Наталия Доманчук

Не зови меня дурой

Глава первая. Принятие важного решения

Назвать женщину дурой можно по-разному. Можно сказать: «Какая же ты у меня дурочка!» или «Дуреха ты моя!» и от этой фразы совсем не будет обидно. А можно сказать: «Ну, ты и дууура!» и тогда, если нечем возразить, надо собирать чемодан и уматывать.

Что я и сделала.

Подумаешь, 10 лет в браке?

Подумаешь, кроме чемодана придется взять с собой Ваську? Подумаешь, Васька не сумка, не ноутбук, не шляпка, и даже не кот, а ребенок, которому всего пять лет.

Подумаешь!!!

Ради того, чтобы больше никогда не слышать в свой адрес «дууура» я пошла на это.

Я хотела доказать всем, а особенно своему мужу, что я очень умная и интеллектуальная женщина.

Даже, если для этого мне сначала придется стать умной и интеллектуальной.

Я была уверена, что у меня ничего не получится. Но меня это не остановило: я собрала в один чемодан детские вещи, в другой чемодан накидала свою одежду, косметику и несколько фото альбомов и, прихватив с собой Василия, которому пообещала показать настоящий поезд, вызвала такси и уехала на вокзал.

Куда я ехала? А куда едут все, кто хочет чего-то добиться в жизни? Конечно в Москву!

Карман грели две тысячи зеленых купюр.

В поезде стало страшно, но обида за «дуууру» была выше страха.

В конце концов, – успокаивала я себя, – эти две тысячи не последние деньги. Это – мой законный отпуск, в котором я не была уже десять лет. Я приеду в Москву, посмотрю, как на глазах испаряются мои деньги, и если ум и интеллект меня так и не посетят, вернусь обратно, в родной Воронеж и уже без колебаний повешу на себя ярмо «дууура» и буду его носить до конца жизни.

Ближе к ночи, когда Васька заснул на нижней полке, я вытащила из сумочки небольшое зеркальце, мысленно нацепила на себя вышесказанное ярмо, и даже нашла себя в нем привлекательной.

Но возвращаться назад было стыдно. Поэтому я четко решила потратить все зеленые бумажки и уже, потом, с чистой совестью вернуться к мужу.

Глава вторая. Приезд в Москву

Москва нас с Василием встретила дождем.

Первым делом я купила новую сим карту и позвонила своей знакомой из Живого Журнала – Алёне, с которой была знакома только виртуально, но с которой общалась каждый божий день и знала о ней все, впрочем, как и она обо мне.

Алёне тридцать. Она работает финансовым директором в какой-то швейцарской компании. Когда я попросила её описать себя, она написала следующее: «Имею два глаза в очках, один нос (без характерной горбинки), один рот, которым говорю много лишнего, и две груди, но они так похудели, что не заслуживают отдельного упоминания». Я тогда написала ей, что абсолютно все, что перечислила она, имею и я, и предположила, что мы с ней близняшки. С того дня она в каждом письме обращается ко мне не иначе, как сестра и за последние три года она стала для меня самой близкой подругой. Настолько близкой, что я рассказывала ей о своей жизни все, что надо, и о чем следовало бы умолчать…

– Слушаю, – отозвалась подруга.

– Алён, привет, это я.

– Кто я?

– Машка из Воронежа!

– Машка? Какой у тебя голос детский! Как дела?

– Да вот, стою на Павелецком вокзале… Мне надо снять квартиру. Или комнату. Поможешь?

– Ты, правда, в Москве?

– Да…

– Стой у главного входа и никуда не уходи. Я сейчас приеду.

Алёну мы ждали около часа. Василий за это время съел «Сникерс», «Марс» и выпил две банки кока колы. Раньше я ему не позволяла так много сладостей, а сейчас, чтобы он только молчал и не хныкал, позволила все. Он сидел на чемодане довольный, играл с машинкой и выпрашивал у меня «Баунти».

Алёна меня не узнала. Конечно, я ведь не сказала, что буду с сыном. Да и не была я похожа на ту гламурную даму на фотографиях, которые я присылала ей. На мне был Василий, которому надоело играть в машинки, и он по праву требовал маминого внимания.

Я подняла руку вверх и окрикнула ее.

А вот Алёну я представляла именно такой, какой она и оказалась: невысокая, худенькая, милое, почти кукольное личико, зеленые глаза, темные, по плечи волосы.

– Какое чудо! – воскликнула она и потянулась к Ваське. – Я видела тебя на фотографиях. Пойдешь ко мне?

– А ты мне купись баунти? – спросил мой сынок.

– Конечно! Давай руку, пойдем.

Алёна посмотрела на меня, улыбнулась:

– Привет, сестра.

– Привет! – я немного смутилась.

Одно дело, когда каждый день общаешься через интернет, когда не видишь глаз собеседника, задаешь ему кучу вопросов и сама отвечаешь не стеснясь. В реальной жизни все намного сложней. Волнение при встрече никак нельзя было скрыть. Я действительно волновалась: понравлюсь ли я ей? Понравится ли она мне? Будут ли у нас такие же доверительные и искренние отношения в реальной жизни, как были через сетевую паутину?

Алёна кивнула в сторону метро:

– Поехали!

По дороге она купила Ваське Баунти и сразу стала для него лучшим другом. Всю дорогу он сидел у нее на коленках, рассказывал в каком красивом поезде он ехал и хвастался машинками, которые остались у него дома.

Когда мы, наконец, доехали, а потом дошли до Алёниного дома, а вернее квартиры, я решила успокоить подругу:

– Мы буквально на пару часов. Ты поможешь найти мне квартиру?

– Уже помогла, – засмеялась Алёна, – проходи! Не знаю, сколько ты собираешься пробыть в Москве, но вторая комната твоя.

Я вошла в квартиру. Запахло сдобой.

– Неужели ты испекла пирог по моему рецепту? – поинтересовалась я.

– Да. И он получился изумительный! Сейчас оценишь.

Алёна сразу направилась на кухню, включила электрочайник, принесла из комнаты большого красного неваляшку и, протянув игрушку Василию, отправила играть в комнату. Сама налила чай, отрезала мне кусок пирога с яблоками и приказала:

– Рассказывай!

– Я ушла от мужа. – Честно призналась я.

– Зная его тягу к блондинкам, могу предположить, что он изменил тебе с белокурой красавицей?

– Нет, – вздохнула я, – хуже…

– С брюнеткой? – удивилась Алёна.

– Нет, хуже…

– Что может быть хуже? Неужели с мужчиной? – Алёна театрально сложила руки на груди и закатила глазки.

– Нет, Алён. – Я смотрела в пол.

– Выше нос! Что за привычка сразу опускать руки? Попробуй пирог, чего ты сидишь, как кукла, – она пододвинула ко мне тарелку. – Что же он натворил?

– Он обозвал меня дурой! – чуть не плача поведала я подруге о своей проблеме.

– То есть он сказал правду, а ты обиделась? – засмеялась Алёна.

– Он сказал так: «Какая же ты дууура!»

Я ковырнула ложечкой кусочек от пирога.

– А, ну это, конечно, совсем другое дело. Дура и Дууура, совсем разные слова. И по значению и по содержанию. – Она улыбалась и смотрела на меня.

Я тоже улыбнулась и поместила кусок пирога в рот.

– Вкуснотища!

– Еще бы! Твоя школа! – она замолчала и, любуясь, как я ем, добавила: В любом случае, я очень рада тебя видеть. И твоего Василия тоже. Расскажи мне о своих планах. Надеюсь, у тебя есть хоть один, пусть даже самый глупый и нереальный?

– Есть. По профессии я переводчик. Вот и буду пытаться искать работу в этом направлении.

– Да уж… какая хорошая идея, – скривилась Алёна. – А я то уже подумала, что ты, наконец, созрела явить миру свое творчество…

– Нет, – тихо сказала я, – на это я еще не созрела. Да и вообще… то, что ты называешь творчеством – профессионалы называют графоманством.

– Ну, так докажи мне. Отнеси свои рассказы, и романы хоть в одно издательство, и если они тебе откажут, я смирюсь и больше не заикнусь об этом.

– Завтра же пойду и предложу им свои рассказы. И романы. – Вдруг решила я.

Алёна кивнула:

– Молодец. Я давно тебе об этом говорила! Твои рассказы действительно очень хорошие. Да, это отличная идея, но…

– Что? – не поняла я.

– Дальше? Ты, правда, решила уйти от мужа? От этого двухметрового красавца с шикарной зарплатой и всеми удобствами?

– У него всего метр девяносто…

– А с рогами? – улыбнувшись, решила уточнить подруга.

– С какими рогами? – вздохнула я, – в моей жизни был только один мужчина. И ты это знаешь.

– Знаю. Поэтому и спрашиваю: ты действительно решила от него уйти?

– А вот этого я не знаю.

– Навсегда?

– Да не знаю я! Пока у меня только одна цель – доказать ему, что я тоже чего-то стою. Мне тридцать лет, я молодая, красивая женщина, а не только домохозяйка и мама Васьки. Он не ценит меня, понимаешь?

– То есть твоя цель доказать ему, что ты не дерьмо?

Я решила поправить подругу:

– Что я не дура…

– И каким образом? Собираешься за пару месяцев получить три высших образования? Или может, в политику пойдешь?

– Образование у меня есть, и очень неплохое – ИНЯЗ, между прочим. Еще я владею тремя иностранными языками и запросто могу устроиться переводчицей.

– Но ведь тем, что ты устроишься переводчицей, ты ему ничего не докажешь! А вот если ты выпустишь десяток своих книг – пожалуй, заставит его задуматься и приползти на коленках…

– Я не сильно тебя разочарую, если скажу, что таких как я – тьма!

– Знаю. Но у тебя есть кое что…

– Что?

– Злость. А со злостью ты на многое способна, поверь мне… – но потом, немного подумав, Алёна спросила: – А может тебе лучше другого мужа найти?

– Не так все просто. Посмотри в зеркало. Ты ведь красавица! И что? Мужики, можно сказать, перевелись на Руси…

– Да нет, есть еще порох… Просто ты же меня знаешь, у меня такие запросы, что не каждому по плечу.

– Думаешь у меня другие? Ой, Алён, нет. Ты не переживай. У меня всего две тысячи зеленых, долго я у тебя не останусь. За квартиру будем платить пополам или я сниму себе отдельную, поняла?

– Да я не спорю, – пожала плечами подруга, – я вчера уволилась

– Все-таки не выдержала!

– Да, я же тебе писала, что нервы на исходе. Вот теперь я безработная.

– Что будешь делать? Заначка хоть есть?

– Да, на год хватит. Буду искать дальше, что мне еще остается делать…

Болтали мы с ней до поздней ночи, и только когда Васька заснул у меня на руках, мы с Алёной решили, что утро вечера мудреней и улеглись спать.

Глава третья. Неожиданная встреча

Утром я переписала на флэшку все свое творчество, как называла это моя подруга, поискала в интернете информацию о московских издательствах, выбрала ближайшее и так как другими критериями отбора на данный момент не располагала, то в него мы все вместе, втроем, и отправились. Так должен был начаться мой путь к славе. Или позору.

Алёна с Васькой ждали меня на улице, а я зашла в здание.

Конечно, меня не встретили цветами, ковровой дорожкой и оркестром, но мне удалось прорваться к какому-то очень важному помощнику главного редактора и рассказать, что у меня есть пять готовых романов и множество рассказов.

Помощник обещал, что главный редактор, хоть она и очень занята, сама лично посмотрит мое творчество, и посоветовал не ждать ответа только от них, а обратиться во все издательства, которые я только знаю.

– Ну что? – спросила Алёна, как только я вышла из редакции.

– Сказали, что рассказы их не интересуют, а вот романы они посмотрят и если они им понравятся – свяжутся со мной.

– Понятно. Слушай, я тут, пока тебя не было, пообщалась с одним парнем, начинающим, как ты. Он сказал, что романы надо предлагать во все издательства. Вот, он мне даже оставил список. И еще посоветовал поискать в интернете режиссеров, кто ищет оригинальные сценарии для сериала, или для фильма. Так что идем домой, найдем этих режиссеров и оправим им твои сценарии.

– Для начала эти сценарии надо написать.

– А у тебя нет готовых сценариев? – удивилась Алёна.

– Нет. Этому искусству еще поучиться надо…

– Ладно, идем домой, будешь учиться.

Учиться писать сценарии мне не давал Василий. Он постоянно отвлекал меня, приставал с разными вопросами и требовал внимания.

К вечеру я не выдержала:

– Алён, я не знаю, сколько стоит детский садик в Москве, но Ваську придется туда отдать.

– Хорошая идея, – согласилась подруга, – он у тебя славный, но, если честно, я тоже от него устала. Тут, недалеко, есть один.

– И еще мне надо позвонить маме. – Мрачно произнесла я.

– Что так грустно? Ты до сих пор боишься маму? – не поняла Алёна. – Или ты ей не сообщала, что уезжаешь?

– Вот именно, не сообщала.

– Ничего страшного. Позвони и все объясни. – Предложила подруга.

– Ты понимаешь, она у меня старой закалки и считает, что уходить о мужа нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно держаться до последнего, унижаться, все терпеть, но взять и уйти – нельзя. Я уже однажды пыталась уйти и пришла за помощью к маме. Она меня так отчихвостила, что мне пришлось опять вернуться в семейное ложе. Она, по молодости, ушла от моего папы. А папу потом подняли по службе, а через год перевели в Питер. Сейчас он там и живет. Женился во второй раз, очень счастлив. Вот она и жалеет, что ушла от него. Думаю, что она его до сих пор любит…

– Печальная история. И у нее никого нет?

– Она и не ищет.

– Видимо, она очень сильно любит твоего отца…

– Любит. Поэтому и делает все, чтобы я не совершала таких глупых ошибок. Как представлю себе, как она сейчас будет на меня кричать – жить не хочется.

– Тогда не звони. Напиши ей письмо и отправь. Просто сообщи, что у тебя и у Васьки все хорошо, и ты пока поживешь в Москве.

– Да, я так и сделаю. И позвоню ей через неделю…

На следующий день Васька был принят в ближайший частный детский садик, а я отправила по электронной почте свои романы во все издательства, нашла очень полезную информацию, как написать сценарий, и принялась за работу.

Вечером Алёна убежала на свидание к своему новому ухажеру Виктору, с которым познакомилась в метро, а я пошла забирать сына из детского садика.

Васька играл в песочнице с другими детьми. Воспитательница, Инна Васильевна, пошла мне на встречу, рассказала о его первом дне и заметила, что он очень самостоятельный.

Васька домой идти не хотел, и я села с Инной Васильевной на лавочку, поболтать. Мы так увлеклись разговором о воспитании детей, что я даже не заметила, как к нам подошел мужчина и поздоровался с Инной Васильевной.

– Здравствуйте, Иван Сергеевич. – Отозвалась воспитательница.

Я подняла глаза и узнала в Иване Сергеевиче своего старого друга. Самого лучшего друга…

Во втором классе родители получили квартиру в новом, строящемся микрорайоне и я перешла в другую школу, рядом с домом.

Меня посадили за одну парту с рыжим, веснушчатым мальчишкой, который был на голову ниже меня, и которого звали Ваня Макарский. На первом же уроке он написал мне записку: «Давай дружить». Я очень хорошо помню, как порвала эту записку на маленькие клочочки, поправила спадающую на глаза челку и голосом учительницы ответила: «Я с мальчиками не дружу!».

Но Ваня и думал сдаваться, и каждый день все настойчивей продолжал добиваться «дружбы». Мы жили с ним в соседних подъездах, и он каждый день провожал меня в школу. Так же мы вместе возвращались домой. В школе он запрещал одноклассникам даже подходить ко мне, постоянно дрался, если хоть кто-то задерживал на мне свое внимание более чем это позволял Ванька и всем говорил, что я его девочка.

К восьмому классу я так привыкла к его ухаживаниям, что стала получать удовольствие от дружбы: я никогда не носила свой портфель, никогда не стояла в очереди в буфете, он баловал меня маленькими, но такими значительными для юной девушки, подарками, цветами и конфетами.

