Райс Хайди

Назови меня своей

Хайди Райс

Назови меня своей

Любовный роман — Harlequin — 1103

Глава 1

Касия Салах прищурилась, вглядываясь в темную дымку на горизонте и мерцающее над ней зловещее облако пыли, потом перевела взгляд на мобильник.

Нет сигнала.

Она выдохнула ругательство, которому научилась за годы учебы в Кембридже. Пот обильно скапливался на верхней губе и стекал по спине под футболкой и просторным халатом, призванным защищать от жары и пыли. Это было такое ругательство, что бабушка наказала бы ее за одно только то, что она его знала, а уж вслух его и вовсе произносить было нельзя.

Положив телефон в задний карман шорт — для чего потребовалось еще несколько разочаровывающих моментов, чтобы найти его под слоями ткани, — она бросила взгляд на двигатель черного внедорожника и снова выругалась. В конце концов, в радиусе пятидесяти миль не было никого, кто мог бы ее слышать, а это придавало сил, даже если и не помогало.

Почему она не подумала взять с собой спутниковый телефон? Или компаньона? Желательно такого, кто лучше ее разбирается в механике. Она с досадой пнула ногой по колесу.

Какое самоуверенное безрассудство! С другой стороны, она не собиралась ломаться у черта на куличках, где нет даже сотовой связи.

Шейх Зейн Али Навари-Хан, муж ее лучшей подруги, правитель Нарабии и номинально ее босс, делал все, чтобы обеспечить мобильную связь во всех частях королевства. Вероятно, ее занесло слишком близко к пограничным землям — неосвоенной пустыне с горной областью на юге, населенной только кочевниками-холади.

Насколько она помнила, у холади даже не было водопровода, не то чтобы сотовых телефонов.

Она натянула рукава халата на пальцы, чтобы не обжечься о горячий металл, и подняла капот. Капот с грохотом рухнул обратно, отозвавшись эхом в лихорадочно горячем воздухе. К счастью, она оставила Кэт и Зейну примерный маршрут своей поездки, и, если к вечеру она не вернется, за ней отправят поисковую группу.

Но все равно Касии явно пришлось бы провести ночь в пустыне.

Как только солнце скроется за горизонтом, температура начнет падать и к середине ночи опустится почти до нуля.

Горячий сухой ветер швырнул Касии в лицо песок. Натянув платок на нос, чтобы не вдыхать песчаные вихри, она посмотрела на горизонт. Темное облако выросло еще больше, стремительно надвигаясь на нее как некая зловещая сила.

Хлынувший в кровь адреналин ускорил дыхание, по спине пробежала дрожь.

Что это? Песчаная буря?

Касия еще ни разу не попадала в такую переделку, проведя большую часть своей жизни в безопасной роскоши женской части Золотого дворца.

Но о песчаных бурях она, конечно, слышала. Разрушения, которые они приносили, вселяли ужас даже в сердца взрослых мужчин. Ее бабушка рассказывала, как самые свирепые из них опустошали целые королевства, превращая сады и поля в безжизненную пустыню.

Касия постаралась взять себя в руки и подавить панику.

Хватит драматизировать, сказала она самой себе.

Это был один из ее многочисленных недостатков — видеть все слишком живо. Ее бабушка, при всей ее мудрости, тоже этим страдала.

Касии было четыре года, когда она переехала жить во Дворец, где работала бабушка. После смерти старого шейха новый правитель пригласил из Кембриджа ученого, чтобы написать книгу об истории королевства. То, что Касии посчастливилось стать ассистенткой Кэтрин Смит, изменило всю ее жизнь — особенно после того, как Кэтрин вышла замуж за Зейна и стала королевой Нарабии. Теперь Касия была уже не романтичным подростком с богатым воображением, скрывающим свою неуверенность за завесой несбыточных мечтаний, а дипломированным ученым-экологом, желающим спасти сельскохозяйственные угодья Нарабии от последствий песчаных бурь, которые так часто случались в пустыне.

Так что экстремальные условия и необходимость провести ночь в джипе ее совсем не смущали. На самом деле ночь, любая экстремальная ситуация ее только будоражила. К тому же Касия всегда любила рискованные эксперименты.

И кто сказал, что надвигается песчаная буря? В метеосводке не было сообщений о стихийном бедствии — перед тем как покинуть дворец, Касия проверила как местные, так и спутниковые прогнозы. Может, в ней и осталось что-то от романтичной натуры, но уж идиоткой она никогда не была.

Не отводя взгляда от линии горизонта, она еще раз повторила про себя эти ободряющие слова: «Все непременно будет хорошо, просто потому, что не может быть иначе!»

Тем временем темное облако продолжало расти. Оно было огромным и быстро продвигалось вперед. Через несколько минут шум прорезал тишину пустыни. Мелкие существа — ящерицы, змеи, грызуны — сновали рядом с Касией, спеша зарыться в песок.

Яркое безоблачное небо стремительно темнело.

Страх сдавил горло, блокируя разум. Что она должна делать? Сесть в машину? Ее занесет песком. Остаться снаружи — но такой глупый риск жизнью совершенно ничем не оправдан…

Появившаяся рядом с облаком черная точка привлекла внимание Касии. Потом точка превратилась в пятно, потом в силуэт и, наконец, в человека на лошади, быстро скачущего галопом. Черные одежды развевались за его спиной, как крылья гигантской хищной птицы. Мужчина был широкоплеч и крепко сложен.

Касию охватила паника, когда она увидела, что лошадь поворачивает прямо к ней. Потом она заметила ремень винтовки, перекинутой через плечо. Бандит. Кто же еще мог оказаться здесь, в стороне от всякой цивилизации?

«Беги, Кася, беги!»

Завывающий ветер поднял вокруг нее песок, и в ее голове зазвучал голос бабушки: «Сохраняй спокойствие, Кася. Не паникуй. Это всего лишь человек». Как бы ей хотелось именно сейчас оказаться с ней, почувствовать ее заботу, скрыться от надвигающейся беды.

Касия обошла джип, рывком открыла пассажирскую дверь и нащупала в бардачке пистолет.

Прежде чем позволить ей отправиться в пустыню, Зейн настоял, чтобы она научилась стрелять. Но когда ее пальцы обхватили ствол, ее сердце забилось с отчаянной скоростью. У нее неплохо получалось попадать в цель, но в людей она никогда не стреляла. Что же будет на этот раз? Может, этот человек вовсе и не думает ей угрожать?

Всадник натянул поводья, и лошадь, всхрапнув, остановилась в нескольких дюймах от капота машины. Касия открыла дверцу, песок хлестал по щекам как хлыст, и обеими руками подняла пистолет.

— Оставайся на месте или я буду стрелять! — крикнула она по-английски, изо всех сил стараясь продемонстрировать уверенность в себе.

Из-под черной куфии, закрывающей лицо, сверкнули темные глаза. Не сказав ни слова, бандит перекинул ногу через шею лошади и спрыгнул на землю. Он сделал это очень ловко.

От неожиданности Кася отпрянула назад, и пистолет выстрелил. В оглушающем свисте ветра хлопок был едва слышен, но ее тут же отбросило назад.

Мужчина остановился. Неужели она в него попала?

Прежде чем эта мысль успела проникнуть в ее сознание, огромная лошадь встала на дыбы, замахав над ее головой копытами. Бандит поймал кобылу за поводья и наклонился над ней — облегчение, что она его не убила, сменилось паникой. Отталкиваясь от песка пятками, Касия попыталась отползти в сторону.

— Не приближайся ко мне!

Длинные пальцы схватили ее за руку, рывком подняли на ноги и быстро закинули в седло. Касия не успела опомниться, как уже оказалась прижатой к сильному и уверенному в себе мужчине.

Она попыталась сползти на землю, но он резко дернул ее за ногу, перекинув Касию на другую сторону седла, а через мгновение уже сам сидел за ее спиной.

«Он похищает тебя! Ты должна бороться!»

Касия представить не могла, что ей делать дальше. Объятия незнакомца были настолько крепкими!

Казалось, они так и будут скакать сквозь темноту и пыль, пока страх и паника не перестанут сдавливать ее ребра, а тело не растает от изнеможения.

Лошадь мчалась вперед с огромной скоростью, Касия забыла обо всем на свете, единственное, что ее по-настоящему волновало, — грозный мужчина рядом. Что это, стокгольмский синдром, подумала она, но ее усталый разум был не способен справиться с таким вопросом.

Когда ее глаза закрылись, а тело превратилось в желе, ей показалось, что она снова стала маленькой девочкой. Только на этот раз Касия не была одинока и беззащитна. Ее мать ушла, но чьи-то сильные руки укрыли ее от непогоды.

Глава 2

Касия проснулась и не сразу поняла, где оказалась и что происходит: она была в крепких объятиях, словно в тисках. На горизонте горело красное зарево, над головой, освещая пологие дюны, проносились падающие звезды. И тут же она все вспомнила… хотя лучше бы продолжала спать.

Похищена! Как это возможно? Но нет, память совершенно точно не обманывает.

Ее похитил мужчина: сильный, независимый, дерзкий… страстный. О таких красавчиках она читала только в любовных романах. Касия попыталась высвободиться из его крепких объятий, но у нее ничего не получилось.

Вдруг за ее спиной послышался какой-то неясный звук, заставивший ее почувствовать тишину ночи и прохладу вечернего ветерка. Буря миновала. И она была одна посреди пустыни с бандитом, от которого явно не стоило ожидать ничего хорошего. И который ее спас. Но почему? Что этому мужчине вообще от нее нужно? Одни вопросы без ответов.

Это не важно. Теперь настало время спасать себя. Касия понимала, что сейчас помочь себе может только она сама, и никто другой.

Под копытами лошади хрустела крупная галька. Кобыла спускалась по склону уверенно и грациозно, словно кошка. Зеркальная поверхность воды в оазисе отражала умирающий красный закат и растущие на берегу пальмы. Хриплое дыхание похитителя эхом отдавалось в ее ушах, пальцы, сжимавшие луку седла, онемели, глаза нестерпимо жгло.

Касия сглотнула, пытаясь заставить работать свой усталый разум. Ей с трудом удавалось сосредоточиться. Прямо сейчас ей так хотелось оказаться вдали от всего этого кошмара, принять теплую ванну, расслабиться, выпить кофе. Но нет, прошлой жизни явно настал конец.

Хотя… Если мужчина спас ее, то, возможно, не собирается причинить ей зла. Касия ничего не знала наверняка, оставалось только лишь предполагать.

— Спасибо, что не бросили меня в трудную минуту — сказала она по-английски. Этот язык стал для нее привычным за несколько лет, проведенных в Кембридже. — Я близкая подруга королевы. Она щедро наградит вас, когда вы вернете меня во Дворец. Я обещаю, не думайте, что могу обмануть вас.

Мужчина ничего не ответил — вернее, он вообще никак не отреагировал на заявление Касии. Его тело навалилось на нее, когда лошадь остановилась перед палаткой недалеко от воды. Касия оттолкнула его плечом и повторила свои слова по-нарабийски.

Снова никакого ответа. Рука мужчины на ее талии ослабла, и его тело начало сползать вбок.

«Неужели он решил уйти и просто бросить меня здесь?» — подумала Касия и крепче сжала ногами бока лошади. За порывом воздуха за ее спиной последовал тяжелый удар.

— Эй, парень, — отчаянно прошептала Касия, увидев, что мужчина лежит на земле.

Она вдруг очень испугалась, что напуганная лошадь может запросто сбросить и ее саму. И тогда помощи ждать точно не от кого…

А что же с этим красавцем? Неужели он заснул? Так вот почему он ей не ответил. Вероятно, он еще больше измотан, чем она, после их дикой скачки.

Перегнувшись через шею лошади, она поймала болтающиеся поводья и, когда уже собиралась ее пришпорить, на мгновение снова посмотрела вниз.

Возможно, Касия была сумасшедшей — самонадеянной оптимисткой с изрядной долей романтики, — но она не могла заставить себя уехать, бросив лежащего на земле человека. Человека, который ее спас. И пусть даже в данный момент этот мужчина был причиной всех ее несчастий — уйти сейчас она просто не могла себе позволить. Ее не так воспитали, в конце концов.

Касии вдруг пришла в голову идея: может, сбежать, отвести лошадь в сторону, но та только фыркнула и не сдвинулась места. Что же делать с этой несносной кобылой? Или придумать какой-то другой план?

— Ты тоже не хочешь оставлять его?

Кобыла отчаянно покачала головой.

Что за черт! «Возьми себя в руки, Кася».

Лошади не понимают по-английски — особенно нарабийские разбойничьи лошади. И вообще, как же глупо — разговаривать с животными… Видимо, она окончательно сошла с ума.

Оставив попытки заставить лошадь отойти, Касия сделала шаг к мужчине, который по-прежнему лежал на земле без каких-либо признаков жизни.

На мгновение на небе вспыхнула падающая звезда, и у Касии перехватило дыхание. Черная ткань, закрывавшая лицо мужчины, сползла в сторону, и девушка тут же заметила, насколько привлекательным был мужчина: высокие скулы, черные брови, тонкий орлиный нос. Даже шейх Зейн не мог с ним сравниться, хотя у него были толпы сумасшедших поклонниц самых разных возрастов. Мужчина, которого она видела перед собой сейчас, поистине напоминал небожителя. Странно, почему именно ей посчастливилось попасть с этим красавчиком в такую передрягу?

«Но и что с того, Кас? Кого волнует, что он выглядит как кинозвезда? Он же бандит!»

Тем не менее, этот бандит ее спас. Наверное, не просто так в такой сложный момент рядом не оказалось никого, кто смог бы помочь… а в знаки Касия верила всегда.

Она опустилась рядом с мужчиной на колени. Но почему его лицо показалось ей знакомым? Нет-нет, даже очень знакомым. Где-то она определенно видела этого красавца.

Принц Касим? Неужели и правда он? Но… как же такое возможно?

Шесть лет назад Касия видела его на свадьбе Зейна и Кэт. Ходили слухи, что он был незаконнорожденным сыном одной из наложниц старого шейха, которого выгнали из дворца, когда Зейна, его законного наследника, похитив у его матери в Лос-Анджелесе, привезли в Нарабию. Рассказывали, что Касим прошел через всю пустыню, а потом стал вождем племени холади.

После многих лет сражений с армией своего отца он договорился о перемирии с Нарабией только тогда, когда Зейн стал править страной.

До своего отъезда в Кембридж Касия еще несколько раз видела Касима и даже стала немного одержима им. Его искусство обращения с женщинами было таким же легендарным, как и военные навыки и политическая ловкость. Ему действительно с легкостью удавалось входить в доверие к любому, и все об этом прекрасно знали. Касия с жадностью слушала истории, которые просачивались в женские покои дворца после каждого его визита, — о том, каким мужественным выглядит его тело без одежды, какие впечатляющие у него «достоинства» и как он может заставить женщину достичь немыслимых вершин блаженства одним только взглядом. Эти истории, как и все остальные слухи, были изрядно приукрашены, но каждый раз, когда у Касии появлялась возможность оценить издалека его высокую широкоплечую фигуру или его дерзкую улыбку, она воображала, что каждое слово было правдой, и хотела быть следующей, кому бы он подарил эту улыбку… и многое другое.

Что ж поделать, Касия всегда любила романтические истории.

Но как она могла направить на него пистолет? Несмотря на все его порочные привычки, он был принцем — почему она сразу же не подумала о последствиях? К тому же мужчина ее спас, и, возможно, вообще стоило как-то его отблагодарить, а вовсе не проявлять воинственные намерения.

Пока Касия обдумывала эту мысль, мужчина зашевелился. Взгляд темных глаз остановился на ее лице… и этот взгляд вряд ли сулил что-то хорошее.

— Принц Касим, с вами все в порядке? — спросила Касия по-английски и тут же повторила эти слова по-нарабийски.

Мужчина хмыкнул, и она заметила капельки пота у него на лбу. Не таким уж бодрым он был, каким хотел показаться.

— Меня зовут Райф. Только мой брат называет меня принцем Касимом, — ответил он по-нарабийски с легким английским акцентом. При этом усмешка не сходила с его лица. — И я не в порядке, маленькая ведьма. Ты стреляла в меня, неужели забыла?

«Так значит, я в него все-таки попала», — в ужасе подумала Касия.

Но прежде чем успела сказать хоть слово, его глаза снова закрылись, и Касия вновь залюбовалась этим потрясающе красивым мужчиной.

Пытаясь найти рану, она оттянула в сторону край его халата и сразу почувствовала липкую влагу и запах крови. Она тут же выругалась, ничуть не стесняясь в выражениях. Что же делать, ведь только так Касия могла придать себе необходимый заряд сил и энергии.

Теперь она осталась одна в пустыне с истекающим кровью мужчиной, который спас ее от песчаной бури и которого она так… хм, «отблагодарила».

Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой растерянной.

Глава 3

— Ты не мой сын, ты вообще ничей сын. Ты — паразит, крыса. И я очень сожалею о том, что ты вообще появился на свет.

Сердце Райфа колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Лицо его отца надвигалось — жесткий изгиб губ, презрение в черных глазах. Жуткие слова отозвались в душе неимоверной болью… несмотря на то, что Райф слышал подобные признания и откровения уже далеко не в первый раз. Он прекрасно знал вспыльчивость отца, но так и не привык к ней. И совсем не готов был привыкать.

— Я десять лет одевал и кормил тебя. Теперь ты — мужчина. Ответственность, которую я нес, оплачена.

— Нет! — вырвался у него отчаянный крик.

Звук отцовской пощечины прозвучал как выстрел из винтовки, хотя на этот раз боль чувствовалась не в душе… его щека буквально горела.

— Тихо-тихо… Принц Райф, тебе снится плохой сон, — услышал он чей-то тихий голос. Что-то прохладное и мягкое коснулось его лба, но Райф не смог распознать, что именно.

— Не принц… крыса, — прошептал он.

Экзотический аромат — жасмин, специи и сладкий запах женского пота — вдруг окутал его своей приятной негой. Тепло ночи проникало в пах, наполняя кровью член. Он сосредоточился на удовольствии, пытаясь заглушить отчаянную боль в сердце.

Прохладные пальцы коснулись его подбородка, и что-то твердое прижалось к его губам. Тихий голос заговорил снова, но он так отчетливо слышал шум крови в ушах, что не мог разобрать ни единого слова.

Он почувствовал на губах вкус свежей воды, открыл рот и сделал глоток.

— Притормози, а то захлебнешься, — услышал Райф вдруг насмешливый голос.

Он с трудом открыл глаза: казалось, к векам были привязаны камни.

— Кто ты? — прошептал он на своем языке. При этом совершенно невозможно было распознать его истинные эмоции.

Туманное видение было невероятно будоражащим: смесь ангела и искусительницы — раскрасневшаяся кожа, длинные волнистые волосы и глаза янтарного цвета.

— Я хочу тебя. — Неужели он сказал это вслух?

— Я не понимаю тебя, принц Райф. Я не говорю на твоем языке. — Почему она смешала его нарабийский титул с его племенным именем?

Его усталый мозг был не в состоянии справиться с этими лингвистическими причудами. Он хотел прикоснуться к ее коже, чтобы узнать, действительно ли она такая мягкая, как ему кажется, но, когда поднял руку, пронзившая боль заставила его застонать. Что же с ним произошло? Господи, почему же он ничего не помнил…

— Лежи спокойно и спи. До утра еще очень долго, принц Райф. И очень прошу, слушайся меня — это в твоих интересах.

«Принц Райф? Кто это? Для холади я не принц. Я их вождь».

Он стиснул зубы, когда прохладные пальцы искусительницы коснулись его груди.

— Не ангел… — прошептал он, пытаясь удержать сознание, чтобы кошмар не вернулся. — Ведьма. — Затем Райфу показалось, что камни вновь навалились на его веки, и сладкое видение исчезло.

Касия провела влажной тряпкой по его блестящей от пота коже. Вокруг ключицы в свете керосиновых ламп, которые она зажгла с наступлением ночи, мерцала грубая татуировка в виде сплетенных змей — красной и черной. Его щеки на скулах слегка покраснели, но, слава богу, лихорадки не было. По всей видимости, бессвязное бормотание было просто отражением приснившегося ему кошмара.

Ее взгляд скользнул по многочисленным шрамам на теле мужчины, которые привели ее в ужас, когда она стянула с него окровавленную одежду. Как мог один человек получить столько травм и выжить?

Она проверила повязку, которую наложила несколько часов назад. Повязка была сухой. Слава богу, пуля лишь задела предплечье. Ее навыки оказания первой помощи не распространялись на проведение экстренной операции в полевых условиях. Свой смартфон Касия потеряла во время скачки, а в палатке ей не удалось найти ничего похожего на спутниковый телефон или другое коммуникационное устройство.

Правда, назвать этот роскошный шатер «палаткой» вряд ли было возможно, хотя снаружи он выглядел именно так — если только не считать его габариты. Зато внутри черный грубый брезент закрывали богатые шелка, на полу был ковер, на котором лежали широкий матрас и внушительный набор охотничьего снаряжения; стояли ящики, наполненные консервами и сушеными продуктами, и большой холодильник на батарейках с запасом мяса и скоропортящихся продуктов. К счастью, она нашла там и аптечку, которую использовала, чтобы обработать его рану. И даже живую козу, привязанную в задней части лагеря, где были навес и укрытие для лошади и вьючного пони.

Как долго принц Райф жил здесь и почему он приехал сюда без сопровождения? Или это было одно из пристанищ, которое холади держали для путников, застигнутых непогодой вдали от дома?

«Перестань задавать вопросы, на которые все равно тебе никто не ответит», — одернула она себя. Тем, более сейчас, гораздо важнее разобраться с тем, выживет ли Райф и что вообще с ним произошло?

Оставив тряпку в чаше с теплой водой, Касия коснулась рукой его лба. Слава богу, температура по-прежнему в норме — по крайней мере, так ей показалось. Касия уже несколько часов знала этого человека, и почему-то ей все время хотелось на него смотреть. Принц Райф — забинтованный и почти полностью обнаженный, весь в доказательствах суровых реалий жизни — множество шрамов, грубая татуировка — совершенно очаровал ее. Мысли были разрозненными, кожу покалывало, сердце бешено стучало.

Треск поленьев в костре заставил Касию вздрогнуть. Она покачала головой, отчаянно пытаясь собраться. Ей вдруг показалось, что она вообще не способна думать о чем-то серьезном, да и как можно было думать, когда рядом мечта всех женщин? Нужно было срочно взять себя в руки! Ведь она никогда в жизни не шла на поводу у собственных эмоций.

Принц назвал ее ведьмой — как ему вообще могло прийти в голову такое сравнение? Конечно же, с одной стороны, он имел полное право на такое заявление. Но с другой… нет, Касия никому не позволит обращаться с ней так. Что вообще этот мужчина мог о ней знать?

И в то же время Касия не могла отрицать невероятную сексуальность принца… Желание. Вот что беспокоило ее сейчас и полностью отключало разум. Особенная душевная близость, которую, казалось, она начала ощущать между ними, наверняка была иллюзией.

Принц Райф был знаменит тем, что мог соблазнить любую женщину… правда, потом он неизменно бросал каждую, но тем и славился.

Потрескивание поленьев в костре направило ее мысли в другую сторону.

«Не надо забегать вперед, Кас!»

В первую очередь, следует беспокоиться о том, как объяснить, почему стреляла именно в него. И уже только после всех этих трудных выяснений отношений можно будет придумать план, как сопротивляться коварному искусителю…

Она заставила себя отвести взгляд от его тела и посмотреть сквозь откинутый полог на пустыню. Мерцание света на горизонте, когда рассвет начал просачиваться над дюнами, залило огонь костра.

Пустыня была другим миром — диким, красивым и по-своему хрупким. Но это был мир, частью которого она никогда не была. Она жила как в коконе — сначала во дворце шейха, потом в мире британских академических кругов. Она никогда не знала таких людей, как принц Райф, как бы хорошо ей теперь ни были знакомы контуры его сильного тела, рисунок его татуировки.

Касия заставила себя встать и пойти к загону, чтобы напоить трех его постояльцев.

Когда, пошатываясь от усталости, она вернулась в палатку, ее взгляд задержался на груди принца. Дыхание его было ровным и глубоким. Она почувствовала облегчение, ведь, слава богу, принцу никто не причинил ни малейшего вреда.

Теперь Касия чувствовала, что ей обязательно нужно было поспать. Она легла с краю на широкий матрас, натянула на себя одеяло и, едва сомкнув веки, провалилась в глубокий сон.

Глава 4

Райф открыл глаза и снова зажмурился, когда яркий солнечный свет выдернул его из состояния сонной неги. Почему он лежал в постели в полдень? Ведь уже давно пора было вставать и заниматься какими-то делами.

