Алена Тимофеева

Яркие огни

Пролог

Время, понятие весьма относительное. Насколько оно может казаться бесконечным, словно стрелки циферблата замерли, и никакая сила их с места не сдвинет. Насколько оно может быть и скоротечным, превращая минуты в секунды, стремительно пролетающими и не успеть за их короткий миг ничего. Как говорил Хулио Кортасар[1]: «Время подобно ребёнку, ведомому за руку: смотрит назад…». Так и Александра Таер, перебегая Третьяковский мост и подгоняемая пронизывающим ветром в спину, мысленно оглядывалась назад, коря себя за столь поздний подъём. Планы прийти на работу пораньше с треском провалились, когда бесцеремонному будильнику в третий раз было велено подождать ещё десять минут. Молочная змейка Водоотводного канала сливалась с небом, становилась едва различимой в ледяном тумане. Удары тяжёлых ботинок Таер гулко отдавались на безлюдном мосту. Воздух в лёгких быстро заканчивался, изо рта Александры вместе с облачком пара вылетел свист. Приступ астмы неизбежен. Пришлось остановиться, забыть ненадолго об опоздании, и прислониться к ограждению моста. Замёрзшими руками, Таер старалась отыскать в кожаном рюкзаке ингалятор. Вдох, ещё. С наслаждением почувствовав, как невидимая рука, сжавшая бронхи Александры, исчезает, девушка застегнула распахнутую короткую куртку, которая не спасала от минусовой температуры. Мороз кусал за бледные щёки, окоченевшие тонкие пальцы требовали перчаток. Длинные русые волосы трепал ветер. Время ускользало и Таер поспешила на работу. Проходя мимо «деревьев любви»[2], Александра невольно обращала внимания на замки, отставленные парочками на железных ветвях. «Саша + Серёжа = навсегда», Александра фыркнула, заметив надпись, прекрасно помня, что любое «навсегда» может быть разрушено этим самым «Серёжей» в любой момент. Вновь перейдя на бег, Таер проклинала про себя всех Сергеев, с их «навсегда» и радиоэфиры в шесть утра. Хотя ещё год назад идея основать собственное радио, пусть и с двумя приятелями, казалось нереальной. Александра перешла дорогу и направилась к неприметному пятиэтажному зданию, спрятанному во дворах. На последний этаж подниматься стало уже по-настоящему тяжело, в боку закололо. Влетев в душную маленькую студию, первое, что увидела Саша, это две пары уставившихся на неё глаз. Одни, зелёные, смотрели с волнением, вторые, светло-карие, с негодованием. Таер бросила куртку прямо на пол, заняла своё место и надела наушники, в которых уже звучала запись спокойного баритона одного из бывших сотрудников станции:

– Free FM – самое свободное радио. Никакой политики, спорта и катастроф. Мы не присуждаем баллы дорожным пробкам. 99.9 FM. Волна альтернативной музыки.

– Доброе утро, Москва! С вами, Free FM и я Саша Таер, – радиоведущая сделала паузу, дожидаясь вступления коллег, выключила микрофон и жадно вдохнула. Воздуха не хватало. Забеги по щербатым ступенькам на пятый этаж не лучшая кардиотренировка с утра.

– Володя Суббота, – бодрым тенором представился широкоплечий мужчина с каштановыми волосами до плеч и неодобрительно покосился на опоздавшую Таер. Саша развела руками, мол уже ничего не поделаешь. Худенький парнишка, сидящий около Субботы, озадаченно закусил нижнюю губу, украшенную пирсингом, и с опаской взглянул на Володю.

– А также Слава Молчанов, и мы начинаем наше первое в новом две тысячи двадцатом году утреннее шоу «Шесть-Ноль», погода сегодня благоволит, ожидается солнечный день, небольшой мороз минус четыре, хотя вряд ли кто-то сегодня выйдет на улицу, да и вообще слушает нас. – Молчанов хмыкнул и тут же еле слышно ойкнул, прочувствовав на своей ноге всю силу Володиного пинка. Слава был самым молодым среди ведущих, и Суббота, как старший по цеху, взвалил на себя непосильную задачу воспитать из Молчанова человека. Саша не сдержала смешок, который коллеги приняли за хрип. Дыхание у Таер восстанавливалось медленно. Раздражение Субботы возрастало. Он нахмурил густые брови и поспешил исправить ситуацию:

– Многие сегодня работают, Слава. И мы, разумеется, хотим поддержать тех, кому приходится в новогодние праздники охранять наше здоровье, продавать нам товары, спасать нас в экстренных ситуациях… – Монолог Володи затянулся, он увлёкся перечислением профессий и хвалебными речами в адрес работающих в это утро граждан. Саша и Слава переглянулись, тихонько хихикая. Молчанов достал последнюю модель айфона и написал Таер в мессенджер: «Кто бы нас спас от Володи…». Звук вибрации мобильного радиоведущей привлёк внимание Субботы, а свистящий из-за астмы смех Саши просто вывел его из себя:

– А теперь, как мы и обещали, Сашенька озвучит результаты голосования и объявит победителя фотоконкурса «Новогодняя ночь с Free FM». Возможность выбрать лучшее фото было предоставлено до четырёх утра, и моя дорогая коллега, конечно, уже успела подсчитать голоса наших слушателей. – Ехидный тон Володи просто сочился ядом, но понятен он был только им с Александрой двоим. Ну и Славе, немного. На лбу Таер выступила испарина, пульс звучал в ушах набатом. Про конкурс, естественно, Саша забыла. Она растерянно поглядела на Володю, затем перевела взгляд на Молчанова. Никто помогать ей не собирался.

– Да, уже совсем скоро…, – начала она было выкручиваться из неприятной ситуации, но Суббота шумно выдохнул и включил микрофон Саши. Щёки Таер стали пунцовыми от стыда, но Александра взяла себя в руки и продолжила, – совсем скоро порадую Вас именем автора лучшей фотографии, а пока давайте послушаем новый сингл Риты Сталь, которая покоряет чарты уже вторую неделю. – Саша быстро поставила нужную запись, во второй раз отключив микрофон, сняла наушники и сердито обратилась к Володе:

– Субботин, какого лешего? Можно было подождать с объявлением! Новый год наступил всего шесть часов назад, я что, должна была за час всё подсчитать?! Или надо было в дороге этим заняться? Я встаю как раз в четыре, чтобы успеть к этому раннему эфиру, который как Слава верно подметил, всё равно никто не слушает! – взвилась Таер, чуть ли, не подпрыгивая в кресле. Молчанов, напротив, вжался в своё, силясь быть незаметным и не встрять в очередной конфликт. Субботин ленивым движением опустил наушники на шею и развернулся к раскрасневшейся Александре.

– Саш, во-первых, ты опоздала. А мы все пришли заранее. Во-вторых, ты сама вызвалась подсчитать голоса и объявить победителя. Ну и в-третьих, это наше общее дело, а вкладываешься ты в него меньше всех, – Володя сделал театральную паузу, – и материально, и морально. – Таер открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. И это сравнение очень точно описывало состояние Саши.

– Я меньше всех вкладываюсь?! Ну простите, у меня нет отца-бизнесмена! Откуда у тебя Гелик[3]? Не сам же заработал, правильно, папа подарил. А я, между прочим, чтобы вложиться, хотела квартиру продать!

– Но не продала же, – урезонил Таер Субботин, – и машину отец мне свою отдал, я не просил. – Володя тоже начинал закипать. Саша прищурилась:

– Знаешь, это низко. Ты сам меня отговорил. Да и в целом, если бы я тебе не отказала, то и ты не вёл бы себя так по-скотски. – Володя удивлённо приподнял брови, и спокойно ответил:

– И в чём же выражается моё «скотство»? В том, что я сказал тебе правду? – Александра чувствовала, как истерика накрывает её лавиной.

– О, сейчас ты говоришь правду, да. Вот только, когда приглашал к себе, забыл упомянуть, что ты женат! – Таер вскочила и, подобрав с пола куртку, выбежала из студии прочь. Слава расправил плечи, и стараясь подбодрить друга осторожно произнёс:

– Девушки… да… – На том философская мысль Молчанова и оборвалась. Субботин только собрался саркастично ответить на это глубокое умозаключение, как пульт управления издал угрожающее гудение, затем провода закоротило и техника, общая стоимость которой составляла около трёх миллионов рублей, загорелась.

– Это знак, Володь. Девочка-огонь, – Суббота, не проронив ни слова, пару секунд смотрел на заискрившееся оборудование, а затем бросился к огнетушителю. Слава отошёл к стене, на безопасное расстояние.

– Мы же всё равно переезжать хотели… – заметив угрожающий взгляд Володи, Молчанов наконец-то замолчал.

Глава 1. Башня

Москва, 2020 год

Снег пушистыми хлопьями ложился на землю, почти мгновенно растворяясь в февральских лужах. Небо заволокло серыми тучами, и унылые однообразные здания, лишённые красок, вторили цвету облаков. Толпа людей, слившаяся в единый поток, спешащий покинуть подземку, разбивалась на выходе из метро на две основные цепочки: первая стремилась в огромный стеклянный комплекс, а вторая следовала к автобусной остановке, откуда рабочий люд разъедется кто куда. Высокий, немного сутуливший плечи молодой человек, облачённый в кашемировое чёрное пальто, присоединился к движению в сторону офисных башен. Коротко стриженную тёмную шевелюру укрывала вязанная шапка, одна рука в кожаной перчатке сжимала кейс, вторая, голая, покрасневшая от холода вцепилась в смартфон. Внезапно вырвавшийся из груди кашель заставил его остановится посередине пути, сбив тем самым ритм шествующих, ещё толком непроснувшихся людей.

– Чего встал? – дыхнул перегаром грузный мужчина, с красным лицом. Он недовольно сузил маленькие с полопавшимися капиллярами глазки и толкнул локтем зашедшегося в приступе кашля молодого человека.

– Я… кхм… кха… Простите, – сиплый голос, заставил мужчину брезгливо сморщится. Сплюнув себе под ноги, тот вернулся к почти бегущей на работу толпе.

– Серёга! Ты чего? Заболел? – Неслабый хлопок по спине выбил последний воздух из лёгких Сергея.

– Кха… Всё в порядке, просто горло запершило, наверное, аллергия, – Сергей вымученно улыбнулся внезапно подошедшему коллеге. Подавив последний приступ кашля, он разогнулся, и, заметив тревожный взгляд приятеля, поспешил заверить:

– Ну правда, я в норме. Мить, пойдём уже. – Коллега ещё раз несколько рассеянно хлопнул друга по спине и согласно кивнул.

– Пошли, шеф опять орать будет. – Молодой человек двинулся следом за другом, согнувшись ещё сильней, словно стараясь спрятаться от предстоящего гнева начальника.

«Меркурий»[4], потеряв свой золотой блеск из-за высокой облачности, внушал Сергею всё больший ужас. Нелюбимая работа высасывала последние силы, а руководитель их отдела и вовсе заявил, что пока Сергей Майоров не сдаст отчёт, на больничный он его не отпустит. Должность руководителя отдела продаж маячила перед Майоровым как призрачная надежда на то, что наконец он станет «кем-то», и все переработки, отсутствие отпуска да пара выходных в месяц окупятся. А как только он займёт пустующее кресло менеджера среднего звена, так и жизнь наладится.

Лифт они с Митей ждали около пяти минут. Плюс пять чёртовых минут к опозданию. Около стальных дверей успела скопиться целая толпа. Такие же опаздывающие сотрудники возмущались, от гиперответственных коворкеров, которые приходили всегда на час раньше начала рабочего дня, шёл недовольный ропот. Наконец, лифт прибыл. Сергея и Митю под давлением людей прижало к холодной стене. Протянуть руку и нажать на панели нужный этаж не представлялось возможным. Перед Майоровым стояла спиной коллега, секретарь руководителя – Майя Степнова. Она практически прижималась к Сергею идеально ровной спиной, а её густые волосы, пахнущие дорогим, но резким парфюмом, щекотали Майорову нос. Высвободив руку, Сергей почесался. Раздражённые рецепторы среагировали моментально. Громкое чихание заставило стоявших рядом сотрудников со страхом перед возможной инфекцией оглянуться на Сергея и сместиться ближе к выходу. Всех, кроме Майи. На двадцать первом этаже количество людей сократилось вдвое. Ещё девять этажей предстояло подниматься в облаке этих ужасных духов. Майоров чихнул ещё раз и коротко ругнулся сквозь зубы. Он отошёл к противоположной от Степновой стене.

– Ты то кашляешь, то чихаешь… К врачу не думал сходить? – Митя протянул носовой бумажный платок коллеге, прошествовав следом. Ему тоже не улыбалось стоять так близко к Майе, но уже по своим причинам. Хотя об этих причинах и так уже знала вся фирма.

– Это всё аллергия… на духи. – Сергей забрал протянутую салфетку и вытер нос. Митя недоверчиво хмыкнул.

– Ага, а кашлял в переходе ты тоже из-за аллергии? На работу, или на людей? – Зелёные глаза друга загорелись весельем.

– Зимушкин, отвали, сделай доброе дело. Мне болеть всё равно нельзя, останусь без денег. – Ответить Митя не успел, поскольку только он открыл рот, чтобы выдать очередную несмешную шутку, как Майя вновь приблизилась к Сергею и встряла в их разговор:

– Да не только денег, Ванечка же обещал самым ответственным сотрудникам повышение. Все знают, что выбор между тобой и Адей.

«Ванечку» Сергей пропустил мимо ушей, а вот услышав, как Степнова называет этого сукиного сына Аркадия Адей, Майоров неосмотрительно вздохнул, и вновь неконтролируемое чихание раздалось в лифте.

– Апчхи! Майя, о чём ты… Апчхи! Я даже не претендую, поверь… Апчхи! – Крылья носа у Сергея покраснели, а у Степновой заалели щёки. У одного от аллергии, а у другой от смущения. Майоров не собирался посвящать в свои планы надоедливую Майю, которая в последнее время вилась вокруг него словно пчела возле цветка. Правда, пчёлы по мнению Майорова были куда полезней, чем Степнова, от неё лишь сплошные проблемы. То отчёты на подпись генеральному директору не те положит, то в табеле ошибётся, а то и вовсе оставит без воды весь дружный коллектив. В интеллектуальных способностях секретаря агентства элитной недвижимости «Golden Tower Group» Сергей сомневался. А вот задумчиво почёсывающий рыжеватую бороду, с чуть заметными проблесками седины, Митя очень даже завидовал приятелю. К Степновой у него был давний интерес, и к слову, какое-то время взаимный со стороны Майи. Но девушке быстро надоели глуповатые каламбуры и долгие истории о подвигах молодости, поэтому, как только среди коллег пошёл слушок, о том, что Майоров снова одинок, Степнова тут же переключилась на него.

– Ой, да ладно тебе, ты же знаешь, я тебя всегда поддержу, – доверительным шёпотом произнесла Майя, приблизившись к предмету своего обожания и как бы невзначай дотронулась до его плеча. Степнова подошла слишком близко и новый виток чихов и ругательств обрушился на секретаря незамедлительно.

– Господи, Майя! Апчхи! Да блин! Неужели не видно, что у меня аллергия, боже! Апчхи! – двери лифта наконец-то открылись на нужном тридцатом этаже, и Сергей сразу рванул на спасительный воздух. Майя обиженно надула губы.

– Можно подумать у него на меня аллергия, – сердито пробурчала девушка, ни к кому конкретно не обращаясь, но Зимушкин услышал её.

– Ну в некотором роде это действительно так, – не удержался от едкой реплики Митя. Майя не обратила никакого внимания на колкость. Только её пальцы почему-то непроизвольно сжались в кулаки. В «золотой башне» начинался обычный рабочий день.

Глава 2. Случайно пущенные стрелы

Москва, 2020 год

Рабочий день в стеклянном офисе подходил к концу. Кофе-брейк в последние полчаса на кухне в окружении коллег – являлся своеобразной традицией. И плевать, что кофе-то как раз никто из них почти не пил, кроме Сергея, у которого после четвёртой чашки за день начиналась тахикардия и руки тряслись как у несчастного с болезнью Паркинсона. Митя употреблял исключительно зелёный чай, «богатый антиоксидантами», Майя не переносила вкус и запах кофе, и пересилить себя не могла даже ради симпатии к Майорову, Аркадий любил цикорий, чем вызывал у остальных недоумение. А босс – Ваня, редко появлялся на общей кухне, ему заваривала ромашку Степнова. Митя, отхлебнув из маленькой чашечки с зайкой, так неуместно смотревшейся в огромных лапищах, бодро изрёк:

– Ну, народ, скоро четырнадцатое февраля, амур-тужур, все готовы к свиданиям? – «Клуб разбитых сердец» дружно воззрился на Зимушкина. Майя смотрела на него с обидой, Сергей с нескрываемой злостью, а Аркадий и вовсе ничего не понял.

– Готовы, – сердито заверил друга Майоров, – разумеется, готовы, если это свидание у всех одновременно с тобой, Мить. – Зимушкин в замешательстве почесал затылок и виновато промямлил:

– Это я лишнего сказал, конечно. Не подумал, – Мите стало неловко, но ненадолго, вскоре его лицо просияло, что было явно не очень хорошим признаком. Коллеги знали, если физиономия Мити озаряется, то жди беды, того посетила очередная «гениальная» идея.

– Давайте-ка, устроим вечер свиданий! Развесим в башне объявления, что в День всех влюблённых, состоится вечеринка, где каждый сможет найти себе пару! – Из груди Сергея в ответ на это предложение вырвался протяжный вздох. Адику было безразлично, что там надумал Зимушкин, а потому он поставил свою чашку в раковину, забыв помыть её, и вернулся на своё рабочее место. Пора и домой собираться. Майя заправила прядку за ухо, и робко проговорила:

– Неплохая идея, Мить. Но кто же позволит распространить в башне листовки? На этаже разве что только. Если Ванечка разрешит, и Пётр Матвеевич возражать не станет. – Имя Петра Матвеевича было произнесено с благоговением, едва ли не с трепетом. И вовсе не из-за романтических чувств к оному Степновой. Основатель одного из самых популярных мессенджеров в России «Ch@ttBox», корпоративной версией которого пользовались и в «Golden Tower Group», вызывал искреннее уважение не только у Майи Родионовны. Митя с Серёжей тоже им восхищались и обращались к нему исключительно по имени отчеству, хотя он был моложе Майорова на пять лет, а Митю почти на добрых десять. Ни влияние богатых родителей, ни наличие спонсоров, не было замешано в успехе Петра Матвеевича Шторма. В двадцать он начал с друзьями разработку приложения, а в двадцать пять уже занимал кресло руководителя совета директоров чатбокса. Собственно, на всём тридцатом этаже располагалось только две компании, большую часть которого и занимало детище Шторма. Ещё пустовало небольшое помещение, с весьма дурной славой. Каждый год у свободного уголка появлялся новый владелец, и ровно через двенадцать месяцев офис вновь готовили к аренде. Не ладился бизнес в соседних стенах.

– Так ты Ванечку и очаруешь, – подражая манере Степновой, передразнил Зимушкин, – а Петра Матвеевича я возьму на себя. Парень адекватный, вряд ли против будет. Да и доска объявлений у нас имеется. – Сергей хранил молчание. Он прекрасно понимал, если Митя закусил удила, спорить с другом бесполезно. Зимушкин развёлся семь лет назад, а на его сердце раны ещё не зажили, и бесконечные попытки построить отношения заканчивались полным крахом. С Алисой – первой девушкой, с которой он начал встречаться после ухода Симы, его жены, ничего не вышло, так как Серафима, узнав о новом романе, сделала всё, чтобы пара рассталась. Алиса не выдержала, и познакомившись с каким-то врачом из Лондона, спешно улетела к нему. Потом была Поля, милая девушка из интеллигентной питерской семьи, но вот незадача – как только речь зашла о женитьбе, Зимушкина обуял животный ужас, и он как последний трус, просто сбежал. Сбежал в Москву, в наивной надежде, что со сменой города поменяется и его судьба. Только вот всех тараканов, что так мешали ему обрести счастье в личной жизни, он, конечно, захватил с собой. Но романтик, живший в широкой груди Мити, отчаянно верил в любовь. Степнова и в этот раз не стала реагировать на укол Зимушкина. Собака лает – ветер носит, а караван идет.

– Хорошо, договорились, – кивнула Майя. На лице Мити отразилось разочарование, вывести коллегу на нужную ему реакцию никак не удавалось. У них полгода назад состоялось неловкое свидание, затем ещё более неловкая ночь. И теперь неловкость – это всё, что между ними осталось. Секретарша и не возражала против такого исхода, а вот Зимушкин не терял надежды, что ещё можно начать всё сначала. Майя была девушкой красивой, хрупкой, невысокой. Как и многие бывшие балерины она передвигалась с присущей танцовщицам грацией, держа спину ровной. Большие глаза, аккуратный нос, маленький рот. Милая ямочка на подбородке. Если Сергей считал Степнову особой недалёкой, то Митя чувствовал в Майе некую силу, просто спрятанную за тревожностью и неуверенностью в себе. Да и вся эта идея с вечером влюблённых была построена на мечтах о возобновлении отношений со Степновой.

– Ладно, коллеги. С вами хорошо, а без вас ещё лучше. Пора нам по домам уже. – Пробасил Митя, подмигнув Майе. Сергей был полностью с ним согласен, а потому, сполоснув кружку, направился к своему столу. Степнова, нервно дёрнув плечом, выдохнула, словно собираясь с духом, и окликнула Майорова:

– Серёж, давай вместе до метро пойдём, мне тоже на Академическую сегодня. – На Академическую ей было не нужно, но Майорову знать об этом и не обязательно. Сергей остановился, и прикрыв веки, произнёс даже не повернувшись к девушке:

– Май… Я сегодня в больницу на Каширку, извини… до завтра. – Оставив коллегу в отчаянии кусать губы, Майоров подошёл к рабочему месту, и торопливо выключил компьютер. Не застегнув пальто, он вылетел из стеклянных дверей фирмы. Митю – вечного копушу, он тоже ждать не собирался.

В коридоре царило оживление. Туда-сюда сновали незнакомые люди, таскали коробки, нагромождённые как раз у агентства недвижимости. Один из таких носильщиков, паренёк лет двадцати-двадцати трёх, сдул прилипшую ко лбу кудрявую чёлку и заметив выскочившего Сергея, улыбнулся:

– О, привет! А мы теперь ваши соседи, будете работать рядом с радиостанцией, – в голосе незнакомца звучала гордость. Да и сам тенорок звучал знакомо. Майоров в замешательстве замер и машинально протянул руку для приветственного рукопожатия:

– Сергей, здорово, я прошу прощения, спешу. Я так полагаю, завтра начинаете работу? – Юноша слишком аккуратно пожал протянутую ладонь, словно такое действие для него было непривычным.

– Слава. Да, планируем начать с утра, нельзя делать большие перерывы в эфирах, на интернет-радио далеко не уедешь. – Майоров выдавил вежливую улыбку и, попрощавшись с новым знакомым, быстрым шагом удалился в сторону лифтов. Постукивая ногой в ожидании прибытия кабины, Сергей старался унять внезапно участившееся сердцебиение. Музыку он любил, радио слушал на работе постоянно, но около шести месяцев назад все радиоволны стали Майорова только раздражать. То своеобразный юмор ведущих выводил из себя, то песни звучали, казалось, в абсолютно рандомном порядке, образуя мешанину из жанров. А иногда просто не мог выносить голос нудных дикторов, как с листа озвучивавших новости. Раньше, он с удовольствием начинал рабочий день с 99.9 fm, безмерно радуясь за свою невесту-радиоведущую «Свободного радио», сумевшей осуществить свою мечту. Звучание родного сопрано скрашивало рутину серых будней, а проскальзывающая зависть среди коллег только забавляла. Всё изменилось после ухода Али. «Свободное радио» стало запретным в «Golden Tower Group», а теперь возможное соседство с ними нависло над шеей Сергея дамокловым мечом.

Из тягостных раздумий Майоров вынырнул, услышав звук открывшихся стальных дверей. Длинноволосый высокий мужчина с мрачным лицом молча вышел из лифта.

– Опять делаешь из меня виноватую? Ну начнём эфир позже! Господи, да какая разница! Это не конец света. – Подозрения Сергея оправдались, он сглотнул подступивший к горлу комок. Сердитая Аля покинула кабину следом за «длинноволосым», пройдя мимо Майорова. Не выдержав, он негромко окликнул её:

– Аль… – К Таер друзья обращались в основном «Саша», при знакомстве она представлялась Александрой, и поэтому такое домашнее «Аль» заставило её застыть. Она медленно обернулась, и, узнав бывшего жениха, в растерянности осталась стоять на месте. Лифт тем временем благополучно покинул тридцатый этаж.

– Серёжа…? – Майоров наконец-то улыбнулся искренне.

Глава 3. Голоса из соседнего дома

Ярославская область, посёлок К. 2015 год

Весна в тот год наступила рано. Вместе с остатками чёрного снега, каймой окружившими единственную целую дорогу, таяли и последние надежды выбраться со дна, на которое опустилась жизнь Али. Ручейки талой воды с весёлым журчанием стекали в реку, разделявшую посёлок на две части. Девушка медленно шла к трубе, заменявшую местным жителям мост. На Але было распахнутое, цвета топлёного молока пальто, которое уже лет пять просилось на помойку. Катышки, зацепки на шерстяной ткани свидетельствовали о долгом безденежье. В финансовую яму семья Али провалилась не так уж и давно. Её семья – сама Аля, которую при рождении нарекли Александрой, мать Кристина Михайловна Таер и отец Алексей Васильевич Портнягин. Мама, согласившись выйти замуж за Алексея, наотрез отказалась менять связывающую её с корнями Таер на неблагозвучную Портнягина. Дочери тоже досталась фамилия матери, и увы, больше ничего.

На другом берегу стоял дом Александры, построенный ещё в восьмидесятых. Нельзя было его назвать ветхим, но облупившаяся краска и паутинки трещин, обнимавшие уголки дома, явно говорили о запустении. А ещё каких-то десять лет назад дом выделялся среди прочих цветом небесной лазури. Летний сад был всегда ухожен, зимой дорожки по обыкновению расчищены, а лодка (в посёлке почти у каждого была своя, а то и две), новенькая, у собственного причала сияла на солнце. Сейчас, особенно в гнетущей серости ранней весны, бледно-голубой цвет дома смотрелся бедно, лодка утратила свой блеск, а от сада остались только голые ветви деревьев.

Холодный мартовский ветер развевал волосы Али. Тонкие пряди, спутанным полотном опускались на спину. Достигнув перехода, Александра решила закурить перед восхождением на шаткую конструкцию. Достав помятую пачку дешёвых сигарет, Аля вытащила одну и поднесла к ней пластиковую зажигалку. Из-за ветра огонь гас, волосы лезли в глаза, руки заледенели. Наконец, сигарета затлела. Таер с наслаждением затянулась, выпуская изо рта сизый дым. Можно идти дальше.

Ржавая имитация моста скрипела под ногами, и каждый раз, когда Аля проходила по ней, девушка молилась, чтобы этот раз не оказался последним. Но труба, исправно служившая немногочисленному населению К. уже четверть века, была куда надёжней многих мостов. Ступив на землю, Таер с облегчением выдохнула и, затушив сигарету, выкинула её в стоявшую рядом с трубой урну. Почва под подошвой хлюпала, нос Али тоже. Весенние сквозняки принесли простуду, добавляя французскую гнусавость мелодичному голосу Таер. А молодому школьному психологу, только окончившему институт, голос весьма важен. Зарплаты едва хватало сводить концы с концами, но, если бы вопрос касался только выживания на доход, получаемый в школе, перспективы не представали столь удручающими.

Когда скоропостижно ушла из жизни Кристина Михайловна, семья Портнягиных-Таер рухнула. Рухнула в сырую землю вместе с гробом, заполучившим тело матери Али навеки. Алексей Васильевич, до смерти жены получавший утешение в объятиях других женщин, теперь топил горе в водке. Впрочем, привередливым он не был, рад он был коньяку, хорошему и плохому, виски, портвейну. Тоже касалось и выбора любовниц. Матери не стало шесть лет назад.

Как-то, в один из дней, окутанных несчастьем, спустя месяц после похорон, Аля возвращалась со школы. Ей было на тот момент всего шестнадцать. Промозглая погода не оставляла шансов на прогулку с друзьями после уроков, и девочка спешила домой. Картина, представшая перед ней, навсегда отпечаталась в памяти. Не предчувствуя беды, она открыла калитку и оказалась атакована Кипером. Огромный русский чёрный терьер встал на задние лапы и виляя длинным некупированным хвостом, норовил облизать шершавым языком лицо Али.

– Кипарис, хватит! Грязными лапами всё запачкал. – Правда, тон школьницы звучал добродушно. На Кипера невозможно злиться. Кипарис недовольно гавкнул, когда его оттолкнули, небрежно потрепав по голове. Таер вошла в дом. В небольшой прихожей обнаружилась пара стоптанной чужой обуви, женской. Нахмурившись, Александра бросила сумку на пол и отправилась искать отца:

– Пап, ты где? У нас гости? – крикнула девочка. Из кухни доносились неясные звуки. Нахмурившись, Аля вошла в кухню. Спустя несколько секунд, Таер выбежала обратно. Карие глаза наполнились слезами, ком подступил к горлу. Буквально полгода назад, до вынесенного врачами приговора матери, (обнаруженный лейкоз сжёг её за пять месяцев), они втроём сидели каждое утром за большим деревянным столом, стоящим у окна, завтракали и делились планами на день. Теперь на этом самом столе сидела соседка не слишком приятного вида, в которую Алексей Васильевич толкался, вызывая у женщины томные стоны, а у шатких ножек стола скрип. По крайней мере, это всё, что заметила Александра. Она быстро схватила брошенную на паркет сумку и выбежала на крыльцо. Кипер обрадовался и с громким лаем побежал Але навстречу. Школьница, словно обессилив, села на ступеньки.

– Уйди, боже… отстань, – Таер ладонью отодвигала от себя морду настырного пса. Собака лезла под руку и отчаянно тыкалась мокрым носом в шею девочки. Сдерживать рыдания стало невыносимо, и Аля, всхлипывая и уткнувшись лицом в мягкую шерсть Кипариса, прошептала:

– Господи, почему, за что… Чем я заслужила… мама.

Аля просидела так в обнимку с псом пока не стемнело. Дверь позади скрипнула. Грузная женщина лет сорока пяти шумно прошла мимо девочки и направилась в сторону калитки, не удостоив Александру и словом. Таер предпочла не провожать её взглядом, продолжая созерцать, как шерсть проходит сквозь пальцы, когда проводишь ими по спине Кипера.

– Аля… – тихо позвал подошедший отец. Его тяжёлая ладонь опустилась дочери на плечо.

– Не называй меня так, это мама придумала. И вообще, не смей со мной разговаривать больше. – Девочка стряхнула руку Алексея.

– Саш, ну ладно тебе, я тоже страдаю. Но по-другому. У взрослых всё иначе, ты пойми. – Аля развернулась к нему, зло сверкнув глазами.

– Я понимала, когда ты пил, вы всегда пьёте, когда плохо. Я понимала, когда приходили с твоей работы, потому что не могли дозвониться до тебя. Но я не могу понять одного. Как можно спустя месяц после смерти матери, привести замужнюю соседку в наш дом! На нашу кухню! Любимое место мамы. – Александра вскочила на ноги и скрылась в доме. А отец ещё долго стоял на крыльце, рассеянно гладя Кипариса.

Река искрилась под солнечными лучами, старая лодка всё так же стояла у дерева, рядом с покосившимся причалом. Аля бросила на неё тоскливый взгляд. Сердце болезненно кольнуло при воспоминании, о том, как они спускались по реке на лодке всей семьёй. «Ласточка», так называл лодку Алексей Васильевич, а Кристина Михайловна ревновала. Мысленно отмахнувшись от печальных воспоминаний, Аля толкнула калитку и выставила ладони вперёд:

– Кипер, сидеть! Место! – Пёс послушностью не отличался, а поэтому он проигнорировал слова хозяйки и, разбрасывая слюну, начал подпрыгивать, чтобы дотянуться до лица Александры. Много усилий огромному животному не требовалась.

– Ну что ты за паразит такой. Ладно, иди сюда. – Сдавшись, Таер позволила Кипарису поставить передние лапы себе на плечи.

– Доволен? – Кипер был бесконечно счастлив. Аля вытерла с щёк слюну пса и осторожно вернула лапы Кипариса на землю. С возрастом суставы собаки становились хрупкими. Таер вошла в дом, оставив Кипера снаружи. На столике в прихожей лежала кипа писем: счета, угрозы коллекторов, пара повесток в суд. Отец съехал не так давно, оставив за собой вереницу долгов. Банки, от которых успешно скрывался Алексей Васильевич, не могли найти его текущее местожительство и забрасывали бедную Алю требованиями погасить долг. До её зарплатной карты добрались быстрее всего. Александра догадывалась, что папа прячется где-то в Ярославле, возможно, в квартире любовницы, на связь с дочерью он не выходил. Что ей делать дальше Таер представляла смутно. Печально поглядев на ворох бумаг, Аля скинула пальто и ботинки и прошла в гостиную. В комнате стоял затхлый воздух, плотные шторы задёрнуты, на тёмной мебели слой пыли. На крючке, висел кусок верёвки к которому должна была крепиться люстра. На прошлой неделе Александра пыталась повеситься, но вспомнив о том, что утром Кипера кормить будет некому, изменила свои планы. После того случая Таер больше не заходила в комнату. Закусив губу, она нахмурила светлые брови и достала из кармана сотовый.

– Да? Алечка? – ответила хрипло тётя Клава. Ей было за пятьдесят, жила она в центре Ярославля и виделась с племянницей после смерти Кристины редко.

– Привет, Клава, – обращение «тётя» для Клавдии Михайловны было неприемлемо, – могу я тебя попросить завтра приехать? Меня на экскурсию в Москву с учениками отправляют, можешь за Кипером пару дней присмотреть? Поживёшь у меня, выходные впереди. – Аля звучала убедительно, дрожи в голосе не было. Ложь ей в целом давалась довольно легко.

– Ох, Аля, так и не встретимся с тобой, не посидим, – опечалилась Клавдия. Таер скрипнула зубами, старшая сестра покойной матери была превосходным манипулятором.

– Клав, я обещаю, вернусь с экскурсии и чаю попьём, ладно? Просто рано выезжаем, а Кипарис, ты знаешь прекрасно, одиночества не выносит. – Аля скрестила пальцы, надеясь, что её доводов будет достаточно. Тётя вздохнула:

– Ладно, детка. Приеду завтра так рано, как смогу. Но с тебя чай, не забудь.

– Разумеется, спасибо огромное. Ты очень выручила. – Александра почти заплакала от облегчения.

– Удачи завтра, школьники такие капризные сейчас, мы такими не были… – Поговорив с Клавдией ещё пару минут из вежливости, Таер отключилась. Предупреждать больше было некого. С коллегами она особо не сближалась, от подруг отдалилась. Александра вернулась во двор, подозвала Кипера. Пёс, успевший уснуть, потряс большой головой спросонья и, виляя хвостом, потрусил к хозяйке. Аля обняла собаку и поцеловала в лоб.

– Прости меня дорогой, с тобой всё будет хорошо. – Кипарис, словно чувствуя, что Аля задумала неладное, заскулил. Не давая себе расклеиться и передумать, Александра насыпала корм в железную миску, лежавшую на крыльце, и стараясь не думать ни о Кипере, ни о тёте, переступила порог дома.

От грохота падающей из крана воды закладывало уши, ванна наполнялась медленно. Писать предсмертные записки и разводить сопли на бумаге, было не в стиле Али. Она лишь коротко черкнула на ненужной визитке фирмы по ремонту холодильников: «Позаботься о Кипере, люблю». Александра решительно, прямо в одежде ступила в воду. Держась о бортики чугунной ванны, она села. Брюки намокли моментально, растянутый свитер наполовину. Таер стянула его и бросила на розовый кафель, оставшись в поношенной белой рубашке. Откинулась в ванне, опустила голову на край, дожидаясь, пока нужное количество воды наберётся. Время будто застыло. Аля приготовила заранее кухонный нож, станки для бритья, как посчитала Александра, для такого тонкого дела не годились совершенно. Наконец Таер завернула кран и настраивалась совершить непоправимое. Первый горизонтальный надрез, перечеркнувший голубую вену на запястье, вышел тонким, словно царапина от бумаги. Аля с интересом разглядывала выступившие капельки крови.

– Помогите! Опять ты нажрался, сволочь! Когда же ты сдохнешь! Убивают! Помогите! – Александра вздрогнула от неожиданно громких криков, звучащих словно за стенкой, нож выпал из рук и лёг на дно ванны. На улице Кипер залился громким лаем.

– Дура, куда бежишь?! Да кому ты нужна, скажи, куда деньги дела, и я не трону! – грубый бас, словно рёв разъярённого медведя, заставил волоски на коже Таер приподняться. А последующие звуки ударов, женский вскрик, и вовсе вынудили отложить добровольный уход из жизни на потом. Аля вышла из ванны, и оставляя за собой мокрые следы, прямо в мокрой одежде выбежала во двор.

За забором сосед-алкоголик бил ногой в живот лежащую на земле женщину. Она только тихонько подвывала, прикрывая место ударов полными руками. В ней Таер узнала случайную любовницу отца, которую застала с ним, когда Але было шестнадцать.

– Оставьте её! Или я вызову полицию. – Строго предупредила соседа Александра. Правда, сказав это, она осознала, что мобильный остался в гостиной.

– Что ты там тявкаешь? А ну, отошла, шалава мелкая! – рявкнул мужчина и обрушил новую серию пинков на успевшую немного отползти в сторону женщину. Сердце Таер забилось быстрей, адреналин затмил разум, опьяняя храбростью. Она вышла к ним, захлопнув за собой калитку, чтобы Кипарис не выбежал.

– Я. Сказала. Оставь. Её. – Отчеканила Аля и непроизвольно расставила ноги шире, сжав пальцы в кулаки, будто готовясь к схватке. Мужчина остановился, сплюнул себе под ноги, и опустив правую руку в карман засаленных спортивных штанов, достал складной нож.

– Ты подумала, на кого рот открыла, зараза? – Сосед приблизился, зрачки мутных серых глаз расширились. Таер не отступала.

– Вернись к себе домой.

– Ага, как же. – С щелчком лезвие выскочило из рукоятки и через мгновение сталь рассекла воздух возле щеки девушки. Тут Аля поняла, что жить она всё-таки хочет. Она увернулась, страх липкими щупальцами сжал сердце. Спасение пришло внезапно. Парень, проходивший мимо, бросил пакеты с продуктами на асфальт и бросился на помощь Таер. Он обрушился всем телом на мужчину, выбив нож у него из рук. Александра отбросила его босой ногой подальше. До этого момента она даже не ощущала холода. Стоя на улице, в одной рубашке, в мокрых джинсах и без обуви при температуре воздуха всего плюс три, она быстро продрогла и её затрясло.

– Отпусти, брат, что ты из-за девки лезешь! Кто она тебе? – Молодой человек ловко заломил руки алкоголику за спину и бросил Але, – чего замерла? Звони ментам! – Таер, поборов оцепенение, ринулась обратно в дом.

Полиция приехала на вызов быстро, соседа, орущего во всю глотку, исторгающую нецензурную брань, запихнули не без усилий в машину и увезли в отделение. Александре предстояло явиться к следователю для дачи показаний. Её спасителю, впрочем, тоже. Женщина умоляла не забирать мужа, говорила она с трудом, задыхаясь. От скорой отказалась.

– Ты как? – спросил Александру её спаситель, когда они остались на улице одни. Аля пожала плечами.

– Плохо. Уже давно, – впервые она ответила на этот вопрос честно.

– Да, Саш. Конечно, хорошего тут мало. Но ты жива, это главное. – Таер с удивлением, поглядела на парня. Он не был ей знаком. Бритый наголо, худощавый, высокий. Светлые глаза, россыпь веснушек, тонкие губы. Из-за худобы, скулы казались острыми.

– Это, я Серёга Майоров. Мы с тобой в десятом классе учились вместе. – В голове у Али всплыл несколько другой образ одноклассника. – Я из армии только недавно вернулся, – смущённо добавил Сергей, потирая лысую голову.

– О, я тебя не узнала. Ты так похудел. – Таер улыбнулась. И её улыбка была невесёлой. – Зайдёшь? Я только один звонок сделаю. – В приезде тёти, Александра больше не нуждалась. Майоров кивнул.

– Конечно, заодно расскажешь, что у тебя случилась, кроме нападения. – Аля с Сергеем прошли во двор и Кипер, радостно завилял хвостом, заметив гостя.

Глава 4. Цвет мая

Москва, 2020 год

Неожиданная встреча двух бывших возлюбленных не укрылась от больших глаз Майи, невольно наполнившихся слезами. Сморгнув влагу, Степнова решила вернуться в офис и подождать, когда Майоров с «Алечкой» удалятся и девушка сможет спокойно поехать домой.

Застёгнутое наглухо тёмно-серое пальто оттеняло аспидные глаза Майи. Степнова не предполагала возвращение на рабочее место, и в верхней одежде ей становилось жарко. Волосы из-за сыпавшего на улице снега были предусмотрительно собраны в хост, открывая худое лицо.

– О, недоработала? Или решила, что нет смысла ехать домой, всё равно завтра опять на работу? – Нацепивший на голову нелепую шапку Зимушкин, заметил вернувшуюся секретаршу и глупо улыбался. Степнова устало вздохнула. Ввязываться в бессмысленную беседу с Митей себе дороже. Молча пройдя мимо нахала на кухню, на которой к счастью для Майи никого не было, она в темноте, не включив свет, опустилась на пластиковый стул. Несколько секунд её расфокусированный взгляд был устремлён вдаль. В голове роем кружили безрадостные мысли: «Почему я всё ещё работаю здесь? На что я надеюсь… Просто бездумно трачу время на то, что я не люблю всем сердцем, а кому бы это чёртово сердце отдала, не раздумывая, даже и не смотрит в мою сторону». Покружив, мысли улеглись, уступив место вспышкам горьких воспоминаний.

Казань, 2014 год

Седьмого мая, ровно двадцать три года назад на рассвете в семье Степновых появилась чудесная девочка – Майя Родионовна. Правда, внезапная эклампсия[5] отняла жизнь у матери, Марии Андреевны, и эта трагедия повергла Родиона в невообразимое горе. Молодому двадцатилетнему отцу на заре девяностых, пришлось стать для появившейся на свет дочки и папой, и мамой. Бабушка Майи имела за плечами долгие годы службы балету и не сумев взрастить в собственной дочери любовь к танцам, она вплотную взялась за внучку, не доверяя воспитание девочки «непутёвому» зятю. Когда Майе исполнилось пять, бывшая балерина, всю жизнь выступавшая в составе кордебалета Казанской оперы[6], цепкой рукой, украшенной перстнями с крупными камнями, отвела девочку в детскую балетную школу. С генами маленькой танцовщице повезло – фигурой она пошла в мать, невысокая для своего возраста, тоненькая, грациозная. Круглое детское личико с большими озёрами глаз и милой ямочкой на подбородке можно было назвать красивым. Как и все маленькие дети Майя любила сладкое, особенно шоколадные конфеты, которые отец покупал для дочурки. Уж на чём, а на дочери Родион Степнов не экономил никогда. Правда, стоило пальчикам Майи потянуться к заветной сладости, как губы бабушки, Аделаиды Эдуардовны, превращались в ниточки, а морщинистые руки уже убирали вазочку с «Мишкой на Севере» подальше на верхнюю полку.

– Майя, – строго глядела в такие моменты на внучку бабушка, – от конфет попа большая будет, ни один мальчик не захочет с тобой танцевать. – Маленькая Степнова растерянно хлопала длинными ресницами не понимая, как из-за большой попы можно отказать кому-то в танце.

Детство девочки прошло в усиленных тренировках за балетным станком, на ступни с каждым годом было всё больнее смотреть. Аделаиде Эдуардовне на этот раз повезло – Майю поглотил балет. Её страсть к танцам приравнивалась тяге к шоколадным конфетам, чьи фантики прятались по уголкам небольшой квартиры.

– Смотри, Майя, как легко ей даётся фуэте[7], столь быстро, точно, с улыбкой и так непринуждённо… – В серо-голубых глазах бабушки Степновой заблестели слёзы. Аделаида Эдуардовна взяла внучку с собой в Санкт-Петербург, на выступление примы Мариинского театра, имени которой девочка не запомнила. Майе только исполнилось двенадцать, она уже перешла в хореографическое училище. Юной Степновой тогда показалось, что балерина, словно плетущая паутину своими стремительными поворотами, вызвала у бабушки не ностальгические слёзы восторга, а зависть несбывшихся надежд. Майя с Аделаидой Эдуардовной наблюдали за вторым актом «Лебединого озера» с первого ряда балкона. Девочка сложила руки на голубом бархате ограждения и упёршись в него подбородком, представляла себя порхающей на подмостках театра в свете прожекторов. Как невесомо бы она балансировала на пуантах, и сколь заворожённо наблюдали бы за ней зрители. Замечтавшись, Майя встрепенулась от зловеще громких звуков тромбонов.

После спектакля, внучка держась за крепкую ладонь бабушки, пританцовывала, изредка становясь на кончики пальцев, всего на долю секунды. В тот прекрасный, тёплый майский вечер, предвещавший скорое закрытие балетного сезона, девочка была уверена – она будет выступать в Мариинке, да что там, её непременно ждут софиты Большого. Впрочем, Аделаида Эдуардовна разделяла мечты Майи. В училище фамилия Степновой часто звучала из уст преподавателей примером для остальных учениц. И если с хореографами отношения складывались успешно, то с одногрупницами не очень. Битое стекло в пуантах, натёртые маслом подошвы, изрезанные костюмы для учебных постановок… Майя чудом избегала травм, чувствуя где поджидает опасность, подобно встревоженному животному. Выпустившись из училища, Степнова уехала на год в Питер, где стажировалась в Академии Русского балета. Тот год был полон грёз, надежд и он разительно отличался от выстраданных лет в училище. Для свиданий Майя времени находить не желала, неугодные кавалеры были отвергнуты, но цель девушки оправдалась – её взяли в труппу Мариинского театра, правда, только в кордебалет. Уже через несколько месяцев, упорную Степнову перевели в корифеи[8]. Пройдёт ещё полгода, и она станет второй солисткой, а после того, как первая попадёт в автокатастрофу, займёт и её место. Для Майи любая травма означала смерть. Неминуемую, необратимую и жизни после неё Степнова не видела. Каким же сильным было её удивление, когда, казалось бы, «погибшая» для театра солистка вернулась в труппу. Майя снова была второй.

Хлебнув обиды от такой несправедливости, Степнова уныло брела домой в сгустившихся сумерках туманной Театральной площади. В ушах звучало адажио из балета «Жизель» и пересекая дорогу, девушка по сторонам не оглядывалась. Визг тормозов последовал за ослепляющим светом фар. Удар, резкая боль. Перед наступающим мраком, в угасающем сознании Майи мелькнуло лицо первой солистки, и потомственная балерина невольно улыбнулась жестокой иронии жизни.

Глава 5. Зима в сердце

Москва, 2020 год

Зимушкин, проводив тоскливым взглядом проскользнувшую на офисную кухню Майю, состроил погасшему монитору кислую физиономию. Стараясь казаться для всех беззаботным весельчаком, его душевные метания не уступали по своей силе терзаниям Степновой. Митя прекрасно понимал, что будущего у Майи и Сергея нет никакого, надеяться девушке не на что. Но надежда, как говорится, умирает последней. Зимушкин постоял некоторое время в раздумьях, принимая для себя важное решение. Упорство победило рассудок и, стянув со вспотевшей головы меховую шапку, Митя последовал за Степновой.

В кухне было темно, только свет ярких огней соседних зданий просачивался сквозь панорамные окна башни. Зимушкин обнаружил девушку сидящей в одиночестве, в верхней одежде и пребывающей словно в кататонии[9]. Митя негромко кашлянул, обозначая своё присутствие. Майя не шелохнулась. Осторожно, стараясь не спугнуть, Зимушкин подошёл к коллеге и уселся за стол Степновой, оказавшись напротив неё. Теперь она была вынуждена посмотреть на него.

– Чего тебе? – грубость Майи не смутила Митю. Заплаканное лицо Степновой от любопытных глаз Зимушкина надёжно укрывала тень, и Митя не заметил подсыхающих дорожек слёз на впалых щеках.

– Почему ты вернулась? – без обиняков ударил своей прямотой Зимушкин. В царившем сумраке Митя не мог разглядеть, как расширились в страхе зрачки бывшей балерины. Майя наивно полагала, что её увлечение Майоровым являлось секретом. Зимушкин, готовый хранить её «тайну», с определением «увлечение» не был согласен, так как считал это чувство весьма приближённым к одержимости. Или похожим на нездоровую привязанность.

– Не твоё дело. – ответила Степнова с несвойственной ей резкостью.

– Пусть так. Из-за Сергея? Он что-то сказал тебе? Обидел? Хочешь, я поговорю с ним? – В своё время Майю подкупили в Зимушкине его бескорыстие, сочувствие, искреннее желание понять и услышать. Вот и сейчас, червячок совести начал подтачивать её сердце, погружая девушку в уже забытое чувство вины. Виноватой Степнова себя чувствовала лишь находясь с Митей наедине. Секретарша взяла со стола салфетку и начала рассеянно сминать её.

– Что ты ему скажешь? – Услышав этот вопрос, Зимушкин повеселел.

– Попрошу не быть козлом. Это же выполнимая просьба, верно? – Майя улыбнулась уголками губ.

– Он не козёл. Просто любит другую. До сих пор. – Её последние слова прозвучали с плохо скрываемым осуждением. Митя не согласился:

– У любви нет срока годности.

Степнова недоверчиво фыркнула:

– Заявил Дмитрий Зимушкин.

Митя в ответ удивлённо вскинул брови:

– Разве я не могу так считать? – сложившаяся ситуация его забавляла.

– Много ты понимаешь в чувствах, покачала головой Степнова. – Салфетка была разорвана в клочья. Зимушкин нетерпеливо накрыл огромными ладонями руки Майи, прерывая разрушительные движения тонких пальцев. Девушка вздрогнула от внезапного прикосновения.

– Тебе ли не знать, – с укором проговорил коллега. Он отпустил руки Степновой и откинулся на стуле, – а знаешь, что поможет отвлечься от сердечных мук? – Митя хитро прищурился, но вряд ли Майя это заметила.

– Ну? – секретарша поторопила затянувшего паузу Зимушкина.

– Вечер свиданий в День всех влюблённых! – победно хлопнул по столу Митя. Степнова страдальчески простонала, словно у неё разболелся зуб.

– Ты не выносим, просто невозможен. – Несостоявшаяся звезда балета поднялась с места и направилась к выходу.

– Погоди, я тебя провожу. – Зимушкин поспешил за девушкой.

– Господи, зачем? – В этот момент Майе было уже всё равно, что делает в коридоре Сергей и его бывшая пассия. Пусть он хоть ей предложение руки и сердца делает. Лишь бы уйти побыстрее из проклятого офиса.

– Я просто хочу убедиться, что ты опять не вернёшься на работу, а то спать не смогу, буду мучиться всю ночь, размышляя о том, какой я плохой работник. – Митя улыбнулся во все тридцать два и быстро схватив со стола дурацкую шапку, успел настигнуть в дверях удаляющуюся фигуру Степновой.

Благо, в коридоре никого не обнаружилось. Правда, из соседнего, пустовавшего ещё утром помещения доносился шум, но выходящая из офиса парочка не обратила на это никакого внимания. В лифте сияющий как самовар Зимушкин и нахмуренная Майя ехали одни. Выйдя из стеклянных дверей «золотой башни», Степнова буркнула коллеге:

– Я в метро, до завтра, – она бодро зашагала в сторону «Международной».

– Так и я сегодня без машины! Какой-то умник колесо порезал, но теперь я даже рад такому повороту событий. – Митя шёл рядом с Майей.

– А чего тут хорошего? – удивилась девушка.

– Ну, я с тобой поеду, обычно тебя не подвезёшь, мама же не разрешает садиться в автомобиль к взрослым дядям. – Плечо секретарши нервно дёрнулось при упоминании матери.

– Я выросла без мамы, она умерла при родах. – Голос Степновой был столь же сух, сколь опавшая листва осенью. Митя заметно стушевался и покраснев, проговорил:

– Прости, не знал. Ты же ничего не рассказывала о себе… – Вновь вина острым уколом пронзила грудь Майи.

– Да нечего особо рассказывать. Детство в Казани. Юность в Питере. С балетом не сложилось, вот я здесь. Вся биография. – Зимушкин впитывал каждое произнесённое ею слово. За несколько минут он узнал о возлюбленной больше, чем за их короткий роман. Если это вообще можно было называть романом. Оставшийся путь до метро они проделали в тишине. Зимушкин жил на Соколе, Степнова снимала квартиру в Химках. Митя намеревался проводить коллегу до самого дома. На станции «Хорошёво» МЦК[10] Майя предприняла неловкую попытку избавится от попутчика, так как темы для поддержания светской беседы были исчерпаны.

– Пока, Мить, завтра увидимся, – Майя за время пути немного успокоилась и вернулась к привычному тону. Зимушкин так просто сдаваться не собирался.

– Я обещал тебя проводить, и я провожу. Можем в кафе зайти, угощу чаем с пироженками… Давай завершим день на доброй ноте. – В доброй душе Мити теплилась надежда. Степнова замялась. Домой тоже не особо хотелось, у кошки еда есть, а смотреть сериал и жалеть себя ей не представлялась привлекательным. Майя выдавила из себя:

– Если ненадолго…

– Как пойдёт, ага, – Зимушкин обрадованно закивал и Степнова хмыкнула:

– Ты и впрямь безнадёжен. – Митя проигнорировал нелестное высказывание в свой адрес. Он лишь галантно подставил девушке локоть:

– Прошу. Я как раз очень даже надёжен, как сберкасса в Советском Союзе, – Зимушкин широко заулыбался, когда Майя взяла его под руку и не обратил внимания, на то, как Степнова закатила глаза. Впрочем, на её губах тоже играла улыбка.

Глава 6. Радио «Ревность»

Москва, 2020 год

– Готовьте резиновые сапоги, а лучше лодки, друзья. Нас ждёт недельный заплыв по улицам Москвы. Правда, не только вода накрыла город, но и волна хорошей музыки, конечно. – Слава поставил плейлист на следующие полчаса, и, стянув с себя наушники с опаской, поглядел на Таер и Субботу. Казалось, воздух в новой студии был наполнен напряжением и стоит лишь поднести зажжённую спичку, как всё взлетит к чертям на воздух.

– Ну, я за кофе, кто со мной? Или может захватить кому стаканчик? А? – картинная улыбка Молчанова могла одурачить кого угодно, кроме этих двух. И Саша, и Володя отлично понимали, что их склоки да вечные споры отражаются на состоянии шатких нервов Славы.

– Я с тобой. – Таер встала с кресла, положив свои наушники на стол. Субботин упрямо молчал, и незаметно для своих коллег сжимал и разжимал пальцы в кулак. Хотя ему очень хотелось пробить этим самым кулаком стену, ну или впечатать его кому-нибудь в челюсть. И не приведи бог, ему повстречается сегодня этот голубоглазый придурок, возомнивший, что он может вернуть Таер обратно. «Ещё и “Алей” назвал, как собаку какую-то»– мрачно подумал Володя.

– Так тебе захватить американо или и дальше будешь тихо дуться на меня? – Саша первой сделала шаг к применению. Субботин это оценил, но гордыня мешала ему пойти навстречу. Сегодня он намеревался оставаться обиженной стороной.

– Не нужно, спасибо. – От произнесённых слов веяло арктическим холодом. Хлопнула дверь, Таер и Молчанов удалились в кофейню.

– Как он меня достал своими придирками. Сил уже нет, даже приходить на работу не хочется. Вот ему неймётся, – пожаловалась Саша, пока они спускались на минус первый этаж. Слава от всего сердца желал поддержать Александру, но страх перед старшим коллегой не давал ему в полной мере осуществить задуманное.

– Да, неприятно. Вам нужно научиться взаимодействовать без постоянных конфликтов, у нас эфиры срываются. А мы ведь хотели начать приглашать к нам исполнителей. И кто пойдёт в нашу студию, если вы будете постоянно ругаться. – Молчанов покачал кудрявой головой. Таер сердито засопела. Уж Слава-то должен её понять, ему тоже частенько прилетало от Субботина.

– Но я не являюсь зачинщиком этих самых конфликтов! Нельзя же всё время терпеть. Он сам не может определиться ни с чем. Ни с местом, ни с временем, ни со своей женой, мать его за ногу! – Хрупкое спокойствие, которое отчаянно пыталась сохранить Саша разлетелось вдребезги. Молчанов поёжился, ему надоело метаться между двух огней, особенно учитывая тот факт, что последняя их крупная ссора с Володей действительно закончилась пожаром. Будешь тут бояться.

– А если, – аккуратно начал Слава, – поставить точку в личных, я имею ввиду в романтических отношениях, чётко обозначить границы… – Александра метнула на него гневный взгляд.

– Я, по-твоему, не пыталась? В том-то и дело, что я давно порвала с ним, поэтому Суббота и бесится, – Таер задумчиво закусила губу, – а самое обидное, что, если бы это он меня бросил, все были бы довольны и никто никого не трогал больше. Всего на всего гордость задела, ему плевать на меня. – Молчанов только сочувственно кивал. Поведение Володи вызывало у него недоумение.

– Кстати, я успел познакомиться с нашими соседями. Одни, фирма какая-то по недвижимости, правда видел только одного менеджера – Сергея, а ещё с нами на этаже работает большая шишка, основатель чатбокса, их офис занял почти весь этаж. – Попытка перевести тему увенчалась успехом. В груди у Саши ёкнуло.

– Ты разговаривал с Серёжей? Майоровым? – радиоведущая затаила дыхание в ожидании ответа. Слава неопределённо махнул рукой.

– Сергей и Сергей, понятия не имею какая там у него фамилия. Главное, компания Шторма рядом, круто же. Почему тут опять очередь, мы же раньше пришли! – огорчённо воскликнул Молчанов, когда они вторглись в ароматное пространство кофейни. Таер не обратила на коллегу никакого внимания, мысли замельтешили, и если бы Слава мог в них заглянуть, то увидел, как случайные образы в голове Саши складываются в один-единственный – лицо Сергея Майорова.

Ярославская область, посёлок К. 2016 год

Летом все города выглядят прекрасней. Зелёный цвет, затмевающий собой унылую серость построек, скрашивал ту безрадостную атмосферу, что обычно царила вокруг. В посёлке городского типа К. весной по традиции красили фасады домов, которые за холодные сезоны утрачивали сочность красок, и главенствующий зелёный цвет разбавлялся яркими голубыми, жёлтыми, алыми оттенками. Речушка, делившая землю на два берега и чья гладь весело сверкала на солнце, притягивала к себе всё больше лодочников, спешащих кто куда. Одни направлялись на привычную им рыбалку, другие плыли к соседям, третьи в магазин. Такая маленькая Венеция.

Во дворе дома номер двадцать семь, одним летним солнечным утром, Кипер с радостным лаем гонял прыгающую сороку по ещё не успевшей высохнуть траве. Чёрно-белая разбойница покушалась на блестевшую в солнечных лучах обёртку, торчащую из мусорного мешка. Грозный терьер нисколько не мешал ей разворошить пакет. А вот вставший пораньше в то утро Сергей мог вполне. Одетый лишь в одни вылинявшие джинсы, и с кружкой дымящегося кофе в руке, он, сонно потирая глаза, вышел на крыльцо.

– Зараза, а ну, лети давай! – шуганул заголосившую от испуга птицу Майоров. Кипарис сначала озадаченно замер, провожая взглядом пернатую, а потом, переключил своё внимание на хозяина и, размахивая хвостом, подбежал к нему.

– Как дела, Кип? – Сергей ласково потрепал пса по большой голове. Тот ответил ему отрывистым лаем и усердней замахал хвостом. С недавних пор такое начало дня было весьма типичным для обитателей дома номер двадцать семь. Сама хозяйка сладко спала в тёплой постели, и никакие собаки или сороки не могли её разбудить. Шумные соседи более не доставляли проблем, на их улице воцарился мир. Майоров насыпал в миску Кипера корм и с наслаждением потянувшись, отхлебнул из своей кружки чуть остывший кофе. Окинув напоследок участок рассеянным взглядом, Сергей вернулся в дом. Майоров, в отличие от Али был настоящим жаворонком. Та, напротив, – сова. Поэтому ложились они в разное время и вставали, соответственно, тоже. Сергей зашёл в спальню и с нежностью поглядел на спящую Таер. Её некогда русые волосы с недавних пор приобрели светло-каштановый оттенок и затерявшиеся в прядях утренние лучи, придавали им медный блеск. Майоров привалился к дверному косяку плечом и, засмотревшись на Алю, поперхнулся слишком большим глотком кофе, окропив при этом деревянный пол крупными каплями.

– Ммм… уже утро? – Таер, не услышавшая лая терьера и стрекотание сороки, зашевелилась в постели, разбуженная кашлем Сергея. Она смешно сморщила нос, зевая. Майоров откашлялся, и поставив на трюмо злополучную кружку, опустился на постель рядом с Алей.

– Утро, Кип опять с сорокой ругался, – Сергей ласково провёл кончиками пальцев по тёплой щеке Таер. Девушка хрипло рассмеялась и слепо отмахнувшись от его рук тихо проговорила:

– Щекотно же, – щурясь, Аля поглядела на возлюбленного. Минул год с небольшим, с той самой поры, как одноклассник спас её от, казалось бы, неминуемой смерти. Бритый затылок Сергея сменил ёжик тёмных волос, а его лицо уже не выглядело столь осунувшимся. Им двоим, год совместной жизни, несомненно, пошёл на пользу.

– Мне к маме надо сегодня заглянуть… Позавтракаешь без меня? Я постараюсь как можно быстрей, ладно? – Таер окончательно проснулась, услышав эту новость, и нахмурилась.

– Ты вчера у неё был, не часто ли визиты наносишь?

– Мама болеет. Ты же понимаешь, кто знает, сколько ей ещё времени на этом свете отведено… Жизнь может оборваться в любой момент. – Майоров с обидой поджал губы. Отношения у Али с его матерью – Натальей Сергеевной складывались не очень хорошо. Может тому виной болезнь, что унесла с собой жизнь Кристины Михайловны, и теперь, вероятно, заберёт и непрожитые годы Натальи Сергеевны. А может, дело в том, что Майорова старшая невзлюбила Алю с первых минут знакомства. Алексей Портнягин своим пьянством и долгами испортил дочери репутацию.

– Как драматично. Ничего с ней не случится, уж сегодня точно. – фыркнула Таер. Сергей в изумлении округлил глаза и с укором ответил:

– Не будь столь циничной, да, у вас много разногласий, но лейкоз портит характер. Твоя мама, наверное, тоже изменилась в последние месяцы… – Аля резко села в кровати и оборвала Майорова:

– Не говори про маму. Она была доброй и ласковой до самой смерти. И ей было бы совершенно плевать на слухи о семье моего парня. Уж поверь, не в раке крови дело, а в человеке. – Таер отодвинулась подальше от Сергея.

– Думай как хочешь, я всё равно пойду к ней. Она ждёт меня. – Майоров поднялся с постели. В глазах Али блестели слёзы, и она, пряча взор от возлюбленного, уткнула голову в колени.

– Иди, – глухо прозвучал её голос. Она не поднимала голову до тех пор, пока не услышала, как хлопнула дверь после ухода Сергея. Утро было испорчено.

Москва, 2020 год

– Саш, так я не услышал, тебе с обычным молоком или с соевым? Алло, приём! – Слава слегка тряхнул Таер за плечо. Девушка, вынырнув из воспоминаний озадаченно уставилась на коллегу:

– А? Что?

– Говорю, молоко тебе какое? – Слава нервничал, очередь, скопившаяся за ними двумя, тоже.

– Да любое… Мне всё равно.

Слава раздражённо выдохнул сквозь сжатые зубы и с милой улыбкой обратился к бариста:

– Нам, пожалуйста, два капучино на соевом молоке.

Молодой человек за стойкой молча кивнул.

– Аль… Я опаздываю, можно к вашему заказу присоединюсь? – Саша широко распахнула глаза. Сергей Майоров, собственной персоной, стоял рядом с ними, и он, глядя на Таер, тряхнул отросшей чёлкой.

– Да, разумеется, – слишком быстро отозвалась Саша. Слава, удручённо наблюдал за разворачивающейся картиной. Он с тоской посмотрев в сторону уже удалившегося готовить их заказ бариста, кашлянул, привлекая к себе внимание, и вскинул руку вверх:

– Молодой человек, прошу прощение, но мои друзья тормоза, Вы не могли бы добавить к нашему заказу ещё…, – он сделал паузу и вопрошающе посмотрел на Сергея. Тот не растерялся:

– Один американо, будьте добры. – Молчанов цокнул и проворчал про себя: «Ещё один любитель американо, точно намучаемся с этим Сергеем». Незаметно для Славы, Сергей шепнул на ухо Таер:

– Может, вместе кофе попьём, твой коллега устал, похоже, немного.

Саша зарделась.

– Давай, почему бы и нет.

Когда Молчанов получил заветные три стаканчика с горячими напитками, он вернулся к парочке и застал Таер и Майорова несколько смущёнными и улыбающимися друг другу. «Да, определённо намучаемся» – мрачно подумал Слава.

Глава 7. Высота

Москва, 2020 год

Зимушкин выполнил своё обещание и отправился после кафе провожать Майю до самого дома. Хоть он и был романтиком, но на продолжение вечера очень надеялся, а потому нервничал и тараторил без остановки, одновременно этим веселя и смущая Степнову:

– У меня теперь столько энергии, совсем спать не хочется. Видишь площадку? Я могу на тот пень, или что это, запрыгнуть легко. Смотри! – Не дав и секунды Майе на возражение, он подбежал к спортивному снаряду, чем этот «пень» и являлся. Его внушительная фигура, обладавшая не менее внушительным весом, обрушилась в неловком прыжке на платформу. С балансировкой у Мити были проблемы и его тело, пошатнувшись, обрушилось в сугроб. Степнова испуганно охнула, но подбежав к хохотавшему в снегу Зимушкину, тоже залилась смехом:

– Кто-то опьянел от сахара, четыре эклера слопать, – покачала головой бывшая балерина. Митя неуклюже попытался подняться, фыркая из-за попавшего в нос снега. Майя протянула ему руку, помогая встать. Со стороны это выглядело забавно, с учётом того, насколько хрупкой и маленькой казалась Степнова на фоне крупного коллеги. Когда Зимушкин наконец принял вертикальное положение, он отряхнулся и с ребяческим вызовом взглянул Майе в глаза.

– Сама попробуй сначала, женщина, потом смейся над серьёзными мужчинами. – В его словах не было ни капли серьёзности. Девушек всех возрастов он уважал. Степнова с улыбкой снова покачала головой:

– Сексист. Смотри как надо. – Она всучила свою сумку Мите в руки и грациозно поднялась на возвышение. Отчего-то ей хотелось произвести впечатление на навязчивого кавалера. Несмотря на последствие аварии и завершение балетной карьеры, домашние тренировки в меру своих возможностей она продолжала. Майя сделала упор на здоровую ногу, а вторую медленно начала отводить назад, поднимая. Степнова, прекрасно балансировала на одной ноге и демонстрировала идеальную растяжку.

– Ого, – только и смог сказать Зимушкин, заворожённо глядя на незапланированное представление. Его сердце грозилось пробить грудную клетку от участившихся ударов. Степнова довольно улыбнулась и приняла исходное положение. Коллега галантно протянул ей ладонь, помогая спуститься.

– Ничего себе, я поражён, – добавил Митя и вернул сумочку девушке.

– Для балерины совершенно обычное дело, – пожала плечами Майя с равнодушным видом, но на её щеках появился лёгкий румянец. Они сошли на дорожку. До дома Степновой оставалось около ста метров, пара молча направилась к подъезду. Жилой комплекс «Высота», в котором обитала Майя, буквой «П» обнимал ухоженный двор, освещённый мягким светом фонарей.

– Кхм, – Митя осмелился нарушить тишину, только когда они подошли к железной двери подъезда, – я очень хорошо провёл время, надеюсь, ты тоже. – Зимушкин одарил Майю глуповатой улыбкой. Девушке, чтобы заглянуть коллеге в глаза, пришлось запрокинуть голову. Она заметила некоторую неуверенность, едва уловимой тенью скользнувшей по лицу Мити.

– Хочешь зайти? – неожиданно для себя самой выпалила Степнова. Зимушкин, хоть и жаждал этого приглашения всем сердцем, всё равно в удивлении округлил глаза.

– Я… я… Да, разумеется. Боже, да с радостью, ага…, – Митя от переполнявших его чувств не мог связать слова в предложение. Майя беззлобно рассмеялась и тронула его за руку:

– Ну, пойдём тогда, Ромео. – Пока секретарша набирала код домофона, Зимушкин успел взять себя в руки.

– Позвольте-с… – Ловко обогнув Степнову, Митя открыл дверь и пропустил бывшую балерину вперёд. К счастью обоих, любопытные соседи в этот раз сидели дома. В прошлый визит Зимушкина, словоохотливая старушка с первого этажа, наслаждавшаяся в тот вечер бессмысленной болтовнёй с такими же представительницами дома, быстро разнесла весть о «ночном госте» до самого последнего шестнадцатого этажа, на котором как раз и жила Майя. Ещё долго девушке приходилось краснеть под многозначительными взорами старых перечниц, резко смолкавших при появлении Степновой. «Говорят дважды в одну реку не входят», – подумала Майя, тихо хихикнув. Парочка поднималась на лифте и Митя, не сумев смекнуть, к чему относился смешок девушки, ещё больше смутился. Он нервно переминался с ноги на ногу, сминая в руках снятую с головы шапку.

Очутившись у Степновой в квартире, новоявленный ухажёр почувствовал, что волнение немного отступило. Зимушкин, кинув быстрый взгляд на своё отражение в зеркале, пригладил взлохмаченные вихры и прошёл из коридора в маленькую и очень чистую кухню вслед за девушкой.

– Ты ничего не забыл? – Майя хитро сощурилась. Молодой человек растерянно оглядел себя.

– А? Да вроде нет. – Степнова поставила на плиту чайник и включила конфорку и пояснила Мите как маленькому ребёнку:

– Руки помой, вытрешь зелёным полотенцем.

– А…, – ещё раз изрёк Зимушкин и скрылся в небольшой ванной. Майя задумчиво закусила губу. В прошлый раз приглашение к себе Мити ни к чему хорошему не привело. «А зачем я вообще это делаю? Для чего?» – мелькнула мысль в голове Степновой, но она её быстро отогнала, как назойливую муху.

– Так, мои руки чисты, почти как у хирурга. Чем угощают? – Митя в предвкушении потёр ладони.

– Мы же только что из кафе. Чаем, на ночь есть вредно. Да и нет у меня ничего, – и в подтверждении своих слов, Майя распахнула холодильник, открывая расстроенному взгляду Зимушкина почти пустые полки.

– Пакет молока да яйца, негусто. У меня холодильник забит под завязку, из-за кастрюли и сковородок йогурты бывает некуда поставить, – с гордостью поведал он владелице полупустого холодильника. Та в недоумении уставилась на него.

– Ты готовишь? – Для неё самой приготовить яичницу уже было подвигом.

– Конечно, – кивнул Митя, – первое, второе и компот! Так что, в следующий раз ты ко мне приходи, накормлю хоть.

– Вот уж спасибо за предложение, – недоверчиво хмыкнула Степнова.

– Обязательно им воспользуйся, я хорошо готовлю. – На Митином лице расплылась улыбка заговорщика. Пронзительный свист чайника разрушил недолгое молчание между Майей и Зимушкиным. Выключив газ, девушка решила, что ну этот чай к дьяволу и вытащила из кухонного шкафчика бутылку красного вина и штопор.

– О, а такой расклад мне определённо нравится больше, – не удержался от комментария Митя.

– Помоги достать бокалы, они на верхней полке, не хочу на стул вставать, – попросила Майя развеселившегося приятеля. Тот с радостью ринулся исполнять просьбу.

– Да не те, большие возьми, круглые, – руководила Степнова.

– Какая разница, из каких пить? – недовольно пробурчал Зимушкин себе под нос, наивно предполагая, что слова останутся в недосягаемости для ушей его щепетильной коллеги.

– Ну давай, тогда сразу из бутылки пить, или из чашек, – саркастично ответила Майя, забирая бокалы и с лёгким звоном опуская их на стол.

– Извини, я красное обычно и не пью, запутался в бокалах… Так, могу белое, сухое иногда. – Митя взял штопор и характерным звуком вытащил пробку.

– А что ты обычно пьёшь? Чай с сахаром и пирожными? – съехидничала Степнова, наблюдая, как красная жидкость омывает прозрачный бокал. Зимушкин, закончив разливать вино, отставил бутылку и, словно не замечая нападок, тихо сказал:

– Коньяк. С пирожными он, кстати, тоже отлично идёт.

Майя расхохоталась:

– Так и вижу тебя… коньяк, эклеры и мелодрама по телевизору, пока ты ждёшь, когда лазанья запечётся в духовке, – Степнова вытерла выступившие от смеха слёзы. Митя нисколько не обиделся, он лишь подцепил свой бокал и с важным видом понюхал содержимое. Всё ещё посмеиваясь, девушка наблюдала за Зимушкиным. Она тоже взяла свою порцию и пригубила вино.

– Мить…, – смех смолк, уступив место робкому шёпоту, – чего ты от меня хочешь? – серьёзный тон Майи застал Зимушкина врасплох. Он растерянно поглядел на Степнову.

– Как и всегда, я хочу быть с тобой, – не особо раздумывая, отозвался коллега. Майя приблизилась к нему.

– Только сегодня? Или неделю, месяц? Я не могу позволить вновь меня сломать, слишком тяжело потом собирать себя по кускам. – Авария, разрушенная карьера, неудачные романы, натянутые отношения с родными – всё это словно волной накрыло Степнову, при мысли о возможных отношениях с Зимушкиным. Ей был слишком дорог тот хрупкий мир, что она смогла создать. Одно неверное движение, и жизнь рухнет как карточный домик. Митя тряхнул головой, словно отметая сомнения. Он обхватил горячими ладонями прохладные руки Майи и легонько сжал их.

– Мне тоже страшно. Но давай бояться вместе. Вдвоём легче, чем по одиночке. А то так и будем гадать, как оно бы сложилось. – Степнова качнула головой:

– Ты не ответил. – Её голос звучал твёрдо. Зимушкин поднёс руки Майи к губам и невесомо поцеловал дрогнувшие пальцы.

– Навсегда. Такой ответ тебя устроит? Ну или пока ты от меня не устанешь. Тогда я попытаюсь ещё раз. – Майя фыркнула и аккуратно высвободив руки, обвила ими шею Мити, при этом ей пришлось приподняться на носочки.

– Дурак ты, конечно. – Зимушкин счёл этот жест за зелёный свет и склонившись к девушке, нежно коснулся своими губами её губ.

«Надеюсь, на этот раз не будет столь же неловко» – мелькнуло опасение в начавшем затуманиваться сознании Степновой. И неловко им не было.

Глава 8. Бывшие в эфире

Москва, 2020 год

– Всё по-прежнему кофе без сахара пьёшь? Невкусно же, – подивился Сергей, наблюдая, как Аля пытается закрыть пластиковой крышечкой стакан с капучино.

– Ты знаешь сколько там калорий? Нет уж, обойдусь без белого яда, не всем, между прочим, с конституцией при рождении повезло, – буркнула Таер и слишком сильно надавила на крышку, едва не расплескав при этом кофе. Майоров фыркнул:

– Пф, святые угодники, Аля, – и отобрав капучино у Александры аккуратно прикрыл стаканчик крышкой, слегка припечатав её по краям. – Вот и всё, держи, – он вернул напиток бывшей невесте.

– Спасибо, я, как всегда, не могу справиться даже с этим, – в голосе Али слышалась грусть. Постоянные обвинения Володи сделали своё тёмное дело, и теперь она чувствовала себя неудачницей из-за каждой мелочи.

– Да брось, о чём ты? Посмотри, ты теперь радиоведущая, студия в Москва-сити, есть чем гордиться. А вот я, обычный менеджер. Так что…, – Сергей сделал паузу.

– Так что мы сейчас сядем вон за тот столик и продолжим жаловаться другу друг на жизнь, я полагаю, – закончила за него Таер. Сергей улыбнулся, и они с Алей уютно устроились за столиком в углу. Девушка попросила уступить ей стул, стоящий у стены, таким образом, ей открывался вид на весь зал. Это позволяло Таер почувствовать себя в наибольшей безопасности. Майоров не возражал. Единственное, что его настораживало во всей сложившейся ситуации, это то, насколько его беспокоила сама Аля. Вид у Таер был уставшим, движения нервными, а речь экспрессивной. Стресс, подобно шлейфу резких духов, всюду сопровождал Александру. После разрыва, они с Сергеем не созванивались, лишь иногда, перебрав виски, он мог ей написать в чатбоксе глупое «привет, как дела?» или «скучаю», но обычно его энтузиазм натыкался на глухую стену молчания. Собственно, свою вину в их ссоре он явственно ощущал, но не хотел разбираться с причинами этого чувства и просто захлопнул его в воображаемую коробку, спрятав подальше в закоулках разума. Таер, в свою очередь, почти забыла про обиду, которую лелеяла все эти месяцы, нещадно ругая и себя, и Майорова. Всё словно стало как прежде, стоило их взглядам встретиться вновь. По крайней мере, им так и казалось.

Ярославская область, посёлок К. 2017 год

Кипер не особенно жаловал лето. Собаке куда комфортней было валяться в снегу, чем прятаться в тени, скрываясь от палящего солнца. Аля разделяла предпочтения своего пса, и поэтому лето две тысячи семнадцатого года порадовало её прохладным августом. Все окна, в доме номер двадцать семь были открыты нараспашку, позволяя сквозняку закружить в вальсе разложенные на письменном столе бумаги. Тем спокойным вечером, под несмолкаемое пение медведок в саду, Таер готовила любимое блюдо Майорова – тушёный картофель с мясом. Готовка успокаивала не хуже медитаций, точнее, определённо лучше их. Сам же Сергей должен был скоро вернуться домой со своей новой работы. Не так давно, пара отметила переход Майорова на солидную вакансию в логистическую фирму некоего Андрея Смольного. Что за товары перевозила «ЛогТранспорт»[11] Аля не имела ни малейшего понятия, как впрочем и какие конкретно обязанности предстоит выполнять Сергею. Из беседы с возлюбленным она уяснила лишь то, что ему будут платить около семидесяти тысяч рублей в месяц за контроль и отчётность по снабжению машин различным товаром от компаний, заключивших с фирмой договор. Зарплата для региона была приличной и Таер этот факт только радовал, даже намёки на сомнения в голову не закрадывались, что доход за такую деятельность подозрительно высок. Сама же она продолжала работать психологом в местной школе, и её заработок был куда скромнее.

Александра мешала картошку в большом казане. Увлечённая своим занятием, она не услышала, как распахнулась входная дверь. Майоров бесшумно подкрался к девушке сзади и, выставив перед собой букет розовых гвоздик, шепнул Але на ушко:

– Сюрприз.

Таер от неожиданности едва не выронила из рук большую деревянную ложку.

– Напугал! И Кип, паршивец даже не гавкнул, – выпалив тираду, Аля наконец-то заметила букет.

– О, как мило, мои любимые. – Сергей тихо рассмеялся:

– Да, я ещё помню, держи, – отдав Александре букет, он шумно втянул носом воздух. «Совсем как Кипер, когда я приношу пакеты с продуктами из магазина» – невольно отметила про себя Таер и усмехнулась:

– Минут через пять будем ужинать, картошка с мясом почти готова, – опередила предсказуемый вопрос Аля. Майоров мягко поцеловал любимую в висок.

– Ты у меня замечательная.

С этим заявлением Таер было трудно не согласиться.

Уже за ужином Аля не удержалась и спросила:

– А в честь чего всё-таки цветы?

Сергей насмешливо приподнял брови и лениво отозвался:

– А что… разве для них нужен особый повод? – Майоров вновь сосредоточился на еде. Таер этот ответ не устроил. Не то, чтобы её избранник никогда не проявлял должного внимания к девушке, но сегодня беспокойство тревожной птицей забилось у Александры в груди. Кончики её пальцев подрагивали, когда касались столовых приборов. Не в силах справиться с внезапно нахлынувшем волнением, Аля отложила вилку с ножом и откинувшись на стуле, вздохнула:

– Серёж, как на работе дела? Ты какой-то молчаливый сегодня. Что-то случилось? – от Майорова были слышны только позвякивания вилки о тарелку. Через секунду и эти звуки пропали. Он медленно поднял голову, внимательно вгляделся в лицо Таер:

– Я просто голоден. Устал. Завтра суббота, наговоримся ещё, – Сергей выдавил из себя подобие улыбки. Аля озадаченно глядела на Майорова, неосознанно кроша в руках кусок хлеба. Перемены настроения любимого Александра чувствовала очень тонко. Отлично понимая, что лучше отложить этот разговор до завтра, она не смогла сдержаться:

– А мама как? Заходил к ней сегодня? У неё курс химиотерапии должен был пару дней назад закончиться… – После произнесённых Таер слов о матери Сергей вздрогнул и решительно отставил тарелку в сторону.

– Да в чём дело то? Всё из-за гвоздик? Хорошо, не буду больше так делать, просто хотел порадовать тебя, – Майоров говорил спокойно, но в голосе слышались нотки раздражения. «Упоминание о Наталье Сергеевне всё ещё задевает, точно у неё был и опять не предупредил меня» – мысленно резюмировала Аля и как опытный хирург продолжила пальпировать болезненные места:

– Ясно… Так ты навещал её, снова не сказал мне ни слова об этом… Я уверена, у Натальи Сергеевны вполне хватает сил ухаживать за собой, да ещё и сестра её приехала. Вдвоём вполне справятся, – Таер начинала злиться, даже не успев услышать подтверждение своих домыслов. Но интуиция Алю редко подводила. Тёмные брови Майорова сдвинулись к переносице. Взгляд светло-голубых глаз стал ледяным. Заметив перемены на лице Сергея, Александра поёжилась.

– Алечка, мне казалось, поправь меня, если я ошибаюсь, что тему моей матери мы решили пока не поднимать? Ну, заходил к ней, сиделке нужно было объяснить её задачи, ты же знаешь маму… Ей тяжело привыкать к новым людям… – договорить Майоров не успел. Щёки Таер налились лихорадочным румянцем, а пальцы, выпустив хлеб, вцепились в скатерть, сминая её в некрасивые складки.

– Сиделка?! Какая ещё сиделка, Серёжа! Мы только начали концы с концами сводить, откуда у нас деньги на сиделку? – Аля оторопела и впилась взглядом в возлюбленного: – вернее, откуда у тебя деньги? Я, конечно, благодарна за помощь с папиными долгами, но медработник на постоянной основе? Как с ней расплачиваться?! Что такого в состоянии твоей матери? Тошнит после химии? Депрессия? Есть тётя Лида и психолог! – Таер сорвалась на крик. Сергей продолжал холодно смотреть на Александру.

– Разве я тебе не сказал? Впрочем, это и неважно, я принял решение. С деньгами Андрей помог, одолжил под крайне малый процент, не беспокойся на этот счёт. – Размеренный, лекторский тон Майорова выводил девушку из себя. Она чувствовала, как бронхи начинают сжиматься, а в лёгких заканчивается воздух. Аля прохрипела:

– Взял деньги… у Смольного… Опять… долги, – Таер зашлась в кашле. Сергей испуганно подскочил с места и стремглав ринулся в коридор, надеясь, что в сумочке Али он сможет быстро отыскать ингалятор.

Москва, 2020 год

– И чем же ты занимаешься в вашей «Golden Tower Group»? Квартирки богачам подбираешь? – хмыкнула Таер, отхлебнув чуть тёплый капучино. Сергей стушевался. Он и сам толком не мог понять, что делает в фирме. Устроился туда буквально за месяц до их с Алей расставания, она и тогда не смогла добиться от него вменяемого ответа. Риэлтор? Но ему, как менеджеру, приходится составлять отчёты по продажам, размещать объявления на сайтах, заниматься мониторингом рынка недвижимости, проверять документы…

– В общем, да. Ты права, основная задача подобрать жильё, продать его и отчитаться, – кивнул Майоров, отпив свой чёрный кофе. Его слишком сладкий американо был ещё горячим.

– Тебе нравится? Твоя работа? – полюбопытствовала Аля. Такие бесхитростные вопросы частенько ставили Сергея в тупик. «А ведь правда, нравится ли мне то, чем я занимаюсь?» – Майоров постоянно отмахивался от своих чувств. В его голове просто звучало мамино «надо». А чем он сам хотел заниматься, как-то задумываться и не приходилось.

– Ну мне обещали повышение в этом квартале, надеюсь, что так и бу…

– Я не об этом тебя спросила, – перебила обтекаемый ответ Сергея Таер, – можешь мне сказать, любишь ты свою работу или нет?

– Нет, Аль, не люблю. – Врать ей он так и не научился. Александра удовлетворённо улыбнулась:

– Хорошо, что ты это осознаёшь. Деньги – это, конечно, прекрасно. Но они не стоят того, чтобы гробить свою жизнь ради карьеры, которая тебе, кроме финансов ничего и не даёт.

– Поплачу об этом, утираясь деньгами, – съехидничал Майоров. Аля округлила глаза.

– А ты так много получаешь? Извини, за бестактность, – вновь простодушничала Таер. Сергей скривился:

– Сторублёвые купюры тоже сойдут. Хотя проценты от сделок бывают неплохими, – Майоров сощурился, – но их никто из нас, правда, так и не видел, – пара одновременно расхохоталась в голос, привлекая этим к себе внимание посетителей кафе. Успокоившись, Аля проговорила:

– Мне пора уже, Володя опять ругаться будет, что я задержалась. Пошли? – Таер поднялась и задвинула за собой стул, проскрипевший ножками по паркету.

– Он по-прежнему цепляется к тебе? – Сергей нахмурился. Аля как-то странно посмотрела на него и одарила робкой улыбкой. Об их с Субботой недавнем романе Майоров ничего не знал. «А стоит ли ему вообще говорить? Точно не сейчас» – Александра помотала головой, отбрасывая эту мысль. Пара направилась к лифту.

– Может, тебе к нам в студию заглянуть? Слава только косвенно с тобой знаком, да и не осознал даже, кто ты, судя по всему, – предложение Таер звучало заманчиво.

– Да почему бы и нет. Увижу наконец, чем дышат радиоведущие, – согласился Сергей, следуя за девушкой в пустую кабину. Аля вновь улыбнулась бывшему возлюбленному, нажав на кнопку «30». Тот не смог не вернуть такую же широкую улыбку в ответ. Когда стальные двери лифта распахнулись на тридцатом этаже, улыбающиеся друг другу Таер и Майоров сильно разозлили Субботина, стоявшего на площадке прямо перед лифтом.

Глава 9. Перелом

Санкт-Петербург 2014 год

Театральная площадь была практически безлюдной, когда Майя угодила под колёса несущегося неизвестно куда автомобиля. После столкновения водитель быстро ретировался даже, не взглянув на сбитую девушку. Казалось, сама тьма окутала балерину и подобно тяжёлому бархатному занавесу в театре, отрезала её от внешнего мира. Один неравнодушный автомобилист, считавший в тот день, что нет в мире ничего более бесполезного, чем его собственное существование на этой земле, остановился возле лежащей на дороге девушки. Он преодолел ужас от увиденного, а именно лишённого чувств тела неизвестной, в перепачканном кровью платье и вызвал скорую, собрав своими действиями вокруг Майи толпу взявшихся словно из ниоткуда зевак. Но об этом Степнова так и не узнает.

Со дня аварии прошло уже три дня. Майя находилась в госпитале. Ужасно ныло бедро, Степнова поморщилась от боли. Она лежала в палате, на застиранных простынях. От запаха хлорки кружилась голова, а может и от полученного сотрясения, определить причину девушке было сложно. В коридоре туда-сюда сновали медсёстры и врачи. Майя вяло сопровождала эти мельтешения помутневшим взглядом, начиная понимать, что её песня спета. На болевшую ногу смотреть она опасалась и решила просто смиренно дождаться встречи с врачом. Палачом, который вынесет ей приговор. Минут через десять полненькая медсестра зашла в палату, и заметив гримасу на лице пациентки, быстро проговорила:

– Ну потерпи, потерпи, сейчас доктор придёт, – её несколько размытая для зрения Майи фигура вновь скрылась в коридоре. Степнова всё же набралась смелости и приподняла одеяло. Увиденное вызвало у балерины приступ тошноты. Металлические штыри пронзали бледную кожу и соединялись между собой стальными кольцами. Не осознавая зачем она это делает, Майя дотронулась до одного из колец и чуть надавила на него. От боли в больших глазах Степновой выступили слёзы, она едва сдержала вскрик.

– Милочка, ну что же Вы делаете? – всплеснул руками седовласый, высокий мужчина в белом халате и подошёл к постели Майи.

– Хотела убедиться, что этот кошмар мне не снится. А жаль, – глухо отозвалась девушка и отвернулась к окну.

Доктор откашлялся и хотел было начать задавать Степновой стандартные вопросы, как Майя бесцветным голосом тихо спросила:

– Доктор, Вам никогда не казалось, что жизнь ведёт с нами игру? Она словно искусный обманщик, даёт тебе достичь желаемого, а потом отбирает это у тебя в самый неожиданный момент, когда ты наиболее уязвим и расслаблен. – Девушка вновь повернулась к врачу. Тот лишь откашлялся ещё раз, ответа, увы, он не знал.

Москва, 2020 год

Лучи пробивались сквозь светлые жалюзи на маленькой кухоньке Степновой, заливая своим тёплым светом подоконник и опускаясь золотыми полосами на небольшой обеденный стол. Окно было чуть приоткрыто, впуская свежий воздух, разбавляя висевший в воздухе запах готовящегося завтрака. Пока Майя совершала утренний ритуал: делала растяжку, около пятнадцати минут упражнялась у домашнего балетного станка, а затем направлялась в душ, Зимушкин кулинарил. Он не любил рано вставать, особенно в выходной, но ради любимой был готов пожертвовать сном. Восхитительные ароматы фритатты[12] и тостов наполняли кухню. Митя не мог себе позволить утолять голод банальной яичницей или бутербродом. По его мнению, начинать день с такой простой еды, с целью набить желудок, являлось кощунством. Поэтому Зимушкин решил убить сразу двух зайцев: и Майю поразить, и самому начать день «правильно». Телевизора на кухне у Степновой не было, и Митя от безысходности заменил так полюбившийся ему фоновый шум глупой передачи на радио. По счастливой случайности он попал на Free FM:

– Free FM – самое свободное радио. Никакой политики, спорта и катастроф. Мы не присуждаем баллы дорожным пробкам. 99.9 FM. Волна альтернативной музыки.

– Доброе утро, Москва! С вами, Free FM и я Саша Таер, – Зимушкин хмыкнул. Он прекрасно помнил «Алечку» и страдания лучшего друга, вызванные разрывом с этой девушкой. В душе он был на стороне Таер, но Майорову он, конечно, говорил другое. По выходным утреннее шоу, они начинали в девять утра.

– С вами утреннее шоу «девять-ноль», и в это прекрасное субботнее утро мой дорогой коллега Володя Суббота расскажет вам, почему нужно быть внимательным в метро Милана, как избежать переплат в музеях Барселоны и почему в осеннем Будапеште вы не замёрзнете в купальнике, – знакомый голос молодого человека был бодрым и, на взгляд Мити, излишне весёлым. А если уж Зимушкину кажется, что радость бьёт через край, значит точно перебор и, скорее всего, за этим притворством скрыто что-то отнюдь не счастливое. Прозвучавший следом глубокий баритон, словно вибрировал. Голос хоть и звучал вполне спокойно, но в нём чувствовались нотки отравляющей злости:

– Да, Слава, в столице моды Италии нужно быть предельно внимательным при покупке билета в метро. Метрополитен Милана тянется и в пригород, где цены уже отличаются. И если вы возьмёте билет на станции, находящейся за чертой Милана, прочтите внимательно конечный пункт. До центра билет будет стоить дороже. – Митя не особо интересовался путешествиями, а уж тем более такими тонкостями, да и заграницей ни разу не спускался в метро, поэтому он перестал вслушиваться в смысл речи радиоведущих и потянулся за тарелками. Чтобы блюдо не опало, он их подогрел.

– О, как вкусно пахнет. Но я бы и йогуртом обошлась, если что, – оповестила Зимушкина бесшумно подошедшая к нему сзади Майя. Митя вздрогнул:

– Ты как кошка, подкралась на мягких лапах, – он лучезарно улыбнулся девушке. Она слегка улыбнулась ему в ответ. Вытирая голову белоснежным полотенцем, Майя кивнула в сторону сковородки на плите:

– Омлет сделал?

Зимушкин обиженно поглядел на Степнову:

– Это фритатта! Покопался у тебя в морозилке, нашёл половину пачки брокколи и стручковой фасоли, так что, садись, будем завтракать, – риелтор вооружился лопаткой и, аккуратно приподняв стеклянную крышку, принялся раскладывать еду по тарелкам.

– Ну, значит, омлет с брокколи и фасолью, – хмыкнула бывшая балерина и вновь скрылась в ванной. Митя жалостливо вздохнул, понимая, что коллега права: как яйца с зеленью не назови, омлет, он и в Африке омлет. И только в Италии фритатта.

– Так уж и ходят в плюс четырнадцать в купальниках, да неужели, Володь? – донёсся до Зимушкина голос Таер лившийся из динамика колонки.

– Совершенно верно, Саша. Вода в термальных источниках Будапешта от плюс тридцати градусов, так что туристы и местные жители спокойно передвигаются по открытой территории СПА-курортов в купальниках…, – Митя снова не стал вникать в болтовню диджеев, и сосредоточился на сервировке стола.

– Какая красота, – Майя впорхнула в кухню и грациозно села за стол, перекинув ногу на ногу. При этом движении, полы её шёлкового халата немного распахнулись, демонстрируя замершему с тарелкой в руках Зимушкину простое чёрное бельё.

– Знаешь, – задумчиво произнёс Митя, рассматривая девушку словно картину в Третьяковской галерее, – ты бы неплохо смотрелась в Будапеште. – Степнова в недоумении приподняла брови:

– Что?

– Что? – переспросил невпопад Зимушкин и мысленно хлопнул себя по лбу. Когда он находился рядом с Майей, его мозг выключался. Впрочем, он быстро взял себя в руки и, стараясь скрасить неловкий диалог, отошёл к плите за вскипевшим чайником. Незаметно для покрасневшего коллеги, Степнова улыбнулась. Она не имела ничего против того, чтобы Митя немного понервничал из-за неё.

Глава 10. Стальные выходные

Москва, 2020 год

– Я не могу поверить, она согласилась, она согласилась! – верещал на уровне ультразвука Слава, при этом несколько раз пихнув Субботина в плечо.

– Молчанов! – Володя уже потерял все те крохи терпения, что у него остались после относительно недавней встречи с вновь сошедшейся парой. И он был готов обрушить свой гнев на голову ни в чём не повинного коллеги.

– А что? Я уже и порадоваться не могу? Сама Рита Сталь придёт к нам в студию, мы возьмём у неё интервью! Невероятно! Как тебе вообще удалось договориться? Знаком с её менеджером? – Слава больше не трогал Субботина, но вихрь эмоций, что захлестнул его после объявленной новости, остановить никак не мог. Таер в студии на тот момент не было, и мысли Субботы были заняты вопросом, где Саша могла бы сейчас находиться. «Её нет уже целый час, кофе-брейки стали слишком долгими с появлением этого Сергея. Кто он, чёрт возьми? Неужели и правда её бывший?» – Володя тоскливо разглядывал пустой стаканчик из-под кофе, который у него прочно ассоциировался с Сашей.

– Ты вообще слушаешь меня? А? – Молчанов вновь несильно стукнул друга в плечо. Володя начинал злиться:

– Сейчас отвечу, Слав, – мрачно пообещал Суббота, вставая со своего кресла.

– Ладно, ладно. Ну чего ты завёлся, всё, не трогаю, – Молчанов миролюбиво выставил раскрытые ладони вперёд. Субботин медленно сел, не сводя с коллеги угрожающего взгляда.

– Так ты расскажешь, как устроил интервью? – не отставал от Володи Слава. Суббота прикрыл веки и потёр шею, стараясь унять раздражение. Затем тихо проговорил, пытаясь не сорваться:

– Мы знакомы с Маргаритой. Стальнова моей одноклассницей была до девятого класса, потом её забрали из школы родители и отправили учиться в Англию.

– Ничего себе у тебя одноклассницы были! – восхитился Молчанов. – А у меня хоть мама и вбухивала кучу денег в родительский комитет, почти все девчонки были дурами в модных тряпках, а парни тупоголовыми качками, – разочарованно посетовал радиоведущий. Володя скептически изогнул бровь:

– А, ты, наверное, был самым умным в классе, да? Или во всей школе? – усмехнулся Субботин. «Да где её носит? Он меня с ума сведёт скоро своей болтовнёй» – Володя не мог перестать думать о Таер. Вдруг его карман завибрировал, и он обрадованно потянулся за мобильным, наивно полагая, что провинившаяся Александра решила ему набрать. Лицо Субботина вытянулось, когда он взглянул на экран: звонила жена. Слава, заметив изменения на лице друга, решил пока рта не раскрывать.

– Да, Маш, что случилось? – холодно ответил на звонок Субботин.

– Привет, милый. Обязательно должно что-то случиться, чтобы я могла тебе позвонить? – голос Марии дрожал. Володя стиснул зубы, осознавая, что очередной истерики ему не избежать.

– Нет, но ты же прекрасно знаешь, я на работе. Можем и дома поговорить, – терпеливо, насколько мог, проговорил Суббота. На том конце провода раздался тяжкий вздох:

– Так ты домой поздно возвращаешься… Отмахиваешься, только говоришь что устал. Может, ты сегодня пораньше вернёшься? – с нескрываемой надеждой спросила Маша. От досады Володя скрипнул зубами. Уж сегодня, он домой точно спешить не собирался.

– У нас важный гость, Рита Сталь. Так что, не уверен.

– В субботу? Да кто слушает радио по выходным? Погоди… А это не та самая Стальнова из твоей школы? Первая любовь? – жена сразу смекнула в чём дело. На лбу диджея выступила испарина, несмотря на открытое в студии окно.

– Да, Маш, она самая. Но это сугубо по работе. Сейчас она на пике популярности, открытие года. Всё, дорогая, до дома. Пока, – и не дожидаясь ответа Марии, Субботин поспешил повесить трубку. Молчанов, внимательно вслушивавшийся всё это время в разговор как-то неопределённо крякнул:

– Кхм, да уж. Володь, а ты не думал сменить гражданство? Может тебе уехать в страну, где разрешено многожёнство? Там у тебя будет столько жён, сколько сможешь обеспечить, а с этим, думаю, проблем не будет, – Слава откровенно рассмеялся. Субботин взвился и рассерженно стукнул кулаком по столу:

– Я устал от твоих нападок! Сколько можно! А может, ты просто мне завидуешь? Сам-то, когда в последний раз был на свидании? – Молчанов испуганно отпрянул и обиженно надул губы:

– Какой ты ранимый. Я же моложе, у меня ещё всё впереди, отдыхаю пока, от прошлых отношений. А ты смотри, упустишь жену, а она красотка, рыженькая, стройная, высокая. Из интеллигентной питерской семьи. Чего тебе ещё надо? – искренне недоумевал Слава. Субботину надоело выслушивать эти издёвки, и он резко поднялся с места. Схватив с вешалки кожаную куртку, явно нерассчитанной на середину февраля, Володя вылетел из студии.

– Ты тоже за кофе? Мне захватить не забудь! – крикнул вслед удалившемуся другу чуть надломленным голосом Молчанов.

Ярославская область, посёлок К. 2018 год

Аля возвращалась из магазина через поле, постоянно поправляя тяжёлую сумку, висевшую у неё на плече, набитую продуктами и кормом для Кипера. Через реку, возле которой в это время года собирались многие жители посёлка, она идти не рискнула. Да и кружившая у воды мошкара желания приближаться к водоёму не добавляла. День выдался жарким, у Таер был отпуск, а Сергей, напротив, с каждым днём всё чаще задерживался на работе. В траве стрекотали кузнечики. Небо заволокло серыми тучами, что предвещало скорую грозу. В наушниках играл русский поп-рок восьмидесятых, и, на взгляд, Али очень соответствовал летней атмосфере. Она в очередной раз поправила холщовую сумку и, еле слышно подпевая, прибавила шаг.

Раздавшийся гром заглушил звучавшую песню, сверкнула молния. «Только бы успеть, если я опять промокну и заболею, весь отпуск в прямом смысле будет насмарку» – обеспокоенно размышляла Аля. Она бы перешла на бег, но тяжёлая ноша и подступавший приступ астмы не позволяли ей этого сделать. Душный воздух разрезал порыв ветра. Скоро грозовые тучи разревутся дождём. Недалеко от поля, где шла девушка, находились заброшенные постройки старых складов, к ним Таер и направилась. По крайней мере, под крышей она не рисковала попасть под ливень.

Аля успела ощутить на себе удары крупных капель, когда оставалось сделать буквально два шага к спасительному козырьку обветшалого кирпичного здания. На Таер был надет тонкий хлопковый сарафан, и спина от попавшей на ткань воды, мгновенно стала мокрой. Аля неприятно поёжилась, мокнуть она не любила. Она опустила сумку на землю и прислонилась к обшарпанной двери. В образовавшихся на разбитой асфальтной дороге лужах лопались пузыри. Дождь обещал быть долгим. Аля достала из кармана пачку сигарет. Постучав дном пачки по ладони, она вытащила на свет тоненькую сигаретку. Зажав добычу зубами, Таер растерянно похлопала себя по карманам сарафана. Зажигалку она забыла дома, как и ингалятор. Но девушка ошибочно полагала, что вдыхаемый ею едкий ментоловый дым помогает справиться с нехваткой воздуха не хуже баллончика с лекарством. Ей пришлось опуститься к сумке и выудить из неё коробок спичек. Чиркнув спичкой, Аля подожгла кончик сигареты и с наслаждением затянулась. Внезапно бодрая мелодия сменилась шумом дождя. Песня резко оборвалась и Таер это заметила не сразу. Она лениво щёлкнула кнопкой блокировки на телефоне и с огорчением увидела на нём отразившийся знак разряженной батареи. Убрав ставший бесполезным мобильный, Аля всматривалась в раскачивающиеся на ветру деревья, ветви которых стремительно покидали напуганные птицы. Но не только вскрики потревоженных птиц и стук капель о крышу смогла услышать девушка.

– Где…, – Таер вздрогнула от прозвучавшего не хуже грома за стеной голоса, – я спрашиваю ещё раз, когда ты…, – расслышать, что конкретно говорил, полный ярости незнакомый мужчина Аля не могла. Но интуитивно вся обратилась вслух:

– Андрей… чёрт, хватит… Я верну всё до копейки, – родной до боли голос сорвался на крик. Александра вздрогнула и зажала себе рот, чтобы не заорать от ужаса хором с возлюбленным. В том, что голос второго человека принадлежал Сергею, она не сомневалась. Внутреннее чутьё подсказывало вести себя как можно тише. Дрожа всем телом, она приложила ухо к двери:

– Ты год назад говорил, что вернёшь… Органы твои надёжней продать, чем дожидаться… долга, – лязг, глухой стук, возможно, удар предшествовал новому пронзительному воплю. Таер не могла даже вызвать полицию, слёзы заструились по щекам от собственной беспомощности. Природа свирепствовала, мусорный ветер поднимал в воздух старые газеты и забытые пакеты. Чёрное небо расходилось трещинами ослепительных молний. Сглотнув комок, Александра отсчитала про себя от десяти и на цифре «один» осторожно отворила дверь. В помещении было темно и пыльно. Аля зачем-то взяла с собой сумку и вошла в сумрак, казалось бы, покинутого людьми места. Никто в поле зрения так и не попал. Зато слова стали слышны более отчётливо:

– Ты думаешь, я с тобой в игры играю? Или можно меня, мать твою, кинуть? Костя, давай, – Таер напряглась, готовясь к новому крику, к очередному удару, обрушившемуся на Майорова. Как и в случае с пьяным соседом, избивавшим жену, у Али не сработал инстинкт самосохранения, адреналин будоражил кровь.

– Андрей, да верну я всё, найду деньги, чёрт! Меня невеста дома ждёт! – умолял Сергей.

– Так, что же ты, осёл, о ней раньше не подумал? – прорычал Смольный. Тут для Александры, которая осторожно, стараясь не наступить на сломанные кирпичи, шла на голоса, сжимая в одной руке разряженный телефон, а в другой две банки собачьих консервов, события начали развиваться как в ускоренной перемотке фильма:

– Эй, кретины, отошли от него! – Одна банка угодила в огромную голову лысоватого «Кости». Отползающий прочь от наступающего Андрея – грузного, невысокого мужчины средних лет, Сергей ошарашенно обернулся:

– Аля… – Сосредоточившая своё внимание на Смольном Таер не отозвалась.

– Совсем опухла, стерва? – потирая ушибленную голову, взревел Костя, выронив при этом лом из рук. Аля по-прежнему не сводила глаз с Андрея:

– Смольный, я набрала «сто двенадцать», знаешь такой номер? Через несколько минут здесь будет полиция. – Александра была полна уверенности в своих действиях, даже вопреки здравому смыслу. Андрей с некоторым сочувствием поглядел на девушку, готовую в любой момент кинуть в него жестяной банкой, и мягко спросил:

– Ты идиотка? Или самоубийца? – Смольный сделал шаг в сторону Али. Она лишь угрожающе подняла руку с консервами:

– Не подходи, – тихо предупредила Таер и велела Майорову: – Серёжа, вставай, мы уходим, сейчас же! – Возлюбленный посмотрел на девушку почти таким же взглядом, как и Андрей. Но решил, что убираться со склада нужно, хотя бы затем, чтобы успеть защитить отчаянную Алю. Смольный предпринял ещё одну попытку приблизиться к ускользающей парочке. Таер среагировала моментально: вторая жестянка попала Андрею в плечо. Костя тем временем молча стоял в стороне, не придумав ничего лучше, как поднять ломик и приложить его к ушибленному месту.

– Вот же ты дура! – заорал Смольный. Сергей, успевший встать на ноги, дёрнул Алю за руку:

– Бежим! – Майоров и Александра устремились к входу, практически снеся собой дверь. Так быстро, Аля не бегала ещё никогда. Преодолев около пятисот метров, подальше от бывшего склада, Таер захрипела:

– Всё, Серёж не могу, – она согнулась почти пополам. Майоров ни капли не запыхавшийся, положил руку на спину девушки:

– Ну ты и устроила переполох. Как вообще оказалась здесь? – он круговыми движениями провёл ладонью между лопатками Таер. Едва восстановив дыхание, Аля разогнулась, стряхнув этим руку Сергея и настороженно обернулась. Никакой погони за ними не было.

– Я устроила? Издеваешься…, – со свистом сжатых бронхов возмутилась Александра, – да я жизнь тебе спасла, придурку! Предупреждала же, не бери у этого отморозка в долг, – Таер зашлась в кашле. Майоров неожиданно для отчитывающей его Али расхохотался:

– Да шкаф этот, Костик, мой приятель. Мы с ним договорились, если Смольный прижмёт, то он прикроет. Вот и вызвался, «покататься». Костя меня еле коснулся, так, для вида считай. Как бы я бежал тогда, с переломами, а? – Кашель Таер стих.

– Но для чего весь спектакль? – Пазл в голове Али упорно не хотел складываться. Майоров пояснил:

– Припугнуть хотел, для авторитета… Мне кажется, он даже догадался, насчёт нашего с Костиком маленького договора. Андрей не настолько…, – стараясь подобрать подходящее Смольному определение, Сергей запнулся. – В общем, мне бы ничего не сделали, да и деньги я почти собрал. Но боюсь, Киперу с ужином это уже не поможет, – улыбнувшись, Майоров обнял Таер.

– А я только хотела сказать, что мы квиты. – Аля прижалась к любимому.

– Так мы и не вели счёт. Ты, кстати, не хочешь в Москву перебраться? Думаю, нам в большом городе определённо будет спокойней, – тихо проговорил куда-то в шею девушки Сергей.

– Прям уж спокойней, но я не против, – прошептала Таер, подумав – «Да уж, сходила за хлебушком», и снова заплакала, уже от облегчения.

Москва, 2020 год

Сбегать в кофейню на минус первом этаже для Саши и Сергея превращалась в своего рода привычку. Они предавались воспоминаниям, шутили и потихоньку, крохотными шажками ступали на путь примирения.

– Пойдём скорее, сегодня к нам Рита Сталь прийти должна, я всю ночь над вопросами работала, чтобы не звучали ни провокационными, ни чересчур личными…, – Таер нахмурилась, увидев скопившийся народ в лифтовом холле. Сергей допивал свой остывший американо и радовался как ребёнок проведённому времени с бывшей невестой. Он свято верил, что вода камень точит.

– Не сомневайся в себе, ты же психолог, точно знаешь, как нужно общаться с людьми, – Майоров улыбнулся. Аля покачала головой:

– С детьми, Серёж, я же детский психолог. Да и общалась только со школьниками, не думаю, что такой подход устроит восходящую звезду. И откуда столько народу в выходной день! – возмущению Александры не было предела. Сергей был абсолютно согласен с радиоведущей, потому что и сам намеревался закрыть свои хвосты на работе, а отдохнуть в воскресенье. Как оказалось, половина работающих в «золотой башне» пришли к такому же решению.

– А почему эта Рита, раз она такая известная, решила включиться в эфир сегодня? Разве по понедельникам слушателей не больше? – поинтересовался Майоров, с потоком людей проталкиваясь в лифт.

– Она в другие дни не может. Её и так Володя еле уговорил, по старой памяти, – недовольно откликнулась Таер.

– Даже не знаю, о чём она поёт… Вы её часто крутите, но в голове не осела ни одна песня, – подивился Сергей. Кабина остановилась на первом этаже. Малая часть «пассажиров» вышла, и им на смену вошла другая, принеся с собой запах приторно-сладких духов. Учуяв раздражитель, Майоров начал чесать нос.

– Ты в порядке? – с волнением спросила Саша. Сергей хотел было утвердительно кивнуть, но вместо этого громко чихнул. Толпа отпрянула к дверям лифта, подальше от возможных вирусов.

– Ой, задавите же! – послышался высокий женский голос. Бледная рука незнакомки вытянулась вверх и Таер обратила внимание на характерные татуировки. За чужими головами мелькнула знакомая пепельная макушка.

– О нет, – простонала Александра. Сергей ещё раз чихнул и полюбопытствовал:

– Чего причитаешь?

Саша кивнула в сторону негодовавшей девушки:

– Поздравляю, у тебя аллергия на Риту Сталь, – хмуро резюмировала Таер. Майоров только издал оглушительный чих, полностью соглашаясь с поставленным диагнозом.

Глава 11. С любовью, Рита

Москва, 2020 год

Рита вылетела из стальных дверей, едва они открылись. Нервы были на пределе, натянутые словно тетива лука перед выстрелом. Выстрелить она была готова в любой момент, желательно в голову и предпочтительно Петру. Три недели назад жёлтая пресса взорвалась статьями о «тайнах» личной жизни семьи Шторм. Бракосочетание госпожи Стальновой Маргариты Ильиничны и господина Шторма Петра Матвеевича состоялось месяц назад и почти неделю им удавалось держать событие в секрете. В строжайшем секрете между молодожёнами и ещё трёхстами приглашёнными гостями. Вернувшись после медового месяца, новоиспечённая Шторм с ужасом оглядывала обложки популярных печатных изданий с изображением себя и Петра. Статьи в основном были посвящены алчности девушки и платёжеспособности основателя чатбокса. И если Шторму было откровенно наплевать на газетёнки, то для Риты это обернулось настоящей трагедией с последующей травлей в социальных сетях. Завсегдатаи форумов со смаком обсуждали столь непривычную в обществе разницу в возрасте между супругами: Шторму двадцать шесть, а Стальновой целых тридцать один! Они же отмечали красоту девушки, хотя и язвили, что это ненадолго: и привлекательная внешность певицы, и их брак. Поскольку Петра ситуация нисколько не напрягала, то разбираться с ней Рите приходилось одной. Задай она себе вопрос – зачем вышла за Шторма замуж, ответить не смогла бы. Он позвал, она согласилась. Вроде и пора уже, и жених завидный. Мама рада. Но вот теперь Маргариту терзали смутные сомнения, а всё ли она сделала правильно?

В «золотой башне» людям либо не было никакого дела до замешанной в скандале звезды, либо её просто не узнавали. Впрочем, Риту это устраивало. Хотя и неприятно поражало, насколько офисные работники могут оказаться беспринципными, если дело касалось места в лифте. Девушка нервно одёргивала рукава розовой шубы и подтягивала белые ботфорты, поближе к короткой блестящей юбке. Оправив одежду, она в растерянности переводила взгляд с одних стеклянных дверей на другие такие же.

– Рита! – окликнула певицу покинувшая кабину следом Таер, – добрый день! Я Саша Таер, позвольте, проведу Вас в студию, – Александра улыбнулась в своей обычной профессиональной манере. Обернувшаяся к радиоведущей Рита лишь едва приподняла уголки губ:

– Привет, давай лучше на «ты».

Саша всё с той же улыбкой кивнула:

– Разумеется, пойдём, мой соведущий Слава будет в полном восторге, так что не пугайся, если при виде тебя он упадёт в обморок. – Маргарита скептически усмехнулась:

– Надеюсь, до этого не дойдёт. – Эту реплику Таер оставила без ответа, но перед тем как открыть дверь в студию, она поинтересовалась у Стальновой:

– А почему ты одна? Где твой менеджер, продюсер, звукач? Или они позже подойдут?

– Я уверена, с техникой вы и сами справитесь, а остальные мне сегодня не нужны. Это же, по сути, просто дружеское интервью, верно? – Пусть Саша и была новичком в общении с исполнителями, но такое отношение к делу, мягко говоря, находила странным. Рита продолжила: – И раз уж это по дружбе, не задавай мне, пожалуйста, никаких вопросов о моём браке, о Шторме или о слухах в интернете. Володю я уже предупредила.

– Разумеется, как скажешь, – Таер ещё раз улыбнулась, но её волнение возрастало с каждой минутой. Как она и подозревала, вполне вероятно, не напрасно.

Слава дрожащими руками и с нервозной улыбкой на побледневших губах помог Рите справиться с оборудованием, проверил наушники и микрофон. Единственного техника их радиостанции они не дождались. Интервью закончилось минуты две назад и теперь, после короткой рекламной паузы, как планировали изначально, Рита Сталь должна была спеть один из своих хитов. Неожиданно для всех троих диджеев, певица попросила поставить минус неизвестной мелодии и затянула новую, не исполнявшуюся нигде ранее, до этого самого момента, песню. Её голос, чистое сопрано, звучал надломлено, с болезненной хрипотцой:

«Посмотри мне в глаза, что ты видишь? Отражение миллионов зеркал, или ту, кого ненавидишь?» – Володя молча наблюдал за Ритой, скрестив руки на груди. Таер и Молчанов в недоумении переглядывались. А припев и вовсе раздавался в их наушниках с таким надрывом, что саму певицу становилось немного жаль:

«Убе-е-ей меня в себе и вы-ы-ырежи к чёрту память. Дава-а-ай сожжём все мосты и не б-у-у-удем друг друга ранить. Мы ра-а-азбежимся в разные стороны или ра-а-азлетимся как вороны. Печа-а-ати все сорваны и две-е-ери открыты разве-е-емся же пеплом по ветрууу…» – на последнем слоге Рита шумно выдохнула, что только оттенило драматический настрой песни. «Премьера нового сингла в прямом эфире тоже неплохо» – старалась утешить себя Саша. Как бы то ни было, волна сообщений и подключений слушателей захлестнула Free FM. Так что, жаловаться радиоведущим было не на что.

После эфира Субботин уговорил Риту выпить с ним кофе. Правда, не на минус первом этаже, куда повадились ходить Таер и Сергей, а на тридцать седьмом, в одном уютном ресторанчике с восточной кухней. Он заранее забронировал отдельный кабинет-переговорную. Улыбчивый хостес проводил их в небольшое помещение с массивным деревянным столом, накрытым тёмной расшитой золотыми нитями скатертью. Стены украшала драпировка, что создавало впечатление нахождения в шатре. Мягкие диванчики вдоль стен были обиты бархатом. Хостес зажёг лампу на столе и приглушив верхний свет, покинул гостей, пообещав пригласить к ним официанта.

– Пока ждём гарсона, может, поделишься, почему твой минор едва нам не сорвал эфир? – Несмотря на сказанное, тон Володи был мягкими, а в голосе не было и тени упрёка. Рита постучала длинными ногтями по столу и глухо отозвалась:

– Просто не задался день и не было настроения петь что-то весёлое. Звучало бы весьма фальшиво… и паршиво, – Стальнова откинулась на диване. Субботин прекрасно понимал, заявись Рита на одну из крупнейших радиостанций, ей бы там такого промаха не простили. Володя внимательно посмотрел на свою первую любовь и серьёзно спросил:

– Как сама-то? Забавно, наверное, было прийти в студию, обустроенную на одном этаже с компанией Шторма, да? – Певица отвела глаза и, глядя в пол, ответила:

– Не очень, если честно. А как ты? Вроде давно уже женат? – Субботин напрягся. Разговоров своём браке он не любил. Вернее, они всегда проходили одинаково. Сначала он не хотел говорить, потом с неохотой жаловался на жену, а затем и вовсе убеждал потенциальную партнёршу в своём скором разводе. Но это всегда было ложью, даже если в тот момент Володя сам был готов поверить своим словам. Всё же, Стальновой он объяснил ситуацию:

– Да, достаточно давно. Жаль, ожидания от брака не оправдались. Маша хорошая, но что с ней проснёшься, что без неё, всё одно. Тоска. А развестись не могу, отец наследства лишит, всё внуков ждёт.

Стальнова понимающе улыбнулась:

– Знакомое чувство. Только как думаешь, оно может возникнуть спустя несколько недель брака? Я корю себя, поспешила. А теперь, назад не отыграешь. У Петра всё как по нотам должно быть, а развод станет ударом по репутации. И его личной, и ещё грёбанного чатбокса, чтоб он провалился! – в сердцах выпалила Рита. Володя ободряюще дотронулся до руки певицы:

– Кто? Шторм? Или чатбокс?

– Оба. – Стальнова усмехнулась: – похоже, нам с тобой не кофе нужен, а что-нибудь покрепче. Субботин притворно изумился:

– Марго Ильинична, Вы меня удивляете! – В этот момент очень вовремя подошёл официант:

– Добрый день, меня зовут Ильдар, я буду вашим официантом. Мне передали, что вы хотели заказать кофе, могу я вам порекомендовать варианты? – с вежливой улыбкой произнёс официант. Субботин хитро подмигнул Рите:

– Нам с барышней извольте коньяку принести и закусок на Ваш выбор, Марго? – Володя вопросительно поглядел на бывшую одноклассницу. Она с радостью подтвердила заказ:

– Лимон не забудьте. – Когда Ильдар записал пожелания клиентов и удалился из переговорной, Субботин и Стальнова разразились смехом. Вечер обещал быть томным.

Глава 12. Обратная сторона луны

Москва, 2020 год

Яркий диск луны скрывался в дымке облаков. Огни соседних башен почти погасли, стояла тёмная морозная ночь. Субботин словно загипнотизированный наблюдал из огромного панорамного окна «башни федерации» за свечением спутника земли вот уже целых два часа. Он уютно завернулся в белое, пахнущее «лимонной свежестью» одеяло и лежал не двигаясь. Рита, чьи пепельные пряди были разбросаны по подушке, беспокойно ворочалась рядом. Сон не шёл к ним обоим. Володя отчётливо понимал, что, если об их с Маргаритой интрижке узнает его жена или, что ещё хуже, Шторм, это поставит точку сразу в двух браках. Диджей покрепче свернул «кокон» из перины вокруг себя:

– «Меня словно болезнь поразила. Тело болит. Чую, готово оно предать меня и перестать быть живым вовсе. Но тело – одна беда. А что делать, если разум умер? Может, ноги, потому и передвигаются плохо, что уже никуда идти и вовсе нет никакого смысла» – чем чернее была ночь, тем мрачнее становились мыли Субботы. А ноги подводить Володю стали часто: то с лестницы чуть не навернётся, то плечо едва не выбьет, практически снеся собой стеллаж. Крошечная частичка его души даже надеялась, что тайное станет явным и он сможет обрести свободу, в том числе от денег отца.

Счастливым финансы его не делали, а только сковывали прочной цепью с Марией Романовской. Отец несмотря на то что невестка была не из самой обеспеченной семьи, очень радовался такой «удачной» сделке. А всё по причине благородного происхождения девушки, хотя и не только это послужило причиной одобрения «выбора» невесты сыном. Её далёкая родственница была одной из фрейлин императрицы, и тому факту свидетельствовали неоспоримые подтверждения. Сама госпожа Романовская никакого значения корням не предавала, а вот её мать… Матушка Марии – Ольга Алексеевна, наделена от рождения великолепным вкусом и напрочь лишена какого-либо сочувствия к окружающим. Отец Володи – Владимир Григорьевич, напротив, человек с широкой душой из глубинки. Приехал покорять столицу ещё в восемнадцать с весьма ветреными карманами, но с сердцем, полным надежд. Субботина старшего вполне можно было назвать классическим «нуворишем». Ни вкуса, ни благородного происхождения. Зато сколотить капитал ему помогла деловая хватка, интуитивное понимание рынка и природная изворотливость.

Володя же с детства страдал. Сначала от того, что вместо вожделенной гитары его водили на бокс, потом из-за поступления на экономический факультет вместо музыкальной академии, а венцом терзаний стал развод родителей. «Новые мамы» часто мелькали в каменном трёхэтажном коттедже Субботиных, и Володя решил бывать в отчем доме как можно реже, пытаясь заглушить свою печаль в объятиях подруг.

Сын раздражал отца ночными поездками по городу и в одни роковые выходные две тысячи четырнадцатого года Володя отправился развевать тоску в Санкт-Петербург к приятелям-музыкантам. Поездка удалась, алкоголь лился рекой, а сама компания мечтателей о великой славе на музыкальном поприще перетекала с одного квартирника на другой. Впрочем, у самых успешных из них были концерты в небольших клубах. Возвращаться к нудящему отцу Субботину младшему не хотелось, и он до последнего оттягивал этот момент. В последний день пребывания в Северной столице, покидая клуб после отыгранного с друзьями концерта, один из участников временной группы предложил совершить невероятное: угнать случайную машину, оставить её в указанном пункте назначения, и кто придёт первым – тот забирает приз. Трофеем являлся загадочный предмет с автографом одного из их кумиров. Откуда он был добыт, «игрокам» не сообщили. Володя находился в нужной кондиции и после некоторых колебаний согласился на авантюру. Воспоминания волной сожалений разбивались в пену вины, не давая Субботину уснуть.

Санкт-Петербург 2014 год

Володю нещадно штормило. Он преодолел наполненный сценическим дымом танцпол, лавируя между дышащими пивным перегаром людьми, и не без усилий отворил тяжёлую дверь мужского туалета. Холодная вода помогла немного прийти в себя и слегка протрезветь. Его клетчатая рубашка ощущалась шубой, жаркая духота клуба могла лишить чувств. Субботин скривил своему отражению хмурую улыбку, и, по привычке заправив волосы за уши, поспешил вернуться на улицу к друзьям.

Группа, которую они организовали всего за два дня для конкурсов каверов, представляла собой таких же парней в похожих рубашках и расстёгнутых зимних куртках. Их волосы были длиннее, чем у некоторых девушек, а ноги столь же нетвёрдо стояли на земле, как и у Володи.

– Ты готов? – хитро прищурился самый старший из них, обращаясь к Субботину. Остальные нервно переминались ноги на ногу. Володя неуверенно кивнул:

– Вроде да, – заметив, как потемнело лицо старшего товарища, Субботин быстро добавил: – готов, я готов.

Старший, известный как Кова, крепкий парень с кривоватым носом, удовлетворённо улыбнулся и чуть сильнее чем нужно хлопнул и без того шатающегося Володю по спине:

– Молодец, такие вещи нужно совершать в жизни, а то и глазом моргнуть не успеешь, как сольёшься с толпой этих безмозглых зомбаков. Дом-работа-дом, да пелёнки с дерьмом. – Кова ощерился, а Субботин неосознанно отступил, испытав к нему отвращение, но высказаться не рискнул.

– Тогда за дело? – вопрос старшего был скорее риторическим. Морозный воздух понижал согревающий градус в крови Володи и его начало немного потряхивать, и не только от холода. Страх липким потом пролился вдоль позвоночника. Субботин метнул взгляд на подельников и хотел было уже заявить о своём отказе. Чёрт с призом, с друзьями, которых он видит от силы раз в год. Получить статью за угон не хотелось, да ещё и садиться за руль, будучи пьяным, не сулило ничего хорошего. Володя откашлялся и тихо проговорил:

– Кова, знаешь…, – продолжить он не успел, в кармане джинсов завибрировал мобильный. Звонил отец, уже в третий раз за вечер. Субботин, увидев высветившийся на дисплее номер отца, гневно рыкнул. Сбросив вызов, Володя спрятал сотовый.

– Володь, ты что-то хотел сказать? – в голосе старшего звенел металл. Суботтин отрицательно помотал головой, и, стиснув зубы, отказываться от смутной затеи не стал.

Афёра шла как по маслу. Незапертый автомобиль обнаружился ещё в ближайшем дворе, какой-то бедолага забыл заблокировать двери. Ликуя, Володя огляделся, и, не заметив никого вокруг, нырнул в салон автомобиля. На голову он предварительно натянул капюшон, и его тень неплохо скрывала лицо злоумышленника. Отец разбогател на сети автомастерских, и пусть это ремесло и претило музыкальным струнам души Субботина, кое-чему научиться всё же успел. Неудивительно, что он был единственным в компании, сумевшим завести двигатель без ключа. Старенькая «Нива» недолго противилась взломщику, мотор громко загудел. Володя торжествующе рассмеялся, и, выжав сцепление, поставил первую передачу. Правая нога опустилась на педаль газа. Субботин взял курс на Новый порт. Машин на дороге встречалось немного, ветерок, проникавший внутрь автомобиля сквозь открытое окно, не давал Володе разомлеть от тепла. Со скоростью угонщик старался быть осторожным, чтобы не привлекать внимания автоинспекторов. Пропустив нужный поворот, Субботину пришлось ехать через центр, что было весьма опасно.

Трафика почти не было, а когда он приблизился к Театральной площади, она и вовсе оказалась пустынной. Взявшийся, словно ниоткуда туман, ухудшал видимость. Напрягая зрение, Володя настороженно вглядывался вперёд. Препятствий он не видел и не дожидаясь зелёного света резко тронулся с безлюдного перехода. Глухой удар о капот послышался чем-то нереальным. Субботин не нашёл в себе сил выйти из машины. Опустив стекло, он выглянул и посмотрел вниз на дорогу. Под колёса «Нивы» угодила девушка. Безуспешно пытаясь сосредоточиться, Володя оглядел сбитую незнакомку. Тёмные волосы разметались в стороны, глаза были закрыты. Кажется, он заметил кровь. Главное, грудная клетка поднималась и опускалась. Похолодев от ужаса, Субботину показалось, что прошла целая вечность, пока он рассматривал пострадавшую, и, испуганно поглядев в зеркала, отразивших всё ещё странно пустую дорогу, он покинул место аварии.

Дрожащими пальцами незадачливый угонщик вцепился в руль, как в спасательный круг. До Нового порта Володя не доехал. Плача впервые с развода родителей, Субботин судорожно набирал номер единственного человека, который мог бы ему помочь:

– Что? Соизволил перезвонить, паршивец?! – взревел Владимир Григорьевич, едва сын успел услышать первый гудок.

– Пап…, – севшим голосом начал Субботин, и по-детски всхлипнув, продолжил: – я влип, я серьёзно влип.

Ту страшную ночь Володя пережил на диване одного из старых друзей отца. Виктор Романовский не виделся с Владимиром Субботиным добрых десять лет. Они, конечно, как и положено давним друзьям, поздравляли друг друга с праздниками, но полноценной дружбы поддерживать уже не могли. За окнами старой питерской квартиры, скорее всего, бывшей коммунальной, пробивался лунный свет. Володя, лежал на животе под флисовым пледом и положив голову на подлокотник дивана, тоскливо смотрел в ночное небо.

– Кхм… Володя? Ты не спишь? – хриплым шёпотом позвал Субботина женский голос. Он перевернулся на спину, и, приподнявшись на локтях посмотрел в тёмный дверной проём. Свет не горел, но кроме дочери Романовского, больше его позвать среди ночи было не кому.

– Не сплю, какой там, мне дома хана, – вяло отозвался Володя и снова лёг. Муки отступали задний план, как только он представлял разгневанное лицо отца. Девушка вошла в комнату, мягкий ковёр заглушал её шаги. Она опустилась возле дивана на колени, так чтобы можно было рассмотреть лицо Субботина в темноте. Маша робко убрала прилипшую ко лбу Володи прядку:

– Я невольно подслушала разговор папы с твоим отцом… Мне так жаль, – она немного помялась и предложила: – может тебе и вовсе пока в Питере пожить?

Субботин недоумённо взглянул на практически незнакомую ему девушку:

– Если ты подслушала разговор, то просто не понимаю тебя. Разве тебе не положено презирать, таких как я? Виктор Матвеевич всю жизнь борется… с подобными мне. А, может, я действительно плохой человек. – Мария закусила губу и чуть склонила голову. Ей катастрофически не везло в сердечных делах. Романовской было безразлично, сбил он кого-то, была ли угнана машина. Для себя она всё решила, как только увидела на юбилее отца не слишком улыбчивого мальчика, донимавшего гитаристов из нанятого для выступления ансамбля. Мечта крепла с каждым годом, а преследование сына Субботина в социальных сетях превратилось в настоящее наваждение. Она и представить не могла, что Володя просто обрушится ей на голову среди ночи, да ещё растерянный и беззащитный.

– Каждый может оступиться… Я тебя не презираю. Папа мне не откажет, если я попрошу… тебе помочь. – Дыхание Маши участилось, а сердце Субботина замерло. Утешение и помощь – это как раз то, что было ему необходимо как воздух в тот момент.

Москва, 2020 год

Сумрак ночи развеял незаметно подступивший рассвет, и Володя с головой укрылся одеялом, прячась от света.

– Ты как вампир, – посмеялась над Субботиным Рита, пытаясь пробраться к нему под одеяло. У неё было отдельное, Володя делить ни с кем своё укрытие от внешнего мира не желал. Её губы нежно коснулись щеки диджея и Стальнова невольно поморщилась:

– Кому-то не мешает побриться… ты же не спишь, я вижу. – Рита положила голову на плечо Субботина. В ответ, вместо «доброе утро», раздалось глухое и отрывистое:

– Я в душ. – от холода в голосе Володи Стальнова вздрогнула и предприняла последнюю попытку растопить ледяную стену, возникшую между ними:

– А, может, я с тобой? – Маргарита откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Субботин даже не обернулся и молча удалился в ванную. Стальнова обиженно закусила губу и смахнула непрошеную слезинку, одиноко скатившуюся по бледной без румян щеке. «Сволочь. Хуже Шторма» – расстроенно подумалось Рите, и, вспомнив о муже, её обуял ужас. Что ей теперь делать и как себя вести, она не имела ни малейшего понятия. Стальнова поднялась с постели, и, подобрав одежду с пола, начала одеваться. Из ванной всё ещё доносились звуки льющейся воды. Плюнув на гордость, Маргарита прошла на кухню. Апартаменты, снимаемые Володей, были похожи на квартиру, подготовленную к продаже. Чёрно-белые тона, натёртые мастикой полы и полированные мраморные столешницы. Никаких личных вещей, говоривших о том, что здесь остаётся человек больше чем на одну ночь, не было. Рита провела по гладкости мрамора рукой и ей отчаянно хотелось его расколоть. Блестевшая огромная кофемашина отвлекла от разрушительных мыслей. Приблизившись к аппарату, Стальнова свела к переносице аккуратные светлые брови: агрегат был рассчитан на профессионалов. Распространяя вокруг себя аромат бергамота, Володя вошёл в кухню. Одетый в простую белую футболку и джинсы он прошлёпал босыми ногами к Маргарите. Субботин заметил замешательство подруги:

– Сам сейчас сделаю, посиди пока, – тон звучал несколько дружелюбней, чем пятнадцать минут назад, и, возможно, потеплел на пару градусов. Рита послушно опустилась в кресло у окна. Наблюдая за тем, как ловко Володя справляется с приготовлением кофе, Маргарита всё же задала терзавший её всю ночь вопрос:

– И что теперь будет? – Стальнова спросила Субботина ровным голосом, но дрожащие пальцы выдавали волнение. Она скрестила руки на груди, стараясь унять дрожь. Володя ответил, не оборачиваясь:

– Ничего. Я с Машей, ты со Штормом. Все счастливы, – последние слова прозвучали так, словно Субботин объявлял о чьей-то смерти. Для него, в некотором смысле так и было. Маргарита выпустила воздух сквозь сжатые зубы. Ей очень хотелось закурить.

– Молока нет, – оповестил Стальнову Володя и грохнул перед ней высокую кружку с чёрным кофе. Рита вздрогнула и подняла взгляд на Субботина. Угадать эмоции по его лицу было сложно, но в глазах читалась некоторая решимость. По крайней мере, Володя с выбором определился точно. Маргарите оставалось только последовать его примеру. Жизнь продолжалась, пусть и не так, как хотелось бы Стальновой.

Глава 13. Истина в вине

Москва, 2020 год

Больше слякоти и временного отсутствия автомобиля Зимушкин не любил только понедельники. Он был твёрдо уверен – начало рабочей недели придумал сам дьявол. В офисе вновь звучало Free FM, мораторий на волну 99.9 был снят. Митя отстукивал по стулу карандашом одному ему известный ритм, и, подперев колючий из-за бороды подбородок, бездумно уставился в мигающий монитор, уже третий раз подряд, выдававший ошибку. Даже техника сопротивлялась работе. Зимушкину надоело созерцать экран перезагрузки компьютера. Откинувшись в офисном кресле, он отвлёкся от своего увлекательного занятия и поглядел на Майорова. Стол его друга и по совместительству коллеги прилегал практически вплотную к рабочему месту Мити. Сергей невидящим взором просматривал объявления о продаже недвижимости, а мысли его были заняты отнюдь не работой. Словно почувствовав на себе дружеский взгляд дружеский взгляд, Майоров вопросительно поглядел на Зимушкина:

– Ты на мне так дыру прожжёшь.

Митя в ответ хмыкнул:

– Зато ты обратил на меня внимание, а то скоро от твоего игнора сбегу и я, и твой компьютер.

– Ты пока сделку не закроешь, тебя Ваня никуда не отпустит, можешь не мечтать. – Сергей потянулся и завёл руки за голову. Настроения заниматься привычной рутиной не было. Зимушкину, пребывавшему в эйфории после удачного свидания с Майей, не терпелось поделиться впечатлениями с другом, но помня об их сложных «чувствах» (пусть они и были только со стороны Степновой) Митя решил для начала прощупать почву:

– Как там Саша? Ваши разорительные набеги на кофейню увенчались успехом? – В зелёных глазах Зимушкина читался неподдельный интерес. Майоров улыбнулся:

– Смотря что ты подразумеваешь под успехом, но в целом у нас всё неплохо, – сказав это наконец-то вслух, он почувствовал облегчение. Митя смешно сморщил лоб, и, вторя интонации коллеги, ехидно заметил:

– А что ты считаешь «неплохо»? Она согласилась выйти за тебя замуж, вы съехались, вместе полетите на Марс, решили завести собаку или опять просто пойдёте кофе дуть? Вы так нанесёте непоправимый урон плантациям кофе, Эфиопия не успеет пополнить запасы… – договорить Зимушкин не смог, на фразе «завести собаку» Майоров уже нахмурился, – ну что ты мне свои преждевременные морщины показываешь?

– У нас была собака… Ты же знаешь, – терпеливо, насколько это возможно, пояснил Сергей, – и к свадьбе тоже готовились. – Зимушкин прекрасно был об этом осведомлён, но, как всегда, в нужный момент забыл. Виновато почесав пятернёй рыжий затылок, он не стал долго грустить по этому поводу:

– Прости, запамятовал. А мы с Майей, похоже, теперь вместе, – заявил Митя без обиняков.

– Сразу с места в карьер, – лицо Майорова разгладилось. За друга он был рад. Да избавится от навязчивой Степновой, к слову, тоже. – То есть, в Дне святого Валентина уже нет необходимости? – осторожно выразил надежду Сергей.

– Ну а чего тянуть с такими новостями? И не надейся, всё равно организуем. Пусть все будут счастливы! – обрадовал друга Зммушкин. – Ты, кстати, не слушал воскресный эфир твоего любимого радио? У них Рита Сталь выступала, с новой песней, если эти сопли вперемешку с криком вообще можно песней назвать…

Проходящие мимо коллеги неодобрительно покосились на заболтавшихся ребят. Между бровей Майорова вновь образовались заломы:

– Ты теперь фанат Free FM? – не особо в это веря, поинтересовался Сергей. Митя пожал плечами:

– Попал в субботу на них, да и на следующий день свезло. Правда, странно, других диджеев, кроме их незыблемой троицы я не слышал.

– А у них были до этого, но команда вложила деньги в переезд, зарплату платить нечем было и всех распустили. Так сказать, до лучших времён. Есть там техник какой-то, ставит плейлисты вечером и ночью, – отозвался Сергей, – но скоро наберут команду. Зимушкин недоумевал:

– Они без выходных пашут? Мрак какой-то.

– Так! – подобно грому раздалось сверху, заставив менеджеров испуганно вздрогнуть. На стол Мити с грохотом упала тяжёлая папка. Ваня, рослый мужчина, с залысинами над высоким лбом, поочерёдно угрожающе сверлил взглядом то Майорова, то Зимушкина. Классический костюм начальника был измят.

– Займитесь уже договорами, сколько трепаться можно, – ещё раз недобро посмотрев на притихших подчинённых, Ваня направился к себе в кабинет. Митя шумно выдохнул:

– Ратников меня до инфаркта доведёт когда-нибудь своим рёвом. Ладно, Серёга, хорош меня отвлекать, – и, не обращая внимания, на возмущённого друга, открыл папку. Майоров оставил несправедливые обвинения без ответа и вернулся к просмотру объявлений.

Стрелки часов со скоростью черепахи медленно ползли к цифре «шесть». Степнова закончила с письмами, и заметив, что шеф начал собираться, воодушевилась. Вовремя уйти удавалось редко. Она разложила папки, сложила документы на подпись.

– До завтра, Майя, – не глядя на секретаршу, попрощался Ваня, и, схватив с вешалки куртку, вылетел из дверей приёмной. Степнова прошептала удающейся спине начальника «до свидания», скинула осточертевшие шпильки и натянула сапоги. Только она потянулась к своему пальто, как в приёмную заглянул довольно улыбающийся во все тридцать два Митя:

– Майечка, я видел, как Иван Дмитриевич ушёл, – неловко начал Зимушкин, но обычно тихая Степнова, в которой сарказм просыпался только рядом с ним, едко прокомментировала:

– Ах вот куда он делся, а я думала, улетел на швабре из окна. – Майя провела пальцами по начавшей зудеть шее. Зимушкин с притворной печалью произнёс:

– Такой мужик был хороший… иногда. Глупая нелепая смерть. – Степнова непроизвольно закатила глаза. Митя, не теряя энтузиазма, посоветовал:

– Не закатывала бы ты свои прекрасные очи так часто, а то гляди и обратно не выкатятся. – Майя фыркнула:

– Зато меньше неприятных людей видеть буду. – Она ещё раз поскребла по шее ногтями, оставив красные бороздки, протянувшиеся к выступающим ключицам. Зимушкин проследил за дейсвиями секретарши:

– Аллергия?

– Да, на тебя, – раздражение розовеющими пятнами расцветало на нежной коже девушки.

– Не чеши, выпей что-нибудь. А лучше, пойдём выпьем вместе, – наивно предложил кавалер. Степнова не сдержала смеха:

– Опрокинем по таблеточке антигистаминных? На брудершафт? – Митя нисколько не смутился:

– Можно, а потом запьём вином. – Майя неодобрительно покачала головой:

– Врач от бога. Да и сопьёмся мы так скоро, – помявшись, Майя всё же решила надеть пальто, даже из-за Зимушкина она задерживаться не хотела.

