Влад Костромин

Палач. История, одна из многих

Пролог

Вокруг полная темнота, ни один луч света не проникает за маску. Первое время думаешь, что со временем удастся разглядеть хоть малейший блеск, ведь зрение человека уникально, может приспособиться к полной темноте за считаные минуты. Позже понимаешь, это бессмысленно. Маска сделана из плотной ткани, если бы тебе святили фонарём прямо в глаза, ты бы этого не узнал. После того как у тебя отнимают одно твоё чувство, остальные начинают обостряться. Утверждают, что человек имеет пять чувств, но в настоящее время учёные подтвердили, что их уже девять. Столько мыслей проносится и не можешь ухватиться хотя бы за одну. Ах, да, чувства. Будем пользоваться теми, что у нас остались. Весь путь, меня протыкает, как кинжал, запах хлорной извести и химикатов, отдалённо напоминающие кислоты. В коридорах здания, слышу не так много: тяжёлые военные ботинки, создающие глухой лязг о кафель; слабо слышимый звук люминесцентных ламп, находившиеся над головой; звук открывающихся и закрывающихся решёток, и шёпот людей, нам встречающихся.

Находясь в разъездах, твои мысли сосредоточены на семье. Постоянно думаешь: часто ли скучает по тебе дочка, сильно ли переживает жена? И с каким наслаждением ты возвращаешься обратно в их нежные объятия, но так было раньше. Работа требует отъездов, из-за этого наш крепкий брак рухнул на глазах, но я верю, у меня получится вернуть семью.

На первый взгляд моя профессия не сочетается с хорошим семьянином, но не это стало причиной расставания. Мне удалось совместить в своей жизни дорогую семью и любимую работу. Работа у меня не пыльная, чтобы с ней справиться нужно два пункта: фантазия и знание механики, поэтому я стал конструктором для казней, и прославился на всю страну.

В нашей прекрасной стране Энея, каждый человек найдёт что-то для себя, начиная: развлечениями, друзьями и любовью; заканчивая: работой, уютным домом и чистым небом над головой. Каждый из девяти штатов страны готов предоставить свои условия для жизни. Хотите чистый воздух, бескрайние леса, богатую флору и фауну – вам в штат Роуб. Желаете роскошной жизни, грандиозных вечеринок, суету больших городов – ваш выбор штат Праум. А может вы мечтаете о тихом месте, где вас будет беспокоить лишь легкий бриз моря? Тогда ваша цель – штат Оток.

Благодаря большому выбору у меня получилось найти то, что по душе, но хорошее когда-нибудь заканчивается и моему душевному равновесию пришёл конец. Череда проблем сложились в пазл, они и повлекли к разрушению семьи. Уверен, это временно, но, чтобы забыться и покинуть пустую квартиру, я принял внезапное предложение. Заключалось оно в приезде в штат Гламэс, на презентацию неизвестного мне конструктора, он горел желанием продемонстрировать свою машину. Недолго думая, в надежде избавиться от одинокой рутины, я прилетел первым рейсом сюда… Неожиданно тяжелая ладонь упала мне на плечо и остановила.

Кто-то провёл пальцами по затылку, убрав непроницаемую маску. Испепеляющий свет начал обжигать глаза, и мне пришлось на короткий промежуток закрыть их руками, но прошли мгновения, и я привык. Освободившись от зрительных оков, у меня получилось разглядеть обстановку вокруг.

По двум сторонам от меня стояли два рослых человека, они, видимо, всю дорогу сопровождали мою персону. Они одеты в военную форму камуфляжного цвета, а на ногах увесистые ботинки, слух меня не подвёл. Мы втроем стояли перед железной двустворчатой дверью.

– Давай, чего ты тянешь, стучи, – тяжелым басом правый охранник приказал левому.

С неохотой в глазах левый подошел к двери и простучал число девять на азбуке Морзе, звучит оно как четыре длинных сигнала и один короткий. Всё-таки эти охранники следят за собой: до блеска отполированные ботинки, поглаженная форма, кокарда на кепке на одной линии с носом, аккуратно выбритый кантик. Это люди, не наплевавшие на работу, именно такие достигают не малых вершин.

Вот еще один мой секрет – на всех встречах, конференциях, ужинах, я должен выглядеть с «иголочки», как сейчас. Опустив взгляд на свои туфли, убедился в том, что за время долгой дороги по коридорам они всё так же блестят, стрелочки на брюках такие же ровные, пиджак застегнут на все пуговицы, кроме самой нижней, и галстук на одной линии с моим подбородком, я готов к встрече с уважаемыми людьми.

С обратной стороны дверей раздался треск, звук плохо смазанных шестерёнок и они медленно начали открываться. Щель между дверей становилось всё больше и свет, из неё сочившийся, с каждой секундой становился всё ярче. Когда двери открылись, из-за разницы в освещении коридора, невозможно было разглядеть, что в комнате, слишком там светло. И не оставалось ничего другого, как шагнуть в комнату; в неизвестность, чтобы белый свет поглотил меня целиком.

Глава 1

Прошла очередная командировка, уже десять минут стою и не могу постучаться в дверь собственного дома….

12 мая 1998 год, штат Праум

Смешалось два чувства: желание обнять драгоценную семью и отвращение к самому себе. Целый месяц ожидания, когда вернусь домой и встречу самых родных мне людей, но не смог сдержался. Всему виной… Люси.

– Идиот, – прижав кулак ко рту, шёпотом говорил сам себе, – соберись! Это было всего раз и больше не повториться! Теперь ты с семьей, они рядом, ты быстро об этом забудешь.

Медленно поднёс кулак к двери, но услышал звук замочной скважины, и она распахнулась. На пороге стояла Роза – моя жена, одетая в торжественное платье фиолетового цвета, с великолепными кудряшками на голове и потрясающим макияжем, подчёркивающий её большие карие глаза.

– И что это вы возле двери мнётесь? – с игривостью в голосе спросила Роза.

Только хотел что-то ответить, как Роза кинулась на шею и расцеловала меня. Бросил сумку и крепко обнял её. Такое счастье за долгий промежуток почувствовать тепло родного человека. Закрыл глаза и полностью погрузился в эти прекрасные чувства, как перед лицом возник образ Люси, она эротично подмигивала и манила рукой к себе.

Открыв глаза, увидел за плечом Розы нашу дочку – Ингу. Ей всего шесть лет, но она очень сообразительный ребенок, всё схватывает на лету. Инга весело приветствовала меня: прыгала, смеялась и интенсивно размахивала руками; в них болтался плюшевый бурундук, это мой подарок с прошлой командировки.

Роза последний раз поцеловала меня в щёку, отпустила руки и нежно прошептала:

– Чего ты ждешь? Смотри, как она хочет к тебе.

Рванул к своей дочурке, широко раскинув руки, чтобы сразу заключить Ингу в объятия. Она побежала мне на встречу с озорной улыбкой. Как только дотянулся, подхватил её и крепко обнял.

– Я скучала, папа! – с улыбкой на лице произнесла Инга.

– Тоже безумно скучал, моя маленькая! – сдерживая слезы, проговорил я. – Хорошо себя вела? Маму слушала?

– Да, слушалась она, – сказала Роза, следуя на кухню, – кушать будешь, дорогой?

– Конечно! – отпустив дочку, ответил жене. – И от кофе тоже не откажусь.

– Будет сделано, – выглянув с кухни, с нежной улыбкой прошептала Роза.

Присел на корточки, чтобы моё лицо было на одном уровне с Ингой:

– Сладкая моя, иди к себе в комнату, пару минуточек поговорю с твоей мамой и приду, – целуя дочку в лоб, сказал я, но её лицо начало приобретать обиженный вид. – Говорю же, буквально две минуточки, – прищурив глаза, стал пронзительно смотреть на Ингу, – или ты мне не веришь? – и усыпив бдительность, начал её щекотать.

Она очень громко и пронзительно засмеялась, прыжком отскочила от меня и погрозила пальчиком:

– Ровно две минуты, я считаю! – командирским голосом сказала Инга, и убежала в сторону своей комнаты.

Встав с корточек, направился на кухню. Перейдя её порог в нос резко ударил благородный запах кофейных зерен. Роза прекрасно знает, как мне нравится свежий приготовленный кофе. Никогда не поддерживал растворимый, вкус этого изысканного напитка напрочь отсутствует в этой пыли коричневого цвета.

Я аккуратно сел за обеденный стол и наблюдал за изяществом Розы. Она плавно, перемещалась из одной точки комнаты в другую. Её движения были настолько грациозными, что, доставая обед из холодильника она делала маленькое представление. Все её передвижение по кухни – один большой танец. Понимаю, Роза безумно счастлива, что я приехал, мои эмоции были бы абсолютно такие же, но всё портит Люси, всплывая передо мной, каждый раз, когда закрываются глаза.

Роза уже сняла турку с конфорки, и поставила еду подогреваться, а моё отвращение к самому себе нарастало, вместе с гудением микроволновки. Мне никак не удавалось расслабиться, чувство дискомфорта сжимала меня, как тиски. Ко всем вещам в жизни я подходил рационально. Эмоции не были движущей силой, все мои действия досконально продумывались и доводились до совершенства. Как вышло, что страсть взяла верх и с подвигла к измене? Как жить с таким грузом дальше? Как скоро Роза всё узнает и весь мой мир рухнет? Ощущение заключённого, знающего о казни, но не о её времени.

Нельзя тянуть, нужно жить по совести и рассказать обо всём, но разум брал верх и приходило осознания – после сказанного, наступит конец. Конец нашей счастливой, беззаботной жизни. Конец нашим планам на долгое и блаженное будущее. Я больше не увижу Розу счастливой рядом с собой; не приму участия в воспитании Инги; мы больше не соберемся вместе за обеденным столом для обсуждения пройденного дня. Мне нельзя этого допустить!

Злость и отвращение к самому себе переполняли меня, и не находя выхода бурлили. Находясь перед выбором: ложь или одиночество, я не мог определиться. Не существует золотой середины, есть только две пропасти, и выбор – в какую прыгнуть. Пока вижу Розу, определиться не получится, нужно выйти и всё обдумать в тишине. И только об этом задумался, как жена повернулась ко мне и от неожиданности вздрогнула. Кофе из кружки частично пролилось и несколько капель попали на мои белые туфли:

– Ой, Майкл, ты меня так сильно напугал, как долго ты сидишь? – не сдерживая смех, спросила Роза.

– Только пришёл, – делая естественный вид, ответил я.

– Ты какой-то напряжённый… Что случилось? – она поставила кофе на стол и села на соседний стул.

– Всё хорошо, скучал по тебе… – ком в горле не давал говорить.

– Мы тоже скучали. Так одиноко без тебя, – положив свою руку на мою, прошептала она.

Невыносимо ей лгать, она этого не заслуживает, нужно сказать сейчас. Пусть умру в одиночестве, но буду честен перед Розой:

– Мне нужно тебе кое-что сказать… – соберись, ты должен сказать, – в командировке я…

Чёрт! Не смогу. Лучше увидеть сотни смертей, чем одно разочарование в глазах жены. Не представляю жизни без неё. Слёзы душат и не дают вымолвить хоть слово. Надо обдумать, нельзя принять такое решение спонтанно.

– Хочу подышать, пройдусь по улице, – встал и направился к выходу, продолжая делать обыденный вид.

– Майкл, ты чего? – Роза схватила меня за рукав. – С тобой всё нормально?

– Да… просто… поездка выдалась сложной, надо её обдумать, – не привык лгать, как же это тяжело даётся.

– Снова работа… – печальным голосом, проговорила она. – Майкл, может оставишь её? Ты постоянно приезжаешь скорбным. Ты слишком мягок для своей профессии.

– Дело ни в этом, работа не причём

– Да? Если ты пытаешься сам себя убедить, то ладно, но я всё вижу, – Роза встала, – ты восприимчив, а непрерывное лицезрение смерти, сломает кого угодно.

– Прошу, не читай мне нотацию, – еле сдерживая слёзы, пробормотал я, – дай подумать в одиночестве.

– А что думать? Откажись от поездок, хватит рвать себе душу, – продолжала настаивать жена, – отправляй других людей, пусть они проводят презентации. Машины будут продаваться и без твоего присутствия. Не могу тебя видеть больше в таком состоянии. Ты потерял вкус жизни, стал отстранённей, ты замкнулся в себе. Расскажи, что тебя волнует, дай помочь тебе.

– Не нужна мне помощь! – с криком убрал руку в сторону.

– Что… что с тобой? – она стояла в ступоре, впервые за столько лет я повысил на неё голос. – Просто… хочу помочь, зачем так реагировать?

– В этой ситуации мне никто не поможет. Дай час на раздумья и всё объясню.

Не могу себя контролировать, агрессия к самому себе выходит за границы, и начинает выплескиваться на невинных людей. Надо покинуть дом, неизвестно, что ещё сделаю в таком состоянии. Только направился к выходу, оставив в оцепенении Розу, и увидел, как Инга роется в сумке, рассматривая вещи.

Быстрыми шагами дошёл до неё и резким движением попытался вырвать из маленьких ручонок сумку. Но она не успела отпустить её, и пластом упала возле моих ног. Осознав, что натворил, попытался поднять Ингу, но Роза, буквально, за один шаг преодолела расстояние от кухни до коридора и оттолкнула меня.

– Ты что творишь!? Совсем рассудок потерял? – в гневе сказала она.

– Я… я случайно, прости, Инга, – в попытках подойти, жена отпихивала меня. Выглядела она, как медведица, защищавшая медвежонка от браконьеров.

– Не подходи! Иди куда собирался, – осматривая Ингу на ушибы, и вытирая ей слёзы своим платьем, рявкнула Роза.

Сильно тряслись руки, взяв сумку, только с третьего раза смог её застегнуть. Ни вериться… я допустил такое. Злость к себе ещё больше пожирала меня. Никогда себе этого не прощу. Проклинаю день, когда встретил Люси. Отдал бы все деньги, чтобы отмотать время назад и не допустить этого. А сейчас мне остается только наблюдать, как самые дорогие мне люди страдают из-за меня. И тут квартиру пронзил механический, монотонный писк микроволновки, дающий понять, что её работа завершена. Это вывело меня из транса, хотел что-то сказать, извиниться, придумать оправдания, но ничего в голову не приходило. Оставалось покинуть квартиру, чтобы ещё больше не навредить им.

Выйдя из дома, подошел к тротуару и остановился. Поставив сумку на лужайку, я тяжело вздохнул и окинул взглядом туфли, как символично, наша жизнь с Розой была такой же белоснежной, а теперь на них находится грязный след, его практически невозможно отмыть. И этот след – Люси.

Как только протёр своё сильно вспотевшее лицо ладонями, взгляд поднялся к солнцу. Свет его был непривычно ярким и слепящим. Было ощущение, что я стал частью этого света, и оно меня полностью поглощало. В это мгновение по щеке пробежала слеза.

Глава 2

Сделав пару шагов в ослепляющую неизвестность, тяжелая рука упала на плечо остановив меня. Привыкая к освещению, за спиной раздался знакомый звук шестеренок, дверь закрылась. Меня пронзила головная боль, напоминающая удар тупым предметом по затылку, но она была мимолетной и в ту же секунду испарилась.

21:35, штат Гламэс

Как только вернулось зрение, первым делом повернулся назад. За мной стоял мужчина, в точно такой же опрятной форме, как у сопровождающих. Он крутил на пальце ключ привязанный к верёвке, им он открывает входную дверь. Мне сложно представить для чего такие меры, ведь меня пригласили для делового разговора, неужели они чего-то боятся?

– Сэм, – раздался приказного тона голос, в другом конце комнаты, – разверни нашего гостя и неси ключ обратно.

– Сэр, нечего вам смотреть на эту дверь, – сказал Сэм и повернул меня в сторону голоса, – самое интересное будет там.

Меня закрыли в просторной комнате с высокими, четырехметровыми, потолками. Первые два метра стен выкрашены темно-синей эмалью; вторая их часть обшита зеркалами. И как муха на стекле, привлекающая внимание к себе, в углу висел громкоговоритель.

– Видно, вы немного растеряны, но… – я моментально повернулся на источник звука, и от неожиданности человек встрепенулся. – Ой, вы меня напугали.

Владелец голоса выделялся на фоне остальных. Одет он в костюм голубого оттенка в клеточку, подчёркивающий чёрную рубашка с туфлями. Заканчивала образ – ярко-красная бабочка на шее. Из нагрудного кармашка пиджака еле виднелась оправа от очков прямоугольной формы, имеющая один цвет с тканьевым аксессуаром. На лице присутствовала лёгкая щетина золотистого окраса, гармонирующая с волосами, достающие до шеи. Нестандартный вид, ставил его выше других. Главная обязанность знати – отличаться от челяди.

К нему подошёл Сэм и вручил ключ:

– Умница, занимай позицию, – сказал командирским голосом мужчина в костюме.

Сэм дошёл до конца комнаты и встал возле второго рядового. Упёршись спиной о дверь, скорее всего, служившая запасным выходом, он ждал новых приказов. Над его головой висели электронные часы, показывающие 21.40, красным электронным циферблатом. Ещё один элемент комнаты приковал внимание, непонятная мне возвышенность, достигавшая трёх метров, целиком закрытая тканью. Лишь два троса, уходящие в потолок, доступны моему взору. А под самым потолком, ровно над скрытым монументом, находилась большая вентиляционная вытяжка.

– Планшет, – с произнесением слова, мужчина с бабочкой поднял руку на уровень плеч и щелкнул несколько раз пальцами.

Сэм, увидев жест, толкнул рукой право стоящего рядового и показал на сигнал:

– Рэй, планшет, – чуть ли не шёпотом произнес Сэм, – давай быстрее!

Второй начал в спешке хлопать себя по форме. Нащупав планшет, он резким движением расстегнул китель и вытащил его из внутреннего, нагрудного кармана. Быстрым шагам подошёл к мужчине и вложил требуемую вещь в его руку. Он еле заметно кивнул и Рэй встал на прежнее место.

Беловолосы достал очки и надев их, начал пролистывать страницы. После нескольких листов он нашел, что нужно и не много прокашлявшись начал читать:

– Заключённый под номером: 132-412-06, по имени Джон Лонг, приговорен к пожизненному лишению свободы за насильственные действия по отношению к женщинам, – во время чтения досье, у мужчины появилась легкая улыбка, больше напоминающая усмешку, – по его личному чистосердечному признанию, он изнасиловал и убил семь женщин. После вынесения ему приговора, был назначен к нам в тюрьму для исполнения наказания. Начал Джон Лонг преступную деятельность в возрасте…. Жил он в штате Пра….

Он внезапно замолчал, стал щуриться и беглым взглядом прочитывать оставшееся досье, параллельно бубня себе, что-то под нос. Вглядываясь в написанное еще пару минут, он опустил руку с планшетом, посмотрел на меня разочарованным и уставшим взглядом, приложив палец к уху, и начал разговор:

– Это что за хрень, господа? Вы сколько меня можете пичкать автобиографией непонятных мне людей?! – его голос из спокойного перешел в грубый. – Вот скажите, кому это вообще может быть интересным?! Мне? Может быть ему? – показывая на меня, продолжал он. – Или может быть самому заключённому? К чему здесь столько воды? Кому вообще усралась информация про то, где он жил?

Беседе не вызывала у него восторг, а скорее раздражала: он нервно шлепал планшетом по бедру, в ходе разговора у него дергался глаз, а когда начинал говорить собеседник, он покусывал себе нижнюю губу. Наступила минутная пауза, и мужчина в красной бабочке продолжил настаивать на своём:

– А я вам говорю, это хрень! Вы зачем забиваете нам голову? Я эту бредятину терплю уже сколько? У вас там что, офис писателей-неудачников?! Всё с меня хватит, сегодня сделаю всё по-своему, – выслушав ещё несколько секунд своего оппонента, мужчина добавил, – да, именно сегодня всё должно быть идеально! Вы видите вообще, что у меня за гость?! И мне насрать, как там положено, сегодня мой день!

На этом разговор закончился, он тяжело вздохнул и посмотрел на меня:

– Никогда не получается так, как хочешь ты! Типичное начальство, – он пощупал карман брюк, попытался оттуда что-то достать, но сразу остановился. Поглядел на зеркала в стене, снова тяжело вздохнул и продолжил читать с планшета. – За 14 лет заключённый 132-412-06 расположил к себе множество людей, был порядочным, случаи побега, дебоша и вообще плохого поведения, не наблюдалось. В «Объективном» суде нашей тюрьмы был вынесен приговор, цитирую: «За отсутствие к заключенному внимания и заинтересованности со стороны, приговорить заключённого 132-412-06 к смертной казни через «Очищения».

Мужчина поднял руку, и в этот раз Рэй среагировал быстрее. Он подошел быстрым шагом, забрал у него планшет и положил к себе обратно в китель. Только заметил, правую сторону лица лакея украшал обширный шрам, явно, появившийся в результате серьёзного ожога.

– Спасибо, можешь возвращаться на место, – рядовой кивнул и вернулся на место возле стены, а его хозяин продолжил монолог, – ладно, закончили с формальностями. Майкл, вы извините меня, но по закону нашего штата так принято.

– Ничего страшного, не переживайте Мистер… – и тут понял, что не имею понятия как зовут этого человека, но он не растерялся и подхватил разговор:

– Ой, ещё раз прошу прощения, видите, с этим начальством, с его правилами, совсем забываешь про этикет, меня зовут Клиф Нейл, – он сделал ко мне пару шагов и протянул руку.

– Рад знакомству, Клиф Нейл, – мы обменялись рукопожатием.

– Майкл, к чему эти формальности, зови меня по имени, предлагаю перейти на дружеский стиль общения, – с легкой улыбкой предложил Клиф.

– Да, конечно, так будет даже проще, – понимая, что не совсем профессионально общаться со своими клиентами по имени, но раз предложил, не вежливо отказываться.

– Вот и чудно, дайте мне пару минут, и мы продолжим, – покинув меня, он отправился к рядовым и вступил с ними в разговор.

Появившееся время, потратил на анализ приговора, вынесенный заключённому. Освободившись от харизмы Нейла, окутавшая меня в момент его монолога, ко мне вернулся здравый рассудок, требующий ответов. И дождавшись возвращения, задал вопрос:

– Будь добр, можешь прояснить несколько моментов?

– Слушаю, Майкл, только давай быстрее, уже пора начинать презентацию, – с лёгкой улыбкой, сказал он.

– У меня вопрос по «Объективному» суду, что это значит? И почему человека казнят за отсутствие внимание со стороны, это как понимать? – улыбка Клифа превратилась в открытый смех.

– Насчёт «Объективного» суда, расскажу позже, времени у нас предостаточно, а вот про смертную казнь, таковы правила штата, – он добродушно посмеялся, похлопал меня по плечу и пошёл к возвышенности, скрывавшаяся за чёрной тканью, – пора начинать представление!

Нейл подошёл к ней и схватился за ткань:

– Ну что, Майкл Трэй, представляю вам моё изобретение – «Очиститель»! –быстрым движением руки он скинул её и бросил к моим ногам.

Моё внимание не сразу сконцентрировалось на машине, первым делом я посмотрел на часы, пробившие 22.00.

Глава 3

Надо ложиться спать, а у меня не получалось вымолвить хотя бы слово, о своей предстоящей командировке. Бросив мимолетный взгляд на часы, показывающие 22.00, решимость крепла, больше тянуть нельзя.

29 июня 1998 год, штат Праум

Мы с Розой лежали в спальне, и она полностью погружена в книгу, написанная Алексом Кроссом. Книга о психологии, не внушающая доверие. Мне, как человеку науки, с трудом верилось в то, что писали в ней. Для меня психология – это что-то несерьёзное, то, без чего можно обойтись, но жена считает иначе. Для неё, любую ссору можно решить несколькими абзацами данной макулатуры, но практика показывает совершенно другие результаты.

Уже полчаса смотрю в потолок под звуки шуршания листов. Последние полтора месяца наша совместная жизнь была накалена. Не прошло ни дня, чтобы я не извинялся за свой проступок. Но она отказывалась меня слушать. Все наши разговоры заканчивались истериками, обидами, слезами. И вот, когда маленький лучик света пробился через темную тучу скандалов, меня вызывают на презентацию.

Сообщили мне об этом три дня назад. Тюрьма в штате Блез купила несколько моих машин и мне, как лицу компании, нужно их представить. Практически все командировки связаны с презентацией того или иного орудия. Моя задача в ярких красках рассказать о своём творении: о там как оно функционирует, его достоинства, как нужно обслуживать машину. Да, звучит нелепо, «достоинства орудия для казни», но они, действительно, есть. Некоторые машины очень шумные, другим для работы необходимо подводить дополнительные трубы, для закачки и отсоса жидкостей. Ещё у нескольких моих машин особая конструкция, что после её использования, ближайшие три метра от орудия залиты кровью. Звучит ужасно, но моя работа такова, что из смерти человека, я делаю шоу.

Работа – золотая жила, позволившая нам подняться к вершине. Скрывать её бессмысленно, пришло время поговорить:

– Роза, – на грани шёпота, позвал жену.

Полное погружение в чтиво демонстрировали: целеустремлённый взгляд и зрачки, двигающиеся слева направо с невообразимой скоростью. Лишь лёгкий кивок, дал понять, что меня слушают:

– Мне нужно уехать через неделю, – не отрывая взгляд от её, произнёс я.

Своими телодвижениями, Роза, никак не дала понять свой настрой, она продолжала делать вид, что читает. Ни движение головой, ни рукой, ни ёрзание по кровати в поисках нахождения удобной позы. На мгновения подумал, что меня не услышали, но её выдали зрачки, переставшие двигаться. Обдумывая полученную информацию, она замерла.

В комнате образовалась полная тишина, довившая на меня тяжелым грузом. Спустя несколько секунд невыносимого безмолвия, она закрыла книгу, положив в неё закладку, и горько вздохнула:

– Мы с тобой прекрасно знали, что этот момент наступит, – повернув голову ко мне, говорила Роза, – знаю, это твоя работа, но мне нужно знать одно.

Её голос был размеренный и спокойный, если бы я сообщил эту новость полмесяца назад, скандала не избежать. Красивые карие глаза не выражали эмоции, но мне известно, разговор будет тяжёлым.

– Спрашивай…

– Мне с Ингой стоит ждать такого же возвращения, как и в прошлый раз? – щурив глаза, её тембр голоса всё так же оставался спокойным. – С каким настроением ты придёшь в следующий раз?

Старался сдерживаться как мог, повторения одного и того же, только теперь под другим ракурсом. За последние время устал от этих разговоров. У меня не было сил изо дня в день это слушать. И вот мы повторяем пройденный материал, заезженный до дыр.

– Нет, такого больше не повторится. Прошу, дорогая, давай не будем больше это обсуждать, мне ужасно стыдно за свои действия, и хочу о них поскорее забыть.

Роза отлично отыгрывает невозмутимость, но на долго ли? Детская травма оставила её глубокий шрам, не дающий нормально жить и по сей день. И этот разговор воспаляет его, принося невыносимые страдания.

– Майкл, скажу тебе честно, об этой ситуации пытаюсь забыть с самого первого дня, – её голос теряет уверенность и монотонность, а глаза краснеют, – но на протяжении этого времени каждый день, у меня в голове, всплывает твой разъярённый силуэт и …, и… – у неё проступили слёзы, – и он мне напоминает отца. Он регулярно приходил после работы, и был так же зол, как и ты в тот раз… искал повод, чтобы устроить скандал матери. И практически всегда у него это получалось, мне пришлось всё своё детство жить в страхе. Бывало, и я попадала под горячую руку. И ты, Майкл, это прекрасно знал!

От монотонного тона не осталось и следа. Старая рана напомнила о себе острой болью, которую невозможно игнорировать.

–Ты клялся в нашем парке, что у нас будет иная жизнь! – с каждым новым словом её тон усиливался многократно и перешел в истеричный крик. – Что было в это проклятой сумке?! Из-за чего ты так взбесился?

– Роза, ты можешь успокоиться? – не могу слушать эти крики, нужно перевести разговор в спокойное русло. – Сейчас в соседней комнате спит наша дочь. Зачем будить её? Мы с тобой можем всё спокойно обсудить, не затрагивая Ингу.

– Ладно, давай поговорим спокойно, если именно в этот вечер тебя стало интересовать состояние Инги, – она сделала вид, что успокоилась. Мысли о дочке – это обезволивающие, притупляющие приступ, – потому что в тот день ты не сильно о ней заботился.

Все дороги ведут в Рим, а у нас они ведут в тот злополучный день. Роза любой разговор переводила в конфликт. Знаю, что у неё было тяжелое детство, отец подарил постоянный страх семенных ссор. За всю нашу семенную жизнь никогда об этом не забывал и всегда сдерживал клятву, которую дал. Только от одной мысли начинает трясти, что её не сдержал. Но я стара….

– Майкл, за этот промежуток времени задавала тебе массу вопросов и хотела услышать хотя бы один ответ. Ты всегда уходил от них и это меня ещё больше огорчало. Мне понятно, что ты не расскажешь причину своего состояния. Не в твоих правилах отрицательно отзываться о работе.

– Роза, хочу рассказать, но…

–Майкл! Дай мне, пожалуйста, договорить! Мне уже всё равно, что вызвало в тебе такое поведение, меня интересует только твоя выходка с Ингой. Если ты и на это не дашь ответа, я сильно разочаруюсь.

Меня загнали в угол, не могу сказать истиной причины; не могу сказать, что находилось в сумке; и почему Инге нельзя было это достать, придётся снова лгать:

– Не было ничего в ней. Поднял сумку, чтобы застегнуть и не заметил, что дочка держит её. Прошу, поверь мне.

– А раздражение, чем было вызвано? Я же права, работай?

– Да, ты права. Не хотелось посвящать тебя в это.

– Посмотри на себя со стороны, ты приезжаешь сам не свой, – голос жены зазвучал мягче, – пожалей себя, эти поездки съедают тебя изнутри.

– Согласен, мне действительно, последнее время тошно за этим наблюдать. Проще конструировать, чем перерезать ленточку, запачканной кровью.

– Ну так что, отдаёшь свои полномочия? – в глазах Розы промелькнула надежда.

– Да, заканчивается год и больше никаких выездов по работе, даю слово Трэя.

– Спасибо… – поблагодарила с облегчением в голосе.

– Папа больше никуда не уедет? – сонным голосом спросила Инга, находясь в дверном проёме.

Дочка стояла в своей пижаме, с рисунком млечного пути. В руках держала любимую игрушку – плюшевого бурундука. С последнего момента как я его подарил, он изрядно потрепался: торчащие нитки в разные стороны, еле державшийся хвост и краски стали больно бледные. Обещаю со следующей командировки обязательно куплю ей нового.

– Сладкая, что случилось, почему не спишь, – спросила Роза, – мама с папой громко разговаривали?

– Нет, мне приснился кошмар, – она сильно сжимала игрушку, это главный показатель её страха, – Антистрис, показывающий свой бункер.

– Моя маленькая, иди к нам в кроватку, сегодня будешь спать с нами!

– Это все потому, что она много смотрит телевизор. – двигаясь на край кровати, чтобы Инга поместилась между нами, сказал я шёпотом.

– Майкл, не начинай, – прошептала жена.

Дочери пока ещё тяжело выговаривать слова, слышавшиеся ей впервые, и слово «Антихрист» не стало исключением. Антихрист – это псевдоним, подарившие журналисты маньяку. Очень малое количество серийных маньяков стараются привлечь к себе внимания, и Антихрист был в их числе. Его отличительной особенностью вырезанные ангельские крылья на лопатках жертв. Из-за этого фактора он получил такое прозвище.

