Феофан Прокопович

Стихотворения

ПРЕДИСЛОВИЕ

Крупный политический и церковно-общественный деятель, соратник Петра I Феофан Прокопович (1681—1736) писал по вопросам богословия, философии, истории (гражданской и церковной), права (государственного и церковно-канонического), по теории поэзии и красноречия, педагогике и даже по математике.

Собственно литературой он занимался урывками, в часы досуга, часто по долгу, в начальные годы своей писательской деятельности — профессора Киевской академии, а позже — одного из первенствующих иерархов русской церкви. И тем не менее оставленное им сравнительно небольшое литературное наследие — значительный и важный этап в истории русской литературы. Его политические речи, написанные (в форме церковной проповеди) по свежим следам последних событий и посвященные полной энтузиазма и глубокого внутреннего убеждения пропаганде петровских реформ, — ярчайший образец передовой русской публицистики первой трети XVIII века. Его трагедо-комедия «Владимир» —бесспорно лучшая из дошедших до нас «школьных» драм; уже Н. И. Гнедич отметил в ней и незаурядные литературные достоинства («воображение, возвышенность духа, жар и краски поэтические»), и необычную по тому времени «смелость мыслей». Его стихотворения — ценный вклад в русскую поэзию эпохи ее становления; господствующему еще тогда силлабическому стиху он сообщил большую гибкость и выразительность, обогатил его новыми размерами, первый ввел в обиход русской поэзии строфу итальянского происхождения — октаву (результат внимательного изучения Т. Тассо, которого он высоко ценил и знаменитую поэму которого называл «божественной»).

Как писатель Феофан Прокопович воспитался на традициях «барокко», предшествовавшего в русской литературе утверждению классицизма. Руководствуясь эстетическими принципами и нормами этого литературного стиля, он на практике, однако, следовал им отнюдь не слепо: многое в системе этого стиля вызывало с его стороны решительное сопротивление. Во всяком случае в той форме, в какой стиль «барокко» на рубеже XVII—XVIII веков культивировали современники Феофана (Стефан Яворский, Иван Максимович и др.), он был для него мало приемлем. Произведения свои Феофан Прокопович — выдающийся деятель русского раннего Просвещения — сумел наполнить новым, общественно актуальным содержанием и почти совсем освободить их от того чрезмерного подчас «деспотизма формы», дань которому уплатили едва ли не все современные Феофану авторы — сторонники указанного литературного направления.

* * *

Первая по времени попытка определить количество принадлежащих Феофану Прокоповичу стихотворений «на российском языке» принадлежит С. Ф. Наковальнину (Феофана Прокоповича... слова и речи..., ч. I, СПб., 1760). В своем библиографическом «оглавлении» сочинений Феофана он отметил 22 стихотворения.

Печатные:

1. Епиникион, или песнь победная на преславную победу Полтавскую. В Киевопечерской лавре июля 10 дня 1709 года.

Письменные:

2. К Петру Второму.

3. К творцу сатиры к уму своему, 1728 года.

4. На 25 день февраля, 1731 года.

5. На приход государыни императрицы Анны Иоанновны в подмосковное село Владыкино, 1732 года.

6. На Ладожской канал, 1733 года.

7. На приход государыни императрицы Анны Иоановны в приморскую мызу, 1734 года.

8. О Станиславе Лещинском, 1734 года.

9. На новой зимней дворец, 1734 года.

10. Адаму диакону надгробная надпись, 1734 года.

11. К Луке и Варлааму кадетским, 1735 года.

12. К тем же, тогож года.

13. Благодарение економу Герасиму от служителей домовых за нововымышленный солод: 1. от Илии интенданта. 2. от Неймана. 3. от учителя. 4. от козака. 5. от малых детей. 6. от новгородских архиерейских дворян, 1735 года.

14. К лихорадке в лихорадке.

15. Преложение псалма 90.

16. Перевод из книги четвертой 21 Марциаловой епиграммы на афеиста.

17. Перевод Скалигеровой епиграммы на сложение лексиконов.

Песни:

18. Кто крепок на бога.

19. О суетный человече.

20. Коли дождусь я, 1730 года.

21. Прочь уступай, 1730 года.

22. Что мне делать, 1734 года.

И. А. Чистович список этот дополнил двумя новыми стихотворениями: «За Могилою Рябою» и «Речь господня к рабу малодушному». Большая заслуга И. А. Чистовича в том, что он, по ходу своего исследования, опубликовал почти все известные ему стихотворения Феофана Прокоповича (№№ 2, 3, 5— 21 в настоящем издании); за исключением №№ 5 и 6, все они были напечатаны им впервые, правда в большинстве случаев без указания на рукописный источник, по спискам, не всегда исправным по качеству текста. Позже стихотворения Феофана по изданию И. А. Чистовича не раз вплоть до наших дней перепечатывались в разного рода хрестоматиях и антологиях («Русская поэзия» С. А. Венгерова и др.).

В конце прошлого века В. Н. Перетц дополнил список известных в науке стихотворений Ф. Прокоповича еще двумя, открытыми им в рукописном сборнике Киево-Михайловского монастыря № 569, лл. 221—222 об.: эпитафией, посвященной памяти киевского митрополита Варлаама Ясинского, и отрывком стихотворения (конца его в рукописи недостает) под латинским заголовком «Emblemata ad Immaginem Sancti Vladimiri». Оба текста под заглавием «Неизвестные вирши Ф. Прокоповича» были В. Н. Перетцем тогда же и опубликованы.

Первое стихотворение в списке Киево-Михайловского монастыря приписывается Феофану (Emblemmata... labore.. Theophanis Prokopowicz, Rectoris nostri elaborata sunt), но приписывается ему, как теперь удалось установить, ошибочно: в действительности оно принадлежит не Феофану Прокоповичу, а Стефану Яворскому.

Что же касается опубликованного В. Н. Перетцем второго стихотворения, то сказать что-либо о его происхождении трудно; один тот факт, что читается оно вслед за эпитафией Варлааму Ясинскому, здесь, в списке Киево-Михайловского монастыря, приписанной Ф. Прокоповичу, еще не дает достаточных оснований безоговорочно относить его к числу произведений Феофана.

Стихотворения Феофана Прокоповича при жизни автора, за исключением «Епиникиона», не издавались. Сам автор к печати их, как кажется, никогда не готовил. В свое время они ходили по рукам в рукописных копиях и очень скоро стали переписываться в сборниках разного состава, иногда специального подбора — стихотворений и песен. В рукописях стихотворения Феофана встречаются и отдельно, и целыми группами (сб. ГИМ, Синод. собр. № 1165 и др.).

Здесь стихотворения Феофана Прокоповича в основном печатаются по рукописному сборнику его сочинений Библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 178/Муз., № 3151 (ниже условно будет обозначаться БЛ 3051). Сборник—второй половины XVIII века и содержит в себе некоторые речи и письма Ф. Прокоповича, его трагедокомедию «Владимир» (текст типа МУ), которая тут читается под необычным заглавием «Трагедия о убиении Ярополка от Владимира» (лл. 167—192), трактат «О книзе Соломоновой, нарицаемой Песнь песней» (1730), «Краткое толкование псалма Давидова сточетыредесятого». Замечателен сборник тем, что в нем под заголовком «Стихи поетическия» читаются подряд почти все пока известные нам стихотворения Феофана (лл. 192 об.—200 об.), притом в копии, очень исправной и по тексту, и по вниманию писца к стихотворному размеру.

Настоящее издание следует рассматривать как материалы к собранию стихотворений Феофана Прокоповича. Полное критическое издание всех его стихотворных произведений, в том числе на латинском языке и польском, — дело будущего и еще требует предварительных библиографических разысканий, в первую очередь систематического просмотра рукописных сборников XVIII века.

При чтении текста необходимо иметь в виду, что буква «ѣ» у Феофана часто в соответствии с украинским произношением означает «и»; отсюда, в частности, его типичные «украинские» рифмы: мира — вѣра, измѣну — едину, огневидних — безбѣдных, имѣет — убиет и пр. Следует также учитывать характерное для украинских рукописей той эпохи смешение «и» и «ы» и, в частности, постановку «и» вместо «ы»: бити (быти), помишляю (помышляю), слишан (слышан), мисль (мысль), испитати (испытати), обичай (обычай).

1

ЕПИНИКИОН

сиест песнь победная о тоейжде преславной победе

Аще когда наипаче ныне нам желати

Достоит многих устен, ибо ниже златый

Орган рифмотворческий воспети довлеет

Нашей ныне радости, ниже что успеет

5 Ветийских устен слово. О боже всесилный,

Еще наш приял еси вопль и плач умилный,

Еще нас не судиши в конец отринути!

