Колч Агаша

Анютины глазки 2

Анютины глазки 2

Глава 1

Проснулась я от холода. Не то чтобы зубы стучали, но стало некомфортно даже под тёплым, усиленным магией огня, одеялом. Утро выдалось сырым и холодным. От всепроникающей зимней влажности не помогли ни согревающие кристаллы, разложенные по углам комнаты, ни заговорённое полотнище, наброшенное вместо крыши. Значит, температура за стенами опустилась ниже нуля.

Вообще-то, зима в пригороде Княжеграда мягкая, а по сравнению с теми, что часто бывали в оставленном на Земле посёлке, где я родилась и выросла, так и вовсе тёплая. Сегодняшняя ночь исключение. Гус мне объяснил, что такое бывает перед началом основательного потепления. Как там у Тютчева о нашей среднерусской погоде? «Зима недаром злится, прошла ее пора — весна в окно стучится и гонит со двора». Похоже, здесь так же. Что ж, потерплю ещё немного.

За три месяца, прошедшие после изгнания меня из столицы, значительных событий случилось немного, самое грандиозное – свадьба, или, как здесь говорят, соединение судеб Князя и дочери кагана Малика. Для экономии не слишком богатого государственного бюджета свадьбу отпраздновали в день пятисотлетия княжеской династии. На мой взгляд, вполне себе разумно. Важных гостей из каганата, Левобережья и самого княжества развлекали балами, пирами, театрализованными представлениями, устроенными прямо в обновлённом замковом парке. Народные гулянья для жителей столицы тоже длились три дня: на площади выкатывали бочки пива, в тавернах заказывался местный фаст-фуд попроще, и всё раздавалось бесплатно во славу Князя и его юной жены. Иногородних в столицу не пустили – своих халявщиков хватает. Желающие, не теряя надежды хоть как-то проникнуть за стены, расположились таборами около всех четырёх ворот и устроили собственные стихийные празднования. Короче, было пьяно и шумно.

За два дня до начала торжеств, когда гостей в городе уже было больше чем надо, открылся и наш магазин белья «Томное счастье». Название, на мой взгляд, так себе, но, устав спорить со спевшимися и о-о-о-очень крепко подружившимися Таей и Флором, я махнула рукой: хоть горшком назовите. Новые фасоны белья пришлись по вкусу не только дамам, но и кавалерам. В этом мире моты, не стыдясь, заходили в подобные специализированные магазины, чтобы выбрать близким мотам и мосам в подарок нечто этакое.

Тика с Фирсом не только швей своих загоняли, но и сами едва ли не сутками кроили и шили особо полюбившиеся покупателям модели. Тая с Флором, временно вставшим за прилавок, в конце дня языком едва ворочали – так уставали объяснять, рассказывать, хвалить и приглашать заходить ещё. Но, несмотря на усталость, мои компаньоны были довольны – запланированный фурор в бельевой моде случился.

Только во всём этом я не то что не участвовала, но и ничего не видела. Во-первых, настроения не было, во-вторых, исполняла запрет, а в-третьих, активно обживалась в Храме Цветочной девы.

Это на эмоциях легко сказать: «Я и без вас проживу!», а на деле переехать в развалины старинного Храма – непростое испытание. Ещё и осенью. Спасибо Гусу за предусмотрительность и расчётливость.

– Моса, вам из дома нужно что-то забрать? – спросил он, когда мы выехали из поместья его родителей.

– Да. Одежду рабочую, инструменты, тачку бы забрала, но она вряд ли в машину поместится, – начала было перечислять я.

Гус, услышав мой список, только хмыкнул.

– Вы там только работать собираетесь? А спать где будете? Питаться чем собираетесь? Охрана опять же…

– Охрана? – удивилась я.

– Ну конечно. Вы намереваетесь одна жить в руинах, не имеющих стен и крепких дверей. Любой бродяга может напугать вас, чтобы не сказать чего пострашнее.

Ох! А я и не подумала об этом. Отчего-то такой вопрос не тревожил меня никогда в жизни. Всегда рядом был кто-то, кто обеспечивал мою безопасность. Незаметно и надёжно. Даже в тот день, когда я попала на Длань, мне посчастливилось ночевать под крышей в уютном доме тётки Таи.

«Дурочка ты, Аннушка!» – вновь услышала я далёкое эхо слов Раисы Германовны, жены дяди Степана.

Осознав реальные масштабы и проблемы предстоящего переселения, я ужаснулась и, скорчившись от страха, уткнулась носом в колени. Что же делать? Выбрать деревушку поближе к столице по Южному тракту и поселиться там? Но вспомнила рассказ Таи об общественных девках. Вдруг сельчане не сочтут мои документы достаточно важным аргументом, чтобы не превратить меня в бесплатную работницу днём и наложницу для всех ночью?

Чем дольше я крутила в голове различные планы, тем страшнее мне становилось. Чёртов Троф! Далось ему моё соседство…

– Он не из-за соседства затеял это, – сказал Гус, и я поняла, что высказалась о Князе вслух. – В брачном договоре с дочерью кагана есть пункт о прелюбодеянии. Если вдруг Князь будет хотя бы заподозрен в неподобающем поведении, соединение судеб будет разорвано, и южный правитель оставляет за собой право в качестве наказания и компенсации прийти с войсками под стены столицы.

– Но я-то при чём? – непонимание злило, и я едва сдерживалась, чтобы не повысить голос.

– Вы, мота Анюта, совершенно ни при чём. Князь удалил вас из столицы оттого, что боится не удержать свою страсть к вам в узде и однажды ночью воспользуется подземным ходом, ведущим в подвал одного домика, под самой замковой стеной, и навестит вас… – было похоже, что в данный момент Гус испытывал испанский стыд. Сам не сделал ничего такого, но за друга неловко.

– Что?! Да как он смеет даже думать об этом? Пусть я горожанка без званий и титулов, обычная садовница, но не давала повод кому-либо думать о себе так, – вспыхнула я. – Знаете, я уже сожалею, что подбила Флора вытащить Князя из антимагической клетки. Пусть бы он там сидел на радость Совету магов. Васечку только жалко…

Какое-то время ехали молча. Злость, кипевшая во мне, отогнала страх на задворки сознания, и я принялась составлять список необходимого. Проговаривала вслух, и Гус что-то одобрял, что-то подвергал деликатной критике и отвергал как лишнее, а ещё добавлял, добавлял, добавлял в мой перечень вещи, о которых я, в силу своей магической безграмотности, даже не думала.

– Кристаллов надо побольше купить – я охранную систему по периметру участка устрою… Пока крыши нет, часть Храма, где стены лучше всего сохранились, накроем заговоренным от непогоды полотнищем… Несколько согревающих камней надо будет взять – для обогрева и готовить будет на чём. Анюта, вы готовить умеете? Значит, посуды хотя бы минимальный набор нужен и продуктов запас…

– У вас багажник с подпространственным эффектом? – фыркнула я, услышав о следующем обязательном предмете, необходимом мне в новом доме, среди древних руин.

– Нет конечно. Разработки в этой области ведутся, но пока безуспешны. А вы, прелестная мота, откуда об этом знаете? – удивился Гус, резко ударив по тормозам.

– Не помню… Читала, кажется, или на базаре слышала… – промямлила я, кляня себя за длинный язык.

Читала, конечно, читала, вот только не в газетах местных, а на Земле, в книгах жанра фэнтези часто встречалась такая приблуда. Ох, язык мой – враг мой!

Не помню, сколько рейсов проделал Гус, завозя всё необходимое для моего мало-мальского комфортного существования в Храме. А ещё потратил массу сил на то, чтобы выровнять пол, укрепить стены, поднять и закрепить то самое заговорённое полотнище, заменившее мне крышу. В итоге к ночи у меня была жилая комната с кроватью – Флор свою отдал, потому что она раскладная и удобная для перевозки, с толстым ковром на полу, кухонным уголком, стопкой сундуков, заменивших мне шкафы, и отопительной системой, поддерживаемой магическими кристаллами.

– Мэтр, – обратилась я к Гусу перед тем как он замкнул охранный контур. – Сколько я вам денег должна за всё это?

Я обвила рукой изменившееся пространство древнего Храма.

– Ни-че-го, – по слогам, для пущей ясности, произнес маг. – Во-первых, на покупку артефактов я потратил деньги из вашего гонорара за работу в парке. Да ещё Флор сколько-то добавил. Во-вторых, я, будучи другом нашего дорогого Князя, пытаюсь хоть как-то сгладить его неблаговидный поступок. Потому я себя должником вашим считаю.

Мужчина сделал какой-то непонятный жест, и на малюсенькое мгновение я увидела, как между нами вспыхнула цветная прозрачная стена.

– Охрану включил. Только помните, моса Анюта, что не только к вам никто не войдёт, но и вы отсюда тоже выйти не сможете. Были бы вы одарённой – дал бы доступ к управлению кристаллами, а так никак, – предупредил меня Гус, натягивая кожаные перчатки.

Я только плечами пожала – куда мне ночью идти?

Глава 2

Кутаясь в тёплый халат и ёжась от холода, торопливо совершала необходимые утренние процедуры в соседнем с основной комнатой помещении. Его трудно назвать помывочной, но благодаря предусмотрительности Гуса, у меня была горячая вода и тёплая кабинка со стоком воды. Это он привёз два больших котла, установил их, уложив под одним артефакт для ванной комнаты — камень, поддерживающий температуру воды, но не доводящий её до кипения, затем куском зачарованного полотна отгородил угол и установил там согревающий кристалл.

– Здесь, моса Анюта, вы можете мыться, не боясь простуды даже в холода. Воду, правда, придётся самой носить — увы, водовода здесь я не нашёл. Зато ручей с хорошей водой чуть ли не под стеной Храма протекает.

– Мэтр, откуда в вас столько практичности? Вы всё учитываете и предусматриваете, – не переставала дивиться я навыкам мага.

Гус только хмыкнул:

– Я пять лет в армии княжеской отслужил. Солдатская жизнь, должен доложить, не сахар. А меня с младенчества приучили к комфорту, вот и научился продумывать и организовать быт так, чтобы не слишком сильно страдать от отсутствия привычных удобств. Применить имеющиеся навыки по обустройству вашего внезапного жилища мне было нетрудно. Рад, что смог хоть как-то помочь.

«Хорошо, что жизнь приводит ко мне таких замечательных людей», — думала я, готовя себе кофе. Сегодня ко мне в гости обещали заехать Флор и Тая, привезти запас продуктов и, самое главное, повидаться Гамлета.

Как бы мне ни хотелось забрать пёсика к себе, я боялась, что он, в силу своего неугомонного характера, может вляпаться в охранную стену и пострадать. Да и жить со мной в развалинах вряд ли Гамлету полезно – таксик гладкошерстный, без тёплого подшёрстка, и запросто может простудиться на храмовых сквозняках. Раз в неделю друзья привозят собаку ко мне на свидание, а заодно побегать на воле по пустырю. На это время Гус выключает охранку, и пёс резвится от всей души.

За это время я привыкла большую часть недели проводить в одиночестве, да и страх жить отшельницей вдали от людей тоже отступил. Зато первая ночь, проведённая в Храме, стала настоящим испытанием. Охранная система оберегала от вторжения, но не изолировала звуки, доносившиеся извне. Вздрагивая от каждого шороха и не особо веря в магическую защиту, я боялась выключить светильник и остаться в темноте. Кто знает, какие призраки бродят по древним развалинам и как они отнесутся к незваной гостье? Благо у меня было безотказное средство, известное всем с детства. Самое надёжное убежище от любых ночных ужасов и кошмаров – одеяло. Под него ни одна бабайка не проберётся! Вот я и спряталась, боясь даже нос высунуть, чтобы ухватить глоток свежего воздуха. Так и уснула, накрывшись с головой.

– Ну наконец-то! – этот голос я узнаю среди тысячи. Моя небесная покровительница, Цветочная дева собственной божественной персоной. – Пока я не могу общаться с тобой, когда ты бодрствуешь. Лишь в сны твои пробираюсь — тогда связь с реальностью ослабевает. Ты не бойся, девочка, я хоть и слаба пока, но в Храме силу имею. Никто тебя здесь не тронет – живи спокойно. Только прошу тебя: проведи завтра ритуал обязательного служения. Присягни мне на верность и стань моей первой, а значит, и Главной жрицей. Не страшись, девочка, мои адепты не жертвуют жизнью, не отказываются от семьи и близких. Основное требование к моим приверженцам – любить землю, возделывать её и старательно за ней ухаживать, выращивая урожаи и украшая цветами. Ты уже это делаешь. Много знаешь о растениях и продолжаешь учиться. Привезла семена цветов, что когда-то сажали в честь меня чуть ли не в каждом саду, а потом извели и забыли. Я помню, что ты обещала восстановить этот храм. Достойное дело, но лучше бы было, чтобы люди стали осознанно чтить землю, на которой живут, бережнее относиться к растениям, что их окружают, перестали загрязнять поверхность Тверди… Самый лучший Храм – Храм, построенный в сердце. Спи, девочка, ничего не бойся.

После этих слов я перестала ждать визитов ночных кошмаров и, расслабившись настолько, что даже ногу из-под одеяла высунула, уснула. Неведомо каким образом, но утром я знала, что делать, чтобы совершить ритуал, о котором просила моя богиня. Я так уверенно шла через лабиринт полуразрушенных стен к центральному алтарю, словно бывала здесь не раз. Посреди большого зала стоял большой горшок, стенки которого покрывала искусная резьба, удивительно сохранившаяся за невероятное количество лет. Сосуд был выполнен из камня зелёного цвета. Я было подумала, что это малахит, но само название минерала у греков обозначало его свойство – мягкий. Не продержался бы любимый камушек Хозяйки Медной горы так долго. Видно, что-то из местных залежей. Резьба изображала причудливый орнамент из цветов и листьев анютиных глазок. Кто бы сомневался.

Проделав бороздки в почве, вровень заполнявшей алтарь, я аккуратно, стараясь, чтобы было равномерно, просыпала по ним семена, разделившие со мной судьбу попаданства. После чего полила принесённой с собой водой.

– Во имя твоё, о Цветочная дева! Во славу твою, Покровительница растений! Прими меня к себе в служение, о прекрасная, и прими в дар цветы, тебе посвящённые.

Та самая птица, что встретила меня, когда я впервые посетила Храм, влетела в помещение, села на возвышающийся в углу столб из того же камня, что и чаша, и резко крикнула. Так резко и громко, что невесть откуда взявшееся эхо ударило по ушам, и я едва не упала от звуковой контузии. После чего в голове, разгоняя шум, раздался голос:

– Я принимаю твою жертву. Я согласна на твоё служение. Я беру тебя Главной жрицей. Да будет так!

Птица опять вскрикнула, но уже не так резко и громко, и я низко поклонилась алтарю. Когда распрямилась, то стояла посреди пустого помещения. Ни чаши, в которую я посеяла анютины глазки, ни столба с шумной птицей как ни бывало. Чудны дела твои… эээ… Дева Цветочная.

Вроде бы ничего особенного в ритуале не было, но стала я себя в Храме чувствовать как в доме родном. Правда, время от времени словно видения накатывали, и видела я перед собой не облупившиеся полуразрушенные стены, а прекрасные фрески, мозаичные полы и высоченные сводчатые потолки, из высоких узких окон которых струился рассеянный свет. Где-то журчала вода, пели птицы, и лёгкий ветерок доносил аромат недалёких трав и цветов. Длилось это обычно пару секунд, а потом иллюзия исчезала, и я возвращалась в неприглядную реальность. Но картинка оставалась в сознании, и я знала, каким будет Храм Цветочной девы. Даже несколько набросков сделала, чтобы не забыть в суете жизненной.

Чтобы занять себя чем-то – не тупо же сидеть целыми днями в четырёх стенах, – я принялась очищать внутренний участок вдоль ограды, противоположной дороге. И за водой ходить удобно, и к выгребной яме, куда я выливала содержимое ночного горшка, пробраться легче, а весной, глядишь, грядки вскопаю и посажу что-нибудь. Работала в удовольствие, не слишком надсаживаясь, но и не бездельничая. В свободное время читала, изучая флору Тверди. В этом мне здорово помогала небесная наставница. Стоило открыть энциклопедию, она словно за спиной незримо возникала и нашёптывала к тому, что было написано, ещё и свою информацию, которая была намного более подробной и всесторонней, с открытием тайных полезностей растений.

Сегодняшний холодный день был знаковым – три месяца моего вынужденного отшельничества, – и я планировала, посоветовавшись с друзьями, принять уже какое-то решение о своей дальнейшей судьбе. Или к умным, или к красивым. Или я остаюсь здесь и работаю над восстановлением и развитием Храма, или я прошу позволения богини и ухожу в поисках лучшей доли.

Глава 3

Еженедельно навещая меня и завозя необходимое, Гус проложил для своего магомобиля дорожку на задний двор Храма – так и разгружаться удобнее, и транспорт скрыт от посторонних глаз. И вот стою я у выхода и удивляюсь: как они все поместились в небольшой салон машины Гуса? Хорошо, что здесь пока нет строгих стражей порядка на дороге – работников ГИБДД. Навестить меня, помимо Гамлета, Флора и Таи, приехали ещё и Тика с Фирсом. Мои храбрые портняжки за время ажиотажного бельевого марафона похудели и осунулись, но я видела, как они оба счастливы и спешат этим поделиться со мной. Тика ещё и большущий баул тащит, явно желая меня чем-то порадовать.

Ввалившись шумно радующейся толпой в моё жилище, мы едва ли не хором начали делиться новостями. Мужчины, переглянувшись, только головой покачали и вернулись во двор, чтобы принести подарки, припасы и мои заказы.

– Анечка-детка, как ты здесь? Не мерзнешь ли? Кушать есть что? – осматриваясь, безостановочно сыпала вопросами Тая. – Ох, а мы-то магазин открыли. Да знаю, что знаешь. Но кто же ожидал, что столько народу набежит? В первый день человек десять за весь день заглянуло. Трое или четверо покупки сделали. Я-то уже и расстроилась. Почти до слёз. Ну всё, думаю, прогорим! А на второй день человек пятьдесят уже было, и почти каждый что-то купить желает. Когда там вашу технику продаж демонстрировать, только успевай поворачиваться. Тика, скажи!

Тика, с улыбкой слушавшая эмоциональный рассказ продавщицы, согласно кивала, а когда Тая обратилась к ней, и сама заговорила:

– Ох и задала ты нам задачу, Анюта! Никогда не думала, что дамское бельё будет раскупаться как горячие пирожки во время народных гуляний. Мы и сами едва ноги не протянули, и швей загнали, но, как ни странно, нам понравилось. Правда, после того как торжества закончились и гости разъехались, спрос поутих немного, но всё равно покупают. Тут ещё кто-то слух пустил, что именно такое бельё было надето под свадебный наряд невесты Князя. Теперь это мода. И знаешь, что… – Тика потянулась к своему баулу, – мы с Фирсом решили тебе подарок сделать. Платье сошьём к весне. Чтобы ты была самой прекрасной мосой во всей столице.

Я, растрогавшись, бросилась к подруге, обняла её и чмокнула в щёку.

– Тика, спасибо! Только негде мне платье выгуливать. Вот если бы ты предложила сшить штанишки для работы…

Закончить фразу я не успела – женщины хохотали так, что слёзы катились у них по смеющимся лицам.

– Я же говорила тебе, – сквозь смех выдавила Тая. – А ты: платье, платье. У Анечки одна работа на уме, значит, и одежду хочет подобающую.

– Прекрасные мотес, я рад, что у вас тут так весело, но неужели никто не напоит уставших мотов отваром? – остановился в дверном проёме Флор. За ним возвышались фигуры Гуса и Фирса.

Я, опомнившись, что у меня гости, а я болтаю о пустяках, бросилась было в кухонный уголок, но тут что-то внутри меня дёрнулось. Богиня позвала.

– Жрица моя, опасность! Опасность надвигается! Бежать! Бежать немедля, иначе будет так же, как тогда… Кровь, смерть, пламя… Бежа-а-а-ать!!!

Почти одновременно с этими словами Гус рванул на выход – должно быть, тоже что-то почувствовал.

Мы замерли замерли в недоумении. Первым опомнился Флор и бросился следом за Гусом.

– Грязные дряки! – донёсся со двора его голос.

Тогда уже и все мы поторопились узнать, что же случилось.

Развалины Храма располагались от стен города километрах в пяти. Между городом и Храмом не было преград, которые бы перекрывали видимость, и в ясные дни я хорошо видела распахнутые ворота и людей около них. Не скрою, иногда я с тоской посматривала в ту сторону. Так хотелось вернуться в уютный домик, подаренный мне Таей, надеть нарядное платье, хорошенькую шляпку и пройтись по тихим улицам нашего квартала, по шумной центральной площади, но я отбрасывала от себя несбыточные желания и возвращалась к своим делам.

Сейчас подле столичных стен творилось невероятное. Напротив ворот, которые стражники торопливо пытались закрыть, мерцал перламутром овал, перекрывший дорогу на всю ширину. Свечение непонятного явления нарастало, и вдруг сверкнула яркая вспышка, а через несколько секунд до нас докатился и звук хлопка.

– Портал открыли, – прорычал Гус.

– Кто? – хором спросили мы, замирая от страха неизвестности и не сводя глаз с того, что маг назвал порталом.

– Шаманы кагана. Только они так действуют, – последовал ответ.

Тем временем из прорехи в пространстве на приземистых лохматых лошадках, с воплями и гиканьем потрясая копьями, начали выскакивать воины. Не останавливаясь, они неслись к воротам, которые, к счастью, успели закрыть. И словно волна, разбившаяся об утёс, всадники плотной толпой поскакали вдоль стены. Навстречу им уже спешили другие, но такие же яростные, жаждущие убивать и грабить. Похоже, столицу брали в кольцо.

– Орда! – единственное, что могла сказать я, глядя на это.

– Что? – по голосу слышу, как удивлён Флор.

И я, совершенно ошалевшая от увиденного, ответила, забыв, что мы не одни:

– В истории моей родины был страшный период. Почти триста лет жил народ под татаро-монгольским игом. Власть князей в те страшные времена полностью зависела от захватчиков. Те же плели интриги, настраивая правителей друг против друга. Как результат процветала междоусобица. Вот так же наскакивали ордынцы на непокорные города – не желающие позорную дань платить, – захватывали, убивали, насиловали, грабили, выживших уводили в полон. И каждый удельный князь думал отсидеться за высокими стенами, надеясь, что минует его доля сия, – и вдруг словно очнулась, вспомнив наказ богини. – Уходить надо!

Повернулась и разом хватилась, что не вдвоём мы с Флором. Три пары удивлённых глаз… Только не до исповедей сейчас, хоть и в Храме мы.

– Цветочная дева велела уходить немедленно! – закричала я замершим гостям.

– Куда? – Тая обессиленно присела на порог. – Разве убежишь? Посмотри, сколько их! Может, здесь отсидимся?

– Не отсидимся, – Гус собран, зол и сосредоточен. Явно думает о том, как бы нам выбраться.

Фирс обнимает Тику, а та на него как на спасителя пялится. Но, побери их всех грязные дряки, никто даже с места не сдвинулся.

Лёгкий аромат цветов, смешанный с запахом сочных трав, привёл в чувство эффективнее нюхательных солей, а едва заметное при свете дня явление Цветочной девы и вовсе всех взбодрило.

– Послушайте мою жрицу. Уходите! Я помогу вам. Открою проход туда, где эти ужасные люди вас не достанут. Там всё чуждое будет, но вы справитесь. Только возьмите с собой полезного побольше. Но так, чтобы пройти быстро. Долго проход не удержу. Слаба я пока ещё. Готовьтесь. Но времени у вас почти не осталось.

– А куда это она нас отправить хочет? – вскинулся Фирс. – Мы только устроились…

Тика, укрывшаяся от всех ужасов под рукой мужа, мелко закивала головой.

– Зарабатывать только нормально стали…

Флор посмотрел на меня:

– Ты идешь? – я решительно кивнула. Он повернулся к Тае: – Ты с нами?

– Куда же я теперь без вас… – тяжело поднялась женщина с порожка. – Что собирать-то?

Управляющий побежал в комнату, чем-то там загремел, начал командовать тётушкой.

Я посмотрела на Гуса.

– Ты же знаешь, у меня родители…

– Нет их уже… – ветерком прошелестел голос богини.

Маг порывисто вдохнул, крепко зажмурил глаза и сжал кулаки. Постояв так пару секунд, резко выдохнул и тряхнул головой.

– Собираемся!

Взяв командование по эвакуации на себя, Гус действовал собранно и продуманно. Попросил уточнить у Цветочной девы, какой ширины будет портал, что-то прикинул и велел тяжёлые вещи грузить в машину.

Глядя на гору узлов и свёртков, я удивлялась, когда это успела так имуществом обрасти. Подбежал Флор:

– Ты о кладе своём не забыла?

Я чуть по лбу себя не шлёпнула. Ещё в первый визит к изгнаннице привёз помощник мою сумку с мешком из-под кофе, наполовину заполненный монетами из копилок Раисы Германовны.

– Прибрала бы ты это, дочка. У нас дом перестал быть надёжным укрытием, а здесь схоронок много должно быть.

Поплотнее замотав тяжёлый сверток в пластиковый пакет из-под кроссовок и обвязав его несколько раз верёвкой, я, руководствуясь советом небесной покровительницы, сунула тючок в открывшуюся в стене нишу и задвинула камень на место. Ещё установку себе дала: «Запомнить бы, где тайник устроила». И вот впопыхах едва не забыла.

– Пора, – скомандовал Гус, и все посмотрели на портных. Они жались друг к другу, не зная, что делать. – Останетесь здесь – погибнете или в рабство попадёте.

– А там? – пискнула Тика. – Кто знает, что будет там?

– Никто не знает, что будет там, но когда есть шанс, его надо использовать, – сердито ответил Флор, обвёл всех взглядом, словно проверяя готовность, и приказал мне: – Командуй, доча!

Глава 4

Неприятная это штука – портал. Голова после перехода кружится, подташнивает неслабо так, должно быть, оттого, что где-то в районе желудка жар образовался, ещё и кожу иголочками колет, словно всё тело затекло от долгой неподвижности.

Зато не видно скачущих во весь опор агрессоров, почуявших добычу. Охранная система, установленная Гусом, не только никого не пропускала, но ещё и взгляды отводила. Именно поэтому не ходили к Храму экскурсии любопытных посмотреть, кто же это поселился в развалинах. А когда мэтр собрал кристаллы, то морок спал, и тут же среди осаждавших нашлись внимательные вои, заметившие магомобиль, сверх меры гружёный барахлом. Вот и бросилась в нашу сторону толпа жаждущих поживы. Когда ещё до городских сокровищ доберутся, а тут вот оно богатство – упаковано и на транспорте. Бери – не хочу.

От страха, что не успеем уйти, у меня колени подгибались, но я старалась не показать этого друзьям, прижимая к груди Гамлета и держа на сгибе локтя объёмный узел с постельным бельём.

Успели! И пусть в одном из сундуков на тачке, которую толкали мой управляющий и портной, торчит стрела, мы успели пройти портал со всем багажом и машиной Гуса. В последние несколько минут работы прохода рачительный маг заклинанием даже ковёр с пола скрутил и на крышу своей колесницы закинул – в хозяйстве, которое предстоит начинать с нуля, пригодится.

И вот стоим мы как беженцы… Хотя почему «как»? Мы и есть беженцы – люди, покинувшие зону чрезвычайной ситуации, спасшиеся от смертельной опасности. Вот только так ли это? Защищены ли мы от очередных невзгод? С этими мыслями начинаю озираться, как и мои попутчики. За спиной почти такие же развалины,как и покинутые нами несколько минут назад. Наверное, иначе и быть не могло. Читала я в книжке о магии, что Гус приносил, о том, что портал можно открыть либо по чёткому ориентиру, подающему сигнал, либо в знакомое место. Если мы вышли у развалин, то, скорее всего, это разрушенный Храм, посвящённый Цветочной деве, где она, конечно же, бывала. Не в чистое же поле богиня нам путь сквозь пространство проложила.

И хоть привычны стали мне такие условия проживания, но как же хочется нормальную крышу над головой.

Отвернувшись от надоевших уже руин, я стала осматривать раскинувшиеся перед нами земли. Справа от горизонта до горизонта в голубом мареве возвышались горы. Будь они поближе, придавили бы своей мощью и высотой. Думаю, что лето в этих местах излишне знойным не бывает — вон как сверкают на солнце ледяные вершины. Значит, ветер, дующий с этой стороны, приносит в долину прохладу. Слева, почти на таком же удалении, как и горы, виднелся лес, а впереди не то деревня, не то городок маленький.

Лучше разглядеть не дал Гамлет. Он завозился у меня на руках, требуя немедленно отпустить свободолюбивую собаку на волю, на землю, в пампасы. Пришлось наклониться и поставить пёсика на все четыре лапки сразу. Нельзя таксам из-за их забавного строения тела спрыгивать на пол даже с высоты дивана, и на задних лапках стоять им тоже вредно. Потрепав питомца между ушами, попросила не отходить от нас далеко. Место непонятное, незнакомое… Неизвестно, кто здесь водится.

– Что дальше? – озвучила Тая вопрос, волнующий всех.

Мы дружно посмотрели на Гуса. Мне искренне жаль было мага – ему бы сейчас уединиться да погоревать о родителях, а мы, хоть и не сговариваясь, единогласно избрали его командиром и бессовестно ждём от него решения, взвалив ответственность за наши жизни.

Решила дать мэтру время для размышлений, задав закономерный вопрос:

– Кто-нибудь представляет, куда мы попали?

– Есть у меня подозрение, но я даже озвучить его боюсь, – почесал лоб Флор, как он обычно делал в затруднительных ситуациях.

– А ты попробуй. После такого, – Тая кивнула на стрелу, торчащую из сундука, – меня мало чем напугать можно.

Тика, боясь, что предположение Флора, несмотря на заверения тётушки, может её испугать, привычно прижалась к Фирсу. Гус словно и вовсе наш разговор не слушал – разглядывал селение, Тая не сводила глаз с карлика, а я, пристроив свой узел на и без того загруженную тачку, слегка облокотилась на мягкое.

– Не уверен, потому что… – нерешительно начал было Флор, а потом рубанул рукой воздух и четко сказал: – Скорее всего, это Левая часть Длани. Объясняю, как я пришёл к такому выводу. Первое — горы. Если бы мы остались на Правом материке, то были бы они, ориентируясь по светилу, по левую руку, а здесь… – Мы все дружно кивнули, подтверждая, что видим различие. – Второе — руины Храма. Я внимательно их рассмотрел. Хоть и мало что сохранилось, но даже по остаткам видно, что это чуждая нам архитектура. Ну и третье… Меня после перехода сильно тошнит, и тело словно иглами колет. Я читал, да и знающие люди рассказывали, что так малая инициация проходит. Честно признаюсь, у меня по рождению слабая искра дара присутствовала, а сейчас я такой жар в точке силы чувствую, что едва боль терплю.

– И я тоже… – ахнула Тая. – Думала, что это последствия перехода, а оно вон как.

– И у меня, – пискнула Тика, но, взглянув на Фирса, поправилась: – У нас.

После того, как все упёрлись взглядами в меня, мне ничего не оставалось делать, как признаться:

– Та же песня…

Гус, не вмешиваясь в нашу групповую исповедь, продолжал рассматривать дали. Флор, немного подождав, не скажет ли что маг, дёрнул плечом и продолжил:

– Скорее всего, здесь или магический фон сильнее, чем у нас… в смысле, там, на Правом материке. Или на нас всех, – ещё один быстрый взгляд на мага, – так божественный перенос подействовал. Читал я, что зачатки магии в каждом теплятся, а для того, чтобы искра вспыхнула, нужны некие условия. Совпадения родительской крови, к примеру.

Флор хотел было продолжить свою лекцию, но его прервал Гус. Он положил на узкое плечо карлика руку и сказал:

– Друзья, – и обвёл нас всех внимательным взглядом, пристально глядя в глаза каждому. – Мы действительно на другом континенте. Флор сделал абсолютно верные выводы. Не только о местоположении нашем, но и о магии. Единственный обученный и опытный одарённый среди нас – это я. Никто не будет возражать, если я возьму на себя право учить вас, как управлять даром? Для начала, чтобы уменьшить разгорающийся жар, начините правильно дышать. Это просто, но необходимо сосредоточиться. Я покажу. Когда вы сможете удерживать внимание на дыхании, мы потихоньку пойдём вон к тем домам. При помощи приближающего заклинания я рассмотрел поселение. Там никого нет. Но дело идёт к вечеру. – Мы все взглянули на светило. Нежно-салатовый шар клонился к вершинам гор. – Ночевать в поле в незнакомой местности так себе идея. Поэтому давайте поторопимся.

Где-то около получаса маг терпеливо обучал нас правильно дышать. Первым научился Флор. Он не только сам наладил дыхание, но и стал помогать в этом Тае. Хуже всех было Тике. Её эмоциональность мешала сосредоточиться, она сбивалась с ритма, страдала и плакала. Фирс, у которого начало более-менее получаться, по совету Гуса взял её за руки и, глядя в глаза, начал размеренно, на счёт, медленно вдыхать, так же на счёт удерживать воздух в лёгких и почти беззвучно потом выдыхать. Женщина, словно загипнотизированная, невольно втянулась в ритм, а мэтр тихо-тихо прошептал ей в ухо:

– Дыши туда, где жжёт.

Наблюдая за действиями своих друзей, я тоже старательно дышала, пытаясь обуздать жар, разгоравшийся сильнее с каждой минутой. Но дыхание мне не помогало. Тогда я, закрыв глаза, мысленно потянулась к полыхающему внутри меня белым пламенем шару и стала, опять же мысленно, его оглаживать. Успокаивать, как рассерженную или испуганную зверушку, посылая ему всю свою любовь – ведь это теперь часть меня, а себя любить надо, – нашёптывать что-то бессмысленно ласковое. Сама не заметила, как боль от жжения утихла, а тепло, приятно согревая, разлилось по всему телу.

Тогда я и открыла глаза, встретившись с удивлёнными – Тика и Фирс, радостными – Флор и Тая, и довольным – Гус, взглядами друзей.

– Моса Анюта, поздравляю вас. Не знаю как, но вы не только смогли сосредоточиться на своём источнике дара, но и вступили с ним в контакт, – торжественно объявил мэтр. – А теперь, друзья, надо поторопиться.

Флор с Фирсом схватились было за тачку, намереваясь катить, но Гус, сотворив какое-то силовое плетение, прикрепил её к машине, превращая в небольшой прицеп. Благо что колёса тележки были оборудованы удобными шинами, а откидной стопорный рычаг, служивший точкой устойчивости, свободно складывался.

Мэтр позвал Гамлета, посадил к себе в кабину и тронул машину. Скорость магомобиля была невелика, и мы с лёгкостью, не забывая правильно дышать, поспевали за нашим лидером.

Глава 5

Как назвать несколько строений, обнесённых общей высокой каменной оградой, я не знала. Больше всего это напоминало поместье. Но если вспомнить дом родителей Гуса, то самое большое здание и близко не напоминало уютный и нарядный коттедж, в котором я гостила. Приземистое, словно расплющенное здание было похоже на черновую заготовку особняка, которую впоследствии можно украсить вторым этажом, крышей, пилястрами по углам, балюстрадами с изящными балясинами, обрамляющими балконы и террасы. И, конечно же, цвет. Серый – слишком мрачно. Но для ночёвки мы выбрали именно этот дом.

Нам сейчас не до капризов – просто крыша над головой нужна. А осматривать всё не было ни времени, ни сил.

Двери открылись на удивление легко, без душераздирающего скрипа, клубов пыли, брошенных нам в лица сквозняком, или стаи испуганных летучих мышей, облюбовавших покинутое помещение и метнувшихся на выход.

– Пока не заходите, – предупредил Гус. – Запущу поисковый импульс на выявление нежелательных жителей. Позже я научу вас этому плетению. Оно простое и неэнергоёмкое, но очень полезное.

То ли от усталости, то ли оттого, что нам повезло и не было в нашей группе склочников, мы терпеливо стояли в ожидании разрешения зайти в дом, попутно осматривая просторный двор.

За спиной у нас были ворота. Большие, укреплённые поперечными брусьями, накрепко вмурованные в монолит стены, они смотрелись грубовато, но надёжно. Проведя нас во двор, мужчины вернулись и закрыли их, заложив массивным засовом.

– Бережёного бог бережёт, – прокомментировала я тихо, но, судя по дружным кивкам, меня услышали все.

По левому краю двора, вдоль стены, расположились разнообразные постройки, уходящие за основное здание. Они казались уменьшенной копией большого дома.

– Как думаешь, что там? – спросила Тая, проследив за моим взглядом.

– Скорее всего, различные подсобные помещения: сараи, склады, гаражи, – поделилась я своими предположениями, и женщина согласилась со мной.

– Всё! – махнул нам с невысокого крыльца Гус. – Можно заходить.

Несмотря на долгожданное приглашение, никто из нас не стал торопиться, все поглядывали на багаж. Хоть ворота и крепкие, но не хотелось оставлять вещи во дворе. Да и спать на чём-то надо, ещё неплохо было бы вскипятить воды для отвара, а для этого посуда нужна. И есть уже все хотели, а в машине корзина с продуктами, привезёнными для дружеского обеда.

– Вы правы, – согласился с нами Гус. – Заносите вещи, а позже я посмотрю, где можно пристроить наш транспорт.

В присутственных учреждениях Земли это помещение именовалось бы вестибюль. Бабушка как-то рассказывала, что название пошло от специального дворика в богатых древнеримских домах, посвящённого богине Весте – хранительнице домашнего очага. Это сейчас назначение другое, но зал такой же просторный и пустой. Хоть маг и запустил к потолку несколько светящихся шариков, они не смогли разогнать весь сумрак по углам.

– Как будем устраиваться? – отчего-то с этим вопросом Тая обратилась ко мне.

А как тут устроишься? Вариант, на мой взгляд, один: расстелить ковёр и лечь спать на нём. Под голову можно свернуть одеяло, тюфяк и кому-то отдать подушку. Укрываться верхней одеждой. Больше у нас ничего нет. Когда собирались, казалось, что вещей много, а на деле…

Шустрый Флор, уже обежавший всё помещение и заглянувший во все двери, принёс радостную весть:

– Прекрасные мотес, вон за той дверью отхожее место, – и указал рукой, куда следует идти.

Мы с Тикой поспешили в указанном направлении, а Тая немного задержалась. Она нагнулась к мужчине, ласково приобняла его и чувственно поцеловала в губы:

– Маленький мой, – нежно проворковала она, а Флор как-то привычно погладил там, куда рука доставала, – по попе.

Так как Тика, воспользовавшись нашей заминкой, быстрее всех заскочила в желанное помещение, у двери остались мы вдвоем с тётушкой.

– Тая, а у вас с Флором… – я замялась, подыскивая нужное в столь щекотливом вопросе слово.

– Да! – упрямо, словно доказывала мне что-то, дёрнула головой женщина. – Давно уже. В тот день, когда Гус тебя из города увёз. Я расстроилась. Страшно мне за тебя было, разревелась, а мой маленький друг принялся утешать. Утешал, утешал, ну и…

– Но вы такие разные. Как же… – спросила Тика, вышедшая из уборной, и с интересом слушавшая наш разговор.

– А вот так же! – резко ответила ей Тая, но потом расплылась в какой-то блаженно-счастливой улыбке. – Знаете, девоньки, что бы там мои прежние соседки обо мне ни говорили, но было у меня в жизни всего двое мужчин: муж мой, безвременно погибший, и Витор. Оба видные, статные, выше меня ростом. Но ни тот, ни другой не доставляли мне в постели столько удовольствия, сколько я получаю с Флором.

Сказав это, смущённая своей откровенностью тётушка шмыгнула в приоткрытую дверь и плотно закрыла её за собой. Мы с Тикой молча переглянулись, изобразив лицами мину «вот оно как бывает». Подружка отправилась дальше разбирать вещи, а я осталась с нетерпением ждать своей очереди на посещение удобств.

После туалета очень хотелось помыть руки, но, увы, в кранах воды не было. Хорошо хоть уборная была устроена по самому примитивному принципу – дырка в полу. Удивило то, что из отверстия не несло общественным туалетом. Но вода по-любому нужна. И попить, и помыться, и еду приготовить.

Когда я вернулась к друзьям, Тая с Флором говорили о том же.

– Обошёл все помещения вокруг приёмной комнаты, проверил все краны – они пусты. Может быть, мот маг с Фирсом во дворе найдут какой-нибудь колодец, – со вздохом сожаления доложил карлик своей подруге.

Слава Цветочной деве, так и случилось. Резко открылась входная дверь, и в неё, пятясь и согнувшись под тяжестью большой кастрюли, полной воды, которую он держал за одну ручку, вошёл Фирс. За вторую ручку тянул нелёгкий груз Гус. Интересно, у них заклинаний левитации или облегчения веса не существует, что ли?

– Вот! – Мужчины, выдохнув, поставили на пол котёл. Помнится мне, что в него спокойно помещалось больше пяти вёдер воды. – Мы во дворе источник нашли. Вода добрая, но течёт еле-еле. Сейчас второй принесём. Мот Флор, вы могли бы пока посмотреть, где камень нагревательный для помывочных поставить?

Маг говорил и утирал пот с лица – устал, бедняга, собственно, как и мы все. Но карлик без разговоров принялся искать, куда упаковали камни, Тая принялась черпать чашкой принесённую воду в кастрюлю, чтобы приготовить отвар. Тика, найдя скатерть, расстилала её на ковре, чтобы сервировать ужин.

Я же пробралась поближе к Гусу и задала тот самый вопрос, что мучал меня.

– Левитация? Нет, не знаю. А что это? Интересно-интересно. Надо будет подумать над этим вопросом. Плетение на облегчение веса, конечно же, существует. Только… вы не поверите, моса Анюта, я о нём забыл. День такой выдался, что приходится думать о десяти делах сразу. Вот и растерялся. Спасибо, что напомнили.

– С каждым может случиться. Маги тоже люди, – рассмеялась я и пошла помогать подругам.

Глава 6

– Друзья, – призвал нас к вниманию мэтр Гус, когда мы присели возле скатерти, изображающей стол. – Прежде чем приступим к трапезе, хочу поблагодарить наших мотес за щедро накрытый ужин. Сегодняшний день был трудным для каждого из нас. Все устали, проголодались, и всех снедает тревога о нашей дальнейшей судьбе. Поверьте, я испытываю то же самое. Но… – маг обвел взглядом еду, – мы не можем себе позволить быть расточительными. Никто не знает, когда мы сможем найти людей, которые продадут нам продукты. Поэтому предлагаю разделить, то, что у нас сейчас здесь есть, на три дня. Не на три приёма пищи, а на три дня.

В комнате повисла тишина. Предложение было неожиданным и никого не порадовало.

Я тоже осмотрела продукты, предложенные на ужин, и хмыкнула. По-хорошему, тут не на три дня, а на все пять еды хватит. Помню я полтора года жесткой экономии, когда сбережения, доставшиеся нам от родителей, уже закончились, а дядя Степан ещё не знал о бабушкиной болезни. Жили мы тогда на две наши пенсии – бабушкину учительскую и мою по потере кормильца. Если бы не цены на лекарства, необходимые для поддержания бабули, платные процедуры и прочие жизненно необходимые больному человеку манипуляции, нам этих денег спокойно бы хватало на безбедную жизнь, но…

Я тогда научилась жёстко экономить. Из одного неприглядного, на первый взгляд, курёнка и супы варила, и паровые котлетки бабушке делала, и пироги пекла. Понятное дело, что не в промышленных масштабах, но мы не голодали.

– Легко! – дерзко заявила я, игнорируя всеобщее уныние. – Смотрите, у нас есть запечённая курица. Если с тушки снять мясо, то из костей можно сварить наваристый бульон, а из него сытный суп. Измельчив мясо и добавив к нему обжаренный лук и морковь, сделаем вкуснейшие пироги. Мука и яйца у нас есть. Приблизительно так же можно поступить с колбасками. Сейчас нам следует съесть готовые салаты и паштеты, что вы купили в трактире. Спасибо, что хотели меня порадовать. Вот только есть мы эти шедевры кулинарии будем не просто так, а в лепёшках. Смотрите, – я взяла нож, подвинула к себе не успевшую зачерстветь лепёшку и стала её «кроить». – Разрезаем пополам, а теперь внутри половинки делаем карман, куда и кладём немного салата или паштета. Запиваем этот бутерброд отваром, и у нас получается вкусный и сытный ужин. Держи, Тика. Остальные продукты мэтр уберёт в стазис, и суп из курицы мы сварим завтра.

Я передала готовый сэндвич подруге и, помня о том, что все очень голодны, споро взялась за изготовление следующего. Вскоре все с аппетитом уплетали лепёшки «а-ля пита» и не думали о том, что придётся нам жить впроголодь.

Утолив голод и жажду, мы немного расслабились и даже начали позёвывать. Но Гус в который раз за сегодняшний день подтвердил, что наш выбор лидера был правильным.

– Друзья, – начал он, жестом фокусника чуть ли не из воздуха доставая записную книжку, – прежде всего я хочу узнать о ваших навыках. Кто что умеет делать? Желательно назвать не только основную профессию, но и что-то ещё из того, что полезного делать умеете. К примеру, моса Анюта помимо того, что ловко управляется с растениями, ещё умеет из ничего готовить вкусные и сытные блюда. Думаю, что это не весь список её талантов. Объясняю, для чего это нужно. Может случиться так, что какое-то время нам придётся вести натуральное хозяйство, или возникнет необходимость сделать некую работу, о которой другие понятия не имеют, а вы сведущи в этом вопросе.

– А мы что, всегда будем здесь жить? – захлопала ресничками Тика.

Гус задумчиво подергал себя за кончик носа, и я отвела глаза, чтобы не выдать подступивших слёз, – точно так же в минуты задумчивости делал его отец, досточтимый мот Декс. Уезжая, я даже толком не простилась с ним, обидевшись на его нелестные выводы в мой адрес, – теперь уже не исправишь. Тем временем мэтр отмер и, повернувшись к портнихе, сказал:

– Уважаемая мота Тика, я не могу ответить на ваш вопрос. У меня, как и у вас, нет никаких данных о месте, куда мы попали. Завтра я планирую проехать по дороге вдоль долины, дабы рассмотреть окрестности и в надежде встретить местных жителей. С собой возьму мосу Анюту.

– Почему Анюту? – вскинулся Флор, переживавший за меня всей душой.

– Потому, уважаемый мот Флор, что если к мирным селянам выйдут двое мужчин, то люди могут увидеть в нас угрозу. А когда к ним подойдут мужчина и женщина, то больше всего это будет похоже на семейную пару, и доверия будет больше. Согласитесь, что прекрасная мота Тая немного не подходит на роль моей жены. – Гус приложил ладонь к груди и склонил голову, адресуя это тётушке. – Простите меня за эти слова, уважаемая. Я мог бы взять с собой не менее прекрасную моту Тику, но, боюсь, мот Фирс в порыве ревности задушит меня ночью сантиметровой лентой. Зачем нам такие трагедии? – Все весело рассмеялись, должно быть, представили, как субтильный портной пытается затянуть на мощной шее мага тонкую ленту. – Остаётся только прекрасная моса Анюта. Она по всем параметрам подходит на роль моей жены. Вы согласны, мот Флор?

Карлик только лоб потёр:

– Согласен. Что тут скажешь. Только вы уж не нарывайтесь там…

– Не станем. Это я вам обещаю, – вновь приложил ладонь к сердцу Гус. После чего серьёзно добавил: – Есть ещё один вопрос. Понимаю, что в обществе говорить о деньгах не совсем уместно, но вот так случилось, что у меня с собой почти ничего не было. – Мужчина достал из кармана тощий мешочек, развязал его, и на скатерть выкатились три золотые монеты. Сверх того маг добавил несколько серебряных и немного медных. – Это всё, что у меня сейчас есть, но я не знаю, имеют ли правобережные монеты здесь ценность и сколько что стоит. Вдруг случится так, что мы могли бы выкупить это поместье и земли вокруг него — согласитесь, было бы неплохо. Но моих средств вряд ли на это хватит.

Услышав такие слова, я подскочила было, чтобы бежать к своей сумке, в которой лежал свёрток с сокровищами, но Флор меня одёрнул:

– Анечка, все твои деньги у меня. – Он поставил к жидкой кучке пухлый тяжёлый кисет. – Здесь прибыль от торговли, арендная плата от четы Пановых и деньги за проданные горшки. Я хотел после визита к тебе попросить мэтра подвезти нас к банку и всё положить на счёт. А оно видишь как случилось. Монеты я поменял, меди в кошеле нет. В основном, серебро, но и золотые тоже есть.

Гус удивлённо дёрнул бровями. А вы как думали, досточтимый мот? Мы не только травки-муравки выращивать можем. Конечно, вслух я этого не сказала.

Пановы смотрели на приступ безумной расточительности глазами несчастной собаки, у которой бессердечный хозяин забрал вкусную косточку. Где-то я их понимала. Ребята так давно хотели выбраться из нищеты, только-только почувствовали в руках приятную тяжесть кругленькой суммы, а тут очередной облом. Но и они должны понять, что выживать на новом континенте нам придётся вместе, а значит, и вклад должен быть от каждого. О мешке своих денег я старалась в этот момент не думать. Понятное дело, что если припечёт, то достану и отдам всё до копейки, но пока пусть будет так. Портняжки в очередной раз переглянулись, Тика кивнула, и Фирс достал из своего баула кисет немногим меньше, чем выложил Флор.

– Простите, а чем это вы торгуете, что у вас такая прибыль? – всё ещё не справившись с бровями, от удивления поднявшимися на середину лба, спросил Гус.

– Женским бельём, досточтимый мэтр, – расплылась в улыбке Тая, помня, сколько труда она вложила в то, чтобы эти мешки были наполнены так плотно.

Глава 7

– Моса Анюта, как вы попали на Длань?

От этого внезапного вопроса моя сонливость мгновенно испарилась, словно не было ночи, проведённой на жёсткой кровати, застеленной всего лишь куском ковра.

