Нортон Хельга

Рейс от разлуки до любви

1

Трейси вздохнула и посмотрелась в зеркальце. Ей очень не хотелось сейчас звонить по номеру, записанному на листке настольного календаря. Ее рекламная студия «Хьюитт продакшенз» находилась в самом центре Сиднея, однако занимала всего две комнатки в многоэтажном офисном центре. Несмотря на тесноту и духоту, Трейси не собиралась переезжать: она ценила удобство расположения. Кроме того, в Сиднее, как и везде, принято проводить деловые встречи в ресторанах.

– Тина! Соедини меня, пожалуйста, с санитарной инспекцией.

– Сейчас. Только заменю картридж. – Тина на секунду заглянула в кабинет и дружески подмигнула. – Лучше скорей отделайся от них – и вперед.

– Значит, ты скоро станешь тетей, Тина? – спросила Трейси, вспомнив о важном событии в жизни своей помощницы.

– Тетей? Пока нет. Сестра не торопится рожать, хотя срок уже подходит. Правда, Майра с детства ухитряется всюду опаздывать, так что я нисколько не удивляюсь.

Когда они только познакомились, Трейси не могла взять в толк, как женщина с такой потрясающей внешностью сумеет организовать деятельность пусть и крошечного, но рекламного агентства и справиться с морем рутинной работы. Высокая и стройная, с роскошной кожей кофейного цвета и влажными оленьими глазами, Тина куда лучше смотрелась бы на подиуме, чем в пыльном офисе рекламной студии. К удивлению Трейси, ее новая помощница великолепно справилась со своей ролью – в зависимости от ситуации она могла быть то мягкой и ласковой, как кошечка, то грозной, как пантера.

– Почта была?

– Была. Тут нам принесли новый телефон. – Тина поставила на стол современный аппарат. – Я уже подключилась к сети. Постарайся не уронить его, как тот, старый, ладно?

– Что бы я без тебя делала! – усмехнулась Трейси.

– Звонил Шон Фостер – напоминал, что съемки для календаря переносятся в Госфорд.

Шон Фостер, дядя и учитель Трейси. При мысли о нем Трейси улыбнулась, хотя… Зная, как обстоятельно делает все дядя Шон, можно заранее предположить, что ночные съемки затянутся до рассвета. Значит, сегодня поспать не удастся. То, что в дни вечеринок и приемов она редко попадает домой до завтрака, тоже не радует. Так хочется наконец выспаться! В прежние времена Трейси могла прилечь в три-четыре часа дня, если очень хотелось и если нужно было хорошо выглядеть вечером. А сейчас с самого раннего утра приходится быть на ногах и улыбаться, потому что сроки поджимают, а работа должна быть выполнена.

Шон серьезно отнесся к желанию племянницы работать на телевидении. За пять лет он научил ее азам профессии. Он не щадил свою любимицу и заставлял любой сюжет доводить до совершенства. Они снимали ролики для каталогов, календарей, телевидения. Крошечная компания Трейси начала приносить доход. Однако все свои достижения Трейси рассматривала как стартовую площадку для карьеры. Она хотела снимать кино. Шон поставил целью научить ее трудиться, и Трейси доказала, что она достойна своих славных предков – будь она проклята, если бросала работу хотя бы на секунду раньше него!

– Еще тебе звонила Элли Гартер напомнить, что заседание вашего вечернего клуба состоится в семь у Пирелли.

Губы Трейси изогнулись в улыбке. Она обожала итальянскую кухню. После этого она выдержит что угодно, даже ночную съемку.

– Главное, не переутомляйся, – посоветовала Тина. – Если у Майры завтра с утра начнутся схватки, мне придется ехать с ней. Так что на работу я опоздаю.

Трейси подмигнула своей помощнице.

– Вот в чем разница между нами. Я сама себе госпожа, а ты всю жизнь присматриваешь за младшей сестренкой. А теперь тебе, наверное, придется сидеть с малышом.

– Только этого мне и не хватало – сидеть с младенцем! – проворчала Тина, однако глаза ее смеялись.

Трейси толкнула стеклянную дверь ресторана Пирелли. В баре, как всегда, не продохнуть от табачного дыма. Трейси поморщилась. Войдя в общий зал, она тихо подошла к отдельной кабинке, где сидела компания молодых женщин. Не замечая ее, подруги продолжали о чем-то оживленно болтать. Знакомые лица! Элли, Лайза, Марго, Аманда, Миа. Трейси прислушалась. И знакомые разговоры.

Трейси незаметно подошла поближе.

– Вы можете говорить о чем-нибудь, кроме секса?

Четыре пары глаз недоуменно уставились на нее.

– Трейси? Рады видеть тебя, милочка! – воскликнула рыжая красотка, Элли Гартер.

– Я сегодня ненадолго.

– Что так? – недоуменно покачала головой Марго, хорошенькая блондинка в ярко-зеленом кружевном топе.

– У меня сегодня ночная съемка в Госфорде, – пояснила Трейси.

– Ночная съемка? – Элли навострила уши. Она ни на минуту не забывала о своей профессии репортера.

– Мы снимаем последний сюжет для каталога на следующий год. Поедем в Госфорд. Дядя Шон договорился, что нам бесплатно предоставят чуть ли не весь центр города. А еще там живет Эмбер Эллис, которая пишет о привидениях. Она дала согласие сняться в рекламе магазина «Мир привидений».

– Брр! Мурашки по коже! – Аманда скорчила гримасу.

– Только не уверяй нас, будто ты веришь в привидения. – Элли посмотрела на Трейси с интересом.

– Я не так цинична, чтобы не верить в то, что есть вещи, которых мы не понимаем.

– Ха! Ты только прикидываешься циником. А в глубине души настоящий романтик, – поправила ее Элли, со вздохом отодвигая пустую тарелку. – Зато я циник до мозга костей. Забудь о том, чему тебя учили. Я тебе расскажу, как все есть на самом деле. Слабо верится в то, что ты долго будешь изображать рабочую лошадку – с твоими-то миллионами. На твоем месте я бы немедленно бросила это занятие!

– Кто бы говорил, – перебила ее Аманда. – Если бы тебе не платили за твои статьи, ты бы согласилась работать бесплатно. Ты бы и дня не прожила без своего «Аншлага». Где еще ты получишь возможность на законных основаниях лезть в дела, которые тебя не касаются?

Элли облизнула губы.

– Ладно-ладно, согласна, приношу свои извинения! Но я все равно не понимаю, Трейси, для чего тебе вкалывать, если в том нет нужды?

– Ты знаешь для чего. Я хочу стать независимой, хочу работать на себя. И самое главное – хочу попасть на телевидение.

– Подумаешь, большое дело! Купи рекламное время. У тебя денег целая куча, – заметила Миа, промокая губы салфеткой и бросая ее на стол.

– В банке лежат деньги моих родителей, а не мои. И потом, я еще не стала настоящим мастером… хотя кое-чему научилась. Вы же знаете, о чем мы договорились с Шоном – я работаю, а он учит.

– Но ты и так достаточно поработала в рекламе, – возразила Аманда.

– Трейси, она права, – ласково добавила Миа. – Ты почти пять лет варишься в этом соку. Когда ты наконец начнешь работать на себя? Кстати, помнится, ты мечтала снять какой-то фильм для кабельного телевидения…

– Странно, что ты спросила! – Против воли Трейси заулыбалась. – Скоро приступаю к съемкам!

Подруги радостно поздравили ее.

– А что думают о твоих планах старшие Хьюитты? Они не лишат тебя наследства? – Лайза не понаслышке знала о наследственных делах: ее отец, создавший целую империю магазинов, отличался крутым нравом.

Трейси поджала губы.

– Ты знаешь, какого мнения обо мне мои родные, – ответила она нехотя. – Они уверены, что рано или поздно я все брошу и, как выражается мама, сделаю приличную партию. – Она криво улыбнулась. – По крайней мере, хорошо, что они не знают, о чем будет мой фильм. А если бы знали, они бы похолодели от ужаса.

– О чем же будет твой фильм? – спросила заинтригованная Миа.

Трейси хмыкнула.

– Название я уже придумала. «Без купюр». Жизнь богатых и знаменитых без прикрас. Знали бы вы, какие необычные сексуальные пристрастия у некоторых знаменитостей!

Элли присвистнула.

– Банально, Хьюитт! Покажи мне фильм, в котором речь не идет о сексе.

– Погоди, вот увидишь мой! – Глаза Трейси зажглись огнем. – Сексуальное белье от всемирно известной певицы, курсы стриптиза на дому и так далее. Последнюю ночь работаю на чужого дядю. С завтрашнего дня приступаю к съемкам «Без купюр»! Мой фильм будут показывать по кабельному каналу.

– Кабельные каналы богатые, – задумчиво сказала Элли. – Наверное, отвалили тебе целую кучу денег.

Трейси поставила бокал на стол. Она вспомнила вчерашний разговор с владельцем канала, и ее радужное настроение начало понемногу испаряться.

– Детка, мы сыты по горло обычными развлекательными программами для полуночников. – Мэддок Уоллис, вице-президент компании «Ночной полет», отвечающий за составление программ, поднял голову и посмотрел на Трейси Хьюитт. – Нам нужна изюминка. Жареные факты, но без пошлости. Эротика, но без порнографии.

– Мэддок, поверьте мне, я покажу вам такую эротику, какая вам и не снилась. – Трейси улыбнулась, и глаза ее зажглись обещанием и насмешкой. На шее у нее мерцал золотистый топаз на золотой цепочке. – Во время просмотра моего сериала зрителям придется то и дело бегать принимать холодный душ.

– Только, бога ради, никаких политиков-извращенцев. Фильм ни за что не разрешат показывать, к тому же извращенцы – это вчерашний день.

Трейси фыркнула и заправила за ухо длинную пепельную прядь.

– Кому нужны политики, хотя бы и извращенцы! Это такая скука. В моих планах передача о звезде стриптиза на пенсии, об одной суперпопулярной певице – не буду пока раскрывать ее имени, – которая создает линию эротического нижнего белья, об актере, который придумал построить специальный отель для эксгибиционистов… Короче, вариантов много. Мой проект отлично подходит для кабельного телевидения. Наши сюжеты никогда не пойдут по центральным каналам, для этого у их сотрудников кишка тонка. А уж вы, ребята, позаботьтесь о том, чтобы показать наш сериал для полуночников в гостиных Австралии.

– Звучит заманчиво! Я с нетерпением буду ждать пилотного выпуска.

– Вот и отлично. Значит, вы готовы подписать договор? – Трейси отодвинула в сторону тарелку.

Мэддок покачал головой и окинул ресторанный зал цепким взглядом.

– Пока нет. Я хочу посмотреть, что у вас получится.

– Мэддок, мне нужны оборотные средства.

– Разумеется, но пока я не могу выделить вам ни доллара. – Он отпил глоток сельтерской. – Пока еще вы не отсняли ни единого кадра. И потом, насколько мне известно, в вашей команде нет ни одного сотрудника.

Трейси подавила негодующее восклицание. Деньги, о которых она просит, сущие гроши для «Ночного полета», и Уоллис все прекрасно понимает. С другой стороны, ей вообще повезло, что Мэддок пришел на встречу с ней. Будь на ее месте другой начинающий продюсер, к нему выслали бы в лучшем случае секретаршу. А она сидит в модном ресторане и беседует с вице-президентом самой влиятельной студии кабельного телевидения!

Трейси давно уже не испытывала никаких иллюзий и прекрасно понимала, почему ее принимают по высшему разряду. Ее отец, Сирил Хьюитт, был телеведущим, о котором знатоки до сих пор вспоминают восторженным шепотом. Даже через пять лет после его смерти в авиакатастрофе Трейси сохранила связь с миром кино и телевидения благодаря дяде-продюсеру, кузену-кинозвезде и матери-дизайнеру. Трейси принадлежала к кругам местной знати, однако, гордясь знаменитой родней, зачастую испытывала и раздражение.

– Я сделала бы лучший пилотный выпуск, если бы была уверена, что за моей спиной стоит компания «Ночной полет», – произнесла она нарочито скучающим тоном и помахала знакомой актрисе, сидевшей в противоположном углу зала.

– Придумайте способ, как снять по-настоящему зажигательный пилот своими средствами. Тогда вы сразу заявите о себе. Короче, приносите готовый материал, тогда поговорим. – Мэддок вдруг оживился. – Кого я вижу! Случайно не ваш двоюродный брат?

Трейси подняла голову. На пороге стоял Даррен Фрейзер рука об руку с длинноногой юной красоткой, восходящей звездой экрана. О да, она прекрасно понимает, чего ждет от нее Мэддок. Он надеется, что Трейси подзовет кузена к столику и познакомит их. Если посетители ресторана увидят, что Мэддок запросто беседует с самым кассовым киноактером, его ставки немедленно поднимутся. И может, в следующий раз, когда Мэддок станет подбирать актеров, у него появится шанс заполучить Даррена. Трейси испустила глубокий вздох. Она с детства привыкла к неискренности и подхалимажу. Подобная атмосфера царит в теле– и кинокругах во всем мире. Но иногда ей становилось не по себе.

Будь она половчее, она использовала бы Даррена, чтобы вытянуть денежки из Мэддока. Вот как делаются дела на телевидении! Но Трейси тошнит при мысли о том, что необходимо использовать родственные связи ради укрепления отношений с телестудией. Ей хочется, чтобы ее задумка – сериал «Без купюр» – удалась сама по себе. Одно время Трейси даже подумывала, не взять ли девичью фамилию матери. К сожалению, семейство Хьюитт слишком хорошо известно и потому спрятать голову в песок никак невозможно.

Даррен радостно помахал ей рукой и направился к их столику.

Трейси вздохнула.

– Ладно, Уоллис. Обещаю, через полтора месяца пилотный выпуск будет готов. Если вам понравится, заключим договор на сериал. – Она встала. – Спасибо за обед.

2

Ночные съемки прошли гладко, но недосып уже начинал сказываться. Трейси сидела во внутреннем дворике дома Шона. Глаза ее были закрыты, голова покоилась на удобной спинке плетеного кресла. Она наслаждалась мягким полуденным солнцем. Ей совсем не хотелось думать о проблемах. Но… как же ей быть? Утром позвонил режиссер, который должен был снимать ее фильм, и неожиданно отказался от работы.

Шорох отъехавшей в сторону стеклянной двери заставил ее поднять голову. Шон осторожно перешагнул через порог. В руках он держал бокалы с холодным лимонным чаем. Хотя дядин возраст стремительно приближался к пенсионному, походка его осталась молодой, а фигура сохранила стройность. Возможно, годы лишь добавили морщин на его ястребином лице и посеребрили коротко стриженные волосы, но эти перемены придавали ему какой-то особый шарм.

Он сел и с улыбкой посмотрел на нее.

– Что? – спросила Трейси.

Шон придвинул к ней бокал.

– Как прошла встреча с Уоллисом?

Трейси отпила глоток холодного чая. Восхитительно!

– По-моему, нормально. Общая идея ему понравилась. Я долго думала, кому предложить свой проект – «Ночному полету» или «Вспышке». Компания Уоллиса победила.

– И чем кончились переговоры?

– Он готов пойти нам навстречу. Наша задача – снять пилотную серию так, чтобы ему понравилось.

Шон кивнул. Казалось, он слушает ее вполуха, а сам наблюдает за шмелем, который вьется над столиком, привлеченный ароматом лимона. Однако Трейси знала, что дядя сейчас размышляет над ее проблемами.

– Что ж, ты на полпути к успеху.

– Ага. – Трейси потерла виски, вздохнула и решилась: – Вот только одна маленькая загвоздка… Режиссер от меня сбежал.

Шон резко обернулся и смерил ее пристальным взглядом.

– А я думал, он связан с тобой договором.

– Он обещал, что будет снимать, но никаких бумаг не подписывал. – Трейси с трудом удержалась, чтобы не вскочить с места и не забегать по садику. – В моем случае сроки решают все. Не мне тебе говорить. Просто парню предложили более выгодные условия.

– И что же ты намерена делать, девочка?

Трейси криво улыбнулась.

– Так и думала, что ты спросишь. Я весь день потратила, пытаясь заполучить свободного режиссера, который вдобавок меня не разорит.

– И что?

– И ничего. Позвонила всем, о ком только вспомнила. Но каждый из них либо очень занят, либо работает в другом жанре и не может снять то, что мне нужно. – Она распрямила плечи. – Завтра с утра снова выйду на охоту. Нельзя терять ни одного дня, раз я уж сказала Уоллису, что приступаю к съемкам.

Шон почесал подбородок.

– Люку Мартину звонила?

– Никаких шансов!

– А Соне Тайринг?

– То же самое. И Кайлу Риду звонила, и в компанию «Ламонт-Кросби». Все заняты по уши, – закончила она. – Ты меня знаешь, рано или поздно я все равно кого-нибудь найду, но мы пролетим со сроками и Уоллис решит, что на меня нельзя положиться.

Шон побарабанил пальцами по столешнице.

– Есть один вариант, – задумчиво произнес он. – Один человек очень мне обязан. Может, он согласится помочь. Правда, насколько мне известно, скоро он улетает… Думаю, он сможет отснять только пилотную серию, зато ты за это время сумеешь найти режиссера для остальных. В конце концов, главное – начать.

Трейси покачала головой.

– Не хочу, чтобы на меня работали твои должники. Как-нибудь справлюсь сама.

– Поверь, детка, ты все сделаешь сама. А я просто расчищаю тебе дорогу.

– Ты помогаешь мне только советами! Мы же договорились. Или даешь мне под задницу – в том случае, если требуется хороший пинок. Шон, я не хочу, чтобы ты вмешивался в мои дела и расчищал мне дорогу.

В уголках его глаз вспыхнул смех.

– Знаешь, малышка, если мой кандидат согласится работать с тобой, больше я и пальцем не шевельну.

– Сознавайся, что припрятано у тебя в рукаве? О ком ты говоришь? – Трейси отпила еще глоток чая.

– Он настоящий профессионал. Характер тяжелый, зато человек необычайно талантливый.

– О ком ты, Шон?

– Он сделает твой фильм не просто интересным, но и тонким. У него выйдет настоящее произведение искусства.

– Шон! – Трейси угрожающе привстала. Она готова была поклясться, что Шон получает удовольствие, дразня ее.

– Дерек Килмартин.

Бокал с чаем выскользнул у нее из пальцев и вдребезги разбился о плитку.

Дерек Килмартин устало потянулся. Целый день он провел за компьютером – монтировал свой последний рекламный клип по заказу компании «Фрутто». Ярко-красные, зеленые, желтые яблоки так и мелькали у него перед глазами. Прядь вьющихся каштановых волос упала ему на глаза, и он раздраженно мотнул головой.

Дерек Килмартин был, что называется, широко известен в узких кругах. Коллеги-телевизионщики считали его талантливым документалистом. Сосредоточенный, даже, по мнению некоторых, слегка чокнутый, он снял гениальный фильм о судьбе нескольких поколений семей первых поселенцев – ссыльных каторжников, а также фильм о Кеннеди, исследователе Австралии. К сожалению, высокие достижения в документальном жанре не означают, что на режиссера тут же проливается золотой дождь. И ни одна премия не гарантирует в будущем свободу творчества. Он по-прежнему не может всегда снимать то, что хочет. Остается утешаться лишь восторгами критики. Или искать спонсора, набитого деньгами, или заводить полезные знакомства на центральных телеканалах. Иначе приходится буквально сражаться за каждый цент. К счастью, следующий проект – его мечта – уже готов к работе. Ему остается только домонтировать рекламный ролик про соки для компании «Фрутто».

Пора приступать к проекту, который давно занимает все его помыслы. В последнее время он лишь притворялся, будто наслаждается своей работой. Конечно, ему нравится оттачивать мастерство, но этого стало недостаточно, и им овладело беспокойство, которое никак не желало отпускать.

Зазвонил телефон, и он рассеянно снял трубку.

– Килмартин, – сухо представился он, не сводя глаз с экрана и одновременно проматывая пленку в поисках нужного куска.

– Дерек? Это Стэнли. – Говорил его продюсер. – Как дела?

– Нормально. Заканчиваю монтировать рекламу соков. Вчера созвонился с Токио. Если повезет, через семь недель твой покорный слуга будет снимать уже на островах Тихого океана! – И присутствовать при раскопках места массовой казни времен Второй мировой, содержащего разгадку судеб солдат и офицеров Двадцать первого полка. В том полку воевал его дед.

– Может, на некоторое время отложишь съемки?

– Что случилось, Стэнли? – насторожился Дерек.

Продюсер долго молчал, видимо собираясь с духом.

– Ригли и Мейнс пока не могут выделить нам необходимые средства. Говорят, у них какие-то проблемы с налоговым ведомством, в общем пустяки, но до начала следующего финансового года они не могут дать нам деньги.

Дерек выругался.

– Ты же знаешь, время у меня ограничено! Они проведут раскопки независимо от того, приеду я или нет, а как только все будет кончено, прах погибших перевезут на родину и захоронят с почестями. – Он зашагал по комнате. – Мы уже три года договариваемся с этими типами. Им известно о нашем проекте все до мелочей. Почему вдруг сейчас они пошли на попятный?

– Ты, наверное, понял: у всех финансовых воротил нелегкий характер.

– А ты не пробовал связаться с независимыми киностудиями?

Стэнли испустил громкий вздох.

– Я весь день сижу на телефоне. Никто не желает войти в наше положение. Особенно сейчас. Публике хочется жизнеутверждающих фильмов о любви. Ты ведь знаешь, с киношниками нелегко иметь дело.

– А благотворительные фонды? – спросил Дерек, ероша волосы и одновременно пытаясь подсчитать, сколько он сумел бы вложить в фильм из собственных средств. Нет, даже если сложить вместе все его премии, все равно не хватит.

– Полная безнадега. Слушай, Дерек, не расстраивайся! Они ведь не отказываются нам помочь, просто просят об отсрочке. Кажется, после своего фильма ты собирался снимать фильм о пожарном депо Сиднея? Так поменяй их местами, сначала снимай пожарных, а потом архипелаг. Вот увидишь, все получится. Тебе просто нужно проявить терпение.

– Я и так его проявляю, Стэнли, – с горечью возразил Дерек. – Работы на Кирибати начинаются через два месяца. А через год… там все будет кончено.

– Через год? Вряд ли. По моим подсчетам, раньше чем через полтора-два года они не кончат. Ты успеешь.

– Даже полгода опоздания – уже катастрофа.

– Слушай, я не собираюсь с тобой спорить. – Стэнли помолчал. – Доделывай рекламу соков, потом бери пару месяцев отпуска и приступай к пожарному депо. Если Ригли и Мейнс будут тянуть и дальше, те деньги, что мы выручим за пожарных, вложим в съемки на островах. И потом, всегда можно использовать фотоснимки, которые сделают в ходе раскопок. Ты всегда гениально работал с фото.

– Спасибо за доверие.

Стэнли вздохнул.

– Ты ждал своего шанса целых десять лет. Лишние полгода-год ничего не меняют.

Дереку хотелось кричать. Как Стэнли не понимает: между механическими съемками и прикосновением к прошлому огромная разница. Ему представилась великолепная возможность поведать миру о том, что ему хотелось рассказать; только та история и имеет для него реальное значение. Однако он вовремя взял себя в руки.

– Стэнли, попробуй как-нибудь надавить на них. И окажи мне услугу – не прекращай поисков.

Повесив трубку, Дерек сжал кулаки и лягнул ногой стул, отчего тот завертелся по комнате.

Снова зазвонил телефон. На сей раз он рывком поднял трубку.

– Килмартин.

– Ты сегодня явно не в настроении, парень. Говорит Шон Фостер. Можешь уделить мне минутку своего драгоценного времени?

Дерек облегченно вздохнул.

– Шон! Рад слышать твой голос. Как ты?

– Хорошо. Рекламщики ждут от тебя новой сенсации, как я слышал.

Дерек посмотрел на экран.

– Если успею закончить монтаж, через две недели представлю им готовый ролик. Они собираются представить его на Международном фестивале рекламы в Лос-Анджелесе. Только вряд ли он что-нибудь получит. Так себе, средненько вышло.

– Ты всегда был перфекционистом. Скажи, пожалуйста, помог ли тебе мой кузен, который служит в нашем посольстве в Токио?

– Мне его просто бог послал. В рекордные сроки добыл для меня все допуски. Я его должник. И твой тоже.

– Я ничего не сделал, это все Лайем. Он славный малый.

– Я понял. Как мне его отблагодарить?

Шон хихикнул.

– Когда приедешь в Токио, угости его саке. Ему это понравится.

– Считай, что дело сделано – при условии, если я вообще туда попаду.

– А в чем дело? Кажется, ты говорил, что все разрешения и допуски получены?

– Да, получены. А вот с деньгами вышла заминка. Будем надеяться, ненадолго, но, похоже, придется мне отложить поездку по крайней мере на пару месяцев.

– И чем ты намерен заняться, когда закончишь свой шедевр о яблочном соке?

– Не знаю. Может, предварительной подготовкой? Или возьму отпуск… Выйду на улицу и стану побираться.

Шон фыркнул.

– Насколько я тебя знаю, вся предварительная работа сделана уже полгода назад. И за все то время, что мы с тобой знакомы, ты ни разу не брал отпуска. И не побирался.

– Может, как раз пора начать. Месяца через два они собираются раскапывать братскую могилу на центральном острове – там, где у японцев был концлагерь. Если я туда опоздаю, считай, что фильм можно не снимать. – С центральным островом были связаны главные надежды Дерека. Там он надеялся найти какие-то документальные – и не только – следы своего деда. – Пока не знаю, что и придумать. Без денег нельзя приступать ни к одной серьезной работе.

– А если тебе подвернется не очень серьезная работа?

– В чем дело, Шон? Что ты задумал? – Он словно видел, как улыбается пожилой человек на том конце линии.

– Как ты догадался, что я что-то задумал? Не удалось мне тебя провести, а?

– Вы, крупные магнаты, всегда действуете напролом. Ты утрачиваешь навыки дипломатического общения.

– Несомненно, это симптом моего почтенного возраста. Но позволь перейти к делу. Я могу помочь тебе. Как тебе известно, я возглавляю консорциум, который финансирует выпуск двух короткометражек в год. Однако перед тем, как ты поедешь на острова, тебе придется помочь мне.

Так-так, подумал Дерек. Начинается.

– И что же мне предстоит снимать?

Шон откашлялся.

– Одной киногруппе – точнее, они снимают для телевидения – срочно нужен режиссер. Человек, который должен был снимать, внезапно отказался работать, а съемки должны начаться уже на следующей неделе.

– О чем речь? – насторожился Дерек.

– Часовая пилотная серия для кабельного телевидения.

– А тема?

– Знаменитости. Они, видишь ли, нестандартные люди, у многих из них необычные привычки.

– То есть сексуальные отклонения, – без выражения проговорил Дерек.

– И сексуальные тоже, – признался Шон.

Первым побуждением Дерека было отказаться, однако перспектива съемок своего фильма заставила его сдержаться.

– Кто продюсер?

– Моя ученица. Она вообще-то занимается рекламой, на телевидении она новичок, но в последние несколько лет я показал ей ряд приемов. У нее жесткий стиль работы, но при этом масса свежих мыслей и вдохновения.

– У кого «у нее», Шон?

– У моей племянницы, Трейси Хьюитт. Она собирается снять сериал о некоторых известных людях…

Воспоминания нахлынули на Дерека словно ледяная волна. Смеющиеся, широко расставленные голубые глаза, губы, всегда изогнутые в лукавой или озорной усмешке, тело, жадно льнущее к нему… Восемь лет назад, когда он учился в аспирантуре, Трейси была его любовницей.

Восемь лет назад она была его любовью.

Тогда он грезил лишь одним кино; жажда успеха горячила ему кровь. Тем не менее он не остался холоден к чарам такой женщины, как Трейси. Она показала ему, что жизнь существует и вне кино, вывела его из душного просмотрового зала на свежий воздух. Трейси научила его любить и быть любимым.

А потом она предала его.

– Извини, Шон, но на это я ни за что не соглашусь. Терпеть не могу общаться с так называемыми звездами кино и эстрады. Но снимать фильм об их сексуальных расстройствах… Уволь! И к тому же с ней!

– Дерек, с тех пор как вы расстались, девочка выросла. Она серьезно хочет снять качественную передачу.

– Ее серьезности не хватит и на неделю!

– Она целых пять лет упорно трудилась и училась. Она заплатила по счетам и с тех пор прошла большой путь. Ей хотелось доказать мне, что она тоже умеет работать.

Как получилось, подумал Дерек, что я ничего не знаю? Разумеется, я не пропустил бы статью о Трейси в каком-нибудь из специализированных журналов. Однако чаще всего имя Трейси Хьюитт мелькало в колонках светской и скандальной хроники. Создавалось впечатление, будто каждую неделю она хваталась за новое «великое» дело в перерывах между приемами и вечеринками, на которых она появлялась с очередным смазливым поклонником.

С другой стороны – он ведь и сам вовсе не хранил обет целомудрия, хотя ни одна его связь не была прочной. Да, женщины у него были, но среди них не встретилось ни одной, чье тело так идеально подходило бы к его телу, ни одной, которая имела бы тот самый, единственный вкус и запах. И ни одной не удавалось так рассмешить его, как смешила Трейси. Первая любовь, возразил он себе, всего лишь воспоминания о первой любви.

– Слушай, Дерек, я понимаю, что многого от тебя требую. Вопрос в том, хочешь ты снимать свой фильм о войне или нет. Если хочешь, значит, договоримся. Я достану тебе денег, а ты принесешь мне бобину с пилотной серией «Без купюр». В конце концов, речь идет всего об одном месяце.

– После съемок еще бывает долгий послесъемочный период – монтаж и так далее, – напомнил Дерек.

– Да, но после того, как вы отснимете весь материал, дело пойдет быстрее, чем тебе кажется.

Дерек колебался. Шон прав, но… он в жизни не попрошайничал, а брать деньги у друга почему-то казалось таким же позорным делом.

– Шон, ты просто зажал меня в тисках.

– Чушь! – отрывисто возразил Шон. – Я предлагаю тебе достойный выход из положения. А ты окажешь мне услугу – ведь говорил же, что ты мой должник.

Дерек потер висок. Ему необходимо лететь в Японию, а потом на острова, на раскопки. Он во имя памяти деда обязан осветить историю его жизни. Разузнать о его судьбе все, что только возможно.

Кстати, может, даже хорошо, что, перед тем как он прикоснется к истории своей семьи и своей страны, он похоронит другой пласт прошлого – тот образ Трейси, который он хранит в памяти с давних пор. Возможно, ему пойдет на пользу участие в проекте Шона. Действительность не идет ни в какое сравнение с воспоминаниями. Он увидит Трейси, разочаруется – и выкинет ее из головы раз и навсегда.

Покончив со съемками ее фильма, он покончит и с ней!

– Хорошо, я согласен, – сказал он наконец.

– Вот и чудесно. – В голосе Шона слышалось явственное облегчение.

– Чем скорее отделаемся, тем лучше, – сказал Дерек, хотя и преисполняясь дурных предчувствий при мысли о совместной работе с Трейси. Он был заранее уверен: дурные предчувствия его не обманут.

3

Когда Трейси вошла в свой кабинет, то сразу увидела на столе большой лист бумаги. Она издали узнала крупный, четкий почерк Тины.

«18.00. Майра волнуется. Говорит, что без меня рожать не начнет. Как только вернусь из больницы, сразу дам о себе знать. Все документы у меня на столе, лимонад в холодильнике. Пожелай нам удачи».

Трейси улыбнулась. Как всегда, Тина обо всем позаботилась заранее. Хотя без нее все равно будет трудно.

В соседней комнате тихо стрекотал факс. Трейси бросила печальный взгляд на стол Тины. Роды у Майры, как всегда бывает в таких случаях, начались совсем не вовремя. Получилось, что Тина бросила ее на произвол судьбы. Только этого недоставало! Ей и так делается не по себе оттого, что снова придется иметь дело с Дереком Килмартином, а теперь еще вся работа застопорилась. Но все же она профессионал. Она справится с кучей бумаг в конторе и точно так же справится с Дереком. Это в девятнадцать лет он мог смешать ее с грязью, но теперь она другая!

Нахмурив лоб, Трейси просматривала план съемок на натуре. Значит, так. Знаменитая певица, которая вознамерилась выпустить линию эротического белья. Секс-клуб, который открыли в Амстердаме две бывшие звезды эстрадных шоу; знаменитая стриптизерша, которую пару лет назад даже выдвигали на пост мэра и которая открыла для всех желающих курсы стриптиза; отель для эксгибиционистов… «Ночной полет» даже не представляет, какое побочное действие окажет ее сериал! Внезапно Трейси стало смешно. Через девять месяцев после премьеры ее фильма в Австралии родится куча младенцев.

Проработав два года ответственной выпускающей, Трейси стала специалистом в решении различного рода проблем, однако это вовсе не означало, что она обожала трудности. Тина превратила их офис в оазис чистоты и порядка. Трейси остро ощущала отсутствие своей помощницы. Зазвонил телефон, и она поспешно сняла трубку. К сожалению, звонили всего лишь из телемагазина. Тина определенно заслуживает прибавки к жалованью, подумала Трейси, вешая трубку.

Она издала недовольное восклицание, когда факс в соседней комнате захлебнулся и замолчал. Не нужно быть гением, чтобы понять: в нем что-то испортилось. Она встала и, вздохнув, пошла посмотреть, что произошло. Ну конечно! Надо же такому случиться – бумага кончилась именно тогда, когда распечатывается договор с режиссером ее сериала!

Трейси раскрыла металлический шкафчик, где хранились канцтовары. Единственная пачка бумаги лежала нераспечатанная. Значит, придется лезть в стол к Тине за ножом. Трейси ударилась головой о верхнюю полку, выругалась, и тут позади нее послышался какой-то шум.

– Осторожнее! Не стоит так бросаться на мебель. Впрочем, ты всегда отличалась порывистостью.

Трейси вздрогнула. Знакомый голос! Звуки замерли в тишине. Она медленно распрямилась и обернулась, одновременно откидывая челку со лба.

Дерек Килмартин стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку. Как странно видеть его здесь! Трейси почувствовала, что ей не хватает воздуха. Он все тот же… только в соответствии с модой отпустил короткую щетину, которая подчеркивает его безупречно мужественный подбородок. Как она когда-то любила целовать его губы, соблазнительные, манящие, горячие! Как она когда-то любила его!

Когда-то, давным-давно… Так начинаются все старые добрые волшебные сказки. Давным-давно они жили в настоящей сказке, которую сами создали, и наслаждались роскошью истинной любви.

Трейси отогнала воспоминания и попыталась обрести почву под ногами.

– Так-так! Неужели передо мной сам знаменитый Дерек Килмартин? Просто не верится! – Она нарочито медленно оглядела его с головы до ног. Восемь лет она не видела его, если не считать тех ночей, когда Дерек вторгался в ее сны. Он возмужал, постройнел и стал еще красивее, если только можно стать еще красивее, чем он был раньше. И, судя по отсутствию обручального кольца, свободен от обязательств.

Дерек в ответ окинул ее насмешливым взглядом своих серых бесстрашных глаз.

– Неужели это великий продюсер Хьюитт-младшая!

– Продюсер, – медленно повторила за ним Трейси, словно перекатывая слово во рту. – Выходит, Дерек, я твой босс. – Она заметила, как сверкнули его глаза, прежде чем он отвел взгляд в сторону. Характер у него не изменился, уж это точно.

– Насколько мне известно, тебе нужен режиссер. Давай не будем забывать, что я в некотором роде делаю тебе одолжение… босс, – проговорил он.

Да, верно, он до сих пор не избавился от своего противного высокомерия! Как и раньше, он считает, что на голову выше окружающих.

– Одолжений мне не надо, – отрывисто и угрожающе заявила Трейси. – Мне нужен человек, который вовремя отснимет документальный фильм, не выбиваясь за рамки бюджета и требуемой мною стилистики. Если мы придем к взаимопониманию, мы уложимся в срок.