Победихом! Падеся супостат наш лютый,

И отступник приять казнь, отчества враг велий,

10 Ко нам же возвращенный грядет мир веселий

И безбедно здравие ведеть со собою.

Ныне и день лучшею красен добротою,

И солнце множайшая луча испущает,

И лице краснейшее цвет полный являет.

15 Но коим прийде видом победа нам сия

И погрузи во крови главы проклятыя,

Ты рци, славо гласная! По всей же вселенной

Разсей велегласие вести торжественной!

Уже брань десятое лето начинаше

20 (Время брани Троянской), егда уже бяше

Внутр отчества супостат сверепий и дивый,

Зменническим полчищем силу умноживый.

Тогда бог всемогущий, с высоты небесной

Призрев на люди своя и не терпя лестной

25 Ереси на избранных вию находити,

«Всуе, — рече, — вся сия вражия наветы,

Да и всю лютость и вес изнурит яд зверный,

Хотя церковь попрати и род благоверный.

Аще рука зменнича тебе прилучися,

30 О свею, моя, яже в силе прославися

И сотре ад, десница со Петром на брани

Будет, и узрим, коей победа ждет страни».

Сия изрек, абие ожесточи тогда

Сердца супостатския; яко же иногда

35 Лютаго фараона обять убо дивна

Гордость ум их и мечта, естеству противна.

Помыслиша бо себе от твердой сложенных

Руды и во стикгийской воде измовенных,

И не мощи своему язвитися телу:

40 Таковую безумне мняху в себе силу.

В полках же православных бог непостижимый.

Хотя им дати крепость и щит нерушимый,

Всех сердца осязает и мысли подробну,

И, аще страх и трепет или неудобну

45 Ярость ко согласию тайне ощущает,

Изъемлет, и всех дивне духи сопрягает

Крепким любве союзом, и вливает тверду

Дерзость, но не безбожну и не жестосерду,

Дабы ни на смертную силу полка многа,

50 Ни на лук свой уповал воин, чтущий бога.

Твое наипаче сердце смотрителне строит,

О Петре, царей славо, и, яже достоит,

Потребныя времени подает советы

И благополучными веселит обеты.

55 Тако егда обоим странам бог высокий

Судбы своя устрой, абие жестокий

Марс сию часть и ону начат поощрати;

Скорим бегом и ветру подобним до рати

Полки устремишася; сих ревность по вери

60 И отчестве раждеже, овех же без мери

Распали бес яростный и жаждущий крови.

Летит свей, летит купно зменник неистовый.

Камо духом бесовским бежиши носимий,

Студе веку нашего, вреде нестерпимий?

65 На отца отчествия мещеши меч дерзкий!

О племя ехиднино! О изверже мерзкий!

Забыв любов отчую и презрев самаго

Твердий закон естества! Обаче се благо,

Яко скорий ест на казнь, косний сий на дело.

70 Бежете, скорой мести требе, скорой зело!

Но и зде непостоян злый зменник явися,

Зменив царю и Марсу: егда бо открися

Поле бою страшнаго, не токмо входити

Во ратный огнь, но ниже издалече зрети

75 Не дерзну; но сугуб студ приять вместо рани,

Непостоян во вере, трепетен во брани.

Зрем же, что и свей дерзкий силою своею

Успе храброй России, боряся со нею.

Блисну огнем все поле; многия воскоре

80 Излетеша молния; не таков во море

Шум слышится, егда ветр на ветр ударяет,

Ниже тако гром з темных облаков рыкает,

Яко гримят армати, и гласом и страхом,

И уже день помрачи дым, смешен со прахом.

85 Страшное блистание, страшний и великий

Град падает железный; обаче толикий

Страх не может России сил храбрих сотерти:

Не боится, не радит о видимой смерти.

Но егда тя, о царю и воине силный,

90 Узре посреде огня, объять ю страх зелный,

Вострепета и крайней убояся страсти,

Да бы в едином лицу всем не пришло пасти.

Но не попусти прийти бедству таковому

Бог силный. Абие бо от горняго дому

95 Низпосла щит (щит, им же во лютое время

Хранит грады, и царства, и людское племя)

И вся на главу твою и на твоя силы

Летущия сотвори безделныя стрелы.

Свей же, во оружии своем уповая,

100 Гинет явственне, егда коей избивая

Смерти, огнем летущой; лиется кровь всюду;

Стелет землю трупие; мало уже люду

Зрится во полках его. И недолго бяше

Сумнительна победа. О блаженство наше!

105 Царю богом венчанный, ты, силен о бозе,

Сокрушив, повергл еси гордаго под нозе.

О день благополучний! Кий язык и кое

Слово изрещи может блаженство такое!

Укри труп свейский поле, падеся род лютый,

110 Наша покусивыйся главы низринути.

Что о воех и вождах речем во плень взятых?

О користех, знаменах и бронях богатых?

Аки бы з тым супостат пришел к нам советом,

Да бы нас наследники благ своих заветом

115 Крайним яве сотворил; инных скороногий

Страх изнесе, и уже во силе немногий

Сам лев, иже многия устрашаше грады,

В лесы, в чащы побеже искати отрады.

С малою ли бежиши, звере, срамотою,

120 Хоботом заглаждая след твой за собою?

Кое убо торжество, кий лик будет равный

Сей победе? Тебе же, монархо державный,

Что в дар твоя Россия принесет и кия

Воспоет песни? Ибо победити свея

125 Коим либо образом дивно бы всем дело

Было, яко в повестех славимаго зело.

Что же, егда лютая в отчества пределы

Внийде брань и ко врагом зменничия силы

Приставше зваху роди, царствию твоему

130 От древле враждебныя, ко числу своему;

И молвы великия повсюду восташа,

И аки море земля потрясеся наша.—

Коликия зде врагом возрастоша роги,

Тебе же неудобства и труды премноги!

135 Требе бяше на много частей разделяти

Воинство и многия грады укрепляти,

Укрощевати молвы, пределы хранити,

Блюсти и познавати двоих врагов сети.

Обаче в толь тяжкий год (О безсмертной славы

140 Дело!) победил еси. Позна величавый

Свей суетну бров быти гордины своея

И, поражен силою десници твоея

Аки с небес молнием, достиже злонравный

В конец Фаетоновой погибели равный.

145 Темже прийми, о храбрий царю, цвет победный

И силы, яже в тебе Марс сей многобедный

Изнури и сотрясе трудом непрестанным,

Обновляй всерадостне торжеством избранным.

Совосплещут градове на слух сей веселий,

150 Пройдет стены и врата глас торжества велий.

Ныне тебе родися слава, царству равна,

И титла, паче царских титл честна и славна,

О сем преславном деле, в песнех неслыханном:

Пети будет веселник по морю пространном;

155 Пети будет на холме путник утружденный,

И оповесть иногда леты изнуренный

Старец внуком, и, яко своима очима

Виде то, внуци старца нарекут блажима.

Мало се: пройдет скоро глас сей торжественный,

160 На мир весь сугубому верху подложенный.

Всяк слышай сумненныя мысли в сердце приймет,

И всех силы твоея страх велий обиймет;

Вси твоей начнут дружбы, вси мира желати

И не дерзнут рускаго Марса раздражати.

165 Бог же, сие блаженство давый нам тобою,

Тожде твоим здравием и дний долготою

Да укрепит, желаем, всегда ти победну

Дая помощ, да бы и лютую ехидну,

Пиющую кровь святых, твоим же убити

170 Дал тебе оружием, и вся сокрушити

Темници варварския и ярем безмерный,

И от долгих узилищ извести род верный,

Да же, вся победныя совершивше рати,

Крест на стенах Сионских водрузиши златый.

2

ЗАПОРОЖЕЦ КАЮЩИЙСЯ

Что мне делать, я не знаю,

А безвестно погибаю:

Забриол в лесы непроходны,

В страны гладны и безводны;

5 Атаманы и гетманы,

Попал я в ваши обманы.

Пропадить вы за пороги,

Лиш бы не збытся з дороги,

Не впасть бы мне в силны руки,

10 Не принять бы страшной муки;

Иду же я на путь преждний,

Под кров мне зело надежный.

Прогневил я самодержца

С малоразсуднаго сердца.

15 Да мой же в том разум твердый,

Что бог и царь милосердый:

Государь гнев свой отставит,

И бог мене не оставит.

3

ЗА МОГИЛОЮ РЯБОЮ

За Могилою Рябою

над рекою Прутовою

было войско в страшном бою.

В день неделный ополудны

5 стался нам час велми трудный,

пришол турчин многолюдный.

Пошли навстречь козацкия,

пошли полки волоския,

пошли загоны донския.

10 Легкий воин делав много,

да что был числа малого,

не отнял места лихаго.

Поял то был город близкий,

врагом добрый, бо был ниский,

15 дал бы на вас пострел реский.

Пришли на Прут коломутный,

тут же то был бой окрутный,

тут же то был нам час смутный.

Стали рядом уступати,

20 иншаго места искати,

а не всуе пропадати.

Скоро померк день неделный,

ажно российския силы

вна отворот загримели.

25 Страшно гремят и облаки,

да страшный там Марс жестокий

гримел на весь пляц широкий.

Зоря з моря выходила,

ажно поганская сила

30 в тыль обозу зашумела.

Всю нощь стуки, всю ночь крики,

всю ночь огонь превеликий:

во всю нощь там Марс шел дикий.

А скоро ночь уступила,

35 болшая злость наступила,

вся армата загримела.

Не малый час там стреляно,

аж не скоро заказано,

40 Не судил бог христианства

«На мир, на мир!» — закричано.

освободить от поганства,

еще не дал збить поганства.

Магомете, Христов враже,

да что далший час покаже,

45 кто от чиих рук поляже.

4

К ПЕТРУ ВТОРОМУ

Дал Петру стадо свое упасти спаситель,

дабы тем делом Христов явился любитель.

Бог и Петру Второму вручил стада многа

и сотвори известно, коль любит он бога.

5

ПЛАЧЕТ ПАСТУШОК В ДОЛГОМ НЕНАСТЬИ

Коли дождусь я весела ведра

и дней красных,

Коли явится милость прещедра

небес ясных?

5 Ни с каких сторон света не видно, —

все ненастье.

Нет и надежды. О многобедно

мое щастье!

Хотя ж малую явит отраду

10 и поманит,

И будто нечто полготить стаду,

да обманит.

Дрожу под дубом; а крайним гладом

. овцы тают

15 И уже весма мокротным хладом

исчезают.

Прошол день пятый, а вод дождевных

нет отмены.

Нет же и конца воплей плачевных

20 и кручины.

Потщися, боже, нас свободити

от печали,

Наши нас деды к тебе вопити

научали.

6

ФЕОФАН АРХИЕПИСКОП НОВГОРОДСКИЙ

К АВТОРУ САТИРЫ

1

Не знаю, кто ти, пророче рогатий,

знаю, коликой достоин ти славы.

Да почто ж было имя укривати?

Знат, тебе страшны силных глупцов нравы.

5 Плюнь на их грозы! Ти блажен трикрати.

Благо, что дал бог ум тебе тол здравий.

Пусть весь мир будет на тебе гневливый,

ты и без щастья доволно щасливий,

2

Объемлет тебе Апполин великий,

10 любит всяк, иже таинств его зрител.

О тебе поют парнасские лики,

всем честным сладка твоя добродетель

И будет сладка в будущие векы,

а я и ныне сущий твой любитель.

15 Но сие за верх славы твоей буди,

что тебе злие ненавидят люди.

3

А ти, как начал, течи путь изрядний,

коим книжнии теклы исполины,

И пером смелим мещи порок явний

20 на нелюбящих ученой дружини

И разрушай всяк обичай злонравний,

желая в людех доброй перемени,

Кой плод учений не един искусить,

а злость дураков язик свой прикусит.

7

НА ДЕНЬ 25 ФЕВРАЛЯ

В сей день августа наша свергла долг свой ложный,

растерзавши хирограф на себе подложный,

И выняла скипетр свой с гражданскаго ада,

и тем стала Россия весела и рада.

5 Таково смотрение продолжи нам, боже,

да державе Российской не вредит ничтоже.

А ты всяк, кто ни мыслиш вводить строй обманный,

бойся самодержавной, прелестниче, Анны!

Как оная бумажка, все твои подлоги,

10 растерзанные, падут под царские ноги.

8

ПРОЧЬ УСТУПАЙ, ПРОЧЬ

Прочь уступай, прочь,

Печалная нощь!

Солнце всходит,

5 Свет воводит,

Радость родит.

Прочь уступай, прочь,

Печалная нощь!

Коликий у нас

Мрак был и ужас!

10 Солнце Анна возсияла,

Светлый нам день даровала.

Богом венчанна

Августа Анна,

Ты наш ясный свет,

15 Ты и красный цвет.

Ты красота, ты доброта,

Ты велие веселие.

Твоя держава

Наша то слава.

20 Да вознесет бог

Силы твоей рог,

Враги твоя побеждая,

Тебе в бедах заступая.

Рцыте, вси люди:

25 О буди, буди!

9

ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ НА ПРИШЕСТВИЕ В СЕЛО ПОДМОСКОВНОЕ ВЛАДЫКИНО

Анна милости тезоименита

и самим делом имени согласна;

Сущи вышняго причастница света,

сущи и телом и духом прекрасна,

5 Буди образом веселаго лета,

всех благ цветами и плодами рясна.

То, рабы твои, от сердца желаем,

когда вид летний на вход твой являем.

Кто же сих тебе не желает с нами,

10 той сам своему добру враг жестокий,

Ибо когда ты вышняго судбами

вступила на сей престол твой высокий,

Стала нам солнцем, греющим лучами

твой всероссийский вертоград широкий.

15 Наша ж то нужда, солнце несозданно

да хранит свет твой, солнце наше Анно!

Храни, о боже, сию в долготу дний,

исполняя в ней имя благодатно,

И подданных ей, народ многолюдный,

20 просвещая твоим многократно.

А врагом нашим посылай страх трудный,

прогоняя их в бегство невозвратно.

Да всегда щит твой Россиа имеет,

дон деже в мире луна оскудеет.

10

О ПРЕСЛАВНОМ НОВОМ МОНАРШЕМ ДОМЕ САМОДЕРЖАВНЕЙШЕЙ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ АННЫ ИОАННОВНЫ

новоселием ея величество поздравляя, смиренный Феофан архиепископ Новгородский нижайше воспел

Анна держит толику область широтою,

что ей не наполняет одна Русь собою.

Видим и дом сей Анны толь чуднаго дела,

что такого Россия до днесь не имела.

5 Но не вмещает в себе Анниных дел славы

ни дом сей, ниже область Анниной державы.

11

О ЛАДОЖСКОМ КАНАЛЕ

Где Петрополю вредил проезд водный,

плодоносныя судна пожирая,

Там царским делом стал канал всеплодный,

принося ползы, а вред отвращая.

5 Сим страх отставлен ладожский безгодный,

сим невредима пловут к нам благая.

На твою, Анно, деется то славу,

и вода идет по твоему нраву.

12

НА ПРИХОД ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА АННЫ ИОАННОВНЫ, КОГДА НАС, В ПРИМОРСКОЙ МЫЗКЕ НАШЕЙ, ПОСЕТИТЬ ИЗВОЛИЛА

Малое се жилище, и жители мали,

хотя бис хозяином к оценке предстали,

Но стала быть деревня велика и славна,

когда прибыл дражайший гость, Анна державна.

5 Драгая ж то честь месту, щастие наше драго

видеть очи светлыя гостя таковаго.

Бог же ей да умножит царство всемогущий,

когда входом ей славны и селские кущи.

13

НОВОПРЕСТАВЛШЕМУСЯ ИЕРОДИАКОНУ АДАМУ ЭПИТАФИОН

Смеялся ты, Адаме, как мир суестрастный,

и сам его ж дурости быв нечто причастный;

Как то сей и той жарко праздных честей жаждет

и от сего смертную в сердце болезнь страждет;

5 А другий и дни без сна проводит и ночи,

как бы злата кучами повеселить очи;

А кто мощнейших господ за ножки хватает,

тот ничего и в бедность и в стыд не вменяет.

Ты ж то ругал. Позван же в небесный горы,

10 еще смешняе начал ругать наши здоры.

А мы плачем о тебе горко, неутешно,

что на тебе нашла смерть так рано, так спешно.

Да ты стал и на сие смехотворно вракать,

и мы ж уже по тебе перестаем плакать.

14

О СТАНИСЛАВЕ ЛЕЩИНСКОМ, ДВАЖДЫ ОТ КОРОНЫ ПОЛСКОЙ ОТВЕРЖЕННОМ,

по толку имени его и по приличию древней римской истории, когда римляне на войне с сабинами, устрашась, бежали с поля, а первый их король Ромулус молился Иовишу, дабы их в побеге том остановил; что когда зделалось, Иовиш от Ромула назван Статор, то есть Удержатель, или Остановник

Что слава Станислава богом своим славит,

Станислав бо в имени будто славу ставит.

Сама она не в одном показала деле,

в какой ты, Станиславе, славу ставиш силе.

5 Не так, как в бегстве римский полк остановился,

когда о том Иовишу король их молился.

Она не прочь избегнуть; но будто с тобою

жить хотела, влекома разною маною,

И дважды не от дому, но в дом твой бежала

10 и, внутрь внити торопясь, не дошла и стала.