Вчерашний вечер затянулся. После подсчёта денег, составления списка срочного-необходимого – а нам нужно было практически всё: от сменных комплектов нижнего белья для моих друзей до мебели, – перешли к планам на завтрашний день и заполнению анкет.

Анкеты предложила я, объясняя это тем, что интервьюировать каждого слишком долго, а у нас и без того дел выше крыши. Быстренько составила короткий опросник, раздала бумагу и карандаши, запас которых у меня был если не в избытке, то достаточный, и, растянувшись на ковре, – неприлично, но что делать, когда ни стола, ни стула, – отдала свой долг бюрократии.

Потом мы делили мою постель. В смысле, пытались определиться, кто и на чём спать будет. Хорошо, что вопрос «с кем?» был понятен и так. Единогласно решили, что кровать останется за мной. Койка раскладная, односпальная – Флор её под себя покупал – вдвоём не только неудобно будет, но и опасно. Вдруг хлипкое сооружение не выдержит и развалится посреди ночи. Да и одной на полу спать холодно. Тюфяк отдали Тае и карлику – они старше всех, им себя беречь надо. Портняжкам досталось одеяло – оно хоть и не имеет толщины матраса, зато есть подогрев магический. Оставшуюся подушку Гус тоже отдал мне:

– Обо мне не беспокойтесь, я устроюсь. – Маг вышел из дома и через некоторое время вернулся со спальником в руках. – В рундуке под сиденьем лежал на всякий случай.

«Запасливый», – порадовалась я за Гуса и задумалась, что же постелить на рейки выделенной мне кровати. Мэтр и в этом вопросе решил мне помочь, достав из багажа, сваленного в углу вестибюля, свёрток зачарованного полотна.

– Не тюфяк, конечно, но, надеюсь, лучше будет, – комментировал он, укладывая ткань, ранее служившую мне крышей, в несколько слоёв. Присев на получившийся мат, недовольно хмыкнул. А потом решительным жестом отхватил с краю кусок ковра по размеру моей кровати и постелил поверх ткани. – Извините, Анюта, но больше ничего придумать не могу.

К утру я чувствовала себя принцессой на горошине: жёстко, колко, и жакет, хоть и тёплый, не стал полноценной заменой одеялу.

Через час после начала нашей разведывательной экспедиции взгляд замылился от однообразного ландшафта, мелькающего за окном, мягкое шуршание шин всё больше навевало сон, и я стала впадать в дрёму. И вдруг такой вопрос.

– А? Э-э-э-э… Простите, мот Гус, я не поняла вашего вопроса… – проблеяла я и так сцепила руки на коленях, что костяшки побелели. «Он, наверное, специально меня подальше от поместья завёз. Сейчас выпытает всё, что местным магам интересно, и прикопает где-нибудь, дабы атмосферу Длани иномирством не засоряла», – промелькнула страшная мысль, заставляя окончательно впасть в панику.

– Всё вы прекрасно поняли, – устало ответил маг, не отводя взгляда от дороги и не видя, что со мной происходит, – в конструкции магомобиля не предусмотрены зеркала заднего вида.

А меня, должно быть, от страха начало тошнить. И опять полыхнул жаром центр магического сосредоточения. Только на сей раз намного сильнее, чем это было вчера, а значит, и больнее. Кто бы мог знать, что дар так на страх реагирует. Наверное, я застонала, потому что Гус спросил:

– Что с вами, Анюта?

Отвечать я была не в силах. Постаралась повторить вчерашний манёвр, мысленно потянувшись к полыхающему во мне жару. Но от нарастающей боли никак не получалось сосредоточиться. Грязный дряк взял бы эту их магию! Будет ли от неё толк, какой, ещё не известно, а мучения вот они, уже есть.

Вдруг дверца салона распахнулась, и в проёме возник Гус.

– Убивать будете? – сквозь сжатые зубы спросила я, мельком глянув на мэтра, и вновь застонала.

– Почему вы всё время от меня смерти ждёте? – сердито спросил маг. – Я хоть раз дал вам повод так о себе думать?

Он взял меня за руку и прикрыл глаза. Диагностику проводит, что ли? Пусть делает что хочет. Главное, отвечать немедленно нет нужды.

– Невероятно, но у вас вдруг началась вторая инициация. Удивительно, что так скоро. Анюта, чтобы всё закончилось быстрее и менее болезненно, вам следует соединится со своей стихией. Подозреваю, вы даром земли обладаете. Выходите из машины. Обопритесь на мою руку. Вот так, осторожно. Сможете сами раздеться?

– Что?! – на мгновение я даже о боли забыла. – Раздеваться-то зачем?

– Говорю же: со своей стихией соединиться надо. Можно просто руки на землю положить, но тогда этот процесс будет долгим, а если всем телом… Слово даю, подсматривать не стану.

Наконец-то я поняла, чего от меня хочет мэтр.

– Сколько лежать придётся? Все же земля холодная, да и ветер с гор дует резкий, – спросила я, стянув жакет и начиная расстёгивать пуговицы.

– Продолжительности я не знаю. Может, пяти минут хватит, может, больше понадобится. Простуда вам точно не грозит – энергия земли защитит от всего. Я буду ждать с той стороны машины.

И ушёл. Стянув с себя платье и бросив его на сидение, потянула через голову сорочку, а потом дёрнула завязки панталон. Не стала я шёлковые комплекты в руинах носить – они, конечно, удобные и красивые, но льняная ткань всё же теплее, – так и перешла на этот континент в простецком белье. Хорошо, что мэтр человек порядочный, и я уверена, не станет подглядывать за моим невольным стриптизом.

– Обувь тоже снимать? – чуть повысив голос, чтобы Гус услышал, спросила я.

– Желательно, – глухо донеслось из-за машины.

Эх! Ступаю босой ногой на сухую, колючую траву пустыря, раскинувшегося вдоль дороги. Да и что делать, если боль уже такая, что хоть криком кричи. Осторожно опускаюсь на колени, затем, опираясь на руки, на бедро, потом и на попу – колко-то как! – и уже после того укладываюсь на спину. Легла, повозилась немного, устраиваясь поудобнее, и… провалилась. Без какого-либо перехода вдруг почувствовала себя семечком, брошенным в землю. Не похороненной заживо, а младенцем, в удобную колыбельку заботливо уложенным. Тепло, уютно. Чувствую, что любят меня безмерно, беспричинно, такой, какая есть. Не прося ничего взамен. Просто будь. Останься здесь и будь, а я помогу тебе во всём. Это даже не обещание, а некий постулат, который мне надлежит принять.

От невероятных, непривычных эмоций, адресованных мне, накрыла такая волна нежности и признательности, что я не удержалась от слёз. Но плакать, лёжа на спине, неловко – влага, струящаяся из глаз, в уши затекает. Я перевернулась на живот, раскинула руки во всю ширь, обнимая землю, принявшую меня, и, не сдерживаясь, щедро оросила её своими слезами.

Не знаю, сколько я так лежала. Удивительно, что не мёрзла и стеснения не испытывала. Было в моём единении с этой бескрайней целиной ощущение естественности и правильности. Но, глянув на небо, где солнце постепенно подбиралось к зениту, поняла, что пора вставать – Гус ждёт, чтобы ехать дальше.

Встала, отряхивая ладошки, и собралась идти к машине, и тут налетел свежий ветерок. Он обдул пыль и прилипшие к коже травинки, но не вызвал ни озноба, ни стаи мурашек на теле. Ещё одно подтверждение принятия меня этой землёй? О боли, сжигавшей изнутри, даже думать забыла – осталось лишь приятное ощущение живого тепла в районе солнечного сплетения. Надо же, я маг. Осознание этого отодвинуло страх перед Гусом из-за собственной иномирности. Бейджик на грудь о своём происхождении вешать не стану, но, если вновь спросит, отвечу не таясь.

Дальше ехали молча. Мэтр только однажды, после того, как я оделась и сама забралась в салон, спросил о моём самочувствии. Убедившись, что всё в порядке, занял место водителя, и мы продолжили путешествие.

Глава 8

Первое поселение нам встретилось минут через сорок после остановки. И было оно больше всего похоже на хутор. Стояло не у дороги, а в отдалении, огороженное забором, едва ли ниже, чем в поместье, в котором мы нашли приют. Такие же крепкие ворота и… волкодавы! Огромные собаки выскочили из каких-то им одним ведомым лазов и с громким лаем бросились к тому месту, где мы остановились, чтобы получше рассмотреть селение. Но не добежали. То ли решили, что и так достаточно напугали пришельцев, то ли из-за ограды кто-то им скомандовал остановиться. С грозным видом кобели повернулись к нам хвостами, загребли задними лапами землю и, довольные, побежали назад.

– Не будем здесь времени терять. Явно хозяева не желают с нами общаться. Ещё и звери непонятные… – сказал Гус, трогая машину.

– Эти звери — близкие родичи нашего Гамлета, – с улыбкой объяснила я. – Только предназначения у них разные. Таксик наш выведен для охоты на норных зверушек, а эти для охраны. Надеюсь, есть на этом континенте маленькие собачки, подходящие пёсику в подружки.

Маг промолчал, а меня просто разрывало на части, так поговорить хотелось. Состояние было словно я напилась. Мной овладели непонятный задор и возбуждение. Я понимала, что такое состояние ненормально, но ничего не могла с собой поделать.

– Вы, мот Гус, интересовались, как я на Длань попала. Так виноват в этом как раз Гамлет. Представляете, работаю я спокойно в саду, никого не трогаю, а он в пасти притащил откуда-то непонятную штуку, похожую на… – я задумалась, как описать артефакт, перебросивший нас с Земли. Карманных часов на Длани я не видела. – … на большой такой объёмный медальон. И в ладонь мне выплюнул. Только я начала рассматривать непонятную вещицу, как — бац! Ослепительный белый свет, и мы с псюшей здесь. Не совсем здесь, конечно, а в предместьях городка, где Тая раньше жила. Она меня и приютила. Моя родная планета называется Земля. Находится она в Солнечной системе. Солнце – это мы так наше светило называем. Третья планета по удалённости от центра. Население чуть больше восьми миллиардов человек. Множество стран, народов, рас и языков. Мир научно-технический, магии нет. Это если вкратце. Там, – я мотнула головой за спину, – у меня никого не осталось. Родители погибли, бабушка умерла. Знаете, я читала, что такое попаданство, какое случилось со мной, бывает, когда человека в мире ничто не держит. Точно! Ведь в тот день я узнала, что у меня даже долга нет. Вот и перелетела на Длань. Бабочка-капустница, блин!

Я говорила всё медленнее, язык заплетался. Не удержав равновесие, я повалилась боком на диван, а встать уже не смогла.

Проснулась оттого, что Гус легко тряс меня за плечо:

– Анюта, мы приехали.

Осознав, что я всё же уснула, подскочила и стала лихорадочно приглаживать волосы и искать шляпку, которую я после остановки не надела.

– Что? Мы уже назад вернулись? Поездка оказалась бесполезной? – пытаясь заглянуть магу за спину и увидеть друзей, я крутилась на сиденьи.

– Анюта, успокойтесь, – мужчина осторожно взял меня за руку. – Мы приехали в город. Я остановил магомобиль у ратуши. Хочу войти и попытаться поговорить с городским управляющим. Вы со мной пойдёте?

– Да, конечно. Вот только мне бы умыться и шляпку надеть. Не могу же я в таком виде к мэру идти.

Гус достал из кармана платок, аккуратно смочил его из фляги и протянул мне.

– Мэр — это кто?

– У нас так градоправителей называют, – с наслаждением протирая лицо и шею прохладной влагой, объяснила я. – Спасибо, мэтр. Вы всегда такой запасливый.

– Мота Анюта, – Гус обратился ко мне таким серьёзным тоном, что я встревожилась. – Если вы помните, то мы изображаем супружескую пару. Прошу вас, обращайтесь ко мне по имени. Если вы не знали, то меня зовут Ефим.

– А Гус? – моему удивлению не было предела. – Я думала, что…

– Гус — это родовое имя. Вот вы Анюта – это личное имя. А Васечкина – родовое.

– Поняла. У нас говорят фамилия, – задумчиво пробормотала я, а потом одёрнула себя: – Но пора отвыкать. «У нас» теперь здесь. Кстати, обращение к мужу на ты или на вы?

– На ты. Как и к жене.

Ефим внимательно осмотрел меня, одобрительно кивнул, отступил на шаг от машины, подавая руку, чтобы я могла выйти.

На нас глазели. Не сказать, что собралась толпа, но люди у ратуши были. Стояли кучками по несколько человек, тихо переговаривались и внимательно рассматривали наш транспорт, нашу одежду и причёски.

– Я боюсь… – пробормотала я.

– Мота Гус, улыбайтесь и держите спину, – подбодрил меня мэтр.

От такого обращения мне стало смешно, и страх отступил. Я, хихикнув, покосилась на самозванного мужа и положила руку на сгиб его локтя.

Наверное, если бы в приёмную мэра провинциального городка на Земле зашли инопланетяне, припарковавшие свой пепелац на центральной площади, то он бы их принял без предварительной записи и очереди.

К нам с Ефимом отнеслись примерно так же. Сам градоправитель встречать не выскочил, но какой-то суетливый человечек с поклонами бежал впереди и показывал дорогу. При этом он постоянно что-то бормотал.

– Ты его понимаешь? – шёпотом спросила я.

– Не очень. Но заклинание перевода уже сплёл.

– А я? Мне тоже такое надо.

– Увы, тебе пока такое не по силам. Не расстраивайся, я разговор пересказывать буду.

Не понадобилось. В этом городе говорили на языке, схожем с великодольским, — примерно, как похожи белорусский или украинский на русский язык. Приходилось напрягаться, чтобы понять, но общий смысл я улавливала.

– Входьте, госдаре, входьте, – распахнул провожатый перед нами двери кабинета.

Навстречу поднялся сухой, как камышина, человек. Он и по цвету напоминал сухую траву — такой же выцветший и блёклый. Обменялись приветствиями, поклонами, и нас пригласили присесть. Помощник мэра торжественно представил начальника:

– Госдарь Тедор Кузыма. Владетель Любо́ша.

– Ефим Гус, – привстав, назвался мой спутник, затем указал на меня, – Анюта Гус.

– Вы мажьи? – задал вопрос безымянный человечек.

То ли они с мэром заранее о вопросах договорились, то ли это у них традиционное анкетирование.

– Да. Мы маги, – всё так же кратко ответил Гус, но через секунду продолжил. – Мы попали сюда с Правой части Длани. Спасаясь от неприятеля, случайно перенеслись порталом.

– Ясно́, ясно́, – суетливо закивал помощник мэра. – У крушений жити стали?

– Да. Недалеко от развалин мы нашли пустые постройки и пока остановились там. Хотели узнать, кто хозяин и можно ли нам там жить.

Чиновники переглянулись, Кузыма безразлично дёрнул плечом, а его сотрудник зачастил так, что я перестала понимать хоть что-то. Видя это, Ефим слегка склонил ко мне голову и стал переводить:

– Он говорит, что пару лет назад в том районе появились какие-то люди и построили поместье. Городские власти, которым принадлежат земли долины, не возражали. Но чужаки прожили там недолго. Примерно через полгода они проехали мимо Любо́ша – это город так называется – на повозках, похожих на нашу. Куда поехали, никто не знает. Жить там никто не желает – слишком далеко от цивилизации. Если мы хотим занять брошенное поместье, то градоправитель не против. Они нам даже льготный налоговый период дают. Целый год. Если через год мы не оплатим сбор, то нас попросят уехать.

– А какой налог они нам установили? – поинтересовалась я.

– Десять золотых.

– Сколько?! – от возмущения я чуть не задохнулась. – Да им, наверное, весь город столько не сдаёт в казну, сколько с нас хотят. За пустырь и брошенные коробки, где даже воды нет, десять золотых. Очуметь!

Последнее слово я сказала по-русски, и на меня уставились три пары глаз:

– Что?

– Госдаря, в управе не треба мажить! В Любо́ши не треба мажить! – заметался помощник мэра. – Мажьте там, у крушений. Разумели?

– Ефим, я не колдовала! Что они взбеленились?

– Потом объясню, – ответил мне Гус и обратился к чиновникам: – Госдари, Анюта больше не будет. Скажите, мы можем получить какие-то документы на землю и поместье?

И между его пальцев прокатилась монета с вплавленной золотой чешуйкой.

– Мо́жьте, мо́жьте, – оживился младший чиновник. Покосился на начальника и добавил: – Цераз врэмя входьте, я о́тдам.

Глава 9

Праздно шататься по городу — это не про нас, мы не туристы, красотами любоваться. Нам по списку товары первой необходимости закупить надобно.

Заходили в ближайшие магазинчики, рассматривали, приценивались. Цены, по сравнению со столицей Великодольского княжества, были кусачие. Хоть и есть у нас деньги, но нам хозяйством обрастать – понадобятся. Ещё и налог дамокловым мечом повис, неизвестно, будет ли возможность заработать за год такую сумму или из запасов отдать придётся.

– Как думаешь, это они на нас решили нажиться или у них на самом деле жизнь без меры дорога? – поинтересовалась я мнением Ефима. Но тот только плечами пожал. Ну да, ну да, когда это мужчины шопингом наслаждались. А я продолжила размышлять вслух: – Хорошо бы на склад оптовый попасть. Там в любом случае всё должно быть дешевле.

– А ты вон у того молодого человека спроси, есть ли в городе нечто подобное. Он за нами с момента выхода из ратуши наблюдает. То ли шпион, то ли нужда какая есть, но подойти не решается.

Гус осторожно взял меня за плечи и повернул к себе лицом, словно хотел что-то сказать или в причёске прядь поправить, на самом же деле показывал мальчишку у себя за спиной, следовавшего за нами по пятам. Пацан как пацан. Лет тринадцать-четырнадцать. Рыженький. В меру лохматый, достаточно ухоженный и безгранично любопытный. Встретившись со мной взглядом, он вспыхнул – покраснел всей кожей, как это часто у рыжих бывает, – но не убежал и глаз не отвёл, а я, пользуясь моментом, жестом попросила подойти.

Приблизился, вежливо снял мятую кепку с головы, почтительно поклонился и замер в ожидании того, что мы первыми заговорим.

– Здравствуйте, юноша, – обратился к нему мэтр. – Мы хотим покупки сделать, но в ваших магазинах цены безмерно высоки. Нет ли где склада оптового, чтобы напрямую купить всё?

– Склада нет, но есть другие магазины. Хотите, провожу?

Мы хотели, но предложили не пешком топать, а в магомобиле проехать, чтобы сразу и загрузиться, если что-то купим. У мальчишки глаза вспыхнули: вот прямо с вами ехать можно или вперёд идти и дорогу показывать? Конечно, с нами. Садись давай!

Весь разговор шёл на местном, понимала я с пятого на десятое, особенно когда пацан на эмоциях начинал тарахтеть. Решила, пока прямо ехали и сворачивать никуда не надо было, познакомиться:

– Тебя как зовут? Меня Аня.

– Марк, – покраснел мальчишка.

– Ты зачем за нами ходил? – я чётко и медленно выговаривала слова, чтобы понятнее было.

Марк замялся, поёрзал на сидении, а потом, решившись, выдохнул:

– Вы мажьи?

– Да, маги.

– Жити у крушений?

– Да, у развалин старого Храма, – отвечала я на уже знакомые, а потому и понятные вопросы. Анкетирование у них тут такое, что ли?

Мальчик понимающе кивнул, погрустнел как-то и стал тыкать пальцем, показывая, в какую сторону Гусу рулить.

Магазины оказались другими. Товар не хуже, а цены и отношение лучше. В центре, когда мы заходили в лавку, деятельность в ней словно замирала: разговоры смолкали, прекращалось любое движение – только глазами следят, куда идём и что рассматриваем. В одном месте и вовсе встретили бурчанием:

– Не можно! Не можно!

Спасибо, что в спину не вытолкали.

Здесь с распростёртыми объятиями тоже никто не встречал и на шею не бросался, но здоровались и улыбались. Пусть робко, но дружелюбно. Товары показывали охотно, деньги наши принимали без возражений, купленное помогали отнести и загрузить в машину. Оттого закупились мы знатно. Готовую одежду решили не брать – во-первых, тканью оно дешевле, во-вторых, у нас два портных есть. Сошьют по размерам и желаемому фасону. А вот тюфяки и одеяла купили – всё равно набивать нечем. Хотели было продуктов закупить, но – удивительное дело! – нам отказали. Хотя не просто так, а с рекомендацией обратиться на тот самый хутор, где нас собаки облаяли:

– Свояки тама жити. Свежее и краше усё буде. Тама купляйте! Кажите, шо це я прасивал помогыти вам, – объяснил хозяин лавки свой отказ.

– А если ворота не откроют? Да и звери там злющие.

– Ничого! Всё ладно будет, и пёсы те правильны, вы их только не забидьте.

Ну вот что делать? Поверили. Не драться же с ними, выбивая муку, крупы, масло и прочее необходимое.

Удивляло ещё и то, что каждый купец спрашивал:

– Вы мажьи? Жити у крушений?

В ратушу даже подниматься не стали. Суетливый помощник мэра встретил у двери и отдал два исписанных листа, заверенных красивой, отливающей золотом печатью. Гус внимательно прочитал оба документа, согласно кивнул написанному и отдал чиновнику обещанную монетку. На том и расстались.

Выезжали из города в сумерках, ноо Ефим, хорошо ориентируясь среди запутанных улочек, вёл машину уверенно. Оборонительной стены в городе не было, а значит, отсутствовали хоть какие-то ворота и строгая стража, потому-то мы так свободно въехали, а теперь запросто выезжаем из Любо́ши.

Я недовольно возилась, пытаясь удобнее устроиться в заваленном по самую крышу салоне, когда Гус резко затормозил. Поперёк дороги стояла повозка. Крепенькая такая, на хороших, почти автомобильных, колёсах – я успела рассмотреть в свете фар, – загруженная какими-то тюками, баулами, узлами, накрепко опутанными верёвками, перекинутыми через всю поклажу и привязанными к высоким бортам.

– Что это? – охнула я.

– Сейчас посмотрим. Ты посиди пока, – ответил мэтр, выходя из машины.

Тут же навстречу Гусу из тени вышли несколько человек. Я было испугалась, что на нас разбойники напали, но они ни видом своим, ни поведением не были похожи на бандитов. Ещё и Гус через минуту общения обернулся, рукой мне помахал призывно.

Разговор начался с привычного:

– Вы мажьи? Жити у крушений?

Кажется, здесь это вместо «здравствуйте». Но продолжение удивило куда как больше.

– Эти люди хотят нам своих детей отдать. Не младенцев, понятное дело, подростков. У них дар открылся, учить в городе некому, потому что магичить запрещено строго-настрого, а необученный маг опасен. Рецепт обуздания дара один – полиарговые браслеты, что магию блокируют. Только нельзя них постоянно носить. Мало дар потухнет, ещё и сам человек хиреть и чахнуть начинает. Некоторые и вовсе с ума сходят. Узнав, что мы маги, несчастные родители решили: лучше к нам детей отправят, чем смотреть, как они у них на глазах гибнут. Видишь, даже повозку вещами загрузили в надежде, что не откажем.

Пока Гус переводил, к нам подошли те самые горемычные подростки. Среди них был и Марк.

– Пять человек! Ефим, куда мы их посадим? – вопрос «возьмём-не возьмём» даже не стоял. – Я едва-едва одна в салоне помещаюсь.

– Не кручиньтесь, госдаря! В бричке поедут, – тут же загомонили провожающие, внимательно прислушивающиеся к нашему разговору, и принялись споро подталкивать детей к повозке.

Не думаю, что так сильно избавиться хотят от чад своих; должно быть, боятся, что мы передумаем и сгинут детишки, задушенные полиаргом.

– Стоять! – негромко, но решительно скомандовал мэтр. Подошёл поближе к детям, всмотрелся внимательно. За руку вывел из строя девочку. Бедняжка едва не разрыдалась, думая, что её в городе оставят. – Аня, возьми мосу к себе. Не знаю как. Хоть поверх тюфяков положи, но нечего ей в повозке трястись.

– Пошли, горюшко, – поманила я девочку за собой.

– Не есть «горюшка», – запротестовала та – Я Го́рушка.

Пока мужчины разворачивали телегу, пока Гус её магически цеплял к машине да мальчишек усаживали, я решала вопрос размещения Горушки. Сделала всё просто: вытащила один из тюфяков, и сунула его в кабину к Гусу – ничего страшного, потеснится. А то ишь барином едет. Как раз место для девчушки освободилось. Можно было, наверное, все вещи в повозку перегрузить, но нам ещё на хуторе продуктами закупаться. Не хотелось пачкать салон мучной пылью и пропитывать ароматами копчёностей – должно же быть у селян хотя бы сало копчёное.

Глава 10

Домой вернулись за полночь.

Во-первых, Гус скорость снизил, боясь, что повозка с мальчишками может не выдержать такой нагрузки и развалится. Во-вторых, хуторяне, узнав, что городские родичи отправили своего сына в обучение к настоящим магам, не спрашивая нашего согласия, разбудили и вручили нам ещё одну девчушку.

– Ништо! Хай учится, – заявил отец девицы строго. – Стайку вчерась спалила, а до того сена стог. Я, говорит, только пальцами щёлкнула, а оно само. А если бы в доме? Забирайте, учите, глядишь, ума наберётся. А я за неё вам продукты возить стану. Заодно и проведывать буду. Ты, дурища, не реви, а разумей счастье своё. Спасибо господам магам, что не отказывают.

Откажешь такому напору. Удивило то, что я стала без труда понимать местное наречие, — но меня это порадовало. Пока-то наши друзья с детьми договариваться научатся. Одному Гусу хоть разорвись будет, а так и я переводчиком поработаю.

Хуторянку посадили в салон, настрого приказав пальцами не щёлкать. Пустоты повозки завалили мешками и корзинами с продуктами. Я же примостилась в угол кабины, на тот самый свёрнутый в рулон тюфяк. Так и поехали дальше.

– Аня, – сегодняшнее путешествие настолько нас сблизило, что мы уже с Гусом без всякого лицедейства перешли на «ты» и обращались друг к другу по имени. – Ума не приложу, что мы с детьми делать будем. Это же такая ответственность. Но и бросить их… Бесчеловечно мальцов полиаргом мучать.

– На Земле модная тема — книги в стиле фэнтези. В нашем техническом мире магия как сказка. Вот и развлекаются любители. Я тоже читала. Так в этих книжках сплошь и рядом или академии магические, для тех, кто постарше, или школы для детей и подростков. Может, и нам такую организовать? Знаешь, этакое профессионально-магическое училище. Обучать не только сосредоточению и обузданию дара, но и навыкам, которые в жизни пригодятся. Поиску воды, к примеру, или целительству, с земледелием я, если надо, помогу. Немало же мест, где магию применять можно, если с умом.

– А ещё что пишут? – задумчиво спросил Ефим.

– Ой, много чего! Отборы невест для всяких высокопоставленных особ, – Гус фыркнул, а я тихо добавила: – Вот и я о том же…

– Тоскуешь по Трофу? – осторожно, словно боясь причинить боль, спросил Ефим.

– Нет, даже обида прошла. Он сам свою долю выбрал, – абсолютно честно ответила я. – Только о Васечке сердце болит. Жалко мальчишку до слёз. Досадно, что вы его с собой ко мне в гости не захватили.

– Жаль Василя, – согласился Гус, помолчал немного и, видно, для того, чтобы отвлечь меня от грустных мыслей, спросил: – Как ты представляешь себе процесс обучения?

О, это вы удачно зашли, господин хороший! Внучка заслуженного учителя, сама не один год училась профессии – мне есть что сказать.

– Остановись, Аня! – Гус даже руку мне на плечо положил, чтобы успокоить порыв. – Вижу, что идеями ты просто фонтанируешь. Это хорошо. Но у нас есть проблема. Учить некому. Вы сами только вчера первую инициацию прошли. Один же я не справлюсь.

– Мы вместе справимся! – не унималась я. – Вечерами ты будешь учить нас, а мы днём детишек. Знаешь, даже истина такая существует: чтобы самому хорошо разобраться в теме – учи других.

– Но я не универсал! Я боевой маг, понимаешь? Да, есть у меня знания во многих областях, но везде понемногу. В целительстве, например: могу кровь остановить, кость раздробленную сложить, зафиксировать. Но исцелить рану полностью или срастить перелом выше моих сил – магия другая нужна. С водой так же: почувствовать могу, а призвать нет. И во всем так, кроме огня.

Но я не сдавалась:

– Лиха беда начало! Главное — не отказываться и действовать.

Ефим ничего не ответил и сосредоточился на дороге.

И вот мы приехали. Друзья встречали нас как героев, вернувшихся из дальнего трудного похода. А ещё со слезами.

– Я все глаза высмотрела, глядя на дорогу. Где же вы так долго-то? – причитала Тая, дёргая меня за руку.

– Всё-всё, моя хорошая, мы уже дома. И не одни, – обняла я добрую женщину и чмокнула в щёку.

Сонные дети, не зная куда им идти и что делать, жались к повозке.

– Ой, девочки! – всплеснула руками тётушка. – Пойдёмте со мной, птички! Я вас устрою.

Но девочки были не малышками и желали показать самостоятельность. Нашли и потянули с воза свои узлы с вещами и скатки с постелью. Мальчишки, чтобы не стоять столбами и отвлечься от тревожной неизвестности, бросились им помогать.

– У нас есть чистые свободные комнаты? – спросил Гус у Таи.

– Есть. Как же не быть. Мы с Тикой весь день уборкой занимались. Весь дом отмыли. Только они пустые. Нам-то Флор с Фирсом топчаны какие-никакие сколотили. И вам, мэтр, тоже. А о детишках мы не знали.

– Мы тоже не знали, – устало хмыкнул Гус и пошёл разгружать машину.

И всё же нашим новым поселенцам было проще. Родители их собирали тщательно. Пусть пока на полу, но зато постель есть, а завтра разберёмся, как дальше жить станем.

Разбудил меня Гус.

– Аня! Аня, проснись, – стучал он в двери, не решаясь войти в комнату к мосе. Вот оно аристократическое воспитание!

Запахнув халат и потуже затянув пояс, я высунула лохматую голову в коридор.

– Что случилось? Горим или орда и сюда добралась? – тупо пошутила я спросонок. Но увидев, как нахмурился Ефим, покаянно пробормотала: – Согласна, юмор чёрный. Так что случилось-то?

– Я письмо от Трофа получил!

Вот тут я и проснулась. Хотела было затянуть Гуса к себе в комнату, чтобы поговорить нормально, но тот упёрся. Даже ладонь на притолоку положил – сопротивляется.

– Не собираюсь я насилие над тобой учинять, – нарочито обиженно проворчала я и пошла, как была, в вестибюль, ставший нашей общей комнатой.

За то время, пока мы путешествовали, Флор с Фирсом, разбирая склады и сараи, нашли хорошо просушенные струганые доски. Из них они смастерили большой общий стол и лавки к нему, два широких топчана – в комнату Пановых и для Таи с Флором, ещё один узкий – для Гуса. Это вчера со скоростью экспресс-телеграфа выдала Тая, провожая меня в комнату.

– Тебе делать не стали. У тебя же есть кровать, – почему-то стала оправдываться тётушка. – Я, в надежде, что вы постель и нам купите, твою уже застелила.

– Тая, ты не представляешь, какие вы молодцы. Даже инструменты нашли.

– Куда там! – отмахнулась женщина. – Твоими воспользовались.

Я едва за голову не схватилась. Пилить тоненькой пилкой для сучков толстенные доски – это сколько же сил и терпения надо!

И вот я села за этот стол, сотворённый героическими усилиями наших друзей, да ещё без единого гвоздя, и уставилась на Гуса, присевшего рядом. Явно для того, чтобы не смущаться моим неприличным видом.

– Ты вчера о Васечке сожалела. Я тоже думал о мальчике. Почти на моих глазах вырос. Когда уже спать ложился, вспомнил, что вез тебе шкатулку магопочты. Вдруг что-то срочное нужно станет, а связи нет. Но со всеми этими событиями совершенно о ней забыл. Она в водительском отделение на верхней полке лежала. Забрал и, не надеясь на успех передачи, написал письмо Трофу. Я же знаю координаты его личной шкатулки. Описал, как мы спаслись, где сейчас обосновались, чем планируем заниматься. И, конечно же, расспросил об обстановке в Княжеграде. Отправил, влив силы столько, что голова закружилась. А утром ответ пришёл. Плохо у них там. Оказывается, соединение судеб было задумано каганом с целью захватить княжество. Молодая жена стала подпаивать Трофа шаманскими зельями, ломающими волю. Но после случая с морсом, которым его маги из Совета опоили, Князь изготовил себе амулет, нейтрализующий любые яды. Когда княгиня поняла, что отрава не действует, активировала артефакт наведения порталов. Должно быть, каган планировал сразу в город ворваться, да ошибся. Стены и вокруг города, и вокруг Замка надёжно закляты против таких действий. Вот и получилось у них только под самой столицей выйти. Но осаду крепко держат. Троф за Василя волнуется. Спрашивает, примем ли мы мальчика и его учителя? И просит в случае согласия открыть портал, ориентируясь на мою шкатулку.

– Ефим, ты почему об этом спрашиваешь? Пиши срочно ответ, что непременно примем. В любое время. – Я едва сдерживалась, чтобы не вытолкать мужчину в его комнату, к шкатулке.

– Не могу пока. Разрядился артефакт. Подождать немного надо. Здесь хороший магический фон, и восстановление быстро происходит, – объяснил мне Гус.

Но мне не сиделось.

– Научи, как слить силу в шкатулку, – придумала я способ ускорить процесс.

– Не тот случай. Артефакты подобного характера, для стартовой активации накапливают энергию естественным путём. Только при отправке можно импульс усилить, чтобы дошло наверняка, – поначалу Гус говорил очень спокойно, но в конце взмолился: – Аня, ты бы пока пошла оделась, а то скоро все проснутся, из комнат выйдут. Неприлично же так.

И мужчина покосился на мой халат.

Глава 11

Усилием воли заставив себя не думать о Васечке – ведь в данную минуту ему, кажется, ничего не угрожает, – пошла одеваться. Дел невпроворот, страдать и рефлексировать некогда.

Вроде бы и недолго в своей комнате возилась: тщательно расчесала отросшие волосы и заплела их в косу, налив прохладной воды из кувшина в предназначенную для этого чашу, умылась и почистила зубы, заправила постель, надела свежее платье – вчерашнее в дороге пропылилось, но когда вышла в общую комнату, все уже были в сборе, и Гус начал рассказывать о поездке.

– Ближайший от нас город, если ехать на север, Любо́ши. Городок не особо большой, но порядки там жёсткие. И самое главное – запрет на магию. Не как в Великодольском княжестве, когда на магические действия надо разрешение брать, а полный запрет. Вот эти молодые люди – одарённые. Их родители попросили нас забрать их из города и обучить пользоваться даром. Отправили, как вы видели, не просто так, но обеспечив запасами еды, одежды, обуви; постель тоже с собой дали. Я не совсем уверен – в темноте не рассмотрел – но, кажется, и инструменты какие-то в повозку положили.

– То так, – подтвердил один из мальчиков. – Татка майстерню ковальску держит, и я богато чего умею робить. А йщё огнюм пуляться можу.

– Замечательно, – улыбнулся Ефим. – Вот у меня ещё один личный ученик нашёлся. Тебя как зовут, коваль?

– Берт. А то, – он кивнул головой на хуторянку, – Агнешка. Я её, как подрасту, жонкой возьму.

От неожиданности девчонка вытаращила на «жениха» глаза, покраснела, словно заря в ветреный день, и фыркнула:

– Дурень!

– Тут ты, брат, прав, – пряча улыбку, подбодрил Флор смутившегося собственной откровенности Берта. – Хороших мос надо с младых ногтей выбирать, а то уведут и ни с чем останешься.

Дав всем отсмеяться, Гус продолжил:

– Также мы получили документы на право владения поместьем и землями, прилегающими к ним. Выделенный надел, должен заметить, немалый, и со временем нам необходимо будет его исследовать. На наличие полезных ископаемых, подземных источников…

Тут уже Фирс не утерпел:

– Много здесь воды! Очень много. Я её чувствую. Словно щекотка по всему телу. Наружу просится, к светилу.

– Поздравляю, мот Панов, – очень серьёзно сказал Гус. – Обозначилась и ваша специализация – дар водный. Хочу сразу предупредить: если вдруг начнётся вторая инициация, а меня рядом не будет, лезьте в воду. Хоть в тот слабый источник, что во дворе нашем, хоть бочку водой заранее наполните, но вам, чтобы принять стихию, надо с ней слиться.

– Одежду и обувь скинуть не забудь, – предупредила я, вспомнив, как лежала, раскинув руки, на целине у дороги.

Фирс, думая, что я шучу, скривил губы.

– Анюта права, ибо знает, о чём говорит, – поддержал меня мэтр. – Вчера у мосы случилась инициация – она маг земли.

– Ух ты! – едва ли не хором выдохнули присутствующие.

И не было в этом возгласе ни зависти, ни досады, мол, опередила девчонка в развитии магическом. Слышала я только удивление и радость. Странно как-то: стихия у меня земная, а интуиция и эмпатия усилились в разы. Или это у всех магов так? Надо будет попозже у Ефима спросить.

– И ещё одна новость, – вновь привлёк к себе внимание Гус. Когда все замолчали и в ожидании посмотрели на лидера, объявил: – Я по магопочте связался с Княжеградом.

– Как там? – хмуро спросил Флор.

– Плохо. Город в осаде. Нападающих больше, чем защитников, окрестные земли захвачены и разорены. Помощи ждать неоткуда. Князь попросил помощи у нас.

– Светлая мать, да чем же мы ему помочь можем? – всплеснула руками Тая.

– Просит забрать Васила с его учителем к нам.

– Как это? Богиню просить будем? – Тика уставилась на меня, как на Главную жрицу Цветочной девы.

– Это вряд ли, – покачала я головой. – Боюсь, что после того, как моя небесная покровительница перебросила нас на Левый континент, она совершенно ослабла. Боги сильны, когда у них есть паства, ежедневно обращающаяся к ним с благодарственной или восхваляющей молитвой.

– И ты ей молишься? – удивилась Тая.

– Да. И тогда, когда в Храме жила, за приют благодарила, и сейчас — за спасение от орды и доли лютой, – призналась я.

– Получается, что мы дряки неблагодарные? – Тая обвела всех суровым взглядом. – Не знаю, как вы, а я теперь и Деве молиться буду, как молюсь Матушке Светлой.

Улыбнувшись воинственному настрою тётушки и, желая расслабить, погладила её по сжатой в кулак руке:

– Вера, как и молитва, дело интимное. Трудно не верить в то, что видел собственными глазами, но благодарить или нет – это личное дело каждого.

– Добрая ты, Анечка, – буркнула тётушка. – Всех понимаешь, всех прощаешь.

Притянула меня за плечи и чмокнула в щёку.

– Так что на просьбу Князя ответить? – вернулся Гус к насущному вопросу.

Флор, задумчиво почёсывая лоб, сказал:

– Наверное, к нам постараются не только мальчика переправить. Думаю, найдётся много желающих спастись самим, прихватив детей и родню. Где же мы столько народу разместим?

Мы все стали осматривать наше жилище. Из вестибюля в глубь дома уходило два параллельных коридора и несколько дверей. За одной из них скрывалось отхожее место, за второй — большое помещение, которое превратили в кухню. Пять комнат в одном из коридоров мы уже обживали. Мальчишек пока разместили в одной комнате, одну выделили девочкам, Флор с Таей, Пановы и по комнате нам с Гусом. Осталось ещё три комнаты, в двух из которых я уже подумывала сделать помывочную и туалет. Васечку с учителем можно было бы поселить в оставшейся. Сколько помещений в соседнем коридоре, я не знала – не до изучения пока было. Наверное, если потесниться, то мы сможем принять несколько десятков человек.

– Это вряд ли, – прервал подсчёты и планирование Гус. – Чтобы перекинуть сюда с Правого континента хотя бы десять человек, в портал необходимо будет влить силу многих магов. А они нужны на обороне города. Думаю, что Князь переправит брата тайно, в построение прохода сольёт не только свою силу, подпитав её накопителями, но и нас попросит поддержать приём. – Скосив глаза на лежавшую рядом почтовую шкатулку, мэтр поторопил нас: – Мне нужен ответ.

– Я тебе уже сказала. Васечка мой друг, и, если есть хоть какая-то возможность спасти его, я отдам на это всю силу, – встала я со своего места.

– Если научите, как помочь, то я с вами. Уж больно мальчонка славный, – встал рядом со мной Флор, а за ним безмолвной тенью пристроилась и Тая.

Пановы, как всегда, поиграв в гляделки, не вставая с места, кивнули. Больше всего удивило наше пополнение.

– Госдарьи мажьи, – решительно начал Марк. Увидев, как все головы повернулись к нему, смутился было, покраснел, но, упрямо тряхнув рыжими кудрями, продолжил. – Если сбавите от наручей, то и мы помочь сможем.

Глава 12

Снятие полиарговых браслетов после продолжительного ношения — дело непростое.

Мало что у нас не было от них ключей — но с этим ловко справился Флор, причудливо изогнувший очередную мою шпильку, — ещё необходимо локализовать последствия использования блокиратора.

– По ощущениям это как поток воды после засухи, выпущенный на поле. Задача каждого из вас справиться с ним и не дать силе затопить разум. Внимательно слушайте и смотрите, что надо делать после освобождения.

Гус говорил медленно, повторяя по несколько раз, как дышать, что представлять, в каком случае просить помощи.

– Не геройствуйте, но и не паникуйте. Если почувствуете, что не можете сами справиться, поднимите руку. Помните, что вы не одни, мы рядом и обязательно поможем.

Проинструктировал мэтр и нас.

– Помнишь Фирс, как Тике помогал совладать с силой? – спросил он портного. После того, как тот кивнул, обратился к остальным переселенцам: – Все это видели? Хорошо. Вот так же будете действовать, если вдруг дети сами не справятся.

Было трудно. Хоть и работали с каждым по очереди, но подростки, освобождённые от браслетов, чувствовали себя иначе, чем мы, перешедшие на континент. У огневиков – Агнешки и Берта – на ладонях заполыхал огонь. Пусть и не было у хуторянки браслета, но, попав в стремнину магического потока, окружившего нас, она не удержала силу и выплеснула её языками пламени, заплясавшими на кончиках пальцев. До этого девчушка только искры высекала, а тут огонь открытый, конечно же, испугалась.

У Марка неожиданно хлынула носом кровь. К нему бросился Флор и захлопотал вокруг мальчика, причудливо водя руками, что-то нашёптывая на ухо растерявшемуся пацану.

– Вот и целители определились, – чуть слышно прокомментировал Ефим, а на мой вопросительный взгляд объяснил: – Кровью инициируются. Похоже, что у Марка вторая ступень посвящения. Первая как у всех проходит. А Флор… даже не знаю, откуда у него столько навыков.

С Горушкой и двумя оставшимися мальчиками особых проблем не было. Ну голова закружилась, потошнило немного, но всё, по словам мэтра, было в пределах нормы. Освоили дыхание, вошли в ритм, и неприятные симптомы сами прошли. Определить направленность этих троих, как и у Таи с Тикой, пока возможности не представилось.

Хорошо, что Гус окружил место, в котором проходило действо, кристаллами. Наложил заклинание сбора силы, и все магические выбросы не распылялись в пространстве, а приносили пользу, заполняя накопители.

Рано или поздно, но всё заканчивается. Управились и мы с избавлением детей от полиарга и с их обучением первым, самым главным навыкам по обузданию силы. Тут ещё и артефакт почтовый звякнул, извещая о том, что пришёл ответ от Трофа.

Все, забыв о собственных переживаниях, уставились на Гуса, читающего письмо, в ожидании новостей.

– Князь пишет, – наконец-то оторвался от послания мэтр, – что в течение часа попытается открыть портал. Просит установить шкатулку, на координаты которой будет настраивать переход, в просторном помещении.

– Точно толпу народа переправлять будет, – проворчал Флор.

– Ещё Князь просит поддержать силой настройки стабильности с нашей стороны, – закончил докладывать Гус, обвёл нас взглядом и предложил: – Давайте поедим, а?

Тут все вспомнили, что время к обеду, а мы ещё не завтракали. А кое-кто даже толком умыться не успел. Все бросились врассыпную, но минут через пятнадцать собрались за общим столом, торопливо поглощая суп, сваренный вчера по моему рецепту.

После еды дружно убрали и помыли посуду, после чего занялись подготовкой зала к приёму гостей: сдвинули к стене стол вместе с лавками, скатали ковёр, разместили шкатулку так, чтобы выходу из портала ничто не мешало.

Управились быстро, осмотрелись, и потянулись тягостные минуты ожидания. Права народная мудрость, что хуже нет, чем ждать и догонять. Вот каждый знает, что дел в поместье много, но никто не хотел выйти из вестибюля дольше, чем на минуту, чтобы не пропустить знаменательного момента – приёма беженцев из Княжеграда. Гус это тоже понимал и никого не гнал с поручениями.

Даже не знаю, кто первым заметил мерцание воздуха, предваряющее открытие пространственного прохода. Гус, карманы которого были забиты накопителями, подошёл поближе и вытянул руки, напитывая портал с нашей стороны. Секунды растягивались в часы, от нетерпения хотелось встать рядом с мэтром и присоединиться к действию. Только строжайший приказ не лезть под руку удерживал на месте.

Наконец-то проход открылся, и первыми в зал вылетели сундуки, составленные стопкой, будто детская пирамидка: внизу большой, потом поменьше, а венчал сооружение массивный ларец. По инерции проскользив до противоположной стены там они и замерли, но следом вылетели ещё несколько похожих пирамид, загромождая вестибюль. Желая понять, где же люди, я заглянула в проём и увидела, как Васечка, прижавшись к брату и подняв мокрое от слёз лицо, чтобы заглянуть ему в глаза, в чём-то убеждает того. А весьма пожилой мужчина в мантии, закусив губу, из последних сил вливает магию в проход. Вдруг Князь, должно быть, понимая, что нельзя больше прощание затягивать, подхватил брата на руки, передал его магу и толкнул обоих в портал.

В этот момент мы и встретились с ним взглядами. Он что, не знал, что я здесь? Столько эмоций на лице за пару секунд промелькнуло: удивление, радость, смущение, горечь. Или это мне просто показалось? Уточнять не было ни возможности, ни желания. Прощай, Троф!

А я уже опустилась на колени рядом с Васечкой, и, радуясь встрече, прижала его к себе крепко-крепко.

– Дружочек мой…

Мальчишка, не ожидавший меня увидеть, обвил мою шею руками, уткнулся в плечо и разрыдался. Бедняга, сколько ему пережить пришлось. Чтобы хоть как-то успокоить Васила, я едва ли не в самое ухо стала напевать ему:

«Как положено друзьям,

Всё мы делим пополам,

И дождинки, и снежинки,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам,

И дождинки, и снежинки,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам.

Как положено друзьям,

Всё мы делим пополам,

И смешинки, и слезинки,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам,

И смешинки, и слезинки,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам.

Как положено друзьям,

Всё мы делим пополам,

Приключенья, огорченья,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам,

Приключенья, огорченья,

Пополам, пополам, пополам-лам-лам».

Слушая меня, мальчик постепенно успокаивался, всхлипывал уже реже, а на последних словах и вовсе затих.

– Твоя волшебная песенка. Пополам, пополам, пополам-лам-лам, – шмыгнул носом Васечка. А потом вдруг отстранился, хитро посмотрел на меня своими невероятными глазищами, ставшими после слёз ещё ярче и выразительнее, и сказал: – И все же ты будешь моей мамой.

Глава 13

– Кто-нибудь, дайте горячего и сладкого отвара!

Голос негромкий, но властный, заставляющий невольно повернуться к говорившему. Повернулись и мы с Васечкой. Тот самый маг, что держал проход со стороны Княжеграда, ссутулившись, обессилено сидел, опершись одной рукой на лавку и повесив голову на грудь.

– Учитель! – подскочил к нему мальчик. – Ему нужна помощь!

Но Тая уже спешила из кухни с кружкой отвара, травянисто-ягодный аромат которого распространялся на всё помещение.

– Вот, мэтр, попейте.

– Магистр, – спокойно поправил её Васечкин учитель, поднял голову, беря кружку, и задержал взгляд на тётушке. – Спасибо, заботушка. Если не будешь лениться, то и сама магистром стать сможешь. В тебе, красавица, заложен большой потенциал бытовика. Незаслуженно обесцененный магический талант. Куда мы без тепла, уюта, еды и чистой одежды?

Обхватив горячую кружку обеими руками, магистр, прикрыв глаза, долгим глотком припал к отвару. Присутствующие в зале переглянулись и неосознанно подошли поближе. Каждому хотелось услышать откровение о своём предназначении.

Оторвавшись от питья, магистр устало пошевелил затёкшими плечами и обвёл взглядом собравшихся рядом с ним людей.

– Новенькие, свежеиспечённые… Адепты. Ну что ж, поработаем, поучимся. Хоть совесть не будет мучить, что сбежал из осаждённого города. Дайте посмотрю, что тут у нас. Вы не толпитесь, отойдите немного. На расстоянии оно лучше видится, особо, когда дар большой. Целители… Ты, рыженький, уже лечил кого? Ранки и царапины у братишки? Молодец. Ещё что? Сил не хватало на большее из-за полиарга? Вы это слышали?! Удивил старика. Через блокиратор целительствовал. Одарённость какая! Слово даю, что сил не пожалею помочь тебе познать секреты мастерства. Второй… Ну-ка, ну-ка? Да я тебя знаю! Ты в балагане потешном работал. Смотри-ка, как жизнь повернулась. Дар у тебя поменьше, чем у парнишки, но крепким лекарем станешь. И вновь напоминаю, что всё это случится только если не будете лениться. Отвар хорош, бодрит и восстанавливает быстро. Кто тут ещё у нас? Огневики. Ух ты! Когда обручиться-то успели, юнцы же совсем? Но это вы правильно решили. Хорошо, когда судьбы соединяют маги одной стихии. Только вспыльчивые оба, ссориться часто будете, но тут уж всё в ваших руках. Водник… и тоже сильный. Гус, ты где такую команду набрал? Тело зудит? Значит, воды здесь много, скоро инициация вторая случится. Не бойся, и будет всё хорошо. Юным проще, конечно, но и ты не старик. Есть время учиться. Жена твоя? Воздушница. Хороший дар, мота. Если лениться не будешь и прилежно учиться начнёшь, то много чего потоками делать сможешь. Шить? Хм… интересный вопрос. Думаю, что иглой управлять, а то и не одной, возможно будет. Мы потом попробуем обязательно. Гус, тут у тебя интересно. Адепты один другого лучше. А эти-то почему как мышки спрятались? Дайте им пройти. Чего, малец, брови хмуришь? Не желаешь магом быть? О, как! А кем хочешь? Как батюшка, ювелиром? Так кто же тебе мешает? Будь. Тем более что дар у тебя подходящий – артефактор. Делай украшения, но не простые, а с заложенными в них свойствами. Охранное, к примеру, или следилку. Повесят родители такое на ребёнка и знать будут, куда сорванец запропастился. Многими хорошими заклинаниями амулеты зарядить можно. Думаю, все твои друзья, что сейчас рядом стоят, потом заказчиками станут. Отчего смеёшься? Я всегда правду говорю. Детка, а ты сразу к тётушке иди. Вместе завсегда проще учиться. Как чему? Вот же горюшко, объяснял-объяснял, а она опять спрашивает. Не горюшко, а Го́рушка? Пусть так будет. Бытовик ты, девочка. А ты, моса, бери под крыло этого мальчонку. Он, как и ты, маг земли. Вы тут вдвоём много чего сделать сможете. Ох, устал я что-то. Разговорился… Есть где прилечь старому магу? Комната готова? Ну проводи, заботушка. А багаж потом разберём, как отдохну.

Мы молча смотрели в спину удаляющемуся магистру, и челюсть отвисала, кажется, не у меня одной.

– Силён старик! – выдохнул наконец-то пришедший в себя Флор.

– Это мой учитель, магистр Твей, – с гордостью объявил Васечка. – Он маг-универсал, знает и умеет столько, что… Ух! Только я не понял, почему он так разговорился? Обычно, если лекцию не читает и не ругается за промахи, сдержанный и молчаливый.

– А ты ещё не понял? – потрепал Гус пушистую макушку мальчика. – Здесь магический фон едва ли не в два раза сильнее, чем на Правом континенте. Магистр, удерживая портал, опустошил резерв почти до дна, восстановление же случилось непривычно быстро. Это магическое опьянение. Отдохнет, сила усвоится, и все придёт в норму.

– Почему я такого не чувствую? Я тоже силу в портал сливал. И много, – уставился на нас Васечка, а потом вдруг сообразил: – Анюта, это твоя волшебная песенка? Пополам, пополам, пополам-лам-лам. Да?

Обычно после сильного возбуждения наступает откат. Приходит если и не уныние, то накрывает некая меланхолия. Наверное, поэтому говорят, что если много смеёшься, то потом плакать будешь – закон равновесия в действии.

Что-то похожее случилось и с нами. Затихли все, задумались. И без умения читать мысли можно было сказать, что каждый думал о своём даре и о том, сколько придётся потрудиться, чтобы развить его полностью.

Пожалуй, только Васечку этот вопрос не тревожил – он встретился с Гамлетом. Пёс, живший на просторе – большой дом, огромное подворье, – прибежал с утренней прогулки, когда портал давно уже закрылся, а магистр Твей, с непринуждённой лёгкостью определив специализации всех присутствующих, ушёл отдыхать, оставив нас в лёгком обалдении. И вот тут-то появился такс.

Увидев Васечку, Гамлет исполнил нечто невероятное. Должно быть, это была ода вернувшемуся другу. Звонкий лай, переходящий в продолжительное подвывание, сменялся радостным поскуливанием, которое вновь взрывалось лаем. Мальчик не отставал от собаки. Он визжал и смеялся, передразнивал пса, изображая лай и вой. Длилось это до тех пор, пока вернувшаяся в зал Тая не прогнала обоих на улицу, замахнувшись на них полотенцем.

Глава 14

Обустройство на новом месте, тем более с нуля, это всегда непросто. И пусть за последние полгода я в третий раз начинаю свыкаться с новым местом, приятной привычкой такое стать не может.

Сложности добавляло и то, что все обитатели поместья были заняты не только бытом, но и учёбой. Причём почти каждый из нас не только учился, но и обучал сам. Магистр Твей, мэтр Гус и Васечка внедряли начальные навыки и приёмы владения магией. Да-да, мальчику тоже пришлось встать на преподавательское место в комнате, назначенной классом. Его-то учили уже лет пять – рано у брата княжеского дар проснулся. Потому-то и привлек его Учитель к занятиям. Чувствуя ответственность возложенного на него дела, к урокам мальчик готовился старательно. А потом терпеливо объяснял ученикам, которые были старше него, простейшие конструкты, многократно показывал жесты, помогающие сосредоточиться на заклинании, и делился собственным опытом знакомства с даром.

Я читала лекции о растениях. Любой маг, по мнению магистра Твея, должен уметь самостоятельно приготовить восстанавливающий силы элексир, успокаивающий эмоции настой или отвар, предотвращающий, к примеру, расстройство желудка.

– И нет в этом ничего смешного, – ворчал Учитель, услышав сдержанное хихиканье кого-то из подростков. – Всем известно, что здоровье магов более устойчиво ко всяким внешним раздражителям, нежели у неодарённых. Однако никто из нас не застрахован от нерадивости работников таверны, в которой вы решите перекусить. Конечно же, можно будет попросить помощи у Марка или Флора. Наши досточтимые целители – в будущем – с радостью пополнят свой бюджет благодаря вашей нынешней лености. К тому же любое зелье, стабилизированное и усиленное за счет собственного дара, принесёт намного больше пользы, чем такое же, но купленное в лекарской.

Лекарскими здесь аптеки называли. Часто их держали или сами целители, или травники с малой толикой дара. Без обогащения магией снадобья считались бесполезными.

Вот и рассказывала я о свойствах цветов, трав и прочей растительности, не утаивая и тех знаний, что нашёптывала мне Цветочная дева. Особый акцент я делала на сроках сбора, хранении материала и лучшем времени для приготовления лекарства.

– Моса, вы это откуда знаете? – не выдержал однажды магистр Твей, внимательно слушавший мою лекцию. – Согласен, что заготавливать сырьё следует не только в определённые дни, но и время суток учитывать стоит. Только с чего вы взяли, что экстракт фласа перистолистого надо начинать готовить в полночь полнолуния?

– Об этом моя небесная покровительница Цветочная дева поведала, – не стала скрывать я.

С того дня Учитель не пропустил ни одной моей лекции и, как самый прилежный ученик, конспектировал услышанное. Глядя на него, адепты стали относиться к знаниям о травках-муравках серьёзнее.

Ученье – свет, но никто не отменял обустройство хозяйства. Магия помощник в делах, но из воздуха ни одним заклинанием не создашь хлеб или окорок. Потому лекции были с утра – на свежую голову, а после обеда мы с юным коллегой Долием шли применять полученные знания или в большой, слегка одичалый сад, или в заросший бурьяном огород.

На Левом материке, как и на Правом, приближалась весна, и пора было заниматься посадками, чтобы не потерять то самое ценное время, когда день год кормит. Я уверена была, что моя богиня поможет вырастить хороший урожай, но для этого надо семена бросить в почву. Благо что землю мы с парнишкой уже взрыхлили, да так удачно, что сорняки достаточно было сгрести в кучу, сжечь, а золу распылить над пашней в качестве удобрения. Сжигать нам помогала Агнешка, а пепел развеяла Тика. Каждому из адептов удавалось применять свой дар на общую пользу.

Вот только семян не было. Ехать в Любоши, как сказали местные подростки, бесполезно. Город не ориентирован на сельское хозяйство. Окружающие фермы снабжают его продуктами, но чаще всего поставками в магазины и лавки занимаются перекупщики. У них точно семян нет, а фермеры лишнего не держат.

Посовещавшись, решили проехать по долине в сторону разрушенного Храма и посмотреть, что же там дальше. Состав экспедиции остался прежним – едем мы с Гусом. И на нас тут же посыпались заявки.

– Ткани купите побольше и разной. Анюта, присмотри такую… знаешь, чтобы на занавески, весёленькую. Хорошо бы специй и масла растительного.

– Нитки заканчиваются. Постельного много шить пришлось. И Тая права – ткани побольше. Одежда на детях горит. На некоторых в буквальном смысле. Пуговицы, тесьму… Скоро тепло станет, надо летнюю одежду шить.

– Металла бы закупить. Гвозди и скобы я скую – батя научил. Но не из чего. Как зачем? Полки на складах поправить, лавки расшатались – стяжки нужны. Как без гвоздей в хозяйстве? Мэтр Гус, да скажите ей, пусть запишет. Вы же человек знающий и понимаете. А то только о тряпках думают.

– Посуда нам нужна. Лабораторию я свою перевёз, но для зельеварения котелки поплоше нужны. Кристаллы под накопители опять же… Эх, самому бы поехать да своими глазами всё посмотреть. Нет-нет, это я так просто. Понимаю, что здесь нужнее. Чего столпились? Заклинание очищения все выучили? Пойдёмте, проверю.

– Дочка, посмотри животину и птицу мелкую. Не дело это яйца покупать, когда кур выращивать можно. Да и свинок бы на откорм взять. Да умею я за ними ухаживать – в балагане всегда держали. Велика наука! Если что, Агнешка поможет – она же хуторянка. Всё, убежал зачёт сдавать. Берегите себя. Мэтр, присмотри за девочкой.

– Даже если мы половину заказанного купим, то придётся опять повозку к машине цеплять, – смеялся Ефим, открывая мне дверцу салона.

Запах гари мы почувствовали, проехав от Храма немногим больше часа. Помимо дыма встречный ветерок лёгким порывом забросил в кабину и салон невесомые хлопья сажи.

– Степь горит! – мгновенно определил Гус и прибавил скорость.

Причём правил он не по дороге, а свернул туда, где металась небольшая группа людей. Должно быть, они хотели отстоять своё селение, видневшееся за их спинами.

– Попробуй взрыхлить почву на пути огня, – стал командовать Гус. – Но будь внимательна, не исчерпай резерв до дна. А я попробую взять под контроль пламя.

– Ты лучше пусти встречный пал. Он выжжет всю траву и огонь и, не имея топлива, сам потухнет, – внезапно вспомнила я передачу о степных пожарах. Сколько же в головах моих современников всякой информации!

Ефим, хоть и покосился на меня с удивлением, но согласно кивнул – сделает. Рецепт оказался действенным. Огненная стена, брошенная магом навстречу пламени, убедительно победила, и смотрелось это столкновение зрелищно. Селяне, осознавшие, что угроза потери жилья, а то и жизни, миновала, орали, обнимались и плакали от радости. Но не забывали в своём веселье посматривать в нашу сторону.

А мы, слегка подкопчённые дымом пожара, в разводах пыли и сажи на лицах, устало прислонились друг к другу. Хоть и предложила я пустить встречный пал, но землю на всякий случай всё равно рыхлила. Уткнувшись головой в грудь Ефима, я почувствовала, как его руки бережно приобняли меня за плечи. Говорить, обсуждая случившееся, не было ни желания, ни сил. Хотелось забраться в салон машины, напиться воды и вернуться домой. За прочную высокую стену. Всё же приключения — это не моё.

– Кхе, кхе, – раздалось за спиной Гуса осторожное покашливание. А когда мы обернулись, то увидели не менее запылённого и продымлённого человека, склонившегося в поклоне. – Госдари мажьи? Жити у крушений?

С каждым разом всё больше крепнет уверенность, что это у них приветствие такое.

– Да, – кратко ответил на оба вопроса мэтр.

И тут мужчина повалился нам в ноги.

– Поможьте! Поможьте, госдари мажьи!

– Так помогли уже, – кивнул в сторону почерневшей после пожара степи Гус.

– То так, – не вставая с колен, не то активно кивал, не то кланялся селянин. – Миром отблагодарим щедро. Но йще мне поможьте. Всем, что свято для вас, заклинаю. Доченька умирает, какой день мается.

Мы с Ефимом переглянулись почти как чета Пановых. Чем мы помочь можем? Целительство на уровне оказания первой помощи у Гуса, и такое же, но без применения магии, у меня.

– Послушайте, уважаемый, – потянул мужика с колен мэтр. – Мы не целители…

Тот, осознав одно – ему отказали, вырвался из крепкой руки мага, упал на землю и зарыдал. Делал он это не показательно, а вполне искренне, что мы с Ефимом отлично поняли. Вновь переглянулись, вздохнули, пожали плечами, демонстрируя друг другу «а что поделать?», и Гус сказал:

– Поехали, покажешь дорогу.

Глава 15

Похоже, у девочки воспалился аппендикс. Видела я нечто похожее у сокурсницы. Два дня ходила охала, пока с пары по скорой не забрали. Ох и ругалась тётка-врачиха, укладывая несчастную на носилки:

– Чего терпела, бестолочь? А если бы перитонит случился?

Удивительно, что девочка, страдающая третий день, ещё жива. Но как долго такое продлится?

– Ефим, – оттащила я мага в сторонку. – Её срочно к целителям надо. Это, если я правильно диагноз поставила, очень опасно. Каждая минута на счету.

– Думаешь, наши справятся? Не хотелось бы, чтобы девочка умерла у нас на руках – местные не поймут.

– Но и без помощи мы её оставить не можем, – умоляюще посмотрела я в глаза мэтра. – Скажи, на живого человека можно стазис накладывать?

Гус удивлённо вскинул брови.

– Можно. Но зачем?

– У неё в животе сильнейший воспалительный процесс. Для того, чтобы остановить его и довезти ребёнка до поместья, нужен стазис.

С чего вдруг у меня родилась такая сумасбродная идея — не знаю, но любое средство подойдёт, если оно поможет.

Пока мэтр возился с девочкой, я подошла к её родителям.

– Уважаемые, мы не целители и сами помочь не сможем. Надо девочку к нам в усадьбу везти, – перед тем, как выговорить следующие слова, я замялась, но, набравшись храбрости, сказала: – Не скрою, положение очень опасное, и мы ничего не можем гарантировать. – Посмотрела на побледневшую женщину и предложила, хоть и не собиралась этого делать: – Собирайтесь, с нами поедете.

Бедняжка, смотревшая на меня глазами больной собаки, всхлипнула и быстро стала собирать узелок со сменным исподним для дочери.

Никогда в прошлом мире не интересовалась гонками, но судя по стилю вождения Гуса, он смело мог бы участвовать в каких-нибудь Париж-Дакар. До селения мы ехали больше часа, а назад примчались минут за двадцать.

– Магистр, Марк, живо сюда, – забыв все правила субординации, заорал мэтр, остановив машину у крыльца.

Когда это такое было, чтобы пришли только те, кого звали? Естественно, на крыльцо выскочили все обитатели поместья. Даже Гамлет.

Пока Гус осторожно вынимал девочку из салона, распоряжаться стала я:

– Стол свободен? Лавки от него убрать. Все из зала вон, нужны только магистр Твей и целители. Ефим, девочку на стол.

Удивительное дело: никто не задал ни единого вопроса, решив, что я знаю, что делать. Когда мы Гусом, нёсшим на руках больную, вошли в зал, там уже никого, кроме названных, не было.

– Марк, сможешь заклинание исцеления на девочку наложить? Ещё не учили… А что видишь? Только затемнение в правой нижней части живота? И всё? Тогда я попробую объяснить: похоже, что у девочки воспаление аппендикса. Не знаешь, что это такое? А вы, магистр? Флор, тебя даже спрашивать не стану. Дела… – я потёрла ладонью лоб, чувствуя, как крупные пылинки, прилипшие к потному лицу, катаются под рукой. Но это потом. Осмотревшись, заметила впопыхах забытый кем-то лист бумаги и стилус. Быстро набросала силуэт человека, схематично изобразила кишечник, особо выделив злополучный отросток. – Я об этом говорю, — ткнула грязным пальцем в рисунок.

Всё то же недоумение во взгляде Учителя и адептов навело меня на неожиданную мысль:

– А что вы знаете о внутренностях человека?

Бабушка всегда говорила, что сквернословие — удел людей со скудным словарным запасом, но сейчас мне хотелось не просто ругаться, а орать самыми грязными из известных мне матерными словами. Маги-целители излечивают разом всё, не задумываясь, что же там внутри у человека. В зависимости от состояния больного, умения и возможности целителя накладывают заклинание малого, среднего или полного исцеления. Поверхностные раны, ожоги и прочие повреждения – для этого существуют какие-никакие технологии лечения, а большая часть внутренностей даже названия не имеет. Не говоря о том, чтобы изучить, какие органы для чего нужны, как между собою взаимодействуют и их влияние на на здоровье человека.

Побегав по залу и поматерившись про себя, я немного успокоилась и вернулась к столу, где магистр с интересом рассматривал мой рисунок.

– Смотрите сюда. Вот этот отросток кишечника имеет свойство воспаляться. Удалить его можно хирургически – усыпить больного, вскрыть живот, перетянуть перемычку специальной ниткой, аккуратно отрезать, выбросить и зашить рану. Но вы, как я понимаю, делать этого не станете. Предлагаю следующее: Марк, ты гнойники лечить умеешь? Вот здесь, – я ткнула в животик девочки, – сейчас нечто похожее. Без визуального контакта сможешь воздействовать? Давай, дружочек, работай. Магистр, я не знаю, как вы можете помочь мальчику, но попробуйте тоже что-то сделать. Флор, учись. Увы, это не такая редкая болезнь. Нет возможности удалить, значит, надо просто убрать воспаление.

Выдав инструкцию, я отошла и без сил опустилась на лавку. Хотелось плакать. Маги, блин! Они даже собственное тело не изучили. И помочь никак не могу. Я же не врач. Конечно же, знаю кое-что из школьного курса биологии, из факультативных лекций бабули, на которых мне приходилось присутствовать, из книг и фильмов. Но это ведь поверхностные знания дилетанта. Целителям хотя бы энциклопедию по анатомии изучить — да где её в этом мире возьмёшь?

И тут меня словно по голове стукнули: ноут. Мой старенький, обыкновенный, без надкушенного яблока на крышке, многократно ремонтированный ноут. Я ведь совершенно о нём забыла. Определилась с тем, что электричества здесь нет, и забыла. Он и сейчас должен лежать в моей сумке вместе с кроссовками, джинсами и майками со стразами – всем тем, что в этом мире неприемлемо и может привлечь ненужное внимание. Но в ноуте столько полезного! Материалы по почвоведению – доклад делала, рецепты экономной хозяйки – готовить училась, курсы по рукоделию – не одним ландшафтным дизайном жив творческий человек, и несколько книг по анатомии. Это я, наивная, мечтала найти способ излечения бабули.

Бросилась в свою комнату, вытащила из-под кровати сумку и – ура, вот он! – достала на чуть зеленоватый свет Длани своего электронного помощника.

– Поработаем, лапушка? Просветим безграмотных магов?

Правда, эйфория как нахлынула, так и исчезла. Вряд ли слабенький аккумулятор до сих пор заряд держит, а электричество в этом мире пока не появилось.

Эмоциональные качели выбили из колеи настолько, что я так и пришла в зал с ноутом под мышкой, не подумав вернуть его на место. Хотела было присесть на ту же лавку, но увидела, как разогнулись маги, нависавшие над несчастной девочкой, как счастливо улыбаются, а Гус водит над ней руками, снимая стазис.

– Получилось? – подскочила я к целителям, оставив бесполезный гаджет на лавке.

– Получилось! – с полной уверенностью заявил магистр Твей. – Девочке больше ничего не угрожает. Но к вам, моса, у меня много вопросов. И один из них: что это за странный предмет вы оставили на лавке?

Глава 16

Как же хорошо было барышням и дамам в прошлых веках. При любой неловкой ситуации — хлоп в обморок, и считайте, что её нет. А мне что делать? Ложь магистр распознаёт на раз-два, в чём убедилась уже на примере других адептов; только правду говорить тоже не хочется. Слишком глубоко засел страх, навеянный досточтимым Витором на второй день пребывания в этом мире. Легко было признаваться Гусу в своём иномирском происхождении, будучи опьянённой переизбытком магии. Да и доверие уже некое было к магу. А магистру как открыться? Шарахнет молнией и спалит к дрякам грязным за несанкционированное проникновение в мир Длани.

– Это книга*, – ответила я, понимая, что дальше молчать уже нельзя.

И скажите, что соврала!

– Магистр, Анюта отчего-то решила, что ей в нашем мире грозит неминуемая смерть от магов, – с лёгкой иронией в голосе прокомментировал ситуацию Ефим.

– В нашем мире? – удивлённо вскинул брови Учитель. Но что значит быстрый ум учёного – мгновенно сложив разрозненные факты и знания обо мне в цельную картину, досточтимый Твей спросил: – Откуда ты, девочка? И почему решила, что мы с мэтром Гусом можем тебе навредить?

Я переводила взгляд с одного на другого, но не видела на их лицах ни злости, ни неприязни. Эх, была-не была!

– Хорошо, но давайте девочку с матерью устроим на отдых, потом пригласим всех, и я расскажу о себе, чтобы потом кривотолков не было.

Посчитав моё предложение разумным, так и сделали. В общем-то, я повторила то же, что и Гусу поведала, но были вопросы.

– А как это, когда магии нет? – спросил Васечка, глаза которого от удивления казались ещё больше.

– Спроси у ребят местных, как это. У них в городе полный запрет на магию и одарённых. Только у нас вместо волшебства технологии есть. Например, вот этот гаджет. Называется ноутбук. В переводе с одного из земных языков – записная книга. Здесь у меня, как в хорошем артефакте, закачана масса информации, но любая технология должна быть активирована силой. В этом случае, – я постучала ногтём по крышке ноута, – необходимо электричество, а его в вашем… простите, уже в нашем мире нет.

– Электричество – это что? – любопытству магистра Твея не было предела.

– Это молния в небе, это… – я стянула с Агаты шерстяной платок, наброшенный на плечи, потёрла кончиком о крышку ноута и поднесла гаджет к листу бумаги с моим рисунком, так и лежавшим на столе. Бумага слегка дернулась по направлению к устройству. – Правда, это не совсем то, но если брать в общем, — пробормотала я, возвращая девочке платок.

– Хм… то есть, если в твою книгу ударить молнией, то она заработает? – спросил Флор, потирая лоб.

– Она разлетится вдребезги, – грустно улыбнулась я, расстроенная тем, что толком не умею объяснить то, что с детства привычно большинству землян.

– А из чего эта штука сделана? – спросил Ксим – парнишка, специализацию которого Учитель определил как артефакторику. Похоже, тоже профессиональный интерес проснулся.

Хм, действительно, из чего? Корпус пластиковый, материнская плата, являющаяся мозгами гаджета, – набор всяких микросхем, а те, в свою очередь, должно быть, из каких-то металлов, аккумулятор… Я перевернула ноут нижней стороной вверх. Пусть и потёртые, но наклейки характеристик сохранились. Вот! Никель-кадмиевый аккумулятор. А если я не ошибаюсь, то оба химических элемента относятся к металлам. Понимаю, что они здесь не в чистом виде представлены, но попробовать-то можно.

Я подняла глаза на терпеливо ожидавших окончания моих изысканий соратников.

– Учитель, маг земли может воздействовать на металлы? Например, насыщать их силой?

У меня получилось! И пусть я всю ночь сливала силу в снятую из ноута батарейку, а утром чувствовала себя как выжатый лимон, — после того, как дрожащими от волнения руками вставила аккумулятор на место, а потом, затаив дыхание, нажала кнопку включения и экран засветился, порадовав меня иконкой полностью заряженной батарейки, счастливее меня, наверное, на тот момент не было никого.

Я заорала так, что в комнату ко мне попытались ворваться все разом. Самым ловким оказался Васечка.

– Анюта? Что с тобой? – кинулся мальчик ко мне, но, увидев яркую картинку заставки на раскрытом ноуте, остановился. – Ух ты!

– Так, чего столпились? Пропустите. Пропустите, говорю, а то сейчас силой ударю, – требовал за спинами адептов умирающий от любопытства магистр.

Конечно же, его пропустили, и он тоже застыл, глядя на летающий остров, облепленный невесомыми башенками замков, изображённый на фантазийной картинке заставки. Но мгновенно пришёл в себя и засыпал меня вопросами.

– Это у вас такая архитектура? А по какому принципу данное устройство летает?

– Нет у нас такого. Это фантазия художника, нарисовавшего картинку, – объяснила я, едва сдерживаясь, чтобы не пуститься в пляс.

Радость притушил Гус – наш блюститель нравственности и порядка.

– Убедились, что всё с Анютой в полном порядке? Быстро разбежались по комнатам и привели себя в достойный вид. Хм… моса, вам бы тоже следовало…

– Сию секунду, досточтимый мэтр, – присела я в лёгком книксене и подумала: – Ничьи сурово сведённые брови не смогут повлиять на моё настроение.

Брови нет, а осознание того, что вся информация в ноуте — на неизвестном здесь русском, а книги по анатомии ещё и латынью сдобрены, смогло. Мечта о том, что Марк с Флором будут самостоятельно изучать неведомую в этом мире науку, развеялась, как туман под жаркими солнечными лучами.

– Капец! Я теперь ещё и переводчиком быть должна! Коллеги, а не слишком ли много на меня сгрузили? Нет, я понимаю, что грузят на того, кто везёт, но совесть-то должна быть. Огород и сад, лекции по травоведению, самой учиться надо, ещё и заниматься с целителями. А по ночам аккумулятор заряжать. Вам меня не жалко?

Выговаривая всё это, я в глубине души удивлялась сама себе. Не было такого никогда в моём характере – противиться порученной работе. Всегда, как тот безотказный ослик, не просто тащила, а выполняла всё тщательно и старательно. И вот взбунтовалась.

– А от поездок с мэтром Гусом не отказываешься? – ехидно заметила Тая.

– Не отказываюсь. Хоть какое-то развлечение, – буркнула я и посмотрела на виновато притихших целителей. – Три часа в неделю. Я читаю, вы внимательно всё записываете. Рисунки… сможете сами срисовать?

Марк и Флор синхронно пожали плечами.

– Я научу их простенькому заклинанию копирования. Ты, Анечка, не расстраивайся так, тебе же на пользу такая нагрузка. Чем чаще и сильнее опустошать резерв станешь, тем лучше он у тебя разовьётся. Из простого мага средней силы сможешь магистром стать.

– Ага, архимагом, – буркнула я себе под нос, всё ещё недовольная сложившейся ситуацией, но Учитель услышал.

– Не льсти себе, девочка, чтобы стать архимагом, надо родиться со способностями Васила.

Когда все разошлись, я подошла к Учителю.

– Магистр Твей, у меня к вам вопрос есть. Личный.

– Ну спрашивай, если личный, – усмехнулся маг.

– Не могу понять, почему у меня характер меняется. И, как мне кажется, не в лучшую сторону.

– Это магия на тебя так, девочка, действует. Ты же, небось, всю жизнь была спокойным и покладистым ребёнком, избегала конфликтов, уступала там, где надо и где за себя постоять стоило? – Я кивнула. – А магия как вода – запруд не терпит, лжи не выносит. Настоящей ты становишься. Ничего, девочка, пройдёт время, и ты со своим даром подружишься. Не то что бунтаркой станешь – это огневикам свойственно, — но за свою правду и убеждённость сможешь гранитной скалой постоять.

– А как же мэтр Гус? Он же огневик, но вон какой сдержанный.

– У Ефима воспитание плюс воинская дисциплина, а ещё чувство ответственности за тех, кто рядом. Держись его, девочка. Он очень хороший.

*Book (англ.) – книга.

Глава 17

Как ни старались мы вручить деньги за семена, саженцы и мелкую живность, селяне только отмахивались.

– Не збижайте, госдари мажьи! – с радостной улыбкой, не сходившей с лица, внушал нам староста – отец спасённой девочки. – Добрыя зузедья будемо. Вы нам поможли, мы вам.

– Угу, давайте жить дружно, – пробормотала я себе под нос, наблюдая, как заполняется салон магомобиля. В багажнике места уже не было. Как и не было тюфяка, на котором я могла бы примоститься в кабине.

Разобравшись с ноутом и окончательно убедившись, что девочка здорова, мы Гусом поехали отвозить бывшую больную и её счастливую мать домой.

Женщина всю дорогу не умолкала ни на минуту. Но говорила она так быстро, что я даже смысл её речи не улавливала. Только головой согласно кивала. Вот и докивалась. Оказывается, старостиха обещала щедро отблагодарить нас за всё хорошее, что мы сделали для их семьи и всего поселения в целом. И не просто обещала, а перечисляла, в чём та самая благодарность выражаться будет. А я соглашалась: по курице с каждого двора – около пятидесяти штук; по поросёночку с каждой улицы – три штуки и ещё один от старосты лично; небольшое стадо в десяток овец во главе с козлом и три молочные козочки. О семенах и прочем посадочном материале даже говорить не стали – берите мешками.

– А как же вы сами? – пытались мы вразумить одуревших от счастья селян, нёсших нам дары.

Но те только отмахивались:

– Есть у нас, не последнее отдаём! – Похоже, богатое поселение спасли мы от степного пожара.

Но самым невероятным подношением был щенок. Малюсенький, едва-едва открывший глазки. Притащила его та самая девочка, избежавшая благодаря нашим целителям мучительной смерти.

– На! – смущённо сунула она мне в руки пушистый клубочек.

Не веря своим глазам, я рассматривала малыша, радуясь, что наконец-то у Гамлета появился друг. Или подружка.

– Большой вырастет?

– Не! – засмеялась девочка и, повернувшись к сараю, позвала: – Данька, Данька!

Из приоткрытой двери выскочила вертлявая кудлатая собачка, глянула на хозяйку и, не поняв, зачем её звали, убежала в сарай.

– Тама у неё куценятки, – объяснила мне подошедшая старостиха. – Ты, госдаря, бери, не сомневайся. Славная пёся буде.

Несмотря на то, что сельчане пообещали доставить живые дары самостоятельно, щенка я забрала.

– Я у старосты карту нашего района видел, – рассказывал Гус по дороге к поместью. – От Степного – это село так называют — примерно через двадцать лиг есть большой город – Градош. А если ехать за Любош, то через пятьдесят лиг будет портовый город Водожск.

– Они по океану плавают? – удивилась я, помня, что течение, разделяющее континенты, препятствует судоходству.

– Это речной порт, – объяснил Ефим и остановил машину. – Не хочешь в Храм зайти?

Я хотела. Едва ли не с момента перехода хотелось войти в развалины, найти алтарь и высадить в нём оставшиеся семена анютиных глазок в честь небесной покровительницы. Но инициации, хлопоты по обустройству и учёба не давали возможности добраться до Храма.

– Ефим, я очень благодарна тебе за внимание и заботу, – дотронулась я до рукава мага.

– Мне не трудно. Да я и сам хотел вознести молитву Цветочной деве за наше спасение. Идём?

Предусмотрительно поданная рука, идет на полшага впереди, чтобы указать в случае чего на ненадёжный камень или отодвинуть с дороги колючую ветку – не показное внимание, а истинное беспокойство о моём благополучии. Или это просто хорошее воспитание?

Здесь стены Храма сохранились лучше, но внутри зарослей было больше, и мы, как ни стремились, не могли пройти вглубь. Потоптались с краю, помолчали каждый о своём и повернули назад к дороге.

– Вы приходите… – прошелестели листья за нашими спинами.

Обернулись мы синхронно. Лёгкая, едва заметная тень нашей спасительницы виднелась на сером фоне стены.

– Придём непременно, – почтительно склонил голову Гус.

А я рванулась было к богине, но она уже исчезла.

– Ефим, я не знаю как, но Храм надо восстановить. Не должна Цветочная дева – наша спасительница – бездомной быть, – поделилась я планами с магом.

– Согласен, – задумчиво ответил Гус, подсаживая меня в кабину. – Осталось только для этого время выделить и людей найти.

Первое, что увидели мы, подъехав к дому, был Фирс, сидящий по горло в бочке с водой. Никто не крутился рядом, мешая воднику принимать силу стихии. Все адепты уже понимали серьёзность процесса. Только Тика стоя в сторонке и, нервно сжимая пальцы, не сводила глаз с мужа, а у её ног миниатюрными смерчами вилась пыль.

– Вот же… – ругнулся себе под нос Ефим и бросился в дом.

Через пару минут выбежали они уже вдвоём с магистром и тихо-тихо пошли в сторону портнихи, что-то приговаривая на ходу. Я же, забыв обо всём, смотрела на инициацию друзей. Одно дело самой пережить и совсем другое — со стороны наблюдать. Гус обернулся и жестом попросил меня подойти.

– Отведи Тику в затишек, помоги раздеться. Надо, чтобы тело ветром обдуло, так она с воздухом соединится. Одну её оставлять опасно – нервничает очень. Поможешь?

Мог бы не спрашивать. Шепча что-то успокаивающее, повела подругу в сад. Там у стены, за хозяйственными постройками, никто её не увидит.

– Если хочешь, и я подальше отойду, – предложила я подрагивающей на ветру женщине.

– Нет, не отходи далеко. Мне с тобой спокойнее, – чуть было не вцепилась мне в руку портниха.

– Не бойся, не уйду. Ты только на меня не отвлекайся. Почувствуй ветер всем телом, услышь его и прими душою, — посоветовала я Тике и отошла к ближайшему дереву.

Осмотрелась, порадовалась тому, что привели сад в порядок. Подрезали ветви, взрыхлили почву вокруг стволов, по капельке силы в каждое деревце влили. Долий, хоть и не прошёл вторую инициацию, но старается, помогает. У него, как и у меня, лежит душа к земле и всему, что растёт на ней.

Что-то разгулялся ветер в саду, раскачал ветви деревьев, отвлёк от мыслей благостных. Глянула на Тику и ахнула. Парит моя подруга, раскинув руки, в полуметре над землёй. Волосы расплелись, и стелятся локоны по ветру. Красиво, но в то же время страшно. Вдруг упадёт? Или, того хуже, взмахнет руками и улетит, как птица. Ищи её потом голую. Но и трогать нельзя. Жду, набравшись терпения, сжимая одежду и моля богинь Длани о милости.

– Левитировала? В смысле, парила… Высоко? Интересно-интересно… А Фирс сколько под водой просидел? Почти час… Так-так… – магистр Твей глубоко задумался над необычными проявлениями инициации четы Пановых. Мы, ожидая вердикта Учителя, притихли. – Никогда такого не наблюдал, но мне кажется, что соединённые судьбы истинно любящих — а эти двое без всякого сомнения любят друг друга, — многократно усиливают дар и помогают обрести уникальные способности. Запомните это, друзья. Любовь – сила!

Глава 18

– Сколько?!

Немного успокоившись от впечатлений после инициации Пановых, мы с Гусом доложились по результатам поездки. И вот результат. Все мы, если не считать Агнешку, городские жители. Даже я. Хоть и выросла в посёлке, но это – бывшая центральная усадьба огромного совхоза. Большинство специалистов жили в многоквартирных домах, на территории находились две современные школы, садики, дом культуры и сельхозтехникум, который впоследствии стал колледжем.

Как-то так случилось, что в страшные девяностые годы всеобщего развала совхоз выжил. Преобразовался в системе собственности, но не разорился. Хорошие руководители, наверное, были. Сильно сократили хозяйство, но не пустили нажитое по ветру. В чём-то директор техникума помог – настоящий учёный, много наработок по животноводству в его запасах обнаружилось невостребованных, а тут пригодились. Естественно, эту историю я знаю со слов бабули. Она, до того жившая барынькой – всё можно было в совхозном магазине купить за сущие копейки – в те трудные годы завела курочек и разбила огород. Потому в уходе за курами я ещё хоть как-то помочь могу, но навыков ухода за мелким рогатым скотом и парнокопытными у меня нет.

Слушая наши стенания, Агнешка, почувствовав свой звёздный час, объявила:

– Мужчины, за мной! – и ещё рукой решительно махнула. Чисто генерал.

И ведь пошли. Осмотрев несколько дворовых строений, девочка решительно ткнула пальцем:

– Этот пополам разделить. Тут и курятник, и свинарник поместится, а этот для коз и овец определим, – и принялась объяснять, что необходимо сделать.

Насесты, загоны, кормушки, поилки… Работа закипела. Неподалёку от будущего скотного двора любопытный Васечка, сующий нос в каждую щель, ещё одни ворота обнаружил.

– Пусть через них козы ходят, а то весь двор загадят, – объявил мальчик, гордый своей находкой.

У будущих скотоводов вновь вытянулись лица – живность-то пасти нужно! Только нет среди нас специалистов, да и не хочется время на общение с овцами и курами терять.

– Кажется, нам нужны работники, – грустно констатировал магистр Твей. – Магия может многое, но не всё. Да и большинство из вас всего лишь начинающие адепты. Если лениться не будете, то лет через пять станете приличными магами, но сейчас ваша основная задача – учёба, а не уход за свиньями. Конечно, мы могли бы отказаться от щедрого подношения наших соседей, но… Во-первых, тем мы их обидим, во-вторых, постоянно рыскать в окрестностях в поисках пропитания тоже не дело. Анюта, что вы рассказывали об организации обучения в вашей школе? Кажется, я излишне самоуверенно отмахнулся от чужого опыта.

Ехидно похихикав про себя над зазнавшимися магами, я ещё раз подробно рассказала о профессиональном обучении в колледже.

– Чередование теории и практики формирует устойчивые навыки. Думаю, что любого стихийника можно привлечь к хозяйственным работам. Достаточно подойти к этому вопросу творчески. Не можем же мы же с Долием вдвоём обеспечить всех изобильным урожаем. Те, кто не сможет магией помогать, путь ручками работает.

С того дня наше хозяйство стало плановым. Мы перестали метаться и устраивать авралы. Каждый знал распорядок дня, свой круг обязанностей и дел, а также перечень провинностей, за которые виноватые шли повторять шестой подвиг Геракла – очищение авгиевых конюшен. Так с моей лёгкой руки – пересказа древнегреческого мифа – стали называть чистку скотного двора. Возиться с животинками добровольно мало кто хотел.

Единственным исключением была Пуша – собачка, подаренная мне юной сельчанкой. Каждый обитатель нашего поместья являл готовность тискать щенка круглые сутки, но Гамлет, взявший на себя опеку над пушистой прелестью, строго пресекал покушения. Мог и тяпнуть зарвавшихся. Неограниченный доступ к телу подружки такс разрешал мне – по праву хозяйки, Флору – на правах лучшего друга и целителя, однажды подлечившего животик малышки, и, конечно же, Тае – кормилице малютки. Даже Васечка не рисковал трогать щенка без спроса.

А вопрос с уходом за животными нам помог решить староста Степного, спровадив к нам из села семью переселенцев.

– Говорят, что раньше на хуторе жили, да разорились в засуху. Три года в селе, а всё чужие. Странные какие-то. К вам съехать не против. Есть где поселить? Пятеро их. Мужик с бабой да детей трое. Двое парней постарше, пожалуй, как ученики ваши будут, а девчонка мала совсем.

– Странность-то их в чём?

– Да шарахаются от всех, детям не разрешают с нашей ребятнёй играть. Дикие люди.

Выделили семье домик, стоявший почти в конце участка. По всему видно, что там раньше садовник с семьёй обитал. Хотят уединённо жить, значит, там им самое место. Агнешка показала фронт работы, Гус с главой семьи обговорил плату. Молча осмотрели всё, покивали согласно и пошли обживаться, пообещав, что завтра сыновья выведут овец и коз на пробившуюся весеннюю траву, жена обиходит курятник, а муж вычистит скотный двор. Если в чём нужда будет, то обязательно обратятся. А пока и так всё хорошо.

Вот бы ещё узнать, отчего прежние хозяева поместье бросили, но не это сейчас главное.

Вторая инициация Флора случилась, когда почти все посадки были завершены, а дуэт, состоящий из Тики и Фирса, научился виртуозно поливать поля и огороды, полностью избавив нас от угрозы засухи. Гус их даже пару раз возил в Степное, где посадки начали страдать от отсутствия дождя. Наши овцы вдруг решили резко увеличить поголовье стада. Окот начался чуть ли не у всех одновременно, полностью сорвав планы целителей.

– Заодно потренируетесь роды принимать, – проворчал магистр, отгоняя от овчарни непричастных.

На подхвате осталась Тая, Тика, Агнешка и я. Тут же суетилась и жена нашего скотника – Рона. Ох, и намаялись мы. Девять овечек окотилось одиннадцатью ягнятами. Помимо умиления и удовлетворения от проделанной работы нас всех одолевала усталость. Тут-то Флор покачнулся, и из носа у него хлынула кровь.

– Агнешка, быстро за Учителем! – скомандовал Марк, а сам захлопотал около старшего коллеги.

Мы с подругами отошли в сторонку, боясь помешать столь важному действу. Слегка привыкшая к нам Рона спросила:

– Он болен?

– Нет. У целителей инициация кровью проходит. Теперь у милого моего силы больше будет. Но как же страшно видеть такое, даже сердце заходится! – тихо ответила ей Тая, не отводя взгляда от возлюбленного.

– Он что, маг?! – в голосе женщины было такое изумление, словно она узнала нечто невероятное.

Мы дружно повернулись к Роне.

– Вообще-то, мы здесь все маги, – с нескрываемой гордостью ответила Тика. – Неужели вы до сих пор этого не поняли?

– Мы к людям с любопытством не лезем, – женщина испуганно теребила фартук.

– У вас предубеждение против магии? – слегка нахмурилась Тая.

Ей чаще всего приходилось сталкиваться с птичницей, и она не раз хвалила старательность Роны. И вдруг такое. Не хотелось бы нам из-за предрассудков потерять усердных и добросовестных работников.

– Нет, нет! – энергично замотала головой женщина. – Наоборот. Мы детей от всех прячем – магичат они!

Оказалось, что раньше семья жила в пригороде Любоши, но когда сначала у старшего, а потом и у его младшего брата-погодки проснулся дар, родители, не желая калечить детей полиаргом, распродали хозяйство и перебрались подальше от города.

– А потом и у доченьки… – шмыгнула носом Рона.

– Подождите, – ахнула я, – ей же всего три года!

– Ну вот так, – виновато развела руками птичница.

– Очуметь! – выдохнула я по-русски.

И все, кто слышал моё высказывание, шарахнулись в сторону.

– Анюта, не шали! – погрозил пальцем Учитель, убедившийся, что с Флором всё в порядке.

И тут я вспомнила, как в мэрии после этого эмоционально высказывания меня тоже попросили не колдовать.

– Да что я сделала-то? – возмутилась я.

Магистр с укоризной смотрел на меня, а потом вдруг шлёпнул себя по лбу:

– Забываю, что ты не родилась на Длани. Проводи старика до дома, по дороге расскажу. Видишь ли, детка, – начал он, когда мы вышли из овчарни, – раньше дар был почти у всех. И магия была сырая, не упакованная в конструкты. Думаешь, просто так на Левом континенте в развитых странах требуется разрешение на магические действия, а здесь полные запреты существуют? Когда начинают беспорядочно шаманить все кому не лень, то часто откаты заклинаний вступают в резонансные конфликты. Понимаешь? Это приводило к нежелательным последствиям. Потому-то и требуют объявлять о серьёзных магических работах. Во избежание. А то, что за разрешениями на всякую мелочёвку заставляли бегать, так это уже перегибы.

– Или мздоимцы, – вставила я свой комментарий.

– У вас тоже такие есть? – удивлённо вскинул брови магистр.

– Увы… Только я не поняла, при чём тут моё высказывание, – вернула я разговор к интересующему меня вопросу.

– А! Это первые слова всем известного проклятийного заклинания на расстройство желудка. «Оч ум метдь…», ну и так далее, – объяснил Учитель.

Хоть и не произнёс магистр всех слов конструкта, но я почувствовала, как у меня в животе заурчало.

М-да! Кто бы знал?

Глава 19

– Мальчишки у вас обычники. Ну, в смысле, есть у них дар, но едва-едва до единицы дотягивает. Природники они и сейчас на своём месте. Если не будут лениться и станут развиваться, в будущем смогут стать успешными фермерами. Понимание, чем лучше всего поле засеять, какое животное не стоит покупать, а какое стадо улучшит, всегда при них будет. Ещё начальными знаниями скотского целительства овладеть смогут, – рассказывал магистр Твей родителям, спасающим своих одарённых детей в степной глуши. – Можете их два раза в неделю на занятия отпускать? Вот и славно. Расписание необходимых лекций я вам напишу. Всё, молодые люди, можете идти, – обратился он к будущим адептам. Когда парнишки, облегчённо выдохнув, убежали, Учитель обратил умильный взгляд на девочку, сидящую рядом с ним на лавке и с аппетитом уминающую вкусную булочку, подаренную Таей. – А вот эта красавица – настоящее сокровище, и к её воспитанию следует подходить более тщательно. Хорошо, что вы в поместье переехали, иначе можно было загубить такой невероятный дар. Согласны ли отдать дочь в обучение?

– Да мы-то согласны, но сколько это стоить будет? – почесал в затылке отец малышки.

Магистр посмотрел на нас с Гусом.

Как-то так получилось, что мы втроём стали в поместье главными. Учитель взял на себя ответственность за организацию обучения, Ефим осуществлял общее руководство, а меня хозяйкой усадьбы назначили.

– Это тебе Цветочная дева помогла сюда перебраться, – объяснила мне Тая, когда я удивилась сложившейся ситуации. – Мы-то так – довеском пришли. И не просто она нас в это место перенесла. Не под стенами города и не у Степного оказались, а к поместью поближе. Потому и быть тебе хозяйкой.

– Угу, зицпредседатель Фунт*, – буркнула я себе под нос, но тут вспомнила о документах. – Городские власти на чьё имя свидетельства о владении выписали?

– На твоё, – коротко ответил Гус и положил передо мной на стол два листа гербовой бумаги, выданных нам в ратуше.

Когда успел? Мы же всё время вместе были.

– Почему? – непонимающе мотнула я головой.

– Так правильно и справедливо, – последовал краткий ответ без дополнительных объяснений.

После этого разговора стали все важные вопросы вместе решать. Тему оплаты обучения тоже.

Оказалось, что родители наших воспитанников, поручив их нашим заботам, не забыли о своих чадушках. Чуть ли не каждую неделю приезжал кто-то из горожан: навестить своего ребёнка, передать приветы, письма и гостинцы для других и спросить, не требуется ли что-либо в поместье.

В поместье требовалось всё! Поэтому каждому гостю мы писали очередной список и вручали кошелёк с деньгами. Заказанное привозили, кошель возвращали – чаще всего взяв из него чисто символическую плату за привезённое.

– Мы же понимаем, что всё это, – на мой упрёк владелец лекарни, уважаемый Стоян – отец Марка, обвёл рукой пространство поместья, – денег немалых стоит. Проживание безопасное, еда добрая, не говорю уже о том, что наставником не самоучка подпольный, а магистр магии. Значит, детей достойное будущее ждёт. Потому, хозяйка Анна, не обижайте. Примите благодарность нашу.

Анной я попросила себя называть после того, как призналась всем в своём иномирном происхождении:

– Анюта, Аня, Анечка и даже Нюра – это для друзей и в личных разговорах. При представлении меня чужим и при официальном общении буду признательна вам за моё полное имя. Так мне привычнее.

Как выражение благодарности у нас начали появляться нормальная мебель, посуда, ткани для создания уюта в комнатах и общем зале. Посовещавшись, мы решили, что натуральная оплата более приемлема, чем деньги, которые ещё где-то потратить надо.

И вот вновь предстоит решать вопрос об оплате.

– Думаю, уважаемый Аник, что платой за обучение мальчиков будет их добросовестная работа, – начала я, взглянула на коллег, получила одобрение лёгкими кивками и продолжила более уверенно: – А вот за обучение малышки мы плату пока брать не станем.

И вновь получаю одобрение мужчин. Ещё и Учитель, сделав знак, что сказать хочет, добавил:

– У вашей дочери будет личный наставник. Васил! – голос, усиленный магией, эхом разнёсся по зданию. Через минуту взлохмаченный мальчишка стоял в дверях. – Подойди сюда. Познакомься, эту юную особу зовут… – маг растерянно посмотрел на родителей девочки. Никто из нас так и не удосужился узнать имя самой юной ученицы профессионально-магической школы.

– Стася, – осторожно подсказала Рона.

Магистр благодарно кивнул птичнице и продолжил, обращаясь к Васечке:

– Так вот, моса Стася будет твоей ученицей. Надеюсь, не забыл, как тебя в её возрасте наставляли?

Мальчик кивнул и, пока Твей в ожидании ответа делал глоток из стоявшей рядом с ним кружки, взял инициативу на себя.

– Учитель, я признателен вам за доверие. Но позволю себе не брать за образец своих наставников. Можно я буду учить девочку так, как мечтал учиться сам? Мои учителя были излишне серьёзны и строги, а ведь можно обучать через игру. Так всё запомнится намного легче и приятнее.

Магистр, услышав речь мальчика, едва не подавился отваром. Похоже, он тоже был в числе тех, кто через наказание пытался укоренить в ребёнке разумное, вечное, доброе.

– Ну, если ты думаешь, что так будет лучше… – откашлявшись, согласился Твей.

Мы все дипломатично сделали вид, что не заметили замешательства Учителя. По сути своей магистр человек незлой, а то, что бывает строг, так это оттого, что его самого так учили. Не было у него других примеров. И я рада, что у Васечки хватило мужества прервать порочный круг – розгами ума добавлять.

А мальчик повернулся к родителям своей ученицы и представился:

– Меня зовут Васил. С одобрения магистра Твея я буду наставником вашей дочери Стаси. Вы не смотрите на мой юный возраст – знаний и навыков у меня достаточно, чтобы учить юную мосу. Завтра после удара колокола, возвещающего начало рабочего дня, я зайду за девочкой. Мы будем гулять и играть рядом с домом, в привычной для неё обстановке. Пока занятия будут длиться до обеда.