Дерек смотрел на нее в упор. Трейси готова была поклясться, что он разглядывает ее не без удовольствия.

– Есть, мэм! Только одна деталь: работать мы будем с моим оператором.

– Оператор у меня уже есть. Я уже заключила с ним контракт.

– Уволь его.

– Может, ты не слышал, что я сказала? Мы не должны выбиваться за рамки бюджета. Мой человек остается.

– Нет. Шон говорил, ты уже работала в документальном жанре и знаешь особенности процесса. У нас, документалистов, очень многое зависит от интуиции. Чаще всего – в девяноста случаях из ста – самым лучшим оказывается первый дубль, особенно если ты снимаешь вживую. У нас нет времени – а у меня не хватит терпения – обучать нового оператора моим методам работы. – Он скрестил руки на груди. – А с Энди мы работаем бок о бок уже семь лет, он понимает меня без слов. Без него я снимать не буду.

Трейси не в первый раз имела дело со своенравными и капризными режиссерами. Что такого, интересно, есть в Дереке, отчего ей хочется вцепиться ему в волосы? Может, все дело в той спокойной уверенности, с какой он держится? Очевидно, он не сомневается в том, что добьется своего. Впрочем, таким он был всегда. Только та аура непоколебимой самоуверенности, которая окружала его еще в колледже, с годами расширилась и окрепла. К сожалению, его самонадеянность лишь подчеркивала его красоту. Трейси прислонилась к столу Тины. По всей вероятности, насчет оператора он прав. И все же будь она проклята, если уступит Дереку в первом же бою! Разумеется, фильм самое главное, но у нее есть и другой принцип: с самого начала покажи, кто здесь главный.

– Подожди, – сказала Трейси, выпрямляясь. – Я взгляну в смету.

Дерек смотрел, как Трейси идет по комнате, зазывно покачивая бедрами. На ней узкие кремовые брючки, короткий темно-красный топ. Он заметил у нее на пояснице татуировку в виде черепахи. Он прекрасно помнил, когда Трейси ее сделала – самой первой среди однокурсниц. А еще он помнил, как, лежа с ней в постели, ласкал эту татуировку языком.

Кажется, в те дни он никак не мог ею насытиться. Он тогда стал просто одержимым, подсел на нее, как наркоман. Он помнил все изгибы ее тела, когда она прижималась к нему – стройная, гибкая, трепещущая от возбуждения. Вне спальни они могли спорить и ругаться по любому поводу, часто дело доходило чуть ли не до драки, но в постели они идеально подходили друг другу.

Дерек вздохнул. Нужно быть честным хотя бы с самим собой. Он ведь согласился на предложение Шона не только из-за того, что попал в безвыходное положение. Им двигало и любопытство. В его мозгу до сих пор жива память о Трейси. Он помнит ее аромат, мягкость ее шелковистой кожи. Годы на все накладывают отпечаток, и он решил, что ему будет полезно понаблюдать, как отцвел цветок его страсти.

Но, глядя ей вслед, Дерек понял: она нисколько не поблекла и не потускнела. Стоит только взглянуть в ее широко расставленные голубые глаза, стоит посмотреть на густые, слегка вьющиеся пепельные волосы, и становится понятно: цветок не только не отцвел, но расцвел еще пышнее. Но в его сердце она больше не проникнет. С него хватит!

Финансовые документы не содержали ничего нового для Трейси. Она урезала расходы по мелочам, пытаясь сэкономить на неизбежные непредвиденные расходы. Если ее подсчеты верны, она сумеет заплатить неустойку теперешнему оператору и уложиться в смету. Но съемки похожи на непослушного ребенка. Если Дерек Килмартин хочет работать со своим оператором, пусть платит неустойку из своего кармана!

Она предвкушала, с каким удовольствием скажет ему о своем решении. Трейси подняла голову и сразу увидела его. Он сидел на стуле у стены рядом с входной дверью, вытянув длинные ноги и сквозь полуприкрытые веки наблюдая за ней. Трудно сказать, о чем он сейчас думает, ей никогда не удавалось прочесть его мысли. Возможно, только в постели…

Она захлопнула папку и потрясла головой, отгоняя непрошеные мысли. Взяв папку, она вышла в приемную, где сидел Дерек.

– Итак, босс? – негромко спросил Дерек, так, словно заранее догадывался, каким будет ее ответ.

Трейси едва удержалась, чтобы не швырнуть толстенную папку ему в голову. Нет, лучше не выходить из себя – он только посмеется над ней.

– Я позволю тебе пригласить твоего оператора. Но тебе придется заплатить неустойку тому парню, которого наняла я.

Улыбка на лице Дерека увяла.

– Правда? И как, по-твоему, я ему заплачу?

Настал черед Трейси улыбаться.

– Уделишь толику из твоего щедрого жалованья…

– И речи быть не может, – без выражения проговорил он.

Трейси снова присела на угол стола Тины – внешне сама любезность.

– Твои предложения?

– Ты продюсер. Разве платить неустойку не твоя обязанность?

Делай все ради фильма, напомнила себе Трейси и сосчитала в уме до десяти.

– Да, это моя обязанность, но денег у нас мало. А поскольку ты создал проблему, потребовав для работы личного оператора, я жду, что ты станешь действовать как профессионал и поможешь мне найти выход из создавшегося положения.

Глаза Дерека раздраженно сверкнули, но некоторое время он молчал. Трейси украдкой следила за ним. Вот он рассеянно побарабанил пальцами по подлокотнику, посмотрел в окно.

– У тебя уже есть осветитель? – спросил он наконец.

– Нет, но я его ищу.

– Помощник Энди обычно работает у нас и осветителем, и вторым оператором, и ассистентом оператора в одном лице.

– Ассистента оператора и осветителя у меня в смете не запланировано.

– Но ведь осветитель тебе нужен, верно? Тебе, надеюсь, известно, что на съемках требуется освещение?

– Да, Дерек. Как ни странно, это даже мне известно.

– Ну вот. Майк грамотно выстраивает освещение и выполняет все подсобные работы, а заодно выступает в роли ассистента Энди. Ты сэкономишь на нем как раз достаточно, чтобы выплатить неустойку твоему парню.

Как ни противно было сознаваться, но он, видимо, прав. Но ей хотелось подольше помучить его.

– Отлично. Пришли мне все необходимые данные, а я сверюсь с цифрами. Если ты прав, нам остается только приступить к съемкам и отснять такой пилотный выпуск, который телестудия отхватит с руками.

– Вроде не слишком сложная задача.

– Да, если только мы оправдаем ожидания Уоллиса.

– Шон сказал, фильм будет об известных людях и о сексе, – невозмутимо продолжал Дерек. – Какая у тебя концепция? Как ты это себе представляешь? Под каким углом снимать? Новая сексуальная революция начинается с верхов? Звездная болезнь вызывает сексуальные отклонения? А может, ты решила выдвинуть оригинальный лозунг – назад, к целомудрию?

Трейси села в кресло Тины и позволила себе слегка улыбнуться. Происходящее начинало ее забавлять.

– Ты и не представляешь себе, сколько эксгибиционистов среди богатых и знаменитых… В частности, они устраивают смешанный чемпионат по водному поло среди нудистов… конкурс причесок на интимных местах… – Если бы он не был так красив, ее бы позабавило то, как у него постепенно отвисает челюсть. – Дерек, только не говори, что я тебя шокировала. Ты же у нас крепкий орешек.

– Ты, наверное, меня разыгрываешь. Такое ни одна телестудия не возьмет, – решительно заявил он.

– А при чем здесь центральное телевидение? Речь идет о кабельном канале, – терпеливо втолковывала она. – Кабельный канал, передача для полуночников. Ты ни разу его не смотрел? Не видел, что они показывают? Поверь, наш фильм по сравнению с их обычными программами будет самым скромным. Изюминка заключается в том, что мы показываем настоящую жизнь. – Она вытянула из папки список основных тем и передала Дереку. – Для начала мы возьмем интервью у Майли Хоук. Надеюсь, она тебе нравится?

– Разумеется. Неужели у нее тоже есть какие-то сексуальные отклонения? Не разочаровывай меня в лучших чувствах!

– Никаких отклонений. Сюжет пойдет для затравки. Дело в том, что она решила выпускать линию нижнего белья.

– Это еще куда ни шло.

– Потом мы снимем бывшую звезду стриптиза – если помнишь, несколько лет назад она даже пыталась стать мэром, – которая у себя дома обучает домохозяек исполнять экзотические танцы для их любимых мужей.

– Ни за что.

– Мэддок Уоллис сомлел от счастья, когда я рассказала ему о своем замысле, – с мстительной радостью произнесла она.

– Видимо, не очень он сомлел, иначе ты подписала бы с ним контракт.

– Перестань. – Трейси щелкнула пальцами. – Никто не заключает контракт, не видя фильма. Но главная мысль ему понравилась. Показать раскованность некоторых представителей верхов общества. Очень сексуально. И забавно.

– Нет! – Дерек подошел к столу и склонился над ней. – Ты совсем спятила, если думаешь, что я возьмусь снимать подобные штучки. Мои спонсоры откажутся иметь со мной дело, если узнают, чем я занимался.

Трейси откинулась на спинку кресла и еще раз напомнила себе о необходимости сохранять спокойствие.

– Очень хорошо. Уходи. А я скажу Шону, что мой проект тебя не заинтересовал, – сказала она беззаботно. Должно быть, он в полном отчаянии, подумала она, иначе сейчас он не находился бы в одной комнате с ней. – Конечно, дядя немного расстроится, узнав, что ты не выполнил своих обязательств.

– Какие обязательства? Речь идет об одолжении.

Трейси улыбнулась еще шире.

– Дерек, не мне тебя учить. В наших кругах это одно и то же. Выше нос, малыш! Пройдет немного времени – и ты ко всему привыкнешь. – Она встала и потянулась к нему, намереваясь небрежно чмокнуть его на прощание в лоб.

Она совершила ошибку.

Ею двигал скорее инстинкт, чем разум. Не размышляя ни секунды, Дерек склонил голову, и их губы встретились. Преподать ей урок, испытать их обоих, показать себе, что прошлое осталось в прошлом. Он мог тешить себя любым из доводов. Его залила волна жара, и больше он не думал, почему делает то, что делает.

Он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Ее губы словно источали аромат какого-то давно забытого десерта. Мысли его моментально скакнули назад, к их первому поцелую, последнему поцелую и всему, что было между ними. Он услышал, как она тихонько вскрикнула, как будто протестуя, но сразу же ее губы налились жаром и прильнули к нему. Все смешалось у него в душе, ее страстность захватила его.

Поцелуй захватил их обоих врасплох. Прошедшие восемь лет растаяли, словно их и не было.

Трейси подняла руку и погладила Дерека по голове, запустив пальцы в его шевелюру. Разум подсказывал: пора остановиться. Но чувства захлестывали ее с головой.

Прошлое и будущее исчезли. Время сгустилось, остался лишь миг блаженства…

Вдруг хлопнула дверь, и кто-то с радостным криком ворвался в комнату.

– Мальчик! – Тина с бутылкой шампанского в руке замерла на пороге. Ликование сменилось удивлением, когда она увидела, как поспешно отпрянули друг от друга Дерек и Трейси. – Ой! Извините…

– Ничего, входи. Мы просто… – Трейси заставила себя успокоиться. Их поцелуй ничего не значит, твердила она себе. Мало ли с кем она в жизни целовалась! Самое важное – не реагировать. Она поспешно обошла вокруг стола и обняла Тину. – Поздравляю с племянником!

– Да, спасибо. Я лучше пойду.

– Ни за что! – Трейси заволновалась, усадила Тину в кресло и потребовала подробно рассказать, как прошли роды. – Пожалуйста, не торопись! Мистер Килмартин как раз уходит.

– Еще нет, – возразил Дерек с потрясающе невозмутимым видом. – Мы не закончили производственное совещание.

– А по-моему, закончили. Ты определенно не хочешь снимать фильм, проект которого я представила Уоллису. Он уже подтвердил мне на словах, что мой замысел его заинтересовал. Значит, придется искать другого режиссера.

– Твой режиссер я, – спокойно заявил он.

– Нет, раз ты не хочешь снимать такой фильм, какой задумала я.

– Не забудь, мы с тобой связаны контрактом. – Кивком головы он указал на факс, в котором Тина ненавязчиво меняла бумагу.

– В контракте говорится только о том, что мы совместно работаем над пилотным выпуском твоего сериала. Точка.

Дерек с интересом посмотрел на нее.

– Извините нас, – обратился он к Тине и повел Трейси к ней в кабинет, закрывая за ними дверь.

– Не тащи меня! – прошипела она.

– Я и не тащу. Просто стараюсь остаться с тобой наедине. У нас контракт, который обязывает нас работать вместе, – спокойно повторил он.

– Отлично. – В голосе Трейси послышалось ехидство. – Тогда ты сделаешь по-моему.

– Нет. – Дерек покачал головой. – Мы поступим не по-твоему и не по-моему. Нам придется действовать по-новому. По-нашему.

– Что это означает? Насколько я помню, Дерек, ты никогда не был способен на компромисс.

– И ты тоже, – заметил он, видя, как упрямо она вздернула подбородок. – Видимо, нам обоим придется кое-чему поучиться.

Трейси шагнула к нему. Глаза ее метали молнии.

– Начинай учиться прямо сейчас! Во-первых, не стоит тешить себя мыслью, что я учту твои прошлые заслуги. Я больше не подросток.

– Да, – согласился он, оглядывая ее с ног до головы. – Ты выросла.

– Я выросла из многого. Я нашла свою нишу.

– Какую нишу?

– Мне нравится снимать развлекательные программы, которые эпатируют и провоцируют зрителей.

– Для того чтобы эпатировать и провоцировать, тебе вовсе не обязательно было взрослеть, – заметил он, прикасаясь ладонью к ее щеке. – По-моему, ты такой родилась.

Трейси внезапно почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и резко отпрянула от него.

– Дерек, за восемь лет я… многое поняла и многое в себе изжила.

– Что, например?

– Например, я изжила тебя. – Открыв дверь, она нетерпеливо посмотрела на него. – Продюсер Майли Хоук просил как можно скорее записать интервью с нашей знаменитостью, потому что через несколько дней она улетает в Монте-Карло. С ней, думаю, будет просто. Мы дадим несколько крупных планов и заснимем моделей, которые походят по подиуму в разработанном Майли нижнем белье. А потом у нас ответственная съемка в Сазерленде. Стриптизерша, которая за завтраком обучает домохозяек эротическим танцам.

– Звучит возвышенно. Представляю, что там творится!

– А ты сними как надо. Напоминаю еще раз, Дерек. Фильм не твой. Он мой.

– Значит, у нас каждые пять минут будет меняться тематика.

Трейси зловеще прищурилась.

– Оставь Тине свою карточку. Я перешлю тебе детали по электронной почте. Кстати, крепко запомни вот что… – Она помолчала. – Не думай, что знаешь меня только потому, что когда-то я имела глупость с тобой спать.

4

Наступил первый съемочный день. Трейси очень волновалась, хотя с продюсером Майли Хоук они созвонились и договорились о встрече заранее. Было решено, что они запишут интервью с певицей у нее дома. После очередного развода Майли достался огромный особняк в ста километрах к югу от Сиднея. Он стоял на вершине невысокого холма. Дом и парк были окружены толстым бетонным забором. У ворот их ждал дюжий охранник. Когда Трейси представилась, он созвонился с домом, сообщил, что приехала съемочная группа и, выслушав указания, пропустил их, однако попросил предъявить все оборудование. Лишь когда охранник осмотрел все кинокамеры и софиты и убедился, что гости не угрожают жизни и здоровью его хозяйки, он разрешил им проехать дальше.

– После того как в прошлом году в ее поместье проник какой-то маньяк, она боится всего на свете, – тихо сказала Трейси, когда машина отъехала. – Просто удивительно, как много у нас идиотов, которым не терпится лично пообщаться со своим кумиром.

– Мне тоже не терпится пообщаться с ней лично, – сообщил Дерек. – Мне нравится, как она поет. Кроме того, она очень красивая женщина. Или дает большие взятки операторам, чтобы ее показывали с самых выгодных точек.

Трейси промолчала. Ей показалось или в самом деле он нарочно дразнит ее?

Майли встретила их на открытой террасе. В жизни она выглядела проще и доступнее, чем по телевизору или на рекламных плакатах. Рядом с ней сидел толстенький лысоватый продюсер – по слухам, ее новый любовник.

– Наконец-то и телевидение проявило хоть какой-то интерес к моей скромной персоне, – притворно скромно улыбнулась Майли.

Трейси предпочла промолчать. Владельцем Первого национального канала был бывший муж Майли – после громкого бракоразводного процесса ни один концерт певицы не транслировался по телевидению.

Пока Дерек и Энди Хорн выбирали ракурс и расставляли аппаратуру, Майли предложила Трейси посидеть на широком мягком диване.

– Я прочитала все ваши вопросы и готова ответить, хотя, признаюсь, я больше люблю импровизации. – Майли улыбнулась. – Но после того случая… в общем, мой охранник рекомендует все вопросы согласовывать заранее. – Майли откинула назад длинную прядь черных волос.

– Итак, Майли, нашим зрителям очень интересно, почему вы, красивая, успешная, знаменитая и богатая женщина, решили заняться выпуском нижнего белья. Может, вы решили покончить с карьерой певицы?

Майли улыбнулась во весь рот своей фирменной улыбкой.

– Надеюсь, я еще спою. С моим голосом все в порядке, и за здоровьем я слежу. Просто мне нравится, когда женщины одеваются красиво и… сексуально. Надоел стиль унисекс. Почему девушки носят мешковатые свитера и спортивное белье?

– Спортивное белье очень удобно, – дипломатично заметила Трейси.

– Согласна, удобно – для занятий спортом! – Майли снова улыбнулась.

Трейси заметила, что знаменитая певица то и дело поглядывает на Дерека. Дерек улыбнулся и подошел к дивану.

– Позвольте воспользоваться удобным случаем. Хочу признаться, Майли, я ваш верный поклонник. Кстати, должен сказать, что вы обворожительны в любом наряде – даже в спортивном костюме!

Трейси тоже помнила, как здорово Майли смотрелась на открытии Олимпийских игр, куда ее пригласили в качестве живого символа современной Австралии. Тогда она пела «Вперед и выше», и весь огромный стадион был в экстазе.

– Мне повезло с фигурой. – Майли откинулась на спинку дивана и вытянула длинные ноги. Поскольку на ней из одежды было лишь короткое бюстье и мини-шортики, вся съемочная группа могла лицезреть соблазнительные кружевные чулки на застежках в виде цепочек. – Можно сказать, я разрабатывала чулки в первую очередь для себя… – Ее низкий, с хрипотцой, голос завораживал.

Трейси понимала, почему поклонники сходят по ней с ума. Однако ей было неприятно, что магия Майли действует на Дерека.

– Давайте же поскорее покажем ваши последние достижения! – поспешно предложила она, увидев, что софиты уже расставлены и Энди прильнул к окошку видоискателя.

Прямо на террасе было установлено нечто вроде подиума. Специально приглашенные модели с томными улыбками демонстрировали линию чулок, а из динамиков лился волшебный голос Майли. Она исполняла свой последний хит «Женщина в красном».

Трейси вздохнула. На сегодня работа, можно сказать, почти закончена. Энди Хорн – опытный оператор, а Дерек… Она посмотрела в его сторону и столкнулась с его взглядом. Правда, он тут же поспешно отвел глаза в сторону.

На обратном пути они сделали остановку в ближайшем городке и успели взять интервью у трех девушек. Да, они в восторге от Майли, им очень понравился ее последний клип; да, они с удовольствием будут носить чулки и трусики под маркой «Майли Хоук». Трейси решила, что в первом сюжете не будет провокационных вопросов, хотя после визита в поместье ей стало немного жаль Майли. Такая красивая, такая талантливая и вынуждена прятаться за высоким бетонным забором! Любовь поклонников – опасная штука.

Как и месть бывших мужей… или любовников.

– Один портвейн и один коктейль «космополитен», – повторила официантка. – И сырное ассорти. Одну минуту!

Трейси и Элли сидели на открытой веранде ресторана «Парк Ройял» и смотрели, как мимо идут люди. Ресторан быстро вошел в моду. Трейси, страстной любительнице сыра, пришлось по душе то, что в ресторане «Парк Ройял», единственном во всем городе, сырная карта не уступала по длине винной.

Трейси подняла свой бокал с портвейном.

– За твою новую мебель!

– За тебя, за то, что ты помогла мне с выбором, – ответила Элли, чокаясь с подругой.

– Верю, что у тебя получится сногсшибательная гостиная.

– В настоящий момент меня больше всего волнует кухонный стол. И я гоню от себя мысль о том, что практически растратилась дотла. Интересно, как некоторые покупают себе сразу целые дома! – пробормотала Элли, отпивая большой глоток.

– Перестань. Помечтай о том, как тебя повысят. Ты будешь просто купаться в деньгах, разве не так?

– Не знаю. Хотя старшие редакторы получают куда больше младших.

– Ну вот видишь! Кстати, как тебе новая работа?

Элли ухмыльнулась.

– Неплохо. Я постоянно в разъездах, беру интервью. Только что со съемок нового фильма с участием Даррена Фрейзера, – добавила она, и глаза ее сверкнули. – Кстати, почему ты никогда не приглашаешь своего знаменитого братца на вечеринки? Ты не приглашала его даже на наши студенческие спектакли, когда мы все учились в университете.

– Ты уж поверь мне: тебе очень скоро захочется сбежать от моего знаменитого братца куда подальше.

– Что такое? Неужели он зануда? А ты всегда говорила, что он славный.

– О да, славнее некуда. Он абсолютно искренен. К сожалению! – Официантка поставила перед ними блюдо с сыром. Трейси покачала головой и, отрезав тонкий ломтик, положила его на булочку. – В том-то и проблема. Он совершенно не умеет лицемерить. Увидит девушку и сразу влюбляется по уши. Рассказывает всем и каждому, что наконец-то нашел свою единственную и неповторимую. Девушка, естественно, подпадает под его чары, потому что он сам себе верит. Постепенно мой братец понимает, что его возлюбленная обычный человек, и наваждение проходит. Кончается все, как правило, безобразно. Так что я ни за что на свете не позволю моим подругам с ним встречаться и портить себе жизнь.

– Трейси, сколько лет мы с тобой знакомы?

Трейси произвела мысленные подсчеты.

– Девять. Боже, неужели так долго?

– Видимо, да. И разве за все эти годы я хоть раз заикнулась о том, что ищу настоящую любовь?

– Нет, но…

– Говорила я что-нибудь подобное?

– Нет.

– Тогда с чего ты взяла, что я западу на твоего кузена?

– Чувства, милая моя, не подчиняются рассудку. Ты не собираешься влюбиться, но потом оказывается, что влюбляешься помимо своей воли.

– Ты уж мне поверь: со мной такого не случится. – Элли жестом подозвала официантку и заказала себе еще один коктейль. – Мне совершенно не нужно, чтобы парень из-за меня ходил сам не свой. Я хочу весело проводить время, чтобы нам с ним было хорошо в постели. Больше всего меня волнует моя карьера. Я уж лучше буду держаться тех, кто соблюдает правила игры. – Элли взмахнула рукой. – Кстати, об играх. Как продвигаются съемки сериала века?

– Нормально, – небрежно ответила Трейси, грызя миндаль. – На премьеру придешь?

– Не пытайся сменить тему. В прошлый раз, когда мы с тобой виделись, ты готова была прыгать до потолка от радости, что скоро начинаешь съемку. А что сейчас? Какие-то проблемы?

– Нет, уверяю тебя. Все просто великолепно.

– Мы с тобой знакомы бог знает сколько, – сказала она, откидываясь на спинку стула и глядя Трейси в глаза. – Не помню, говорила я тебе или нет, но я заметила: всякий раз, когда ты лжешь, у тебя подергивается верхнее веко.

Трейси чуть не подавилась.

– Хьюитт, что происходит? А ну сознавайся!

– Ничего.

– Ну-ка, посмотри на себя! – Элли начала яростно рыться в сумочке. – Где-то тут у меня было зеркальце. Тебе просто необходимо взглянуть.

– Ладно, сдаюсь.

– Что случилось?

– Меня подвел режиссер. Я наняла одного, а он неожиданно отказался от работы еще до начала съемок.

– Сумеешь вовремя подыскать другого?

– Именно в этом все и дело. Шон предложил помощь после того, как я обзвонила весь город и никого не нашла.

– Что-то не слышу радости в твоем голосе.

– Он предложил взять режиссером Дерека Килмартина.

– Дерека? – Элли удивленно заморгала.

– Да, Дерека.

– Твоего ирландского красавчика? Ты точно спятила!

– Элли, все под контролем.

– Трейси, послушай меня! Ты найдешь другого режиссера. Тебе нельзя работать с этим парнем. Говоришь, что на пушечный выстрел не подпустишь подруг к своему кузену. А сама?

– Элли, у нас с Дереком все давно в прошлом. Мы расстались восемь лет назад. Я справлюсь.

– Уверена? Не забывай, что тебе пришлось из-за него пережить. Я все помню. Ведь ты тогда рыдала у меня на плече!

Трейси вздохнула. Да, она будет вечно благодарна подруге за терпение и сочувствие.

– Тогда мне было девятнадцать. С тех пор я поумнела. Я могу работать с ним и забыть о прошлом.

– Надеюсь, что так. – Элли смерила ее пристальным взглядом.

– Мы вместе работаем, вот и все. Шон научил меня самому главному: кино необходимо снять, неважно, какой ценой. – Глаза Трейси потемнели. – Ничто не должно мешать работе, особенно личные воспоминания.

– Личные воспоминания? Опомнись! Он разбил тебе сердце!

– Послушай… – Трейси немного успокоилась, – я признательна тебе за участие. Но, поверь, все в порядке.

– Ты уверена? Имей в виду, ты уже проиграла, если решила, что сумеешь переписать историю заново. Сексуальная политика никогда ни до чего хорошего не доводила.

– Уверяю тебя, я думаю только о том, чтобы вовремя отснять и представить пилотный выпуск. Для меня Дерек всего лишь коллега, еще один человек на съемочной площадке.

5

Дерек быстро поднял руку, подавая сигнал оператору, чтобы тот сделал наезд. Сероглазый, сосредоточенный, Дерек выглядел на удивление серьезным и уверенным в себе. Трейси невольно залюбовалась им, но тут же одернула себя. Пора перестать обращать внимание на то, какой он красивый!

– Итак, расскажите нашим телезрителям, как вам в голову пришла мысль обучать экзотическим танцам обычных домохозяек? – Трейси присела на кушетку рядом с рыжеволосой красоткой по имени Кэндис Латур, бывшей звездой стриптиза. – То есть… если вы учите жен и подруг соблазнять своих возлюбленных, вы ведь таким образом сокращаете собственную клиентуру?

Знаменитая стриптизерша, которая перед началом съемки успела пропустить стаканчик, откинула голову назад и хрипло расхохоталась.

– Детка, парни, которые приходят ко мне, хотят посмотреть, как работает профессионалка, а не любительница, не женщина, с которой они хотят связать свою жизнь. – Красный шелковый халат распахнулся с нарочитой небрежностью, демонстрируя кружевные трусики и безупречно белую кожу.

Пора включать камеру, решила Трейси и кивнула Дереку. Кэндис снимают сбоку; при монтаже они вырежут вопросы, и получится, что рыжеволосая стриптизерша просто рассказывает о своем необычном хобби.

– Почему вы решили выступать у шеста?

Кэндис подчеркнуто театральным жестом стряхнула пепел с сигареты.

– Мне нравится демонстрировать свое тело. И потом, стриптизом можно неплохо заработать на жизнь.

– И вас не беспокоит то, что вы стоите обнаженная на сцене перед полным залом мужчин? – Этого вопроса в сценарии не было, но Трейси задала его импульсивно.

Кэндис расхохоталась.

– Когда я стою на сцене, весь зал мой! У всех мужиков глаза горят – так они хотят меня. А я ими верчу как хочу. – Она выпустила струйку дыма к потолку и одобрительно взглянула на Дерека. – Уметь завести мужика – самое потрясающее чувство на свете!

– Научите же нас, как это сделать. – Трейси очень хотелось заскрежетать зубами.

Кэндис встала и сбросила халат с плеча.

– С удовольствием!

В просторной гостиной, отделанной в красных с золотом тонах, столпились ученики, которые пришли на урок, и члены съемочной группы.

– Все разбились на пары и взяли по стулу! Ребята, садитесь на стулья. Девушки, вставайте рядом! – скомандовала Кэндис, выдвигая стул с высокой спинкой в центр комнаты.

Трейси подошла к Дереку.

– Может, сделаешь несколько крупных планов? Среди учеников я вижу немало колоритных личностей, – шепотом предложила она.

– Всему свое время.

– У нас что, много времени? – обозлилась она.

– Слушай, если мы сейчас подойдем слишком близко, мы отвлечем их внимание на себя. Пока останемся на месте. Позже они расслабятся, и тогда можно будет сделать несколько качественных крупных планов. Ты успокойся, а я буду руководить процессом, хорошо?

Трейси секунду пристально смотрела на него, потом подчинилась и снова повернулась к Кэндис.

– Сегодня мой ассистент не пришел, – заявила та, – и мне не на ком показывать. Но без партнера я работать не могу! Мне нужен незанятый мужчина с горячей кровью. – Она положила руку на спинку стула и оглядела комнату. Внезапно она просветлела. – Эй, большой мальчик! – Она показала пальцем на Дерека, который стоял рядом с оператором. – Садись!

– Извините, я на работе, – сухо ответил он.

– О, как я люблю властных мужчин! – проворковала она, подходя к нему и кладя руку ему на грудь. – Уделите мне всего несколько минут вашего драгоценного времени! Вам ничего не придется делать – просто сядьте на стул и сидите. – Не ослабляя хватки, она потащила его на середину комнаты.

Эмоции захлестнули Трейси попеременно: замешательство, потрясение, недоверие и даже – совершенно неожиданно для нее самой – ревность.

– Ему нельзя, – вмешалась она. – Выберите кого-нибудь другого.

Кэндис с любопытством посмотрела на Трейси. Потом метнула взгляд на Дерека, и ее губы медленно расплылись в улыбке.

– Ага! – воскликнула она. – Понимаю!

– Ему нельзя появляться в кадре. Он – режиссер, – настаивала Трейси.

Кэндис смерила ее испытующим взглядом.

– Не волнуйся, моя сладкая. В камеру он не попадет. Мне есть чем его прикрыть. В общем, я о нем позабочусь!

Убедившись, что Дерек уселся на стул, Кэндис отступила на шаг в сторону и включила магнитофон. Комнату наполнили ритмичные звуки. Трейси удивилась. Она ожидала, что показ будет проходить под медленную, блюзовую мелодию. А песня, которую поставила Кэндис, была…

Очень сексуальной, это точно.

Кэндис повернулась лицом к ученикам.

– Танцевать лучше всего под музыку. Какую выбрать? Не стану ничего вам навязывать. Здесь невозможно давать рекомендации. Все индивидуально и зависит от того, какой ритм и стиль вы и ваш партнер считаете эротичными. – Все собравшиеся в комнате кивали в такт музыке. Один из парней, по виду школьник выпускного класса, похлопал свою спутницу по бедру. Та прижалась к нему с многообещающей улыбкой.

– Спасибо, Пол, вот самое подходящее вступление! – похвалила его Кэндис. Внезапно она задвигалась в такт мелодии – стала покачивать бедрами и плечами. Ее танец завораживал. Она дернула плечом, и пурпурный халат упал на пол, к ее ногам. – Еще до того, как вы начали сбрасывать с себя одежду, вы пообещали партнеру все на свете, – поучала Кэндис, садясь к Дереку на колени и ероша его волосы. – Разумеется, вам всем улыбнулась удача – ведь вы своими действиями добились того, что партнер готов отдать вам все на свете, – добавила она, вглядываясь в напряженное лицо Дерека.

Трейси с радостью выцарапала бы ей глаза. Успокойся, твердила она себе, какое тебе дело до того, что Кэндис уселась к Дереку на колени и обнимает его? Мне все равно, что делает Дерек и с кем он. Я порвала с ним!

Наконец Кэндис закончила выступление, и Трейси понемногу оттаяла. Стриптизерша с ухмылкой посмотрела на Трейси и обратилась к своим ученицам:

– Итак, дамы, главное – не выпадать из ритма. Слушайте музыку. Для начала просто встаньте перед своими партнерами и поласкайте себя. Пробегите руками по бедрам, потом вверх – по плечам, по груди – словом, трогайте себя везде, где хотите. – Свои слова она сопровождала действиями. – Заведитесь сами, заставьте его думать о том, как он будет трогать вас – ведь сейчас ему нельзя ничего, а вы стремитесь к тому, чтобы он больше всего на свете хотел прикоснуться к вам. Вам хочется, чтобы у него съехала крыша! Спасибо тебе, большой мальчик!

Трейси облегченно вздохнула. Дерек встал со стула и снова начал руководить съемкой.

– Развлекся? – язвительно прошептала она, подходя к нему.

– Разве у меня был выбор? Кстати, если мне не изменяет память, на площадке главная – ты. Так почему ты ее от меня не оттащила?

– Разве не ты всегда утверждал, что никогда не делаешь ничего из того, чего не хочешь сам?

– Если желаешь преуспеть в нашем деле, надо учиться идти навстречу пожеланиям других.

Сколько женщин уже тонуло в его бездонных серых глазах, подумала Трейси. Но я не утону.

– Отлично! Ну, а теперь для разнообразия, может, снимешь несколько крупных планов?

– Еще не время.

– Ах вот как? Но когда же оно настанет?

– Когда ученики перестанут озираться и глазеть друг на друга. Когда их захватят чувства. – Он пожал плечами. – Может быть, это произойдет совсем скоро. А может, и никогда.

– Спасибо за точные разъяснения.

– А может, я начну снимать, когда мы перестанем привлекать к себе всеобщее внимание своей перепалкой.

– Дерек, всех учеников заранее известили о том, что их будут снимать. Они были не против и даже дали расписку, что не возражают и не требуют вознаграждения, – прошептал Энди из-за плеча Дерека. – Давай посмотрим – может, получится снять их наплывом. Трейси, пройдись по комнате, поговори с ними, расшевели их. Может, тогда они начнут держаться более естественно.

Наверное, он прав, решила Трейси. Странно, почему советы Энди я воспринимаю спокойно, а с Дереком все время хочется спорить?

Наконец съемки подошли к концу.

– Ну как вам, ребята? Понравилось? – спросила Кэндис.

– Весьма поучительно, – ответила Трейси за всех. – У вас всегда собирается так много народу?

– Иногда и больше. Вам бы стоило прийти сюда в ночь с субботы на воскресенье. Тогда здесь буквально не протолкнуться. – Она искоса посмотрела на Дерека. – По-моему, вам понравилось.

– Что ж, похоже, мы увидели все, что хотели, – негромко ответила Трейси.

Кэндис перевела взгляд с Дерека на Трейси и кивнула.

– Прекрасно! – Музыка смолкла, и она слегка возвысила голос. – Урок окончен. Но, по-моему, нечестно отпускать съемочную бригаду просто так. Верно, ребята? – Она жестом показала на Трейси и Дерека. – Эй, вы, двое! Ну-ка сюда!

От удивления Трейси рассмеялась. В другой раз и с другим спутником – почему бы и нет, но с Дереком? Ни за что!

– Спасибо, но нам надо возвращаться на студию.

– Ничего подобного. Раз вы собираетесь делать передачу о стриптизе, вам нужно самим попробовать исполнить хотя бы один танец. Таковы правила.

Трейси закрыла блокнот и положила его в сумку.

– Я многое узнала, просто наблюдая.

