мой папа сделал вам что-то плохое? Мама сказала, что вы всех нас ненавидите.

– Нет, Марусечка, я не злюсь. – Лада крепко прижала девочку к себе, украдкой поцеловала. Теперь эта девочка была для нее как частичка Николая. Потом спросила: – А как там твоя мама?

– Она со мной больше не разговаривает, – всхлипывая, поделилась девочка. – Только плачет и стонет. Нас всех убьют, да?

– Не слушай всякие глупости, Маруся. Разумеется, мы спасемся. И знаешь, что я тебе скажу: когда мы выберемся отсюда, ты встретишься со своей настоящей мамой. Она, правда, болеет, но будет очень счастлива тебя видеть. А еще у тебя есть брат и сестра. Они уже взрослые, такие как я.

– Правда? – прошептала девочка. – Ой, а я думала, что это все Миша придумал, чтобы я поменьше из-за родителей плакала!

– Миша уже говорил тебе это? – поразилась Лада.

– Да, мы по городу гуляли, и он мне об этом рассказывал. Я так просила его отвести меня к моей настоящей маме, но Миша сказал, что нужно немного подождать. А теперь я их никогда уже не увижу, – снова заплакала Маруся.

– Обязательно увидишь, – пообещала Лада, но голос звучал неуверенно. Сил врать девочке у нее больше не было.

И Маруся это почувствовала и со всхлипами отползла к своей маме-тетке.

Сколько прошло времени – неизвестно. Лада неподвижно лежала на куче тряпья. Почему-то девушка никак не могла понять: страшно ей сейчас? Или все безразлично? Нет, скорее – все происходящее казалось странным. Невозможно поверить, что скоро ей предстоит умереть.

Сознание меркло. Ей вдруг показалось, что она снова – семилетняя девочка, лежит в своей постели и прислушивается к звукам за дверью. Она чувствует запах гари и знает – это ее брат и отец вернулись домой, совершив страшное дело…

Вдруг приоткрылась дверь сарая – и ужас захлестнул ее. На пороге стоял один из парней с фонариком в руках. Тонкий луч заметался по темным углам, отыскивая жертву. Потом прозвучала команда:

– Ты, молодая, и парень – на выход!

Лада попыталась встать, но ноги не держали, удалось подняться только на корточки. Андрей поднял ее, прижал к себе и почти понес к выходу. Лада удивлялась и негодовала. Почему он идет так покорно, зная, что их сейчас убьют, уничтожат?! Нельзя же добровольно идти на собственную казнь! Пусть бы уж лучше убивали на месте!

Но их привели в дом. Старик так же сидел в кресле. Мартов стоял у двери, с мрачным видом прислонившись к ней спиной. Отца в комнате Лада не увидела и в беспокойстве завертела головой.

– Да не дергайся, жив твой отец, – проворчал Старик. – Теперь, девочка, твоя очередь рассказывать.

– О чем? – шепотом спросила Лада.

– Ну, расскажи-ка мне по порядку, как мама твоя умерла и что потом в вашем доме происходило. Если расскажешь всю правду – окажешь своему отцу большую услугу. Сумеешь?

– Сумею, – сказала Лада. Ей вдруг стало невероятно легко, почти весело от мысли, что в ближайшие десять минут ее точно не убьют. И она начала рассказывать…

Она помнила: нельзя ничего говорить о брате. Потому из ее рассказа выходило, что Тема в ту ночь спокойно спал на соседней кровати до той поры, пока не вернулся отец. Но во всем остальном она пыталась быть предельно правдивой, дотошно припоминала каждую деталь…

Одно не давало ей сосредоточиться – мысль об отце, о том, куда бандиты его увели. Она непрерывно вертела головой, смотрела то на люк, то через окно во двор. Но что можно было увидеть в такой темноте?

Повернулась к окну в очередной раз – и замолкла на полуслове. Во дворе что-то изменилось. Кажется, там развели большой костер. Но вот что удивительно – огонь полыхал слишком высоко, как будто между небом и землей. Лада поморгала глазами и подобралась поближе к окну…

– Сарай горит! – подняв тревогу, она присела на корточки и закрыла лицо руками.

Все присутствующие в комнате бросились к единственному окошку, из которого виден был сарай. Лада упала и, возможно, на пару секунд потеряла сознание. Очнулась уже на руках Андрея. Он бил ее по щекам, пытаясь вернуть к жизни. Потом потащил к двери. Лада успела заметить, что всего за несколько мгновений комната опустела. Остался только Мартов, который бесновался у двери, словно взбесившийся пес на цепи. Его руки были накрепко пристегнуты к двери наручниками, пропущенными через железную щеколду…

Они были уже во дворе. Андрей огромными скачками помчался к воротам.