После школы я решила поступать в ИНЯЗ, потому что очень увлеклась иностранными языками. Ваня тоже решил поступать в этот ВУЗ, но экзамены провалил. Он записался на подготовительные курсы, провожал и встречал меня каждый день из института и всем, кто не понимал, зачем он так долго и упорно меня добивается, объяснял: «Она меня пока не видит. Но придет время, и ее глаза откроются». Он поступил в институт на следующий год, в этот же день пришел ко мне с бутылкой шампанского, колечком и предложил руку и сердце. Я отнеслась к его предложению не серьезно и рассмеялась. Но ему было не до смеха. Его зеленые глаза наполнились слезами, и он сказал:

– Если ты не скажешь мне «ДА» я выпрыгну в окно.

Я сразу поняла, что он не шутит, поэтому сказала, что мне нужно время, что я не готова выходить замуж, но я готова с ним встречаться. Потом я плакала и жаловалась маме на несчастную судьбу и его «настойчивость». Я с ужасом вспоминаю первый месяц наших встреч. У него постоянно была влажная ладошка, и мне не нравилось ходить с ним за ручку. А в один вечер, когда мы сидели в моей комнате, он попытался меня поцеловать. Я его слегка оттолкнула, а потом посмотрела в глаза. Сколько там было боли! И любви! Но она была мне не нужна. Совсем не нужна. Мне не было его жалко, напротив, мне хотелось его удушить, вместе с его глупой, сумасшедшей любовью…

На осенние каникулы мы поехали на дачу к его приятелю. И там я познакомилась с Володей. Я влюбилась в него с первого взгляда. Теперь вся моя жизнь стала одним большим ожиданием. Ожиданием встречи с мужчиной моей мечты.

Володя был старше меня на восемь лет, уже прочно стоял на ногах: у него была и квартира, и машина, и хорошая работа: он занимался рекламой, делал всякие плакаты, стенды, рекламные щиты и вывески. Он очень модно и опрятно одевался. Но поразило меня не только его чистая одежда и состоятельность. Я впервые увидела в мужчине силу, которой хотелось подчиняться. Я была готова стать его рабыней, только бы видеть его, слушать, как он говорит, наслаждаться его присутствием и ловить каждый его взгляд.

Ваня, конечно же, заметил мою любовь к другому мужчине, и очень переживал. Я была так слепа в своей любви, что решила отделаться от Вани. Я стала капризничать по пустякам, постоянно жаловалась ему, что мне не нравится его отношение ко мне, ныла по любому поводу. Я стала совершенно невыносимой, но Ваня продолжал терпеть все мои капризы и выполнять мои безумные желания.

Новый, 1996 год мы решили отмечать у меня дома. Мама ушла к бабушке, и я пригласила всех своих друзей к себе. Я заранее приготовила новое испытание для Вани. Каждый из друзей должен был что-нибудь принести. Ване я сказала принести три салата и ящик шампанского. Мои желания никогда не обсуждались и всегда выполнялись. Я знала, что он сам приготовит эти три салата, а чтобы купить ящик шампанского ему надо будет поработать грузчиком, после учебы. Но это были не все мои капризы. Всех друзей я попросила прийти ровно в десять часов, а ему сказала прийти в одиннадцать и когда он появился на пороге с цветами, с подарками, с тремя мисками салатов и ящиком шампанского я сделала удивленное и возмущенное лицо и закричала:

– А где елка? Я же сказала тебе принести ель! Почему обо всем должна думать я?

И отобрав у него все подарки, салаты и шампанское я закрыла перед его носом дверь и приказала: «Без елки не возвращайся!»

Он вышел на улицу и стал искать подходящую ель. Когда он ее нашел и попытался срубить его засек милиционер.

Новый год он встретил в милицейском участке. А я еще долго обижалась на него. За его непутевость и забывчивость. А он все просил прощения и приносил цветы.

Мужской праздник защитника отечества мы решили отметить на даче у друзей. Я очень красиво оделась и испекла торт, потому что знала, что там будет Володя.

После нескольких рюмочек спиртного, друзья стали расспрашивать Володю, почему он постоянно один и без спутницы.

– У меня нет времени на букетно-цветочные романы. Я слишком занят работой. Вот если бы я встретил девушку, которая полностью подходит моим требованиям – я бы завтра женился.

– Ну и какие у тебя требования? – улыбаясь, спросила я.

– Она должна быть красивой, умной, у нее должна быть шикарная фигура и талия не более шестидесяти сантиметров, она должна уметь вкусно готовить, печь торты и самое главное – должна быть девственницей.

Я слушала, что говорит мужчина моей мечты и понимала, что именно сейчас у меня есть шанс получить его.

Я подошла к Володе и не стеснясь друзей-свидетелей спросила:

– Ты пробовал этот торт?

– Да, – растянулся в улыбке Володя, – очень вкусный.

– Я красивая? – спросила я, не смущаясь.

– Очень, – ответил Володя.

– А еще я умная – знаю три иностранных языка, у меня талия – пятьдесят восемь сантиметров и самое главное – я девственница. Ну что, берешь меня замуж.

Володя встал, как статую обошел меня с разных сторон, как будто видит впервые, и всем гордо сообщил:

– Беру!

Конечно же, почти все наши друзья подумали, что эта шутка. Ведь я была Ванькиной. Это все знали и понимали. Кроме меня. Я не хотела быть Ванькиной. Я даже стала себя ловить на том, что я его ненавижу. Он был слишком хороший, слишком добрым, слишком отзывчивым. Слишком… Как сахар, как мед, как варенье, от которого, если его кушать ложками, тошнит.

Ваня сразу понял, что я не шучу, и пешком ушел домой.

У меня были опасения, что он может что-то сделать с собой, но на коленях у Володи мне было так уютно, что я запретила себе думать о старом поклоннике.

Заявление в ЗАГС мы подали в начале марта, и в июне я стала законной супругой Владимира Коршуновского.

С тех пор я Ваню больше не видела и знала о нем только то, что он уехал в Москву.

И вот сейчас передо мной стоял Ванька Макарский. Мой самый добрый, мой самый верный друг.

Я улыбнулась ему:

– Здравствуй, Ваня.

– Здравствуй, Маша, – он не улыбался. Он даже не смотрел на меня.

– Как моя дочурка? – спросил он у Инны Васильевны.

– Кушает плохо, как обычно. – Отозвалась воспитательница и крикнула: – Машенька, за тобой папа пришел.

Из песочницы, отряхивая руки от песка, вышла девочка и побежала к Ване. Он взял ее на руки и, обратившись к нам, сказал:

– До свидания. Приятного вечера.

Я опешила. Ничего себе встреча. Да, я понимала, что плохо поступила с ним, но все-таки я думала, что все будет совершенно не так. Он ведь любит меня. Я была уверена, что он любит меня.

– Очень состоятельный мужчина, – шепотом сказала Инна Васильевна.

– И чем он занимается? – я пыталась быть равнодушной.

– Точно не знаю. У него своя компания, квартира, машина.

– Он женат? – зачем-то спросила я.

– Да, жена – красавица! Вот такие ноги! – и Инна Сергеевна показал на свои уши.

– Везет некоторым… – ответила я.

– Правда я видела ее всего несколько раз и очень давно, но я постоянно спрашиваю у Машеньки и она говорит, что мама уехала и скоро будет. По-моему, она работает манекенщицей или моделью.

Как я вернулась домой – не помнила..

Как накормила Ваську – тоже не помнила. Я была как в тумане. Я понимала, что ничего сверхъестественного не произошло, что Ваня действительно имеет право на меня обижаться, что он и делает. Просто я не могла поверить, что он вообще способен обидеться… быть женатым… иметь дочь…

Я не смогла уснуть и ждала Алёну. Когда она пришла я разревелась и все ей рассказала:

– Это что еще за новости? Чего ты ревешь? Да какое тебе дело до него? Ты же никогда его не любила!

– Да, не любила… Но он же меня любил.

– Так когда это было? Сколько воды утекло! У него сейчас семья, красивая жена, ребенок. Не могу понять, что тебя так задело?

– Я всегда знала, что на свете есть человек, который меня любит. А сейчас поняла, что этого человека больше нет.

– Если тебе просто хочется иметь этого человека для галочки, то могу сказать, что такой человек есть и это я.

Я улыбнулась.

– А ведь он назвал дочку Машкой!

– Вот видишь! Значит, ты для него по-прежнему много значишь.

– Я подожду его завтра и попытаюсь поговорить.

– Зачем? – удивилась Алёна.

– Извинюсь, хотя бы, за свое поведение. Скажу, что я очень сожалею, что так поступила с ним.

Алёна вздохнула:

– А не лучше просто оставить его в покое? А вдруг он спросит, как у тебя дела? Ты ему со слезами на глазах расскажешь, что ушла от мужа… он тебя пожалеет… потом нафантазирует, что он тебе нужен… А может, он тебе действительно нужен?

Я замотала головой.

– Точно? – не унималась Алёна.

– Понимаешь, он… очень изменился. Видимо, именно это меня и задело.

– Изменился внешне?

– И внешне тоже. Куда-то подевались его рыжие кудри…

– Полысел?

– Нет. Стрижка короткая, стильная. Может мне показалось, но он даже стал выше. Серьезный такой. Даже не улыбнулся мне. Да и … – я замолчала.

– Что? Говори уже.

– Я не хочу, чтобы ты подумала, что я меркантильная, но у него такая тачка! И одежда… да и выглядит он отлично. Как будто совсем другой человек.

– Понятно. А говорила, что не нужен.

– И сейчас говорю.

– Но задел он тебя хорошо!

– Что есть – то есть, – пришлось согласиться, чего обманывать саму себя.

– И что будешь делать?

– Пока ничего.

– Правильно! Как там сценарий?

– Целый день трудилась, но написала всего десять страниц. Как там твой ухожорик?

– Кто? Витя, что ли? Это была первая и последняя встреча. Знаешь, я вот не перестаю себе удивляться! Мне уже за тридцать, а я до сих пор верю, что если мужчина ездит в метро, а не на собственном автомобиле, то еще не все потерянно!

– Ты еще хуже, чем я…

– Да не хуже. И не лучше. Так построен мир. Если бы мне было восемнадцать, то я бы не думала о квартире и машине. Но у меня нет времени ждать пока мужчина станет личностью. Хочу все и сразу. Ладно, идем спать, утро вечера мудренее.

Всю неделю я просила Алёну забирать Ваську из садика. Говорила, что мне нужно работать. Хотя, на самом деле, я просто не хотела видеть Ваню.

В пятницу вечером Алёна пришла и сообщила мне, что видела «мою первую любовь»:

– Слушай, какой мужчина! Ты точно его не хочешь? Тогда, может, уступишь мне?

– Не тронь!!! – накричала я на нее.

Алёнка рассмеялась:

– Да… А ведь говорила, что твоему мужу рога не идут.

– Я думаю о нем и днем и ночью. Просто помешательство какое-то. Что со мной, а?

– Просто влюбилась, – спокойно объяснила подруга.

– Ладно, оставим эту тему. Поговорим о бизнесе! – я старалась выглядеть серьезной, – Я завтра иду со своим сценарием на кастинг. Видела у нашего дома объявление?

– Так там же кастинг актрис!

– Ну и что? Режиссеры ведь там будут…

– И ты думаешь, они станут тебя слушать?

– А вот об этом мы и узнаем завтра.

На кастинге я была впервые. Столько людей, сколько собралась там, я видела только в детстве, на демонстрации. Контингент был разный. Но было очень много совсем молоденьких девочек, что меня удивило, потому что на рекламном щите было сказано, что они ищут девушек от 20 до 30 лет. Об этом я и спросила свою соседку, девчонку лет шестнадцати.

– Ах! – закатила она глазки, – если меня хорошенько накрасить я и на тридцать могу выглядеть.

Да уж! Видимо, сила грима действительно велика.

Нам всем выдали какой-то странный текст про куртизанок.

Я несколько раз его прочитала и стала прислушиваться, что говорят те, кто уже прошел кастиг. Выяснила только одно: вместо одного режиссера там их два.

Своей очереди я ждала более трех часов. Потом назвали мою фамилию, и я зашла в большой, просторный зал.

Я встала в центр, куда мне указала девушка – ассистент, и, увидев напротив меня троицу, тихонечко засмеялась.

Двое молодых парней сидело на стульях. Один из них был блондин, с шикарными светлыми кудряшками. Другой – брюнет, с длинными, прямыми волосами. Рядом с ними находилась камера, возле которой стоял рыжий парень – оператор.

– Ну и что такого смешного? – спросил блондин.

– Вы очень здорово смотритесь втроем. Мужская группа «Виа Гра».

Все трое переглянулись и захохотали.

– Ой, мальчики, а я ведь Вера Брежнева! – захихикал блондин.

– Вера, я тебя ненавижу! Ты опять взяла мой лак для ногтей! – кривлялся рыжий.

Они так увлеклись игрой в Виагру, что забыли обо мне.

– Девочки, я вам не мешаю? – поинтересовалась я.

Они опять загоготали.

Девушка ассистент подошла ко мне:

– Это не режиссеры – это клоуны. Вы любите цирк?

Парни продолжали хохотать, видимо им было очень весело.

Наконец они успокоились и обратились ко мне:

– Ладно, читайте текст.

Я прочитала.

– Что-то в ней есть, – сказал блондин.

– Определенно! – заметил брюнет.

– Вы профессиональная актриса? – спросил рыжий.

– Вообще-то я сценарист, – соврала я, – и пришла сюда не за главной ролью, а показать свой сценарий.

– А, так она просто сумасшедшая! – констатировал блондин.

– Я – точно нет, – спокойно ответила я, и, поправив челку, добавила, – а вы точно да. Потому что, если вы сейчас не посмотрите этот сценарий – вы так и останетесь мужским трио «Виа Гра», а я обращусь к любому другому, серьезному режиссеру, и он сочтет за честь снять фильм по моему сценарию.

– Нас пугают! – воскликнул брюнет и схватился за голову.

– Ладно, читать твой сценарий мы все равно не будем, но выслушаем тебя. Рассказывай, про что фильм.

– Представьте, что вы, – я указала рукой на группу «Виагра», – проснулись утром голышом, а вашей супруги нет.

– У нас нет жен, – загоготал блондин.

Я сделал вид, что не услышала и продолжила:

– Вы включаете телевизор и слышите страшные новости: все женщины исчезли. Тоже самое происходит с женщинами: они просыпаются и не находят ни одного мужчину.

– Где-то я уже такое слышал, – заметил рыжий.

– Ну, хорошо, дальше? Что с ними случилось?

– Как это произошло и почему? Последние годы «Грин пис» проводил акции по очистке воздуха. Состав воздуха сильно изменился, и мужские атомы не выдержали этого изменения и переместились в другое измерение. Что происходит на женской планете и что происходит на мужской? Женщинам по началу очень тяжело и одиноко.

– Ага, некому скандалов устраивать! – засмеялся рыжий.

– Зрителя нет, – согласился с ним блондин.

– Мужчины в шоке, им тоже плохо, но они все равно считают, что они сами выживут, а вот их женщины без них точно вымрут, – продолжила я.

– Понятное дело! – согласился со мной весь состав «Виагры».

– В сценарии очень много симпатичный и смешных идей: как женщины и мужчины будут обходиться без секса, как мужчины будут воспитывать маленьких мальчиков, стирать, убирать, как женщинам придется осваивать «чисто мужские» специальности, как на женской планете в Австралии сделают новый гибрид травы розового цвета…

– О, да! На этой розовой травке женщины будут выгуливать своих пуделей, – торжествующе воскликнул рыжий.

– А если эту травку засушить? – предположил брюнет.

– Кайф! – присвистнул блондин. – Розовый кайф!

Девушка ассистент подошла к ним:

– Ребята, прекращайте прикалываться. У вас там еще человек сто.

– Ладно, рассказывай дальше.