– Не сопьёмся, не боись. Мы же просто для блеска глаз, – не сдавался Митя, – если не хочешь никуда идти, – продолжил он, – то мы можем устроить свидание прямо на офисной кухне.

– Ты неправ, – заявила Степнова, – я очень даже хочу пойти, – она схватила пальто, – домой! – И оттолкнув от дверей разинувшего в изумлении рот Митю, вышла в общий зал офиса. Зимушкин поспешил за ней:

– Давай всего на пятнадцать минут задержимся, у меня шардоне с собой, а?

– Я пью кьянти или совиньон, не судьба, – Майя сделала ещё одну тщетную попытку отказаться от незапланированного свидания. Зимушкин, уже закусивший удила, не отступал:

– Так я как раз перепутал, не шардоне, а совиньон! Ну же, смотри, никого в офисе. А я потом провожу тебя, – Митя не отрываясь всматривался в лицо девушки, его зрачки были расширены. «Либо он объелся булочек с маком, либо и правда влюбился» – отметила про себя Степнова и сдалась в очередной раз:

– Полбокала, пятнадцать минут, и ты меня не провожаешь. – Зимушкин обрадованно закивал:

– Идёт, я сейчас достану вино из холодильника. – Майе ничего не оставалось, кроме как вернуть пальто на вешалку и проследовать за неугомонным коллегой на кухню.

Митя расставил на столике у окна не только бокалы и бутылку совиньон-блан, но и сырную тарелку, открыл коробку конфет. Раздобыл где-то небольшую белую свечу в стеклянном подсвечнике. Он похлопал себя по карманам в поисках зажигалки. В офисе курение не приветствовалось, но огниво всегда было при нём. Спустя несколько секунд пламя свечи причудливо отбрасывало тень на пластиковый стол. Дрожащий огонёк отражался в винных бокалах. Степнова закусила губу, осматривая подготовленные ухажёром угощения. Его романтический настрой постепенно передавался и ей. Любовь, источаемая Зимушкиным, невольно ассоциировалась у неё с вирусом, заражавшим организм Майи, поэтому, как и в случае общения с больными ОРВИ, близко к себе подпускать коллегу она не желала, несмотря на зарождавшуюся в сердце искорку надежды, что именно с Митей у неё всё может получиться. Степнова в очередной раз поскребла острыми ногтями по изгибу шеи. Зимушкин с задумчивым видом плеснул белого вина сначала девушке, а потом и себе, удивительно ровно наполнив бокалы точно наполовину.

– Спасибо, глаз-алмаз, – уголки губ Майи дрогнули, и она взяла свой бокал, не удержавшись, вдохнула аромат. Выбор Мити не подвёл, пахло чудесно. Зимушкин приподнял свой и отсалютовал Степновой:

– За любовь? – подмигнул Митя и секретарша улыбнулась. Звон бокалов смешался со смехом пары. Какое-то время, куда больше чем оговорённые пятнадцать минут, они болтали о всякой ерунде. Потом лицо Мити приобрело непривычное серьёзное выражение. Внимательно поглядев на Майю, он решился задать вопрос:

– Слушай, конечно, неловко такое спрашивать, но всё же… Как так получилось, что балетная карьера оборвалась? – Зимушкин давно хотел восполнить этот пробел знаний о жизни Степновой. Улыбка словно стекла с губ бывшей балерины. Она обхватила пальцами одной руки ножку бокала, а пальцами второй опять почесала зудящую кожу. Сделав большой глоток вина, девушка ответила:

– Ничего интересного, поверь. Возвращалась с репетиции в четырнадцатом году, зимой, и меня на театральной сбил какой-то придурок. На старой «Ниве», – она невесело улыбнулась и продолжила: – правда, что это была именно «Нива» мне сообщили уже потом, когда в моей ноге торчали металлические прутья, выбившие меня сначала из театра, а потом и из балета. Представляешь, автомобиль-то был угнан, я, можно сказать, остановила преступника… такой ценой. – Сожаления в голосе Майи слышно не было, зато угадывалась злость. Всегда горячие ладони Мити похолодели. В две тысячи четырнадцатом году, когда он пережил разрыв с Алисой и уговаривал бывшую жену, Симу, оставить его в покое, машину Зимушкина увели из двора дома. В тот, определённо в один из худших вечеров в его жизни, он увлечённый продумыванием монолога, который он должен будет озвучить Симе в её (некогда его) квартире, забыл щёлкнуть кнопкой на брелоке сигнализации. И это стоило ему автомобиля. Вскоре брошенную «Неву» обнаружили недалеко от Фонтанки, у Старокалинкина моста. А ещё Зимушкину рассказали, с напускной неохотой, что на его автомобиле сбили девушку. Митя судорожно сглотнул, вспоминая тот случай и картинка в голове сложилась, правда, весьма печальная. Взвешивая, стоит ли говорить Степновой об этом, он запустил руку в свои рыжие кудри и набрав в грудь воздуха, выпалил:

– Это была моя машина. То есть, не я был за рулём… Э-э-э, – Зимушкин заметил как округляются от удивления и без того огромные глаза Майи. От нервов у него запершило в горле. – Я хочу сказать, – продолжил он, – мою «Неву» как раз тогда угнали, и мне очень жаль, правда. Позже узнал, что это урод-водитель сбил кого-то. Не представляю, как ты справилась… – не дожидаясь окончания фразы коллеги, Степнова, словно подхваченная вихрем, вскочила со стула и бегом устремилась в приёмную. Натягивая на ходу пальто, девушка быстрым шагом направилась к выходу из офиса. Чуть помедлив и забыв про верхнюю одежду, за ней выбежал Митя. В проёме сдвигающихся дверей лифта он заметил заплаканное лицо Майи. Зарычав с досады, Зимушкин остервенело жал на кнопку вызова второй кабины, которая, к счастью, прибыла довольно быстро.

Холодный морозный воздух не остудил пылающий гнев Степновой, и она как никогда быстро шла к метро, иногда переходя на бег. В её голове царил белый шум, слёзы жгли глаза. Ослеплённая яростью, обидой на саму себя, да и на весь мир, она не заметила несущегося на переходе в её сторону автомобиля.

– Майя! Стой! – окликнул девушку знакомый голос, охрипший от волнения. Буквально за секунду до столкновения с неизбежным, рука Мити обхватила Степнову за талию и дёрнула хрупкую фигуру Майи на тротуар.

– Сумасшедшая! А если бы я не успел? И ты, чёрт возьми, опять из-за меня под колёса бы попала! Боже…, – Зимушкин прижимал к себе бывшую балерину так крепко, будто боялся, что она сможет растворится в воздухе и исчезнуть вовсе. Майя всхлипнула:

– Спасибо… прости.

Митя провёл носом по макушке девушки, вдыхая запах её сладких духов, и прошептал:

– Это ты меня дурака прости, всё потому, что я кретин шесть лет назад дверь машины не закрыл…, – горько произнёс Зимушкин. Степнова развернулась в его руках и попыталась заглянуть в заблестевшие из-за скопившейся влаги глаза Мити:

– Но тогда бы мы и не встретились, верно? – Зимушкин молча поцеловал Майю, чувствуя вкус её солёных от слёз губ. Зудящие пятна с шеи Степновой постепенно сходили, уступая место молочной белизне её кожи.

Глава 14. И грянул Шторм

Москва, 2020 год

Субботин сосредоточенно всматривался в лицо сидящей напротив него Таер сквозь поднимающийся пар от чашки американо. Чёрный кофе нисколько не бодрил и не приводил в чувство заторможенного Володю, но обеспечил диджею утреннюю тахикардию. Тук-тук-тук. Сердце словно норовило пробраться сквозь преграду из костей, мыщц и кожи. Широкая ладонь Субботы легла прямо над бешено стучащим органом, стараясь привести сердцебиение в норму. Он продолжал разглядывать лицо Саши, на котором всё чаще появлялось мечтательное выражение. Да и сама радиоведущая стала более весёлой и гораздо меньше реагировала на выпады со стороны Володи. Невидимая броня защищала Александру от выводивших её раньше обидных слов коллеги. О причине возникновения этой брони Субботин догадывался и эти самые догадки зарождали в нём ревность. Он заметил, как в красивых глазах Таер отразился блеск, волосы обычно в беспорядке разбросанные по плечам, теперь были собраны в аккуратный хвост, а губы пусть едва заметно, но тронуты помадой. Нежная, но свободная, с пылающим сердцем, жаждущим справедливости и мира во всём мире девушка отныне была больше не его. Ни любовницей, ни другом. Разрушил он это сам своими же руками. О Рите Володя и думать не хотел, точнее, не мог. Стоило Саше вновь появиться на горизонте, как мысли о других женщинах заглушались.

– Ты теперь шаманом заделался, да, Володь? – с невинной улыбкой поинтересовался Слава. Он крутился из стороны в сторону на кресле и пребывал в приподнятом настроении. Стычки между Таер и Субботой стали происходить всё реже, что не могло не радовать Молчанова. Володя недовольно поглядел на коллегу и только сумел ответить вопросом на вопрос:

– Почему шаманом? – взгляда от девушки Субботин не отрывал. Слава хитро сощурился и подался вперёд:

– А разве ты не таинственные знаки судьбы хочешь угадать в паре? О, конденсат американо без сахара, помоги мне узреть своё будущее! – Молчанов, дурачась, накинул на голову капюшон чёрной худи и начертил в воздухе непонятные символы. Иммунитет Александры против Володи на Славу не распространялся. Младший диджей был лишён всякой протекции, поэтому Субботин себя сдерживать не стал:

– Сейчас я предскажу твоё будущее, – не предвещающим ничего хорошего голосом пообещал Володя и стукнул Молчанова по голове свёрнутым в трубочку журналом, как непослушную собаку.

– Ай! Ошалел, Субботин? На тебя так проведённая ночь с Ритой Сталь повлияла, что весь разум отшибла? – Слава потирал пострадавший затылок и на всякий случай отодвинулся от Володи подальше. Саша, одно ухо которой было занято наушником, до новости о «ночи с Ритой Сталь» даже не собиралась вникать в их перепалку. Таер оторвалась от составления плейлиста и растерянно взглянула на Субботина:

– Так ты с Ритой теперь? – спросив Володю, она стянула с себя наушники и положила их на стол перед собой. Субботин зло сверкнул глазами в сторону Молчанова, и, гордо задрав волевой подбородок, с вызовом ответил:

– А что? Это сейчас имеет значение? – В душе, разумеется, он надеялся услышать, как в Саше проснётся ревность, которая ему обычно как раз и не давала покоя, но к его большому разочарованию, Таер только спокойно проговорила:

– Если это правда, то, надеюсь, она в курсе, что ты женат. Рита только недавно вышла замуж за Шторма. Уж не знаю, насколько крепок их брак, но прошу, не навреди ей. – На губах девушки запечатлелась горькая улыбка, адресованная скорее не видящей её Стальновой, чем Володе. Сам же Субботин только успел открыть рот, чтобы оправдать уязвлённое самолюбие очередной колкостью, как Таер поднялась с места и вышла из студии. Слава, по привычке вжавшийся в спинку кресла, выставил перед собой раскрытые ладони, призывая Володю к миру:

– Ну ведь дело говорит, сколько можно головы девушкам морочить, сначала со своей бы башкой разобрался… – Смятый лист бумаги угодил Молчанову ровнёхонько в лоб, оборвав этим самым его нравоучения. Субботин тоже подорвался с места, схватил кожанку и вылетел из студии прочь, оставив Славу одного. Впрочем, Молчанов не имел никаких возражений. Подобное поведение его коллег становилось весьма обыденным.

Володя, вот уже как пять лет бросивший курить, отправился на поиски сигарет. Разжившись заветной пачкой, он прошёл к соседней башне и заняв своё место в дымящей толпе тоже поспешил затянуться. Едва он успел сделать пару затяжек и чуть не закашляться сигаретным дымом, как его телефон завибрировал, уведомляя о новом сообщении в чатбоксе:

– «Привет, ты занят? Мне нужна твоя помощь», – получить весточку от Риты Субботин точно не ожидал. Он непроизвольно нахмурился и ответил, решив пропустить обмен любезностями:

– «Слушаю», – меньше, чем через десять секунд, Стальнова отправила ещё два сообщения подряд:

– «Он знает. Залез в мой телефон. Слушать объяснений не желает». «Что делать?». – Единственное, что хотелось сделать Володе, так это послать Маргариту с её мужем ко всем чертям, но если Шторм правда видел их переписку, то и номер Субботина он тоже заметил. Возможно, даже знает, кому он принадлежит. А также, наверняка прочёл множество сожалений с описанием подробностей произошедшего. Это, в свою очередь, могло означать рождение нового врага, что с лёгкостью мог потопить все мечты Володи, а то и чего похуже сотворить. Недокуренная сигарета была размозжена в уличной пепельнице. Субботин направился обратно в «золотую башню».

Не дойдя до студии, в лифтовом холле тридцатого этажа у него вновь завибрировал сотовый. На этот раз дольше, с многократным повтором. Раздражённо выудив смартфон из кармана, Субботин коротко взглянул на экран – звонила Мария. Нехотя, но Володя всё же нажал на значок с «трубкой»:

– Да. – Сухости голоса диджея могли позавидовать барханы Сахары. На том конце провода, словно собираясь с духом шумно вдохнули, и жена Субботина чётко и отрывисто произнесла всего четыре слова:

– Я от тебя ухожу. – Выдох.

Володя опешил:

– Не понял? В смысле?

– В прямом. С меня хватит, я уже собрала вещи, ты свободен. – Такой решимости Суббота почти никогда от неё не слышал. Кроме той самой чёрной ночи, когда Романовская предлагала ему пожить в Петербурге.

– Но почему? – продолжал недоумевать Володя, чувствуя себя невероятно глупо. Мария была девушкой образованной и обладала довольно высоким интеллектом, но когда дело касалось Субботина, то, казалось, теряла рассудок. В этот раз всё по-другому.

– Отпускаю тебя, живи счастливо. И я тоже хочу быть счастливой, а не измождённой вечным ожиданием тебя, поглощающей тонны вранья, которым ты меня ежедневно кормишь, – Романовская ещё раз выдохнула. В трубке раздалось сопение, потом Мария посоветовала: – Встретишь ту самую, не упусти, не поступай с ней так, как со мной. Удачи. – Гудки. Субботин отнял мобильный от раскрасневшегося уха, к которому Володя сильно прижал трубку. Уже второй раз за день, он выслушивает непрошенные напутствия. – «Да что же, чёрт возьми, происходит?! Может, я ещё сплю?» – отчаянно понадеялся Субботин. Никакой радости от ухода жены, к своему удивлению, он не испытал. Вернувшись в студию, он с разочарованием обнаружил, что Таер ещё не вернулась, да и Молчанов куда-то пропал. В пустом пространстве гулял сквозняк. Володя скрипнул зубами от досады. Сотовый снова привлёк себе внимание поступившим сообщением. Мобильный Субботин всё ещё сжимал в руке. – «Если меня ждёт опять плохая новость, клянусь вселенной, я разобью его об стену», – договорился сам с собой диджей, и, смирившись с судьбой взглянул на экран:

– «Поможешь?», – упрямая Маргарита не отставала.

«Переписки надо вовремя удалять», – мелькнуло в уже успевшем устать за это утро сознании Субботина. Володя, осознавая, что иначе он будет полным козлом, всё же ответил Стальновой:

– «Да, жди», – он обязательно поможет ей, когда выяснит, в чём именно будет заключаться его помощь.

На кухне агентства элитной недвижимости «Golden Tower Group» собрались почти все сотрудники фирмы, за исключением Вани. Адик что-то шепнул Майе, показывая на кипу цветных бумажек в руках Зимушкина. Девушка издала тихий смешок, прикрывая рот ладошкой. Не заметивший реакции коллег, Митя, который добился всё-таки от шефа согласия на организацию праздника, радостно потрясал в воздухе распечатанными листовками:

– Ребята из типографии на тридцать четвёртом помогли распечатать! Смотрите какие красивые! – Глянцевые объявления формата A4 радовали глаз нежным розовым цветом и пестрели красными сердечками. Сергей, смотря на всю эту красоту только обречённо улыбнулся, понимая, что отделаться от «вечера свиданий» у него не получиться, Зимушкин ему этого не простит. Майоров хлопнул друга по плечу и одобрительно кивнул:

– Молодец, красивые получились, – покривил душой Сергей, и, отвернувшись к кофеварке, подумал о том, что ему не помешала бы поддержка. Задумавшись, Майоров пролил кофе на столешницу. Митя, заметив оплошность друга, легонько ткнул локтем Сергея в тощий бок и хмыкнул:

– Что, не выспался? И кто же был причиной твоей бессонницы? – Майоров сердито развернулся к Зимушкину и увидел, как тот весело подёргал бровями, делая недвусмысленный намёк. Сергей подумал, что безопасней сейчас просто покинуть кухню, а то они опять привлекут внимание шефа своей увлекательной беседой. Адик, словно подслушав мысли коллеги, быстро ретировался.

– Ты! – отпихнул в сторону друга Майоров, направляясь к своему рабочему месту, и беззлобно бросил напоследок: – только о тебе всю ночь и думал, отвали, – но хохочущему Мите Сергей бы ни за что не признался, что на День всех влюблённых он очень хотел бы пригласить Алю.

Майя, молча наблюдавшая за подколами Зимушкина, мягко обратилась к Мите, нежно прикоснувшись к его руке:

– Зачем ты к нему цепляешься? Он же и так переживает, лучше оставь его, – проведя пальцами по тыльной стороне ладони Зимушкина в последний раз, Майя поставила свою чашку в раковину. – «Запас ромашкового чая на исходе, нужно будет подкупить, особенно учитывая напряжённую ситуацию в офисе», – Майя мысленно поставила галочку в списке покупок. Митя, которого насторожила такая забота со стороны секретарши к его другу, уже не таким весёлым голосом поинтересовался:

– С чего такое беспокойство? Он мне ещё спасибо скажет, если мой план сработает, – Зимушкин допил остатки зелёного чая и тоже сунул кружку в мойку. Степнова, успевшая вымыть свою чашку, молча ополоснула и кружку Мити, хоть её такая наглость со стороны коллеги не слишком обрадовала. Расставив посуду в сушилке, Майя не преминула полюбопытствовать:

– А что за план? – Такой наивный вопрос вновь привёл Зимушкина в игривое настроение. С опаской глядевшись по сторонам и убедившись, что они со Степновой в кухне остались одни, он коротко чмокнул девушку в губы. Она лишь растерянно захлопала ресницами.

– Надёжный план, поверь. Как швейцарские часы, – заверил Майю Зимушкин и добавил: – в пятницу всё узнаешь. – Митя обвил руками тонкую талию своей пассии. Степнова, не разрывая объятий, покачала головой:

– Что-то мне уже страшно, – и она вздрогнула, практически вырвавшись из кольца мощных рук Зимушкина, услышав громогласное:

– Майя! Я тебе звоню уже пятнадцать минут! Опять телефон не взяла с собой? Хватит чаи гонять! – Разозлённый Ратников оглядел встревоженную парочку, уперев руки в бока. Степнова, залившаяся стыдливым румянцем, тихо проговорила:

– Извините, Иван Дмитриевич, уже бегу! – Майя поспешила вслед за удалившимся в приёмную начальником, звонко процокав острыми шпильками по ламинату. Нисколько не смутившийся Зимушкин вдохнул оставленный Степновой шлейф духов, и, растянув губы в улыбке самого счастливого дурака на свете, вернулся к своему столу.

Володя, набрав в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, переступил порог дирекции Чатбокса. То, что он собирался сделать, больше походило на самоубийство, чем на помощь Рите. О встрече договориться было практически невозможно, учитывая занятость Петра Шторма. Субботин просто решил в который раз испытать свою судьбу и без какой-либо предварительной записи вторгся в приёмную директора.

– Добрый день. Пётр Матвеевич у себя? – деловито поинтересовался Володя у блондинки, сидящей за стойкой ресепшен. Девушка лет двадцати пяти натянула на пухлые губы профессиональную улыбку и вежливо спросила:

– Здравствуйте, а Вам назначено на сегодня? – Володя только отрицательно помотал головой в ответ. В глазах девушки мелькнул неподдельный интерес, и она почти искренне посочувствовала незнакомцу:

– Тогда боюсь, к Петру Матвеевичу Вас пустить не могу. Может быть, Вас записать к нему на приём? Но хочу предупредить, ближайшее окно только через три месяца…, – Субботин ожидал столь логичный поворот беседы, а потому решил прибегнуть к проверенному методу: нужно просто очаровать девушку. Он облокотился на стойку и до него донеслись звуки знакомой рекламы 99.9 FM. – «Так даже ещё проще», – обрадовался Володя и одарил своей широкой улыбкой секретаршу Шторма, демонстрируя прекрасную работу стоматологов. Блондинка заворожённо смотрела в глаза Володи, её пульс участился.

– Как Вас зовут? – бархатным голосом осведомился Субботин. Секретарша едва не поперхнулась воздухом:

– Александра… – протянула девушка и не заметила, как тень прозрачной вуалью легла на лицо Володи, но правда, всего на мгновение.

– Сашенька, а Вам нравится Free FM?

Таер хихикая вышла из лифта вместе с Сергеем. Майоров, обняв Алю со спины, продолжал свой рассказ:

– А потом как грохнет папку на стол! Так я ещё и виноватым остался, Зимушкин со мной до вечера не разговаривал, а это для него абсолютный рекорд…

– Сплетничаешь, друг мой? – притворно сердитый тон Мити оборвал смех пары. Таер испуганно ойкнула, заметив, как коллега Сергея, стоявший у доски объявлений с какими-то розовыми листовками, повернулся в их сторону. Худенькая девушка рядом с ним едва достававшая до доски, прикрепляла кнопками объявление. Майоров только развёл руками:

– Не давай повода, и сплетен не будет. – Аля, бросив хитрый взгляд на Майорова, спросила:

– А что они там развешивают? – Оскорблённый до глубины души Зимушкин отреагировал моментально:

– Больше двух, барышня, говорят вслух! Да будет Вам известно, милейшая, в эту пятницу наш офис устраивает «вечер свиданий» в честь Дня святого Валентина. Так что, если Вас зовут Валя или Вы влюблены, добро пожаловать четырнадцатого февраля к нам, – Майорову, покрасневшему до корней волос, очень захотелось пнуть друга. Таер, вопреки ожиданиям Сергея, громко расхохоталась, вызывая улыбку и у Мити, и у отвлёкшейся от листовок Майи. Аля, справившись со смехом, серьёзно кивнула Зимушкину:

– Я, конечно, не Валя, но приду, – Майоров удивлённо посмотрел на девушку, его сердце ликовало. Жаль, радость собравшихся в коридоре пар длилась недолго. Двери офиса Чатбокса распахнулись с такой силой, будто их заставил открыться начавшийся за стеной ураган. Яростным вихрем в холл вылетел Субботин, из его разбитого носа сочилась кровь, липкими ручейками, стекавшая на некогда белоснежную футболку. Степнова испуганно охнула и прижала ладони к лицу. Зимушкин просто уступил молодому человеку дорогу. Александра и Майоров разинули рты, с невероятно похожим выражением лица провожая взглядом обозлённого Володю. Субботин заметил замершую Таер и буркнул:

– Чего уставилась? Я идиот, пошли работать, – и с этими словами направился в студию. Аля подтвердила:

– Идиот, действительно. Ничего нового, – она невесомо коснулась губами щеки Сергея и с сожалением толкнула стеклянные двери Free FM.