На протяжении семи лет он терроризировал штат Роуб, на его счету насчитывалось 20 жертв, и только неделю назад правоохранительным органом удалось найти его «гнездо», где он мучил и убивал жертв. Это место находилось глубоко в лесу. Штат Роуб славится своими непроходимыми лесами, неудивительно, что столько времени понадобилась на нахождения его камеры пыток. Домом для Антихриста служил бункер, времён гражданской войны, именно в нём 22 июня 1998 года в закрытой комнате было найдено его тело. По экспертизам серийный маньяк Антихрист, настоящие его имя Дэвид Лэн, умер два года назад и это завело расследования в тупик, так как убийство продолжались и по сей день. Моё мнение, что кто-то расправился с ним и продолжил его дело, но кто это именно, полицейским предстоит ещё выяснить.

– … папа, ты разрешаешь? – в тумане моих размышлений пробился яркий свет, состоящий из нежного голоса дочурки, он вернул меня обратно в кровать.

– Инга, извини, задумался, что мне нужно разрешить моей принцессе? – на этот раз уже полностью сосредоточенный на общении, спросил я.

Посмотрел мельком на Розу, и она закатила глаза:

– Майкл Трэй, будьте внимательней.

– Папа, можно мне сегодня спать с вами? – с каждым новым словом дочка всё больше погружалась в сон и независимо от моего ответа, она бы уснула с нами.

– Конечно, моя принцесса, ложись, пусть в эту ночь тебе приснятся только хорошие и яркие сны, – с этими словами поцеловал её в лоб, и она, засопев, погрузилось в сон, – Роза, прости ещё раз, вы самое дорогое, что у меня есть, а работа, не даёт этим насладиться.

Роза подняла свои карие глаза от спящей Инги и посмотрела на меня. Впервые за полтора месяца наших ссор, в её глазах увидел любовь к себе, именно в эту минуту она меня простила:

– Хорошо, Майкл! Только давай договоримся, до конца года рабочие проблемы ты оставляешь на работе, к нам ты приходишь счастливый и любящий. Именно такой ты нам нужен, мы хотим быть за тобой, как за каменной стеной, как это было и раньше, – с легкой улыбкой сказала Роза. – Доброй ночи.

Роза легла на подушку, обняла ребёнка и начала засыпать.

Обещаю, вас больше никогда не обижу. К черту все рабочие проблемы, к черту мысли о Люси, стану самым достойным семьянином. Я вас никогда не подведу, мои девочки!

Только пелена сна начала окутывать моё сознания, и я готовый принять её с распростертыми объятиями, полностью растворившись в постели, как раздалось несколько громких ударов об входную дверь. От сна не осталось и следа, повернулся к Розе, она тоже не спала, а только смотрела на меня.

– Это кто к нам решил наведаться под ночь? – сонным голосом спросила она.

– Без понятия, самому стало интересно, – встав с кровати и начав надевать штаны, ответил ей.

– Псс, Майкл, а вдруг это грабители? – сонный голос Розы становился запуганным. – Возьми на всякий случай из своей тумбочки пистолет.

Посмотрел на неё немного недоумевающим взглядом:

– Ты серьёзно? Уверена, что по каждому шороху мне нужно лесть за пистолетом?

– Только ради самозащиты, –прошептала Роза, – тебе с него возможно даже стрелять не придётся, грабитель увидит его и сам убежит.

Хоть мы и разговаривали шёпотом, но Инги и этого хватило, чтобы начать просыпаться.

– Какой грабитель будет демонстративно стучать в дверь? Они, обычно, не привлекая внимания в окно лазают. Обойдусь пока без оружия, укачивай дочь, сейчас вернусь, – застегнув ширинку на штанах, сказал я.

Роза мне кивнула и начала гладить дочку по голове и, параллельно напевая, какую-то выдуманную песенку. Я вышел из спальни и закрыл за собой дверь.

Ещё до предложения жены, как только услышал стуки в дверь, мне хотелось взять пистолет, но вспомнил, что отдал его мужчине. Розе смысла это говорить не видел, она бы просто не поняла для чего отдал оружие, практически, не знакомому человеку. Я и сам этого не понимаю, но он вызывал доверие и одновременно жалость. В такой ситуации оказаться могли лишь единицы, если не он один. Рисков не было, пистолет был подарком от одного начальника тюрьмы, и зарегистрировать оружие на себя ещё не успел.

Подходя к входной двери, увидел, что возле неё лежит листок бумаги, его просунули через щель между полом и дверью. Взяв его, сразу увидел неряшливый почерк. Складывалось ощущение, что этот текст писали в спешке. Написан он был на задней стороне объявления о пропавшей собаке. Было тяжело разобрать почерк, но постепенно и скрупулёзно у меня получалось это сделать:

Майклу Трэю от Лью:

Спасибо вам большое за помощь, вы появились в самый странный период жизни, если бы не вы, скорее всего, я бы не нашел ответы на мои вопросы. У меня получилось разобраться в себе, но теперь мне нужно разобраться в одном человеке. Надеюсь, ваш пистолет мне не понадобится в этом, и как мы с вами и планировали, будет собираться каждую субботу за бокальчиком пива.

Поймите, не могу все издевательства над собой пустить на самотёк, и сегодня именно та ночь, которая поставит в этой истории жирную точку. Мне нужно знать, зачем меня столько лет держ….

– Майкл! Что там у тебя происходит, – за еле открывшейся дверью нашей спальни, раздался вопрос Розы, – кому не спалось в такой поздний час?

– Не знаю, скорее всего дети или какой-то пьяница дверью ошибся, – сжимая листок в кулак, ответил я, – за дверью никого не было.

– Ну и хорошо, а теперь пошли спать, время уже пол одиннадцатого, Инга снова уснула, – прошептала Роза.

– Уже иду… – сжатый листок положил в карман штанов и направился в сторону спальни.

Запланированный, беззаботный сон отменяется, меня ждёт ночь мыслей.

Глава 4

Перестав концентрироваться на часы, взгляд перешел на творение Клифа, оно уже не скрывалась под тканьевым полотном:

– Узри, Майкл Трэй, моё самое важное достижение в жизни! – с гордостью, произнес Нейл.

22:00, штат Гламэс

Его машина представляла собой трон, находившийся в подвешенном состоянии благодаря двум тросам, бравшие своё начало от потолка. Присутствовала парочка опор, прикрученные к полу и фиксировавшиеся по задней стенке железного седалища. По бокам располагались полосы зубьев, приваренные вертикально по всей высоте трона. К каждой полосе плотно прижаты по одной шестеренки, их диаметр составлял, приблизительно, по 35 сантиметров. Шестеренки насажены на валы, ведущие к электродвигателям. На самой пиковой точки находился железный череп козла. Где-то я припоминал этот самый образ, только не мог вспомнить откуда.

А восседал на нём мужчина в одних трусах и кляпом во рту. Руки и ноги, Джона Лонга, прикованы к трону кандалами. Под ним торчал прозрачный резервуар, основная его часть находилась под полом, и к нему вели две трубы, бравшие свое начало из нижнего помещения.

Сам заключённый абсолютно спокоен, он не издавал посторонних звуков, лишних телодвижений, такое чувство, либо он не понимал для чего он здесь, либо он давно смирился со своей участью.

Глаза Клифа горели огнём, ему не терпелось поведать о своем изобретении. Он смотрел на меня пронзительно, и ждал, что на моем лице появится хоть какие-нибудь эмоции. Если честно, за мою карьеру видел множество машин для казни, и его машина не вызывала у меня восторг. Я ещё толком не мог понять, в чем её смысл, но с визуальной точки зрения она сделано достаточно неряшливо. Все сварочные швы сделаны небрежно, проварены не по всему периметру деталей, во многих местах даже шлак не отбит. Удивлен, как зубья или опоры до сих пор держались. Металл, из которого сделан весь механизм – второсортный. Практически отсутствовала монолитность у больших деталей, так же спинка трона, состояла из множества кусков, разных форм и размеров. Сам металл ржавый, Клиф даже не удосужился привести его в порядок: отшлифовать, покрыть антикоррозийной эмалью, на худой конец покрасить. Сделать хоть что-то, чтобы его агрегат выглядел презентабельно.

Такое можно оправдать только тем, что делали его без должного финансирования, всё из чего состоит машина, либо находилась на территории тюрьмы, либо покупалось за гроши. И скорее всего, Клиф – единственный человек, кто занимался нахождением деталей, изготовлением и сборкой.

Лишь в одном элементе чувствовалась рука мастера, в черепе козла. Он отполирован до блеска, не видно ни одного шва на нём. От него отражались все лампы на потолке, именно этот череп считается произведением искусства. Поймал себя на мысли, что основная его красота не только в прекрасном исполнении, а в знакомом образе. Как бы не пытался, у меня не получалось вспомнить откуда он, скорее всего, из далёкого детства.

– Майкл, ты не представляешь, в каком волнении я нахожусь! – потирая руки между собой, говорил Клиф. – Знаю, ты мужик умный и скорее всего, догадался, как именно работает мой механизм, но прошу, дай мне провести эту презентацию для тебя!

– Конечно, я…я с радость послушаю, – не много удивленно, сказал я.

– Прекрасно, тогда начнём! – немного прокашлявшись и поправив бабочку ярко-красного цвета, он начал вещать. – Многоуважаемый, Майкл Трэй, безумно счастлив, что спустя столько лет ожидания, могу лично для тебя представить свою машину для казни, перед вами «Очиститель»! – глаза Клифа блестели от восторга, дали ему волю, не задумываясь, начал прыгать от счастья как ребёнок, но монотонный голос противоречил глазам. – Работа машины проста, главное в ней – посыл! Главная моя задача и задача моего изобретения, это показать через боль и страдания заключённого, что вся его гниль находится снаружи, а внутри он остаётся таким же обычным человеком. Все его пороки, грязные мысли и мотивации к совершению последующих деяний, это всё находится на оболочке. И когда мы начинаем слой за слоем убирать её, когда на человеке не остается отличительный черт: волос, татуировок, шрамов, половых признаков. Мы видим, что он абсолютно чист внутри, как и мы с тобой. Ты понимаешь меня, Майкл?

Меня в легкой форме шокировало. Как бы грамотно, красноречиво, а главное, убедительно, Клиф не рассказывал о замысле своего изобретения, для меня это всё казалось бредом. Услышал бы его любой врач, Нейла, признали психически больным. Мне трудно оспорить тот факт, что он харизматичен и, если бы он выступал на публику, люди за ним пошли, но не смотря на его ораторские способности, меня не покидала мысль, что передо мной стоит безумный фанатик своей теории. И только для того, чтобы проявить благодарность за приглашение, я одобрительно кивнул.

– Безумно рад, что мы понимаем друг друга, – голос всё так же оставался непоколебимым, но после моего мнимого одобрения, на его лице появилась улыбка, такая возникает у маньяка, загнавшего жертву в угол и готовый нанести смертельный удар, – но хочу копнуть ещё глубже, мерзкую оболочку мы преодолели: органы, ткани мышц, кровообращения, нам больше не интересны. Следующим идет каркас человека, то есть скелет, а дальше? Душа?.. Нет! Дальше наступает полное искупление. За весь свой путь наказания человек очищается от грязи, копившаяся на его теле годами, и превратившаяся в не отрываемый нарост. Вот он, путь очищения, вот как я вижу свое детище! Но скажу честно, первоначальная задумка – это уничтожение оболочки, а всё остальное эпатаж. Ты же меня прекрасно понимаешь, провести казнь, это просто, их проводили и 500 лет назад, а вот чтобы это было красиво и эффектно, для этого нужен дар.

С последним высказыванием сложно не согласиться, благодаря эффектным смертям, машины моей фирмы получили грандиозный успех. Людям нравится на это смотреть. Доходит до такого, что в некоторых штатах продают билеты на казни, и они раскупаются моментально, такими штатами являются: Блез, Климс, Дрэйм. Мне тяжело судить этих людей, потому что с продаж машин я получаю деньги, но то с каким упоением люди наблюдают за смертью человека, пугает. Никогда не искал глубинный смысл в своих изобретениях, их единственная цель убить человека и сделать это красиво, но Клиф придумал достаточно безумный замысел и самое страшное, он искренне в это верит:

– Извини, Майкл, что затянул со вступлением, просто хотелось рассказать своё видение, что моя машина – это не просто «железяка» с болтами и гайками, в ней есть посыл, я вложил в неё душу! А теперь перейдем к более топорной части презентации, это принцип работы, – в комнате только Клиф испытывал упоение от своего вещания, двое рядовых за спиной практически дремали, им было совершенно неинтересно. Заключённый всё так же прибывал в трансе, ему не было дело ни до чего, он просто с поникшим взглядом смотрел в пустоту. Ну а что происходит за зеркалами, об этом даже гадать не хочется. – Майкл? Ты меня слушаешь?

– Да…да, конечно, просто обдумывал всё тобой выше сказанное, продолжай, пожалуйста, – ладно, нужно перестать гонять мысли и полностью сконцентрироваться на монологе, надеюсь, осталось недолго.

– И что же ты думаешь о моих высказываниях? – протирая свои очки об рукав пиджака, спросил Клиф. – Не сильно ли они резкие? Или может быть, ты их полностью поддерживаешь?

– Думаю, я выскажу свое мнение после презентации, не хочу сбивать тебя с мысли, – с легкой улыбкой на лице, ответил Клифу.

Нейл в ответ мне тоже улыбнулся, надел небрежно протертые очки и отвёл взгляд на агрегат:

– Ну что ж, основной элемент машины – это седалище для заключенного, сделал я его, как ты уже заметил, в виде трона, объяснить это могу только тем, что в детстве мне безумно нравилась одна книга, но к этому мы вернемся чуть-чуть позже. Сам трон находится в подвешенном состоянии благодаря двум стальным тросам, держащие его за счёт карабинов. Регулировка высоты происходит благодаря лебёдкам. Диаметр каждого троса составляет восемь миллиметров, в среднем один такой может выдержать постоянную нагрузку в 750 килограмм. Если вдруг, наш любимый, Джон Лонг, начнёт буянить, и придет ему в голову мысль, раскачивать своё кресло, то на этот случай с задней стороны трона находится две опоры, вмонтированные в пол. По ним седалище, вертикально передвигается достаточно свободно, но горизонтально, к сожалению, для Джона, оно не может. Ты спросишь меня, Майкл, а для чего тогда шестерёнки по бокам, если весь путь движение трона осуществляется с помощью тросов, ответ, скорее всего тебя разочарует. Шестерёнки бесполезны, – улыбка Клифа стала застенчивой, – хочу быть честным, мог соврать и сказать, что это такой дизайн, но это неправда.

– А какая первоначальная задумка? – меня несильно это волнует, но я поинтересовался из вежливости.

– Ты будешь смеяться, но с самого начало планировал, что именно шестерёнки будут осуществлять движение стального кресла по вертикали. Для этого было найдено всё необходимое: шестерёнки нужного диаметра, зубья по всей высоте трона и парочка электродвигателей, но тесты показали, что нагрузка слишком большая и такой способ не уместен, – он тяжело вздохнул, поправил каре и уперся рукой в шестеренку, – дело в том, что я решил сделать все с размахом, если делать, то делать что-то фееричное и решил весь масштаб отдать трону. Его вес после сборки составил около 400 килограмм, а если быть точным, то 408, это мы не учитываем заключённого. Понимаешь? Валы не выдерживали такой нагрузки, их просто выламывало из электродвигателей. Они их не могли удержать в нейтральных положениях. Говорить не стоит, что происходило, когда они пытались поднять или опустить седалище… Жалкое зрелище… Поэтому было решено пересмотреть концепт, и остановились на тросах. Теперь шестерёнки выглядят как часть декора, валы находятся в свободном движении, так как все крепление выломаны. И поэтому, когда троса начинают приводить в движение трон, шестеренки крутятся, благодаря зубьям, а смысл их сейчас строго декоративный.

– Спасибо, что разъяснил, – мне искренне льстило, что он не стесняется признать свои ошибки при постороннем человеке, я бы не смог решиться на такой поступок.

– Для меня это не проблема, особенно для такого уважаемого гостя, как ты! Если будут возникать вопросы, задавай, не стесняйся, – с легкой улыбкой на лице ответил Клиф и впал в ступор. Он осматривал агрегат и казалось, что пытается вспомнить, на чем остановился. – Точно! Мы с тобой, Майкл, поговорили о седалище, о том, как оно перемещается, а теперь перейдем к тому, куда оно перемещается. Под троном находится резервуар. Основная его часть в комнате под нами, сделано это для того, чтобы после казни его удобней было чистить. К нему ведут две трубы, они предназначены для залива жидкости и на дне имеется ещё одна, непосредственно уже для откачки. Так же на дне расположен нагревательный элемент. Конструкция построена таким образом, что трон вместе с заключённым, когда процедура будет подходить к логическому завершению, окажутся полностью в резервуаре, на поверхности окажется только замечательный череп козла и…

– Раз разговор перешёл к черепу, ответишь для чего он? – бесцеремонно прервал Клифа. – Мне очень знаком этот образ, но я всё не могу вспомнить, откуда он.

– Да, конечно. Череп это единственное, что я не делал сам. Отдал эту работу специалисту, хотелось, чтобы он был вишенкой на торте! – как только Нейл закончил предложение, он молниеносно подошел ко мне и наш интервал сократился до одного метра. – А образ тебе кажется знакомым, Майкл, потому что он сделан по очень известной книге. Её читал каждый второй человек, и ты не исключение. Просто запамятовал, но не переживай постараюсь освежить тебе память.

– Внимательно тебя слушаю, – заинтересовался я.

И действительно, есть такая книга. Именно этот череп находился на главной обложке. Вот только название никак не мог вспомнить.

– Эта книга называется «Наследие титанов». Именно из неё взял основу седалище для заключенных, на таком же троне сидел король четырех королевств, он там был под влиянием «нечто», исполняющая его желание за весомую сумму, честно, давно её читал, уже столько лет прошло, но планирую перечитать. А череп стал прототипом голов титанов, так они выглядели. Если вдруг, Майкл, будет желание, расскажу об этой книге подробней, – отходя обратно к своей машине, сказал Клиф.

Точно, «Наследие титанов»! Книга, знакомая мне ещё по первому курсу колледжа. В то время вышел всего один том и это был фурор, десять миллионов проданных книг за первый месяц продаж.

Не знаю, удалось ли следующему тому произвести такой же «взрыв», но знаю точно, вторую книгу ждали очень долго, в течение семи лет не было ни одного намека на продолжения. За эти семь лет я познакомился с Розой, окончил колледж и начал увлекаться механикой, и жизнь моя повернулась таким образом, что просто забыл про существование данного произведения и даже понятия не имею, вышло ли продолжение:

– Очень давно её читал, – в задумчивости о том, что время идет слишком быстро, говорил я, – была ли за столько лет написана вторая часть?

– Их уже имеется три. Ну ладно, Майкл, поностальгировали и хватит. Можно сказать, это было давно и неправда, – с небольшой усмешкой в голосе сказал Клиф, – вернёмся к настоящему, к машине!

Не верится! Неужели я так был поглощён бытовой жизнью, что пропустил новых две книги этой потрясающей истории, такой ажиотаж просто не мог пройти мимо меня. Как только вернусь с командировки, займусь чтением. Надеюсь с Розой всё придёт в норму, и она продолжит читать своего любимого Алекса Кросса, а меня ждёт увлекательный мир средневековья!

От одной этой мысли настроение улучшилось в разы, и открылось второе дыхания, осталось только вернуться домой:

– Все мои выше описание проблемы, с которыми столкнулся во время сборки машины, блекнут по сравнению с этой, – Клиф пальцем показал на бак, – эта была самая большая заноза в заднице! – в его голосе звучали нотки ностальгии, чувствовалось, что он скучает по тем временам. Он смотрел на дно резервуара, как в бездну, поглощающая его, но смог оторваться и поднял взгляд на заключённого. – Джони! А что это мы сидим такие грустные? Ты посмотри, какой сегодня день, какой влиятельный человек стоит перед тобой. Сегодня твои мучения закончатся, но видимо, всех этих факторов недостаточно, чтобы ты, сука, улыбнулся! – Нейл глубоко вздохнул, поправил прическу и что было сил ударил кулаком по ноге Джона Лонга. – Зачем? Вот для чего вы все мне портите настроение? Вы чего добиваетесь? Одни всю дорогу бормочут что-то в наушник из-за чего я сбиваюсь с мысли. Вы, что не можете выключить у себя там микрофон? Другие за спиной стоят и клювом щелкают, не могут подать планшет, – Клиф повернулся к рядовым, и они сразу перестали придерживать стены, приняли стойку «Смирно» и не шевелились, – вы двое позорите нашу организацию то, что у вас выглажена форма и ровный кант, это вам позволяет так вульгарно стоять за спиной? Отвечай, Рэй!

– Никак нет, – мужчина со шрамом побледнел, он не ожидал такого нападка от своего начальника, – просим прощения, Сэр, такого больше не повторится!

– Рэй, мальчик мой, я тебе искренне верю, – поменяв свой тон на более дружелюбный, Клиф устремил свой взгляд на Джона, – и вот это чучело, ты бы хоть какие-нибудь эмоции испытывал, а то азарт пропадает. Майкл, к тебе претензий нет, ты один сегодня на высоте. Эх… бросить это всё, всю эту команду бездарей и пойти к тебе в фирму. А то это безразличие к нашему общему делу уже надоело!

– Если будет желание, звони, обязательно для тебя что-нибудь найдем, – он эмоционально не стабилен, пока идет презентация лишний раз лучше не восклицать и соглашаться со всем, что он говорил. А в фирму такие «умельцы» мне точно не нужны.

– Спасибо, Майкл, на тебя всегда можно положиться. Коллег, как и родителей, не выбирают, придётся смириться, но чувствую, начинаю закипать, – очередной раз он что-то поглаживал у себя в кармане брюк, эта вещица вводила его обратно в равновесия. – Так, на чем остановился… а, точно, заноза. Проблема заключалась в выборе жидкости. Какая жидкость способна постепенно снимать слой за слоем человеческую плоть? Правильно, кислота, но какую выбрать? Серную? А может быть фтороводородную? Или вообще щелочь? И после этого вопроса начал проводить ряд экспериментов, все они сводились к одному, я погружал в колбу сырой кусок мясо курицы и заливай туда разную кислоту. Возможно, Майкл, для тебя это покажется слишком очевидным…

– Если честно, то нет, не работал с кислотами, – в моей практике были попытки использовать кислотно-щелочные вещества, но с помощью них невозможно быстро совершить казнь, поэтому от этой идеи отказался, но может быть он преуспел в этой сфере.

– О, вот оно как, ну значит и я тебя смогу чему-то научить! – в его голосе промелькнула нотка удивления. – Эксперимент затянулся на неделю, причина тому была, как бы это смешно не звучало, одна колба. На каждый эксперимент, тратилось 24 часа, так как колба одна, если бы, их было пять, то проблем не возникло, но наше начальство не смогло найти денег на них, представляешь? Это мне нужно было провести эксперимент с одной жидкостью, записать показания, вымыть колбу и начать следующее, ну это просто абсурд! – как только тон Нейла начал повышаться, он замер, и стоял неподвижно 20 секунд, смотря на пол, после этого поднес руку к уху и заговорил. – Что значит жалуюсь? Пускай человек знает, в каких условиях я работал или это большой секрет? Или вы думаете, что это ударит по репутации тюрьмы? Вы в своём уме, господа? Вы знаете, что это за человек, и вы прекрасно знаете, для чего он тут, угу… да… да, так если вы всё знаете, зачем вы меня отвлекаете? Правда глаза колит? Значит слушайте и делайте выводы! Да, да, да, всё, я работаю! – он убрал руку от наушника и тяжело вздохнул. – Так, о чем это я? А ну так вот, серная кислота растворило мясо полностью, но куриная кость осталась. Щелочь растворила только кожу, кость даже не была затронута. Соляная кислота полностью растворила кость, но при этом оставила много мяса. А вот азотная кислота, растворила куриную ножку полностью, оставив только легкую пенку. И мне безумно повезло, что я оставил фтороводородную кислоту напоследок, а знаешь почему? Потому что она разъела мою единственную колбу за ночь! Кто же знал, что её нужно хранить в пластиковой таре, но думаю, моё начальство и одноразовый, пластиковый стаканчик не выделило бы!

Очень уж забавно Клиф это сказал и меня одолел легкий смешок:

– Вот, Майкл, тебе смешно, ситуация и правда забавная, но знаешь, как бодрит с утра уборка кислоты, разлившаяся по твоему рабочему месту. Снова кину камень в огород начальству: специальных средств для уборки не было и пришлось использовать подручные!

– Не сладко тебе пришлось, – уже не сдерживая смеха, сказал я.

– Только спустя столько лет эти все условия воспринимаешь со смехом, но в те года, дико раздражало, – с улыбкой на лице, говорил он, – в меня просто никто не верил, дали мне этим заниматься, видимо, чтобы просто под ногами не мешался. Но сейчас-то все по-другому, со мной считаются, меня уважают, некоторые даже боятся, я прав, мужчины? – повернувшись к своим работникам, спросил Нейл.

– Так точно, Сэр! – чётко и громко прокричали рядовые.

– Ладно, расслабьтесь, встаньте попроще, но смотрите не переборщите, – Клиф повернулся обратно ко мне, а рядовые опустили подбородки и немного подогнули колена левой ноги, руки так же оставались по швам. – Вкратце, мои эксперименты показали, что самое оптимальное для меня решение, азотная кислота. Теперь нужно было ускорить процесс растворения тела, 24 часа это долго. Я начал углубляться в тему, например, смесь азотной и соляной кислоты, один к трём, даёт нам царскую водку, она растворяет золото и платину. Но такую смесь невозможно хранить долгое время, царская водка начинает разлагаться и её свойство теряются. Нужно было думать дальше, и придумал! В не больших пропорциях добавляем в азотную кислоту воду, это нужно, чтобы она ни разлагалась на свету. Начинаем её кипятить, главное учесть, что температура кипения 83 градуса. Мы находим баланс, разогревая кислоту до 75, благодаря нагревательному элементу на дне резервуара, кислота приобретает жёлтый цвет и её эффективность увеличивается. Есть один минус, она начинает испаряться быстрее, для этого и была установлена вытяжка, но даже её не хватает, поэтому приходится использовать респираторы. И таким образом растворение тела сокращается на 20 часов! Общий итог таков: тело взрослого, полноценного человека, при таких условиях растворяется всего за четыре часа! Ты это представляешь, Майкл?

– Я действительно впечатлен проделанной работой. Сделав весь механизм сам, провел ряд исследований, без должного финансирования и после этого получил желанный результат, могу тебе только поаплодировать! – впечатлила проделанная работа Клифа, это тот человек, который не остановится ни перед чем. Любой другой давно бы опустил руки, но только не он и это пугает. – А как ты собираешься убить человека, перед тем как опустить его в резервуар?

– Извини, что? Не понял твоего вопроса? – немного растеряно спросил он.

– Как умрёт заключённый, Джон, перед его «водной процедурой?».

– Мы видимо с тобой думаем чуть-чуть о другом. Давай лучше задам тебе встречный вопрос. Как думаешь, эффектна ли казнь, когда люди видят мертвое тело, разъедающаяся кислотой? – Клиф Нейл снял с себя очки и положил в нагрудный карман пиджака, при этом, не сводя с меня глаз. – Вот тебе, лично, было бы это интересно?

– А, всё, я тебя понял. Просто с самого начало показалось, что ты делаешь уклон не на эпатаж казни, а как вызов самому себе, что у тебя получится воплотить в жизнь свой механизм, и ты всем докажешь, что….

– Это, конечно, Майкл, но я брал пример с тебя. И если ты моя икона вдохновения, так как я мог не взять твою изюминку – феерическая смерть человека! – перебив меня, сказал Нейл.

– Тогда не понимаю, в чём фееричность, как ты выразился, разъедающегося тела? – меня уже начало раздражать, что он не может дать вразумительный ответ и ходит просто, вокруг да около. – Ответь, как умрёт человек?

– У тебя с самого начала вопрос стоял не верно! – раздражительно говорил Клиф. – «Как человек умрёт перед погрузкой в резервуар?», да никак! Наш Джони Лонг, умрёт в самой цистерне с кислотой. Вот в чём заключается весь эпик этой казни!

– А…ч…что? Как? – у меня пропал дар речи, не могу составить целостное предложение после услышанного.

– Как? Да всё просто! Запускается механизм, трон вместе с заключённым начинает опускаться. С самого начала разъедает стопы до самых костей, затем идет малоберцовые и большеберцовые кости, следом весь коленный сустав, мышцы бедра, вместе с бедренной костью и напоследок таз, со всеми его компонентами! – об этом он говорил, как о чём-то абсолютно естественном, это сколько человек должен пробыть в агонии, чтобы наконец-то его мучения закончились? – Ну а что происходит дальше, думаю, ты и так знаешь. Начинают страдать половые органы, затрагивается мочеиспускательная система, следом идет кишечник и в среднем, на этом человек умирает.

Клиф безумно доволен собой, его улыбка с каждой секундой вызывало всё больше омерзения. Он стоял и ждал, как я отреагирую. От услышанного, очередной раз головная боль настигла меня, в глазах на момент потемнело, но мне удалось прийти в себя. Джон, слыша всё это, так же продолжал смотреть в пустоту, как будто в его ушах беруши. Я дал себе слово во всём соглашаться с этим больным ублюдком, но здесь промолчать не смог:

– Ты в своём уме!? Это не агрегат для казни, это машина для пыток! – я кричал что есть сил, надеясь, что меня поддержат люди за зеркалами или хотя бы двое рядовых. – Все, кто меня сейчас слышит, очнитесь он – психопат! Это противозаконно, это чистой воды издевательство над человеком! Ни один, слышите, ни один нарушитель закона, не заслуживает такой смерти. Единственный, кто заслуживает смерти на этом четырехсоткилограммовом стуле – его создатель! Всё, сука, хватит, выпускайте меня, я не собираюсь смотреть на этого бедолагу. А ещё сделаю всё возможное, подключу все свои связи, чтобы эту контору закрыли; а всех, кто причастен к этим издевательствам над людьми, посадили!

Я развернулся и направился к входной двери:

– Откройте мне дверь немедленно! – дёргая ручки дверей, кричал я.

– Вот кто, кто, но ты, Майкл Трэй, свой рот вообще не должен открывать в этом вопросе, – еле слышимым голосом, сказал Клиф Нейл за спиной.

– Мне плевать, что ты там думаешь, просто открой двери! Ни минуты здесь больше не останусь!

– К сожалению, для тебя, придётся....

– Да с чего это!? – не выдержав, повернулся обратно к машине. – Ты меня тут насильно собираешься держать? Мои адвокаты засудят вас, если меня сейчас же не выпустят. Ты это понимаешь?

Два рядовых, не смогли удержаться и стали смеяться, как будто с моих уст прозвучал свежий анекдот, но хватило их ровно до того момента, пока Клиф не повернул голову в их сторону:

– Твои слова очень сильно меня огорчили, – повернув голову обратно ко мне, сказал Нейл, – вот от кого, но от тебя я ожидал такое услышать в последнюю очередь.

Нейл снова начал щупать карман брюк, но на этот раз он засунул в него руку и вытащил пачку сигарет чёрно-синего цвета, это сигареты фирмы Брукли Смоук. Фирма считается монополистом в своей сфере, она занимает 67 процентов рынка.

Он достал из пачки одну сигарету с зажигалку, и закурил. Сделав затяжной вдох, а затем медленный выдох, Клиф не отрывал разочарованный взгляд от дыма, равномерно устремляющийся к ярко освещённому потолку.

Глава 5

Едкий табачный дым распространился по комнате в мгновение, Альберту Куперу хватило на это всего две тяги.