– Через полгода женщинам удается сделать клон мужчины, и они даже знают, как сделать клон любого мужчины, похожего, например, на Бред Питта, и вложить в него все, что только женщине захочется. По мужскому волосу, имея ДНК, возможно сделать абсолютно такого же мужчину, какой был у женщины в прежние времена: своего мужа, сына или отца, точно такого же возраста и помнить он будет все. Но если женщина захочет изменить что-нибудь, например, убрать его недостатки, то это тоже легко можно будет сделать. На женской планете все выступают за то, чтобы построить идеальную планету, где мужчины не будут знать, что такое алкоголь, наркотики и сигареты, где они будут любить, ценить и уважать своих женщин.

– Бред! – воскликнул рыжий.

– Нет, Саня, это не бред. Это полный бред, – хихикнул блондин.

– Ну а что с мужиками? – спросил брюнет.

– На мужской планете хаос. Мужчины объявляют друг другу войну, делают атомные бомбы и спорят «кто из них круче». По халатности одна бомба взрывается, состав воздуха опять изменяется, и мужчины возвращаются на женскую планету.

– Короче хэппи енд? – весело поинтересовался блондин.

– Нет. Далее: мужчины безумно рады! Они счастливы! А вот женщины – нет. Они мечтают об идеальной планете!

– Идиотки! – захохотал брюнет.

– Они узнают причины: почему мужские атомы опять вернулись к ним, и тайно сооружают очистные сооружения, чтобы поменять состав воздуха. Конец такой: женщины, героини романа, пока мужчины спят, отрезают у них по волоску, чтобы иметь ДНК, а женское правительство запускает очистные сооружения по всей планете. Мужчины опять просыпаются голыми, и понимают, что они опять без женщин. Из окон повсюду разносятся возмущенные крики: «Опять? Нет, только не это!!!»

– Понятно, фильм будет называться: Феминизм и его подноготная.

– Нас за этот фильм могут убить, – предположил блондин.

– Могут. Но зато ты умрешь героем – феминистом, – добавил рыжий и они опять загоготали.

Мне уже так надоел их смех, что я не выдержала:

– Ладно, я пойду. С вами все ясно.

– Иди. Только сценарий оставь. Я прочитаю его вечерком, и, может, позвоню. Ты номер свего телефона оставила? – спросил брюнет.

Я протянула ему сценарий:

– Да, оставила. Всего хорошего.

Когда я пришла домой и все рассказала Алёне она удивилась:

– Чего ты им еще пересказывала свой роман? Надо было сразу уходить. Понятно дело, что они клоуны.

– Никогда не знаешь где найдешь, где потеряешь. Они могут быть клоунами, но снимать хорошее кино.

– С трудом верится.

Я налила себе чашку чая, уселась на подоконник и уставилась в окно.

– Чего? Скучаешь за мужем? – спросила Алёна.

Я пожала плечами и честно ответила:

– Ни граммочки…

Медовый месяц мы провели в Одессе: целый день загорали на пляже, ели спелую черешню и наслаждались друг другом.

Но как только закончился медовый месяц, и мы вернулись домой – сразу начались проблемы.

Володя пришел с работы с большим плакатом. Он приколол его на алюминиевый щит, приделал ножки и сказал:

– Вот, погляди, это твой распорядок дня.

На плакате слева была моя фотография, а справа мой распорядок дня:

Подъем – 7-00

Завтрак – 7-30

Учеба – (8-00 до 14-00)

Уборка, наведение порядка в доме – (14-00 до 16-00)

Готовка ужина (16-00 до 18-00)

Свободное время (18-00 до 19-00)

Время, посвященное своему любимому мужу (19-00 до 22-00)

Я опешила и сначала подумала, что это шутка:

– Очень смешно. Я оценила твой юмор, – смеялась я.

– Что же тут смешного? – не понял Володя.

Я посмотрела на его серьезное лицо:

– Но ведь ты не думаешь, что я действительно буду жить по этому расписанию?

– Почему нет? – удивился Володя.

– Потому что на дворе двадцатый век, и я не твоя рабыня.

– Разве это рабство? Убирать в доме, готовить завтрак и ужин своему любимому мужу, разве это рабство?

Я уставилась на Володю:

– Я все это буду делать с огромным удовольствием, но без этого дурацкого плаката!

– Если тебе не нравится моя работа – так и скажи! – обиделся Володя и подтолкнул ногой рекламный щит.

– Мне просто не нравится, что я все должна делать по часам. – Я решила не ссориться с мужем, – а вдруг мне надо будет задержаться в институте? А вдруг у меня будет экзамен какой-нибудь, и мне надо будет больше заниматься, и я не успею приготовить тебе ужин к шести часам?

– Значит, я буду сидеть голодный? – окончательно обиделся Володя и, хлопнув дверью, ушел в спальню.

Я пошла за ним:

– Ну, хорошо, не обижайся, я постараюсь…

И я действительно старалась. Надо сказать, что Володя мне помогал. Он покупал мне кулинарные книги, постоянно хвалил мою еду, когда у меня получалось, и советовал, как исправить ситуацию, если еда получалась невкусной.

Через три года совместной жизни я окончила институт и решила устроиться переводчиком в компанию, где работал мой дядя. Володя был категорически против:

– Я хорошо зарабатываю и предпочитаю, чтобы моя жена сидела дома, смотрела за хозяйством и не шлялась где попало!

– Но я буду работать со своим родным дядькой! – попыталась я объяснить мужу.

– Тебе мало денег? – Володя разозлился на шутку и уже кричал на меня.

– Нет…

Конечно, я тогда не смогла сказать ему правду. Хотя надо было бы. Надо было сказать, что у меня совсем износилась зимняя куртка, что мне нужны новые сапоги, что последний раз я покупала себе что-то из одежды еще в прошлом году, а мне так хочется следовать моде и носить все, что носят сейчас молодые девушки…

Но я промолчала.

Володя стал приходить с офиса намного позже. Говорил, что очень много работы. Верила ли я ему? Да. Верила. А может просто уговаривала себя, что это правда…

В один вечер он пришел немного выпившим, попросил ужин и когда я подала ему вместо вишневого киселя – малиновый, швырнул стакан с киселем в стенку и впервые обозвал меня дурой.

– Но в магазине не было малинового! – оправдывалась я.

– А на свете только один магазин?

– Я была в двух. И нигде не было малинового! – продолжала я оправдываться.

– Твое отношение переходит всякие границы! Вчера ты не купила ржаной хлеб, сегодня ты купила вместо малинового – вишневый кисель, который я терпеть не могу. Завтра ты вместо борща подашь мне компот. Так, по-твоему, поступает любящая жена?

Я начала реветь.

– Убирайся вон, с моих глаз. И если ты еще раз выкинешь подобное – ты меня больше не увидишь.

На следующий день он принес с работы другой плакат, где на месяц вперед было написано меню, выделил мне деньги на месяц вперед и повторил:

– Предупреждаю в последний раз – хоть один пункт не будет исполнен – я тобой развожусь.

После этой ссоры я перестала спасть с ним в спальне. Потому что я постоянно плакала и не хотела, чтобы он видел мои слезы.

У меня не было ни одной подруги, а маме я боялась рассказать о проблемах. Но она сама догадалась, и мне пришлось ей все рассказать.

– Не понимаю, чего тебе вообще надо? Отличный муж: не пьет, не курит, зарабатывает деньги, не бьет тебя… Что тебе еще надо?

– Он не любит меня, – рыдала я.

– Любит. Мужчины, они любят по-другому! – успокаивала меня мама.

– Он требует, чтобы я готовила ему четко по меню.

– Так ведь это отлично! Тебе не надо ломать голову, что ему приготовить. Просто делай все по бумажке и все… А еще лучше – роди ему ребенка. Мужики после этого меняются…

– Он не хочет ребенка! – я решила быть с мамой откровенно до конца и показала плакат с моим менструальным циклом.

– Вот смотри – он отмечает все опасные дни и никогда не пускает меня в спальню.

– А ты обмани его. Когда у тебя по плану месячные? – спросила мама и посмотрела на плакат, – примерно двенадцатого числа, да?

Я кивнула.

– А ты скажи, что началось раньше, восьмого. Или девятого. И так за месяц-два ты перестроишь ему весь график.

Я задумалась:

– А если он прикажет сделать аборт?

– Тогда мы начнет переговоры с его мамой. Она тебя любит. И внучат давно хочет. Она его уговорит…

Так, мы с мамой стали заложницами коварного плана, который через три месяца дал свои плоды: я забеременела.

Володя очень разозлился. Он в клочья порвал свой плакат и посмотрел на меня. Я улыбалась, и его это разозлило:

– Какого черта ты радуешься?

– Я давно хотела ребенка… – попыталась я объяснить свое счастливое лицо.

– Не будет у тебя ребенка. Завтра же отвезу тебя в роддом, и тебе сделают аборт.

– Ну почему? Почему ты не хочешь?

– Потому что не хочу. И точка. Обсуждать это с тобой я не буду.

Я разревелась и закрылась у себя в комнате, а когда он заснул, позвонила свекрови и все рассказала.

– Я буду завтра утром. Ничего не бойся!

Она сдержала свое слово и ровно в восемь была у нас дома.

Володя сразу понял, что я ей пожаловалась, но у мамы было больное сердце, и спорить он с ней не стал. Он обещал ей, что я буду рожать.

Почти всю беременность я жила в своей комнате, вязала детские вещи, читала книги, следила за хозяйством и готовила шикарные ужины, чтобы хоть как-то загладить свою вину. Володя со мной практически не разговаривал.

Перед самыми родами, когда я перестала залезать в старое пальто, я набралась храбрости и попросила Володю купить мне шубу.

Он обозвал меня дурой, и предложил не выходить на улицу.

Но даже эта неприятность не омрачала мое существование.

Когда я родила сына, Володя пришел в роддом, принес мне цветы, посмотрел на ребенка и сказал:

– Я дам тебе еще один шанс. Если ты опять предашь меня – никогда не прощу.

Я была на седьмом небе от счастья! У меня есть сын. Налаживаются отношения с мужем! Больше мне ничего не надо! Тогда я действительно чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете!

С рождением сына Володя действительно изменился. Стал добрей, перестал требовать еду по расписанию и даже не обижался, когда я не успевала убрать в доме.

Поначалу все шло неплохо или я не замечала, потому что полностью была поглощена заботой о сыне. Но к моменту, когда Василию исполнился год, Володя стал прежним.

Сначала он потребовал, чтобы я похудела, потому что ему «было противно на меня смотреть». Потом он опять соорудил плакат, на котором красивым каллиграфическим почерком написал меню. Только теперь вместо обычных и привычных блюд типа борща, гуляша и котлет в меню значилась сплошная экзотика, готовить которую я, само собой, не умела. Володя частенько посещал рестораны – якобы этого требовала работа – и именно оттуда приносил свои идеи, которые я должна была научиться воплощать в жизнь. И он заботливо покупал для меня кулинарные книги по экзотической кухне с подробнейшими рецептами заморских яств.

Именно тогда, когда я уже точно поняла, что мой муж никогда не изменится, и я никогда не буду счастлива в браке, я начала писать. Сначала это были рассказы. Полные боли и несчастной любви.

Я писала их в тетрадке и даже не думала прятать. Володе стало совсем все равно, чем я занимаюсь.

Мама все время меня уговаривала и просила, чтобы я ни в коем случае не пыталась с ним разобраться в отношениях.

– Он перебесится. Зато у вас будет семья. И очень скоро он поймет, что ты и Васенька самые дорогие для него люди.

– А если самым дорогим человеком для него будет та женщина, с которой он мне изменяет? – спросила я у мамы.

– Не будет. По статистике только семь процентов мужей уходят к любовницам. Остальные продолжают жить с женой и вскоре вообще прекращают связь на стороне.

Я пыталась верить маме. Я хотела ей верить. Но в глубине души почему-то была уверена, что ничего хорошего у нас уже не будет.

Я продолжала писать и все свои страдания, все свои чувства я выплескивала на бумагу.

Однажды, когда я с Васькой гуляла на улице, Володя пришел рано, и наткнулся на тетрадку с моими рассказами.

Он устроил мне жуткий скандал, сказал, что я «выношу мусор из избы» и на моих глазах разорвал тетрадку на мелкие клочки.

Я поняла, что теперь все, что я пишу, мне придется тщательно прятать от мужа. Володя теперь приходил заполночь, только ночевал дома, и утром опять уходил. Иногда по неделям не видел Ваську.

Почти целый год я копила деньги и к новому году купила себе ноутбук. Так же, чтобы он не знал, я подключилась к интернету и теперь все свое сводное время проводила там. Я нашла много подруг, с помощью одного сайта смогла похудеть, и с каждым днем все больше понимала, что нашу с Володей семейную жизнь надо заканчивать.

В тот последний день, когда чаша моего терпения перевесила мамины уговоры, он пришел домой около одиннадцати, и с порога потребовал у меня «Салат из креветок», который я должна была ему приготовить. Я накрыла на стол, подала ему ужин, а сама стала у плиты варить ему кофе.

Он попробовал салат, выплюнул его в тарелку, обозвал меня дууурой и пошел спать.

Наутро я собрала вещи, вызвала такси и уехала в Москву.

***

– Маш, – прервала мои воспоминания Алёна, – он ведь не любил тебя, правда?

– Откуда ты это знаешь? – удивилась я.

– По твоим рассказам. По твоим романам. У тебя столько боли в этих рассказах…

– Нет, не любил. – Призналась я.

– А зачем он тогда женился на тебе? Все никак не могу понять?

– Ему была нужна красивая кукла, которая бы исполняла его прихоти и его желания. Еще ему обязательно нужно было, чтобы эта кукла его любила и никогда не перечила ему.

– Что, совсем никогда?

– Почти.

Алёна задумалась.

– Скажи мне честно: тебе легче быть с ним, чем без него?

– Я так думала. Но оказалось, что мне без него очень хорошо. Очень легко. Правда, я почти счастлива!

– Но ты собираешься к нему вернуться. Неужели ты думаешь, что даже если ты выпустишь все свои книги, даже если сам Михалков снимет по твоим романам фильмы, твой Володя изменится и полюбит тебя?

Я молчала.

– Ну, признайся, признайся мне, что когда ты уезжала, ты даже и не думала возвращаться. Ты просто ушла от него. Навсегда!

Я вздохнула:

– Больше не дам тебе ни одного своего рассказа, поняла? – и улыбнулась, – ты знаешь меня лучше, чем я сама себя знаю. Куда это годится?

Алёна рассмеялась:

– Завтра же начинаю искать тебе нового мужа?

– А я тебе!

– Мне? Ты что! Разве я тебе не говорила, что уже все решила?

– Что решила? – не поняла я, – решила выйти замуж? Неужели за Витю?

– Ну, ты мать совсем с ума сошла. – Алёна покрутила пальцем у виска, – я решила не выходить замуж. Совсем!

– Почему?

– Сейчас я тебе все расскажу. Я знала, что ты меня спросишь, поэтому даже записала все на листочке.

Она взяла из сумочки листочек бумаги, уселась возле меня, на подоконник и начала:

– Итак. Первое. Когда они, уж прости за натуралистичность, писают – они брызгают на унитаз.

Я засмеялась.

– Чего ты? Разве я не права? – не поняла Алёна.

Я хихикнула и кивнула.

– Второе: у них волосатые и вонючие подмышки.

Я опять хихикнула и кивнула.

– Третье: у них дурацкие принципы.

– Это точно.

– Четвертое: они постоянно хотят жрать.

– Не постоянно, а три раз в день, – заметила я.

– Пятое: они постоянно хотят заниматься сексом.

– Правда? – удивилась я, – а в нашей семье этого постоянно хотела я.

Алёна смущенно посмотрела на меня:

– И как часто?

– Боишься, что я сексуальная маньячка, да? – заволновалась я, но потом призналась, – хотя бы раз в неделю…

– Раз в неделю? – заорала Алёна, – ты что, шутишь? Что такое раз в неделю для молодой девушки?

– Он и этого не хотел…

– Честно говоря, мне такие типы, как твой муж, не попадались. Меня хотели всегда и много!

– Может это от женщины зависит, – предположила я.

– Нет! Это зависит от мужика. Что-то ты меня совсем расстроила. Не нравится мне твой муж… Ты маме написала письмо?

– Да, еще неделю назад.

– Должно было дойти. Давай позвони и узнай.

– Что?

– Как он?

– Кто?

– Твой муж!

– Боюсь…

– Давай, звони!

Я подошла к телефону, набрала код своего города, мамин номер и очень скоро услышала родной голос мамы.

– Ма, это я, – тихо сказала я.

– Маша, сейчас же, слышишь меня, сейчас же собирай вещи и приезжай домой!

Я сделала вид, что не услышала того, что она просит.

– Ты как?

– Ты меня слышишь? – кричала мама.

– Мама, не кричи. Я не приеду.

– Приедешь. Как миленькая приедешь. Я вчера была у его мамы. Мы придумали план. И если ты завтра вернешься домой – у нас все получится.

– Что значит все? – не поняла я.

– Приезжай немедленно. У нас есть план – приезжай немедленно! – твердила мама.

– Мам, поменяй пластинку.

– Машка, не будь дурой – потеряешь мужа, потом вовек себе этого не простишь. – Мама рыдала.

– Ма, прекращай истерику. Я не вернусь и точка. Расскажи мне как твое здоровье?

– Какое здоровье? Я погубила свою жизнь. Теперь ты свою жизнь губишь!

Я решила поменять тему разговора:

– Я тебе писала: мы сняли квартиру. Я нашла работу…

Алёна удивленно посмотрела на меня и дернула за рукав. Я отмахнулась.

– Да, мам, видишь, как мне повезло я так быстро нашла. Переводчиком, по специальности.

Мама меня не слушала, она продолжала плакать и просить, чтобы я возвращалась. Наконец то у меня хватило сил спросить:

– А как Володя?

Мама сразу замолчала.

– Ма, ну чего ты молчишь? Говори.

– Он уже живет с другой, – мама опять заплакала.

– Ну и чего ты плачешь?

– Мне так жалко тебя… – сквозь слезы причитала мама.

– Не надо меня жалеть. Я счастлива, как никогда. Слышишь?

– Главное, чтобы ты сама верила в то, что говоришь.

– Я верю. Потому что это правда. Не плачь. Я буду звонить тебе часто, а как только у меня появится достаточно денег я приеду к тебе в гости. Обещаю.

– Приезжай сейчас, еще все можно исправить, – опять заплакала мама.

– Все, ма, пока.

Я положила трубку и опустила голову.

– Зачем ты наврала ей про работу? – спросила Алёна.

– Чтобы она не переживала, что мы с Васькой голодаем. И кстати, я это собираюсь сделать. Завтра утром. Как лучше искать работу, по объявлениям в газетах?

– Да, – чуть слышно проговорила Алёна, – а как же твои романы?

– Тут уж не до романов. Обратной дороги нет…

– Не преувеличивай.

– У него уже другая…

– Что? Две недели только прошло. Как он мог?

– Черт, я Ваську в такой дорогой садик определила… Надо будет перевести в другой, подешевле.

– Не надо! У меня есть хорошая заначка. Пусть ребенок получает удовольствие. Чего его дергать туда-сюда… С чего ты взяла, что у него другая?

– Мама так сказала.

Алёна хотела меня пожалеть, но я остановила ее:

– Идем спать. Уже поздно.

Спала я отвратительно. Несколько раз вставала, подходила к окну и смотрела на ночной город. Очень хотелось плакать, но слез не было. Обида была настолько сильной, что не давала пробиться слезам.

Утром, первым делом я отвела Ваську в садик. Когда выходила из здания увидела знакомый джип Ивана. Сначала подумала подойти и поговорить, но как только поравнялась с автомобилем, опустила голову и прошла мимо.

Ваня так и не окликнул меня, и это очень сильно огорчило меня.

Я купила в киоске газету, пришла домой и вместе с Алёной мы стали просматривать объявления о работе.

Я сделала около тридцати звонков, но только две компании пригласили меня на интервью, на завтра.

Утром я отвела Ваську в садик, а сама поехала на интервью.

Глава четвертая. Поиск работы

Первая компания, в которую пригласили меня на собеседование, находилась у черта на куличках. Я добиралась туда более двух часов, и мне почти сразу намекнули, что без опыта работы мне будет очень тяжело найти работу.

Вторая компания находилась в двадцати минутах ходьбы от дома, где я жила, что для Москвы было просто невероятной удачей. Сначала со мной поговорила молодая девушка. Она попросила пройти несколько тестов на английском и испанском языках, просмотрев их она извинилась и удалилась куда-то, а, вернувшись, предложила подождать, чтобы переговорить с директором.

Я поняла, что тесты я прошла и сейчас все зависит от того, что решит директор. Я сидела в приемной большого, светлого помещения и как молитву твердила: «Пусть они меня возьмут! Пусть они меня возьмут».

Мне предложили чашечку кофе и объяснили, что директор занят, и как только он освободится, они меня пригласят. Я пила кофе, смотрела в окно, и так мне было жаль саму себя, что еле сдержалась, чтобы не разреветься.

Через минут пятнадцать мне сообщили, что директор освободился, и пригласили в его кабинет.

Когда я открыла дверь и вошла, меня обдало жаром, а потом я покрылась холодным потом. За столом сидел Ваня. Ваня Макарский – мой бывший, самый любящий поклонник на свете.

Он тоже никак не ожидал меня увидеть, и его удивление нельзя было скрыть.

Он указал на стул.

Я присела и опустила голову.

Пауза, которая длилась несколько минут, разрывала меня на куски. Очень захотелось, чтобы он подошел и обнял меня, чтобы пожалел, как лучшего друга, чтобы спросил, как моя жизнь, и что привело меня в Москву. И тогда я рассказала бы ему все.

– К сожалению, я не смогу принять тебя на работу, – сказал Ваня, встал и подошел к окну.

– Почему? – поинтересовалась я, – Потому что у меня нет опыта работы?

– Конечно, нет, – ответил он почти шепотом.

– Тогда почему?

– Я отлично жил без тебя…, – он замолчал, сделал небольшую паузу и продолжил, – последние десять лет… и пожелал бы так жить и дальше.

Не знаю почему, но я зацепилась за него, как за последнюю соломинку и, не поднимая головы, тихо попросила:

– Мне нужна работа. У меня на руках пятилетний сын, а денег – ровно на три месяца… Мне очень нужна работа!

– Я дам тебе денег.

Я подняла на него глаза:

– Я их не возьму.

– Это все, что я могу сделать для тебя, – ответил он спокойно и уселся за стол.

– Спасибо, – я встала, – огромное спасибо за помощь!

Дверью я не хлопала.

Я шла, опустив голову, а из глаз капали слезы. Истерики не было, я не рыдала. Просто капали слезы, и мне их было лень даже смахивать.

Алёна, увидев мои красные глаза, сразу начала кричать:

– В чем дело? Ты знаешь, сколько интервью прошла я, пока нашла работу? А ты побывала только на двух и уже рыдаешь?

Я легла на диван и заревела в голос.

Алёна перестала кричать, села рядом и начала меня гладить:

– Ну, перестань, да найдешь ты работу, найдешь! Надо дать объявление в газету, что ты можешь делать переводы текстов. Знаешь, как много сейчас платят за одну страницу!

Я продолжала реветь.

Алёна терпеливо сидела рядом и успокаивала меня.

Наконец я успокоилась и все ей рассказала.

– Вот так в жизни бывает – в таком огромном городе дважды подряд наткнуться на свое прошлое, – хмыкнула она, – а еще говорят, что чудес на свете не бывает…

– А еще говорят, что старый друг лучше новых двух…

– А как он на тебя смотрел? С ненавистью?

Я пожала плечами:

– Нет, Алён. С поооолным равнодушием. Как будто мы и не учились в одной школе, как будто мы и не были друзьями целых тринадцать лет… Он смотрел на меня, как на щенка, который пришел просить у него косточку. Как на бездомного, потрепанного щенка, у которого лишай на боку…

– Брезгливо, что ли?

– Да, наверное… Как будто я падшая женщина, проститутка какая-то и ему просто стыдно брать меня на работу.

– А тебе самой хотелось бы работать с ним?

– Да мне сейчас уже все равно. Сколько у меня осталось денег? Полторы тысячи? И что это для Москвы? Сколько за детский садик надо платить? А за квартиру? А на еду? Сколько я так протяну, а?

– Ну, перестань. Я же сказала, что у меня есть деньги. – Успокаивала меня подруга.

– Алён, мне страшно. Последние десять лет я даже не принимала решения, что приготовить на обед! Все, абсолютно все за меня решал мой муж. Все эти десять лет я текла по течению. Я морально разложилась. Я ничего не умею. И мне страшно! – я обняла и уткнулась в ее плечо.

– Ничего, научишься! Москва быстро всех ставит на ноги.

– Или сбивает с ног…

Вечером я попросила Алёну забрать из детского садика Ваську.

– Не хочу его видеть! Завтра же пойду искать для Васьки другой садик. – Объяснила я.

Алёна пришла взволнованная, и протянула мне пакет:

– Воспитательница сказала, что этот пакет для тебя. От Ивана Сергеевича. Он утром еще оставил…

Я развернула пакет. Там были деньги.

– Ничего себе! Сколько денег! – обрадовалась подруга.

Я смотрела на зеленые и купюры и думала что делать.

– Вот видишь, все-таки ему не все равно, что с тобой будет.

Интересно сколько тут? – спросила Алёна.

Я побежала к себе в комнату, вытащила из шкафа первое попавшее платье, натянула его на себя и, захватив с собой пакет, ничего не объясняя Алёне выбежала из квартиры.

До детского садика я бежала. Очень боялась, что Ваня уже забрал свою дочку, и я не успею отдать ему эти деньги.

Добежала я именно в тот момент, когда его автомобиль только подъезжал к зданию.

Он вышел из машины, удивленно посмотрел на меня, запыхавшуюся, и спросил:

– Что случилось?

Я протянула ему его пакет и выцедила:

– Никогда, слышишь, никогда больше не попадайся мне на глаза. Я тебя ненавижу!

– Я это знаю, – спокойно ответил он и улыбнулся.

Вся злость, которая была у меня, сразу куда-то подевалась, растворилась, как утренний туман.

Я опустила голову:

– Я хотела сказать, что мне нужна была от тебя простая, человеческая помощь, а не деньги! По-твоему, я действительно похожа на женщину, которую можно купить?

– Десять лет назад ты была именно такой – купилась на квартиру, машину и дачу Владимира Коршуновсого.

– Дурак ты, Вань, я просто полюбила его.

– Конечно. А почему? Потому что него была машина, квартира и дача.

Я серьезно посмотрела на него. Неужели он действительно так думает?

– Я влюбилась в него с первого взгляда. И тогда даже и не знала о его квартире, машине и прочей…

Ваня вздохнул:

– Ладно, это дела давно минувших дней. Чем я сегодня могу тебе помочь?

Я отмахнулась:

– Сама справлюсь.

– Три раза в неделю по восемь часов тебя устроит?

– Переводить тексты? – уточнила я и почему-то покраснела.

– Ну не спать же со мной, – хмыкнул он.

– Устроит, – я улыбнулась.

– Тогда приходи завтра к восьми. Познакомлю тебя с коллективом.

Я кивнула и протянула ему руку, для рукопожатия.

– Только давай без этого. – И он взлохматил мне волосы. – Иди домой, тебя сынишка ждет.

Домой я возвращалась в хорошем настроении.

Сразу все рассказала Алёне, обняла Ваську, прижала его к себе и почему-то опять расплакалась.

– А сейчас чего? – не поняла подруга.

– А сейчас от счастья, – объяснила я и сквозь слезы рассмеялась.

Глава пятая. Первые ласточки

Первый день на рабочем месте прошел хорошо.

Я познакомилась с коллективом. Приятно отметила для себя, что Ваня всем очень нравится, и ни один сотрудник не отозвался о нем плохо в его отсутствие. Не знаю почему, но мне было очень приятно осознавать, что он хороший человек.

Я должна была работать по понедельникам, средам и пятницам.

Зарплату он предложил мне очень хорошую. Когда я вечером рассказала Алёне, сколько я буду получать, она ахнула:

– А меня нельзя туда устроить? Согласна быть уборщицей!

И потом спросила:

– Ну, как он вообще к тебе? Глазки строит?

– Нет. Вообще никаких знаков внимания. Все четко и ясно: он – мой босс, я – его подчиненная.

– А ты как его называешь?

– Иван Сергеевич, конечно.

– Работа сложная?

– Есть немного. Дали переводить текст с испанского. Оказалось, я его совсем забыла. Придется вспоминать.

Ваську решила не переводить в другой сад.

Жизнь пошла своим чередом. Я очень много работала, повторяла испанский, о котором не вспоминала со времен учебы в институте, а в свободное время писала, писала, писала…

В понедельник утром, когда я была на рабочем месте, зазвонил мой мобильный телефон.

– Алё, это гений, который хочет стать самым знаменитым писателем России? – спросили в трубке.

Я молчала.

– Алё, ты слышишь меня?

– Слышу. Кто это?

– Это Анатолий Михайлович Бубенков. Тебе что-то говорит это имя?

– Нет.

– Ладно, давай по делу. Ты мне оставила свой сценарий про планету женщин и мужчин. Я его просмотрел. У меня есть предложение.

– Какое? – мое сердечко билось с таким грохотом, что я боялась, не услышать, что же мне предлагают.

– Это не телефонный разговор. Приходи на киностудию, завтра утром. Там все и обсудим.

– Хорошо, – еле слышно проговорила я.

– Адрес помнишь?

– Да…

Алёна прыгала от радости вместе со мной.

– Не могу поверить! Им понравился твой сценарий!

– Погоди! Они только сказали, что готовы мне что-то предложить. А ведь что – я не знаю.

– Ну а что еще может предложить режиссер? – удивилась Алёна.

– Вот завтра и узнаем. Пойдешь со мной?

– С удовольствием!

Анатолий Михайлович Бубенков оказался брюнетом мужского трио «Виа Гра».

– А где ваши коллеги? – спросила я.

– Работают, – отмахнулся Толик. – Значит, почитал я твой сценарий. Что могу сказать? Мне нравится.

Я смотрела на режиссера и улыбалась.

– Я думаю, что может получиться очень хороший фильм. Но! – он поднял указательный палец вверх, – денег на фильм у нас нет.

Я тупо смотрела на него и ничего не понимала. Если денег нет, то зачем он меня пригласил? Чтобы похвалить?

– Но! – он опять поднял указательный палец вверх, – у меня есть несколько спонсоров, которые может быть смогут вложить свои инвестиции в наш проект. Если…

– Что если? – не поняла я.

– Если ты их уговоришь.

– Я? – возмущено крикнула я.

– Ну не я же.

– А как я могу их уговорить?

Толик улыбался.

– Через постель? – решила уточнить я.

– Через красивые глазки, – теперь, видимо была очередь Толика улыбаться.

Моему возмущению не было предела:

– Да как ты вообще посмел мне такое предложить? Я порядочная женщина!

– А кто спорит? – смеялся Толик, – Я разве назвал тебя непорядочной?

Вся радость, которая всего минуту переполняла меня, испарилась. Я опустила голову и вздохнула.

– На, короче, думай. Если договоришься – они знают, как со мной связаться. – И он протянул мне какой-то листок.

Алёна ждала меня у выхода. Я вкратце ей все рассказала и показала листочек, где были выведены фамилии «спонсоров».

Она взяла в руки листочек и, потирая руки, сообщила мне:

– Начинается настоящая охота. Всех слабонервных прошу удалиться!

– Что ты задумала? – не поняла я.

– Как это что? Пришло время доказать самой себе, что я чего-то стою!

– Погоди! Это я должна с ними… спать.

Она засмеялась:

– И ты собираешься это делать?

Я возмущенно посмотрела на нее:

– Конечно, нет!

– А я собираюсь! – радостно сообщила мне она.

– Ради меня? – я не могла поверить.