– Что ж, значит, вам нетрудно будет показать нам, чему вы здесь научились.

Все происходящее вдруг перестало быть просто забавным.

– Боюсь, я одета не самым подходящим образом, – промямлила Трейси, показывая на свою мини-юбку.

– Да мы и сами едва одеты, – хихикнула Кэндис. – И потом, в мини как раз очень удобно исполнять стриптиз.

Дерек покачал головой.

– Я на сегодня уже выполнил обязанности добровольного помощника.

Энди вдруг страшно заинтересовался своей камерой. Он прильнул к видоискателю и что-то разглядывал не отрываясь.

Кэндис смерила Дерека ледяным взглядом.

– Вот что я вам скажу, дружочек. Вы держитесь чересчур уж чопорно. Не забывайте: все, кто сегодня ко мне пришел, подписали согласие на участие в вашем фильме, не требуя от вас ни цента. – Она посмотрела на учениц, стоявших в одних трусиках, и на мужчин, на многих из которых были только купальные халаты. Все одобрительно зашумели и закивали. Кто-то начал медленно аплодировать.

Казалось, Кэндис наслаждается накалившейся атмосферой.

– По-моему, будет только справедливо, если вы выкажете добрую волю и пару минут потанцуете для нас, – настаивала она. Аплодисменты стали громче, кое-кто одобрительно присвистнул.

Трейси повернулась к Дереку.

– Ну, мужчина с горячей кровью, что скажешь?

– Ты втянула нас во все. Тебе и вытаскивать.

– Не уверена, что получится, – смутилась она.

Дерек пристально посмотрел на нее и отбросил челку со лба. Потом повернулся к Энди.

– Не собираюсь больше ничего слушать.

– Что? Извини, я отвлекся. Я очень занят, – уверял Энди, не отводя глаз от видоискателя. Но уголки его губ дрогнули.

– Давай быстрее, – пробормотал Дерек Трейси, а затем решительной походкой направился к стулу и сел.

Все будет хорошо, твердила себе Трейси, плетясь за ним. Надо только притвориться, что перед ней кто-то другой, не Дерек. Кто знает, может, выйдет даже забавно.

Кэндис посмотрела на них через плечо и снова включила музыку. Заиграло вступление. Из динамиков полилась медленная, но в то же время очень ритмичная и сексуальная мелодия. Кэндис немного прибавила звук.

Трейси перевела дыхание и положила руки на плечи Дереку. В одежде он выглядел обманчиво хрупким, и потому, ощутив кончиками пальцев его стальные мускулы, она удивилась. С тех пор как они были любовниками, он возмужал. Впрочем, и тогда его трудно было назвать мальчиком. А теперь он зрелый мужчина, и его мужественность дышит из всех пор.

Она придвинулась ближе и, склонившись над ним, присела ему на колени.

– Не садись на краешек, – поучала Кэндис. – Глубже! Стриптиз – контактный вид спорта.

Трейси подвинулась на миллиметр глубже. Дерек смотрел на нее так же невозмутимо, как и раньше, у нее в офисе. Ему удалось поцеловать ее и разжечь в ней пламя страсти, оставаясь спокойным и холодным. Но сейчас она определенно возьмет над ним верх!

Она крепче оперлась руками о его плечи и двинулась вперед, до тех пор пока ее атласные трусики не прижались к его лону. Короткая юбочка задралась, обнажая стройные загорелые ноги. Кто-то восхищенно присвистнул, и Трейси, несмотря на замешательство, невольно улыбнулась. Люди, столпившиеся вокруг них, раскачивались в такт музыке, хлопали, свистели – как будто они находились в стрип-баре и смотрели представление.

– Двигайся, детка! – приказала Кэндис ей на ухо. – Пусть его прошибет пот!

Трейси кивнула и вдруг, поймав ритм, начала раскачиваться взад и вперед на коленях у Дерека. Ее бедра ощущали гладкость его саржевых брюк цвета хаки. Молния впилась ей в ягодицы, проникла глубже. Возбуждение застало ее врасплох. Когда она снова прикоснулась к его молнии, от этого движения у нее занялось сердце.

– Ты танцовщица, – напомнила Кэндис. – Тебе можно его трогать.

Сосредоточься! – приказала себе Трейси. Пора убрать эту равнодушную маску с его лица. Медленно расплываясь в соблазнительной улыбке, она погладила его по щеке тыльной стороной ладони, взъерошила ему волосы. Теснее прижимаясь к нему, она добилась того, что он поневоле оторвал взгляд от ее ягодиц и посмотрел на ее грудь. Трейси остановилась и перевела дыхание, понимая, что так они оба продержатся дольше, и легонько дунула ему на лоб.

– Можешь остановиться в любой момент, когда захочешь, – сдавленным голосом проговорил Дерек.

– Почему? Тебе что, неловко? – прошептала она, прижимаясь к его лобку – отчасти для того, чтобы завести его, но отчасти потому, что ей было так чертовски приятно!

У него дернулся желвак на скуле. Его глаза впились в нее.

Вдруг она ощутила: ее усилия не напрасны.

В том месте, где у Дерека только что все было спокойно и расслабленно, появилось напряжение. Трейси легким дразнящим движением провела пальцем по его ключице и прильнула к нему всем телом.

– Ты заводишься, правда? Иначе зачем просишь, чтобы я перестала? – От возбуждения у нее закружилась голова. Он уже полностью готов! Если бы она не сидела так близко, она бы не услышала, как он тихо застонал. Трейси удивленно откинулась назад.

Да, она намеренно провоцировала его, потому что ей хотелось, чтобы он отреагировал на ее близость. Но сейчас она не испытывала радости победы – лишь одно неприкрытое, страстное желание. Ей захотелось сорвать с него одежду, позволить ему делать с собой все, что ему заблагорассудится, – на диване, на ковре, на голом полу…

– Эй, кто-нибудь! Принесите этой парочке ведро холодной воды! – радостно крикнула Кэндис.

Трейси удивленно заморгала глазами. Она слишком увлеклась и совершенно забыла, что они находятся в комнате, полной народу. Она всецело сосредоточилась на том, что происходило между ней и Дереком. Можно сказать, растворилась в нем. Опасная игра, очень опасная!

Она хорошо усвоила урок.

Трейси медленно встала, давая Дереку время успокоиться. В шуме и гаме, царящих в комнате, его вид остался незамеченным.

Ничего не случилось, твердила она, одергивая на себе юбку и механически складывая в сумку блокноты, ручки и прочие мелочи. Если бы она вот так потерлась о любого симпатичного парня, она бы ощутила то же самое. Это ничего не значит! У них с Дереком все кончено! Раз и навсегда.

Просто нужно всегда помнить об этом и держаться соответственно.

Постепенно комната пустела; Трейси стало неловко. Она ощутила нелепость всего происходящего.

Кэндис проводила их до дверей. Перед тем как уйти, Трейси повернулась к ней.

– Мы пришлем вам сообщение о том, как прошла съемка. Будет здорово, если вы придете на премьеру.

– Я уже снималась в кино, только не в таком. – Рыжая красотка широко улыбнулась. – Наверное, забавно будет… Надеюсь, у меня вы нашли, что искали.

– Было… мм… весьма познавательно, – ответила Трейси.

– Это точно, – кивнула Кэндис, бросая лукавый взгляд на Дерека. – Я бы пригласила вас обоих на урок для продвинутых учеников, но, по-моему, технику вы и так прекрасно отработали. Желаю удачи!

Потрясенная Трейси механически пожала ей руку.

– И вам тоже.

– Вижу, ты нисколько не изменилась, – сдавленным голосом сказал Дерек, когда они не спеша брели к машине, где их ждали остальные члены съемочной бригады. Оборудование уже погрузили. Дерек не знал, на кого злиться больше – на Трейси за ее, с позволения сказать, танец или на себя – за то, что его организм по-прежнему бурно реагирует на нее. Выкинь ее из головы! – приказывал себе он. – Ты проделывала такие штучки еще в университете. Вот почему мне так не хотелось работать с тобой. Ты безответственная.

Трейси только рассмеялась в ответ.

– Приди наконец в себя! Кэндис хотелось немного расшевелить нас, и ей это удалось. Ну и что? Ты же понимаешь: мы отсняли шикарный кусок!

– Я не о съемке, не притворяйся, будто не понимаешь. Ты совершенно спятила! – Да, она всегда была непредсказуемой. Вот и сейчас она обвела его вокруг пальца.

– Твоя проблема в том, что ты всегда воспринимаешь себя слишком серьезно, – заявила Трейси, играя с замком сумочки. – Великолепный мечтатель Дерек Килмартин. Впрочем, сейчас тебе досталась всего лишь вторая партия. Так расслабься и получай удовольствие.

Дерек прищурился, а затем, ускорив шаг, развернул ее к себе, и она оказалась у него в объятиях. У Трейси захватило дух. Она в буквальном смысле слова не ожидала такого поворота событий. Потом он склонился к ней, и все расплылось у нее перед глазами.

Это было больше чем поцелуй. Он словно переливал в нее раздражение и возбуждение последних часов. Дерека раздражало то, что Трейси одержала над ним верх. Она считает, что контролирует ситуацию. Но она ошибается! Ему хотелось уничтожить ее, показать ей, кто хозяин, довести их обоих до умоисступления…

Кажется, Трейси снова распаляет его. Теряю хватку, с удивлением понял Дерек, пытаясь взять себя в руки.

Если они начнут все сначала, командовать будет он.

Пытаясь восстановить дыхание, он разжал объятия и отступил на шаг назад.

– Больше никаких рискованных трюков!

6

Зазвонил телефон. В полупустой комнате звонок отдавался эхом от стен.

– Килмартин.

– Дерек, это Трейси.

«Это Трейси!» Были времена, когда эти слова могли бы умертвить его на месте. Он медленно выдохнул.

– Отлично. Чего тебе? – Они профессионалы. Им обоим необходимо сосредоточиться на работе.

– Я договорилась с Амстердамом. Ты отправишь оборудование вперед или возьмешь с собой в самолет?

– С собой. Не люблю выпускать камеры из рук. Кстати, нам надо кое-что обсудить. Ты хочешь переслоить сюжеты интервью с обычными прохожими на улицах. Тогда нам придется провести в Голландии еще пару дней, может поездить по стране. Там идеальное место для съемки.

– Интервью с прохожими будем записывать здесь, в Сиднее и Аделаиде. Я уже договорилась.

– В Амстердаме у меня знакомые звуковики. Ты только подумай. Мы можем снимать, сколько захотим, а потом поработаем в лучшей звукозаписывающей студии в Европе. Классно получится.

– Там невозможно добиться разрешения на уличную съемку, особенно для нашего фильма.

– Как режиссер, я имею право голоса. Получить разрешение на уличную съемку в Европе нетрудно.

– Тебе уже приходилось там снимать? – отрывисто спросила Трейси.

Поймав заинтересованный взгляд Энди, Дерек постарался не реагировать слишком бурно.

– Нет, а что?

– Получить допуск лишь самая незначительная проблема из всех. Не забудь, Дерек, там мощные профсоюзы.

– Ну и что?

– А то, что занимайся своим делом, а я буду заниматься своим. – Она швырнула трубку, и щелчок больно ударил его по мозгам.

Он выругался и взял ее визитку.

– Приятно слышать, что с продюсером вы по-прежнему работаете душа в душу, – заметил Энди, снова пиная грушу.

Не обращая на него внимания, Дерек нажимал кнопки. Им необходимо прийти к согласию, иначе ничего не получится.

– Всю жизнь мечтал поработать со звездами эстрады, – рассеянно проговорил Энди, ударяя по боксерской груше, висевшей над ним. – Если, конечно, не считать тебя.

– Если не считать меня, – сухо повторил Дерек.

– Надо же! Позавчера мы запросто общались с самой Майли Хоук. Кому сказать – не поверят. А кто у нас продюсер? Трейси Хьюитт, из тех самых Хьюиттов! Сдохнуть можно!

– Прошу тебя, смени тему.

– Шеф, а правду говорят, будто вы с ней спали?

Дерек резко отвернулся. Через минуту он снова уткнулся в блокнот.

– Без комментариев. Так как, будем ставить свет или ты намерен и дальше дразнить меня?

– Ты же знаешь, я всегда готов поработать, – примирительно проговорил Энди. – Все что угодно, лишь бы дело делалось. Согласен даже потрудиться сверхурочно, ради того, чтобы… скажем так, снять с нашего продюсера лишнее напряжение.

На сей раз Дерек еще резче развернулся к нему.

– Если ты не в настроении работать, так, может, тебе лучше уйти? – предложил он.

– Вот псих! – Энди покрутил пальцем у виска и добродушно рассмеялся. – И все-таки как считаешь? Может, мне тоже попросить ее исполнить стриптиз? Тебе надо, чтобы кто-то помог тебе спустить пар. Ты меня знаешь, я готов на все ради дела.

– Поверь, все было вовсе не так здорово, как ты думаешь.

Энди расхохотался.

– Неужели? А на вид тебе вроде понравилось.

– Вот и отлично. В следующий раз я возьму камеру, а ты отдувайся за всех.

– Если ты не против…

– Чего ты добиваешься, Энди? – Дерек швырнул ручку на стол.

– Ничего. – Энди пожал плечами и снова ударил по груше.

– Так, значит, по-твоему…

– Похоже, вы с ней хорошо знакомы.

– По университету. Тебе-то что?

– Приятель, ты вроде не в себе.

– Если я не в себе, то только потому, что ты меня достал. – И так достаточно, что она постоянно против воли вторгается в мои мысли.

– Я просто пытаюсь разобраться в ситуации, только и всего. Я из кожи вон лезу, чтобы, как всегда, показать высший класс в работе, и если вы двое намерены без конца спорить, словно влюбленные голубки…

– Заткнись! Что бы там ни было раньше между мной и Трейси, наши отношения никак не скажутся на работе.

Энди с трудом подавил ухмылку.

– Охотно верю. У вас чисто деловые отношения. Особенно когда вы обнимались у грузовика, пока я грузил аппаратуру. Пойми меня правильно, я тебя не осуждаю. Трейси на класс выше всего, что у тебя было до сих пор. Наверное, когда ты учился в университете, вкус у тебя был получше.

– Послушай, прекрати… – Дерек взялся за телефонную трубку.

Снова зазвонил телефон. Наверняка Дерек переменил решение, подумала она и сняла трубку.

– Уже все сказано! Менять решения нечестно!

– Но я еще ничего не решила, – возразил женский голос.

– Привет, Элли! – Трейси облегченно рассмеялась.

– За кого ты меня приняла?

– Мы с Дереком обсуждали некоторые детали съемочного процесса.

– Должно быть, ты здорово повеселилась.

– Вообще-то разговор вышел конструктивным.

– Вот теперь я по-настоящему боюсь за тебя.

Трейси достала из верхнего ящика стола помаду.

– Не бойся!

– Давай вместе пообедаем и обсудим ситуацию.

– Не выйдет. Слишком много дел. Давай отложим.

– Раньше ты была легче на подъем.

– Я и сейчас такая. – Трейси намазала губы.

– Ты отстала от жизни. Сейчас немодно быть бизнес-леди.

– А что модно?

– Модно сбегать с работы средь бела дня и болтать с подругой за чашкой кофе.

– Вот что плохо в современном мире. Все модные тенденции упакованы по системе «все включено». Негде проявить индивидуальность. И даже с работы просто так не сбежишь. Наверное, сейчас все кафе в округе полны женщин, которые следят за модой. А кто же делает дело?

– В частности, я, рабочая лошадка. Вкалываю за зарплату. Тебе тоже надо трудиться в поте лица, чтобы отснять твой сериал. А с твоим ирландским красавчиком, уверена, фильм выйдет отменный.

– Поверь мне, – вздохнула Трейси, – больше всего на свете мне хотелось бы взять другого режиссера, но…

– Да-да! Охотно верю.

– Элли, – медленно, подбирая слова, заговорила Трейси, – мне нужно закончить фильм, чтобы доказать самой себе, что я чего-то стою. Даже хорошо, что мне выпало такое испытание: если мы с Дереком снимем классный фильм, если я справлюсь с ним, я сумею справиться с кем угодно.

– И тебе совсем не хочется проверить, не сильно ли он изменился за все эти годы?

– Нет. – Внезапно Трейси вспомнила, как они целовались после стриптиза… – Нет! – более решительно повторила она.

Элли фыркнула.

– Я напомню тебе твои же слова… как-нибудь потом. В общем, для разнообразия у меня для тебя хорошая новость. Хочешь, чтобы у твоего фильма была бесплатная реклама?

– Бесплатно ничего не бывает. Что требуется от меня? – Трейси уловила в голосе Элли старательно скрываемое возбуждение.

– Ничего. – Элли откашлялась. – По крайней мере, почти ничего. Мой редактор в «Аншлаге» уже два года твердит, что мы мало освещаем работу документалистов. Так вот, я кое-что придумала. Меня только что повысили. Я хочу доказать редактору, что он во мне не ошибся. В общем, я доложила ему о твоем проекте, и он клюнул. Мне выписали командировочные, и я сколько угодно могу торчать на съемочной площадке! – ликующим тоном закончила Элли. – Напишу статью, а если материал понравится, возможно выйдет целая серия статей.

– Ты ведь не преследовала никаких личных целей, правда? – сухо осведомилась Трейси.

– Никаких. Просто хочу стать королевой репортажей о шоу-бизнесе.

– О, мне почему-то показалось, что ты намерена приглядеть за мной, чтобы я не наделала глупостей.

– Что?! Приглядывать за тобой и режиссером, про которого всем известно, что он твой бывший приятель? Ты, должно быть, совсем спятила, подруга!

– Уверена, скоро ты мне все расскажешь.

– Послушай, мне нужно просто набрать побольше материала для моей статьи, понимаешь? Взгляд изнутри. Пара-тройка интервью с членами съемочной группы, несколько снимков твоего режиссера за работой.

Да уж, подумала Трейси, представляю, как отреагирует Дерек. Хотя… мысль не так уж плоха.

– Реклама нам определенно не помешает. –

И даже наоборот. Съемки любого фильма нуждаются в освещении, особенно если фильм документальный. Если она пустит на съемочную площадку репортера, о ее проекте узнают все заинтересованные лица и зрители будут с нетерпением ждать выхода сериала. Кто знает, может быть, в следующий раз ей удастся даже раздобыть денег на свой проект, а не финансировать съемки из собственного кармана.

И то, что ей доставляет удовольствие представлять замешательство Дерека, вовсе не означает, что она нарушает их перемирие.

Длинные гудки.

– Трейси Хьюитт слушает.

– Не швыряй трубку, когда мы обсуждаем дело.

– Ах, извини, – неискренне сказала она. – Я одновременно нажала отбой и попрощалась. Должно быть, ты не расслышал.

– Ты уверяла меня, что стала профессионалом, Трейси. Так и веди себя соответственно.

Он услышал, как она быстро перевела дыхание. Прошла секунда, а может, две. Она взяла себя в руки, это точно. В былые времена подобное заявление вызывало бы с ее стороны бурную реакцию, вплоть до обвинения во всех смертных грехах. Кажется, она научилась сначала думать, а потом говорить.

– Хорошо. Давай начнем все сначала.

– Мы с тобой собираемся работать вместе, поэтому слова «начнем все сначала», по-моему, неуместны. – Он намеренно пытался остановить ее, и ему это удалось.

– Значит, пусть прошлое останется в прошлом? – уточнила она наконец. – Уж кому, как не тебе, знать, насколько это непросто.

– Непросто, – согласился он. – Однако наши прошлые отношения не должны мешать работе. Наши слова не изменят того, что было, но нам нужно отснять фильм.

Наступила долгая пауза.

– Ты прав, – проворчала она наконец. Он мог только догадываться, чего ей стоили такие слова.

– Вот и отлично. А теперь объясни, почему ты не хочешь брать интервью у прохожих на улицах Амстердама.

– Я уже объясняла тебе: в Европе мощные профсоюзы. Они заламывают несусветные цены за все: от перестановки софита на полметра до кабеля поперек тротуара. – Она по-прежнему говорила уверенно, однако без прежнего раздражения. – И когда явимся мы, чужаки, они налетят на нас роем, как злые осы. Будут то и дело останавливать съемку, саботировать и так далее. Они попытаются переманить к себе членов нашей съемочной бригады. Да еще нам придется платить за перекрытие уличного движения, платить полиции, пожарным – да мало ли кому еще.

– За двухчасовую съемку вечером?

– Мы же будем снимать на улице, Дерек.

Я уже пять лет работаю постановщиком. Поверь, я кое в чем разбираюсь.

Настал его черед взять паузу. Если придерживаться их соглашения, ему необходимо уважать ее решения, поскольку она продюсер. Что вовсе не означает, что ему по душе все ее задумки. Ему не привыкать спорить с продюсерами.

– Ладно. Раз хочешь снимать прохожих на родине, будь по-твоему.

– Что? – Ее смущение впервые за все время вызвало у него улыбку. – Повтори, пожалуйста, что ты сказал!

– Будем снимать прохожих там, где хочешь ты.

– Хорошо. – Трейси поспешила закрепить завоеванное преимущество. – Раз уж ты сегодня такой покладистый, давай обсудим еще кое-что.

– Не спеши. Давай на сегодня закроем дискуссию и отныне будем двигаться медленно, постепенно.

– Хорошо, – проговорила она. – Наверное, ты прав.

Трейси положила трубку, но долго еще сидела не двигаясь. Она была ошеломлена. Неужели она только что разговаривала с Дереком Килмартином? Он сильно изменился. Если она не заблуждается, он только что предложил ей мир. Трудно сказать, что изумило ее больше – что он протянул ей оливковую ветвь или что она ее приняла.

Трейси ехала по платной автостраде, соединяющей Сидней с Национальным парком. Сверившись с картой, она свернула с шоссе на узкую грунтовую дорогу и въехала в ворота. Никакой вывески не было, только почтовый ящик, украшенный резным деревянным рыцарем на коне. Узкая дорога, на которой с трудом могли разъехаться две машины, вилась между живописных холмов, на которых росли могучие дубы, а за поворотом открывалась эвкалиптовая аллея. Сквозь опущенные стекла в машину проникал острый запах мескитовых деревьев.

– Быстро добрались, – заметила Элли, поправляя прическу. Ее рыжие волосы растрепались. В майке и выцветших шортах она больше походила на серфингистку, чем на репортера.

– Нам нужно было быть здесь десять минут назад, – напомнила ей Трейси. – Вся группа, наверное, уже ждет нас.

– Сюда от города два часа езды. Подумаешь, опоздали на десять минут! Вряд ли они стоят с секундомером в руках.

– Как бы там ни было, у нас много работы, а уложиться надо в один день.

– А что у них там такого особенного? Какие-то костюмированные балы?

– Увидишь! Обещаю, скучать не придется. – Трейси загадочно улыбнулась и подмигнула подруге.

Они въехали на вершину холма, и им показалось, будто они совершили путешествие в машине времени и неожиданно оказались в Англии времен королевы Елизаветы. Вокруг рыночной площади теснились беленые одно– и двухэтажные домики с соломенными крышами. Фигурки, издали похожие на поселян, сидели за столиками таверны. На заднем плане возвышался замок в стиле Тюдоров, его ворота украшали алые и белые знамена. Все постройки были окружены толстым деревянным частоколом.

– Кто они такие? – изумилась Элли. – Поклонники эпохи Возрождения? Зачем строить все это в такой глуши?

Трейси пожала плечами, осторожно ведя машину к стоянке.

– Один эксцентричный миллиардер, у которого куча друзей. Мы договорились, что в фильме не будем называть его имени. Ведь в этот, с позволения сказать, частный клуб могут попасть только избранные.

Еще издали Трейси заметила белый студийный грузовичок на стоянке. Значит, Тина и ребята уже выгрузились. Они привезли с собой кучу осветительных приборов, не говоря уже о микрофонах и камерах.

Она припарковалась между белым грузовиком и джипом оливкового цвета. Видимо, джип принадлежит Дереку, решила она. Как похоже на него: машина практичная, неброская, но в то же время дорогая и надежная.

– Доброе утро! – Из-за джипа материализовался Дерек.

Интересно, почему даже сейчас при виде его у нее перехватывает дыхание? Легкий ветерок перебирает завитки каштановых волос на лбу, раздувает рубашку, надетую навыпуск. Утреннее солнце лишь подчеркивает его золотистый загар.

– Доброе утро. Хорошо доехал? – Она повесила сумку на плечо и сунула ключи от машины в карман широких брюк.

– Да, нормально. Я ехал по старой дороге на Вуллонгонг.

– Что ж, погода в самый раз, чтобы любоваться природой. Кстати… ты ведь помнишь Элли, правда?

– Конечно. – Дерек приветливо кивнул.

– Элли теперь редактор «Аншлага». Хочет написать статью о съемках нашего фильма.

– Сегодня я буду просто путаться под ногами и смотреть, но потом собираюсь взять у тебя интервью, – вмешалась Элли.

Трейси ожидала взрыва. Дерек так дорожит своей репутацией и так не хочет, чтобы все узнали о том, что он снимает документальный фильм о сексе! Однако у него на лице не дрогнул ни один мускул. Она немного расслабилась.

– Сначала разложимся, установим аппаратуру, – сказал он, кивая Энди, который не спеша подошел к ним. – А интервью можно дать позже, когда будет время.

– Можете взять интервью у меня, – вызвался Энди, выходя вперед.

Трейси заметила, как Элли окинула презрительным взглядом его застиранную футболку и всепогодный комбинезон, и с трудом удержалась от улыбки.

– А кто вы такой?

– Энди Хорн, главный оператор.

– Оператор? – недоверчиво переспросила Элли.

– Угадали. Это благодаря моей отличной работе все его фильмы получают призы, – кивнул он в сторону Дерека. – Работа тяжелая, а платят мне мало.

Дерек фыркнул, и Трейси с трудом удалось сохранить невозмутимый вид. Элли нужны интересные собеседники. А вот что нужно Энди? Трейси подметила, как сверкнули у него глаза, и поняла, что Элли необходимо быть осторожной.

– Я могу многое вам рассказать о сотрудничестве оператора и режиссера. В документальных фильмах все обстоит несколько по-иному, чем в обычном кино, – беззаботно продолжал Энди. – Когда снимаете художественный фильм или телесериал с актерами, можно репетировать и снимать одну и ту же сцену по нескольку раз. А у нас решения приходится принимать спонтанно и по большей части допускается всего один дубль. Так что мы в основном действуем по наитию. Взять, к примеру, меня. Я настоящий гений интуиции!

– Забирай его, – великодушно предложил Дерек, – он твой. – Он взял большую сумку и пошел к частоколу.

Трейси шла за ним следом.

– Так ты не против статьи? Если хочешь поговорить, давай сделаем это сейчас.

– Свободная пресса – это свободная пресса. – Он покачал головой. – Ты была бы дурой, если бы упустила такой шанс. Если повезет, мои спонсоры не заметят статью в «Аншлаге» или посмотрят на нее сквозь пальцы.

– Но ведь им известно, что тебе надо зарабатывать на жизнь! С чего им злиться на тебя, если они узнают, что ты снимаешь документальный фильм о сексе?

Дерек пожал плечами.

– Ты заполучила меня случайно. Я зарабатываю на жизнь не благодаря тому развеселому обществу, в котором вращаешься ты. – Он метнул в ее сторону выразительный взгляд. – Я получаю гранты, субсидии от частных лиц, которые хотят привлечь общественное внимание к тому или иному уголку мира. Иногда я снимаю рекламу, но только для крупных компаний. Понятия не имею, какого мнения будут мои спонсоры о твоем сериале и о том, что я работаю у тебя режиссером. – Он поставил сумку рядом с прочей аппаратурой, уже сложенной на рогожу возле деревянного частокола. – Как бы там ни было, отказываться уже поздно. Я приехал, и мы работаем. Итак, что мы сегодня снимаем?

Трейси осторожно поставила свою сумку на землю, рядом с софитами.

– Спектакль. Разве ты не получил краткий сценарий?

– Да, получил. Насколько я понял, твой миллиардер отхватил большой кусок земли у национального парка, построил тут целый город и приглашает по выходным друзей. Взрослые люди переодеваются в средневековые костюмы. – Дерек покачал головой. – Моя младшая сестренка обожала такие спектакли в третьем классе. При чем здесь наша тема? Согласен, владелец поместья – знаменитость, пусть он и хочет оставаться инкогнито. Видимо, его друзья тоже люди не бедные. Но ведь ты хочешь снимать сериал о сексуальных пристрастиях наших героев. А они, насколько я понял, просто еще не выросли…

– Здесь все немного по-другому.

– Как?

– Увидишь! – Трейси широко улыбнулась.

– Желаете чего-нибудь, милорд? – К ним подошла девушка, одетая в костюм служанки из таверны. Она несла деревянный поднос, уставленный пивными кружками. На девушке была темно-зеленая юбка и черный кружевной корсаж, который совершенно не скрывал ее обнаженной груди.

– Нет, спасибо.

– По-моему, она предлагала тебе всего-навсего эль, а не что-то… хм… понатуральнее, – сказала Трейси, когда они отошли от ограды. В глазах ее плясали лукавые огоньки.

– Похоже, девчонка скоро сколотит целое состояние на чаевых, – заметил Дерек, глядя, однако, на Трейси, а не на служанку из таверны.

На Трейси была неброская белая вязаная кофточка в цветочек в стиле шестидесятых годов, напомнившая ему какую-то знаменитую актрису… кажется, Ингрид Бергман. Только даже великая Ингрид никогда не выглядела так потрясающе, подумал он. Трейси застегнула только три стеклянные пуговки, точно посередине. Казалось, ее застигли в тот момент, когда она надевала кофточку. Или снимала ее.

Дерек потер затылок.

– Работы у нас много. С чего думаешь начать?

Трейси гуляла по площади, оживленно озираясь, уже всецело захваченная ярмарочной атмосферой.

– Эти рыночные прилавки – просто чудо. Давай посмотрим, что здесь происходит, прежде чем начнем снимать.

Слово «чудо», как оказалось, лишь отчасти передавало атмосферу палатки, в которой продавались стилизованные под Средневековье деревянные и кожаные приспособления для интимных игр. Дереку пришлось напрячь все силы, чтобы не выказать смущения, когда он заметил, как парочка покупателей с радостным хихиканьем испытывает в углу свое новое приобретение.

А наряды… безусловно, на ярмарках той эпохи продавалась одежда, но только не такая. Кожаные лифчики без чашечек и трусики с вырезами на стратегически важных местах.

Они вошли в палатку, где продавалось нижнее белье и украшения. Вход был завешен бархатным занавесом. Трейси подошла к прилавку и подбросила в руке увесистые серебряные цепи.

– Просто прелесть! – воскликнула она. – Нам обязательно нужно это снять.

Он старался отвести взгляд от полоски ее загорелого живота, видного в разрезе кофточки снизу.

– Непростая натура.

– Мы попросим кого-нибудь примерить цепи – просто для контраста.

– Чтобы не показаться наивными, так, что ли? – В замешательстве Дерек взял с прилавка массивное золотое кольцо и стал перекатывать его между пальцами.

– Украшение для груди. – Трейси приложила кольцо к себе.

Прежде чем он сумел что-либо сообразить, перед его глазами встала ее фигура – за вычетом кофточки. Он помнил, какая у нее гладкая, шелковистая кожа.

– Ну, как по-твоему? – спросила Трейси как ни в чем не бывало. – Удастся нам найти здесь подходящую модель?

– Вам очень пойдет, миледи, – вмешалась миловидная продавщица в средневековом костюме. – Они очень удобные. – Женщина сбросила с плеч бархатный плащ, и они увидели, как тускло блестят золото и серебро на ее собственной, совершенно обнаженной груди, подчеркнутой накрашенными сосками. – Может, господин купит его для вас? Если хотите, можете примерить и показать ему.

Трейси переглянулась с Дереком. Он стоял, словно его ударило молнией.

– Мы просто смотрим, – сказала она продавщице.

Чтобы чем-то занять руки, Дерек взял с прилавка другое кольцо. Слишком крупное для того, чтобы надевать на палец, подумал он, и слишком тяжелое для серьги. Неужели это…

– Вижу, вы выбрали одно из наших прекрасных украшений для вашего стержня. – Продавщица словно материализовалась из воздуха где-то возле его локтя. – Возможно, ваша дама поможет вам его надеть.

Просто великолепно, подумал он. Словно он и так не воспламенился при одном воспоминании о Трейси. Он неловко сунул кольцо в руку продавщице.

– Спасибо, не надо. – Ему только не хватало украшений для его «стержня»!

Трейси пристально взглянула на него.

– Неужели ты покраснел? Боже, ты весь горишь!

– Пора начинать съемку. – Дерек посмотрел на часы.

Трейси только рассмеялась.

– Как скажешь! – Мимо них зацокала копытами лошадь, на которой восседала дама в костюме леди Годивы, то есть совершенно голая, как и предписывалось ролью.

– Вот это да, – безо всякого энтузиазма произнес Дерек.

– А по-моему, здорово! Мне нравится, что они так вживаются в образ. Здесь пишут настоящие сценарии для каждого участника. Если ты проследишь внимательнее, то заметишь, что у них весь день расписан.

– Вот как? – Он указал на помост, где проходил аукцион. На торги был выставлен парень в кожаной безрукавке и замшевых облегающих штанах с вырезом посередине, обнажавшим его мужскую стать. – Жеребец на продажу?

Трейси пожала плечами.

– Альтернативная действительность, – произнесла она, глядя, как женщина в красном бархатном платье властно ощупывает раба.

– Да уж. – Похоже, у Трейси такое же понятие о нормальности, как и у здешних завсегдатаев, с головой окунувшихся в иную действительность.

Дерек перевел дыхание и усилием воли заставил себя расслабиться. То, что произошло между ними, давно в прошлом. А сейчас ему необходимо сосредоточиться на работе, а не на изгибе ее губ. Возможно, за долгие годы он и не избавился от некоторых иллюзий в ее отношении, но ведь он для того и согласился снимать для нее кино, чтобы расстаться с последними заблуждениями молодости.

Придумав какой-то предлог, он отошел к осветителям.

На постановку света ушло больше времени, чем он рассчитывал, главным образом из-за того, что Майк, ассистент оператора и осветителя в одном лице, постоянно отвлекался на чьи-то голые груди. Энди только ухмылялся и грыз леденцы. Он наблюдал за представлением с живейшим интересом, словно вся постановка была рассчитана только на него.

– Зря я думал, что история скучный предмет. Интересно, какие еще сюрпризы запасла для нас наша продюсер.

– Кажется, сначала мы летим в Амстердам, а потом у нас съемка в клубе эксгибиционистов.

Энди метнул взгляд туда, где стояла Элли, что-то наговаривая в свой диктофон, пока Майк расставлял софиты.

– Раз уж мы попадем в страну свободной любви, может имеет смысл немного разогреться для начала?

Дерек проследил за его взглядом.

– После этой рыжей красотки тебе не понадобятся никакие эксгибиционистки, уверяю тебя.

– Вот и отлично! Не хочется ехать в такое место с пустыми руками.

– Только не забывай: главная твоя девушка – это камера. Хватит болтать. Давай немного поснимаем.

– Как скажешь, шеф.

Следом за женщиной в красном, Линн, и ее новоприобретенным рабом – в действительности ее давнишним любовником, Филом, – они двинулись к замку. Вблизи все оказывается немного не таким, каким виделось издалека, поняла Трейси. Участники спектакля неукоснительно исполняли роли, предписанные сценарием. Даже на аукционе.

Как выяснилось впоследствии, дама, изображавшая хозяйку замка, тоже была актрисой-любительницей – однако она, как и все остальные гости, вкладывала в игру всю душу. По стенам были развешены гобелены. Повсюду мерцали свечи. На окнах висели бархатные шторы. Такого же цвета покрывало свисало с кушетки, стоявшей рядом с кроватью под балдахином.

Линн и Фила нетрудно оказалось уговорить. Они охотно согласились выступить перед камерой, ненадолго выйти из образа и поведать о своих взглядах на рабство, на актерскую игру и поделиться своими восторгами.

– Ужасно заводит, когда знаешь, что можешь позволить себе все что угодно, раз рядом с тобой человек, которому ты доверяешь, – говорила Линн, лежа на кровати и время от времени испуская томные вздохи, потому что Фил не переставал ласкать ее. – Не знаю, что мне нравится больше – властвовать или подчиняться. Есть что-то завораживающее в том, когда тебя связывают. Я знаю, что я в безопасности. Я знаю, что, если я прикажу ему остановиться, он остановится. Я полностью контролирую ситуацию, потому что в любой момент могу сказать заветное слово, которое все отменит. Но, с другой стороны, свобода и творчество делают поистине чудеса.

Трейси смотрела, как Фил гладит Линн по плечам шелковыми кистями.

– Ей нравится шелк, – пояснил он, водя кистью по ее ключице, – особенно когда я провожу вот здесь. – Линн вздрогнула всем телом, подтверждая справедливость слов своего любовника. – Я просто немного повышаю ее чувствительность, завожу ее.

Трейси невольно позавидовала парочке. Его прикосновения настолько чувственны, так возбуждают! Приятно, когда мужчина знает, какие именно вещи заводят его партнершу. И до чего же хорошо, что он так свободно рассуждает о ее теле, так изучил ее реакции! Действия Фила были безошибочны. Трейси заметила, как Линн еще раз вздрогнула и ее глаза подернулись пеленой.

Трейси не могла оторвать взгляда от «раба и госпожи». Счастливые! Приходилось ли ей самой прежде заниматься любовью с человеком, который бы настолько хорошо ее знал? Она подняла голову и поймала на себе взгляд Дерека. Как бездонны его серые глаза! Да, в ее жизни был такой мужчина. Он познал ее до мельчайших подробностей, играл с ее телом, как скрипач-виртуоз играет на своем инструменте, ласкал ее до тех пор, пока она не начинала вибрировать, как натянутая струна, изнывая от нетерпения.

Дерек наблюдал, как Майк расставляет софиты. Потом Энди стал осторожно приближаться к кровати с камерой на плече. Странно, подумал Дерек. Двое на кровати почти голые и готовы совокупиться, однако все его мысли отчего-то прикованы к Трейси. Она отступила и прислонилась к стене, сунув руки в карманы брюк.

Режиссеру вредно отвлекаться, напомнил он себе. Нужно сосредоточиться на натуре, а не на продюсере. Особенно на таком продюсере, как Трейси Хьюитт. Она выслушивает нескромные признания двух эксгибиционистов с нескрываемым удовольствием, словно ничего приятнее в жизни не слышала.

Парочка поменялась ролями. Теперь Фил был связан, а Линн села сверху и ласкала его тело шелковым шарфом. Она гладила его живот, потом руки ее скользнули ниже – ее партнер уже заметно возбудился. Она водила пальцем по его эрегированному члену, пока Фил не застонал.

Дерек никак не мог оторвать взгляд от Трейси. Она тоже возбужденно провела по губам языком, и Дерек вспомнил, каковы ее губы на вкус. Она с живым интересом наблюдала за парочкой на кровати. Ее грудь то вздымалась, то опускалась; она то и дело переводила дух. Отбросив прядь волос, упавшую на лоб, она посмотрела на красное платье Линн, сброшенное на пол. Потом она подняла голову, и их взгляды встретились.

На долгое мгновение, показавшееся им бесконечным, комната исчезла. Для Дерека все потеряло смысл. Все, кроме Трейси.

Вдруг она отвернулась и вышла за дверь.

Он пошел за ней не раздумывая. Работа, напомнил он себе, выходя в полутемный коридор. Для них это просто работа! Но отовсюду вокруг них, из-за каждой двери, раздавались звуки, которые недвусмысленно свидетельствовали о том, что там занимаются сексом.

– Ты куда?

Она резко развернулась к нему, в полумраке глаза ее казались почти черными.

– Не знаю. Просто… Мне необходим перерыв.

– Тебе не нравится смотреть?

Трейси неопределенно повела плечами.

– Нравится. А тебе?

– Мне здесь нравится смотреть только на одного человека. – Дерек подошел к ней поближе. – Я все время смотрю на тебя. – Он придвинулся ближе и погладил кончиками пальцев ее обнаженное плечо.

– Не стоит, Дерек!

Ее слова были едва слышны, и ему пришлось почти вплотную прислониться к ней. Слабый аромат, исходящий от ее кожи, аромат, который долгие ночи преследовал его во сне, оказался так близко, что отпрянуть стало уже невозможно…

– Я помню, где нам с тобой всегда бывало хорошо, – прошептал он, почти осязая губами ее губы. Он прикасался к ней и в то же время не прикасался, их дыхание смешивалось.

Она была вся огонь и желание, ее губы – само искушение. Сначала она не шевелилась, стояла тихо, как будто прислушивалась к себе и впитывала новые впечатления, но потом ответила на его поцелуй. Он крепче сжал ее в объятиях, а услышав, как она тихо, еле слышно застонала, он утратил самообладание. Когда она раздвинула губы, он ринулся вперед, яростно лаская языком ее язык.

Он жадно гладил руками ее плоский живот, бедра, обхватил ее за ягодицы и притянул к себе. Он слышал, как прерывисто она задышала.

За дверью кто-то застонал; потом послышался довольный женский смех. Весь коридор был словно напоен сексом, в ушах пульсировала кровь. Их бросил друг к другу тот дух эротизма, которым здесь было пропитано буквально все.

Трейси запустила пальцы в волосы Дерека, он же поглаживал ее по ягодицам до тех пор, пока она не начала беспомощно дрожать. Потом она тихонько вскрикнула. Он всегда умел завести ее – знал, где у нее самые чувствительные места, где нужно погладить, а где сдавить, чтобы она вот так затрепетала с головы до ног.

Внутренний голос твердил ей: она совершает ошибку. Но она перестала что-либо соображать. Во всем виноваты декорации, пронеслась у нее в мозгу бешеная мысль.

Потом рука его скользнула ниже, он обхватил ее грудь, и она испустила хриплый стон. Она таяла в его объятиях.

Из той комнаты, где расположились Линн и Фил, слышались хриплые вскрики. Они становились все громче, громче, и наконец, видимо, двое на кровати испытали оргазм. Крики постепенно утихали, сменяясь страстным шепотом и тихим смехом.

Трейси, тяжело дыша, отпрянула от Дерека.

– Что мы делаем?

– По-моему, все вполне очевидно, – ответил Дерек.

– Должно быть, мы оба сошли с ума. Здесь столько народу, а мы занимаемся бог знает чем! – Из-за двери послышался смех, потом звон сбрасываемых цепей и грохот складываемой аппаратуры.

– Зачем ты вышла из комнаты?

– Я не думала, что ты пойдешь за мной.

– Ты уверена?

Она молча уставилась на него.

– Мы с тобой заключили перемирие. Это неплохо, Дерек. Но я не мазохистка, чтобы еще раз связывать с тобой свою жизнь.

Дверь распахнулась, и в коридор вышел Энди.

– Эй, не хотите посмотреть отснятый материал? Линн и Фил очень довольны. Они говорят, что, если что-то не получилось, они с радостью сделают второй дубль.

Дерек посмотрел на Трейси.

– Иногда второй дубль удается лучше первого.

В полночь Дерек спускался по главной лестнице замка. Его буквально шатало от усталости. Казалось, сумка с осветительными приборами, которую он тащил, весит тонну. Съемка была долгой, но им удалось отснять качественный материал. И все же ему казалось: они упустили что-то важное.

Этажом ниже заскрипела дверь. На лестницу вышла Трейси с сумкой на плече.

– Трейси, погоди! – позвал он, и она обернулась. – Я вот тут думал, – начал было он, но осекся и пристально посмотрел ей в глаза. – Что с тобой? – Она выглядела очень усталой, обессиленной. У него сжалось сердце, когда он увидел, какое у нее бледное, измученное лицо.

– Со мной все в порядке, – ответила она, но как-то рассеянно. – Чего ты хочешь?

– Послушай, я знаю, что мы свернули съемку на ночь, но мне хочется снять кое-что еще. Может, стоит остаться и подловить интересные моменты с утра? Рыцарский турнир, живые шахматы. Иначе сюжет останется неоконченным.

– Нам это не по карману.

– Но ведь платить не надо. Владелец сам предложил нам остаться.

Трейси покачала головой.

– Есть черта, которую мы не имеем права переступать.

– Почему? Мы же снимаем не оргию. Мы снимаем актеров. К тому же нет ничего плохого в том, чтобы рассмотреть тех, о ком ты делаешь фильм, поближе. Мы же не вторгаемся в их частную жизнь. Но, если тебя так волнуют вопросы этики, можно снять номер в мотеле.

Трейси играла с ремешком сумки.

– В смету такие расходы не заложены.

– Я сам заплачу. Ночь на шестерых обойдется в двадцать пять долларов.

– Дерек, мы отсняли достаточно. Съемка закончена.

Что-то не давало ему покоя, но он пока не понимал, что именно.

– Тебе пора понять: для документалиста отснятого материала никогда не бывает достаточно. Помнишь, мы договорились, что я буду заниматься своим делом, а ты – своим? Так вот, позволь мне заняться своим делом.

Трейси решительно сжала зубы.

– Я сказала, достаточно. Продолжения не будет, и точка! – Она отвела глаза. – И потом, завтра я занята. Семейными делами.

– Ну и что? Будем снимать без тебя.

– Дерек, не забывай, это мой фильм.

– Так измени свои планы.

– Слушай меня внимательно. Повторяю последний раз: завтра съемки не будет!

– Что там у вас случилось? Свадьба? Конфирмация? Откуда ты не сможешь сбежать?

– Тебя не касается.

– Не касается? Разумеется, я всего лишь режиссер… босс. – Он смерил ее раздраженным взглядом. – Зачем завтра работать, если гораздо интереснее тусоваться? Ладно, развлекайся, а мы посидим и подождем, когда ты соизволишь к нам вернуться.

В голосе Трейси зазвенели кубики льда.

– Дерек, я ничего не обязана тебе объяснять.

– Да, но нас поджимают сроки, и ты ради своего фильма обязана предпочесть съемку очередному приему.

Она побелела так, словно он ее ударил.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – холодно заявила она. – Завтра съемки не будет.

7

Он всегда думал о ней плохо! Трейси судорожно сжала руль, выезжая на освещенное шоссе. Элли спала рядом, на пассажирском сиденье. Трейси вспоминала тот ужасный день, когда между ними все было кончено. Он не желал поверить ей, не был готов понять, что ничего не произошло – просто она дурачилась в бассейне с друзьями, с которыми дружила чуть ли не с детского сада. Все они только что вернулись с пляжа, где купались голышом. Все, кроме того придурка, который полагал, что «нет» в устах женщины значит «да».

Зато сам Дерек Килмартин прекрасно понимал, что значит слово «нет». Даже после того, как первый гнев остыл, он отдалился от нее на тысячу миль. Он сказал ей тогда, что они словно пришельцы с разных планет. У них разные ценности и разные понятия о чести. И вот сейчас, как видно, он повторяет прошлую ошибку. Всех, кто сюда ездит, он считает «людьми с другой планеты». Он не в силах преодолеть собственную ограниченность и понять, что все они обычные люди, такие же, как он, – писатели, банкиры, владельцы компаний. Он не понимает, что игра привносит изюминку в их жизнь. Он заранее подписал им обвинительный приговор.

Именно так он всегда смотрел на ее окружение и ее друзей. Он заранее признавал ее виновной.

Впрочем, какое ей дело до его мыслей? Почти два часа подряд ей казалось, что между ними что-то проясняется, что все стало легко и просто. Оказалось, она ошиблась. Им необходимо было привыкнуть работать вместе, однако это вовсе не означало, что ей нужно его одобрение на любые свои поступки. Ей плевать на его одобрение!

И потом, ей и кроме него есть о чем подумать.

Старая придорожная закусочная была по-настоящему старой, а не оформленной в стиле ретро, как сейчас модно в Сиднее. Закусочная «Акация» была одним из таких мест, куда приятно было возвращаться снова и снова.

К столику подошла официантка с меню.

– Кофе, приятель?

Дерек кивнул и стал наблюдать, как девушка наливает ему в чашку кофе. Он проснулся почти с рассветом. Вне себя от странного беспокойства, причину которого он так и не сумел уяснить, он сел за руль и погнал джип по Принсесс-хайвей. Дорога была извилистой и очень живописной; вдали искрилось на солнце ярко-синее море, справа высились зеленые холмы. Его джип глотал милю за милей, а он все не останавливался. Наконец, к северу от Бидла он остановился на автозаправке.

Судя по надписи на дорожном знаке, местечко называлось «Волна». Ниже для наглядности красовался огромный бетонный надолб, символизирующий волну – а может, серфингиста на доске. Вспомнив, что со вчерашнего вечера он ничего не ел, Дерек медленно поехал по главной улице, отыскивая какую-нибудь забегаловку, пока не нашел «Акацию».

Воскресным утром в зале закусочной было довольно мало посетителей. Как раз то, что ему нужно. События предыдущей ночи настолько выбили его из колеи, что его вовсе не тянуло раствориться в толпе. Мир и покой. Вот почему он выбрал не самую оживленную трассу.

А еще потому, что не в силах изгнать из головы образ бледного лица Трейси.

– Выбрали, что будете заказывать? – спросила официантка.

Дерек даже не потрудился раскрыть меню.

– Омлет, сосиски, овощное рагу, пару тостов.

– Может, апельсиновый сок?

– Конечно. Скажите, у вас газеты есть?

– Автомат с газетами за дверью.

Набрав в кармане горсть мелочи, он купил воскресный выпуск «Трибюн».

Вернувшись за столик, он стал листать газету. Против обыкновения начал с раздела новостей. И тут в глаза ему бросился снимок. Он оторопел, увидев изгиб ее полных губ, пышные пепельные волосы. Однако волосы были длиннее, чем сейчас, да и само лицо выглядело моложе, куда моложе. Трейси на фото улыбалась своему отцу. Как будто их сфотографировали в Канне или еще на каком-то кинофестивале. Фон довольно светлый, однако ничто не способно затмить ее лучезарную улыбку. Улыбка свидетельствовала о полном счастье. Трейси боготворила отца. Нетрудно понять почему. Дерек вспомнил, как сам часто беседовал с Сирилом Хьюиттом о кино, об искусстве и о жизни. Знаменитый телеведущий жил со вкусом, умел радоваться жизни, но вместе с тем был страстно предан своей семье и работе. Видимо, когда уходит такой человек, как Хьюитт, после него остается огромная пустота, которую нечем заполнить.

«Сирил Хьюитт в воспоминаниях друзей и родных», – гласил заголовок.

Дерек вдруг все понял и похолодел.

Когда вчера Трейси сказала, что съемка не состоится, так как ей нужно быть на семейном мероприятии, речь шла не о свадьбе или вечеринке. Сегодня годовщина смерти ее отца.

Дерек Килмартин почувствовал себя последним подонком.

В сумерках стрекотали цикады. Над головой в небе зажглись первые звезды – видимо, самые крупные и яркие, раз они сумели пробиться сквозь море огней вечернего Сиднея. Он дождался темноты. Наверное, Трейси уже вернулась домой. Он поедет к ней, потому что так велит ему совесть и чувство справедливости. Он поедет, чтобы отдать дань памяти и уважения.

Он постучал в парадную дверь. Никто не ответил. Может, никого нет дома. В окнах второго этажа горит свет. И слышна тихая музыка Чарли Паркера. Может, свет горит у ее соседки? Во всяком случае, попытаться стоит. Через несколько дней они вылетают в Голландию, но он не может вернуться к работе, не выяснив отношения.

Необходимо расставить все точки над «i».

Он обошел дом с тыла. Было тихо, лишь шелестела листва эвкалиптов. Мелкие насекомые и прочие ночные создания то возникали, то исчезали, не подозревая о его присутствии.

Внезапно ночную тишину прервал резкий металлический лязг. Завернув за угол террасы, Дерек увидел старомодную качалку. Такая же стояла на террасе дома его дяди Неда. На качалке сидела Трейси с бутылкой пива в руке и слушала завораживающие звуки саксофона Паркера.

Он стоял и просто любовался ею, пока не заметил, что лицо у нее в слезах.

– Зачем ты здесь? – Голос был тихий, хриплый. Она поднесла бутылку к губам и отпила большой глоток.

Он сделал шаг вперед и положил руку на перила.

– Хотел посмотреть, как ты. И извиниться.

Она ничего не ответила.

– Наверное, я пришел не вовремя. Сейчас уйду, поговорим завтра.

– Не уходи! – В голосе Трейси не слышалось ни резкости, ни насмешки. Она подняла на него глаза – глубокие озера одиночества и отчаяния.

Он поднялся на террасу и встал рядом с ней.

– Пива хочешь? – Она вяло помахала бутылкой.

Дерек понял, что Трейси уже успела как следует выпить. Когда она снова потянулась к бутылке, он решительно перехватил ее руку. Пальцы у нее были холодными, и он крепко сжал их, чтобы согреть. Она дрожит, понял он, хотя вечер теплый. Она дрожит не от холода.

– Должно быть, нелегко тебе пришлось.

– Да, как всегда. – У нее сел голос, и она подняла лицо к небу. – Мне все время казалось, что со временем будет легче, понимаешь? Что постепенно боль уйдет и, может быть, в один прекрасный день останется лишь светлая печаль. – Она судорожно вздохнула. – Но легче почему-то не становится.

Дерек одним прыжком подскочил к ней и взял ее на руки. Трейси уткнулась ему в плечо и зарыдала. Он крепко обхватил ее и нежно прижал к себе, словно она была драгоценностью, которую необходимо прятать от всего мира. Потом осторожно опустился на диванчик и стал тихонько раскачиваться, произнося что-то бессмысленное и утешительное.

Шло время, а он все смотрел на мерцающие вдали огоньки, отчего-то похожие на искорки пламени.

Трейси всхлипнула.

Он поцеловал ее в макушку.

– Извини за все, что я наговорил тебе вчера.

Я не понимал, что происходит.

– Зачем ты так? Зачем?

– Я не хотел тебя обидеть.

Она помолчала, а потом тихо сказала:

– Знаешь, когда я последний раз разговаривала с отцом? Через неделю после разрыва с тобой. – Она вздохнула. – Произошла безобразная сцена. Мы с папой и раньше иногда ругались, но я никогда специально не стремилась задеть его. А в тот вечер я оскорбляла его нарочно! – Трейси молчала долго, как будто не в силах выговорить самое главное. – Тогда я говорила с ним последний раз в жизни.

– Но… – начал было он, но тут же остановился.

– Но это случилось за несколько лет до того, как он погиб! – Трейси хрипло рассмеялась. –

Я и не думала, что тот разговор будет последним. Все надеялась, что мы помиримся. Вначале я просто была вне себя от ярости, а потом трудно было сделать первый шаг.

– Из-за чего у вас вышла ссора?

– Из-за того, что я бросила факультет телевидения.

Он знал: она бросила учебу из-за него. Из-за их разрыва.

– Он приложил столько усилий, чтобы я поступила, заставил меня поклясться, что я буду заниматься серьезно. Ты же знаешь, как много значило для него телевидение. Работа была его жизнью. Когда я сообщила ему, что ухожу, он так разозлился… Он был обижен, раздосадован, огорчен, разочарован. Теперь-то я все понимаю, но тогда… – Она подняла голову и стала смотреть на воду. – В то время я дальше своего носа ничего не видела. Отец назвал меня распущенной, никудышной, заявил, что я ничего не принимаю всерьез. Вот я и подумала: почему бы и нет? Следующие три года стали для меня одной нескончаемой вечеринкой. Видишь ли, – с горечью продолжала она, – если у тебя много денег и ветер в голове, можно развлекаться двадцать четыре часа в сутки. – Она попыталась сесть, и он усадил ее рядом, не отпуская руки. – Его гибель стала для меня настоящим ударом. А после похорон стало совсем плохо. Все желали мне только добра, но вокруг постоянно толпилось столько народу и все так искренне сочувствовали, что мне хотелось кричать. – Ее пальцы сжали его ладонь. – Как только я поняла, что маме лучше, я уехала из дому. На север, в наше бунгало на заливе.

Он помнил тот дом с островерхой крышей в эвкалиптовой роще.

– Я отключила телефон и загнала машину в гараж. Целую неделю я ни с кем не разговаривала – просто лежала на кровати и смотрела в потолок. А думать могла только об одном: как бездарно я потратила последние три года жизни. Не только потому, что не успела помириться с папой, но и потому, что я напрасно тратила время, которое могла посвятить тому, чем действительно хотела заниматься.

– Чем ты хотела заниматься?

– Я мечтала делать хорошее кино. Я вернулась домой и сдалась на милость Шону. – Трейси глубоко вздохнула. Больше она не дрожала; чувствовалось только, что она очень устала. – Он сказал: если я буду работать, он научит меня всему, что знает сам. Это было пять лет назад. Остальное ты знаешь.

– Нет, не знаю. Ты рассказала мне предысторию, так сказать, экспозицию, привела мотивацию. Остальное – это то, что случится с данной минуты.

Трейси повернула к нему лицо, мокрое от слез.

– Значит, ты понимаешь, почему для меня так важно снять этот сериал? Почему я серьезно отношусь к своему проекту? Дерек, мой фильм не прихоть, не каприз. Мне хочется снять его больше всего на свете. Я хочу, чтобы фильм имел успех, мне нужно доказать самой себе, что я не пустышка.

– Ты обязательно докажешь. Уже доказываешь.

– Мне бы хотелось… – Она оттолкнулась ногой от пола, и они снова закачались.

– Что?

– Мне бы хотелось, чтобы он мной гордился.

– Он гордится тобой, – просто ответил Дерек, снова беря ее за руку. – Уверяю тебя, он гордится!

– Добро пожаловать на борт. Наш самолет совершает рейс по маршруту «Сидней – Сингапур – Дели – Берлин – Амстердам». Хочу напомнить, что все места на сегодняшний рейс проданы, поэтому, пожалуйста, положите ручную кладь под сиденья.

Трейси стояла в проходе и ждала, когда можно будет пройти к своему месту. Дерек сидит дальше, и она не собирается оглядываться и выяснять, где именно. Она мысленно похвалила себя за то, что избегала его в аэропорту. Его неожиданное благородство два дня назад утешило ее. Но после, когда она спала в своей постели, сны ее были страстными, жаркими и беспокойными, а утром она проснулась с тяжелой головой.

Трейси покачала головой и сунула саквояж в багажное отделение над головой. У всех людей время от времени бывают эротические сны с участием самых невероятных партнеров. И то, что она в то утро проснулась влажная от испарины, дрожа, еще обнимая во сне Дерека, еще ничего не значит. Тот факт, что наяву она совершила ошибку и на короткое время впустила Дерека в свою душу, тоже не значит ничего. Если бы она тогда не была ослаблена спиртным и грустью, она была бы вполне способна управлять ходом разговора. Как известно, в искусстве вести легкую, непринужденную беседу ей нет равных. Всего полтора дня в Европе, и она вернется домой и разберется в своих мыслях и чувствах.

– Клянусь, не понимаю, как это у тебя получается, – сказала Элли, плюхаясь в кресло рядом с Трейси. – Как тебе удалось запихнуть все вещи в одну сумку?

– Может, все дело в моей естественной красоте? – Она пристегнула ремень безопасности.

– Даже тебе требуется некоторая помощь. Нет, по-моему, дело в том, что ты часто летаешь. А может, ты заранее отправила свой багаж? – спросила Элли. Самолет начал выруливать на взлетную полосу. – Я слышала, так можно сделать, если не думаешь о деньгах.

– О деньгах надо думать всегда.

Как только самолет набрал высоту, Дерек достал заметки, относящиеся к амстердамским съемкам.

Энди, сидящий рядом, нажал на кнопку и откинул спинку сиденья назад.

– Значит, вперед, в Амстердам, снимать роскошных дам? Сказать тебе честно, шеф, объекты для съемки, которые выбирает Трейси, нравятся мне гораздо больше твоих.

– Я снимаю кино для тех, кто думает головой, а не…

– Я думаю головой.

– Ах вот как это теперь называется? По-моему, твоя последняя подружка, Фелиция, называла это место Оскаром.

Энди взъерошил волосы.

– Фелиция давно в прошлом. Ты отстал от жизни!

– Значит, ты сейчас совершенно свободен?

И давно? Наверное, не меньше недели?

Энди приподнял одну бровь.

– Не неделю, а целых семь месяцев! Я догадывался, что ты вел пещерный образ жизни, пока монтировал ту рекламу, но попробуй догнать время.

– Да-да!

– И какого ты мнения об этой журналистке? – продолжал Энди. – Вряд ли тебе понравится, если она широко разрекламирует, что ты снимаешь документальный фильм о сексуальных пристрастиях наших знаменитостей.

– Не могу сказать, что я в восторге, но что я могу поделать? – Дерек пожал плечами.

– Ты не против, если я немного прослежу за ней? – как бы между прочим спросил Энди.

– Мне не нужно… – внезапно Дерек замолчал и прищурился. – Ты что задумал?

– Кто, я? – отозвался Энди. – Ничего. Просто пытаюсь тебе помочь, как всегда. Я подумал, если я дам ей подробное интервью, она, возможно, не станет особо выделять твое участие в создании фильма. И ты сорвешься с крючка.

– И дам тебе отличный повод проводить с ней побольше времени.

– Знаешь, семь месяцев холостяцкой жизни не шутки, а она настоящая красотка. Я балдею от рыжих! Что плохого в том, что мне хочется узнать ее поближе?

Дерек нахмурился.

– Плохо то, что она сочиняет статью о нашей работе. Если ты с ней поругаешься, ты все испортишь.

– Я не собираюсь ни с кем ругаться. – Энди помолчал. – Надеюсь, у нас с ней все пойдет гладко. Перестань, Дерек! Мне просто хочется приволокнуться за ней. Например, сейчас – вместо того чтобы пять часов болтать с тобой и смотреть паршивый фильм, который я уже сто раз видел. – Он решительно мотнул головой. –

А может, мне удастся уговорить тебя поменяться с ней местами? Тогда и ты сможешь побеседовать с нашим продюсером.

– Зачем бы это?

– А может, я очарую ее настолько, что она откажется от мысли брать у тебя интервью.

– Ради этого стоит рискнуть. И все?

– Признайся, ведь тебе тоже хочется пересесть к Трейси.

Дерек даже не глазом не моргнул.

– Отлично. И все?

– Не думай, что ты меня одурачил, – непринужденно заметил Энди. – Я вижу, как ты на нее смотришь.

– Дело не в ней.

– Верно – дело в вас обоих.

По проходу пошла стюардесса, раздавая пассажирам наушники для просмотра фильма.

– Сэр, вы будете смотреть?

– Говори скорее, согласен меняться или нет? Иначе мне придется решать, брать или нет наушники.

Дерек смерил его взглядом.

– Если я сделаю по-твоему, с тебя бутылка.

– Отлично, согласен! – ухмыльнулся Энди. – Знаешь, как говорят: чтобы получить то, что ты хочешь, помоги боссу получить то, что хочет он.

– А я, может, просто не хочу сидеть рядом с тобой! – Дерек отстегнул ремень безопасности и шагнул в проход.

– Что ты хотел со мной обсудить? – спросила Трейси, доставая из сумки папку со сметами. Кажется, лучшая стратегия – прикрыться работой.

– О работе можно поговорить и потом, – сказал Дерек, кладя руку ей на ладонь. – Как ты?

Волна жара окатила ее, и она поспешно убрала руку.

– Отлично! Никаких проблем. Кстати, насчет той ночи… – Она помолчала. – Обычно мне не свойственно сидеть в темноте и хныкать. Но… ты просто оказался в нужном месте в нужное время.

– Ты как будто удивлена?

Он почти разрушил ее броню своим веселым замечанием. Если она сдастся, кто знает, что из этого выйдет. Говори, сказала себе она, переводи разговор в безопасное русло!

– Кстати, ты так и не сказал мне, зачем тебе нужно было меняться местами с Элли.

– Там видно будет, – вкрадчиво ответил он и взял у официантки меню. – Что ты будешь: яблочный сок или пиво?

– Сок. Так вот, в ту ночь мы с тобой говорили обо мне. Давай для разнообразия поговорим о тебе. Чем ты займешься, когда перестанешь портить себе репутацию, снимая двусмысленный и развратный фильм для кабельного канала? У тебя есть какие-нибудь планы на будущее? Понимаешь, о чем я – что-нибудь важное, глубокое и интеллектуальное?

Дерек смерил ее каким-то странным взглядом.

– Из твоих слов можно заключить, что ты невысокого мнения о моей работе.

– Наоборот. Я слышала о твоих фильмах много хорошего.

– Но ни одного не видела.

Трейси закатила глаза.

– Только не обижайся, ладно? Понимаешь, я пропустила очень много документальных фильмов. Я работаю в более легком жанре. Предпочитаю развлекательное кино. Так сказать, выбираю приятное, а не полезное.

– Кажется, сейчас ты пытаешься совместить одно с другим.

– Разумеется. Только я больше стремлюсь к приятному, чем к полезному.

– Рад слышать, что хоть в этом ты не изменилась, – парировал он, однако без всякого ехидства.

– Знаешь что? Если мы с нашим проектом уложимся в смету, обещаю посмотреть какой-нибудь твой фильм. Может быть, следующий.

О чем он, кстати, будет?

– О Второй мировой войне.

Трейси удивленно поморгала.

– А, наши бравые парни. Шону по душе военная тематика.

Он покачал головой.

– Я буду снимать фильм о судьбе наших солдат в японском плену. Довольно тяжелая тема. Сейчас много пишут и снимают о немцах. А о страшных японских лагерях смерти почти забыли. Мой дед находился в одном из таких лагерей.

– Наверное, он рассказывал всякие ужасы.

– Я ни разу в жизни его не видел. Он считается пропавшим без вести, но мы полагаем, что он погиб в последние дни войны.

– Что с ним случилось? – спросила она после паузы.

– Никто не знает. В то время, когда японцев выбили с Кирибати, бабушка была беременна мамой. Наверное, в те дни на архипелаге был настоящий ад. – Дерек оглянулся через плечо на стюардесс, снующих по проходу с напитками. – Брат бабушки, Нед, буквально сдвинул небо и землю, чтобы хоть что-то разузнать о деде. После войны он ездил туда, но так ничего и не нашел. Отступая, японцы взорвали все, что могли.

– А потом твоя бабушка что-нибудь узнала о муже?

– Вначале она каждую неделю посылала запросы, но ответы были отрицательными. К концу войны, да еще когда американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, в самой Японии воцарился такой хаос, что она никак не смогла бы разыскать его. После войны бабушка много лет ждала, что дед объявится. Она знала, что некоторых пленных переводили в другие места. Кое-кто даже вернулся домой, но деда она так и не дождалась.

– А его однополчане? Те, кто были с ним в плену?

– От его полка осталось девять человек. Но с Кирибати не вернулся никто. – Дерек растянул губы в невеселой улыбке. – Там, знаешь ли, был не курорт.

– Значит, твой дед бесследно исчез?

– Из японских лагерей мало кто выходил живым. Возможно, его убили, когда японцы покидали остров, а может, его доконала тропическая лихорадка.

– Как, наверное, тяжело пришлось твоей бабушке! – прошептала Трейси.

Дерек кивнул. Глаза у него стали печальными.

– По-моему, мысли о деде преследуют ее всю жизнь. Больше всего на свете я хочу поехать туда и отыскать его следы – хотя бы крупицы сведений, которые помогут понять, что с ним случилось. А съемки документального фильма лишь удобный предлог, чтобы все разузнать.

– И увековечить его память.

– Если я что-нибудь найду, это будет в его честь и в честь его однополчан, – просто ответил он.

– Представляю, какую гору предварительной работы тебе пришлось провернуть!

– За последние два года я несколько раз летал в Токио и на острова. И получил разрешение на съемки.

– Ты ведь знаешь, что мой дед, отец моей мамы и Шона, тоже воевал? Кстати, его кузен работает в нашем посольстве в Токио. Возможно, он сумеет тебе помочь.

Зубы Дерека сверкнули в улыбке.

– Как ты думаешь, почему я согласился работать над твоим проектом?

Дерек посмотрел на нее в упор, и вдруг ее точно громом поразило.

– Ах вот оно что! – Внезапно все стало на свои места.

– Я ничего не делаю просто так, Трейси. Запомни это!

8

Перелет выдался утомительным и долгим. Из-за урагана они два часа просидели в аэропорту Сингапура, потом совершили две промежуточные посадки – в Дели и в Берлине. В Амстердаме они очутились только вечером. Несмотря на усталость, Трейси почувствовала, что ее душевное состояние, как всегда, изменил этот древний и в то же время вечно юный город. И потом, после жаркого лета так приятен европейский холод!

– Никак не могу привыкнуть, что здесь в феврале зима, – пожаловался Энди, натягивая толстую куртку с капюшоном.

– А я люблю зиму. Обожаю кататься на коньках! – воскликнула Элли, заправляя рыжие пряди под изящную белую спортивную шапочку. – Надеюсь, здесь еще стоит лед на каналах. Я никогда не была в Голландии, но знаю, что ее всю можно зимой проехать на коньках. Впервые буду кататься на настоящем, а не искусственном льду!

– Буду рад составить тебе компанию. – Энди галантно протянул ей руку.

– Помнишь, какие вечеринки мы устраивали на пляже возле дома твоих родителей?! – радостно воскликнула Петра Майн, блондинка с пышными формами, одна из основательниц частного клуба «Кошечка», а в прошлом – звезда «фильмов для взрослых».

Трейси нахмурилась. Напоминание о прошлом, да еще в присутствии Дерека, сейчас совсем ни к чему!

Остаток дня накануне они посвятили прогулке по Амстердаму на кораблике. Они плавали по каналам, пересекающим город в разных направлениях, любовались резными башнями и старинными домами, рядами стоящими вдоль берегов.

После прогулки на теплоходе они посетили знаменитый квартал Красных фонарей. Снимать там было запрещено. Они гуляли просто для того, чтобы, как выразилась Трейси, войти в тему.

Они встретились с Петрой и ее партнершей Джун в баре в центре Амстердама. Скругленные стены образовывали в потолке углубление, расписанное темно-синим цветом. Ячеистые, ноздреватые стены украшали куски матового стекла. Столик, за которым они сидели, сиял чистотой.

Из музыкального центра неслись звуки джаза, но подошвы их ног дрожали от басов, доносящихся из ресторана снизу. Два года назад Петра арендовала два этажа старинного особняка, отреставрировала помещение и открыла здесь клуб, куда стремились попасть не только продвинутые местные жители, но и иностранцы.

– Я серьезно. Помнишь, когда мы только затеяли наш клуб и устраивали частные вечеринки для своих? Когда ты была у нас последний раз? – Петра закинула ногу на ногу и дружелюбно подмигнула Трейси.

– На самом деле тебе стоит вспомнить, когда ты в последний раз приходила сюда не одна, – улыбнулась худенькая, похожая на мальчика Джун Танака.

Трейси быстро помотала головой.

– Погодите-погодите! Кто берет интервью – я или вы?

– Ты хочешь выяснить, с какой целью мы с Джун открыли «Кошечку»? – засмеялась Петра. – Я тебе отвечу так. Сейчас мы пожинаем плоды сексуальной революции, за которую сражались наши матери в шестидесятые годы. В последнее время врачи и социологи бьют тревогу. Все меньше и меньше женщин испытывает оргазм. Мы как-то постепенно отходим от собственной сексуальности. Однако ни в Штатах, ни в Австралии нам не удалось найти понимания.