Но стоило ему пошевелиться, как он почувствовал боль в руке и вдруг все вспомнил.

Оглушительный шум жуткой песчаной бури, хлопок выстрела, запах жасмина и пота во время скачки, долгая ночь, наполненная кошмарами и звуками голосов — насмешками отца и мольбами ангела лежать спокойно и не пить слишком быстро… Нет, не ангела… ведьмы. Ненависть в ее глазах, когда она направила на него пистолет, и приводила его в ярость, и одновременно возбуждала.

Он улыбнулся и тут же скривился, почувствовав, как на губах треснула кожа. Райф снова закрыл глаза, пытаясь слить сознание с телом, — прием, которому он научился еще в детстве, — чтобы оценить полученные травмы.

Его рука немного затекла, но не так сильно, как в тот момент, когда неделю назад ее случайно задел копытом его конь, Зарак, во время их первой за пять месяцев встречи. Райфа не было слишком долго, и жеребец — всегда энергичный — не мог сдержать своих эмоций.

Зарак скучал по нему, но не так сильно, как он по Зараку и всему тому, что окружало его в детстве. По пустыне, по людям, которые спасли его тогда и сделали из него настоящего мужчину.

Но эта поездка была полна сюрпризов. После того как Райф покинул лагерь, находящийся на окраине земель племени, чтобы остаться одному наедине с пустыней, насладиться вызовом и побыть просто человеком, а не вождем и принцем или нефтяным магнатом, разразилась песчаная буря.

Райф снова осторожно пошевелил рукой. Легкая боль, которая разбудила его ночью, почти прошла. Но теперь его беспокоило совершенно другое… сумасшедшее желание. И как же этот внезапный сексуальный импульс был не вовремя… но справиться с собой и со своими истинными эмоциями сейчас Райфу было не под силу.

Принц моргнул, отчаянно пытаясь привыкнуть к свету, и повернулся, чтобы увидеть свое ночное видение. Перед ним была совершенно необыкновенная женщина: то ли ангел, то ли демон. Райф не знал, кто она и откуда взялась.

Женщина лежала на самом краю матраса со сбившимся в ногах одеялом и крепко спала. Волнистые волосы, стянутые в конский хвост, подчеркивали ее необыкновенную красоту — высокие скулы, прямой нос, пухлые губы.

Сколько ей лет? Чуть за двадцать? Значит, он не ошибся: перед ним скорее женщина, чем девочка.

Достаточно смелая, чтобы направить на него пистолет.

И откуда она родом? На запыленной футболке, соблазнительно обтягивающей грудь, красовалась эмблема того же британского университета, в котором училась Кэтрин, королева Нарабии. С ее цветом кожи она вполне могла быть уроженкой этих мест, и в то же время одета как студентка из Лос-Анджелеса или Лондона.

Румянец на ее щеках усилился, дыхание стало неровным. Быстрые движения глаз наводили на мысль, что ей снился яркий сон. Чувствовала ли она, что он за ней наблюдает?

Что-то пробормотав, она пошевелилась, ее маленькая рука коснулась его груди. Он стиснул зубы, когда ее пальцы скользнули по его соску и вниз, еще больше усилив утреннюю эрекцию. Прикосновение оборвалось, когда она перевернулась, предоставив ему для обозрения свою заднюю часть.

Он облизнул губы, пытаясь подавить желание и проигнорировать укол чего-то еще от потери ее прикосновения.

Разочарования? Сожаления? Тоски?

Это было на него не похоже. Он никогда не нуждался в нежности — вот еще, с его характером поддаваться каким-то трепетным чувствам. Всю жизнь он был один, в него не раз стреляли, и ему пришлось пережить не только песчаную бурю, но и кое-что похуже. К тому же Райф давно сделал своим правилом никогда не полагаться на доброту других людей. Да он в принципе не очень-то доверял другим. Если жизнь и научила его чему-то — и мальчика в пустыне, и мужчину в залах заседаний на Манхэттене, — так это тому, что полагаться можно только на себя. Эта жизнь была жестокой, и выживание было единственным, что имело значение.

Сделав глубокий вдох, Райф почувствовал собственный запах. Черт, от него несло хуже, чем от Зарака после целого дня езды. В животе у него заурчало. Сейчас ему нужно было поесть и помыться… привести себя в порядок. И позаботиться о Зараке.

Что делать с девушкой, он решит потом — обязательно.

Райфу пришлось броситься ей на помощь, когда он заметил, что она застряла у своего джипа. Но, возможно, то, что она здесь, не так уж и плохо? Эти несколько дней в одиночестве были его шансом, сбросив с себя бремя лидерства, воссоединиться со своей глубинной сущностью. Роль вождя племени холади, которым он стал в семнадцать лет, значительно усложнилась, когда пять лет назад на его земле были обнаружены огромные запасы полезных ископаемых. Этим богатством нужно было научиться управлять, чтобы облегчить его народу тяготы жизни в пустыне и предоставить молодому поколению более широкий выбор. Но одновременно затащить холади в двадцать первый век и сохранить традиции, которые формировали их жизнь на протяжении многих столетий, было не просто.

Что может быть лучше, чтобы забыть об этом бремени, чем потерять себя в женщине? Если она, конечно, захочет. Когда у него еще будет шанс насладиться такой мягкой ароматной плотью, исследовать такого нежного ангела? А может быть, ведьму?…

Он встал с постели и вышел из палатки — иначе он точно начал бы сходить с ума от этих странных мыслей о незнакомой ему женщине. Как только вдохнул в себя сухой воздух пустыни, ощутил на коже горячие лучи солнца, он почувствовал, как к нему возвращается его жизненная сила. Райф всегда знал, что ему для счастья нужно было совсем немного… никакие материальные блага не заменяли тех невероятных ощущений, которые наполняли его во время прогулок и единения с природой.

Да, сейчас он умоется и обязательно поест. А потом разбудит эту красивую женщину. И тогда станет ясно, сможет ли она быть так же открыта, как он.

* * *

Касия медленно поднималась из глубин долгого сна, но, открыв глаза, вскочила так быстро, что у нее закружилась голова. Где же принц?

Рядом с ней никого не было. Сквозь откинутый полог палатки струился яркий солнечный свет.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы прошло головокружение, Касия бросилась к выходу. Куда он мог пойти в таком состоянии? На нее снова навалилось чувство вины. Касия почувствововала, что вот-вот потеряет сознание, но из последних сил попыталась собраться.

Еще немного поколебавшись, она направилась к загону.

Жеребец поднял голову и заржал, но потом снова опустил морду в корыто, наполненное свежей водой. По крайней мере, принц явно никуда не уехал.

Звук родниковой воды, стекавшей по красным скалам оазиса, неудержимо манил. Погладив жеребца по носу, она направилась через пальмовую рощу к небольшому озеру, образованному в расщелине скалы.

Сначала Касия заметила брошенный на землю бинт — от вида засохшей крови у нее заболел живот, — потом черные брюки, висящие на ветке кустарника. Остановившись за деревьями у кромки воды, она начала осматривать озеро.

Ух ты!

Спиной к ней, воплощая собой самые смелые фантазии девушки-подростка, подняв лицо к падающей сверху воде, стоял принц Райф. Казалось, он совсем не замечал никого вокруг, наслаждаясь сверкающими и бодрящими струями водопада.

Невероятно сексуальное тело, красный след от раны на руке — всего лишь один из многих, оставивших свои отметины на загорелой коже, и более светлые ягодицы, которые напряглись, когда он поднял руки, чтобы откинуть назад свои густые волосы.

Без одежды он был еще более великолепен, чем в классическом наряде на свадьбе Зейна и Кэт.

Касия никак не могла прийти в себя, она просто не верила своим глазам. Никогда еще она не видела полностью обнаженного мужчину.

Во время учебы в Кембридже ее много раз приглашали на свидания, но она всегда уклонялась от каких-либо обязательств помимо учебы и не бывала на вечеринках. Ей всегда казалось, что влюбиться еще точно успеет, а сейчас главное — сосредоточиться на учебниках. И вообще, какой толк в этих мужчинах, если они все время говорят только о науке?

Кэт и Зейн вложили немалые деньги в ее образование. Кэт говорила, что деньги не имеют значения, что Касия при ее способностях и так этого заслуживает. Но ей хотелось быть достойной этих инвестиций. Она была первой уроженкой Нарабии, получившей такую возможность.

Однако такое прилежание не было для нее бременем. До сих пор. Поэтому она просто не знала, что делать с физическим влечением, настолько сильным, что это даже пугало. Ей и правда никогда не приходило в голову обращать внимание на мужчин как на сексуальных объектов. Они для нее всегда были какими-то существами из другого, неведомого ей мира.

Касия вздохнула, пытаясь заставить себя уйти, но в этот момент принц повернулся, вышел из-под водопада и направился в ее сторону.

О боже!

Наклонив голову, осторожно ступая по каменистому дну бассейна и следя за каждым своим шагом, он дал ей несколько секунд, чтобы рассмотреть каждый дюйм его тела.

А там действительно было что рассматривать! Он был шире ее в плечах и, как минимум, на целый фут выше. Потом ее жадный взгляд, скользнув по рельефным мышцам его торса, опустился вниз. Даже невозбужденный, его член казался большим.

Она моргнула, внезапно осознав, что он остановился, и подняла глаза. Пылающий жар затопил ее шею и взорвался румянцем на щеках.

— Добрый день, маленькая ведьма, — сказал он на безупречном английском. — Что, пытаетесь оценить ущерб?

— Я… — Касия не узнала свой голос, который сейчас напоминал писк. — Мне ужасно стыдно, что я стреляла в вас, принц Райф.

Казалось, его ничуть не беспокоило, что он стоял перед ней полностью обнаженный. Хотя задорные искорки в глубине глаз явно говорили об осознании собственной привлекательности.

— Принц… кто? — Даже с бородой, закрывавшей нижнюю половину его лица, его улыбка была сногсшибательной. — Как вы меня назвали?

— Принц Райф, — растерянно повторила Касия. Неужели она неправильно к нему обратилась? Разве не так он просил его называть?

Или она должна была встать перед ним на колени, как когда-то это было принято в Нарабии? Но когда он вышел из воды и остановился перед ней, она отбросила эту идею. Во-первых, судя по всему, принц был не особенно возмущен нарушением этикета. Во-вторых, если она опустится на колени, то на уровне ее глаз окажется… Ох, лучше даже не думать об этом.

— Просто Райф, — сказал он. — В Холади я не принц, а вождь.

Он протянул руку, чтобы снять с ветки куста свои брюки. Она почувствовала аромат пустынного тимьяна рядом с соленым ароматом его кожи, позолоченной блестящими каплями воды. Только когда он оделся, мышцы ее шеи наконец расслабились.

— Мой брат настоял на том, чтобы дать мне титул принца Касима, когда десять лет назад мы заключили перемирие, — сказал он, опустив глаза, чтобы затянуть шнурок на поясе. — Но в пустыне этот титул ничего не значит.

Касия уловила легкое раздражение в его голосе. Ей было известно, что Холади и Нарабия воевали в течение нескольких лет, пока старого шейха не свалил удар. Как только Зейн получил трон, он договорился о перемирии с его сводным братом.

Но, похоже, в отношениях двух братьев не все было гладко. У нее защемило сердце, когда она подумала о шрамах на его теле и о его ночных кошмарах. И конечно, она слышала историю о том, что его выгнали из дворца и бросили умирать в пустыне, чтобы освободить место для законного наследника.

Касия не знала, насколько правдива эта история, и никогда особо над этим не задумывалась. Все это скорее было похоже на легенду. Сказку, миф… Только теперь, когда она увидела его шрамы, миф превратился в реальность.

Касии вдруг стало нестерпимо жаль Райфа, но она совсем не знала, чем могла быть ему полезной.

— Я должна осмотреть и перевязать вашу рану, — вдруг сказала она.

Он перехватил ее руку, когда она попыталась дотронуться до него.

— В этом нет необходимости.

— А что, если она снова начнет кровоточить?

— Это всего лишь царапина. У меня были раны и посерьезнее.

— Но я все равно чувствую себя виноватой, что стреляла в вас.

— Вы в меня не стреляли. Вы просто испугались. На вашем месте я бы поступил точно так же. Вы действовали исключительно в целях самообороны.

— Но вы позволите мне хотя бы осмотреть вашу рану, принц Касим? — спросила она, пытаясь сохранить видимость приличия. — Мне так будет спокойнее.

Он улыбнулся и пристально посмотрел на Касию.

— Конечно, можете, если согласитесь называть меня Райфом. — Он отпустил ее руку, по ее коже пробежали мурашки. — Учитывая, как… хм, в каких ракурсах вы меня уже видели, нет смысла церемониться.

Только пять минут спустя, когда он сел на край матраса, а она, чтобы перевязать ему рану, опустилась рядом с ним на колени, Касия поняла свою ошибку.

— Как вас зовут? — спросил Райф, нуждаясь в каком-нибудь отвлечении, когда кончики ее пальцев касались его плеча, наматывая новую — и совершенно ненужную — повязку.

Знала ли она, какое впечатление на него производит? Райф никак не мог разгадать эту женщину. Она так отличалась ото всех прочих его знакомых!

— Кася. Касия Салах, — сказала она, не поднимая глаз, стараясь сосредоточиться на своем занятии.

— Вы нарабианка? — Почему это показалось ему важным? Он занимался сексом с самыми разными женщинами. И вообще, судил о них не по их национальности, а по тому, насколько они ему нравились.

— Да, я выросла в Золотом дворце. Моя бабушка работала поваром, а я была прислугой.

Принц вдруг резко нахмурился. Значит, она не была высокого происхождения. Не слишком отличается от него.

— Пока я не стала помощницей Кэт, — добавила Касия с вызовом в голосе.

— Кэт? Какой Кэт?

— Кэтрин Смит, которая теперь королева. Это ее заслуга, что мне удалось получить образование за границей. Она очень много сил вложила в мое воспитание.

— Не ваша заслуга? — спросил он, раздраженный ее готовностью отдать кому-то должное за свои достижения.

Жена Зейна была красивой и умной женщиной, но девушка, которую сегодня он увидел впервые, была ничуть не хуже. Единственная разница между ними заключалась в том, что Кэтрин-Хан не пришлось ни перед кем выслуживаться, чтобы получить образование.

Касия бросила на него слегка раздраженный взгляд. Ее золотистые глаза соблазнительно искрились, когда в них не было тени вины или стыда.

— Она дала мне редкую возможность учиться за границей. В учебном заведении под названием Кембриджский университет.

«В учебном заведении под названием Кембриджский университет»! Неужели она думает, что он никогда не слышал о Кембридже? За кого она его принимает? За дикаря?

Райф подавил желание ответить ей какой-нибудь резкостью или колкостью.

Пять лет она была за тысячи миль от родины, так что могла не знать о нем? Что он был незаконнорожденным сыном шейха, воякой и бабником? В этих слухах была доля истины, особенно когда он был помоложе, и он сам их всячески поддерживал.

Тогда они составляли часть его имиджа, придавая ему такую таинственность и силу, что он мог использовать в своих интересах — в политике, в бизнесе, в постели.

Быть Плохим Мальчиком Шейхом давало преимущество в отношениях с женщинами. Женщинам всегда нравилось очарование запретного.

Почему бы не воспользоваться этим сейчас? Он никогда не стыдился в себе нелюбимого ребенка, который смог пережить голод и жажду в пустыне, или дерзкого подростка, победившего величайших воинов холади и ставшего их вождем.

Его прошлое все еще жило в нем и во многом его определяло. Разве не поэтому он был сейчас здесь?

Касия достала из аптечки антисептическую мазь.

— Я заметила у вас несколько царапин на спине, вероятно, от падения с лошади, — сказала она, отвинчивая крышку с тюбика. — Давайте я их обработаю, пока они не инфицировались.

— Достаточно. — Райф перехватил ее руку, когда она хотела прикоснуться к нему.

— Но я должна обработать…

— У меня не спина болит.

Она поняла намек. Ее зрачки расширились.

— Я… я не понимаю, о чем вы.

— Неужели? Так вот, если ты хочешь, то можешь избавить меня от этой боли.

С женщинами он предпочитал быть открытым и честным — так и ему самому было проще. Когда дело касалось секса, он не играл в игры.

— А если не хочешь, я сегодня же отвезу тебя во дворец. — Он опустил руку. — Так каким будет твой выбор? Неужели ты и правда хочешь этого?

Глава 5

— Я… я… — заикаясь, бормотала Касия, чувствуя, как горят ее щеки. И почему она позволила себе растеряться в присутствии принца? Ответа на этот вопрос не было.

Предложение принца Касима было прямым и честным. Без всяких «и» и «если», как и сам этот мужчина.

Не принца Касима… Райфа, поправила она себя. Потому что в данный момент он был весьма далек от принца. Даже от принца пустыни.

Никаких прелюдий. Все предельно откровенно. Его слова были подкреплены прямым взглядом и весьма внушительной эрекцией.

— Я не знаю… — пробормотала она.

Она и раньше флиртовала с мужчинами и даже целовалась, но никогда не подвергалась такой прямой атаке.

— Это простой вопрос, Кася.

Был ли этот вопрос простым? Для него, может, и да. Но разве могла она признаться, что еще никогда ни с кем не спала?

Он улыбнулся.

— Тогда попробуем по-другому. Скажи, ты хочешь меня?

Он коснулся ладонью ее щеки, его палец скользнул по ее шее, и она почувствовала, как у нее между ног забился пульс.

— Я хочу заставить тебя стонать от удовольствия. Чтобы твои соски набухли под моим языком.

Ее соски превратились в острые пики, как если бы уже подверглись обещанной ласке.

Он улыбнулся.

— Так скажи, что ты хочешь меня, и мы сможем утолить наш взаимный голод.

— Да, я хочу тебя. — Слова сорвались с ее языка прежде, чем она успела остановить себя.

Но что могло быть в этом плохого? Они пережили песчаную бурю. Они были молоды и полны сил. Их миры, возможно, и не соприкасались, но сейчас их потребности совпадали. Она тоже хотела утолить голод — голод, который мучил ее всю ночь.

Сегодня она вернется во дворец — Кэт и Зейн наверняка уже сходили с ума от беспокойства, — а в конце месяца снова уедет в Кембридж, и вряд ли они когда-нибудь еще встретятся.

Так зачем упускать такой шанс?

Что может быть лучше для посвящения, чем секс с мужчиной, о котором она столько мечтала? С мужчиной, который считался невероятным любовником? С мужчиной, чьи «активы» она оценивала большую часть ночи?

Он кивнул, принимая ее капитуляцию, и что-то сказал на холади.

Но ей не нужен был перевод.

Он встал и потянул ее за собой. Обхватив ее лицо ладонями, он облизнул уголки ее губ, и она инстинктивно открылась ему. Его язык танцевал с ее языком, позволяя ей следовать за каждым его движением.

Потом начали двигаться его руки. Сначала по ее бедрам, потом, скользнув по спине под футболку, расстегнули ее бюстгальтер.

Она вцепилась в его плечи, ошеломленная ощущениями, когда он обхватил ее груди, играя с их напряженными вершинами.

Он поднял голову, его глаза потемнели и расфокусировались.

— Я хочу увидеть тебя обнаженной.

Ее жаждущие груди болели, между ног бился горячий пульс.

Она кивнула, не в состоянии говорить.

Отступив назад, он стянул через ее голову грязную футболку и избавился от бюстгальтера.

Смутившись, она скрестила на груди руки.

— Нет, не прячься, ты такая красивая.

Она заставила себя расслабиться, позволив ему мягко отвести ее руки и опуститься перед ней на колени. Наклонив голову, она смотрела, как он расстегнул пуговицы на ее шортах и спустил их вниз вместе с трусиками. Его чуть шершавые ладони скользнули по ее ногам, обнажая ее с изысканной нежностью.

А потом он запрокинул голову, и дунув на треугольник ее диких кудрей, прижался губами к ее лону.

Она схватила его за плечи — такие широкие, такие крепкие — чтобы не упасть, когда он открыл ее большими пальцами и лизнул.

Она вздрогнула, ее прерывистое дыхание заполнило палатку, когда его язык коснулся ее клитора.

Кульминация не заставила себя ждать. С ощущением непередаваемого блаженства она упала ему на плечо.

— Еще, — прорычал он.

Через несколько секунд она уже лежала на постели, а он стоял над ней, заслоняя собой солнечный свет.

Ее глаза жадно пожирали его обнаженное тело — тело атлета с внушительной эрекцией, которая теперь казалась ей еще больше.

— Мне нужно быть внутри тебя, — сказал он, накрывая ее собой.

— Да, — прохрипела она.

Ей хотелось вобрать в себя хотя бы часть его. Хотелось вернуть это славное забвение.

Он закинул ее ногу себе за спину и одним плавным движением глубоко вошел в нее.

Она подавила крик боли, заставивший напрячься все ее тело.

Он выругался. Она не видела выражения его лица, скрытого в тени, но чувствовала, что он ошеломлен.

— У тебя еще никого не было? — хрипло спросил он.

— Извини… я должна была тебе сказать.

— Да, но теперь уже поздно.

Она не поняла, что он имел в виду. В его голосе не было злости, только шок.

Он коснулся ее щеки.

— Я сделал тебе больно?

Это было немного больно, внутри ее он был таким большим и твердым. Но она не хотела терять связь.

— Нет, — сказала она. — И я хочу еще раз испытать это удовольствие.

Он уткнулся лицом в ее шею, прижался губами к чувствительной коже под ухом и начал ласкать пальцами ее грудь. Дразня, искушая, пока не вернулись щупальца ощущений.

— Скажи мне, если будет больно, — сказал он и снова вошел в нее, задавая безжалостный ритм, все быстрее и быстрее затягивая ее в новую бурю ощущений.

Наслаждение захлестнуло ее, сотрясая все тело. Она прильнула к нему точно так же, как тогда, когда он вез ее сквозь песчаную бурю, окутав своим теплом, как спасительным коконом.

Словно откуда-то издалека она услышала его крик, когда его семя брызнуло в ее лоно.

Глава 6

— Что ты сделал?

Райф кончил прямо в нее, хотя и не собирался этого делать. Но хуже всего было то, что он лишил ее девственности, связав их обоих священным обязательством, которое нельзя было нарушить.

Почему он не принял меры предосторожности? Почему не сделал то, что делал всегда? Не задал ей никаких вопросов, которые могли бы их защитить?

Потому что он отчаянно хотел обладать ею, как только вышел из воды и увидел, что она за ним наблюдает. А может, и раньше. Когда заметил ее, стоящую рядом с джипом, ее янтарные глаза, сверкающие вызовом и страхом. Так или иначе, но зверь пробудился, и разрушение, которое он причинил, — его и ее жизни — было совершено.

Им овладело оцепенение.

Лежа на спине, он смотрел на потолок палатки, на богатые ткани, на пятнистый солнечный свет. Все выглядело так же, как и час назад, когда он проснулся, но теперь вся его жизнь и ее будет совсем другой.

Он не раз играл с судьбой, но всегда знал, что рискует, и был предельно осторожен, но сейчас и подумать не мог…

— Все в порядке?

Он повернул голову и несколько секунд пристально вглядывался в ее лицо, ища признаки двуличия.

Неужели она все это спланировала, чтобы заманить его в ловушку? Сломанный джип, выстрел, долгая ночь, когда она помогла ему пережить кошмар, а потом пришла к озеру.

Это казалось маловероятным, но правдоподобным, пока он не вспомнил о буре. Бурю она не могла спланировать. Или просто увидела возможность и воспользовалась ею? К его горлу подступила горечь, но он проглотил ее.

Каковы бы ни были ее планы, он сам отвечал за свое либидо. Он сам решил соблазнить ее, ничего, по сути, о ней не зная.

Повернувшись на бок, он протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь.

— Я не должен был делать это без презерватива, — сказал он. — Этому нет оправданий. Но беременность вряд ли имеет значение. Теперь мы все равно должны пожениться.

Ее глаза расширились.

— Пожениться?

Интересно. Либо она очень хорошая актриса, либо ничего такого не планировала.

Это его немного утешило. Значит, он был не единственным, кто потерял голову в пылу их любовных утех.

Легкий румянец окрасил ее кожу. Все же она была очаровательна. Возможно, их брак и не будет ужасным.

— Ты была девственницей, Кася, — решил пояснить он, хотя, будучи нарабианкой, она наверняка должна была знать о священных Законах для шейхов о браке. — Несмотря на то, что я незаконнорожденный, в моих жилах течет кровь королевского дома Нарабии. А это означает, что теперь мы должны пожениться.

Ее брови взлетели.

— Но как я могу выйти за тебя замуж? Я тебя совсем не знаю! Ребенка не будет, у меня первые дни цикла.

Он нахмурился. Теперь она выглядела не только потрясенной, но и испуганной.