Она скривилась:

– Не только. Я давно ищу крупную птицу. Устала ходить по всяким барам и гадать: этот успешен или нет? А тут все на листочке: и телефон и имя… А вдруг он красавец и как раз только что развелся. Пятый раз. А вдруг он хорош в постели?

– Тебе не хватает секса? – не могла понять я.

– Мне не хватает… – Алёна задумалась, – мне не хватает всего: и хорошего секса, и богатого мужчину, и ухаживаний. Да и это – мой шанс. Я чувствую это.

– Понятно…

– И потом, – продолжала Алёна, – мне нравятся творческие люди, разве ты не заметила? – она игриво поправила несуществующие носки на носу.

– Да, заметила, – засмеялась я, – Но вдруг этот спонсор страшный, некрасивый и совсем неприятный?

– Тогда кина не будет…

Я обрадовалась:

– Понятно, ты это делаешь, но только в свое удовольствие?

– Умница ты моя! Какая догадливая женщина, а? – спросила она у стен.

Стены ей ничего не ответили, а вот я обняла и расцеловала подругу.

– Первым делом – надо пробить каждого из кандидатов по интернету. Скорей всего что-нибудь, да накопаем. А потом я уже буду действовать, как подскажет мне интуиция.

Глава шестая. Охота за спонсорами

Первого кандидата на роль спонсора звали Евгений Вахтангович. Свой миллион, или миллиард, он заработал на игровых автоматах. Это мы с Алёной прочитали в интернете.

– Вот тебе и человек искусства, – вздохнула я.

– Давай оставим его напоследок? – предложила Алёна.

Второго кандидата звали Петр Викторович. В девяностых годах он заработал крупную сумму денег на продаже оружия. Сейчас же занимался «правильной» растаможкой грузов и реализацией конфискаций.

– Слушай, я даже выговорить не могу то, чем он занимается. А он каждый день встает по утрам и… работает, – Алёна жалостливо посмотрела на меня.

– Вернемся к игровым автоматам?

– Нет.

– Идем дальше?

– Пожалуй…

Третий кандидат, Артем Семенович, занимался реализацией леса, удобрений и земли.

– Такой тебя убьет, похоронит задаром и… – Алёна задумалась.

– И никто не узнает где могилка твоя, – закончила я за нее.

– Точно, что-то мне этот Артем Семенович совсем не нравится. Идем дальше.

Четвертый, Вениамин Николаевич, был «крышей» всего преступного бизнеса. Он занимался «отмазыванием», наездом на конкурентов, раздербаниванием контрактов, получением лицензий или лишением таковых, проведением плановых и внеплановых проверок и прочее, прочее, прочее.

Алёна подошла к окну:

– Нет, ну как можно работать с такими головорезами? – спросила она у проезжающего трамвая.

Я в это время искала информацию на пятого кандидата в спонсоры.

– Так, следующего героя зовут Марат Борисович. У него сеть ресторанов.

– Наконец-то! – обрадовалась подруга.

– А искусство? – хихикнула я.

– Привью. И потом, кто сказал, что еда – это не искусство, а? Давай телефон, пора действовать.

Я протянула ей телефон, она набрала номер Марата Борисовича и, через несколько секунд, у них начался разговор:

– Здравствуйте Марат Борисович. Меня зовут Алёна. Ваш номер телефона мне дал один из лучших режиссеров мира… Да, конечно я так считаю, потому что он первый, кто захотел снять фильм по моему сценарию… Да, конечно, я звоню вам именно потому, что мне нужна ваша финансовая поддержка… Да, конечно, я девушка свободная, ничем не обремененная и могу, даже не могу, а мечтаю, встретиться с Вами в любое время… Да-да, я знаю этот ресторан… До встречи.

Она положила трубку и посмотрела на меня.

– Ну, как, я еще ничего?

– Да, конечно! – перекривила ее я, мы засмеялись и пошли на кухню пить чай.

– Итак, Марат Борисович, – Алёна заварила чай, – как же мне вас поймать на крючок?

– Есть разные способы, да?

Подруга посмотрела на меня и замотала головой:

– Бедная девочка, как ты вообще живешь в этом мире?

– Как зебра: полоса белая, полоса черная, а потом…

– Заднее место.

– Именно. Ты лучше не жалей меня, а научи.

– Способов очень много. Но я пользуюсь лишь двумя: или строю дурочку, или играю в интеллектуалку.

– Ух, ты! – восхитилась я, – и каким из способов ты чаще пользуешься?

– К сожалению, дурочка перевешивает весы. Мужчины устают на работе и все, что им нужно под вечер – это милое щёбетание его подружки. И еще у солидных мужчин пользуется популярностью покорность. Жаль, что природа меня не наградила этим талантом.

– А не надоедает? Моему мужу через три года надоело.

– Трех лет достаточно, чтобы красиво пожить и накопить капитал. И потом, ты все-таки не сравнивай. Я говорю об успешных мужчинах, а не о таких подлецах, как твой муж.

– Да не подлец он, Алён, он просто никогда не любил меня. Это я дура – влюбилась и напридумала себе. Сама виновата.

– Главное, что ты о нем уже забыла. Правда, ведь?

Я кивнула.

Потому что это была чистая правда.

Вечером Алёна пошла на встречу с Маратом Борисовичем. Я почему-то сразу подумала, что она не придет ночевать. Но она вернулась через час и сразу, с порога выдала:

– Нет, ну ты представляешь себе, он стал расспрашивать меня про сценарий и про что фильм!

– А ты что?

– А я что? Сначала я что-то мычала, и пробовала вспомнить на какой из романов ты написала сценарий. Потом пыталась рассказать ему. Но ты знаешь, умного мужика голыми руками не возьмешь. На седьмой минуте нашего разговора он понял, что я никакой не писатель…

– И что теперь?

– Как это что? Я рассказала ему всю правду, и теперь он хочет встретиться с тобой.

– Нет! – мое сердце сжалось, – только не это. Идти куда-то с чужим мужчиной?

– Ты пойдешь со мной. А потом будет видно, – предположила Алёна.

– Я боюсь.

Подруга посмотрела на меня и вздохнула:

– Бедная девочка…

Вечером следующего дня мы отправились на встречу с Маратом Борисовичем в ресторане «Пушкинъ». Ваньку пришлось взять с собой.

– Какой у Вас кавалер! – вместо приветствия воскликнул Марат Борисович.

– Извините, не с кем оставить, – стала я оправдываться.

– Я очень люблю детей, не волнуйтесь. Присаживайтесь, что будете пить? Может вы голодны?

Марат Борисович был невысокого роста, с густой, седой шевелюрой. Его глаза были слишком близко посажены, и может, поэтому мне показалось, что он немного похож на мартышку.

– Сок, если можно, – попросила я.

Алёна решила выпить чашечку капучино, мы устроились за столиком, Ваську Марат Борисович посадил рядом с собой на стул и заказал ему какой-то шикарный десерт.

– Итак, давайте поговорим о делах. Расскажите мне идею своего романа.

Я вкратце пересказала ему сценарий.

– Мне нравится. – Спокойно сказал Марат Борисович, – Конечно, если бы это действительно случилось на самом деле и мужчины, и женщины переместились в разные пространственные измерения, то вряд ли бы все было именно так, как описали вы.

Я пожала плечами:

– Кто знает? Если бы нам, женщинам, предложили построить идеальную планету, неужели вы думаете, что мы бы отказались?

– Мир не идеален. Каждый человек – не идеален. Чтоб уж говорить о планете в целом? Или Вы думаете, что вы идеальны?

Я удивилась его вопросу:

– А что, создается такое впечатление?

Он засмеялся:

– Нет, вообще-то. Просто хотелось знать, как вы ответите на этот вопрос.

Алёна пила кофе и смотрела в окно. Ей явно было скучно.

– А вы, значит, – Марат Борисович заметил, что она скучает, и обратился к Алёне, – лучшая подруга.

– Да, – ответила Алёна и шутливо наклонила голову в знак приветствия.

– Как я понимаю, Вас было решено кинуть на амбразуру?

– На Вас что-ли? – хихикнула Алёна, – ну какая же Вы амбразура? Вы очень даже симпатичный мужчина.

– Это полная чушь, но я сделаю вид, что поверил Вам. Просто хочу знать правду: Марии нужны деньги на фильм. Что нужно Вам?

Алёна вздохнула и опять уставилась в окно.

– Только честно, – предупредил её Марат Борисович.

– Если честно – то я устала. Мне определенно хочется замуж, хочется, чтобы меня любили, жалели, лелеяли и сдували пылинки.

Марат Борисович засмеялся:

– И Вы хотели, чтобы это делал я?

– Почему бы и нет? Я так устала от глупых и жадных мужчин, что, когда мне сказали, что на свете есть добрый и щедрый я поняла, что это мой шанс. Поэтому я здесь.

– А любовь? Неужели Вам ее не нужно?

– Устала. Говорю же – устала. Не нужно. Хочу тепла, солнца и хороших отношений.

– Давайте попробуем, – Марат Борисович взял салфетку и принялся вытирать Васькино лицо, которое частично напоминало шикарный десерт.

– Только много солнца и много тепла? – кокетливо уточнила Алёна.

– Очень много! А Вы, Мария, пока мы будем купаться в солнце и тепле, можете смело начинать снимать ваш фильм. Я сегодня же вечером позвоню Анатолию.

– Спасибо Вам огромное! – радостно произнесла я.

– А сейчас позвольте удалиться.

Марат Борисович вытащил из кошелька деньги и положил их под свою чашку с чаем.

– И если Вы не возражаете, я заберу вашу подругу, этот малёнький кусочек льда, – он протянул Алёне руку, – ей надо срочно принять солнечные ванны.

Алёна изящно поднялась и ушла со своим новым хозяином, хитро подмигнув мне из-за его плеча.

Мы с Васькой еще заказали себе по порции десерта, попросили официанта вызвать нам такси и поехали домой.

Утром позвонила Алёна, долго щебетала, делилась подробностями «Какой классный мужик!» и обещала быть вечером. После работы я забежала в магазин и купила торт. Грустные мысли хотелось разбавить сладким вкусом «Наполеона». Потом пошла за Васькой и встретилась там с Ваней.

– Ты домой? Садись, подвезу.

Я хотела отказаться и сказать, что мне очень нравится бродить по вечерней Москве, но побоялась, что Ваня обидится.

Ваську с Машенькой мы посадили на заднее сидение, и я впервые смогла рассмотреть его дочку: маленькая, хрупкая, кожа настолько белая, что местами даже вены и сосуды проступают, темные кудряшки, голубые глаза…

– Она на тебя совсем не похожа, – зачем-то сказала я.

– Она похожа на свою мать. Такая я же красавица, – гордо согласился Ваня, – Ну, а ты как? Как тебе работается? Проблем с испанским нет?

– Подзабыла немного. Повторяю… – Призналась я.

– Ничего, вспомнишь. У меня дома есть очень хороший, большой словарь. Мне он пока не нужен. Я привезу тебе в среду.

– Спасибо, – тихо произнесла я.

– Выше голову! Чего ты сникла?

Я махнула рукой. Захотелось плакать, прижаться к нему и рассказать всю свою жизнь. Я еле сдерживалась, чтобы этого не сделать.

– Я сейчас кое-что тебе скажу. Не хочу ворошить прошлое, но сказать все равно надо. Может тебе от этого легче станет? В тот вечер, когда ты решила выйти замуж за другого, я пришел домой и не знал, что мне делать. Мама сразу поняла, что случилось что-то страшное, чего я не смогу пережить самостоятельно. Она подошла и сказала мне: «Все, что делается – делается к лучшему» Я тогда накричал на нее: «Как ты можешь такое говорить? Лучшее – это если бы я стал ее мужем». Но мама только погладила меня: «Ты поймешь это чуть позже!» И я действительно понял это. Не прошло и года, как я забыл о тебе. Я встретил другую женщину, полюбил ее…

– Сильней, чем меня? – зачем-то спросила я.

– Намного. Что у меня было с тобой? Ничего. За ручку держались… А тут первый поцелуй, первый секс… Эмоции через край… Мне даже потом было стыдно за себя, как я перед тобой унижался. Я вспоминал это – и ругал себя… Так что не расстраивайся и верь, что все, что делается – делается к лучшему.

– Спасибо, успокоил, – тихо сказала я.

– Пройдет год – и у тебя все будет по-другому.

– По-другому лучше, или по-другому хуже?

– Это от тебя зависит. – Он замолчал и резко затормозил.

Я чуть не выронила коробку с тортом.

– Извини, – виновато произнес Ваня.

– Пап, так тортика хосися, – попросила Машенька.

– А идемте ко мне. Я вас и тортом угощу и чаем напою, – радостно обратилась я к Ване и его доченьке.

– Нет, спасибо, нас дома ждут, – ответил Ваня и, повернувшись к дочери, улыбнулся и добавил: – а торт мы сейчас по дороге купим, раз тебе так «хосися».

Вечером пришла Алёна. Радостная, с четырьмя пакетами еды и подарков.

– Вот, это два пакета с едой – там всякая вкуснятина. А эти два пакета с подарками: я купила тебе короткую юбочку и вот такой топик, нравится?

Я обняла подругу.

– А вот это подарки для Васьки. Марат сам выбирал. Тебе Толик звонил?

– Нет.

– Марат ему сказал, что готов дать денег, только если он оставит все свои текущие проекты и займется твоим. Ты ему очень понравилась! – довольно сообщила подруга.

– Ему просто стало меня жалко. Кто откажется погладить красивую, побитую собаку с глазами полными слез?

– Прекращай себя жалеть! – крикнула Алёна. – Подумаешь, муж бросил. Да так ему и надо!

– Расскажи о себе, – я решила поменять тему, – что там у вас?

– Боюсь сглазить! Тьфу-тьфу-тьфу! Какой у нас был потрясающий секс, мммм!

Я вздохнула и не сдержалась. Опять расплакалась.

– Маш, ты прекратишь реветь? – хмуро спросила Алёна.

– Он меня уже не любит, – сквозь рыдания произнесла я.

– Он тебя никогда и не любил, – заметила подруга.

– Любил. Он так любил, что меня это даже пугало. А сейчас сидит такой спокойный, уравновешенный и говорит мне: «Все, что не делается – делается к лучшему!»

– Кто он? – не поняла Алёна.

– Ва-ня! – по слогам крикнула я.

– Ах, Ва-ня, – так же по слогам повторила подруга, – ну и какое интересно нам дело до Ва-ни?

– Ни-ка-ко-го, – продолжала реветь я.

– Раз ни-ка-ко-го, то давай успокойся и настройся на фильм. Ты очень скоро станешь знаменитой писательницей и сценаристом. Вместо того чтобы рыдать – сядь и напиши сценарии на все свои романы. А я уж поработаю над тем, чтобы они превратились в фильмы.

– Просто я кое-что поняла, – успокоившись, заявила я.

– Что же?

– Он мне нужен.

– Не выдумывай. И не морочь голову ни ему, ни себе.

– Он мне нужен! – повторила я.

– Хорошо, давай сядем и все серьезно обсудим. – Алёна взяла меня за руку и повела на кухню. Она заварила чай, разлила в чашки, отрезала по куску «Наполеона» и начала свою проповедь:

– У него семья: красивая жена, маленькая доченька. Ты, непонятно почему, вдруг вообразила, что он тебе нужен. Завтра ты придешь на работу, зайдешь к нему в кабинет, скажешь, что любишь его и кинешься в его в объятия. Как ты думаешь, что будет дальше?

– Дальше он скажет: прости, Маша, но я очень люблю свою жену, – потухшим голосом произнесла я.

– Такое говорят только в сказках! Ни один мужчина в реальной жизни так не ответит.

– И как же он ответит?

– Есть два варианта, – засмеялась Алёна.

– У тебя на все два варианта, – я тоже засмеялась, – говори, какие.

– Первый и самый распространенный: он тебя обнимет и скажет: Любовь моя, как же долго я ждал от тебя этих слов! Отныне ты – часть меня. Потом закроет кабинет на ключ, посадит тебя на стол, и вы займетесь потрясающим сексом.