– Ну вот, опять она села на своего любимого конька! – по-свойски пожаловалась Джун. –

В общем, мы подумали и остановили свой выбор на Европе. Нам необходимо было найти такое место, где мы могли бы вести себя раскованно и радоваться жизни и где при этом на нас не показывали бы пальцами. – Она рассеянно погладила себя по шнуровке короткого кожаного бюстье. – Мы все обдумали, выбрали подходящую страну и город, арендовали дом, а потом стали приглашать в свой клуб своих единомышленниц, то есть девушек, которые правильно мыслят.

– Что значит «правильно мыслят»?

– Мы хотели создать такой клуб, где, если захочется, можно скинуть с себя одежду и потанцевать голой – и чтобы никто тебя за это не осудил.

– А только подзадорил, – лукаво добавила Петра.

– Мужчины в ваш клуб допускаются?

– Конечно! Без них было бы и вполовину не так весело, – проворковала Джун, зазывно глядя на Майка, их молодого ассистента. – Мужчина может оставаться сколько угодно долго, если пришел на вечеринку с членом клуба.

– Значит, члены клуба…

– Только женщины. Так устанавливается верный настрой. Мы рассчитали, что дамы, которые намерены повеселиться, вряд ли приведут с собой зануду. Нам здесь нужны раскованные парни, которые с ходу включаются в игру, а не просто лапают посетительниц, особенно если женщины этого не хотят.

– Но если члены клуба лапают гостей, тут все нормально. – Петра рассмеялась. – Сегодня у нас в программе летний чемпионат по стриптизу, хотя, когда мы разойдемся по-настоящему, можно увидеть и не такое.

– Петра, – поморщилась Джун, – уже пол-одиннадцатого. Мне надоело болтать. Хочу наконец повеселиться!

Петра встала.

– Мы познакомим вас с несколькими членами клуба, у которых ты можешь взять интервью.

Трейси встала и одернула юбку. Когда она подняла голову, то увидела, что Дерек не спускает с нее глаз. Нет-нет, вовсе не стоит именно так начинать ночную съемку! Он так смотрит, что у нее мурашки бегут по коже. Особенно если учесть, где они сегодня будут снимать.

Сделав глубокий вдох, Трейси собрала свои блокноты. Спокойнее, твердила она себе. Ты профессионал.

– Ты готов? – спросила она Дерека.

В клетчатой ковбойке и джинсах, он больше походил на праздного гуляку, чем на режиссера, который снимает о клубе кино. С другой стороны, в таком наряде он сливается с остальными посетителями клуба.

– Показывай дорогу.

Энди и остальные члены киногруппы собрались быстро.

– Кстати, а когда у тебя в последний раз был оргазм? – спросил Энди, проходя мимо Элли и подмигивая ей.

– Пять минут назад, в ванной.

– Неужели? – ехидно спросил он.

– Хорн, я никогда не отхожу от своей сексуальности.

– Здорово! – восхищенно воскликнул он.

– Добро пожаловать в «Кошечку». – Пышнотелая блондинка у двери в переливающемся бикини леопардовой расцветки и золотых цепочках вручила Трейси значок почетного гостя, на котором красовалась надпись «Лакомый кусочек». Потом блондинка облизнула губы и, прижавшись к Дереку всем телом, приколола ему на рубашку значок с надписью: «Озорник». Хихикнув, она сказала: – Если станет скучно, сладенький, приходи ко мне.

Трейси вошла в маленькую прихожую, ведущую в помещение клуба, и радостно зажмурилась. Ею овладело беспричинное веселье. Громкая музыка, мелькание огней, парочки, страстно прильнувшие друг к другу на танцполе. Барная стойка изнутри подсвечена синим светом, за ней – стеллаж с разноцветными бутылками. На полу пляшут неоновые огни.

– Ну как натура, подходит? – на ухо спросил ее Дерек. – Мы готовы. – Он наклонился поближе, чтобы перекричать музыку, и она почувствовала его дыхание. Ее даже качнуло от возбуждения. Она изумленно уставилась на него.

Дерек на мгновение скрестил с нею взгляд, потом он моргнул и покачал головой.

– Как ты хочешь это делать?

Трейси попыталась собраться с мыслями и наконец поняла, что он говорит о съемке.

– Походи по залу, выбери, что хочешь. Боже, здесь мы отснимем потрясный материал! А если еще подмонтируем рассказы завсегдатаев и тех парочек, что толпятся в очереди у входа…

– Понял, Майк? – Дерек обернулся к ассистенту. – Иди сходи за рельсами.

– Погоди, – Трейси схватила Майка за плечо и повернулась к Дереку. – Что ты делаешь?

– Посылаю его за операторской тележкой.

– Нет. – Трейси смотрела на женщину, которая залезла на барную стойку и раздевалась, а посетители засовывали купюры в ее кружевной бюстгальтер. – Я хочу, чтобы вы снимали ручной камерой. Подойдите поближе к той женщине на стойке. Я хочу видеть, как у нее на коже выступила испарина!

– Мы же снимаем не порнофильм.

– При чем тут порно? В этом зале собрались женщины, которым здесь хорошо. Мы включим в фильм теоретические разъяснения, которые дали Петра и Джун, добавим интервью с девушкой из очереди. Зрители поймут, что «Кошечка» не какое-нибудь низкопробное, грязное заведение. Просто здесь все разрешено.

– Значит, такая у тебя концепция?

Повинуясь не сознанию, но инстинкту, она шагнула вперед и оказалась почти прижатой к нему.

– По-моему, здесь чертовски сексуально. А по-твоему как?

Ее голубые глаза бросали ему вызов и зажигали его, в них светилось ведьминское веселье и радость. Больше всего ему сейчас хотелось послушаться бешеного биения пульса. Его влекло к ней так, что невозможно было не обращать внимания на зов плоти. Сопротивление призыву потребовало от него напряжения всех сил. Понадобилось время, чтобы он наконец отступил от нее.

Они наблюдали, они снимали, и Дерек благодарил свою счастливую звезду за Энди. Тот ухитрялся ловить такие удачные ракурсы, что им по большей части даже не нужно было дополнительное освещение. Они получили возможность свободно передвигаться по всему залу. Раз Трейси хочет видеть, как пот катится по груди обнаженной танцовщицы и мужчина слизывает его, она все увидит.

Боже, на что только он не пошел бы, чтобы получить ее!

Он смотрел, как она гуляет по залу, покачивая бедрами в такт музыке. Интересно, почему его взгляд всегда безошибочно выхватывает из толпы людей именно ее? А еще странно другое: на вечеринке в клубе «Кошечка» собралась масса раскованных, красивых женщин, некоторые из них полуодеты, а некоторые почти голые. Но лишь одна Трейси занимает его мысли и чувства. Дерек все время представлял, каково это – прижимать ее к себе, влажную, трепещущую, счастливую и усталую от наслаждения.

– Заснял массу потрясающих кадров, – сообщил Энди. – Ты не возражаешь, если мы задержимся здесь еще ненадолго?

– Конечно, – пробормотал Дерек. Так и не придумав, как вести себя с Трейси дальше, он побрел вниз. Его бессознательно влекло к ней. В потоке людей, спешивших ему навстречу, он потерял Трейси из виду.

Напряжение и некое более первобытное чувство, сродни собственническому, сковывало его тело. Он оглядывался по сторонам и наконец заметил Трейси, которая тихо стояла в тени под балконом и искала кого-то глазами. И вдруг, словно получила электрический разряд, она резко повернула голову и взгляды их скрестились. Приблизившись, Дерек сразу понял: она хочет его. На расстоянии шага он ощущал ее желание так сильно, словно прикоснулся к ней.

Впоследствии он оправдывался перед самим собой тем, что всего-навсего хотел поговорить. Рассчитывал, что их разговор займет не больше минуты.

Но как только их губы встретились во мраке, он понял, что глупо обманывать самого себя.

Их толкнуло друг к другу примитивное, атавистическое влечение, в котором было больше животного, чем человеческого. Музыка гремела в его мозгу, точно тамтамы какого-то первобытного племени. Ее жадные, ненасытные губы вторглись в пределы его самообороны и взломали линию защиты. Они нырнули в поцелуй, как в омут, с головой захваченные так долго отвергаемой обоими страстью. Трейси прильнула к нему, а он жадно ощупывал руками все изгибы ее тела, вспоминая и заново узнавая ее.

– Ты когда-нибудь думал, Дерек, как это будет? – прошептала она, пробегая пальцами по молнии на его брюках. – Тебе было интересно смотреть, чувствовать, двигаться в таком ритме?

Я все поняла и знаю только одно: я хочу тебя. Прямо сейчас!

Ее слова взломали последний тонкий лед самообладания, который удерживал его до сих пор. Он резко развернул ее к себе и прислонил к стене. Когда она торопливо расстегнула молнию и приспустила на нем брюки и трусы, он хрипло вскрикнул. Он жадно целовал ее губы, глаза, потом запустил пальцы ей в волосы и, откинув ее голову назад, впился ей в шею. Какое блаженство, думал он, задирая на ней короткую юбку и ощупывая ее гладкую, шелковистую кожу. Последней его сознательной мыслью было: она похожа на спелый плод, налитый соком страсти. Она полностью созрела, готова к любви.

– Господи, Трейси! – выдохнул он.

Она молча сунула ему в руку презерватив. Он быстро надел его и одним толчком, с хриплым криком вошел в нее.

На экране мужчина заставлял свою партнершу извиваться и корчиться, лаская ее языком.

А в углу Трейси, притиснутая спиной к стене, обхватила Дерека ногами. Он проникал в нее все глубже, словно стремясь пронзить ее насквозь. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Напряжение и возбуждение, копившиеся долгие годы, наконец нашли выход. Их толкнуло друг к другу давно скрываемое вожделение, и они поняли это только сейчас, вернувшись друг к другу.

Он заводил ее и заводился сам, она чувствовала, как внутри нее растет и копится возбуждение. И наконец она забилась в сладких судорогах, испытав мощный, всепоглощающий оргазм.

Оказалось, что они утолили только первый голод. Ей мало, чувствовала она, когда он вышел из нее. Это только начало, а она хочет еще!

Как только ноги ее коснулись пола, она тут же прижалась к нему. Они слились в глубоком, страстном поцелуе. Благоразумными они будут в другой раз. Сейчас важно только одно: остановить мгновение. Наконец Трейси вздохнула и, уткнувшись подбородком в плечо Дерека, стала оглядывать зал.

Внезапно она заметила, что Петра подает ей знаки, и встрепенулась. Они заранее договорились, что владелица клуба предупредит ее, если нагрянут полицейские или профсоюзные деятели. Тревога затмила радость от испытанного оргазма. Трейси вздрогнула и напряглась. Взятка в четыреста долларов, которую она заплатила Петре, немалая сумма, однако это ничто по сравнению с тем, что ей пришлось бы выложить, добивайся она разрешения на съемку официальным путем. Бесконечные переговоры плюс ненужное внимание со стороны местных властей. А если выяснится, что она производила съемку нелегально, ей придется раскошелиться по-крупному.

Трейси чмокнула Дерека в щеку и быстро побежала вверх по лестнице, на ходу жестом приказывая Энди сворачиваться. По местным законам, снимать происходящее в подобных клубах запрещено. К тому же если их засекут, то могут обвинить в нарушении частной собственности. Она пошла на риск, проникнув сюда, и нужно постараться выбраться отсюда незаметно.

К счастью, толстяк из профсоюза, который явился с инспекцией, никогда раньше не бывал в клубах наподобие «Кошечки». Петре, которая привлекла на помощь двух девушек, понадобились минимальные усилия, чтобы отвлечь его внимание.

– Уходим! Забираем оборудование – и вперед! – скомандовала Трейси. – Мы закончили. Собираемся и уезжаем.

Дерек преградил ей путь.

– Погоди. Почему такая спешка?

– Дерек, нам надо уходить. И быстро! Я потом все объясню! – Трейси подождала, пока одна из «кошечек» не вошла в тесный контакт с инспектором, и во главе съемочной группы торопливо сбежала по лестнице, на ходу посылая Петре воздушный поцелуй.

На то, чтобы погрузить оборудование в машину, понадобилась всего минута.

– Отлично, – сказала Трейси Тине. – Проследи, чтобы аппаратуру отправили в аэропорт, и не проспи сама. Заведи будильник.

– Свою камеру я беру с собой в номер, – вмешался Энди. – Мне спокойнее, когда она рядом.

– Хорошо, – отрывисто согласилась Трейси. – Тогда ты отвечаешь за то, чтобы вовремя погрузить ее в машину и доставить в аэропорт. Завтра вылетаем. Тина, позаботься об остальном. И ведите себя потише. Билеты на обратный рейс у всех на руках.

Хлопнули дверцы. Трейси вздохнула с облегчением, когда грузовичок отъехал.

– Нам тоже пора выбираться отсюда, – пробормотала она и подняла голову.

Дерек смотрел на нее в упор.

– Ты что, не получила официального разрешения на съемку?

– Слушай, я ужасно устала. Давай лучше попробуем поймать такси.

– Ответь мне. Раз ты так испугалась визита представителя властей, значит, мы снимали вечеринку без официального разрешения?

Трейси тяжело вздохнула.

– Кажется, я уже рассказывала тебе о том, как нелегко снимать в Европе. Если бы мы не проникли в клуб нелегально, мы бы вообще туда не попали. А так мы получили разрешение на вход, делали, что хотели, и отсняли классный материал для нашего фильма. Я не вижу здесь проблемы.

– Вот как? – Он схватил ее за плечи и затряс. – Черт тебя побери! Тебе, возможно, и ни к чему получать разрешение на съемку от профсоюза, но это нужно мне и остальным ребятам! Знаешь, что будет с моими планами, если сегодняшнее происшествие выплывет наружу? Ты способна понять, сколько неприятностей будет у Энди, у звукооператора, у ассистента? – Он отвернулся от нее и зашагал прочь. Трейси еле поспевала за ним. Он долго молчал и наконец обернулся к ней. – Если тебе так необходимо делать собственную карьеру, продолжай в том же духе. Но никогда – слышишь, никогда! – не используй для своих целей мою команду. Ты меня поняла?

– Поняла! – Она подняла руку, подзывая такси. Всю дорогу до отеля они не разговаривали.

Она сунула в щель карточку и, войдя в номер, сразу же направилась к мини-бару. Небольшая роскошь, которую она может себе позволить, – выбрать приличный отель.

Никаких девчачьих коктейлей, решила она. Только виски, причем без содовой. Она сбросила одежду и, накинув пушистый отельный халат, стала мерить комнату шагами и заново прокручивать в голове события минувшего вечера. Да, они всегда великолепно подходили друг другу в постели. Но лишь только они выходили из спальни, начинались проблемы. Она выпила виски и задумалась, вспоминая, что произошло. Не только о сексе – здесь она до сих пор не поняла, радоваться ей или грустить, – но и о ссоре, которая произошла потом.

Хотелось ей того или нет, но она пришла к неизбежному выводу: она была не права. Если риск и был оправданным для нее, она не имела права втягивать Энди, Дерека и остальных в свои игры. Ведь они рисковали, сами того не понимая.

Ее бросило в дрожь. То, что в теории казалось простым и ясным, на практике оказалось в корне неправильным. Придется обязательно пообещать ему, что такого больше не повторится. Пора ей прогуляться к соседнему номеру.

Дерек стоял у окна и смотрел в ночь. Мысли о Трейси захватили его настолько, что он просто стоял и смотрел в пустоту. Пусть вечер закончился ссорой и взаимными упреками, однако у него в голове вновь и вновь прокручивалась сцена в клубе «Кошечка». Можно ли так злиться на нее и одновременно так страстно ее желать?

И потом, он ведь согласился участвовать в ее проекте с целью выкинуть ее из головы. Спрашивается, почему он позволил ей снова завладеть всеми своими помыслами?

В дверь постучали. Он пошел открывать, не зажигая света.

За дверью стояла Трейси. Она была босиком, на ней были мятая рубашка и джинсы. В приглушенном свете коридорных светильников она выглядела спокойной, непринужденной и… такой юной!

Он дрогнул.

– Можно войти? Мне нужно кое-что тебе сказать.

Когда он распахнул дверь и включил свет в прихожей, она шагнула внутрь, прислонилась к стене и посмотрела на него.

Несколько секунд прошло в молчании. Наконец она собралась с духом.

– Я насчет съемки… ты был прав. Ты имеешь полное право злиться на меня. Я намеренно пошла на риск, но с моей стороны было нечестно ни о чем не предупредить тебя и ребят и втянуть вас в неприятную историю. Извини. Такого больше не повторится. – Последние слова она произнесла в спешке и тут же повернулась, чтобы уйти.

– Погоди. – Он положил ей руку на плечо. – На улице, когда мы вышли, я обошелся с тобой грубо.

– Ты имел полное право злиться.

– Для того чтобы прийти ко мне и извиниться, нужна смелость, – тихо сказал он. – Та Трейси, которую я знал раньше, никогда не решилась бы на такое.

– Трейси, которую ты знал раньше, не решилась бы на многое.

– Теперешняя Трейси нравится мне куда больше. – Он погладил ее по голове, ласково провел пальцем по щеке.

– Ты ведешь себя неблагоразумно, – предупредила она, когда он склонился над ней.

– А в клубе я был благоразумным? – Он стал целовать ее в глаза, в щеки, в невероятно нежную ямку за ухом.

– События… выходят из-под контроля.

– События вышли из-под контроля в тот самый миг, когда мы с тобой снова увиделись, – прошептал он. Потом он прильнул к ее губам, и все слова потеряли свой смысл.

В сонной тишине они заново познавали друг друга. Желание нарастало, но его пересиливала нежность. Тишину нарушали лишь тихие вздохи, касания губ, шелест и любовный шепот. И когда он вошел в нее, ему показалось, будто он вернулся домой.

Сплетясь, соединясь в одно целое, они крепко и сладко заснули.

Утреннее солнце светило сквозь густую листву дубов и кленов старинной рощицы, расцвечивая ледяные дорожки пятнами золота. Трейси придумала игру: на бегу она старалась не наступать на эти золотые кружки. Игра отвлекала ее от желания изо всех сил ударить себя по голове.

По льду замерзшего канала пробежала какая-то девушка на коньках и обогнала ее. Трейси завистливо вздохнула. Ничего, пообещала она себе, как только окажусь дома, надену ролики и побегаю вдоль берега.

Амстердам очень красив, и каналы очень красивые, но все равно ей рано или поздно придется возвращаться в отель и встречаться там с Дереком. Рано или поздно ей придется думать, как теперь жить дальше.

Она, наверное, спятила. Вот единственное объяснение.

Может быть, стоит относиться ко всему, что произошло, как к интересному опыту? Она за эти годы достаточно часто уверяла себя, что Дерек не так хорош, как ей кажется. В конце концов, он был ее первой любовью, ее первым серьезным любовником, которого легко вознести на пьедестал, даже если с ним все закончилось плохо.

Трейси огляделась, нет ли машин, и, перейдя дорогу, не спеша пошла вдоль берега канала Дамрак. Здесь приятно провести день, подумала она. Гулять, любоваться баржами и конькобежцами, жить в маленькой вселенной, которой она в состоянии управлять.

Если бы только не нужно было рано выписываться из отеля и ехать в аэропорт!

Ее ошибка заключается в том, что в последние недели она постепенно позволила ему проникнуть за пределы ее доспехов. Она еще может справиться с притяжением его серых глаз, но его нежность – роковая нежность – застала ее врасплох. Было ошибкой хотя бы на миг забыть все, что у них было. Она поступила опрометчиво, пытаясь играть с таким мужчиной, как Дерек.

Ладно, назовем то, что произошло, опытом. Или сексом в походных условиях. Вот и все! Конечно, ей сладко было в его объятиях, приятно было засыпать, чувствуя его рядом. Однако нельзя терять голову. Она была бы настоящей мазохисткой, если бы серьезно думала возобновить с ним отношения. К чему во второй раз стремиться обжечься? Ей и так отлично известно: Дерек Килмартин опасный противник. Она уже получила жестокий урок, теперь ее сердце закрыто для нежных чувств!

Трейси в последний раз огляделась по сторонам и направилась к отелю. Дерек наверняка еще в постели – так же, как и час назад, когда она тихонько выскользнула из комнаты. Он даже в лучшие времена не любил рано вставать и всегда спал как убитый.

Наверное, стоит вернуться, принять душ и зайти к нему в номер…

Трейси недовольно поморщилась. Вчера ночью именно так все и началось. Итак, сначала кофе. Как только она впустит в организм кофеин, она снова сможет нормально думать. И лучше всего выпить кофе на нейтральной территории, не у себя в отеле. А если он предложит вместе позавтракать, что ж, она не против, но только в таком месте, где их не застанет никто из съемочной группы. Меньше всего на свете ей сейчас хочется оправдываться перед кем бы то ни было.

Ах, да кого она обманывает? Элли не дура – возможно, до нее давно все дошло.

Но, если вдуматься, что плохого в том, что она переспала с Дереком? Главное, она твердо намерена положить всему конец. Они с Дереком оба профессионалы. Материал для пилотной серии почти отснят. Еще два сюжета – и он улетит на свой остров, а она займется другими делами. Будет только лучше для них обоих оставить все как есть и забыть о том, что было. Никаких больше грез, никаких «что если». Они покончили друг с другом. Раз и навсегда!

Дерек сидел в гостиничном ресторане, смотрел, как официантка наливает ему кофе, и мысленно корил себя.

Идиот! – думал он. В «Кошечке» была лишь случайность, можно списать все на любопытство, на искусственно подогретое желание. Ссора на улице должна была напомнить ему, почему они друг другу не подходят. Но потом она пришла к нему, чтобы извиниться, и у нее был такой виноватый вид, она была такая смущенная и хорошенькая, что он не выдержал.

Нельзя списать все на временное помешательство, потому что у него было достаточно времени, чтобы остыть. В последние недели между ними явно что-то происходит.

А может, между ними что-то исподволь происходит уже много лет. Вот что самое тревожное. Словно легкий толчок, в результате которого почва уходит из-под ног. Внезапно Дерек усомнился в собственной неуязвимости. Говорят, алкоголики могут десять лет обходиться без выпивки, но стоит им выпить хотя бы глоток, как они уходят в многодневный запой. Теперь он понимает, что они при этом чувствуют.

Да, он действительно собирался покончить с Трейси, изгнать ее из своих мыслей. Почему же теперь он думает о ней чаще, чем когда бы то ни было?

Он поднял голову, и у него внутри что-то щелкнуло. Сквозь стеклянную стену, отделяющую кафе от общего зала, он увидел Трейси. Она потерла висок, а потом беспокойно огляделась по сторонам. Ну же, приказал он себе, сейчас или никогда! Он махнул ей рукой.

Она побледнела. Он готов был поклясться, что заметил, как дернулись ее плечи. Тем не менее она взяла свою чашку и побрела по залу к его столику.

Без капли косметики на лице, но щеки пылают, а волосы небрежно разметались по плечам. Просто удивительно, до чего ему хочется снова уложить ее в постель.

– Доброе утро!

– Доброе утро. – Она сглотнула слюну. – Завтракаешь?

– Ну да. Поешь со мной?

– Я не в том состоянии. Сразу после бега есть не хочется.

– Я заметил, когда проснулся утром, – сказал он, не спуская с нее глаз. – Раньше ты никогда ни от чего не убегала.

– Я хотела…

– Я знаю, чего ты хотела. А ты знаешь, чего хотел я. Почему бы тебе не сесть? Нам надо поговорить.

Поколебавшись, она все же села напротив.

– Я не собиралась тебя обижать. Просто подумала, что так будет проще для нас обоих.

– Возможно, случайным знакомым и не стоит демонстрировать окружающим, что они провели вместе ночь, но, принимая во внимание наши прошлые отношения и теперешние обстоятельства, вряд ли твоя осторожность имеет какой-либо смысл.

Трейси открыла было рот, чтобы возразить, но потом подчинилась и жестом велела официантке с меню подождать..

– Я как раз собиралась тебе сказать…

– Да?

– Слушай, вчера ночью мы оба… потеряли голову. – Она постепенно обретала утраченную уверенность. – То есть… если учесть, в каком месте мы снимали, это неудивительно, но мы поступили глупо. По-моему, будет лучше обо всем забыть.

В ее словах был смысл. Ему стоило бы к ней прислушаться. Странно, почему он не согласен.

– По-твоему, все произошло только из-за того, что мы пошли в клуб «Кошечка»?

– Нет, – медленно ответила она. – По-моему, все назревало давно. Нам обоим было интересно, каково это – снова оказаться вместе после всего, что мы пережили. Теперь мы знаем.

– И что?

– И все. Конец.

Дерек забарабанил пальцами по столешнице.

– По-моему, никакой это не конец. Я еще пока сам не знаю, что из всего выйдет, но я точно знаю, чего я не сделаю. Я не собираюсь снова скрывать свои чувства.

– На всякий случай напоминаю: ты не один замешан в этой истории.

– Поверь мне, вчера ночью было довольно трудно не заметить, что в этой истории замешан кое-кто еще.

– Дерек, вчера ночью все было просто здорово, но это не означает, что нам стоит начать все сначала. Успокойся, остынь. Подумай, как мы будем выглядеть в глазах съемочной группы. И потом, между нами все давно в прошлом.

– А по-моему, именно то, что между нами все давно в прошлом, и диктует новые условия игры. Нам нельзя просто взять и порвать друг с другом.

– Приведи хоть один достойный довод в пользу того, что нам нужно продолжать отношения! – потребовала она.

– Если бы сейчас мы с тобой не сидели в общественном месте, я бы раздел тебя, сорвал с тебя твой спортивный костюм с такой скоростью, что у тебя закружилась бы голова! И не делай вид, что ты тут ни при чем!

Ее глаза на мгновение потемнели, но она тут же встала.

– Согласись я с тобой, я бы точно знала, что выжила из ума! – мрачно бросила она.

– Может быть… но мы бы все равно занялись любовью. И еще займемся. И не пытайся отрицать, что ты тоже этого хочешь.

Трейси оперлась руками о стол и наклонилась почти к самому его лицу.

– Нет, мой милый Нострадамус, ничего не выйдет!

– Почему?

– Почему?! Потому что я не могу забыть один вечер. Восемь лет назад ты получил огромное удовольствие, объясняя мне, что я тебе не пара, потому что недостаточно хороша для тебя. И если ты думаешь, что нежные взгляды и одна потрясающая ночь способны все искупить, тогда из ума выжил именно ты.

9

Трейси зашвырнула косметичку в дорожную сумку.

В дверь постучали.

– Минутку! – крикнула Трейси. Когда она открыла, то увидела на пороге Элли. – Привет, заходи.

– Привет. Я уже уложила вещи и решила заглянуть к тебе по пути.

– Конечно. Я почти готова.

– Ну и как ты себя чувствуешь? – спросила Элли, ставя сумки к стене.

Трейси внимательно посмотрела на подругу.

– Заранее предупреждаю: восклицать «а что я тебе говорила!» – дурной тон.

– Как будто я никогда не нарушала обещаний, данных самой себе! – Элли бросила на нее лукавый взгляд. – Я могу тактично предупреждать о возможных последствиях, но давно уже перестала восклицать «а что я тебе говорила!». – Она села на кровать. – Ну, как у вас все прошло? Тебе понравилось?

Трейси выпрямилась и с горечью рассмеялась.

– У тебя когда-нибудь был сказочный секс с человеком, с которым ты поклялась больше не иметь никаких отношений?

– Иногда так бывает лучше всего. Так что сейчас происходит?

– Я внушаю себе, что провела интересный эксперимент. После того как фильм будет снят, мы разбежимся в разные стороны, – беззаботно ответила Трейси.

– Поскольку мы с тобой подруги, я тебя поддержу. А свое мнение оставлю при себе.

– Ты хоть раз в жизни оставляла при себе свое мнение?

Элли задумалась.

– Да, было один раз. Я хочу сказать только одно. Судя по тому, как он на тебя смотрит, он не сдастся без борьбы.

– Все мы на протяжении жизни постоянно преодолеваем различные искушения, и я в том числе. – Трейси застегнула молнию и надела сумочку на плечо. – Пошли, пора.

Внизу, в фойе, царил обычный утренний хаос. Слава богу, они выписались заранее, подумала Трейси, проталкиваясь сквозь толпу.

– Как будем добираться? – спросила Элли.

– Тина и остальные едут в грузовичке вместе с оборудованием. Мы с тобой и с Дереком едем на такси.

Они вышли на стоянку и стали ждать.

– Такси подъедет через две минуты, – сказал швейцар.

– А где наш ирландский красавчик? – спросила Элли.

Трейси пожала плечами.

– Он знает, во сколько мы уезжаем. Если его здесь нет, это его проблема.

– Эй, Трейси! – окликнули ее от входа.

Трейси оглянулась и коротко выругалась.

– Что случилось? – спросила Элли.

– Да куда же запропастилось проклятое такси?! – Трейси взволнованно оглядывалась по сторонам.

Окликнувшим ее человеком был крепко сбитый коротышка с коротко стриженным ежиком волос и такой же длины трехдневной щетиной. Он был похож на второразрядного опустившегося боксера, добродушного, но в то же время драчливого.

И откуда он только взялся?! Харли Оттис, лучший репортер «Ивнинг лайф», одного из самых безвкусных сиднейских таблоидов, что специализируется на перемывании грязного белья, высасывания историй из пальца, сплетнях и откровенной лжи. Трейси была хорошо знакома с методами работы «Ивнинг лайф», так как сама не раз являлась мишенью их острот.

– Как поживает твой двоюродный братец? Ты по-прежнему разъезжаешь по всему миру в его обществе? – спросил Оттис, вразвалочку подходя к ним.

– Иди к черту, Оттис! – буркнула она.

– Трейси, тебе бы не мешало вести себя повежливее. В конце концов, именно я формирую общественное мнение о тебе.

– Цивилизованные люди не читают твою стряпню, Оттис.

– Ты презираешь наших читателей, богатая малышка? Осторожнее, ты говоришь о девяноста процентах населения нашей благословенной Австралии. Наши читатели очень обидятся, если узнают, какого ты о них мнения.

– Красивая рубашка, Оттис. Как будто ее вываляли в дерьме. Ты сам-то чувствуешь, как она воняет?

– Стерва! – Он вспыхнул и начал надвигаться на нее.

– Осторожнее, – произнес голос у него за спиной.

Оттис оглянулся, и Трейси увидела Дерека.

– Не знаю, куда ты метишь, приятель, но лучше проваливай отсюда. И побыстрее! – Дерек шагнул к Трейси.

Оттис отступил назад, едва не угодив под колеса подъезжающего такси. Услышав сигнал клаксона, Оттис оступился и упал. Через секунду он поднялся и стал отряхиваться. Лицо его исказилось в безобразной ухмылке.

– Завела нового дружка, Трейси? Уверен, это разобьет сердце твоего кузена. Отныне я буду внимательно следить за тобой.

– Садись! – прошипел Дерек. – А я погружу вещи.

Элли и Трейси нырнули в благословенную прохладу салона.

– С тобой все в порядке? – спросила Элли.

Трейси кивнула. Говорить она была не в силах.

– Ты не хочешь объяснить, в чем дело? – спросил Дерек, садясь рядом с ней.

Ее буквально трясло от ярости – несмотря на то что она понимала: Оттис – настоящий подонок и провоцирует ее нарочно. Она сделала несколько глубоких вдохов.

– Пять или шесть лет назад Оттис пристал ко мне на одной вечеринке. Для него не существует слова «нет». Скандал вышел громкий и безобразный. – Такси влилось в поток машин. – С тех пор он считает своим долгом сочинять про меня небылицы.

– Я несколько раз видел в их газете твою фотографию, – кивнул Дерек.

– Он пробрался в поместье отца и сфотографировал маму. Однажды мы с кузеном пошли в бар. Оттис снял нас в тот момент, когда я наклонилась к Даррену, чтобы что-то сказать. Но на фото кажется, что мы целуемся. Он выдумал, будто между нами завязался страстный роман. И поместил свою выдумку на первую полосу, сопроводив мамиными фотографиями. Он написал, как она расстроена из-за нашей связи. – Трейси сжала зубы. – Одно дело – когда он нападает на меня. Но совсем другое – когда он задевает мою семью.

– Подай на него в суд, – посоветовал Дерек.

– Ты не представляешь, через что приходится пройти, если подать в суд на подобного типа! Придется потратить на адвокатов целое состояние, к тому же все равно тебя вываляют в грязи. А если выиграешь дело, они поместят крошечное опровержение на последней странице. Проще не обращать на них внимания. – Такси остановилось. –

Я уже начала было думать, что он про меня забыл. Довольно давно он не придумывает про меня никаких небылиц. Наверное, я здорово его разочаровала, когда перестала ходить по светским тусовкам.

– Тебе было чем заняться, – кивнул Дерек.

Трейси слабо улыбнулась. Рядом с ним ей вдруг стало легко и спокойно.

– Это точно.

Несмотря на будний день, на берегу залива Ботани-бей царило небывалое оживление. Пешеходы, среди которых было много туристов, любовались видом города и гавани, знаменитым парусом Оперного театра – символом Сиднея – или спешили на экскурсию к месту высадки Кука. Трейси сидела на скамейке и ждала Дерека, с которым они условились здесь встретиться.

Ей нужно держать свои желания под контролем. То, что она переспала с ним, можно списать на глупость, на усталость в конце концов, на стремление плыть по течению. Но возобновление отношений куда серьезнее. Трейси серьезно подозревала, что влюблена в него больше, чем может себе позволить.

Умом она понимала, что связь с Дереком для нее вредна. Самое плохое, что она редко прислушивалась к советам разума.

– Вижу, ты кое-что записывала. – Дерек кивнул на лежащий у нее на коленях блокнот.

Несмотря на то что Трейси ждала его, она вздрогнула, когда он внезапно возник перед ней.

– Я добыла нам разрешение на съемку и договорилась с полицией и местными властями. Нам разрешили находиться здесь три часа – с восьми до одиннадцати вечера. Мы снимем толпу людей, которые идут в кино, чтобы запасти побольше исходного материала.

– Ты уже примерно представляешь, у кого ты будешь брать интервью?

– Давай погуляем и осмотримся, – предложила Трейси. Они встали и медленно пошли вдоль берега. – Туда, – показала она. – По-моему, вон в том ресторане, «Бумеранг», нам непременно встретится один из наших героев.

– Трейси!

Она по инерции прошла еще несколько шагов и остановилась, только когда он положил руку ей на плечо.

– Постой минуту и поговори со мной. Ты избегаешь меня с тех самых пор, как мы вернулись из Амстердама.

– У меня много работы.

– Мы так и не поговорили о том, что произошло. Точнее, о том, что происходит сейчас.

– Послушай, спасибо тебе большое. Ты меня действительно очень выручил тогда – с Оттисом. И извини за то, как я вела себя в ресторане. Обычно я более сдержанна. – И когда Дерек насмешливо прищурился, добавила: – Нет, я извиняюсь не за то, что я тебе сказала, а за свой тон.

– Мне плевать на твой тон… – Дерек осекся, потому что его толкнул какой-то дюжий подросток, и схватил Трейси за руку. – Уходим отсюда! Договорим в другом месте.

Вначале она лишь ощутила его властное прикосновение, но сразу вспомнила, как он обнимал ее всего неделю назад. Он потащил ее дальше, туда, где было меньше пешеходов. Вдали от толпы ей стало легче, и она последовала за ним без возражений. Рано или поздно им все равно необходимо все обсудить, так почему не сейчас?

Солнце было в зените. Трейси выдернула руку и надела темные очки.

– Ну, говори!

– Хорошо. По-твоему, мы должны все прекратить. А по-моему, надо попробовать начать все сначала.

– Дерек, нам с тобой нечего начинать сначала. Просто обоим стало любопытно, как все будет, и мы переспали друг с другом. Конец рассказа. – Она рассеянно потерла запястье.

– Нет, не конец, потому что, по-моему, ни один из нас не хочет, чтобы все вот так оборвалось.

– Что, секс или наши дальнейшие отношения?

– И то и другое.