— Причина — не беременность. Это диктует честь, — продолжал он, его горло сжалось на этом решающем слове.

«Честь». Единственное, чего отец не сумел у него отнять. Его честь поддерживала его, несмотря на одиночество, голод, боль и другие унижения.

Честь помогла ему выжить. Это она заставила его сражаться до тех пор, пока он не одержал победу. Надо было не просто найти людей, но и стать их вождем.

Его честь значила для него все, и он не мог поступиться ею. Ни за что. Ни перед кем. Даже перед самим собой.

— Я лишил тебя девственности, — сказал он. — Чтобы сохранить свою честь, я должен на тебе жениться.

— Но это же атавизм! — Касия сделала несколько вдохов, пытаясь восстановить нормальное дыхание. — Разве можно говорить такое серьезно?

Райф покачал головой. Трагическое выражение его лица придавало ему особую красоту.

— Я говорю серьезно, — сказал он. — Теперь у нас нет выбора.

— Глупости. Выбор всегда есть.

— Касия, — он дотронулся до ее руки, — ты должна успокоиться. Успокоиться и понять.

Она отбросила его руку. Как она могла успокоиться? Она не могла вести с ним разумный разговор.

Конечно, она знала о Законе о браке для шейхов. Он был записан в древних свитках, которые в свое время изучала Кэт. Потом Касия даже посмеялась с подругами, что, пожалуй, это неплохой способ для всякой мелочи вроде них стать королевами.

Но кто знал, что этот закон до сих пор работает?

Касия даже не вспомнила о нем, когда решила не говорить Райфу о своей девственности. К тому же в тот момент она была настолько поглощена собственными чувствами, что вряд ли вообще могла о чем-то думать. Даже о предохранении.

Касия вскочила и подняла с пола футболку. Ее руки так дрожали, что ей долго не удавалось попасть в рукава.

Почему она не подумала о последствиях?

Касия не хотела выходить замуж за незнакомца. Она собиралась вернуться в Кембридж. Во время этой поездки она планировала провести предварительные исследования для докторской диссертации по экологическим системам Нара-бийской пустыни, надеясь в дальнейшем получить для нее финансирование.

Теперь их близость будет омрачена его безумным требованием подчиниться его воле. И ради чего? Чтобы сохранить свою честь? А как насчет ее интересов?

Она была самостоятельной личностью, обладающей свободой воли. Принц не имел права так поступить с ней только потому, что она слишком увлеклась моментом, чтобы предупредить его о своей девственности.

Касия знала, что если когда-нибудь выйдет замуж, то только по любви. И никогда — из-за денег или чувства долга. Особенно за человека, который, казалось, не знал разницы между долгом и любовью.

Она натянула шорты, отчаянно желая выбраться из душной палатки и сцены своего падения, где разлитый в воздухе запах секса только подчеркивал ее глупость.

Если ты решила переспать с незнакомцем, то чего ты могла ожидать?

Это была ее ошибка. К тому же в том, что она сделала, была деталь, которая заставила ее вспомнить о матери. Женщине, которую Касия не видела вот уже много лет.

«Я больше не могу быть твоей матерью, Кася. Теперь о тебе будет заботиться бабушка».

Мать бросила ее, потому что была не в силах вынести обрушившегося на нее позора из-за рождения внебрачного ребенка. Касии тоже пришлось нелегко. Она годами была вынуждена бороться с неуверенностью, вызванной отсутствием родителей, — и все из-за обычаев, которые наказывали людей за любовь в неподходящем месте в неподходящее время.

Дрожащими пальцами она застегнула молнию на шортах.

Его рука остановила ее за локоть.

— Ты куда?

— Мне нужно подышать свежим воздухом и подумать. И помыться.

Ее взгляд уперся в его широкую грудь, мгновенно отозвавшись эхом желания.

— Кася, ты не должна паниковать, — сказал он. — Это пугает, я знаю. Я бы тоже не сделал такого выбора, но теперь мы связаны.

Какое безумие!

Почему они должны соблюдать какой-то кодекс чести, который был установлен за сотни лет до их рождения?

— Мне нужно побыть одной, чтобы все это обдумать, — сказала она.

Он отпустил ее руку и кивнул:

— Ладно. Иди искупайся, а я пока начну собираться. Мы должны попасть в Золотой дворец до наступления темноты. И поговорить с твоими родственниками.

О господи!

— Но у меня нет никаких родственников. Моя бабушка умерла… Может, если мы просто никому не скажем…

— Солгать мы не можем. Это будет еще более серьезным нарушением чести. Если у тебя нет родственников, я попрошу твоей руки у моего брата.

Этого ей было нужно меньше всего. Она не хотела втягивать Зейна и Кэт в эту историю. Они, конечно, поддержат ее решение. Они не были такими дикарями, как Райф. Но из тех моментов, когда принц Касим упоминал имя его сводного брата, было ясно, что их отношения далеко не безоблачны.

Боже, ее глупость могла стать причиной новой войны!

На нее накатила паника.

Дыши — просто дыши. Не надо драматизировать.

Касия заставила свои легкие работать.

— Как далеко мы от дворца? — спросила она, когда в ее голове начал формироваться план.

— День езды на север.

Слава богу.

— Хорошо. Я быстро.

Райф снова удержал ее за руку.

— Ну не отчаивайся ты так. Мы найдем способ заставить это работать.

Касия кивнула. Спорить было бесполезно. Но если бы он знал, как решительно она была настроена не дать этому безумию зайти слишком далеко, то вряд ли бы отпустил ее.

Не оглядываясь, девушка быстро пошла в сторону озера, а потом, скрываясь за кустарником, вернулась к загону. Она не стала тратить время, чтобы оседлать Зарака, а просто воспользовалась перекладинами загона, чтобы забраться ему на спину. Касия не ездила верхом уже пять лет, но была опытной наездницей и могла обойтись без седла.

Она ударила Зарака босыми пятками, жеребец встал на дыбы, но она вцепилась в его гриву, крепко обхватив ногами бока, когда из палатки выбежал Райф.

Удивление на его лице сменилось маской гнева, когда он увидел, как Зарак одним прыжком перелетел через ограду загона.

Глава 7

— Кася, ты ведь знаешь, что, если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь мне об этом сказать, верно?

На мгновение она замерла, перестав укладывать в чемодан свою недавно распакованную одежду. Кэтрин-Хан, ее лучшая подруга, стояла, прислонившись к двери, на лице — удивление и беспокойство.

Касия кивнула.

— Я… я просто должна вернуться в Кембридж. — Это не было трусостью, это было решение, которое она приняла, когда сбежала от Райфа.

Она совершила ужасную ошибку, не сказав ему о своей девственности. И если Райф будет продолжать настаивать на браке, последствия для их стран могли быть самыми драматичными. Уехать — вот единственный способ решить эту проблему. Других вариантов она не видела.

Ей повезло. Уже через час после того, как покинула лагерь, она заметила колонну машин, которые были отправлены на ее поиски. Ее отвезли прямо во дворец, где ее ждали Кэт и Зейн. Были объятия и поцелуи, слезы радости и облегчения, но потом настало время вопросов. Что с ней случилось? Как она смогла пережить бурю? Не нужен ли ей врач?

Она придумала довольно туманную историю. Ее спас соплеменник. Он отвез ее в свой лагерь, а потом одолжил лошадь, чтобы она смогла вернуться во дворец. Но когда Зейн попытался выяснить, почему она ехала без седла, где ее обувь и куда надо вернуть лошадь, очень породистую лошадь, вмешалась Кэт, настояв, чтобы Касии дали время прийти в себя — принять душ, поесть и отдохнуть после всех этих испытаний.

— О боже, я знала, что что-то не так. — Кэт пересекла комнату и обняла подругу. — Это сделал тот, кто тебя спас? В любом случае это не твоя вина, ясно? Тебе не обязательно уезжать. Мы с этим разберемся.

Касия покачала головой. Она не заслужила заботы Кэт, не заслужила ее утешений. Но ей придется объясниться. Признать свои ошибки и защитить всех — включая Райфа — от последствий.

— Дело не в том, что сделал он, а в том, что сделала я. Я… я стреляла в него.

Кэт вздрогнула.

— Он… мертв?

— Боже мой, нет! С ним все в порядке, это была всего лишь царапина.

— Но ведь случилось что-то еще, верно? Почему ты решила уехать? Это не…

— Я провела с ним ночь, и теперь он настаивает, чтобы мы поженились, потому что я была девственницей, — на одном дыхании выпалила Касия, заставив Кэт замолчать на полуслове.

— То есть он тебя не принуждал спать с ним?

— Нет-нет. Конечно нет. — Он предоставил ей выбор, и она его сделала. Черт, она просто ухватилась за него!

— Ты уверена, Кас? Если он у тебя первый, вопрос о согласии может быть куда более сложным.

— Это не тот случай. Я действительно его хотела, — пробормотала она с горящими от стыда щеками. — Я просидела возле него всю ночь. Он был измучен, а потом ему приснился кошмар… — Румянец на ее щеках поднялся до линии волос. — А когда мы занялись любовью, мне это понравилось. Очень.

Но потом… — Она опустилась на кровать и потерла виски, пытаясь стереть воспоминание о его лице, таком непримиримом, таком гордом. — Он говорил, что его честь требует, чтобы мы поженились. — Она сцепила руки на коленях, вспомнив, как подпрыгнуло ее глупое сердце, когда она это услышала.

Да, она была в шоке и вместе с тем польщена. Как и все девочки, когда-то она мечтала о принце. Мгновенную вспышку радости сменило осознание реальности.

Выйти замуж за принца Касима, выйти замуж за кого бы то ни было, при подобных обстоятельствах было просто глупо. Они случайно встретились, и между ними проскочила искра. Но это все, что у них было. Они совсем не знали друг друга.

А то, что знал о ней Райф, он, похоже, вообще не принимал в расчет. У нее были свои планы на жизнь, и эти планы не включали в себя брак по договоренности с человеком, который считал, что его честь важнее ее будущего.

— Он не может заставить тебя выйти за него замуж, — сказала Кэт, накрывая ладонью ее судорожно сцепленные пальцы. — Даже если ты пошла к нему добровольно и не сказала, что ты девственница. Если он приедет сюда и будет продолжать настаивать, советники Зейна ему все объяснят. Тебе незачем возвращаться в Англию, Кас. Ты вообще можешь не встречаться с ним, если не хочешь.

Она вздохнула.

— Я знаю. — Сейчас было самое время сказать Кэт, что мужчина, с которым она переспала, был правителем Холади и сводным братом Зейна.

И причина, по которой он требовал, чтобы она вышла за него замуж, была связана с его титулом шейха.

Но она не могла этого сказать.

Мало того что ей было ужасно стыдно за свое поведение, так она еще знала, что Кэт и Зейн все равно будут стараться защитить ее, что могло осложнить и без того непростые отношения между братьями.

Если же она вернется в Англию, вряд ли Райф последует за ней. Это позволит им обоим сорваться с крючка — стереть проблему и освободить его от обязательств. Он не будет связан древним законом, если женщина, которую он скомпрометировал или думал, что скомпрометировал, будет находиться где-то за океаном.

— Я бы предпочла вернуться в Англию, — сказала она. — И забыть обо всем, что случилось. — Не то чтобы она когда-нибудь могла забыть Райфа.

— Ты уверена? — спросила Кэт, с тревогой глядя на подругу.

— Уверена. Будет легче решить проблему, если вы просто скажете ему, что меня здесь больше нет. Я знаю, что это трусость, но я…

— Это не трусость, но я тебя понимаю. — Кэт дружески похлопала ее по руке. — Я помогу тебе собрать вещи, а потом забронирую билет и отвезу тебя в аэропорт.

Касия улыбнулась, чувствуя благодарность за поддержку.

— Зейн не будет возражать?

— Думаю, у него могут быть вопросы. Но он доверяет моему мнению и твоему тоже.

Касия кивнула:

— Спасибо.

Зейн доверял Кэт, потому что обожал свою королеву.

Их отношения были такими, о которых можно было только мечтать, — еще одна причина, почему в Кембридже у нее ни с кем не было ничего серьезного. Потому что она хотела, чтобы и у нее было так же, как у Зейна и Кэт, — до того момента, как ее подвели собственные гормоны.

Но не только гормоны были виноваты в этой катастрофе.

В основе таких отношений, как у Зейна и Кэт, были честность и доверие, в чем она прокололась. Возможно, она уже потеряла уважение шейха — человека, которым она восхищалась и чье мнение много значило для нее.

Но больнее всего было осознавать, что еще одним человеком, который ее теперь ненавидел, был Райф.

Глава 8

— Касия Салах. Мне нужно поговорить с ней. Сейчас.

Райф с трудом сдержал проклятие, когда девушка, появившаяся у ворот женских покоев Золотого дворца, отказалась впустить его.

Он прибыл сюда четверть часа назад и все еще никак не мог отыскать ее.

Добравшись до ближайшего лагеря холади — короткая поездка верхом и долгая дорога пешком, — он был вынужден остаться на ночь, чтобы отдохнуть и восстановить силы после приступа рвоты, прежде чем отправиться в Зафари.

Во время поездки у него появилась сильная боль в боку, и ему пришлось несколько раз останавливаться, превратив двухдневную поездку в трехдневную.

Вероятно, ему нужно было подождать, пока его организм справится с инфекцией, но желание поскорее найти Касию оказалось сильнее здравого смысла.

Она сбежала от него. И это после того, как обещала подумать над его предложением. Но чего он ожидал? Люди никогда не бывают такими, какими кажутся на первый взгляд. Ему не следовало доверять ей.

— Мне очень жаль, принц Касим, но ее здесь нет, — сказала девушка.

— Тогда где она, черт возьми?! — Он не привык давить на женщин, но тянущая боль в животе не давала ему покоя.

— Касим, мне только что сообщили о твоем прибытии, — услышал он за своей спиной.

Его брат в сопровождении двух советников шагал к нему через двор.

Отлично. Как раз вовремя — целая политическая делегация.

Они пожали друг другу руки. Райф скрипнул зубами. От этой встряски, казалось, вздрогнули все его внутренности.

— Рад тебя видеть, брат.

Райф изобразил на лице вежливую улыбку. Он уважал своего брата, но вряд ли они были друзьями.

Если Зейн мог игнорировать разницу в их воспитании как законного, желанного сына и сына, которого шейх никогда не признавал, то Райф не мог.

Зейн вел себя так, словно их запятнанного прошлого никогда не было.

Только один раз Райфу удалось разозлить его. Это было шесть лет назад, когда Зейн прибыл в лагерь холади с Кэтрин Смит — молодым ученым из Кембриджа, которую он пригласил, чтобы написать историю Нарабии. Райф сразу понял, что между ними все серьезно, и решил развлечься, отчаянно флиртуя с Кэтрин во время ужина, а потом назначил ей ту же палатку, что и Зейну. Этот раунд Райф выиграл. Зейн был в ярости, потому что в то время ему приходилось делать вид, что между ним и Кэтрин только деловые отношения. Но последним все же смеялся не Райф, когда три недели спустя они поженились и Кэт стала королевой Нарабии.

С тех пор Райф старался вести себя более корректно, хотя бы из политических соображений. Но сейчас ему надо было увидеть Касию, чтобы узнать, почему она убежала, и еще раз напомнить о ситуации, в которой они оба оказались. И чтобы эта проклятая боль в животе наконец ушла.

Сейчас у него не было ни времени, ни терпения, чтобы иметь дело с братом.

— Пойдем, Касим, выпьем по чашечке кофе.

Райф кивнул.

Его живот болел, кожа была липкой от пота, в голове стучало. Но ему придется потакать брату, прежде чем он вернется, чтобы узнать, где Касия. У него не было желания объясняться с девушкой у ворот в его присутствии.

Никогда не обнаруживай своей слабости — вот девиз, которому он следовал. Особенно перед тем, кто, по мнению его отца, был несравнимо выше его.

Он знал, что в том, как с ним обращался их отец, Зейн был не виноват — оба они были пешками в политических играх Тарика — и все же он не мог не признать, что в присутствии Зейна ему всегда хотелось казаться лучше, сильнее и умнее, чтобы доказать собственную значимость.

Пот струился по его спине, усталость и разочарование затуманивали разум, боль в животе мешала идти. Когда они приблизились к богато украшенным дверям в личные покои шейха, боль стала невыносимой. Он согнулся, его стон эхом разнесся по коридору.

— Касим, что за?…

Он слышал голос Зейна как сквозь туман.

Держись прямо, черт возьми!

Но его ноги больше ему не повиновались.

Райф почувствовал, как его подхватили чьи-то руки.

— Малик! Позови сюда врача для принца Касима! Сейчас же! — услышал он голос брата.

— Меня зовут Райф… не Касим, — пробормотал он перед тем, как провалиться в спасительное беспамятство.

* * *

Райф открыл глаза и несколько раз моргнул, почувствовав знакомый аромат жасмина.

Мой ангел? Где мой ангел?

У него возникло странное ощущение дежавю. Но стоило ему повернуть голову, как его постигло разочарование. Рядом с его кроватью он увидел молодую женщину в белом халате, которая, заметив, что он очнулся, заговорила на нарабийском и стала мерить ему температуру.

Ее здесь нет. Она убежала от тебя.

— Где я? — спросил он по-английски.

— Вы находитесь в личных покоях его величества, принц Касим, — услышал он другой голос. — Сестра, скажите шейху, что принц Касим пришел в сознание.

Молодая женщина, мерившая его температуру, быстро вышла из комнаты.

Проклятие.

Он грохнулся в обморок прямо на глазах у брата.

Стиснув зубы от тупой боли в животе, он попытался приподняться и потянул за собой трубку капельницы, приклеенную пластырем к его руке.

Ему нужно было выбраться из этой чертовой постели. Он лежал здесь в одной пижаме, беззащитный, как инвалид.

Но женщина-доктор легко удержала его, положив руку ему на грудь, и стало ясно, что сил у него не больше, чем у ребенка.

— Вы не должны двигаться, принц Касим, — мягко сказала она, но жалость в ее голосе только усилила его раздражение. — Вам предстоит пробыть здесь еще некоторое время. Нам пришлось вас прооперировать, так как из-за инфекции началось воспаление.

Прооперировать?

Он впервые заметил звезды в темном небе, мерцающие сквозь изящные резные ширмы на окнах. Разве он не днем приехал сюда? Как могло случиться, что уже наступила ночь? Неужели он пролежал здесь несколько часов?

— Как… — прохрипел он, чувствуя ужасную сухость во рту. — Как давно я здесь?

— Двое суток, ваше высочество, — ответила она.

Двое суток!

Его захлестнула волна стыда.

Он был беспомощен, лежал, как ребенок, полагаясь на милость своего брата в течение целых двух суток?

— Райф, наконец-то ты очнулся. — В комнату быстрым шагом вошел Зейн — воплощение здоровья и жизненной силы. Ублюдок.

Только ублюдок — это ты, а не он.

Но почему Зейн назвал его холадийским именем? Райф нахмурился. Его усталый разум пытался просчитать последствия. Новая близость между ним и братом была почти такой же тревожной, как осознание того, что он был полностью в его власти в течение двух суток.

* * *

— Ну как он? — спросил Зейн доктора.

Из ответа врача он понял, что его прооперировали из-за лопнувшего аппендикса и что он едва не умер. Потом она сказала, что он идет на поправку. Но он совсем не ощущал, что идет на поправку. Наоборот, чувствовал себя сломленным.

Как он мог опуститься до такого? Следовать за женщиной, рискуя собственной жизнью. Женщиной, которая не хотела его. Женщиной, которая от него сбежала. Женщиной, которая не уважала ни его честь, ни свою собственную. И как, несмотря на это, он мог все еще хотеть ее?

Но постепенно стыд, теснивший его грудь, сменили более позитивные мысли. Да, он немного размяк, но это пройдет. И тогда он найдет Касию Салах и заставит ее заплатить за то, что довела его до этого.

Еще раз посоветовав ему оставаться в постели и сосредоточиться на своем выздоровлении, врач вышла из комнаты, оставив его наедине с братом.

Зейн сел на стул возле кровати и наклонился вперед.

— Итак, Касим… — Он сделал паузу. — Извини, я хотел сказать Райф. — Он сложил пальцы домиком и пристально посмотрел на брата. — Почему ты не сказал мне раньше, что предпочитаешь, чтобы я называл тебя Райфом? И какого черта ты в таком состоянии проделал весь этот путь?

Глава 9

«Привет, Кас!

Надеюсь, с тобой все в порядке и ты будешь рада узнать, что никто не приехал сюда требовать твоей руки.

Почему ты не выходишь на связь? За четыре недели шесть коротких сообщений, в которых ровным счетом ничего не говорится.

На всякий случай, если тебе интересно, сообщаю:

На домашнем фронте все хорошо.

Зейн купил Калии пони и начал учить ее ездить верхом. Лично я считаю, что в пять лет еще рановато, но они, как всегда, просто от меня отмахнулись. Посылаю тебе ее фотографии. На пони, естественно.

Уильям тем временем продолжает быть сущим кошмаром — ему уже три года, а он до сих пор просыпается ночью — как и Зейн, который говорит, что будет строг со своим сыном, а потом во всем ему потакает. Его величество всегда идет на поводу у своих детей, и они вовсю этим пользуются.

Около месяца назад к нам с неожиданным визитом приехал принц Касим.

Он появился без предупреждения и без своего обычного эскорта. На прошлой неделе он уехал.

У него лопнул аппендикс, и его пришлось срочно оперировать. Когда он наконец пришел в себя, то упорно отказывался говорить, почему приехал и зачем три дня ехал в агонии.

Доктор также заметила у него на руке свежий шрам от пулевого ранения, что навело меня на мысль о твоем таинственном спасителе. Но я полагаю, что твой парень не может быть принцем Касимом — или Райфом, как теперь его называет Зейн, — потому что ты вряд ли бы стала скрывать от своей лучшей подруги столь пикантную деталь, не так ли?

Позвони мне в ближайшее время и дай знать, как у тебя дела.

Я скучаю по тебе.

Кэт».

Должно быть, в шестой раз Касия перечитала написанное от руки письмо, которое пришло сегодня утром. Слезы жгли глаза и капали на фотографию. Широкая улыбка Калии показывала отсутствующий передний зуб. Она вытерла слезы и приколола фотографию девочки на пони к пробковой доске над столом.

И опять все из-за нее. Из-за нее Райф три недели был болен.

Чувство вины и тошнота скрутили ее желудок. Усталость, преследовавшая ее всю неделю, давила на плечи словно бетонный блок.

Она положила письмо в верхний ящик стола и, достав оттуда картонную коробочку, которую купила вчера в аптеке, еще раз прочитала инструкцию.

Больше откладывать было нельзя. Письмо Кэт и известие о болезни Райфа были ей знаком. Знаком того, что пора отвечать за свои действия. Она убедила себя, что все ее ощущения — чистая психосоматика. Тогда она была в самом начале цикла, и ее месячные запаздывали всего на два дня, что не было чем-то необычным.

Что одержимость так называемыми симптомами — легкой тошнотой, чуть увеличившейся грудью, эмоциональными всплесками, ужасной усталостью, которая последнюю неделю накатывала на нее чуть ли не каждый вечер, — просто своего рода психологическое похмелье от пребывания в пустыне, воспоминания о котором преследовали ее изо дня в день.

А ночью ей снился Райф. Он являлся ей не только в ярких эротических сценах, но и в более тревожных снах, когда они вместе ехали сквозь песчаную бурю, или когда он кричал во сне, или то ошеломленное выражение его лица, когда он в последний раз увидел ее на своей лошади.

И вот теперь письмо Кэт еще больше обострило эти симптомы.

Что-то случилось с ней в оазисе, какое-то глубокое изменение в ее жизни, выходящее за рамки секса. Что-то, с чем она не сможет разобраться, пока не убедится раз и навсегда, что она не беременна.

В ванной она достала из коробочки тестовую палочку и, сделав все, что положено, села на крышку унитаза и стала ждать. Чтобы получить результат, нужно было ждать две минуты. Эти две минуты показались ей самыми долгими минутами в ее жизни. Вопросы, на которые она не хотела отвечать и которые крутились у нее в голове, были почти такими же оглушительными, как песчаная буря, в которую она попала четыре недели назад. Она должна была сделать это еще вчера, когда купила тест. Почему она этого не сделала? Не потому ли, что не хотела, чтобы беременность подтвердилась, или — что еще более тревожно, — наоборот, хотела? Почему она хотела забеременеть от мужчины, которого едва знала? Неужели она действительно настолько одинока и не уверена в себе, что хочет иметь ребенка, каковы бы ни были обстоятельства его рождения? Но сочетание предвкушения и страха, смешанного с тошнотой, вряд ли могло быть просто результатом глубинного желания стать матерью. Нет, эти сложные переживания были неразрывно связаны с Райфом. С тем временем, что они провели вместе, каждый момент которого она продолжала переживать снова и снова.