– Понятно. Давай второй вариант.

– Второй вариант довольно редкий, но тоже случается: он тебя обнимет и скажет: Любовь моя, как же долго я ждал от тебя этих слов! Отныне ты – часть меня. Потом закроет кабинет на ключ, посадит тебя на стол, и вы займетесь потрясающим сексом.

Я удивленно смотрела на Алёну:

– У тебя пластинку заело? В чем разница?

– А разница только в том, что первый вариант – это ложь, и он предлагает тебе быть его любовницей. А второй вариант – правда. И он уходит от жены. Какой вариант тебе больше нравится?

Я задумалась.

– Вот именно. Зная тебя, как облупленную, могу предположить, что тебе не нравится ни тот, ни другой вариант.

Я вздохнула:

– Так и есть.

– А все почему? – никак не могла успокоиться Алёна, – все потому, что ты очень правильная.

– Нет, Алён. Тут ты ошибаешься. Я могу, и более того, я бы очень хотела заняться с ним сексом на его столе, – тихонько проговорила я. – Но…

Алёна, услышав такое из моих уст, чуть не выронила чашку из рук:

– Чего-чего?

– Прекрати! Чего ты меня в монашки записала? Почему ты думаешь, что я не хочу секса?

Алёна рассмеялась:

– Тогда что тебе мешает осуществить это?

– Тут опять два твоих варианта, – смущенно улыбнулась я.

– Уже не моих, а твоих, – поправила меня Алёна.

– Первый вариант: вдруг мне не понравится?

– И что?

– Я опять сделаю ему больно.

– Думай о себе! – крикнула подруга.

– Не могу. Человек мне помог. Вдруг вся эта любовь, которую я себе вообразила, только мираж. И когда он дотронется до моих губ мне будет противно… как тогда, когда мы были еще совсем юные… Представь себе, как ему будет обидно!

– А второй вариант?

– Еще хуже. Вдруг этого не захочет он.

– Захочет, – уверенно сказала подруга.

– Ты не знаешь. Он мне сказал, что ровно через год, как он приехал в Москву он встретил женщину, которую полюбил намного сильней, чем меня. И что он сейчас очень счастлив…

– Так и сказал?

– Да.

– Тогда тебе лучше выкинуть его из головы и сесть за сценарии.

– Я хочу его.

– О, Боже, я этого не вынесу! – закричала Алёна. – Хочешь – борись за него. Все! Это все, что я могу тебе сказать!

Всю ночь я не спала и думала, что мне делать.

Я точно знала, что хочу быть с Ваней. Это не мог быть мираж. Я не переставала думать о нем. Представляла себе нашу семью. Он, я, Вася и Машенька. Да-да, я даже мечтала стать матерью для Машеньки. Нет, я была уверена, что это любовь.

Только вот почему я так резко поменяла свое отношение к нему?

Потому что он не обращает на меня никакого внимания?

Или потому, что я действительно только сейчас, повзрослев, смогла рассмотреть и оценить этого человека?

В среду утром я постучалась к нему в кабинет.

– Иван Сергеевич, – сказала я, – можно к вам?

– Да, конечно, проходи. Что-то случилось?

Я закрыла за собой двери:

– Нет-нет. Вы, то есть ты, просто обещал мне принести испанско-русский словарь…

– Ах, да. Забыл, Машенька. Столько дел. Вылетело из головы. Прости. В пятницу принесу, хорошо?

Я кивнула.

– Что-то еще?

Я замотала головой, что нет.

– Тогда иди, работай.

Вот и поговорили. Я злилась на себя. Не надо было приходить к нему. Тут бы и самая тупая поняла, что мне ничего не светит. Зачем я так упорно хочу того, чего сама не знаю, хочу ли я?

Я решила заняться творчеством. Анатолий уже собирал команду для съемок фильма и попросил меня в субботу прийти и помочь ему и ассистенту по подбору кадров с отбором актеров на главные роли.

– А что, это сейчас входит в обязанности сценариста? – удивилась Алёна.

– Нет. Но он говорит, что важно мое видение, так ли я представляла себе героев, когда писала. Да и мне просто невероятно интересно. Я с удовольствием пойду.

– А может наш режиссерище положил на тебя глаз?

– Надеюсь, нет.

На кастингах был только Анатолий, его ассистент и рыжий оператор.

На этот раз все было серьезно, никто не шутил и не строил из себя клоунов.

Мы просмотрели и прослушали около пятидесяти девушек. Одни нравились мне, но не нравились Анатолию. Других подходящими считал Анатолий, но я не видела в них своих героинь. Мы делали соответствующие пометки каждый в своем списке претенденток, чтобы потом их обсудить, и уже очень устали, когда в комнату вошла девушка, показавшаяся мне смутно знакомой. Я долго вглядывалась, и только когда она стала рассказывать о себе, поняла, откуда я ее знаю и воскликнула:

– Жанна!

Она повернулась ко мне.

– Да? Мы знакомы?

– Знакомы, – я подошла к ней, – я Машка из ЖЖ.

– Ой! – испугалась Жанна, – а что ты тут делаешь?

– Работает помощником режиссера, – спокойно ответил за меня Толик, и, посмотрев на меня, добавил, – дашь мне ссылку на твой ЖЖ!

Я подошла к Толику и тихо призналась:

– Когда я писала роман, я представляла именно Жанну в главной роли.

– Неужели? – засмеялся он.

– Ты попробуешь ее?

– На зуб? – опять начались шуточки.

– Нет, на роль!

– Если ты поужинаешь со мной.

– Поужинать никак не могу. Мне сына в семь из садика забирать.

– Тогда позавтракаешь?

– К чему ты клонишь, Толик?

– Об этом поговорим позже. Так что, Жанна, рассказывайте дальше, где вы снимались?

Жанна рассказала о себе, Толик пообещал взять ее, если не на главную роль, то хотя бы на вторую, мы перекусили, и после окончания кастинга, я вызвала такси.

– Я уже опаздываю, мне сына из садика забрать надо, поедем ко мне? – предложила я Жанне.

Всю дорогу в машине мы болтали без умолку.

Потом мы с Васькой пригласили Жанну к нам, попили чай, закусили тортиком и когда проводили Жанну и улеглись спать зазвонил мой мобильный телефон. Это была Алёна:

– Все мужики – сволочи, – поздоровалась она со мной.

– Но есть два варианта, – засмеялась я.

– Но оба – сволочи! – не сдавалась она.

– Но варианты разные. – Успокоила я подругу.

– Но все равно сволочи!

– Что случилось?

– Он женат.

– Это как-то мешает теплу и солнцу, которыми он тебя одаривает?

– Конечно! Мне достается только половина. И то, меньшая из них.

Я рассмеялась:

– Половина – это значит поровну. Она не может быть меньше или больше, потому что половинки являются идентичными.

– Ты меня пугаешь. Какими странными словами стала изъясняться. Кто тебя им обучил, признавайся!

– Ладно, раз ты и так догадалась, что я тебе изменяю я признаюсь – я целый вечер провела с Жанной Воробьевой. Из ЖЖ. У тебя она тоже во френдах есть. Актриса, помнишь?

– Конечно, помню. И что вы делали весь вечер, а? – грозно спросила Алёна.

– Мы забрали Ваську, попили чайку с тортиком и… и все!

– Прощу только в одном случае! – капризно заявила Алёна, – если оставили мне торт.

– Оставили.

– Как наш режиссерище? Глаз на месте?

– Его – да.

– Вставила?

– Пришлось. Надеюсь, он понял, что не в моем вкусе.

– А может в твоем? – предположила подруга.

– Сто процентов – нет. Ты когда дома будешь?

– Через десять минут.

– Что? Ты где?

– В такси.

– Неужели все так серьезно?

– Нет. Но характер показать надо!

Я захихикала:

– Понятно, жду тебя!

Когда Алёна пришла я рассматривала альбом с фотографиями. Я даже и не знаю для чего я его взяла. Просто он попался мне на глаза – и я кинула его в чемодан. Алёна этого альбома не видела, поэтому сразу отобрала у меня и стала рассматривать.

– Это я в десятом классе, – комментировала я, – это в институте, с Ванькой. Правда, он сильно изменился?

– Очень. Как будто два разных человека.

– А это мой муж, а это я родила Ваську и к нам тогда гости пришли. Я такая измученная тут.

Алёна отложила альбом и серьезно посмотрела на меня:

– Ты в школе была совсем другой.

– Конечно! Все говорят, что я изменилась.

– Тебе очень идет короткая стрижка. Зачем ты отращиваешь эти космы?

Я виновато посмотрела не нее.

Она опять взялась листать альбом и нашла фотографию, где я с Ваней на даче у друзей.

– Посмотри. Посмотри, какая ты тут хорошенькая: модная стрижка, коротенькая юбочка и топик. Но и не это главное! Посмотри, какие веселые у тебя тут глаза.

Я уставилась на фотографию.

И действительно: счастья через край. Я смеюсь, Ванька держит в зубах мою коричневую сумку, рядом наш общий друг Сашка Моторин – у него в зубах мой зонтик.

– Они тут изображают моих собачек. – Вспомнила я, – весело тогда было.

Алёна встала и начала ходить по комнате.

Потом остановилась и спросила:

– Что он сделал с тобой? Ты же была солнышком. Ярким, желтым солнышком. А он превратил тебя в тучу. Которое только хмурится и льет дождем.

Я молчала. А что я могла сказать. Алёна была права. Володя почти сразу сказал мне, что его жена не должна быть ветреной, что она не должна хихикать, как дурочка, что она должна быть серьезной, всегда сосредоточенной и не думать о глупостях. Даже не фотографиях он просил меня не улыбаться, чтобы выглядеть серьезней.

– Я все поняла. – Алёна села возле меня на диване, – тебе нужен Ванька.

– Он женатый человек. У него дочь. – Напомнила я подруге.

– Ты тоже замужем и у тебя сын. Но это ничего не значит, и ты сама это знаешь.

Она встала, опять прошлась по комнате, резко остановилась и подняла указательный палец вверх:

– Завтра суббота и знаешь, чем мы с тобой займемся?

– Поспим до десяти?

– Нет. Мы пойдем тебя приводить в порядок. Сначала, как положено, в парикмахерскую, потом купим чего-нибудь модненького из одежды. У тебя ведь замечательная фигура! Так зачем прятать ее в мешки и балахоны. Ее надо показать.

– Кому?

– В первую очередь своему Ване. А потом и всему миру.

– Он не мой. А всему миру моя фигура до лампочки.

– Будет твоим. Хочешь?

– Да!

Глава седьмая. Поиск себя

Первым делом, с утра мы отправились в парикмахерскую, где меня коротко постригли. Потом пошли по магазинам и купили три коротких юбки, несколько блузок и один офисный костюм.

– Теперь посмотрим, что скажет твой Ванька!

– Мне самой интересно.

Мы решили с Алёной пообедать в ресторанчике, но только мы туда направились, как позвонил Толик и попросил срочно приехать к нему подписать какие-то документы.

Алена, конечно же, поехала со мной, но всю дорогу учила меня, что так дела не решаются.

Когда мы приехали к Толику, он протянул мне какие-то бумажки и сказал:

– Давай быстрей подписывай, и через неделю мы начнем снимать твой фильм.

– Молодой человек, чтобы подписать документы, их надо сначала прочитать, – строя из себы юриста высказалась Алёна.

– А я что, против? Читайте, – хмыкнул Толик.

Я пролистала бумаги.

– Обыкновенный акт передачи авторских прав, – объяснила я Алёне.

– Много ты их читала! – скривилась она и обратилась к Толику, – Простите, но я должна посоветоваться со своим юристом.

– С каким юристом? Это самый обычный договор. – Возмутился Толик.

– Не учите меня жить! – пафосно, в нос проговорила Алёна, – там есть хоть строчка, что сценарист и идея фильма принадлежит Маше?

Толик хмыкнул:

– Если Машке это так надо – вставим.

– Вот именно – вставим. Только сначала я посоветуюсь с нужными людьми. А потом уже будете вставлять все, что можете вставить.

Я хихикнула.

– Пошли, сценарист! – Алёна захватила бумаги, взяла за одну руку меня, за другую Ваську и повела нас к выходу.

– А когда вернете бумаги?

– В понедельник. – Бросила на ходу Алёна.

В такси я еще раз просмотрела бумаги:

– Алён, тут нужна моя фамилия, а я даже не знаю какая у меня фамилия. Брать Володину я не хочу. Брать свою девичью тоже…

– Я думала об этом, – призналась Алёна.

– О чем? О моей фамилии? – не поняла я.

– Нет, о твоем псевдониме.

– Ух-ты! Оказывается, ты думаешь обо мне даже больше, чем я сама.

– Это точно! – заметила Алёна.

– И что ты придумала?

– Сначала скажи мне, знал ли твой муж о Ваньке?

– О том, что он меня любит? – я запнулась, – вернее любил?

– Да, и о том, что он любит, и о том, что любил и предлагал тебе руку и сердце?

– Да, он все знал. Я ведь Ваську хотела Ванькой назвать, но он такой скандал мне закатил, кричал: «Все никак не можешь забыть своего ухожорика!»

– Отлично. Я так на это надеялась. А теперь скажи мне фамилию Ванечки.

– Макарский, – почти шепотом ответила я.

– Какая прелесть: Маша Макарская. Правда, шикарно?

Я задумалась, потом улыбнулась:

– Мне нравится! Только от Вани надо будет скрывать это.

– Мы не для Вани это делаем, а для твоего мужа. Как только выйдет фильм – ты сразу перешлешь ему его. А на пакетике напишешь: Сценарий и идея: Маша Макарская.

– Это его заденет, – прыснула я.

– Именно это нам и надо! И еще кое-что… – Алёна поучительно посмотрела на меня и помахала перед носом Толиными бумажками – в понедельник утром ты идешь в ту редакцию, в которую мы с тобой ходили по приезду, и показываешь им вот эти документы.

– Думаешь, это их заинтересует?

– Сто процентов!

Вечером Алёна забрала мои бумаги, когда поехала к Марату, и в воскресенье вечером уже приехала с другими документами.

– Вот, этот контракт ты можешь подписать.

Я прочитала несколько пунктов и хихикнула:

– Ничего себе: мое имя должно быть написано большими буквами как «сценарий», так и «идея».

– Еще тебе полагается гонорар, и заплатить его должен твой Толик. Потому что с Маратом он давным-давно обсудил эту тему и взял за тебя круглую сумму. Но ты не переживай, именно эту сумму мы у него отберем. И еще тебе полагается маааленький процент от продаж. Но если этот фильм будет кассовым, эта сумма превратится в огромную, вот такую, – Алёна развела руки в сторону.

– Звучит так заманчиво… А вдруг он откажется снимать?

– Таких режиссеров, как он – тысячи и все стоят с протянутой рукой, и ищет спонсора. А спонсор – наш человек! Так что не боись, он выплатит тебе гонорар.

– А сколько? – поинтересовалась я.

Алена подошла ко мне и на ушко шепнула цифру, от которой я чуть не упала в обморок.

– Ничего себе! – радостно закричала я.

– А ты думала! – гордо воскликнула Алёна.

– Что я буду делать с такими деньгами?

Алёна засмеялась:

– Ну ты даешь! Ты не знаешь, что делать с деньгами? Как только ты их получишь, а получишь ты их в течение месяца со дня подписания договора – мы решим, что с ними делать.

В понедельник утром я показалась на работе в новом образе.

Все коллеги заметили мою новую прическу и одежду, кроме Вани. Он вышел сообщить нам, что в четверг намечается собрание, и даже не остановил на мне свой взгляд.

Я окончательно убедилась, что я ему неинтересна.

В обеденный перерыв я вызвала такси и поехала в издательство. Мне удалось поговорить с главным редактором. Она призналась, что еще не читала мои романы, но обещала их прочитать на днях.

Я показала ей документы, что по одному из романов собираются снимать фильм и намекнула, что если она будет долго копошиться, – потеряет очень интересного автора.

Вечером я отвезла эти бумаги Анатолию. Он пробурчал что-то себе под нос и сказал заехать на следующей неделе.

– Зачем? – не поняла я.

– За деньгами.

Во вторник утром мне позвонила редактор и сообщила, что вчера прочитала один роман и просмотрела остальные четыре. Они согласны со мной сотрудничать, и она попросила дать ей еще неделю на составление контрактов.

От таких новостей мне следовало кричать и ликовать от счастья. Но на душе было гадко.

Почему не бывает так, чтобы и карьера шла в гору и личная жизнь складывалась? Почему обязательно что-то одно? Хотя, если быть совсем честной, то еще полгода тому назад, у меня не было ничего из этого – ни карьеры, ни нормальной личной жизни.

А сейчас я отдала бы все, чтобы быть с Ваней: и контракты, и сценарии, и все свои рассказы и романы.

Собрание Ваня проводил очень спокойно, рассказывал, что в компании будут кое-какие изменения, рассказал о планах, о новых проектах, над которыми мы будем работать. На меня вообще не смотрел, как будто специально старался избегать моего взгляда. А я не могла оторвать от него глаз.

Вечером я пожаловалась Алёне:

– Он вообще на меня не смотрит. Как будто я пустое место!

– Вообще-вообще?

– Ни одного взгляда.

– Так это хорошо! – успокоила меня подруга, – это значит…

Я ее перебила:

– Да-да, жду твои два варианта.

Она засмеялась:

– Представь себе – вариант только один: он боится на тебя взглянуть.

– Нет, все-таки их два. Второй вариант: я ему по барабану.

Алёна вздохнула:

– Пожалуй. Но ведь это можно узнать.

– Как?

– Пригласи его куда-нибудь.

– Как пригласить?

– Заходишь к нему в кабинет и говоришь: «Ваня, мне очень не хватает общения. Я одна в этом большом и жестоком городе, да и вообще в мире. И мне нужна твоя поддержка. Могу я пригласить тебя куда-нибудь просто поболтать. Пожалуйста, не отказывай мне в такой мелочи.

– Мне будет так стыдно, если он скажет «нет».

– Если ты ему действительно дорога, он не скажет нет. Хотя… если его обида очень сильная, может и сказать.

– Вот именно…

– А давай мы соберем на него досье! – радостно закричала Алёна.

– Откуда будем черпать данные?

– Я попрошу Марата этим заняться. Я тут недавно была свидетелем, как он разговаривал с человеком, который добывал для него какую-то информацию о его работнике. Вот пусть он и займется твоим Ванькой.

– Было бы здорово!

– Отлично. Тогда я сегодня же его попрошу.

– Ты едешь к нему?

– Да. А что?

– А если Ваня завтра согласится со мной поужинать, с кем я Ваньку оставлю.

– Если согласится – звони, мы с Маратом возьмем его к себе. Кстати, я тебе говорила или нет? – Алёна опустила голову.

– Нет, об этом ты мне точно не говорила!

– О чем, об этом?

– О чем-то очень важном. Потому что ты даже покраснела.

Она кивнула:

– Марат хочет от меня ребенка.

– А у него есть дети?

– У него есть дочь, но она уже взрослая. И внуков ему рожать не хочет. А он хочет маленького…

– Так роди ему!

– Рожу. Только если он разведется и женится на мне.

– А что ему мешает это сделать?

– Его жена! Она всеми силами держится за него, угрожает броситься с десятого этажа, напиться таблеток и удушиться от газа. И все это она собирается сделать вместе, сразу и как только он скажет ей слово «развод».

– Ну и пусть уже задушится, застрелится и выбросится в окно…

– Ты Марата не знаешь. Я вообще удивляюсь, как он смог заработать хоть какой-то капитал и не раздал его бедным, бездонным и убогим. На нем ездит даже его домработница! Она, вместо того чтобы убирать за ним, указывает ему, куда он должен класть свои вещи! Его водитель спорит с ним какой дорогой ехать, а его официанты заставляют заказывать ту еду, которая ему не нравится. Они ему предлагают, а ему стыдно сказать: «Нет, я не хочу рыбу, а хочу мясо».

– Повезло тебе, добрый мужик попался.

– Твой тоже добрый, я уверена, – улыбнулась Алёна.

– Добрый… но не мой…

Когда Алёна ушла я открыла ноутбук и начала писать. Писала до трех ночи и все никак не могла остановиться. Ни сон, ни усталость меня не брали, и я писала. О себе. Я начала с того дня, когда приехала в Москву и как встретила тут Ваню. Потом вспомнила свое детство, юность, первую встречу с будущим мужем, свадьбу, медовый месяц, нашу первую ссору, рождение сына…

Я писала и плакала. Мне было больно и обидно, что у меня такая несчастливая судьба.

Закончила и успокоилась я только к утру, когда зазвонил будильник, и надо было вести Ваську в садик, а самой идти на работу. А до того надо было привести себя в порядок и скрыть следы ночных бдений.

Как только я пришла в офис, мне сообщили, что Иван Сергеевич уже искал меня и просил сразу зайти к нему.

Видимо, мне не удалось скрыть следы, и мой вид был совсем неважный.

– Что-то случилось? – спросил он.

Я махнула рукой:

– Справлюсь.

Он серьезно посмотрел на меня.

– Точно? Может, нужна помощь?

Я замотала головой.

– Ладно, но если что – в любое время ты можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – прошептала я.

– Как у тебя с английским?

– Отлично.

– На следующей неделе мне надо поехать в Лондон. На два дня. С английским у меня плохо. После института я за него и не брался. Сейчас пробовал поговорить по телефону – ничего не вышло. Мне надо, чтобы ты поговорила с руководством компании в Лондоне и договорилась о встрече на следующей неделе. Это очень важный шаг, и мне бы не хотелось упасть лицом в грязь. Если у тебя слабый английский – так и скажи. Тогда я попрошу нанять на этот проект другого переводчика.

– У меня отличный английский, – твердо повторила я.

– А с кем оставить сына на одну ночь и два дня есть?

– Да, – кивнула я.

– Хорошо, тогда давай звонить. Представишься моим секретарем, спросишь о запланированной встрече и возьмешь все инструкции. – Он протянул мне телефонную трубку.

– Прям сейчас? – удивилась я.

– Машенька, эта встреча для меня очень важна!

– Хорошо…

Он набрал номер телефона, я начала разговор, представилась и сообщила о предстоящей встрече. Потом без спросу взяла у него со стола лист бумаги, авторучку и принялась конспектировать, куда нам следует обратиться по приезду, какую гостиницу нам забронировали и когда нам следует быть в Лондоне. Хоть я и волновалась, но выполнила эту задачу на твердую пятерку.

Потом я все пересказала Ване.

– Значит в следующий четверг? Отлично. Мне срочно нужен твой паспорт. Сходи домой – и принеси мне его, договорились.

– Хорошо. – Я стояла и смотрела на него.

Мне очень захотелось подойти и обнять его. Прижаться к нему, а потом… раздеться и заняться с ним любовью. На его столе. От этих фантазий, или от усталости у меня даже закружилась голова, и я чуть не потеряла сознание.

– Эй, ты что? – он подхватил меня. – Что с тобой?

Мы были так близко друг к другу. Я чувствовала аромат его одеколона, его дыхание…

Я, как дурочка, как маленькая, наивная дурочка смотрела на него и ждала, что сейчас будет точно так, как в фильме: он наклонится, поцелует меня и скажет: «Я ведь говорил, что ты будешь моей».

Но Ваня стал меня тормошить:

– Ну, ты как?

– Спасибо, хорошо.

Я опустила взгляд на его руку, которая держала меня за талию и прижалась к нему.

Он меня не отстранил, но тихо сказал:

– Я думаю, что ты устала. Иди домой и отдохни. Паспорт принесешь завтра.

Я стояла, прижавшись к нему. Он и не отталкивал меня, но и не прижимался ко мне.

– Спасибо, – еле произнесла я и закрыла за собой дверь.

Алёна, вечером, услышав эту историю, задумалась:

– Даже не знаю, что и сказать. Может действительно не любит…

– Так и есть, – устало махнула рукой я.

– Тогда выброси его из головы.

– Уже не могу.

– Что значит, не могу? Не вздумай говорить мне про любовь!

– Ага, – слезы предательски подступили к горлу.

– Ладно, не хнычь. Я уже попросила Марата узнать о Ване всю информацию, какую он только сможет добыть. Скоро у нас будет на него полное досье, и тогда уже будем думать…

– С Васькой посидите два дня?

– Конечно. С огромным удовольствием!

Утром я принесла ему паспорт.

Он говорил по телефону и даже не взглянул на меня. Только указал рукой на стол.

Я оставила паспорт и вышла из его кабинета.

Душа разрывалась на куски.

Никогда в жизни я не испытывала то, что чувствовала сейчас. Это было что-то новое, сладкое и безумное. Потому что это была не только любовь к этому человеку, это было еще и огромное пожирающее меня желание.

Я решила себя отвлечь работой, но у меня не получалось. Я вспоминала его глаза, запах его одеколона, его хмурый взгляд под добрыми глазами и молилась о том, чтобы он не ушел из офиса раньше. Тогда бы у меня был шанс зайти в его кабинет. А там уж как получится…

Но мои молитвы не были услышаны, и в три часа он сообщил всем, что на этой неделе его не будет, появится он только в следующую среду, поэтому, если у кого-то есть к нему вопросы, то, решить их надо сейчас.

Эта неделя была самой тяжелой в моей жизни.

Я приходила домой и плакалась Алёне:

– Пусть у него есть красавица жена. Пусть у него своя счастливая жизнь. Но я ведь не прошу многого? Мне бы только видеть его.

– Вот в среду и увидишь.

– Мне надо каждый день. Хотя бы просто видеть. Я так несчастна…

Алёна вздохнула:

– Нет, когда любишь хорошего человека – не жалко ни своих сил, ни любви, ни времени. Вот если бы тут сейчас сидела и плакала по Коршуновскому… Меня бы это бесило. А по Ваньке можешь сходить с ума сколько хочешь!

– Ну, спасибо! – обиделась я.

– На здоровье, – засмеялась подруга.

В среду Ваня появился в офисе только после обеда, сразу подошел ко мне и попросил меня зайти в свой кабинет, как только я освобожусь.

Я специально тянула время, делала вид, что у меня важная работа, но самом деле, я просто хотела зайти к нему, когда все сотрудники разойдутся по домам.

Последняя, Клавдия Степановна ушла, когда на часах было почти семь часов.

Я сразу же направилась в его кабинет.

Постучалась один раз. Он не ответил.

Постучалась второй раз и открыла дверь.

Он увидел меня, вытащил из своей сумочки паспорт и протянул мне:

– Все, виза уже тут. Вылет завтра в восемь утра. Мне заехать за тобой?

Я пожала плечами:

– Если тебе не тяжело…

– Ровно в пять у твоего подъезда.

Он протянул мне мой паспорт.

Зазвонил его телефон.

– Да, родная, – он отвернулся, – Нет, у меня на сегодня немного другие планы… Нет, не ресторан… Это сюрприз… До вечера. Жди меня и я вернусь. Только очень жди!

Он положил трубку, повернулся ко мне и посмотрел явно усмехаясь: «Вот, у меня красавица жена, я успешный, богатый, красивый… А ты кто? Кто ты?».

Он подошел к окну и продолжил читать стихи:

– Жди, когда наводит грусть долгие дожди. Жди, когда снега метут, жди, когда жара…

– Жди, когда других не ждут. Позабыв вчера, – закончила я.            – Хорошие стихи. Как давно они были написаны, но до сих пор актуальны.

Я медленно направилась к нему. Шаг за шагом, как кошка перед прыжком подошла к нему близко-близко и начала гладить его волосы.

– Что ты делаешь? – спросил он шепотом.

Мои руки принялись развязывать его галстук, потом расстегнули пуговички на рубашке.

Он боялся пошевелиться и стоял, как истукан.

Я руками взяла его лицо и притянула к себе.

Он впился своими губами в мои и стал целовать меня: жадно, как дикарь. Он крепко держал меня в своих руках и покрывал мое лицо поцелуями.

Мы опустились на ковер, и я поняла – схожу с ума. Желание было сумасшедшим, я еле сдерживалась, чтобы самой не накинуться на него. Стук собственного сердца не давал мне услышать то, что он мне шептал. Я застонала, и все вокруг закружилось.

Вдруг зазвонил телефон, Ваня вздрогнул. Как будто чего-то забоялся, на несколько секунд замер, но потом опять прильнул к моим губам.

Разум начал возвращаться ко мне.

Слезы подступили к горлу.

Мое правильное Я хлестало меня по лицу и кричало: «Что ты делаешь? У этого мужчины есть любимая жена, маленькая дочка. Зачем ты это делаешь? Тебя устроит роль любовницы?»

Второе Я, глупое, безалаберное и влюбленное, отвечало: «Я просто хочу простого человеческого тепла, хочу, чтобы меня любили…»

«Но он же не любит тебя. Он любит свою жену. Как ты можешь опускаться до такого и становиться любовницей?»

Кровь хлынула в голову, и я отстранила Ваню от себя.

– Чего ты? – ласково спросил он и опять потянулся ко мне.

– Я думаю достаточно, – спокойно ответила я и встала.

Он молчал, и даже не поднял глаз.

– Можешь поздравить свою жену, – торжествующе сказала я, натягивая юбку.

– С чем?

– Надеюсь, ей идут маленькие черные рожки, которые ты ей только что наставил? – гордо спросила я и вышла из его кабинета.

Глава восьмая. Поездка в Лондон

Не помню, как дошла.

Алёна открыла дверь, принесла стакан воды и только тогда я смогла ей все рассказать.

– Зачем ты ему про рога сказала?

– Потому что он испугался телефонного звонка.

– Мне кажется, ты его еще больше обидела этим.

– А почему никто не думает о моих чувствах? – закричала я.

– Ну почему не думают? Думаем. Просто…

– Это тупик.

– Нет.

– Думаешь, он не приедет за мной завтра утром?

– Приедет, конечно. Куда он денется. Может, ты завтра извинишься перед ним?

Я вздохнула:

– Извинюсь.

– А как вообще было? – спросила Алёна смутившись.

– Вряд ли я смогу описать это словами, – призналась я.

– Ты, почти состоявшаяся писательница и не можешь описать? – Алёна поставила руки в боки и потребовала: – Рассказывай.

– Правда…

Алёна угрожающе смотрела на меня.

– Наверное, это был рай.… Такая трактовка тебя устроит?

– Нет, не устроит. Может быть, ты и знаешь, что это такое, но я в раю не была и хочу простого земного пересказа.

Я улыбнулась и опустила голову.

– Ну, бабочки в животе хоть были? – не отступала подруга.

– Были бегемоты, – засмеялась я. – Они топтали мою селезенку и кричали «Мы любим Ваню Макарского». Такой рассказ тебя устроит?

Алёна сложила руки у груди:

– Класс! Как я люблю эти романтические истории.… А мурашки? По телу бегали мурашки?

– Да, – призналась я, – табунами.

Алёна обиделась:

– Ты нехорошая! Я тебе все рассказываю, а ты…

– И я тебе все рассказываю. Честно. Все так и было: и бегемоты, и мурашки.

Алёна задумалась, посмотрела в окно, потом на меня:

– Ничего себе рай: бегемоты, мурашки… табунами…

Мы рассмеялись.

– Все равно ты молодец, Машка. Я очень рада за тебя. Пусть еще в вашей истории не все понятно, но тебе было с ним хорошо – это раз. И теперь ты точно знаешь, то он тебе нужен – это два. И вот о чем я подумала. Может тебе начать вести себя по-другому?

– Алён, тут дело не во мне. А в нем. Это он вздрогнул от телефонного звонка. Значит, он боится свою жену.

– Да? Тогда почему он был с тобой?

– Как это почему? Ты же сама мне сказала, что на свете нет мужчин, которые откажутся от… – я задумалась, – от интрижки на стороне.

– Какие глупости я тебе говорила! – воскликнула подруга, – И кого ты слушаешь? Женщину, которой уже исполнилось тридцать, и у которой нет ни своего угла, ни нормального мужика, ни достаточного количества серого вещества в голове? Эту женщину ты слушаешь?