– Да что ты? – Она остановилась под фонарем. – Я скажу тебе, чего хочу я. Я хочу покончить со всем этим.

– Позволь тебе не поверить. – Он решительно развернулся к ней лицом. – И вот почему. Я чувствую, как у тебя мурашки бегают по коже, когда я к тебе прикасаюсь. – Он легонько провел кончиками пальцев по ее предплечью.

Трейси едва не задохнулась от нахлынувших чувств, определить которые она бы затруднилась.

– Вот видишь, если бы тебе было все равно, ты бы так не реагировала.

– Так нечестно, Дерек, – возразила она и зашагала по дорожке по направлению к озеру.

– Если кто и ведет себя нечестно, то это ты. Долго ли еще ты намерена лгать самой себе?

Она резко обернулась.

– С чего ты взял, что я лгу самой себе? Только не пытайся изображать, будто ты знаешь меня лучше, чем я сама.

– Я и не пытаюсь. Послушай, – продолжал он спокойнее, – то, что было, имеет большое значение для нас обоих. И если мы будем закрывать глаза на то, что произошло, мы разбежимся в стороны такими же, какими были два месяца назад.

– И что тут плохого?! – вызывающе спросила она и остановилась у невысокого парапета.

Дерек подошел к ней и тоже оперся о перила. Солнце светило ослепительно, и залив блестел и искрился в его лучах. Они долго молча смотрели на воду. Наконец Трейси повернулась к нему. Солнечные лучи позолотили ее лицо, а легкий бриз растрепал волосы.

– Дерек, нас с тобой многое связывало… но потом было больно, очень больно, – тихо проговорила она. – Так почему ты сейчас пытаешься винить меня в том, что я стремлюсь избежать повторения?

– Я ни в чем тебя не виню. – Дерек прекрасно помнил, что испытал после их разрыва восемь лет назад, но вместе с тем не забыл и свои ощущения после той ночи в отеле. Тогда им овладело сознание неизбежности. Он словно понял, что вернулся домой. – Просто сейчас все по-другому, и ты прекрасно это понимаешь.

– Возможно.

– Послушай, я уже не тот, каким был тогда. Да, кино играет в моей жизни огромную роль, но это еще не все. Теперь я понимаю. Я научился оглядываться по сторонам и наслаждаться прекрасным. И ты тоже сильно изменилась. – Он склонился к ней и провел кончиками пальцев по ее щеке.

Она вздрогнула.

– Не надо, – прошептала она, хотя глаза ее загорелись.

– Трейси, я постоянно думаю о тебе. Не могу не думать. И не могу перестать хотеть тебя. Возможно, ты права и я веду себя глупо, но между нами что-то происходит. Нас связывают не одни только воспоминания о прошлом. Сейчас другое время, и мы оба заслуживаем второй попытки.

Трейси резко отстранилась от него.

– Только я ничего не хочу. – Она обняла себя руками, словно отгораживаясь от него.

Дерек с изумлением увидел, что она по-настоящему страдает.

– Трейси, та история осталась в прошлом.

И не вспоминай о том, что было.

– Легко сказать! – Она покачала головой.

– Нет. Нелегко. Но у нас с тобой нет выбора. – Он наклонился и прижался губами к ее губам. Поцелуй вышел нежным и мягким, как легкий порыв теплого ветерка. Сквозь сомкнутые веки он чувствовал жар солнца.

Они по-прежнему стояли у парапета. Однако Дереку казалось, что ограждение куда-то исчезло, их несет ветром и они медленно переворачиваются в воздухе. А потом Трейси с тихим вздохом прижалась к нему.

– Ты ведь чувствуешь то же самое, что и я, – прошептал он.

– Добрый вечер! Пассажиров рейса 1884 до Аделаиды просим пройти на регистрацию.

Трейси уткнулась в свои записи. Дерек растянулся на сиденье рядом с ней. Он пролистывал журнал для мужчин «Эсквайр». Трейси ни на минуту не забывала о его присутствии. Вот он потянулся вперед, чтобы положить журнал в корзину, и задел ее загорелым мускулистым плечом. Трейси вздрогнула. Она украдкой посмотрела на него, но увидела, что он тоже пожирает ее взглядом.

Взрыв смеха заставил ее оглянуться. Там Элли играла в карты с Энди. Для женщины, пылко уверявшей, что Энди не в ее вкусе, она что-то слишком веселится в его обществе. Значит, не я одна такая, с улыбкой подумала Трейси. Любовное безумие распространяется со скоростью звука.

– Дамы и господа, небольшие неполадки с сиденьем командира экипажа, – объявила стюардесса. – Нам придется произвести ремонт здесь, в аэропорту. Посадка пройдет примерно в полночь. Пожалуйста, оставайтесь в посадочном секторе. Если что-то изменится, мы вылетим немедленно.

– Черт возьми! – с чувством произнесла Элли, откидываясь на спинку кресла.

– Подумаешь! – отозвался Энди, глядя в свои карты. – У нас есть чем заняться. У меня опять все козыри.

– Ты обчистил меня до последнего гроша, Хорн!

Он ловко перетасовал карты.

– Принимаю чеки или кредитные карточки.

– И не надейся!

– Может, у тебя найдутся евро?

– Прекрати, Энди!

Он мастерски стасовал колоду одной рукой.

– А как тебе такой вариант: если ты выиграешь, я не буду приставать к тебе все время, пока мы будем в Аделаиде.

– Клянешься?

– Чтоб я сдох! – Он прижал руку к груди.

Элли не могла не улыбнуться.

– А чего ты хочешь взамен?

– Если я выиграю, в самолете ты будешь сидеть рядом со мной.

– Послушай, рейс ведь ночной! Я собиралась сесть в самолет и проспать всю дорогу.

– Отлично! Значит, мы первый раз будем спать вместе.

Элли невольно расхохоталась.

– И зачем я только села с тобой играть? Ведь ты меня постоянно обыгрываешь.

– Потому что в глубине души, несмотря на то что ты притворяешься крутой, я тебе нравлюсь.

– Хорн, я никогда не притворяюсь крутой.

– А мне все же кажется, что я тебе нравлюсь.

– Сдавай! – приказала она.

– Дамы и господа, через несколько минут начинается посадка на рейс, следующий до Аделаиды. Первыми приглашаем пройти на посадку пассажиров с детьми и инвалидов…

Трейси зевнула и пригладила волосы рукой. Ей удалось вздремнуть, так как после первой задержки объявили вторую и они провели в зале ожидания около двух часов. Теперь ей ничего так не хотелось, как поскорее сесть в самолет и заснуть. Наверное, подумала она, о том же мечтают и остальные пассажиры.

Элли опустилась рядом с ней в пустующее кресло Дерека. Трейси не заметила, когда он ушел.

– Ты готова? – спросила подругу Трейси.

Элли кивнула. Лицо у нее сияло.

– Прошу тебя, окажи любезность. Поменяйся на время полета местами с Энди. Мы сражаемся в покер, и мне только начало везти.

– Значит, вы с ним нашли общий язык? – оживилась Трейси.

– Ничего подобного, – поспешно возразила Элли. – Просто больше нечем заняться, только и всего. Но и вам с Дереком, видимо, неплохо вместе, вот я и подумала, что в полете вы можете обсудить ход съемок, разработать стратегию и так далее. Неужели тебе трудно выполнить мою просьбу?

Откуда-то сзади к ним подошел Дерек.

– Конечно, мне будет трудно, но я как-нибудь переживу.

– Тебе легко говорить, – проворчала Трейси, глядя вслед удаляющейся Элли.

– Они развлекаются. Оставь их в покое! Не бойся, я не кусаюсь.

– Как раз насчет укусов я спокойна.

Стюардессы проворно сновали по салону. Как только самолет набрал высоту, у них, казалось, появилась единственная цель: побыстрее потушить все лампы и усыпить пассажиров. Их трудно винить, подумала Трейси. Спящий пассажир – довольный пассажир. А в полумраке большинство засыпает через минуту после взлета.

– Итак, предстоит последний рывок, – сказал Дерек. – Крохотный ночник у него над головой освещал только волосы, но глаза скрывались во мраке.

Трейси кивнула, чувствуя, как к ней прижимается его нога.

– Остается монтаж – и вперед, в атаку на кабельное телевидение!

– Ты действительно намерена уложиться в две недели?

– Этого хватит, чтобы доказать начальству канала, что они уже могут купить нашу продукцию. Саундтрек нам не нужен и аранжировки тоже. – Она усмехнулась. – По-моему, с них хватит и секса. Достаточно захватывающая тема.

– Во всяком случае для меня. – Дерек поднял подлокотники и опустил спинку своего кресла. – Пора устроиться поудобнее.

Трейси последовала его примеру и укрылась одеялом.

– Спать собираешься? – спросил он, выключая ночник.

– Если получится. В последнее время я плохо засыпаю. Наверное, из-за стресса.

– Я знаю парочку вещей, которые помогают хорошо заснуть. – Дерек перегнулся через ее кресло, чтобы выключить над ней ночник. Они погрузились в полумрак. – Расслабься. Закрой глаза, и я расскажу тебе сказку, – тихо сказал он, беря ее за руку.

Она ощутила касание всем телом. Нельзя сказать, чтобы оно ее расслабило. Но постепенно напряжение спало и ей стало тепло и уютно.

– Ну вот, – начал он. – Давным-давно жил да был один аспирант по имени… скажем, Рой. Он учился в университете, в киношколе. И вот однажды заболел его профессор, и Рою пришлось читать лекцию вместо него.

Трейси широко распахнула глаза.

– Закрой глаза, иначе я не буду рассказывать.

Она несколько раз моргнула, и веки ее сомкнулись.

– Рой был типичным аспирантом; следовательно, он полагал, будто знает все на свете. И только он приступил к самому главному куску своей лекции, как прозвенел звонок. В аудитории сидела группа первокурсников – им было скучно, они засыпали, но пришли в надежде, что без труда получат высший балл на экзамене. А аспирант стоял и гадал, зачем он тратит на них свое драгоценное время. И вдруг он увидел ее. Все остальные куда-то исчезли.

Трейси повернулась на спину. Глаз она не открывала. Дерек был лишь голосом в темноте. Медленно, мягко он начал поглаживать ее ладонь большим пальцем. От его прикосновения у нее словно в крови побежал ток.

– Она была не просто прекрасна – она была красавицей, – продолжал он, – и лицо ее дышало и светилось внутренним светом. Что это было? Любовь к жизни? Возможно. Ум? Как бы там ни было, наш аспирант совершенно потерял голову. Ему пришлось заглянуть в свои записи, чтобы вспомнить, о чем он только что говорил. Но тут она подняла руку и заспорила с ним о символизме в фильме «Гражданин Кейн». Он ужасно разозлился, но потом понял, что она была права.

Поглаживания стали настойчивее; он легкими движениями проводил пальцем по ее запястью. Но, вместо того чтобы успокоиться, она обнаружила, что реагирует на его прикосновения все более бурно.

– Ее звали… скажем, Кристин, как он выяснил позже. Ему больше всего хотелось просто слышать ее голос, наблюдать за ее лицом, но ее слова и то, как она много знала, выводили его из себя. – Он начал поглаживать ее предплечье. – Хотя Рою сильно мешало то, что он был ее преподавателем, но все равно всякий раз, как он ее видел, ему ужасно хотелось прикоснуться к ней. К счастью, вскоре выздоровел профессор. В тот вечер Рой сидел у себя в кабинете и думал о Кристин, как вдруг он услышал какой-то шорох. И в комнату вошла она.

Внезапно поглаживания прекратились. Трейси вздрогнула. Вдруг она почувствовала, как его пальцы пробежали по чувствительному треугольнику в вырезе ее рубашки. Она широко раскрыла глаза.

– Жаль, что мы сейчас летим в самолете. Ведь единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы ты оказалась голой у меня в постели.

Она не отрываясь смотрела на него.

– Обещай мне, Трейси, что мы обязательно займемся любовью, – прошептал он. – Я никогда никого не хотел так сильно, как тебя. Наверное, я дурак и, скорее всего, потом об этом пожалею, но обещай, что мы посмотрим, куда нас это заведет.

Он прильнул к ней губами. Он не поддразнивал и не искушал ее, в одно мгновение он заставил ее страстно, бурно желать секса. Ну вот, приехали, подумала она, дрожа под одеялом.

Она хотела его. Она тоже могла сколько угодно ругать себя за глупость. Здесь, сейчас, она хотела его со всей силой долго сдерживаемой страсти. Она с ума сходила оттого, что они были рядом, но не наедине.

Его рука скользнула под одеяло. Он начал гладить ее по бедру. Трейси подскочила на месте.

– Что ты делаешь? – прошипела она.

– Тихо, иначе мы перебудим всех, – пробормотал он, продвигаясь все выше. – Хорошо, что в нашем ряду больше никого нет. По-моему, грех упускать такой удобный случай.

Его пальцы скользнули под шелковые кружевные трусики под юбкой. У нее все заныло внутри. Ее тихий стон заглушил рев двигателей и шум кондиционеров.

– По-моему, все дело в том, что ты любишь носить мини-юбки. Будь ты, скажем, в джинсах, я бы не испытывал такого искушения, но когда я вижу тебя в мини, меня так и подмывает запустить руку тебе под юбку.

Она задрожала всем телом, когда его пальцы коснулись треугольника волос. Он понял, что она готова и ждет продолжения.

Он тихо выдохнул от удовольствия; его вздох больше походил на стон.

– Знаешь, как меня заводит, когда я чувствую, что ты созрела? – Его пальцы вошли в нее, и он страстно прильнул к ее губам.

Трейси извивалась в темноте салона, чувствуя непреодолимую силу его страсти. Вокруг них спят ни о чем не подозревающие пассажиры… Дерек нащупал самое чувствительное место и ласкал ее клитор.

– Если так пойдет и дальше, – прошептала она, – я сейчас… – Не договорив, она глубоко вздохнула.

Он тихо засмеялся.

– Я знаю. И хочу, чтобы ты кончила, чтобы ты ни на что не обращала внимания, только на то, что я даю тебе.

Его слова сводили ее с ума. Страстные ласки, неожиданная вспышка желания посреди переполненного салона самолета… Она с трудом удерживалась, чтобы не закричать от удовольствия. Его язык ласкал ее нёбо, а пальцы – ее лоно. Вот он сунул палец глубже, и она забыла обо всем на свете, помня лишь о том, что кричать нельзя.

Наконец она бессильно обмякла в своем кресле.

Он прижался к ней и стал покрывать поцелуями ее губы, щеки, глаза. Трейси с благодарностью отвечала ему.

– А как же ты? – пробормотала она.

– У мужчин все проходит немного иначе, помнишь? Под одеялом трудно играть так, как хочется мне.

– Я придумала кое-что другое. – Она метнула на него лукавый взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Пошли! – жарко прошептала она ему в ухо. – Туалет через три ряда от нас, а все стюардессы сейчас сидят там, впереди. Пассажиры спят. Если мы не будем шуметь…

Он изумленно покачал головой, но глаза его горели от возбуждения.

– Это рискованно! И потом, мы уже скоро прилетим.

– Знаю. – Она схватила его за рубашку и подтянула к себе. – Хочу, чтобы ты вошел в меня, – прошептала она и перелезла через него, выходя в проход.

В хвосте салона было пусто, никто не томился в ожидании своей очереди.

Дерек открыл дверь центрального туалета и вошел, а потом осмотрел щеколду. Трейси быстро огляделась и скользнула туда следом за ним. Когда он запер дверь на задвижку и включился свет, когда она поняла, что они наконец остались одни, она испытала прилив возбуждения. Ее подогревало еще и то, что они оказались запертыми в тесном маленьком пространстве и собираются совершить нечто запретное.

Дерек притянул ее к себе, и на мгновение она забылась в сладком блаженстве. Снова чувствовать рядом его тело, снова ощущать, как он возбужден и как сильно хочет ее! Оказавшись в уединении, он тоже отбросил всякую сдержанность. Накрыв унитаз крышкой, Дерек сел на него и тут же задрал на ней юбку до самой талии. Увидев, что на ней черные кружевные трусики, он возбужденно сглотнул слюну, спустил с нее трусики и жадно прильнул к ней губами.

Трейси чуть не задохнулась – такими жаркими были прикосновения его языка. Она не ожидала, что так скоро возбудится снова, но его изощренные ласки заставили ее извиваться в бесстыдном желании.

– Не шуми! – тихо приказал он и тут же вернулся к прерванному занятию.

Волна страсти накрыла ее с головой. Она задрожала в предвкушении оргазма, ее бросало то в жар, то в холод, но он продолжал свою сладкую пытку. И наконец она взорвалась, прижавшись к нему. Он поднял голову и наклонил ее к себе.

Трейси задрожала и наклонилась, чтобы расстегнуть ему джинсы.

– Теперь твоя очередь.

– У нас все время моя очередь. Ты знаешь, какое я испытываю наслаждение, когда ты кончаешь?

Он повернул ее лицом к двери и, посадив к себе на колени, одним ловким движением вошел в нее. Почувствовав внутри себя его твердый большой член, она едва не закричала от удовольствия. Лишь в самый последний момент она успела прикусить губу.

Крепко держа ее, он двигал ее вверх-вниз, пока она не стала двигаться в такт с ним, прижав одну руку к зеркалу, а другой уперевшись в стену. Она взлетала на седьмое небо, а он становился все настойчивее; она слышала, как убыстряется его дыхание. И когда она ощутила, что он взрывается, она сама словно разлетелась на тысячи, на миллионы кусочков. Как разноцветный салют.

– О, как здорово!

– Мы предоставляем нашим пассажирам самое лучшее обслуживание, мэм. Если вам понадобится что-то еще, обращайтесь. Тебе хорошо? – прошептал он после паузы.

– Лучше, чем хорошо. – Она плотнее прижалась к нему. – Я чувствую себя прекрасно. По правде говоря, это лучший полет, какой мне довелось испытать в жизни.

10

Трейси толкнула массивную дверь, над которой красовалась подсвеченная разноцветными лампочками вывеска «Оазис», и вошла в фойе, мощенное плиткой. Справа деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Впереди огромные, до потолка, окна выходили на залив. Трейси подошла к стойке и обратилась к толстому усатому администратору.

– Вы ведь Дуг, верно? Я Трейси Хьюитт, и со мной приехала съемочная группа.

– Трейси! – Он протянул ей руку. – Рад наконец-то познакомиться с вами лично. Значит, вы приехали снимать нас для телевидения?

– Откуда вы знаете?

– Такое впечатление, что ваше письмо прочли буквально все, так что и персонал, и гости уже в курсе. Все пришли в восторг! Можете снимать, что хотите.

Трейси была приятно удивлена, а Дуг принялся с увлечением рассказывать о программе «Оазиса» на ближайшие выходные.

– Наверное, вас заинтересуют экзотические танцы в зале. Должен сказать, это высший класс. И только потом начинается программа в номерах. Сейчас большинство наших постояльцев у бассейна – они наблюдают за игрой и пьют коктейли. – Он вручил ей программу и план мероприятий.

– Смешанное водное поло без одежды? – Дерек следом за ней вышел к бассейну.

– Не осуждай, пока не увидел своими глазами.

У бассейна было прохладно и малолюдно. Со всех сторон его окаймляли высокие кусты. Дабы не привлекать внимания непрошеных зрителей, администрация «Оазиса» распорядилась обнести территорию отеля еще и высоким бетонным забором. Трейси не сомневалась: от желающих провести выходные в этом отеле нет отбоя. Конечно, его владельцы позаботились о безопасности своих гостей, подумала она, вспомнив, сколько дюжих охранников стоят на подступах к «Оазису».

Да уж, приходится заботиться об охране, если каждый месяц устраивать вечеринки вуайеристов!

Широкий бетонный помост вокруг бассейна был уставлен шезлонгами, в которых нежились любители позагорать нагишом.

– Надеюсь, они намазались кремом от загара, – сказал Энди. – Нет-нет, я не предлагаю им помочь, – поспешно добавил он, оглядываясь на Элли.

Ватерполисты играли шумно, азартно, с обилием брызг. Трудно было понять, кому это нравится больше – игрокам или глазеющим на них зрителям. Именно то взаимодействие, подумала Трейси, какого она стремится достичь: динамика отношений между теми, кто любит смотреть, и теми, кто любит, чтобы на них смотрели. Конечно, к девяти-десяти часам вечера атмосфера накалится. Но пока…

– Выгружайте аппаратуру и начинайте снимать отдельных людей, – распорядилась она.

Дерек никогда не считал себя ревнивцем, но ему было не слишком приятно наблюдать, как его любовница берет интервью у мужчины, выставившего напоказ свое хозяйство во всей красе. Трейси, разумеется, делала вид, что ничего особенного не происходит, но Дереку трудно было совершенно не обращать внимания на объект ее профессионального интереса. Его не успокаивало даже то, что парень не был возбужден и обнимал сидящую рядом с ним подругу.

– Итак, Хью, что привело вас сюда?

Хью пригладил козлиную бородку.

– Я люблю подсматривать. Это меня очень заводит. Сначала я не хотел ехать сюда. Я всегда думал, что это заманчивее на словах, чем на деле, но… – Он пожал плечами. – Дайен предложила попробовать.

– А чем вы зарабатываете себе на жизнь?

– Я вице-президент фирмы, которая занимается программным обеспечением. А Дайен возглавляет у нас отдел по связям с общественностью.

Дайен, худая высокая блондинка в огромных солнечных очках, улыбнулась в камеру.

– Понимаете, здесь мы отдыхаем, отвлекаемся от повседневности. Здесь спокойно и безопасно. Сюда приглашают только избранных. Ничего похожего на компании свингеров, которые любят меняться партнерами и ищут единомышленников в Интернете; и никаких случайных связей.

Забавно, подумал Дерек. Когда они только начинали работать над фильмом, он был убежден в том, что их герои безнадежные психи, которым некуда девать деньги. Про таких говорят: с жиру бесятся. Богачи часто придумывают совершенно дикие развлечения. Однако постепенно его отношение к героям фильма менялось. Они снова и снова беседовали с совершенно нормальными в обыденной жизни людьми, которым просто нравятся необычные вещи. Возможно, Хью увлекается крикетом и софтболом, а Дайен, возможно, лихо водит спортивную машину. Нет, их герои не извращенцы, не маргиналы, которые ходят по краю пропасти. Они самые обыкновенные люди, многого добившиеся в жизни.

Он дал Энди сигнал сделать панорамный план. Почему его мнение изменилось? Он лучше понял своих героев или сам стал другим? Дерек всегда считал себя разносторонним человеком, однако оказалось, что жизнь гораздо богаче, чем он предполагал.

Трейси тем временем закончила разговор.

– Перерыв. Увидимся через полчаса! – громко объявил Дерек.

Трейси тронула его за руку.

– Мне нужно подписать у Дуга кое-какие бумаги.

Дерек взял бокал с коктейлем и сел в кресло, развернув его к эвкалиптовой роще. Понятно, почему в эту гостиницу так стремятся попасть. Один вид чего стоит. Он услышал шорох – к нему подошла Элли.

– Не возражаешь, если я сяду рядом? – спросила она.

– Садись.

Элли села и вытянула ноги.

– Пейзаж здесь просто загляденье.

– Подозреваю, большинство из постояльцев об этом даже не догадывается. Они заняты разглядыванием других видов.

– Наверное, платят за это кучу денег, – задумчиво произнесла она.

– У них на то свои причины.

Элли с любопытством посмотрела на Дерека.

– А тебя какие причины толкнули приехать сюда?

– Ты хочешь спросить, зачем я взялся снимать этот фильм?

– Я хочу спросить, зачем ты вообще снимаешь кино?

– Наверное, мне просто нравится смотреть на мир через объектив и показывать его другим в совершенно ином, непривычном ракурсе.

– Например, в таком?

– Да. По-моему, Трейси здорово придумала. – Он размышлял вслух. – Показать зрителям, что наши герои такие же, как все. Показать, что им нравится, и оценить свои возможности. Она приглашает зрителей в увлекательное путешествие. На такое способно только документальное кино.

– Ты получаешь удовольствие, когда наблюдаешь жизнь или когда снимаешь?

– И так и так, – просто ответил он. – Но особенно во время съемки. В конце фильма ты уже не тот, каким был вначале. Нельзя пристально наблюдать за своим объектом и не измениться самому. Как, например, сейчас. Мы снимаем фильм, но открываем что-то новое и в себе.

– И что же нового открыл лично ты? Разумеется, кроме того факта, что вам с Трейси по-прежнему хорошо в постели.

Он смерил ее тяжелым взглядом.

– Надеюсь, твое замечание вызвано исключительно заботой о подруге.

– Похоже, мне пора перестать приглядывать за ней. Вижу, ты принял у меня эстафетную палочку. Знаешь, когда у вас все только начиналось, я готова была тебя ненавидеть, – призналась она. – Ты себе не представляешь, как она страдала, когда вы расстались.

– Элли, нам обоим разрыв дался непросто.

– Да, но ты ведь не мой друг. Как бы там ни было, сейчас Трейси счастлива, и за это я тебя прощаю.

– Даже несмотря на то, что она, по-твоему, спятила, – спокойно парировал Дерек.

– Да, по-моему, она поступила бы умнее, если бы держалась от тебя подальше.

– Неужели ты сама все время поступаешь как надо? Осторожничаешь, оберегаешь себя от лишних волнений?

– Мы сейчас говорим не обо мне, – сухо возразила она.

– А стоило бы.

– А тебе, наверное, стоило бы привыкнуть к твоим открытиям и к объектам твоих съемок. Расскажи, чему ты научился, наблюдая за своими героями.

– Я понял, что рисковать – нормально и нормально пользоваться удобным случаем. Отношения наших героев в огромной степени базируются на взаимном доверии, которое возникает на основе совместных переживаний. Я их в некотором роде зауважал. И в этом смысле риск, наверное, действительно благородное дело. – Он насторожился. – Что случилось?

Элли покачала головой.

– Ничего. А что еще?

– Я понял вот что: неважно, что будет потом. Мы живем здесь и сейчас.

– Что? – нахмурилась она.

– В конце концов, все люди очень разные. Но мы ближе друг другу, чем мы думаем. – Дерек начал волноваться. – Кстати, перерыв закончился. Мне нужно готовиться снимать следующую сцену. – Они встали и направились в сторону отеля. – Ты по-прежнему хочешь взять у меня интервью?

Элли показала ему свой диктофон.

– С твоего позволения, я уже его взяла.

В фойе отеля гремела музыка. На подиум, который установили у противоположной от входа стены, вышла женщина в красном купальнике. Она сорвала с себя бюстгальтер и швырнула его восхищенной публике. Она обвилась вокруг шеста, потом облизала пальцы и провела рукой по телу, лаская свою грудь. Один бог знает, подумал Дерек, чем она занимается в обычной жизни. Он осматривал зал, выискивая точку, откуда лучше всего можно было снимать. Наконец он указал на нужное место Энди и Майку.

В финал конкурса стриптиза вышли несколько участниц. Когда последняя закончила выступление и были розданы призы, атмосфера начала накаляться. Гости тихо выходили из зала.

Энди толкнул Дерека в бок.

– У тебя последний шанс! Ты еще можешь записаться на конкурс. Выпусти своего жеребца подышать воздухом!

– А почему не ты?

– Вот еще! – Энди прильнул к видоискателю. – Я берегу его для приватного шоу. А здесь, на публике, я как-то стесняюсь.

Нет, слово «стесняться» тут не подходило. Обоими овладели смешанные чувства. Почти на всех гостях было надето хоть что-то, хотя в любом другом месте наряды женщин сочли бы нескромными и вызывающими. Видимо, все понимали, что притворяться одетым и разыгрывать скромность еще эротичнее, чем демонстрировать откровенную наготу. Даже конкурсантка, получившая первый приз, до самого конца выступления не снимала узких трусиков.

Кто-то тронул Дерека за плечо. Рядом с ним стояла Трейси.

– Ты здесь уже закончил? – крикнула она ему в ухо, пользуясь случаем и украдкой целуя его в мочку уха. – Элли говорит, сейчас начнется все самое интересное в номерах.

Энди обернулся и смерил Элли подозрительным взглядом.

– А ты что? Принимаешь участие?

– Нет, я просто хожу туда-сюда и смотрю, – журналистка вкрадчиво улыбнулась.

– А что, если мы с Трейси сходим на разведку? – предложил Дерек, которому не терпелось хотя бы ненадолго остаться с ней наедине.

– Конечно, шеф! – ответил Энди, продолжая снимать.

Элли вряд ли заметила, что они ушли, так как во все глаза смотрела на полуобнаженную парочку в заднем ряду. Они были всецело поглощены друг другом.

– Похоже, кое-кто до номера не доберется.

– Наверное, им несвойственны наши терпение и утонченность, – заметил Энди, направляя объектив камеры на одну из конкурсанток-стриптизерш, которая гордо вышагивала по подиуму в купальнике леопардовой расцветки.

– Что я слышу! Тебе свойственна утонченность?

– Я сама утонченность, не говоря уже о такте. По правде говоря, мне не очень-то по душе снимать голых женщин. – Уголки его губ дернулись.

– А я было решила, что ты на седьмом небе от счастья – столько голых женщин, столько секса!

Конкурсантка на сцене закончила выступление под гром аплодисментов. Энди опустил камеру и посмотрел на Элли. Только глаза его уже не смеялись.

– Секс наобум и голые женщины в больших количествах приедаются, как и все остальное. Мне бы очень хотелось начать что-то серьезное, и с человеком, который решит, что ради меня можно и нарушить правила.

Элли вздрогнула и нервно облизала пересохшие губы.

– Ты же знаешь: нам с тобой нельзя. Я журналист. А ты один из героев моего репортажа.

– Значит, это против правил?

– Обычно правила придумывают разумные люди.

– Иногда. А бывает, что правила просто чушь собачья, которую легко можно забыть. Так как, Элли? Будешь продолжать играть в прятки или готова рискнуть?

Элли вздохнула и стала смотреть, как ведущий надевает победительнице через плечо красную ленту.

– Кажется, моя статья готова, и скоро я отделаюсь от вашего дикого фильма.

11

Вечер выдался теплым и ясным. Легкий ветерок раздувал огоньки крохотных факелов, горящих в саду. В бассейне мерцала голубая вода. Гости устроились на лужайке у бассейна. В задачу каждого члена вечернего клуба входило пригласить одну подругу и одного друга и попросить каждого из приглашенных сделать то же самое. Принимая во внимание то, что вечер только начинался, похоже было, что у них соберется целая толпа народу.

– Не понимаю, Лайза, почему ты не заказала готовую еду на дом, – ворчала Элли, выуживая из фритюра кусочки куриного филе и раскладывая их на большом керамическом блюде.

Лайза насаживала на вертел куски мяса вперемежку с дольками сладкого перца.

– Я решила, что приготовление домашнего барбекю займет наших мужчин. Пусть держатся от нас подальше, пока мы сплетничаем.

– А мне показалось, мы, наоборот, пытались привязать их к себе, – заметила Марго. – Разве не ради этого мы затеяли вечеринку?

– Мы взываем к их первобытным инстинктам – мясо, огонь, женщины. – Лайза положила вертел с нанизанным мясом на тарелку и взяла другой.

– Моя мама говорит, что путь к сердцу мужчины лежит через его мозги и член, – сказала Марго, одергивая короткое открытое платьице в цветочек.

– Неужели она действительно так говорит? – удивилась Трейси.

– Ну, не буквально так. Она говорит, что завоевать мужчину можно, если удовлетворить его аппетиты. Я просто немного упростила ее слова.

– Вот путь к моему сердцу лежит через еду и секс, – пробормотала Элли, хватая тарелку с курицей во фритюре и направляясь к выходу.

– Она забыла соус! – Трейси захватила блюдо ореховой подливки, миску с острыми чипсами и вышла следом за подругой.

Элли расставляла тарелки, но мысли ее, казалось, витали где-то далеко.

– Эй, ты забыла соус.

– Так и знала, что обязательно что-нибудь забуду. – Элли потянулась на противоположный конец стола за пивом, отчего ее короткая юбка опасно задралась.

– Осторожно! – Трейси загородила подругу. – Когда ты так наклоняешься, у тебя видно все, даже гланды.

– Извини, мамочка. А ты не хочешь орешков?

– Нет. – Трейси взяла со стола открывалку и сорвала крышки с бутылок. – За нас, любимых! – Они чокнулись.

– Как идет монтаж?

– Неплохо, – задумчиво ответила Трейси. –

Я готовилась выдержать настоящую битву, но отчего-то выходит, что мы с ним видим все в одинаковом свете, а Дереку хватает ума не спорить со мной.

– Внушает доверие. Может, за время съемок он кое-чему научился.

– Наверное, за время съемок мы оба чему-то научились.

Элли выпила и окинула взглядом бассейн.

– Знаешь, чего-то мне сейчас не хватает. Теперь я понимаю, почему тебе так нравится снимать кино. Хочется написать еще серию репортажей со съемочной площадки.

– Только не думай, что все мои фильмы будут похожи на сериал «Без купюр».

Элли рассмеялась.

– Поверь мне, порнофильмы и близко не стоят с твоим «Без купюр»! – Она помолчала. – Мне очень понравилось ездить с вами. Скучаю по съемочной бригаде, – она запнулась. – Скучаю по Энди.

– Я заметила.

– Странная вещь получилась. Я решила, что выкину его из головы сразу после съемок. И даже начала подыскивать себе парня, с которым могла бы поболтаться. Но… оказалось, что я не могу.

– Почему бы тебе не поболтаться с Энди?

– Вряд ли у нас с ним что-нибудь получится. Трудно просто встречаться с человеком, которого успел хорошо узнать.

– Некоторые посоветовали бы тебе встречаться именно с таким человеком, – холодно заметила Трейси.

– Возможно. – Элли отпила глоток из своей бутылки. – Возможно.

– Ну и улица! – ворчал Энди, поворачивая в Брентвуд. По обеим сторонам бульвара за аккуратно подстриженными лужайками стояли дорогие особняки. Таблички на воротах предупреждали, что в домах используется новейшая сигнализация. Если обитатели богатых пригородов Мельбурна выставляют свое богатство напоказ, то в здесь, в столице, большие деньги ведут себя тактично.

– Кстати, спасибо за приглашение, – сказал Энди, барабаня пальцами по рулевому колесу.

Дерек высматривал нужный им номер дома.

– Я решил, что лучше вытащить тебя развлечься, уж больно мне надоела твоя печальная физиономия. Видя, как ты маешься, я сам начинаю тосковать.

– Ничего я не маюсь. Просто… думаю.

– Ты так это называешь? Неудивительно, что я не доверяю тебе мыслительные процессы.

Они подъехали к дому, возле которого уже стояла вереница машин.

– Приехали?

– Да. Припаркуемся наудачу. Позвони своим друзьям-рекламщикам. Нам не помешает на всякий случай снять еще парочку клипов колготок, чтобы было чем платить штраф.

– Вот так, да? – Энди подвел машину к бордюру.

– Да. Реклама тебя взбодрит. В последний раз, когда ты снимал клип, ты только и делал, что восхищался талантом манекенщиц. И если ты снова задумаешься, я пойму, что ты размышляешь, какой длины ноги у одной из моделей.

– Да ладно! – отмахнулся Энди. – Модели не мой стиль. – Он оглянулся через плечо и ловко припарковал машину.

– С каких пор рыжеволосые длинноногие красотки не твой стиль? – Дерек открыл дверцу со своей стороны. – Или сегодня ты предпочитаешь блондинок?

– Не имеет значения. Идем знакомиться с новыми красотками. Кстати, кто устраивает вечеринку?

– Одна из подруг Трейси. Мы с ней должны здесь встретиться, а после она подбросит меня до дома.

Они подошли к внушительному бунгало.

– Славная берлога!

– Уверен, ей понравится твой отзыв, – сухо ответил Дерек. Он постучал в дверь, однако им никто не открыл. – Адрес вроде правильный, – пробормотал он.