Она едва не вскрикнула, когда ее телефон подал сигнал принятого сообщения.

Господи, ты действительно сходишь с ума.

Она посмотрела на экран.

«Мисс Салах, мы получили для Вас приглашение на прием, который состоится сегодня в Лондоне в восемь вечера.

Почетный гость мистер Р. Хан — бизнесмен из вашего региона, как я поняла, — имеет планы насчет финансирования стипендиальной программы нашего университета. Мы будем очень признательны, если Вы согласитесь посетить это мероприятие, чтобы обсудить с ним Ваши текущие исследования. Мы надеемся, что стипендиальная программа такого рода, если она будет согласована, поможет финансировать исследования по Вашей докторской диссертации.

Вам будет предоставлен автомобиль, который доставит Вас в Лондон.

С уважением, мисс Элис Эвершот.

Стипендиальная команда Деверо».

Это приглашение было совсем не то, что ей сейчас было нужно. Но она должна была присутствовать на сегодняшнем мероприятии и произвести хорошее впечатление — любой шанс получить финансирование исследований по ее докторской диссертации был не тем, что она могла позволить себе упустить.

На ее телефоне зазвонил будильник.

Она набрала в легкие побольше воздуха и потянулась за тестовой палочкой, готовясь узнать свое будущее.

И прерывисто выдохнула, когда увидела результат.

Глава 10

Углубившись в свои записи, Касия не сразу заметила, что машина остановилась у входа в отель на лондонском Стрэнде.

Подняв глаза, она увидела изящную серебряную вывеску в стиле ар-деко и, торопливо закрыв тетрадь, положила ее в сумочку.

Живя в Золотом дворце, она привыкла к роскоши, но, когда портье повел ее через вестибюль, сверкающий эдвардианским мрамором и антикварной мебелью с позолоченными краями, у нее перехватило дыхание от такого великолепия.

С другой стороны, ее дыхание еще не пришло в норму после того, как она узнала результаты теста.

Она прижала руку к животу, ее ладонь скользнула по гладкому шелку платья, которое успела сегодня купить в небольшом магазинчике в Кембридже.

У нее будет ребенок от принца Касима. Ребенок от Райфа.

Было радостно и в то же время тревожно.

Так много проблем ожидало ее в будущем — большая часть которых в данный момент казались неразрешимыми.

В любом случае ей придется признаться Кэт, что это Райф был ее спасителем. Что это в него она стреляла. И сообщить о своей беременности принцу. Он имел право знать, что будет отцом.

Но причины, почему она от него сбежала, никуда не исчезли. Наоборот, такое развитие событий еще больше все усложнило.

Судя по всему, Райф оставил идею о браке, но, узнав о ее беременности, вполне мог изменить решение. Станут ли тогда ее защищать Зейн и Кэт? Особенно Зейн.

В конце концов, это он настоял на браке, когда Кэт забеременела от него. А Райф был его братом. С кем он предпочтет остаться? С ней — как принадлежащей к его двору — или с его ближайшим родственником по крови?

Но, несмотря на все эти вопросы, единственное, что знала твердо, так это то, что она хотела этого ребенка. Ребенка от Райфа.

Портье провел ее через инкрустированные серебряные двери, ведущие в бальный зал, и она заставила себя переключиться. У нее еще будет время все обдумать. Посоветоваться с Кэт. Выяснить, как лучше сообщить новость Райфу. И когда. К счастью, он находился отсюда за тысячи миль, что давало ей приличную буферную зону без необходимости противостоять чему-либо, пока она будет готова.

Оказавшись в толпе элегантно одетых гостей — мужчин в смокингах и женщин в изящных бальных платьях, — она мысленно повторяла свою речь, ища глазами ассистента мисс Элис Эвершот, который должен был представить ее потенциальному спонсору. С развевающимися волосами, укрощенными после часа, проведенного с горячими щипцами, в туфлях на высоких каблуках, которые она одолжила у своей соседки-аспирантки, и в новом платье, она чувствовала себя достаточно уверенно, зная, что хорошо выглядит. Для нее было очень важно произвести впечатление на миллиардера-спонсора, чтобы обеспечить финансирование своей докторской диссертации, от чего в значительной степени зависело ее будущее и будущее ее ребенка.

Вдоль дальней стороны зала с высокими потолками шли французские двери, из которых открывался панорамный вид на Темзу. Биг-Бен и здание парламента имели собственную подсветку, тогда как георгианское великолепие старого здания окружной Ратуши на другой стороне реки освещал Лондонский глаз.

Звон бокалов и гул вежливых разговоров сливался с музыкой Брамса, которую исполнял приглашенный квартет; в руках официантов в белых перчатках матово поблескивали серебряные подносы с канапе и винтажным шампанским.

Кто бы мог подумать, что в этих университетских мероприятиях по поиску финансирования было столько денег — и гламура!

— Мисс Салах? Я рад, что вы наконец прибыли. — Рядом с ней появился один из ассистентов Элис Эвершот.

— Здравствуйте, я…

— Следуйте за мной, — сказал он, сделав ей знак рукой, и начал с изрядным проворством пробираться сквозь толпу. — Мистеру Хану просто не терпится вас увидеть.

Ей пришлось прибавить скорости, чтобы не потерять его из виду. Когда они вышли на балкон, она уже чувствовала сердцебиение.

В его дальнем конце на фоне здания парламента вырисовывалась одинокая фигура в смокинге. Это спонсор? Она ожидала увидеть кого-нибудь постарше. Даже со спины он выглядел молодым и подтянутым.

И странно знакомым.

Ты с ума сошла? Ты должна забыть о нем, по крайней мере, на сегодня.

Несмотря на теплый вечер, по ее спине пробежала дрожь.

— Мистер Хан, — окликнул его ассистент, — я нашел для вас мисс Салах.

Музыка, смех и гул вежливой беседы потонули в стуке ее сердца.

Он не обернулся. Может, он сердит, что она опоздала?

— Мистер Хан, мне очень жаль, что я…

Мужчина повернулся, подставив лицо свету.

О боже.

Ее рука невольно опустилась на живот. Взгляд его темных глаз сверлил ее с едва сдерживаемой яростью… и с нескрываемым желанием.

Ассистент мисс Эвершот начал их знакомить, но она ничего не слышала.

Он не настоящий. Это галлюцинация.

Как мог Принц Пустыни — такой дикий и неукротимый — чувствовать себя как дома на приеме в высшем лондонском обществе?

Уголки его губ дрогнули в саркастической улыбке.

— Здравствуй, Касия. — Чуть хрипловатый голос с легким акцентом задел ее нервные окончания.

Ассистент замолчал, потом откашлялся:

— Мистер Хан, я не знал, что вы уже знакомы с мисс Салах.

Ее разум изо всех сил пытался справиться с представшей перед ее глазами реальностью.

Это был Райф, но не тот, которого она знала. Он по-прежнему был Принцем Пустыни, — она ощущала его властную силу, пульсирующую под смуглой кожей, — но в сшитом на заказ европейском костюме, в котором он чувствовал себя так же непринужденно, как и в традиционной одежде кочевников на чистокровном скакуне.

— Да, мы уже встречались, — сказал он, подходя ближе. — И мне бы хотелось поговорить с госпожой Салах наедине. Если она, конечно, не возражает, — добавил он.

Но как она могла? Он чуть не умер из-за нее, когда ехал через пустыню. И он был отцом ее ребенка.

— Мисс Салах? — Молодой человек вопросительно посмотрел на нее.

Она кивнула, и ассистент мгновенно ретировался, закрыв за собой балконную дверь.

Касия внимательно посмотрела на Райфа.

— Почему ты здесь? — резко спросила она.

— Думаю, ты знаешь, — сказал он, делая к ней еще один решительный шаг. — Мне кажется, я заслуживаю ответа, тебе так не кажется?

За своей спиной она услышала громкие голоса. На балконе появилась еще какая-то парочка, которая явно не стеснялась того, что может привлечь к себе внимание.

— Здесь как на вокзале, — с недовольством произнес Райф. — Ты не против, если мы поднимемся ко мне в номер?

Касии следовало сказать «нет», посещение его номера вряд ли могло улучшить ее репутацию. Но ее сознание все еще было в шоке, а тело отказывалось подчиняться, желание снова оказаться с ним наедине было почти болезненным, ведь все, о чем она могла думать, — только его крепкие объятия.

После долгих колебаний Касия кивнула.

Райф не стал медлить. Не говоря ни слова, он взял ее за руку и повел по балкону — так быстро, что она едва за ним успевала. Касия бежала изо всех сил, когда они начали пробираться сквозь нарядную толпу в зале.

— Мистер Хан, мисс Салах. — Перед ними как из-под земли возник ассистент мисс Эвершот. — Как продвигается ваша дискуссия?

— Прекрасно. Пожалуй, я склонен согласиться на финансирование этой инициативы.

Райф — спонсор-миллиардер? Касия была поражена. Но каким образом? Холади — кочевое племя, чей образ жизни основан на бартере и торговле, а не на финансах. По крайней мере, насколько ей это было известно, хотя неудивительно, если этот загадочный мужчина многое скрывает.

— Это замечательно, — сказал ассистент, его щеки раскраснелись от удовольствия, словно в успешных переговорах начальника была и его заслуга. — Могу ли я предложить вам по этому поводу что-нибудь выпить?

Райф напрягся. Ему хотелось прихлопнуть эту назойливую муху, но он сдержался. Да и не в его стиле проявлять агрессию.

— Ваш выбор, мисс Салах, — сказал он, повернувшись к Касии.

Эти слова напомнили ей о другом выборе, который он предложил ей месяц назад. Выборе, который закончился тем, что теперь она ждала его ребенка, и неизвестно, какое будущее ждет их с малышом…

И вот сейчас опять ей приходится встать на тропу сомнений.

Перед ней вновь был выбор: уйти от его вопросов или продолжить дискуссию, от которой она в прошлый раз сбежала.

Собравшись с духом, она повернулась к молодому человеку.

— Все в порядке, Девон, — решительно заявила она. — Мы собираемся подняться в апартаменты мистера Хана, чтобы более подробно обсудить предложение о стипендии.

Девон выглядел несколько смущенным, но в то же время был доволен, что его миссия, судя по всему, увенчалась успехом. Самоуверенности этого мужчины можно было только позавидовать.

— Замечательно. Тогда не позволяйте мне стоять у вас на пути, — сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить их к двери. — Я сообщу мисс Эвершот о вашем разговоре! — крикнул он вслед.

Но мысли о мисс Эвершот с ее заботами о финансировании совершенно вылетели из головы, когда Райф, пройдя мимо двух телохранителей, подвел Касию к двери с лаконичной надписью «Королевский люкс». Обстановка в этом помещении была шикарная: мебель из красного дерева, отделанные шелком стены; из высоких окон панорамный вид на Темзу, еще более впечатляющий, чем из бального зала.

Но когда он отпустил ее руку и захлопнул за ними дверь, ее начала бить дрожь.

Касия смотрела, как Райф стянул с себя галстук-бабочку, решительно снял смокинг и бросил его на спинку дивана. Когда он расстегнул верхние пуговицы рубашки, она увидела край татуировки змеи на его ключице, — и напоминание о ночи, которую они провели вместе, принесло с собой еще одну разрушительную правду.

Он едва не умер. Погоня за ней едва не убила Райфа. Неудивительно, что он был зол и хотел получить ответ на столь интересующие его вопросы.

— Мне очень жаль… — снова начала она, отступая к стене, когда он начал приближаться к ней.

— И о чем же твои сожаления?

— Кэт написала мне, что ты был болен. Я не должна была так убегать, но я и подумать не могла…

— Прекрати. — Шейх обхватил ее за талию и прижал к стене. — Ты не виновата и даже не смей так думать. Я не должен был три дня мучиться от боли, чтобы увидеть тебя. — Его губы коснулись мочки ее уха, и это прикосновение было нежным и трепетным.

Райф рисковал своим здоровьем, чтобы увидеться с ней? Агония и экстаз отозвались эхом в ее теле. Почему-то теперь его действия казались ей невероятно романтичными, а вовсе не безрассудными.

Шейх нежно обхватил губами мочку ее уха. Она выгнулась, всеми своими движениями говоря, что жаждет его ласк.

— Это было безумием, и я заплатил за собственное безрассудство, — сказал он. Его теплое дыхание посылало дрожь по ее коже. — Но я здесь не для того, чтобы слушать твои извинения.

Касия прижала ладони к его подбородку, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Тогда почему ты здесь, Райф? — спросила она.

— Потому что я все еще хочу тебя, черт возьми, и ничего не могу с этим поделать. Только не делай вид, что ты не знала ответ на свой вопрос.

Это было не то, что он собирался сказать. Даже близко. Но как только эти слова слетели с его губ, он понял, что это правда.

Райф провел несколько дней — после того, как ему наконец удалось убедить врача и брата, что он достаточно здоров, — пытаясь привести в порядок заброшенные за время болезни дела, а также планируя эту встречу.

Он хотел заманить Касию в Лондон, у него даже появился план финансировать стипендиальную программу и договориться о публичной встрече.

Так, ему казалось, он докажет самому себе, что полностью контролирует свою жизнь и свои желания. Он уже знал, что в присутствии Касии Салах его способность быть рациональным может изменить ему. Почему он соблазнил ее? Почему последовал за ней в Золотой дворец, поставив под угрозу свое здоровье и гордость?

Но как только он снова увидел ее, гнев и желание отомстить преобразовались в нечто совершенно иное.

В грязной футболке и в шортах, Касия была восхитительна; в шелковом красном платье — неотразима. Как только их взгляды встретились, ему снова захотелось насладиться ее телом. Более того, увидев ее раскаяние, он захотел успокоить ее. Защитить, взять всю вину на себя.

Вспышка желания в ее глазах в ответ на его откровения сказала все, что ему нужно было знать.

Зачем усложнять? Разве не для этого он приехал сюда?

Все это было связано с сексом — все всегда бывает связано с сексом. Возможно, кое-что осложнилось из-за ее девственности и его болезни. Но теперь, когда он выздоровел, почему они должны быть связаны древним ритуалом, который за пределами их стран ничего не значил?

Шейх пытался поступить правильно, уважая законы своего народа и честь женщины, после того, как прочитал то, что ему дал Зейн. Но его отношения с Касией вовсе не напоминали ситуацию его матери. Женщина, о которой он отказывался даже думать, пока Зейн не настоял, чтобы он прочитал дневники их отца.

Зачем он вообще прочитал эти чертовы дневники? Райф так и не узнал, какое отношение обстоятельства его рождения имели к тому, кем он стал. Все это только запутало его, иначе бы он не сделал того глупого заявления насчет своей чести и необходимости жениться.

Касия. Даже если какая-то часть и заставляла его чувствовать себя ответственным за ее невинность и ее потерю, то здесь это ничего не значило.

Они находились на континенте, далеком от их культуры, от их ритуалов. Закон о браке для шейхов никогда не действовал в Лондоне.

Он обхватил ее лицо ладонями и коснулся пальцем того места, где возле ее уха бился пульс.

— Мне нужен ответ на один-единственный вопрос: ты все еще хочешь меня, Кася? Если нет, ты можешь уйти, и я больше никогда не побеспокою тебя. Можешь мне поверить, я умею держать слово.

Его бы это убило, но он бы сдержал свое обещание. Потому что он не был варваром, каким она считала его. Райф и так уже достаточно унизил себя — сначала отдавшись на милость брата, а потом придумав историю со спонсорством. Эта необыкновенная женщина просто не выходила у него из головы, перевернув всю его жизнь с ног на голову.

Но ему не нужна была Касия, он просто желал ее. Желал так сильно, как никогда и никого в своей жизни.

— Ответь мне, — повторил он настойчиво, — ты хочешь меня?

Ее дыхание было прерывистым, и в ее глазах он уже видел ответ на свой вопрос.

— Да, — едва слышно прошептала она, стараясь не смотреть шейху в глаза.

Этого признания было достаточно.

Райф подхватил ее на руки и понес в спальню — свет уличных фонарей мерцал в его глазах.

Теперь она будет принадлежать ему, и он найдет способ удержать ее столько, сколько потребуется, чтобы утолить свое сумасшедшее желание близости с ней.

Райф обхватил ее груди, лизнул ореолы, потом втянул набухшие соски в рот, опустив руку вниз и проверяя ее готовность. Она всхлипнула и прижалась к его руке, ощущения ее скользких складок, набухшего бугорка было достаточно, чтобы свести его с ума. Он развел ее ноги, схватил за бедра и одним резким толчком вошел в нее. Ее мышцы сжались вокруг него в спонтанном оргазме. Шейх установил неторопливый ритм движения, желая, чтобы она снова кончила в его объятиях.

Он больше не был тем маленьким мальчиком, одиноким и испуганным, отвергнутым собственным отцом. Он был мужчиной, вождем, принцем, бизнес-магнатом и получал все, чего хотел, если боролся за это достаточно упорно. И оставлял, когда ему это становилось уже не нужно.

Шейх ускорил темп, погружаясь все глубже. Он хотел ее всю. Все ее наслаждение, всю ее страсть. Ее стоны перешли в рыдания, когда она вцепилась в его плечи. Ее ногти царапали его спину, но он приветствовал эту боль. К тому же именно сейчас Райф направил все свои силы на то, чтобы нежными ласками доставить Касии максимальный оргазм. Он никогда в своей жизни не испытывал подобного блаженства в объятиях женщины. Но все когда-то случается впервые.

Райф отстранился, его тело дрожало, разум был ошеломлен интенсивностью оргазма, и он ясно услышал в своей голове крик несчастного ребенка, умоляющий: «Не оставляй меня!»

Глава 11

Касия недоумевала.

Райф не заговорил с ней, даже не взглянул на нее. Он молча встал с постели и направился в ванную… хотя желание оглянуться было нестерпимым. Она слышала журчание воды, видела его отражение в зеркале, когда он мыл руки — после того, как выбросил использованный презерватив.

«Возможно, ты не так уж сильно отличаешься от своей матери, как тебе в это хочется верить?»

Как Касия снова могла поддаться безудержному желанию, когда между ними столько всего произошло и в отношениях по-прежнему не было ни малейшей определенности?

Он не хотел ее извинений и не требовал, чтобы они поженились. Но что будет, когда она скажет ему о ребенке? Да и нужно ли вообще сообщать сейчас о чем-то?

Во многих отношениях шейх теперь казался ей еще более чужим, чем тогда, в пустыне.

Касия прикрылась простыней и нагнулась, чтобы поднять с пола платье. Ей нужно было время, чтобы обдумать, как сообщить Райфу о своей беременности.

— Что ты делаешь?

Услышав его громкий голос, Касия вздрогнула и резко обернулась. Он стоял в дверях ванной, на правой стороне живота виднелся едва зарубцевавшийся шрам.

— Я думаю, мне пора, — неуверенно пробормотала Касия, не зная, что делать дальше.

— Глупости. — Он прошел вперед, мягко ступая босыми ногами по ковру, и сел на край постели. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Даже не так… я просто не позволю тебе уйти.

Ее решение не было связано с тем, чего он хотел или не хотел. Но когда он поцеловал ее в висок, нежность этого жеста была настолько убедительной, что ее решимость поколебалась.

— Останься со мной на ночь. Мы еще многое не закончили. Думаю, ты с этим не будешь спорить.

Щеки Касии моментально раскраснелись, она вдруг почувствовала жуткое волнение. Почему этот мужчина каждый раз доводил ее до нервного исступления? Как ему удавалось с такой легкостью читать на ее лице все ее ответы? Какой неловкой она ему, наверное, казалась. Но прежде чем Касия успела смутиться, он внимательно посмотрел на ее локоны.

— У тебя что-то не так с волосами, — сказал он.

Прижав руки к голове, Касия обнаружила, что часть шпилек из ее непокорных кудрей куда-то исчезла.

— Я должна… мне действительно придется уйти, — без каких-либо колебаний заявила Касия.

— Постой. Я тебе помогу. — Ловкие пальцы Райфа быстро вытащили из ее волос оставшиеся там шпильки.

Прикосновения его рук были настолько нежными, что Касия забыла обо всем.

— Как тебе удалось приручить эти непослушные локоны, от которых я без ума? — спросил он, давая понять, что в естественном виде они ему нравились больше.

— Специальным утюжком для волос, знаешь такой? Очень удобный инструмент. Выручает многих женщин.

— Утюжком? Разве это не больно? — спросил растерянно шейх.

Касия громко рассмеялась, даже не думая скрывать собственные эмоции.

— Ничуть. Как же мало ты знаешь о женских хитростях.

Райф погрузил свои пальцы в ее непокорные волнистые волосы, на укладку которых она потратила больше часа, репетируя речь, которую ей так и не удалось произнести. У нее едва не вырвался стон, когда он подушечками пальцев начал мягко массировать ее голову, постоянно перебирая шелковистые локоны, доставляя ей небывалое удовольствие.

— Ну как, хорошо? — спросил он.

— Очень.

Касии не хотелось уходить от него, но могла ли она рисковать?

— Твои шейные мышцы слишком напряжены, — сказал он. — А ну-ка повернись.

Шейх потянул на себя простыню, в которую она завернулась. В этом жесте было столько нежности…

— Отпусти ее, она тебе не нужна. Обещаю не наполнять тебя, пока ты сама меня не попросишь.

Касия послушно отпустила простыню и, сложив на груди руки, уставилась на свое отражение в окне. Позади себя она видела его большую фигуру, чувствовала, как его пальцы творили свою магию, лаская каждый потаенный уголок ее тела.

Шейх игриво шлепнул ее по попке и повернул к себе лицом.

— Прекрати, или я не отвечаю за себя.

Его пальцы страстно обхватили ее грудь.

— Странно, но сейчас она почему-то кажется больше.

Касия была благодарна темноте в комнате, что он не мог видеть виноватое выражение ее лица. Он наклонил голову, собираясь коснуться соска губами, но она вдруг резко отстранилась. Касия по-прежнему не знала, как вести себя с ним.

— Что-то не так? — уточнил Райф.

— Не могли бы мы… не могли бы мы просто поговорить? — запинаясь, пролепетала она.

Он удивленно поднял брови.

— Это не то, что хотелось бы слышать мужчине в моем состоянии, но так уж и быть, уступаю. — Он улыбнулся и встал с кровати.

Когда он вернулся из ванной, в руках у него был халат.

— Думаю, тебе стоит его надеть, — сказал шейх, бросив ей халат и снимая трубку телефона на столике. — Ты наверняка не отказалась бы сейчас от вкусного ужина?

Касия кивнула. С утра она съела только пару тостов. К тому же еда казалась ей хорошей прелюдией к разговору: Райф точно расслабится, и с ним легче будет найти контакт.

— Есть что-нибудь, чего ты не ешь? — спросил он.

— Овечьи глаза, — сказала она, зная, что у холади это деликатес.

Он рассмеялся.

— Ты даже не представляешь, чего ты себя лишаешь, — сказал Райф и начал зачитывать меню.

В животе у нее громко заурчало. Сделав заказ, он сел на кровать и, прислонившись к изголовью, поманил ее к себе:

— Иди сюда.

Касия устроилась с ним рядом, наслаждаясь моментом близости, но потом отстранилась, вспомнив о его шраме.

— Ой, извини…

— Перестань извиняться, — сказал он. — Это не больно. Так о чем ты хотела поговорить?

— М-м-м… — Она не знала, с чего начать. — А почему тогда, в оазисе, притворился, что ты просто вождь холади?

Просто?

Что бы ни превратило его в миллиардера, он никогда не был просто вождем. Разве Кэт не говорила, что он свободно владеет семью языками?

— Я никогда не притворялся тем, кем я не являюсь, — улыбнулся шейх. Похоже, ее вопрос его позабавил, и он даже не попытался этого скрыть.

— Но ты мог бы рассказать мне о своей другой жизни. Твоей жизни на Западе. Как бизнесмена. Почему ты этого не сделал? — Касия отвернулась к окну, вспомнив, как она говорила ему о Кембриджском университете, словно он никогда не слышал о нем.

Он коснулся пальцами ее подбородка, заставив Касию повернуться к нему. Теперь его лицо было серьезным.

— Ты думаешь, если у меня есть деньги, если я знаю, как работать на фондовом рынке, как инвестировать и диверсифицировать, то это делает меня лучше?

Она решительно покачала головой:

— Нет, нет, конечно нет. — Касия обидела шейха, что вовсе не входило в ее намерения. — Но это все равно делает тебя другим.

— Неужели? Под костюмом я все тот же, что и под халатом. — Он развел руки, привлекая ее внимание к своим многочисленным шрамам, к выцветшим чернилам татуировки. — Все зависит от твоего восприятия.