Слушая друга, я едва сдерживала улыбку умиления: слишком серьёзным и ответственным пытался выглядеть лохматый сорванец в запылённых ботинках и изгвазданных травой штанишках. Но работники внимали без тени улыбки или сомнения в умениях юного наставника их дочери. Бормоча слова благодарности, они почтительно поклонились, Аник подхватил на руки дочь, и семейство удалилось.

Только после этого магистр Твей спросил своего самого перспективного ученика:

– Справишься?

– Вы же во мне уверены, как я могу сомневаться в учителе? – слегка задрав конопатый нос, с достоинством ответил дерзкий мальчишка.

*Второстепенный персонаж книги «Золотой телёнок» Евгения Петрова и Ильи Ильфа.

Глава 20

Второй коридор, шедший параллельно тому, где располагались жилые покои, постепенно превращался в учебную часть. Одно из помещений стало лабораторией, другое библиотекой. Всё наполнение для этих комнат притащил с собой магистр Твей.

Говорят, что спасаясь от катастрофы, люди стараются захватить самое ценное для себя. Не единожды видела в интернете фото бедолаг, оставшихся без крова и имущества, но прижимающих к груди как величайшее сокровище кошку или собаку. Наш Учитель забил сундуки, перемещённые на Левый континент прежде самого себя и Васечки, книгами, оборудованием для алхимической лаборатории и ингредиентами, необходимыми для продолжения начатых или задуманных опытов.

К чести магистра, он не стал, как царь Кощей, чахнуть над своим богатством, а открыл доступ в библиотеку всем желающим, взяв с каждого магическую клятву никоим образом не портить книги. С доступом в лабораторию было сложнее, да и нет нужды всем там толочься. Отработку навыков и боевых приёмов огневики проходили исключительно на полигоне. Фирс, учившийся находить запасы подземных вод, открывать источники и приманивать дождевые облака, тоже целыми днями пропадал в полях. Заклинания, применяемые в кулинарии, Тая с Горушкой разучивали и применяли на кухне, навыки по уборке отрабатывали в общем зале – чистоту своих комнат жильцы поддерживали сами, – сведение пятен с ткани, очищение и разглаживание одежды – в швейной мастерской, когда Тика не тренировалась там в одновременном управление тремя иглами.

Получалось, что помимо магистра лаборатория нужна была целителям, артефактору Ивору и мне. И всем нам постоянно требовались травы и минералы.

– Ну знаете, дорогие мои ученики, мои запасы тоже не бездонны, – отмахнулся от нас Учитель, когда в очередной раз целители пришли просить у магистра какую-то травку для лечебного зелья. – Выйдите за ворота и нарвите что нужно и сколько вам требуется!

– Вообще-то, Учитель прав, – потёр лоб Флор. – Мы сидим за стенами и не знаем, что делается вокруг.

– И время сейчас подходящее травы собирать, – поддакнула я.

– Если идти в сторону гор, может, минералы какие подходящие или кристаллы повезёт найти, – подал ещё одну идею Ивор.

Мы переглянулись и синхронно кивнули головами, соглашаясь с идеей, одновременно пришедшей нам в голову.

– Что ж, я не против, – выслушав наше предложение об экспедиции по добыче трав и прочих полезностей, объявил Гус. – Но… Всем целителям покидать усадьбу не следует. Вы уж сами решите, кто из вас пойдёт. Думаю, что в поход стоит взять кого-то из огневиков. Все-таки они боевые конструкты изучают и в случае опасности что-то сделать смогут. И последнее. Одних я вас не отпущу. Поэтому возглавлю экспедицию. Сегодняшний день нам на подготовку к походу. Первое, проверьте обувь. Второе, одежда должна быть удобной, немаркой, неяркой. Третье, подумайте о том, как вы будете ночевать. И последнее, каждый нести свою поклажу будет сам, потому соизмеряйте собственные силы, помня о том, что назад вы ещё и добычу понесёте. Перед сном я зайду к каждому и проверю вашу подготовку. Выступаем завтра на рассвете.

Поход! Как много в этом слове… Кажется, после первого класса сманила меня одноклассница в поход сходить.

– Главное, – инструктировала она меня, – с собой еды побольше взять. И одеться получше.

В холодильнике лежала охлаждённая курица, в хлебнице батон. Это же много? Понятно, что курицу сырой есть не будем, потому надо взять с собой кастрюлю. В походе же костры жгут, вот на костре и сварим. Кастрюлю с лежащей в ней курицей поставила в отслуживший год школьный ранец. Тот, правда, не закрылся, но это не столь важно.

Оделась я во всё красивое – было же сказано, что «получше». Даже новые лакированные белые туфельки с цветочками не пожалела и носочки с кружавчиками. Платье, что на новогодний утренник надевала, сочла излишне помпезным, а вот сарафанчик из батиста в самый раз будет. Подруга, окинув меня взглядом бывалого туриста, кивнула, взяла за руку, и мы пошли.

– Лучше всего идти к реке. Там рыбу поймать можно, и вода есть.

Где семилетняя девчонка набралась таких знаний, я сказать не могу, но она говорила уверенно, и я ей верила.

В поход по дороге не ходят, да и скучно это, потому решение пойти напрямки через заболоченную луговину показалось решением разумным. Солнце припекало, ранец с кастрюлей, в которой маялась курица, оттягивал плечи, новые туфли натёрли ногу. Об этом я и сказала своему персональному Сусанину. На что та рассердилась, ответила, что друг в беде не бросит и лишнего не спросит, а я не такая, потому она уходит. И убежала. Я стояла в своих прекрасных белых туфлях в какой-то луже, рассматривала и классифицировала виды окружающей меня растительности, не зная, что дальше делать. Вернее, знала, что следует повернуть домой, но голова кружилась от жары, а нога болела так, что, казалось, шагу ступить не смогу.

Хорошо по дороге проезжал кто-то из поселковых. Увидел меня всю в белом посреди болотины и решил поинтересоваться, кто это и что тут делает. Спасибо тебе, добрый дяденька, что пусть и с матюгами, но привёз меня домой и сдал бабушке вместе с кастрюлей и начавшей пованивать курицей. Обгоревшие на солнце плечи и стёртые до волдырей пятки – вот и все воспоминания о походе. И сколько меня потом ни звали в поход на реку или в лес – ночевать в палатке и петь у костра песни, я упрямо трясла головой:

– Я уже там была, и мне не понравилось.

Конечно, с того исторического дня я набралась жизненного опыта, но экспедиция за полезностями меня всё равно не радовала. Только и остаться в поместье не могу – я самая опытная травница из всех нас.

– Анюта, могу я войти, чтобы проверить, как ты подготовилась?

Гус остановился в дверях, обвёл быстрым взглядом комнату. Мало что изменилось с того дня, как мы здесь поселились. Из мебели к раскладной кровати добавился стол и стул, на окно заботливая Тая повесила светлые занавески, сделавшие комнату уютнее, на подоконнике стояли горшочки с цветущими анютиными глазками. Вознося молитвы благодарности Цветочной деве, я обращалась к небесной покровительнице через них.

– Какую одежду и обувь ты приготовила?

Оттого что невместно на Длани девушками и женщинам брюки носить, мои удобные рабочие штаны с множеством карманов были ровно такими же, как и в тот день, когда Гамлет сунул мне в руку артефакт переноса. Ботинки, правда, несколько потёрлись – в них очень комфортно в поле работать, – но вполне себе крепкие, и я решила пойти в них. Две футболки: одна с коротким рукавом, другая с длинным, и куртка. Всё земное, необычное для этих мест, но удобное. Даже кепку свою возьму – у неё козырёк длинный, солнце меньше глаза слепить будет.

Два ножа, точило, моток верёвки – это для того, чтобы травы срезать и вязать в пучки. Кружка, ложка, миска. Завязки симпатичного мешочка, в котором сложено сменное бельё, развязывать не стала.

– В этой скатке тёплое покрывало и тонкий матрасик, – кивнула я на плотно свёрнутый рулон.

С матрасиком помогла Тика, когда узнала, что мне предстоит ночевать под открытым небом. Хоть наше овечье стадо и не слишком большое, но после весенней стрижки получилась неплохая горка шерсти. Поняв, что никаких планов у жителей поместья на неё нет, мастерица решила сшить тёплое одеяло. Фирс помог аккуратно промыть состриженное руно, а с сушкой подруга и сама отлично справилась, обдувая влажную шерсть воздушным потоком. Прав наш магистр, говоря, что чем больше мы пользуемся даром, тем большим количеством навыков овладеваем и сильнее становимся.

Подготовив шерсть, портниха взялась простёгивать одеяло по задуманному рисунку. А тут я с вопросом: нет ли у неё чего-то плотного стелить на землю, чтобы не мёрзнуть. Без лишних разговоров остатки шерсти были уложены и равномерно распределены в мгновенно сшитом по моему росту мешке, после чего по приказу созданного Тикой конструкта три иглы замельтешили вокруг будущего матраса, завершая процесс пошива.

– Держи, – встряхнула лёгкий и теплый мат портниха, когда работа была закончена, а потом обняла меня и попросила: – Береги себя, Анечка!

Осмотрев мои вещи и убедившись, что я полностью готова к походу, Ефим, пожелав мне спокойной ночи, направился было на выход, но я его остановила:

– А продукты как нести будем?

– Уже распределил между парнями, – одобрительно кивнул моей предусмотрительности мэтр и закрыл за собой дверь.

Глава 21

Занимаясь полями поместья, ежедневно приходилось пешком в хорошем темпе наматывать немало километров. Дневная норма в десять тысяч шагов, принятая на Земле, давно уже считалась мной едва ли не разминкой, поэтому переходы нашего экспедиционного похода давались мне легко. Да и сумка, в которую я сложила свои пожитки, не мешала движению. Всего-то убрала ненадёжные карабины китайского производства, которые больше для красоты, чем для дела, а длинный ремень, прилагающийся к сумке, накрепко пришила. Поклажу несла, перекинув наискось за спину, отрегулировав широкую накладку так, чтобы лямка излишне не давила на плечо. Пусть нет у меня личного туристического опыта, но путешествовать хотелось всегда, потому и смотрела видеоролики с советами бывалых. Вот и пригодилось.

Шли мы весь день в сторону гор, делая редкие привалы рядом с кустиками. К вечеру вышли на опушку густого леса, отделяющего предгорье от степи.

– Расположимся здесь. Кто-то чувствует, есть ли вода поблизости? – Гус, будучи магом огня, плохо слышал воду в природных условиях.

– Вот под тем деревом – дуб, кажется, – родник, а если подальше пройти, то озеро есть, – ответила я, для наглядности тыча пальцем в обозначенные места. Хоть я и не водник, но почва всегда подскажет, где найти живительную для неё влагу. – Костёр… подождите минутку, сейчас определю, где огонь менее травматичен для земли будет.

Осмотревшись, увидела неподалеку от источника старое кострище, которое уже выжгло корни растений, семена и микроорганизмы – всё полезное, что могло быть в почве, – значит, не стоит увечить новый участок. Определившись с местом стоянки, туда и направилась, позвав друзей за собой.

Побросав заплечные мешки вокруг кострища, парни прихватили топор, направились было к лесу, но меня словно дёрнул кто: леший. Можно верить в природных духов, обитающих в лесах, горах и полях, можно не верить, но бабушка, отправляясь в лес, всегда собирала небольшой узелок гостинцев. И перед тем как войти под сень деревьев, клала под кустик подношение со словами, обращёнными к хозяину леса. Приветствовала, просила не сердиться, если ненароком потревожим или сделаем что-то неправильно, и обещала, что специально вредить не станем.

– Стоять! – гаркнула я.

Меня послушались, остановились. Всё же хорошо общаться с понимающими людьми. Каждый из нас осознаёт, во всех областях знающим быть невозможно, и прислушиваться к магам других стихий это не слабость, а мудрость.

– В каком мешке у нас хлеб? – спросила я. Получив нужное, попросила: – Парни, подождите немного. Лес дикий, прежде чем войти в него, следует хозяина местного задобрить. Я сейчас!

Подходила осторожно, стараясь не примять лишнюю травинку. Густой кустарник плотной стеной стоял, не давая пройти в чащу. Остановилась, встала на колени так, чтобы дотянуться поглубже.

– Будь здоров и благоденствуй, хозяин лесной, – начала я свою речь, пытаясь заглянуть сквозь сплошняком перепутанные ветви. – Я Главная жрица Цветочной девы, прошу принять угощение, хлеб, испечённый в печи моего поместья. Мы с друзьями пришли с миром. Хотим собрать трав полезных. Если посчастливится, то у гор набрать минералов добрых. Обещаем деревья живые не рубить, костёр разводить вдали от леса, на месте, где уже есть кострище. Полезное собирать бережно и без жадности.

Я замолчала, думая, что ещё забыла сказать. Но тут в кустах кто-то тихо откашлялся. Хоть и надеялась на отклик, но всё равно вздрогнула от неожиданности.

– Имя у тебя есть, жрица покровительницы нашей?

– Анной меня зовут. Можно Анюта.

– Хорошее имя, а я дед Агей. – Кусты беззвучно раздвинулись небольшим тоннелем, и я увидела существо, чем-то похожее на Цветочную деву, тоже собранное из веток, трав и шишек. – За подарок спасибо, не помню уже, когда хлеб ел. Редкое лакомство в наших краях. За травами, говоришь, пришли? Ну что ж… дело хорошее. Всё лучше, чем без пользы по осени вянуть. Всему живому хочется нужным быть, пусть и они послужат. Я тебе завтра покажу полянки заветные, там такие редкости найти можно, что уже и забыли о них. Лишь не говори никому, где взяла, а то набегут, потопчут. И тропу к горам короткую покажу. Сходите, поищите, может и впрямь что полезное есть. Только горяннику – соседу моему, поклониться, как и мне, не забудь, а то он вредный дюже. Сейчас-то что надо? Сушняка на костёр набрать? Пусть приходят, не забижу.

Вечером, когда после ужина, расположившись вокруг огня, расслабленно попивали отвар из свежих трав, собранных на опушке, Гус спросил:

– Аня, я так и не понял, а ты чего там у кустов на коленях стояла, куда хлеб отнесла? Зверей кормила, что ли? Так неполезно им еду человеческую есть.

От такого вопроса я чуть дар речи не потеряла. Я же говорила, что к хозяину леса на поклон иду. Они что, не знают о духах природы?

– Лесовику угощение относила, – делая очередной глоток, ответила я. – Когда к горам пойдём, то и горному духу подношение надо будет сделать.

– Духу? Подношение? – В глазах Ефима не только отсветы пламени плескались, но и крайняя степень недоумения читалась. – Зачем?!

Дела! Это что же получается, они природных хранителей игнорируют? Бабушка моя, всю жизнь изучавшая ботанику и биологию, неоднократно повторяла, что можно верить или нет – личное дело каждого – но существуют некие силы, следящие и оберегающие леса, водоёмы, луга и степи. Скорее всего, они создания не магические, а природные. Наверное поэтому маги с ними никак не взаимодействуют. Но ведь это не значит, что силу и деятельность духов, созданных самой Дланью, стоит отрицать. Хотя… Магия – это тоже явление природное. И как они живут без любопытства исследовательского? Казалось бы, естествознание должно стать основным предметом в обучении магии, но нет… в загоне наука сия. Ох, запуталась я совсем! Надо будет об этом по возвращении с магистром Твеем поговорить. Может, почитать что-то посоветует.

Уставшие парни стали делить часы ночного дежурства, но я, предупреждённая лесовиком Агеем, посоветовала всем лечь спать:

– Никто нас здесь не тронет. Звери стороной обойдут, а люди в этих краях не ходят. Спите – завтра у всех работы выше крыши.

– Это тебе дух сказал? – вполне серьёзно уточнил Гус.

– Ага, дедушка Агей, – закутавшись в тёплое покрывало, сквозь сон пробормотала я.

Глава 22

И всё же коротать вечера у костра оказалось интересно.

Казалось бы, за то время, что вместе живём и учимся, узнали мы друг о друге многое, но таинство пляшущих в ночи языков пламени призывало к ещё большей откровенности.

– Аня, а как ты видишь своё будущее? – спросил Берт после того, как поделился своими планами и целями.

После озвученного магистром удивления чудесной помолвкой двух юных адептов огненной магии парочка перестала скрывать планы на грядущую совместную жизнь. Кузнечно-механическая мастерская по производству магомобилей в пригороде одного из крупных городов, где нет запрета на магию – вот их ближайшая цель. Вполне достойная, на мой взгляд. Машиностроение в этом мире в таком зачаточном состоянии, что грех этим не пользоваться. Тем более магам огня, которые без труда металл до нужной температуры разогреют, чтобы придать ему нужную форму и сплавят без сварочных работ. Собрав команду таких же увлечённых, парочка имеет все шансы на профессиональный и финансовый успех.

До Берта исповедовался мой коллега Долий, возжелавший после лазания по горам стать рудознатцем. Отличная профессия для мага земли, по-моему. Востребованная.

Марк не сказал ничего нового. Магия целительства, обогащённая знаниями анатомии – они с Флором все книги по этой теме, что в ноуте были, скоро наизусть выучат – это серьезный фундамент для того, чтобы стать лучшим в своём деле.

Атрефактор Ивор мечтал совместить ювелирное искусство с магической наполненностью украшений.

– Совершенно необязательно, чтобы в кольца или подвески были вставлены дорогие драгоценные камни. Я уже пробовал плетение заклинания воссоздать в металле. Проволоку изогнул в подобие конструкта. Пока не очень получается, но я уверен в успехе!

И вот после вопроса Берта все уставились на меня в ожидании ответа. Отмахнуться или отмолчаться нельзя, доверие – штука хрупкая.

– Когда-то я мечтала создать особый парк. Каждый человек нашел бы в нем то, что согревало бы душу, или успокаивало сердце, или хотя бы радовало взгляд. Хотела посадить в нём такие растения, которые украшали бы мой парк круглый год. Весной радовали цветением, летом яркими плодами, осенью пёстрыми листьями, а зимой изяществом ветвей, – сказала я, подавив грустный вздох. – Но пройдя из мира в мир, избежав встречи с ордой степняков, встретившись с вами и с местными природными духами, я поняла, что моя миссия – вернуть жителям Длани Цветочную деву. Отстроить заново её храмы, украсить подходы к ним плодородными садами и яркими, душистыми цветами. На Земле есть выражение: «Красота спасёт мир». Вот это и хочу воплотить.

После моих слов над нашим небольшим лагерем повисла тишина. Только ветки в костре потрескивали да шумел за спинами лес деда Агея.

– А помогать тебе в этом можно? – вдруг спросил Марк. – Ведь если подумать, то я тоже должен благодарить забытую богиню за ваше спасение. Не попади вы на наш континент, в поместье заброшенное, не приехали бы в Любош. Страдать бы мне тогда в полиарге до конца жизни.

– И мне… Я тоже… И я… – эхом подтвердили сидевшие у костра парни слова целителя.

– Ну так никто вам не мешает в молитвах благодарить небесную покровительницу. А если помочь захотите, тоже добро пожаловать. Планирую после возвращения понемногу развалинами Храма заняться. Заросли вычистить, завалы разобрать, стены, где сохранились, укрепить. Работы много.

В нашем разговоре только Гус не принял участия. Не поделился мечтами своими и ничего в поддержку восстановления Храма не сказал. Но я чувствовала, что молчит он не оттого, что против, а просто не привык на людях откровенничать.

Следующий день должен быть последним в поисках и сборах. И так сверх всякой меры загрузились. Хорошо, что Ефим пообещал научить заклинанию облегчения груза. Иначе не донести до поместья связки трав, мешки с минералами, мхом и лишайниками.

Ещё бы! Духи, задобренные угощениями, открыли нам такие места, что даже сдержанный Гус ахал и восхищался алхимическими богатствами, упавшими нам под ноги.

Хоть и поклонилась я горному духу хлебушком, но общаться он со мной не стал. Правда, в тот же день открылась нам пещерка небольшая, щедро украшенная друзами разноцветных кристаллов. Вот тогда-то Долий и пропал. Глядя на него, я вспомнила старый мультфильм с мышонком, впадающим в транс и вопящим: «Сыр-р-р-р!»

Конечно же, всё собрать и унести мы были не в силах, но когда на другой день вернулись на то же место, пещерку не нашли.

– Пошли отсюда, – потянула я замершего парнишку. – Лавочка закрылась. Аттракционы невиданной щедрости бывают не каждый день. Мы и так очень хороший запас кристаллов сделали. Не гневи духа, я обещала, что жадничать не будем.

– Ну как же… Хоть бы ещё раз посмотреть. Даже пальцем не прикоснусь, – заныл Долий.

– Ты же вчера набрал столько, что едва до лагеря донёс. Вот и смотри, – продолжала я уговаривать коллегу.

Но тот, кажется, не слышал.

Я же к камушкам была не то что равнодушна, но и не сходила по ним с ума. Тем более что дед Агей мне сокровище подарил. Поманил в сторонку ото всех и повёл тропкой заповедной в чащу.

– Я тебе, дева, хочу одну полянку показать. Только не знаю, поймешь ли. Ну-ка, закрой глаза. Да не бойся! Иди вперёд, тут ровно. Всё, пришли, можешь смотреть.

В открытые глаза полыхнуло розовато-сиреневым пожаром. Поляна плотно заросла высокими стеблями цветущего кипрея. Ух ты! Иван-чай. Сколько мы с бабушкой собирали его, запасаясь на всю зиму. Возни с ним немало, но вкуса и пользы много. И растет не везде. На пожарищах селиться предпочитает. Стоп! Так есть же у нас пожарище, да ещё какое. И света там сколько хочешь. Всё, как это сокровище любит.

– Деда, а как бы семенами этого красавчика разжиться? – взмолилась я.

– В садике посеять хочешь? – хитро улыбаясь, спросил лесовик.

– Не нравятся ему садики. У нас недалеко пожар степной прошёл. Там и посажу. У тебя тут, наверное, тоже недавно горело? – осмотрелась я.

– Было дело, – грустно согласился Агей. – Молния шарахнула, да и занялось. Думал, что так и будет лес опалённым стоять. Но на другое лето это благость появилась. Никак заботами матушки нашей Цветочной девы. Не иначе. А ты знаешь, как траву эту звать?

– Кипрей это, дедушка. Из него чай хороший получается, но просто так листья без толку заваривать – трава-травой. Ферментировать сначала надо, потом сушить осторожно и только после того пить.

– То есть не простая травка? Не только красотой радует, но и пользу приносит. А семена-то есть. Как не быть, коли привычка у меня такая – семена собирать. Вдруг что изведётся ненароком, а я возьму и вновь посажу.

Лесовик невесть откуда достал мешок ростом чуть ли не с него. Я даже ахнула, хоть и знаю, что лёгкая поклажа – семена у кипрея с пушинками, а они плотно не улягутся.

Провожая меня в лагерь, дед Агей то и дело совал мне в корзину то клубни какие-то, то ягоды непонятные, то гриб редкий. Я искренне благодарила за дары, но мыслями была далеко. Увидев ту чудо-поляну, решила я в поместье организовать производство чая. Местные отвары — это вкусно, но не сравнятся они с русским чаем. Эх, были же времена, когда иван-чай экспортировали многими пудами в Европу, и там он легко конкурировал с китайским и индийским, да так активно, что Ост-Индская компания, производившая индийский чай, стала стремительно терять прибыль. Боролись англичане за место под солнцем не по-джентельменски. Оболгали русских безосновательно, объявив что при производстве вредные вещества используются, скандал устроили и вытеснили с рынка. А после революции и вовсе забросили производство, вроде как не до того стало.

Но мне-то здесь никто не мешает. Так почему бы не засеять нашу целину прекрасным кипреем? И не напоить Длань полезным иван-чаем?

Глава 23

Завтра ранний подъём и утомительный переход домой. Почему я уверена, что обратное путешествие не будет лёгкой прогулкой? Да потому, что каждый из нас загрузился сверх всякой меры. Боюсь, что и заклинание облегчения веса ноши мало нам поможет.

Как там в анекдоте старом было? «Доктор, мне бы таблеток от жадности. И побольше, побольше, побольше!» Точно о нас. Все члены группы считали, то что собрано им – самое нужное, востребованное, редкое, а то и вовсе уникальное. Ладно, доберёмся как-нибудь. Пусть не за день, так за два, но дойдём.

И вот понимая, что перед такой дорогой необходимо хорошенько отдохнуть, я никак не могла уснуть. Матрасик жёсткий, одеяло кусачее, вместо подушки сумка. Покрутилась, поворочалась и, поняв, что бесполезно заставлять себя, накинула плед на плечи и тихонечко подсела к костру.

Уставившись взглядом в затухающее пламя костра, я изредко подбрасывала в огонь веточки. О чем я в те минуты думала? Грустила я. О бабушке, о жизни на Земле, о себе прежней. Анализируя свои поступки, нет-нет да ловила себя на мысли: «Да я ли это? Откуда взялась несвойственная мне деловая хватка?» На Правом континенте помимо композиций в горшках бельём занялась, здесь решила чайную промышленность развивать, школа опять же. Кстати, не забыть бы об ароматных смесях на основе иван-чая. Мята обыкновенная, мелиса, шиповник, душица… Да мало ли травок хороших, из которых не только приятные отдушки получаются, но и польза напитку добавляется.

– Ты чего не спишь? – присел рядом Ефим.

– Думы одолели, – улыбнулась я магу. – Задумалась о том, как подарок лесовика тащить буду – он же мне целый сноп травы приволок! – потом вспомнила, как мы с бабушкой, до её болезни, каждый год этот кипрей собирали, ферментировали, сушили. Потом о бабуле думала… и так по кругу мысли скачут, как лошадки в карусели.

– Понимаю, – повел плечами Ефим.

Замёрз, должно быть. В предгорье ночи прохладные, а на нём куртка лёгкая. Ночует-то он в мешке своём спальном, но его, как я плед, на плечи не набросишь. Расправила покрывало в длину и один край протянула Гусу:

– Накинь, а то зябко.

Вскинутые брови, удивлённый взгляд. Спасибо, что не шарахнулся от костра.

– Моса Анна, неприлично сие.

Интересно, это так пламя костра его кожу окрасило или он действительно покраснел? Какие же мы всё-таки разные…

– Досточтимый мот Гус, вот если бы я к вам в спальник залезла, то было бы неприлично, а то, что мы на виду у всех укрыли от холода спины одним пледом, это разумный поступок. Знаете, у нас говорят, что один индеец под двумя одеялами морозной ночью замёрз, а два индейца под одним живы остались.

– Интересная мудрость… – пробормотал Ефим и всё же набросил выделенный ему край покрывала на плечи, прикрыв спину.

Мы продолжали молча смотреть на огонь, поочерёдно подкидывая веточки в костёр. Мне показалось, что я даже задрёмывать стала, когда услышала вопрос:

– Аня, хотите расскажу, о чем я мечтаю?

– Хочу, – отогнав сон, ответила я, не понимая, почему он вдруг на «вы» перешёл.

– Хочу быть рядом с вами. Всегда.

– Почему? – не поняла я формулировку мечты.

– Потому, что люблю вас. – Мужчина ещё немного помолчал, стянул свой край пледа и аккуратно укрыл им меня. – Идите спать, Аня.

– Угу… – всё ещё не осознав до конца, что сейчас произошло, кивнула я. – А вы?

– И я спать.

Когда я проснулась, Гуса в лагере не было.

– Да он заколдовал на облегчение наши вязанки и мешки, взял свою часть ноши и рванул в поместье, едва светать стало, – доложил Берт. – Сказал, что один быстрее доберётся, возьмет машину и встретит нас на полпути, чтобы с грузом помочь.

Запив пригоревшую кашу водой из родника, я ещё раз обошла место стоянки. Внимательно осмотрела костёр, чтобы даже уголька непотушенного не осталось, собрала ветки и другой природный мусор в одну кучку. Другого мусора мы не оставили. Этот мир ещё не знает пластиковых бутылок и жестяных банок, целлофановых упаковок и полиэтиленовых пакетов, со страшной скоростью засоряющих Землю. И пусть будет так как можно дольше, чтобы не страдала моя небесная покровительница Цветочная дева за мир свой.

Занимаясь простыми, но необходимыми делами, я отвлекала себя от мыслей о вчерашнем разговоре. А если вспоминала, тут же заявляла себе: «Нет-нет! Это тебе приснилось!» И когда, нагрузившись так, что едва ноги распрямила, вставая, упрямо шагала в сторону поместья, всё равно не позволяла себе думать о Гусе. Решила ведь уже, что любовь – это не для меня. Я чужая в мире Длани, и нет здесь для меня пары подходящей. Буду помогать по мере сил Васечке, займусь восстановлением Храма, преображением серой коробки поместья в приличный особняк. Кипрея сноп за спиной и семян мешок – всё это переработать надо и пользу получить. Магистр, друзья, обучающиеся владеть даром, ученики-подростки, семья скотоводов, юные вундеркинды от магии… можно считать, что все они под моей опекой, если живут в усадьбе, оформленной на меня.

Кака така любовь? Нет, Ефим, не ко времени ты открыться решил. Прямо хоть бери и вновь в Храме скрывайся.

От тяжёлых мыслей и ноши я, кажется, отупела слегка. И когда кто-то потянул с моей спины сумку, забитую собранными полезностями, вместе со снопом, лежащим на плечах, и попытался забрать мешки из рук, я даже запротестовала: «Моё!»

– Аня, садись в машину, ты устала. Пока едем, поспи, – предложил Гус, следя за тем, как парни с облегчением сваливают свою поклажу в открытый багажник.

– Как ты успел так быстро обернуться? – начала я приходить в себя.

– Очень не хотелось, чтобы ты тяжести таскала, – последовал тихий ответ, и дверца салона захлопнулась.

Парни, видя, что в машине свободного места не осталось, на поездку не претендовали.

– Налегке мы быстро доберёмся, – махнул нам вслед Берт. – Не волнуйтесь. Маги мы или дети малые?

Будь я не такой уставшей, ни в жизнь бы не села в машину, боясь продолжения вечернего разговора, а так на автопилоте плюхнулась на мягкое сиденье в прохладе затенённого салона, и опомнилась только тогда, когда машина мягко тронулась с места. Я не боялась, что Ефим может мне причинить какой-то вред. Я боялась обидеть мага отказом если он вдруг спросит о моих чувствах к нему.

Но Гус молчал. Машина мягко катила по степному бездорожью, и я, не выспавшись за ночь, невольно прислонила голову к чему-то душистому мешку, набитому собранным разнотравьем, и незаметно уснула.

Глава 24

Перед тем как подать мне руку и помочь выйти из машины, Гус тихо-тихо, так, чтобы никто, кроме меня, не услышал, сказал:

– Аня, ты не тревожься. Ответа я от тебя не требую. Скажешь, когда готова будешь. А каким будет решение, то жизнь покажет. Не тороплю.

Цветочная дева, какой же он благородный человек!

– Спасибо, Ефим, – выдохнула я и ступила на землю подворья.

Почти в то же мгновенье на меня с разных сторон налетели два вихря: Тая и Васечка. Они наперебой что-то спрашивали, теребили за руки, заглядывали в лицо. Вели себя так, будто меня пять лет дома не было. Тётушка, прижимая к пышной груди, обнимала за плечи, Васечка за талию, а малявка Стася, подражая наставнику, вцепилась в мои колени.

Ох, как же трогательно! До слёз.

Тем временем машину разгрузили, и обитатели поместья с изумлением уставились на гору мешков с полезностями, вязанки трав, сумки, набитые редкостями.

– Ну и нагребли вы! – покачивая головой, Флор обошёл нашу добычу. – И что теперь с этим делать?

Пришлось прервать проникновенную сцену воссоединения с друзьями и вернуться к обязанностям хозяйки усадьбы.

– Травы на просушку в сарай. Те, что в пучках, на жерди повесить, другие на полках рассыпать. Остальное под навес отнести – парни сами разберут, когда вернутся, а то неловко по чужим мешкам лазить, – распорядилась я и потянулась к своему снопу кипрея.

– А это что за цветы такие яркие? Эх, жаль, что привяли. Или отойдут, если в воду поставить? – Тая рассматривала мой «букет», полученный от лесовика.

– Может, и отойдут. Попробуй, – я отломила несколько цветущих «вершков», оставив себе «корешки» с листьями. – И ещё мне твоя помощь понадобится.

– Горушку звать?

– Зови.

Мы втроём устроились вокруг снопа, и я стала рассказывать о пользе иван-чая, одновременно показывая, как готовить листья для ферментации.

– Свежие, только что сорванные листья в обработку не пускают. Их провялить слегка надо. Думаю, мои уже готовы. Хоть и в снопике, но ночь на ветке висели, ветерком обдуваемые, а потом несколько часов на моей спине под жаром светила подсыхали. Оборвите немного листьев и скатайте между ладонями в колбаски. Катайте плотнее. Листья потемнеть должны. Вот такими примерно стать, – и я показала своим помощницам заготовку, которую бросила в подготовленный заранее большой глиняный горшок. – Когда объёмы у нас станут больше, попрошу Берта придумать механизм для прокатки материала. Но доказано, что ручная заготовка даёт лучший результат. Как только горшок заполнится, мы его укроем тряпицей чистой и в тёплое место поставим. После чего нюхать начнём. Не смейтесь, я серьёзно говорю. Считается, что процесс ферментации можно прервать, когда аромат листьев станет приятно-фруктовым. После того чай можно сушить, но строго следя за температурой. Самая лучшая – это когда рука едва-едва тепло терпит.

– Чем же так этот напиток хорош?

Увлекшись работой и рассказом, я и не заметила, как у меня за спиной остановился магистр Твей. Не мог любопытный маг пройти мимо нового дела.

– Самое первое лежит на поверхности – напиток вкусный, отлично сочетается с ароматными добавками и красив по цвету, если наливать его в стеклянный сосуд. Второе, полезен для здоровья, повышает бодрость, помогает бороться со многими недугами. Природные витамины и минералы отлично усваиваются организмом человека. Третье, даже для кожи чай из кипрея может пользу принести, выручив при ожогах, обморожениях и различных воспалениях. Вот вы часто на головные боли жалуетесь, Учитель. Начните регулярно пить чай и скоро забудете об этом.

Маг недоверчиво посматривал то на меня, то на горшок, наполняющийся скатанными листиками, потом одним движением руки создал складной стульчик и присел с нами в круг:

– Аня, покажи, как правильно листья складывать. – И когда приноровился к простым движениям, то спросил: – Я правильно понимаю, ты хочешь этим растением засадить степь вокруг поместья?

– Не совсем так, Учитель. Дело в том, что целина, покрытая высохшей травой, часто горит. А после таких пожаров почва долго остаётся малопригодной для земледелия. Кипрей же, вопреки всему, любит селиться именно на таких участках и после трёх-четырёх лет произрастания оставляет после себя землю плодородной. Степь, хоть и большая, но пригодных мест для интенсивного земледелия мало. Почему бы не воспользоваться таким полезным свойством этого растения и не расширить наши пашни? Мы же не на год сюда пришли.

После моих слов все замолчали. Слышался только шелест обрываемых и скатываемых листьев. Чем-то настроение присутствующих напомнило мне вечер откровений в предгорье у костра. И Тая это подтвердила:

– Анюточка, а ты здесь навсегда остаться хочешь?

Ответить на этот вопрос труда мне не составило.

– Пока здесь остаюсь. Храм восстановить надо, Васечке помочь на ноги встать. Ребятня опять же. Понятно, что через год-два разлетятся наши «птенцы», но что-то подсказывает мне, что других подбросят. Пусть я не сильный маг и обучить могу не многим наукам, но всё детям лучше будет, чем в полиарге гибнуть.

Горушка, внимательно прислушивающаяся к нашему разговору, вскинула голову и, скорчив умильную рожицу, попросила:

– Хозяйка Анна, а можно я в поместье останусь? – спросила и покраснела едва ли не как цвет иван-чая.

– Ты разве не хочешь в Любош вернуться? – В ответ отрицательное, упрямое дерганье головой. – А что же я твоим родителям скажу, когда они захотят тебя забрать?

Нарочитое, привлекающее внимание покашливание магистра не дало девочке возможности ответить:

– Анечка, ты, должно быть, пропустила информацию о том, что над магами родители не властны. Получив свидетельство об окончании нашей школы, Горушка будет сама вправе своей жизнью распорядиться, как и каждый из учеников.

И тут меня словно кипятком обдало. Вспомнила, как заходила к бабушке одна из учениц. Проведать, новостями поделиться. Женщина, заразившись увлечённостью любимой учительницы, тоже пошла по жизни нелёгкой стезёй педагогики. Вдоволь наработавшись в государственной школе, захотела дама открыть нечто своё – центр подготовки детей к школе: дополнительное развитие, репетиторство, что-то ещё, кажется. Но! Сколько же ей пришлось собрать документов, вытерпеть проверок различных надзирающих органов! Под конец не рада она уже была своей задумке.

А у нас-то школа никак не оформлена.

Выслушав мои страхи, Учитель отмахнулся в свойственной ему манере:

– Не знаю, как на Левом континенте, но у нас школой можно было назвать любые обучающие курсы, где преподаёт магистр, имеющий личную печать. Конечно, будет лучше в ближайшей к нам ратуше официально оформить разрешение на обучение в твоём поместье профессионально-магическим навыкам подростков старше двенадцати лет. Давай после ужина составим все необходимые документы для этого. – Маг бросил в горшок последние скатанные листья, понюхал свои руки, хмыкнул и напомнил: – Ты обещала меня от головной боли избавить.

Наивный, как чукотский юноша. Согласен официально открыть школу и при этом хочет избавиться от головной боли.

Глава 25

«Эх, дороги… Пыль да туман».

Пришли в голову с детства памятные строчки. Пусть не окружал нас туман, а пыль вилась не из-под сапог, а из-под колёс машины, настроение было безрадостным. Мы ехали в Любош получать официальное разрешение на открытие школы.

Вчера втроём допоздна сидели над составлением необходимых документов, что предположительно могут понадобиться для оформления. А ещё я тайком ото всех положила в кармашек ридикюля монетку в десять копеек. Мы пока не удосужились проверить, имеет ли на Левом континенте ценность то, что на Правой части Длани называют таланами.

Непонятно неприятный городок этот Любош. Порасспрашивала я у ребятишек о родном поселении и удивилась тому, как люд местный живёт. Предприятий, изготавливающих что-либо востребованное, что могло бы принести прибыль, обеспечить рабочими местами жителей, привлечь крупных купцов и мелких торговцев, в городе нет.

– Батя говорил, что был завод стекольный, – вспомнил Берт. – Но лет десять как закрылся. Да кто же знает отчего… А так-то полезностей много делали. И оконное стекло, и ёмкости всякие, а в учебных мастерских зверушек забавных из цветного стекла выдували. У мамки на полочках стоят. Батя ей на каждый праздник дарил. Дюже ей они нравятся.

– Точно-точно! – подхватила Агнешка. – У нас на хуторе крынки стеклянные были. В них и молоко, и сметана, и сливки хорошо хранятся. Батюшка обещал драть нещадно, коли хоть одну расколотит кто. Потому как и дорого, и купить больше негде.

Кто-то ещё что-то вспомнил из изделий завода, но почему он перестал работать, никто из подростков не знал.

– Как же люди живут? Деньги же из воздуха не появляются, – поинтересовалась я.

Молодёжь переглянулась, пожали плечами. Все они были из обеспеченных семей торговцев и ремесленников – их семьи нужды не знали.

– У моей тётушки муж на заработки в Водожск ходит. Тама всегда работа есть: и грузчики в порту нужны, и по реке плавать, товары разные возить, а то в артель к рыбакам пойти можно. Наших туда много шастает. Семьи кормить надо, – сказала Горушка и как-то по взрослому вздохнула. – Не всем же магами быть.

– Много в Любоше одарённых? – поинтересовался Гус, слушавший наш разговор.

– Да кто ж знает… – Марк похлопал пушистыми рыжими ресницами. – Есть, наверное, но многие прячутся. Это мы попались – в школах обязательные проверки на артефакте проводят. И как только определяют, что дар есть, сразу браслет на руку цепляют. Если прятаться и донесёт кто, ещё хуже будет – штраф родителей платить заставят, а браслет всё равно наденут.

Мы с Ефимом на такие речи только головой осуждающе покачали.

И вот мы снова едем в этот неприветливый город, волею судьбы ставший для нас соседним.

И вновь кучки людей с неприветливыми лицами с нескрываемым любопытством глазеют на нашу машину и на то, как мы оправляем одежду, прежде чем зайти в ратушу.

– Аня, ты помнишь, что мы супруги? – протягивая мне руку, с улыбкой спросил Гус.

Удобно устраивая ладонь на надёжной опоре, я только кивнула.

На сей раз нас никто не встречал, но, помня куда идти, мы направились к кабинету мэра самостоятельно. Удивительно, что здание городской управы, как в прошлый раз, так и сейчас, было пустынным. Такое впечатление, что никто здесь не работает и ни у кого нет к администрации ни вопросов, ни дел.

– Господа маги? – с деланным удивлением обернулся к нам помощник градоправителя. Он нависал над своим начальником, бледной тенью сидевшим за рабочим столом, грозным утёсом и выпрямился, услышав скрип входной двери. – Вы ещё что-то хотели?

Спрашивал он так, словно мы расстались пятнадцать минут назад, а не почти пять месяцев прошло.

– Да. У нас дело к досточтимому властителю Кузыме, – с лёгким поклоном ответил Ефим.

– Говорите! – приказал чиновник, отступив от стола и оставляя несчастного мэра у себя за спиной.

Именно приказал — не предложил, не призвал, а распорядился. Я почувствовала, как под моей ладонью напряглись мускулы на руке мага, хоть внешне Гус никак не выдал своего раздражения. А вот я едва не ахнула.

Видя, что внимание помощника переключилось на гостей, Кузыма, умоляюще глядя на нас, потянул рукав сюртука, открывая хищно поблёскивающий, плотно опоясывающий предплечье широкий полиарговый браслет.

Но чиновник заметил движение за спиной и резко обернулся.

– Ах ты… – взвизгнул он, но замер, не закончив фразы и движения, в неловкой позе с открытым ртом.

Ефим в который раз удивил меня быстротой реакции и правильностью действий. Одним движением отодвинув нападавшего, спутанного заклинанием обездвиживания, к стене, он подошел к мэру.

– Вам нужна помощь?

– Да, – прошелестел несчастный Кузыма. – Остановите казнь.

– Казнь? Чью? За что?

Вопросы мы с магом задавали хором. Только я растерянно хлопая глазами, а Гус аккуратно рассматривая браслет.

– Ключ есть?

– Да. В жилетном кармане этого проходимца. Он время от времени показывает его мне, наслаждаясь своей властью.

В процессе обыска бывший помощник градоправителя грохнулся на пол – то ли не удержал равновесие, то ли от короткого, но сильного тычка Гуса.

– Послушайте, досточтимый мот Кузыма, я сейчас открою наруч, но раскрывать буду его медленно, чтобы резкий поток силы не навредил вашему здоровью. Давно вы носите полиарг?

– Почти десять лет… – последовал едва слышный ответ.

– Вы сильный человек и маг, – похвалил несчастного Ефим, возясь с браслетом. – Столько времени противостоять воздействию зловредного артефакта далеко не всякий смог бы.

– Я глупый человек и никудышный маг, если смог допустить такое, – едва заметный кивок в сторону злодея.

Познакомились они в Водожске, куда Кузыма ездил закупать магические накопители большей мощности для стекольного завода.

– Знаете, поначалу он мне показался удивительным человеком. Такое впечатление, что сам с собой разговариваю, настолько мы были похожи во взглядах на жизнь, во вкусах на еду. Он даже, как и я, горячительные напитки не пил, считая, что нельзя затуманивать мозг и необходимо воспринимать мир здраво. Впоследствии оказалось, что это дар у него такой — под собеседника подстраиваться, тем самым очаровывая его. Выспросил всё обо мне, о городе, а на прощание пригласил в купальни сходить. В Водожске больно купальни хороши. Мойщики там… Нет, не о том я. Там-то он и надел на меня браслет. А прежде опоил зельем подчинения. В себя я пришёл уже в Любоше. Тело словно не моё, доступа к силе нет, в голове пустота, а рядом этот… – ещё один кивок через плечо, – насмешничает, что магия мне никак не помогла, а все одарённые тупые грязные дряки, и если я хочу избавиться от браслета, то должен делать что скажет он. Поначалу я думал, он просто хочет обокрасть город. Ведь что такое деньги? Заберёт те, что есть, можно ещё заработать. Но, кажется, полиарг ещё и на разумность влияет, потому и согласился, и даже клятву магическую дал. Дело оказалось куда хуже. Вскоре в Любош приехала команда этого негодяя, и начались притеснения одарённых.

Вдруг мэр замолчал, сделал глубокий вздох, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Я было испугалась за Кузыму, но Гус сделал успокаивающий жест и продолжил осторожно разводить концы браслета.

– Потерпите, досточтимый, скоро совсем сниму, – пообещал он бедолаге. – Нельзя резко снимать, иначе сила хлынет и порвёт вам все каналы. Скорее всего за столько лет под полиаргом они у вас сузились. Думаю, что и так вам сейчас несладко приходится.

Градоправитель только головой едва заметно кивнул. Он побледнел, хоть и казалось, что дальше некуда было, на лбу пот выступил, пальцы свободной руки вцепились в подлокотник кресла. Но больше мужчина ничем своих страданий не демонстрировал.

Глава 26

– Ну вот и всё, – выпрямляя уставшую спину и стягивая с рук перчатки, без которых магу к полиаргу даже прикасаться нельзя, сказал Гус. – Теперь вы свободны, досточтимый мот Кузыма. И хотелось бы знать – о какой казни вы речь вели?

– Девочки… – едва шевеля губами, выдавил мэр. – Он их решил заживо сжечь, чтобы показательно было и устрашающе.

– Когда? – рыкнул Ефим.

Лицо мага мгновенно помертвело и превратилось в ту самую страшную маску, которой он напугал меня в первую встречу: губы практически исчезли, превратив рот в узкую щель, глаза налились темнотой, брови съехались на переносице.

– На закате. Чтобы пламя костра более эффектным было. Любит он, – вновь кивок в сторону валяющегося на полу чиновника, – впечатляющее действо.

Мэр посмотрел в окно, чтобы понять, как скоро наступит время казни. Жизнь в нём прибывала с каждой минутой. Дыхание стало размеренным и глубоким, в глазах появился блеск, кажется, даже бледный румянец на щеках стал заметен.

– Сейчас девочки где? – голос мага был всё так же низок и больше напоминал рычание зверя.

– Точно не знаю, но боюсь, что в подвале управы. Обычно там его бандиты развлекаются, – ответил Кузыма и виновато потупился. – Я не мог ему сопротивляться, клятва все возможности отсекала.

Но Гуса не интересовал комплекс вины градоправителя, он едва не задыхался от гнева:

– Развлекаются? С детьми?!

– Они не совсем дети. – Я видела, что мэра ярость мага испугала. Наверняка, подумал, что Ефим не сдержится, разнесёт здесь всё в щепы и ему заодно достанется. – Это юные девушки… лет шестнадцать им, кажется.

Но это Гуса не успокоило. Он схватил спеленатого заклинанием захватчика за шкирку, с силой встряхнул и приказал:

– Дорогу показывай! – на меня, дернувшуюся было следом, рыкнул: – Здесь останься, запри двери и никому не открывай.

И ведь прав. Куда и зачем рванула? Что я, цветочница Анюта, сумею противопоставить отпетым бандитам?

– Суров у вас муж, – покачал головой мэр.

Мне показалось, что делает он это не в осуждение, а словно шею разминает.

– Муж? – переспросила я и хотела было уже мявкнуть, что вообще-то девица я незамужняя, но, вспомнив нашу с Гусом легенду, с гордостью согласилась: – Да, Ефим – маг-огневик с боевым опытом.

И это чувство было абсолютно искренним.

Гордость гордостью, но за друга я всё равно волновалась. Сколько там злодеев? Какими навыками владеют, какими амулетами защитными обвешаны? Не пострадает ли Гус? Отдавшись эмоциям, я не в силах была усидеть на месте. Поднялась с предложенного мэром стула и принялась вышагивать по комнате.

– Уважаемая, а по какой надобности вы ко мне заглянули?

Нужно отдать должное досточтимому Кузыме – он нашел способ переключить мои мысли в рациональное русло.

– Так случилось, что некоторые горожане отдали своих магически одарённых детей к нам в ученичество. Мы хотим, чтобы всё было правильно и законно, а для этого решили оформить профессионально-магическую школу. У нас в усадьбе проживает магистр магии, который берёт на себя руководство обучением. Мой муж, как вы уже знаете, мэтр огненной стихии, я маг земли и имею диплом по обустройству приусадебных участков и парков. Могу добавить, что лично мне покровительствует Цветочная дева, развалины Храма которой находятся неподалёку от нашего поместья.

– Как у вас всё серьезно, – хмыкнул почти полностью пришедший в себя мэр. – А на каких условиях будет проводиться обучение?

– Первое условие, конечно же, определённый уровень наличия магии. Второе – начальный уровень грамотности. Согласитесь, что адепт, не умеющий ни читать, ни писать, полноценно учиться не сможет. Третье – добровольное согласие самого поступающего.

Пункты условий приёма я перечислила практически не задумываясь. Недаром же мы вчера допоздна спорили над формулировками каждой строки.

– А как будет решаться вопрос с оплатой? – продолжил расспросы досточтимый Кузыма.

– Тут есть три варианта: первый это оплатить выбранный курс деньгами; второй – часть оплачивается деньгами, часть отработкой; и третий вариант – чтобы отработка была равна стоимости курса обучения.

– Интересно-интересно, – задумчиво протянул градоправитель. – То есть почти каждый имеет возможность учиться? Разумно… – Мэр достал из стола лист бумаги, ручку и вновь задумался, крутя между пальцев стилус. – Скажите, уважаемая, а можно ли такую школу в городе организовать?

– Мы думали об этом и пришли к выводу, что это нерационально. Помимо здания для проживания учеников и помещений для занятий будут нужны полигоны и мастерские. Часть таковых у нас уже есть, часть оборудуем, как только получим разрешение на открытие школы. Да и сколько в Любоше подростков с даром выше единицы?