– А ты просто толкни дверь. Здесь столько машин, что вечеринка наверняка уже в разгаре, – посоветовал Энди, отодвигая его плечом. Когда он уже взялся за дверную ручку, дверь распахнулась и на пороге показалась Элли.

– Привет, Элли! Рад тебя… – Дерек не докончил фразы, поскольку ни Элли, ни Энди не двинулись с места. Интересно, подумал он, переводя взгляд с одной на другого. Ему еще не приходилось видеть такой синхронной смены выражений на двух лицах.

Дерек обошел их и шагнул через порог.

– Вижу, вам есть о чем поговорить. Так что я, пожалуй, пойду поищу Трейси. – Он решил, что сделал для друга уже достаточно и пора уделить внимание и своей личной жизни.

Дерек переходил из одной комнаты в другую в поисках Трейси. Пока ни одного знакомого лица он не встретил. Со двора до него донеслись смех и радостные возгласы. Выглянув из окна, он увидел бассейн, внутренний дворик, испещренный яркими пятнами.

Стиснув зубы, он стал искать выход в сад. Ему бы только найти Трейси, и все будет хорошо. Однако среди толпы гостей ее не было. Он направился к бассейну. От подогретой воды поднимался пар, клубился над головами и плечами людей, которые плескались у бортика. Ему показалось, что он узнал затылок Трейси, однако рассмотреть, она ли там, ему никак не удавалось.

Потом он медленно посмотрел в другую сторону.

– Дерек! – Трейси встала, и он замер.

Это игра света, твердил он себе. Игра света! Не может быть, что она опять сидит голая в бассейне с кучей мужиков – по крайней мере, после того что между ними было…

Он стоял на месте, не зная, что предпринять. Издали ему показалось, что Трейси помрачнела. Но вот она подплыла к лесенке и поднялась на бортик, подтягивая трусики. Дерек увидел: она все-таки надела купальник – купальник цвета загара, который при вечернем освещении сливался с цветом ее кожи.

– Ну и дела, Дерек! Ты, кажется, удивлен? Думал, я купаюсь голышом? – Что-то в ее голосе задело его за живое и заставило устыдиться своих мыслей.

Трейси завернулась в большое махровое полотенце.

– Ты опоздал.

– Задержался. Заполнял разные анкеты, которые понадобятся мне для работы в архивах в Японии. – Он подошел поближе, чтобы поцеловать ее. – Я привез с собой Энди. Решил, что вечеринка его подбодрит.

– Кстати, Элли тоже здесь.

– Я так и понял.

Трейси удивленно подняла брови.

– Возможно, получится очень интересно.

– Ты просто читаешь мои мысли.

– И часто ты выступаешь в роли свата?

– Первый раз. Черт возьми, мне бы с собственной личной жизнью разобраться! Не хватало еще возиться с чужими любовными историями.

Трейси бросила на него загадочный взгляд.

– Тебе надо выпить, и ты сразу забудешь о своих печалях.

– Я не то имел в виду… Я хотел сказать…

– Не сейчас, Дерек, – резко прервала его она. – Такие разговоры нам сейчас ни к чему. Пойдем, я познакомлю тебя с остальными.

Фары машины Трейси высветили фасад дома Дерека.

– Ну вот, приехали. Ты дома! – неестественно оживленным голосом воскликнула она.

Дерек выжидательно помолчал, а потом спросил:

– Ты не собираешься выключить зажигание?

Трейси подняла руку и поправила зеркало заднего вида.

– Сегодня я собиралась ночевать дома.

– Не уезжай, – попросил он. – Нам с тобой надо поговорить.

– Мы с тобой говорили всю дорогу.

– Да, мы обсуждали последние фильмы, беседовали о том, как тебе нравится новая модель «ягуара», и о последнем дружке Миа. Словом, обо всем на свете, кроме самого главного.

– Дерек, а что тут скажешь? Я видела, как ты сегодня на меня смотрел. Знаю, чего ты ожидал, и мне довольно трудно было пережить все заново. Мне казалось, ты успел усвоить, что я уже не та девочка, которую ты знал восемь лет назад. То, что я плавала в бассейне, не должно было так сильно тебя поразить.

– И не поразило. Просто я сразу кое-что вспомнил.

– Ты вспомнил ту ночь в колледже? Забудь, Дерек. Забудь, как я забыла.

– Ничего ты не забыла. Мы оба помним все. Иначе мы бы уже давно были дома, а не спорили, сидя в машине.

Трейси помолчала, а потом резким движением повернула ключ в замке зажигания.

– Отлично! Идем в дом и поговорим.

Она еще никогда не была у него дома. Наверное, потому, что его офис находился близко от квартала, где она жила, они всегда проводили время у нее. Трейси огляделась. Модная обстановка в стиле хай-тек, деревянные полы, на белых стенах развешаны образчики современной живописи. Больше похоже на картинную галерею, чем на дом.

– Со второго этажа открывается прекрасный вид на озеро. Если хочешь, пойдем туда! – крикнул Дерек из кухни.

– Хорошая мысль, – Трейси поднялась по лестнице на второй этаж. На треугольном кофейном столике светлого дерева стояла большая ваза, наполненная разноцветными стеклянными шариками. – У тебя очень уютно. Я и не подозревала, что документалисты так много получают. – Она села на диван и погладила рукой шелковистую обивку.

– Главное – сделать правильный выбор. – Он поднялся следом за ней и протянул ей бокал с вином.

– Ты всегда умел сделать правильный выбор. И нисколько не сомневался в своей правоте. Тогда, восемь лет назад, я далеко не сразу поняла, что произошло. Только что все было прекрасно, и вдруг – между нами все кончено. Ты ничего не объяснял и не желал ничего слушать. Простая констатация факта.

– Тогда я просто не знал, как все объяснить.

Я не думал, что ты меня поймешь. – Он начал беспокойно ходить по комнате. – Я только недавно сам все понял.

– Так попытайся объяснить мне все сейчас.

Дерек остановился и повернулся к ней.

– Да, я считаю, что я у тебя в долгу. – Он повертел в руках бокал. – Думаю, все началось с моей бабушки. Она меня вырастила. То есть родители у меня были, но они много работали.

А бабушка воспитывала меня.

– Чем занимались твои родители? Ты никогда не рассказывал мне о своей семье. – Она даже не пригубила вино.

– В детстве я часто злился на них. Они то, что называется топ-менеджеры. Входят в совет директоров «Нэшнл ойл компани». Нет, они неплохие люди, им только нельзя было иметь детей. Теперь, когда я стал взрослым, они для меня скорее друзья, чем родители. – Он подошел к облицованному мрамором камину, разделявшему гостиную и столовую. – То есть… не то чтобы они меня не любили. Просто, как мне кажется, мама решилась забеременеть, прочитав умные книжки про то, что современная женщина должна все успевать. Она вышла замуж, получила диплом и одновременно родила ребенка.

И вдруг оказалось, что у нее на руках маленькое орущее создание, которое требует все ее время, тогда как ей нужно было работать сверхурочно, чтобы получить повышение. Со мной она справилась превосходно, как и с любым другим своим начинанием, – она делегировала полномочия. Так я попал к бабушке, а мама работала, делала карьеру и не вмешивалась.

Дети понимают в жизни куда больше, чем нам кажется, подумала Трейси. Они прекрасно чувствуют, когда не нужны своим родителям.

– Как отреагировали твои родители, когда ты заявил им, что после университета хочешь специализироваться на кино?

– Примерно так, как ты и думаешь, – сухо ответил он. – Что мысль идиотская, что я никогда не смогу заработать себе на жизнь и что я пустой мечтатель. Вначале они отказались платить за мое обучение. Но потом согласились – с условием, что я параллельно поступлю в бизнес-колледж, буду учиться на «отлично» и получу диплом МВА.

– Помню, ты работал как вол. Наверное, тебе пришлось несладко.

– Да уж. Потом в моей жизни появилась ты. – Он посмотрел в ее сторону и, подойдя к дивану, сел рядом. – Когда мы только познакомились, ты была для меня настоящей загадкой, тайной. Ты была полной противоположностью всему, что я знал. Ты действовала, повинуясь порыву, и вечно гналась за удовольствиями. Но при этом была умной и талантливой. Я наблюдал за тобой, но не мог тебя раскусить. Ведь меня с детства приучали намечать цель, составлять план ее достижения и следовать этому плану.

– Помню. – Ей трудно было понять это даже сейчас.

– Я просто с ума сходил, видя, как ты беззаботно порхаешь по жизни, и в то же время немного завидовал тебе. У тебя дар делать все легко и без усилий, не беспокоиться о последствиях. Отчего-то казалось, что все само плывет тебе в руки.

Я же всю жизнь только и делал, что беспокоился о последствиях и планировал каждый шаг. А твоя семья…

– Ах да, еще моя семья.

– Познакомившись с ними, я затосковал по собственной семье, – просто сказал Дерек, выбирая из вазы стеклянный шарик.

– Кажется, мои родители не слишком похожи на твоих – во всяком случае, судя по твоему описанию.

– Я сейчас не про родителей. Я про остальных родственников. Мать была всецело погружена в работу, они с отцом изо всех сил старались отдалиться от своих соседей, скрыть тот факт, что они оба потомки бедных ирландских иммигрантов начала века. – Он покатал шарик на ладони. – А вот дядя Нед совсем другой. Для него семья всегда была самым главным на свете. Обычно я неделю или две летом проводил у него, и там все было не так, как у нас. Большая, шумная, беспорядочная, типично ирландская семья. У них шестеро детей и куча двоюродных и троюродных братьев и сестер, тетушек и другой родни, которая собиралась у них по выходным. У них никогда не бывает тихо. У каждого свое мнение, и все его высказывают. А смех? Боже, как они смеются! Твоя семья напомнила мне о них.

– Мама потом еще долго спрашивала меня о тебе, – сказала Трейси. – Мне было тяжело.

– Я тоже по ней скучал.

Она посмотрела на него в упор.

– Но ты ведь понимал, что тогда, восемь лет назад, я не изменяла тебе с тем идиотом!

– Не помню, что я подумал тогда, – откровенно признался он. – Просто меня потрясло до глубины души, что какой-то чужой мужик лапал тебя. А тебе, кажется, было все равно.

– Потому что это действительно ничего не значило.

– Для тебя – наверное. Но это очень много значило для меня, и чем больше я об этом думал, тем больше значило. Для тебя все было просто, вся жизнь была посвящена одному – погоне за удовольствиями.

– Дерек, в девятнадцать лет все такие.

– Все, но не я. – Он нахмурился. – Родители постоянно угрожали прекратить финансовую поддержку при первой же неудаче. И даже бабушка вечно ворчала, чтобы я нашел настоящую работу, женился и нарожал детей, как мой дядя. – Дерек откинулся на спинку, а руки сложил на коленях. – Когда в ту ночь я увидел, как ты голая выходишь из бассейна, меня хватил удар. Может, и не было повода, но я был сражен наповал. Да, я взбесился, потому что ты плескалась в бассейне голая с мужиком, которого едва знала, и даже наши отношения тебя не остановили. Боже, Трейси, ведь мы с тобой тогда собирались жить вместе!

Она прекрасно помнила, какое брезгливое выражение появилось на его лице, когда она вышла из бассейна. Она не забыла, как бежала за ним, наспех обернувшись полотенцем.

– В тот вечер я пригласила людей, которых знала с раннего детства, – сказала она, ненавидя себя за то, что оправдывается. – Я знала всех, кроме того парня, но он был соседом Роба в общежитии. Я не чувствовала опасности. Я не поняла, что мы с ним остались наедине, и не догадывалась, что он распустит руки. И откуда мне было знать, что ты так серьезно это воспримешь.

– Возможно, сейчас, задним числом, все можно объяснить легко и просто. Но тот случай открыл мне глаза. Я понял, насколько мы с тобой разные. В общем, тогда я решил, что мы с тобой не пара.

– Ты сделал мне очень больно. Пришлось заставить себя прекратить мучиться. – При воспоминании о той боли холодок пробежал у нее по спине. Она посмотрела ему прямо в глаза. – Ты очень грубо со мной обошелся.

– А как еще мне было с тобой обходиться?

Я был уверен, что ты все равно меня не поймешь. И еще мне тогда казалось, что тебе все равно, уйду я или останусь. Ведь у тебя была такая насыщенная жизнь!

– Как ты мог подумать, что мне все равно – после того, как мы долго были вместе?

– Потому что ты очень весело резвилась в бассейне с тем придурком. А я в то время не знал никаких развлечений, кроме работы. В общем, все сложилось одно к одному.

В голове у Трейси мелькнуло: если они говорят о прошлом, о давно забытых событиях, почему на глаза у нее наворачиваются слезы?

– Теперь я понимаю, как ты обо мне думаешь. По-твоему, я испорченная девчонка, богатая любительница потусоваться? – Трейси подняла лицо к потолку, чтобы скрыть слезы, и, успокоившись, продолжила: – Восемь лет назад я такой не была. А потом? Когда ты ушел, я действительно такой стала. – Она помнила все: бесконечные трансокеанские перелеты, порхание с одного курорта на другой, безымянных, безликих парней, с которыми прожигала жизнь. – Приедается все, если заниматься этим достаточно долго. И где-то посередине пути до тебя вдруг доходит: ты не живешь, а просто существуешь. – Она покачала головой. – Вот что я поняла после смерти папы. Но об этом мы с тобой уже говорили. Тогда мне показалось, что ты меня понял.

– Да, – пробормотал он.

– Тогда в чем ты заподозрил меня сегодня, на вечеринке у Марго?

Дерек схватил ее за руку.

– Мне показалось, что прошлое повторилось. Трейси, я знаю: ты теперь другая. Я это вижу. И тебе ничего не надо доказывать и оправдываться. Просто… ты менялась постепенно, у тебя было целых пять лет. А у меня – всего месяц, да еще я читал о тебе в газетах. К такому нелегко привыкнуть.

– Ты читал обо мне в газетах?

– Трогательно, правда? – Он отбросил челку со лба. – Стоило мне открыть журнал или раздел «Развлечения» в газете, как я находил там статью о тебе. Я видел твои фотографии и заставлял себя пролистывать страницы с твоим изображением, твердя себе, что между нами все кончено. Но в конце концов я всегда прочитывал все статьи и сплетни о тебе. Я ужасно бесился, понимая, что ты напрасно тратишь свою жизнь, потому что знал, что ты способна на большее. И я так привык злиться на тебя, что… никак не мог выкинуть тебя из головы.

– Мне тоже ничего не помогало, – призналась она сухо.

– Но обо мне ты в газетах читать не могла.

Она снова подняла лицо к потолку.

– Все равно. Я не хотела о тебе думать. Я говорила себе, что ты просто зануда и псих, помешанный на своем кино. Я твердила себе, что ты мне безразличен.

– А что ты думаешь сейчас?

Она потянулась к нему губами.

– Это не ответ.

– Не уверена, что у меня есть готовый ответ, – медленно сказала она. – Мне хорошо. Пока этого достаточно.

– К тебе можно?

– Вот это сюрприз! – Шон Фостер заключил Трейси в объятия. – Тебе надоело работать самостоятельно? Хочешь опять под мое крыло?

– Нет. Мы заканчиваем монтаж. Но я пришла по важному делу… – Когда она протянула ему видеокассету, рука ее подрагивала. – Вот черновой вариант пилотной серии.

Шон изумленно поднял брови.

– Поздравляю! По-моему, такое событие нужно отметить. Правда, у меня с собой, кроме мятных пастилок, ничего нет. Врач велел мне исключить из рациона алкоголь и кофеин.

– Какая жалость!

– Вовсе нет. Наоборот, я очень рад, что могу обойтись без половины скучных деловых встреч, которые так мне надоели. – Его зубы сверкнули в улыбке. – Ну, что скажешь? Может, посмотрим?

– Я надеялась, что тебе захочется взглянуть. Кассета твоя. А другую я сейчас отнесу в компанию «Ночной полет». Хочу заранее показать материал Уоллису – вдруг он согласится подписать контракт уже сейчас.

Трейси присела на стул рядом с дядей. Серию открывала рисованная заставка. Ладони ее были влажными от волнения. При Шоне она отчего-то волновалась больше, чем при посторонних. Шон точно скажет, вышел у нее фильм или нет. Он не станет лицемерить, лишь бы не обидеть свою любимицу.

Шон смотрел очень внимательно. Трейси полегчало, когда она убедилась, что он в нужных местах смеется, а там, где были особенно откровенные сцены, – даже свистит. Финальный кусок резко обрывался.

– Мы пока еще в процессе работы. Я хочу, так сказать, переслоить наши сюжеты интервью, взятыми на улицах у обычных прохожих, и короткими мультфильмами. – Она откашлялась. – Ну, что скажешь?

Шон выключил видеомагнитофон, выпрямился и посмотрел на племянницу.

– По-моему, ты попала в яблочко.

– Тебе правда понравилось? – взволнованно спросила Трейси. – Ты не просто меня успокаиваешь?

– Мне правда понравилось. Ты выбрала верный тон – легкий, непринужденный. В фильме речь идет не только о сексуальных причудах богатых и знаменитых. Твоя съемочная группа проделала громадную работу.

Она бросилась ему на шею.

– Ай да умница! – Шон сиял. – Я знал, что у тебя все получится.

– И во время уложились, и в смету, – похвасталась она.

– Меньшего я и не ждал. Кстати, как проходили съемки? – спросил он с невинным видом, нажимая кнопку обратной перемотки. – Вы сработались?

Трейси смерила его подозрительным взглядом.

– В каком смысле – сработались?

– Я знаю, что ты испытывала предубеждение против Килмартина. Вот и интересуюсь, сработались ли вы.

– Вроде бы мы сотрудничаем нормально. Конечно, ты оказался прав – он прекрасный режиссер, великолепно чувствует тему. Нелегко будет найти ему замену, но главное он уже сделал.

– А ты не можешь попросить его продолжить работать с тобой?

– Он собирается лететь на свои острова и в Японию, если ты не забыл.

– А следующие серии твоего фильма никак нельзя снять попозже?

Трейси фыркнула.

– Если мне повезет, то нет. Посмотрим, что скажет Уоллис, но я надеюсь, что они купят весь сериал, если им понравится наш пилот. Придется подсуетиться, чтобы наснять достаточно материала для весеннего сезона. Я все равно не смогла бы его ждать. Возможно, мне даже понадобится вторая съемочная бригада, чтобы снимать одновременно в разных местах.

– Что я могу тебе сказать? Если ищешь легкой жизни, работай на других.

Трейси удивленно подняла брови.

– Ты что, вежливо намекаешь, что я мазохистка?

– Нет, я намекаю на то, что ты не пасуешь перед трудностями. Ты – настоящая дочь своего отца.

– Правда, Шон?

– Уверен, он бы сейчас гордился тобой. – Шон обнял ее за плечи и улыбнулся, а потом нежно поцеловал в лоб. – А теперь – вперед! Продай свой фильм Мэддоку Уоллису.

Дерек отсматривал черновой материал, снятый на улицах Сиднея и Аделаиды. Трейси брала интервью у случайных прохожих. Ему предстояло отсеять самые качественные кадры, которые лучше всего подойдут на роль отбивки между сюжетами. Когда зазвонил телефон, он не глядя схватил трубку.

– Да?

– В приемной Шон Фостер. Он хочет вас видеть.

Дерек вздохнул. Спонсора надо уважать, особенно если он еще и друг. Он быстро вышел из монтажной, щурясь от света.

– Шон! Рад тебя видеть. – Они пожали друг другу руки. – Входи. – Дерек махнул рукой, пропуская Шона в свой кабинет. – Садись. Итак, чем обязан?

– Просто был неподалеку, вот и решил заглянуть.

Шон никогда не заглядывал просто так. Дерек подозрительно покосился на него.

– Когда ты вылетаешь на острова?

Дерек бросил взгляд на настенный календарь.

– Через две недели. Нам нужна неделя на подготовку, а потом мы сразу приступим к съемкам.

– Хорошо. Кстати, я только что посмотрел черновой вариант вашего с Трейси пилота.

Вот оно, понял Дерек, вот ради чего к нему пожаловал старый лис.

– И что скажешь?

– Разумеется, материал еще сырой, но мне понравилось. По-моему, на студии его с руками оторвут.

– А публике он понравится, как по-твоему?

– Такой фильм обязательно понравится. А ты как считаешь? Секс всегда притягивает зрителей. Всем любопытно посмотреть, как развлекаются богатые и знаменитые. И потом, герои вашего фильма кажутся совершенно обычными людьми – такими могут быть соседи, друзья по клубу или по спортивной команде. Я почти не сомневаюсь в том, что Трейси обязательно закажут продолжение.

– Хорошо, – удовлетворенно выдохнул Дерек.

– Ты выполнил условия нашей сделки. Я твой должник.

– Шон, ты ничего мне не должен. Ты вытянул меня из ямы, предоставил финансирование. Я рад был оказать тебе услугу. – Дерек был не просто рад. Благодаря Шону перевернулась вся его жизнь. Если бы не Шон, Трейси так и осталась бы волнующим воспоминанием, а вместо этого стала…

– Что ты думаешь о моей крестнице? – спросил Шон, словно читая мысли Дерека. – Я имею в виду – как о продюсере.

– По-моему, у нее здорово получается.

Шон кивнул.

– Что я тебе говорил? Она много лет упорно трудилась, чтобы достичь результата. Начинала с низов, узнала все тонкости профессии. У нее не только хорошенькое личико, но и голова на плечах – хотя она и в самом деле очень хорошенькая. Правда, я пристрастен.

Дерек с трудом удержался от улыбки. Старик чрезвычайно тактичен! Он очень осторожно пытается выведать, как продвигаются их дела на любовном фронте.

– Не буду с тобой спорить. – Но и посвящать Шона в пикантные подробности пока рано. Дерек сомневался, чтобы старику понравилась история о том, например, что его крестница вытворяла в самолете. Лучше бросить ему косточку, чтобы он порадовался. – Если бы я смел надеяться, что Трейси понравилось работать со мной, я бы предложил ей стать моим постоянным продюсером. Как тебе известно, у моего теперешнего продюсера, Стэнли, иногда случаются заскоки.

– Ты уже предлагал ей стать твоим продюсером?

– Шон, у меня другая тематика. И потом, если ее сериал получит добро, она будет по горло занята только им.

Шон приложил пальцы к подбородку.

– Я всегда полагал, что ничего нельзя утверждать заранее, предварительно не исследовав вопрос.

– Может быть, потом, попозже.

– Откуда тебе знать – может, попозже она пригласит другого режиссера, а тебя спишет со счетов.

Самого Дерека этот вопрос тоже занимал, хотя и в другом смысле. Его волновало, разумеется, не то, что он потеряет ее как режиссер. Он хотел, чтобы она осталась с ним. Точка!

Шон посмотрел на часы и встал.

– Как ни приятно с тобой беседовать, мне пора: обед с деловым партнером. Так что я тебя отпускаю. Иди, монтируй дальше. Ты очень помог моей племяннице, – добавил он на прощание. – Можешь не называть это услугой, но я не забуду, как ты меня выручил.

Дерек проводил гостя до двери и вернулся в кабинет. То, о чем говорил Шон, неизбежно: им с Трейси скоро придется расстаться. Надолго ли? Вот самый важный вопрос.

Согласно договору, он еще две недели монтирует фильм, а потом летит на Кирибати. Съемки там продлятся четыре месяца, а то и полгода. Дерек вздохнул. Для отъезда худшего времени не придумать! У них с Трейси все висит на волоске. Она до сих пор пребывает в нерешительности. Ему самому до конца неясно, как у них все получится. Понятно одно: ему очень хочется, чтобы получилось.

Отменить съемки на островах нельзя. Он связан сроками и ограничениями. С военным ведомством и министерством иностранных дел шутки плохи. Кроме того, в проект уже вложено много сил и средств. Так что у него три пути. Он может улететь на острова, оставив здесь все как есть, и питать надежду, что к его возвращению Трейси не закрутит романа с другим. Второй путь – им необходимо серьезно поговорить до его отъезда и попытаться поддерживать связь по телефону.

Кроме того, он может попросить ее поехать с ним. До тех пор пока она не подпишет контракт со студией кабельного телевидения и не получит денег, она относительно свободна. Она может поехать на острова хотя бы на пару недель – к тому времени у нее прояснится собственное расписание. Если он попросит, чтобы она поехала в порядке помощи и сотрудничества, она не воспримет его желание как неуважение к ее карьере или желание, чтобы она таскалась за ним по всему миру. Он попросит ее полететь с ним, потому что ценит ее опыт. Может быть, даже предложить ей процент с проката?

Хотя он ведь летит не на курорт. А Трейси привыкла отдыхать в роскоши. А может, она действительно стала другой? Дерек встал. Пора возвращаться в монтажную.

Когда Дерек вернулся в кабинет, он почувствовал, как онемели шея и плечи от долгих часов, проведенных у монтажного аппарата. Зато он склеил большинство кусков уличных интервью. Неплохо поработал, подумал он, растирая трапециевидную мышцу.

В дверь быстро постучали, и в кабинет, лучась радостью, ворвалась Трейси. На ней было платье из серебристой материи с разрезами по бокам и снизу отделанное бахромой.

– Им понравилось! – закричала она. – Я показала Уоллису черновую кассету, и ему так понравилось, что он даже позвал на просмотр других управляющих! – Она бросилась ему на шею и звонко чмокнула в губы, а потом закружилась по комнате.

– Здорово! – Дерек схватил ее в охапку и завертел, радуясь так же искренне, как она.

– О, это не просто здорово! Ты себе не представляешь! – Трейси приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Они покупают весь сериал, хотя видели только черновик пилота! Уоллис сказал, что они обсудят вопрос о том, сколько серий мне предстоит снять, но ожидает, что не позднее следующей недели мне сделают официальное предложение. Ах, Дерек, ничего бы не вышло, если бы не ты и не твоя команда!

– Но придумала все ты. А мы были простыми исполнителями.

– В кино это самое главное, – напомнила она ему. – Ты вложил в фильм душу. Не знаю, как тебя благодарить!

– Помни, от чернового варианта до конечной продукции еще далеко, – предупредил он. – До отъезда я не успею все доделать. Так что тебе предстоит много работы.

– Знаю-знаю, но самое главное – им понравилось! – Ее веселье было заразительным.

– Ты оделась так, словно собираешься праздновать. Куда хочешь пойти?

Она вдруг застыла и напряглась.

– Вообще-то сегодня я не могу… – быстро проговорила она. – Помнишь? Я иду на премьеру фильма с Дарреном.

– С Дарреном?

– С моим кузеном. На экраны выходит его новая картина.

– Понятно. – У него сжалось сердце.

– Отказаться я не могу. Я не видела его целую вечность, а он обещал познакомить меня с людьми, которые, возможно, помогут финансировать сериал. И потом, – она крутанулась на каблуках, – у меня такое праздничное настроение! Если хочешь, присоединяйся к нам на банкете.

В нем что-то перевернулось.

– Сомневаюсь, чтобы моя фамилия была в списке приглашенных, – сухо парировал он.

– Неважно!

– Лучше я останусь здесь и закончу монтировать интервью на улице. А завтра сходим куда-нибудь вместе.

На секунду лицо ее омрачилось, но затем она просияла.

– Конечно! – Она бросилась к нему и снова крепко обняла. – Мне пора. Спасибо тебе. Большое спасибо! Завтра я тебе позвоню, – бросила она через плечо уже на бегу.

Неважно, твердил он себе. Это ничего не меняет.

Хотелось бы верить, что так и есть.

12

– Объясни мне еще раз, зачем я прилетел в Мельбурн, если единственное мое желание – оказаться дома и кувыркаться в постели с тобой! – Дерек подошел к шкафу в номере отеля и оглянулся.

Трейси стояла возле кровати в одних трусиках и надевала чулки. Им придется провести целый вечер на публике. Он все время порывался задать ей вопрос, сжигавший его изнутри, ему хотелось заняться с ней любовью, хотя они закончили только полчаса назад. А вместо этого приходится наблюдать, как она одевается.

– Зачем нам туда идти?

– Затем, что здесь проходит фестиваль программ кабельного телевидения, и «Ночной полет» в нем участвует. Мы теперь в их команде и обязаны подчиняться общим правилам.

– А какой у нас статус? Мы что, звезды?

– Ты для меня самая яркая звезда, дорогой. – Она отвернулась и стала пристегивать чулок сзади.

Он не выдержал, подошел к ней и поцеловал в изгиб шеи, отчего она едва не подскочила, а потом, как только она изумленно вскинула голову, властно поцеловал в губы.

– Я согласился участвовать во всем этом только потому, что без ума от тебя!

– Спасибо за самопожертвование.

– Ведь ты не согласишься остаться здесь? Уверен, мы с тобой найдем, чем себя занять. – Он взял в руки ее груди.

На мгновение она обмякла и, повернувшись к нему, поцеловала в губы.

– Мне очень хочется.

– Закажем в номер шампанское, вместе примем ванну… – А еще они могут обсудить планы на будущее. Даже если она скоро будет по горло занята своим сериалом, он хочет, чтобы она поехала с ним на острова. Ему не терпелось сделать первый шаг, пригласить ее в свою жизнь и в свой мир.

– Мм, как заманчиво! – Трейси отвернулась и пристегнула последнюю подвязку. – Завтра! Сегодня мы на работе. – Выскользнув из его объятий, она поспешила к гардеробу.

Дерек подавил раздражение. Трейси явно напряжена. Он понимал, что виной всему его поведение в юности. Теперь ему настолько очевидно, что они буквально созданы друг для друга, что ему не терпелось объяснить это Трейси. Надо, чтобы она поняла. Восемь лет назад он жалел, что она слишком легкомысленна. Почему же сейчас он так расстроился из-за того, что она предпочла работу развлечению? Не надо быть пророком, чтобы понимать: сделать ей то предложение, какое он намерен, будет непросто. Однако он обязан попытаться.

Он решительно направился к окну, выходящему во двор.

– Ты знаешь, что у них здесь бассейн с искусственной волной? Представляешь – в такую жару попрыгать на волнах!

– Не пытайся меня разжалобить, – сурово возразила Трейси. – Только представь: через месяц ты уже будешь на островах – и никакой дешевки и никаких придурков в поле зрения. – Она натянула узкое облегающее платье золотистого цвета и передернула плечами, чтобы платье лучше село.

– Вижу, ты не сторонница маленьких черных платьев.

– Золото сейчас все равно что черное, так говорит Лайза. – Трейси надела золотистые босоножки на шпильках и посмотрелась в высокое зеркало на двери шкафа.

– Что же нас ждет? У тебя есть программа мероприятия? А снимать нас будут или как?

– Или как. Руководство целый день проводит деловые встречи. Теперь им хочется повеселиться. Скорее всего, там будет масса развлечений, но главным образом – большой фестиваль любви. – Она быстро клюнула Дерека в губы, развернулась и пошла в ванную.

– А твой фильм? Его покажут?

Трейси рылась в косметичке в поисках туши для ресниц.

– Только кусочек, но и на том спасибо.

Дерек откашлялся.

– Да, мы с тобой отлично сработались. И вот мне пришло в голову, что я мог бы пригласить тебя с нами на острова немного поработать – до того, как ты начнешь снимать остальные серии. Хотя бы пару недель! Будет весело…

Трейси похолодела. Не может быть, чтобы он это сказал! Не может быть, чтобы он пригласил ее вместе поработать! Трейси испытывала ужас и радость одновременно. Она понимала, чего стоило Дереку такое предложение. Однажды он уже собирался пожить с ней вместе – накануне того дня, когда он разбил ей сердце.

Вскоре всем ее существом завладел страх – так она еще ничего на свете не боялась. Восемь лет назад она рисковала и получила удар. Если она рискнет сейчас, новый удар может уничтожить ее, стереть в порошок. От волнения она не могла говорить.

– Трейси! Ты слышишь меня? – Дерек шагнул на порог ванной.

Трейси скосила на него глаза.

– Нет, извини. Я кое-что искала в косметичке. Что ты сказал? – Она закрутила крышку флакона с тушью. Нельзя, чтобы он заметил, как дрожат у нее руки.

– Я спрашивал, не хочешь ли ты поехать со мной на острова – совсем ненадолго. Мне бы очень хотелось, чтобы ты поработала там со мной. – Он помолчал. – И мне бы очень хотелось побыть там с тобой.

Страх, тревога, волнение – все перемешалось у нее в голове. Ей необходимо время подумать. Она обязательно найдет выход.

Дерек смотрел на отражение Трейси в зеркале. Наконец она оторвала глаза от косметички и их взгляды встретились.

– Не знаю, все зависит от графика съемок, – тихо сказала она. – Надолго я выбраться не сумею.

Его задел ее тон – она говорила осторожно, тщательно подбирая слова, словно обсуждала по телефону щекотливые детали с неприятным собеседником. Он сто раз видел выражение ее лица во время таких переговоров и слышал, как медленно она говорит. Он не представлял, что она может говорить так с ним! И что ему будет настолько обидно.

– Я ведь просто предложил. Тебе вовсе не обязательно сразу давать ответ. Подумай. – Он нервно побарабанил пальцами по подоконнику и зашагал по комнате.

Он услышал, как за спиной что-то упало, и не раздумывая бросился обратно в ванную.

– Что с тобой?

Трейси уронила баночку с каким-то кремом, который выпачкал кафель в красный цвет.

– Выскользнула из рук, – объяснила она, ликвидируя беспорядок дрожащими руками. – Какая я неловкая! Послушай, твое предложение очень заманчиво. Когда ты улетаешь?

– Через две с половиной. В следующую пятницу.

Она отбросила испачканное полотенце. Медленно вынула из косметички помаду и подошла к зеркалу.

– Сейчас… у меня очень много дел. Но… я сверюсь со своим графиком. Может, и выкрою время для поездки.

– Хорошо. Я не собака, мне не нужно бросать кость. – Разочарование затмило обиду. – Если не хочешь ехать со мной, так и скажи.

– Извини, Дерек. Я вовсе не хотела тебя обидеть, просто немного удивилась, вот и все. – Она подошла к нему и мягко поцеловала в губы. – Мне правда нужно подумать. – Она отвернулась, порылась в шкатулке, стоявшей на столе, и достала оттуда браслет. – Наверное, там будет по-настоящему классно. Помоги, пожалуйста. – Она протянула ему руку.

Не стоит ее торопить, понял он, соединяя на ее запястье круглые массивные звенья. Пусть привыкнет к новой мысли, все хорошенько обдумает, а потом скажет о своем решении.

– Просто подумай. – Он приложил ее палец к своим губам. – Не торопись.

– Добро пожаловать в рай, – произнесла красавица в расписном саронге, надевая им на шеи венки цветов. Хотя они стояли посреди многолюдного фойе, перед ними разворачивались настоящие Гавайи. Куда ни посмотришь, везде цветы, ароматы, на пальмах сидят пестрые попугаи – и повсюду бой тамтамов. Официанты в пестрых рубашках обносят гостей напитками в выдолбленных ананасах и кокосовых орехах.

Над головой у них висела большая растяжка: «Добро пожаловать в рай с компанией «Ночной полет»!» Напротив был повешен огромный, во всю стену, экран. Перед ним, на сцене, девушки в травяных юбочках крутили хулахупы.

Дерек взял с подноса проходившей мимо официантки два коктейля.

– Похоже на дом моего дяди Неда, – сказал он, передавая ей кокос.

Внезапно Трейси почувствовала прилив нежности к нему. Ей просто необходимо хотя бы минуту побыть в тишине и подумать. Она быстро сунула свой коктейль Дереку и поцеловала его.

– Я сейчас.

Она стояла перед зеркалом в дамской комнате и смотрела на свое отражение. Когда они с Дереком возобновили отношения, она сознательно гнала от себя ненужные мысли. Да, они договорились похоронить прошлое, однако будущее пока было скрыто завесой тумана.

«Поехали на острова!» Он не просто приглашает ее прогуляться на выходные. Она понимала, что приглашение значит очень много.