В самом деле? Возможно, шейх был прав, и ее впечатление о нем было связано с ее предрассудками. Но она не могла сразу отказаться от своих аргументов.

— Неужели ты и сейчас сделал бы себе такую татуировку? — спросила она, кивнув на грубый, языческий рисунок. Должно быть, он сделал ее, когда стал вождем холади. Она знала, что у многих кочевых племен змея являлась священным символом.

Шейх бросил взгляд на свое плечо, потом снова посмотрел на Касию.

— Эта татуировка не была моим выбором. Ее сделал мой отец перед тем, как выгнать меня из Дворца.

Касия едва сдержала возглас удивления.

— Шейх Тарик заставил тебя сделать эту татуировку? Но… зачем?

— Чтобы все знали, что я всего лишь отпрыск холадийской проститутки.

Касия замерла, пытаясь переварить этот ужас. Все то, о чем сейчас поведал ее любимый, совершенно не укладывалось в голове.

— Сколько лет тебе было тогда?

Он решительно пожал плечами, так, как будто ему не было никакого дела до собственного прошлого.

— Десять.

— Десять?! Как это возможно? Я просто отказываюсь верить.

Касия слышала истории о недопустимом обращении Тарика с Зейном. Как его жестоко избили, когда он попытался сбежать от своих похитителей, которые проникли в дом его матери в Лос-Анджелесе. Чему удивляться, что Тарик был груб и с другим сыном? Но татуировка была не просто жестокостью, она была извращением. Заставить ребенка относиться с презрением к собственной плоти…

Как Тарик мог пойти на такое?

Райф криво улыбнулся, хотя его взгляд выражал нестерпимую печаль.

— Не расстраивайся. Я выжил. Как только ты привыкаешь к игле, уже не так больно. С моей матерью он обошелся куда хуже.

В то же мгновение Райф понял, что не должен был говорить так много о своих родных — в конце концов, это его прошлое и у каждого есть свои скелеты в шкафу. Сострадание превратило глаза Касии в два янтарных озера, в которых он потерялся минуту назад. Не потому ли он упомянул о матери, что купался в лучах солнца?

Сострадание. Оно делает человека слабым, зависимым и… часто беспомощным.

— Твоя мать? Ты хочешь сказать… — Касия опустила глаза, отчаянно теребя пояс халата. Он понял, что она не хочет произносить это слово. — Прости, но все, что я знаю, только слухи…

Шейх ждал, что она скажет это слово. Слово, которое он не раз слышал в адрес своей матери. Отношение к ней переносили и на него, и он ненавидел ее за это, но отказывался признать, что стыдится, пытаясь убедить всех, в том числе и своего брата, что он гордится тем, что он сын проститутки.

И когда два года назад из дневников отца он узнал о матери правду, единственным чувством, которое он испытал, вместо гнева, сожаления или печали о женщине, которая родила шейху сына и умерла во время родов, было смутное чувство разочарования. Всю свою жизнь он боролся за то, чтобы доказать единственную истину: не имеет значения, что его мать была такой, какой на самом деле она никогда не была.

— Она была платной компаньонкой Тарика, — наконец выдавила из себя Касия.

Она пыталась пощадить его чувства. Хотя Райф никогда не был сентиментальным. Он вообще считал себя грубым и неотесанным мужланом, не способным на какие-то человеческие эмоции. Ровно до того момента, пока не встретил эту необыкновенную женщину. Она изменила всю его жизнь, ворвавшись в нее как вихрь.

— Ты хотела сказать — проституткой? Называй вещи своими именами, — наконец проговорил он после долгой паузы.

Касия яростно покачала головой, закрыв глаза руками.

— Я бы не стала использовать это слово.

— Почему, если это правда? — Правда о его матери была более сложной, но как бы она отреагировала, если бы его мать действительно была шлюхой, в чем его так долго пытались убедить?

Осудила бы его? Его мать? Или ее нежность и сочувствие все же были настоящими?

— Потому что это унизительное слово, — сказала Касия. — Надо учитывать, что заставляет женщин делать такой выбор. Вероятно, ты и правда слишком мало знаешь об их чувствах.

Возможно, она и в самом деле была такой, какой казалась.

Шейх спросил себя, а как могла бы сложиться его жизнь, если бы он встретил ее до того, как ложь о его рождении заставила его слишком рано повзрослеть, превратив в того циника, каким он был сегодня? Он потер грудь, желая избавиться от глупой боли в сердце. Они не могли повернуть время вспять. Да, он стал жестким, циничным, невосприимчивым к любви, но он не хотел меняться.

— Да, она не была шлюхой. — Он решил сказать Касии правду. — По крайней мере, до тех пор, пока не забеременела.

— Я не понимаю. Я думала, она умерла, когда ты родился.

— Да, — сказал он, наблюдая, как она устанавливает связь. Его мать начала принимать мужчин только тогда, когда забеременела.

Ему хотелось, чтобы Касия поверила, что вся эта история была правдой, с которой он жил всю жизнь. Какая разница, почему его мать стала шлюхой?

Глаза Касии наполнились слезами. Ей было очень плохо.

— Наверное, она оказалась в ужасном положении. Я даже представить себе не могу, что бы делала в подобной ситуации.

Никто никогда не оплакивал его мать. Даже он сам. Но когда он увидел, как по щеке Касии скатилась слеза, ему вдруг стало не по себе — еще ни от одного человека на свете шейх не встречал искреннего сочувствия. Райф почувствовал стыд. За себя, а не за свою мать.

Но если Касия могла плакать по женщине, которую по-настоящему никогда не знала, а слышала о ней только самое худшее, то почему он сам не мог до конца примириться с собственным прошлым?

— Она была в отчаянии, — сказал он, больше не в силах отрицать правду, которую никогда никому не доверял. — Она была девственницей. Ей было всего шестнадцать, когда шейх затянул ее в свою постель, а когда она забеременела, то бросил ее, заклеймив как проститутку. Ей было стыдно возвращаться в Холади, поэтому она оказалась в борделе Зафари. — Он назвал город, частью которого был и Золотой дворец.

Госпожа, хозяйка борделя, взяла меня во Дворец после того, как моя мать умерла во время родов. И женщины приняли меня как родного. Мой отец, конечно, был в ярости, но даже он не мог приказать выбросить в пустыню беззащитного младенца, в котором текла его кровь, пусть и испорченная. Но он так никогда не признал меня. И не хотел меня видеть. К тому времени, когда во дворце появился Зейн, я уже подрос, и тогда Тарик приказал меня выгнать. Мне всегда говорили, что моя мать была шлюхой, и я верил в это, но два года назад, когда Зейн дал мне прочитать его дневники — дневники старого шейха, — я узнал, что это не вся правда.

Какого черта Зейн это сделал? Райф ничего не чувствовал к своей матери, его сердце уже ожесточилось, но он сразу же заподозрил мотивы брата.

Почему Зейн вообще решил, что он захочет копаться в этой истории? Выяснять обстоятельства своего рождения, что, в свою очередь, заставило бы пересмотреть основные принципы, на которых он строил свою жизнь. Может, Зейн ожидал от него благодарности за это? Что он предоставит Нарабии какие-то политические или экономические преимущества? А может, брат просто хотел ослабить его позиции?

Зейн наверняка понимал, что борьба и трудное детство закалили его, сделали сильным — следовательно, доказательство того, что его мать была просто жертвой, могло подорвать его силу.

— Так вот почему… — Касия замолчала, в горле у нее пересохло. — Так вот почему ты настаивал, чтобы мы поженились? Почему ты хотел подчиниться Закону о браке шейхов.

Пытался ли он таким образом исправить то зло, которое старый шейх причинил его матери и ему самому? У Касии не было ответов на эти вопросы. И согласится ли Райф поделиться с ней своей историей…

Касия отвергла его требование, чтобы они поженились, как простой пережиток прошлого, которому не было места в современном обществе, но все оказалось куда сложнее. Сначала она поставила его в невыгодное положение, не сказав о своей девственности, а потом усугубила свою вину, отвергнув его попытку решить проблему.

Сейчас Касия чувствовала нестерпимую вину: ведь она лишь пользовалась Райфом. Рядом с ним ей было так хорошо, как ни с одним человеком на свете. И чем же она ему отплатила? Что отдала взамен?

— Я не знаю, — шейх пожал плечами, его движение показалось Касии неоправданно резким, — не знаю, о чем я тогда думал. Я был потрясен, что ты девственница… Хотя нет, приятно удивлен, так ближе к истине. Я этого не ожидал. Как и того, что было после. Такой интенсивности ощущений. С тобой я чувствовал нечто совершенно невероятное… Хотя женщин, как ты, наверное, догадываешься, у меня было немало.

Касия покраснела и не знала, куда деться от смущения. Ее сердце бешено колотилось. Значит, она не единственная, кто был ошеломлен.

— Но потом, — продолжал Райф, — когда я целыми днями лежал в Золотом дворце и вспоминал наши последние минуты, проведенные вместе, не мог понять, почему я был таким непреклонным, настаивая на браке. И мне пришло в голову, что, возможно, то, что я узнал о прошлом моих родителей, на меня подействовало гораздо сильнее, чем я думал.

— Мне жаль, что я поставила тебя в такое положение, — сказала Касия. Это был не первый раз, когда она извинялась за то, что не сказала ему о своей девственности. Но такой откровенности она не ожидала от себя. Что вдруг побудило ее на это признание?

Касия так мало знала о нем. Его честь была важна для него не потому, что он был заносчивым гордецом, а потому, что ему приходилось каждый день бороться за нее.

Он взял ее руку и нежно провел пальцем по запястью.

— Возможно, это я должен извиниться, — сказал он и на какое-то время замолчал.

Молчание не пугало и не сбивало с толку. Наоборот, Касии казалось, она прекрасно понимает, о чем он сейчас думает.

— За что?

— За свою глупую настойчивость. Если бы я не выдвинул такого нелепого требования, мы могли бы лучше провести наше время в оазисе, не так ли?

Она заставила себя улыбнуться, подавив легкий укол сожаления, что теперь он считал брак «нелепым требованием».

Стоит ли сейчас сказать ему о ребенке? В ней опять заговорило чувство вины. Но зачем разрушать этот момент близости? Она все равно ему все расскажет, но потом. Нужно только привести мысли в порядок и собраться с силами.

По крайней мере, теперь Касия знала, что ей не следует бояться последствий этого разговора. Райф должен ее понять.

— Возможно, нам обоим следует извиниться друг перед другом, — сказала она мягко.

Он улыбнулся:

— Отличный компромисс.

Тепло в его взгляде согрело Касию. Конечно, она обязательно скажет ему о беременности, но не сейчас. Сегодня ей просто хотелось насладиться его обществом, смотреть в его глубокие глаза, наслаждаться его влюбленным взглядом, устремленным лишь на нее.

В дверь внезапно постучали.

— Мистер Хан. Обслуживание номеров. Мы доставили ваш заказ.

Трогательный момент их единения был нарушен, Райф выругался.

— Думаю, мы все же должны их впустить, — проворчал он.

— Должны ли? — спросила она, поддразнивая его.

— К сожалению, да, моя маленькая ведьма. — Горячее обещание в его глазах заставило ее вспыхнуть. — Тебе нужно основательно подкрепиться, чтобы набраться сил для предстоящей ночи.

Глава 12

На следующее утро Касия проснулась с ощущением приятного тепла и удовлетворенности. Большая рука Райфа обнимала ее за талию, его ровное дыхание ласкало ее затылок, мускулистые ноги касались ее лодыжек.

Она моргнула, пытаясь привыкнуть к яркому утреннему свету, и не смогла сдержать улыбку.

Кто бы мог подумать, что Плохой Мальчик Шейх был к тому же тайным обжорой? Но не только это она узнала о нем прошлой ночью. Она узнала о силе его характера, о кодексе чести и о способности признавать свои ошибки и даже раскаиваться в них.

Только ближе к полуночи, закончив с разговорами и любовными играми, они вместе приняли ванну и наконец отправились спать.

Поерзав на кровати, Касия осторожно выскользнула из-под его руки.

Он что-то пробормотал и перевернулся на спину. Касия на мгновение залюбовалась его трогательностью и беззащитностью.

Ей также пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать радостный смех при виде его мускулистого торса и обозначившейся под простыней утренней эрекцией. Касия почувствовала, как между ее ног забился горячий пульс.

Скоро она обязательно поможет ему справиться с сексуальным напряжением, но сначала ей нужно было умыться, привести в порядок волосы, почистить зубы и наконец сообщить ему о ребенке.

Касия надела халат и на цыпочках пересекла комнату, но, когда проходила мимо открытой двери в гостиную, вдруг ощутила запах вчерашнего ужина, который они так и не смогли доесть полностью.

Зажав рот рукой, она бросилась в ванную и в самый последний момент успела наклониться над унитазом.

Когда рвота наконец прекратилась, она спустила воду и обессиленно сползла на пол. Тошнота все еще сидела под ребрами, как притаившийся тигр, готовый снова наброситься на нее.

Она судорожно глотнула воздуха и вздрогнула, услышав за спиной обеспокоенный голос.

— Кася, что случилось? Тебя вырвало?

В дверях ванной стоял Райф. Он был не одет, но возбуждение, которое она всегда чувствовала при виде его обнаженного тела, было недолгим.

Ее желудок опять взбунтовался.

Шейх обхватил ее вокруг талии, удерживая на нетвердых ногах, когда она склонилась над унитазом. Ну почему, почему это должно было случиться сегодня? На прошлой неделе ее слегка подташнивало, но никакой рвоты не было.

— Ну как, полегчало? — спросил шейх, когда ей наконец стало чуть легче.

Она кивнула.

Он усадил ее на крышку унитаза и налил стакан воды.

Сейчас ей хотелось только одного — уйти. Она представила себя сидящую на крышке унитаза с растрепанными волосами — явно не лучший момент для признания. Да и поймет ли ее шейх теперь?

— Выпей, — сказал он, протягивая стакан с водой.

Прохладная вода успокоила ее раздраженное горло, но не сняла тревогу. Касия смотрела, как он сорвал целлофан с новой зубной щетки, сполоснул ее под краном и выдавил на нее пасту.

Она долго чистила зубы, все время ощущая на себе его пристальный взгляд. Касия понимала, что молчание затягивалось, но как говорить и что делать, не представляла.

— Как ты думаешь, чем это вызвано? — спросил он, когда она прополоскала рот и умылась.

Она сосредоточенно вытирала лицо, избегая встречаться с ним взглядом.

— Должно быть, съела несвежее, — сказала Касия и поморщилась, услышав фальшь в своем голосе. Лгать она не умела. — Думаю, мне лучше пойти домой. — Она попыталась придать своему голосу большую твердость. — Возможно, это какой-то вирус, и я не хочу, чтобы и ты его подхватил.

Он ничего не сказал, но, когда она повернулась к двери, остановил ее за руку.

— Не так быстро. Посмотри на меня, Кася.

Их взгляды встретились. Чувство вины, как грибовидное красное облако, поднялось от ее шеи к щекам.

— Мы ели одно и то же, — сказал он, — и со мной все в порядке. А если бы это была реакция желудка, то случилось бы раньше.

— Пожалуйста, мне нужно идти. — Она попыталась высвободиться, хотя уже понимала, что поздно.

Райф не был глупцом. Он опустил взгляд на ее грудь, а когда снова поднял его, в его глазах уже не было ни тепла, ни тревоги.

Их близость исчезла так быстро, что у нее невольно возник вопрос: а была ли она вообще?

— Скажи мне — только без лжи. Ты беременна?

И сразу же увидел ответ на ее лице.

— Да, — сказала она и опустила голову.

Шейх чувствовал гнев, но хуже всего была боль от ее предательства.

Проснувшись несколько минут назад, Райф инстинктивно потянулся к ней. Волна паники, когда он обнаружил, что ее нет, ошеломила его. Он не просто хотел еще раз взять ее, он хотел прикоснуться к ней, обнять ее… и никуда не отпускать. Эта женщина за то недолгое время, что они знакомы, стала для него настолько близкой и значимой, что, казалось, без нее шейх уже не видел своей дальнейшей жизни. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. И его это встревожило. Он попытался разобраться со своими чувствами, но получалось с трудом.

Касия пленила его своей страстной отзывчивостью — да, но, кроме этого, она оказалась близка ему в те минуты, когда они разговаривали — серьезно или подшучивая друг над другом.

И он рассказал ей о том, о чем никогда никому не рассказывал. Не только правду о своей матери, но и правду о татуировке. И чем больше думал над этим, тем больше на себя злился.

Почему он доверился ей? Да еще после такого короткого знакомства. И характер у него не самый открытый… Но Касия просто творила чудеса.

Потом его слух настроился на шум в ванной, и он понял, что ее тошнит. Все, чего он хотел, — это помочь ей. Она казалась такой маленькой и хрупкой.

Он держал ее, пока ее рвало, и сам чувствовал себя несчастным.

Это тоже было новым. Если бы оказался в подобной ситуации с какой-то другой женщиной, он бы не стал вмешиваться. Но с Касией просто не мог остаться в стороне.

Возможно, именно из-за ощущения их внутренней связи он и раскрыл ей то, чего до сих пор не мог никому доверить.

Да, вероятно, так оно и было. А она предала его. Скрыла от него правду. Что же заставило ее так поступить, откуда это тотальное унизительное недоверие?

— Почему ты не сказала мне? — спросил Райф, пытаясь сдержать гнев, не только из-за ее лжи, но и из-за собственной глупости.

Она подняла к нему лицо. В печальных глазах застыли предательские слезы.

— Я хотела дождаться подходящего момента, чтобы поделиться с тобой этой новостью. Прошлая ночь была такой… такой особенной. Я не хотела ее портить.

Его сердце дрогнуло, но все же Райф не мог подавить вспышку гнева, бушевавшего в нем сейчас.

Она обманула его, заставив рассказать то, что он никому не должен был рассказывать. Такой ошибки он больше не допустит.

Ему нужно было снова начать ясно мыслить. Мыслить прагматично. И принимать решения, думая о своем народе и своем положении, а не о капризах женщины, которой не мог доверять.

Ребенок был единственным, что сейчас имело значение. Он передаст ему наследство, над созданием которого трудился двадцать лет, с тех пор, как небольшой отряд из племени холади обнаружил его умирающим в пустыне, с плечом, покрытым струпьями от свежей татуировки.

Своему народу он был обязан жизнью. Этой женщине он не должен был ничего.

Райф снова поднял на Касию взгляд, игнорируя дрожь, которая всегда охватывала его, когда он прикасался к ней. Это примитивное желание еще пригодится ему, но сейчас он должен был задать ей один вопрос:

— Ты собираешься его оставить?

— Да, — сказала она, инстинктивно прижав к животу руки. Касия всегда знала, что никогда и ни при каких обстоятельствах не решится на аборт. Поэтому сейчас ответила на вопрос шейха без колебаний.

Он кивнул.

Благодарности шейх не испытывал. Почему он должен быть благодарен ей, если она хотела скрыть от него само существование этого ребенка?

— Тогда нам нужно пожениться.

Она отшатнулась от него, не веря своим ушам.

— Нет! Я не могу выйти за тебя замуж.

Страх, что она снова убежит, заставил его схватить ее за руку, но он тут же ослабил хватку. Касия казалась такой хрупкой и все еще дрожала после приступа тошноты. К тому же, как он уже успел убедиться, это все равно не работало. А значит, ему придется найти способ уговорить ее.

— Теперь у нас нет другого выхода, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я не хочу, чтобы мой ребенок был незаконнорожденным, как это случилось со мной. — Его злило, что снова приходилось раскрывать свои чувства, чувства, которыми он не хотел ни с кем делиться. — Наш ребенок станет наследником княжества Холади, а у тебя, как у его матери, будет все, о чем только можно мечтать.

Шейх готов был дать ей все, что у него было. Как она могла ему отказать? Ведь он обещал ей стабильные и прочные отношения… предлагал всего себя и все то, чем владеет.

Она попыталась высвободить свою руку.

— Нет, — сказала Касия. — Потому что у меня не будет главного — возможности жить свободно и выбирать собственную судьбу.

Это был тот же аргумент, что и раньше, аргумент, с которым он в конце концов согласился. Но теперь ситуация изменилась. Они больше не были независимыми людьми. Они готовились стать родителями и должны защищать своего ребенка. Райф теперь был уверен, что должен быть с Касией и их будущим малышом — чего бы ни стоило ему это решение.

— Теперь у нас нет выбора, — сказал он. — Ни у тебя, ни у меня.

— Я в это не верю. — На глазах Касии выступили слезы. — Выбор есть всегда.

Эти слезы не были фальшивыми. Она была готова бороться с ним, и он почувствовал, как внутри его расцветает зернышко уважения.

Но шейх не хотел поддаваться этому.

— Единственный выбор, который у нас есть сейчас, — это брак, — решительно сказал он.

Касия подняла голову и прямо встретила его взгляд.

— Я не могу выйти замуж… потому что главное в отношениях между мужчиной и женщиной — это взаимность. Любовь. Думаю, ты считаешь так же.

— Любовь — романтическая чепуха. Никакой любви не существует. Если это все, чему ты научилась в Кембридже, то тебе лучше было не тратить деньги моего брата.

Он знал, что зашел слишком далеко, хотя и считал это правдой.

В ее глазах появилось сочувствие.

— Именно потому, что ты думаешь, что любовь — это чепуха, я никогда не выйду за тебя замуж, — сказала она и, высвободив свою руку, вышла из ванной. Касия могла похвалить себя за решимость и уверенность, но ее сердце сжалось от боли, потому что она успела заметить растерянность во взгляде Райфа. Ей было жалко и себя, и его, и их еще не родившегося малыша… но она должна была сказать то, что думала о будущем их отношений.

Шейх грубо выругался на холади, проклятия отразились от мраморных стен, как ружейные выстрелы. Он стоял, ожидая, когда пройдет боль в легких, хотя все, чего ему хотелось, — это броситься за ней, чтобы не дать ей уйти.

Они поженятся — уж он-то был уверен в этом наверняка. Это даже не подлежало обсуждению. Но запугивать Касию и кричать на нее не имело смысла. Так вел себя его отец, что было глупо и не по-мужски. И Райфу очень бы не хотелось быть на него похожим. Такое поведение неприемлемо для адекватного человека.

Райф подошел к раковине и открыл кран. Тщательно вымыл лицо, руки, плеснул холодной водой на грудь и, только когда почувствовал, что успокоился настолько, что может контролировать свои эмоции, вышел из ванной.

Как он и ожидал, в комнате ее не было. На неубранной постели, где они ночью наслаждались друг другом, лежала записка. Некоторые слова были смазаны — должно быть, ее слезами.

«Прости, что не рассказала тебе о ребенке прошлой ночью. Это было неправильно.

Но я не сделала этого потому, что боялась именно такой реакции с твоей стороны. Мы не можем пожениться еще и потому, что любовь для меня значит все, а для тебя — ничего. Я очень хочу этого ребенка, и будь уверен, что он всегда будет для меня самым желанным и любимым, я никогда и ни в чем ему не откажу.

Когда он родится, мы снова можем поговорить.

До тех пор, пожалуйста, не беспокой меня и не пытайся со мной связаться.

Касия».

Он яростно смял записку.

О, он побеспокоит ее! И очень скоро.

На этот раз она не могла далеко убежать — только в колледж, над которым он уже имел контроль, согласившись финансировать несколько его проектов.

Теперь ничто не могло заставить его отказаться от брака, поскольку на карту было поставлено куда больше, чем его честь.

Внутри ее рос его ребенок. Это давало ему права и обязанности, от которых он не мог уклониться. Он не мог допустить, чтобы его ребенок родился беззащитным, без его имени и состояния. Но он не станет следовать примеру его отца, чтобы получить то, что он хочет. Поэтому ему нужно было разработать стратегию, чтобы убедить Касию в своей правоте.

Ни один ребенок не заслуживал того, чтобы родиться без имени своего отца, без его защиты.

Одной любви недостаточно. Любовь не может накормить тебя или одеть, не может сражаться с твоими врагами или защитить тебя от бури.

Райф не мог надеяться изменить ее романтические представления, но она не была дурой, и ее тянуло к нему, поэтому он найдет способ убедить ее согласиться на брак.

Неудача была невозможна.

Потому что единственное, чего он никогда бы не сделал, — это не бросил бы своего ребенка.

Глава 13

На экране ее телефона появилось сообщение: «Госпожа Салах, пожалуйста, немедленно зайдите ко мне в офис».

Ощущение падения в ее сверхчувствительном с утра животе усилил клубок беспокойства.

Она сделала глоток чая и откусила кусочек сухого крекера, который ее врач всегда советовал ей иметь при себе. Потом положила в рюкзак учебники, чтобы вернуть их в библиотеку. Учебников оказалось так много, что часть из них не поместилась.

По дороге в библиотеку она зайдет к декану Уолмсли.