– Человека три-четыре в год проявляется, кажется…

– А мы планируем ежегодный набор десяти-двенадцати учеников. Вы же помните, что с другой стороны от нас находится город Градож? Думаю, что и там найдутся желающие получить магическую профессию.

– То так, то так… – вновь протянул градоправитель, думая о чем-то своём. – Только как же быть с малосилками? Их-то тоже учить надо.

Я согласно кивнула – конечно надо. А себе зарубочку сделала: расспросить Учителя, нельзя ли нам готовить воспитателей для магически одарённых деток. Пусть в городах если не полноценные детские сады открывают, то что-то вроде воскресных школ. И хорошо бы, чтоб там подготовленные люди преподавали.

Наш полезный и занимательный разговор прервал вошедший в кабинет Гус. Хм… дверь-то я, помнится, на ключ закрывала.

– Всё, я готов! Поехали!

Мэтр был возбуждён – явно ещё не отошёл от схватки: казалось, что в глазах до сих пор мечутся отсветы пламени фаерболов, на левом рукаве явный порез чем-то остро отточенным – хорошо, что крови нет, безупречная причёска растрепалась. Отчего-то смотреть на такого Ефима мне было приятнее, чем в моменты, когда он холодно идеален.

– Ты их всех победил? – спросила я, хоть и не сомневалась в ответе.

– Я их всех скрутил. Досточтимый мот градоначальник, проводите нас к месту казни.

Когда мы спустились к машине, от увиденной картинки мне захотелось опереться о стену. У входа стояла платформа с клеткой, плотно набитой мужчинами разной степени раздетости. Мне показалось, что даже голые ягодицы пару раз мелькнули.

– Ефим, ты их в купальне скручивал? – не поняла я этой инсталляции.

– Нет, Аня, я их во время развлечения прихватил, – рыкнул Гус, а потом спохватился и покраснел. – Незачем тебе такое знать.

И тут до меня дошло.

– Они что, девчонок насиловали?!

Внутри поднялась волна гнева, выразившаяся в том, что я магией неосознанно вырвала несколько булыжников из мостовой и запустила их в сторону клетки. С платформы донеслись вопли боли. Кажется, камни нашли цель.

– Анна, успокойся. Не надо тебе руки марать об эту мразь, – Гус приобнял меня одной рукой и прижал к груди. – Поверь, они не останутся безнаказанными.

И я ему поверила. Сразу, без доказательств. Таким голосом обещаниями не разбрасываются.

– А где пострадавшие? Они живы? – я подняла голову и встретилась взглядом с потемневшими до черноты глазами Ефима.

– Я их в сон погрузил. На обратном пути заберём к себе. Бедняжкам целители нужны.

Мы катили по городу. За машиной тряслась повозка с клеткой, набитой злодеями. А за клеткой шли горожане. Чем-то мне это напомнило похоронную процессию в российской глубинке. Я не знала, что планирует сделать с преступниками Гус. После вспышки ярости на меня накатило отупение. Не хотелось ни думать, ни двигаться. «Пусть всё это поскорее закончится!» – молила я, не обращаясь ни к кому-либо конкретно.

Магомобиль остановился у просторной вытоптанной площади на окраине города. Посредине была сложена высокая поленница, обложенная хворостом – явно приготовлена для казни девчонок, обвиняемых в зловредном колдовстве.

– Аня, останься в машине. Я ещё и полог наброшу, чтобы ничего не было слышно, – предложил Ефим.

– Слышно что? – не поняла я.

– Когда люди заживо горят, они громко кричат, – с едва сдерживаемым злорадством объяснил мне мэр Кузыма и отправился к лобному месту.

– Гус, это бесчеловечно! – ахнула я.

– Может, отпустить прикажешь? – прошипел маг. – Ты не была в том подвале, и то камнями швыряться начала. А я был. И как понял со слов градоправителя, эти уроды там часто так развлекались. Вот только на костёр впервые решились. Пусть сами отведают того, что другим уготовили.

И я замолчала. Послушно села в салон, аккуратно прикрыла за собой дверцу и, сжав пальцы в замок, задумалась. Вправе ли я осуждать этих людей за кровожадность? Сколько семей бессильно наблюдало за мучениями своих детей, убиваемых полиаргом? Сколько матерей рыдали над истерзанными телами молоденьких девчат, выброшенных из подвала после оргий негодяев, захвативших город? Скажи я им сейчас о гуманности и законности, не поручусь, что в меня не полетят камни.

М-да… Чужой мир, чужие устои. И мне необходимо их принять.

Глава 27

– Хозяйка Анна, мы с сестрой твёрдо решили, что не вернёмся в город. Невозможно это, каждый день смотреть на соседей и думать, что кто-то из тех, кому мы готовили целебные отвары, укрепляя их силой, предал нас, отдав на поругание и страшную смерть.

– Оставайтесь в поместье. Никто вас прогонять не будет, – ответила я просительницам.

Прошло две недели после той памятной поездки в Любош и страшного вечера казни преступников, державших горожан в роковой кабале. Кого-то запугивали, кого-то шантажировали, кого-то заморочили ложными оговорами магического вреда для Длани. Горожане перестали дружить, избегали общения, боясь ненароком быть замеченными рядом с ненадёжными и подозрительными людьми.

Должно быть, совместные усилия Светлой Матери и Цветочной девы привели нас в тот день в город. Иначе никто не знает, как дальше бы сложились судьбы людей, замаранных пеплом невинных дев, заживо сожжённых в металлической клетке. Стучал ли он в их сердца?* Будил ли совесть или окончательно заставил смириться и сделать ещё один шаг к превращению в бездушных уродов?

– Нет, хозяйка Анна, – прервал мои размышления голос младшей из сестёр, Дрии. – Мы с Лимой благодарны вам, досточтимому Гусу и уважаемым целителям за спасение, но жить в поместье не можем.

И это я понимала. Не капризничают девчонки – психологическая травма пассами целительской магии не лечится. Сёстры не переносят мужчин. Одного вида боятся, едва ли не в истерику впадают, если кто из парней ближе пяти метров случайно приблизится.

Я было попросила Учителя изъять травмирующие воспоминания, чтобы облегчить страдания девушек, но получила такой нагоняй, что до сих пол голову в плечи втянуть хочется.

– Нет у нас права лишать человека памяти! – орал на меня старик, поставив полог тишины, чтобы наш разговор никто не услышал. – Понимаю, что ты из лучших побуждений это предложила, но сама подумай – как повлияет такое вмешательство? Память – это не букет твоих трав, с которым можно решить, что этот стебелёк оставим, а эту веточку уберём. Сознание слишком тонкие настройки имеет, чтобы в него вмешиваться. Ты можешь мне пообещать, что, избавившись в своих воспоминаниях о жутких днях, проведённых в подвале с насильниками, они сами не станут злобными монстрами?

– Но что же нам с ними делать? Настойки успокоительные помогают плохо… – пролепетала я, немного струхнув от направленного на меня гнева старика.

– Что-что… – магистр, видя, что я не настаиваю, успокоился и перестал сверкать на меня очами. – Скоро острая стадия пройдёт. Поработал я с ними немного. У них теперь тот период каждый день будто на год сдвигается. Скоро будут воспринимать случившееся словно уже десять лет пролетело или больше. Сама ты как относишься к горестным, но давним событиям?

– С печалью, но без особых страданий, – послушно ответила я, вспомнив гибель родителей и смерть бабушки.

– Вот! – довольно заявил Учитель, ткнув в пространство указательным пальцем. – А ты сразу: «убрать-убрать». Можно и без ампутации обойтись, даже если рана большая.

С решением мага я согласилась, но что-то в психике девушек всё равно изменилось, и я не знала, как им помочь.

– Где же вы жить будете, если не в городе и не в поместье?

– Позволь нам при Храме остаться? – попросила Дрия. Она хоть и младшая, но более решительная и бойкая.

– Хм… У меня два вопроса. Первый, как вы там жить собираетесь среди развалин? И второй, почему на это у меня разрешения просите?

– Мы устроимся. Ты, хозяйка Анна, не беспокойся. Ходили мы туда, осматривались. Там с обратной от стороны дороги домик стоит. Если его восстановить немного, то жить можно будет. Ты не думай, мы не просто так… Станем растительность лишнюю убирать да мусор, скопившийся за годы запустения. Уважаемая Тая говорила, что хочешь ты Храм восстанавливать – так мы поможем чем сможем. Потому-то у тебя и просим разрешения.

– Девочки, милые, да как же вы там одни-то будете? Вы и в поместье, где гарантированно никто вас не обидит, от каждой тени шарахаетесь, а там, вдали от людей, совсем одни…

– Нам Цветочная дева поможет. Это она послала/надоумила нас к тебе обратиться и сказала, что мы, если захотим, можем жрицами в Храме её стать, – включилась в разговор и Лима – старшая из сестёр. – Мы хотим.

«Вот и штат служителей моей небесной покровительницы увеличился», – подумала я и дала согласие на переезд.

Домик, скрытый от посторонних глаз, был. И сохранился, по сравнению с остальными строениями, неплохо. Только крыша не уцелела и вместо дверей и окон зияли грубые прорехи. Я впервые не просто осматривала Храм и прилегающую к нему землю, а с чёткими планами восстановления. Одно дело думать: «Я хочу» и другое – измерять, записывать, рассчитывать.

Вместе со мной по руинам бродил Флор. Целительство дело важное, но его способностью умело вычислять сколько чего нужно, какую сумму можно потратить и в итоге свести баланс в тратах и прибыли тоже нужно пользоваться.

– Аня, а ты можешь стены дома укрепить? Так мы на каменщиках сэкономим, – предложил мой названый отец.

Принародно Флор больше не называл меня дочкой, но наедине или в тесном кругу делал это с удовольствием. При всех же обращался «хозяйка Анна». Кто и когда придумал так меня называть, я не отследила, но присвоенное мне звание вошло в оборот, и им стали активно пользоваться не только домочадцы, но и частые гости усадьбы, невольно налагая на меня ещё больше ответственности за поместье и людей, проживающих в нём.

Я пожала плечами – отчего бы не попробовать. Прижала ладони к стене, закрыла глаза и представила, как молекулярные связи камней становятся прочнее, трещины затягиваются, обветренные и осыпавшиеся края выравниваются, принимая чёткие формы. Заодно и в подвал «заглянула», проверив фундамент и близость подпочвенных вод.

– Всё, доча, хватит! – обеспокоенно похлопал меня по руке Флор. – Ты так всё силу выльешь.

Контакт с восстанавливаемым домом разорвала и, не открывая глаз, прислушалась к себе и своему источнику. Чувствую себя отлично, сил полно – едва-едва потратилась. Отступила от стены и посмотрела на свою работу.

Ухтыжка! Это правда я сделала? Покосившаяся лачуга превратилась в свежепостроенный крепкий каркас, готовый к окончательной отделке и принятию тяжести надёжной кровли. Так может, и стены Храма таким образом восстановить? Хотела было попробовать, но одёрнула себя – нельзя распыляться. Надо сначала девчонок заселить, а потом, потренировавшись на их обустройстве, и за большее браться.

Пользуясь опробованным способом, неподалёку от дома из невнятной кучи камней я создала сарай, в который вознамерилась поселить нескольких кур и козу. Расчистила и взрыхлила место под огород и сад. Вот захотелось мне так! Пусть первые храмовые жрицы не только молитвами богиню славят, но и трудом ежедневным. Тем более что сами такой жизни захотели. А во мне сила бурлит, и мне необходимо её во что-то полезное слить.

За спиной кто-то хихикнул. Обернулась. Поклонилась с почтением великим:

– Приветствую тебя, прекрасная моя покровительница. Рада видеть, лучезарная.

Сегодня богиня явилась в роскошном венке из анютиных глазок. Я просто уверена, что цветы эти были посажены мной в резную зелёную вазу, служившую алтарём на Левом континенте.

– И я тебе рада, моя Главная жрица. Хорошо, что ты девиц в Храм отпустила. Они тоже землёй и растениями управлять могут. Не так, как ты, но я чувствую дар. Не бойся за них. Я уже в силе защитить служительниц своих от плохого. Люди, живущие в твоём имении, часто возносят мне благодарность, наделяя энергией и выводя из Забвения. И всё это твоя заслуга, жрица.

Я восторгалась каждым словом Цветочной девы, чувствуя божественную благость, исходящую от неё. Ещё не подавляюще мощную, но уже вполне ощутимую. Одно то, что смогла она явиться для беседы со мной не во сне, а при дневном свете, о многом говорит.

– Что ещё я могу сделать для тебя, моя богиня? – спросила я небесную покровительницу.

– Пока ты всё делаешь правильно. Когда ещё что-то понадобится, я скажу.

Произнося эти слова, образ Девы медленно истончался, как утренний туман под лучами светила. И вот только хоровод мелких цветочных лепестков кружит в воздухе на том месте, где парила в знойном полуденном воздухе богиня, но вскоре и они исчезли.

– Не думал, что ещё раз сподоблюсь увидеть её, – прошептал за спиной Флор, стоящий на коленях. Заметив моё удивление от такой позы, целитель объяснил: – На ногах не удержался – богиня всё-таки.

*Отсылка к фразе из романа Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшпигеле»: Пепел Клааса стучит мне в сердце.

Глава 28

– …Исходя из вышеизложенного, приходим к выводу – нам нужен ещё один дом, – закончила я свою речь и с облегчением опустилась на стул.

Всё же несколько лет прошло после учёбы в колледже, где часто приходилось делать доклады по заданным темам и проводить защиту разработанных проектов. Отвыкла от публичных выступлений – но что поделать, если есть необходимость.

Я попросила друзей собраться в учебной комнате после ужина. А до этого исписала небольшую стопку бумаги, пытаясь свести в единое целое рой мыслей, суетившихся в голове.

Мы хотим открыть школу. И пусть нет у нас претензий на лавры Хогвартса ни по уровню знаний, ни по количеству преподавателей и учащихся, нопринять в поместье десять-двенадцать человек в дополнение к уже имеющимся мы не готовы. Мальчишки и так теснятся сверх меры, а магистра с Васечкой пришлось переселить в одну из комнат учебной части. Два туалета на всю нашу толпу и один душ. Куда такое годится? Ладно на летнее время придумали купальни, огороженные лёгкими изгородями, плотно заплетёнными быстро растущим вьюнком, воду в которые бесперебойно доставлял Фирс – а как быть зимой?

Работников на кухню нам не хватает. Не могут Тая с Горушкой всё домашнее хозяйство на себе тянуть. Магические силы небесконечны. Нужны воспитатели, читай, надзиратели-командиры, для мальчишек и гувернантки, прививающие хорошие манеры и блюдущие нравственность, для девочек. Хорошо бы одарённые, но можно и простых, только с опытом. Сами мы не справимся, потому что никто из нас не сможет двадцать четыре часа находиться рядом с учениками. Каждый имеет право на личную жизнь и реализацию планов по развитию дара, да и подготовка к занятиям требует сосредоточенности и времени.

Примерно такие мысли озвучила я единомышленникам, внимательно слушавшим мою пламенную речь. Выслушали и задумались.

– Думаю, – первым отозвался практичный Флор, – в этом здании надо надстроить второй этаж, чтобы именно он стал жилым. Разделить его на две части – женскую и мужскую. Так и воспитателям проще будет работать. Отдельный дом возвести тоже нужно, но это уже для хозяйки Анны, магистра с Васечкой и мэтра Гуса.

– А вы с Таей где жить будете? – удивилась я. – И почему о Паниных не слова?

– Так первое крыло полностью освободится, – пожал плечами маленький целитель. – Думаю там устроить небольшую лечебницу. С лабораторией для изготовления зелий и комнатой для приёма болящих, где и буду работать. Марк-то всё равно дальше учиться подастся – ему с его даром необходимо мастерства набираться, а мне как раз ожоги и ушибы лечить да местных жителей пользовать. Там же и для нас с прекрасной Таей покои выделить можно. Много нам не надо, и места на всё хватит.

Произнеся имя любимой женщины, Флор едва не светился переполнявшими его эмоциями. Наверное, поэтому забыл упомянуть наших храбрых портняжек. Но они сами озвучили свои планы.

– Аня, ты прости нас, но мы не хотим оставаться в поместье, – виновато опустив голову, призналась Тика, а Фирс, поддерживая жену, согласно кивнул. – Мы родились и выросли в городе. Нам здесь, посреди степи, неинтересно и скучно. Мы хотим открыть свой салон, шить прекрасные наряды и бельё по твоим эскизам. Можем дать магическую клятву, что десять процентов с продажи комплектов или отдельных элементов будем передавать тебе.

Я хотела было отмахнуться – ерунда какая! – но поняла, что для четы Паниных это очень важно. Да и мне лишним не будет. В плане не только восстановление стен Храма, но и украшение его по навеянным богиней видениям. А там не просто красота – роскошь.

– Хорошо, – с нарочитой легкостью согласилась я. – Флор, ты всегда финансовые дела фиксируешь. Сколько Панины сдали на общее благо? В жизнь не поверю, что не пересчитал.

Бывший управляющий недовольно засопел и откуда-то достал толстую записную книжку.

– Пятьдесят шесть монет серебром, три золотых монеты и тридцать медных пятериков, – огласил он торжественно. Потом посмотрел на меня и добавил: – Сейчас у нас в наличии столько нет. Пока можем вернуть треть, а через год, надеюсь, остальное. Или процентами долг погасить.

Процентами это хорошо, но ребятам теперь обустраиваться, а не когда-то в светлом будущем. Значит, необходимо вернуть им всю сумму разом.

– Ничего страшного, – улыбнулась я названому отцу и, не дожидаясь возражений, выложила на стол две российские монеты по десять копеек.

– Так и не удосужилась узнать, имеют ли они ценность на Левом континенте, – извинилась я. – На Правом вам за них не менее пятидесяти золотых дали бы, а может, и того больше, если хорошо поторговаться. Надеюсь, что и здесь так же. На обустройство должно хватить.

Тика смотрела на меня полными слёз глазами.

– Аня… – начала было она, но слов не хватило, и она бросилась мне на шею.

С другого бока подошёл Фирс, обнял нас обеих своими худыми, но жилистыми руками и засопел.

Уезжали Пановы на третий день. Задумали всё одним разом решить. Гус ехал в Градош, знакомиться с местным руководством, объявлять об открытии школы, узнавать цены про строительные материалы и присматриваться к бригадам строителей. Стены-то возвести смогу, срастив камень, собранный на полях и привезённый из найденного поблизости карьера, но столярные и кровельные работы под силу только специалистам. А таковых среди нас не имелось. Это только в сказках волшебники, взмахнув рукой, дворцы строили. В нормальном магическом мире законы физики работали как положено – из воздуха можно создать только иллюзию.

– Ребята, я от всей души желаю вам успеха и исполнения задуманного, но если вдруг не сложится, без ложного стыда возвращайтесь. В новом доме для вас всегда найдутся свободные покои, – сказала я друзьям на прощание.

Тая, шмыгая носом и едва сдерживаясь, чтобы не утереть заплаканное лицо полотенцем, прихваченным из кухни, сунула в руки Фирса корзину, полную припасов. Чтобы и на дорогу хватило, и на первое время. Флор что-то тихо втолковывал портному. Услышала только: «торгуйся!», «позови мага-эксперта», «внимательно читай, прежде чем подписывать». Явно наставлял или о съёме, или о покупке жилья.

Я тоже переживала о том, как устроятся наши храбрые портняжки на новом месте. Но не смогут они с уважением относиться к себе, всю жизнь прячась от проблем за чужими спинами. В какой-то момент почувствовала себя зрелой птицей, отпускающей подросших птенцов в самостоятельный полёт.

Ха! Птица зрелая… По документам я моложе Паниных, да и гнездо моё только условно. Зато начала понимать бабушку, с любовью рассматривавшую фотографию классов, которые она выпускала. Кто бы мог подумать, что я пойду по её стопам. Школа есть, уже и первые выпускники уезжают.

А мы остаёмся, чтобы учить оставшихся и ждать новых.

Конец первой части.

Часть вторая Глава 1

«Долог день до вечера, коли делать нечего», – гласит пословица моей родины. Мне же за последние два года не то что время отслеживать, иной раз даже передохнуть некогда было.

Кто сказал, что в средневековье жизнь была нетороплива и размеренна? Нагло врут! В нашем поместье ежедневно, что называется, «дым стоял столбом» с раннего утра – Гус для всех без исключения ввёл обязательную утреннюю разминку.

– Развитие магической силы напрямую зависит от физической подготовки одарённого, – вещал он ежедневно перед строем адептов и преподавателей.

Исключением по причине возраста и звания стал только магистр Твей. Всем остальным приходилось наклоняться, приседать, подпрыгивать и отжиматься. А после разминки ещё и оббежать по периметру ограды поместья. Сам Гус при этом пристраивался позади яростно ненавидящих его в это время невольных спортсменов и подгонял отстающих. Когда словами, а когда и тонким, но упругим прутиком пониже спины.

Зато после такой встряски на занятиях все были если не бодры, то никто не пытался уснуть, спрятавшись за спину товарища.

– Нас-то за что? – временами стонала Тая в учительской, косясь на мэтра.

– Мы должны служить ученикам примером во всём, – строго отвечал на претензии Гус.

Как Тая ни сопротивлялась, мы с Учителем уговорили-таки её вести курс по бытовой магии, после окончания которого награждали дипломами, дающими возможность работать экономками, старшими горничными и управляющими небольших поместий или городских домов.

– Ты пойми, заботушка, – убеждал тётушку магистр, – если хочешь развивать свой дар, то преподавательская деятельность тебе в этом большим подспорьем будет.

– Да не справлюсь я, – отмахивалась кухонным полотенцем от нас, как от надоедливых мух, Тая. – Чему я учить-то стану? Как бельё начисто выстирать да отгладить одним движением?

– Именно! А также изводить в домах грызунов и вредных насекомых, обновлять мебель, обои и одежду. Проверять и сохранять свежесть продуктов и многое другое, что ты сама умеешь делать, – обрадовался Учитель.

– Ну я же никогда и никого не учила… – уже менее активно сопротивлялась Тая.

– Меня учила пирожки свои замечательные печь, – вставила я свои пять копеек в разговор. – Ты умеешь рассказывать просто и доходчиво. А после того как с тобой позанимались Флор и мота Сара, ты мало отличаешься от досточтимых мот. Подучишься немного, как учебные планы составлять, как уроки вести и домашние задания проверять – станешь классным преподом.

– Кем?! – хором переспросили магистр с тётушкой.

– Отличным преподавателем, – поправилась я.

Мэтр Гус вёл в школе владение огненной стихией – навык, необходимый для мастеров, работающих с металлом, и гончаров, обжигающих посуду и другие изделия из глины. Будущих охранников Ефим натаскивал в боевом магическом искусстве. Ещё он отвечал за контакт поместья с внешним миром.

Я читала одарённым подросткам почвоведение и уход за растениями для потенциальных фермеров, цветоводов и садоводов, а также зельеварение и травоведение для будущих лекарей.

На магистре было руководство школой в целом, контроль за качеством обучения и общие для всех учащихся предметы: построение конструктов, техника безопасности при работе с магией, управление и развитие силы.

Мы даже Флора привлекли лекции читать по оказанию первой помощи.

Задействованы в учебном процессе были все. Васечка индивидуально занимался со Стасей, а Гамлет натаскивал Пушу. Зато была уверенность, что, давая глубокие знания, применимые на практике, и отрабатывая с учениками необходимые навыки, нам за выпускников краснеть не придётся.

Поместье ещё и обрастало усадьбами мастеров. Первым пришёл Берт:

– Хозяйка Анна, можно мы с Агнешкой дом поставим недалече? С кузней.

– Ты же хотел магомобили делать? – вспомнила я вечер у костра во время нашей первой экспедиции за полезностями к лесу лесовика Агея.

– Посоветовался я с мэтром Гусом – он-то больше по городам ездит – не востребованы они здесь пока. Всё больше на лошадках, быках да осликах народ передвигается. Может, позже, когда опыта наберусь, известным мастером стану, начну под заказ делать. Пока же позвольте струменты ваши копировать. Больно уж ловки они для работы. Нет у нас таких.

– Разумное решение, – согласилась я с парнем. – А как Агнешка к такому повороту отнеслась?

– Так то она и предложила. Не хочется ей в город – на просторе выросла. Хочу, говорит, чтобы и дети мои так же росли.

– Дети? Берт, не рановато ли? – всплеснула я руками. – Вам же всего-то…

Я задумалась, вспоминая, сколько нашим первым выпускникам лет.

– Мне семнадцать минуло, а Агнешке вот-вот шестнадцать будет, – напомнил кузнец. – Да вы, хозяйка Анна, не беспокойтесь, мы ж не дурные. С детьми пока погодим. Помню, вы рассказывали, что от ранней беременности ничего хорошего ни матери, ни ребёночку не будет. Погодим пару лет. Досточтимый Флор обещал временное… э-э-э… проти-во… хм… зачат-ное заклинание наложить.

– Так вы уже всё сами решили, зачем у меня разрешение спрашиваете? – засмеялась я.

– Так положено, – серьёзно ответил Берт. – Вы хозяйка, земля ваша. Как не поклониться?

– Понятно. Где строиться хотите?

– Здесь недалече. Домик поставим небольшой да кузню. Со временем расширимся.

– Нет уж, голубчик. Если строиться, то сразу нормально. Чтобы и дом просторный, рассчитанный на большую семью, и хозяйственные постройки не из палок и гов… хм. Короче, помогу я вам стены возвести. Только камней из карьера привези побольше. С другими мастерами сам договаривайся. Не просто же вас учили переговоры вести с заказчиками и поставщиками. Может, взаимозачётом что-то друг для друга сделаете. Кузню и мастерскую планируй попросторнее. Я к тебе буду школяров на практику отправлять, учитывай рабочие места и для них Только обещай без подзатыльников обойтись. А то у тебя лапа как у медведя – мозги с лёгкостью вышибешь.

Следующим пришел столяр Сандр. У мастера была большая дружная семья: жена Нася, четверо взрослых сыновей и две дочки. Настоящая бригада. Вот только что-то не заладилось у Сандра в Градоше. То ли подрядчики обманул, то ли поставщики подвели, но осталась семья без накоплений, дома, инструментов и репутации.

Встретились они с Гусом, когда тот, распрощавшись с четой Паниных, подыскивал мастеров для выполнения накопившихся в поместье столярных работ. Да и будущее строительство рабочих рук требует. Желающих наниматься и невесть куда ехать не было, а тут отчаявшийся Сандр едва не в ноги мэтру кинулся, когда услышал, что кров и еду обещают. Виноватым он себя перед семьёй чувствовал, корил беспрестанно, что обездолил сыновей и дочерей без приданого оставил.

Гус, поглядывая на артефакт правды, выслушал печальную историю мастера и решил, что два добрых дела – помочь разорившейся семье, а заодно пополнить поместье умелыми рабочими руками – лучше одного, потому и заключил договор с Сандром. По совету столяра маг выкупил у мытарей его прежний инструмент, закупил качественные доски и брусья, погрузил мужчин в повозку, женскую половину семьи в салон и не торопясь отправился в поместье.

И вот прижившийся в усадьбе и показавший свой профессионализм столяр тоже пришел просить выделить ему надел для постройки дома. Так я и не против.Тем более что есть у меня к Сандру предложение интересное.

Хуторок в степи – это хорошо, но город мастеров куда лучше!

Глава 2

Пришло время на втором этаже окна вставлять. Стекла вдоволь закупили на заводе в Любоше, который возобновил свою работу и почти уже набрал прежние объёмы производства. В город вернулись люди, уходившие на заработки, потянулись караваны купцов, хорошо помнящих о заманчивом соотношении цены и качества восстановленного завода.

Гус пару раз в неделю выбирал время и ездил к соседям помогать налаживать работу плавильных печей, нуждающихся в точной работе накопительных кристаллов. И каждый раз мэр Кузыма пытался заманить мага жить в городе, обещая ему должность управляющего с высоким окладом, хороший дом и прочие материальные блага, привязывающие человека к определённому месту. Но Ефим только отмахивался:

– Досточтимый, моей помощи вам более чем достаточно, хорошие специалисты у вас есть, поэтому перестаньте попусту сотрясать воздух и не мешайте работать.

Потому-то наши строители, возводя новые дома, не испытывали нехватки стекла. А я вспомнила земные удобные стеклопакеты, успешно вытеснившие обычные рамы, и мне захотелось ввести их в местный обиход. Конечно, без навороченных устройств по открыванию створок в нескольких вариантах – тут я пас, технические устройства не по моим мозгам, но даже на обычных петлях окна будут лучше сохранять тепло.

Об этом я, не переставая удивляться собственному деловому зуду, и хотела поговорить с Сандро. Рано или поздно работа для него в поместье закончится, и придётся ему с сыновьями вновь слоняться по городам и весям в поиске заказчиков, бросив жену с дочерьми в недавно обретённом доме. А если мастерам заняться изготовлением стеклопакетов, то работы хватит надолго и объёмы будут только увеличиваться – люди быстро понимают пользу и удобство. Поставим образцы на складе завода, где купцы заказы забирают, за денежку достойную попросим кладовщиков рассказывать, где сие чудо купить можно. А то, что пока оконные проёмы во всех домах разные, так строительные подрядчики люди сметливые – быстро сообразят, как проекты под наши стандарты подогнать. Ну или заказ сделать через почтовую шкатулку.

М-да… шкатулка есть, но, несмотря на полный заряд, было подозрение, что она не работает. Ефим несколько раз пытался переслать письмо Трофу, но, увы, сложенный лист бумаги так и оставался неотправленным.

– Скорее всего, дело не в шкатулке, – сказал магистр, обследовав артефакт, и с печальной задумчивостью добавил: – Боюсь, что получатель…

И тут мы все увидели Васечку, резко остановившегося в дверном проёме. Должно быть, мальчик хотел узнать, смог ли Гус отправить письмо брату, а услышал предположение Учителя. Васил со всхлипом втянул воздух, резко развернулся и бросился вон. Я следом. И до этого дня не раз замечала тоскливый взгляд парнишки, который внезапно задумывался едва ли не на середине фразы. Без слов было понятно, что тревожится за судьбу брата и покинутого города. Но помочь я ничем не могла. Как и сейчас. Нащла в саду, под низко склонившимися к земле ветвями яблони, села рядом, обняла одной рукой за плечи и стала едва заметно раскачиваться, легко прихлопывая ладошкой.

– Васечка, дружочек мой милый, ты не один. Понимаю твою тоску и страх за Трофа, но что мы можем поделать?

– Мы сбежали, а они там… – зло выдавил из себя мальчик.

– Кому бы легче стало, если бы мы – Гус, Тая с Флором, Пановы и я – остались в день нападения орды на Княжеград в развалинах Храма? Думаешь, если бы мужчин зверски убили, утыкав стрелами, а нас, женщин, насиловали всем скопом, пока мы не умерли, что-то бы изменилось к лучшему?

Говорила я мягко, даже нежно, но слова мои были откровенно жестокими. Не маленький уже, должен понимать, как это бывает, когда стая оголтелых, жаждущих крови кочевников нападает на небольшую группу мирных людей.

– Нет! – охнул Васил.

Мышление у мага по определению должно быть образным. Любое слово в сознании превращается в яркую картинку. Похоже, мальчик «увидел» то, что я ему рассказала, и ужаснулся.

– Но Троф… – начал было Васечка, но я снова его прервала.

– Троф взрослый мужчина. Князь. Ему волей богов и судьбой определено не только править, но и поддерживать народ великодольский. В моём мире есть правило: капитан последним покидает гибнущий корабль.

– Знаешь, – после непродолжительного молчания сказал мальчик, – больнее всего в этой ситуации неизвестность. Кажется, знать, пусть самое плохое и страшное, легче, чем маяться неизвестностью.

– Согласна, – ещё раз погладила я костлявое плечо друга. – Но это не повод замереть трусливым кроликом под кустом и перестать жить.

Я хотела было встать, чтобы вернуться к брошенным делам, но Васил удержал меня.

– Постой, Анюта. Скажи, что мне делать?

– Жить, дружочек. Жить, учиться и тренировать навыки самому, учить Стасю, если взял на себя такую ответственность. И… – тут я немного замялась, но потом решилась и продолжила, – поставь себе большую Цель, чтобы в конце жизни не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Плагиат? Знаю, но в этом случае лучше не скажешь.

В саду пахло тёплой, нагретой летним светилом, землёй, созревающими яблоками, подсыхающей травой, скошенной на сено, и хотелось жить здесь и сейчас, а мы с Васечкой думали о великом будущем. Вот так и разбазариваем счастье, данное нам свыше. Бежим, стремимся, карабкаемся, забывая смотреть по сторонам, чтобы наслаждаться каждым мгновением.

Окончательно из задумчивости вывели собаки, довольные тем, что отыскали нас. Гамлет бежал по следу, и длинные уши взмахивали замшевыми крыльями, делая его и без того смешную фигуру бесконечно чудно́й и забавной. Следом за таксом, тонко взлаивая, катился пушистый колобок песочного цвета – залюбленная всей школой Пуша. Девица по собачьим меркам была уже вполне себе взрослой, но отношения у пёсиков были платоническими, и мы уже потеряли надежду увидеть их потомство.

Гамлет мгновенно почувствовал настроение Васечки, поставил кривые лапки на колено друга и стал, поскуливая, заглядывать мальчику в глаза, норовя слизнуть с лица следы слёз.

Почти в ту же минуту по саду разнёсся звонкий призыв:

– Васил! Васил, ты где? У меня вихри не закручиваются! – Стася, потеряв своего обожаемого учителя, требовала его помощи.

Все, кто был в курсе развития силы девочки, возносили богиням благодарственные молитвы за то, как вовремя юное дарование от магии оказалось под надёжным присмотром. По прогнозам магистра, если дитя не будет лениться, то легко сравняется силой с Васечкой. А когда они вырастут и сработаются, даже подумать страшно, какой силы будет этот тандем.

– Васил! – зазвенел голосок над ухом.

Всё, пора вылезать из уютного убежища и возвращаться к повседневным делам.

Глава 3

Выходя из сада, я случайно запнулась о неведомо как вылезший из земли камень. Не было здесь его раньше, я точно знаю! Но мои знания не помогли мне удержать равновесие, и я пропахала бы коленями и ладонями – левитацией же не владею – жёсткую поверхность хорошо утоптанной дорожки, если бы крепкие руки Гуса не поймали меня в нечаянном полёте. По инерции я ткнулась носом в грудь мэтра и пробормотала:

– Спасибо, Ефим!

– Всегда рад тебе помочь, – последовал спокойный ответ.

Голос ровный, даже бровью не повёл, но сердце бухает пудовым молотом, выдавая волнение. Вот же! Два года прошло с того дня, когда Гус признался мне в любви. И за всё это время ни попытки ухаживания, ни одного намёка на чувства. Иной раз даже сомнения одолевали: может, мне тот разговор приснился? Ну хоть бы спросил, готова ли я ответ дать. Или думает, что сама подойду и скажу: «Ваня, я ваша навеки!» Может, на Длани так принято, но бабушка меня по-другому воспитывала. Эх, Фима, Фима…

– Аня, я искал тебя.

– Да?

– Мне необходимо к горам пробраться, посмотреть кое-какие минералы. Ты со мной? У тебя лучше всех с природными духами договариваться получается.

Так оно и есть. Духи подвластны Цветочной деве, а я её главная жрица – наместница богини на континенте. Не могу сказать, что беспрекословно слушаются, но гостинцы с удовольствием принимают, на просьбы откликаются, специально не вредят.

– Ты нашёл удобную дорогу к горам? – удивилась я.

Хороша у Гуса машина: все составляющие усилены магией, в качестве движущей силы используются накопители, в которые мы все понемногу сбрасываем излишки магии, но проходимость невысокая. Грузоподъёмность неплохая, но не внедорожник. Предпочтение для проезда – более-менее ровная сухая поверхность. А от нашего поселения до предгорного леса напрямки местность сильно пересечённая. И бугры встречаются крутые, и лощины, поросшие кустарником. Пешком-то пройти можно, а вот магомобиль буксует.

– Нашёл, – кивнул Ефим, задев подбородком волосы на моей макушке.

И только сейчас я осознала, что стоим мы излишне близко друг к другу. Как удержал от падения, прижав к себе, так и стоим. Ох, даже в жар бросило! Отступила на шаг, ворча про себя: «Ответ ему нужен. Сам, что ли, не видит?»

Хм… а что Гус видеть должен? То, как я волнуюсь, когда он задерживается в поездке? Или как, старательно кося взглядом, чтобы не было слишком заметно, на утренней разминке любуюсь его ладной фигурой? Может, сны мои увидеть может? Те самые, в которых Ефим так несдержан, что утром щёки пылают от воспоминаний. Но даже после этого я не могу подойти и сказать: «Я тоже тебя люблю».

Случись это на другой день после возвращения из экспедиции, была бы логика в поступке – девушка подумала и ответила. Но как сказать сейчас? Если сама не так давно поняла, что готова ответить согласием, — но не спрашивает же. Может, он уже и не испытывает ко мне ничего такого. Где гарантия, что у него в Любоше дама сердца не появилась? Он ведь взрослый мужчина, да и физиология требует своего. Наверное. Святая мать, что же у меня всё сложно-то так?

Вон как у Таи с Флором всё славно сладилось. И никто даже слова не скажет, что не пара они. Кажется, что иначе и быть не может: маленький уродливый мужчина и крупная красивая женщина. Так они друг на друга смотрят, что любому понятно – две половинки целого, нашедшие друг друга.

Или Берт с Агнешкой. Пусть их ссоры, как и предрекал Учитель, это настоящие огненные баталии, где фаерболы летают, как стрижи перед дождём. При этом орут друг на друга так, что кажется, никогда эти двое не помирятся. Но пошумят, сбросят излишки силы, будоражащие кровь, и вот уже вновь улыбаются друг другу, поглядывая по сторонам с явным вопросом, где бы им уединиться на часок.

Да у всех нормально. У всех! У Горушки со старшим братом Стаськи, ради которого она захотела остаться в поместье, и у родителей девочки всё прекрасно в семейной жизни. Сандр с женой вообще идеальная пара… У одной меня всё шиворот-навыворот. А сердцебиение и эрекция — это не показатель серьёзных чувств. Спасибо бабушке-биологу, которая не делала из этой темы тайны и объяснила мне всё ещё в мои четырнадцать лет.

– Аня, ты согласна на поход в горы?

– Конечно, согласна. А когда?

– Завтра в школе выходной. Если у тебя нет других планов…

Даже если и были те планы, то явно нет в них ничего такого, что нельзя отложить.

– Договорились.

Утром, выйдя во двор, стала осматриваться в поисках машины. Вышедший следом Гус был одет не в привычную кожу, являющуюся формой для водителей магомобилей, а в светлые брюки, заправленные в сапоги, и рубашку из тонкого полотна — одежду, более подходящую для летнего дня, чем прикид байкера.

– Мы разве не на машине? – удивилась я. – Тогда вернусь за сумкой и возьму с собой припасы.

– Я уже всё приготовил.

Ефим приподнял корзинку с гостинцами для духов и перекусом для нас.

– Пошли?

Мы вышли за ограду, и Гус остановился.

– Анюта, последние полгода я тренировался в пространственной магии. И теперь с полным правом могу сказать, что умею строить порталы. Не очень далеко, но до предгорного леса мы пройдём с лёгкостью, – свободной рукой мэтр начертал сложную руну, напитанную силой, объединяющую воздух и дальность, и пространство расступилось, открывая проход. – Не бойся.

И я смело шагнула за Ефимом. То ли от невероятной новости о новых способностях мага, то ли переход на меня так повлиял, но меня прорвало:

– Ефим, я рядом с тобой ничего не боюсь. Без страха пойду в построенный тобою портал или выгонять злодеев из города. Мне кажется, что даже в пропасть бездонную последую за тобой, если позовёшь, потому что доверяю тебе.

Гус явно не ожидал такого признания. На автомате сотворил знак закрытия, и портал за его спиной схлопнулся.

– Аня, твои слова накладывают на меня дополнительную ответственность, – мне показалось, что мои слова смутили мэтра.

– Ах, оставь! Ты и так на себя столько ответственности сгрузил, удивительно, почему ещё не сутулишься, – махнула я рукой, отгоняя прилетевшего из леса комара. – Моё заявление на моей совести и не стоит обращать на него внимания.

И вдруг что-то изменилось сначала во взгляде Ефима, а потом и в лице. Он бросил корзинку в траву и схватил меня за руки.

– Анечка, прости меня! Я болван! Ты же мне только что дала ответ, который я ждал два года. Я прав?

Хорошо, что мы были далеко от поместья и наших воспитанников. Иначе авторитет железного Гуса мог бы пошатнуться. А мне стоило признаться хотя бы ради того, чтобы увидеть, как сдержанный Ефим носится весёлым козликом по опушке, срывая по пути цветы и травы, а потом осыпает ими меня, вопя от счастья.

– Я рада за вас, дети мои! – нежной трелью прозвучали слова Цветочной девы, проявившейся в лучах светила. – Знаю, что вы будете счастливы, так как ваши чувства не минутная прихоть, а проверенная временем любовь. Когда-то люди приходили ко мне за благословением на создание семьи. И не всем я его давала. Корысть, принуждение или равнодушие не могут быть основой для союза. Потому и отвергались мною. Вы первые за долгие-долгие годы, кого я хочу осенить и напутствовать. Будьте счастливы, дети мои!

Взмах руки-веточки, и наши руки опутывает стебель с мелкими листочками, между которых красуются белые цветочки-звёздочки. Опутывают крепко, до боли. Так, что врезаются в тело и остаются выше запястья брачными браслетами, впаянными в кожу.

– Ох, ничего себе! – вырвалось невольно, когда я рассмотрела украшение.

Гус опомнился быстрее, дернул меня за руку и поклонился богине. Следом поклонилась и я.

– Благодарим тебя, восхитительная. За признание наших чувств, за соединение наших жизней, за честь, оказанную нам.

Но Дева уже растаяла, оставив после себя хоровод нежных лепестков, кружащихся в воздухе.

Глава 4

Лёжа головой на руке мужа, я расслабленно смотрела в небо, любуясь мелкими частыми облачками, равномерно разбросанными по небу, и казались они белоснежными ватными клочками, закреплёнными на пронзительно голубом атласе. Эта яркая картина была столь необычной, что создавала новогоднее настроение. В середине лета, на мягком пледе, на пустынном берегу лесного озера, после консуммации нашего с Гусом брака – Новый год. «И всё-то у меня не как у людей», – подумала я, довольно улыбнулась и с удовольствием прижалась к мускулистому телу Ефима.

– Ты как себя чувствуешь, Анечка? – с легким беспокойством в голосе спросил муж.

Надо же… «муж». Любимый. Сколько трансформаций прошло моё отношение к этому человеку: страх, неприязнь, признательность, участие, уважение, восхищение и любовь. Я ведь до сегодняшнего дня сомневалась в своём чувстве, боялась, что это просто гормоны шалят – всё-таки возраст такой, что пора уже семьёй обзаводиться и деток рожать, а другого объекта, кроме Ефима, для реализации эмоций поблизости нет. Но после благословления Цветочной девы, которую не обманешь, успокоилась, приняла и окончательно осознала своё везение.

Да, именно так! Ведь не случись со мной всего пережитого, не быть мне женой самого замечательного мужчины в двух знакомых мне мирах. Ефим умён, благороден, честен, практичен, заботлив, предусмотрителен, он умелый и нежный любовник и сильный маг… Эпитеты, характеризующие Гуса, не были последовательны и логичны, но они были справедливы.

– Я счастлива, – ответила и потёрлась щекой об обнажённую грудь мужа. Прислушалась к себе, чтобы убедиться в своём утверждении, и добавила: – А ещё голодна.

Говорю же, что внимательный, заботливый и предусмотрительный! После раздачи гостинцев лесному и горному духам, в корзине, захваченной Гусом, ещё и для нас кое-что осталось. Козий сыр с пряными травами, яйца, сваренные вкрутую, пышные лепёшки, сухое яблочное варенье. Запивали первый семейный обед родниковой водой, которая пьянила сильнее шампанского. Или это взгляд мужа на меня так действовал?

Я думала, что известие о нашем внезапном соединении судеб вызовет в поместье переполох и массу вопросов, но оказалось, что все коренные обитатели давно уже ждали если не столь радикального поступка, то хотя бы того дня, когда мы решимся сделать первые шаги навстречу друг другу.

– Сердце от боли разрывалось, глядя на вас, – откровенничала Тая, промакивая слёзы на разрумянившихся щеках изящным платочком с монограммой на уголке. – То ты на него смотришь, так, словно век не видела и насмотреться не можешь, то он на тебя, как жаждущий на воду.

– Да когда такое было? – ахнула я, смущённая тем, что наша тайна оказалась секретом Полишинеля.

– Ах, Анечка, – тётушка чмокнула меня в щёку, – с влюблёнными так обычно и бывает. Думают, что никто не видит их охов-вздохов и глаз горящих, да только такое не скроешь. Ты не смущайся, детка, мы все рады за вас и желаем тебе с мэтром Гусом счастья. Я сейчас Горушку позову да девиц, что на бытовиков учатся, и обустроим вам покои.

Новый дом совместными усилиями хоть и был уже полностью отстроен, но всё чего-то нам не хватало для переезда. На мой взгляд, просто повода не было, но вот он случился.

– Почему только наши покои? – запротестовала я. – Магистра и Васечку тоже пора переселять из учебного корпуса.

Права народная мудрость, гласящая, что один переезд равен двум пожаром. Суета, переживания, беготня, перетаскивание вещей, боязнь что-то потерять или сломать в спешке. Ещё и уклад привычный меняется, появляется необходимость в новых привычках. А когда при этом съезжаешься с кем-то, то и вовсе стресс запредельный.

– Ты у стены любишь спать или с краю? – спрашиваю у Ефима, глядя на широкое ложе, стоящее в спальне. И где только взяли такое?

– Знаешь, советую поставить кровать так, чтобы каждый мог встать, не потревожив другого, – предлагает практичный Гус и одним движением руки передвигает мебель, установив её не вдоль стены, а торцом к ней.

– Тогда нам нужен второй прикроватный столик и ещё один ковер под ноги…

– Думаю, что у запасливой Горушки таковые найдутся.

– Тебе какие полки в гардеробной оставить, справа или слева? – интересуюсь я, рассматривая комнату, которую предстояло заполнить нашей одеждой и обувью.

– Оставь мне те, что повыше, чтобы не тянуться каждый раз. Да и не надо мне много. А вот тебе стоило бы добавить нарядов, – отвечает Ефим.

Вот как такого не любить?

Горушка, оставшись в поместье, приняла на себя непростую должность экономки. Конечно же, Тая ей помогала, но девушка и сама неплохо справлялась, натаскивая в уборке, стирке и заготовках адептов бытовой магии. Сегодняшний день стал для юной магини настоящим испытанием.

Мы с Гусом и магистр с Васечкой сразу же начали переставлять мебель в занятых покоях по своему вкусу и предпочтениям. За этим последовали просьбы что-то добавить или, наоборот, убрать, а то и заменить. Благо, что никто из нас не требовал сделать всё немедленно, но Горушке хотелось показать профессиональные навыки и заслужить нашу похвалу, оттого и сама девушка металась встревоженным стрижом по этажам, и помощниц своих нещадно гоняла.

Удивительное дело, но событие, которое мы переносили и оттягивали, свершилось быстро и почти безболезненно. Мы за несколько часов переехали и даже как-то обжились в особняке.

– Обязанности горничных попеременно будут выполнять ученицы моего факультета… – начала знакомить нас с новым укладом Тая.

– Будет ли это корректно? – засомневалась я.

– Нормально, – отмахнулась бытовичка. – Где я им другое место для практики организую? В студенческом общежитии, что ли? Так, во-первых, у нас там самообслуживание, а во-вторых, им навыки уборки в приличных домах получать надо. Вот усадьба как раз самое то.

– То есть мы будем жить на полигоне для бытовых магов? – очень серьёзно спросил Ефим, но я видела, как около уголков его глаз появились тоненькие морщинки – мэтр едва сдерживал смех.

После нашего соединения судеб Гус словно оттаял. Никогда бы не подумала, что он, напевая нечто радостное, может осыпать меня цветами и травами, носиться голышом по кромке песчаного пляжа на лесном озере, обдавая берег тучей брызг, или изображать неведомую зверушку, ластясь ко мне в постели. Хоть и было это неожиданным открытием потаённых граней характера мага, но они меня радовали. Не такой уж он сухарь, каким хочет казаться. А чувство юмора в семейной жизни, если верить женским журналам, не последнее дело.

– А что такого? – не поддалась на провокацию Тая. – Бытовики не боевики – много вреда не причинят.

– Ну это как стараться… – задумчиво пробормотал магистр, что-то чиркая в своей тетради.

– Ладно вам! – хотела было обидеться тётушка, но вовремя заметила, что все мы едва сдерживаем смех. Сама засмеялась и погрозила нам кухонным полотенцем, а потом серьёзно пожаловалась: – Не знаю только, что с кухней делать. Вас же кормить здесь некому будет.

Теперь уже отмахивались мы. Великое дело – утром яичницу или омлет приготовить, бутерброды нарезать да чай заварить. Обедать можно в школьной столовой, а ужин… Ой, придумаем что-нибудь. С голоду точно не умрём.

– Вам-то помочь обустроится, заботушка? – поинтересовался магистр. – Помнится, досточтимый Флор хотел освободившееся крыло в целительское отделение с лекарской лабораторией и вашими покоями превратить.

– Так начал уже, – светло улыбнулась Тая. – Парни ему там помогают, а он, как генерал, командует.

Она не только обожала своего маленького мужчину, но и безмерно гордилась его даром целителя. Вот кто знает, где, кого и в каком обличии поджидает счастье? Не остановись я тогда у дома тётушки, неизвестно, как сложились бы наши судьбы. А так все славно да ладно получилось.

Глава 5

– Хозяйка Анна, да виданное ли дело – травой столько земли засаживать. Ведь второй год сеем, а толку нет. Ни зерна, ни клубней, – причитал староста Степного. – Нам бы сено косить, а вы опять девок листья крутить зовёте.

– Так не даром же, уважаемый Ксей. И платим мы им честно, и чай готовый отсыпаем. Кто на прошлой неделе спрашивал, когда свежий лист будет? – парировала я возражения хитрющего мужика.

Стонать-то он стонет, да не просто так. Жуть как хочется Ксею выведать технологию превращения зелёных листьев бесполезной травы, заполонившей полстепи, в ароматный золотистый напиток. Сельских девчат я нанимаю только на сбор и подготовку сырья к ферментации. С утра пораньше идут в поле с корзинами высоченными – совсем как сборщицы чая где-то в Индии. Как поднимется светило повыше да жара наступит, приходят в поместье и в тени навесов выкладывают на большие рамки, изготовленные из грубого домотканого полотна, свою добычу тонким слоем, давая ей возможность подсохнуть немного. Сами в это время отдыхают, обедают захваченными из дома припасами, кто-то и подремать умудряется. А что, время для этого у девушек есть. Часа два или три необходимо на подвяливание листьев на сквозняке, чтобы можно было с ними дальше работать. Только если ворошить сырьё, то подсохнет быстрее, а если спать, бока отлёживая, то часа четыре понадобится, не меньше. После того, как трава готова будет, работницы принимаются листья скручивать под песни тягучие или сплетни свежие. Горшки, в которых будет проходить ферментация, всем выдаём стандартные. За каждый наполненный горшок платим монетку, равную трёшке Правого континента. Очень приличная оплата, должна заметить.

Но на каждом этапе строгий контроль. Какие листья собрали – бывало и такое, что пытались не кипрей, за которым в степь идти надо, а какой-то придорожный сорняк на просушку выложить. А пусти такое сырьё в горшок, что получится? Достаточно ли плотно колбаски скатывают – этот процесс важен для начала ферментации. Чем сильнее продавили лист, тем лучше качество чая будет. После расчёта сельчане девиц забирают и на телегах домой везут.

Недолог период сбора. Всего-то пятнадцать-двадцать дней. Каждое утро хожу смотреть, как цветёт кипрей. Вчера начал бутоны в цветы разворачивать, значит, пора приступать к заготовке сырья. Как только начнёт растение под колоском цветочным веточки тоненькие выбрасывать – сбор заканчиваем. Собирать-то можно, да только пользы от такого чая меньше будет. А мы хотим производить самое лучшее. Работящие, те, что в степь пораньше выходят да обрабатывают за день не одну корзину, а две, а то и три, за это время неплохо заработать успевают. Даже у не особо поворотливых монетки в кошелях позвякивают, если родители не отберут. Оттого-то, хоть староста и ворчит, но отпускает к нам не только девчат, но и молодок, а некоторые семьи и парнишек посылают. Из тех, что не шалопаи хулиганистые, а упорные да усидчивые. Иных мы просто прогоним, как и тех, кто халтурит в работе.

А вот дальнейшее действие происходит за плотной изгородью, куда хода посторонним нет. Что поделать, если наш иван-чай многим пришёлся по вкусу и покупают у нас его задорого. Сколько раз уже приходили ушлые купцы ругаться, что хитрим мы и не ту траву продаём, что в полях растёт. Всё верно. Растёт кипрей в свободном доступе. Хочешь – нарви, завари и пей. Только получится не волшебный напиток, радующий вкусом, ароматом и цветом, а невесть что.

Потому и охраняется секрет магической клятвой.

– На следующее лето придётся объёмы увеличивать. Где людей брать будем? – спрашивает Тая, обнюхивая следующий горшок, стоящий в ряду. – Думаю, этот созрел уже. А ты что скажешь, Анечка?

Втягиваю приятный травянисто-фруктовый аромат и задумываюсь. Дать ли ещё немного побродить листьям, чтобы усилить вкус будущего напитка, или в сушку передать?

– Пусть до вечера постоит. Там ещё несколько горшков с похожими ароматами есть. Выложим их на ночь сушиться. Мне кажется, интересный вкус может получиться, если потом, в печи, к этому листу измельчённое сухое яблоко добавить, а сверху слегка мятой сдобрить, – предлагаю я.

– Ох и выдумщица ты, Анечка! – смеётся Тая и нюхает воздух у следующего горшка.

А я ничего не выдумываю. Вкусовые композиции сами в голове рождаются. То ли это от моего дара, то ли Цветочная дева так благословила, но миксы на выходе и в самом деле фантастические получаются.

– На другой год, Тая, мы людей будем только на сбор нанимать. И кипрей разрастётся, и покупателей прибавится. Вручную с таким объёмом мы не справимся.

– Как же тогда лист крутить станем? – охнула тётушка.

– Закажу Берту большие мясорубки, через них лист пропускать будем. Только некоторых девиц на ручную обработку посадим. Я заметила, что после их рук ферментация немного иначе проходит – вкус лучше получается.

– Мясо… что? – не поняла моих планов женщина.

– Мясорубки. Устройство такое, что мясо в фарш измельчает, чтобы котлеты делать или пельмени там… – я отвечала и понимала, что ни разу за всё время пребывания в этом мире котлет не ела. – Постой, а у вас что, нет такого?

– Нет… – растерянно покачала головой магиня.

– Иху! – взвизгнула я, едва не подпрыгнув. – Да мы так и озолотиться сможем! Главное, маркетинг продумать и всё красиво подать.

– Аня, – Тая смотрела на меня немного удивлённо и растерянно. – Зачем столько денег? Куда ты их девать будешь?

Хороший вопрос, своевременный. Школа у нас на самоокупаемости и вложений особых не требует. Но есть маленький целитель, увлёкшийся приёмами профилактики и оздоровления организма без больших магических вливаний. Мы как-то с Флором допоздна засиделись за размышлениями, что и как можно сделать в этом направлении.

– Как ты, дочка, сказала? Профилакторий? – задумался самоназначенный отец. – Я должен просчитать, как такое организовать можно.

Для реализации этой грандиозной мечты нужны немалые средства. Вот пусть мясорубки нам и помогут. Заодно и Берт прославится. Возясь с изготовлением сельхозинвентаря, парень не оставлял мечту о создании автомастерской. Почему не помочь хорошему человеку? Да мало ли ещё кому посодействовать попутно сможем. Не выдачей наличных, а полученными знаниями и приобретёнными навыками, расширением возможностей и перспектив.

Храм, опять же, отделки требует. Заходят туда люди, кланяются Цветочной деве, дары приносят: цветы, фрукты, овощи, своими руками выращенные. Но нет там пока задуманного великолепия, отражающего богатство природы и славящего мою небесную покровительницу. А это тоже вложения немалые.

Мне же самой много не надо. Дом у нас с Гусом есть, интересная работа тоже. Что ещё нужно для счастья? Дети… но тут как богини местные решат. Мне кажется, что я уже готова принять такое благословение.

Глава 6

– Ого, сколько деталей!

Берт рассматривал модель мясорубки, которую я слепила по собственным чертежам из глины. Промучилась три дня, пока вспомнила все узлы и детали. Это собрать устройство почти каждая российская женщина может закрытыми глазами, как спецназовец автомат, а воссоздать… Всё же хорошо, что я дизайнер. Пусть и ландшафтный.

Да, моя профессия это не просто цветы подбирать и кусты рассаживать. Увы, я не смогла поступить, как мечтала, в архитектурно-строительный университет. Не было у нас с бабушкой к тому времени, когда я школу закончила, таких денег. Знания – сила, но их ещё энной суммой подкрепить следует. Но и в колледже нашем преподавали отлично. Пусть выпускникам не надо инженерами быть, однако как правильно и функционально разместить тот или иной объект освещения, к примеру, знать обязаны. И архитектурные стили изучали, для того чтобы растениями правильно дополнить или подчеркнуть особенности зданий и сооружений.

Потому не только красивые картинки могу на бумаге или в компьютерной программе изобразить, но и чертить умею. Моделировать же по необходимости пришлось после того, как я задумалась, умеет ли Берт чертежи «читать».

– Поменьше, чем в любом мобиле, – отшутилась я и увидела, как «завис» будущий автостроитель. И тут меня осенило: – Берт, ты не знаешь, как устроен магомобиль?

– Знаю. Корпус, колеса…

– А что что заставляет колёса двигаться, знаешь?

– Магия.

Я чуть не взвыла. Да что они тут все в магию упёрлись! В глубь объекта смотреть не желают. Стоп! Не все. Кто-то же собрал машину, на которой Ефим катается. Да и в Княжеграде немало подобных видела. Может, и здесь в крупных городах есть умельцы? Нас-то по милости Цветочной девы в глухую провинцию вынесло, где всего-то три относительно больших города имеется: Любош, Градош, и Водожск. Так как район аграрный, селений типа Степного или хутора, где Агнешка выросла, здесь без счёта, но все расположены удалённо друг от друга, дабы не ссориться за наделы. А так земли валом – паши не хочу. Главное, не забывай налоги платить.

Ефим из первой поездки в Градош привёз несколько карт и учебников по географии и истории, каковые мы дружной компанией тщательно изучили. Оказалось, что горный хребет, который мы приняли за копию Левоземельного, хоть и отгораживал степь от Океана, но далеко отступал от берега в глубь материка, оставив для освоения прибрежных вод немало места. Там-то и гнездилась основная цивилизация континента. Степь с побережьем соединялась двумя путями: сухопутным и морским. Меж гор, в районе Градоша, проходил оживлённый торговый тракт, а из Водожска вдоль берега ходили суда. Какими именно были судёнышки, в учебниках не описывалось. Может быть, и на магодвижителях.

– Берт, давай мы пока мясорубкой займёмся. Поэтапное образование, так сказать. Ты знаешь, как детали лить? – обратилась я к парню.

– Конечно знаю. Да и модели ваши, хозяйка Анна, удачно вылеплены. Тут и заморачиваться особо не надо, – кузнец аккуратно рассматривал глиняные части будущей мясорубки.

– Вот и хорошо. Сделай на пробу одну, а там посмотрим, как дело пойдёт. Если что, то в производство запустим. Это и деньги другие, и слава о тебе как о мастере более громкая будет.

На том и порешили. Пока рассказывать об изготовлении мясорубки большого размера я не стала. Вдруг не получится и обычную сделать, зачем парня расстраивать.

Тем временем дело шло к осени, и у нас началась страда. К сбору урожая школяров привлекали без зазрения совести. Едят подрастающие организмы, дай им Святая мать здоровья, иной раз за троих. Понять можно – магия много энергии требует. Школа наша на самообеспечении, оттого хозработ никто не отменял. Да и практика, опять же. Воздушники вихрями корнеплоды из земли выдёргивают, огневики подсушивают, слегка нагревая воздух над собранными овощами, чтобы бытовики могли их отсортировать и уложить на хранение.

Забавная ситуация сложилась на Длани с картофелем. Примерно такая же, как в Европе. Кормили им животных, а люди даже не рассматривали в качестве продукта питания. Пока жили в Княжеграде, я почти не готовила и на базар за продуктами сама не ходила, оттого и не обратила внимание на такой факт. Но в первую же осень в Степном, где мы закупались продуктами – своё хозяйство было ещё слишком мало, чтобы всех прокормить, – увидела розоватые крупные клубни, сваленные в клети. Обрадовалась им, как родным, купила два мешка. Едва ли не даром отдали: «Свинок кормить будете? Так больше берите – они энту бараболю дюже хорошо хрумают». Домочадцы, услышав, что я это непотребство готовить для людей собираюсь, чуть бунт не устроили. Тая обещала прогнать с кухни, остальные едва ли не Святой матерью клялись, что не притронутся к свинячьей еде. Один Флор меня поддержал, а потом и Ефим присоединился. Пробовали аппетитно пахнущие, зарумянившиеся брусочки с опаской, но когда распробовали… Так сначала преподавательский состав приобщился, а потом и школяров приучили к наркотическому продукту. А разве нет? Кто, однажды отведав жаренной картошки, в другой раз откажется от него? Согласна, что не самое полезное блюдо, но как же вкусно! Овощное рагу без картошки уже не то. И любой суп вкуснее, чем с репой, которая придаёт блюду небольшую сладость.

В этом году мы уже второй урожай картошки выкопали. Да и сажаем её не так, как местные делают – только глазки, срезанные вместе с кожурой. Остальное в кастрюлю.

– Выдумщица ты, Анечка, – по-доброму ворчала Тая, щелчком пальцев заставляя переворачиваться блинчик на сковороде. – Всё время у нас какие-то новинки, придумки. Только успевай запоминать да применять.

Решила тётушка нас на завтрак побаловать полюбившимся лакомством. Только я смотрела на тесто, сморщив нос. А мягкий козий сыр, что должен был послужить чудесным дополнением к блинчикам, и вовсе из пустого желудка поднимал комок к горлу. С этим и выскочила в общий туалет, что был в холле. Что это? Отравилась чем-то?

– Девочка моя, что с тобой? – прибежала следом Тая, услышав, как я «общаюсь» с унитазом.

– Не знаю… Наверное, что-то не то вчера съела, – через силу ответила обеспокоенной женщине и вновь согнулась в приступе.

– Я сейчас за Флором сбегаю! Пусть травок каких-то заварит, – всплеснула руками магичка.

– У тебя блины горят! – напомнила я, понимая, что вонь горелого теста ещё сильнее провоцирует тошноту.

– Что случилось? – сунулся в дверь спустившийся на шум Ефим.

– Анечке плохо, – едва не плача, объяснила Тая, всполошив теперь ещё и мужа. – Беги за Флором!

Нечаянную панику остановило знакомое хихиканье. По холлу, смеясь и кружась в вихре лепестков, порхала Цветочная дева.

– Плодородие не только для растений, жрица моя! Не бойся, всё хорошо будет. Я прослежу, чтобы ребёночек здоровеньким развивался, а роды прошли легко. Благословляю тебя и твоё дитя, жрица.

И вновь смешок, вихрь лепестков и эхом:

– Благословляю…

– А чего здесь сгорело? И почему у вас такие удивлённые лица? – поинтересовался Васечка, перелетая по лестнице вниз через три ступени, – парнишка осваивал левитацию.

– Ефим с Анечкой ребёночком обзавелись, – ошарашенно пролепетала Тая.

– Пф! Тоже мне новость! Мы с Флором об этом уже три недели назад знали. Он меня учил ауры сканировать на предмет здоровья. Вот я и увидел, – пожал плечами Васил.

– И молчал? – нахмурился Ефим.

– А что не так-то? Это такая новость, что всё равно скоро все узнают, – легкомысленно рассмеялся юный маг, после чего состроил мордочку кота из мультика о Шреке и попросил: – Покормите меня, пожалуйста! Скоро Стаська прибежит и опять начнёт из меня жилы тянуть, коза неугомонная.

Тая увела мальчика кормить, по пути выговаривая ему, что такие известия скрывать нельзя, а мы с Ефимом остались вдвоём.

– Анечка, любовь моя… – подхватил меня на руки муж. – Тебе очень плохо?

– Знаешь, ради такого дела можно и потерпеть, – ответила я и, смутившись собственного запаха, оставшегося после приступа, хотела было отстраниться, но Ефим только крепче прижал меня к себе.

– Спасибо тебе, счастье моё.

Счастье. Вот оно, оказывается, какое: любимый мужчина, качающий на руках, а внутри только-только зародившаяся жизнь.

Глава 7

– Ефим, да пойми ты, что беременность – это не болезнь, а нормальное состояние для здоровой женщины! Спроси у Флора, пусть ещё он подтвердит, что нет никакой опасности ни для меня, ни для ребёнка. Или ты меня совершенно безответственной считаешь?

– Нет, конечно, но…

Гус своим поведением вдруг стал похож на неадекватную квочку. Кажется, будь его воля, он положил бы меня в коробочку и обложил розовой ватой, как хрупкую фарфоровую статуэтку, и не позволил бы даже ветерку на меня подуть. В зависимости от настроения – беременность те ещё эмоциональные качели – меня его чрезмерная забота то смешила, то раздражала, то умиляла. Сегодня я злилась.

– Пойми ты, упрямый человек, что двигаться в моём положении можно и нужно, а Храм не за тридевять земель, – пыталась я доказать мужу, но кто бы меня слушал.

Хочешь в Храм? Сколько угодно, но не пешком, а на магомобиле, и целителя в сопровождение возьмём.

– Объясни, Флора-то зачем за собой тащить? Ему что, заняться нечем?

По мнению Гуса, основное занятие Флора – наблюдение за моим здоровьем. Вдруг со мной что-то случится?

– Мне до родов ещё два месяца! Что может произойти?

Или с Флором, или никак.

Собиралась я в Храм с целью навестить жриц-отшельниц Дрию и Лиму и пообщаться с богиней. Девушки служили Цветочной деве тем, что по моему проекту облагораживали прилегающую территорию. И пусть внутри пока ещё не было надлежащей роскоши, но вокруг уже начал намечаться будущий парк во славу богини. Конечно же, все обитатели поместья помогали жрицам, но ежедневный уход за растениями был на их плечах. В свободное время девушки возились в своей маленькой лаборатории, варя, настаивая, делая вытяжки и смеси из трав, которых в округе росло в изобилии. Восстанавливали прежние рецепты, придумывали новые. Сами жрицы лекарскими средствами не торговали: или Флору передавали для нужд школы, или Гусу, когда он в города по делам ездил. Ефим там уже в лекарни сдавал, где с удовольствием принимали хорошо зарекомендовавшие себя зелья.

Поговорить же с богиней я хотела о лесопосадках. Степь, раскинувшаяся между Прибрежным хребтом и Великим лесом, имела протяжённость во много сотен миль. И часто по ней гуляли то степные пожары, то суховеи, то сбившиеся в огромные шары кусты перекати-поля, разнося свои семена даже туда, где раньше такой напасти не было. Отчего-то я только сегодняшней ночью вспомнила о том, что против всех этих явлений отлично работают лесопосадки.

Полночи обдумывала вопрос – не нарушит ли такое вмешательство природный баланс? – а к утру решила: лучше с богиней посоветоваться, чем изводить себя сомнениями. Хотела спокойно сходить, прогуляться, но нет: «Без присмотра лишнего шага не сделай!» Трясись теперь в магомобиле.

У, сатрап!

Демонстрируя свою страшную обиду, всю дорогу в машине я молчала. Даже с Флором не разговаривала. Хорошо, что он не только по дару целителя, но и по жизненной мудрости понимает меня и не тревожит без нужды, когда я в таком состоянии. А мне было о чём подумать.

С Пановыми мы переписывались нечасто, но регулярно. Узнав о моей беременности, Тика прислала эмоциональное письмо с искренними поздравлениями и пожеланиями. Правда, между строк читалось нечто похожее на зависть. Целители ещё в поместье определили, что как такового бесплодия у пары нет, но деток, о которых пара страстно мечтала, увы, так и не было.

Об этом я тоже хотела спросить богиню.

– Приехали! – объявил Ефим и предупредил меня: – Не торопись, я помогу тебе выйти.

Ну вот опять… Забота приятна, но когда даже дышать под присмотром, то удушает.

– Хоть с покровительницей могу без надзора пообщаться? – едва ли не простонала я.

– Доведу куда скажешь и подожду на улице, – без грамма раздражения, с лёгкой улыбкой ответил муж.

Мне даже немного стыдно стало. Он переживает, беспокоится, а я капризничаю, словно дитя малое.

– Интересное предложение, – выслушав меня, ответила Цветочная дева. – Я тоже леса больше люблю, но и травы нужны. Если засадим степь деревами, исчезнут тюльпаны и маки, что по весне цветут. Да и перекати-поле полезным быть может – из него целебные зелья готовят.

– Так я не всю степь озеленить предлагаю. Вот посмотри, прекраснейшая, – и я развернула заранее нарисованную схему, свёрнутую в свиток. Здесь места остаются и для полей распашных, и для моих плантаций кипрея; целинные земли оставим, чтобы было где зверушкам степным селиться и растения уникальные не извести.

Я водила пальцем по картинке, рассказывая, какие где деревья планирую высаживать.

– Прикажу лесовикам, сейчас самое время посадками заниматься, – наконец приняла решение Цветочная дева. Я было дёрнулась сказать, что помогу, прослежу и вообще, как же без меня-то, но богиня только ручкой-веточкой отмахнулась, обдав меня нежным цветочно-травяным ароматом: – Твоя забота дитя выносить, и не следует лишний раз магичить.

Если с Гусом я ещё бы поспорила, то противоречить высшим небесным сущностям… такое даже в голову не придёт.

– Всесильная, у меня ещё вопрос есть.

– Спрашивай.

– Подруга моя Тика никак понести не может…

– Так помоги ей, – как-то абсолютно по-человечески плечиком повела.

– Я?! Да я даже не целитель…

– Ты моя жрица. Главная. Это значит, что часть моей благодати через тебя проходит. Плодородие в том числе. Какая разница, на кого ты его направишь? На сады-огороды или на женщину, жаждущую материнства.

– Даже предположить не могла, – пробормотала я удивлённо, при этом поглаживая выпирающий живот – дитя что-то расшалилось и толкалось сверх меры. Даже больно было.

– Ты ступай уже. Сын мою силу чувствует, волнуется, – мимика на псевдочеловеческом лице отображалась плохо, но в голосе слышалась улыбка.

– Сын? У нас будет мальчик? Ты уверена?! – обрадовалась я, а потом охнула – нехорошо это, в богах сомневаться.

– Уверена. Крепенький мальчишка будет. Весь в отца. Иди… – ответила Цветочная дева и первой покинула алтарный зал.

На улицу я вышла ошарашенная. От яркого весеннего света, ударившего по глазам после затененной внутренности Храма, я слегка покачнулась. Но меня тут же подхватили сильные руки мужа:

– Тебе плохо?

– Нам хорошо, – прижалась я щекой к груди Ефима. – И мне, и нашему сыну.

– Сыну? – ещё не совсем осознавая смысла новости, переспросил муж. А когда понял, подхватил меня на руки и закружил, крича во всё горло: – У нас будет сын!

Остановил его Флор.

– А вот сейчас, мэтр, вы остановитесь и осторожно поставите Анечку на землю. Следите, чтобы она не упала – у неё же после ваших плясок голова закружиться могла, – строго приказал маленький целитель. Когда же я почувствовала под ногами твёрдые плиты храмового двора, он подбежал ко мне и обнял: – Доченька, мне без разницы, какого пола родился бы ваш с Ефимом ребёнок. Но если вы с мэтром рады мальчику, то и я счастлив вместе с вами.

Я же, принимая объятия самоназванного отца, тихо-тихо шепнула ему на ухо:

– Мне тоже всё равно, кого я ношу, но муж очень хочет сына.

Глава 8

– Вряд ли я успею обернуться за два дня… – Ефим, у которого накопились дела вне поместья, хмурился, думая о том, что предстоит оставить меня одну.

А дел и вправду много: Берту металл нужен, Тая просила специи для кухни – соль и та к концу подходила, магистр Твей жаловался, что для очередного лабораторного эксперимента ему каких-то ингредиентов недостаёт, в корзинке для писем, стоявшей в холле, скопились тонкие трубочки свитков – школяры отчитывались родителям о жизни и учёбе – и их нужно передать городскому почтовому ведомству для доставки адресатам.

– Я буду тебя ждать сколько потребуется, – шепнула я мужу, слушая биение его сердца. Чтобы не шокировать окружающих, на прощание мы поцеловались в наших покоях, а сейчас только короткие объятия. – Не забудь Пановым завести мой подарок.

После встречи с Цветочной девой из головы никак не шла мысль о том, что я могу передать Тике благословение на плодородие. Хотя почему нет? Я даже без магии делала горшки-пожелания, и они приносили результат. Иначе люди не покупали бы их. Ещё вспомнила, что хотела портным подарить такую композицию на новоселье в Княжеграде, но не сложилось. Вот и пришло время порадовать друзей.

Бракованные горшки у гончара были, растений, проснувшихся под весенним светилом, вокруг вдосталь, а то, что сама уже не очень ловко наклоняться могу – так зачем мне два мага земли в учениках.

– Хозяйка Анна, а что это будет? – спрашивала Эмилия, пятнадцатилетняя, сверх меры серьёзная девушка из Степного. После моего объяснения поинтересовалась: – Я тоже так смогу?

– Попробуй! Собери и поставь в комнатах общежития на миролюбивые отношения. А то у юных магов, не научившихся в достаточной мере силой управлять, часто случаются ссоры на пустом месте. В классах, если получится такие композиции сделать, можно поставить будоражащие интерес к знаниям.

– Так это надо всех обязать подобные садочки у домов высаживать. Чтобы здоровье у людей было, чтобы не ругались и любили друг друга, чтобы… Ой, да чтобы все счастливы были! – после некоторого размышления безапелляционно заявила адептка.

Я только грустно улыбнулась.

– Эмилия, людей строем в счастье не загонишь. Некоторым необходимы ссоры для того чтобы испытывать радость примирения. Другие предпочитают болеть, чтобы их все жалели и обращали на них внимание. Иным не хочется работать, но при этом желают иметь, считая такое положение вещей благополучием. Ты полагаешь, что сможешь всем угодить, посадив сады счастья?

Девушка растерялась.

– А как же тогда быть?

– Не давать советов, если не спрашивают, не спешить с помощью, если не просят, не оспаривать право людей жить так, как они хотят, и постараться осознать, что самой нужно, – озвучила я мудрые слова моей бабушки.

– И всё? – Эмилия, ничего не слышавшая о личных границах, о которых так модно было говорить в моём прошлом мире, с удивлением посмотрела на меня.

– Вряд ли всё, но попробуй для начала хотя бы эти правила соблюдать.

Говорила я это юной магичке неспроста. Она в свои пятнадцать лет почему-то решила, что знает как жить правильно, и буквально достала всех советами и нравоучениями.

Переделывала я задуманную композицию несколько раз. Огласив Эмилии бабушкино наставление, и себя одёрнула: меня никто не просил вмешиваться в жизнь моих друзей. Озвученная мечта ещё не просьба. Да и говорила Тика о том, что хочет деток, три года назад. Вдруг уже перехотела. Потому я решила, что моя горшечная композиция будет работать как сказочный джинн: исполнит самое заветное желание четы Пановых. Не отдельно Тики или Фирса, а именно совместное. А уж каким оно будет, только от них зависит.

В процессе работы ещё и фильм-сказка из детства вспомнился, когда женщина в подарок получила цветок папоротника, исполняющий любое желание. Пока супруга придумывала, что же такое ей загадать, муж крутился рядом и причитал: «Коровку! Пожелай коровку!» И так он достал жену своими подсказками, что та рявкнула: «Да провались ты!» И муж провалился.

Вспомнила о фильме, и сами собой слова, которыми почти каждая русская народная сказка заканчивается, в голову пришли: «Сказка ложь, да в ней намёк! Добрым молодцам урок». Оттого-то и поставила условие о совместном решении супругов – вдруг кто-то из них ляпнет нечто ненужное рядом с горшком. Да и записку сопроводительную написать не забыла.

Помахав вслед мобилю платочком, пошла на урок по зельеварению. О декретных отпусках на Длани слыхом не слыхивали, да и работа у меня нетяжёлая. Рецепты снадобий, обязательных для любого мага, я помнила наизусть. Могла диктовать даже если бы посреди ночи разбудил кто. Потому-то и не считала нужным бездельем маяться, когда друзья будут тянуть двойную нагрузку, обучая доверившихся нам подростков.

– Почему обязательно о́бсолонь* взвар помешивать?

Каждый раз одни и те же вопросы, благо что ответы слетают с языка так же, как и лекция целиком.

– Хороший вопрос, юноша! – Есть у нас, преподавателей, договор: обязательно хвалить за вопросы. «Любопытство не порок, а источник знаний», – ещё и приговаривает магистр каждый раз, когда его о чём-то спрашивают. Я же хвалю без затей. – Считается, что, помешивая жидкость посолонь, вы вступаете в конфликт с самой природой, с некой малоизученной силой, которая возникает из-за вращения планеты. Жидкость бьется о стенки сосуда, уменьшая свою полезность. Помешивая зелья обсолонь, вы тем самым дополнительно получаете природную помощь и обогащаете свои снадобья силой сверх задуманной. К тому же помешивать строго в одном направлении это ещё и хорошая привычка. Например, при изготовлении эмульсии, путая вектор движения пестика и взбалтывая снадобье в разные стороны, вы гарантированно испортите продукт.

Вторая часть занятий это практика, на которой и выясняется, кто как слушал теорию. Хорошо, что наши зелья из раздела травоведения, а не алхимии, и что-то по-настоящему серьёзное – взрывообразные хлопки, выбросы ядовитых газов или облакоподобных образований, появление из пробирок агрессивных субстанций – случается крайне редко. Но насколько тщательно ни проверяй подготовленные заранее лабораторные наборы, как ни контролируй едва ли не каждый шаг адептов, нечто чудесатое раз в семестр всё равно случается.

С наступлением моей беременности Гус строго-настрого предупредил всех учеников, что если даже кто в ладоши неожиданно за моей спиной хлопнет и тем напугает, то не сносить проказнику головы. В буквальном смысле слова. Не говоря уже о шалостях на лабораторных. Сказано растереть в порошок лист подорожника – значит, подорожник в ступку и положить, а не корень взрыв-травы в смеси с бодягой болотной пестиком разбивать.

Казалось, что должна магия добавлять серьёзности и ответственности одарённым, но она окончательно не извлекает из седалищ адептов инструмент под названием «шило», толкающий на безмозглые поступки.

С момента предупреждения и до сегодняшнего дня вели себя ученики на практических занятиях как паиньки. Но то ли звёзды над Левым континентом так сложились, то ли отъезд Гуса повлиял, то ли всё разом накопилось – только через край плеснуло.

На одном лабораторном столе смешались две жидкости, вытекшие из разных сосудов, превратившись в третью. В ту самую плотоядную субстанцию, которую регулярно изобретали наши ученики. Как узнала, что жижа получилась хищная? На столе стояла клетка с мышами – не на людях же испытывать зелья адептов – и когда красное густое варево, изготовленное двумя охламонами, смешалось с ядовито-зелёной бурдой, сваренной девицей, возомнившей себя ведьмой лесной, то смесь цвета и аромата фекалий, помедлив несколько секунд, мгновенно перетекла в клетку, где и поглотила несчастных животных.

*Название направления движения «против солнца». Посолонь – «по солнцу».

Глава 9

– Все вон из класса! – взвизгнула я, не отводя взгляда от опасной субстанции.

Учеников, замерших в шоке от увиденного, моя команда вернула в реальность, и они дружной толпой ринулись к выходу.

– Кто-нибудь позовите магистра! – крикнула я в спины драпающих, лихорадочно соображая, что же делать.

Магия земли хороша и полезна. Можно возвести дом и жить в нём, можно поставить плотину и остановить водный поток, разрушающий всё, что встретится на пути, можно подпитать землю и вырастить замечательный урожай. Много чего способен сделать маг земли. Даже голема создать и приказать тому сотворить нечто, требующее непомерных физических усилий. Одно в моём даре плохо – отсутствие стремительности.

Самые быстрые стихии – это огонь и воздух. Вода немного медленнее, а земля и вовсе малодинамична. Но огонь не может гореть вечно, рано или поздно топливо закончится и пламя потухнет. Даже самый бешеный ураган, пролетев какое-то расстояние, теряет силу и опадает. Вода может испариться, замерзнуть или, закончив стремительный бег, стать болотом. Так и заклинания чародеев-стихийников: быстры, действенны, но конечны. Природные законы, они же не просто так, они и на магию распространяются. Земля, хоть и относится к стихиям, но другая. Почва, камни, горы существуют миллионы лет. Если они и подвержены движению, то это почти невозможно отследить за одну человеческую жизнь. Таков дар земной. Как бы ни был силён волшебник, но зёрна, брошенные в землю, мгновенно не принесут урожай, и стены, пусть и очень быстро, но всё-таки складываются из отдельных камней постепенно. В этом есть определённый смысл и правильность бытия.

Оттого-то чаще всего боевые маги это воздушники и огневики. Земля – возведение обороны. Вот и сейчас, прикрывая спиной учеников, я пыталась вспомнить что-то защитное. Щит? Слабенький он у меня, но хоть на минуту, надеюсь, задержит гадость неведомую.

Вскинула руки навстречу приподнявшейся, словно кобра на хвосте, субстанции, но случилось невероятное. Сын, не мешавший мне вести урок, вдруг встрепенулся. Да так, что у меня зубы клацнули. «Тихо, малыш, тихо. Сейчас мама постарается разобраться с этой мерзостью», – мысленно потянулась я к своему неродившемуся дитяте. Но, кажется, у сына было своё мнение на этот счёт.

Вдруг мою неспешную, стабильную стихию подменила другая. Тело окатило сухой, жаркой волной. Через вытянутые в защитном жесте руки, словно из огнемётов, хлынул поток огня. Я едва сумела сдержать крик боли. Моё тело не было готово к такому. Через каналы силы выливалось пламя, обжигая и высушивая кожу пальцев до волдырей и трещин, в которых кипела кровь. Ногти плавились, скручиваясь в подобие семян календулы, становясь такими же сухими и изогнутыми.

Всё это я отмечала краем сознания, пытающегося покинуть тело. Но страх за детей – моего и чужих, но тоже моих, – не позволил быть слабой.

Едва ли это длилось дольше секунды, иначе я бы не выдержала, но мне показалось, что мучительные мгновения растянулись на бесконечные часы. Сквозь боль, туманившую сознание, видела, как от жара пламени, струящегося из моих рук, неохотно испаряется, постепенно съёживаясь, разлившаяся по столу лужа, и превращается в концентрированную кучку не то пепла, не то праха. Только после этого смогла попросить: «Всё, сынок, всё. Нет больше опасности, родной. Хватит!» Из последних сил перенесла – хорошо, что пепел это большей частью минералы, легко поддающиеся моей магии – прах опасного неведомого убрала в пустую банку и укупорила притёртой пробкой. Только после этого со спокойной совестью сползла вдоль стены на пол, где и провалилась в блаженную тьму.

– Гус нас убьёт, – первое, что услышала я, выныривая из спасительного забытья.

Вспомнив о страшных ожогах на руках, едва не застонала от предстоящих болезненных ощущений. Ожоги – такая пакость, лечатся трудно и заживают долго. Но то ли меня напичкали обезболивающим сверх меры, то ли ещё по какой причине, но сколько я ни прислушивалась к себе, ничего особенного не почувствовала. Слабость, мягкий толчок в печень приветом от сынишки, жажда, желание посетить туалет… И дикий голод!

И тут мне сон вспомнился. Меня навещала Цветочная дева. Осторожно касаясь моих скрюченных, изуродованных пальцев своими сухими веточками-ручками, она нашёптывала нечто невнятное. От её прикосновений – и физических, и звуковых, и сверхъестественных – кожа, висевшая неопрятными лоскутами, опадала, и на месте неё появлялась новая; ногти, выталкивая оплавленные остатки, вырастали ровными, сияющими жемчужно-розовым цветом, словно после высокопрофессионального маникюра.

Эх, жаль, что это всего лишь сон!

– За что? Анечка жива, ребёнок не пострадал, оболтусы… Он сам в Академии учился и должен помнить, каким студиозусом был, – ворчливый, но спокойный голос Учителя говорил о том, что всё обошлось.

Я кашлянула, прочищая горло, и сказала:

– Если и будет за что, так это за лужу в постели и за то, что морите меня голодом.

Моё заявление словно объявило старт начала суеты вокруг меня. Лежала я в целительском крыле, в отдельной палате, но желающих узнать о моём здоровье и помочь, если понадобится, хватало. В туалет меня сопровождала Тая, всю дорогу причитавшая: «Да что же это? Да как же это?» По возвращению в палату я увидела чашку бульона с сухариками. Издеваются, что ли?

– Это мне? – непонимающе уставилась я на скудный обед. Или уже ужин?

– Анечка, после перенесённого потрясения… – начал было Флор, но я не желала никого слушать.

Едва ли не зубами сорвала повязки с рук, которые жутко мешали мне в туалете, и показала полностью зажившие ожоги. Голод и жажда, терзавшие мой организм, усилили и без того ненормальный всплеск гормонов, и я сорвалась:

– Вы представляете, сколько жизненных сил и строительного материала понадобилось моему телу для такого восстановления? А во мне ещё и сын растёт, спасший нас, и ему тоже нужны питательные вещества, которых вы меня лишаете. Мяса мне, и побольше!

Когда я, чуть ли не мурчащая от сытости, отвалилась от стола, магистр спросил:

– Анна, может быть, мы наконец-то услышим правдивую историю случившегося в классе во время лабораторной работы?

Я в крайней степени удивления уставилась на коллег. Вот это терпение! Они дали мне отдохнуть после приступа, не доставали с расспросами, пока я ела, и первый вопрос только сейчас. Как там Маргарита говорила? Я в восхищении!

Но не только мне было что рассказать об инциденте. Пока я валялась без сознания, магистр, имеющий немалый опыт работы со школярами, провел расследование и допросил виновных. Первопричиной случившегося являлся спор. Два друга поспорили с девицей, что при равных условиях и минимуме ингредиентов смогут сварить максимально сильное зелье. Смухлевали, конечно, обе стороны. Наглядно в котлы клали заявленные травы, а незаметно друг от друга в варево добавляли сильнейшие катализаторы, усилители и что-то ещё.

– И где только раздобыли, оболтусы? Не сами же создали новые алхимические элементы? – не столько ругался, сколько восхищался талантами учеников магистр Твей. – Едва ли не из подорожника и зверобоя такое сотворить. Нет, класс-то они отдраят до зеркального блеска и коридор тоже. Это понятно. Но талантливы, обормоты. Лучезарной клянусь, талантливы!

Сытая и успокоившаяся, я тоже не была расположена сердиться. Даже умилялась восхищением Учителя, но Ефиму всё равно нажалуюсь. Чтобы впредь неповадно было беременных женщин пугать.

Глава 10

– Учитель, и всё же я не поняла, как такое возможно? Я маг земли. У меня способностей к огненной стихии нет от слова совсем. Я даже свечу зажечь не могу. А тут целый огнемет изобразила. Конечно, я понимаю, что это магия моего ребёнка… Но как?!

День, полный волнений, подходил к концу. Флор решил, что отпускать меня после такого стресса из целительской рано и я ещё нуждаюсь в наблюдении и заботе. Правда, препятствовать вечерним посиделкам с иван-чаем не стал, и Тая пригласила нас в свою гостиную.

Конечно же, главной темой обсуждения была проказа школяров. Учитель в который раз восклицал: «Как?!» Меня же больше интересовало иное, о чём я и спросила, переключая магистра на другую тему.

– Видишь ли, Анечка… – магистр потёр лоб, то ли обдумывая ответ, то ли формулируя сложные определения в более доступные, – на данный момент вы с малышом единое целое. Ты же сама показывала рисунки в своём… эээ… ноутбуке. У вас сейчас единые кровеносная, выделительная и прочие жизненно важные системы. Так? Думаю, что и магическая структура у вас пока одна на двоих. Ты слышала, что в трудные моменты жизни люди совершают невероятные вещи, необъяснимые в обычное время? Должно быть, и с тобой подобное случилось. Однозначно, что опасность была близка к смертельной. Промедли ты хоть немного, и субстанция бросилась бы на вас. А то, что она плотоядна, было понятно на примере мышей. Именно поэтому огненный дар ребёнка на время передался тебе. Для спасения ваших жизней. Вот только стихия эта чужда земной природе, оттого и ожоги.

Нежно поглаживая живот: сынок мой, я задумалась о полученной информации. Всё же как интересно работает инстинкт самосохранения в магическом мире. Да, природа велика и многообразны дела её. А стоит над всем этим моя небесная покровительница. Мудрая, почти всесильная. Вон как руки мне залечила. Ведь я могла совсем без пальцев остаться или на всю жизнь получить уродливые обрубки – увы, но местные маги-целители конечности пострадавшим отращивать не умеют. Вернётся Гус, непременно в Храм съездим, полью цветы на алтаре из зелёного камня, вознесу хвалу и благодарность прекраснейшей…

– Анечка, ступай в постель. Ты почти спишь. Давай я тебя провожу.

Тая, приобняв меня со спины за располневшую талию, повела в выделенную палату. Следом поспешил Флор.

– Настойку успокоительную на ночь выпей, дочка. Тебе надо хорошо отдохнуть.

Уже засыпая в уютном гнёздышке, устроенном мне тётушкой из подоткнутого одеяла и взбитых подушек, я поймала крутящуюся в голове мысль: «Что ученики добавили в котелки и где они эти вещества взяли?»

Утром я вернулась в наши с Ефимом покои. Чувствовала себя сносно, отлёживать бока в безделии не хотелось. Но Флор предупредил, чтобы я ещё пару дней не проявляла особой активности.

– Ты становишься как Гус, – чмокнула я заботливого целителя в щёку. И, вспомнив свою вечернюю озадаченность, спросила: – Не знаешь, какие вещества могут повлиять на простые отвары так, чтобы они стали хищными?

Но самоназванный отец только головой покачал.

– Мне тоже этот вопрос покоя не даёт. В тех книгах, что я читал, даже упоминаний о подобном не было. Спроси у магистра, а то он излишне восхищается талантами школяров, не задумываясь о причинах случившегося.

– Вроде бы поспорили… – пробормотала я, вспомнив вчерашний разговор.

– Спор спору рознь, дочка. Для всего есть причина.

Своё согласие я подтвердила кивком. Причина должна быть не только для спора, но и для одновременно разлитых зелий, которые невесть отчего вместо того, чтобы растечься лужицами, устремились навстречу друг другу. Так быть не должно! Надо бы тщательно изучить остатки, собранные в баночку. Может, и увижу что-то, объясняющее случившееся.

Приняв душ, переодевшись, переплетя косу и заколов её в тяжёлый узел, я решительно вернулась в здание школы. Шли занятия, и в холле никого не было. Надеюсь, что нужный мне сосуд всё ещё в классе, где я обычно читаю лекции по травоведению. Но комната была закрыта на ключ. Обострённое гормонами обоняние обожгло противным запахом горелого. И было в этой вони помимо знакомого – сгоревшее дерево, выкипевший травяной отвар – нечто чуждое, непонятное. Вчера за собственными переживаниями и болью я этого не заметила, а сейчас, когда ничто не отвлекало от анализа, осознала: добавленное в отвары не могло быть природного происхождения. Воняло чем-то искусственным, скорее всего, выведенным в алхимической лаборатории.

Поняв это, я отступила от двери, за которой хранилась тайна. Мало что отступила, так ещё и живот руками прикрыла. Нет, сынок, мы туда с тобой не полезем. Это может быть опасно. Спасибо маме, что не одарила меня авантюрными задатками и неукротимым желанием соваться в опасные приключения. Или это бабушкино воспитание? Ах, какая разница?! Моя главная задача на сегодняшний момент – выносить и родить здорового ребёнка.

– Хозяйка Анна, вы здесь? – отвлек меня от размышлений мужской голос.

Смотреть из сумрачного коридора в ярко освещённый холл почти бесполезно. В проходе лишь чёрный силуэт виднелся без подробностей и деталей. Кажется, я знаю всех обитателей поместья, а конкретно этого человека опознать не могу. Кто это?

Но спросить я не успела. За спиной со стуком – опять стену ремонтировать придётся! – распахнулась дверь, и в коридор с заметным облегчением вывалились школяры. Вот только когда я обернулась, чтобы понять, кто меня окликнул, в проходе никого не было.

Всё это я рассказывала Ефиму, сидя на его коленях в наших покоях. В объятиях мужа было тепло, спокойно и не страшно.

…Осознав, что то самое «ж-ж-ж-ж-ж» в коридоре было неспроста, я перепугалась сильнее, чем когда увидела плотоядную жижу. Оказывается, ничего ещё не закончилось и, может статься, всё только начинается. Что подразумевалось под словом «всё», я не знала. Но это не помешало мне забежать в целительское отделение, забиться в самую дальнюю от входа палату и не откликаться на чей-либо зов. Идти в пустой особняк меня бы сейчас не заставили даже под страхом смертной казни. Гус в отъезде, магистр Твей в школе, Васил со Стасей. Приходи кто хочешь, убивай как можешь. Не факт, что у меня вновь хватит сил отбиться.

Отчего я решила, что охотятся за мной, я не знала. Мне просто было страшно до дрожи в коленях, которые подгибались, стоило только вспомнить тёмный безликий силуэт в проёме.

Но сейчас, рядом с Ефимом, я смогла выдохнуть часть страха и даже немного успокоиться.

– Маленькая моя, не бойся. Я никому не позволю причинить тебе вред. Тебе и нашему сыну. Ты мне веришь?

– Верю, – кивнула я, закрывая глаза и уплывая в сон.

Паника, которую не могли успокоить ни целительские зелья Флора, ни разумные речи магистра, ни тёплые руки Таи, не давала мне спать в эти дни. Я попросту боялась закрыть глаза, ослабить контроль. Только сейчас, прижавшись к груди мужа, я смогла расслабиться. Напряжение отступило, и получилось спокойно уснуть.

Глава 11

Дни шли за днями, а я словно и не просыпалась с того часа, когда уснула на руках Ефима. Жила, будто укутанная в собственный незримый кокон. Слышала голоса мужа и друзей, но чаще всего не вникала в смысл сказанного, видела происходящее вокруг, но взгляд скользил, не цепляясь за что-то определённое. Отгородилась от всего внешнего, не желая впускать внутрь лишнее. Зачем, если я и так наполнена и продолжаю растягиваться. И днём и ночью я обнимала свой тяжёлый, объёмный живот, как самую большую ценность во всех мирах, улыбалась в себя и вполголоса напевала сыну детские песенки из прошлой жизни. Все, какие помнила.

Я не избегала близких. Милостиво принимала заботу от Ефима и Таи, спокойно позволяла Флору проводить манипуляции, отслеживающие наше с малышом здоровье. Не живя в полном смысле этого слова, я была занята важнейшим делом – вынашивала ребёнка. Мне было безразлично, что думают и говорят обо мне окружающие. Главное, чтобы никто не попытался вытащить меня из состояния, в котором нам с малышом было комфортно.

Но всё имеет свойство заканчиваться.

Я проснулась от резкой боли в пояснице. Спина болела уже несколько дней, и я с этим смирилась. Но ощущения, разбудившие меня, не были привычно тянущими, боль была внезапной, резкой, опоясывающей. Ещё и лужа под попой. Что это? Кокон, старательно выстроенный сознанием после пережитого стресса, в котором я пряталась от реальности, вдруг рассыпался в один миг.

Конечно же, я не была абсолютно глупой и знала, что мне скоро рожать. Но понятие «скоро» настолько неопределённое… От осознания, что срок пришёл, я застонала. Ефим, спавший на другом краю широкой кровати, мгновенно проснулся.

– Что? Анечка, ты как себя чувствуешь?

– Никак я себя не чувствую, – буркнула обиженно. – Рожаю я.

– Прямо сейчас? – растерялся муж.

– Нет, блин, на следующей неделе! – разозлилась я.

– Я сейчас. Ты пока… – дрожащими руками Гус пытался завязать пояс халата. – Я сейчас…

– Ефим! Перестань суетиться. Это я рожаю. Ты-то чего дёргаешься? Зови Флора и Таю, – возвращение в реальность злило, предстоящие роды пугали, непривычно суетливый муж раздражал.

– У нас тут повитуха опытная живёт. Из Любоша недавно привёз, – доложил Гус.

– Её тоже зови, – согласилась я и поморщилась от неприятных ощущений.

Через полчаса вокруг меня слаженно суетилась команда специалистов по родовспоможению. Повитуха командовала всеми, включая меня, как генерал:

– Тая, молодку переодеть. Папаша, хватит глаза таращить, нам нужно, прям, много горячей воды – займись. Флор, обеззараживающие и кровозатворяющие зелья в достатке? Прям, проверь. Стол принесли? Хорошо. Так, голуба моя, нечего постель портить, перебирайся, прям, на стол. Как-как… осторожно и с нашей помощью. Не охай! Прям, не с чего ещё. Дай посмотрю. Не бойся. Раньше бояться надо было и, прям, не меня, а муженька своего… Все тут хорошо. Процесс идет, прям, нормально. Лежи спокойно и жди родов. Тая, а тот вкусный чай ещё есть? Давай попьём, а то потом, прям, не до того будет. А ты куда? Какой туалет? Лежи, прям, сейчас миску специальную подсуну. Тут и делай дела свои, а то, прям, поскакала она невесть куда. Чай? Булочки? Отлично. Ох, хорош же у вас отвар. Прям, по сердцу гладит. Угостите? Прям, с собой насыплете? Вот, прям, порадовали.

Я взирала со стола на происходящее и прислушивалась к своим ощущениям. Охала время от времени, но кричать ещё была не готова. Мне хотелось слезть и походить по комнате, но повитуха не отпускала. Однако время шло, и боль была уже такой, что хотелось стонать громко.

– М-м-м-м-м… – не выдержала я очередного приступа боли. Это был ещё не крик, но и уже не оханье.

– Ты чего? – вскинулась повитуха.

Отставила чашку с чаем, метнулась к тазу с чистой тёплой водой, помыла руки и попросила Флора полить обеззараживающей настойкой. Несколько раз встряхнула, чтобы убрать лишнюю жидкость с ладоней, и подошла ко мне. Приподняла простынь и заглянула под неё.

– Вот, прям, и началось, – констатировала женщина и приказала мне: – Тужься потихоньку. Тая, возьми полотенце, будешь молодке, прям, лицо промакивать. А как ты думаешь? Роды дело нелёгкое. И за руку её, прям, держи. Не убежит, конечно, но так легче будет. Кому-кому… Всем!

Флор потом рассказывал, что роды были недолгими – сам бы попробовал! – но мне казалось, время тянется бесконечно. Вот только когда мне, обмытой, переодетой, переложенной в чистую постель, дали в руки свёрток с сыном, я не поняла, почему мир затуманился.

– Смотри, младенца, прям, в слезах утопишь. Да что теперь-то плакать, мамаша? – грубовато спросила меня уставшая повитуха. – Всё и у тебя, и мальчонки, прям, хорошо. Радоваться надо. Папашу-то звать?

Я только мелко головой закивала – ком в горле мешал говорить.

Ефим входил в комнату осторожно, ступал, словно по тонкому льду шёл. И глаз не отводил от нас с…

– Сына как назовём? – спросила я, вдруг поняв, что ребёнок у нас безымянный.

– А как бы ты хотела? – присаживаясь на самый край кровати, спросил муж.

Я задумалась. Очень хотелось дать сыну имя моего отца – Кирилл, но это будет несправедливо по отношению к Ефиму. Его отца тоже уже нет, и, думаю, что он бы не отказался запечатлеть память о нём в имени сына. Двойные имена, как в некоторых странах Земли, здесь не приняты, но можно и по-другому.

– Деккир… – предложила я. – Пусть наш мальчик носит имя, составленное из имён наших отцов? Декс и Кирилл.

– Спасибо, любовь моя, – растроганно поцеловал меня муж. – Я бы согласился и на Кирилла, но ты проявила уважение к памяти моего отца, хоть и не очень любезно он с тобой обошелся. Это дорогого стоит.

– У меня на родине говорят: «Кто старое помянет – тому глаз вон». А папеньке твоему, как и досточтимой моте Гале, я благодарна за умного, сильного, решительного, воспитанного, любящего, а главное, самого любимого во всём белом свете мужчину. За тебя, Ефим!

Прозвучало это как тост, но мне было без разницы. Я ужасно устала, куда там сейчас умные речи формулировать. Глаза слипались. И как только Тая забрала у меня сына, чтобы уложить в кроватку, стоящую рядом с нашей с Гусом постелью, откинулась на подушки и уснула с осознанием хорошо сделанной трудной и важной работы.

Глава 12

Я очень хотела сама кормить сына грудью, но увы…

Что повлияло на отсутствие лактации, было непонятно. Человеческий организм имеет такие тонкие настройки, что одним вопросом: «Что случилось?» ситуацию не решить. Меня убеждали не расстраиваться, но как это сделать, не знали сами.

– Я найду для тебя, прям, хорошую кормилицу! – заявила повитуха. – Есть у меня на примете.

Как женщина ни убеждала всех, что со мной всё в порядке, Ефим упросил её пожить ещё некоторое время в поместье. На всякий случай. Деятельной даме без работы было скучно, поэтому она ещё до моих родов обошла и объездила окрестности и знала всех рожениц наперечёт. Вот почему, наверное, такое заявление сделала.

– Есть в Степном, прям, молодка… – повитуха, обычно резкая в высказываниях, немного замялась. – Как бы девица. Сирота, при тётке живёт. Что там с ней, прям, случилась, толком не говорит. То ли ссильничал кто, то ли, прям, любовь приключилась, но понесла. Вот только пока могла по хозяйству, прям, горбатиться — тётка её терпела, а сейчас со двора гонит. Иди туда, где нагуляла, прям, говорит. А девчонка-то хорошая, прям, видно же. Если кормить досыта, прям, и молока на двоих младенчиков хватит.

Гус, прихватив с собой Флора для проверки здоровья кормилицы на месте и повитуху в качестве проводника, открыл портал в Степное. А я со слезами на глазах пыталась хоть как-то успокоить голодного Деккира. Козье молоко, считающееся на Земле полезным, сын категорически отвергал. Пытался сосать мою пустую грудь, скулил, как больной щенок, и снова заходился криком.

Наконец-то в комнате засветился овал портала, и из него сначала выбежал довольный Флор, за ним шагнула растерянная девица со свёртком из пёстрого лоскутного одеяльца на руках. Сзади её подталкивала моя неугомонная повитуха, а замыкал шествие Гус с каким-то сиротским узелком в руке.

– Анечка, я Ждану проверил. Здоровая, молоко хорошее и много. Только прежде её помыть бы не мешало и переодеть надо, – затараторил было целитель, но его прервали.

Кормилица, услышав, как заливается плачем голодный младенец, аккуратно передала свой свёрток Флору, забрала у растерявшейся меня сына, одним движением распахнула на груди блузку и сунула в раскрытый ротик сосок набухшей груди. И никто из нас даже «мяв» сказать не успел. Юная женщина присела на стоявший у окна стул, удобнее перехватила Деккира, жадно насыщающегося лучшим питанием для младенцев, и залопотала что-то ласковое, уговаривая не торопиться, обещая, что молока ему хватит и будет он теперь сыт и здоров. Сын активно сосал, и, казалось, ему абсолютно всё равно, когда кормящая его женщина в последний раз мылась, что на ней надето и чья она мама. Ребёнок хотел есть.

Целитель было дёрнулся остановить процесс, но мы с повитухой вцепились в него четырьмя руками. Гигиена подождёт, главное, чтобы ребёнок был сыт – ему для роста и развития нужно очень много сил. Да и на всё плохое женщина проверена, остальное терпит.

Ждана осталась в поместье в качестве кормилицы и няньки Деккира. Молодая женщина вовсе не была распустёхой или грязнулей, как могло показаться с первого взгляда – просто ветхая, застиранная, выгоревшая на солнце одежда при всём старании не может выглядеть аккуратно, а мыть голову хотя бы пару раз в неделю, живя в крохотном холодном чуланчике, почти невозможно. Теперь в детской стояли две одинаковые кроватки для мальчишек и удобная кровать для Жданы. К комнате примыкали просторная помывочная с отхожим местом и небольшая гардеробная, постепенно наполняющаяся простой, удобной, но добротной одеждой.

Повитуха, в очередной раз клятвенно заверив Гуса в том, что процесс восстановления после родов у меня протекает хорошо, забрала плату за работу и обещанные гостинцы, и, облегчённо выдохнув, уехала.

И, казалось бы, можно спокойно жить дальше, но кокон, обеспечивающий мне психологический покой, разбился, и мною вновь начала овладевать тревога. «Может, это послеродовая депрессия? Помнится, я о чём-то таком читала. Надо больше бывать на свежем воздухе и есть фрукты, насыщая организм витаминами», – успокаивала я себя. Но выходить из дома лишний раз боялась, а фрукты ещё не созрели.

– Анечка, что тебя беспокоит? – спустя неделю после родов спросил Ефим. – Ты едва ли не от каждого шороха вздрагиваешь, перед сном под кровать заглядываешь, на улицу сама не выходишь и Ждане запрещаешь сына выносить. Ты чего-то боишься?

– Да. Помнишь тот жуткий случай на лабораторной? – Отвечать я начала осторожно. Мне совсем не хотелось, чтобы меня сочли за параноика. – Ведь мы так и не разобрались, что произошло. Магистр списал всё на шалость учеников, а детального расследования – что за вещества были, откуда они появились, не стоит ли кто за этим, а если есть такой человек, то какую цель преследует – мы так и не провели.

Гус смотрел на меня с настолько доброй и всепрощающей улыбкой, что я поняла: мне рассказывали, но я или не услышала, или забыла.

И опять сильные руки мужа подхватывают меня, прижимают к груди, и нежный поцелуй касается губ.

– Любимая, я видел, как ты боишься, и твоя тревожность о безопасности передалась мне. Я не мог позволить, чтобы сын родился в незащищённом месте. Всё же моя работа в отделе магической безопасности при Князе даром не прошла. Для начала я тщательно допросил зачинщиков инцидента и выяснил, что они не злоумышляли. Но! Спор был не на пустом месте. Их спровоцировали. Знаешь, как может умный взрослый человек легко манипулировать подростками? Где-то словечко «случайно» вылетело, там лёгкое сомнение в знаниях или навыках нечаянно продемонстрировал, в другой раз вроде как слух пересказал, но посоветовал не верить сплетням. И вот уже противостояние, соперничество, зависть. Подростки… амбиций много, жизненного опыта мало. Когда хворост хорошо высох – достаточно искры, чтобы вспыхнул пожар. Так и с нашими учениками случилось. К мастерской Берта человек прибился. Серенький, как мышь, незаметный. Работает, делает, что скажут, не ругается ни с кем, ученикам, что на практические занятия приходят, помогает, советует, как инструмент правильно держать, как поухватистее деталь из горна доставать. Весь такой правильный, услужливый. Я когда начал о нём расспрашивать, работники толком ничего сказать не могли. Да, был такой, трудился, кто прислал – не знают. Зато ученики едва ли не оды хвалебные ему пели. Взрослый человек как с равными общался, никогда не отмахивался, выслушивал, советы дельные давал. Вот и насоветовал… Это он их на спор подбил, а потом фиалы дал, якобы из симпатии великой. Парням один, девчонке другой. Магистр прах той субстанции у себя в лаборатории изучил и сказал, что неважно было, куда вещества добавили бы – даже если в чистую воду, – и то они бы повели себя именно так, как случилось. Так что, Анечка, если ты вдруг себя виноватой в недосмотре считаешь, то выкинь это из головы. Специально всё было подстроено. И на другой день вредитель вернулся, чтобы следы замести, но с тобой столкнулся. Хорошо Тая урок раньше закончила и школяров отпустила. Спугнули вы его все.

– Он сбежал? – боясь услышать положительный ответ, спросила я.

– От Гамлета?! – засмеялся Ефим. – Твой пёс нашёл его схоронку в овраге. Вредитель решил, что ему непременно надо закончить дело мести – убить нас и разрушить школу ненавистных магов, потому вернулся в пещерку, где жил, когда следил за нами. Пёсик прибежал ко мне через день после случившегося и так красноречиво показывал, что надо идти за ним, что не оставил мне выбора. Ещё и парни присоединились, Берт и его работники из мастерской. Поймали злодея. Знаешь, кто это был? Родной брат того душегуба, что в Любоше заправлял. Он, когда мы уродов вязали, уезжал из города по делам каким-то. Вернулся в буквальном смысле на пепелище. Поклялся отомстить. Следил, разнюхивал, подкрадывался – и дождался удобного случая. Да и мы, честно говоря, непростительно расслабились. Когда живёшь, не творя зла, то думаешь, что и вокруг тебя такие же люди.

– И что вы с ним сделали? – понимаю, что злодей заслуживает наказания, но не на территории школы же…

– Я его в Любош отвез. Основные злодейства он там творил, значит, и наказания должен там получить. Кстати, заодно и повитуху для тебя нашёл. Мне её все городские моты хором рекомендовали.

– Получается, нам больше ничто не угрожает? – уточнила я.

– Я вокруг сада такой охранный контур установил, что муравей без позволения не проползёт – гуляй без опаски.

Я облегчённо выдохнула и с благодарностью поцеловала мужа.

Глава 13

Прошуршав между ветвей и листьев, созревшее яблоко с глухим стуком шлёпается в траву. Мальчишек, увлечённо строящих очередной замок в просторной песочнице, это не отвлекает даже на секунду.

Забавный народец мальчишки – пыхтят полдня, высунув языки, прихлопывают возведённые песчаные валы ладошками, затаив дыхание, роют проходы, старательно окапывают строение глубоким рвом, а к вечеру, услышав команду, что пора домой, налетают двумя визжащими ураганами и сметают до основания построенное, чтобы завтра с утра начать возводить новый замок.

Деккир и Аил молочные братья. Разница у них чуть больше месяца, но в четыре года это уже незаметно. Оба крепенькие, весёлые и озорные. Только мастью разные. Аил как одуванчик на лугу, беленький и пушистый, а Деккир в Гуса пошёл – волосы прямые, темные и кожа золотистая даже без всякого загара.

Дружны малыши на удивление. Насколько помню, мальчишки по жизни всё время соперничают, что-то делят, за что-то дерутся, но не наша славная парочка. При этом они далеко не растяпы и не нюни. Малышни в деревушке неподалёку от поместья много – население-то в основном молодое, вот и рожают. Бывает, что сталкиваются интересы деревенских с нашими, но Ефим запретил без меры опекать сорванцов.

– Анюта, у нас мужчина растёт. Будет девочка – слова не скажу, как воспитывать, а сына занянчить не позволю.

Всё, что Деккиру выпадает, и на Аила распространяется. Учат обоих, одевают-обувают, не выделяя, кто хозяйский сын, а кто служанкин. Поощряют и наказывают тоже одинаково обоих. Они, как с первого дня заселились, так и живут в одних покоях. Даже сбегают из-под опеки взрослых мальчишки вместе и права свои за пределами поместья отстаивают плечом к плечу. Пусть силёнок пока маловато, но умения уже кое-какие есть. Лет с двух Гус вложил побратимам в руки крепкие палки, подобранные по росту и весу, и начал учить самым простым приёмам.

– От подростков пока вряд ли отобьются, но ровесникам себя в обиду не дадут, – объяснял мне Ефим свои намерения, когда я, едва сдерживая порыв остановить обучение и прекратить истязать детей, спросила, зачем это малышам.

Так и было. Трёхлетние малявки в одиночку пару раз дали дружный отпор деревенским сорванцам, после чего заслужили если и не авторитет, то уважение точно.

Всё же средневековый мир с моим родным сильно рознится. У нас-то зачастую маменьки сы́ночек лет до тридцати опекают, только что попу не вытирают. Кусочек повкуснее, нагрузки поменьше, все кругом бяки противные, а де́тонька лучше всех. От Армии откупим, девок меркантильных, зарившихся на жилплощадь в хрущёвке на окраине, отвадим – не для того маменька ягодку ро́стила. А случись что, сбежит такой псевдомужчина и от ответственности, и от опасности, бросив страну, родных и близких. Генофонд сохранять, должно быть.

Бывшая кормилица, а ныне нянька малышей Ждана пришла звать подопечных купаться, ужинать и отдыхать. Мальчишки будто ждали этого момента. Подскочили и занесли крепкие, загорелые ножки для удара по песчаным замковым стенам. Но я решила все сделать иначе:

– Стоп!

Первое, чему учат магов, это команда «стоп!». Трудно удерживать эмоции маленького одарённого, и проще предотвратить всплеск, чем потом ликвидировать последствия. Да и нельзя называть всплеском резкий выброс силы. Прежде чем полыхнёт юный маг, может быть, незаметно для самого себя, накручивает плетения в нечто подобное шару или клубку. Внимательные воспитатели замечают это действие ещё на начальных этапах, и тогда звучит приказ остановиться.

Деккир потенциально сильный маг огня. Гус с ним чуть ли не ежедневно занимается, и команду эту мальчик не только знает, но и незамедлительно выполняет. Как сейчас. А следом остановился и Аил. Подбежала, пока мальчишки, замершие на одной ноге, равновесие не потеряли, подхватила обоих в охапку и вынесла за пределы песочницы.

– Мальчики, посмотрите, – я кивнула головой в сторону строения. – Этот замок вы строили несколько часов. Я видела, как вы старались. Вам нравится то, что вы построили? Тогда зачем же разрушать? Если вам нравится строить, вы завтра можете улучшить свой замок. Например, по углам стен добавить башни. Или… – я вспомнила, как на пляже в Анапе, куда родители возили нас с бабушкой за год до своей гибели, видела сооружения из песка, украшенные тонкими ажурными шпилями, натёкшими с мокрых пальцев пляжных строителей, – … или украсим их необычно. Уважайте свой труд, мальчики. Вы можете себе представить, что досточтимый Берт в конце рабочего дня схватит свой самый большой молот и начнёт крушить всё, что смастерил за день? Или гончар перебьёт все слепленные горшки?

Сорванцы смотрели на меня округлившимися от удивления глазами, приоткрыв рты. На милых чумазых мордашках эмоции читались как рекламная бегущая строка на мониторе. Их постройки из песка сравнили с полезными и востребованными магомеханизмами Берта. Они едва ли не синхронно посмотрели в сторону песочницы, потом друг на друга, и Деккир сказал:

– Мы поняли, мама, – соглашаясь с его словами, Аил кивнул.

После чего мальчишки наперегонки бросились к дожидавшейся их Ждане.

А я несколькими движениями собрала высыпавшийся за ограждение песок. Если этого не делать, то очень скоро часть сада превратится в филиал того самого анапского пляжа, который мне сегодня вспомнился.

Осмотревшись, я удовлетворённо улыбнулась.

Это только на первый взгляд степь плоская, как стол. Но и на равнине есть овраги и возвышенности. Вот на такой, пусть и незначительной, но горушке стоял наш особняк. С высокого крыльца была хорошо видна деревня мастеровых, прижившихся при поместье.

Основными предприятиями стало несколько мастерских: цех по ферментированию и упаковке иван-чая, магомеханическая Берта, столярная Сандра и мастерская по изготовлению предметов из глины. Практически всё, выпускаемое в этих мастерских, было уникальным и запатентованным в магических архивах.

Я, отдавая конструкцию мясорубки Берту, тревожилась за то, что механизм простой и скопировать его легче лёгкого. На что кузнец широко улыбнулся, крутанул в могучей руке массивный молоток и объяснил:

– Патент-то магический. – Но видя, что мне понятнее не стало, продолжил объяснение: – Хозяйка Анна, да всё просто. Ежели кто схочет скопировать нашу мясорубку или для себя, или на продажу, так она тут же в прах превратится. Вы думаете, почему я ухватился за ваши струменты? Оне же на Длане не патентованы были. Теперь-то уже да, мэтр Гус постарался, а тогда нет. Или вот этот ваш миксе́р. Тоже только мы можем клепать. Спасибо магистру, подсказал к ним движители магические на кристаллах приделать, чтоб работали бойчее. И всё за нами закреплено. Хотят себе такое производство? Да пожалуйста, но прежде договор магический с нами составь и десять процентов от стоимости каждого изделия вынь да положь на наш счёт в банке.

– Так ты поэтому не стал магомобили делать, что право на выпуск купить не можешь? – вспомнила я о мечте парня.

– Не могу, – согласился Берт, – да и не хочу уже. Вона как наши поделки раскупают. Купцы в очередь заказывают. А там, глядишь, вы, хозяйка Анна, ещё чего интересного придумаете.

Я лишь смущённо улыбнулась. Понятно же, что ничего я не придумывала, а предложила для производства то, что на Земле почти на каждой кухне есть. Классическая попаданка-плагиатор. Вот только знала я очень мало, потому прогрессорством заниматься не могла. А то, что умела, на Длани до меня придумали.

Глава 14

– Анюта! – по ступеням крыльца легко, казалось, опоры ногами не касаясь, взбежал молодой человек с необыкновенными глазищами светло-фиолетового цвета.

– Васечка, дружочек мой, – обрадовалась я, словно год не виделись. – Слушай, ты будто не по дням, а по часам растёшь. Рост, стать, обаяние… Ух!

– Это ты, подружка моя, в хлопотах с детьми совсем на меня внимание обращать перестала. А обещала мамой быть, – парировал моё замечание Васил.

– Я на тебе, лапушка, только училась материнству. Деккир с Аилом вариант номер два. Оттого-то им больше внимания достаётся, – рассмеялась я.

– Бедным будет твой следующий ребёнок, – шутливо закатил глаза собеседник. – Задушишь заботой.

– Не более, чем ты Стаську. Куда девочку дел? Прибил и труп в песочнице закопал? – ответила я, не желая, чтобы последнее слово осталось за Васечкой.

– Быстрее она меня уморит, чем я её, – отмахнулся молодой наставник юного дарования.

Так, шутливо препираясь, мы и вошли в холл, где столкнулись с не в меру возбуждённым Гусом. Увидев нас, Ефим не то смутился, не то растерялся. Видно, он не хотел видеть нас сейчас вместе. Но как вышло.

– Васил, ты мог бы позвать магистра? – обратился он к юноше.

Ой, не всё о нашем мальчике мэтр знает. Он-то надеялся, что тот сорвётся и побежит за наставником, но Васечка только глаза прикрыл и слегка брови нахмурил.

– Скоро придёт, – доложил Гусу и вопросительно посмотрел: что-то ещё?

Вот так. Недавно мой друг начал осваивать ментальную магию. Со Станиславой они легко перекидываются репликами, замечаниями, короткими фразами. С Учителем Васечке чуть труднее общаться – всё же мозг магистра уже не молод и не столь подвижен, чтобы менять способ общения. Меня дружочек тоже пытался приобщить, но я только отмахнулась – и без того причин для головной боли хватает. А вот Ефим со своим плотным графиком занятости остался в неведении.

– Может, чаю? – предложила я, понимая, что разговор предстоит серьёзный.

Мужчины кивнули, и я позвала дежурную горничную. Всё же система выработки навыков у будущих экономок и компаньонок, предложенная Таей, работала. Хорошо руководить слугами, когда изнутри работу знаешь и сам в шкуре прислуги побыл, пусть и недолго. Да и правдивые рекомендации выпускницам проще давать, когда видишь их не только на уроках, но и в деле. Нескольким девчонкам пришлось предложить поменять профессию из-за чрезмерного любопытства и болтливости. Если они, зная, что в процессе учёбы каждый их шаг отслеживается, всё равно не могут сдержать дурных привычек, что будет в дальше? Мы отвечаем за качество. Оттого у нас конкурс на каждое место и очередь за выпускниками.

Ежегодно школа выпускает пять гувернанток для магически одарённых детей. Девушек учат отслеживать эмоции воспитанников, помогать детям справляться с силой дара и контролировать его. Воспитательницы могут научить ребёнка и медитации, и концентрации, и навыкам, необходимым юному чародею для начала более серьёзного обучения.

Также в количестве пяти человек выпускаем по профессии экономка-компаньонка. Не секрет, что часто одинокие дамы, нанимая себе компаньонку, взваливают на неё дополнительные обязанности. И наоборот тоже бывает. А вот в большие, семейные дома наших девочек всё равно не возьмут – хозяйке конкурентки не нужны. Пройдёт время, выпускницы наши наберутся опыта, станут более солидными и менее соблазнительными, получат хорошие рекомендации – тогда и в поместья будут устраиваться.

Пять крепких парней с навыками боевых магов, но с умениями телохранителей и пять-семь мастеров различных профессий в потоке. Обучали согласно одарённости, и кого только за это время у нас не было: садоводы-полеводы перенимали у меня секреты ухода за растениями; кузнецы-механики практики набирались у Берта; мастерами-колодезниками занимался магистр – он у нас универсал. Дважды попадались серьёзно одарённые подростки с целительским даром. Помимо общих занятий, положенных для всех, Флор обучал их индивидуально. Если я что-то понимаю во врачебных квалификациях, то натаскивал он учеников до уровня фельдшера моего мира. После выпуска один из парней захотел, да и сила дара позволила, учиться дальше. Для того Академия магическая есть, где-то за горами, в столице. Другой в Вожске открыл лекарню, что заменяет в этом мире аптеку, зелья лечебные продает. И свои, и нашего поместья, и те, что жрицы-отшельницы готовят.

Гус говорил, что в Градоше кто-то попытался открыть подобную нашей школу. Выкупили здание, набрали школяров и преподавателей, но после двух лет работы закрылись. Не справились с поставленными целями, да и выпускники оказались столь плохо обучены, что родители смогли их только по своим лавкам и мастерским пристроить. Может, кто-то ещё захочет повторить наш опыт, то лично я этому рада буду. Не все же магически одарённые могут получить домашнее образование или поступить в Академию. Нужны, ох как нужны школы, подобные нашей.

– Ну что у вас случилось, неугомонные? – ворчливо спросил магистр.

Увидел накрытый к чаю стол и поспешил в умывальню – мои лекции о микробах все не по разу слушали.

Уселись вокруг стола, я разлила чай. Как и просила, девочка заварила с мятой – мне кажется, легкое успокоительное сейчас не помешает.

– Сегодня сработала почтовая шкатулка, – объявил Гус.

Мы все с недоумением посмотрели на мэтра. У нас в кабинете стоит три магических почтовых артефакта, и послания в них приходят по нескольку раз в день. Первым догадался Васил. Должно быть, он так и не перестал надеяться получить весточку от брата.

– Из Княжеграда? – непривычно робко спросил юноша.

– Да, – отрывисто ответил Гус. И в голосе его не было радости оттого, что прочитал долгожданное известие от друга.

В комнате повисла тишина. Никто не торопил Ефима сообщать новость. С одной стороны, хотелось бы узнать, что же в письме, а с другой, мы боялись услышать трагические вести. И вновь не выдержал Васил:

– Не томи!

Гус не стал пересказывать написанное, а просто развернул сложенный в несколько раз лист.

– «Пишу без особой надежды, что письмо в этот раз отправится, а если и покинет шкатулку, то попадёт к тем людям, кому оно адресовано. Я, Троф Великодольский, извещаю, что жив, а Княжеград свободен. Осада длилась больше трёх месяцев, и жители города, испытывавшие нужду во всем, уже потеряли всякую надежду, но случилось чудо. Одним днём степняки ушли в портал и не появляются уже почти пять лет. Но ранее обширное и богатое княжество погибло. Рассыпалось на удельные графства и баронства. Сам же Княжеград был объявлен Советом магов вольным городом. Все довольны и счастливы. Кроме меня. Я так и остался заложником Замка. Без меня падут защитные стены, рухнут вековые башни. Всё это с давних времён держится на магии крови. Я, может быть, махнул рукой на родовую честь и сбежал бы, но меня стерегут днём и ночью. Кто-то, наверное, позавидует моей жизни: нет никаких лишений, я сыт, одет, могу гулять в парке. Но я не свободен! Не прошу помощи – да кто и чем мне помочь сможет? Хочу одного: выпросить прощение у замечательной девушки с глазами, так напоминающими цветы, ею посаженные, что растут в парке. Если вдруг это письмо как-то попадёт в твои руки, Анюта, прошу: прости меня».

Глава 15

Первым вновь не выдержал Васечка.

– Что будем делать?!

Цвет его глаз потемнел, и насыщенно-фиолетовые очи попытались заглянуть в душу каждого из присутствующих. Реагировали на вопрос мы по-разному. Гус ответил прямым взглядом и упрямо сжатыми губами, но ничего не сказал. Магистр будто и вовсе ничего заметил, погрузившись в раздумья. Я оказалась самым слабым звеном и решилась на ответ.

– Лично я собираюсь сейчас пойти и помочь Ждане отмыть мальчишек от песка, потом накормить их и уложить спать.

– Но так нельзя! Там же Троф! – юноша подскочил с места и заметался по комнате.

– Васил, я не могу так разговаривать с тобой – у меня в глазах рябит. Если хочешь нормально общаться, то присядь на место, пожалуйста, – попросила я друга и, когда тот опустился на стул, продолжила: – Скажи, ты видел письмо? Можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что это рука твоего брата?

Недоумение на лице Васечки подтвердило правильность моих вопросов. Тем временем Гус, развернув лист, подтолкнул его по столу поближе к юноше. Взяв письмо в руки, Васил долго вчитывался в строчки, рассматривал написанное, а потом пожал плечами:

– Я слишком давно видел что-либо, начертанное самолично Трофом. Кажется, похоже, но полностью гарантировать не могу.

Выслушав заключение, я кивнула.

– То есть ты допускаешь, что это письмо мог написать кто-то другой. И, надеюсь, понимаешь зачем.

– Думаешь, нуждаясь в носителе княжьей крови, меня хотят обманом заманить в Замок? – вскинул лохматую голову юноша.

Я только плечами пожала, но вопросы задавать продолжила:

– Ещё хотела бы узнать, в чём ты видишь нашу помощь Тро… твоему брату?

Не хотелось мне Князя прилюдно по имени величать. Прошло время нашей близости. Сейчас он для меня исключительно брат друга.

– Ну… – задумался Васил. – Пока не знаю.

Я внутренне облегчённо выдохнула.

– Именно поэтому не стоит горячку пороть. Надо тщательно разобраться с тем, что происходит, продумать эффективные действия и только после этого приступать к реализации плана, – я обвела взглядом внимательно слушавших меня мужчин, немного смутилась, что влезла раньше всех, и добавила: – По-моему, так. А вы что скажете, Учитель?

Магистр Твей двумя пальцами ухватил уголок листа, всё ещё лежащего перед Василом, и подтянул к себе. Раскрыл над ним ладонь и подержал немного.

– Письмо от Князя, написано искренне и по доброй воле, – вынес вердикт чародей. Потом обратился ко мне: – Ты совершенно права, девочка, что прежде чем принимать какие-то решения, необходимо изучить ситуацию, просчитать варианты и подумать о последствиях. Если мы хотим как-то помочь мальчику, надо начать с главного. В чем причина его несвободы? Как правитель, Троф Совету магов не нужен… Остаётся только его ценность в качестве гаранта сохранности и безопасности Замка. Думаю, что письмо не просто так пропустили…

– Это же магическая почта! Никто не может… – едва не закричал Васил, но, не закончив фразу, посмотрел в хитро прищуренные глаза магистра. – Или могут?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, – невольно процитировала я Гамлета и чуть не прослезилась, вспомнив, что первый вечер моего попаданства тоже был посвящён принцу Датскому.

Все уставились на меня, а я только отмахнулась: «Не обращайте внимания».

– Не знаю, кто такой Горацио, но смысл слов, сказанных Анютой, верен, – согласно кивнул Учитель. – Мало кто имеет представление о возможностях Совета, мой мальчик.

– А вы? Вы знаете, что они могут перехватывать письма из шкатулок. А ещё что? – наседал Васечка, словно хотел в одну минуту выведать все секреты магистра и, получив такое сокрушительное оружие, броситься на врагов.

– Зачем тебе это? – грустно покачал головой Учитель. – Они там, мы здесь…

– Но там Троф! – никак не хотел успокоиться юноша. – Я хочу его освободить!

– Ценой собственной несвободы? – вновь вмешалась я в разговор и жёстко добавила: – Тебе понравилось сидеть в полиарговой клетке?

От этих слов Васил вздрогнул. Наверное, было некорректно напоминать о тех страшных днях, когда их с Князем держали взаперти, но я не знала, как ещё остудить пыл друга, готового хоть сейчас бежать выручать брата.

– Ты прости меня, дружочек, что я так резко говорю. Понимаю, что мы с Гусом, по сути, тебе никто и никак не можем повлиять на твои решения. Но, если мне не изменяет память, магистр Твей является твоим опекуном до дня совершеннолетия. И ты без его ведома и согласия не имеешь права принимать кардинальные решения и совершать прочие значительные поступки. Я права, Учитель? – дождавшись кивка волшебника, я продолжила. – Ты пойми: мы не против освобождения твоего брата, но и тебя отпустить если не на верную гибель, то на вечное заточение, не можем.

Вот, кажется, говорю всё верно, но чего-то не хватает, чтобы Васил окончательно согласился с доводами, а не взбрыкнул, как молодой жеребёнок, и не послал бы нас всех полем, лесом, огородом и не двинулся… А куда он может двинуться? Между континентами непреодолимое течение. Значит, начнёт экспериментировать с пространственной магией. Ой, мамочки! Я уставилась на магистра глазами котика из мультика о Шреке: «Спасайте!»

– Когда Князь приказал сопроводить тебя, мой мальчик, в далёкий неведомый край, оставив в опасности родной город, друзей и коллег, я согласился лишь потому, что понимал: некому будет тебя обучать так, чтобы твой магический дар раскрылся полностью. Ты одарён Светлой матерью как никто из нас, но любой талант требует развития и многих-многих усилий на заучивание приёмов, основных заклинаний и их комбинаций. Даже маги одной стихии тратят долгие годы на овладение силой, а у тебя этих стихий пять.

– Четыре, – буркнул насупившийся Васечка.

– Менталистика – это тоже стихия, только не совсем внятная, – менторским тоном объяснил магистр. – Я тебе больше скажу… Твоя сила развернётся только после полного совершеннолетия. Только тогда ты сможешь управлять заклинаниями высшего порядка. А пока, увы, ты идёшь на уровне крепкого, опытного, но среднего мага. И ты собираешься с такими навыками с Советом воевать? Не забыл, что там три архимага в составе? Ты им, мой мальчик, сейчас на один зуб.

– И что мне делать? – всё ещё хмуро спросил юноша. – До двадцати одного года ещё четыре лета ждать!

– Так не жди. Учись сам, обучай Стаську, нарабатывай опыт. А ещё ищи варианты, как обойти заклинание крови, что держит Замок. Это, думаю, дело не одного дня, – вступил в разговор Ефим. И после небольшой паузы добавил: – Жаль, что ты подумал, будто мы против тебя.

– Я так не думал, – начал было Васил, а потом вздохнул и добавил: – Простите, это я в гневе и был не прав. Можно я пойду?

Подхватив со стола письмо, юноша потопал к себе на второй этаж. Покои у них с магистром были одни на двоих. Просторная уютная гостиная, дополнительно исполнявшая роль кабинета и учебного класса, и две спальни, оформленные в строгих «мужских» цветах.

Интересно, я одна уловила мысленное ворчание мальчишки: «Научил на свою голову! Теперь и подумать ничего нельзя»?

– Учись думать тише, – рассмеялся в ответ на это Учитель.

Глава 16

С того времени, как мы поселились в особняке, у нас сложились некие традиции. И одной из них было чаепитие перед сном. Успокоительный ароматный травяной сбор, неспешная беседа, подводящая итоги дня, расслабленная обстановка – всё это располагало к тому, чтобы оставить заботы здесь, в общей комнате, и не тащить их в спальню. Конечно, такое не всегда удавалось, но эти вечерние полчаса были дороги каждому из нас.

– Анечка, мне нужна твоя помощь, – отодвигая от себя пустую чашку, объявил магистр Твей.

– Да, Учитель, – этой фразой я обозначила не только то, что слышу просьбу, но и что обязательно помогу в меру своих сил.

– Хочу, чтобы ты просмотрела несколько моих книг.

Мы с Ефимом невольно взглянули на шкаф, сделанный на заказ, – он занимал едва ли не всю стену и был забит фолиантами, свитками и томами разной величины и толщины.

Те сундуки, что влетали в вестибюль из портала при переходе магистра и Васечки на Левый континент, были заполнены не драгоценностями или одеждой. Учитель Твей притащил с собой все книги, что смог собрать в княжеском Замке. Познакомившись с чародеем поближе, мы перестали удивляться тому, что, отправляясь в принудительную эвакуацию, старик, занятый упаковкой лаборатории и отбором необходимых книг, не подумал ни о сменной одежде, ни о запасной паре обуви для себя.

Часть книг что попроще и подешевле магистр сразу отдал в школьную библиотеку. Более ценные и редкие экземпляры заняли место в общей комнате усадьбы. Разрешение пользоваться ими получили только преподаватели и особо одарённые ученики.

При всей любви к чтению я не открыла и трети из того, что стояло на полках. Что-то было излишне заумным, что-то касалось тех тем, что мне были неинтересны. Но встречались и такие, что я готова была учить наизусть. Особенно мне нравится «Трактат о контакте с землёй», написанный магистром Орогом, жившим более ста лет назад. Он содержал подробное описание видов почвы, преобладающей в разных районах континента. Основываясь на изложенном, автор называл культуры, рекомендуемые для посадки, с предполагаемыми видами на урожай при тех или иных погодных условиях. Отдельный раздел книги был посвящён мероприятиям, которые могут нивелировать засуху или чрезмерное количество осадков, раннее или позднее похолодание и нашествие вредных насекомых. И всё это понятным языком, с массой примеров, схем и рисунков.

Но вряд ли Учитель хочет, чтобы я читала что-то на тему произрастания растений.

– Вы можете не рассматривать шкаф, – заметив наши взгляды, усмехнулся старый чародей. – Книги, которые тебе предстоит просмотреть, девочка, находятся в моей комнате, в сундуке, спрятанном отводом глаз и запечатанном очень сильным заклинанием.

Гус, услышав о таких мерах безопасности, дернулся было что-то сказать, но магистр, только рукой махнул в его сторону:

– Не стоит бояться, юноша. Ничего плохого я твоей жене не сделаю. Тем более что не прошу Анну читать заклинания и описание их реализации. Ей надо только оглавления посмотреть.

Но Ефим был настойчив:

– Зачем, Учитель?

Магистр задумчиво крутил чайную ложку между пальцев, нечаянно демонстрируя нам их гибкость и мастерство создания мудр, помогающих воплощать заклинания.

– Думаю, вы уже сами заметили, как иной раз точка зрения Анюты отличается от наших взглядов на жизнь. Это понятно и обоснованно. Девочка родилась и выросла в другом мире, где акценты на общечеловеческие ценности несколько иные. Да и сам мир другой. Пусть посмотрит. Вдруг, основываясь на названиях заклинаний, ей в голову придёт какая-то идея и мы как-то сможем помочь Трофу. И не надо смотреть на меня вопросительно. Князь тоже мой ученик. А вы мне все дороги. Светлая мать не благословила меня женой и детьми, но не погасила в сердце любовь. Все вы мои дети, в каждом из вас моё продолжение. – Ложечка с тихим звоном упала на скатерть, Учитель поднял на меня глаза, в которых плескались слёзы душевной боли. – Ты поможешь мне, девочка?

Я вскочила со своего места, обняла Учителя со спины и положила голову ему на плечо:

– Конечно помогу, магистр! Всё, что в моих силах.

Таких книг я ещё никогда не видела. От них веяло веками и силой.

– Вот, держи! – чародей протянул мне тонкие кожаные перчатки. – Это артефакт. Долго в них находиться нельзя. Видишь, ставлю песочные часы. Как только упадёт последняя песчинка, так сразу снимай. Никаких «ещё минуточку», «я не устала, не досмотрела, и вот тут что-то интересное». Без перчаток и вовсе не прикасайся к фолиантам. За долгие годы они столько в себя вобрали, что стали непредсказуемы. А я обещал твоему мужу, что вреда от нашей совместной работы не будет. Готова? Начинай!

Перчатки холодили кожу ладоней, между ними и обложкой книги проскакивали едва заметные голубые искры, внушая если не страх, то уважение к невероятной мощи, заключённой в книге. Обложка тяжёлая, словно из металлической пластины сделана, а страницы из пергамента, кажется. Надеюсь, что для него использовали кожу животных, а не людей. Читала я, что были такие колдовские книжечки на Земле. Бр-р-р-р… Всё-всё! Не отвлекаюсь, читаю оглавление.

Если бы песочные часы не были оснащены мощной сиреной, я пропустила бы не только последнюю песчинку, но и два последующих дня, настолько меня захватило чтение простого оглавления. Даже представить не могу, что может случиться, если начать читать содержание. При этом я не запомнила ни одного названия, ни одного слова. Просто приходило понимание, что нужного здесь нет.

– Иди отдыхать, Анечка. Продолжим завтра, – убирая снятые мною перчатки в специальную шкатулку, сказал магистр.

– И много у вас таких книг? – потрясла я головой, пытаясь избавиться от непонятного тумана в глазах.

– Есть немного, – с неподражаемым еврейским акцентом ответил Учитель, заставив меня рассмеяться.

Нужное заклинание нашлось на пятый день. Я, если честно, потеряла уже всякую надежду. Просто приходила с утра в гостиную магистра, садилась перед очередной книгой, натягивала перчатки, и… реальный мир для меня исчезал.

А тут вдруг, прочитав строчку, я ткнула в неё пальцем:

– Вот оно!

И кто бы как бы меня ни расспрашивал, почему я так решила, не смогла бы ответить. Просто почувствовала, что именно это заклинание мы искали.

– Интересно-интересно, – прочитав название, потёр руки магистр. – Никогда бы не подумал, но вполне себе может быть… Всё, детка, ступай. Занимайся семьёй, расти деток и будь счастлива.

– Перчатки с меня стягивал сам, торопясь приступить к изучению. Ладно хоть в спину не вытолкал, – смеясь, рассказывала я Ефиму о своём последнем дне работы с Учителем. – Забавный, как все учёные-энтузиасты. Для них работа важнее всего.

– Может быть, и так. Но ты не забывай, что делает он это не ради собственных амбиций, а желая помочь Трофу, – последовал ответ мужа.

Глава 17

– Урок окончен. Напоминаю, что к следующему занятию вы должны наизусть выучить рецепт зелья восстановления силы. Будет практическая работа, и каждый – я подчёркиваю – каждый попробует своё снадобье. Так что, дорогие мои, в ваших интересах знать состав, пропорции и очерёдность закладки, как собственное имя, – сказав это, я изобразила приунывшим школярам самую милую улыбку, на какую была способна, и вышла из класса.

Уныние воспитанников было понятно – за окнами бушевала весна. Целинные участки степи, оставленные как заповедные, полыхали разноцветным ковром тюльпанов. Хорошо подросшие деревья и кустарники лесополос окутались вуалью разворачивающихся листьев. Везде галдели, пели и хлопотали вернувшиеся с зимовок птицы. Воздух был наполнен чем-то невероятно волшебным, будоражащим кровь, отключающим мозг. Разве до учёбы в такое время?

Вот и сейчас думающие невесть о чём школяры даже не вспомнили, что рецепт дан как повторение пройденного. Они все уже сдали по нему зачёт, а моя хитрость – всего лишь часть подготовки к выпускным экзаменам.

В вестибюле школы меня ждал староста Степного. Он мало изменился за шесть лет нашего знакомства. Всё такой же хитроватый прищур умных глаз, обветрено-тёмный загар земледельца, не посветлевший за зиму. Разве что лысина, с которой староста уважительно стянул шапку, стала обширнее и ярче отражала солнечный свет, заливавший помещение через большие окна.

– Хозяйка Анна, я к вам.

– Рада вам, уважаемый Ксей. Пройдём в кабинет, там и поговорим.

Кабинетом мы называли учительскую, которая чаще всего пустовала. Магистр, с головой закопавшийся в изучение нового заклинания, сразу после лекции спешил в лабораторию, Тая, освободившись, бежала в целительское крыло к Флору, занятия Гуса чаще всего проводились или в спортзале, или на полигоне, где у него были небольшие комнаты, в которых он мог передохнуть и выпить чаю, не возвращаясь в здание школы. Васил, время от времени приводивший Стасю на общие занятия, учительской и вовсе не пользовался.

– Я слушаю вас, – жестом пригласив старосту присесть, заняла место за своим столом.

– Уточнить пришёл, хозяйка Анна. Вы точно желаете обменять наши пашни на поля иван-чая? – объяснил причину визита Ксей.

– Точно, – едва сдержав вздох, спокойно ответила я. – Мы же по осени обсудили этот вопрос, но, если хотите, могу ещё раз повторить. Кипрей отлично обогащает и восстанавливает почву. После пяти лет произрастания поля, на которых он рос, становятся сверхплодородными даже без применения магии. Селяне могут сеять зерно, высаживать овощи на улучшенных участках, а мы, обработав истощённую землю, засеем её иван-чаем. Через пять лет произведём обратный обмен. По объёмам поля примерно равны. В чём сомнения?

– Дык… Ездить немного дальше придётся, – начал было придумывать причины для дополнительных преференций староста.

– Уважаемый Ксей, если не хотите, так прямо и скажите. Я сумею подготовить поля для обновлённой высадки кипрея, а вы майтесь на своих пустых землях, – резко ответила я и сделала вид, что хочу встать.

– Нет-нет! – замахал руками староста. – Должно быть я, по недомыслию не так что-то сказал, уважаемая Анна. Мы очень благодарны вам за такое внимание к нашему селу, к нам, бедным. Ещё спросить хотел…

– Спрашивайте.

– Сборщики чая вам в этом лете нужны будут? Всё же поля теперь поближе станут и время для сбора выбрать проще. Дык мы завсегда готовы.

– Позже обсудим этот вопрос, уважаемый Раки, – встала я, заканчивая разговор. – Сейчас мне на урок пора.

– Ещё вопросик…

И вот всегда так: самый главный вопрос оставляет на окончание беседы.

– Слушаю.

– Дочку мою в школу возьмёте? Ну ту, что целители ваши спасали.

– Постойте, а сколько ей лет?

– Так четырнадцать в этом году будет. И дар у неё есть.

Я даже головой тряхнула: как время летит! Давно ли, обмирая от волнения за бледную от боли, едва живую девочку, мчал Гус на магомобиле с запредельной скоростью из Степного в поместье, а я искала способ спасения ребёнка в условиях местных реалий. И вот уже отец просит принять её в нашу школу.

– А специализация какая у девочки?

– Дык с животинками она вошкается: лечит, ухаживает, кутят тетёшкает, козлят да ягнят слабых выхаживает… – слегка смущённый таким легкомысленным даром ребёнка, ответил староста.

– Надо посмотреть, – задумчиво пробормотала я, всё ещё будучи под впечатлением от неожиданной новости. – Вы, должно быть, знаете, что мы только явно одарённых берём.

Много раз родители привозили к нам подростков со столь малой искрой, что их с трудом одарёнными назвать можно было. Но наша программа рассчитана на тех, у кого уровень силы больше полутора единиц.

– Знаю, – вздохнул уважаемый Раки. – Чо уж тут, мы ж с понятием.

– Всё? – спросила я, уже идя к двери.

– Всё! – кивнул староста, а потом вдруг ещё раз уточнил: – Дык полями меняемся?

И такая дребедень целый день. Непросто быть хозяйкой поместья, в котором работает школа профессионально-магического обучения. И заботу о семье с меня тоже никто не снимал. Конечно, мне не приходится заниматься уборкой-стиркой-глажкой-готовкой и прочими домашними хлопотами, что лежат на плечах современных женщин моей родины, но внимание мужу и сыну уделить необходимо.

Деккир хоть и подрос и сам пытается читать, но сказку на ночь от мамы требует ежедневно. Гусу сказок читать не надо, но выслушать рассказ о случившемся за день, покивать одобрительно и сказать, что он самый умный, сильный и любимый, обязательно. Правда, и мужчины мои одаривали меня любовью и заботой. Каждый по-своему.

Недавно на прогулке за оградой поместья мы с мальчишками забрели на участок для выгула гусей. Я, засмотревшись на пестреющую первоцветами лужайку, не заметила, как к нам, пригнув шею параллельно земле, бежит большой серый самец, решивший избавить своё стадо от непрошеных гостей. Каково же было моё удивление, когда, обернувшись на шипение, увидела, что между мною и сердитой птицей, выставив палки, стоят два храбрых защитника. А рядом с ними, пусть и прижимаясь к ногам, но не убегая, поджав хвост, тявкали два забавных щенка.

Неожиданно в конце зимы Гамлет стал отцом. Пуша одарила его и нас четырьмя забавными кутятами. Смешение пород привело к невероятному результату – щенки получились похожими на длинношерстых белоснежных такс. Вот так у мальчишек появились питомцы, за которых они несли серьёзную ответственность: ухаживали, кормили, гуляли и начинали понемногу дрессировать.

Ещё одного щенка мы подарили Локе – дочери Пановых – на трёхлетие. Правда, было не очень понятно, кого подарок порадовал больше: девочку или её родителей. Главное, что щенок пришёлся ко двору.

Четвёртого щена Гус отвёз в Любош своему приятелю, управляющему стекольного завода.

Потому-то и защищать меня кинулась четвёрка неразлучных друзей. Злую птицу отогнали, мою похвалу их смелости и находчивости приняли с достоинством. Разве что уши слегка покраснели да косились друг на друга горделиво: «Слышишь, какие мы герои?»

Мне очень нравилось, что у моего сына есть такой замечательный друг. Не знаю, будут ли благосклонны к нам с Ефимом Светлая мать и Цветочная дева, одарят ли возможностью иметь ещё хотя бы одного ребёнка, но у Деккира уже есть брат. Пусть и названый.

Погружённая в мысли о житейском, я не заметила, как вошла в дом. Занятия закончились, школяры переданы под надзор воспитателей, можно и самим отдохнуть.

Навстречу шагнул возбуждённый Гус с листком в руках. Дежавю?

– Ещё одно письмо от Трофа? – спросила я, не зная, что хорошего ждать от такой корреспонденции.

– Нет, счастье моё. Это письмо от местного Правителя. Нас приглашают на аудиенцию.

Глава 18

– Но у нас же школа! – ахнула я. – Выпуск через два месяца. Мы не можем просто так оставить дела и уехать неведомо куда неведомо зачем.

Ефим посмотрел на меня с недоумением. Вот она, разница менталитетов. У человека, воспитанного в сословном обществе, даже мысли не откликнуться на приглашение Самого мелькнуть не могла. Я же ставила во главу угла взятые на себя обязательства. Поддавшись моему возмущению, муж ещё раз пробежал взглядом по строчкам письма и, похоже, прочитал что-то, упущенное ранее.

– Дата аудиенции открытая. Нам следует согласовать день, когда мы прибудем в столицу, с канцелярией Правителя, – сказал он и протянул мне лист, чтобы я убедилась в написанном.

Я и не думала, что Ефим может исказить информацию. Вот только последние, едва ли не главные строчки послания, остались незамеченными. Одежда! Наши наряды должны соответствовать случаю.

Не сказать, что мы игнорируем местные модные тенденции, но за неимением светской жизни наша одежда, в основном, делового стиля. Темно-синие зимние платья строгих фасонов у женщин, работающих в школе, весной и летом меняются на серо-голубые. Таких же цветов сюртуки у мужчин, к ним чёрные зауженные брюки. Качественная ткань, сдержанные аксессуары и минимум украшений – всё это призвано не отвлекать школяров от учёбы и поддерживать дисциплину.

А то знаю я их. Стоит появиться перед учениками в чём-то новом, как по классу в течение дня летают записки с обсуждением повода, стоимости и соответствия обновки возрасту-фигуре-положению. Причем в дискуссии мальчики ни на йоту не отстают от девочек. Где-то я могу их понять – не так много развлечений в этом мире. Не может же молодёжь постоянно только об учёбе думать.

Мы и так раз в две недели устраиваем для них в вестибюле вечера танцев и прочих развлечений. Примитивная игра «Ручеёк», как-то показанная мною, стала чуть ли не самой любимой. Пользуются особой любовью квадраты «Классиков», расчерченные прямо на каменных плитах. Очередь на игру занимают едва ли не по записи. Удивляло меня то, что игра пришлась по душе и мальчикам.

– Не понимаю твоего недоумения, – объяснял мне ситуацию Ефим. – Это же комплекс физических упражнений. Тут нужна точность прыжков на одной ноге, при этом ещё и биту корректно подталкивать надо в следующий квадрат. Однозначно мужская игра. У вас разве не так? А есть ещё нечто похожее?

Нашла подходящую верёвочку и показала, что можно делать с таким простым снарядом. Тут уже и девочки присоединились. Даже соревнования несколько раз устраивали: девочки против мальчиков, смешанные команды и личное первенство.

Но сплетни всё равно самое доступное и горячо любимое развлечение. Тем более в таком ограниченном пространстве и коллективе, как наша школа. Иной раз мне кажется, что даже стены имеют уши. Иначе как уже через час после получения письма Васил знал о том, что нас пригласили в столицу?