Но можно ли ему верить? Ирония заключается в том, что все предыдущие дни она убеждала Дерека в том, что она изменилась, стала другой. И вдруг оказалось, что от нее требуется просто доверие. Кажется, все просто, но понимать и верить сейчас разные вещи. Сейчас, когда она полюбила его всем сердцем. Можно ли положиться на него, правильно ли она его поняла?

Но самый важный вопрос заключается в том, любит ли она Дерека. Достаточно ли сильно ее чувство?

От нахлынувшего волнения ей стало трудно дышать.

Когда она осознала, что именно предлагает ей Дерек, ее наполнил страх, которого она прежде не знала.

У нее и раньше были страхи, опасения, и она успешно с ними справлялась – действовала не вопреки страху, а движимая им. Ей нравилось смотреть в лицо опасности и двигаться вперед. Она знала, что впереди ее ждет заслуженная награда.

Так почему сейчас она не способна ответить себе самой на простой вопрос? Ведь сердце уже подсказывает ей верный ответ. Стоит только представить, что через месяц Дерек исчезнет из ее жизни, как ей становится не по себе. А впереди у нее долгая жизнь. Кого же она видит рядом с собой?

Разумеется, Дерека. Все очень просто. Трейси перевела дух. Итак, она разобралась в своих чувствах. Значит, теперь она знает, чего хочет. И остается только перетерпеть большой прием. Когда они останутся одни, она все ему скажет…

Трейси пробиралась к Дереку сквозь плотную толпу народа. Почти никто не смотрел на сцену.

– Нравится? – спросила она.

– Пожалуй. А тебе? Как ты? Ты покраснела.

– Мне хорошо. – Она взяла его под руку. – Когда я возвращалась, по пути встретила Уоллиса. Он хочет, чтобы мы с тобой сели с краю – нам придется подняться на сцену, когда будут показывать отрывок из пилотной серии. Они выбрали для показа вечеринку в клубе «Кошечка». Пошли, скоро начнется.

Они пошли в зрительный зал.

– Эй, Трейси, детка, улыбочку!

Вспышка ослепила ее, и она споткнулась. Раскинув руки, чтобы не упасть, она все же оглянулась и разглядела в двух шагах от себя знакомую физиономию. Оттис, репортер «Ивнинг лайф»!

– Иди сюда, поздороваемся, – пропел Оттис.

– Кто пустил сюда такого подонка, как ты?!

Репортер с довольной ухмылкой показал ей пропуск.

– Нашим читателям очень интересно, чем занимаются богатые и знаменитые! Без купюр! Хочешь, я им все расскажу?

Дерек напрягся, но Трейси сжала его руку.

– Не давай ему ни одного патрона, – прошептала она.

Фотограф Оттиса еще раз снял их.

– И не надо! У меня боеприпасов больше чем требуется. – Оттис расслышал ее слова и мерзко осклабился. – Ну как дела, любовнички? – Он не отставал от них ни на шаг.

– Пошел ты знаешь куда, Оттис!

Как только они сели, свет в зале начал гаснуть, заиграло бравурное вступление и на сцену вышел мужчина с подозрительно знакомым лицом. На нем поверх брюк была тоже надета травяная юбочка.

– Неужели это…

– Дэвид Бекли, – прошептала Трейси. – Конечно, он. Он играет главную роль в комедийном сериале «Ночного полета». Естественно, они пригласили его вести вечер.

– Подумать только, а я готов был променять все это на обыкновенный страстный секс в горячей ванне!

– Теперь ты понимаешь, как сглупил?

Он сжал ее руку.

– Да, теперь понимаю.

– Улыбайся! Предполагается, что ты радуешься жизни.

Трейси толкнула Дерека в бок. Они стояли среди толпы народа в танцевальном зале. Презентации и шоу были позади. Вечеринка набирала обороты. Отовсюду слышались пьяные возгласы.

– Зря теряем время. – Дерек легонько взъерошил ей волосы. – Как думаешь, может, нам пора смываться отсюда?

– Скоро пойдем, – рассмеялась Трейси. – Сначала работа, потом удовольствия!

– А разве здесь мы работаем? Ты уже представила свой телесериал, встретилась со всеми нужными людьми, приняла поздравления. Почему нам нельзя уйти? Меня не покидает страстное желание остаться с тобой наедине.

Она улыбнулась и вывернулась из его объятий.

– Только не говори, что такие приемы для тебя в новинку. Разве ты не был на церемонии награждения лучших телепередач?

– На подобные мероприятия ходят ради того, чтобы сфотографироваться с Полом Хоганом или Николь Кидман. Кому интересно общаться с каким-то чокнутым, который снимает хронику?

– Но этот чокнутый получает одну награду за другой!

– Неважно, сколько у тебя наград, я все равно не гожусь на роль звезды.

– Что ж, посмотри на вещи с другого угла – вот последнее мероприятие, где тебе необходимо было побывать.

– Послушай, – Дерек притянул ее к себе, – если такие приемы идут на пользу фильму и нравятся тебе, я не возражаю.

– Скоро уйдем, – пообещала она. – Вот только разыщу Уоллиса. Он хотел познакомить меня с какими-то телемагнатами из Голливуда. Для меня это очень важно! – Она умоляюще посмотрела на него.

Дерек вздохнул и покорно поплелся следом. Она как рыбка, подумал он, которая радуется, что снова оказалась в родной стихии. Сновать в толпе приглашенных, рассылая воздушные поцелуи, очаровывать всех кругом – вот ее призвание. Для него же здесь сплошная скука. Им нужно поговорить о них, о будущем, а она вместо этого флиртует с президентом «Западных телесетей».

Она все время куда-то уходит, отдаляется от него. Уйдет совсем, если не придержать. Она крадет у него время и разменивает его на фальшивые улыбки. Ему придется нелегко.

– Трейси, тебя-то я и искал! – Уоллис положил ей руку на плечо. – Пожалуйста, познакомь нас со своими подружками-танцовщицами, а я познакомлю тебя с Джоном Честерфилдом, главой кабельной телесети из Аделаиды!

Какое-то время Дерек наблюдал, как Трейси машет девушкам из клуба «Кошечка». Потом он решил сходить в бар.

– Пожалуйста, сэр. – Бармен протянул ему стакан.

Дерек помедлил, прежде чем сделать первый глоток. Старый добрый бурбон согрел ему горло и желудок. Он стоял в углу и смотрел, как телемагнат из Аделаиды по-хозяйски положил Трейси руку на плечо. Очевидно, парень уже набрался как следует. А она неискренне улыбается и, видимо, говорит что-то смешное, потому что все весело хохочут. Умом Дерек понимал, что такая у нее работа, но все равно испытал раздражение.

– Наша Трейси любит потусоваться!

Дерек круто обернулся. Перед ним ухмыляясь стоял Оттис.

Дерек покачал головой и отвернулся.

– Послушай, приятель, ни к чему злиться. Мы живем в свободной стране. Я пришел сюда легально, у меня есть пропуск.

Трейси в противоположном конце зала откинула голову назад и рассмеялась шутке очередного нового знакомца. Этот для разнообразия обвил своей лапищей ее талию.

Оттис перехватил взгляд Дерека.

– Значит, когда милашка Трейси тебя подцепила, она не предупредила, что придется делиться? Лучше выпей, приятель! Видимо, еще немало воды утечет, прежде чем ты ее заполучишь.

Дерек с секунду молча смотрел на репортера.

– Сделай одолжение, Оттис, заткнись!

– Как она тебе? – Оттис отошел на шаг, увидев, как Дерек сжал кулаки. – Послушай, я ведь репортер. Задавать вопросы – моя профессия.

– Нет, Оттис. Твоя профессия – копаться в грязи. – Дерек покачал головой и пошел прочь.

– Тебе надо было знать заранее: раз пришел на прием со знаменитой тусовщицей, мы проявим к вам интерес. Народ имеет право все знать. Итак, наших читателей интересует, хороша ли она в постели?

Дерек едва удержался, чтобы не взорваться, но даже не обернулся к репортеру.

– Ладно тебе, Килмартин. Мне ты можешь все рассказать. Конечно, если посмотреть, как она облизывает этого мистера Аделаиду, может лучше ей для начала сдать анализы?

Дерек обернулся и увидел, как телемагнат из Аделаиды целует Трейси.

– Щелкни-ка их, – велел Оттис своему фотографу. – Сделаем подборку: дочка целуется, а мама плачет. Назовем статью: «Позор семьи».

Дерек быстро поднял руку и закрыл объектив.

– Хватит!

Фотограф выругался и попытался вырвать камеру, но Дерек схватил ее крепко.

– Черт, убери лапы! – рявкнул Оттис, пытаясь оттолкнуть Дерека. Но с равным успехом он мог бы толкать стену.

Фотографу удалось вырвать камеру лишь после того, как Оттис ударил Дерека по щеке.

Позже Дерек пытался уверить себя, что у него просто сработал условный рефлекс. Необходимая оборона. Он молниеносно послал Оттиса в нокаут.

Видя, как репортер грузно оседает на пол, Дерек испытал полное моральное удовлетворение.

Как славно, подумал Дерек, потирая костяшки пальцев.

Утро после драк и похмелья редко выдается приятным. Дерек стоял над раковиной, опустив руку в ведерко со льдом, и морщась потирал вздутые костяшки пальцев. В последний раз, когда он дрался, он был благоразумнее: выбрал более мягкую мишень – нос.

Стук в дверь отвлек Дерека от его занятия.

– Обслуживание в номерах! – Стук повторился.

– Я открою. – На пороге ванной показалась Трейси, укутанная в белый махровый халат. Она открыла дверь.

– Доброе утро, – сказал официант, вкатывая в номер столик на колесиках. – Кофе, сок и фрукты, как заказывали, и еще копия счета. Вы подпишете чек? Отлично, – сказал он, когда Трейси вернула ему подписанный чек. – Желаю приятно провести время.

Трейси закрыла за ним дверь.

– Как рука? – Она подошла к Дереку.

Он завернул кусочки льда в полотенце.

– Жить буду.

– Милый, я считаю, что тебе стоит показаться врачу.

– Ничего, и так пройдет, – отрывисто бросил он, кладя компресс на руку.

– Послушай, вчера ты не хотел мне ничего рассказывать. Может, сейчас объяснишь, в чем дело? – Трейси подошла к столу, на котором стоял поднос, и налила себе кофе. Газету она отложила было в сторону и хотела уже взять клубнику, но увидела заголовок и испуганно прикрыла рот рукой.

– Дай угадаю, – сказал Дерек. – Я попал на первые полосы?

Фестивалю кабельного телевидения уделялось много места – газета пестрила снимками. А под одним из них, запечатлевшим момент, когда Дерек нокаутирует Оттиса, – подпись: «Известный режиссер зверски избивает журналиста».

Дерек похолодел.

– Господи! – Он выхватил у нее газету. Заметка была краткой – автор постарался извлечь максимум пользы из минимума фактического материала. Заканчивалась она тем, что Оттис угрожает подать на обидчика в суд.

– Здорово! Мне только этого не хватало. – Он с отвращением отшвырнул газету. Вся его фигура излучала подавленность и тоску. Дерек подошел к окну, занимавшему целую стену, и стал смотреть на небоскребы. – Какого черта я здесь делаю?

– Дерек, с кем не бывает? Успокойся.

Он круто повернулся на каблуках.

– С кем не бывает, говоришь? С кем угодно, только не со мной! Как-нибудь обойдусь без подросткового выяснения отношений. И без поганых таблоидов тоже обойдусь.

– Не хотелось бы говорить, но, по-моему, тебе вряд ли удастся без них обойтись. Оттис затаил обиду. И жаждет мести. Кроме того, ему доставляет удовольствие, что он может оскорбить меня, задевая тебя. Так что месть будет вдвойне сладка. Следующие полгода-год мне придется полчаса озираться, прежде чем выйти из дома. Извини, – быстро добавила она.

Дерек постучал пальцами по стеклу.

– Ничего не получается, – тихо пробормотал он.

– Ты что-то сказал? – Трейси подняла голову.

– Ничего у нас не получается, Трейси. Не получается.

Она облизнула пересохшие губы.

– Что не получается?

Дерек подошел к кровати.

– Ничего. У нас. Не клеится. – Он схватил газету и смял ее в комок. – Мы с тобой живем по-разному. Мои спонсоры вкладывают деньги в мои фильмы потому, что они верят, что получится достойное кино, и потому, что они верят в меня. Они не ждут, – понимаешь, не ждут! – что мою фамилию будут склонять в колонке светской хроники. Они не ждут, что я начну избивать репортера – неважно, заслужил он взбучки или нет.

– Кстати, а что он такого сделал, что заслужил взбучку? – Трейси поднялась с кровати и подошла к нему. – Только что вы мирно беседовали, и вдруг я вижу, что Оттис валяется на полу! – Не может быть, твердила она себе. Не может быть, чтобы опять… Прошлое повторяется. Он снова в чем-то ее обвиняет.

Дерек выругался.

– Просто невероятно! Не верится, что я позволил себя втянуть в такое! – Он посмотрел на нее, и вдруг в голове у него словно зажегся свет. – Ты летишь со мной на острова или нет?

Вопрос застал ее врасплох. Ей показалось, Земля вдруг стала вращаться вдвое быстрее – слишком быстро для нее, она не в состоянии была приспособиться.

– Значит, нет, – сухо заключил Дерек и прошагал мимо нее в ванную.

Трейси пошла за ним.

– Погоди. Значит, все дело в том, что вчера вечером я тут же не ответила тебе радостным «да»?

Он посмотрел на нее в упор.

– Да, все дело в островах. И еще вот в этом! – Он поднял с пола смятую газету и швырнул ее на постель. – Дело в том, что в Мельбурне мне пришлось находиться в одном зале с кучей идиотов и смотреть, как какие-то гориллы хватают тебя руками. Мне пришлось идти туда, куда я не собирался, и заниматься тем, чем я не хочу заниматься. Я согласился пойти на вчерашний прием только ради того, чтобы побыть с тобой. А что ты? Я предложил тебе поехать со мной. И что слышу в ответ? Я не знаю. Ты не хочешь лететь со мной, но тебе не хватает духу сказать мне правду.

– Но нельзя же вот так просто…

– Конечно, нельзя. Тебе нужно оставаться здесь и очаровывать публику по-голливудски. Хочешь знать, почему я избил Оттиса? Чтобы не дать ему щелкнуть тебя вместе с подонком, который тебя лапал!

– Ради всего святого, Дерек! Для меня это ровным счетом ничего не значит! – Глаза ее сверкнули. – Неужели ты не можешь этого понять?! И подонок ничего не значит, и Оттис. Оттис уже много раз оскорблял меня, а я уползала подальше и зализывала раны. Оскорбления – неизбежная часть нашей профессии.

– Он собирался поместить фото на обложке, а рядом разместить тот самый снимок твоей матери, о котором ты мне рассказывала. Я видел твое лицо, когда ты говорила мне о том, другом разе. И знаю, что тебе небезразлично, когда поливают грязью твою семью! – Холодная ярость сотрясала его. – И это, по-твоему, часть твоей профессии?! Извини, но я не понимаю. Я не могу допустить, чтобы такое происходило с тобой, потому что ты мне небезразлична! А сейчас против меня, возможно, выдвинут обвинение. Напечатают статейки, которые могут повлиять на мое будущее. Моей бабушке восемьдесят пять лет, она всем соседям хвастается своим внуком-киношником. Как по-твоему, какие чувства она испытает, когда придет в магазин и увидит там такую газетку? Или ты хочешь, чтобы я убеждал ее в том, что это все ерунда? – Вдруг его гнев куда-то исчез. – Это не моя жизнь, Трейси. Я не могу так жить. Я люблю тебя, но не могу заботиться о тебе и в то же время выслушивать, как ты уверяешь меня, будто все неважно.

Она застыла на месте.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что не могу так жить.

– Нет, до этого. Ты… неужели ты…

Он покачал головой.

– Не имеет значения. – Он открыл шкаф и начал бросать свои вещи в дорожную сумку. – Неплохо выразился, да? По здравом размышлении вот что мне нужно повторять себе снова и снова. Не имеет значения. Не имеет значения! – Торопливо покидав свои вещи в сумку, он вышел, так и не удостоив взглядом оторопевшую Трейси.

13

Прошло две недели. И каждый день он повторял фразу «Не имеет значения» как заклинание. Он твердил себе «Не имеет значения», когда один пошел на фестиваль рекламы, где его ролик получил спецприз жюри и где на него снова напал Оттис. Он твердил «Не имеет значения», когда услышал анекдот, который могла оценить только Трейси, но ему некому было его рассказать. Но чаще всего он говорил «Не имеет значения», просыпаясь ночью и ища ее. И понимал, что ее рядом нет.

– Почта. – Дана, его помощница, бросила ему на стол пачку конвертов. – А еще курьер доставил тебе билеты на самолет.

Дерек взял пестрый конверт и тупо уставился на него. Его билеты на рейс Сидней – Сингапур – Кирибати. Было время, когда он внимательно рассмотрел бы билеты, но сейчас просто бросил конверт в папку и отложил в сторону. Наверное, он состарился – сейчас его ничто не волнует. «Не имеет значения», сказал он себе.

«Не имеет значения». Меньше чем через сутки он будет уже в воздухе. Несколько перелетов – и он на островах. А потом он будет очень занят. Занят чем угодно, кроме единственного человека на свете, который его занимает.

Трейси сидела в гостиной и смотрела, как за озером садится солнце. Телефонный звонок она проигнорировала. Меньше всего ей сейчас хотелось говорить с кем бы то ни было. Включился автоответчик.

– Привет! Говорит детективное агентство Гартер. Разыскивается пропавшая без вести Трейси Хьюитт. Если у вас есть какие-либо сведения о ней…

Несмотря на упадочное настроение, Трейси улыбнулась и сняла трубку.

– Привет, Элли.

– Ты не отвечаешь на звонки. Пропустила уже два заседания нашего клуба. Мы начали беспокоиться: может, ты нас нарочно избегаешь?

– Не избегаю. Просто жизнь сейчас пошла такая беспорядочная… – Трейси вздохнула.

– Да я шучу, – сказала Элли. – Мы, твои подруги, волнуемся за тебя, только и всего. Я знаю, ты ужасно переживаешь разрыв с Дереком, но тебе в такую минуту нельзя оставаться одной. Если тебе захочется поплакаться кому-то в жилетку, я к твоим услугам.

– Спасибо, Элли. Сейчас мне не хочется быть среди людей. С меня и работы хватает.

– Значит, с работой порядок?

– «Ночной полет» купил мой сериал.

– Просто сказка! – Элли присвистнула от радости.

– Да, жизнь прекрасна. – Трейси закрыла глаза. Нелепое утверждение! У нее все плохо. –

Я нашла режиссера-женщину для остальных серий «Без купюр».

– Превосходно. Я знаю, ты нервничала из-за этого. – После секундной паузы Элли спросила: – Когда начнете снимать?

– Режиссерша может приступить к съемкам не раньше чем через две недели. Меня это тоже устраивает. К тому времени я успею подготовиться.

– Милая, мне так жаль тебя. Если я чем-нибудь могу тебе помочь…

– Не надо. Спасибо за сочувствие. – Трейси сглотнула подступивший к горлу комок. – Чтобы все забыть, потребуется время. Как всегда! Наверное, мне сейчас не было бы так тяжко, если бы я, как последняя дура, второй раз не наступила на те же грабли.

– Когда все начиналось, у тебя были правильные намерения. И не твоя вина, что все опять не сложилось.

– Знаешь, я не перестаю спрашивать себя: неужели ничего нельзя было изменить? – Трейси всхлипнула.

– Не своди себя с ума. Пусть все идет, как идет.

– Ты права. – Трейси вздохнула.

– Мне правда очень жаль. Я серьезно думала, что на сей раз у вас все сложится.

Трейси замигала, пытаясь сдержать слезы.

– И я тоже. Значит, мы с тобой обе ошибались.

– Знаю, тебе неприятно слушать про то, какой он мерзавец…

– Да, – вздохнула Трейси. – Мне совсем не хочется ничего про него слушать, особенно сейчас. Кстати, мне принесли номер «Аншлага» с твоей статьей. Здорово! Я серьезно. Мне бы очень понравилось, даже если бы речь в статье не шла о моем фильме. Ты классно пишешь. – Она раскрыла журнал и, откинувшись на спинку дивана, стала листать страницы, пока не дошла до статьи Элли. И до первой фотографии: Дерек за кинокамерой. Как он не понимает, что они созданы друг для друга? Как мог взять и просто уйти от нее? Неужели испугался? Побоялся откровенно заявить, что она ему не нужна? Трейси захотелось разрыдаться.

– Эй, ты меня слушаешь?

Трейси вздрогнула.

– Ой, извини. Я зачиталась твоей статьей.

– Она привлекла внимание публики. Смею надеяться, на премьере будет еще несколько зрителей.

– Здорово, Элли. Правда здорово.

– А может, мне к тебе приехать? Выпьем, посмотрим кино…

– Спасибо, как-нибудь в другой раз. А сейчас я, наверное, пойду спать. Давай встретимся в субботу или воскресенье.

Элли закашлялась.

– Нет, в выходные не получится. Меня не будет.

– Везет же тебе. С кем развлекаешься? Я его знаю?

– А как ты думаешь?

Трейси улыбнулась.

– По-моему, вы с молодым мистером Хорном проводите вместе все свободное время. У тебя с ним серьезно?

– Пока не знаю. Мне хорошо, правда… – Элли резко осеклась. – Черт, надоело врать! Я влюблена в него.

– Что?! – Трейси широко раскрыла глаза. –

С каких пор?

– Довольно давно. Я не хотела ничего тебе говорить, пока ты переживаешь из-за Дерека.

– Подумаешь! Потрясающе! Именно ты, убежденная противница любви…

– Люди меняются, – философски заметила Элли. – Уж кому, как не тебе, об этом знать. Все произошло однажды – меня точно громом поразило. Я все поняла.

– Что именно ты поняла? – Трейси почувствовала озноб.

– Что различия между нами не имеют значения, потому что человек воспринимается в целом. Как только до меня дошло, я поняла, что нужно делать. – Она смущенно откашлялась. – В общем, не хочу вдаваться в подробности. Слушай, в воскресенье вечером я тебе позвоню, давай увидимся на неделе.

– Хорошо. Послушай, Элли…

– Что?

– Не стесняйся делиться своими радостями только из-за того, что я якобы переживаю, – вежливо сказала Трейси. – Я твоя подруга. И желаю тебе счастья.

– Я тоже желаю тебе счастья.

– Я обязательно буду счастлива, – сказала Трейси. Возможно… когда-нибудь.

Полуденное солнце заливало грязное окно офиса Трейси. Она сидела за столом и смотрела в никуда. Сегодня Дерек улетает на свои острова. Сейчас он, скорее всего, уже на пути в аэропорт. Она посмотрела в календарь, на страницу, где записала информацию о его рейсе. Это было несколько дней назад, когда она еще думала, что поедет его проводить.

Неужели все настолько ужасно? Кажется, под конец они уже начали понимать друг друга. И потом все разлетелось на куски из-за идиотского выступления Оттиса. Особенно обидно, потому что Оттис действительно не имеет значения!

У нее в ушах до сих пор звучал голос Дерека: «Не имеет значения!» Как он не понимает, что ей наплевать на Оттиса? Он почему-то обиделся, разозлился и разрушил все то, что сам считал важным, из-за досадной, нелепой случайности. Стычка с Оттисом ничего не значила!

А для него значила очень многое.

Внезапно ее осенило.

Происшествие ничего не значило для нее, но для него оно было губительным. Не то чтобы он ожидал от нее, что она откажется от прежней жизни. Он ожидал, что она будет уважать то, что важно для него. Уважать их единство, когда они вместе.

«Различия не имеют значения, потому что человек воспринимается в целом», – сказала Элли. У Трейси внутри все сжалось. Неужели никак нельзя преодолеть разделяющую их пропасть? Особенно если учесть, что и она и он все прекрасно понимают. Неужели нельзя найти компромисс? Им только надо договориться, что она меньше будет порхать по вечеринкам и приемам, а он будет появляться там немного чаще. На работе ей ежедневно приходится разрешать кучу сложных проблем. Значит, она справится с чем угодно. В том числе и с ним.

Внезапная решимость овладела ею.

– Тина, мне срочно нужно уехать. – Она встала.

– Ты куда?

– На острова Гилберта.

Тина тут же еще раз доказала, что она поистине бесценная помощница. Она не стала охать и ахать, но молча улыбнулась Трейси и взялась за телефонную трубку.

– Отлично! Что с билетом?

– По пути в аэропорт я позвоню в агентство. Отложи мою встречу с Уоллисом в четверг и передай Шону, что с ним я тоже увижусь позже. Новому режиссеру я позвоню по пути. – Трейси торопливо сгребла со стола блокнот и несколько самых важных папок. – Я свяжусь с тобой, когда буду лучше представлять, где я буду и на какое время задержусь.

– У тебя есть сумка или мне прислать тебе вещи вдогонку?

Трейси улыбнулась. С каждой минутой на душе у нее становилось все легче, словно она постепенно избавлялась от тяжелого груза.

– Все, что понадобится, куплю в аэропорту.

Дерек сидел в зале вылета и листал журнал «Аншлаг». Просмотрев содержание, он увидел, что там напечатана статья Элли. На секунду он замер. В голове всплыли воспоминания о съемках. Тогда он знал, что Трейси рядом – в двух шагах от него. И знал, что ночью она окажется в его постели. Не имеет значения, напомнил он себе. Он стал читать, чтобы испытать себя, чтобы показать, что может избавиться от нее.

Но в то же время он понимал, что не может отделаться от мыслей о ней, потому что она имеет для него большое значение.

И всегда имела.

«Мы следом за Голливудом поставили любовь на поток и восхищаемся документальным кино, но все восторги выражаются только на словах. Возможно потому, что документальные фильмы похожи на полезные овощи. Врачи рекомендуют употреблять их в пищу, однако овощи далеко не так вкусны, как жареная картошка и гамбургеры. Или, если перевести на язык кинозрителей, как последняя молодежная комедия.

Однако, если бы слово предоставили Трейси Хьюитт, она бы нашла, что сказать по данному вопросу. Ее телесериал такой же вкусный…»

Дерек отвлекся, так как услышал по радио объявление:

– Дамы и господа, добро пожаловать на посадку на рейс Сидней – Сингапур.

Он закрыл журнал и встал, вешая сумку на плечо. Обычно он летал экономклассом, но сейчас почему-то купил билеты первого класса. Трейси осудила бы его за транжирство, невольно подумал он, но тут же приказал себе прекратить. Трейси не участвует в его проекте. И она больше не является частью его жизни. Самое печальное, что он понятия не имел, как привыкнуть к такому положению.

– Сколько у вас мест багажа? – спросил сотрудник аэропорта, принимая от Трейси билет.

– Ни одного. – Трейси нетерпеливо топнула ногой. – А что?

– Ничего. Посадка уже началась, но пока на борт проходят пассажиры первого класса. Так что у вас полчаса. Желаю удачного полета.

Трейси отбежала от стойки, мысленно благодаря своего агента, который раздобыл ей билет на нужный рейс. Она найдет Дерека и убедит его в том, что у них все наладится.

А если не найдет или не убедит? Что ж, по крайней мере она будет знать, что сделала все возможное.

Дерек уселся в кресло в салоне первого класса. Он пил принесенную стюардессой колу и читал статью Элли. Неплохо, с удивлением подумал он. Элли талантливая журналистка и умеет докапываться до сути проблемы… или человека.

«Я хотела представить обычному зрителю срез другой жизни, – говорит продюсер Трейси Хьюитт. – Хотела показать, что разные миры не слишком сильно отличаются друг от друга и люди, которых на первый взгляд можно счесть ненормальными, по большей части такие же, как мы с вами».

Сердце у него заныло, когда он увидел фотографию Трейси, глаза которой лучились весельем. Как он мог второй раз взять и уйти от нее? Ради чего? Он посмотрел на собственный снимок: напряженный, нервный субъект, который старательно смотрит в окошко видоискателя. Не имеет значения, сказал он себе.

«Документальные фильмы сродни открытию, – говорит режиссер Дерек Килмартин. – Иногда открывается новый пласт или срез жизни. Иногда что-то новое открываешь в себе».

Он уставился на собственные слова. По проходу пошли остальные пассажиры. Открываешь что-то новое в себе! Новым в нем была Трейси.

И это новое в себе он разрушил до основания.

Не имеет значения! Не имеет значения!

Вдруг в нем словно что-то взорвалось. Черт побери! Их отношения имеют огромное значение! Трейси очень важна для него, и он не отпустит ее без борьбы.

Не раздумывая он подхватил сумку и вскочил с места.

– Вы куда, сэр? – окликнула его стюардесса, стоявшая у двери.

– У меня нет багажа. – Он помахал своим билетом и направился к выходу.

Другая стюардесса задержала его у самого выхода в здание аэровокзала.

– Сэр, мне придется просить вас немного подождать.

– Что? У меня нет багажа, только ручная кладь! – Он показал ей отрывной талон.

– Из соображений безопасности, сэр. Перейдите, пожалуйста, к центральному входу.

Дерек нетерпеливо барабанил пальцами по стене. Надо же! Стоило ему принять решение, как его задерживают. Ему необходимо найти Трейси и убедить ее лететь вместе.

Вряд ли у тебя что-нибудь получится, Килмартин, подумал он. Хотя попытаться все равно стоит. Они вместе обязательно что-нибудь придумают. Даже если ближайшие несколько месяцев им в основном придется общаться по мобильнику или по электронной почте, они все выдержат.

Когда стюардесса кивнула ему, разрешая выйти, он с облегчением вздохнул и направился к главному вестибюлю. Он найдет ее. Отыщет ее следы – дома, на работе, на деловой встрече. Придет даже на съемочную площадку, если потребуется.

Потому что их отношения имеют очень большое значение.

Трейси поставила сумочку на ленту транспортера и прошла сквозь рамку металлоискателя. Хотя, взглянув на часы, она увидела, что прошло всего пять минут, ей казалось, что очередь тянется томительно долго. На летном поле стоит самолет, там есть для нее место. И она ни за что не опоздает на этот рейс!

Сняв пояс и сумочку с ленты транспортера, она даже не стала надевать обратно пояс. Потом! Как только она окажется в самолете, она сделает все как надо. А сейчас ей нельзя терять ни минуты.

Она повесила сумочку на плечо и побежала по широкому коридору, ведущему на летное поле. Ее каблучки нетерпеливо цокали по кафельному полу. Она задыхалась, с трудом проталкиваясь сквозь толпу пассажиров. Естественно, ее выход находился в противоположном конце терминала.

Потом она увидела впереди плотную массу народа и мысленно выругалась.

– Все билеты и паспорта у меня! – прокричала какая-то толстая тетка толпе окруживших ее подростков.

Школьники летят куда-то на экскурсию, подумал Дерек, от всей души надеясь, что тетке удастся перевести своих подопечных подальше от самого узкого места вестибюля.

Он передвинулся вправо, пытаясь обогнуть толпу детей. Подростки в наши дни, безусловно, выше, чем раньше, и шире в плечах, и, если вместе их собирается человек двести, они создают почти непреодолимую преграду.

Дерек нетерпеливо отпихивал в сторону рослых парней. Теперь, когда он понял, что нужно делать, он не хотел тратить ни одной лишней минуты, мечтая поскорее добраться до Трейси. Он хотел видеть ее, хотел слышать, что она скажет. Самое главное – он сразу обнимет ее – и все будет ясно без слов!

Кто-то вскрикнул, послышался звон разбитого стекла. Один из детей прислонился к металлической вывеске перед закусочной, сбил ее и попутно выбил бокал из рук проходившего мимо пассажира. Дерек инстинктивно оглянулся.

И вдруг он увидел ее.

На секунду все вокруг замерло. Кто-то сзади врезался в него, но он не обратил внимания. Трейси занимала все его мысли и чувства. Она стояла и смотрела на него, и глаза ее казались огромными. Он не стал гадать, что она здесь делает. Просто Бог услышал его молитвы. Он лишь испытал мгновенную благодарность за то, что Он предоставил ему второй шанс.

Наверное, она спит. Не может быть, чтобы напротив стоял Дерек. Он сейчас сидит в самолете. Кровь бешено пульсирует у нее в жилах. Двигайтесь! – приказала она своим ногам. Но ноги словно приросли к полу. Она только стояла и смотрела на него. Он медленно приблизился к ней.

– Ты опоздаешь на свой рейс, – слабым голосом проговорила она.

Он покачал головой.

– Я только что сбежал из самолета. А ты что здесь делаешь?

Она вскинула вверх подбородок.

– Ищу тебя.

– Ты купила билет, чтобы пройти через службу безопасности и просто поговорить со мной?

– Я купила билет, чтобы лететь с тобой.

Он раскрыл рот, но не мог произнести ни звука.

– Слушай, – в отчаянии заговорила Трейси. –

Я все обдумала. Я думала долго, но поняла, что позавчера я была не права, потому что уверяла тебя, что все произошедшее не имеет значения. Теперь я все поняла. – Она отчаянно заморгала, не давая вылиться слезам. – Я понимаю, что мы с тобой пришельцы из разных миров, но, если вдуматься, наши миры не так уж и далеки. Если мы захотим, мы преодолеем различия. И если ради этого мне или тебе придется чем-то поступиться, мы не будем жалеть. Именно так поступают люди, когда они любят друг друга. Они находят общее. Они преодолевают разногласия. – Слезы медленно катились у нее по щекам, но она не обращала на них внимания.

Дерек стоял и смотрел на нее, и сердце билось у него в груди с бешеной скоростью. Скажи что-нибудь, мысленно молила его Трейси. Ну скажи же что-нибудь!

Не говоря ни слова, он притянул ее к себе и крепко сжал в объятиях, унимая дрожь.

– Боже, Трейси, боже мой! – повторял он, а она просто вдыхала его аромат и таяла, чувствуя его крепкие объятия. – Я целых две недели убеждал себя, что все не имеет значения, что я поступил правильно. Я думал, мне полегчает, но мне, наоборот, становилось хуже и хуже. – Он ослабил объятия.

– Ты очень много значишь для меня, Дерек, – сказала Трейси. – Я не смогу жить, если опять потеряю тебя.

– Это я был не прав. Ты сейчас говоришь о том, на что идут люди, которые любят друг друга. – Он положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. – Любящие люди обсуждают проблему и находят компромисс. Так, как поступим мы. Я говорю очень серьезно. Нам с тобой очень многое предстоит обсудить. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Потому что наши чувства имеют очень большое значение. – Он склонился над ней и нежно поцеловал ее в лоб.

– О, Дерек! Я так тебя люблю!

Когда их толкнули в пятый раз, оба спохватились. Оказалось, что они стоят прямо посреди довольно узкого прохода. От голоса из громкоговорителя оба вздрогнули. Диктор объявлял посадку в самолет, который стоял у ближайших к ним ворот.

– Похоже, здесь сейчас начнется настоящая давка. Давай уйдем с дороги, – предложил Дерек.

– Нам лучше скорее бежать к нашему выходу, – сказала Трейси.

– Ты уверена, что можешь лететь?

– Уверена. По крайней мере, две недели я совершенно свободна… Мне стало так плохо, когда я представила, что нам с тобой предстоит разлука. Показалось, что я не переживу. Мне и так будет нелегко во время полета, потому что у меня билет в экономкласс.

– Не думаю, что нам обязательно лететь раздельно, – медленно проговорил Дерек, когда они добрались до нужного коридора.

– Все билеты в первый класс проданы. Я проверяла.

– Ну и ладно. Спорим, твой сосед по второму классу будет доволен, если я предложу ему поменяться местами.

Она склонила голову набок.

– И ты отказываешься от первого класса ради меня?

– Ради тебя я готов отказаться от чего угодно!

Content

Нортон Хельга Рейс от разлуки до любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13