– Майкл, угощайтесь, – открыв портсигар, предложил Альбер. – эксклюзивные сигары, табак высший сорт, клянусь!

– Нет, спасибо, не курю.

7 июля 1998 год, штат Блез

– Ой, прошу прощения, привык я, что в нашей сфере, все поголовно курят, – вальяжно откинувшись в кресло и стряхивая пепел на пол, произнес Альберт. – Вот честно, Майкл, сколько мы с тобой уже сотрудничаем? Года три или четыре, и я постоянно забываю, что ты за здоровое проведение досуга. Вот клянусь тебе!

– Ничего страшного, привык уже к твоему провалу в памяти, – с легкой улыбкой на лице, ответил ему.

Альбер Купер – начальник самой большой тюрьмы штата Блез, и она соответствует размером его фигуры. Его рост достигает двух метров, а если попытаться его обнять, то руки не сойдутся. Голова безволосая, благодаря этому можно наблюдать с правой стороны головы шрам, примерно пяти сантиметров. Сам он бывший военнослужащий, служил в штате Бириум и именно с тех времён у него шрам. Альберт побывал в трёх горячих точках и на последнем получил шальную пулю в голову, с его слов: «Пуля рикошетом отлетела от моей головы и убила противника, клянусь!». Но правда такова, что рикошет был, только не от его головы, а от соседнего танка и после последовало не убийство противника, а контузия Купера. Он пережил операцию, его комиссовали и предложили хорошее местечко, стать начальником тюрьмы. В таких сферах любят ставить бывших военных на высокие должности, и как показывает практика, такой опыт приносит плоды. Эти люди не только заключённых держат в ежовых рукавицах, но и весь персонал.

По характеру, если отталкиваться из отношения ко мне, Альбер был добродушен, гостеприимен и многословен, на других это не распространялось. Моя компания сотрудничает с этим мужчиной пятый год и уже четвертый раз я приезжаю на презентацию своей новой машины. Каждый раз он выбирает что-то новое и это неспроста, не самый маленький процент от его прибыли приходится на публичные казни, как раз за счет моих агрегатов.

– Ну что, дружище, хряпнем высокоградусного перед выступлением? – доставая из-под стола бутылку виски, спросил Альберт. – И только не нужно меня лечить, что ты на работе не пьёшь, в предыдущий раз пил!

– Хоть что-то ты запоминаешь, а пью на работе, только когда приезжаю к тебе, ты на меня плохо влияешь, – развалившись таким же образом в кресле, как и Купер, сострил я.

– Нужно же тебе хоть раз в год расслабляться, – с большим затруднением Альберту получилось встать с кресла. Взяв сигару в зубы, он подошел к мини бару, достал лёд и закинул пару льдин каждому в стакан, залил туда виски и подошёл ко мне. – Ну рассказывай, как семейные дела?

Он поставил на край стола бутылку и протянул мне стакан, взяв его, Альбер плюхнулся в свое кресло и принял привычную для него позу.

– Всё как всегда, полная идиллия и взаимопонимание, кстати, Инга в этом году в школу пойдет, – маленькими глоточками попивая виски, делился я, – мы её уже немного подготовили, таблицу умножения выучили до семи, алфавит весь рассказать сможет, только всегда в нём пропускает «М» и «Т», как будто на зло мне.

– Ой, как я рад, что моя кобыла уже взрослая! Только вспоминаю часовые посиделки за уроками, аж трясти начинает. Поэтому у меня столько горячих точек, как по мне, лучше в окопе под свист пуль валяться, чем под плач ребенка пытаться ему объяснить, почему в корзинке осталось пять груш, а не три, – Альберт сделал продолжительную затяжку сигареты, не выдыхая, выпил залпом целый стакан виски, выдохнул и продолжил разговор. – Может быть я чёрствый сухарь, как моя жена любит говорить, но даже когда дочка была маленькой, у меня никогда не получилось ею умиляться. Не понял? Ну вот пример тебе: идет уже третий день, и ты всё пытаешься вбить в голову своему ребенку правильное произношение звука «Р», пытаешься, пытаешься, и о чудо, у ней это выходит! Жена сразу в радость, целая стопка похвалы и через час об этом знают все родственники, а какая реакция у меня? Да никакой. Меня эти три дня так выматывают, что единственное приходит мне на ум: «Ты же могла эту гребаную «Р» выговорить в первый день». И так всегда, Майкл. И поэтому даже сейчас достижения дочери, в том же институте, не дают мне наслаждения, потому что у меня всегда одна и та же мысль, это можно было сделать раньше.

– Странный ты, но учти, если твоя дочь не может найти поддержу в лице отца, она найдет эту поддержку в лице другого мужчины и не факт, что вы с этим мужчиной поладите, – допивая стакан виски, сказал я.

– Ты про хахаля что ли? Не смеши меня, Майкл, у дочери характер весь в меня, никто терпеть её не будет. Мы как-то раз поссорились с ней, и она в отместку поменяла фамилию Купер на девичью матери, представляешь? С такой дамой, никто не уживётся, – он подлил себе новую порцию виски. – Будешь ещё, дружище?

В эту секунду открывается дверь и в кабинет врывается секретарь Альберта. От неожиданности начальник тюрьмы роняет виски на пол, и бутылка разлетается в дребезги по всей комнате.

– Так, давай только без скандалов, – зная, что Купер очень вспыльчивый человек, моя задача была потушить искру, пока она не стала огромным пламенем, – бутылку оплачу, кабинет помоют, и все у нас будет хорошо, да ведь, Сара?

Сара – секретарь Альберта Купера, замерла и не могла ответить даже мне. Она застыла в пороге и стала абсолютно неподвижной, её лицо приобрело цвет известки, а глаза уткнулись в пол.

– Сука, сколько раз говорить, перед тем как залетать сюда, нужно стучать! – Альберт подскочил с кресла, не замечая свои лишние 100 килограмм, и устремил свой взгляд на меня. – Майкл, даже не думай встревать, тебя это вообще никак не касается.

– Сэр, просто хотела сказать, что…

– А что на счёт тебя… – повернувшись к Саре, и перебив её, начал орать Купер, – Это последний прокол в стенах моей тюрьмы, клянусь!

– Но… я же хотела, как…

– Мне всё равно, что ты там хотела! – очередной раз перебив секретаря, продолжал Купер. – Во-первых, ты оплачиваешь эту бутылку, и даже не думай надеяться на Майкла Трэя, эти деньги уже вычтены из твоей зарплаты, а во-вторых… хотя стой, ты чего хотела то?

–– Я… я… хотела сказать, что презентация начинается че… через 5 минут, – еле сдерживая слезы, сказала Сара.

– Ммм, вот оно что, ну и во-вторых, ты уволена! Пошла вон отсюда! – показывая пальцем на выход из кабинета, кричал он.

Сара не выдержала и в слезах выбежала из комнаты. В этой ситуации мне пришлось сидеть молча, он мой клиент и его внутренние дела фирмы, меня не должны волновать, но от этого было не по себе. Я сразу вспоминаю срыв два месяца назад и со стороны это выглядит намного ужасней. Беззащитная, хрупкая девушка, она ничего не может ответить Альберту Куперу. Она должна молча слушать все оскорбления в свой адрес, понимая, если дело дойдет до рукоприкладства, ей никто не поможет.

– Извини Майкл, что тебе пришлось всё это увидеть, – виноватым голосом говорил Купер, – не хотелось мне что…

– Пойдем, нужно начинать презентацию, – не став дослушивать и пройдя мимо Альберта, сказал я.

Ещё один актовый зал за карьеру, забитый под завязку. Мельком выглядывая из-за кулис, я продумываю каждый шаг: выход на сцену, выбрать оптимальное место, чтобы было видно меня, и чтобы мне было видно всех. Начала монолога, красивое представление машины, демонстрация её работы, финальный вывод. Ну и мелочёвка, куда отойти после того как театральный занавес откроется, это тоже важно учесть: вправо или влево, соблюсти баланс, отойти на столько, чтобы и моя персона не потерялась из виду, и чтобы зрителям открылся полностью спектакль правосудия. Ну и, конечно, как после всего этого обойтись без автографов. Чаще всего я ставлю себе планку максимум в 50 подписей, если меня начинает это утомлять раньше, значит мои автографы получит ещё меньше человек. Если в среднем учесть, что на презентацию прих…

– Майкл! Ты извини за этот инцидент, – прервав мои мысли Альберт, – честно, хрен пойми, что на меня нашло. У меня характер вспыльчивый, конечно, но, чтобы так, клянусь, такое у меня вперв…

– Прошу любить и жаловать, Майкл Трэй! – ведущий на сцене озвучил имя, и я шагнул к зрителям, не дослушивая его нелепые оправдания.

Вот они, не с чем несравнимые эмоции, как только появляешься на сцене тебя охватывает волна овации, криков и восторженных возгласов. Все люди, кто занимал сидячие места встали в полный рост. Аплодисменты сложились в один ритм и складывалось ощущение, что каждый синхронный хлопок создавал волну, отталкивающая меня назад.

Выйдя на центр площадки и пожав руку ведущему, он вручил мне микрофон и ушел в закулисье, я остался наедине с публикой. Битком набитый зал, свободных сидячих мест нет, процентов 30 от общего количество людей стоят, из-за нехватки стульев. Это фурор, 800 глаз смотрят только на меня, они в ожидании шоу:

– Приветствую вас, штат Блез! – публика взорвалась овациями. Большинство встали со стульев и начали хлопать, таких зрителей у меня ещё не было. – Знаю, знаю, все вы тут собрались для того, чтобы узреть правосудия! Вы здесь, чтобы увидеть, как человек, совершивший преступления, поплатится за него! И вы здесь, чтобы это было феерично!

И снова зал не сдержал эмоции, бурные крики повторились в двойном размере, вдалеке были силуэты, которые начали прыгать; люди залазили друг другу на шею и разворачивали плакаты с различными лозунгами: «Убил красивую девушку, умри так же красиво!», «Убил один, умри при всех!» или «Штат Мроу тоже ждет красочного правосудия!» и так далее. И среди этого эмоционального безумия мой взгляд был прикован к первым местам. Ряд, находившийся ближе всего к сцене, не разделял бурные овации остального зала. Он принадлежал близким родственникам преступника, их родного человека, сегодня, будут казнить. Их потрёпанный вид, заплаканные глаза; лица, убитые горем, этого никто не увидит в зале, кроме меня.

Картина из раза в раз не меняется, штаты, которые позволили проводить публичные казни в своих тюрьмах, резервируют первые места для родственников, они могут присутствовать бесплатно, а для остальных, кто не испытывает эмоциональную привязанность к заключённому и хотят просто посмотреть на изящную смерть, приходиться платить деньги и немаленькие. Вывод делается такой, что родственники отдали бы все на свете, чтобы этого не произошло, а другие готовы отдать всё, что угодно, чтобы это увидеть:

– Будьте добры, досье на заключенного, – ведущий вышел ко мне, вручил планшет и удалился. – Имя заключенного – Джордж Минкель, был арестован за убийство своей жены изощрённым способом. Во время ссоры, Джордж, нанёс своей жене, Марии Минкель, два ножевых ранения в грудную клетку, после пары часов мучения Мария скончалось от потери крови и Джордж расчленил её. При попытке избавиться от частей тела Марии, был пойман правоохранительными органами, – толпа в зале начала недовольно гудеть, – Джордж так и не сознался, куда дел большинство частей тела Марии, поиски их продолжаются и по сей день. Джорджу Микнелю, суд вынес приговор: казнь, исполняемая в тюрьме штата Блез, через четвертование! – ярое гудения публики сменилось на восторженные возгласы. – Представляю вашему вниманию, машину компании «Трэй & компани» – дифференциатор!

Отойдя в правую часть подмостка, театральные шторы начали раздвигаться, чтобы явить публике то, ради чего они здесь. Джордж, что-то кричал, но стекло, отделявшее преступника от основного зала, не давало его услышать.

– Дамы и господа, от Джорджа Минкеля вас отделяет не только десятки метров, но и 16-ти миллиметровое стекло. Сам заключённый находится в подвешенном состоянии, благодаря металлическому корсету, закреплённого к стене. Разведённые руки и ноги, данного товарища, фиксируются браслетами, приваренные к штокам пневмоцилиндров. Объясню для вас, уважаемая публика: это – исполнительный механизм, предназначенный для преобразования энергии сжатого воздуха в механические линейные перемещения. Другими словами, поршень, работающий за счёт воздуха. Таких поршней у нас четыре, каждый отвечает за отдельную взятую конечность Джорджа. В самом начале презентации, пневпоцилиндры заполнены ровно наполовину, с расчётом на то, что руки и ноги находятся в натяжку. Пока я вам все это говорю, компрессор нагоняет в них сжатый воздух. Их задача взять разбег перед резким рывком, – публика не утихала ни на секунду, мне приходилось перекрикивать их, после выступления, не смогу говорить неделю, – как только камеры цилиндров заполняться сжатым воздухом и штоки, под его давлением, выдвинутся наружу, компрессор выключится. Останется всего несколько секунд, как откроются выпускные клапана, весь сжатый воздух выйдет наружу и штоки вернутся в своё прежние положение. Это и приведет к отрыванию Джорджу Минкелю конечностей.

После финальных слов образовалась полная тишина, нарушал покой только еле слышимый компрессор за стеклом. Все замерли в ожидании его выключения. Большинство родственников уткнулись глазами в пол или закрыли их руками, не все могут выдержать это зрелище, как твою родную кровь разрывает пополам железная машина. Руки Минкеля на последних секундах не были в натянутом состоянии, они по не многу сгибались в локтевом суставе. Он всё также продолжал кричать, пытаясь что-то донести до публики, до родственников или до меня, но силы его покидали, а глаза наполнялись отчаянья.

Долгожданный момент наступил, компрессор заглох и заключённый опустил голову вниз. Теперь ни один родственник не смотрел в сторону казни, а остальная публика старалась даже не моргать, не упуская и секунды происходящего.

Выпускные клапаны открылись, сжатый воздух стал стремительно покидать пневноцилиндры и штоки молниеносно вернулись в самое начальное положение и за ними последовали руки и ноги Джорджа Минкеля. Всего какая-то секунда и все конечности находятся отдельно от тела, литры крови вылились на стены, пол и на стекло. Большинство родственников сразу покинуло зал, а основная публика заполнила помещения новой волной возгласов, свистов и аплодисментов. Театральный занавес скрыл кровавое зрелище от всех и мне оставалось только сделать поклон и сказать последние слова:

– Спасибо всем, кто пришёл на казнь, вы потрясающая публика! – перекрикивать толпу уже невозможно, и я взмахом руки позвал ведущего на сцену и передал ему микрофон.

– Спасибо вам, Майкл Трэй, это было незабываемо! – ведущий пожал мне руку. – А теперь прошу организовано покидать актовый зал и у кого есть желание получить автограф от Майкла Трэя, занимайте очередь с торцовой двери.

Выйдя со сцены и направляясь в отведённую мне комнату для встреч с фанатами, меня встретил Альбер Купер с сигарой в зубах:

– Майкл, это было потрясающе, ты как всегда на высоте, клянусь! – стараясь успевать за моим быстрым шагом, говорил он. – Майкл! Ну какого черта, ты хоть бы остановился! Мне нужно с тобой поговорить.

– Альберт, времени и так мало, давай позже, – добавив скорости к своему шагу, я скрылся за поворотом.

Избегая Купера у меня нет цели проучить его, у меня нет к нему отвращения, каждый живет как хочет и, если персонал терпеть его выходки, значит их всё устраивает. Моя проблема только в том, что в его хамском отношении к Саре, я увидел себя. Меня начинает кидать в дрожь, что с моей стороны было такое же отношение к Розе. Смотря на Купера, я вижу своё отражение. Мне нужно срочно доделать все дела тут и улетать первым рейсом к семье и самое главное, как можно реже пересекаться с начальником замечательной тюрьмы.

Мне выделили кабинет, предоставили все комфортные условия и поставили на вход двух человек, их задача заключается в контролирование толпы. Они должны строго по одному человеку запускать ко мне, после выхода одного, запускать следующего, ну и, конечно, в случае каких-либо проблем, стараться в кротчайшие сроки их урегулировать. Все зависело от меня, только я решал, когда встреча с поклонниками подойдет к концу. По гулам за дверью, желающих встретиться со мной немало, а времени у меня в обрез, даже если меня посетит идея раздать автографы всем, то мы бы просидели здесь всю ночь.

Охранники начали запускать людей. Каждый из них сваливал на меня уйму комплиментов, пожеланий в процветании моего дела и самыми искренними клятвами, что они истинные поклонники, готовые поддержать меня во всём. Мне это льстило, но уверенность к их словам не добавляло. Ну и, конечно, же автографы, на чём мне только не приходилось расписываться: на фотографиях, письмах, клочках бумаги и даже на их собственной одежде. После всей этой процедуры мы обменивались рукопожатиями, и они уходили счастливыми, а за ними заходил следующий.

Прошло уже больше 20 однообразных людей с их однообразными комплиментами и пожеланиями, и тут на пороге появляется молодой парень.

– Здр… здравствуйте, Майкл Трэй, ваше выступления заслуживает наи… наи… наивысших похвал! – с улыбкой на всё лицо, и заикающимся голосом, говорил мальчишка. – Из… извините, безумно нервничаю.

– Спасибо тебе огромное, но скажи, тебе сколько лет? – поинтересовался я.

Парнишка выглядел моложе 18-ти, одет был достаточно бедно: пошарпанные джинсы, местами порванная ветровка, у ботинок полностью сбит подносок и до самых ушей натянутая шапка. В руках он держал черный пакет, в нём лежало что-то прямоугольной формы:

– Мне 19, Мистер Трэй, и да, вы ска… скажите, что я выгляжу на… намного моложе, мне все это говорят, – присев ко мне за один стол, продолжал говорить парень, – но вы же знаете, если бы мне было меньше, меня просто не пустили.

– Ну всё, с этим мы определились, ты главное не волнуйся, и у нас выйдет замечательный разговор, – старался создать комфортную для него обстановку. – Может водичку?

– Не откажусь, а… а то в горле пересохла, – с застенчивостью согласился мальчик.

Налив ему с графина воды в свою кружку, он осушил ее за пару глотков.

– Спасибо большое, так… так намного лучше, – поставив кружку обратно на стол, сказал он. – Не верится просто, до… до этого видел вас только на журналах и по те… телевизору, а теперь вы передо мной, наяву, прям сон какой-то!

– Тоже всегда рад видеть молодежь с огоньком в глазах, вот прям как у тебя. Начнём с того, как тебя зовут, от куда ты приехал и что тебя занесло на эту презентацию?

– Занесло меня ува… уважение к вашему делу, я хотел попасть к вам ещё в прошлом году, ко… когда вы выступали в штате Климс, но финансовые трудности не дали этого сделать. И вот за год я на… накопил достаточную сумму и приехал сюда, – по его голосу ощущалось, как он стесняется говорить о безденежье, но решил раскрыться, видимо, мне он доверяет, – а имя мое и место рождения, думаю, не сильно важно в этот потрясающий момент!

– Ну как это неважно, мне же нужно к тебе как-то обращаться, – воспринималось это как детская забава, выделяющая его на фоне других. Он нагонял на себя туман загадочности, чтобы запомниться больше остальных, – тот же автограф, добрые пожелания в нём, мне нужно кому-то адресовать.

– А, ну если так, то… то называйте меня обожателем, вашим, конечно! – с легкой усмешкой сказал парень.

– Странный ты, обожатель, ну как скажешь, может есть какие-то вопросы? Может ты желаешь автограф?

– Д… да, автограф желаю! – достав из пакета увесистую книгу и положив её лицевой обложкой вверх, сказал обожатель. – Б… будьте добры прям на переплётной крышке.

На столе у меня оказалась до боли знакомая книжка, «Наследие титанов», книга моего студенчества:

– Это очень хорошая книга, у тебя отменный вкус! – меня сразу переполнил восторг, что у молодого поколения прививается отличное чувство вкуса. – А ты не знаешь выходили новые части этой книги?

– Неее, я за этим не… не слежу, мне её уже давно подарили, третий раз недавно перечитал, – с гордостью в голосе, сказал парнишка.

– Парень, вот не поверишь, ты мне безумно симпатизируешь. Скажи честно, сколько ты суммарно потратил, чтобы встретиться со мной? – не знаю, что на меня нашло, но мне захотел поощрить моего обожателя. Редко встретишь молодых парней, стремящихся к хорошей литературе, у которых есть стимул к изучению чего-то нового. Мальчишек, готовых годами копить на мечту, именно за это у меня появилось уважение к молодому человеку.

– Эта информация то… тоже лишняя, Майкл Трэй, деньги не главное для меня, главное, что мне удалось встретиться с вами! – засмущавшись, сказал обожатель.

– Понял, – без лишних вопросов, достал кошелек из кармана и вытащил несколько крупных купюр. По моим скромным расчётам, этой суммы хватит, чтобы пролететь из одного конца страны в другой, и поселиться на неделю в самый дорогой отель штата Праум. Открыв середину книги, я вложил купюры между страницами и закрыл её, поставил подпись и вручил ему в руки, – отказываться не смей, а то обижусь.

– Спасибо вам огромное, Майкл Трэй, я… я этого никогда не забуду! – обняв меня через стол, радостным визгом прокричал мальчик. – И… и у меня буквально один вопрос, если позволите.

– Конечно, спрашивай, все что тебе интересно! – если бы в этот момент он попросился ко мне в фирму, без раздумья, он стал бы частью компании.

– Через сколько человек умирает после ваших казней? – тон обожателя сменился на без эмоциональный.

– Неожиданный вопрос… – я рассчитывал на другое, ну раз ему интересно это, придется отвечать, – пол секунды, самое максимальное это две, больше люди физически жить не могут.

– Эт… это хорошо, но тогда по… почему сегодняшний казнённый оставался жить больше? – вставая со стула и делая шаг к выходу, говорил мальчишка. – Когда занавес начал за… закрываться, Джордж поднял голову и смотрел мне в глаза.

– Чт… что за чушь? Какое поднятие головы? Куда он смотрел? – по щелчку пальца восторг к парнишке, начал растворяться. – Во-первых, мы делаем тесты, понимаешь? Мы тестируем механизм на манекенах, они используются в краш-тестах. Там показаны все жизненные функции предполагаемого заключённого, максимум после отрывания конечностей, по нашей технологии, человек может прожить две секунды. И во-вторых, как там можно было хоть что-то разглядеть, если всё стекло было залито кровью?

– Майкл Трэй, говорю только то, что видел. Просто вам не кажется эт… это бесчеловечным? – его монотонность начинала раздражать. – Вы совершили над человеком акт безумной боли и даже не дали ему мо… моментально умереть. Возможно, это ошибка конструкторов, но вы же не признаетесь в не…

– Всё! Хватит с меня этого надуманного бреда. Годы исследований, более сотни тестов и ради чего? Что бы ты, обвинял меня в том, что сам себе придумал? – моё терпения на исходе, ещё чуть-чуть и я готов сам лично вышвырнуть мальца от сюда. – Вот тебе ответ, этого, быть не может, максимум две секунды! Зачем я перед тобой продолжаю распинаться? Охрана, выведите его отсюда!

– Май… Майкл Трэй, к чему эта имп… имп… импульсивность?! Я указал на вашу ошибку с целью исправления её, а вы накину… – двое охранников ворвались в кабинет и прервали юнца. Они схватили его за руки и дёрнули с такой силой, что тот повалился на пол. Попытки сопротивления не увенчались успехом, как только обожателю удалось освободиться, ему тут же наступили на грудь ногой и приложили кулаком по лицу, после этого он был практический в бессознательном состояние.

– Эй, вы чего творите? Он ребёнок! – не выдержав такого отношения к подростку, прокричал я. – Оставьте свою силу для заключённых!

– Майкл Трэй, мы своё дело знаем, если приказ был, значит он исполнится, – отреагировав на мои крики, сказал один из охранников, – не будем вам больше докучать.

– Май… Май… Майкл, ну вы же ошиблись! – на грани коматоза бормотал парнишка.

Мальчишку вынесли. После случившегося ко мне подступила слабость, заставив меня грохнуться на стул. Больше минуты смотрел в одну точку, думая, что пора закругляться, на сегодня хватит, и тут моё внимание привлекла книга, забытая обожатель. С первой страницы меня начало возвращать во времена учебы, написанное в ней осталось прежним, а мой настоящий мир кардинально изменился. Вот описание арены воинов, вот вулкан, благодаря которому призовутся титаны, а вот разрушения от них, всё как во времена молодости, книги никогда не стареют. Моей ностальгии было не суждено продлиться долго, в кабинет зашёл очередной человек – это была женщина, одетая во всё черное: каблуки, платье до колена, вуаль и очки. Очки должны были скрыть разбитые горем глаза, но растёкшаяся тушь срывала покровы:

– Убийца, больной садист! – сквозь зубы, тихим голосом, говорила женщина. – Устроить такой концерт, во время казни моего сына!

– Я вам соболезную, но…

– К чему мне ваши соболезнования? – перебила мать покойного. – Джордж хотел умереть в спокойствии и тишине, а вы, сделали из этого шоу и надругались над смертью.

– Поймите, это не моё решение, меня наняли и…

– А вы за деньги готовы делать самые отвратительные вещи?! – продолжая перебивать меня, мадам все ближе подходила к столу. – Сын понёс наказание за ошибки, своей головой, но… что устроили вы…, такой смерти не заслуживает никто! Устроить публичное унижение, на потеху этим ублюдкам, моя бы воля, ни один не покинул актовый зал, я бы всех поубивала!

– Дамочка, вы к чему это мне высказываете? – встав со стула, начал объясняться. – Если вас что-то не устраивает, идите к начальнику тюрьмы, он этим заведует, а я выступаю лицом компании, своей компании. Как мне известно, всех родственников должны были оповестить об этом шествии, и раз вы пришли, значит это правда.

– Оповещение было, но оно заключалось в озвучивание даты и времени казни, но никак в нём не говорилось, что моего сына разорвут на части перед полу тысячной аудиторией! – она в плотную подошла к столу и продолжала винить меня во всём. – Ещё такие круглые суммы берёте за просмотр, вы себе сколотили целое состояние, видимо, на таких моральных уродов, получающие экстаз от человеческой смерти. На вас найдут управу, и вы обязательно закончите жизнь на такой же машине и уверяю вас, наблюдая за этим, я буду в первом ряду.

– Хорошо, вас оповестят о моей казни, а теперь покиньте кабинет, – что-то доказывать у меня не было сил, на фоне стресса у неё поехала крыша и самое оптимальное, сделать так, чтобы она исчезла с глаз моих, – а если есть претензии, все они должны быть адресованы Альберту Куперу, начальнику тюрьмы и по совместительству организатору казни. Если вы считаете, что вас некорректно оповестили и вы не были в курсе, что казнь будет публичной, пишите заявление на тюрьму, возможно, справедливость восторжествует.

– У вас есть дети? Представьте, как вы будите наблюдать за их смертью, а ваша горечь отчаяния, никем не будет разделена, – пропуская мои слова мимо ушей, женщина продолжала говорить о своём. – Как мне теперь хоронить Джорджа? По кускам?

– Точно так же, как хоронили его покойную жену, собираете все куски вме…

–Мразь! Закрой рот! – схватив графин с водой и разбив его об стол, она начала махать полученной розочкой в разные стороны. – Ты не имеешь право о нём так говорить! Заткнись! Заткнись!

Разбив графин, мать Джорджа вспорола руку и каждый её взмах, сопровождался небрежной полосой крови, вдоль стен. Единственное, что мне оставалось делать в этой ситуации, вжаться в угол и подобрать нужный момент, но не успев продумать даже первый план отступления, женщина выдохлась. Она бросила розочку в сторону и упала коленями на ошмётки стекла:

– Это все равно ничего не исправит, его не вернуть, – прикрывая лицо вспоротой рукой, говорила мадам, – у меня больше нет смысла жить, за какие-то пару месяцев потеряла всё! А вы как будто смеётесь таким как я в лицо, убивая для зрелища тех, ради кого мы жили.

Не выдержав этого, я схватил книгу и выбежал из кабинета в толпу. Очередная волна безумного счастья накрыла всех в очереди. Снова крик, визг и смех людей, поглотил меня. Сейчас нет времени наслаждаться этим, нужно бежать прочь, но сделать это, невозможно. Десятки поклонников сковали меня, каждый пытался дотронуться, пожать руку, выразить симпатию ко мне, некоторые пытались вырвать книгу. Руки начинали слабеть, мои просьбы, чтобы это все прекратилось, развеивались в общем гуле. Катастрофическая нехватка кислорода на фоне плотного скопления людей, вызывает у меня дезориентацию, панику, головокружение, вот-вот упаду замертво к ногам толпы фанатиков. Делаю последний рывок, чтобы разорвать блокаду и у меня подкашиваются ноги. Во время падения меня кто-то подхватывает и выносит оттуда, как оказалось это один из охранников. Моментально появляются ещё несколько защитников, они отделяют моего спасителя и меня от общей толпы:

– Майкл Трэй, вы какого чёрта комнату покинули? – журящим голосом начал отчитывать меня охранник. – Есть план действий, вы сидите там, а мы запускаем к вам по одно…

– Это вы куда пропали? Я комнату покинул, потому что за жизнь переживал, представляешь? – меня дико трясло, несколько ситуаций наложились друг на друга и всё это вылилось в один большой нервный срыв, нужно выпить! – Где вас столько времени носило?

– Мы это… парня в чувство приводили, он попросил вещи ему вернуть. – сказал охранник и вырвал книгу у меня из рук. – О, вот же она! А на вашем бы месте, я валил от сюда, пока парни удерживают всё это стадо.

Дважды меня просить не пришлось. Зайдя в кабинет к Альберту, я забрал командировочную сумку и направился в сторону выхода. Желание остаться в этой тюрьме, хотя бы на день, отсутствовало, нужно было лететь первым рейсом. После сегодняшнего дня про штат Блез можно забыть на полгода точно, раньше этого времени в чувство себя не приведу.

Уже сделаны несколько шагов за пределами тюрьмы в сторону дома, но неожиданно со спины меня хватают за руку:

– Трэй! Фуух… сколько можно от меня бегать? – Купер был запыхавшийся, мне остаётся только догадываться, сколько он за мной пробежал. – Давай поговорим, фуух… не хочу, чтобы на такой ноте ты уехал.

– И о чём ты хочешь поговорить? – повернувшись к Альберту, у нас начался диалог. – Просто, не прими за грубость, день не задался под конец, хочется его поскорее закончить.

– Это уже знаю, фуух… мне нужно тебе объясниться, – Альберт говорил и параллельно вытирал платком покрытое потом лицо, – по поводу Сары, думаю, не стоит пояснять, что фуух… перед ней я извинюсь, клянусь, всегда извиняюсь и этот раз не будет исключением.

– А, то есть это не первый твой срыв на секретаршу? – этот вопрос не откроет мне какую-либо тайну, все знают, Альберт Купер – неуравновешенный. Только со мной он вёл себя более-менее лояльно. Задача вопроса, проверка на враньё.

– С доведением до слёз, первый, но она неединственная кто попадается мне под горячую руку, за день я могу сорваться по раз пять. Если ты думаешь, что у нас с тобой гладкое общение, то и со всеми такое же? Хрен там! Тебе везёт, что ты со мной редко видишься, а так бы я дал нашему крепкому союзу, неделю, – отдышка у начальника тюрьмы прошла, он кинул платок на землю и закурил сигару. – Раз ты узнал, насколько моя психика пала, мне хочется, чтобы с тобой такого не случилось! Уясни сразу, чем больше ты в этой сфере, тем меньше шансов вернуться.