– Куда ты?! – вскрикнула Лада. – Давай к сараю!

Но он уже несся по темной проселочной дороге. Лада плакала и вырывалась. Вывернув шею, она видела столп пламени, поднимающийся выше деревенских крыш. И больше не просила вернуться.

– Двинемся по шоссе, – сказал ей Андрей, и Лада наконец была поставлена на землю. – Лучше бы по лесу, но там мы точно ноги переломаем. Если услышим шум машины – сразу за деревья.

Лада кивнула и молча пошла вперед. Андрей догнал, положил ей руку на плечи.

– Ладка, мы же спаслись, понимаешь?!

Она только покачала головой. Ничего не имело смысла, если Маруся все-таки погибла в огне. Девушка была зла на Андрея, почти ненавидела его за то. что он вместе с остальными не побежал к сараю. Но молчала. Даже не сказала Андрею, что в их ситуации лучше всего пойти на станцию. Уже светает, электрички вот-вот начнут ходить. Но Андрей не знал про станцию и упорно вел ее к мосту через Волгу. И непрерывно что-то бормотал на ходу. Лада прислушалась.

– За мостом с первого же поста свяжемся с милицией, – говорил он. – Не бойся, Лада, с твоим отцом ничего не случится. Его успеют освободить.

В этих словах был резон. Лада постаралась идти быстрее. Но силы уже были на исходе, и, когда подошли к мосту, ноги ее подкосились. Андрей снова взял ее на руки.

Мост не был предназначен для пешеходов. Но и машины двигались сейчас в одном направлении: от города. Наверно, в сторону другого большого промышленного города. Только уже на середине они услышали за спиной ровный гул приближающейся машины. Андрей, не спуская ее с рук, повернулся и приготовился голосовать.

Но машина начала замедлять ход даже быстрее, чем он поднял руку. Вот она поравнялась с ними. Стекло со стороны водителя поползло вниз. В следующий миг Лада увидела направленное на них дуло пистолета.

Андрей попятился, споткнулся, чудом устоял на ногах. Лада закрыла глаза. И почувствовала, как ветер сильнее обычного треплет ее волосы. Бензинные испарения моста сменились запахами речной свежести, мокрой травы. И тут она услышала шепот Андрея, быстрый, тревожный:

– Лада, как окажешься в воде, сразу плыви! Плыви, поняла?

Она в недоумении распахнула глаза. Теперь дорога, машины были словно под ними. Но только на миг. Затем все перед ее глазами слилось в темно-синий блик, расцвеченный огнями просыпающегося города. А потом она вошла в сплошную черноту. Огромная тяжесть со всех сил сдавила ее тело. Лада словно очнулась от полусна и начала изо всех сил сражаться с этой тяжестью…

Вскоре ее состояние сменилось, девушка ощущала невероятную легкость и острый холодок. Она снова могла видеть огни, теперь высоко над головой. В ушах почему-то звучал отчаянный крик Андрея: «Плыви!» – и Лада плыла, легко и уверенно. Течение подхватило ее, освободив от всяких усилий, и порой девушке казалось, что это Андрей продолжает нести ее по мосту.

Не сразу сообразила она, что должна плыть к берегу. Течение из союзника сразу превратилось в коварного врага, и девушке пришлось долго вырываться из его объятий. Когда Лада выбралась на берег, моста уже не было видно.

Где-то вдалеке шумела дорога. Лада понимала, что хорошо бы дойти до нее, но оцепеневшее от холода и усталости тело не слушалось. Девушка с наслаждением вытянулась на траве…

Следующее пробуждение – уже в больнице. Ей хорошо, тепло, только тетка непрерывно всхлипывает над головой. Мешает спать. Лада с трудом расклеила губы и промычала:

– Теть, ну чего ты?..

Та так и подскочила со стула, склонилась совсем низко:

– Ладушка, детонька моя любимая! Живая?

– Ага…

– Хочешь чего-нибудь?

Лада прислушалась к себе: нет, ей ничего не хотелось. Вот только разве что одна мысль почему-то не давала покоя.

– Андрей? – прошептала она. – Он где?

– Да ты не волнуйся, милая, – сказала тетя и заморгала часто-часто.

– Он что, в Питер улетел? – не отставала Лада.

– Улетел, улетел! – с готовностью подхватила тетка. – И бог с ним совсем! Ты не бойся!

– Я не боюсь…

– А Коленька здесь! – вдруг воскликнула тетка с таким энтузиазмом, будто речь шла о ее самом любимом родственнике. – Он тебя искал, и теперь домой не идет, ждет в коридоре. Хочешь, я его кликну?

– Не надо. – Лада судорожно вцепилась рукой в край кровати. – Ты скажи ему, тетя… скажи, пусть идет домой. – И отвернулась лицом к стене.

На следующий день Николай все же прорвался к ней. Сразу после милиционера, который не смог добиться от Лады ни слова и ушел явно разочарованный. Девушка снова уткнулась носом в стену. Коля погладил ее по плечу.

– Тетя говорит, что ты как будто боишься чего-то, – сказал он. – Не нужно. Тебе больше ничего не грозит.

– Я не боюсь, – с усилием прошептала Лада. – Просто тебе не надо сюда приходить.

– Да, я понимаю, – согласился Николай. – Я очень перед тобой виноват. Я был единственным, с кем ты поделилась… своими подозрениями. А я, по правде сказать, совершенно тебе не поверил. Это непростительно.

Лада словно немного вынырнула из той черной пустоты, в которой плавала. Слова Николая звучали как-то странно.

– За что ты просишь прощения? – спросила она.

– За то, что не поверил, когда ты сказала, что Андрей угрожает убить тебя.

Лада несколько секунд потрясенно смотрела на него, а потом зарыдала в голос. Тело ее била судорога. Николай попытался обнять девушку, она из последних сил отпихнула его и закричала:

– Да что ты понимаешь?! Мы с ним любили друг друга, вот! И когда я предложила ему исчезнуть, чтобы все оставили нас в покое… он… он не убежал по своим делам! Он сказал мне: «Да!» Потому что его любовь ко мне была сильнее всего на свете! А ты уходи, уходи, пожалуйста!

Она натянула на голову подушку и еще долго плакала, теперь уже тихо, горько. Когда стало нечем дышать, она сбросила подушку, сквозь мокрые ресницы оглядела палату. Николая в ней уже не было. Пожилая медсестра, близоруко щурясь, отламывала головку ампулы, готовясь сделать укол.

Лада знала, что Николай больше не придет. Но так даже лучше. Пусть Коля никогда не узнает, что его младшая сестренка все эти годы была жива, пока огонь все-таки не настиг ее. Пусть тетка и братья по-прежнему ждут и надеются, что отец где-то рядом и однажды вернется к ним. Пусть каждый живет со своим привычным горем.

Год спустя

Когда тетка сказала Ладе, что в августе они снова поедут на годовщину, девушка заплакала. Она так надеялась, что после случившегося ей больше не придется тащиться в тот проклятый городок!

– Тетечка, – взмолилась она. – Можно я не поеду? Я не могу…

Но тетка была непреклонна. Она долго шумела, что и так за прошедший год племянница распустилась до невозможности.

– Уж я к тебе, кажется, лишний раз в душу не лезла! – шумно выговаривала ей тетка. – Позволила сидеть безвылазно в комнате целый год! Братьев твоих от дома почти отвадила! Но теперь довольно! Не можешь жить по-человечески – уж лучше совсем уходи в монастырь! Держать тебя не буду.

Лада молча ушла в свою комнату. Последний год она не пускала к себе ни тетку, ни домработницу, и комната медленно зарастала пылью и грязью. На столе стоял портрет Андрея, увеличенный с фотографии, сделанной чуть ли не в первый день их знакомства. На фотографии они были вдвоем, но свое изображение Лада отрезала и выбросила, прежде чем отдать старую карточку в фотосалон. Ее любимые диски, модные журналы, альбомы – все было засунуто в самый дальний угол. Лада твердо решила никогда больше не быть счастливой.

Ехать все-таки пришлось. В аэропорту Лада с облегчением заметила, что братья, с которыми она не общалась год, держатся с ней как с чужой и не пытаются лезть с вопросами. А по-началу Артем каждый день доводил ее до слез, пытался выяснить, что произошло в ту ночь между нею и Андреем. Но Лада быстро нашла выход: начинала рыдать, едва Тема ступал на порог их загородного дома. И скоро он почти перестал там появляться. А потом и Миша не выдержал тягостной обстановки в доме и перебрался жить к брату на Петроградку.

Лада стояла на могиле матери и удивлялась тому, что в голове нет никаких мыслей. Только какой-то противный метроном словно постукивал в мозгу: ровно год назад, может, в этот самый миг она поругалась с Андреем. А теперь Андрей – на этом самом кладбище. У кладбищенских ворот Лада купила два букета: для мамы и для него. Вот тетка, как и год назад, напустилась на здешнего работника, который имел неосторожность появиться у ограды. Братья ушли за водой. Лада воспользовалась случаем и шмыгнула на соседнюю аллею. Место захоронения она не знала и собиралась сперва зайти в контору. Шла медленно, то и дело останавливалась, чтобы вытряхнуть из босоножек противную мелкую гальку. В этом году август выдался раскаленный.

– Лада! – позвал ее кто-то.

Она вздрогнула, замерла, обернулась. Рядом с ней стоял ее отец. Лада едва совладала с собой, сдержала крик и приникла к отцу.

– Папочка, папочка! – шептала она. – Ты живой или призрак?

– Да живой! – усмехнулся тот.

– Значит, бандиты не убили тебя? Почему же ты сразу не вернулся к нам, папочка?

Отец осторожно усадил ее на скамейку, прижал к себе.

– Вот, вернулся. Сразу не мог, извини. Ждал, чтобы Старик окончательно решил насчет меня. Два месяца назад он умер. Я сразу помчался в Питер. Объявился сначала перед мальчиками, а потом и перед Гретой.

– А как же я?! – ахнула Лада.

– Ну, это все тетки твоей затеи. Она вроде как советовалась с психологом, и они вместе решили, что с тобой мне лучше встретиться в родном городе. Я-то в таких вещах не силен, вот и доверился им.

– Папа! – всхлипнула Лада. – Я ведь была уверена, что ты умер. Этот тип все-таки понял, что ты не убивал его сына?!

Отец потемнел лицом.

– К несчастью, я действительно убил его сына, – сказал он. – Неумышленно, конечно. Старик это понимал, хотя, наверно, ему все равно очень хотелось отомстить…

– Папочка, расскажи мне все, – попросила Лада. – Наверно, мне станет легче, если я все-таки пойму, что произошло тогда, одиннадцать лет назад.

– Я и собирался, – кивнул отец. – Уж кто, как не ты, имеет право это знать.

* * *

– Значит, тогда, после маминой гибели, я следил за домом Мартова, – начал отец свой рассказ. – Сумел по-дружески сойтись с его садовником. От него и узнал, что в такой-то день жена Мартова, дети и няня уезжают на заграничный курорт, хозяин остается один. Я выждал для надежности сутки и начал действовать.

Но что я упустил из виду – так это охранную систему. Я ведь думал как: оглушу охранника, заберу у него ключи. А когда вошел в будку, сразу сообразил, что дверь во двор непростая, вход оборудован на манер сейфа. Я в отчаянии схватил гирю, начал долбить дверь! И тут вдруг Темка откуда-то возник. Отнял у меня гирю, поколдовал что-то с пультом – и дверь распахнулась.

Но тут я потребовал от Темы, чтобы он немедленно уходил домой. Посулил, что, если не послушается, – мы уйдем вместе, и мать останется неотомщенной. Он и подчинился… наполовину, как потом выяснилось.

Только мне тогда и в голову не приходило, что за тот час, пока я за горючкой бегал, в доме много чего изменилось. Но тут нужно поподробней тебе объяснить…

Мартов ведь совсем не был таким крутым бизнесменом, как нам всем тогда казалось. Конечно, для нашего города он был шишкой, он ведь купил Комбинат! А в размерах страны его богатство было пшиком. Как бизнесмен он был слабоват, держался только за счет связей. А связи у него были знатные. Вор в законе по кличке Старик дружил с отцом Мартова еще со школы. Мартовы-старшие рано умерли, и Старик честно заботился об их сыне и дочери. Но и доверял он Мартову, как родному!

У Старика был один грешок: все знали, что у него есть сын. А вору в законе это вообще-то не положено. Сын, правда, носил другую фамилию, учился за границей, но все были в курсе, как отец о нем печется. Только авторитет Старика был так велик, что никто не смел его упрекнуть!

Была и другая слабость – коллекция бриллиантов. Старик собирал ее еще с середины прошлого века. А там были такие шедевры, о которых богатейшие люди мира могли только мечтать. Были и царские бриллианты, и церковные, почти за каждым тянулся кровавый след. Коллекция такая, сама понимаешь, цены не имела.

И вот настала пора Старику в очередной раз сесть в тюрьму. Сын его получал образование в Англии, и свою коллекцию Старик доверил Мартову. Тот хранил камни в специальном тайнике на своем участке. А через два года Мартов получил послание от Старика. Там было написано: сын закончил учебу, возвращается в Россию. Скоро навестит тебя. Передай ему цацки да обеспечь охраной до Москвы. А сам отдохни, хватит тебе, как Церберу, мои сокровища беречь.

Получив записку, Мартов потерял покой. Ну, не мог он смириться с мыслью, что один самый мелкий бриллиант из коллекции Старика стоит дороже, чем все его имущество. И он придумал план.

Он распродал все, чем владел, деньги перевел на заграничные счета. Обеспечил себе новые документы. А затем нашпиговал свой особняк бочками с бензином и керосином. Денег бы ему хватило, чтобы обосноваться в любой стране, сделать пластическую операцию. В общем, превратиться в другого человека.

Семьей своей к тому времени Мартов совсем не дорожил. Жена его, бедняжка, была вынуждена воровать деньги у мужа, чтобы покупать детям самое необходимое. Мартов просто взял им путевки и отправил подальше. Единственное создание, к которому этот гад все-таки был привязан, была младшая, новорожденная дочка. И еще у Мартова был в разгаре роман с ее няней. Они договорились, что перед самым отъездом няня объявит, что малышка больна и потому должна остаться дома. Правда, за последним семейным ужином Мартов не сдержался, наорал на сына и оставил его дома. Потом жалел об этом – теперь нужно было как-то устроить мальчика.

Если бы не мальчик – он бы еще в вечер после отъезда семьи сжег дом и смылся. И сына Старика он убивать вовсе не планировал. И я бы пришел уже на пепелище, да вернулся бы, несолоно хлебавши, домой, к вам…

Но задержался Мартов всего на сутки, и тот, бедолага, прибыл на собственную погибель. Няня-сообщница впустила его в дом. Самого Мартова дома не было. В тот день с Украины приехала сестра Мартова, которую он тоже решил взять с собой. Он поехал отвозить к ней девочку и новые документы – из предосторожности брат с сестрой уезжали разными путями. В то время я и пришел к ненавистному дому.

Тяжело мне, дочка, рассказывать, что было дальше. Я облил дом бензином – его и хватило-то всего на одну стену. Бросил спичку. Сперва горело как-то вяло, и я испугался, что Мартов сто раз успеет выскочить из дома. Даже подготовился встретиться с ним врукопашную. А потом вдруг полыхнуло! Это мой огонек добрался до гаража, где были заготовленные бочки с горючим.

Я сам едва успел отскочить в сторону. Дом за минуту превратился в факел. А потом я увидел то, что не забуду до конца жизни…

На балкончик выскочила женщина с младенцем на руках. И стала метаться по нему в поисках спасения. Сперва я просто оцепенел. Потом увидел лестницу, она лежала вдоль ограды. Приставил ее к балкончику, попробовал ползти. И сразу понял, что примерно на середине пути превращусь в шашлык. Но все-таки продолжал карабкаться по ней.

На мне уже тлела одежда, когда прозвучал тот взрыв. Я ощутил только, что куда-то лечу. В общем, отбросило меня почти до ограды. Через пару минут я очнулся, бросился к дому. Была надежда: а вдруг женщину и младенца тоже куда-то отшвырнуло. И почти сразу я увидел ребенка.

Бросился к нему, сорвал одеяльце. На меня смотрело странное застывшее лицо с широко распахнутыми голубыми глазенками. Я тряс маленькое тельце, ощупывал, переворачивал – и никак не мог сообразить, что передо мной: мертвый младенец или большая кукла? Если кукла, то почему ее так старалась спасти та женщина? Так и не поняв ничего, я замотал это в какие-то тряпки и больше не выпускал из рук. А сам продолжал метаться по двору.

Потом я заметил еще одного ребенка, мальчика. Он лежал на траве. Я подбежал к нему, перевернул, осмотрел. На нем не было никаких повреждений, и он, слава богу, был жив. Я перенес его подальше от дома.

В тот момент мне открылась ужасная правда. Я понял, что семья Мартова по какой-то причине не уехала за рубеж. А значит, по моим подсчетам, в огне погибли мать, няня и две девочки. Еще я решил, что одна из женщин, пытаясь спасти младенца, просто спутала его в дыму с куклой.

Я вышел за ворота, побрел куда-то. Кажется, хотел дойти до берега Волги и утопиться. Меня догнал твой брат, вцепился в одежду, потащил за собой. Я не хотел идти домой, но у меня не было сил с ним бороться. Потом, помню, я очутился в нашей квартире. Нельзя было терять времени. Я собрал одежду Темы, сунул в мешок вместе с куклой. Выбрасывать ее было уже поздно, милиционеры не должны были найти ее возле дома. Потом мальчики довели меня до станции.

Дальше я мало что помню. Я все ехал куда-то, пересаживался с электрички на электричку, лишь бы убраться подальше от города. Полстраны пересек на электричках. Потом в каком-то городе все-таки загремел в больницу. Документов у меня не было. Но все-таки меня там хорошо подлатали, спасибо врачам. Потом снова куда-то ехал, весь перевязанный, люди из жалости подкармливали меня.

В одном северном городишке я решился осесть. Нанялся дворником, мне позволили жить в подвале. Жизнь моя быстро шла на убыль. Ожоги, хоть и залеченные, продолжали разъедать тело, легкие отказывались работать. Еще тогда, уезжая из нашего города, я поклялся, что никогда не увижу вас, своих детей. Я не имел на это права, став детоубийцей. А без вас жить мне было совершенно незачем.

Сверток с куклой и одеждой Артема я так и не выкинул. Однажды, когда стало совсем нестерпимо, развязал, прижал к груди эти тряпки. Потом зачем-то стал рассматривать куклу. И почувствовал что-то необычно твердое под руками. Кукла была просто нашпигована бриллиантами. Там были все самые ценные экспонаты из коллекции Старика.

Еще полгода я прожил в подвале. Голодал, а ведь под матрасом у меня хранились бесценные сокровища! Однако что мне было с этих сокровищ, если я не имел ни малейшего понятия, каким образом их реализовать… В голове все время крутилась мысль: как с их помощью позаботиться о вас?

Постепенно начал действовать, что-то узнавать, заводить опасные знакомства. Прятался, жил на улице – боялся, что побрякушки у меня просто отберут, а самого – убьют. Только через год мне удалось продать первый бриллиант. Деньги вложил в недвижимость. Еще через пару лет я уже владел неплохим бизнесом. Я списался с Гретой, велел открыть счет и начал переводить на него деньги.

А Старик сразу после пожара стал искать своего сына. Наверно, сердцем почуял беду. А может, он тогда за протеже своего переживал, не знаю. Но уже на следующий день в наш городок прибыли его люди. Они фактически вели следствие. Конечно, быстро установили, что найденный на пожарище мужской труп – не Мартов. И начали искать Мартова. А заодно и меня – ведь сынишка хозяина дома именно меня видел на месте пожара.

У Мартова же ситуация была аховая. Вернувшись домой от сестры, он нашел там пепелище. Сгорела наличность, билеты в новую жизнь, документы, по которым он собирался получать деньги в зарубежных банках. Пропали бесценные сокровища. Он бежал в ту же ночь. Думаю, ему пришлось так же худо, как мне. Он забился в какую-то дыру, с огромным трудом сумел выправить новые документы себе, сестре и дочке. И главное – он, в отличие от меня, точно знал, что Старик его ищет и не остановится, пока не найдет.

Сам же я дал слабину и частично изменил своей клятве. Мне хотелось одного: видеть своих детей хотя бы издали. Я попросил вашу тетю привозить вас каждый год на годовщину материной смерти и оставаться здесь ровно на неделю. Но я не собирался встречаться с вами. Да и опасно было: вдруг милиционеры все еще меня ищут. Я даже к могиле жены из предосторожности близко никогда не подходил.

Когда пару лет назад я заметил, что за вами наблюдают какие-то люди, то сперва на милицию и подумал. Удивился: надо же, какие упорные. Но ребята те были совсем другой породы – и я до смерти перепугался за вас.

Запаниковал. Хотел писать Грете, чтобы не привозила вас больше. Потом сообразил, что так будет только хуже: бандиты сообразят, что я где-то рядом. Они ведь и так понимали, что я содержу свое семейство. Но что мешало им думать, что я обитаю где-нибудь за границей, а уж оттуда перевожу деньги? Технически все именно так и было. Вы продолжали приезжать сюда раз в году, а я теперь думал не как увидеть вас, а как пережить эти опасные дни. Всегда был наготове, чтобы вовремя сдаться, если вам станет грозить опасность.

Иногда я удивлялся: как они меня еще не поймали? Я ведь фактически вертелся у них под ногами. А потом понял – они меня просто не узнавали. Фотография моя из материалов следствия затерялась, других у них не было. Старик даже подослал человека к старшей дочке Мартова, и она по памяти нарисовала ему мой портрет. А также дала устное согласие поучаствовать, если что, в опознании.

На след Мартова тоже вышли. Но у него всегда было фантастическое чутье: он снова сумел сбежать. Только теперь земля горела у него под ногами. Он постоянно переезжал с места на место. Его сестра от страха сходила с ума, дочь не училась в школе.

Тут Лада вздрогнула и судорожно выдохнула. Отец погладил ее по плечу и продолжал говорить:

– Наконец Мартов сам понял, что так жить невозможно. Что или я – или он. И вернулся в этот город. Он решился сам меня поймать и сдать Старику, как убийцу его сына. Фактически ведь так оно и было. Но сперва он решил подстраховаться…

Он рассчитывал, что, если один из вас окажется в его руках, я сам с повинной побегу к Старику. Он ведь не знал, что вы давно уехали в Питер. Но ему снова повезло. Приехав, он первым делом пришел сюда, на кладбище. И разузнал в конторе, что дети покойной теперь живут далеко, но приезжают раз в году, всегда в одни и те же дни.

Первый раз Мартов собирался поймать тебя год назад, еще в первый день приезда. И надо же было такому случиться, что ему помешал его собственный сын, давно им забытый. Мальчик, впрочем, тоже появился там не случайно. Но об этом ты, дочка, наверно, больше моего знаешь?

Лада не нашла в себе силы ответить. Весь этот год она старалась вообще не думать о Николае.

– А потом он очень удачно встретил тебя в городе, отвез к себе на дачу. А я ведь был совсем рядом. – Отец сокрушенно вздохнул. – Ехал за ним следом. А на мосту застрял в пробке и отстал. Начал ездить по поселкам, расспрашивать. Нашел его жилище к вечеру следующего дня. Вот только дом выглядел пустым. Я влез в окно, осмотрелся…

– Так это был ты! – вскрикнула Лада. – А мы были на чердаке!

– Да теперь-то я это знаю. Я же видел люк в потолке, попытался открыть, а потом решил, что он запаян. Тогда я спустился вниз и написал Мартову письмо. Спрашивал, что я должен сделать, чтобы он оставил вас в покое.

– Где же был сам Мартов?

– Ну, он решал свою задачу: найти Старика и меня. Пытался поймать нас на себя, как на живца. Поэтому он и крутился по городу. А сестрицу с собой возил из-за того, что ее уже нельзя было без надзора оставлять. Наконец люди Старика увидели его и схватили. Вот так бывшие друзья и встретились после стольких лет. Мартов рассказал Старику свою версию: убитый горем муж отомстил за жену, сам он с домашними сумел бежать, вот только сына Старика спасти не смог. Старик послал людей за тобой и девочкой. Но вы-то не стали их дожидаться. Когда среди вещей на даче они нашли твой номер мобильного, то быстро сообразили, как без всякого насилия и шума заманить вас обеих обратно…

Отец замолчал. Ладе история совсем не казалась оконченной, и она лихорадочно соображала, о чем бы еще спросить. Чтобы потом никогда к этому не возвращаться. И вспомнила:

– Папа, а как Миша догадался, что Маруся – дочка Мартова?

– Что ж ты сама его об этом за год не спросила? – мягко укорил ее отец. – Хотя тут нет никакой загадки. Просто Маруся показала Мише свою фотографию с отцом. Она носила ее в кармане сарафана. Миша легко узнал Мартова: он собирал книжки о «лихих девяностых», там фотография этого горе-бизнесмена часто мелькала.

– Странно, – прошептала Лада. – Почему Маруся мне не показала эту фотографию? Почему Мише?

– Ну, тебя она стеснялась, перед тобой робела. А с Мишей сразу подружилась. Хотя он не просто так целыми днями таскал девочку по городу. Надеялся, что я увижу их вместе и как-нибудь соображу, что это – та самая девочка, смерти которой я никогда не мог себе простить. Пойму – и сразу вернусь к вам.

Лада помолчала, потом спросила:

– Откуда ты знаешь, что Маруся меня стеснялась? От Миши?

– Почему от Миши? – пожал плечами отец. – От самой Маруси.

Лада ощутила, как шевелятся и приподнимаются корни ее волос. Затылку стало щекотно. Она спросила скороговоркой, как о чем-то не слишком значительном:

– Разве она жива?

– Конечно жива, – удивился отец. Внимательно посмотрел на дочь, потом вдруг сгреб ее со скамейки, прижал к себе и поцеловал в макушку. – Девочка моя, неужели ты и этого не знала?!

– Да откуда я могла это знать? – прорыдала Лада.

– Ну, могла бы хоть в Интернете посмотреть, хронику происшествий, что ли. Там ясно было сказано: при пожаре в деревне такой-то погибли мужчина и женщина.

– Какой мужчина? – вздрогнула Лада.

Отец тяжело вздохнул:

– Не догадываешься, что ли? В общем, не поверил Старик Мартову. И не простил. Хотя понимал, что фактически его сына убил я. А сестра его… ее вот жалко. Совсем тетка из ума выжила. Она и подожгла под собой солому.

– А тебя он простил? – спросила Лада.

– Нет, конечно, – помедлив, ответил отец. – Разве такое прощают? Но когда полыхнул сарай, я был с охранником во дворе. Старик велел снять с меня наручники, а потом мы с ним плечом к плечу ломали этот пылающий сарай, чтобы добраться до женщины и девочки. Наверно, после этого он и не смог поступить со мной, как с Мартовым.