Касия уже давно ожидала этого разговора. С тех пор как вернулась из Лондона. Он был в ярости, когда позвонил ей в понедельник утром и сказал, что Элис Эвершот сообщила ему по электронной почте, что финансирование от спонсора, с которым она встречалась, так и не поступило.

Учитывая, что спонсором был Райф, ничего удивительного для Касии в этом не было. То, что ей придется подождать, чтобы получить необходимые средства для ее докторской диссертации, она считала достойной расплатой за свои ошибки. Учитывая их личные отношения, она все равно не смогла бы принять от него никаких денег.

Не то чтобы у них были личные отношения, подумала она, устало шагая по гравийной дорожке между корпусов кампуса к зданию, где находился деканат. Единственное, что их связывало, — это ребенок.

За последнюю неделю она ничего не слышала от Райфа, чему должна была только радоваться. Возможно, он наконец понял, что жена из нее все равно не получится, и решил подождать, пока не родится ребенок.

Так отчего она так разочарована? Ей не хотелось с ним больше спорить о браке. Но почему?

«Должно быть, это просто гормоны, Кас. Даже если бы ты смогла полюбить его, он тебя все равно не полюбит».

Он всю жизнь закалял себя, вытравляя любую уязвимость.

А без уязвимости какая может быть любовь?

Она устало поднялась по лестнице двухэтажного здания из красного кирпича, где находился кабинет декана.

Перестань копать и во всем сомневаться, сказала она себе. Как только родится ребенок, они найдут способ прийти к соглашению, но чтобы сделать это спокойно, нужен перерыв, о чем она и попросила его в своей записке. То, что он уважал ее решение, было положительным знаком. Он не был несговорчивым упрямцем и не испытывал отвращения к здравому смыслу.

Ей очень хотелось, чтобы ее ребенок знал своего отца, чтобы между ними были хорошие отношения.

Конечно, сейчас она чувствовала себя не очень уверенно. Ей придется одной воспитывать ребенка и одновременно продолжать свою академическую карьеру. Она все еще не набралась смелости позвонить Кэт и рассказать ей о том, что случилось.

Сделав несколько глубоких вдохов, она открыла дверь. После яркого солнечного света царивший в коридоре полумрак показался ей зловещим. Еще раз вздохнув, она медленно двинулась по коридору в сторону деканата, где ее вряд ли ждали хорошие новости.

Если бы только она не чувствовала себя все время такой усталой, хотя приступы тошноты случались с ней теперь только утром.

Переложив не уместившиеся в рюкзаке книги в другую руку, она постучала в дверь.

— Декан Уолмсли, это Касия Салах.

— Входите, мисс Салах, — последовал быстрый ответ.

Она выпрямила спину, услышав раздражение в его голосе.

Если ее выгонят из колледжа, то ей придется искать финансирование для своей диссертации где-то в другом месте. Докторская степень, которую она хотела получить, была очень важна для Нарабии. И очень важна для нее.

Но ее беспокойство перешло на другой уровень, как только она открыла дверь и увидела у окна знакомую фигуру.

Райф.

Его силуэт четко вырисовывался на фоне солнечного света, льющегося в кабинет сквозь полуоткрытые жалюзи.

— Мисс Салах, вам уже давно пора быть здесь. Мы с мистером Ханом вас заждались… — начал Уолмсли, но Касия его не слышала. Кровь стучала в ее ушах, руки дрогнули, не сумев удержать книги, — четыре толстых тома с грохотом упали на пол, подняв вокруг себя маленькие пылинки, светящиеся в лучах солнца.

Неужели он пришел сюда, чтобы опять требовать выйти за него замуж? На что он надеялся? Что сможет запугать ее? Шантажировать? Он был богат, а колледж зависел от таких спонсоров, что давало ему власть над ее карьерой.

— Мисс Салах, что, черт возьми, с вами происходит?! — воскликнул декан, когда она в ужасе уставилась на Райфа, который нагнулся, чтобы поднять книги.

— Я не понимаю, почему… — начала она, когда он выпрямился.

— Мистер Хан прибыл сюда, чтобы продолжить переговоры насчет финансирования, — вмешался декан. — У меня сейчас лекция, так что я вынужден вас оставить. — И, проходя мимо нее к двери, буркнул: — Попытайтесь на этот раз произвести лучшее впечатление, мисс Салах.

— Так почему ты здесь? — спросила она, когда декан вышел.

— Ты знаешь почему. Или ты действительно думаешь, что я способен бросить своего ребенка?

— Но я не могу выйти за тебя замуж, Райф, — сказала она и поморщилась, услышав, как устало прозвучал ее голос.

Он положил книги на стол Уолмсли и посмотрел на нее.

— Не можешь, потому что не любишь меня?

Конечно, это была не единственная причина, почему она не могла выйти за него замуж. Возможно, это вообще не было правдой. Возможно, она уже была наполовину в него влюблена. Чем еще можно было объяснить ее решение родить ребенка? Не тем, что она просто хотела ребенка, а тем, что это был ребенок от Райфа.

Нет, настоящим камнем преткновения были не ее чувства, а его. Его отказ признать, что любовь вообще существует.

Конечно, ничего не высечено на камне даже у такого человека, как он, который годами трудился, чтобы искоренить в себе всякую слабость.

Если она уже наполовину влюблена в него, разве она не обязана ради их ребенка — хотя бы дать ему шанс?

— Да, — сказала она. — Это одна из причин.

— Тогда, возможно, ты могла бы полюбить меня, если бы узнала получше.

«Дело не только в том, что я не люблю тебя».

Эти слова кричали у нее голове, но она промолчала. Это был человек, который никогда не знал любви, который был убежден, что ее вообще не существует. По крайней мере, для него. Но все же он был здесь, желая поговорить с ней об этом. Со всей серьезностью отнестись к ее потребностям.

Да, ей придется взобраться на гору, чтобы он понял, что и в его жизни нужна любовь. Но она не хотела оказаться в невыгодном положении, пытаясь заставить его полюбить себя, и остаться с разбитым сердцем. Она знала, что такой вариант возможен. Как бы она ни любила свою мать, ее любви было недостаточно, чтобы заставить ее остаться, — и только недавно она поняла, что не может считать себя ответственной за ее выбор.

Но какой выбор был у Райфа, чтобы понять и принять важность любви, если его никто никогда не любил?

Она позволила робкой надежде постучаться в сердце.

— Возможно, — сказала она.

— Тогда есть одно предложение, — быстро сказал он. — В следующие три недели у меня будут кое-какие дела в Париже, а потом в Нью-Йорке. — На мгновение он отвернулся от нее, разорвав зрительный контакт, его четкий профиль на фоне синего неба заставил чаще забиться ее сердце.

Нечестно.

— Но между встречами будут «окна», когда мы сможем побыть вместе, — так же быстро продолжал он, а потом спросил: — Ты поедешь со мной?

Она заметила, как на его шее дернулся кадык. Ожидая ее ответа, он нервничал.

Это было впервые, когда ей удалось прочитать его.

Пузырек надежды в ее груди увеличился до размеров воздушного шарика.

Это был прогресс. Пускай и небольшой, но на данный момент этого было достаточно.

— Да, — сказала она, пытаясь перебороть свой страх, чтобы дать шанс им обоим.

Глава 14

Касия вышла на балкон гостиничного номера люкс и на мгновение задержала дыхание. Элегантные стальные балки Эйфелевой башни освещались миллионами крошечных огоньков, в то время как она, словно великодушный гигант, молча смотрела на раскинувшийся под ней лабиринт парижских улиц.

— Вот это да! — выдохнула она, когда к ней присоединился Райф, только что дав чаевые целой бригаде носильщиков, доставивших их багаж. — Какой потрясающий вид!

— Я рад, что тебе здесь нравится. — Он обнял ее за талию и притянул к себе. Его губы нашли пульс на ее шее. Пульс, который немного сбился с ритма с тех пор, как они в частном самолете корпорации «Холади» приземлились в аэропорту Орли, где их ждал лимузин с шофером.

Елисейский дворец и Триумфальная арка поразили ее воображение.

Она никогда не была в Париже. Все пять лет, что провела в Европе, она вообще не выезжала за пределы Лондона, будучи сосредоточенной исключительно на своей учебе.

И все же ее учащенный пульс, когда она впервые увидела великолепие Города Света, был скорее связан не с его красотами, а с мужчиной рядом с ней и согревающей ее сердце мыслью, что она три недели проведет в его компании.

Он не прикасался к ней с тех пор, как поцеловал ее в офисе Уолмсли, чтобы скрепить заключенную между ними сделку. И она с нетерпением ждала продолжения, потому что секс был единственной стороной их отношений, которая не вызывала вопросов. А также секс казался идеальным способом сблизиться с ним, продолжая разрушать стену, которую он возвел, чтобы отгородить себя от людей.

Но когда она хотела притянуть его к себе, он отстранился.

— Придержи коней, моя маленькая ведьма, — сказал он с улыбкой.

— Почему? — спросила она, не в силах скрыть разочарования.

— У нас слишком мало времени. — Он отвел от ее лица выбившуюся прядь. — Сегодня вечером у меня важная встреча.

— Но уже почти стемнело. — Ей так хотелось побыть с ним наедине.

Он рассмеялся.

— Это Париж. В Париже дела ведутся в любое время. Мне еще нужно принять душ и переодеться. А тебе, — добавил он, — необходимо отдохнуть. Это было долгое, утомительное путешествие.

Какая ерунда. Сорок пять минут полета на частном самолете и пятнадцать минут на лимузине с холодильником, баром и музыкальным центром вряд ли можно было назвать долгим, утомительным путешествием.

Ее разочарование усилилось еще больше, когда она обнаружила, что Райф приказал носильщикам отнести два ее чемодана во вторую спальню, расположенную на другой стороне гостиной. Неужели она неправильно истолковала его намерения? Она думала, что они будут вместе. По-настоящему вместе. И это касалось не только секса. Ей хотелось разделить с ним интимность пробуждения и открытие множества его маленьких привычек. У них было только три недели, так почему он отправил ее в другую спальню?

— Ну как, все в порядке?

Она обернулась. Райф стоял в дверях ее спальни в свежевыглаженном костюме, влажные волосы зачесаны назад, лицо чисто выбрито.

Она проглотила разочарование. Она вела себя нелепо, это была их первая ночь, он предоставил ей собственное пространство, стараясь быть внимательным и ненавязчивым.

— Да, конечно, — сказала она.

Он шагнул к ней и дотронулся ладонью до ее щеки.

— Закажи себе еду в номер. Кажется, у них здесь шеф-повар, отмеченный звездой Мишлен.

— Разве ты не вернешься к ужину?

— Не уверен. И если задержусь, я не хочу, чтобы ты сидела голодной.

Теперь ей казалось, что романтический вид за окном только насмехается над ней. Солнце уже скрылось за крышами, заставляя огни башни светиться зловещим оранжевым цветом.

Она испустила мучительный вздох.

Возможно, холодный душ не такая уж плохая идея, подумала она, прежде чем взяться за изучение меню.

У нее было три недели на то, чтобы лучше узнать отца своего ребенка, и несколько дней, чтобы исследовать этот прекрасный город. Близость не могла быть поспешной. Небольшая задержка только усилит желание.

Она оттянула пальцами пояс джинсов, которые стали слегка тесны, и улыбнулась. Она должна научиться наслаждаться моментом и перестать желать большего, когда у нее и так столько всего.

Глава 15

«Тебе нужно перестать валять дурака и соблазнить его сегодня же вечером».

Касия провела ладонями по пурпурному атласу платья, которое она нашла сегодня в эксклюзивном дизайнерском бутике рядом с Елисейскими Полями.

Они были в Париже уже четыре дня — и четыре ночи — и, несмотря на два ужина в ресторане на крыше отеля, отмеченном звездой Мишлен, она почти не видела Райфа. В какой-то мере это была ее вина. Каждое утро, пережив очередной приступ утренней тошноты, она в изнеможении падала в постель, чтобы, проснувшись через пару часов, обнаружить, что он уже ушел.

Но ночи, которые она провела в одиночестве, были его виной.

Почему он не хочет спать с ней? Касия знала, что дело было не в отсутствии желания, поскольку пару раз ловила на себе его голодный взгляд.

Держать себя постоянно занятой, чтобы не зацикливаться на этом, было несложно. Он оставил в ее распоряжении машину с водителем и платиновую кредитную карточку, которой она, например, воспользовалась, чтобы приобрести подходящий гардероб для благотворительного вечера, куда они собирались сегодня.

К тому же в городе была масса интересных достопримечательностей, хотя она и испытывала разочарование, что он не может составить ей компанию. Тем не менее, лишних вопросов она не задавала. Она знала, что он занят, и главной причиной их пребывания здесь были его деловые интересы.

На нее произвело впечатление, насколько серьезно он относился к своим делам и что он свободно говорит на немецком, французском и итальянском языках.

Однажды утром, когда она проснулась до того, как он уехал, слышала, как он разговаривал на всех трех языках во время телефонной конференции у себя в комнате.

Но сегодня все должно быть по-другому. Они собирались пойти на благотворительный бал в Малом дворце, и в ее голове созрел план — как наконец превратить горячее обещание в его глазах в реальность.

Классические линии платья и простой покрой подчеркивали плавные линии ее фигуры и уже заметно увеличившуюся грудь. Посетив спа-салон, чтобы сделать массаж, а потом парикмахерскую, где ее волосы были укрощены и уложены в элегантную прическу, Касия чувствовала себя королевой, а не служанкой, играющей в переодевание.

Сегодня была ее ночь.

Она вошла в гостиную и увидела на балконе Райфа, поправляющего манжеты на белоснежной рубашке, оттеняющей его смуглую кожу.

Вид из номера на Эйфелеву башню, как всегда, был великолепен, но у нее перехватило дыхание не от этого.

Сжимая в руке вечернюю сумочку, она откашлялась.

Он поднял голову и улыбнулся.

— Я вижу, ты хорошо использовала кредитную карточку. Выглядишь потрясающе.

— Мне нужно было купить только туфли и сумочку, — сказала она, довольная, что так умело распорядилась его деньгами. Когда он так много работал, чтобы увеличить инвестиционный портфель «Холади» на Западе, имела ли она право разбрасываться ими направо и налево? — Бутик был только рад одолжить мне платье на вечер, когда я рассказала им, что это будет за мероприятие.

Он нахмурился.

— Зачем ты это сделала? Я не хочу, чтобы ты носила чужую одежду.

— Но это платье очень дорогое, Райф. Оно стоит несколько тысяч евро. Мне было неудобно тратить такие деньги…

— Несколько тысяч евро — пустяк. Вчера за один час «Холади корпорейшн» заработала более пятнадцати миллионов.

Она сглотнула, ошеломленная такими цифрами.

— Я полагаю, что могу позволить себе купить матери моего ребенка какое угодно платье, — сказал Райф.

Его глаза вспыхнули, когда он взял ее за руку. Но вместо того чтобы согреться от его жара, Касия решила уточнить свое положение.

— Да, но это не мои деньги. Конечно, когда родится ребенок, я буду рада, если ты окажешь мне поддержку, какую сочтешь…

— Прекрати. — Райф прижал пальцы к ее губам, заставив замолчать, и достал из кармана смокинга маленькую бархатную коробочку. — Мы не чужие, Кася. Я хочу, чтобы ты была не только матерью моего ребенка. — Он открыл коробочку и вынул оттуда изысканное кольцо с большим бриллиантом. — Вот почему я хочу, чтобы ты носила это кольцо.

Не дожидаясь ответа, он взял ее руку и надел кольцо на безымянный палец.

Касия ошеломленно уставилась на него.

— Но… но я еще не дала согласия выйти за тебя замуж, Райф, — сказала она, чувствуя грусть при мысли, что за все это время они ничуть не продвинулись. — Это очень красивое кольцо, но я не могу его носить.

Сильные пальцы сжали ее руку, не позволив ей снять кольцо.

— Подожди и выслушай меня, — велел он, нежно поглаживая тыльную сторону ее ладони. — Такое кольцо — это ведь символ намерения, не так ли?

— Думаю, что так.

— Так вот, я намерен жениться на тебе, Кася, и я хочу, чтобы все об этом знали. — Его взгляд задержался на платье, которое она одолжила, заставив вспыхнуть ее щеки. — И вот почему я хочу, чтобы ты носила это кольцо и покупала все, что тебе нужно, на мои деньги.

Интонация собственника в его голосе была настолько откровенной, что она почувствовала себя ошпаренной.

— Но я еще не согласилась…

— Ш-ш-ш… — Он поцеловал ее, заставив умолкнуть. — То, что ты носишь это кольцо, не лишает тебя выбора. Но я гордый человек, и, пока ты со мной, я хочу, чтобы все знали, что и ты, и твой ребенок — мои, понимаешь?

Как ни странно, она его поняла. Речь шла не о том, чтобы отнять у нее выбор, а об ответственности. О том, что он взял на себя ответственность за нее и за ее ребенка. Возможно, то, что она ему стольким обязана, затруднит ее выбор, но кто сказал, что этот выбор должен быть легким? К тому же теперь в этом был замешан еще и ребенок. Не только она. Поэтому она кивнула.

— Так ты будешь носить кольцо? — спросил он.

— Да. — Она улыбнулась. — И спасибо тебе.

Глава 16

Почему я все время ее хочу? И почему я не могу это контролировать?

Пальцы Райфа крепче сжали ее талию, когда она отодвинулась от него, чтобы поговорить с каким-то дальним родственником короля, который вот уже двадцать минут флиртовал с его невестой. Она, казалось, не замечала, что этот молодой человек, обсуждая ее исследования, бесстыдно пялился на ее грудь.

Последние четыре дня Райф старался быть внимательным и в то же время держаться от нее подальше — особенно по ночам. Когда он увидел ее в кабинете декана Уолмсли, она показалась ему усталой и измученной. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. И каждое утро он слышал, как ее тошнило — так же, как и в то утро две недели назад. Короче, его беспокоило не только его либидо, но и то, как сказывалась на ней беременность.

Сегодня она сияла, но это скорее было результатом посещения спа-салона, и он не хотел, чтобы она переутомлялась.

— Ваша невеста очаровательна, мистер Хан, — сказал пожилой швейцарский финансист, с которым они обсуждали… что же, черт возьми, они обсуждали?!

Райф смутился, что его собеседник заметил, какие он бросал взгляды на свою невесту.

— И образованна, — добавил швейцарец, пока Райф пытался вспомнить, о чем они, собственно, беседовали. — Она говорит о проблемах сельского хозяйства вашего региона, как знающий специалист. Не сомневаюсь, что она станет для вас прекрасной женой и партнером. Так когда будет ваша свадьба?

Хороший вопрос.

— Скоро, — сказал Райф и, чтобы скрыть смущение, остановил проходящего мимо официанта с коктейлями. Он редко пил алкоголь, это не было частью его культуры, предпочитая не притуплять чувства, но сейчас годилось и это.

Солоноватый коктейль а-ля «Кровавая Мэри» успокоил пересохшее горло, но не загасил огонь в душе.

Это было безумием. Какого черта он стоял здесь в этом костюме ученой обезьяны, вел светскую беседу, за которой даже не мог уследить, позволяя какому-то привилегированному дураку пялиться на грудь Касии, когда все, чего он действительно хотел, — это стянуть с нее это проклятое платье и почувствовать, как ее соски набухают под его языком?!

— Извини меня, Стефано, — сказал он, давая понять финансисту, что беседа закончена.

— Кася, давай вернемся в отель, — пробормотал он, целуя ее в шею и вдыхая пьянящий аромат жасмина и специй.

Довольно. Его уже не беспокоило, что о нем могли подумать. Пусть его сочтут дикарем. Ему плевать. Внешность переоценивают. Всю эту показушную цивилизованную благопристойность. Он не хотел быть цивилизованным. Особенно в том, что касалось этой женщины. Так зачем притворяться? Она была красива и чертовски привлекательна. И не только телом — он достаточно слышал ее разговоры с самыми разными людьми, чтобы это понять. Стефано был прав: она будет ему прекрасной женой и достойным партнером. Так зачем ждать, чтобы соблазнить ее?

Касия вздрогнула, ее янтарные глаза потемнели от удивления и возбуждения. Молодой аристократ оторвал взгляд от ее декольте и хмуро уставился на «распоясавшегося самца».

Надменное выражение его лица с легким налетом презрения сказало Райфу, что думал этот щенок о его поведении.

Он послал избалованному придурку угрожающую улыбку, которую использовал, чтобы позлить противников перед жестокими боями, которые ему приходилось вести, чтобы стать вождем холади.

Получив «сообщение», юнец растворился в толпе.

Райф почувствовал удовлетворение.

Возможно, что он одел того дикого подростка, которым когда-то был, в дизайнерскую одежду и научил существовать в мире высоких технологий, но инстинкты этого мальчишки по-прежнему жили в нем, и у него не было желания их приручать.

— Хорошо, Райф, — сказала Касия, и хриплая нотка в ее голосе добавила огня его желанию. — Мне бы тоже этого хотелось.

Он почувствовал, как ее кольцо впилось в его ладонь, когда он сжал ее руку и начал пробираться к выходу.

Его нетерпение усилилось, пока они ждали, когда гардеробщик найдет ее палантин и его пальто. Он помог ей завернуться в палантин и перекинул пальто через руку. Ему и без пальто было жарко.

В такси он держал ее руку, поглаживая костяшки пальцев, пытаясь успокоить и ее, и себя. Несмотря на брутальную внешность и суждения других, более рафинированных мужчин, он не был грубым животным.

И он будет осторожен и нежен, даже если это и убьет его. Он не хотел утомлять ее или подвергать опасности ребенка. Но ждать он больше не мог.

Когда они вошли в номер, он снял с нее палантин и бросил на спинку дивана, открыв соблазнительное платье и плавные изгибы ее округлившихся форм.

Удовольствие пронзило ее, когда руки Райфа начали ласкать ее сквозь гладкий атлас, покрывающий ее живот. Его губы прижались к ее шее, и ее дыхание стало прерывистым, сердце колотилось о ребра.

Наконец.

Кольцо сбило ее с толку, как и его присутствие рядом с ней во время этого вечера. Она полагала, что он, как обычно, покинет ее ради беседы с другими бизнесменами. Но вместо этого он остался рядом с ней, обняв ее за талию, буквально не позволяя ей отойти от него.

Но то, что могло вызвать удушье, сейчас казалось ей волнующим. Такое проявление чувства собственности заставляло ее ощущать себя любимой и важной. Он представил ее как свою невесту и ни на минуту не выпускал из виду. Но потом она почувствовала его раздражение из-за внимания, которое ей оказывал один молодой человек, с которым разговаривала, и предположила, что это потому, что суждения этого юнца были на редкость поверхностными.

Но когда Райф прошептал ей на ухо, что хочет уйти, и она услышала в его голосе нотку собственничества — вместо того, чтобы почувствовать себя оскорбленной, она ощутила ликование.

Его руки обхватили ее груди, большие пальцы поглаживали ее соски, пока она не начала задыхаться.

— Ты нужна мне голой, — прорычал он, его дыхание было таким же прерывистым, как и ее собственное.

Он повернул ее в своих объятиях и нашел язычок молнии у нее под мышкой. Свистящее шипение отозвалось эхом в темной комнате, единственном источнике света в которой был свет от уличных фонарей. Вечерний ветерок коснулся ее кожи, когда он стянул с нее платье.

Через несколько секунд за платьем последовал бюстгальтер. Наклонившись, он сгреб упругую плоть в ладонь и обхватил губами жесткий пик.

Райф ласкал языком ее набухший сосок, заставляя ее кровь болезненно прилить к ее лону. Касия всхлипнула, ощущения были невыносимо приятными.

Он поднял голову, его глаза потемнели от возбуждения.

— Они стали более чувствительными?

— Да, — сказала она, прерывисто втянув в себя воздух.

Он улыбнулся и, обхватив ладонью другую грудь, продолжил свою восхитительную пытку, слегка покусывая ее сосок зубами. Когда его ищущие пальцы скользнули в ее трусики, она сразу прижалась к его руке. Она покачала бедрами, отчаянно желая увеличить силу давления, и застонала, когда его пальцы, нащупав головку ее клитора, начали вокруг него свой танец.

Порочный оргазм достиг вершины, она вскрикнула и схватилась за его плечи, чтобы не упасть в пропасть.

Когда ее колени ослабли, он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Она лежала на широкой кровати с роскошным балдахином, чувствуя себя ошеломленной и дезориентированной, и смотрела, как он раздевается.

Ее взгляд жадно скользил по четким линиям его мышц, по покрытой татуировкой и шрамами коже и внушительному стволу.

Он встал коленями на кровать, но вместо того, чтобы войти в нее, глубоко погрузив внутрь этот набухший ствол, он обхватил ее ягодицы и, закинув ее ноги себе на плечи, подул на гладкие складки ее лона. Потом, придерживая их пальцами, он лизнул ее клитор.