Молчание поражённого стремительными событиями Мити продлилось недолго:

– А у нас всё веселей и веселей, я смотрю, – нахмурившись, он произнёс: – надеюсь, этот псих в пятницу к нам не заявится. – Майоров был полностью с ним солидарен.

Глава 15. День всех влюблённых

Москва 2019 год

Переезд в Москву Сергею дался легче, чем Але. Кипера пришлось оставить тёте, и с этой потерей Таер было справится сложнее всего. Жизнь в своём доме, конечно, отличалась от их квартирного быта, но за полгода Аля адаптировалась. Первая работа, в школе неподалёку от их дома, нашлась быстро, но удовлетворения не приносила, хотя платили в разы больше, чем на предыдущем месте. Правда, по московским меркам, Таер всё равно зарабатывала немного. Сергею повезло несколько больше. Работу в некоем агентстве элитной недвижимости он обрёл ещё в последние дни их проживания в доме номер двадцать семь. Пару раз съездив на собеседования в башню «Меркурий», Майоров заполучил вакансию менеджера по продажам агентства «Golden Tower Group». Аля на этот раз поинтересовалась обязанностями Сергея, и уяснив для себя, что он, по сути, будет обычным риелтором, осталась этим вполне довольна.

Около двух месяцев назад, одна из подружек Таер по университету, Танечка, вспомнила о существовании Али, заметив пост в социальной сети о тяготах трудовых будней школьного психолога. Сама Таня Глазкова ещё после церемонии вручения дипломов чётко для себя определила: никаким психологом она работать не будет. И оказалась права. Быстро подыскав себе подходящую пару на сайте знакомств, она умчала к любимому в столицу, и теперь никакими плюшками её в родные края было не заманить. Муж владел несколькими музыкальными магазинами и кругом общения обладал соответствующим. Сама же Танечка свято верила в свои вокальные способности, а потому в этом самом кругу вращалась довольно часто, стремясь реализовать свою мечту. Глазкова как-то пригласила Таер на открытие музыкального магазина, развеяться, да и просто вспомнить университетские годы. Вечер закончился для Али знакомством с неким Владимиром, который сильно обижался, если его называли Вовой. Таер это отчего-то понравилось. А ещё ей пришлись по душе намерения Владимира основать собственное радио.

Вскоре, Владимир Субботин познакомил Александру со своим приятелем, Славой Молчановым. Их троих объединяла одна идея – создание нетипичной радиостанции. Так Владимир Субботин превратился в Володю Субботу, Аля стала Сашей Таер, ну а Слава и так вполне был доволен своим именем. Free FM начало свою работу на просторах интернета.

Алю не столько пугала жизнь в городе, сколь её тяготили сопутствующие обстоятельства. Сергей настоял на проживании с ними его матери, а присутствие, пусть и ослабшей, но ещё более невзлюбившей девушку Натальи Сергеевны, не способствовало укреплению их с Майоровым отношений. От любимого пса Кипариса Таер пришлось отказаться не просто так. Наталья категорически была против этого «бродячего отродья» и закатывала сыну истерики всякий раз, когда Сергей пытался воззвать к милосердию в матери.

– У меня аллергия на эту скотину! Да и шерсть летает по всему дому. Морду свою лохматую пихает в мою тарелку. А слюни-то, обо всё оботрётся, прикоснуться ни к чему нельзя! – Майоров молча выслушивал эти тирады, а вот Аля терпеть такое отношение к четвероногому другу не собиралась:

– Так и не надо прикасаться. Нам очень хорошо без Вас втроём будет, уверяю, – едко отвечала на подобные выпады Таер, чем вызывала тяжкие вздохи у возлюбленного. Ставить вопрос ребром: она или мать, Аля опасалась. Не было уверенности, что Сергей точно выберет её. Так, скрепя сердце, Александра доверила заботу о Кипарисе Клавдии Михайловне. Избавившись от ненавистной собаки, Наталья Сергеевна на этом останавливаться не желала:

– Весь день её нет! Где шляется, твоя Аля, знаешь? Так рогами обрастёшь и не заметишь… – Сын, как всегда, не удостаивал подобные заявления ответом. Таер загорелась идеей работать на собственном радио, и Сергей не мог её в этом упрекнуть. Но яд матери, капающий ему в уши каждый божий день, понемногу отравлял любовь Майорова к Але.

У Александры дела шли хорошо, они смогли втроём с Володей и Славой основать радиостанцию. А у Сергея в агентстве складывалось не так чтобы очень гладко. Кроме дружного коллектива и среднего дохода похвастаться было нечем. Ему ещё при устройстве обещали повышение, убеждали, что вакансия менеджера только на время испытательного срока. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Совместная жизнь с Натальей Сергеевной тоже изначально была временной мерой.

Напряжение, воцарившееся между парой, расползлось тенью по углам небольшой квартиры. Полумрак скрывал лица Майорова и Али друг от друга. Лишь тяжёлая лампа на кофейном столике, отбрасывала жёлтый круг света вокруг себя.

– Мама и так в больнице, чего ты хочешь? – устало потёр виски Сергей, наблюдая за метаниями взбешённой Таер по комнате. Аля остановилась, и, спустив рукава своего растянутого свитера, быстро вытерла ими стекающие по щекам слёзы:

– Чего я хочу?! А тебя всё устраивает? Думаешь, я не слышу, что тебе она про меня говорит постоянно? – От нетерпения Александра сильно топнула ногой. Майоров поёжился. Он и сам не слишком хотел дальше жить с мамой в одной квартире, но чувство вины и долга заставляли поступать его наперекор своим желаниям. Сергею было совестно, что Аля так мучается, но и себя ему тоже было жаль:

– Почему ты не можешь меня понять? Маме осталось недолго… – Таер фыркнула:

– Недолго и два года назад было, знаешь, она нас всех переживёт, – голос Али звучал скорее печально, чем раздражённо. Она устало запустила пальцы в волосы и прислонилась к стене. Майоров с грустью поглядел на любимую и тихо проговорил:

– Зачем ты меня ранишь?.. Что я, по-твоему, должен сделать?

– Мог хотя бы… – ответ Таер был бесцеремонно прерван бодрой мелодией, издаваемой мобильным Сергея. Звонили с неизвестного номера.

– Алло? – Майоров настороженно прислушивался к словам, разносившимся в динамике. Аля тоже обратилась в слух. Желание ссориться резко пропало так же, как и возникло.

– Да, это я. Да. – Лицо Сергея приобрело нездоровый пепельный оттенок, а костяшки пальцев на руке, сжимающей телефон, побелели от напряжения. – Спасибо, – глухо сказал Майоров и завершил вызов. Аля обеспокоенно приблизилась к возлюбленному:

– Это из больницы? Что случилось? – Таер хотела дотронуться до плеча Сергея, но тот ушёл от прикосновения. Он отвернулся, пряча от Али навернувшиеся на глаза слёзы.

– Мама… Мама умерла. Её больше нет, – тихо произнёс Майоров, так и не дав волю слезам. Его пальцы сжались в кулаки и горе обратилось в злость:

– Довольна? Больше не будет ничего про тебя говорить. Она вообще больше ничего никому не скажет! – голос Сергея сорвался на крик. Он схватил джинсовую куртку, валявшуюся в коридоре, и выбежал на улицу. Аля, расплакавшаяся вместо Майорова, сползла вниз по стене. Бежать за любимым она не стала.

Москва, 2020 год

Таер в День всех влюблённых поразила своих соведущих с самого утра, просто надев платье, вместо привычных джинсов и толстовки. Оно было чёрным, приталенным, со свободными рукавами. Тёмные колготки визуально делали её ноги стройнее, а лаковые кожаные ботинки на платформе, выше. Володя окинул девушку придирчивым взглядом и недовольно поджал губы. Саша всегда была симпатичной, но сегодня он заметил, какая она на самом деле красивая. Ткань её платья, казалась очень мягкой и приятной на ощупь, и Субботин быль очень даже не против проверить свои догадки.

– Ох, Сашка! Серёга не упал, когда тебя увидел? Сразила, наверное, парня наповал, – бесхитростно одобрил внешний вид коллеги Слава. Таер ласково улыбнулась Молчанову. А вот потемневшие глаза Володи могли бы метать молнии. И угодили бы они непременно в Майорова. Таер не обратила внимание на хмурого колллегу, или просто не захотела замечать угрюмое настроение Субботы.

– Мы с Серёжей ещё не виделись. Их контора сегодня устраивает романтический вечер для парочек, да и для одиноких в поиске, вроде тоже. Заглянешь на огонёк? – предложила Славе Саша, распрямляя складки на платье. Тот удивился, но уже буквально через пару секунд обрадованно закивал:

– Чем же ещё заняться вечером в пятницу? Я за. – Молчанов поёрзал в кресле в предвкушении праздника. Таер несколько нервно посмеивалась, наблюдая за ним. Ей было немного не по себе идти к незнакомым людям, тем более в компании Майорова, с которым они только начали налаживать общение. Друг неподалёку будет очень кстати.

Любовь, витавшая в воздухе подобно облаку сладкого парфюма, вызывала у Субботина аллергию похлеще, чем духи Степновой у Сергея. Володя чувствовал себя всеми покинутым, одиноким и с разбитым сердцем. Правда, Мария, Александра и Маргарита вряд ли бы согласились с утверждением, что сердце у Субботина имеется. Поэтому и разбиться не может. Снедаемый тоской и разочарованием, Субботин взращивал в душе злобу, которая должна была превратиться в конце рабочего дня в настоящий тайфун. Диджеи приступили к утреннему эфиру:

– Доброе утро, Москва! С вами, Free FM и я Саша Таер, – голос радиоведущей звучал бодро, она переглянулась со Славой. Молчанов подмигнул Александре и перехватил эстафету эфира. День обещал быть чудесным. Для всех, кроме Володи.

Зимушкин был доволен проделанной работой. Офис агентства элитной недвижимости превратился в местную обитель купидонов. Бумажные ленты спиралью спускались с потолка, повсюду были разбросаны конфетти, которые сам Митя щедро сыпал вокруг, под осуждающее ворчание коллег. Ваня сердито напомнил, что весь праздничный мусор Зимушкин будет убирать сам. Рабочие столы украшало бесчисленное количество сердечек, фальшивых валентинок и плюшевых зайцев. Почему Митя в качестве символа любви выбрал зайца – никому было не ведомо. Может, ему просто нравится этот пушистый зверь. Как бы то ни было, веселью Зимушкина в этот День всех влюблённых не было границ. Он радовался как ребёнок, и они с Адиком установили увесистый ящик для отправки валентинок прямо в центр офиса. Полненький Аркадий весь раскраснелся от натуги, ставя железного монстра, оклеенного Степновой разноцветными сердечками и цветочками.

– Уф, думал, у меня селезёнка лопнет, – пожаловался Адик, не имевший никакого понятия, где эта самая селезёнка находится. Митя достал заготовленную пачку открыток, и, демонстративно подняв её вверх, объявил:

– Сегодня великий день! Мало того что наступила долгожданная пятница, так ещё и есть повод отпраздновать День святого Валентина! И обратите внимание, коллеги, – он с усилием запихнул валентинки в прорезь, – я первый отправил любовные сообщения! Вы тоже кидайте свои в ящик, не стесняйтесь, – пытался приободрить уставших менеджеров Зимушкин. Но замученные риелторы, выслушав его пылкую речь, молча повернулись к своим мониторам и как ни в чём не бывало продолжили работать. Подкравшийся сзади Майоров язвительно подметил:

– Агитация среди населения не сработала? – Митя отмахнулся от друга:

– Сработала, сработала. Народ у нас стеснительный, вечером ящик лопнет от трогательных писем. Я тебе тоже парочку отправил, – ехидно улыбнулся Зимушкин, и, заметив направляющуюся на кухню Майю, оставил ошарашенного друга стоять в одиночестве возле «почтового» ящика.

Рабочий день в «Golden Tower Group» решили сократить, даже учитывая тот факт, что по пятницам трудиться нужно было на час меньше. В итоге уменьшили на два часа. Причина скрывалась вовсе не в милосердии Ратникова, а скорее в общей усталости коллег от бурной деятельности Зимушкина. Такое поведение со стороны Мити Ваня допускал, поскольку наибольший процент заключённых сделок предоставлял как раз Зимушкин. Майоров, не поддававшийся на провокации друга, приводил бумаги в порядок, составлял недельный отчёт.

– Тик-так, дружище! Всё, никой работы, пора отмечать! – Митя демонстративно постучал пальцем по циферблату наручных часов и захлопнул папку, в которую аккуратно складывал документы Сергей. Майоров поднял суровый взгляд на Зимушкина, но должного эффекта он не возымел.

– Ладно, я, в общем-то, всё сделал. Много народу придёт? – поинтересовался Сергей, откинувшись в кресле. Зимушкин нагло присел на край стола Майорова и протянул:

– Да-а-а… Главное, твоя дама сердца придёт, и даже не одна, – Митя хитро сощурился, заметив, как брови друга свелись к переносице. – Да расслабься, Славку она притащит развеяться, а то парень совсем скис, этот длинный-мрачный его доводит каждый день.

Сергей уточнил:

– Ты про Субботина? Да, он после того, как Шторм ему ринопластику сделал, совсем с катушек съехал. Аля на него жаловалась, – Майоров непреднамеренно посмотрел в сторону двери, надеясь, что Таер придёт пораньше, пусть и с Молчановым.

– А почему Пётр Матвеевич его ударил? Не знаешь? – в Сергее проснулось любопытство. Довольный вопросом Зимушкин, с удовольствием раскрыл интригу:

– Так Володя этот с Ритой Сталь шашни крутил, а она, как известно, совсем недавно вышла за Шторма замуж. Припудренный на всю голову Субботин попёрся в кабинет к Петру и всё ему выложил, мол не вели казнить, вели помиловать. Ну тот ему и вмазал, – радостно поведал другу Митя. Сергей тихо рассмеялся и подивился осведомлённости Зимушкина:

– Откуда ты только знаешь, – покачал головой Майоров. Митя гордо заявил:

– Майя общается с Александрой, секретарём Шторма. Ну за чаем она и выложила подробности, а Майка уже мне всё рассказала, – Зимушкин сам не удержался и прыснул. Друзья уже смеялись в голос и не заметили подошедших к ним Алю и Славу.

– Кхм-кхм, – картинно покашляла в ладошку Таер, привлекая к себе внимание Сергея. Тот встрепенулся и смутившись, заворожённо поглядел на Алю.

– Выглядишь просто невероятно! – отметил Майоров. Молчанов украдкой легко толкнул Таер локтем и шепнул:

– Я же говорил. – Лицо Али просияло, на щеках выступил едва заметный румянец.

– Да-да, Сашенька великолепна, я тоже молодец, а Сергей просто лучше всех, может, уже начнём? – в нетерпении поторопил приятелей Митя, вызвав этим у них улыбку.

Где-то пару часов спустя офисом завладела атмосфера праздника. Тёзка Таер тоже присоединилась к веселью и непринуждённо болтала со Степновой на кухне. Около них вился и Молчанов. Зимушкин почему-то постоянно похлопывал себя по нагрудному карману пиджака и нервно расхаживал кругами возле щебетавших девушек, словно акула, выслеживающая свою жертву. Из колонки лилась медленная, красивая мелодия. Раскачивающаяся в такт Таер пригубила вина из пластикового стаканчика и почти вплотную приблизилась к Майорову, рассказывавшему ей очередную забавную историю. Он, поняв намёк, опустил свои руки девушке на талию и прижал её к себе. Александра положила одну ладонь ему на плечо. Вторая рука была по-прежнему занята стаканом. Их медленный танец отражался в панорамных окнах. Сердце Майорова забилось чаще, а Алино и вовсе стремилось вырваться из груди. Митя отвлёкся от выжидания подходящего момента и бросил взгляд на друга. Не спеша, он подошёл к танцевавшей паре.

– Позвольте Вам помочь, барышня, – Зимушкин аккуратно забрал опустевший стаканчик у Таер. Александра его поблагодарила, и освободившаяся ладонь легла на правое плечо Сергея. Митя вернулся к девушкам. В этот момент секретаря Шторма увёл в сторону находившийся навеселе Слава, и Митя был этому очень даже рад. Майоров, пользуясь тем, что рядом с ними никого не было, нежно провёл пальцами по спине Таер, наклоняясь к её лицу. Глаза пары встретились. Сергей невесомо коснулся губами дрогнувшего уголка губ Али, спрашивая разрешения. Таер выдохнула Майорову в губы и поцеловала его.

Бах! Звук вылетевшей пробки из бутылки игристого заставил их разорвать поцелуй. Таер повертела головой, в поисках источника звука. «Источник» вскоре обнаружил сам себя:

– Я не верю, ты согласилась, согласилась! – Счастливый до неприличия Зимушкин кружил в воздухе хохотавшую Степнову. Майоров мысленно порадовался за друга и вновь посмотрел на Алю. Убрав с её лица прядку, он чуть слышно позвал девушку:

– Аль… – Таер повернулась к нему, Сергей внимательно всмотрелся в её родное до боли лицо, – я так много хочу тебе сказать, я…

– Не помешал? Саша, нам надо поговорить, срочно. – Как снег на голову обрушился на бывшую пару голос Володи. Таер коснулась лбом шеи Сергея и нехотя отступила от Майорова и разочарованно спросила:

– Это не может подождать? – Романтический лад был сбит, будто волна на радиоприёмнике. Володя отрицательно мотнул головой и жестом велел следовать за собой. Он шёл впереди девушки, чуть склонившись вперёд. Субботин и Саша вышли в лифтовый холл. Звуки общего веселья были приглушены закрытыми дверьми, что напомнило Александре стихающую музыку уходящего цирка. – «Жаль клоуны остались», – мелькнуло в голове Таер и она в ожидании пристально посмотрела на Володю:

– Ну? Я вся внимание. – Саша скрестила руки на груди. Субботин, напротив, расправил плечи.

– Я тут подумал… – начал Володя, но Таер его перебила:

– И тебе понравилось? – ядовито осведомилась Александра. Суббота опешил:

– Что? Издеваешься? В общем, нам нужно пересмотреть модель нашей работы. Мне надоело брать практически все расходы на себя, так что у меня есть два решения, – Володя усмехнулся, и весьма неприятно. После недолгой паузы он выдвинул девушке условия: – Либо ты наравне со всеми вносишь деньги в наше дело. Либо, ты прекращаешь отношения с этим Сергеем и возвращаешься ко мне. С женой мы разводимся, так что, твоя совесть будет чиста. – Таер слушала Субботина в полном недоумении. Когда диджей закончил говорить, то она вначале не поверила Володе:

– Это шутка такая? Или тебя так сильно Шторм приложил? – едко поинтересовалась Саша. Субботин коротко рыкнул, словно загнанный в угол зверь:

– Я серьёзно. Или ты можешь попрощаться со своей карьерой радиоведущей, – пригрозил Суббота, наступая. Девушка отпрянула, и, толкнув спиной двери агентства, впустила радостное гудение риелторов в коридор. Напоследок она бросила разозлённому Володе:

– Будь благословен и катись к чёрту. Я увольняюсь, – с этими словами девушка вернулась в праздничный переполох офиса, предоставив отчаявшегося диджея самому себе.

Эпилог

Москва, 2020 год, месяц спустя

Маленький, уютный ресторанчик вместил в себя коллектив «Golden Tower Group», друзей и многочисленных родственников жениха и невесты. На свадьбу Майи и Мити были также приглашены Аля с Молчановым. Слава выбрал сторону Саши и не жалел об этом ни секунды, без Субботина его жизнь, несомненно, стала спокойней. От студии и радио в целом пришлось отказаться, но Молчанов, питавший слабость к психологии, предложил Таер вести совместный подкаст на профессиональную тему. Новая студия, с куда более скромным оборудованием нашлась быстро. В этот торжественный день Молчанов пришёл с Александрой, секретарём Шторма, с которой, как оказалось, у них было много общего. Сам же, Пётр Матвеевич, выместив свой гнев на Володе, решил не рубить с плеча, и как публикуют инсайдеры в популярных изданиях, Рита и Шторм пока вместе.

Помещение, пропитанное весной и запахом белых цветов, элегантно расставленных на столиках для гостей, окутывало приглашённых гостей атмосферой безмятежного счастья. Аля втянула носом воздух, наслаждаясь ароматом лилий и белых роз. Сидевший подле неё Сергей, взял Таер за руку и переплёл с ней пальцы. Аля положила голову ему на плечо и взглянула на сцену.

– А сейчас, нас порадует своим хитом всеми любимая Рита Сталь! – объявил ведущий немного дрожащим от волнения голосом, – встречайте! – Зал, не ожидавший появления знаменитости на таком скромном мероприятии громко рукоплескал.

– Как тебе удалось? – поразился Майоров, хлопая в ладоши. Таер довольно улыбнулась:

– Всё просто. Враг моего врага – мой друг. А тут даже не врага, а одной милейшей девушки, взявшей у Риты интервью, – Аля невинно похлопала ресницами. Майоров искренне произнёс:

– Ты невероятная, мне так с тобой повезло, – он легко провёл костяшками пальцев по щеке девушки. Таер смущённо улыбнулась.

Стальнова выбрала для выступления новую песню, среднего темпа, под которую вполне можно было танцевать медленный танец. Пары вышли в центр зала и в приглушённом свете закружились в такт музыке. Когда прозвучали последние ноты, включили верхний свет и в поле зрения гостей вновь появился ведущий:

– Внимание незамужним девушкам! Невеста сейчас бросит свадебный букет! – Аля потянула Сергея за руку к столику, от греха подальше. До заветного стола оставалось преодолеть один шаг, как в голову Таер угодил букет апрельских ландышей. Майоров рассмеялся, и, подняв с пола упавшие цветы, вручил их Але:

– Наверное, стоит задуматься, правда? – Таер выразительно повела глазами, но букет приняла. Раздались аплодисменты. Стандартная трель мобильного отвлекла Алю, номер входящего ей был не знаком. Поколебавшись, Таер ответила:

– Да… – изумлённо прошептала девушка, – папа?..

Примечания

1

Jules Florencio Cortázar – аргентинский поэт, новеллист, прозаик, представитель направления «магический реализм»

2

Металлические скульптуры, на которые влюблённые вешают замки «на счастье»

3

Mercedes G-Class

4

Ба́шня Мерку́рий (Меркурий-Сити-Тауэр, «золотая башня») – многофункциональный деловой комплекс, входящий в Московский международный деловой центр «Москва-Сити».

5

Необъяснимые генерализованные судороги, развивающиеся у больных с преэклампсией. Преэклампсия встречается у 3–7% беременных женщин.

6

Татарский театр оперы и балета имени Мусы Джалиля.

7

В спектаклях классического наследия фуэте обычно исполняется балериной на пальцах (пуантах) в коде Pas de deux – па-де-де́ или па-де-дё (фр. pas de deux [pa dǝ dø], досл. «шаг обоих») – (Википедия).

8

Ведущие артисты кордебалета

9

Кататоническое помешательство, психопатологический синдром с преобладанием нарушений произвольных движений в виде ступора или хаотического возбуждения, которые могут чередоваться (Большая российская энциклопедия)

10

Московское центральное кольцо

11

Вымышленное название логистической фирмы

12

Итальянский омлет

Content

Алена Тимофеева
Яркие огни

Пролог

Глава 1. Башня

Глава 2. Случайно пущенные стрелы

Глава 3. Голоса из соседнего дома

Глава 4. Цвет мая

Глава 5. Зима в сердце

Глава 6. Радио «Ревность»

Глава 7. Высота

Глава 8. Бывшие в эфире

Глава 9. Перелом

Глава 10. Стальные выходные

Глава 11. С любовью, Рита

Глава 12. Обратная сторона луны

Глава 13. Истина в вине

Глава 14. И грянул Шторм

Глава 15. День всех влюблённых

Эпилог

Примечания