15

К ЛУКЕ И ВАРЛААМУ КАДЕЦКИМ, КОГДА ПИТОМЦЕВ ДЕНГАМИ ПОДАРИЛИ

Сами бедны сверх наших питомцев дарили,

которым не брать наша правила учили.

И как вам ваши ж денги вредны при отходе,

так оным вредны стали при оных приходе.

5 Скажи, солнце, какое сечь лекарство нада?

Говорит: разве денги отослать отрада?

16

К ТЕМЖДЕ

Рано, Лука, в сундуки свои кладеш руку!

Из порожняго черпаеш, легчиш легка в звуку,

Сееш сребром, сундуки ж еще не вмещают.

Много даеш, а мало имееш — вси знают.

5 Поверь мне, Лука, что ты делаеш противно:

прежде сам разбогатей, потом дать недивно.

17

БЛАГОДАРЕНИЕ ОТ СЛУЖИТЕЛЕЙ ДОМОВЫХ ЗА СОЛОД НОВОВЫМЫШЛЕННЫЙ ДОМОВОМУ ЭКОНОМУ ГЕРАСИМУ

От Ильи интенданта

Честный отец Герасим,

чим мы тебе украсим

За хлебец твой питейный,

обиходец келейный?

5 Кто пьет его, тот пляшет

да и рукою машет.

А я хоть отведаю,

что делать не ведаю.

Хвалят тебе вси явно,

10 хотя не весма славно.

Благодарен же и я,

верный твой друг Илия.

От Неймана жида

Берет мене на сие питейцо оскома,

а то есть честный промысл отца эконома.

15 Люблю; сладко, приятно,

в рот течет невозвратно.

Коли б прадеды наши такого достали,

в пустыни на Моисея век бы не роптали,

Но взявшися за боки,

20 все б поднялися в скоки.

Горко было бедным им, а нам сладко ныне.

Хвалят тебе, батюшка, в Карповской пустыни,

Хвалит сам архиерей,

колми паче я, еврей.

От учителя Федоровича

25 Солод твой, о эконом, кажется сад Ноев,

и сей бо дает напой лучший всех напоев.

Но там отец насмешке, а сын подпал гневу,

а твоему порок той не прилежит пиву.

И честен ты за сие, не боишся срама,

30 не как он обруганный от мерзкаго Хама.

От козака

Бежит прочь жажда, бежит и печалный голод,

где твой, отче эконом, находится солод.

Да и чудо он творит дивным своим вкусом:

пьян я, хотя омочусь одним толко усом.

От малых детей

35 Где ты, о бородушка,

залучил солодушка.

Какова здесь не было?

Так то приятен зело.

Где-сь ты ездил далиоко?

40 Где птичее молоко?

Понеже, слово-слово,

так сладко и здорово.

От новгородских дворян

За честь твоего солоду

лобзаем твою бороду,

45 батюшка наш кормитель!

Никто не может сказати,

в какой стала благодати

твоя нам добродетель!

Когда трудов твоих пиво,

50 что имеется за диво

прилежно разсуждаем,

Новгородския шалыги,

которую пьют ярыги,

весма уж забываем

55 Да то чюдо весма странно,

что хотя и непрестанно

пивце то с бочки льется

И течет по вся неделе,

а нам еще и доселе

дивно как не припьется.

18

К ЛИХОРАДКЕ В ЛИХОРАДКЕ

О лихорадко, тебе за богыню

говейно чтили древние народы,

Знать, то ведая твою благостыню.

Но мне бедныя суть твои приходы.

5 Всего терзаеш образом различным:

се хлад наводиш, се жар зловиновный,

И грызением, ехидне приличным,

люте пронзаеш состав мой членовный.

19

К СЕЛИЮ

Говорит, что бога нет, Селий богомерзский,

и небо пустым местом зовет злодей дерзкий,

А тем утверждается в догмате нечистом,

что хорошо розжился, как стал афеистом.

20

К СЛОЖЕНИЮ ЛЕКСИКОВ

Если в мучителския осужден кто руки,

ждет бедная голова печали и муки.

Не вели томить его делом кузниц трудных,

ни посылать в тяжкия работы мест рудных.

5 Пусть лексики делает: то одно довлеет,

всех мук роды сей один труд в себе имеет.

21

РЕЧЬ ГОСПОДНЯ К РАБУ МАЛОДУШНОМУ

Не бойся ни мало, понеже я с тобою!

Не смотри на страхи, когда ты со мною.

О сердце трепетное! Перестань дрожати,

полагай надежду в моей благодати.

22

ВСЯК СЕБЕ В ПОМОЩЬ ВЫШНЯГО ПРЕДАВЫЙ

Всяк себе в помощь вышняго предавый

живет под кровом божией державы.

Той везде радость обретаяй многу

веселым гласом возопиет к богу:

5 Ты мой заступник, ты мой и щит твердый,

в тебе надежда, ты бог милосердый!

О, блажен еси, в бозе уповая,

он бо от тебе отвратит вся злая,

Измет от сети ловец злонадежных

10 и предочистит от словес мятежных.

Он своих рамен и своих крыл щитом

тебе покрыет пред всяким наветом.

Истинна его, аки страж оружный,

тебе отвсюду оградит в час нужный.

15 Не страшен тебе нощный вран и стрелы,

ими же сеет злый случай в день белый;

Ни бледый примрак, в тме людей страшащий,

ниже бес черный, в полудни ходящий.

И будет егда от обоей страны

20 тысяща и тмы упадет на брани,

Но к тебе в той час и время то злое

не приближится бедство ни малое.

А над врагами узриши твоими

достойную казнь, сам сый невредимый.

25 Богу бо себе вручаю твоему,

имаши бога в крепость незыблему.

Не прийдет к тебе зло люто до зела,

рана твоего не угрызнет тела.

Велит бо своим слугам велелепным

30 стрещи тя везде оком неусыпным.

На руках возмут и на всяком пути

не дадут тебе ног твоих преткнути.

Стренет иногда аспид зверь нелепый,

или василиск, или лев свирепый,—

35 На тых безвредно будеши ступати

и по змиевых хребтах шествовати.

Слыши самаго неложное слово,

тебе ко всякой помощи готово:

В моей он силе надежду имеет,

40 и сила моя онаго покрыет.

Познай мя, бога, аз готов внимати,

егда мя будеш на помощь взывати.

С ним есмь во скорби и подам избаву

и еще к тому неложную славу,

45 И дам век ему долгий и пространный

и введу его в живот обещанный.

23

О СУЕТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕ, РАБЕ НЕКЛЮЧИМЫЙ

О суетный человече, рабе неключимый.

Как то ты далеко бродиш мечтанми твоими!

А незапно день последный

Разрушит твой живот бедный.

5 И в той час темный

Пойдеш в ров земный

И в прах твой наследный.

Как же то предстанет богу, невидевший бога?

И коль страшна правда его и милость коль многа!

10 А безумныя печали

Знать того не допускали,

И злоба зверна

И спесь безмерна

Зело в том мешали.

15 Прошло же все временное, сониям прилично,

Непрестанное настало, мучащее вечно.

О прегоркая година,

Еще ж бы была кончина!

Но в той болезни,

20 В той лютой жизни

Ни смерть, ни отмена.

24

КТО КРЕПОК НА БОГА УПОВАЯ

Кто крепок на бога уповая,

той недвижим смотрит на вся злая;

Ему ни в народе мятеж бедный,

ни страшен мучитель зверовидный,

5 Не страшен из облак гром парящий,

ниже ветр, от южных стран шумящий,

Когда он, смертнаго страха полный,

финобалтицкия движет волны.

Аще мир сокрушен распадется,

10 сей муж ниже тогда содрогнется;

В прах тело разбиет падеж лютый,

а духа не может и двигнути.

О боже, крепкая наша сило,

твое единаго сие дело,

15 Без тебе и туне мы ужасны,

при тебе и самый страх нестрашный.

ПРИМЕЧАНИЯ

1

«Епиникион, сиест песнь победная о тоейжде преславной победе

«Епиникион» был написан Феофаном Прокоповичем вскоре после Полтавской победы, летом 1709 года, и тогда же опубликован им в составе брошюры «Панегирикос, или Слово похвальное, о преславной над войсками свейскими победе...» (Киев, 1709). См. стр. 459—461.