Ее голова откинулась назад, спина выгнулась, шокирующее удовольствие было настолько сильным, что она едва могла его вынести. Она обхватила руками его голову, царапая ногтями его кожу.

— Пожалуйста, Райф, ты мне нужен внутри, — простонала она, когда по ее телу прокатилась последняя волна нового оргазма.

Она чувствовала себя опустошенной, ей нужно было ощутить его внутри себя.

Когда он поднялся над ней, она увидела напряжение на его лице, его дикие расфокусированные глаза, когда он обхватил ее за бедра и вошел в нее.

Но вместо того чтобы глубоко погрузиться в нее, толкаясь быстро и сильно, чтобы унять ее желание, он вошел в нее так медленно, что ее сердце замерло, отчаявшись подхватить его ритм.

Экстаз превратился в агонию, когда он дразнил ее, входя так нежно, что ей хотелось кричать. Ей так безумно хотелось его сильного толчка, что она думала, что может умереть, если он не сделает этого в ближайшее время.

— Пожалуйста, Райф, ты мне нужен там весь, — взмолилась она.

— Ш-ш-ш… Я должен быть нежным, — простонал он, и она услышала в этом стоне такое же отчаяние.

— Почему ты должен? — спросила она, желание было таким острым, таким примитивным, что она едва могла думать, не то чтобы говорить. Чего он ждал?

— Я не хочу причинять боль малышке.

Что?

Неутоленное желание было так глубоко, что ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорил. Его скользкое от пота тело было таким же измученным, как и ее.

— Ты такая тугая, а я совсем не маленький.

— Ты не причинишь вреда ребенку, Райф, — сказала она, хотя ее сердце благодарно дрогнуло от его отчаянного желания сдержаться, позаботиться о ней и ребенке, даже если это и сводило их обоих с ума. — Он всего лишь размером с арахис.

— Ты уверена?

— Да! — Она обхватила ладонями его лицо, заставив посмотреть ей в глаза. — Пожалуйста, дай то, что нам обоим нужно.

Она уловила момент, когда панель управления наконец щелкнула. Он схватил ее за бедра и сильно толкнул, погружаясь в нее до самого конца.

Жестокий оргазм обрушился на нее, она услышала, как он закричал и, войдя в нее еще пару раз, рухнул рядом с ней.

Но когда удовольствие взорвалось в ее нервных окончаниях, мерцая по всему ее телу, слушая, как замедляется быстрый ритм его сердцебиения, Касия погрузилась в долгий глубокий сон.

Глава 17

На следующее утро, когда Касия проснулась, постель рядом с ней была пуста. Но не успела она позволить разочарованию овладеть собой, как ей пришлось вскочить и бежать в ванную.

Десять минут спустя, когда желудок успокоился, Касия почистила зубы и начала строить планы.

Главное — не впадать в уныние.

Возможно, Райфу и не совсем удобно просыпаться вместе, но сегодня она перенесет свой багаж в его комнату, не спрашивая разрешения.

Ее настроение улучшилось еще больше, когда Касия вышла из спальни и увидела на балконе Райфа. Он сидел за столиком и читал утреннюю газету.

Когда она подошла, он отложил газету в сторону и встал. Его озабоченный взгляд заставил ее сердце дрогнуть — она вспомнила его слова, сказанные ночью: «Я не хочу причинять боль малышке».

Не поэтому ли он избегал секса? Не из-за страха близости, а потому, что беспокоился о здоровье ребенка?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Райф, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

— Уже лучше.

Странно, но после утреннего приступа тошноты она чувствовала себя более энергичной, и даже запах его утреннего кофе не вывел ее из равновесия.

Райф взял ее за локоть и усадил за столик.

— Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты переутомлялась.

Касия услышала в его голосе незнакомую нотку.

— Ты уверена, что наша вчерашняя… м-м-м… активность не ухудшила твое состояние?

— На самом деле я чувствую себя намного лучше, несмотря на тошноту. — Ей было приятно его беспокойство. — Очевидно, секс с несколькими оргазмами хорошее средство от усталости во время беременности — кто бы мог подумать?

Ее сердце подпрыгнуло от его лукавой улыбки.

— В таком случае, — сказал Райф, — моя обязанность состоит в том, чтобы тебя этим обеспечить.

Касия рассмеялась и хотела ответить, но в этот момент его телефон подал сигнал принятого сообщения. Посмотрев на экран, Райф нахмурился.

— Все в порядке?

Он кивнул.

— Да, но мое расписание изменилось. Сегодня вечером я должен быть в Нью-Йорке. — Райф вытер губы салфеткой и положил ее на стол.

— Я поеду с тобой, — не раздумывая сказала Касия.

Его лицо осветилось.

— Я рад. Тогда я попрошу моего ассистента собрать наши вещи, и вечером мы встретимся прямо на борту. — Он обнял ее за плечи и наклонился, чтобы поцеловать в шею. — Я не хочу, чтобы ты себя утомляла.

Касия кивнула, но, когда он был уже у двери, остановила его:

— Подожди, Райф… Я хотела бы кое-что предложить… можно?

— Конечно.

— Ничего, если мы остановимся в Нью-Йорке не в роскошном отеле, а просто в какой-нибудь квартире?

Он с удивлением посмотрел на нее.

Она поспешила объяснить.

— Просто мне хотелось бы самой готовить себе еду. И тебе тоже.

Услышав мольбу в своем голосе, она смутилась.

Они собирались пробыть в Нью-Йорке больше двух недель. Хотя она и любила бродить по незнакомым улочкам и осматривать достопримечательности, но это никак не способствовало ее сближению с Райфом.

— Ты не обязана готовить, — сказал он, явно озадаченный ее просьбой.

— Я знаю, но мне это нравится. Моя бабушка прекрасно готовила, и это всегда мне о ней напоминает.

Бабушка научила ее пользоваться специями, жонглировать вкусами, создавать собственные уникальные рецепты, считая это важным для любой женщины.

«Как ты будешь удовлетворять мужа, если не сможешь накормить его?»

Тогда Касия считала такие мысли о браке устаревшими, но сейчас она задумалась. Это было то, что они разделяли. Это был бабушкин способ показать ей, что она ее любит. В отличие от ее матери. И теперь ей хотелось поделиться этим с Райфом. Несмотря на его богатство и статус, он никогда не имел того, что могла передать еда, приготовленная с любовью.

Он пожал плечами:

— Хорошо, я попрошу подыскать нам квартиру.

Касия с облегчением вздохнула. Квартира представляла собой шанс создать некоторое подобие дома — без персонала, постоянно заглядывающего через плечо. Находиться вместе с Райфом в их собственном пространстве, пусть и временном, было для нее большей роскошью, чем пользоваться его кредитной карточкой или осматривать достопримечательности, но без него.

Глава 18

— Пахнет просто невероятно! Что это?

Райф бросил портфель у двери и ослабил узел галстука. Он устал. День встречи с мексиканским розничным консорциумом, ищущим инвестиции, проходил как на английском, так и на испанском — языке, которым он еще не владел в совершенстве. Но когда он вошел в просторную кухню и увидел колдующую у плиты Касию в пестрой бандане, его усталость сменилась знакомым приступом желания.

Такая перемена стала обычной с тех пор, как они неделю назад прилетели в Нью-Йорк и стали жить в этой квартире.

Сначала просьба Касии смутила его. В Нью-Йорке он всегда останавливался в отеле «Плаза», и у него не было желания менять эту привычку. К тому же ему не нравилось, что ей самой приходилось готовить. Еще меньше ему нравились ежедневные экскурсии, которые она совершала, чтобы пройтись по местным рынкам в поисках ингредиентов, необходимых для ее кулинарных творений.

Но он не возражал.

Ему нравилось видеть ее счастливой. Плюс еда, которую ей удавалось наколдовать, — эклектичная смесь восточно-африканских блюд с экзотическими травами из местных магазинчиков — было лучшее, что он когда-либо пробовал. Он даже восстановил свой вес, который потерял, три недели пролежав на спине в Золотом дворце.

— Для начала сарма, мутабал и хумус, — торжественно объявила она. — Потом таджин из баранины с приправой из чеснока и армянский салат. Надеюсь, ты умираешь с голоду. А эту чудесную питу я нашла в одной маленькой ливанской пекарне в Трайбеке.

Отправив хлеб в микроволновку, она достала из холодильника поднос с блюдами.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты отправилась туда пешком, — проворчал Райф. Он не раз напоминал ей, чтобы она не забывала брать машину с водителем.

— Тогда я вообще ничего не скажу. — Она кокетливо подмигнула ему, что вызвало у него мгновенный прилив жара в паху.

Проклятие.

— Кася, ты не должна себя так утомлять, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. Тошнота по-прежнему накатывала на нее каждое утро. И он знал, как она уставала уже к середине дня, потому что однажды в перерыве между встречами заскочил домой, надеясь сделать ей сюрприз, и нашел ее крепко спящей. — И тем более каждый день готовить для меня.

— Но мне это нравится, — сказала она с мольбой в голосе, снова обезоружив его. — А Трайбека совсем недалеко отсюда, да и днем я немного вздремнула. Так что я не устала. — Надеясь отвлечь его, она кивнула на блюдо, приготовленное из поджаренных баклажанов. — К тому же пита прекрасно сочетается с мутабалом. Один очень милый ливанец с фермерского рынка на Гудзоне рассказал мне, как его приготовить.

— А еще мне не нравится, что ты разговариваешь с незнакомыми мужчинами, — сказал он, когда она достала из микроволновки питу и, нарезав ее широкими ломтями, начала посыпать их специями.

— Ему девяносто, Райф! — рассмеялась Касия и, взяв с подноса блюдо, поставила его на стойку вместе с тарелкой посыпанного специями хлеба. — А теперь перестань нести чепуху и попробуй.

Никакая это не чепуха, сердито подумал он, но не стал спорить, а просто взял вилку и попробовал. Ароматы взорвались на его языке. Лимон, кунжут и чеснок прекрасно сочетались с пикантным вкусом поджаренных баклажанов.

Он едва не застонал от наслаждения.

— Ну как? — спросила она, и от нетерпеливого ожидания в ее глазах его сердце забилось быстрее.

— Превосходно, — признался он.

— Тогда садись и попробуй другие блюда, пока я закончу с пюре.

Райф сел на высокий табурет за стойку, как привык это делать в течение прошлой недели. Теперь он расспросит ее о прогрессе в работе над докторской, финансирование которой взяла на себя «Холади корпорейшн» после создания в колледже Деверо собственного стипендиального фонда. А она, в свою очередь, поинтересуется его делами, а потом расскажет, чем она еще занималась в течение дня, что включало в себя и разные уличные знакомства, чего Райф не одобрял.

Но было трудно упрекать ее за это. Касия, как он теперь знал, была очень общительной натурой и буквально расцветала, встречаясь с новыми людьми. Ее рассказы очаровывали. Но он беспокоился. Как можно быть такой доверчивой? Полностью лишенной цинизма?

* * *

В то же время такие вопросы заставляли его чувствовать смутную вину. В конце концов, он сам собирался воспользоваться этими ее качествами, чтобы уговорить согласиться на брак.

Касия начала рассказывать о ливанце, с которым познакомилась на фермерском рынке. Она была прекрасным рассказчиком, и ему это нравилось. Ему нравилась ее способность найти что-то интересное в любом человеке, вписаться в любую ситуацию. Люди тянулись к ней, что было еще одним доказательством того, какой замечательной принцессой она могла стать для народа холади.

Но когда она, разминая картофель, заметила, что этот ливанский старик чем-то похож на ее бабушку, он сумел вставить вопрос, который вот уже несколько дней вертелся у него на языке.

— Кася, а как ты потеряла родителей?

Она замерла. По ее лицу пробежала тень, и он пожалел, что не может взять свой вопрос обратно.

— Это не я их потеряла, — наконец сказала она. — Это они меня потеряли.

И он снова не мог удержаться от вопроса:

— Как это случилось?

Ее сердце забилось быстрее. Раньше он никогда не спрашивал ее о прошлом, и она видела, что ему неловко. Но тот факт, что ему хотелось узнать о ней больше, был еще одним шагом вперед.

Несмотря на то, что прошла всего неделя, их жизнь уже приобрела определенный распорядок, который включал в себя не только регулярный секс, но и домашние обеды, во время которых Райф, с аппетитом поглощая приготовленные для него блюда, рассказывал о своей работе и проявлял искренний интерес к ее делам.

Однако более интимных разговоров он избегал — до сих пор.

Но как бы она ни приветствовала такой поворот, ей было нелегко вернуться в то время.

— Ну… — начала она, продолжая разминать пюре, — во-первых, отца я вообще никогда не знала. Летом, сразу после окончания школы, моя мать вместе с другими девушками отправилась на заработки в шахтерский поселок в Каллахе и вернулась оттуда уже беременной — по ее словам, от одного французского шахтера.

— Значит, ты тоже незаконнорожденная, — задумчиво пробормотал Райф.

В ее животе что-то сжалось. Но почему ее беспокоит его реакция, если она даже еще не согласилась выйти за него замуж?

— Это проблема? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Может, ты не хочешь, чтобы твоя принцесса была бастардом? — спросила она, заставив себя озвучить свои страхи.

Он рассмеялся.

— У холади уже есть бастард в лице собственного вождя. Или ты считаешь меня лицемером?

Касия смутилась.

— Нет, конечно.

Он взял кусочек питы, обмакнул его в мутабол и задал следующий вопрос:

— Когда умерла твоя мать?

Касия покачала головой:

— Она не умерла. Насколько я знаю, она все еще жива, но, когда мне было четыре года, мать решила, что больше ей такого позора не вынести. Поэтому она оставила меня с бабушкой, а сама уехала. С тех пор я ее не видела.

Он долго смотрел на нее, потом покачал головой и тихо выругался:

— Твоя мать была дурой.

Касия всю жизнь убеждала себя, что не нуждается ни в чьем одобрении, что выбор матери от нее самой никак не зависел, но почему тогда его поддержка так много значила для нее? Она моргнула, давая выход слезам, поскольку неосознанный страх — что, когда родится ее ребенок, она может оказаться такой же, как ее мать, — был побежден искренним сочувствием в его глазах.

— Извини, что расстроил тебя, — сказал Райф.

— Не извиняйся. Это не печальные слезы.

Он улыбнулся:

— Я рад.

Но потом его лицо снова стало серьезным.

— Знаешь, через четыре дня я должен вернуться в Холади. Племя разбивает новый лагерь, и мне нужно быть там. Месяц, а может, и дольше.

Она кивнула, вдруг осознав, что блаженное время, которое они собирались провести в Нью-Йорке, должно закончиться раньше, чем было запланировано.

— Я не хочу оставлять тебя здесь. Я хочу взять тебя с собой в качестве моей принцессы, Касия.

Ее сердце расширилось, хотя разум кричал, что еще слишком рано для такого прыжка. Не было никаких гарантий, что он когда-нибудь ответит на ее чувства, да и ее любовь к нему все еще была слишком новой для нее.

Но когда он спросил:

— Ты выйдешь за меня? — Она была не в силах сопротивляться надежде в его взгляде. И не хотела остаться без него на целый месяц. Он был отцом ее ребенка. Разве можно было не дать их любви такой шанс?

Поэтому она сказала:

— Да, Райф, я выйду за тебя.

Глава 19

Вихрь активности в течение следующих дней так закрутил ее, что у Касии просто не было времени возвращаться к своим страхам.

Они согласились, что ее диссертацию придется отложить до рождения ребенка, но Райф был готов финансировать дополнительные исследования, пока они будут в Холади, поскольку ее работа могла принести большую пользу его народу. Их народу.

Пока он заканчивал последние дела на Манхэттене, Касия читала все, что было написано о Холади, стараясь узнать как можно больше об этой стране и ее народе. Она не могла позволить себе остаться такой же невежественной, какой была в ее первую ночь с Райфом.

Разрешение на брак было оформлено в мэрии за два дня до их отъезда, а на следующий день они поженились. Их свидетелями были помощник Райфа и владелец квартиры, в которой они жили, — пожилой седовласый господин с доброй, чуть насмешливой улыбкой.

В тот же вечер она позвонила Кэт и во всем ей призналась. Ее подруга была в восторге от этой новости, хотя и отчитала Касию за то, что та так долго держала в секрете свой роман.

— Не могу поверить, что ты беременна и замужем, а я так и не стала подружкой невесты.

После этого разговора с ее лица еще долго не сходила улыбка. Как это было глупо столько времени все скрывать. Так же как и ее опасения, дадут ли Кэт и Зейн свое благословение на брак. Они были ее друзьями, так почему им не радоваться за нее?

«Потому что они знают, что он не любит тебя».

Она отбросила эту мысль.

Это говорила в ней ее неуверенность.

Пусть Райф еще не любит ее, тем не менее, он оказался заботливым мужем, настояв, чтобы они заехали в Лондон и проконсультировались у одного известного доктора по поводу ее утренней тошноты и повышенной усталости в течение дня.

Она пыталась объяснить ему, что это во время беременности абсолютно нормально, к тому же в Нарабии была целая сеть современных родильных домов, где она могла получить необходимую дородовую помощь. Но он не поддался на ее уговоры.

И вот теперь она вместе с ним сидела в кабинете одного из лучших акушеров Лондона, в чью клинику они прибыли прямо из аэропорта Хитроу и где опытная медсестра уже взяла у нее кровь для анализа.

— Итак, миссис Хан… — улыбнулась мисс Сиддики — лицо доктора было добрым и предельно компетентным, — я просмотрела все записи, присланные вашим врачом из Кембриджа, и результаты анализа крови. Основные показатели в норме, хотя и наблюдается небольшая анемия. Если вы введете в свой рацион продукты с повышенным содержанием железа, думаю, эта проблема решится. Также из разговора с вашим мужем я поняла, что утром у вас бывает тошнота и вы быстро устаете.

Касия покосилась на Райфа и осуждающе покачала головой.

— Я уверена, что это ничего не значит. Вполне обычные вещи при беременности…

— Кася, у тебя каждое утро рвота — ведь это ненормально, доктор? — Его беспокойство было почти осязаемым.

— Каждая беременность протекает по-разному, мистер Хан, — сказала мисс Сиддики спокойным уверенным тоном.

Напряжение Касии спало. С одной стороны, ей было приятно, что Райф беспокоился о ней, но с другой — не хотелось, чтобы это беспокойство было слишком сильным.

— Но если хотите, — предложила мисс Сид-дики, — мы можем сделать ультразвуковое исследование, чтобы все проверить и всех успокоить.

Они, конечно же, согласились, и через пять минут Касия уже лежала на кушетке в кабинете УЗИ. Маленькая мышь скользила по ее животу, намазанному холодным гелем.

Звук ритмичного сердцебиения эхом разносился по комнате. Касия сморгнула слезы. Это билось сердце ее ребенка. Их ребенка. Она сжала пальцы мужа, и он ответил на ее пожатие, инстинктивно чувствуя ее потребность в поддержке.

— Ага… — сказала доктор, — думаю, теперь мы знаем причину ваших несколько более выраженных симптомов, которые бывают при беременности, миссис Хан. Поздравляю! У вас двойня.

— Двойня? — Райф отпустил ее пальцы, его голос дрогнул.

— Да, мистер Хан, — доктор указала на две точки на экране, — вот и вот. И слышите ли вы слабое эхо в биении сердца? Это потому, что на самом деле их два, и они бьются в унисон.

У Касии перехватило дыхание. Она всегда хотела иметь ребенка, а теперь у нее их будет сразу два.

Трудно было представить что-нибудь более замечательное.

Доктор отметила, что, хотя двойная беременность — это всегда гормональный шок, — чем, вероятно, объясняются ее затянувшаяся тошнота и усталость, — она вполне здоровая женщина, и, как только ее организм приспособится — а это обязательно случится, — все это пройдет.

— Ну, что скажешь? — улыбнувшись, спросила Касия, когда они с Райфом уже сидели в машине.

Он не ответил. Погруженный в свои мысли, он рассеянно смотрел на мелькающие за окном дома. На ночь они решили остановиться в отеле Кембриджа, чтобы утром Касия смогла проследить за упаковкой своих вещей, а вечером улететь в Нарабию — навестить Кэтрин и Зейна, — и потом отправиться в лагерь холади.

Она знала, что уже ведутся приготовления к королевской свадебной церемонии — по словам Райфа, в Холади их брак не мог считаться законным до тех пор, пока они не произнесут свои клятвы перед его народом.

— Райф, что-то не так? — чувствуя некоторое беспокойство, спросила Касия, когда машина свернула на Хьюстон-Роуд. — Ты ведь не расстроен, что у нас будет двойня?

— Нет. Конечно нет, — быстро ответил он, но выражение его глаз напомнило ей то время, когда они впервые встретились в пустыне. Напомнило ей человека, который только что получил огнестрельное ранение.

За эти недели она многое узнала о нем, о его другой стороне, более спокойной и мягкой. И ей понравилась эта его сторона. Но сейчас ей почему-то вдруг показалось, что этот человек исчез.

«Перестань сходить с ума, — одернула она себя. — Ты сама еще в шоке. Два ребенка — это не так уж мало для размышлений».

— Ну а ты как? Как ты себя чувствуешь? — спросил он, тревожно вглядываясь в ее лицо.

— Нормально, — сказала она, желая его успокоить, хотя и чувствовала себя несколько усталой и некоторые из ее страхов — о бремени материнства и о том, как она справится с воспитанием сразу двух детей, — снова подняли свою голову.

— Не ври, — сказал он, легко читая ее мысли. — Иди ко мне. — Он отстегнул ее ремень безопасности и снова пристегнул, когда она устроилась рядом с ним.

Она положила голову ему на плечо и, прислушиваясь к успокаивающему биению его сердца, закрыла глаза.

Когда они прибыли в Кембридж, уже стемнело. После легкого ужина в номере отеля, Райф настоял, чтобы отнести ее в спальню, раздеть и дать ей одну таблетку железа, выписанную доктором.

Она так устала, что едва могла поднять руку, не говоря уж о том, чтобы убедить его присоединиться к ней в постели. Но когда он поцеловал ее в лоб, ей показалось, что она услышала, какой прошептал: «Прости».

«Не будь дурочкой, Кас».

Теперь он был ее мужем, отцом ее детей. Их детей.

Она закрыла глаза и улыбнулась.

Завтра они вместе отправятся в Нарабию. Ей не терпелось увидеть Кэт, чтобы сообщить еще одну новость — то, что у нее будет двойня.

А потом она встретится с его народом как его принцесса. Так за что ему просить у нее прощения?

Глава 20

«Дорогая Кася.

Я решил один вернуться в Холади. Думаю, что пустыня не лучшее место для тебя, особенно в твоем теперешнем состоянии, поэтому договорился о покупке квартиры в Кембридже, где ты останешься в ближайшем будущем.

В королевстве не очень хорошее подключение к Интернету, но я постараюсь связаться с тобой в течение ближайших двух-трех недель.

Декан Уолмсли был проинформирован о том, что твои новые исследования, а также работы для получения докторской степени будут полностью финансироваться за счет гранта Холади для вашего факультета».

Касия так сильно прикусила нижнюю губу, что почувствовала во рту вкус крови. Это письмо пять минут назад доставил ассистент Райфа.

Не письмо, подумала она, ища в телефоне номер Кэт, а инструкцию.

Она рассеянно жевала сухой тост, недавно оправившись от приступа утренней тошноты, когда раздался стук в дверь.

Она даже не заметила, что из ванной исчезли все его туалетные принадлежности, пока не открыла кремовый конверт с ее именем, написанным его четким, твердым почерком, и не прочитала его содержимое.

Такое деловое, такое вежливое, такое бесстрастное.

Она была в шоке. Как мог человек, который вчера с такой нежностью заботился о ней, написать такое? Неужели он уже тогда собирался ее бросить?

Потом появились и другие вопросы. Почему он оставил ее именно здесь? Почему ничего не сказал о своем решении? Разве она не имеет права решать, где и как ей жить?

Было во всем этом некое дежавю, вернувшее ее в то время ее жизни, после которого она долго не могла оправиться.

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, беззащитной и нелюбимой, которая смотрела, как уходит ее мать.

«Не бойся, малышка, мама скоро вернется», — говорила бабушка, сжимая в своей руке ее крошечные пальчики.

Кася ждала, но ее мать так и не вернулась. Единственный вывод, который она могла тогда сделать, был таким: что если ее мать и любила ее, то, вероятно, недостаточно.

Сдавленные рыдания подступили к ее горлу, когда в телефоне прозвучал сонный голос Кэт.

— Кася?

— Прости, что разбудила, — сказала она, сообразив, что в Нарабии была еще ночь.