Лада судорожно вздохнула, прижалась к отцу. И снова задала вопрос:

– А где теперь Маруся… то есть Лиля?

– Где и положено, в своей семье, – сказал отец. – С братом, сестрой и матерью. Они ее так Марусей и называют. Лилю-то сколько лет оплакивали! И девочка к новому имени привыкла.

Минут пять сидели молча. Лада переводила взгляд с предмета на предмет и думала, что ей делать с пустотой внутри себя. Хотела радоваться тому, что папа вернулся и Маруся жива, но душа ее совсем отвыкла от радости и ныла, требуя привычной порции горя и страданий. Но Лада точно знала, что ни за что не покажет своим близким и отцу, как ей тяжело. Сейчас они встанут и пойдут по аллее к могиле матери, где уже давно заждались их тетка и братья. И она постарается выглядеть счастливой.

– Какое счастье, что больше не надо торчать в этом клоповнике целую неделю! Можно бы было вчера улететь, да все слишком переволновались, уж и на ногах не стояли. Ну, теперь все: купим билеты на вечер – и прощай, городок! – воскликнула тетка и внимательно посмотрела на Ладу. Как будто ждала от нее какой-то особой реакции. Но девушка только апатично кивнула.

Тетка еще немного подождала, сделала пару кругов по комнате. А потом взорвалась:

– Ладка, да хватит тебе сидеть сиднем! Неужели ты не хочешь встретиться с Коленькой? Сейчас-то, когда все уладилось, отчего не бежишь к нему со всех ног?!

Лада быстро взглянула на тетку, усмехнулась. Нет, все-таки тетка была слишком старой и глупой, чтобы понимать очевидные вещи: ничего не уладилось, и не уладится уже никогда.

– Ты мне тут насмешки не строй! – оскорбилась тетка. – Давай, ноги в руки, надевай босоножки да марш на улицу!

– Ты меня гонишь? – насторожилась Лада.

– Да больно надо тебя гнать! Мальчик, бедный, с утра тебя у входа дожидается!

Лада вскочила на ноги, потрясенно глядя на тетку.

– Тетя, ты что, позвонила ему? Как ты могла?!

Тетка привычным движением схватилась за сердце. Упала на кровать и прошептала:

– Ладушка, ты пойди, позови ко мне Мишеньку! А отцу не говори, что у меня приступ, не волнуй его.

Девушка вздохнула, бросила на тетку недоверчивый взгляд и вышла из номера. Конечно, за Мишей она не пошла. Просто собрала волю в кулак и вышла во дворик перед гостиницей, где ждал ее Николай.

Без сомнения, ему было так же трудно, как и ей. Он не подошел к девушке, не коснулся ее: так и продолжал стоять столбом на дорожке. Потом неуверенно произнес:

– Я хотел поблагодарить тебя… за сестренку. Она тебя просто обожает. Все время рассказывала мне, как ты заботилась о ней, как вы вместе играли…

– Передай ей привет, – ответила Лада. – Скажи, что я тоже очень-очень ее люблю.

– Сама не хочешь с ней повидаться? Маринка возражать не будет.

– Может, как-нибудь в следующий приезд, – покачала головой девушка. – Мы ведь все равно будем сюда приезжать. Тут наша мама. И… Андрей.

– Я часто к нему хожу, – признался Николай. – Я знаю, что он спасал тебя тогда, на мосту. Как я ему завидую!

– Тому, что он умер? – перепугалась Лада.

– Тому, что он сделал для тебя, дурочка. Я бы очень хотел быть на его месте.

И тут Лада заплакала. Точнее, зарыдала в голос. Николай кинулся к ней, взял ее руки в свои, прижался к ним губами.

– Ну, чего ты?

– Ты не понимаешь, – задыхаясь от рыданий, бормотала девушка. – Ведь Андрей… Андрей… он вообще не умел плавать! Я еще смеялась над ним из-за этого! Те люди в машине… может, они нас просто попугать хотели! А он… Жизнь свою отдал. И я все равно люблю не его, а тебя!

Николай обнял ее, прошептал на ухо:

– Вот это уж точно не твоя вина.

Лада продолжала рыдать, но теперь слезы приносили ей облегчение. С каждой секундой к ней возвращалось желание жить. Она крепко прижалась к любимому, тихонько предупредила:

– Но я всегда буду ходить к нему, учти.

– Да я не против.

– Даже если мы с тобой уедем далеко-далеко отсюда.

– Конечно.

– Ладно, – вздохнула Лада, почувствовав, что слезы закончились. – Пойдем, что ли, повидаем Марусю.

Content

Елена Донцова
Тюрьма для тысячи кукол