По жанру «Епиникион» относится к эпической поэме; теоретиками поэзии той эпохи «поэма» часто понималась «как простой панегирик или как приветственная и поздравительная речь в стихах» (Н. Петров. О словесных науках и литературных занятиях в Киевской академии от начала ее до преобразования в 1819 году, стр. 343). Написан «Епиникион» тринадцатисложным «героическим» размером и состоит из семи частей, каждая из которых отмечена новым абзацем. Установлена прямая связь «Епиникиона» не только по содержанию, но и по тексту с предшествующим ему в брошюре «Словом похвальным» Феофана (С. Щеглова. Вірші про Мазепу, складені після його «зради». «Науковий збірник за рік 1926». Київ, 1926, стр. 95). В историко-литературном отношении «Епиникион» Феофана интересен как предтеча «исторических» поэм второй половины XVIII века, «Чесмесского боя» М. М. Хераскова и др. (П. Н. Берков. На путях к новой русской литературе. «История русской литературы», т. 1, Изд. АН СССР, М. — Л., 1958, стр. 396).

В новейшее время «Епиникион» по рукоп. ГПБ (О. XIV. 2, лл. 89—91 об.) в отрывке (стихи 62—98, 153—174) был издан П. Пекарским (Наука и литература в России при Петре Великом, т. II. СПб., 1862, стр. 198—200); полностью, по той же рукописи, с разночтениями по списку 1761 года Киевской духовной семинарии — В. Н. Перетцем в «Очерках старинной малорусской поэзии» («Известия ОРЯС АН, 1903, кн. I, стр. 85—92). Ни П. П. Пекарскому, ни В. Н. Перетцу экземпляры брошюры «Панегирикос, или Слово похвальное...» (Киев, 1709), где читается славянорусский текст «Епиникиона», не были известны.

В настоящем издании текст «Епиникиона» впервые воспроизводится по первопечатной его публикации — редчайшему экземпляру брошюры 1709 года Библиотеки СССР им. Ленина в Москве (№ 2519).

И отступник приять казнь, отчества враг велий (5)—гетман И. С. Мазепа. Уже брань десятое лето начинаше (19)—Северная война началась в августе 1700 года. Сам лев, иже многия устрашаше грады (117) — шведский король Карл XII. Дая помощ, да бы и лютую ехидну (168) — «ехидна» — униатская церковь, признавшая власть римского папы; уния православной церкви и римско-католической была провозглашена в Польше в 1596 году. И от долгих узилищ извести род верный (172)—всех, томящихся в турецкой неволе, южных славян. Крест на стенах Сионских водрузиши златый (174)—пожелание, характерное для многих украинских литераторов той эпохи: силою русского оружия завоевать Константинополь с его древними православными святынями — храмом св. Софии и др.

2

Запорожец кающийся

С. Ф. Наковальнин относил это стихотворение (составлено восьмисложными стихами, по шесть стихов в каждой строфе) к 1734 году. По мнению П. Н. Беркова, стихотворение, «очевидно, написано в защиту украинцев, ушедших с Мазепой и потом принесших повинную» (Вирши. Силлабическая поэзия XVII—XVIII веков. Общая редакция П. Н. Беркова. Библиотека поэта, Малая серия, «Советский писатель», 1935, стр. 302). Последнее предположение наиболее вероятно. Как известно, Карл XII и гетман Мазепа усиленно старались привлечь на свою сторону Запорожскую Сечь — при помощи сторонника Мазепы кошевого атамана К. Гордиенко. Демагогическая агитация привела к тому, что часть старшины и рядовых казаков-запорожцев согласилась поддержать шведов и в марте 1709 года заключила с. ними военный договор. Петр I вынужден был принять свои меры: уже в апреле 1709 года войска царского полковника Яковлева и казацкого полковника Галагана заняли Сечь и разорили ее укрепления. Многие обманутые своей старшиной сечевики вернулись в распоряжение русского командования. Стихотворение было написано, видимо, вскоре же после этих событий.

Впервые стихотворение было напечатано без указания на рукописный источник И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время. СПб., 1868, стр. 600—601). Здесь текст его печатается по БЛ 3051, л. 199—199 об.

3

За Могилою Рябою

Когда осенью 1710 года Турция объявила войну России. Петр I принял решение избрать против Турции наступательный образ действий: военные операции развернулись на территории противника в 1711 году. Стихотворение описывает один из центральных эпизодов кампании — кровопролитную битву 9—10 июля 1711 года у р. Прут в районе с. Станилешти (невдалеке от Рябой Могилы — местечка в Молдавии). Ф. Прокопович был, как известно, участником Прутского похода — его из Киева вызвал к себе в лагерь сам Петр I (И. Чистович. Феофан Прокопович и его время, стр. 15). Написано стихотворение, видимо, вскоре же после подписания 12 июля мирного договора, по которому Россия обязалась возвратить Турции свои завоевания 1696—1699 годов и, в частности, крепость Азов.

Составленное восьмисложными стихами, с тройными рифмами, образующими строфу, стихотворение получило широкое распространение в рукописных песенниках XVIII века, не только охотно переписывалось, но и переделывалось. См.: А. В. Позднее в. Рукописные песенники XVII—XVIII веков. (Из истории песенной силлабической поэзии). «Ученые записки», т. I, Изд. Моск. гос. заочн. пед. института, 1958, стр. 50. Вопрос о литературной судьбе стихотворения, равно как и вопрос о его первоначальном тексте, еще нуждается в специальном исследовании.

Впервые стихотворение по рукописи Новгородской духовной семинарии (№ 3885) было напечатано И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 16, прим. 1). Здесь воспроизводится по БЛ 3051, л. 200—200 об. с поправками по изданию И. Чистовича.

4

К Петру Второму

Петр II, сын Алексея Петровича, вступил на престол 25 февраля 1728 года, умер 18 января 1730 года. Четверостишие (тринадцатисложные стихи) было написано, видимо, в начале 1728 года в Новгороде, куда Петр II вместе с двором должен был прибыть по пути на коронационные торжества в Москву. Тогда же Феофан, специально к встрече Петра II в Новгороде, составил и латинские приветственные стихи: Ad augustissimum... imperatorem Petrum Secundum, cum Mosquam tenderet insignia regni capessurus (текст см.: Illnstrissimi ас reverendissimi Theophani Prokopowicz Miscellanea Баста, varus temporibus edita, nunc primum in unum collecta publicoque exhibita. Vratislaviae, 1744, pp. 150—153).

Напечатано четверостишие было впервые Н. И. Новиковым в качестве приложения к описанию «Пришествия в Новград его императорского величества государя императора Петра Второго 1728, генваря 11 дня» (текст описания сопровождается примечанием: «Сочинение преосвященного Феофана арх. Новгородского»)—вслед за переводом на русский язык указанного латинского стихотворного приветствия Феофана (Древняя российская вивлиофика... Изд. 2-е, ч. IX, М., 1789, стр. 493—494). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 196 об.

5

Плачет пастушок в долгом ненастьи

Стихотворение написано в 1730 году, очевидно в конце января; см.: «Прошол день пятый (т. е. пятый год со дня смерти Петра), а вод дождевных нет отмены...». Это было трудное для Феофана Прокоповича время. Господство клики верховников, разгул начавшейся еще при Екатерине I реакции, интриги ростовского епископа Георгия Дашкова, толки о восстановлении патриаршества и еще многое другое (см.: И. Чистович. Феофан Прокопович и его время, стр. 223 и сл.)—все это и явилось источником тех пессимистических настроений, которыми стихотворение проникнуто.

В мае—декабре 1730 года А. Д. Кантемир написал своеобразный «ответ» на это стихотворение Феофана — теми же стихами, основанными на чередовании десятисложного стиха с кратким четырехсложным: «Epodos consolatoria ad oden Pastoris Pimmi sortem gregis sub tempestatem deplorantis» («Песнь утешения на песнь пастуха Пимена, оплакивающего участь стада во время ненастья»). «Ответ» этот — он был написан уже после переворота 25 февраля 1730 года, заметно изменившего положение Феофана к лучшему, — интересен и сам по себе, и той высокой оценкой, какую Кантемир здесь дает стихам своего высокопоставленного собрата по искусству.

На горах наших, Пимене, славный Сединами!

Ни свирелию тебе кто равный,

Ни стадами:

На рожку ль поешь, или на сопели

Хвалу богу,

Стихом ли даешь промежду делы

Радость многу;

Забывши травы, к ней же из млада

Наученны,

Стоят овцы и козлищ стада

Удивленны...

Стихотворение Феофана «Плачет пастушок в долгом ненастьи» часто переписывалось, проникло в песенники и даже явилось образцом для подражаний. См.: В. Н. Перетц. Историко-литературные исследования и материалы, т. I, ч. 1. СПб., 1900, стр. 248—249.

Впервые без имени автора было опубликовано еще в XVIII веке — Н. Кургановым в «Книге Письмовник» (СПб., 1777, стр. 304). В новейшее время: Н. С. Тихонравовым— по рукоп. ГПБ O.XIV. № 6 вместе с «ответом» Кантемира (Летописи русской литературы и древности, т. V, М., 1863, III, стр. 37); по той же рукописи — И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 610); по той же рукописи с разночтениями по ГПБ O.XIV. № 19 и O.XIV. № 128 —В. Н. Перетцем (Историко-литературные исследования и материалы, стр. 244—245). Здесь печатается по БЛ 3051, лл. 198 об.—199.