– В какой сфере? – чувствую, оправдательный диалог Купера затянется.

– В какой? Ты этого не видишь? Поля заключенных, реки крови и горы трупов! Очнись, Майкл, мы в аду и, чтобы у нас не было мысли сбежать отсюда, нас подкармливают большими деньгами. Ладно я, всю жизнь отдал армии, такому же аду, и только ближе к пенсии очутился тут. Меня не спасти, регулярное лицезрение смерти у меня началось с 19 лет, именно это погубило мои нервы и дальше хуже, от нервов все болезни. Не удивлюсь, если у меня опухоль в голове, но тебя ещё можно вытащить, – из-за неловкого движения руки, сигара Купера упала на землю, прямо рядом с грязным платком, не думая, он затушил её ногой и закурил новую, – пусти свои золотые руки на что-то большее, чем конструирование казней, эта профессия тебя сожрёт. Бесследно такое не проходит, внезапные вспышки ярости станут твоими постоянными спутниками. Ты будешь придумывать им оправдания, они же не могут взяться с потолка, верно? Значит, вокруг меня раздражитель, и ты будешь его находить, я всегда нахожу; но проблема не в окружающих, а в тебе, в твоей голове.

– Ну раз ты всё понимаешь, то зачем мне давать советы, если сам можешь это побороть? – логика в его повествование была, но верить в это не хотелось.

– А я больше ничего не умею, куда мне бежать? Кроме как приказы раздавать и оплеухи подчинённым, с меня больше нечего взять. У меня есть выбор, но он неутешительный: уйти и умереть от голода, так как не смогу найти работу также хорошо оплачиваемую или продолжить губить своё здоровье здесь, и через лет так десять, умереть от сердечного приступа. Выбор очевиден! – Купер положил руку мне на плечо. – Майкл, к тебе потрясающе отношусь, как к сыну, клянусь, и только поэтому предупреждаю, завязывай с этой хренью и начни делать что-то полезное для общества, а не то что его убивает. Да и ладно, если бы только общество, так основной удар идёт по тебе, по твоей психике. Сколько ты протянешь, наблюдая за жестокими смертями? Ответа нет, но скажу точно, не долго.

– Спасибо большое за совет, постараюсь обязательно к нему прислушаться, до встречи, Альберт, – мы пожали друг другу руки, и я начал уходить, со скоростью выше среднего. Он, продолжа мне кричать в след, что обязательно извинится перед Сарой, чтобы я подумал о его словах и что ждёт нашей встречи снова. Так продолжалось, пока мой силуэт не скрылся за поворотом.

Вдалеке виднелась моя машина с личным водителем, мне не терпелось доехать до отела, принять ванну и уснуть, за сегодня моё состояние, как выжитый лимон. Оставалось буквально 200 метров до автомобиля, как я учуял знакомый запах сигарет Брукли Смоук, со вкусом вишни, такие сигареты курила только…

– Здравствуй, Майкл, – из стороны местного палисадника вышла рыжеволосая девушка, её локоны были до локтей, одета в белую футболку, такие же кеды и джинсовый комбинезон, небольшой россыпью раскиданы веснушки по лицу, глаза цвета лайма, это… это… Люси! – К тебе в отель или ко мне?

– Как… как ты меня нашла?! – голос мой был ошарашенный.

– Глупый вопрос, ещё за месяц все знают, где будет выступать великий Майкл Трэй, но я не успела купить билеты, а так хотелось! – с игривостью в голосе, говорила Люси. – Ну так ты ответишь на вопрос?

– К тебе… – подсознательно понимал, что это неправильно, мне нужно отказать, но ничего сделать не мог.

Люси подошла вплотную, наши губы стали буквально на расстоянии пары сантиметров друг от друга, она пустила мне в лицо дым от своих вишневых сигарет и меня накрыла пелена.

– Ну тогда идём! – через сладкий туман до меня донеслись её слова, ладонью ощутил тепло её рук и, как будто ватными ногами, направился туда, куда меня вели.

Ощущение полной беспомощности, и от этого я получал наивысшие наслаждения!

Глава 6

Не прошло и минуты, как Клиф прислонил руку к уху:

– Да, знаю правила, знаю, что нельзя… Чёрт! Хватит меня отчитывать, просто запустите машину! – с психом он бросил окурок и впечатал его каблуком. – А что касается тебя и твоих истерик… – взглянул на меня, – надеюсь остаток времени ты будешь сдержанней.

23:20, штат Гламэс

– Что? Сдержанней значит должен быть? Сейчас на моих глазах будет издевательство над человеком и меня заставляют насильно это смотреть! – кричать нет сил, голос сорван, приходилось разговаривать на том уровне, на котором мне позволяли голосовые связки. – Клиф, ты понимаешь это незаконно, ладно ес…

–Да с чего ты взял!? Ты хоть что-то знаешь о законах штата? Так зачем городить ересь!? – его голос тоже сдавал позиции и местами проседал. – Почему тебя не выпускают? Потому что по законам государства запрещено покидать помещение, где проводится казнь до её завершения. Если ты, Майкл, выйдешь за порог комнаты, тебя сразу привлекут к ответственности.

– Как у тебя язык поворачивается назвать это казнью? Просто извращённое, исковеркан…

– С меня хватит! Запустите машину!

Мгновенно, палитра звуков обрушилась на меня: грохот наноса, скрип шестерёнок, свист электродвигателей; уровень децибелов превышал 100. Очередной раз меня пронзила стрела головной боли, и с каждым новым приступом она вонзалась в тело всё глубже. На этот раз меня начало тошнить из-за головокружений. Я еле устоял на ногах, но спустя пару секунд боль исчезла так же быстро, как и появилась.

– Майкл, вначале всегда так громко, потерпи, – орал Клиф, пытаясь перекричать механизм.

Припадок отпустил и теперь мог грамотно оценить обстановку, но шум был настолько громкий, что мне не удавалось услышать собственные мысли, даже Джон сменил нейтральную физиономию, на откровенную панику. Его глаза бегали в разные сторону, он ёрзал на троне, вертел головой; он пытался понять, откуда столько шума.

Глазницы на черепе козла загорелись ярко-фиолетовым цветом. Грохот насосов прекратился, видимо, резервуар наполнился до нужного уровня, но на смену им пришёл гул вытяжки. Электродвигатели тоже убавили свист и теперь в комнате образовался допустимый уровень шума.

– Вот, как и говорил, теперь мы можем продолжить наш разговор, – сказал Нейл, осматривая машину. – Сэм, будь так добр, принеси с кладовой респираторы для нас и нашего гостя.

– Слушаюсь! – Сэм зашёл в дверь, находившаяся за его спиной, вынес четыре респиратора. Один вручил Рэю, а два Клифу и вернулся на свой пост обратно.

– Держи, пока вытяжка справляется со своими обязанностями, но как кислота нагреется и начнет растворять Лонга, дышать тут будет невозможно, – он подошел ко мне на расстояние метра и протянул руку с респиратором, – мы заботимся о здоровье сотрудников и гостей, и поэтому рекомендую, если не сейчас, то позже надеть его.

– На столько долго я здесь стоять не собираюсь, – вся эта тюрьма, вместе с сотрудниками, вызывало у меня отвращения, но больше всего меня тошнило от Клифа Нейла, мне противно брать хоть что-то с его рук, – меня не будет тут, как вы начнёте издеваться над человеком.

– А, понял, понял… хочешь попытаться нарушить закон? Ладно, твоё право, – он положил респиратор на пол, возле моих ног и отошёл обратно к машине, – но о здоровье всё-таки подумай, вдыхание испарений кислоты влечёт за собой кашель с кровью, отек легких, жжение тра…

– И вот как мне на это реагировать? То есть ты всё прекрасно понимаешь, какой ущерб и страдание несёт кислота, но всё равно продолжаешь делать вид, что в этой процедуре нет ничего плохого? – повышенные тона только усугубляют положение, постараюсь пойти мирной дорогой. – Если уж штат Гламэс решил проводить казни, хотя, если мне не изменяет память, тюрьмы здесь рассчитаны на пожизненное заключение, казней отродясь не было; то выбрали бы, гуманный способ. А то, конечно, прикрываться законом и говорить: «Покидать помещения где проводиться казнь, запрещено», знаю этот закон, только он не рассчитан, что казнь будет длиться четыре часа!

– А знаешь почему ввели это правило? – спросил Клиф, уводя разговор в другое русло.

– Мне всё равно на появления этого правила, какая разн…

– Всё дело в элементарной человечности, – сделал вид, что не услышал и продолжил навязывать тему общения, – когда ты пытаешься проводить в последний путь дорогого тебе человека, а обычные зеваки, чихать на это хотели и шарахаются туда-сюда по своим нуждам: одному приспичило покурить, другому в туалет, третий пожрать забыл себе купить, то о каком прощании идет речь? Это больше начина…

– К чему эта болтовня? Ты что пытаешься до меня донести? – мои правила этикета ждут за дверью, никакого уважения к Клифу Нейлу не осталось, я устал слушать трёп, прежде чем уйти и оставить этих психопатов в своём мирке, нужно собрать как можно больше информации, чтобы следующий мой визит был для них последний. И главное, постараться спасти Джона. – Зачем столько воды? Говори, по существу. С каких пор в штате Гламэс разрешили казни? С каких пор они стали четырёхчасовыми? Покажите подтверждения от высших чинов, что они одобрили эту пыточную. Ладно, хрен с высшими, покажите, что дума штата в курсе этого!

– …Начинало походить на дешёвый кинотеатр, где в прокате шёл фильм второсортного качества, – Клиф продолжал свой рассказал, полностью игнорируя меня, – и какого было родственникам, наблюдая всю эту картину? Самое ценное для них, а для других развлекательная программа на три минуты…. Поэтому и ввели это правило.

– Ты на вопросы ответь или так и будешь делать вид, что меня нет?

– Что бы в диалоге начали воспринимать серьёзно тебя, ты должен начать серьёзней относиться к собеседнику. Ты думаешь приятно доносить мысль через постоянное перебивание? Через отсутствие зрительного контакта? Хотя, может в данный момент я без очков, поэтому не вижу твоих зрачков и куда они смотрят, но даже с плохим зрением меня не покидает чувство, что тебе плевать на мои разговоры, – протирая стекло респиратора, говорил Нейл, – я готов выслушать тебя и ответить на твои вопросы, нам тут предстоит ещё долго находиться, поэтому не хочется, чтобы такая гнетущая атмосфера продолжала висеть в воздухе.

Кислота в резервуаре начала кипеть, и приобрела тёмно-жёлтый цвет. Большую часть испарения вытяжка брала на себя, а оставшийся, небольшой процент, развеивался по комнате. У этого всего была одна большая проблема, между резервуаром и вытяжкой находился Джон Лонг. Как бы он не пытался задержать дыхание, часть паров попадало в организм. Его всего ломало, кляп не давал полностью прокашляться и полноценно говорить, Джон что-то мычал, но это не походила даже на местоимения. В местах рук и ног, где кандалы фиксировали его, были кроваво-красные мозоли, такого же цвета стали сетчатки глаз.

– С каких пор… в вашем штате… ввели казнь? – невозможно в таких условиях настроиться на диалог, всё внимание приковано к истязаниям Джона. Страшно представить, какие не человеческие боли он испытывает, потерпи ещё чуть-чуть, я тебя обязательно вытащу! – В этом штате все тюрьмы рассчитаны на пожизненное заключения, сюда со всей страны заключенных везут. Вам выделяет государство самые большие деньги из бюджета, чтобы ваши заключенные прожили в тюрьмах до старости и умерли своей смертью! В связи с этим, повторю вопрос, почему вы сейчас казните человека?

– Это вообще, когда было то? Уже давно в штате Гламэс казнят людей, не публично, конечно, но казни проводятся.

– Что за чушь? Что значит давно? Последний раз я это проверял месяц назад, Гламэс, как был для пожизненного, так им и оста…

–Месяц назад!? Майкл, ты потерялся во времени, подумай хорошенько! – сказал Клиф, перебивая меня, и сразу за его спиной послышалось хихиканье рядовых. –Заткнитесь, последний раз повторяю! Надели респираторы, и чтобы ни звука! – ему даже не пришлось к ним разворачиваться: ни для того что бы отдать приказ, ни для того что бы его проверить, он знал, рядовые его боятся, поэтому выполнят всё без лишних разговоров. – Мне не верится, что ты хотя бы раз интересовался нашим штатом, особенно месяц назад, тебе просто незачем! Для чего тебе обращать внимания на штат, если он не нуждается в твоих услугах, здесь нет публичной казни.

– Ладно, ничего доказывать не собираюсь, возможно, я и в правду углядел это. Будем считать, эта казнь не публичная, а я своего рода проверяющий, где родственники Джона? – после вопроса взгляд Джона Лонга упал на меня, а его мычание усилилось. – К чему, сука, кляп в его рту? Снимите его, я хочу лично с ним поговорить!

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, кляп снимать нельзя, это для его собственной безопасности, а то бывает, ну знаешь, языки прикусывают во время сильных болевых ощущений, – он своими ответами нагло смеялся мне в лицо, если так и будет продолжать уходить от ответов, начну действовать по-другому, – а так пусть хоть что-то во рту будет, не так болезненно для него, да и зубы целее.

– Его заживо начнёт разъедать кислота! А ты говоришь про уменьшение боли!? – стоило немного напрячь связки, как меня разразил кашель. Плюсом, из-за слабой вытяжки, мой организм получал минимальную порцию испарений, но даже такое количество способствовало раздражению трахеи. Кашель был такой силы, что моя нога подкосилась и я упал на одно колено.

– Майкл, прошу тебя, надень респиратор, твой организм не выдержит такого, – Нейл снова подошел, подобрал респиратор с пола и попытался вложить мне в руку, – смотри, что с тобой происходит всего за 15 минут с включённой машиной, а нам тут находиться четыре часа… Прости, но либо ты добровольно его надеваешь, либо мы это сделаем силой.

– Так ты мне и угрожаешь!? – что было сил, я выбил рукой два респиратора у Клифа. Отлетев к стене, у одного появилась трещина на смотровом стекле. – Можешь идти к чёрту со своими противогазами! Они мне не нужны, ответь на вопро… – Не успев договорить, меня снова одолело першение.

– Вопросы… вопросы… где его родня? А кому он нужен? Совершив столько зверских убийств, отсидев столько лет, этот человек уже давно вычеркнут из древа семьи, – подобрав целый респиратор с полу, сказал он, – про него все забыли, без такого человека дышать легче станет всем, в том числе и нам с тобой.

– Пусть… пусть он сам это скажет и тогда… и тогда поверю, – я ещё пытался контролировать кашель, но чувствовал, ещё те же 15 минут и это будет невозможно.

– Ааа… вот как, то есть проще поверить убийце, чем мне, я правильно тебя понял? – Нейл крутил на пальце свой воздухоочиститель и медленно наворачивал вокруг меня круги, пока все мои попытки встать с колена проваливались приступами. – Если методы нашей тюрьмы расходятся с твоей идеологией, это же не делает меня хуже этого маньяка, согласен?

Кашель Джона значительно превышал мой, он без перерыва пытался прокашляться и всё это усугублялось кровотечением: кровь сочилась со рта, преодолевая кляп, стекая по подбородку и капала в кипящую кислоту.

– Майкл, думаешь, у нас самая зверская тюрьма? Думаешь, наши методы превышают все допустимые рамки? Вспомним тюрьмы штата Роуб, с их великолепными лесами, не трудно догадаться чем там занимаются заключённые, по 12-15 часов валят лес. Ну или штат Мроу – кладезь горной промышленности, что угодно в его землях можно выкопать, начиная от угля и заканчивая драгоценными металлами. Ещё раз пробуем догадаться, чем там занимаются заключенные? Правильно! Копают шахты!

Ты же в курсе, что у каждой тюрьмы есть свой слоган у нас, например, «Надежда – наше всё!», у штата Мроу «Труд несёт исправление!», понимаешь, к чему это? Ну или штат Роуб «Чем дальше в лес, тем ближе свобода!», догадываешься, о чём они пытаются сказать?

Ты видишь только поверхность: приехал в тюрьму, тебя нахвалили, дали провести презентацию, снова нахвалили и всё, домой. Тебе не приходилось видеть жизнь заключённых внутри стен, твоя задача убить одного и забыть. Но как тебе повезло, что с тобой рядом я и теперь моя задача просветить теб… – теперь кашель стал одолевать и Клифа, но только он почувствовал первые позывы, как сразу натянул свой респиратор на голову. – Прошу прощения, в каких же мы токсичных условиях работаем, не понимаю, как ты до сих пор держишься. Так… на чём остановился… точно! Перед твоим приездом вылизывают именно тот коридор, по которому ты пройдёшь, а то что вся остальная тюрьма поросла слоем грязи, тебя не волнует и вооб….

Мне удалось убрать его болтовню на второй план, теперь он просто телевизор, работающий в соседней квартире. Моя цель отсрочить или избавить Джона Лонга от страданий и главный вопрос что для этого нужно сделать? Как только мне показали машину, я искал в ней слабые стороны и нашёл предостаточно, но они проявят себя только спустя года, а мне нужно действовать сейчас. Самый очевидный – замкнуть шестеренки, но, если они несут декоративный характер, в этом смысла нет. Второй вариант заключался в опорах, не верится, что в таком состоянии получится вырвать хотя бы одну и превратить железное кресло в маятник. Отключить от питания лебедки? Если они находятся этажом выше, то и коммуникации подключения там же. Можно попытать удачу и открыть кандалы Лонга, но на поиски ключа от них, времени нет. Вырубить Клифа и рядовых? Я не смогу. Остаётся самый прямолинейный ход – разбить резервуар с кислотой. Есть вероятность получения ожогов. Бак разобьётся – это отсрочит неизбежное максимум на 40 минут. Но имеется шанс: из-за разлитой кислоты, даже в респираторах, находиться здесь будет невыносимо и казнь приостановят. Другого пути нет, нужно действова…

– Ты меня слушаешь? – Клиф присел на корточки и загородил весь обзор. – Да, конечно, слушаешь! Майкл, я в тебе не сомневаюсь, это был риторический вопрос. Просто мне, буквально, на секунду показалось, что всё твоё внимание было не на нашем диалоге, а на Джони, но опять же повторюсь, мне показалось.

И неудивительно же, что с этих тюрем все пытаются сбежать, – он встал в полный рост и продолжил ходить во круг меня, осталось дождаться подходящего момента, – допустим, по статистике в тюрьмах штата Мроу ежегодно совершается, в среднем, по 348 попыток к побегу, ты представляешь!? Это только официально, не удивлюсь, что ещё столько же просто умалчивается. Не сложно сложить два плюс два и понять, почему это происходит. Берём часы работы, превышающие норму и добавляем к этому полное отсутствие требований безопасности. Самый яркий случай был… чёрт, забыл сколько лет назад это было… не суть, главное то, что в тот день заживо в шахте было погребено 12 отбывающих свой срок людей, представляешь? Не помню выжил ли кто-то … тоже не сильно важно, главное здесь, отношения администрации тюрьмы к заключенным. А вот возьмём нашу тюрьму, за последние пять лет была совершенна всего одна попытка к побегу, вот с кого всем нужно брать пример! А секрет прост, он находится в лозунге нашей тюрьмы, «Надежда – на…

Пора! Дождавшись, когда Клиф встанет на черную ткань, лежавшая на полу, со всей силы я дернул за неё двумя руками и она выскользнула из-под ног Нейла. Он потерял равновесия и упал спиной. Всё что мне оставалось, это рвануть к машине. Рядовые начали бежать ко мне, когда я уже находился возле агрегата, для них всё произошло слишком быстро.

– Остановите его! – пытаясь встать, кричал Клиф Нейл.

Жжение трахеи, слезящиеся глаза, не прекращающийся кашель, приступы головной боли, ничего не важно, главное, помочь Джону Лонгу! Разбег набран и резкий удар ногой по стеклу резервуара…

… Мгновенно нахлынувшая слабость повалила меня на пол, единственное на что мне хватило сил поднять голову и посмотреть на точку удара, а на ней… ничего! Еле заметная трещина выступила на поверхности стекла, но этого было недостаточно. Подняв голову ещё выше и взглянув в глаза Джона Лонга, наполненные страхом и отчаянием, у меня открылось второе дыхание. Сжав ладонь в кулак и взяв новый размах, я готов был бить до тех пор, пока стекло не лопнет, но в эту секунду стопы Лонга касаются поверхности кипящей кислоты и усиленная волна испарений бьёт прямо в лицо.

Визг Джона разносится по всей комнате, было чувство, что его слышит вся тюрьма. Головная боль вернулась, вместе с адским жжением внутри грудной клетки. Кашель начал сопровождаться кровавыми брызгами, вот-вот и выплюну лёгкие. Полная слепота, ощущения, что меня залили перцовым баллончиком. Пытаясь ползти на животе подальше от машины, мне хотелось забиться в угол и остаться там, пока всё это не закончится, но путь мне преградил смеющийся Клиф Нейл:

– Вот это шоу, ты нам подарил, Майкл Трэй! – Он снова присел на корточки, взял меня за подбородок и приподнял голову. – Даже не на своих выступлениях ты поражаешь! Поражаешь далеко не фееричностью, а конченым скотством! Сейчас у нас на часах… 23:50, практически за 2 часа ты уже столько раз перегнул палку. Ночь, сука, уже на дворе, а мы тут все собрались, чтобы презентацию, великому Майклу Трэю, провести, и что мы получаем за это? Постоянные перебивания, крики, попытки покинуть место казни, не соблюдения требований безопасности и, как вишенка на торте, попытка срыва казни, – попытавшись вырваться из его руки, он сжал ладонь ещё сильнее. – Ты в своём уме!? Ты не понимаешь где находишься? Тебя пригласили как гостя, так веди себя подобающе. Вот поэтому, перед нами такая жалкая картина, а нужно было всего надеть полнолицевую маску, они, кстати, дорогие, не рекомендую швырять их об стены. Но нет, лучше мы будем упёртыми баранами, да, Майкл!? И что ты доказал, что в тебе есть стержень? Что в тебе есть качества лидера и если ты начнёшь тут орать, что это неправильно, то тебя все послушают? Нет, это совершенно не так. Ты не дома, с любимой семьёй, ты не в офисе в окружении верных коллег, ты даже не на своей презентации под защитой охраны, ты со мной. Это моя презентация, мой офис и мой дом с моей семьёй, а ты здесь человек с улицы, которого я пригласил на чашечку чая, но уже жалею об этом.

С этой минуты ты слушаешься меня, выполняешь всё, что я говорю и мило поддерживаешь нашу с тобой беседу. Как только закончится казнь, можешь делать всё, что угодно, слово не скажу, договорились? – мне удалось кивнуть, и ему было этого достаточно. – Вот и чудненько, надеюсь, ты понял, что здесь главный – я!

Глава 7

– Разумеется, в этой семье, главный я…

1 августа 1998 год, штат Праум

– Ну а кто? Майкл, без обид, идём по старшинству, – сказал Генри, вальяжно откинувшись на спинку стула.

– Папа! Это даже обсуждать некорректно, вы оба ровны для меня и мамы, – бубнила Роза, слегка в строгой форме, – вы для нас самые лучшие мужчины.

– Сейчас немного изменился подход к жизни, вот раньше главный в семье тот, кто старший, а если мужчины одного возраста, то решающий фактор была харизма, – кладя себе на тарелку очередную куриную ножку, говорил Генри, – я старой закалки, поэтому продолжаю жить по такому принципу. И даже, если мы с Майклом одинаковой харизмой, то возраст всё равно должен быть в почёте. Видишь, дорогая Роза, как ни крути в этой семье главный я, а там как в землю меня зароете, передам полномочия Майклу.

– Куда ты собрался? И вообще, может хватит не понятно, чем мериться за столом? – с небольшой усмешкой в голосе, сказала Кэролин своему мужу. – Лучше бы о чём-то действительно полезном погово…

– Кэр, ты видишь, мужчины общаются, налей мне лучше вина, – рявкнул Генри, протягивая ей пустой бокал.

– Понимаете, Генри, у нас с вами разные семьи, мы с Розой и Ингой, а вы со своей женой, – не хотелось спорить с упёртым стариком. Пытаться доказать ему свою правоту бессмысленно, но хотелось получить хотя бы ничью, – в нашей семье я и Роза ровны, а в вашей главный вы, так зачем переплетать взгляды и потом спорить об этом.

– Вооот, Майкл, правильно говорит: в первом доме одни правила, во втором другие, – Роза чуть-чуть поддалась ко мне и поцеловала в щёку, – давайте закроем эту тему и поговорим о чём-нибудь другом, хорошо, папа?

– Да, родная, конечно, вы просто меня не поняли, я имел в виду то, что…

Чёрт, как же тяжело ему что-нибудь доказать, со слов Розы, он был таким всегда. Генри Эллингтон – отец семейства жены и по совместительству мой тесть. С виду неприметный мужичок в возрасте, среднего телосложения, рост как у Розы, на голове седая окантовка волос, подчёркивающая его лысину. Одевался он практически всегда в унылые тона, этот вечер не стал исключением. Сегодня на нём коричневый костюм, белая рубашка, чёрные туфли и такого же цвета очки в круглой оправе. Посмотрев на такого заурядного мужчину, даже не подумаешь, что каких-то десять лет назад он был воплощением ужаса для своей семьи.

Во времена молодости он был надзирателем в тюрьме штата Климс, именно оттуда родом семья Элленгтонов и я. Благодаря ему, мне посчастливилось впервые побывать на публичной казни и именно в тот день ко мне закралась идея заняться собственным делом. В те года казни не славились своей изобретательностью, либо инъекции, либо электрический стул, и поэтому они не собирали большое количество людей. Но если добавить чуточку нестандартного подхода к ним, от клиентов отбоя бы не было. Роза не сразу поддержала мою идею, но после моих уговоров, она согласилось и через год, как дела пошли в гору, мы сыграли свадьбу и переехали в штат Праум, её родители остались в Климс. И только на новом месте жительства она рассказала обо всех кошмарах, что творились у них в семье. На вопрос почему это скрывалось раньше, Роза говорила, что боялась отца.

У Генри Эллингтона не простой характер, такой нужен, чтобы люди за решёткой считались с тобой; но в скором времени должностные привычки стали отражаться на семье, и чем дольше отец семейства находился в тюремной сфере, тем дела в доме всё больше усугублялись. Начиналось с небольших скандалов на фоне бытовых проблем, затем эти скандалы принимали регулярный характер и с каждым разом приобретали всё более опасную форму, а в последние годы работы доходило до рукоприкладства. В доме страдало всё, начиная от посуды и техники, заканчивая женой и дочерью. Сложно сказать, что за причины привели к такому: либо место работы съедало его изнутри, либо постоянные пьянки со своими коллегами. После того, как Роза открыла мне глаза, Генри перестал быть для меня человеком. Именно он заменил мне отца в далёкие времена, но сейчас от хороших воспоминаний не осталось ничего. И самое отвратительное то, что, пережив столько унижений, Роза и Кэр продолжают рисовать ему свои фальшивые улыбки.

Кэролин Эллингтон – жена Генри и главная пострадавшая в бытовых насилиях. Кэр выглядит ещё более незаметной, чем её муж, годы избиения дали ей понять, что лучше лишний раз промолчать, чем вывести Генри на новый конфликт. Телосложение её щуплое, с виду кажется, что в ней и 40 килограмм не наберётся. Стиль одеваться у них схожий, всё такие же хмурые и невзрачные тона: юбка ниже колено тёмно-синего цвета, из далека напоминающий чёрный; такого же цвета туфли на небольшом каблуке и свитер тёмно-горчичного цвета, закрывающий целиком руки и шею. Седые волосы Кэролин завязаны в косу, чуть ниже плеча, очки она не носила, предпочитала контактные линзы.

Со слов Розы, сколько она себя помнит, мать никогда не работала, она всегда занималась домохозяйством и в этом преуспела. Когда начинал встречаться с Розой, мне всегда были рады в её доме и каждый раз там всё блестело, начиная от пола и заканчивая маленькими сувенирными безделушками на полках. Холодильник ломился от блюд, приготовленных Кэр. Держать домашний очаг – её призвание, но именно это сыграло с ней злую шутку. Финансовая немощность, отсутствие своей жилплощади и полная зависимость от Генри. Возможно, поэтому она всё терпела и подвергала этому дочь, потому что идти было некуда.

Много времени прошло, и я надеюсь, что уход Генри Эллингтона на пенсию дал свои плоды и он поубавил агрессию по отношению к своей жене, хоть и всплывают от него местами в диалогах повышенные тона. Они у нас бывают не так часто, в лучшем случаи раз в полгода и мне этого хватает, чтобы вытерпеть его надменную рожу в своём доме и после этого морально отдохнуть.

– … это я пытался вам объяснить! – взяв с рук Кэр полный бокал вина, договорил Генри.

– Хорошо, папа, мы тебя все поняли, давайте сменим тему, – сказала Роза, параллельно убирая остатки еды и грязную посуду со стола.

– Доча, подожди, сейчас помогу, – вставая со стула, сказала Кэр.

– Кэролин, сиди! Куда ты намылилась? – мама Розы сразу села обратно после вопроса Генри. – Мы же в гостях? Я правильно понимаю? Мы и так у них редко бываем, пускай поухаживают за стариками.

– Конечно, мама, не суетись, всё сделаю сама, – Роза мельтешила от гостиной до кухни, убирая стол, и при этом пыталась завязать новый разговор, – вон, Майкл, расскажи, как у тебя дела на работе.

– Думаешь это интересно для общения? Может погово…

– Конечно, мальчик мой, твоя работа всегда интересна! – польстил Генри, не дав мне договорить. – Мне точно. Ну рассказывай, имеются планы по захвату новых штатов твоими машинами? Может есть какие-нибудь интересные чертежи свежих работ?

– А какие новые штаты? Везде, где разрешены казни, наши машины уже стоят. Хотелось бы в Праум, конечно, чтобы недалеко от дома, но сомневаюсь, что государство допустит такое в столице штатов. Были ещё иде…

– А я вот совсем не давно сходил на казнь в одной из наших местных тюрем, ценник, конечно, бешеный, но оно того стоило, – влезая в мой монолог, говорил Генри. – Не помню названия, но принцип пресса, там от бабы, одно мокрое место осталось.

– «Адиабатик», так машина называется. По поводу цены, её устанавливает начальник тюрьмы, мне от этих денег ни гроша не пада…

– Майкл, ты не подумай, что жалуюсь, денег нам хватает, да и за такое представление я бы больше дал, – очередной раз отец семейства перебивает меня, – ты лучше вот что скажи, сколько стоят машины? А то такие цены лупят за билет, может таким способом пытаются твои агрегаты отбить?

– Что за вопрос? Зачем к другим людям в кошелек заглядывать? – за возмущалась Кэролин. – Опять к какой-то странной теме для разговора пришли!

– Всё сказала? Налей мне ещё вина, – Генри отдал свой моментально выпитый бокал Кэр. – Что на тебя сегодня нашло? Ещё раз повторюсь, мужчины общаются, поэтому будь добра, не лезь!

– Пап, может тебе хватит выпивки на сегодня? – встав на сторону мамы, Роза принесла из кухни торт своего собственного приготовления. – Может лучше чай, заодно и тортиком перекусим.

– Так, родная, ты пример с матери взяла? Вы чего мне сегодня пытаетесь указывать? – отец Розы начал повышать тон разговора. – Если хочу обсудить тему и Майкл не против этого, то мы обсудим эту тему. Если хочу ещё выпить, то выпью! Кэр, передай мне лучше бутылку, к чёрту этот бокал.