– И когда вы уезжаете? – старательно скрывая зависть, спросил Васечка.

И тут у меня словно свет в голове включили. Юноша, которому по возрасту положено мечтать о путешествиях, почти безвылазно живёт в степной глуши. Они с Гусом несколько раз в год выезжают в Градош и в Любош, но это деловые поездки на один-два дня. Без приключений и даже без экскурсий. И я срочно решила исправлять ситуацию.

– Почему «мы»? Ты тоже едешь.

Сказала и умоляюще посмотрела на Ефима, боясь, что он откажет. Но муж – люблю его! – согласно кивнул.

– Пора знакомиться с этим континентом.

И начались хлопоты. Прежде всего, ведя активную переписку с канцелярией Правителя, Гус согласовал день аудиенции. После чего мы занялись гардеробом. Пусть Градош далёк от столицы и новинки моды могут ползти до провинциального города не один месяц, но, зная Пановых, я доверила столь ответственное дело им.

Хорошо, что и Ефим, и Васечка владеют пространственной магией и не надо почти весь световой день трястись по пыльным дорогам, дабы попасть на примерку. Тем более что основные дела никто не отменял.

Смена полей для плантаций кипрея не так проста, как кажется. Столяр Сандр по моему приказу два года копил стружки и опилки для столь грандиозного мероприятия. Помня, что лучше всего иван-чай растёт на опалённых пожарами землях, мы поочерёдно засыпали полученные участки отходами столярного производства, после чего Гус поджигал их, следя за тем, чтобы запланированная обработка почвы не превратилась в степной пожар. Привлекая учеников-водников, землю тщательно промачивали и только после этого распыляли семена. Верю, что на новых землях вкусовые качества кипрея будут ещё лучше.

В школе тоже царил переполох. Хорошо тем ученикам, что полностью оплатили обучение – они при желании самостоятельно искали себе рабочие места или просили нас рекомендовать их заказчикам. Но были и такие, что подписали с нами договор о рассрочке платежа за учёбу. У этих выбора не было. Они обязались отработать пять лет в указанном нами месте. К слову сказать, мы тайно проверяли всех заказчиков, чтобы не отправить случайно молодого специалиста в лапы любителя юного тела, садиста, или же скопидома-сквалыги, что сам питается сухой коркой и слуг не кормит. Пусть слова Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили», не совсем о нашей школе, но не хотелось бы, чтобы частичка энергии, вложенная в каждого из учеников, безвозвратно погасла.

За последние дни учёбы ко мне в учительскую зашли все выпускники. Кто по очереди, кто парой.

– Хозяйка Анна, можно вопрос задать? – просовывалась в щель чья-нибудь лохматая голова.

– Заходи!

– Я, если позволите, уточнить хочу…

– Уточняй, – достаю тоненькую папку с листами личного дела посетителя.

– У меня же договор со школой… Вот я и хотел бы узнать, куда меня…

Перекладываю листики, делаю вид, что читаю, хоть и помню чуть ли не наизусть всё, что там написано.

– Ты же к нам из Водожска пришёл?

– Да, хозяйка Анна. Я ведь сирота… На причале околачивался. Где помогу, где украду… А тут вдруг пыхнуло из руки. Значит, дар проснулся. Спасибо купцу, видевшему это… Сказал о школе вашей и даже подвёз за просто так. Он к уважаемому Сандро как раз за окнами ехал. И вас благодарю, что приняли…

– Как же тебя не принять было с таким даром? По-хорошему, тебе бы в Академию, но…

– Не-не-не… Академия это для богатеев. Мне школы хватит. Я работать хочу! Устроиться в хорошем месте, домик построить, семью завести. Вон у вас как ладно народ живёт.

– Хорошо, что ты понимаешь: работать лучше, чем…

– Так то ж по нужде было, хозяйка Анна. Не злодействую.

– Понимаю. Мэтр Гус договорился о тебе с начальником городской стражи Градоша. Жить будешь в казарме, питаться из общего котла. Половина платы тебе, половина нам. Если не будешь дурить и сможешь показать себя, то через пару-тройку лет начнёшь двигаться по службе. У тебя очень хорошие задатки стать магом отряда, а это уже и серьёзная оплата твоих умений, и положение в городе другое. Но всё зависит от тебя.

– … если лениться не буду, как магистр Твей говорит?

– Именно так.

– Не подведу, хозяйка Анна.

Целыми днями дверь не закрывается. Кто-то семью решил создать – Святая мать, дети же ещё! – и хотят на отработку в одно место попасть, кто просто поблагодарить заходит, кто за младших родственников попросить.

И такая дребедень целый день…

Глава 19

– Всё, что вы излагаете, госпожа Анна, кажется простым и понятным. – Правитель задумчиво поглаживал подлокотник креслица, на котором восседал во время нашей беседы. – Отчего же у других, кто хотел повторить ваш опыт, ничего не получилось?

Я было пожала плечами, но, вспомнив наставление царедворца, инструктировавшего нас перед аудиенцией, добавила:

– Не могу знать, Повелитель, – почтительно склонила я голову. – Я даже не знала, что кто-то ещё открывал профессионально-магические школы. У нас, как я уже сказала, случайно получилось учеников набрать.

Как оказалось, причиной приглашения нас на встречу было желание Правителя организовать обучение для магов любой степени дара.

– В Академию принимают одарённых с пятого уровня силы. На боевой факультет и того выше требования. Да и не все хотят учиться шесть-семь лет. Кому-то лениво, кому-то дорого. Мы для тех, кто не может оплатить учёбу, предлагаем службу на благо государства. Пятнадцать лет для мага – это некритично. Но всё равно не хватает обученных одарённых. Вот и встал вопрос о тех, у кого сила между единицей и тройкой. Сейчас им только навыки контроля дают, чтобы вреда не принесли, но можно и к полезному привлекать, – с энтузиазмом говорил Правитель. Было видно, что эта тема его остро волнует. – Взять, к примеру, стационарные порталы. Государство у нас большое, города удалены друг от друга настолько, что иное путешествие может больше двух месяцев длиться. Одно дело грузы перевозить – тут и потерпеть можно, но людям, едущим по делам или в гости, зачем такие лишения испытывать? Поставить портальные башни не самое сложное дело, но их же кто-то обслуживать должен!

Согласна, порталы — это очень удобно. Именно так мы и прибыли в столицу из Градоша. Тем более что к приглашению на аудиенцию был приложен пропуск на два лица для прохождения телепорта туда-обратно, а оплатить переход Васечки нам было несложно.

Слушая Правителя, мы с Гусом согласно кивали – цели достойные. Это и развитие инфраструктуры, и новые рабочие места для одарённых, и повышение уровня образованности населения в целом. Но вот вывод нас не порадовал:

– И вы должны мне в этом помочь!

Я чуть было по инерции не кивнула, но вовремя оторопела и замерла, хлопая глазами на венценосного собеседника. Покосилась на мужа. Тот перестал «есть начальство глазами», опустил очи долу и ждал, что будет дальше.

А дальше…

Двери в кабинет, где мы общались, распахнулись, и я увидела, как брови Правителя поползли вверх. Так как мы с Гусом сидели к входу спиной и нам не было видно, что же там происходит, я, презрев приличия, обернулась. «Цветочная дева и Святая мать Длани, пусть мне это снится!» – взмолилась я, оторопев от увиденного.

В проем, рассчитанный на одного человека, кто-то высокий и широкий в плечах, крепко удерживая за локоть, вталкивал нашего Васечку, а следом тащил ещё одного юношу. Парни мало что были взъерошены, на их одежде виднелись явные следы борьбы, которая проходила на траве. А ещё у обоих багрово-красным цветом наливались будущие «фонари» под припухшими глазами.

– И что это? – спокойно поинтересовался Правитель.

– Этот, – силач встряхнул незнакомого молодого человека, – осмелюсь напомнить, ваш сын Брай, а этого, – теперь уже тычок достался нашему воспитаннику, – я впервые вижу. Иду по парку, а эти два… эээ… недоросля на радость придворным валяются на свежеполитом газоне и мутузят друг друга что есть мочи. Я не стал разбираться кто есть кто, схватил за шкирку и притащил на ваш суд.

– Это Васил, брат Князя Трофа, правителя Великодольского княжества, что расположено на Правом континенте Длани, – поспешила я представить друга.

– Так ты правду сказал? – с изумлением повернулся к недавнему противнику сын Правителя.

– Зачем бы мне врать? – высокомерно вздёрнул голову Васечка.

– Молчать! – блюститель дворцового порядка теперь уже разом встряхнул обоих. – Что прикажете с ними делать, Правитель?

– Они уже всё сами сделали, – Повелитель рассматривал драчунов, немного склонив голову к плечу. – Брай, пригласи… эээ… Васила? Да, Васила, к себе в покои, помоги гостю привести себя в должный вид, да и о себе позаботиться не забудь. Через полчаса жду обоих в малой столовой.

Распорядившись, властитель движением руки дал понять не вовремя ворвавшимся, что они свободны, и повернулся к нам.

– Это досточтимый Лов – воспитатель моего старшего сына. У него есть привилегия в исключительных случаях входить в кабинет без доклада. Он страшно не любит, когда Брай что-то пытается решать грубой силой. Да и давно уже сын ни с кем не дрался…

– А наш, кажется, и вовсе впервые это делал, – вздохнула я. – Прошу простить его за столь неподобающее поведение. Ваш церемониймейстер позволил ему, пока идёт аудиенция, осмотреть парк. И вот…

Я развела руками, на что Правитель легко отмахнулся:

– Госпожа Анна, это мальчишки. Познакомиться толком не успели, как начали выяснять, кто круче. В итоге подрались. Уверен, теперь крепко подружатся. Вы со мной согласны, господин Гус?

– Вы правы, Повелитель, – почтительно склонил голову Ефим. – Я так же подружился с братом Васила.

– Вот и закроем эту тему, – шлёпнул ладонями по подлокотникам собеседник. – Тем более что вы не ответили: как планируете помочь моей Беттерии, ставшей вашим домом, в развитии профессионально-магического образования?

Так и хотелось сказать в ответ: «Вопрос, конечно, интересный», но не скажешь же – не с приятелем беседы ведём, с Правителем левоконтинентального государства Беттерия, а это вам не шухры-мухры. Я покосилась на мужа, но тот молчал. То ли думал, что ответить, то ли решил, что я лучше справлюсь с поставленной задачей. Может и так, всё же это я разрабатывала учебные планы для школы и на первых порах обучала новоявленных преподавателей методической системе работы учителя. Спасибо бабушке, читавшей вслух статьи из старых газет и журналов для работников образования, которые она когда-то выписывала. Читала и приговаривала:

– Вот, Анечка, как раньше учили. А сейчас что? И не потому сетую, что старая, а потому, что порядка раньше больше было.

Что запомнилось, то и применяем теперь. И ведь неплохо получается!

– Повелитель, единственное, что я могу сделать — это помочь тем, кто желает открыть школы, подобные нашей, в подготовке учителей. В нашем деле важна система…

– Отлично! – не дал закончить мне фразу собеседник. – Насколько я помню, у вас сейчас перерыв в занятиях. Надеюсь, вы не против, если через… эээ… скажем, через неделю к вам приедут двадцать магов, готовых обучать одарённых подростков навыкам своей профессии? Месяца вам хватит, чтобы объяснить им ту самую систему, о которой вы только что говорили? Вот и отлично! А сейчас пойдёмте обедать.

Глава 20

Малая столовая, куда нас проводили после того, как дали возможность посетить выделенные покои, где мы смогли сходить в туалет, слегка освежиться и переодеться к обеду, была очень милой и уютной.

В огромные окна хоть и лился свет полуденного светила, но шторы из тюля, собранные в частые мелкие складки, мягко рассеивали его, не позволяя ослеплять обедающих. Стол овальный, рассчитанный человек на пятнадцать, но накрыт был для семерых.

Когда мы с Гусом вошли в комнату, там уже топтались Брай и Васил. К внешнему виду юношей невозможно было придраться: одежда идеально чистая, без единой лишней складочки, волосы не просто причёсаны, а кажется, ещё и уложены при помощи какого-то средства, на лицах и следа от полученных в драке тумаков не осталось. Видно, подлечил кто-то.

Завидев нас, парни шагнули навстречу.

– Госпожа и господин Гус, – начал сын Правителя, – прошу прощения за неподобающее поведение в отношении вашего воспитанника. Не знаю, что на меня нашло. Должно быть, на солнце перегрелся.

– Скорее всего, от пылких взглядов госпожи Лилианы голова закружилась, – раздался за спиной звонкий девичий голос, полный ехидства и сарказма.

Двери в столовой открываются бесшумно, и когда следом за нами вошла очаровательная девушка лет пятнадцати в сопровождении дамы самого строгого вида, я не услышала.

– У нас гости? – без толики смущения скорее констатировала, чем спросила юная красавица. – Брай, представь меня!

– Господа, познакомьтесь – это моя младшая сестра Эйви, – юноша, хоть и соблюл приличия, но недовольства от появления сестры скрыть даже не пытался, – и госпожа Рица, её компаньонка. Эйви, это наши гости: господа Гус – владельцы профессионально-магической школы и их воспитанник…

– Меня зовут Васил, прекрасная моса, – сделал шаг вперёд и склонил голову в лёгком поклоне мой дружочек.

«Чего это он так?» – переглянулись мы с Ефимом. Не свойственно Васечке перебивать говорящих. Похоже, он не захотел, чтобы Брай назвал его полный титул. Почему?

– Заждались? – весело спросил Правитель, быстро входя в столовую.

Мужчины поклонились, дамы присели в реверансе, на что вошедший только отмахнулся: давайте по-семейному. Ели молча. Что удивило, так это то, что еда была без излишних изысков: рыбный суп типа буйабес с мелкими морскими обитателями в ракушках и без оных, салат из смеси свежих овощей, нежное филе неопознанной мною птицы под густым сливочным соусом с гарниром из каши, похожей на перловку. Десертов и напитков на стол не подали. Для этого нас пригласили пройти на затенённую террасу, где Правитель продолжил беседу.

– Должен признаться, что, требуя от вас помощи, я преследую и личные цели. Случилось так, что Брай не особо одарён. Это у Эйви сила почти десять единиц, и она в этом году поступает в Академию, – девочка при этих словах слегка задрала носик и свысока посмотрела в сторону парней. – Но мне хочется и сыну образование дать. Вот только наши маги упорно не желают возиться со слабоодарёнными. Даже если это сын Правителя. Что из ваших курсов подойдёт Браю?

Мы с Гусом переглянулись. Муж понял, что я передаю слово ему, и слегка подался вперёд в своем кресле.

– Всё зависит от того, к чему расположен дар Брая, – начал было он, но его вновь перебил Васил.

– Целитель он. И неплохой, – парень потрогал скулу, где уже должен был расцвести синяк, но благодаря усилиям бывшего противника, фингал не случился. – До уровня Марка не дотянет, но у Флора сможет поучиться.

– Целитель? – Правитель едва заметно поморщился. – Я надеялся, что хотя бы боевые навыки, пусть и слабые, вы ему сможете привить.

– Увы, не сможем, – заговорил вновь Гус. – Это два противоположных умения. Если боец призван, простите за откровенность, наносить травмы, а то и вовсе жизни лишать, то целитель, наоборот, восстанавливает здоровье. Если начать всерьёз учить Брая приёмам боя, его дар может восстать против этого. И чем такая учёба закончится, я не знаю. Простым приёмам самообороны мы обучаем всех. Даже девочек, что учатся на гувернанток и экономок-компаньонок, но это несколько другое направление.

– А зачем девчонок драться учите? – не понял Брай.

Услышав столь наивный вопрос, госпожа Рица грустно усмехнулась и едва слышно хмыкнула.

– Вам есть что сказать? – повернулся к ней Правитель. Но, увидев, что женщина уже пожалела о своей несдержанности и опустила голову, пряча взгляд, велел: – Госпожа Рица, будьте добры, озвучьте своё мнение.

– Как прикажете, Повелитель, – тихо, но твёрдо начала компаньонка принцессы, и с каждым словом её речь становилась громче. – Я никогда не слышала о вашей школе, господа Гус, но если всё, что вы рассказываете, правда, то я в восхищении. И вы абсолютно правы, обучая девушек умению постоять за себя. Никто не знает, сколько несчастных подвергаются насилию со стороны хозяев, их великовозрастных сыновей или старших слуг-мужчин. Жаловаться бесполезно. Любая жена, мать или хозяйка скажет, что сама виновата – строила глазки и завлекала. А имея возможность обезвредить насильника, девушка хоть убежать сможет, чтобы честь свою спасти.

У подростков округлились глаза и отвисли челюсти. Понятно, что дети Правителя с такими реалиями жизни никогда не сталкивались, но и наш Васечка, пусть и не был изнеженным мажором, но жил в некой идеальной атмосфере.

М-да… А ведь это неправильно, и с этим надо что-то делать.

В помещении повисла неловкая пауза. Компаньонка, понимая, что именно она стала причиной лёгкого конфуза, смутилась ещё больше.

– Простите, я не хотела никого шокировать. Но ваш дар, Повелитель…

И тут я чуть не шлёпнула себя по лбу. Дар! То-то мы разговорились, как старый Мазай в сарае. Ведь перед встречей договаривались, что не стоит выкладывать Правителю всё. Но подробно рассказали и то, как попали на Левый континент, и как заселились в брошенном поместье, как вывезли из Любоша несчастных подростков, закованных в полиарг, и как схватились с захватчиками города. И всё-всё-всё… Как там бабушка говаривала: «Болтун — находка для шпиона»? Вот это о нас. Хотела было высказать, что думаю по этому поводу, но буквально язык прикусила. Пока молчу, хоть как-то сопротивляюсь влиянию дара монарха вызывать собеседников на откровенность, а вот если рот открою, понесёт, как того Остапа, описывающего Нью-Васюки, и нет никакой гарантии, что после этого мы сможем с Правителем мирно расстаться.

Ситуацию спас Васил. Отвлёк внимание на себя.

– Что требуется для поступления в Академию? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно, но при этом словно случайно стрельнул взглядом в сторону Эйви.

А ту и просить не надо было. Кто лучше абитуриентки знает условия поступления?

– Прежде всего, – начала загибать пальцы девочка, – нужно иметь уровень дара не меньше пяти единиц. Но это для совсем простых факультетов: травничество и зельеварение, бытовой тоже, кажется, слабосилков берёт. На управление и боевые факультеты не менее девяти единиц требуют. Второе, это рекомендации от двух магов, которые ещё и обещают обеспечить студента серьёзной практикой на каникулах. Третье, оплата. Предпочтительно её внести сразу за всё обучение.

– И сколько стоит обучение? – хрипло спросил Васил, который за всю жизнь не держал в руках ни одной монеты.

– Сто золотых, – легкомысленно махнула рукой девочка. – Правда, за эти деньги Академия обеспечивает студентов абсолютно всем: проживание и питание очень даже приличные – я проверяла; ежегодно выдаётся форма для всех видов занятий; учебники и прочее что для обучения надо. Ну и разные мелочи, необходимые для жизни.

Юноша посмотрел на меня едва ли не с ужасом, словно хотел, чтобы я сказала, что ему эта фантастическая сумма послышалась. Но я сказала другое:

– Ты вправду хочешь учиться в Академии? – Васил молча кивнул, и я улыбнулась другу в ответ. – Значит будешь. – Потом понизила голос и добавила: – Лишь бы это решение ты принял не ради прекрасных глаз Эйви.

Глава 21

Домой в поместье мы вернулись вдвоём. Васил, твёрдо решив поступать в Академию, остался в Беттерии – столица носила то же название, что и государство.

– Анна, Ефим, вы не беспокойтесь, я же не один буду. Сам Правитель пригласил погостить. Брай мне город покажет, Эйви Академию. Всё хорошо будет. Как раз обвыкнусь перед началом занятий.

А я, глядя на горящие предвкушением глаза юноши, чувствовала себя квочкой, у которой цыплёнок из гнезда сбежал – тревожилась, переживала, забрасывала советами и наставлениями:

– Прошу тебя, двадцать раз подумай, прежде чем что-то сказать или сделать. С Эйви аккуратнее. Она девица шустрая, но помни, что принцесса – это не селянка из Степного. Если что, Правитель за неё и голову снять может.

– Аня, да что я, маленький, что ли? – фыркал воспитанник.

– Не маленький. Вон какой лоб здоровый вымахал, почти Гуса догнал. Но опыта жизненного у тебя, согласись, нет. Потому и беспокоюсь.

– От всех бед не укроешь, – глубокомысленно изрёк Гус, а потом слегка приобнял меня за плечи: – Дай мальчику совершить ошибки, которые помогут ему стать самостоятельным мужчиной.

Перед отъездом уладили необходимые формальности, требуемые для поступления в Академию. В присутствии трёх преподавателей Васил прошёл проверку уровня дара.

– Тринадцать единиц! – ахнул один из магов, с недоверием разглядывая количество звёздочек, засветившихся на артефакте. – Давненько у нас такого не было!

– Хороший показатель, – потряс головой седой как лунь старичок. – Мальчик, скажи, а ты уже того самого… э-э-э-э… инициацию прошёл?

Васил вспыхнул так, что на фоне заалевших щёк даже цвет глаз поблек. Покосился на меня и отрицательно мотнул головой:

– Нет.

– Это что же значит? – задумчиво уставился в пространство третий проверяющий. – Коллеги, это значит, что потенциал у молодого человека может увеличиться в полтора раза! Неплохо, юноша, неплохо!

Но его восторги прервал тот, что спрашивал об инициации:

– Ты, главное, не торопись с этим делом, – чуть понизив голос, посоветовал он Васечке. – Потерпи курса до третьего, когда практического опыта наберёшься, а потом уже…

Я, видя, как неловко другу от обсуждаемой темы, старательно делала вид, что не могу отвести взгляд от измерительного артефакта. И тут мне в голову пришла мысль:

– Досточтимые мэтры, а можно и мне уровень дара проверить? – на случай пресечения разговоров о моей инициации, я предупредила: – Если что, я уже замужем и у меня есть сын.

Маги засмеялись, самый молодой из трёх обнулил прежнее показание, жестом предложил мне приложить руку к пластине и через минуту объявил:

– Пять полноценных единиц. – И с улыбкой добавил: – Вы можете поступать в Академию.

– Спасибо, нет. Мне школы хватает, – замахала я нагревшейся от артефакта ладошкой.

– Школы? – старичок прищурился, словно что-то рассматривал во мне. – Какая у вас, госпожа, аура интересная. Вы, случайно, не жрица Светлой матери? Хотя… Вы замужем и дитя имеете… Но божественная отметка на вас все же есть.

– Я главная жрица Цветочной девы. Если вы знаете, о чём я говорю, – призналась я. – Мы все трое Её адепты. А возле нашего поместья есть храм богини. Но мы чтим и Святую мать.

Последнюю фразу я добавила на всякий случай. Кто знает, может, у них тут религиозная нетерпимость к людям других конфессий.

– Невероятно! – мне показалось, что любопытный старик чувств лишится от такой новости. – Вы должны мне всё непременно рассказать!

– Простите, досточтимый, – остановил его Гус. – Мы спешим в канцелярию внести плату за обучение вот этого юноши. Ещё рекомендации написать надо. Вы потом у Васила поспрашивайте о Цветочной деве. Точно знаю, что он удостаивался чести наблюдать её явление.

И, подхватив меня под локоть, муж поспешил на выход.

– И не жалко тебе мальчика? – спросила я. – Они же его вопросами замучают.

– Пусть привыкает, – ухмыльнулся Гус. – Ему теперь пять лет постоянно придётся это делать.

Два портальных перехода подряд это всё-таки трудно. Только со стороны кажется просто – шагнул через пространственный проход, и ты уже там, куда хотел попасть. На деле же несвойственно человеческому организму за минуту времени преодолевать многие-многие километры, нарушая законы природы. А может, психика так реагирует…

Переход из Градоша от городской портальной башни Гус открыл прямо в особняк, в нашу спальню. Пока Ефим держал проход, служащие втолкнули в него наш багаж, чтобы я не запуталась в юбках, придержали за локоток меня. И вот мы дома.

– Устала? – муж прижал меня к себе, уткнулся носом в макушку. – Может быть, приляжешь и отдохнёшь?

В ответ я замотала головой.

– По сыну соскучилась, сил нет. Сначала его поцелую, потом всё остальное.

Прислушалась к пространству, желая понять, где сейчас Даккир.

– В саду, в песочнице возятся, – помог мне муж.

Благодарно чмокнув Гуса в подбородок – выше не дотянулась – выбежала из комнаты.

Ждана сидела в тени яблони спиной к дому и не заметила, как я выбежала на крыльцо. Зато это увидели мальчишки и, бросив свои дела, со всех ног помчались ко мне – а я, распахнув руки, к ним навстречу. Схватила обоих в охапку; поднять, конечно, не смогла, но, опустившись на колени, чтобы стать вровень, прижала к себе и замерла от переполнявшего меня счастья.

– Я соскучился, – первым начал Даккир. Аил, подтверждая слова друга, кивнул.

– Я тоже по вам скучала, мои хорошие.

Сын есть сын – он самый родной и любимый, но я никогда не обделяла заботой и лаской его побратима. Обнимаю обоих разом, ласковые слова адресую двоим, вкусняшки и подарки поровну и одинаковые. Ни к чему зависть воспитывать в Аиле или комплекс кухаркиного сына. Жаль только, что дара у мальчишки нет, но тут я уж ничем не могу помочь.

Наобнимавшись и показав мне свою любовь, сорванцы отвлеклись на щенков, отстранились и дали мне возможность поздороваться с Жданой. Женщина хоть и улыбалась, радуясь встрече, но в глазах была боль.

– Что случилось?! – мгновенно встревожилась я.

И первым делом посмотрела на мальчиков магическим зрением – вдруг заболели – но беспокоиться было не о чем. Ни единой тёмной точки не мелькнуло в сиянии вокруг детских тел.

– Можно поговорить? – попросила Ждана и так тяжело опустилась на скамейку, словно ей не чуть больше двадцати лет, а под девяносто где-то.

Дождавшись, когда я присяду рядом, нянька заговорила:

– Меня замуж позвали.

– Хорошее дело. Рада за тебя, – искренне поздравила я бывшую кормилицу.

– Так-то так, да вот только он не хочет, чтобы я Аила в его дом привела, – едва сдерживая слёзы, объяснила свою печаль Ждана.

– Постой, – я даже головой тряхнула, пытаясь понять услышанное. – Он хочет, чтобы ты от сына отказалась?

– Ну, не то чтобы отказалась, но не хочет, чтобы мальчик с нами жил. Сказал, чужой ребёнок ему не надобен.

– Понятно… Знаешь, я люблю Аила почти так же, как и Даккира, и воспитаю его, что бы ни случилось. Когда вырастет и сам захочет, то и образование с мэтром дадим. В столице не только для одарённых Академия есть. Там и Университет для тех, кто без дара, имеется. Но я тебя понять не могу. Зачем тебе этот мужчина?

– Ну как же…

– Как, Ждана? Ты молодая, красивая, не голодранка какая-нибудь. Мы с мэтром за тебя приданое хорошее дадим. Да хоть надел со всем хозяйством выделим, если захочешь. Но ты сама себя ценить должна.

– Чего уж ценить-то, коли порченая я?

– Послушай, – я взяла женщину за руку. – Ошибиться может каждый. Молоденькая была, неопытная. Зато у тебя Аил есть. Смотри, какой мальчишка славный растёт. Сейчас-то зачем в петлю лезешь?

– В какую петлю? – вскинулась нянька. – Он мужчина самостоятельный, говорит, что любит меня…

– Врёт! – резко оборвала я оправдательную речь. – Когда человека любят, то не делают ему больно. Вот скажи, тебе в радость с сыном расстаться будет?

– Да что вы такое говорите, хозяйка Анна?! – всплеснула руками бедняжка. – Я как только подумаю об Аиле, что растанусь с ним, так в сердце словно иглу втыкают.

– Вот видишь… Не думаю, что жених твой этого не понимает, но требование своё безжалостное выставляет. Поверь – если согласишься, то он же тебя всю жизнь попрекать будет.

– Как это? Он же сам… – растерянно захлопала слипшимися от слёз ресницами женщина.

– А вот так. Скорее всего, это человек такой. Любить он не умеет. Ему нужна власть, покорность и страх. Давно ты его знаешь?

– Не очень. Приехал из Степного, сказал, что привет от тётки привез…

– Привет-то где? – фыркнула я, вспомнив любимый мультик из детства.

– Что? – переспросила Ждана, но я только рукой махнула, и она продолжила: – Поговорили, расспросил, как я живу, якобы тётка интересуется. А потом ещё раз приехал, и ещё… Вот вчера замуж позвал. С условием.

– А он-то тебе нравится? – спросила я.

– Да и не знаю… Мужчина как мужчина. Я особо и не рассматривала.

– Не могу понять, из-за чего ты страдаешь. Ты к нему равнодушна, он – козёл душный – тебе условия какие-то ставит, будто портки его стирать есть счастье великое. Вот тебе добрый совет – откажись и забудь. Или уж замуж невтерпёж?

– Нет, но как-то… Что люди скажут?

– Люди, моя дорогая, постоянно что-то говорят. Свойство у них такое. Хорошее сделаешь – говорят. Плохое сотворишь – опять судачат. Ты о себе и сыне думать должна, а не о досужих сплетнях. Поверь, придёт оно, твоё счастье, не торопи жизнь. И помни, что мы тебя в обиду не дадим. Главное, чтобы сама себя не обижала, делая глупости.

Ждана, слушая меня, успокоилась, выпрямила спину, расправила плечи, даже лёгкая улыбка тронула губы молодой женщины. Я смотрела на неё и думала: «Во мне-то откуда такая уверенность взялась? Давно ли сама была робкой и зашуганной? Всё-таки хорошо, что я попала в мир Длани».

Словно подтверждение моих слов к лавочке приковылял Гамлет. Он уже не носился сломя голову, пугая присевших отдохнуть птиц, и не приставал ко всем подряд с предложением поиграть. Мордочка пса начала менять окрас. Возле пасти и носа шерсть стала почти белой. Глаза слегка затуманились и больше не напоминали блестящие спелые вишни. «Стареет мой принц гадский», – подумала я и протянула руку погладить питомца. Но тут заметила, что изо рта собаки свисает солидная серебристая цепочка. И зуб могу отдать, что я уже видела это украшение.

Девять лет назад этот паразит – нет! благодетель – вложил мне в руку тот брелок, что сейчас держит в зубах. Вот только я не хочу никуда перемещаться. Теперь вот он, мой дом.

– Пойди и закопай это куда-то подальше и поглубже, – предложила я псу и всё же потрепала его по загривку. – Спасибо тебе, старина, за то, что мы здесь!

Глава 22

– На этом, досточтимые коллеги, позвольте закончить последнюю лекцию нашего обучения, – произнеся эту фразу, я взяла стакан с водой со стола и сделала несколько глотков.

В горле пересохло. Казалось бы, за два месяца, что длились курсы начальной подготовки для владельцев и учителей профессионально-магических школ, можно было привыкнуть к ежедневным внимательным, изучающим взглядам учащихся, но нет. Каждый раз, идя на урок, волновалась, как первокурсница на первом экзамене. Всё-таки с детьми проще работать, чем со взрослыми состоявшимися магами.

– Если есть вопросы, задавайте, – предложила я, утолив жажду.

– Пока вопросов нет, досточтимая Анна, – пробасил молодой огневик, решивший открыть специализированную школу охраны. – Но, наверное, появятся в процессе работы. Можно будет в письмах совета спрашивать?

– Конечно можно, – улыбнулась я всем разом. – Адрес моей почтовой шкатулки есть в договоре.

Два летних месяца пронеслись с невероятной скоростью. Понимая, что заниматься изготовлением иван-чая так же плотно, как делала это в прошлые годы, времени у меня не будет, попросила Гуса оформить магические патенты на основное производство и на десяток самых популярных рецептов с ароматическими добавками. После чего, к несказанной радости старосты Ксея, открыли цех по переработке кипрея в Степном.

Возвели здание, набрали людей, установили оборудование. Здорово экономило время и деньги то, что больше не надо было сминать листья руками. Мясорубки промышленного размера на магоприводах быстро подготавливали сырьё для ферментации. Горшки с сырьём расставляли по разным полкам, и можно было до минуты отследить время брожения каждой партии.

Как бы ни хотелось поучаствовать самой в приготовлении сборов, но пришлось убедить себя в том, что Тая за эти годы переняла всё, что знаю я, и теперь не хуже меня ориентируется в процессе. Ещё и Гус настаивал на том, что надо доверять своим людям и что сама я везде не поспею, а такое распыление сил только делу вредить будет.

И, как всегда, Ефим оказался прав. Помимо обучения будущих коллег и ответственности за практику наших выпускников агромагов, мне пришлось поработать жилеткой психологической помощи для Стаси и магистра.

Когда девочка услышала новость, что Васил остался в столице и будет учиться в Академии, она словно остолбенела. Стояла неподвижно, только недоумённый взгляд переводила с меня на Гуса, потом на магистра. Даже письмо, что для неё написал юноша, брать отказалась.

– Да как же так? А я? – только и смогла сказать бедняжка, прежде чем залилась горючими слезами.

Обняла её, усадила рядом с собой на диван и, гладя по голове, принялась нашёптывать что-то бестолково-успокаивающее:

– Стася, девочка моя прекрасная, бывает так в жизни… Ты пойми, что Василу тоже развиваться и учиться надо. Ты подрастёшь, тоже поступишь в Академию. Закончишь обучение и станешь великой чародейкой…

– И тогда он узнает?.. – шмыгнула носом девчушка.

– Непременно узнает, – согласилась я, понимая, что сейчас в её душе бушует ураган, намешанный из обиды, злости, горести от потери друга и желания доказать всем, что нельзя с ней вот так вот…

– Детка, – с другой стороны от Стаси с кряхтением присел магистр Твей. – Давно хотел спросить, но всё не до того как-то было, а сейчас, видно, время пришло. Пойдёшь ко мне в ученицы?

У девчушки мгновенно высохли слёзы на округлившихся от изумления глазах.

– Я? К вам? Ох… – Стаська ртом хватала воздух, пытаясь прийти в себя, и, наконец, выдавила: – Конечно пойду… Учитель.

– Ну вот и ладно, вот и хорошо… – пробормотал магистр, растерянно пошлёпав девочку по ладошке, и сказал: – Запомни, детка, нет ничего вечного и постоянного. Всё меняется: времена года, возраст человека, окружение. Учителя отпускают воспитанников, а ученики ищут себе более знающих и опытных наставников. И это нормально…

Мы с Гусом переглянулись, и я уловила в его взгляде то, что ощущала сама: чувство вины. Это же мы увезли Васила в столицу, позволив там остаться. И вот магистр, как и Стася, почувствовал себя брошенным. Пусть на долю секунды, но посетила его обида. Н-да… личное прощание, слова благодарности и тёплые объятия письма не заменят. Но получилось так, как получилось. Невозможно всегда делать всё идеально.

Зато новая ученица словно вдохнула в магистра свежие силы и мотивацию. Куда только делись рассеянность и уныние последних недель – Учитель жаловался, что заклятие, которое я отыскала в запретной книге, не желает поддаваться изучению – и теперь каждый день в особняке начинался бодрым возгласом:

– Гус, поднимай всех на разминку! Нельзя лениться!

Кстати, когда на организационном собрании Ефим объявил курсантам, что каждый день в нашей школе начинается с пробежки и гимнастических упражнений, у большинства прибывших вытянулись лица. Пришлось мужу читать незапланированную лекцию о пользе физической активности для магов. Вторым потрясением стало расселение в комнатах, в которых живут ученики школы. Но тут уже выступил магистр Твей.

– А как вы хотели, досточтимые? – откашлявшись, обратился он к опешившим магам. – Ни для кого не секрет, что многие из нас, став сильными магами, привыкают к комфорту и роскоши. Зачастую излишней. Если вы сейчас на собственных боках и спинах не опробуете скромные общежитские тюфяки, то, боюсь, что в ваших кампусах условия будут куда как хуже наших. Также спешу предупредить, что питание у нас тоже не ресторанное. Школа на самоокупаемости, потому во всём, кроме знаний, соблюдается умеренность. Голодать не будете, но и деликатесов не ждите.

Маги завозились на жёстких стульях, стали переглядываться и перешёптываться.

– Но мы заплатили по десять золотых за курсы. Неужели нельзя… – начала было капризничать дама элегантного возраста, одетая по последней столичной моде.

– Нельзя! – резко оборвал её магистр. – Вы, милочка, не на курорт приехали, а учиться. И платите не за комфортный отдых, а за наши уникальные знания, пользуясь которыми сможете открыть свою успешную школу. Если лениться не будете.

А я подумала: хорошо, что магистр взял на себя обсуждение столь щекотливой темы, как быт учащихся. Я вряд ли смогла бы так осаживать людей старше меня по возрасту и выше по дару.

Первые недели курсов показалась адом и большинству великовозрастных учеников, и нам, их преподавателям. Почти все маги отвыкли учиться, с трудом соблюдали режим, кривили носы на каши и овощные супы. Но спустя две недели всё вошло в русло. Появилось осознание того, что два месяца это не вечность, что работают они сейчас на собственный успех. А строка в договоре о том, что деньги, если бросят обучение и уедут домой, возврату не подлежат, помогло смириться даже самым привередливым.

Меня же удивляло непонимание магов того, что в организации работы должна быть система. Что стихийные желания и настроение к успеху не приведут. Не помню, сколько раз повторяла набившие оскомину фразы:

– От простого к сложному. Теорию закрепляем практикой. Индивидуальный подход к каждому ученику.

Зато последняя неделя показала, что я умница и моя система отлично сработала даже для тех, кто активно противился моим словам, потому что уроки выпускники курса поочерёдно вели сами. И отзывы, полученные от своих коллег, это не оценки преподавателя.

Пожалуй, самым приятным откликом стали слова той самой капризной магини, что пеняла на дороговизну обучения:

– Досточтимые магистр Твей, мэтр Гус и хозяйка Анна, я готова заявить, что не жалею ни об одной монетке, заплаченной за ваши курсы. Более того, на следующий год я обязательно отправлю к вам на обучение всех преподавателей своей школы. Чтобы стать хорошим специалистом – следует учиться у лучших.

На мой взгляд – это признание.

За всеми хлопотами я не заметила, как лето подошло к концу. Васил прислал эмоциональное письмо с описанием того, как заселился в общежитие Академии. Привыкший к собственной комнате, новое жилище он делит с тремя соседями, и это ему непривычно, но обязательно постарается привыкнуть. Сдержанно благодарил Гуса за выработанную привычку к ранним подъёмам и утренним тренировкам, которые для многих первокурсников стали неприятной неожиданностью. И вновь просил прощения у магистра и Стаси за то, что не смог лично попрощаться и сказать спасибо за годы, проведённые рядом. Но он верит, что ещё сможет это сделать.

В очередной раз перечитав письмо, я отложила его в сторону и подумала, что когда-то на Земле, в России, новый учебный год начинался в сентябре. Вот и для меня уже который год отправная точка природного круговорота зафиксировалась на первом дне осени. Собран урожай, поля и пашни отдыхают, в цеху заканчивается сушка и фасовка чая сбора этого года, в школу приехали новые ученики. Согласно закону природы, что-то закончилось, но что-то начинается.

Как говорит Учитель Твей: «Надо легко прощаться со старым и с готовностью принимать новое». Магистр у нас мудрый – плохого не посоветует.

Эпилог

На Длани не принято отмечать дни рождения. Так я и не отмечаю. Чтобы как-то компенсировать себе отсутствие подарков и поздравлений, придумала другой ежегодный праздник. Так случилось, что точной даты своего попаданства я не запомнила. Было начало лета…

Потому, когда забрела мне в голову идея праздника, назвала его «День обретения Дома» и вот уже одиннадцать лет в первый выходной первого месяца лета радую близких и друзей обедом на открытом воздухе. В меню традиционные блюда моей родины: шашлыки, блинчики с начинкой, песочные корзиночки с разнообразными салатами, а на десерт ранняя клубника и черешня. И да: каждый раз одно и то же меню. Правда, меняется мясо для шашлыка – это может быть баранина, свинина или курятина, начинки для блинчиков тоже зависят от моего настроения и фантазии, как и салат в корзинках. Друзья даже придумали для себя развлечение – заключали пари, чем же их буду угощать на сей раз.

В этом году у меня юбилей – двадцать лет как я перенеслась в мир, ставший для меня родным. Сколько всего произошло за это время!

Выросли наши с Гусом дети. Через пять лет после рождения Деккира Цветочная дева благословила нас с Ефимом доченькой, которую мы назвали Евгалия, или по-домашнему Ева, соединив имена наших матерей.

По моим наблюдениям, плодовитостью население Длани не отличается. Много семей, где детей нет вовсе, а три ребёнка, как у наших животноводов, редкость небывалая. Зато в посёлке при школе и у ближайших соседей в Степном ребятни было без счёта. И с каждым годом детей становится всё больше.

– Так всех одаряю, кто просит, – ответила на мой вопрос богиня, открывая секрет активного прироста населения района. – Мне в радость плодородие.

– Получается, деторождение на Длани снизилось из-за того, что люди перестали тебе молиться, лучезарная?

– Может быть. Не знаю, не думала об этом, – легкомысленно отмахнулась от моих слов ручкой-веточкой моя небесная покровительница.

А я сопоставила факты. Вспомнилось, как грустно вздохнула однажды, глядя на убегающих за ограду подросших мальчишек, и подумала, что хорошо бы ещё одного ребёночка родить. Или двух… Улыбнулась ещё тогда, что надо бы к богиням с этой просьбой обратиться, а чуть больше чем через месяц почувствовала утреннюю тошноту, которую на сей раз истолковала правильно. И Флор радостно подтвердил, что искорка новой жизни зажглась в моей ауре. Значит, восприняла тогда богиня мои мысли за просьбу. И от этого я невероятно счастлива. Тоскливо бы мне сейчас было, когда Деккир с Аилом уехали в столицу учиться. А так неугомонная Ева не даёт возможности заскучать.

– Лучезарная, молить тебя следует только в храме? – уточнила я.

– Можно где угодно, но вряд ли услышу. Слабая я ещё. Уже не такая, как при первой нашей встрече, но зелёный алтарь подкрепляет просьбу. Ты же сама говорила кому-то из своих, что боги силу набирают за счёт веры прихожан. А у меня всего один действующий Храм на Длани. И благодати моей хватает только на окрестности его, – в словах Цветочной девы слышалась неподдельная грусть.

Будучи в благостном состоянии от беременности, руководствуясь словами богини и решив осчастливить детьми всех желающих, я развернула активную деятельность по возрождению культа богини плодородия, известной как Цветочная дева. Перешла порталами в Беттерию и напросилась на приём к Главной жрице в храме Светлой матери. Беседа была трудной, но результативной. Главное, что настоятельница согласилась обратиться с моим вопросом к Всевышней этого мира.

Никогда бы не подумала, что небесная канцелярия работает так же неспешно, как и земная, потому что ответ пришёл почти через полгода. Главная жрица написала: «Светлая мать не против восстановления храмов Цветочной девы, но не в ущерб основной религии». После полученного разрешения я обратилась к Правителю, предоставив ему пространную докладную о своих наблюдениях и предположениях, не забыв упомянуть о том, что Светлая мать не возражает. Ещё и карту приложила с пометками, где ранее располагались Храмы Цветочной девы. Эту информацию я получила от самой богини.

Хорошо я на тот момент была беременна и готовилась к родам, иначе получилось бы по всем известному принципу «инициатива наказуема». Но моё начинание не пропало бесследно. Не вдруг, но всё чаще и чаще купцы, приезжающие в посёлок за товаром, стали заходить в Храм. Некоторые жён привозили, а потом, через время, делились радостью: «Моя-то понесла! Отцом буду!» По слухам… хотя какие это слухи – свидетельства самой богини – сейчас на Левом континенте пять восстановленных Храмов Цветочной девы, в которые люди ходят молить о плодородии земли, о тучности стад, о прибавлении в семье. А если так, то значит не вымрет род человеческий на Длани.

– О чем задумалась, Анечка? – остановился рядом Ефим. Легонько привлёк к себе, поцеловал в висок. – Помощь нужна?

– Нет. Мы с Таей справимся. Только присмотри, чтобы углей на шашлык хватило, – потёрлась щекой о его подбородок.

Какое всё же счастье, что он мой муж. Никому из нас не надо доказывать свои чувства. Кажется, я ощущаю его как продолжение собственного тела. По тому, как Гус открывает дверь, могу сказать какое у него настроение и что для мужа сейчас лучше: побыть в одиночестве, чтобы мог отринуть дневные дела, или присесть рядом и положить голову на плечо. И это взаимно. Когда Евой ходила, казалось, Ефим мои капризы, спровоцированные гормонами, чувствовал раньше меня. И во всём такой: заботливый, нежный, справедливый.

– Ты пока на улицу не выходи, – предупредил муж. – Там Стаська из Академии прибыла, сюрприз к празднику в саду тебе готовит. Притащила из столицы какую-то цветочную рассаду, и разбивает клумбу.

– Долго не выходить?

– Сказала, что позовёт.

Стася – наша гордость. Имея запредельный потенциал силы, не стала поступать на боевика или управленца. Выбрала факультет травоведения и зельеварения, чем удивила многих.

– Это они от непонимания, хозяйка Анна, – доказывала мне свою правоту девушка, хоть я с ней и не спорила. – Большинство одарённых даже не представляют, какие тайны и секреты таят растения и что можно сотворить в лаборатории.

Девочке двадцать лет, а она степень магистра защитила. Вот только, погрузившись с головой в науку, совершенно не думает о личной жизни. Должно быть, прочным оказалась то детское желание доказать нечто такое, чтобы Он увидел и понял...

А он – это Васил, который, поросёнок непорядочный, уже три года носа в поместье не показывал. В последний раз был, когда письмо от Трофа получили. Захотел сам прочесть. А что там читать? Успокоился Князь, смирился со своим положением. Женился и, кажется, – об этом как-то туманно написано было – ребёночка ждут. А ещё написал, что решил, и жена его в этом полностью поддерживает, начать постепенно возрождать княжество, возвращать разрозненные баронства и графства под власть единую. Что ж… Светлая мать ему в помощь.

Хорошо, что Васил оставил бредовую мечту вернуться на Правый континент и всех победить. Почувствовал волю, опробовал силы и хочет большего, чем жить под присмотром Совета магов. Да и характер у дружочка не такой, как у брата. Этот не позволит собой управлять. Оттого у них и с Эйви ничего путного не сложилось. Что называется, нашла коса на камень. Девчонке подкаблучник нужен, а Васил сам кого хочешь в бараний рог согнёт. Вот только чем будет в жизни заниматься, непонятно.

После разрыва с дочерью Правителя уехал в Дальнюю крепость старшим войсковым магом. Говорят, там нечисть агрессивная появилась. Решил удаль молодецкую показать и тоже кому-то что-то доказать? Эх, дети-дети.

Хорошо, что пока Ева при нас, а Деккир под присмотром преподавателей Академии. Годы пролетят, и как там дальше будет, как у них жизнь сложится, только богини ведают. Но они не скажут, сколько ни спрашивай.

Что-то завозилась Стася со своим сюрпризом. Надо выглянуть, посмотреть, долго ли ли мне ещё взаперти сидеть. Пора уже стол накрывать.

Осматривая с крыльца двор, вижу трогательную картину: в дальнем углу сада около свежевскопанной клумбы, опершись на лопату, стоит Стася, а рядом с ней, облокотившись на тачку – моя, что ли? – загруженную инструментом и двумя дорожными сумками, пританцовывает Васил. Нет, парень стоит спокойно, не дергается, но вид как у кота, увидевшего крынку сметаны. Вот девушка что-то ответила бывшему наставнику, с силой воткнула лопату в землю, замерла ненадолго, нагнулась, подняла что-то, и оба склонились над находкой.

Добрые богини Длани, остановите их! Была бы я воздушным магом, ударила бы по глупцам ветром, толкнула так, чтобы из рук всё уронили, но моя стихия медленная. Даже локальный подземный толчок сотворить пара-тройка минут нужна. Не успею…

Что же ты, Принц гадский, Гамлетом большую часть жизни проживший, – светлого тебе послесмертия и мягкой травки за радугой – так плохо артефакт, от которого я отказалась, спрятал? А может, не станут открывать, поостерегутся?

Знакомая вспышка белого света хлестнула по глазам. Открыли…

Я сидела на крыльце и вытирала слёзы кухонным полотенцем, случайно оказавшимся в руках. А ко мне бежали гости, собравшиеся на праздник. Пановы, Тая с Флором, мэр Кузыма, Берт с Агнешкой, магистр Твей и, конечно же, впереди всех Гус.

– Аня, что здесь случилось? Где пыхнуло? У нас пожар? – наперебой и разом спрашивали меня, и только Ефим понял всё правильно: – Где Стася с Василом?

Последний раз вытерев лицо от слёз, поднялась, вздохнула и доложила:

– Где сейчас ребята, я не знаю. Они нашли тот артефакт, что перенёс меня на Длань и активировали его.

– Значит, они теперь в твоём прежнем мире? – ахнула Тика.

– Не факт. И лучше бы нет. Земля немагический мир, и им там крайне трудно придётся – всё непривычно и по-другому. Надеюсь, судьба будет к ним более благосклонна и откроет путь в доброжелательный магический мир. Верю, что им повезёт получить поддержку и встретить друзей. Как и мне двадцать лет назад.

Все замолчали – должно быть, думали о непредсказуемости судьбы. Никто не плакал и не скорбел, понимали, что другой мир – это необязательно трагедия. Вполне возможно, это новые возможности для развития магических способностей и интересные приключения.

– Не скрою, – сказал магистр, – мне грустно, что, скорее всего, я больше никогда не встречусь со своими самыми талантливыми учениками. Но их двое, они сильные маги, и я уверен, они справятся со всеми испытаниями и найдут своё место в жизни.

– Да будет так! – сказал Гус.

– Да будет так! – согласились все.

Конец

Content

Колч Агаша Анютины глазки 2