6

Феофан архиепископ Новгородский к автору сатиры

Обстоятельства появления в свет этого стихотворения выясняются из «Примечаний» А. Кантемира к его первой сатире «На хулящих учения. К уму своему». По словам Кантемира, сатиру эту написал он в конце 1729 года «для одного только провождения своего времени, не намерен будучи обнародить». Но случилось иначе: один из приятелей Кантемира попросил ее почитать и передал Феофану Прокоповичу; сатира Феофану понравилась, и он «ее везде с похвалами стихотворцу рассеял и, тем не доволен, возвращая ее, приложил похвальные сочинителю стихи» (А. Кантемир. Собрание стихотворений. Библиотека поэта. Большая серия, «Советский писатель», Л., 1956, стр. 62). Упоминаемые здесь «похвальные сочинителю стихи» и есть настоящее стихотворение, написанное октавами.

С. Ф. Наковальнин относил стихотворение к 1728 году; дата эта действительности не соответствует; списки относят его к апрелю 1730 года.

Стихотворное послание Феофана сыграло важную роль в литературной судьбе начинающего поэта; по утверждению самого Кантемира, отныне он «стал далее прилежать к сочинению сатир» (стр. 62). Феофан читал» разумеется, первоначальную редакцию сатиры (см.: А. Кантемир. Собрание стихотворений, стр. 361—367). В том же году благодарный автор посвятил Феофану свою третью сатиру «О различии страстей в человецех» («Мудрый первосвященник, ему же Минерва...»), которую написал «нарочно, чтоб в ней собрать приличные тому архипастырю похвалы и ему же в знак своего благодарства ее приписать» (стр. 99). Последнюю сатиру он отправил Феофану со следующими сопроводительными стихами («писаны в Москве 1730, августа месяца»):

Устами ты обязал меня и рукою,

Дал хвалу мне свыше мер, заступил немало.

Сатирику то забыть никак не пристало,

Иже неблагодарства страсть хулит трубою.

Нет! но силы воздавать дары равномерны

В знак благодарения — увы! — запрещают.

Приими убо сия, и хоть не блистают

Дары изящством, однак знаки воли верны.

В 1743 году, незадолго до смерти, Кантемир, готовя к печати все свои стихотворные произведения, объединил их в специальном рукописном сборнике; в состав сборника, в его вводную часть, он включил и стихотворное послание к нему Феофана Прокоповича (наряду с латинскими приветственными к нему стихами Феофила Кролика). В рукописях сатиры Кантемира часто сопровождаются посланиями Прокоповича и Кролика (ГПБ O.XlV. 2 и др.).

Первая строка стихотворения Феофана Прокоповича («Не знаю, кто ты, пророче рогатый») недавно явилась предметом специального исследования, выводы которого автором формулируются так: «Эпитет „рогатый" в понимании Феофана есть церковно-славянизм и по аналогии с его же поздравительными стихами 1731 года, адресованными Анне Иоанновне («...да вознесет бог силы твоей рог»), может быть истолкован как „сильный", „имеющий власть". Не исключена, однако, и другая возможность, — что это слово означает „хитростный", „хитроумный" в соответствии с тем определением латинского cornutus, которое мы находим в сочинениях о логике и красноречии» (М. П. Алексеев. «Пророче рогатый» Феофана Прокоповича. «Из истории русских литературных отношений XVIII—XX веков». Изд. АН СССР, М—Л., 1959, стр. 43).

Публиковалось стихотворение не раз в составе сочинений Кантемира, начиная от их первого петербургского издания 1762 года; по дефектному тексту и без указания на рукописный источник издано оно было также И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 607—608). Здесь воспроизводится по рукоп. 1751 года украинского письма ГПБ O.XIV.2, л. 4 с разночтениями по рукописному сборнику стихотворений Кантемира 1755 г. (копии сборника 1743 года, составленного автором) ИРЛИ (Пушкинского Дома) АН СССР, Р. 11, on. I, № 132, л. 9—9 об.

7

На день 25 февраля

После смерти Петра II «верховники» — члены Верховного Тайного совета, учрежденного указом 8 февраля 1726 года, князь В. Л. Долгорукий и его родственники, князь Д. М. Голицын и другие приняли решение возвести на русский престол племянницу Петра I — курляндскую герцогиню Анну Иоанновну; они отправили ей в Митаву под покровом строжайшей тайны при письме условия или «кондиции», ограничивавшие ее власть. Анна Иоанновна условия подписала. Противники верховников, разгадавшие их олигархические замыслы, приняли контрмеры. Когда императрица прибыла в Москву, они 25 февраля 1730 года подали ей письмо с просьбой отвергнуть и уничтожить «кондиции». План верховников потерпел крушение: своевременно предупрежденная Анна Иоанновна подписанный ею документ признала недействительным.

В февральских событиях 1730 года самое непосредственное участие, притом очень активное, принимал и Феофан Прокопович, резко отрицательно относившийся к «затейке» верховников (см.: Н. В. Голицын. Феофан Прокопович и воцарение имп. Анны Иоанновны. «Вестник Европы», 1907, № 4, стр. 519—543). Сохранилось принадлежащее Феофану подробное «описание» всех «происшествий, после кончины императора Петра II воспоследовавших» (см.: «Русский Архив», 1909, № 3, стр. 430—442). Финал «затейки» верховников здесь рассказан так: «Вышла государыня в залу; стоя под балдахином, впустить просителей и прошение их прочесть повелела, а по прочтении того приказала: тотчас подать себе письмо курляндское. Потом произнесла краткую речь в такой силе: что хотя весьма тяжелые поданы ей были царствования договоры, однако же, веруя, как ей докладывано, что оный от всех чинов и от всего российского народа требуются, для любви отечества своего подписала. А понеже ныне известно является, что лжею и лестию сделан ей обман, того ради оные договоры, яко сущею неправдою от себя исторженные, уничтожает и рукописание свое никому впред иметь за важное приказует. И то сказав, тотчас упомянутое письмо, в руки ея поданное, разодрала и на землю бросила» (стр. 442).

Стихотворение (тринадцатисложные стихи) содержит в себе общую оценку переворота 25 февраля 1730 года; греческим словом «хирограф» здесь называется подписанный в Митаве Анной Иоанновной «курляндский» договорный документ» («кондиции»).

Впервые стихотворение было напечатано по дефектному списку Новгородской духовной семинарии (№ 3885) И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 259, прим. 2). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 193.

8

Прочь уступай, прочь

С. Ф. Наковальнин относил стихотворение к 1730 году; к 1730 году относил его и И. А. Чистович (Феофан Прокопович и его время, стр. 295, 645). Летом этого года императрица Анна Иоанновна посетила Феофана Прокоповича со своей свитой в его подмосковном селе Владыкино. Стихотворение и было составлено Феофаном специально на этот случай — к встрече императрицы; оно было положено на музыку и спето в присутствии высокой гостьи (И. Чистович, Феофан Прокопович и его время,

стр. 294).

Написанное чередующимися 4, 5 и 8-сложными стихами стихотворение по жанру — типичный приветственный «кант». Содержание его основано на противопоставлении «печальной ночи» — «светлому дню». Ночь — ненавистное Феофану господство клики верховников в стране; день — воцарение Анны Иоанновны и связанное с ним восстановление после переворота 25 февраля 1730 года петровского самодержавия.

Стихотворение в XVIII веке часто переписывалось в сборниках-песенниках и даже переделывалось применительно к Елизавете Петровне (ГПБ, Q.XIV.98, лл. 11 об.—12), Екатерине II (ГПБ, ОЛДП 0.32, л. 16—16 об.).

Впервые кант без указания на рукописный источник был опубликован И. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 294, прим. 1).

Здесь печатается по БЛ 3051, л. 199 об.

9

Ея императорскому величеству на пришествие в село подмосковное Владыкино

Стихотворение (октавы) написано тогда же и по тому же поводу, что и предшествующее. По данным И. А. Чистовича, Ф. Прокопович поднес императрице стихотворение в двух вариантах: латинском и русском, своего же перевода (стр. 295, прим.). С. Ф. Наковальнин относил стихотворение к 1732 году, но дата эта действительности не соответствует, так как в 1732 году императрица и двор были уже в Петербурге. Впервые напечатано без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (стр. 295, прим.). Здесь издается по БЛ 3051, л. 193—193 об. 10 О преславном новом монаршем доме самодержавнейшей российской императрицы Анны Иоанновны 8 июня 1731 года Анна Иоанновна переехала в Летний деревянный дворец — Анненгоф, сооруженный по проекту Растрелли в Лефортове под Москвой, за р. Яузой (И. Е. Бондаренко. Анненгоф. «Академия архитектуры», 1935, № 6, стр. 74—75). По мнению И. А. Чистовича, событие это и побудило Феофана Прокоповича написать настоящее стихотворение (тринадцатисложные стихи), которое он, надо думать, и поднес императрице, поздравляя ее с новосельем (И. Чистович. Феофан Прокопович и его время, стр. 293—294). С. Ф. Наковальнин относил стихотворение к 1734 году, очевидно полагая, что речь идет о законченном постройкой тем же Растрелли в 1733 году большом каменном Зимнем дворце в Петербурге (на месте нынешнего Зимнего дворца).