– Мама, отдай лучше бутылку мне, а папе я налью чай, – Роза общалась спокойно, чтобы не провоцировать отца. – Тортик получился ну очень вкусным, тебе пап какой чай? Черный, зеленый или фруктовый?

– Да вы что, издеваетесь!? – практически Кэр передала бутылку Розе, как Генри выхватил её из рук и сердито поставил на стол. – Последний раз объясняю, буду пить, пока мне не надоест, я знаю меру и знаю, когда нужно остановиться, понятно!?

– Генри, вы бы голос не повышали, они вам как лучше хотят, – не выдержав, я вмешался в разговор, – это у вас вторая бутылка вина заканчивается, вы как в отель в таком состояние пойдё…

– Кто бы говорил! – лакая вино прям с бутылки, Генри перешёл на крик. – Ты то какого чёрта, голос на Розу поднимал!?

– Генри, умоляю тебя, хватит, пошли в отель, – Кэр схватилась за руку мужа и чуть ли не мольбами пыталась его успокоить, – завтра на свежую голову поговорите, ну прошу, пошли!

– Когда я на неё голос повышал? – мне на ум приходил только один случай, но не хотелось верить, что он про него знает.

– Когда внучку повалил! – Генри убрал руку в сторону, чтобы Кэролин отпустила её. – Убери руку! Не вынуждай делать крайние вещи.

– Ты ему всё рассказала? – не выдержав критику в свой адрес от пьяной свиньи, я встал и обратился к Розе. – Ты для чего это сделала?

– Не рассказывала я ничего отцу! – оправдывалась Роза.

– Так, Генри, прошу, покинь дом, ты перегнул палку, – мимолётом бросил взгляд на Кэролин, она опустила голову и смотрела в пол, – видеть тебя не хочу, особенно в таком состоянии, Кэролин пускай остаётся, а ты убирайся!

– А, вот так. Тебе не кажется, что ты себе много позволяешь? Сначала моих девочек до слёз доводишь, а теперь меня выгоняешь. Ты кем себя возомнил? – Генри положил очки на стол, встал и неловким движением опрокинул бутылку вина. – Как узнал про твои выходки, в тот же вечер хотел тебе позвонить и высказать всё, что думаю о тебе, мразь; но видя тебя, слов думаю, будет недостаточно…

–Папа! Хватит, пожалуйста. Просто уйди! Вы сейчас Ингу разбудите! – у Розы наступила истерика, она не знала, чем успокоить отца и решила попытаться с помощью внучки. – Зачем ребёнку психику ломать? Она не должна испытывать то, что испытывала я!

– Родная…заткнись! Ты видишь мужчины обща…

Он уже ничего не понимал и, видя, как эта пьянь общается с Розой, меня переполнила злость. Ни желания, ни смысла с ним говорить не было, есть только один способ, его понимали все, в том числе такие же, как Генри.

Пройдя мимо Розы, я подошёл к её отцу и стремительно ударил в челюсть. От неожиданности Генри Эллингтон отступил назад, споткнулся об свой стул и упал. С двух сторон от меня раздался визг, слева от Розы, а справа от Кэролин, но меня это никак не отвлекало. Уперев колено в его грудь, я стал бить Генри двумя руками по лицу. После третьего удара брызги крови из носа начали пачкать ковёр, но мне этого недостаточно. Только вошёл во вкус и удары начали насчитываться двухзначными числами, меня схватили дамы и синхронным рывком сбросили с тела:

– Майкл! Успокойся! Что вы творите!? Сколько ты его избивать вздумал!? – а, действительно, вопрос Розы навёл меня на мысль, что я и не думал останавливаться, если бы не они, возможно, Генри был бы забит насмерть.

– Это ты называешь отцом? Ублюдок, державший вас в страхе столько лет и до сих пор продолжает это делать! – встав с пола и протерев окровавленные кулаки об свои брюки, я продолжил говорить. – В данной ситуации он не заслуживает даже сочувствия. Нажрался, начал вести себя как свинья и разговаривать в неуважительной форме, вот прям как раньше, да, Роза? Разница только в том…, что он не успел… руку на вас поднять.

И тут меня осенила шальная мысль, от её мне стало не по себе:

– Кэролин, задерите рукава на свитере.

– За… зачем? – испуганная Кэролин не знала, как отреагировать на эту просьбу. – Это для чего?

Зная, она не сделает этого, поэтому пришлось сделать это самому. Мои страшные подозрения подтвердились. Вся её левая рука в кровоподтёках, не мешкая задрал рукав и на правой руке, картина идентична. Начиная от кисти, шла тропа, состоящая из больших и средних гематом, их путь был до самого плеча.

– Эта, сука, продолжает вас избивать и по сей день, – теперь во мне была уверенность, нужно дело довести до конца. – Ты, тварь, так и не изменилась!

Только я поднял ногу, чтобы втаптывать его лицо в пол, как услышал за спиной голос Инги:

– Папа, мама, что происходит? – она говорила ещё сонным голос. В одной руке она держала бурундука, а другой потирала глаза.

Роза моментально подхватила её на руки, начала целовать лицо, перекрывая собой весь ужас, что творился в гостиной; и понесла её обратно наверх, параллельно шепча что-то на ухо.

– Кэролин, послушайте меня, я могу вам помочь, напишите на него заявление, благодаря моим связям мы до конца жизни упрячем его за решётку, – как только эмоции меня отпустили, стало понятно, нет смысла марать об Генри руки, нужно достучаться до его жены. – Сколько вы так протяните? Вы же видите: он не меняется, не работа делала его жестоким, он сам по себе тако…

– Ха, смотри Кэр, как… как он накинулся на меня, когда я ему напомнил про… про его грешки, – Генри пытался подняться, но единственное, что у него получилось, встать на колени. Голос его заплетался, кровь с лица бежала ручьём. – Ты… ты же сказал у каждого в доме свои правила, так… так зачем ты лезешь в другую семью со… со своими советами?

– Кэролин, прошу, одумайтесь, вы заслуживаете нормальной жизни, он вас рано или поздно убьёт! – взяв её ладони, я смотрел ей прямо в глаза. – Напишите заявление, первое время поживёте у нас, Инга по вам скучает, всегда спрашивает про бабушку, как она пожи…

– Ты…ты же без родителей рос, ты не понимаешь какого прожить с человеком всю… всю жизнь, ты не видел полноценной семьи, у тебя нет собственного примера. Мы приняли тебя в семью и теперь ты… ты пытаешься её разрушить, мы что ли виноваты, что твои родители разбились на смерть по вине пьяног…

– Да закрой ты пасть! Хватит нести бред, или ты сам заткнёшься, либо я помо…

– Майкл, дорогой, послушай меня, – уведя мой взгляд от Генри к себе, с помощью ладони, Кэр начала говорить: – Заявление на него, писать не буду, знаю, что это бы решило все мои проблемы, но добавила новые. Во-первых, прости за весь беспорядок, не думала, что так повернётся вечер; а во-вторых, обещаю, нас больше здесь не будет. Знаю, какую детскую травму Генри оставил Розе и не могу допустить такого же с Ингой. Поверь мне, нас вы больше не увидите, но и ты мне обещай, что тот случай, про который мне рассказывала дочь, больше не повторится. Не хочу, чтобы ты в глазах Инги, стал вторым Генри.

– Обещаю…

Мне хотелось продолжить её уговаривать, объяснять, как без этого садиста жизнь станет лучше, что внучке нужна такая бабушка, она сможет дать ей всё самое лучшее, но понимал у меня ничего не выйдет. Кэролин эмоционально привязана к мужу, пускай эти эмоции будут и негативными, но без него она не представляет жизни.

Кэр взяла со стола очки мужа и положила в карман юбки, поставила Генри на ноги и мелкими шагами вывела из дома. Она повернулась ко мне и кивнула, очередной раз нарисовав на своём лице фальшивую улыбку. Они скрылись за поворот и исчезли с моего поля зрения, и только после этого на ноги обрушилась слабость, заставившая сесть.

Самое ужасное чувство, когда видишь, как человек постепенно умирает на глазах, а помочь ему ты не в состоянии…

Кропотливая уборка после разгрома закончилась, часы пробили 11. Мы молча сели на диван в гостиной и смотрели в одну точку. Уборка так же проходило тихо, у нас не было желания общаться друг с другом, вкус горечи после вечера, не покидал обоих. Без разговоров были поделены обязанности по наведению порядка и за 2 часа всё успешно завершилось, Роза занималась уборкой со стола и мытьём посуды, а я отмыванием крови и разлитого вина.

Хотелось пообщаться с женой, но не представлял о чём. Начать нейтральный разговор, никак не связанный с прошедшим вечером? Слишком нелепо и неуместно. А может наоборот подвести итоги семейной посиделки? Не хочется сыпать Розе соль на рану. И вот получается тупик, в нём мы вынуждены находиться в тишине, но её, неожиданно, для меня, нарушила Роза:

– Майкл, прости меня за отца, не знаю даже, что и сказать… ему нет оправдания, – она продолжала смотреть в одну точку с поникшим взглядом, – может всё это из-за меня… не стоило маме рассказывать про наш конфликт, было ясно, она всё расскажет отцу. Но… но… мне больше некому было поделиться. Все мои друзья остались в Климс, а здесь так и не получилось найти новых. Это было самое грустное, единственный человек, с кем я делюсь своими проблемами… это ты. А когда проблемы начали исходить от тебя… мне не у кого было просить совета, кроме как у мамы.

– Роза, ты здесь абсолютно не причём, Генри нашёл бы с чего раздуть конфликт, нужно было ему просто не наливать, – взяв руку жены, я начал медленно поглаживать её, – и ещё раз мне бы хотелось попросить прощение за тот день, видя, как твой отец выглядит со стороны и на сколько это ужасно, я хочу быть лучшим отцом для Инги. Ты перенесла страшное детство, у нашей дочери такого не будет.

– Знаю, спасибо тебе… – Роза положила голову на моё плечо. – Что будем делать с Кэр, ей можно помочь?

– Не думаю. Писать заявление на Генри? Твоя мама будет всё отрицать, синяки спишет на какое-нибудь падение, нужно, чтобы она сама этого захотела.

– Может с ней поговорить? Сказать, что мы поможем ей, дадим показания и если она напишет заявление, то Генри точно посадят, – жена немного приободрилась, – поехали к ним в отель, пока они ещё не улетели, уговорим Кэр.

– Мы не сможем её уговорить. Пока ты была наверху, я пытался, – Роза убрала голову с моего плеча и начала мне смотреть прямо в глаза, – либо она на столько запугана, либо так сильно влюблена, но она не пойдёт против него…

– И что нам делать? Мы просто забудем, что отец всё так же избивает маму?

– Нет, конечно, клин клином вышибают. Урок он получил запоминающийся, ощутив на своей шкуре какого быть избитым, – только вспоминая об этом, мои отбитые костяшки начинали ныть, – в любом случае, пока на него действует обезболивающие с градусом, вины он не почувствует, а вот завтра… поломанный нос, даст о себе знать.

– Поломанный нос!? – зрачки Розы расширились, и она начала учащённо дышать. – Ты ему нос сломал?

– На ударе шестом был характерный хруст, думаю, так звучит перелом носа, – уже с открытой улыбкой на лице говорил это, – берём все эти факторы, плюсом завтрашнее похмелье и в добавок мой приезд к ним на профилактическую беседу. На фоне этого зашугать его, будет на много проще.

– Запугать отца, чтобы он лишний раз боялся даже посмотреть на Кэр? Звучит великолепно! – жена обняла меня и продолжила мне шептать на ухо. – А мы же сможем, если мама будет жаловаться на Генри, приезжать в Климс и проводить с ним профилактические беседы?

– Можем сделать лучше: у меня там есть несколько знакомых, эти, джентльмены, мне должны и по моему звонку, в течении пары часов, они приедут и с радостью пообщаются с Генри, – взяв пример с Розы, я так же шептал ей в ухо, – главное, чтобы твоя мама ничего не утаивала и тогда мы перевоспитаем твоего отца.

– Спасибо большое, – Роза поцеловала меня в губы и прижалась к груди.

Идиллия сохранялась не больше минуты, в дверь кто-то постучал.

– Кто мог прийти в такое время? Может родители? – убрав голову с груди спросила Роза? – Может папа прощение пришёл просить?

– Ты столько лет знаешь Генри, он хоть раз просил прощения? – встав с дивана, сказал я. – Твой упёртый старик никогда не признает свою неправоту, если это он, для меня будет приятный сюрприз.

Подойдя к двери и посмотрев в глазок, мне показалось, в нём мелькнул человек в форме:

– Вроде, полиция, – сказал шёпотом Розе.

– Как чувствовала, нельзя было родителей отпускать одних, – таким же шёпотом и с испуганным взглядом, сказала жена, – отец что-то натворил!

– Сейчас проверим, – открыв входную дверь, я незамедлительно поздоровался с мужчиной. – Добрый вечер, какими судьбами в такое позднее время суток?

– Здравствуйте, извините за такой поздний визит, капитан полиции Дерек Холл, – он протянул мне жетон, – мы расследуем дело об одном мужчине, его тело было найдено в паре кварталов от вашего дома. Вы же, Майкл Трэй?

– Да, всё верно, – посмотрел мельком на Розу, она так же сидела на диване и внимательно всё слушала, я продолжил общаться с капитаном полиции, – чем вам могу помочь?

– В ночь с 29 по 30 июня соседи услышали звук выстрелов и вызвали нас. Приехав на место, было обнаружено тело мужчины 36 лет, с простреленной головой, – убрав жетон обратно в карман кителя, рассказывал Дерек, – рядом лежало оружие, с помощью него он совершил суицид.

––Почему вы считаете, что это суицид? – встав с дивана и подойдя к двери, поинтересовалась Роза.

– Это предварительная версия, так как в квартире находился ещё один человек, разглашать его личность запрещено, но скажу, что он сейчас в розыске. А вы так понимаю, Роза Трэй? – достав из кармана брюк блокнот с ручкой, спросил Холл.

– Да, это моя жена, – Дерек Холл приложил блокнот к стене дома и ручкой делал какие-то записи, – вы только объясните наша семья здесь при чём? От нас что требуется?

– Дело практически закрыто, осталось найти главного подозреваемого, находящегося сейчас в бегах; а от вас, Майкл Трэй, нужны только показания, – оторвавшись от рукописей, капитан полиции посмотрел на меня, – свидетели утверждают, что вы с убитым тесно общались. Вас часто видели в парке имени Ричардсона. Вам что-нибудь говорит имя Андриан Барнс?

– Впервые слышу, но больше месяца назад я в парке встречался с мужчиной по имени Лью, – либо мы говорил про разных людей или… чёрт! Так и чувствовал, что его письмо прощальное, – вы сейчас говорите про высокого и худого мужчину с короткой стрижкой, у которого цвет кожи нездорового бледного цвета?

– Именно, Майкл. У него ещё на запястье татуировка, буква А в квадрате (А^2). Лью ненастоящее имя, – продолжая делать пометки в блокноте говорил Дерек.

– ЧЁРТ! Капитан, уверяю вас, он не мог покончить жизнь самоубийством, его убили! У него были большие планы на жизнь, – не могу в это поверить, человек, второй раз родился, испытал вновь вкус жизни и совершил суицид. Полная бредятина, они должны скорее найти подозреваемого. – Ради него, дам все показания какие вам помогут, расскажу всё о чём он мне говорил, только найдите убийцу!

– Успокойтесь, Майкл, это уже не к чему, картина его жизни мне известна. Есть только одно белое пятно и вот ради этого мне нужны вы, – убрав обратно в один карман блокнот с ручкой, а из другого достал фотку, на ней запечатлен пистолет, – вам известно откуда у него это оружие?

– Даже представить не могу… – взглянул на Розу, по её удивлению стало ясно, она узнала пистолет. Главное, чтобы она мне подыграла. – Сколько с Лью общались, или как его настоящие имя, речь про пистолет… ни разу не заходила.

– А вы, Роза, может быть случайно, не встречали это оружие? – держа фотку на вытянутой руке спрашивал Холл, – может быть вам, Андриан, рассказывал про пистолет?

– Я с этим мужчиной толком то и не общалась… но те моменты диалога, которые были, в них речь про оружие не заходила, – поглядывая на меня недовольным взглядом, отвечала Роза. – Извините, что не получилось вам помочь.

– Что вы, ничего страшного, просто… загадочный пистолет у нас выходит. Единственный зарегистрированный человек, с этим оружием, был мужчина из штата Бириум, но он скончался 13 лет назад и мне не верится, что после этого не было больше владельцев, – пряча фотку обратно в карман, говорил Дерек, – подарочное оружие с позолоченными гравировками и с полностью заряженной обоймой, в ней не хватает только два патрона. Первый, он скорее всего, пустил в обидчика, находившегося с ним в квартире, так как на полу кровь была не только Андриана. Ну а второй, как вы уже догадались, себе в голову. Были опрошены все владельцы магазинов, продавцы этих магазинов, в которых он мог купить оружие; ближайшие родственники и… всё безрезультатно.

– Нам очень жаль, конечно, но…

– И как я обрадовался, узнав от очередного свидетеля, что убитый, контактировал с вами, – Дерек Холл, не слушая меня, продолжил монолог, – моей радости не было предела, но… увы, видимо, ствол чудом появился у него в кармане.

– Если это всё, мы можем закрыть дверь? А то спать хочется, – с небольшой агрессией в голосе, спросила Роза.

– Да, конечно, но… если вдруг, что вспомните, позвоните, – он протянул визитку, – это расследование очень важно.

– Обязательно, – выхватив визитку из рук Холла, я закрыл перед его носом дверь.

– Черт… сука… как так!? Чувствовал, что ничем хорошим это не закончится! – сам себе бубнил под нос и ходил кругами по гостиной.

– Ты совсем рехнулся? – спросила Роза, смотря в глазок двери, видимо, убедившись, что полицейский ушел, она повернулась ко мне. – Ты зачем это сделал?

– Что? Соврал ему? – думая о Лью, мне не сильно хотелось общаться с женой, моё желание напиться и поэтому путь лежал к холодильнику.

– При чём тут это!? Ты для чего пистолет этому шизику отдал!? – сказать, что Роза начала кричать, это значительно приуменьшить. Не сомневаюсь, что Инга уже проснулась, да и люди в соседних домах тоже. Надеюсь только на то, что она убедилось в отъезде капитана. – ты понимаешь, что натворил!?

– Мне сейчас не до скандалов… просто знай, на это было основание и прошу, сбавь тон, пока дочь не спустилась, – достав коньяк из холодильника и стакан из шкафчика, я наполнил его до краёв, – ко мне следы не ведут, пистолет после первого владельца прошёл сотни рук, нет доказательств, что это именно моё оружие.

– Какие основания могут быть на это? По его лицу сразу же видно, он невменяемый! Повезло, что он себя убил, а не кого-то из других людей, – тон своего голоса Роза постаралась сделать спокойней, вышло не очень, – а если следы приведут к тебе? Если… если выяснят, что пистолет твой? Какой-нибудь очередной свидетель видел, как ты этому недалёкому оружия вручал? Ты же следствию соврал и… и меня сюда втянул!

– Так, хватит! Оружия передавалось в доме, значит никого кроме нас двоих не было. Мне не верится, что Дереку получиться найти на меня улики, но… если вдруг, скажу, что ты про пистолет была не в курсе, – я залпом выпил содержимое стакана, чтобы хоть немного душевную боль перебить жжением внутри. – Фух… иди, Роза, отдыхай, день был насыщенным.

– Такой риск не стоил этого чудика, – поднимаясь наверх, сказала Роза.

– Это мне решать… – ответив в след жене, я заполнил очередной стакан.

Может быть в глубине души и понимал, что поторопился, но меня на столько захлестнули эмоции, что пистолет ему вручала не моя голова, а сердце. Отматывая время назад, если бы дал себе остыть и думал на «трезвую» голову, то оружие Лью от меня не получил. И только время показало, насколько поступок был ошибочным, товарища моего больше нет и остаётся только догадываться, как это коснётся меня.

Хочется верить только в одно, он успел получить ответ на свой вопрос… а может горькая правда, и вынудила его покончить с собой… От этих мыслей мне становится ещё хуже, нужно забыться. Выпив залпом ещё один стакан, жжение в груди начало привлекать внимание на себя. Сегодня я лягу спать очень пьяным. Лучше жжение в груди, чем боль в сердце…

Глава 8

Никогда не понимал сцены из фильмов, где пожилой или тяжело больной человек лежит на койке и пытается вымолвить последние слова. Он тянет руку к своим родственникам, глаза чуть ли не вываливаются из глазниц, открытый рот и режущий слух стоны при каждом его выдохе. А не понимал их, потому что не мог сострадать таким персонажам, момент в котором твои эмоции напряжены до предела и слёзы начинают накатываться без твоего ведома, меня никак не трогали… но после сегодняшней ночи всё изменится. Сейчас мне приходится испытывать весь спектр болевым ощущений, как и физических, так и моральных, именно их испытывает человек в фильме. Но между фильмов и реальностью есть значительное отличие: если в фильме над умирающим собирается толпа любящих его людей и готовы сделать всё, чтобы он выжил, но не могут; то в моей реальности мне могут помочь, но никто этого делать не собирается…

00:05, штат Гламэс

– … и сейчас мы, Майкл, наденем тебе респиратор и предположительно… плюс-минус десять минут, твоё состояние придёт к уровню ниже среднего, – не отпуская моё лицо, Клиф продолжал сидеть передо мной на корточках с надменной ухмылкой, – и не факт, что оно будет у тебя со временем улучшаться. Видишь ли, чем больше ты вдыхаешь токсичные пары, тем больше они наносят непоправимый вред здоровью. А я сразу говорил: «Надень маску, Майкл!», говорил? Говорил! Но зачем меня слушать, лучше пойти и машину погромить… что? – он встал с корточек и отпустил голову. У меня нет сил держать её не весу и поэтому я уткнулся лицом в пол. Из всех мои возможностей человеческого тела, остался только слух и мне удалось, невзирая на визг Джона, услышать разговор Нейла. – А что это вы с самого начала, на повышенном тоне, со мной разговариваете? И?.. ну да… Да вот уже шёл за ним… нет… мы просто мило общались… так уроком будет… да…да сейчас сделаю! Чёрт… Сэм, Рэй, поднимите нашего бедолагу.

Не прошло и десяти секунд, как тело воспарило. Рядовые подхватили меня за подмышки и поставили в полный рост.

– Сэр, ему прям хреного, такой бледной кожи никогда не видел, – говорила одна из моих опор, а какая именно так и не понял.

– Да ты что!? Какой ты проницательный у нас. Вижу, что он не в лучшей форме, сейчас попробуем это исправить, – недовольно пробормотал Клиф, надевая на мою голову респиратор, – вот яркий пример того, для чего пишутся требования безопасности, чтобы не быть в полуобморочном состоянии, как Майкл Трэй. Эх… ладно, будем работать с тем, что имеем. Парни, посадите его возле стены, пусть оклемается.

Сэм и Рэй донесли меня до стены и там же посадили на пол, а сами ушли на привычное место.

Респиратор начал приносить пользу и слезоточивость глаз пошла на спад, от кашля осталось небольшое першение, но обоняние ко мне так и не вернулось, видимо, кислотные пары серьёзно навредили слизистой носа, слабость в ногах так и осталась, надеюсь, это временно.

Хоть и физическое самочувствие постепенно приходило в норму, что нельзя сказать о моральном. Перед моими глазами до сих пор бьётся в агонии человек, и я никак не могу этому помешать. Джон извивался, как червь на раскалённой сковороде. Его стопы полностью погружены в резервуар. На тех местах, где руки и ноги фиксировали кандалы, от мозолей не осталось и следа, их заменило кровавое месиво. Пытаясь царапать железные подлокотники, Лонг содрал себе практически все ногти на руках. Кровь из носа и рта лилась не прекращаясь, глаза по цвету приближены к бабочке Клифа. Джон Лонг издавал самый настоящий вой, каждая его попытка кричать сопровождалась вздуванием вен на шее и создавалось ощущение, что они вот-вот лопнут.

Ко мне подступала тошнота, никогда бы не подумал, что смерть человека может у меня вызывать настолько сильное отвращение. Сколько людей умерло от моих машин, прямо перед глазами, но к такому… я не был готов.

– Ладно, пока ты отдыхаешь мой дорог друг, продолжим тему. Я присяду? – он сел со мной рядом. – Ай… после падения копчик болит, знаешь, как это не приятно? Но это всё мелочи, такие же мелочи как мой испачканный смокинг, всё равно его пора стирать. Так на чём я остановился… а точно, «Надежда – наше всё», девиз успеха тюрьмы и…

– Тебя… не смущает визг заключённого? – хоть кашель и пошёл на спад, но, когда напрягались голосовые связки, он снова возвращался.

– Кого? Меня что ли? Нет… а тебя смущает? – поглядывая на машину, спрашивал он. – соглашусь, он переигрывает, но даже актерская игра, Джони Лонга, не испортит впечатление от встречи с тобой. Ты же настоящая легенда!

– Переигрывает? Он переигрывает!? Тебе попробовать, хотя бы палец опустить в бак… тогда погляд…

– Так, цыц, мы о чём с тобой говорили? Ты зачем начинаешь мне перечить? – сказал Клиф и положил мне руку на плечо. – Повторюсь последний раз, до конца казни ты мне улыбаешься, поддерживаешь беседу и не дерзишь мне, – Нейл постепенно сжимал руку, – этот день я ждал слишком долго, мечта спустя столько лет осуществилась, не позволю её растоптать твоими капризами.

– Говори любую чушь, посетившую голову, это не меняет того, что, когда всё закончится, я засужу каждого, кто принимал в этом участия. Ваши дни сочтены, – убрав его руку, сказал я, – если такое поддерживает штат Гламэс, то в столице на это посмотрят по-другому.

– Ммм… понял, понял… так, опять сбил меня, а, «Надежда – наше всё», благодаря этому девизу у нас самое маленькое количество побегов, – откинув голову назад и уперев её к стене, Клиф смотрел в потолок и продолжал доносить мысли, – ключевое, как ты уже догадался, слово – надежда. Мы дарим заключённым веру в то, что когда-нибудь они покинут нашу тюрьму. А всего то им нужно: вести себя покладисто.

Приведу элементарный пример с крысой, вот смотри: крыса готова бежать от тебя сколько угодно, она не кинется на тебя, а будет просто убегать, но как только на её горизонте появится тупик… без колебаний она бросится тебе в лицо. Так и с людьми. Зная, что всю оставшуюся жизнь им придётся отбывать наказания в тюрьме, это можно интерпретировать в тупик, они сходят с ума. В них просыпается агрессия, они отказываются придерживаться внутреннего устава и у некоторых проявляется склонность к побегу.

И поэтому была создана, своего рода, иллюзия. Мы даём заключённым надежду, если они будут придерживаться правил, если не будут конфликтовать с сотрудниками и другими заключёнными, то они получат свободу. И благодаря такому подходу, ведь все мечтают умереть в тёплой кроватке своего дома, у нас в тюрьме тишь и гладь. Мы скрываем тупик от преступников, ведь свободу далеко не все послушные мальчики получат.

– Создана иллюзия… вы всем просто нагло врёте, – штат Гламэс с самого начала подразумевал тюрьмы, в которых заключённые будут отбывать пожизненные сроки. Попав сюда, дом ты уже не увидишь.

– Не, не, не, мы не врём, маленькое количество получают свободу, но оно отличается от ожидания, эта свобода в другом её понимании, в другом её предста…

– Может дальше не распинаться, вы лжецы… и мне уже плевать, – уже тяжело после всего увиденного слушать надуманную философию этого психа. Как бы он не пытался залить меня словесным водопадом, это ничего не меняет. Всё что происходит, это самое ужасное, что я видел в жизни. Хоть и надежда является главным слоганом тюрьмы, её здесь нет уже очень давно.

– Значит тебе плевать… все мысли, чувства и переживания для тебя ничего не означают, – Клиф увёл взгляд от потолка и посмотрел мне в глаза, – тогда скажи, только честно, тебе с самого начало было всё равно на меня или только тогда, когда наши взгляды стали расходиться?

– С… самого начала считал твоё представление клоунадой и всё что ты говорил, не воспринимал в серьёз, – конечно, это не совсем правда, но мне нужно задеть его за живое, – если бы не моё воспитание… меня здесь не было на этапе представления заключённого.

– На протяжении всего времени я чувствовал в тебе фальшь, мне…мне просто не хотелось в это верить, – глаза Нейла переливались красным оттенком и через экран респиратора видно, как у него наворачиваются слёзы, – после нашей первой встречи… было видно в тебе двуличие. На публике ты добродушный человек, делающий вид, что твоя деятельность преследует только благие намерения, но пообщавшись с тобой лично, сняв с тебя актерскую маску, всё стало на место. Ты тот, кто не считается с чужим мнением и готов идти по головам, втаптывая своих поклонников в грязь, только ради того, чтобы доказать свою точку зрения. Столько лет прошло… а ты так и не изменился, походу люди не меняются, ни при каких обстоятельствах!

– Ты ничего не знаешь обо мне, хватит городить чушь. Если в этой тюрьме с тобой считаются и все твои бредни воспринимают за чистую монету, то я не такой, – всё та же слезоточивость, всё то же першение и такая же немощность по всему телу, мне всё никак не удавалось восстановить силы. Возможно, дело в трещине на экране, через неё продолжают поступать пары, не дающие мне прийти в норму, – тебе меня не запугать, как рядовых, правда на моей стороне, всё, что здесь происходит, не законно. Твои угрозы и словесная бредятина, не остановят меня, вы все сядете в тюрьму, до единого!

– Хватит! Хватит это говорить! – Клиф разорался, моментально встал и направился к машине. –Засужу, посажу, всё, хватит! Столько лет работы и ожидания, всё в пустую! Вот скажите, как можно бросить курить!? – психопат пристально начал смотреть на извивающее тело Джона, погружённого в резервуар до икроножных мышц. – Вот, именно так я себя ощущаю, получение боли и никакого шанса на сопротивление, только принятие…

– Ублюдок, сравниваешь свои разрушенные ожидания, усугубляющиеся расшатанными нервами, с реальными истязаниями человека, – разговор сопровождался жалкими попытками встать, – ты на что рассчитывал? Что мне придется по душе вся эта мерзость? Если ты общался со мной, то ты должен знать о моих принципах в таких вопросах, красота-красотой, но человек должен умереть безболезненно!

– Очередное двуличие: говоришь одно, а на практике совсем другое. А говорить о моих расшатанных нервах, точно не тебе, ты бы для начала на себя посмотрел. После сегодняшнего вечера ты упал в моих глазах на столько низко, что на такое дно батискафы не опускаются. Поразительно ещё то, что ты умудрился потерять всё и последнее, что у тебя оставалось – моё уважения, но и его ты втоптал в грязь…

– Уважения от такого морального урода не нуж…

– Да закрой ты рот! Я устал нянчиться с тобой, Майкл… ты всё испортил, – трогая пачку сигарет в кармане брюк, говорил он, – а мои годы жизни уже не вернуть, поэтому зацикливаться на этом не буду. Завершим казнь и забудем об этом, как страшный сон.

– Не делай вид, что твоя машина для пыток делалась только ради меня. Ты захотел мучать людей и сделал это, а прикрываться мной… я не позволю.

– Завершим дело до конца, а там поглядим на чьей стороне правда. Рэй, иди сюда, –Рявкнул Нейл.

– Что случилось, Сэр? – спросил он, подойдя к начальнику.

– Ты не видишь, что ли? Не ладится разговор с нашим гостем и меня это очень огорчает! – отряхивая брюки от пыли, говорил Клиф. – Нужно абстрагироваться, ты же знаешь такое понятие?