Я хихикнула:

– Ты просто не знаешь, какое сокровище эта женщина! Я ее обожаю!

– Да? – нахмурилась подруга, – ну раз обожаешь – тогда и слушай. Попытка не пытка. Вспомни, какая ты была – такой ты и должна стать.

– А какая я была?

– Веселая, озорная, смелая, наглая!

– Никогда я не была наглой, – возразила я.

– Не была? А когда просила своего мужа жениться на тебе перед всей честной компанией? Разве это не наглость?

– Это дурость…

– Скорей всего это и то, и другое. Так вот. Ты должна быть веселой. Ты не должна грустить совсем. Ни капельки. Чтобы он понял, что ты не отчаиваешься, и что ты веришь, что у тебя все будет хорошо. Шути, смейся, рассказывай веселые истории, восхищайся Лондоном и благодари его, что он тебя сюда привез.

– Зачем?

– Мужики это любят! Хвали его. Только аккуратно, чтобы он не понял, что это лесть.

– Нет, Алён, я этого всего не умею.

– Но ведь умела раньше?

– Это так давно было…

– Ничего, вспомнишь! Хватит хандрить и писать рассказы, в которых в каждой строчке одни слезы. Пора что-то менять. Поняла?

Ровно в пять утра я была внизу. Ваня уже ждал меня. Я поздоровалась, он даже не произнес «Привет», только слегка кивнул, и до аэропорта мы ехали в тишине. Даже радио было отключенным.

Я все время искала слова, чтобы извиниться, но так и не нашла…

В аэропорту мы сдали багаж и прошли в зал ожидания.

Ваня купил газету, и все время читал последние новости.

В самолете он закрыл глаза и сделал вид, что спит.

Я была в отчаянии.

Ни капельки любви, ни капельки сострадания с его стороны я не видела. А может, так мне и надо? Может, заслужила? Что это за выпад был с моей стороны вчера? Ну, подумаешь, телефонный звонок, ну, подумаешь, вздрогнул от неожиданности…

Я запуталась и готова была снова разреветься. Только большое количество людей вокруг не давало мне этого сделать, ибо плакать я привыкла в одиночестве, в крайнем случае, у Алёны на плече, но никак не при толпе в аэропорту.

В аэропорту Хитроу нас встретили и сразу отвезли в офис компании, с которой Ваня планировал заключить какой-то важный договор.

Весь день мы провели за столом переговоров, договорились подписать контракт завтра утром, и освободились, когда уже было темно.

– А я так мечтала посмотреть город…

– В следующий раз, – мрачно произнес Ваня.

– Ну, чего ты такой грустный? Вроде бы они готовы сотрудничать и завтра ты подпишешь этот контракт.

– Вроде бы… – повторил он и посмотрел в мои глаза.

Меня как будто обдало кипятком. Сколько злости, сколько ненависти я увидела в его глазах. Неужели раньше я видела в них что-то другое? Нет, я не могла ошибиться. Сейчас – не могла.

Может быть, раньше, в них и была любовь, может быть, раньше, в них и была доброта. Но сейчас я увидела ненависть. Жгучую, как горький красный перец.

Я отпрянула от него. Он отвел взгляд:

– Поехали в гостиницу.

Я захотела ему сказать все. Все, что я чувствую. Как я его люблю.

Но я не могла двинуться с места. Я не могла даже пошевелиться.

Он повернулся и направился к выходу.

А я стояла, смотрела на его уверенную походку, и мне хотелось только одного: уснуть и проснуться, когда у него будут другие, совсем другие глаза. Добрые. Ласковые. Родные.

Я прислонилась к стене и присела на корточки.

Боль разрывала меня на куски.

Кололо в груди. Я видела сквозь стеклянные стены офиса, как он остановил желтое такси, сел в него и уехал.

Слезы потекли по лицу, я смахивала их рукой, а они все текли и текли: глупые, бестолковые слезы. Зачем вы вообще нужны, если до вас все равно никому нет дела?

Откуда-то появились силы – я встала и пошла к выходу.

Я шла по ночному городу, спотыкаясь на ровном месте и толкая прохожих. Сырой ветер хлестал меня по лицу. Я должна была принять решение: или признаться Ване в любви и умолять не бросать меня, или вычеркнуть его из своей жизни.

Первый вариант означал стать его любовницей. Потому что если бы он меня действительно любил он бы уже давно признался мне. Раз он молчит, значит его устраивает его жизнь, а я ему нужна только как дополнительное развлечение.

Выполнить второй вариант мне не представлялось возможным. По крайней мере, сейчас. Как можно вычеркнуть человека, которого любишь? Это ведь не буква, не слово в романе…

Я остановилась и посмотрела на небо: черное, мрачное, грустное, как моя жизнь. Я подняла руку и остановила такси. В отель.

В вестибюле я назвала свой номер, взяла ключи и не дожидаясь лифта побежала на четвертый этаж.

Я прошла в ванную, выпила стакан воды, подошла к окну.

Что-то внутри продолжало тянуть, болеть, но вспомнив Васькин смех я улыбнулась: мне есть ради кого жить, в моей жизни есть человек, которого я никогда не предам. А любовь? А любовь сама найдет дорогу.

Если это, конечно, любовь…

Глава девятая. Назад в будущее

Утром Ваня меня ждал в фойе отеля, чтобы поехать в главный офис и подписать договор.

Он кивнул мне, я ответила «Привет» и на этом наш диалог закончился.

К двум часам мы подписали контракт, до вылета оставалось четыре часа и Ваня предложил мне пообедать в ресторане.

– Нет, спасибо. Я прогуляюсь по городу. Встретимся в аэропорту, – тихо произнесла я вышла из комнаты, где мы совещались.

В самолете он вел себя довольно странно: и не читал и не делал вид, что спит, как это было, когда мы летели в Лондон, а просто смотрел в иллюминатор или рассматривал свою обувь. Говорить со мной не пытался, чему я была рада. С одной стороны, мне все таки хотелось услышать от него хоть что-нибудь: или то, что между нами произошло было ошибкой, или это не было ошибкой и он об этом не жалеет, или… ну хоть какую–нибудь версию. А с другой стороны, хоть в наших отношениях и было столько недосказанности, но мне не хотелось вызывать его на откровенный разговор. Жизнь очень сильно отличается от любовного романа.

Но не тем, что в романах все красиво и надумано.

В жизни мы не пользуемся большой, черной точкой.

Мы ставим запятые, вопросительные и восклицательные знаки, многоточия.

Когда человек получает удовольствие от жизни ему не нужны точки. Он ставит ее одну, большую в самом конце.

И вызвать его на откровенный разговор означала расставить все знаки препинания в наших отношениях. И возможно, это была бы большая, жирная точка, после которой может быть только одно слов: КОНЕЦ

Когда мы прилетели в Москву, Ваня предложил подвести меня домой. Я кивнула, что не против, и всю дорогу рассматривала московский пейзаж.

Алёна открыла дверь и сразу кинулась меня обнимать:

– Ну, рассказывай, быстрей! – потребовала она.

Я устало посмотрела на нее:

– Ничего не было.

Она вздохнула:

– А я так надеялась на хэпи-енд…

Васька выбежал из комнаты и подбежал ко мне. Я обняла его и прижала к себе.

– Марат пока ничего не нашел на Ваню, – грустно сообщила подруга, – ну кроме того, что мы и так знаем: приехал в Москву, устроился работать, за пять лет получил образование, основал свою фирму и сколотил хороший капитал, работает и процветает.

– Ну а на ком женат, когда женился?

– Это я и попросила его уточнить. Они ведь, мужики, такие глупые. Он думал, что меня, а вернее тебя интересует Ванькин капитал. И выдал мне целый анализ его фирмы. Но ты не переживай, я объяснила ему, что нам нужна совсем другая инфа. Так что подождем еще пару дней.

Я долго ворочалась в постели, но заснуть не смогла. Тогда я решила провести время в интернете и первым делом проверила электронную почту. В ящике обнаружила письмо из издательства. Они просили прийти в понедельник и подписать документы на передачу авторских прав.

Выходные провалялась в кровати. Алёна попыталась меня растормошить, но, в конце концов, устала уговаривать и, прихватив с собой Василия, ушла прогуляться. А я взяла ноутбук и перечитала свой роман, в котором описала всю свою жизнь. Оставалось совсем немного: придумать название и написать концовку, как бы подвести черту. Я назвала роман «Перекресток» и в конце написала:

Прости меня.

Я предала тебя и отказалась от твоей любви много лет назад. А сейчас молю: отдай мне ее. Пусть она изменилась со временем, пусть не такая большая, красивая и яркая, как была раньше, но сейчас она мне нужна, как воздух.

Никогда не думала, что когда-нибудь буду стоять на этом перекрестке и просить о помощи. Но сама я не справлюсь.

Мне не надо объяснений, мне надо оправданий.

Просто расставь знаки препинания:

БЕЗ ТЕБЯ НЕ МОГУ С ТОБОЙ

В понедельник утром я отвела Василия в садик и пошла в издательство, чтобы подписать договор на пять своих романов.

– Если будет что-то новое – сразу приносите, – улыбнулась редактор.

Я достала из сумочки флэшку.

– Вот тут новый роман «Перекресток». Я думаю, это лучшее из всего, что я писала. Мне бы очень хотелось, чтобы этот роман вышел первым.

Редактор удивилась:

– Но у нас по плану роман про планеты…

– Просто посмотрите, – попросила я.

Редактор переписала с флэшки файл и пообещала сегодня же прочитать.

Я вышла из здания, и сразу направилась в офис.

Секретарша Света сказала, что меня искал Иван Сергеевич и попросил, как я появлюсь зайти к нему. Но я решила сначала распечатать свой новый роман, в котором была вся моя жизнь и дать его почитать Ване. Он должен знать что я чувствовала тогда, когда отказалась от его любви и что я чувствую сейчас. Пора расставить знаки препинания в моей жизни. И пусть это сделает он.

Я постучала в дверь и вошла. Ваня выглядел взволнованным. Он быстрым шагом направился ко мне, остановился близко-близко и прошептал:

– Я думал, что ты не придешь…

– Я тоже так думала. Но пришла, потому что должна была. Вот. Тут вся моя жизнь.

Он был так близко, мне так хотелось дотронуться до него, но я протянула ему кипу листов и выскочила из кабинета.

Домой идти не хотелось. Алёна утром уехала к Марату, Васька был в садике. Но я понимала, что если Ваня прочитает роман и захочет поговорить со мной он придет ко мне домой.

Я забрала Василия из детского садика и пошла домой.

Когда ждешь время тянется ужасно медленно. Чтоб как-то себя развлечь я решила испечь пирог. Потом перемыла полы, вымола окна и навела порядок в шкафу. Все домашние дела переделала, а клубок нервов все сильней затягивался. Попробовала развлечь себя тем, что показывали по телевизору но не смогла сосредоточиться: подходила к окну, садилась на диван, проверяла работает ли мобильный телефон, опять садилась на диван, опять подходила к окну и так металась по квартире пока не стемнело.

Васька как чувствовал, что мне плохо: не приставал с вопросами, как обычно, играл с конструктором и удивленно, и даже как-то жалостливо смотрел на меня.

Около семи часов позвонили в дверь.

Василий выбежал в коридор, я взяла его за руку и открыла дверь. На пороге стоял мой родной Ванька. В одной руке у него была моя рукопись, в другой лодошка Машеньки.

– Проходите, – еле слышно сказала я.

Василий очень обрадовался Машеньке. Я помогла ей раздеть курточку и попросила Василия уделить ей внимание. А Ваню пригласила на кухню, разлила в чашки чай и отрезала кусок пирога.

Моя рукопись лежала на столе, справа от его чашки. Почему-то мне не хотелось никаких объяснений. Я просто хотела знать где он поставил запятую.

Я потянулась к рукописи, вытащила последний листочек и увидела: «БЕЗ ТЕБЯ НЕ МОГУ, С ТОБОЙ»

Ваня улыбался. Я уткнулась к нему в плечо.

– Так талантливо написать роман я, конечно, не смогу, но могу все объяснить на словах.

– Не надо никаких объяснений. Скажи только одно: Машенька будет жить с нами?

– А ты этого хочешь? – он запустил руку в мои волосы и наклонился к моему лицу.

– Очень, – призналась я и прикоснулась щекой к его щеке.

– Договорились.

– А твоя жена точно не будет против?

– Какая жена? – Ванька улыбался.

– Твоя…

– Я никогда не был женат, – улыбка на его лице стала еще больше.

Я смотрела на его счастливое лицо и понимала, что он говорит правду. Только тогда получается, что все, что он говорил мне раньше, было ложью.

– А кто же та красавица, у которой вот такие ноги? – я дотронулась до своих ушей.

Ваня потянулся ко мне, но я его ласково отстранила:

– Нет, ты сначала мне скажи кто та девушка, которая иногда забирает Машеньку с детского садика?

– Её няня.

– А Машенька откуда взялась, если ты никогда не был женат?

– Так все-таки нужны объяснения? – Ванька засмеялся.

– Да. И, пожалуйста, с самого начала, – попросила я и взяла его за руку.

Он поцеловал мои руки и начал свой рассказ:

– Купил билет на поезд: Воронеж – Москва, приехал, устроился на работу, на следующий год поступил на вечернее отделение… Первое время было очень тяжело – я просыпался с твоим именем на устах, я засыпал и твердил: «Машенька». Прошло несколько лет, и я стал понимать, что мне надо перестать мечтать о тебе, и строить свою жизнь. Я пытался построить ее с другими женщинами, но через несколько лет понял, что тебя никем заменить нельзя. Я взял из приюта девочку, назвал ее Машенькой и решил жить ради нее. В тот день, когда я тебя увидел в детском садике, я понял, что я опять попал в твои сети и в этот раз точно не выплыву. Но, с другой стороны, думал я, может быть мне дается второй шанс. Я не спал ночь и думал, как быть, как себя вести и решил, что буду вести себя абсолютно по-другому: я буду строить из себя счастливого, женатого мужчину. Я буду дразнить тебя, и может ревностью вызову твою любовь… И иногда мне даже казалось, что ты полюбила меня, но, когда ты сказала про рожки, я понял, что проиграл и единственное, чего ты хочешь – это отомстить моей несуществующей жене. После этого я совсем растерялся и не знал как себя вести дальше. Я из-за всех сил старался быть равнодушным, но как только я тебя видел мое сердце стучало в два раза быстрей, мой разум переставал подчиняться, а ноги подкашивались. Больше всего на свете я боялся, что сейчас опять кинусь к твоим ногам и стану молить о любви, унижаться и просить тебя быть со мной. Поэтому я предпочел играть в молчанку…

Он притянул меня к себе:

– Я все объяснил тебе?

– А эта, нянечка – красавица… – я все никак не могла поверить, что Ваня не любит ее, – у тебя с ней точно ничего нет?

Ванька засмеялся, замотал головой и поцеловал меня.

На кухню забежали Васька с Машенькой и удивленно уставились на нас.

– Чай будем пить? – спросила я у детворы.

– Будем, – ответил за них Ваня, – только уже поздно, а в такое время суток чай лучше пить дома. Так что давайте, собирайтесь и поехали домой. Тем более, что там Машеньку кое-кто ожидает.

– Кто? Няня? – мне показалось, что я спросила это шепотом, но на самом деле я крикнула.

Ванька не сдержался и рассмеялся в голос. Потом притянул и посадил меня к себе на колени:

– Машка! – ласково прошептал он, – у нашей доченьки сегодня день рождения. И дома ее ждет огромный плюшевый мишка. Я и Василию купил такого же, чтобы они не поссорились. Никогда бы не подумал, что ты такая ревнивая.

Я прижалась к нему, обвила руками шею:

– Я не ревнивая. Я просто дура. Только ты меня так никогда не называй, хорошо?

Content

Наталия Доманчук
Не зови меня дурой

Глава первая. Принятие важного решения

Глава вторая. Приезд в Москву

Глава девятая. Назад в будущее