Известен и латинский вариант стихотворения — опубликован в приложении к трактату Ф. Прокоповича «De arte poetica» (Mohiloviae,

1786):

Annae est imperium, cujus finesque plagasque

Non implet populo Rossia sola suo:

Annae est ista domus, cui nostrae ad tempora vitae

Non vidit similem Russia tota domum.

Par tamen augustae capiendis laudibus Annae

Nec domus esse potest ista, nec imperium.

Впервые русский текст стихотворения без указания на рукописный источник напечатан И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 294, прим. 1). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 196.

11

О Ладожском канале

Указ о строительстве Ладожского канала между Невою и Волховым был дан Петром I в сентябре 1718 года; работы по сооружению канала начались через год — сперва под руководством капитана Г. Скорнякова-Писарева, а потом генерала Э. Миниха — и были завершены в 1731 году, уже в правление Анны Иоанновны. В 1732 году императрица ездила со свитой осматривать канал, причем выразила строителям свое полное удовлетворение.

С. Ф. Наковальнин относил стихотворение к 1733 году; И. А. Чистович— к 1732 году (ук. соч., стр. 340, прим. 1). Стихотворение известно в двух вариантах: русском и латинском (см. приложения к трактату Ф. Прокоповича «De arte poetica»,—Mohiloviae, 1786).

Qua Ladoga immitis Petri vexaverat urbem.

Perdens frugiferas dira vorago rates.

Ad nutum imperii rivus se fudit amicus,

Qui noxam avertat, qui bona nostra ferat.

Hic simul infesti vanas facit aequoris iras,

Et simul intactas convehit almus opes.

Auspiche haec, Anna, tuis patrantur et ista

Ingenium dominae concipit unda suae.

Русский вариант стихотворения (октава) впервые издан без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 340, прим. 1). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 195.

12

На приход ея императорскаго величества Анны Иоанновны, когда нас, в приморской мызке нашей, посетить изволила

В 1733 году Феофан Прокопович в своем загородном доме в окрестностях Петергофа принимал императрицу. В честь ее посещения и было написано настоящее стихотворение, поднесенное императрице в двух вариантах: латинском и русском (перевод автора). Латинский текст опубликован в приложениях к трактату Ф. Прокоповича «De arte poetica» (Moni lo viae, 1786):

Parva quidem villa haec parvos est nacta colonos

Seu vernas, humilem seu tuearis herum:

Magna tarnen facta est, quando te, maxima princeps,

Excipit in gracilem sorte favente sinum.

Magnus honor ruri est, magna est haec gloria nobis.

Tanti sors quibus est hospitis ore frui;

Augeat ergo tui numen fastigia regni,

Quae facis aspectu rura beata tuo.

Русский текст стихотворения (тринадцатисложные стихи) впервые был опубликован без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 645). Здесь печатается по БЛ 3051, лл. 195 об.—196.

13

Новопреставлшемуся иеродиакону Адаму эпитафион

Иеродиакон Адам — доверенное лицо Феофана Прокоповича

(с 1723 года); исполнял различные его поручения как по архиерейскому дому, так и по Феофановой семинарии; умер в 1734 году (И. Чистович, Феофан Прокопович и его время, стр. 640).

«Эпитафион» написан в форме обращения к покойному смотрителя семинарии — Самуила Тецки; первоначально на латинском языке («De arte poetica», Mohiloviae, 1786).

Ridebas о Adam! curas mundi hu jus inanes,

Tu quoque stultitiae pars aliquanta suae,

Scilicet ut vanos multi sectentur honores

Seque has ante diem tabe sitique necent:

Utque alii insomnes ducant noctesque diesque,

Quo sibi pestiferae conglomerentur opes:

Utque etiam dominos qui prensant saepe potentes,

Nil miserum, quod agant, nil sibi turpe putent.

Cuncta haec ridebas. Sed caelum rapt us in altum,

Majore irrides extenuasque joco.

Nos vero ereptos plures tibi plangimus annos;

Sed quia et hoc rides, plangere desinimus.

Ita lugens canebat aemulus ejus et commilite

Samuel Tezka, seminarii Theophanej curator.

Сам же Ф. Прокопович и перевел эти стихи на русский язык тринадцатисложным размером.

Впервые эпитафия иеродиакону Адаму (русский текст) была издана без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 640—641). Здесь печатается по БЛ 3051. л. 195—195 об.

14

О Станиславе Лещинском, дважды от Короны Польской отверженном

Станислав Лещинский (1677—1766) — сын давнего сторонника шведов, коронного подскарбия. В 1704 году С. Лещинский был провозглашен польским королем под прямым вооруженным давлением шведов; низложен с престола в 1709 году, после Полтавской победы Петра I, возвратившего польский престол своему союзнику в Северной войне — саксонскому курфюрсту Августу II. Вторично С. Лещинский, поддерживаемый на этот раз правительством Франции, занял польский престол в 1733 году, но ненадолго; уже в 1734 году он, переодетый в крестьянское платье, вынужден был бежать в Пруссию в результате военных действий русской армии, принимавшей участие в так называемой войне за польское наследство.

Стихотворение Ф. Прокоповича, полное сарказма по адресу Станислава Лещинского, очевидно, было написано (тринадцатисложным размером) по свежим следам последних политических событий — в 1734 году.

Упоминаемая Феофаном в прозаическом предисловии к стихотворению «древняя римская история» изложена у Тита Ливия (кн. I, гл. 12).

Стихотворение известно и в латинском тексте («De arte poetica», Mohiloviae, 1786):

In Stanislavum Leszczynski bis regno Poloniae, occupato excussum. Alluditur ad Stanislavi nomen, quod quasi statorem gloriae sonat et ad vetustam Romanorum historiam, ubi a sistendo in fuga exercite, Jupiter a Romulo Stator appellatus

Stanislave, suum finxit quem gloria numen,

Namque ejus nutu diceris esse stator;

Ipsa haec exposuit claris dea Candida factis

Sistere ее properam qua ratione potes.

Non illa, ut quondam steterant fugiendo

Quirites Rege salutiferum -sollicitante Jovem;

Non fugiens, sed bis votisque petita dolisque

Inque tuas aedes visa venire stetit.

Впервые русский текст стихотворения был напечатан без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время» стр. 600). Здесь воспроизводится по БЛ 3051, лл. 192 об.—193.

15

К Луке и Варлааму кадецким, когда питомцев денгами подарили

В 1721 году Феофан Прокопович организовал при своем доме на Карповке в Петербурге школу, просуществовавшую до конца его жизни. Один эпизод из быта этой школы и отображает настоящее стихотворение, известное и в латинском тексте («De arte poetica», Mohiloviae, 1786).

Pressi pauperie nostros ditastis alumnos,

Quos sancta argentum lex vetat accipere.

Utque abitu vestram rem vestra pecunia laesit,

Sic illis aditu noxia facta suo est.

Phoebe doce! quid sit plagae medicamen utrique?

Nummorum ex reditu non nisi Phoebus ait.

По данным С. Ф. Наковальнина, стихотворение относится к 1735 году.

Лука— законоучитель кадетского корпуса иеромонах Лука Конашевич;

Варлаам — иеродиакон Варлаам Скамницкий, тоже законоучитель корпуса. Оба, видимо, преподавали закон божий и в школе Ф. Прокоповича.

Русский текст стихотворения впервые напечатан без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 633). Здесь публикуется по БЛ 3051, л. 195 об.

16

К темжде

Второе стихотворение на ту же тему, написанное тем же тринадцатисложным размером, — шуточное обращение к Луке Конашевичу. Известно я в латинском тексте («De arte poetica», Mohiloviae, 1786).

Ante diem, Luca, proprias invadis in areas,

Exhaurie vacuas, exonerasque leves,

Spargis opes, sed quae nondum tua scrinia rumpunt

Das multum, dum te constat habere parum.

Crede mihi, inverso, Luca, res ordine tractas,

Sis primum condus, postea promus eris.

Русский текст стихотворения впервые опубликован с пропусками по дефектному списку И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 633). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 195 об.

17

Благодарение от служителей домовых за солод нововымышленный домовому эконому Герасиму

Герасим — эконом петербургского дома Феофана Прокоповича на Карповке — славился тем, что умел приготовлять превосходное по своим качествам пиво; искусство Герасима высоко ценилось даже за пределами столицы (И. Чистович, Феофан Прокопович и его время, стр. 641—643).

«Благодарение» — цикл шуточных стихотворений, написанных в форме обращения к Герасиму всех обитателей карповского архиерейского дома: «инденданта» дома Ильи Ксиландера, в прошлом ученика школы Ф. Прокоповича; учителя той же школы Г. Ф. Федоровича (о нем см.: И. Чистович. Феофан Прокопович и его время, стр. 631, прим. 1); некоего Неймана; некоего «козака» (как кажется, самого Феофана); «новгородских дворян» и даже «малых детей», т. е. учащихся школы. Весь цикл составлен разными стихотворными размерами: 7-сложными или 13-сложными; последнее, «от новгородских дворян», построено на чередовании восьмисложных стихов с семисложными.

По данным С. Ф. Наковальнина, «Благодарение» написано Феофаном в 1735 году.

Впервые «Благодарение», без указания на рукописный источник, полностью было опубликовано И. А. Чистовичем (стр. 641—642); вторично — по рукописному сборнику проф. М. А. Максимовича (ранее принадлежал Варлааму Лащевскому) В. Науменко в статье «Шуточные стихи начала прошлого века» («Киевская старина», 1885, № 9, стр. 176—178). Здесь печатается по БЛ 3051, лл. 196 об.—197 об.

18

К лихорадке в лихорадке

Когда написано стихотворение (одиннадцатисложные стихи с перекрестными рифмами), сведений нет.

Первые строки стихотворения («О лихорадко, тебе за богиню говейно чтили древние народы...») свидетельствуют о хорошем знании Ф. Прокоповичем античных древностей. Культ богини Febrls в Риме действительно существовал; Валерий Максим (I в. н. э.) сообщает о трех посвященных ей храмах, указывая и их местоположение; упоминают о культе этой богини и другие античные авторы.

Впервые стихотворение без указания на рукописный источник опубликовано И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 601). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 193 об.

19

К Селию

Четверостишие это (тринадцатисложные стихи) — вольный перевод одной из эпиграмм (IV, 21) римского поэта I—нач. II века Марка Валерия Марциала:

Nullos esse deos, inane caelum

Adfirmat Segius: probatque, quod se

Factum, dum negat haec, videt beatum.[1]

Время написания четверостишия неизвестно. Впервые издано без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 601). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 192 об.

20

К сложению лексиков

Стихотворение (тринадцатисложные стихи) — перевод эпиграммы итальянского философа, филолога и поэта Ю. Ц. Скалигера (1484—1558):

Si quem dura manet sententia judicis olim,

Damnatum aerumnis suppliciisque caput,

Hunc neque fabrili lassent ergastula massa,

Nec rigidas vexent fossa metalla manus:

Lexica contexat. Nam caetera quid moror! omnes

Poenarum facies hic labor unus habet.[2]

Когда было написано стихотворение, сведений нет. Впервые издано без указания на рукописный источник И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 601). Здесь воспроизводится по БЛ 3051, л. 195.

21

Речь господня к рабу малодушному

Четверостишие интересно, помимо содержания (напоминает № 5), и своей формой: построено оно на чередовании тринадцатисложных стихов с двенадцатисложными. Время его написания неизвестно.

Впервые издано по дефектному тексту, без указания на рукописный источник, И. А. Чистовичем (Феофан Прокопович и его время, стр. 599). Здесь печатается по БЛ 3051, л. 196.

22

Всяк себе в помощь вышняго предавый

Настоящее стихотворение, составленное одиннадцатисложными стихами, — переложение псалма 90. В сокращенном варианте, с пропуском тех или иных стихов, в литературном обиходе XVIII века оно нередко рассматривалось как песня и в качестве таковой переписывалось в рукописных сборниках-песенниках (БАН, 16. 6. 32; ГПБ, Тит. № 4419. Тит. № 1109 и др.). Один такой «песенный» вариант этого переложения без имени автора был опубликован уже в XVIII веке (стихи 1—8, 37—46) Н. Г. Кургановым в его «Письмовнике» (СПб., 1769, 1777 и др.) в разделе «Псалмы или духовные песни».

Здесь впервые воспроизводится полностью по БЛ 3051, л. 194—194 об.

23

О суетный человече, рабе неключимый

По жанру стихотворение — песня, интересная своей формой: состоит из трех строф, каждая из которых складывается из семи стихов и построена по схеме: 14 + 14 + 8 + 8 + 5+ 5+6. Когда песня написана, сведений нет.

Была издана без имени автора в «Письмовнике» Курганова в разделе «Псалмы или духовные песни». Здесь печатается по БЛ 3051, л. 198—

198 об.

24

Кто крепок на бога уповая

По жанру — песня, одна из самых популярных в рукописных песенниках XVIII века (А. В. Позднее в. Рукописные песенники XVII—XVIII веков, стр. 8); составлена десятисложными стихами. Время ее написания неизвестно.

Впервые без имени автора была напечатана Кургановым в «Письмовнике» в разделе «Псалмы или духовные песни»; в новейшее время — В. Н. Перетцем в его «Историко-литературных исследованиях и материалах» (т. I, ч. 2. СПб., 1900, стр. 189, 191) по рукописным сборникам ГПБ О. XIV. 141, л. 274 об. и Виленской Публичной библиотеки, № 235 (92), лл. 21 об.—22. Здесь печатается по БЛ 3051. л. 198.

Примечания

1

Сегий утверждает, что богов никаких нет, небо пусто, и считает, что, отрицая существование богов, он — счастлив.

2

Если кого-нибудь ожидает жестокий приговор судьи, то не надо изнурять его каторжными работами, доводить до изнеможения его руки добыванием руды: пусть он составляет словари. Что тут распространяться! Этот труд один заключает в себе все виды наказаний.

Content

Феофан Прокопович
Стихотворения

ПРЕДИСЛОВИЕ

1 ЕПИНИКИОН

2 ЗАПОРОЖЕЦ КАЮЩИЙСЯ

3 ЗА МОГИЛОЮ РЯБОЮ

4 К ПЕТРУ ВТОРОМУ

5 ПЛАЧЕТ ПАСТУШОК В ДОЛГОМ НЕНАСТЬИ

6 ФЕОФАН АРХИЕПИСКОП НОВГОРОДСКИЙ К АВТОРУ САТИРЫ

7 НА ДЕНЬ 25 ФЕВРАЛЯ

8 ПРОЧЬ УСТУПАЙ, ПРОЧЬ

9 ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ НА ПРИШЕСТВИЕ В СЕЛО ПОДМОСКОВНОЕ ВЛАДЫКИНО

10 О ПРЕСЛАВНОМ НОВОМ МОНАРШЕМ ДОМЕ САМОДЕРЖАВНЕЙШЕЙ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ АННЫ ИОАННОВНЫ

11 О ЛАДОЖСКОМ КАНАЛЕ

12 НА ПРИХОД ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА АННЫ ИОАННОВНЫ, КОГДА НАС, В ПРИМОРСКОЙ МЫЗКЕ НАШЕЙ, ПОСЕТИТЬ ИЗВОЛИЛА

13 НОВОПРЕСТАВЛШЕМУСЯ ИЕРОДИАКОНУ АДАМУ ЭПИТАФИОН

14 О СТАНИСЛАВЕ ЛЕЩИНСКОМ, ДВАЖДЫ ОТ КОРОНЫ ПОЛСКОЙ ОТВЕРЖЕННОМ,

15 К ЛУКЕ И ВАРЛААМУ КАДЕЦКИМ, КОГДА ПИТОМЦЕВ ДЕНГАМИ ПОДАРИЛИ

16 К ТЕМЖДЕ

17 БЛАГОДАРЕНИЕ ОТ СЛУЖИТЕЛЕЙ ДОМОВЫХ ЗА СОЛОД НОВОВЫМЫШЛЕННЫЙ ДОМОВОМУ ЭКОНОМУ ГЕРАСИМУ

18 К ЛИХОРАДКЕ В ЛИХОРАДКЕ

19 К СЕЛИЮ

20 К СЛОЖЕНИЮ ЛЕКСИКОВ

21 РЕЧЬ ГОСПОДНЯ К РАБУ МАЛОДУШНОМУ

22 ВСЯК СЕБЕ В ПОМОЩЬ ВЫШНЯГО ПРЕДАВЫЙ

23 О СУЕТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕ, РАБЕ НЕКЛЮЧИМЫЙ

24 КТО КРЕПОК НА БОГА УПОВАЯ

ПРИМЕЧАНИЯ

Примечания