– Эм… не совсем, Сэр, где-то я такое слышал… но не вспомню, – переминаясь с ноги на ногу и смотря в пол, говорил рядовой со шрамом.

– Ну да, о чём это я… ладно, немного просветления для тебя: абстрагироваться – это мысленно отвлечься, теперь понял?

– А, теперь да, давайте отвлечёмся! – Рэй развеселился.

– Как семья? Ты вроде бы говорил, что машину новую собираешься брать?

– Да, собираюсь, присмотрел себе свежую…

– Чёрт! Кого я обманываю, мне это вообще не интересно, – он медленно наворачивал круги вокруг агрегата, – меня сейчас волнует только один лицемер в этой комнате. Вот скажи, Рэй, зная всю историю Майкла Трэя; зная, что это за человек и чем он промышлял, кто из нас прав?

– Ну… конечно, вы, Сэр…

– Что конечно? Объясняй! Почему ты так думаешь? – подойдя в плотную к своему подчинённом, рявкнул Нейл. – Как ты сделал такие выводы? Приведи нам резон! У тебя же должно сложиться мнение на этот счёт!?

– А что такое резон? – с нотками страха в голосе, спросил Рэй.

– Ай… иди обратно на место. Сэм, теперь ты ко мне.

– Очередной цирк! Ты чего от них добиваешься? – прикрывая одной рукой трещину в респираторе, а другой державшись о стену, возмутился я, – они твои подчинённые, чтобы они с тобой то не согласились? Они знают твои нервы и знают, если они не одобрят твои идеи, то ты их моментально уволишь! Приведи хоть 40 таких же рядовых, моё мнение от этого не изменится.

– Сэм, а что ты скажешь? – игнорируя меня, он начал диалог со своим работником. – Имеет ли право Майкл, осуждать нас? Или он ничем не отличается, а может, он даже хуже?

– Конечно, хуже. Вы хоть и занимаетесь одинаковыми вещами, но вы хоть это не скрываете, в отличии от Трэя.

– Я скрываю!? Вы сами то верите в это? Клиф, ты мне весь вечер лжёшь! – небольшими шагами, придерживаясь за стену, я подходил к машине. – Враньё, что ты давно знал меня; наглая ложь что, делая машину ты вдохновлялся мной; что штат Гламэс, одобрил казни. Ты врёшь заключённым, что когда-нибудь они получат свободу! В начале ты упомянул «Объективный» суд и правила штата – это тоже мерзкая ложь, не существует таких определений! Не удивлюсь, что и про два новых тома книги, ты тоже соврал. И после всего этого ты, Сэм, называешь меня вруном? Парни, я помогу вам, выскажите конкретно ваши мысли, не опираясь на его власть, если он вас уволит, обещаю, дать место в моей фирме и зарплата у вас будет значительно выше.

– О, слышали, парни, какой щедрый подарок. Сэм, губу закатай и вставай на место, – Нейл не сдерживал смех, – значит вру я, ты бы, сука, меньше перебивал, возможно, и знал больше. Ну ладно, хочешь правду, будет правда. Разберемся с Гламэсом. Да, это правда, штат рассчитан на заключённых с пожизненным заключением, но только на бумагах в столице. По факту, пребывание заключённых в тюрьмы выше, чем их смертность тут, понимаешь? А финансирование тоже самое. Наш штат обращался в столицу с этой проблемой, на что получили ответ: денег нет, мы поговорим с судьями, чтобы они выносили меньше пожизненных заключений. Но ничего не менялось. Люди как поступали пачками, так и продолжают это делать по сей день, – Клиф подошёл ко мне и убрал руку в сторону, которой я закрывал трещину на экране, и не отпускал её, сил сопротивляться нет, – в связи с этим, штат создал правила: каждая тюрьма была обязана постепенно и не заметно избавляться от заключенных своими силами. Было решено создать «Объективный» суд. Суть его заключается в собирании информации, суд следит за посещением, звонками и вообще за тем, как родственники и друзья интересуются человеком, отбывающего наказание в нашей тюрьме. Как только о преступнике забывают, он теряет контакт с внешним миром и перестает интересовать хоть кого-то, мы от него избавляемся, – он продолжал держать своей правой рукой мою, а левой дотронулся до своего уха. – Что вам снова нужно? И? Это приколы такие? Какая уже разница… да, он и так напишет на нас заявление, если уж пишет, то пускай сразу за всё! Да вы же прекрасно знаете! Всё, не мешайте мне. Так, о чём это я? А, ну и тут встал вопрос, как избавляться от людей, чтобы это не привлекало внимания, и чтобы после всего не оставалось тела? Выбор пал на мой проект, конечно, с большим недоверием, но с одним условием, чтобы во время сборки агрегата на него не уходили большие финансы. Так по крупицам я провозился целых два года и теперь нам удаётся держаться на плаву. А надежду, мы дарим заключённым, тоже не просто так. Это не только стимул держать людей спокойными, но и объяснение им же, куда делись товарищи по камере. И не обязательно им знать, что свобода – это не выйти за пределы тюрьмы и отправится к своей семье, которая от них уже открестилась; а свобода – это покинуть наш бренный мир через очиститель.

– Как… я… не понимаю… – либо благодаря помощи Клифа, под маску попало достаточно испарений и меня снова начало прижимать к полу; либо от услышанного подкосились ноги, но по итогу мы имеем, что я снова оказался в сидячем положении. – Не хочу… не хочу в это верить, это снова ложь!

– Это суровая реальность, каждый выживает, как может. И вот теперь ещё правда, я действительно вдохновлялся тобой, Майкл, а первые мысли о создании машины возникли после твоего выступления. У меня получилось попасть на твоё выступление всего один раз, и этого было достаточно. Я увидел, как после казни, человек продолжал жить и в его глазах мне удалось разглядеть истинное искупление. Человек не испытывает раскаяние во время моментальной и без болезненной смерти, – он показал пальцем на Лонга, бьющегося уже в предсмертных судорогах. Голова его не поднималась, из-за рта выступала ярко-красная пена, в глазницах отсутствовали глаза; а кислота, преодолев колени, находилась на уровне детородных органов и единственное, что издавал Джон, это было очень тихое мычание, – вот только после чего он понимает тяжесть своего проступка, а ещё лучше, чтобы заключённый увидел, как умирает его товарищ, и следом сел за ним. Видя Джони Лонга сейчас, понимаешь, он осознал, что был не прав и так больше делать не будет.

– Ничего не понимаю, ты снова это делаешь, пытаешься свою больную фантазию перекинуть на меня! Все казненные умирали моментально на моих машинах! Ты опять солгал! Где… где ты, ублюдок, видел, что человек после казни остался жив!? – меня снова одолел кашель.

– В штате Блез, когда ты презентовал машину для четвертования. Человек, заливший кровью всю комнату и висящий без конечностей, смотрел мне прямо в глаза, пока шторки не скрыли всю его боль от зрителей.

– Это… это невозможно, ты… ты говоришь точь-в-точь как…

–Как кто? – Клиф схватил меня за пиджак и прижимая к стене поднял на уровень со своими глазами. – Как твой обожатель?

Глава 9

– Он так и попросил подписать книгу?

17 сентября 1998 год, штат Климс

– Обожаю твои истории! Люди действительно от тебя сходят с ума, – восхищалась Люси, лежа обнажённой на кровати в моём номере.

– И ты не исключение.

– Даже скрывать этого не буду, я главная поклонница, распишитесь на груди, Майкл Трэй?

– Уже не сегодня, голубка, у меня по расписанию ужин, – одевая брюки, подыгрывал ей.

– О, а вы ужинать один пойдёте?

– Планировал один, в этом городе у меня нет знакомых и некому составить компанию.

– Я готова составить вам компанию!

– Даже с оплатой чека 50 на 50?

– Оу, да вы скряга, что-то у меня аппетит пропал, – накрывшись одеялом с головой, сказала Люси, – вот летишь через всю страну за человеком, а он даже ужином угостить не может.

– Ладно, уговорили вы меня, мадам, давайте решим: закажем в номер или сходим куда-нибудь? – подойдя к Люси и убрав одеяло с её головы, спросил я. – Уберу? А то могу ваш ответ не услышать.

– А давайте выйдем в люди, знаю один ресторанчик неподалёку.

– Договорились, у вас на сборы 20 минут, – сказал я, поцеловав её в щёку.

– Пффф, легко, ещё десять минут останется на перекур, – пробормотала Люси Моллиган и внезапно спрыгнув с кровати, начала собирать по комнате свои вещи.

С Люси Моллиган мы познакомились чуть больше четырёх месяцев назад и всё это время поражался её активностью. Она всегда легка на подъём, весела и жизнерадостна. Такого человека не ожидал встретить в своей серой и хмурой жизни. Она вносит разнообразия в палитру скудных красок. Возможно, она такая из-за возраста или ещё на жизненном пути не встречала сложности, но, если бы таких людей в мире было больше, жизнь приносила огромное удовольствие.

Первая наша встреча состоялась в штате Дрэйм, на раздачи автографов. Она принесла свою фотографию, где слегка небрежно, рядом с ней, было вклеено моё лицо из одного новостного журнала, именно там она попросила поставить роспись. Мы мило пообщались и после она пригласила посидеть за чашечкой кофе, как бы не пытался отказаться, её упёртый характер взял вверх. Так началась наша безумная неделя вместе. Мне настолько не хотелось возвращаться в унылые будни, что я два раза отказывался от рейса, чтобы ещё пару дней провести с ней.

Тогда меня терзала совесть, место себе не мог найти. Не в моих правилах изменять, но что-то ёкнула в груди, и теперь каждую командировку, рыжеволосая девушка, сопровождает меня. Только она узнает из газет о моей презентации, сразу летит в указанный штат. В первые разы это смущало, а теперь жду – не дождусь, когда закончу выступления и за каким-нибудь углом встречу её, кусочек яркой краски в моей картине.

В приоритете, семья у меня всегда на первом месте, но и для Люси удалось найти местечко. С одной стороны – покой, домашний очаг и стабильность, а с другой – спонтанность, чувство молодости и беззаботность.

Главное, моим абсолютно противоположным видам деятельности, никогда не пересекаться. Люси, конечно, знает о семье, об этом говорилось с самого начало, но её это не смутило, а, возможно, ввело ещё в больший азарт:

– Ну вот, как и говорила, даже 12 минут на перекур осталось, – полностью одетая, смотря на наручные часы, сказала Моллиган, – кстати, о сигаретах, где они? Майкл, не помнишь?

– Погляди в тумбочке, ты их туда закинула, – завязывая свои белые туфли, на глаза бросилась одна маленькая коричневая точка, находившееся на шнурке. Она настолько сильно выделялась на фоне белоснежной кожи, что удивительно, как раньше не увидел её.

– Точно-точно, нашла, спасибки, – закурив любимые вишневые сигареты, сказала Люси. – Ты чего там завис, руки так трясутся, что даже шнурки завязать не можешь, тебе помочь?

– Нет, сам справлюсь… – где же получилось так вляпаться, грязная капля не давала покоя. Настолько скрупулёзно относиться к внешнему виду и не заметить такое ярко выраженное пятно, оно на вид далеко не новое и уже значительно въелось в обувь. Сколько так хожу? День? Два дня? Неделю? Месяц? Такой небольшой изъян, а портит целую пару.

– Какие мы самостоятельные, у вас есть время завязать шнурки, пока курю, а дальше… от помощи не отделаешься, – в словах Люси звучала усмешка.

– Всё готов, можно выхо… – неожиданно раздался телефонный звонок.

– Ты ждёшь от кого-то звонка? – стряхивая пепел в пепельницу, спросила она.

– Нет, – задумчиво ответил, перебирая в голове всех тех, кто мог бы беспокоить в такой поздний час.

– Ну тогда отвечать не вижу смысла.

– А вдруг, что-то важное, – поодошёл к стационарному телефону и секунд пять не решался взять трубку.

– Ну раз что-то важное, мне может выйти? – немного раздражительным голосом спросила Люси.

– Это просто предположение, должно же быть объяснение такому позднему звонку, – ответив рыжеволосой, снял трубку телефона и приложил к уху, – слушаю.

– Здравствуйте, Майкл Трэй, вас беспокоит администратор отеля. С вами хотят связаться по телефону с штат…

– Я же предупреждал, после восьми вечера не беспокоить, – возмущаясь поглядывал на Люси. Её лицо выражало недовольство.

– … штата Праум, женщина утверждает, что она ваша жена и ей срочно нужно с вами поговорить.

– Ну раз срочно… значит соединяйте.

– Майкл, скоро всё закроется, нужно торопиться, – затушив сигарету, предупредила Моллиган.

– Да знаю, дай буквально минуту.

– Ало, Майкл, это ты? – голос Розы из трубки мне показался испуганным.

– Да, что случилось?

– Ты, когда домой лететь собираешься?

– Ну… пару дней точно буду ещё тут, что случилось то!?

– Тебе нужно срочно лететь обратно… Дерек Холл снова приходил, тебя искал.

– Чёрт! Что ему нужно!?

– Твои отпечатки пальцев…

– Что? Для… для чего? Они всё дело закрыть не могут!? – трубка телефона затряслась в руках.

– Дело закрыто, он пытается выяснить откуда у Лью оказалось оружие.

– И чем ему помогут мои отпечатки?

– В пистолетной обойме остались патроны и на каком-то из них он нашёл неизвестные ему отпечатки!

– И он хочет проверить не мои ли они… сука!

– Он пытался попасть в квартиру, но разрешения суда у него не было, я его не впустила… Он обещал прийти завтра. Майкл, скажи пожалуйста… ты трогал патроны?

– Так, слушай меня, у нас в спальне, в моей тумбочке, лежит подарочная коробка от пистолета, сожги её, на случай если этот сраный полицейский снова объявится. Что-то ещё хотел…чёрт! – в голове все мысли перемешались, смерть Лью до сих пор не укладывается в голове, так ещё и Дерек пытается сделать меня крайним. Каждая минута на счету, а я не могу привести себя в чувство и дать нужные указание.

– Трэй, ты ответишь? Могут ли быть отпечатки на патронах?

– Точно, отпечатки, возьми тряпку, смочи её водой с мылом и протирай те места, где я мог за что-то взяться!

– Ты ответишь мне…

– Всё, завтра буду дома, жди! – обрубив предложение Розы, я повесил трубку.

– И что это было? – недоумевающим взглядом Люси смотрела на меня. – Это… это как понимать?

– Мне срочно нужно домой, у меня проблемы, – начал в спешке собирать вещи по комнате.

– И… ты меня вот так бросаешь? – дрожащей рукой, Моллиган закурила вторую сигарету. – Какие могут быть проблемы у Майкла Трэя? Может проблемы у твоей жёнушки?

– Нет, они как раз у меня, мне может светить срок, и чтобы этого не произошло, нужно лететь в Праум.

– Ты бросаешь меня по первому звонку!? Я… я к тебе прилетела с другого конца страны, побудь со мной хотя бы ночь.

– Не могу, понимаешь? Бывает так, что неприятности сваливаются на тебя неожиданно и в такие моменты нужно действовать быст…

– Милый, ну какие неприятности, проведем ночь вместе, и ты забудешь обо всём, – рыжеволосая подошла ко мне и обняла за талию, не давая продолжить собираться, – твои дела могут подождать до завтра. Дел много, а я у тебя одна.

– Ты знаешь, что такое – проблема? Скорее всего до этого ещё не доросла, но знай, взрослая жизнь не даёт передышек, – убрав её руки, продолжил говорить, – и поэтому одна ночь отдыха может стоить свободы. Прошу, не мешай собираться, встретимся в следующий раз.

– Чтобы я, как дура, снова прилетела, потратила деньги, ради пары часов с тобой? – только она докурила сигарету, начала подкуривать новую. – А с проблемой сталкивалась. Сейчас моя самая большая проблема это – твоя жена! Вот интересно, сколько ты планируешь с ней ещё прожить?

– Ты к чему клонишь?

– Ну… как бы, надоела беготня. Каждый день читать журналы в поисках статьи, в каком штате пройдёт следующая твоя презентация, бросать всё и лететь к тебе. А через пару дней мы прощаемся, и ты возвращаешься к семье. Супер! Вот на что я трачу молодость, класс!

– Тебя никто не заставляет это делать, и половина твоей поездки оплачивается мной. Если ты устала от этого, можем прекратить, – сумка была собрана, осталось только сбежать от Люси.

– А, то есть проще откреститься от меня, чем пойти на встречу?

– Как это сделать, предлагай.

– Брось Розу.

– Чего? Ты… ты что такое говоришь? – меня как холодной водой окатило, а Моллиган стояла как не в чем не бывало. Она не видит в своём предложении ничего абсурдного. – У меня семья, ребёнок, ты как это представляешь?

– А что в этом такого? Нашёл лучше и ушёл от своей старухи, все так делают.

– Кто все? Хватит чушь пороть. Не променяю семью на тебя, ты всего лишь любовница и до сегодняшнего вечера, тебя это устраивало. А теперь ты решила характер показать? Не выйдет, – подойдя к телефону, я позвонил на административную стойку. – Это Майкл Трэй, будьте добрый, вызовите мне водителя до аэропорта и мож…

Над головой раздался звонкий удар и осколки чего-то холодного окатили волосы и шею:

– Скотина! Вот какого ты мнения обо мне, значит, просто любовница! – промахнувшись пепельницей, она начала кричать. – Я люблю тебя, а ты выбираешь эту курицу!? Ты же сам говорил, со мной тебе лучше!

– Заткнись, Люси, заткнись! – схватив за горло и прижав её к стене, я пытался говорить, как можно тише. – Ты какого чёрта орёшь? Внимание к себе привлечь пытаешься? Молодец, получилось, что теперь?

– Мне хочется до тебя достучаться, она не нужна тебе, – со слезами на глазах, шептала Люси, – ты будешь счастлив только со мной.

– Если ещё раз услышу, хоть слово, про Розу, превращу твою жизнь в кошмар, – не замечая, сжимал ей шею всё сильнее и сильнее, – ты не представляешь, как тяжело даётся сдерживать себя в такие моменты.

– Мне… мне трудно ды… дышать! – убрав руку, Люси упала на колени и раскашлялась.

– Вот деньги, их количество должно окупить перелёт сюда и обратно домой, гостиницу и пару ужинов в ресторане, – достав кошелёк из командировочной сумки и примерно отчитав нужную сумму, швырнул их в потолок, – теперь мы в расчёте, и чтобы больше ты мне не попадалась на глаза.

– Ты… ты не мужик… тряпка, поднимающая руку на девушку, – на фоне падающих денежных купюр она не могла прокашляться, и на четвереньках смотрела в ковёр, – у тебя кроме денег ничего нет, ты полный ноль!

– Что ты сказала? – пелена гнева по не многу затуманивала здравый рассудок. – Это ты мне говоришь? Ты то чего добилась?

– Думаешь всё дело в достижениях? – одной рукой Люси подняла купюру, приземлившаяся рядом с ней, а второй рукой всё так же упиралась в пол. – Если у тебя есть деньги, зарабатываемые на горе других, то ты великий?

– Да, деньги решают всё и когда-нибудь ты подрастёшь, поймёшь это, – запихав кошелёк обратно в сумку, ко мне пришла мысль: зачем с ней вести диалог – это обычная провокация, нужно просто уходить.

– Они не решат того, что ты грязный изменник, променявший семью на девушку по моложе, а если об этом узнают все? Как тебе помогут деньги? – смяв купюру в руке, спросила Люси.

– А, вот оно что, ты мне, малолетка, угрожаешь!? – я наступил каблуком на её руку и стал постепенно давить. – Ну и что расскажешь? Ты похожа на девицу лёгкого поведения, кто такой поверит? Ты в глазах людей будешь очередной девушкой, захотевшей простых денег. Но если всё-таки узнаю, что ты распускаешь такой слушок, моих финансов, которые с твоих слов не решают, хватит, чтобы твои родители, остаток дней, провели за решёткой, ты поняла!?

– Мне больно! – завопила Люси. – всё поняла, убери ногу, пожалуйста!

– Вот и замечательно, – выполнив её просьбу, я направился к выходу и заодно захватил ключ от номера, лежавший на комоде, – надеюсь, ты осознаешь, что пора уже взрослеть и принимать правильные решения, – прикрыв за собой дверь, направился на первый этаж к приёмной стойке.

Чёрт, что со мной происходит? Почему я стал таким агрессивным? Неужели Купер прав и меня таким делает работа. Но моему поведению есть же объяснение: Генри пьяница и дебошир, он заслуживал урока; Инга случайно попалась под горячую руку; Люси избалованная малолетка, перегнувшая палку и считавшая, что ей все должны. В придачу смерть Лью и Холл со своим расследованием.

Слишком много на меня навалилось за сезон, вот и объяснение вспыльчивому характеру, но я смог со всем разобраться. С Моллиган покончено! Посадить её родителей мне, конечно, не удастся, но как запугивание, сойдёт. С таким упёртым характером, по-другому никак. Она стала головной болью и ярких красок от неё теперь, точно не дождусь. Со слов Кэр, Генри больше не появится в моей квартире, а это значит, что его пьяную рожу, больше не увижу. В семье тоже всё налаживается, осталось найти напарника для командировок и смогу больше времени находиться дома.

Но планом не суждено будет сбыться, если Дерек добьётся своего. По приезду нужно будет разузнать о нём. Откуда приехал, какая у него репутация и готов ли он пойти на взятку. Ну если с ним договориться не выйдет, придётся обращаться к знакомому адвокату, с его опытом, мы выиграем любое дело.

И тогда у меня наступит новая жизнь: без нервных срывов, в абсолютной гармонии с собой и окружающими. И возможно, со временем, мне вообще не придется ездить в командировки, буду заниматься только разработкой машин и стану по-настоящему…

– Сэр, машина прибыла, ожидает вас возле главного входа, – прервал мысли администратор отеля.

– О, чудно, – слегка удивившись, ответил мужчине. Размышляя о будущем, не заметил, как спустился на первый этаж, – и можно вас попросить о просьбе?

– Да, конечно, слушаю, – администратор отвлёкся от бумажной волокиты.

– Будьте добры, за чаевые, конечно, убрать мой номер где-то через час, – кладя купюру на стойку, спросил я.

– Сделаем, Сэр, а если не секрет, почему так поздно? – он забрал деньги и положил в карман брюк.

– Со мной была напарница, в номере, и ей нужно чутка больше времени на сборы. Женщины, понимаете?

– Разумеется, а ключи от номера у вашей напарницы?

– Нет, ключи у меня, дверь номера открыта.

– Я вас понял.

– Ну вот и хорошо, всего хорошего.

– До свидания, Майкл Трэй, – сказал мне в след администратор отеля.

Выйдя на крыльцо отеля, которое накрыли вечерние сумерки; поднял голову и увидел покрывало черных туч, застеливших небо. Местами, на вид в мягком покрывале, проскальзывали раскаты грома. Вот-вот и начнётся ливень, надеюсь, он не помешает полёту. Из-за такой хмурой погоды, машину, практически не видно, единственное что её выдавало включенные фары.

После скандала с Розой появилось привычка просматривать сумку и карманы своей одежды. Только теперь понял, для чего Люси подкидывала мне всякие безделушки. По началу думал так выглядят её презенты на память, чтобы не забывал о ней, но теперь стало ясно, она с самых первых наших встреч пыталась рассорить меня с женой.

И вот очередное доказательство, во внутреннем кармане пиджака обнаружил её фото с отчётливым красным поцелуем. На обратной стороне номер телефона, а ниже текст: «Если в холодные ночи, захочешь услышать тёплый голос». Сжав кулак с фоткой, я выбросил её в рядом стоящую урну, и в это же мгновение пошёл ливень.

– Больше холодных ночей не будет. Сумку посмотрю позже, – шёпотом сказал сам себе, и быстрыми шагами направился к машине.

Глава 10

– Лжец! – оттолкнув Клифа, я скатился по стенке вниз. – Ты видел это!? Ты был на моём выступлении!? Сам себя слышишь? – мне нужно встать, но невыносимая усталость продолжала тянуть к земле. Закрыв трещину на маске, удалось подняться на колено. – Ты цитируешь парня 18-ти лет! Откуда его знаешь? Ты с ним разговаривал? – внезапный кашель прервал расспрос.

01:00, штат Гламэс

– Снова я лжец… какой же ты узколобый. Ладно, продолжим разбираться в том, знает ли моя персона тебя лично, и как давно? – поглядывая на машину и часы, Нейл продолжил делать меня полоумным. – Чтобы это доказать, могу приводить факты из твоей жизни, согласен?

– Встретив одного из моих поклонников и расспросив его о встречи, ты будешь бить себя в грудь и утверждать, что знаешь меня вдоль и поперёк? – поборов слабость, получилось встать. Главный стимул – не хотение наблюдать, за высокомерным шизофреником снизу-вверх.

– Ого, вот как ты обращаешься с поклонниками, приказываешь вышвырнуть мальца с кабинета, при этом не забыв дать ему по лицу.

– Ты знаешь только его точку зрения, но у меня нет ни малейшего желание демонстрировать свою.

– Когда же ты начнёшь вспоминать… ждём ещё, время есть… так, факты о тебе…

– К чёрту факты! Человек мёртв, казнь окончена! К чему этот трёп!? Ты добился своего, на моих глазах, в муках, скончался заключенный, зачем меня продолжать держать?

– А с чего ты взял, что казнь закончилась? У Джони ещё голова торчит.

– Ты издеваешься!? Сколько ещё придумаешь предлогов, удерживающих меня? Человек мёртв, значит приговор приведён в исполнение и казнь завершена! Выйдя отсюда, я не нарушаю закон!

– У нас немного не так, мы же всё-таки делаем это нелегально, сам понимаешь. Поэтому казнь подойдёт к логическому завершению, когда тело Лонга полностью растворится. В среднем это займет ещё где-то час.

– Ты… ты же, сука, на ходу выдумаешь! Каждый час выдаешь новую информацию, продолжающая меня сдерживать. Смысл всего этого? Мог бы просто закрыться со мной в коморке и заставлять с тобой говорить, а не разыгрывать спектакль. Три часа пудришь мозги: то про философию машины, то о лозунге тюрьмы, то о серьёзных финансовых проблемах. А сейчас делаешь вид, 30-ти летний лоб, что ты мальчик, подходивший ко мне чуть больше двух месяцев назад. Всё, хватит, выпускайте!

– Майкл, а что делать, если не говорить? Просто друг другу в глаза смотреть? В приятной компании и время идёт быстрее. Такое ощущение, что машину только включили, а уже одна голова осталось. Терпи, Майкл, или ты ещё не понял? Своими возмущениями ничего не изменишь, смирись и через час получишь свободу.

– Поглядим на тебя, когда встретимся на равных условиях. Вы все здесь, заработали на лет 10, в лучшем случаи!

– Да, да, да, хорошо, очередной раз ты был услышан. Начнём с простых фактов: рождён в 1963 году, в штате Климс, а в 1969 году по вине пьяного водителя, выехавшего на встречную полосу, в аварии погибают твои родители, ты остаёшься сиро…

– Вот это понимаю, знает меня лично, эту автобиографию давал десяткам журналов, молодец, конечно, что прочитал, подготовился, но это ничего не доказывает.

– Сиротой… Да, подготовился и уже очень давно. Знаю и про твою семью: про Розу и Ингу Трэй. Сколько, кстати, сейчас твоей дочке?

– Ты же обо мне всё знаешь или есть упущения? – стена продолжала служить опорой. – А что это мы всё обо мне, давай затронем тебя. Пригласив меня, ты хотел услышать мнение о машины, правильно?

– Конечно! – глаз Клифа загорелись от любопытства.

– Ну значит слушай, это самое отвратительное изобретение, какое мне приходилось лицезреть в жизни. Никогда не видел, чтобы так неряшливо работали со сваркой: кривые швы, неравномерное нанесение электродов, огромные ляпы шлака, тебе их даже лень убрать. С визуальной точки зрения – это уродство. Единственное, что привлекает внимание, голова титана и то потому, что её делал не ты.

– Как ты заговорил…

– С технической составляющей ещё большие проблемы: смысл огромной вытяжки и респираторов, можно окружить машину стеклом. Смысл двух тросов, выдерживающих вес в 750 килограмм. К чему перерасход, у тебя суммарно нагрузки в 600 килограмм не выходит.

– Хватит…

– Ну и моё любимое: азотная кислота. Как думаешь, сколько трон прослужит тебе, прежде чем растворится?

– Прекрати! – Нейл закричал и ударил ногой об стену. – Ты же… ты мне сам же… чёрт! Решил унизить меня при всех? Знаю, ты так не считаешь, просто пытаешься вывести меня на эмоции, ну хорошо, давай сыграем по твоим правилам. Расскажи мне последнюю твою встречу с семьей, перед тем, как ты улетел сюда.

– Что? А с чего мне это рассказывать тебе? – обстановка накалилась до предела: Клифа потряхивало, он понимал, что загнал сам себя в ловушку. Из-за нервов он рассказал всё, пытаясь доказать свою правоту. И теперь у него два пути: что-нибудь сделать со мной, чтобы я не рассказал всему миру о ужасах их тюрьмы. Но если моё лицо пропадёт с радаров, хотя бы на пару дней, мои люди заявят об этом в правоохранительные органы. Второй путь – вывести меня из равновесия, чтобы на эмоциях, я совершил проступок и этим шантажировать меня. Осталось продержаться час, все козыри у меня, разыграю их сразу, как покину тюрьму.

– А почему бы и нет? Ты при всех называешь меня лжецом, унижаешь, выставляешь на посмешище. Мне нужно от тебя раскаяние. Все обвинения в мой адрес, я аргументировал. Остался последний, открытый вопрос – много ли о тебе знаю и как давно? Но для этого ты должен рассказать о последней встрече с Розой Трэй.

– Не должен и не буду. У меня интоксикация, шок от увиденного, периодически головные боли и просто отвращение ко все причастным к презентации, особенно к тебе, Клиф. Мы можешь поспорить, пообсуждать гору железного мусора, что ты называешь машиной для казни; даже готов повторно послушать чушь о философском смысле твоей пыточной, но про мою семью даже заикаться не смей.

– Честно, не думал, что достаточно позитивное начало скатиться в такое, но несмотря на это, у тебя всё так же остался преданный поклонник – Клиф Нейл. Ты в моих глазах всё такой же Великий, и как бы не закончилась наша встреча, знай, именно твой пример, подарил мне смысл жизни.

– Если смысл жизни – это издеваться над заключёнными, то значит скоро ты его потеряешь.

– Не желаешь идти на контакт, хорошо, дело твоё, но про последнюю встречу расскажешь.

– Пошёл к чёрту, твою физиономию осталось терпеть меньше часа, и с удова…

– Ладно, давай что бы всё было честно: я тебе, а ты мне, – Клиф перебил и подошёл ко мне чуть ли не вплотную, – с меня доказательства, а с тебя история, которую жажду услышать.

Он прям чувствовал, что крайняя встреча с Розой прошла не слишком гладко, никому об этом не хочется рассказывать, особенно людям в этих стенах. Хочется верить, что всё обойдётся и мы сможем вернуться в нормальное семейное русло, но этого не случится. Не хватило чуть-чуть для исправления ошибок и это только моя вина. И теперь этот садист хочет услышать все подробности, но от куда он знает или просто догадывается?

– Майкл, ну же, мне хочется не выглядеть в твоих глазах обманщиком. Дай доказать это, а с тебя всего пару часов жизни и мы больше не встретимся, никогда.

– Удиви… – голова Джона полностью погрузилась в резервуар, а это значит, мне осталось со всем недолго. Всё что скажет Клиф, этому будет объяснение, потрясти он меня не сможет, а значит и ситуацию с Розой, я рассказывать не обязан.

Нейла одолел смех, он снял респиратор и одел очки:

– Можете снимать маски, и Сэм, забери мою, – рядовой быстрым шагом подошёл к начальнику, взял респиратор и был готов вернуться на место, но Клиф его остановил. – Сэм, подтвердишь наше пари с Майклом, официально, – он протянул руку ко мне. – Ты тоже можешь снять, основной процесс разъедания прошёл, испарения не будут выделяться в такой количестве, вытяжка с ними справится.

В голове звучала только одна фраза: «Ещё немного». Это дало мотивацию переступить через себя и протянуть руку больному психопату. Сэм разбил наше рукопожатие и вернулся на место. Осталось снять маску и наслаждаться попытками произвести на меня впечатление:

– Люси Моллиган – любовница. Теперь твоя часть сделки.

От услышанного маска выпала из рук. Нейл разошёлся ещё в большем смехе, а у меня не укладывалось в голове, как он узнал? Кто об этом рассказал? Неужели он знает обо мне всё, но как… как?

Головная боль постепенно начала нарастать, в попытках найти ответ, сам себя загонял в тупик. Люси получила, что хотела, она не должна была распространить информацию в массы, тем более за такой короткий промежуток. Роза, узнав о любовнице, не могла говорить об этом всем, это на неё не похоже, но тогда кто?

– Ты чего, Майкл? У меня всё-таки получилось удивить, а? – спросил Клиф, закончив смеяться.

– Это невозможно… откуда информация?

– Неважно, теперь очередь твоя.

– Неважно? Неважно!? Вы меня за кого держите? Кто тебе рассказал?

– Уговор какой был? Я всё расскажу, но только после того, как выполнишь свою часть сделки.

– К чёрту уговор! – не выдержав хладнокровных ответов, я вцепился двумя руками в его пиджак. – Либо ты сейчас отвечаешь откуда знаешь обожателя и Люси, либо…

– Либо что? – он развёл свои руки в стороны. – Смотри, мне не нужен конфликт, выполни, что обещал и узнаешь всё.

– Ты просто манипулируешь мной, на всё есть ответ, до которого я ещё не дошёл, но ты, лживая мразь, его не расскажешь, – поглядывая за Клифа, его сотрудники постепенно приближались к нам и вот-вот готовы кинуться на меня. – Не дождёшься ты от меня ничего, пока не дашь ответ, кто тебе всё рассказал?

– Ты! – Клиф Нейл резко свёл руки, и они соприкоснулись с моими ушами, что стало причиной оглушения. Не выдержав боли, я отпустил пиджак и схватился за свою голову. – Если Майкл не хочет говорить по-хорошему, будем по-плохому, – не успев отойти от одной волны боли, он, набрав размах и произвёл удар в район скул, потеряв равновесие я упал.

Вокруг стоял один сплошной визг, не слышно ни разговоров, ни гудения машины, ощущение, что погрузился под воду. Единственное, на что хватило сил, – встать на локти и наблюдать, как с лица капает кровь, образуя не большую лужу.

– Живой? – спросил Клиф и толкнул меня ногой. – Не нужно так смотреть, Майкл, вини во всём только себя, был шанс рассказать в мирной обстановке, но, видимо, к такому ты не привык, – закурив сигарету, Нейл прислонил руку к уху. – Что вам нужно? А, а ещё что? Так… можно скажу… да, конечно, слушаю… а теперь, что думаю по этому поводу: закройте пасти и смотрите молча! – выдернув с уха устройство для разговора, он швырнул его на пол и раздавил каблуком.

Мгновенно раздался писк по всей комнате, длящийся секунды три и из громкоговорителя прорезался женский голос:

– Клиф, ты чего творишь? Это не по правилам!

– А тебе кто дал микрофон!? Чёрт, пойми, я создаю здесь правила! Ждать столько лет, чтобы эта упёртая тварь, ставила условия? Ты же сама знаешь, что он сделал и сколько сил было в это вложено! Сегодня мой, сука, день, и он будет идти так, как этого я захочу! Добиться того, чтобы он вспомнил, мой долг!

– Мы так не договаривались. Прошу, давай без импровизаций, доведи дело достойно, – снова писк, прекративший вещание.

– Обязательно доведу, а что касается тебя… – он подошёл ко мне и присел на корточки, – теперь видишь? Тебе никто не поможет, всем вокруг всё равно, что я буду делать с тобой. Если ты продолжишь упираться, мне не составит труда сделать из тебя инвалида. Думать нечего, у тебя один путь.

Отдельно взятые капли крови, преобразились в полноценную лужу, до безумия знакомую, именно она меня встретила у порога в последнюю встречу с семьей…

Глава 11

… уже застывшая, но всё также отчетливая. Возможно, кровь бы и не заметил, но её присутствие подчеркивали разбитые стёкла, окружающие красную лужицу в коридоре.

18 сентября 1998 год, штат Праум

Пытаясь понять от куда стёкла, начал поднимать голову вверх и остановился на свадебной фотографии с Розой. Стекла в рамке практический не было, оно торчало только по краям. Сама фотография смята, а вокруг разбрызганы капли крови.

В другом углу коридора стояли сумки, они непривычно сильно вздутые, допустимая их вместимость в разы превышена, и они вот-вот разойдутся по швам. Те немногочисленные вещи, торчавшие из сумок, принадлежали Розе. На фоне нагромождения, в глаза кидался плюшевый бурундук, значит, и вещи Инги там же.

Находясь в раздумьях, пытаясь понять, что происходит, из кухни донёсся металлический, глухой удар.

– Роза? – спросил я, надеясь получить ответ. – Это ты? Что случилось?

Не получив ответа и заглянув на кухню, передо мной предстала жена: в спортивном костюме, волосы в пучок, а правая рука перемотана бинтом. Она что-то на корточках искала в нижних ящиках кухни и, видимо, случайно уронила кастрюлю:

– Роза, ты чего молчишь, что происходит? – услышав вопрос, она мельком посмотрела на меня через плечо и продолжила заниматься делами. – Ау, что с тобой? Где Инга? Почему фотка разбита? Почему сумки в коридоре? Ты мне хоть на что-то ответь!

– Фотку я разбила, – еле слышимым голосом ответила Роза, и также продолжила искать необходимую ей вещь.

– Ну хоть на что-то появился ответ, – подойдя к Розе, положил руку ей на плечо, – а что за вещи возле входной двери? Вы куда?

– Руку убери, – она так тихо говорила, что на фоне гремящей посуды, её практически неслышно.

– Что говоришь?

– Руку убери! – крикнув на меня, Роза отпихнула руку в сторону. – Ты зачем вообще ко мне прикасаешься?

– Ну может потому, что мне вообще ничего не понятно! – сделал шаг назад от неё, на всякий случай. – Ты зачем в молчанку играешь? Объясни в чём дело!

– Дело во вчерашнем звонке, – достав из глубин ящика семейный кухонный нож Эллингтонов, сделанный прапрадедушкой Розы, она положила его на столешницу и встала в полный рост.

– Ты сейчас собираешь вещи из-за того, что я бросил трубку? Так срочно нужно была к вам, обратно.

– Майкл, специально дураком прикидываешься? Не провоцируй меня, дай молча уйти и забыть, – взяв нож и направившись к выходу из кухни, сказала Роза.

– Дело в капитане? – схватив жену, я не давал выйти из кухни. – С этим всё решится, у меня есть план, мы легко избавимся от Дерека и от моих отпечатков.

– Если бы вся проблема была в этом, – жена повернулась ко мне лицом и на её глазах наворачивались слёзы, – через час после нашего разговора, к нам домой, позвонили. На другом конце трубки была девушка, она представилась Люси… – освободившись от моей хватки, Роза не выдержала и начала рыдать.

– И… и что дальше? – не может быть, неужели малолетка решилось на это. Чтобы Роза не совершила глупостей, я забрал её семейный нож и положил на столешницу.

– Она сказала, что вы любовники!

– И ты в это поверила? – чёрт! Погруженный в сторонние проблемы, не смог просчитать очевиднейший исход событий. – Мало ли кто может нам позвонить и наговорить всякого.

– Ты зачем врёшь? Всякие не знают нашего номера, всякие не знают расположение твоих родинок на теле, всякие не знают о нашем быте и проблемах. Ты, подонок, рассказывал ей всё, что с нами происходит!

– Послушай, Роза, дай мне объясниться, у нас с ней ничего не было, кроме обычного флирта.

– Ты почему такая тряпка, если уж совершил дело, имей мужество признаться или ты на столько высоко взлетел, что считаешь всех внизу идиотами?

– Для чего из-за какой-то малолетки разрушать наше…

– Дело не в малолетке, а в тебе! Прошу, дай нам уйти, давай расстанемся достойно, – перебила Роза.

– Что значит «Нам»? Ты Ингу забираешь?

– Думал она с тобой останется? Ты себя видел последнее время? Твоё состояние неуравновешенное, ты срываешься по пустякам, с тобой происходит что-то странное. А теперь вдобавок ты находишься под подозрением у Дерека Холла. Боюсь оставлять тебе Ингу, она едет со мной.

– Куда она с тобой поедет, к твоим неблагополучным родителям? – сильно задело высказывание жены и решено отвечать тем же. – Генри её психику за месяц сломает, ты ей хочешь такой же судьбы, как и себе?

– Какая же ты мразь, они заменили тебе родителей, а ты так о них отзываешься?

– Они мне были родителями до того, как я узнал, чем занимается твой отец в свободное время. Не позволю, Инга не покинет дом. Хочешь, вали отсюда, но дочь останется со мной.

– Продолжаешь думать, что ты лучше Генри!? – у Розы началась истерика. – Отец хоть не изменял маме!

– Он садист, пользующийся вашей беззащитностью, вымещая всю злость на вас! И если ты не забыла, он по сей день продолжает это делать!

– Сволочь! – она с воплями бросилась на меня и начала хаотично бить ладошками. – Не смей говорить про мою семью, у тебя её вообще нет!

– Можешь истерить сколько хочешь, но на улице, – мне пришлось её схватить и прижать к стене, – а Инга остаётся здесь.

– Думаешь, если сейчас дочь не отдашь, то потом её не заберу? – говорила жена, параллельно пытаясь выбраться из моего хвата. – Все суды, встанут на мою сторону, у меня есть масса свидетелей, которые подтвердят твою неустойчивую психику. Отец даст показания, как ты ему нос сломал, в присутствии Кэр. Расскажу, как ты дочерей ушибы нанёс, Инга до сих пор помнит, она встанет на мою сторону. Ну и на сладкое, сдам ещё тебя Дереку Холлу, а на вопрос «Почему соврала в первый раз?», отвечу, что ты запугал. Майкл, ты останешься ни с чем, всё у тебя отсужу!

– Какая же ты тварь! – что было сил я швырнул её в кухонный гарнитур и после удара об нижние фасады, она упала животом на кафель. – Всё, что делал для тебя, возвращается такой монетой!? Поднял нас из самого дна, мы не в чём не нуждались, и вот она –благодарность. Из-за одной оплошности, будешь пытаться решить меня того, чего добился лично я!

– Ты ничего не делал для нас, твоя работа – это одна больная фантазия, уверена, если не работа, где ты утоляешь жажду крови, ты бы стал вторым Антихристом, – приняв на полу сидячие положение, Роза смотрела прямо в глаза, – С самого начала говорила, что такая работа для больных людей, получающие удовольствия от смерти. Но видя, как ты рвёшься туда, не смогла ничего сделать. Ты бы видел себя, как после каждой командировки с упоением рассказывал про очередную жертву машины. И теперь делай выводы, чем ты отличаешься от Генри? Только тем, что он вымещал агрессию на меня и маму, а ты на беззащитных заключенных.

– Ты… ты не понимаешь о чём говоришь!

– О нет, понимаю, а ещё поняла, после звонка, что ты самая большая ошибка в жизни. Думаю, было бы лучше, чтобы в ту ночь, ты ехал в одной машине со своими родителями.

– Ненавижу! – не зная, что делать и как выместить злость, схватил нож Эллингтонов и воткнул в столешницу по самую ручку. – Когда вернусь, чтобы твоего духа здесь не было!

Повернувшись к выходу из кухни, в дверном проёме стояла Инга, со своим маленьких рюкзачком. По его аномальным большим размером, не трудно догадаться, что он доверху набит вещами. В её глазах читалось удивление от происходящего, то она перемещала взгляд на Розу, то на меня и не могла вымолвить ни словечка:

– Сладкая, не бойся, всё хорошо, пошли со мной, – протягивая руки к Инги говорил я, – пошли погуляем, купим тебе мороженное, ты же будешь мороженное?

– А что с мамой? – взгляд дочери сконцентрировался на жене и на каждый шаг в сторону Инги, она делала шаг от меня. – Почему она на полу?

– Мама устала и отдыхает, да, Роза? – но она как на зло молчала. – Давай не будем ей мешать, а сходим в парк, согласна?

– Хочу к маме, не хочу парк, – обходя меня стороной она сжимала рюкзак, – хочу остаться.

– Понял, не смею тогда мешать, – отойдя в сторону, освободил проём и дал дочери пройти. Инга рванула к матери и, пробегая мимо меня, споткнулась, упав плашмя. Роза как смотрела молча в пол, так и продолжала это делать. – И дочь успела настроить против меня.

Выйдя из дома, мне срочно нужно было найти телефонную будку, ближайшая находилась в парке имени Ричардсона. Этот парк ассоциируется с лучшими моментами жизни с женой. В нём было столько откровенных разговоров, столько сделанных сюрпризов, а самое главное, что в нём Роза рассказала о своей беременности. Поэтому парк мы стали называть как «Наш», коротко и понятно. Позже, на смену посиделок с Розой, пришёл Лью. Частенько мы с ним, сидя на лавочке в парке, рассуждали о философии жизни и о решениях, которые мы должны принять.

Дойти до нашего парка не составляет проблем, пару кварталов и ты на месте. Пока шёл до него, появилось время подумать, и сейчас, факт расставания с Розой мной переносится на много проще. Все разговоры в мой адрес оттолкнули меня от неё. Мысли, что она хочет увезти Ингу к семье, ещё больше образовывали пропасть между нами. Вопрос времени, когда я заберу Дочь обратно, с Генри она на долго не останется.

Мне нужно досконально вспомнить вчерашнюю записку рыжеволосой, на ней был её номер телефона, нужно вспоминать: пять, три, восемь… ЧЁРТ! Не могу, это было настолько не значительно, что не отложилось в памяти, но я должен, с рук такое спускать нельзя. Ещё раз: пять, три… или два, нет, это было три, восемь, пять и ноль, попробуем этот номер.

Вставив монету в приёмник, набрал цифры, державшиеся в памяти. Спустя несколько гудков трубку взяли:

– Ало? – голос пожилой женщины раздался на другом конце провода.

– Могу услышать Люси Моллиган? – грубо спросил я.

– Извините, но вы ошиблись номером.

Значит всё-таки цифра два, мельком посмотрев за спину, остановил взгляд на молодой парочке, стоявшие возле будки и в упор смотревшие на меня:

– Что вы вылупились? Телефон мне на долго, можете не ждать, – нет времени на автографы.

Ошарашенная пара моментально развернулась и быстрым шагом направилась в сторону выхода из парка, а я продолжил угадывать номер. Нажав на рычаг сброса, закинул очередную монету и набрал те же цифры, только с одним изменением, начались гудки:

– Слушаю, – прозвучал мужской голос.

– Будь добр, Люси Моллиган к телефону, – может мне и показалось, но голос больно знаком.

– Секундочку. Дочь, мужик какой-то звонит.

– Люси у аппарата, – никогда не был так горд за свою память.

– Ты понимаешь, что натворила?

– О, нашёл всё-таки номер, молодец, – с ехидностью в голосе, говорила Люси, – чего хотел?

– Не долго тебе веселиться осталось, мой звонок – это предупреждения, а дальше пойдут действия.

– Ой, прекрати, мне просто стало любопытно, раз у тебя деньги решают всё, то получиться ли такую семейную проблему ими решить, а?

– Решила посмеяться, дай мне пару недель, и твоя жизнь изменится кардинально.

– После нашего разговора решила прислушаться к тебе и проверить, правда ли я похожа на девицу лёгкого поведения. Построив глазки администратору, он дал мне номер, вытирая слюни.

– Мразь, я подключу все связи, тебя найдут, вместе с семьёй, и вы будете на коленях молить, чтобы всё закончилось быстро.

– Ты кем себя возомнил? Ты машины конструируешь, а не бандой мафиозной управляешь, – рассмеялась Люси, – пусть это будет уроком, деньги не дают право унижать людей. Такие как ты, должны умирать в полном одиночестве, этого я тебе и желаю.

– Сука, я убью тебя, слышишь!? Убью! – на другом конце провода пошли гудки, а я начал колотить телефонной трубкой, в надежде, что хоть это даст мне не много остыть.

Мой вандализм продолжался недолго, за спиной раздался приказ:

– Положи трубку, подними руки вверх и повернись ко мне лицом.

Исполнив всё выше сказанное, мне стало известно, кто является владельцем приказного голоса:

– О, Дерек, давно не виделись.

– Закрой рот и лицом на землю, – направив на меня пистолет, лицо Холла было нахмурено, а глаза выражали одну лишь злость.

– Ты, если злишься из-за будки, то оплачу.

– Ты не понял? Медленно ложись животом на землю, без резких движений.

– Капитан, на мне костюм чистый, я и так с тобой дойду, убегать не собираюсь.

Дерек недолго думая, снял пистолет с предохранителя и сделал один выстрел в воздух:

– Вижу, какой он, сука, у тебя чистый, следующий выстрел будет по ногам.

– Понял, если за вандализм у нас всё так серьёзно, то ложусь.

Как только живот соприкоснулся с травой, Холл свёл руки за спиной, надел наручники и начал зачитывать права. Так как отпечатки взять они у меня не успели, то неужели вся эта показуха из-за разбитой телефонной будки? В людном месте валить меня на землю и смотря сверху вниз, чувствовать полную власть надо мной, что может быть более унизительней? Правильно, ничего. Когда власти узнают про это, что какой-то жалкий червь посмел так обращаться со мной, Дереку Холлу не сносить пагонов, обещаю!

Глава 12

Продолжая лежать на холодном полу, боялся пошевелиться. Ощущение того, что кто-то имеет надо мной власть, пугало. Почему они обращаются так со мной, почему никто не желает помочь? Зная, какое влияние моя персона имеет на общество, на правоохранительные органы, на всю страну в целом, они не боятся так ко мне относиться. Неужели они не опасаются последствий, они думают, что об этом никто не узнает?

02:20, штат Гламэс

– Наконец-то, дошли до кульминации твоего вранья, – Клиф потушил окурок об лужицу, образовавшаяся из крови, – последняя встреча с твоей семьёй, вызывает уйму вопросов. Как не посмотри, в истории одни не состыковки.

– Что тебе от меня нужно? – жалобно спросил, не меняя позы, также продолжая лежать.

– Правда, мне нужна правда. Большая часть рассказа – ложь, но я не осуждаю, а наоборот, предлагаю помощь. Очень важно, чтобы грязь на твоём холсте смылась, оставив прекрасный рисунок. Скорее всего прекрасным он будет лишь для меня.

– Не понимаю, рассказал тебе всё, сделал так, как ты просил. Что ты от меня ещё хочешь!?

– Ты умный мужик, неужели не видишь того бреда, который несёшь?

– Скажи прямо, что нужно!? – из меня рвался крик отчаяния.

– Последний раз слышу повышенный тон, – сделав шаг вперёд, он наступил в лужу, кровавые брызги разлетелись, запачкав мне лицо и одежду, – а если это повторится, будут последствия. Понял!?

– Да…

– Чудно, начнём с простого. Вспоминай, что за столешница у тебя на кухне? – Нейл стоял в полный рост и смотрел на меня сверху вниз, как на мусор. Его туфли так близко к лицу, стоит только губы протянуть, и я бы их поцеловал. – Не утруждайся, сам отвечу, она каменная, цвет мрамор. Возникает вопрос: как ты смог проткнуть её ножом? И не простым, а тем, которому 100 лет. Нож Эллингтонов столько раз точился, его лезвие стало слишком тонким и такого удара не пережило бы, а Майкл-силач уверяет, он не только проткнул камень, но и по самую ручку всадил в него нож, – развернувшись к своей публике, состоящая из двух рядовых, Клиф продолжил говорить, – осталось короля Артура пригласить, чтобы меч вытащить обратно.

Сэм и Рэй стали ржать, но слегка переигрывали, их начальник сразу это заметил и прекратил веселье:

– Хватит! Лучше подготовьте инструмент для чистки, трон вот-вот должны поднять, – отвернувшись от машины, он переключил внимание на меня, – ну, чувствуешь подвох или сможешь объяснить откуда у тебя такие силы?

– Адреналин…

– Пфф, серьёзно? Обычная семейная ссора провоцирует у тебя выработку адреналина? Это не с парашюта прыгать, ты практически 10 лет с ней вместе, к ссорам в первый год привыкаешь. А таких пробелов в истории очень много, начнём по порядку: почему жена не отвечала тебе, когда пришла дочь; с чего ради молодая парочка в ужасе покинула парк, увидев тебя; какие полномочия имел капитан направлять пистолет и класть тебя лицом в землю? Есть варианты? Давай разберём, с радостью послушаю.

– Не хочу говорить, – вот что творит эмоциональность. Безрассудная поездка по сомнительному приглашению, был бы в здравом уме, никогда не согласился на такое. Скандал с Розой выбил из колеи, и хоть на пару дней забыться, мне пришлось лететь сюда. И теперь абсолютно беспомощный, вынужден поддерживать разговор с психопатом наделённым властью, и всё только ради выживания.

– Подожди, подожди, ты обиделся? Обиделся на то, что я ударил тебя? Майкл, ну ты чего, это была обычная дружеская перепалка, такие события сближают мужчин, теперь мы ещё дружнее с тобой.

– Когда мне можно уйти?

– По каменной столешнице соскучился? Шучу, сейчас трон поднимут, ребята его почистят, и ты свободен, а мы пока продолжим тему, что скажешь по нестыковкам?

– Роза молчала из-за обиды.

– Ну хрень же! У вас словесная битва, и чтобы её закончить нужно нож поглубже вогнать? Не кажется ли тебе, после такой выходки, она должна ещё больше начать возмущаться? Ладно, я тебя услышал, почему молодая парочка рванула от тебя со всех ног?

– Не понимаю, к чему ты клонишь?

– Не заморачивайся, продолжай лежать на мягкой плитке и отвечать на вопросы, что напугало людей?

– Я крикнул на них.

– Это более-менее логично, хотя, после такого морды бьют, но, предположим, что парень забоялся. Что расскажешь про капитана полиции?

– Личная неприязнь.

– Ты посмотри на него, на всё нашёл ответ, не докопаться!

Расспрос Клифа прервало гудение машины. Шестерёнки начали крутиться в обратном направлении, трон медленно и равномерно поднимался из резервуара, а на черепе титана потухли фиолетовые глаза. В полной готовности находились рядовые в обмундирование: резиновые перчатки, фартуки, вёдра, тряпки и бутылки с неизвестным для меня содержимым внутри. Всё это успели вынести с кладовой, пока Клиф Нейл морочил мне голову.

Если ориентироваться на звук, единственное что работает, это электродвигатели, поднимающие лебёдки. Вытяжка продолжала функционировать в штатном режиме, насосы не слышно, значит кислота всё ещё находится в баке.

Чем выше седалище поднималось ввысь, тем меньше оставалось шансов найти на нём хотя бы частичку Лонга, как только трон принял изначальное положение они и вовсе испарились. Лишь одна деталь напоминало о нём – кандалы, находившиеся в закрытом состоянии.

Сэм и Рэй держались от машины на расстоянии двух метров. Кислота, стекавшая по трону, попадала на шестерёнки и задние опоры, а от них прямиком на пол, что в свою очередь образовывало лужицы, сопровождающие шипением.

– Мужчины, за работу! – гул двигателей сошёл на нет и у Клифа появилась возможность открыть рот. – Майкл, обожаю это чувство, когда ещё от одного ублюдка не осталось и следа. Чувствуешь? Дышать стало легче!

– Да, чувствую.

– Звучит неискренне, в принципе, как и всё, что ты говорил сегодня. Ну да ладно, на чём мы остановились? Точно, я для себя всё понял и не вижу смысла тянуть резину. Надежда была, но увы, наша встреча – это одно большое разочарование для тебя и для меня.

– Может нам тогда пора расстаться?

– Не хочется, но всё к этому идёт, – с легкой усмешкой в голосе, произнёс Нейл. – Ты исказил день 18 сентября, а хотя два месяца назад говорил совсем другое.

– Ты о чём?

– О том, что основная часть твоего рассказала – ложь. После комы тебя отбросила назад, ты нарисовал идеальный в своём понимание расклад событий и теперь в него веришь.

– Прошу, отпусти меня, нет сил больше это слушать! – вытерев окровавленное лицо, начал постепенно вставать. – Забираю слова обратно, никому не расскажу, чем вы занимаетесь, клянусь, даю слово Трэя.

– Ты уже давал его одному человеку, твоё слово ничего не стоит, – глаза Нейла приобрели красный оттенок и заполнились слезами. – Сука! Почему произошло именно так!?

Уборка машины шла полным ходом. Сначала рядовые посыпали отдельную часть трона белым порошком, из ведра брали песок и вторым слоем засыпали тоже место. Через непродолжительное время, с помощью тряпок, счищали песок в другое ведро, и так продолжалось, пока трон и всё вокруг не будет сухим.

В это время Клиф ходил из одного угла комнаты в другой, вцепившись в волосы. Как не пытался сдерживать слёзы, они всё равно стекали по щекам. Его хождение продолжались уже пару минут и только писк из громкоговорителя смог его остановить:

– Нейл, пришло время заканчивать, я поняла, всё бессмысленно.

С разочарованным видом остановился Клиф и смотрел в одно из зеркал. После непродолжительного повторного писка, он кивнул и обратил взор на меня:

– Майкл, ты не поверишь в то, о чём буду говорить дальше. Четыре часа беседы дали понять, точка невозврата пройдена и мне остаётся только смириться, – подойдя, он протянул руку, – но повторюсь, хочу помочь и поэтому расскажу всё как было, а твоё дело принять или продолжать жить в своём мирке.

– И после этого вы меня отпустите?

– Конечно, ты будешь свободен, как никогда.

Искрение слёзы, позволили дать ему последний шанс, эмоции стали гарантом честности. И в знак доверия к нему, я протянул руку, и он поставил меня на ноги. Клиф со слезами на глазах кивнул мне и обратился к своему подчинённому:

– Рэй, принеси с кладовой макулатуру.

– Будет сделано! – бросив тряпки и вёдра, рядовой скрылся за дверью на несколько секунд, вышел с небольшой коробкой и вручил её начальнику.

– Спасибо, можешь продолжать работать, – Рэй вернулся к своим обязанностям, а Клиф открыл коробку, – моя коллекция… Я же говорил, что твой фанат и вот вся твоя жизнь у меня в руках. Погляди на эти статьи из газет.

Нейл доставал по одной статье из газет и давал мне, ждал пока прочту и давал следующую. Все вырезки были из газеты «Энея, как на ладони», эти ребята чаще всего брали у меня интервью и больше всех интересовались моей жизнью. Статья 1990 года под заголовком: «Новая эра для казней, «Адиабатик» Майкла Трэя ошеломил всех!». 5 ноября 1992 год: «Пополнение семьи у Великого!», или 3 июня 1995 года: «Стоимость акции «Трэй & компани» приблизилась к Брукли Смоук.». И по такому принципу все вырезки, большинство просто о выступлениях, как они проходили и сколько зрителей собирали. Проскользнуло пару интервью, и последняя статья имела дату 18 сентября 1998 года под заголовком: «Казнь над семьёй». Прочитав содержание, задрожали руки:

– Это… это что?

– Правдивая история, её ты и постарался забыть.

– Нет, нет, нет, это розыгрыш такой? Тут же написана полная ахинея!

– Там написано, что 18 сентября 1998 года, Майкл Трэй, жестоко расправился со своей семьёй, он на нё…

– Я прочитал это! Что за чушь!? – не выдержав, визгом перебил Клифа Нейла.

– Ты снова повысил голос, разве потрёпанный вид, испачканное кровью лицо и безысходность в глазах, не дали понять, что так делать нельзя? Видимо нет, ну ладно, всему своё время, – мельком поглядывая за работой рядовым, он продолжал диалог, – в этот день ты поссорился с женой и в ходе кульминации воткнул в неё семейный нож. Удар пришёлся на шейные позвонки, как и говорил, нож был воткнут по самую ручку, лезвие вышло с обратной стороны, в районе трахеи. Ну и в следствии аспирации кровью, Роза Трэй, моментально скончалась.

– Чушь!

– Самое забавное, как ты удивлялся тому, что Инга не хотела идти в парк. Согласись, страшно выглядит ситуация, когда ребёнок видит мать в крови, а отец с безумным взглядом и ножом в руке, зовёт поесть мороженное. После увиденного, ребёнок захочет бежать к матери, но тебя, психопата, это не устроило, и как только дочь забежала на кухню, ты нанёс ей удар ножом по пояснице. В последствии это привело к отказу ног у ребёнка.

– Этого не может быть!

– Вот почему и пара в парке убежала, весь твой идеальный образ был заляпан кровью твоих родных. По этой же причине Холл направил пистолет. Есть небольшой свет во мраке, благодаря ему, твоя дочь жива, но теперь до конца дней прикована к инвалидному креслу.

– Не верю, сука, не верю! Выпустите меня отсюда! Казнь закончилась! – вцепившись к входным дверям, пытался открыть их.

– По решению суда, состоявшийся 25 ноября 1998 года, тебе дали пожизненное заключение в штате Гламэс. Вот вырезка из газеты, если не веришь.

– Не верю, не верю, вы все лжецы, пытаетесь запудрить мне голову. Откройте двери!

– Прошу вспомни годы в тюрьме. Вспомни, как я устроился на работу, и мы с тобой часами могли общаться, а как вступил в силу «Объективный» суд, ты мне и помогал проектировать «Очиститель». Это наше с тобой достояние, и за это вдвойне обидно, когда ты поливаешь грязью нашу общую работу.

– Наша общая работа значит, – держа меня здесь не по моей воли, унижая, нанося телесные повреждения и вдобавок промывая мозги несуществующей реальностью, Клиф, ведёт к тому, что дом я уже не увижу. Мне сорвало планку. Отвернувшись от дверей, путь лежал к Нейлу, – а где доказательства? Ты мне приписываешь убийство родных, разработку машины, но почему я ничего не помню?

– Вот доказательство из газеты, здесь написано решение суда и твоя фотка из зала, – протягивая мне главную страницу, сказал Клиф.

– Раз это правда, почему ничего не помню!? – желание отомстить Клифу стало выше здравого рассудка. Понимаю, что у него охрана, что выпустят меня только с его разрешения, но плевать, он должен ответить за всё.

– Как твоя голова? Боли продолжают тебя мучать, такие травмы не проходят бесследно.

– Какие травмы? Ты о чём!? – стоя в плотную к нему, еле сдерживал себя.

– Когда «Объективный» суд назначил дату твоей казни, то есть ты пропал с массовых радаров. Про тебя перестали говорить, перестали приходить репортёры, на это потребовалось 20 лет. За два месяца до исполнения приговора твой сокамерник, с ним ты жил вместе семь лет, в жестокой форме избил тебя, до такого состояния, что ты впал в кому, – укладывая все бумажки обратно в коробку, лгал Нейл, – в ней и провёл две недели. Позже начал рассказывать замечательную историю, что дома тебя ждут родные, что ты с ними обязательно помиришься и вообще пока ты тут, работа стоит, а деньги зарабатывать нужно, поэтому отпустите меня.

До последнего верил, как только ты увидишь машину, мы с тобой поговорим. Напомню про нашу с тобой любимую книгу, напомню про то, что 20 лет назад мы с тобой встречались, то ты всё вспомнишь, но нет. Все годы нашего дружного общения испарились, тебя откинуло в те временна, когда ты мог спокойно вызвать охрану, чтобы они на твоих глазах избили молодого парня, с которым у тебя просто не сошлись взгляды; в те временна где ты без зазрения совести избивал человека, старше тебя чуть ли не в двое или наоборот, причинял боль ребёнку. Ты сейчас находишься в тех годах, где измена любимому человеку для тебя просто развлечение. Тюрьма изменила тебя в лучшую сторону, но ты про это забыл…

– Клиф, прошу, скажи, что это шутка, такого быть не может, если я торчу здесь 20 лет, то почему на мне костюм?

– А с чего ты взял, что он твой? Мы всем заключённым в последний путь выдаём костюм. Должны же они хотя бы под конец жизни пройти коридор в достойной одежде.

– Тогда для чего вся это презентация? К чему ты тратил на меня столько времени?

– Даже здесь в тебе нет ничего особенного, конечно, я хотел вызвать у тебя воспоминания о нашей дружбе, о нашем общем деле, да на худой конец, чтобы ты понимал, за что будешь умирать, но эта процедура проводиться со всеми заключёнными. Перед тем как им сесть на трон, они должны увидеть со стороны, что с ними будет происходить, а затем почувствовать на своей шкуре.

– То есть это всё, вот такой будет мой конец?

– Да, так закончится история Великого Майкла Трэя! Даже когда наша первая встреча не задалась, это нам не помешало сблизиться на столько, что сейчас с болью в сердце прощаюсь с тобой. Ты мне стал как отец… очень сильно тебя люб…

– Это всё ложь! – вложив последние силы, я удар лбом по носовой перегородке Клифа. Кровь из его носа брызнула на костюм. Коробка, отлетела в сторону и открылась в полёте, что позволило всей автобиографической макулатуре про меня, разлететься в стороны. Мост и две линзы разбились на очках и пару осколков впились в его лицо. Повалив Клифа Нейла, упёрся коленом в грудь и начал бить его по лицу, именно такой урок получал Генри. – Так закончится моя история? Думаешь, я в это поверю!?

Каждый удар мне приносил наивысшие удовольствия: за всё враньё, за все унижения, за издевательство над человеком, он должен ответить. Но продлилось это недолго. Рядовые сработали оперативно, после пары ударов и замахом на третий, я в лицо получаю удар с ноги, что дезориентирует. Ещё не отойдя от удара меня скидывают с Клифа.

– Лежать! – прокричал Сэм. – Рэй, подними начальника.

Лежа и смотря в потолок, ко мне приходила только одна мысль: «Это не правда, это сон, скоро проснусь». Головная боль дошла до своего пика, ощущение, что ещё не много и потеряю сознания. Лампы, святившие прямо в глаза, не давали открыть их полностью. Когда это всё кончится, прозвонит будильник и я проснусь в своей мягкой кровати, в обнимку с Розой. Пролежав так около минуты, свет от ламп перегородил Нейл:

– Это, сука, ещё живая!? – отплевывая кровь, спросил он. – Душу ему раскрываешь, а эта мразь исподтишка бьёт. Парни, отключайте его, хочу, чтобы всё быстрее закончилось.

Лицо Клифа сменилось Сэмом и без каких-либо церемонии, он ударил меня берцами по лицу. Свет стал тускнея, а к головной боли прибавилась асфиксия. Нет сил поднять руки для защиты, как будто кисти прибиты к полу. Только привык к одним болевым ощущениям, последовал следующий удар, после него свет полностью потух. Вот истинный конец, быть насмерть забитым грязными берцами. Внезапно, почувствовал легкий ветерок, шелест листьев и до боли знакомый запах духов, такими пользуется Роза. На грани смерти, подсознание перенесло меня туда, где я был по-настоящему счастлив…

Глава 13

Прошло полгода, как мы переехали в штат Праум, а ощущение, что живём здесь всю сознательную жизнь. Прекрасная инфраструктура, всё рядом, жизнерадостные люди вокруг, одним словом – сказка. Пару дней назад мы закончили обустройство нашего дома, он стал по-настоящему семейным и уютным, в него всегда хотелось возвращаться, а покинуть целая трагедия. Но есть место, не уступающее дому в красоте и комфорте – парк имени Графа Ричардсона.

28 марта 1992 год, штат Праум

Парк, названый в честь великого человека, просто не мог быть плохим. В нём прекрасно всё: начиная от его шаговой доступности и заканчивая небывалой красотой. Он построен вокруг небольшого озера с кристально-чистой водой и разнообразной фауной внутри. Куда не посмотри, везде идеально подстриженный газон; пышные деревья, защищающие от солнца в самые жаркие дни; аккуратно уложенная плитка на дорожках; множество лавочек, где можно сесть и спокойно наслаждаться видами. На одной из таких, в прекрасный субботний день, мы сидели с Розой и обсуждали всё, что придёт в голову:

– Тоже заметил, вот на днях, выносил мусор, и этот чудик всю дорогу за мной наблюдал, – поедая мягкое мороженное в вафельном рожке, рассказывал я, – может он, конечно, стеснительный и хотел у меня что-то спросить, да так и не решился. Выглядит он жутко.

– Я в первые дни говорила, наш сосед уж больно странный, – сказала Роза, пережёвывая сладкую вату, – он мне стал казаться подозрительным, поливая газон во время ливня.

Нас одолел смех. Не вспомню, когда последний раз смеялся до слёз, но чудаковатый сосед довёл меня до них.

– А может он стоит и смотрит, потому что узнал тебя, и всё не решается подойди к тебе и взять автограф? – предположила Роза и в приступе смеха уронила сладкую вату на землю. – Вот блин, она такая вкусная была!

– Как утешение, можешь доесть мороженное, а то я наелся, – протягивая жене чуть меньше половины, сказал я. – и, кстати, обо мне, насчёт работы.

– Слушаю, – она взяла мороженное и начала его доедать.

– Сейчас ведём переговоры с начальником тюрьмы из штата Блез. Возможно, это шанс получить ещё один штат для поставок, да и мужичок вызывает доверия, он ещё забавно разговаривает, постоянно в чем-то клянётся.

– И когда планируете поставлять туда машины?

– Не раньше, чем через два года. Нужно закончить заказы в Климс и Дрейм, а потом можно и новые территории осваивать.

– Майкл, а ты уверен, что стоит продолжать заниматься таким видом деятельности?

– А что в этом такого?

– Ты пойми меня правильно, вижу, что тебе приносит это удовольствие. Горишь желанием проектировать машины, да и деньги крутятся в этой сфере немаленькие, но как ты себя чувствуешь, постоянно наблюдая за смертью людей?

– Я просто не беру это близко к сердцу, к этому отношусь достаточно хладнокровно, а почему ты спрашиваешь?

– Месяц назад купила книжку известного психолога, Алекса Кросса, и он пишет, что…

– Ой, Роза, правда в это веришь? Зачем ты на это время тратишь? –возмущался я.

– Ты чего бубнишь? Дослушай для начала, – с практически доеденным вафельным рожком и журящим взглядом, говорила она, – он пишет, что вся негативная обстановка рано или поздно перетекает в семью. Лишь восемь процентов людей в состоянии это контролировать и оставлять свои проблемы на работе, понимаешь? Мой отец попал под это влияние, и я переживаю, что с тобой может случиться тоже самое.

– Давай не будем сравнивать меня с Генри, твой отец, не в обиду сказано, ублюдок. Он всю немощность, и в связи с этим злость, компенсировал вами. Вы для него были легкой добычей и благодаря вам он самоутверждался. Поэтому сравнение не слишком корректное. Я уверен в себе, в свои годы достиг немало и буду добиваться ещё больших высот. У меня всё прекрасно, работа приносящее удовольствие, любящая жена, деньги в конце да концов. Не вижу причины становиться злым по отношению к тебе.

– Спасибо, что успокоил, очень сильно за это переживаю, не хочется, чтобы наш ребёнок повторил мою судьбу, – с блеском в глазах, вымолвила Роза.

– Подожди, подожди, какой ребёнок? – не поверив своему слуху, решил переспросить.

– Наш, я беременна! – с радостным возгласом, Роза бросилась мне на шею.

В первую минуту я обомлел. Это так неожиданно, но в то же время прекрасно. Только моё оцепенение прошло, прижал Розу к себе и начал целовать её личико: в щёки, губы, лоб, нос. На фоне радости сбился со счёта, сколько раз уже поцеловал жену, но знал, этого мало!

– Майкл, ты рад? – уткнувшись носом мне в шею, спросила Роза.

– Конечно, безумно счастлив!

– Можно вас отвлечь на пару минут? – с таким вопросом к нам подошли два рослых мужчины, они слабо стояли на ногах. – Или мы мешаем?

Внешний вид их был неряшлив. Возможно, с утра они и выглядели подобающе, но к середине дня, видимо, столько раз падали, что их аккуратные брючки и наполированные туфли стали похожи на двухнедельную робу шахтёра. По внешним признакам мужчины практически одинаковые: короткая причёска; форма носа, с небольшой горбинкой; торчащие уши и голубые глаза, скорее всего братья. Неподготовленный человек не отличит их, но у того, кто завёл разговор, назовём его первым, отсутствовал передний зуб, это и будет ориентир.

– Говорите, что хотите? – отпустив Розу, внимание сконцентрировал на подвыпивших мужчин.

– Ой, хотим мы много: денег и баб попышнее, – бурную фантазию первого прервала икота. Второй заметив, что товарищ сдаёт позиции и решил направить разговор в другое русло. – Извините Фила, он в своём мире проживает, когда лишнего выпьет.

– Ничего страшного, что хотели? – с добродушной улыбкой, спросила Роза.

– Что значит лишнего? Я свою норму даже не выпил! – Фил пытался побороть икоту, но безрезультатно.

– Брат, ты не понимаешь? Своим поведением портишь первое впечатление. Вот что красивая дама подумает о нас? – показывая на жену, сказал второй. – Что мы не культурные алкаши? Меня это не устраивает, я же джентльмен!

– Спасибо за комплимент, но у нас с мужем важный разговор, поэтому не могли бы вы быстрее к сути? – всё с той же очаровательной улыбкой, говорила Роза.

– С мужем? Молодой человек, я вас искренне поздравляю, – вытерев руку об рубашку, второй протянул её ко мне, – тебе очень крупно повезло с такой прелестной девушкой.

– Спасибо, знаю. У нас, действительно, интимный момент, поэтому если что-то срочное, то говорите, – ответил второму и пожал его руку.

– Как скажите, мы потеряли нашего близкого друга и не можем его найти.

– Это не основная проблема! – внёс коррективы Фил в разговор брата.

– Ну да, а вторая проблема, отсутствие денег.

– Можно конкретней? – сдерживая смех, спросил я.

– Нам не на чем домой уехать, не рассчитали бюджет.

– А куда же вы его потратили? – поглядывая на меня, Роза с большим усилием изображала серьёзное лицо.

– На таких же прекрасных девушек, как вы! – ответил Фил.

– Благородное дело, а сколько вам нужно, а то у нас ограниченные финансы.

– Сколько не жалко, мы с Филом, любой мелочи рады.

– Надеюсь, вам точно для поездки домой, – достав с кошелька пару купюр, протянул их второму, – а то вдруг снова на девушек всё спустите.

– Что ты, с нас на сегодня хватит, – братец Фила взял трясущими руками деньги и явно не ожидал, что пожертвование будет таким щедрым. – Огромное спасибо, уверен, что не многовато?

– Раз даёт, значит уверен! – Фил выхватил у брата купюры и положил себе в карман. – Спасибо вам, молодые люди, не смеем больше задерживать.

– Стой ты! Неправильно это, я обязан дать что-то взамен, – копаясь по карманам своих брюк, пробормотал второй.

– Уверяю, не стоит, на добрые дела не жалко, – пытаясь сделать всё, чтобы они ушли, сказал я, – езжайте домой, это будет лучшее, что вы сделаете.

– С возрастом у меня выработались принципы и не собираюсь их нарушать! – всё-таки ему удалось что-то найти. Таблетку, цвета лайма, а на ней белыми буквами инициалы: «ДД». Он протянул её мне. – Держи, это всё что у меня есть.

– Ты чего? Какого хр…

– Так положено! – перебил второй Фила. – Словами не опишу, нужно пробовать.

– Что это? – всматриваясь в таблетку, поинтересовалась Роза.

– Таблетка от всех проблем. На часик вы почувствуете себя свободными!

– Вы нам предлагаете наркотики? –возмутился я.

– Если быть точнее, галлюциногены, но зато какие! Уверяю, их поставка уже началась. Через пару лет, они будут по всей стране, но и стоить в разы дороже. Пока есть возможность, попробуйте, взгляните на реальность через другие окуляры.

– Щедрое предложения, но боюсь откажемся. Я беременная, нужно оставаться в нашей реальности, – вмешалась в разговор жена.

– Ой, прошу прощения, не знал. Ну тогда всего доброго, – пряча таблетку обратно в брюки, сказал второй, – и ещё раз большое вам спасибо!

– Да, да, да, пойдём Ортвин, я вижу его, – оттягивая своего брата в сторону, говорил Фил, – а вам всего хорошего!

– И вам не болеть, – Роза дождалась, когда мужчины уйдут, посмотрела на меня и не смогла сдерживать смех.

– Через другие окуляры! – смех жены слишком заразительный и я тоже попал под его воздействия.

– В столице все какие-то чудные.

– То сосед, то эти попрошайки. В предвкушении, что Праум нам подарит ещё!

– На чём нас прервали? – отойдя от смеха, спросила жена. – Вспомнила, подарки от Праума, как ребёнка назовём? Давай если будет мальчик, дадим ему имя Алекс?

– В честь твоего психолога? – недоумевающим тоном, спросил я.

– Глупый что ли? Мне имя понравилось, очень красивое. Кросс тут не при чём.

– Ну тогда если будет девочка, назовём её в честь моей матери?

– Инга?

– Да, Инга Трэй.

– Согласна! – прижавшись ко мне, воскликнула Роза. – Пообещай, дорогой, что наш ребёнок, будет самым счастливым.

– Наш ребёнок не будет знать ни бед, ни горя. А если его хоть кто-то пальцем тронет или предложит таблетки зелёного цвета, – смотрел жене прямо в глаза, – тот будет иметь дело лично со мной, даю слово Трэя!

Трэя…

Трэя…

Глава 14

– … фиксируйте Трэя!

Командный голос вернул меня в настоящие. Пряный запах духов Розы растворился, на замену ему пришли: запах крови, кислоты и железа. Удобные скамейки превратились в тёрку для овощей, такая ассоциация пришла, облокотившись на спинку трона. Его шершавая поверхность, необработанные сварочные швы приносили дискомфорт при малейшем ёрзанье. Теплые прикосновения жены сменились холодными кандалами, их внутренняя часть, соприкасавшаяся с кожей, имела острые зубья, что приводило даже еле заметное движение рук и ног в адскую боль. Ну а лицо Розы сменилось окровавленной мордой Нейла с сигаретой в зубах.

03:15, штат Гламэс

Пока был без сознания, всю одежду с меня сняли и оставили одни трусы. Боль пульсировала по всему лицу, страшно представить, что стало с ним после такого количество ударов. Дыхание затрудняла застывшая кровь, оставшаяся в носу; усугубляли положения кислотные испарения, выходящие из наполненного бака.

– Ну как состояние? Голова не сильно ноет? – лицо Клифа не сильно отличалось от моего. Удар в переносицу дал кровоподтёки под глазами, несколько ссадин в районе скул и челюсти, вдобавок, множество маленьких ран от стекла очков. – Вот у меня сильно, будем считать, что мы в расчёте.

– За свои поступки, ты ещё легко отделался, но не переживай ещё сочтёмся.

– Я в шоке, просто нет слов. Майкл, ты до сих не понял, что с тобой будет? – облокотившись на шестерёнку, спросил Клиф. – Ты серьёзно готов последние минуты без кляпа во рту, потратить на угрозы?

– Какие последние минуты? Думаешь не понимаю, почему ты всё это делаешь?

– Так, мне стало интересно, продолжай.

– Тебя задело, то что я говорил. Весь твой труд жизни оказался никчёмным в моих глазах. Теперь ты пытаешься задеть меня, – осознавая, какой Нейл жалкий по сравнению со мной, одолел смех, – через избиение, угрозы, оскорбление. Ты пользуешься властью в этих стенах, но что будет, когда мы встретимся за ними? Жду этого дня с нетерпением.

– Ты о чём? Ты думаешь, что я приковал тебя к «Очистителю» из-за личной неприязни? Полчаса назад мы с тобой о чём общались?

– Хочешь сказать, что из-за твоих выдуманных историй меня убьют? Ты за кого меня держишь, ублюдок. Считаешь, что полночи в закрытом помещение с тобой, сделают меня слабоумным, что моим сознанием можно будет манипулировать?

– Ты до сих пор не вспомнил… чёрт!

– Вспомнить то, чего не было? Я не сопротивляюсь только по одной причине, хочу посмотреть, как далеко ты зайдёшь. Остановишь машину перед самым погружением или вообще её не запустишь? – уверен, он не запустит агрегат, ему просто не дадут это сделать. Занимая высокий пост, ему идут на уступки во многих моментов, но, чтобы убить человека в связи с обидой на него, на это никто не подпишется.

– Выдуманные истории? Сука, все вырезки тебе предоставил, некоторые из них заляпаны кровью, по твоей вине! Могу показать официальное постановление суда о твоём приговоре, хватит упираться, напряги мозги и вспомни!

– Эти бумажки подделываются, Клиф, пойми одно, вы себя закопали и чем больше ты тянешь время, тем яма становится глубже. Рано или поздно я выйду, но мы можем про всё забыть, – с моих уст звучит блеф, молчать о случившемся не собираюсь, сделаю всё, чтобы каждый кто принимал в этом участия, умер на моей же машине, – выпусти меня сейчас, и вы все продолжите заниматься своими делами, представим, что этой ночи не существовало.

– Тебе подсказать какой сегодня день календаря? Сейчас ночь с 13 на 14 декабря 2018 года. Твоей дочери полтора месяца назад исполнилось 27 лет и знаешь благодаря кому она до сих пор жива? – Нейл бросил окурок и встал напротив меня. – Благодаря твоему ненавистному Генри. Он с женой оформили опеку над ней.

– Лучше заткнись!

– И со слов Инги, у ней было прекрасное детство, она была самым счастливым ребёнком, мамы только не хватало. А вот про тебя даже говорить не хотели, – мерзкая лживое лицо расплылось в улыбке, – она тебя ненавидит, и мечтала, чтобы капитан полиции расстреляет тебя на месте, возле телефонной будки.

– Лживый ублюдок! Делаешь вид, что общался с ней!? Где она сейчас, мразь? Докажи хоть что-нибудь, весь вечер пустословишь! – моей ярости нет предела. Кричал, пытался вырваться из кандалов, хоть они и приносят невыносимую боль. Нейла это зрелище ещё больше развеселило, его улыбка переросла в открытый смех.

– Тише, тише, зачем так кричать, давай попробуем доказать, – просмеявшись, он устремил взгляд к зеркалам, – а вы как думаете? Есть желание натыкать его носом?

Спустя 20 секунд раздался омерзительный писк громкоговорителя, и в нём прорезался всё тот же женский голос:

– Нет, я не хочу ничего доказывать. Он мне противен, пусть по скорее умрёт, – связь прекратилась.

– Будет сделано, – Клиф перевёл взгляд за трон. – Парни, одевайте кляп.

– Что значит не хочу? Почему она решает за тебя? Кто это?

– Если расскажу, то ты, снова, не поверишь.

– Просто ответь, кто это? Это была Инга? Ответь, сукин сын! – мой крик прервал кляп, защёлкнутый в районе затылка.

– У тебя было время поговорить, но ты его не ценил, –Нейл поднял голову к зеркалам. – Оповестите, пусть ведут следующего и на этом окончим смену.

Пытался кричать, оскорблять и запугивать последствиями этой ночи, но из моих уст выходило одно мычание. Моё ёрзание по трону не прошло бесследно: ощущал, как кровь стекает по спине из открытых ран; видел разодранные запястья об кандалы; чувствовал резкий запах кислоты, приобрётший привкус крови, но уверен, меня должны освободить.

– Пока мы ждём проверяющего, так ты себя назвал, правильно? Могу рассказать про ещё одну судьбу, которую ты разрушил.

– Сэр, кислоту сливаем для фильтрации? – обратился Рэй к Нейлу.

– А нужно? – он посмотрел на содержимое резервуара и лёгким прикосновением погладил бабочку. – С красным оттенком мне нравится ещё больше, думаю, Майкл и в такой искупнётся.

– Понял, – рядовой вернулся за трон и пропал с поля зрения.

– Так, а, судьба. Когда ты впал в кому, я пригласил твоего сокамерника на разговор. Уж больно мне было интересно, что должно произойти, чтобы после семи лет мирного проживания взять, и чуть ли не до смерти избить своего товарища, – Клиф ходил по комнате и пинал вырезки из газет, разбросанных по полу, – но кто скажет правду сразу? Нужно же цену набить: пару раз соврать, несколько раз огрызнуться, раза три потерять сознание, один раз поплакать. Только после этого рассказать правду. А заключалась она в том, что ты умолял его, чтоб он тебя убил. Приятно, когда есть люди, готовые тебе помочь, согласен? Жалко, что удары были немного слабоваты и охрана успела тебя спасти. Со слов сокамерника, ты рассказывал о мучительной смерти, что свободу никто не даст и лучше умереть здесь, чем там. Возможно, это моя вина, мы просто были с тобой так близки, что я мог тебе проболтаться. Каюсь, упустил такое развитие событий.

И вот для такого клочка информации, мне потребовалось 12 часов общения с твоим дружком. А что насчёт разрушенной судьбы: он умер через два дня, от травм несовместимых с жизнью. И это из-за тебя. Смысл было ему молчать? Видимо, ты ему денег много пообещал? Он, конечно, пытался отработать гонорар, не зная, что у тебя за душой ни гроша. Сначала рассказывал про какой-то конфликт интересов, вышедший из-под контроля, но лгунов сразу вижу. И как следствие, мои парни перестарались с допросом. А самое забавное тут то, что человек умер за тебя, а ты даже не помнишь его имени.

Маразм Клифа остановил стук в дверь, простучали ту же девятку на азбуке Морзе:

– О, быстро они. Рэй, твоя очередь открывать, – рядовой взял ключ и направился к входной двери, – и как запустишь гостя, дай мне сразу планшет.

Рэй одобрительно кивнул на просьбу и вставил ключ в замочную скважину. На третий поворот, сопровождающийся скрипом шестерёнок, дверь открылась.

В комнату зашёл щурящий мужчина, хромая на правую ногу, преклонного возраста. Пока он адаптировался к освещению, рядовой закрыл дверь, достал из кителя планшет и направился к своему начальнику:

– Держите, Сэр.

– Молодец, можешь возвращаться, – похлопав помощника по плечу и дождавшись, когда он вернётся на место, Клиф обратился к новоприбывшему. – Лестер Барнс, рад вас приветствовать!

Недоумевающим взглядом Лестер смотрел на хаос в помещении: разбросанные вырезки с газет, лужа крови, ошмётки от разбитой техники, огромное чёрное полотно, лежащее в углу комнаты. Взяв себя в руки, он вымолвил:

– И вам здравствуйте.

Обратив внимание на его одежду, впервые за всё время ко мне пришло осознание: меня могут казнить. Одет точно, как я: выглаженные брюки, до блеска наполированные туфли, пиджак и аккуратно завязанный галстук.

– Трудно будет читать без очков, – всматриваясь в планшет на расстоянии вытянутой руки, говорил Клиф, – а хотя, знаю всё наизусть, – он посмотрел на меня с ехидной улыбкой и повернулся к старику. – Перед вами, Лестер, заключённый под номером: 105-1320-06, по имени Майкл Трэй. Приговорен к пожизненному лишению свободы за убийство своей собственной жены и нанесению тяжких телесных повреждений своему ребёнку. по его личному, чистосердечному признанию, он совершал преступление в состоянии аффекта на почве конфликта. После вынесения приговора был назначен к нам в тюрьму для исполнения наказания. Не слишком быстро говорю? Барнс, успеваете принять информацию?

– Да, да, конечно, – с растерянным взглядом, отвечал старик.

– А то в такую рань вас подняли, может вы не выспались?

– Нет, всё хорошо, спасибо.

Я пытался докричаться до Лестера, чтобы мне помогли, но он не горел желанием разбираться в мычание и продолжал слушать монолог Клифа:

– За 20 лет, Майкл, расположил к себе множество людей. Был хорошим другом, наставником, незаменимым помощником; случаи побега, дебоша, плохого поведения не наблюдалось. В «Объективном» суде нашей тюрьмы был вынесен приговор, цитирую: «За отсутствие к заключенному внимания и заинтересованности со стороны, приговорить заключённого 105-1320-06 к смертной казни, через «Очищения».

– Извините, а можно у вас спросить? – робким голосом Барнс обратился к Нейлу.

– Конечно, только прошу, зови меня просто Клиф, не хочу формальностей этикета.

– Буду только рад, а ответь, что за «Объективный» суд и почему мужчина приговорён к пожизненному, а ты его казнишь?

– Таковы правила штата, мой дорог друг, а про «Объективный» суд расскажу позже, главное терпение.

– Меня тоже убьют? – со страхом в голосе, спросил он.

– Что ты, какое убийство, – Клиф повернулся ко мне со злобой в глазах и улыбкой психопата, – тебя ждёт свобода! Запускайте машину!

Мой бессмысленный вой, заглушили знакомые шумы двигателей и вытяжки, но не теряя надежды, продолжал кричать. Вся жизнь пронеслась перед глазами, и какая же она короткая. Клифу скоро надоест и меня отпустят, и я продолжу покорять страну! У меня слишком много планов, слишком много несбывшихся надежд. Мне нужно увидеть, как дочка пойдёт в первых класс, должен постараться помириться с Розой, мне нужно продолжать своё дело, фирма на самом пике. А главное – свести счёты с Люси Моллиган и Клифом Нейлом…

– Ну что, Лестер Барнс, у нас с вами незабываемые четыре часа вместе. Время пройдёт незаметно, обещаю, – он достал сигарету и подкурил её, – нам много есть что обсудить, но начнём по порядку. Работа моей машины проста, главное в ней – посыл!

Эпилог

Стояла в оцепенении и боялась пошевелиться. Самое страшное – неизвестность, хоть муж последнее время спокоен, но новость, услышанная по телевизору, способная вывести его из себя. Прожив столько лет с Генри, могла предугадать его поведение: когда засмеётся, когда будет злиться, когда поднимет на меня руку. Но после новости стоило ожидать чего угодно.

25 ноября 1998 год, штат Климс

Содержимое новости заключалось в оглашении приговора для Майкла, ему дали пожизненное, его он будет отбывать в штате Гламэс. На мой взгляд – жестоко, но справедливо, теперь жизнь Майкла сломана, как и наша.

Муж сидел в кресле перед телевизором, а я стояла и ждала самого худшего, дом погрузился в тишину. Генри импульсивный и странно наблюдать полное отсутствие у него эмоции. Подумать, он спит, но сжатые в его руках подлокотники кресла и шмыганье носом говорили об обратном. Набравшись смелости, решила потревожить его:

– Генри…

– Чего? – вытирая лицо рукой, он встал с кресла и уставился на меня.

– Ты в порядке? – вопрос задала не просто так, его лицо приобрело бордовый цвет, а глаза красные. Шмыганье носом слишком частое, неужели он…

– Нет, Кэр, не в порядке.

– Ты грустишь из-за приговора? – прожив всю жизнь с человеком, ни разу не видела на его лице слёз, до сегодняшнего дня.

– Нет, приговор заслуженный. Хотелось увидеть, как его казнят, чем мучительней, тем лучше, но Розу это не вернёт… пожизненное в самый раз.

– Согласна с тобой.

– А грущу, потому что идиот. Прости меня, Кэролин, за испорченную жизнь, – у Генри по щекам побежали слёзы, – почему мне потребовалось так много времени и такие жертвы, для осознания своих проступки? Розы больше нет, а так хочется попросить у неё прощения за всё, что натворил…

– Генри, у меня самая лучшая жизнь из…

– Хватит! – перебив, рявкнул он. – Перестань врать самой себе, ты постоянно прикрывала меня, вставала на мою сторону, хвалила перед друзьями, а что получала взамен?

– Ну… не знаю… – не получалось подобрать слов, впервые сталкиваюсь с плачущем мужем, пытающийся выставить себя в неправильном свете.

– Вот именно, Кэр, за твою любовь и заботу я награждал тебя унижениями, побоями и постоянным ощущением страха, – Генри закрыл лицо руками и, уже не сдерживаясь начал рыдать, – задал бы такой же вопрос Розе, уверяю, она так же не смогла бы ответить! Я испортил жизнь самым дорогим мне людям, отдал бы всё, для исправления!

– Тише, тише, – обняв мужа и прижав к себе, начала шёпотом разговаривать с ним, – у тебя ещё есть шанс исправиться – поднять на ноги внучку. Будь таким дедушкой, которого заслуживает Инга. Уверена, дочка этого и хотела.

– Я вас больше не подведу, обещаю, Инга будет самым счастливым ребёнком! – он прижал меня к себе и поцеловал в лоб. – Стану другим человеком, ты будешь мной гордиться!

– Уже горжусь, дорогой!

– Не хочешь прогуляться? – вытирая слёзы ладонью, спросил он. – Вместе с Ингой, разумеется.

– Хочу! – не верится, это правда. Передо мной абсолютно другой человек, таким был Генри много лет назад, когда мы с ним только познакомились. – Посадишь внучку в кресло?

– С радостью.

Генри ушёл, а я не могла отойти от шока. Мне снова 20, а со мной чувственный, заботливый и добрый мужчина. За эти качества я влюбилась в Эллингтона.

Мы пережили самое страшное – смерть ребёнка, теперь этот крест мы будем нести до конца наших дней. Такая встряска должна растопить сердце Генри, надеюсь, такой груз ответственности повлияет на мужа. Инга – последний шанс для него доказать человечность по отношению к своей семье.

– А вот и мы! – Эллингтон выкатил на инвалидном кресле ещё сонную, но весёлую внучку. – А теперь спроси у бабушки то, что спросила у меня.

– А ну ка, золотце, спрашивай, – в игривой форме, обратилась к Инге.

– Бабушка, а можно будет чего-нибудь сладкого купить?

– Ты же сегодня хорошо себя вела?

– Да! – с гордостью в голосе ответила внучка.

– Ну тогда купим, а чего желаешь?

– Не знаю… но точно не мороженное.

– Ну значит по дороге разберёмся, – сказал Генри и выкатил её на крыльцо, – вот это погодка, услада для моих костей…

Так началась новая глава в жизни. Внучка дала мотивацию не опускать руки, в самый сложный период. Благодаря ей, мы снова чувствуем себя молодыми и готовы заменить ей отца и мать. Невыносимая боль утраты разъедает нас с Генри, но Инга эликсир – залечивающий нам раны и дающий сил двигаться вперёд!

– Кэр, она определилась, хочет сладкой ваты, – сказал Эллингтон с улыбкой до ушей, – я вот подумал и тоже захотел, Инга умеет уговаривать. Не хочешь с нами разделить трапезу?

– Хочу, как я могу отказать…

Content

Влад Костромин
Палач. История, одна из многих