— Кася, что случилось? Что-то случилось? — Теперь голос Кэт звучал обеспокоенно.

— Он бросил меня… Он не хочет меня, Кэт… Я знала, что он меня не любит… но думала, что, возможно… когда-нибудь… — Вырвавшиеся наружу слова захлестнули сдавленные рыдания.

Он ушел. Он не вернется. Он стыдится меня. Стыдится перед своим народом. Я сделала что-то не так. Но что я сделала? И как мне это исправить? Чтобы он любил меня… чтобы не бросал…

Вопросы, постоянно мучившие ее в детстве, вернулись, как черные вороны, клюющие зарубцевавшиеся шрамы, которые оставило предательство ее матери.

Прижимая телефон к уху, она сползла на пол и обхватила рукой колени, не в силах сдержать рыдания, превратившие боль в агонию.

— Ш-ш-ш… Кас, ты должна дышать… Попробуй дышать. — Голос ее подруги — сочувственный и мягкий — пробился сквозь туман опустошения, и постепенно ее рыдания стихли. — Эй, Кас… ты еще здесь? — обеспокоенно спросила Кэт.

— Да. — Ее голос звучал надломлено, но все же звучал. Она не упала в пропасть. А это должно было что-то значить.

— А теперь попробуй мне рассказать, что произошло, — сказала Кэт. — Ты можешь это сделать?

Касия собралась с силами и прочитала письмо Райфа.

Оценка Кэт была мгновенной и недвусмысленной.

— Кася, это смешно. Он не мог ничего решить, не поговорив с тобой. В браке должно быть общение. Я знаю, ты влюблена, но…

— Но он не любит меня, Кэт. — Как ни больно было это признать, но теперь она поняла, что позволила сердцу управлять головой, просто загнав свои страхи под ковер, и вышла замуж за Райфа, не потребовав от него никаких обязательств. — И не знаю, полюбит ли вообще когда-нибудь.

Кэт вздохнула:

— Откуда ты можешь это знать?

— Он дал мне понять, что не верит в любовь… что считает ее чепухой. Он… у него было несчастное детство, Кэт. Я уверена, что ты знаешь об этом от Зейна. И я знала… — Слезы сжимали ее горло, мешая ей говорить. — Знала, что это ожесточило его, сделало циничным… и все же думала… — Она прижала ладонь ко лбу, где начинала формироваться головная боль. — Думала, что у нас есть шанс — вот почему я согласилась выйти за него замуж. Но если он не хочет делить со мной свою жизнь, то на что мне надеяться?

— Послушай, Кас, возможно, я и романтик со звездами в глазах, но записка, которую ты мне прочла, звучит не так определенно. Он мужчина и принц и привык все контролировать, поэтому и принял решение за вас обоих, но это не значит, что решение правильное… Кстати, ты говорила ему, что любишь его?

Касия вытерла слезы.

— Нет. — Она никогда не говорила с ним о своих чувствах. — В Нью-Йорке мне было так хорошо. Я влюбилась в него, но не хотела на него давить, заявив о своих чувствах, на которые он, скорее всего, еще не мог ответить.

— Я думаю, что сейчас самое время надавить на него.

— Не уверена, что у меня хватит смелости. — Сердце Касии болезненно сжалось, в ней снова проснулся брошенный ребенок. — Я не хочу рисковать еще одним отказом… Что, если это сломает меня?

— Не сломает. — Голос Кэт звучал уверенно и спокойно. — Ты сильная женщина. Гораздо сильнее, чем думаешь. Когда тебя бросила мать, тебе было всего четыре года. И ты это пережила. Так что давай смотреть правде в лицо. Ты не можешь оставаться в Кембридже бог знает сколько времени, ожидая, когда он соизволит с тобой связаться. Это глупо.

Тебе нужно знать, на чем вы стоите. А ему нужно перестать вести себя как диктаторская задница.

Касия невольно улыбнулась.

Потом провела рукой по животу, представив себе, как растут там ее дети. Она хотела, чтобы их детство прошло рядом с любящими родителями — то, чего ей так не хватало в свое время. И если у нее был хотя бы малейший шанс, то разве она не обязана была за него бороться?

Она найдет в себе силы и смелость отправиться к Райфу в пустыню. Она бросит вызов его приказам и скажет о своих чувствах к нему — и о том, что хочет взамен. И если потерпит неудачу, то, по крайней мере, будет знать, что не сидела сложа руки.

Но что бы ни случилось, она выживет.

Ради детей и ради себя самой.

Глава 21

— Вождь Хан, только что прибыл верховой — приближается отряд шейха. Райф выпрямился и воткнул в землю лопату.

Физический труд по обустройству нового лагеря помог ему пережить эти несколько дней после того, как он оставил свою жену в Кембридже.

Однако известие смутило его. Почему Зейн не сообщил ему о своем визите заранее?

Неделю назад он звонил, чтобы поздравить его со свадьбой, но это было еще до визита к лондонскому доктору. До того, как страх за ее безопасность стал слишком огромным.

Теперь к этому страху прибавилось чувство вины и боль потери. Но почему? Как можно потерять то, чем никогда не владел? Кася не принадлежала ему. Она вышла за него замуж из чувства долга, согласилась родить ему детей, в то время как он подверг ее жизнь опасности.

Так ли уж он отличался от своего отца? Человека, который использовал женщин ради собственного удовольствия, а потом бросал их?

Из-за своей ненасытности он запустил в ее стройное, хрупкое тело двух младенцев — доктор сказал, что они слишком большие. Он и сам выше ее на целый фут, а это значит, что его дети не могли быть маленькими.

Он убил свою мать, а теперь его дети убьют свою.

Ополоснув лицо и грудь в ведре с водой, которое стояло возле колодца, он поднял с земли грязную рубашку.

Будь он проклят, если станет наряжаться ради брата, не получив предварительного предупреждения. Пусть Зейн увидит его таким, какой он есть на самом деле.

И вдруг ему в голову пришла ужасная мысль. Что за причина могла быть у Зейна, чтобы проделать весь этот путь, если не несчастный случай?

С Касей?

Бросив рубашку, он побежал.

Он оставил ее в Кембридже одну, чтобы она была в безопасности… но разве она могла быть в безопасности?

Он добрался до лагеря как раз в тот момент, когда двадцать всадников появились из-за гребня.

Впереди группы на белом арабском скакуне он узнал Зейна. Рядом с ним на изящной каурой кобыле ехала женщина в традиционной нарабийской одежде, защищающей ее от солнца.

Кэтрин, должно быть.

Зейн привез с собой свою королеву.

Лучшую подругу Касии, чтобы сообщить ему ужасную новость.

Он начал молиться. Любому богу, который только мог его услышать.

Пожалуйста, пусть она будет в безопасности, и я больше никогда к ней не прикоснусь.

Женщина-всадница подъехала первая, ее лошадь остановилась в нескольких футах от него. Но потом она подняла руку и сняла головной убор, закрывавший ее лицо и волнистые черные волосы.

Это была не Кэтрин. Это была Кася. Его жена. Его женщина.

Женщина, о которой он мечтал каждую ночь. Неужели он все еще спит? Или это была галлюцинация?

Он оставил ее в Кембридже, как она могла оказаться в пустыне?

Его дыхание стало прерывистым.

Неужели он сходит с ума? Или это расплата за его грехи? В последний раз увидеть ее глаза, наполненные любовью, и знать, что в реальности этого быть не может? Что он этого не заслужил?

— Касия, это ты?…

Она улыбнулась:

— Конечно, это я. А теперь помоги мне, пожалуйста, спуститься. Это была долгая поездка.

Звук ее голоса разрушил чары, удерживающие его в ступоре.

Она положила руки ему на плечи, когда он спустил ее с лошади и прижал к своей груди.

— С тобой все в порядке? С малышами все в порядке? — спросил он, не сумев скрыть дрожи в голосе.

— Все хорошо, Райф. Просто я немного устала.

Она была настоящей, живой и теплой, но вместе с радостью в нем нарастала волна гнева. На своего брата.

Его жена два дня ехала верхом по пустыне. Вопреки его приказу. Подвергая себя опасности. И он — его брат — допустил это!

Он обернулся и увидел Зейна.

Оставив Касию, он решительно двинулся ему навстречу.

— Ах ты, сукин сын! — воскликнул он на холади и нанес шейху короткий удар в подбородок. Удар отозвался болью в костяшках пальцев, но Райф не обратил на это внимания. — Как ты смел подвергнуть опасности жизнь моей жены? — Теперь он говорил по-нарабийски, грозно нависая над упавшим на землю шейхом. — Она носит двойню или ты этого не знал?!

За своей спиной он услышал щелчки затворов и крики.

— Отойдите, — приказал Зейн своим людям, одной рукой держась за подбородок, а другой помогая себе подняться.

Ярость все еще бурлила в крови Райфа, когда он услышал голос Касии.

— Райф, остановись! Что ты делаешь?

Он поднял голову и кивнул своим людям, которые тут же опустили винтовки.

Рука Зейна коснулась его плеча.

— Моя жена просила меня кое-что тебе передать. — Губы его были разбиты, но он улыбался.

Это смутило Райфа. Если в этой ситуации и было что-то забавное, он этого не видел.

— Мне ужасно жаль, Зейн. Я не должна была вовлекать тебя во все это, — сказала Касия.

— Все в порядке, Кас. Мы всегда прикрывали твою задницу, — сказал Зейн, по-дружески похлопав ее по руке, и Райф снова почувствовал, как на него накатывает волна гнева от такой фамильярности.

Но в светлых глазах брата не было ни злости, ни презрения.

— И что же? — хмуро спросил Райф, ненавидя себя за то, что не понимает, что происходит — не только с женой и братом, но и внутри его самого.

Он едва не начал войну, ударив шейха, в то же время зная, что сделает это снова, если придется защищать Касию.

— Кэт просила меня передать, чтобы ты перестал быть ослом и поговорил со своей женой. — Щелкнув пальцами над головой, Зейн отдал приказ своим людям «по коням». — А теперь я должен вас покинуть.

— Постой! — Райф схватил брата за руку. — Ты не можешь оставить ее здесь. Это небезопасно. Она должна вернуться с тобой во Дворец. Возможно, она не захочет возвращаться в Кембридж, но, во всяком случае, во Дворце ей будет лучше, чем здесь.

Зейн похлопал его по руке. Взгляд его был сочувственным.

— Это не мой выбор, брат. И не твой. Этот выбор принадлежит твоей жене. Она взрослый человек и сама способна принимать решения. И по какой-то причине человек, с которым она хочет быть, — это ты. — И, посмотрев на Касию, добавил: — Кас, я пробуду в нашем лагере до утра. — Если захочешь, чтобы я вернулся за тобой, пришли верхового.

Касия кивнула.

Зейн повернулся, сел в седло и, прощально взмахнув рукой, дал своим людям знак двигаться обратно.

— Райф, нам нужно поговорить, — сказала Касия, проводив взглядом удаляющихся всадников. Ее голос слегка дрожал, но в глазах и вызывающе вздернутом подбородке не было никакой нерешительности.

— Хорошо. Мы поговорим. — Одним движением он подхватил ее на руки и зашагал к своей палатке. — А потом я сам провожу тебя обратно в Золотой дворец.

Она не могла остаться здесь. Желание сводило его с ума. Но он не мог ему уступить, рискуя погубить ее, как когда-то погубил свою мать.

— Райф, отпусти меня! Я не инвалид! Я сама могу идти! — возмутилась Касия, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо.

Но это было нелегко. Когда она увидела его — сильного и гордого, с обнаженным торсом, — она ожидала удивления, даже недовольства, что, нарушив его приказ, явилась в лагерь, но к тому, что произошло, оказалась не готова.

Она видела страдание на его лице, когда он ударил Зейна, и знала, что причиной его вспышки был не только гнев.

— Нет, — сказал он. — И перестань вырываться.

Он вошел в большую палатку, стоявшую чуть в стороне от других, и что-то крикнул на холади женщине, чистящей его одежду. Касия уже несколько недель учила этот язык и кое-что поняла.

— Постойте, — окликнула она женщину, увидев, что та направилась к выходу. — Не надо доктора.

— Ты говоришь на холади? — удивился он.

— Я его учу. — Она почувствовала укол раздражения. Чего он ожидал? Что она не потрудится выучить язык его народа? — И мне не нужен никакой доктор. Со мной все в порядке. Тошнота прошла, как и обещала мисс Сиддики.

— Ты весь день ехала верхом по жаре, как ты можешь быть в порядке?! — возмутился он. — Тебе не следовало приезжать сюда. Зачем так рисковать?

Касия прерывисто втянула в себя воздух.

Она преодолела тысячи миль, чтобы встретиться с ним, но это было совсем не то, чего она ожидала. Она думала, что Райф будет холоден с ней. Что он скажет, что не любит ее и никогда не полюбит. А потом бросит, как когда-то бросила ее мать.

Но он не был холоден. Его темные глаза сверкали гневом.

Однако в них было и еще что-то, чего она никогда раньше там не видела. Не верила, что может увидеть. Ведь он был таким сильным, таким властным, чего ему было бояться?

И тогда, собравшись с духом, Касия заставила себя сказать ему то, что должна была сказать еще несколько недель назад.

— Я приехала потому, что я твоя жена и люблю тебя. И я хочу, чтобы это был настоящий брак. Если нам суждено стать парой, мне хотелось бы делить с тобой каждую часть твоей жизни, в том числе и твою жизнь здесь.

Он в изумлении отступил назад.

— Нет, ты не можешь любить меня. Я не… — Его голос прервался.

Она коснулась его руки.

— Ты не… что, Райф? — мягко спросила она.

Он схватил ее за руки и, притянув к себе, зарылся лицом в ее волосы.

— Я плохой человек, — сказал он. Его прерывистое дыхание было мучительным, по телу пробегали волны дрожи.

Касия обхватила его лицо ладонями, заставив посмотреть ей в глаза.

— Что ты такое говоришь, Райф? Ты — плохой человек? Этого просто не может быть!

— Ты не понимаешь. — Он коснулся пальцами ее щеки. — Я убил ее, а теперь я убью тебя.

Ее? О ком это он? Но потом поняла. Райф говорил о своей матери, которая умерла во время родов.

— Я оставил в тебе свое семя, забыв о предосторожности. А теперь ты носишь двоих детей. Детей, которые слишком велики для тебя.

Ее сердце сжалось от боли в его голосе. Она думала, что он не способен любить ее, не способен любить ее детей, в то время как он уже любил их — возможно, слишком сильно.

— Я не хочу потерять тебя, — сказал он. — Если ты действительно меня любишь, ты должна вернуться туда, где будешь в безопасности.

— Ш-ш-ш… — прошептала она, чувствуя под своими ладонями его восхитительную щетину. — Все в порядке, Райф. Посмотри на меня. — Он поднял на нее измученные глаза. Сколько он спал за эти дни? — Я не собираюсь умирать. Обещаю. Я сильная и здоровая. И у вас тоже есть и врачи, и акушеры. Все ваши женщины здесь рожают своих детей, даже близнецов.

— Но эти женщины — холади, — сказал он. — Они привыкли к жизни в пустыне.

Она улыбнулась:

— Но теперь я тоже женщина-холади.

Она взяла его руку и прижала к своему животу.

— Ты чувствуешь это, Райф? Наши дети растут внутри меня, и им там хорошо. Любовь — это дар, и да, временами это ужасно, потому что я тоже не вынесу, если потеряю тебя. И единственный способ справиться с этим страхом — быть всегда вместе.

Он посмотрел на свою руку, лежащую на ее животе, а когда наконец поднял взгляд на ее лицо, она смогла прочитать все, что там было: и страх, и желание, а главное — любовь.

— Я не хотел потерять тебя, — сказал Райф. — Я хотел, чтобы ты была в безопасности.

— Пока я с тобой, я в безопасности, — сказала Касия не колеблясь.

Он опустился перед ней на колени, обхватил руками ее ноги и прижался щекой к ее животу.

Запустив пальцы в его короткие волосы, она почувствовала его дрожь.

Он поднял голову и посмотрел на нее.

— Так, значит, ты отказываешься возвращаться? — спросил он.

— Да, Райф. Отказываюсь.

Тогда он встал и, подхватив ее на руки, понес к широкой кровати в задней части палатки.

— В таком случае мне придется заняться тобой вплотную, — сказал Райф, и впервые за последние несколько дней она рассмеялась.

И он занялся. Медленно и осторожно. Слишком медленно и слишком осторожно. Когда наступила ночь, Касия достигла кульминации, а затем еще и еще, но, ощущая, что парит в звездах, она знала, что, как бы высоко она ни взлетела, ее Принц Пустыни ни за что не даст ей упасть.

Эпилог

Девять месяцев спустя

— А можно мне подержать одну из них?

Райф отвел взгляд от широко распахнутых глаз дочери, смотрящей на него с таким доверием, и увидел, что это младший сын Зейна дергает его за штанину.

«Ни за что, приятель».

— Только когда подрастешь, — сказал он, крепче прижимая к себе свою малютку.

Мальчик нахмурился.

— Почему не сейчас? — обиженно спросил он. — Тетя Касия разрешила Калии подержать одну, а почему мне нельзя?

— Потому что Джазмин и Амаль очень дороги мне, и я бы не хотел, чтобы ты кого-нибудь из них уронил.

— Но это несправедливо! — Племянник надул губы.

— Я знаю, — сказал Райф, не в силах сдержать усмешку, когда мальчик побежал жаловаться отцу.

«Удачи тебе в этом, дружок».

Он знал, что брат будет на его стороне. Он так же беспокоился о своих детях, как и Райф о своих. По правде говоря, с тех пор, как родились близнецы, у них появилось немало общих тем для разговоров. Каждый раз, когда Райф волновался из-за приступа колик или бессонной ночи, Зейн находил слова, чтобы его успокоить.

— Не торопись, Райф. Дай себе передышку. Подожди, пока им не исполнится пять лет и они не захотят скакать верхом быстрее, чем ты.

Вспоминая этот разговор, Райф усмехнулся.

Сколько всего изменилось за эти месяцы!

Он и подумать не мог, что, оставшись в Золотом дворце — пока его жена оправлялась после родов, — брат станет ему другом.

То, что он видел свою жену в такой боли — она рожала почти двадцать часов, — и ответственность за детей, превратили их вечное соперничество в стремление поддержать и ободрить.

Прикоснувшись губами к нежной коже Джазмин, он вдохнул ее сладкий молочный запах и, радуясь, что ее глаза наконец закрылись, понес ее в спальню.

Касия сидела в кресле у окна и кормила грудью их дочь Амаль.

Она подняла на него глаза и улыбнулась.

Боже, как он любил эту женщину! Ее улыбку, ее нежность, ее ум.

Он осторожно положил Джазмин в кроватку, как будто она была самой большой драгоценностью в этом мире. Потому что так оно и было. Она, ее сестра и его жена. Если с кем-то из них что-нибудь случится…

Он отбросил эту мысль.

О таких вещах даже думать не надо.

И стал мягко поглаживать Джазмин по ее маленькой спинке, пока та не погрузилась в более глубокий сон.

— Молодец, папа, — зевнув, пробормотала Касия. — Наконец-то тебе удалось ее угомонить.

— Дело нехитрое, — сказал он с уверенностью опытного папаши, которой вовсе не чувствовал.

Касия улыбнулась и подняла на него свои янтарные глаза — он очень надеялся, что их цвет унаследуют обе их дочери.

— Думаю, что и Амаль тоже готова, — сказала она, опустив взгляд на ребенка. — А значит, и для мамы настало время немного поспать.

Просунув палец под губы дочери, Касия оторвала маленький ротик от своего соска.

Райф почувствовал привычное возбуждение при виде ее обнаженной груди.

Последние недели поток тепла в паху, который он безжалостно контролировал, стал более настойчивым.

Каким же надо быть извращенцем, чтобы желать жену, когда она кормит грудью ребенка?

— Давай я положу ее в кроватку, — сказал он, чтобы переключиться на что-то другое.

Подержав Амаль вертикально, пока она не срыгнула, он осторожно опустил ее в кроватку рядом с сестрой — снова поразившись тому, какими маленькими и беззащитными были его дети.

Когда-нибудь они возглавят народ холади, потому что вырастут такими же умными, храбрыми и сильными, как их мать.

Но вместе с гордостью пришло и беспокойство.

Слава богу, что они еще были не готовы возглавить холади или скакать верхом на лошади, как его бесстрашная племянница. У него еще оставалось, по крайней мере, несколько лет, прежде чем ему придется волноваться о дипломатических инцидентах или сломанных ребрах.

— Сколько сейчас времени? — спросила Касия.

— Четверть десятого, — сказал он, не сводя глаз с дочерей, пытаясь замедлить приток крови к нижней части живота.

— Ты сегодня возвращаешься в лагерь холади? — спросила она.

— Нет, завтра, — пробормотал он, прислушиваясь к шороху одежды за своей спиной. Она что, раздевается? Не оборачиваясь, он пересек комнату и подошел к окну. Напротив через двор были комнаты семьи Зейна.

Обед подадут еще только через несколько часов. Может, он сумеет заинтересовать брата прогулкой? А может, пойдет прогуляться один. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы отвлечься от мыслей о сексе и дать Касии выспаться.

— Замечательно, — протянула она тоном опытной соблазнительницы. — Значит, у нас есть время, чтобы принять вместе ванну.

Он обернулся, удивленный таким неожиданным поворотом.

Его брови поползли вверх.

Она стояла перед ним практически обнаженная. Сквозь тончайшую ткань халата он видел темные ореолы вокруг возбужденных сосков, завитки волос, покрывающие лоно. Его член мгновенно затвердел, как древко копья.

— Кася, что ты делаешь?…

— Соблазняю своего мужа. А на что еще это похоже?

— Но тебе нужно поспать, — сказал он, его голос был хриплым от едва сдерживаемой боли в паху.

Касия знала, что чувствует. Он не прикасался к ней с тех пор, как родились их дочери.

Она согласилась на его просьбу первые четыре месяца после родов — сбив этот срок с шести, — провести в Золотом дворце.

Но если она не может вернуться домой еще месяц, то, по крайней мере, она может вернуть их сексуальную жизнь. Две недели назад доктор сказал, что у нее все в порядке, но Райф боялся прикоснуться к ней. Она пыталась дать ему время, пыталась понять. Но время шло, и она устала ждать.

Касия развязала халат, который Кэт одолжила ей для этого соблазнения, позволив тончайшей ткани соскользнуть с ее плеч.

Его ноздри расширились, дыхание стало прерывистым.

Ее тело изменилось — живот был уже не таким плоским, грудь — не такой упругой, бедра округлились, но все ее сомнения исчезли, когда их взгляды встретились.

— В чем дело, Райф? Тебе не нравится то, что ты видишь?

— Ты же знаешь, что нравится, — сказал он хриплым от желания голосом.

Страсть нарастала, ослабляя ее колени, но не решимость.

— Я собираюсь принять ванну. Возможно, ты захочешь присоединиться ко мне, — сказала Касия и, повернувшись к нему спиной, направилась в ванную, слегка покачивая бедрами. Услышав, как он выругался на холади, она улыбнулась.

В голубоватой воде плавали лепестки роз. Попробовав кончиками пальцев воду, она шагнула в ванну, наслаждаясь ощущением тепла, снимавшего напряжение.

Уже несколько дней она планировала это соблазнение.

Следуя примеру Саломеи, она зачерпнула в ладонь немного воды и провела ею по груди.

Череда проклятий сопровождалась шелестом поспешно снимаемой одежды.

— Ты же знаешь, маленькая ведьма, что я не могу перед тобой устоять.

Обхватив ладонями его заросшие щетиной щеки, Касия притянула Райфа к себе.

— Ну и не надо, — сказала она, собираясь потребовать поцелуй, но он отстранился от нее.

— Я… я не хочу причинять тебе боль.

— Единственный способ причинить мне боль — это лишить нас этого невинного удовольствия.

— Ты уверена? — спросил он, его желание наконец превзошло осторожность.

Вцепившись в его широкие плечи, она обхватила его ногой за талию, головка его члена уперлась в мягкие складки ее лона.

— Абсолютно, — сказала Касия, полностью вбирая его в себя.

И в то же мгновение ею овладело восхитительное чувство, что он вернулся туда, где она в нем нуждалась. Ее сердце воспарило в космос при мысли, чего им удалось достичь. И сколько всего их ожидало впереди.

— А теперь, — сказала она, — пока наши дочери не проснулись, давай-ка займемся любовью по-настоящему.

Райф зарылся лицом в ее волосы, прижав спиной к мозаичным плиткам ванной, и уверенными, точными движениями приступил к работе с ее жаждущей плотью.

На этот раз он делал все, как ему говорили.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Райс Хайди Назови меня своей

Хайди Райс Назови меня своей

Любовный роман — Harlequin — 1103

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог